Казанцева Марина Николаевна

Рушара

Глава 1. Земля Ларсари

С тёмно-зелёных листьев стекают капли, повисают на узких кончиках, наливаются радужными переливами и тяжело срываются, сотрясая лист. Падают с легчайшим звоном, выбрасывая на лету пушинки света, в резные деревянные корытца, полные воды. Поверхность водная сотрясается от капель. Раскидывает маленькие радужные волны и слабо, едва слышно, но отчётливо поёт.

Весь лес живой. Иногда проскакивают к корытцам маленькие пятнистые зверьки, иногда за переплетёнными стволами мелькают сумрачные фиолетовые тени. В густых, раскидистых и разноцветных кронах возникают и бесшумно исчезают мерцающие силуэты.

Тропинка вьётся среди низких и высоких лилово-изумрудных мхов, усеянных мелкими белыми цветами на нитевидных ножках. Минует маленькие лесные бочажки, из которых неторопливо утоляют жажду птицы и крохотные жемчужно-серые ящерки с воротниками. Обегает невысокие, открытые многоцветным лучам Калвина, холмы.

Маргарет и Аарон попали на континент Ларсари, только они ещё не знали этого. Около пятнадцати минут назад оба очнулись на зелёном, в мелких белых цветах, высоком мху холма. И сразу предположили, что попали в волшебную страну фей. Едва они пошевелились, как вокруг образовалось облако из бабочек. И воздух медленно наполнился сиянием от маленьких их крылышек, и тихо-тихо запел.

Они сидели, очарованные, и не могли поверить. И решили, что оба снова спят. Только рубашки, шорты и кроссовки убеждали, что существует и другой мир, в котором есть много песков, но мало воды. Маргарет и Аарон пробыли тут всего пятнадцать минут, и прежняя их жизнь им показалась сном.

Они сошли с холма и вступили под тёплый, влажный, тёмный полог леса, в разноцветный сумрак. Под кронами деревьев обнаружилась ровная, гладкая песчаная тропинка. Маргарет и Аарон пошли по ней, не зная даже, приведёт она их к жилищам, или заведёт в глубину диковинного леса. Потом рискнули выпить из деревянного корытца, рассуждая, что если птички и зверьки оттуда пьют, то наверняка и люди могут выпить и не отравиться. Очень трудно не поддаться очарованию такого удивительного места.

Высоко над разноцветным морем древесных крон круто возносились, словно взмывали в лазоревое небо, вершины сиреневых гор Левиавира, вокруг которых, как показалось путникам, парили большие птицы. Туда и вела тропочка. Поросшая по бокам мелким бледно-голубым мхом, перемежающимся с плоскими сиреневыми плитками камней. За своеобразным бордюром росли отдельными куртинами высокие и низкие, тёмно-бордовые соцветия, окружённые раскидистыми, низко лежащими зелёными листами.

Медово-жёлтые, тёмно-розовые, густо-синие, нежно-кремовые цветы, похожие на дикий ирис. И много-много ещё чего, на что уже ни Маргарет, ни Аарон не смотрят, поскольку всё внимание их привлекают странные сиреневые птицы с раздвоенными хвостами, летающие кругами над лесом. Постепенно двое путников приходят к убеждению, что это совсем не птицы. Это люди. Крылатые обитатели Ларсари.

— Знаешь, Аарон, что-то мне не по себе. Эти птице-люди выглядят просто совершенством. Как бы они нас не заклевали.

Аарон и сам об этом уже подумывал, но признаваться Маргарет не стал. К чему растравлять все эти опасения, если ничего конкретного они не смогут предпринять? Пока, по крайней мере.

— Я думаю, что мы не вылезем так сразу. Здрассьте, мол, мы к вам явились разобраться с вашими проблемами и побыстрее. Недели хватит?

Так он рассмешил её своими шутками. И дальше они двигались свободнее. Постепенно звуки леса стихли, а люди не заметили и продолжали беседовать. Вдруг Аарон остановился и прислушался.

— Ты ничего не слышишь?

— Ничего. — Маргарет удивилась. В самом деле, всё утихло, как перед боем.

— Странно это.

Аарон оглядывался, ощущая как по спине побежали мурашки.

— Ты тоже чувствуешь? — спросил он, но не успел услышать ответ. Глаза его расширились в изумлении от зрелища, которое предстало перед ними.

На тропинке стояло существо, и выглядело это существо чудовищно: от крупного хвостатого тела ящерицы отходили две человеческих ноги и четыре руки, а голова почти человеческая, только приплюснутая. Тёмные глаза странного зверя осматривали замерших путников, перебегая с одного на другого. Сзади раздался шорох, и Аарон, резко обернувшись, увидел ещё троих. И ещё трое вышли впереди. Всего их оказалось семеро.

Это были кошмарные создания, составленные из частей животных самых разных видов, из самых разных кусков зверей и даже людей. Тигроящер, рыбокрыс, бескрылый гриф с десятком рук по бокам, словно весельная лодка. Совершенно безголовый шар с десятком глаз по экватору и длинными шипами вместо ног. Человечий торс верхом на осьминоге. Медузоголовый примат, покрытый рыжей шерстью.

— Это дурной сон… — только и успела сказать Маргарет, как тут же раздался многоголосый вопль, и на них напали разом все уроды.

Гомон, гвалт, дикие вопли, рёв и скрежет — такие звуки ворвались под крону волшебного леса. Где, казалось, жить только легкокрылым эльфам и птице-людям. Маргарет и Аарона поволокли по тропе, раздирая на них одежду. Оба пленника были оглушены и парализованы ужасом от происходящего. Их дотащили до грубо сделанных тележек, связали и бросили к прочим пленным. Это были недавно виденные птице-люди. Сиреневые люди с оперенными широкими крыльями, переломанными и залитыми фиолетовой, как чернила, кровью. Некоторые ещё бились в путах, другие лежали неподвижно.

— Маргарет, ты жива?! — крикнул Аарон, и тут же получил удар по голове.

— Я жива, Арии. Молчи, пожалуйста. — прошептала она.

К груде тел подошло чудовище.

— Где они? — проскрежетало оно.

«Это о нас.» — догадалась Маргарет и закрыла глаза, притворяясь мёртвой.

— Новый вид? — хрюкнул кто-то.

— Владыка разберёт. — ответил другой голос.

На некоторое время всё затихло. Только слышались тяжёлые хрипы пленников да шаги охраны. И вот что-то во множестве заскрипело, стали доноситься грубые, порой невнятные окрики, какая-то возня. Сквозь ресницы Маргарет увидела, что прибыли грубо сколоченные повозки, и уроды принялись за сортировку пленников: мёртвых в одну кучу, живых — в другую.

Маргарет грубо дёрнули за волосы, ещё одна корявая лапа вцепилась ей в ногу, и девушку рывком подняли в воздух — легко, как куклу. Она едва сдержала крик и в следующий момент угодила в деревянную повозку — на чьё-то горячее тело. Жёсткие перья скользнули по щеке. Рядом бросили бесчувственного Аарона — лицо его заливала кровь.

Экипажи тронулись, и Маргарет, пользуясь качкой, соскользнула с сиреневого тела к борту повозки. Приткнувшись головой к деревянному торцу, она рискнула оглядеться. И увидела, что пленник, на которого её швырнули, не мёртв. На неё смотрели длинные фиолетовые глаза на сиреневом лице с резкими чертами. Синие волосы пленника спутались и пропитались тёмной кровью. Мигнули внутренние веки, и глаза закрылись. Странный человек тяжело дышал.

Маргарет осторожно пошевелила руками, проверяя крепость пут. Нет, не снять. По крайней мере, немедля.

«А как я понимала разговор?» — подумала она и тут же догадалась: вся планета Рушара говорит на языке своего создателя — Калвина Рушера. Это же материализованный сон.

— Куда нас везут? — спросила она у птице-человека.

— Живых на переплавку, мёртвых в пищу. — кратко ответил тот.

Значит, её и Арии тоже на переплавку. Что это такое. Неизвестно, но легко бы догадаться, что ничего приятного. Вот влипли, так уж влипли. И оглядеться толком не успели. Только позевали на красивый лесок, на птичек полюбовались, и тут же попались в силки.

Маргарет попыталась увидеть Аарона. Рискуя получить плёткой, она подняла голову и посмотрела через кучу тел. Вот он, тоже связан. Явно без сознания, кровь не останавливается — из раны на голове так и течёт.

Тележка налетела на камень и перекосилась. Тела бросило на борт, раздались стоны. Маргарет перекатилась и увидела дно повозки — оно сплошь залито засохшей чёрной кровью. Это труповозка.

Так ехали они, качаясь в грубо сделанной тележке, среди цветов и мхов, под кронами высоких разноцветных деревьев по землям континента Ларсари планеты Рушара, под солнцем Калвин.

Вечером, когда на небо выкатили пять разноцветных лун, караван остановился. Лишь стало совсем темно, на ветках, стволах деревьев, на кустах зажглись белые огни.

Маргарет всю дорогу пыталась развязаться. Всё, что удалось — немного ослабить хватку неизвестного материала. Пленников, как дрова, свалили под деревом. Маргарет опять постаралась притвориться, что она без сознания.

— Не лежи, как мёртвая. — сказал ей птице-человек. — А то попадёшь в другую кучу. Мёртвых съедят сегодня.

Погонщики засуетились у костров. Они копошились возле неподвижных тел, небрежно сваленных в тележках. Началась отвратительная картина разделки трупов. Маргарет закрыла глаза, её тошнило.

— Надеюсь, нас не будут этим кормить? — едва прошептала она.

— Нет. Не будут. Нас вообще кормить не будут. — ответил птице человек. — У них это только для себя. Они любят мясо.

— Кто они?

— Синкреты.

— Это раса в вашем мире?

— Нет, конечно. Это составные существа. Их происхождение — главная тайна Рушера.

— Рушер, Калвин Рушер… — покачала головой Маргарет. — Не знала я, что он такой мерзавец.

Сиреневый вывернул голову под невероятным углом и почти вплотную приблизил своё лицо к лицу пленницы. Его матовые тёмные глаза без белков уставились в глаза Маргарет.

— Кто вы? — прошипел он.

— Мы люди. — ответила она. — Из другого мира. И Калвин Рушер был человеком, пока не стал мерзавцем.

Сиреневый отпрянул и зашептал:

— Синнита! Пророчество не лжёт!

Он снова придвинулся к ней и зашептал:

— Скажи, как твоё имя? Нет, молчи! Я сам скажу! Ты — Маргиана! А спутник твой — Ааренс!

Она ошеломлённо смотрела в эти невероятные глаза и, наконец, сумела проронить:

— Не совсем так, но в целом верно. Я — Маргарет, а его зовут Аарон.

Птице-человек закрыл глаза и горячо что-то зашептал — наверное, молитвы. Потом проговорил:

— Я сын вождя главной горы Левиавира — Гленнара. Моё имя Ивлеарс. Наш народ называется аллерсы. Гленнар погиб — вон мой отец. Сейчас, пока не прибыл Ахаллор, у нас есть шанс. Помоги мне, Дева. У меня в крыле запрятан клинок. Найди его и перережь мне путы. Я отобью Гленнара и не дам его тело на поругание.

Маргарет принялась торопливо ворошить носом жёсткие перья на заломленных крыльях Ивлеарса, не обращая внимания на причиняемую ему боль. И поняла, что нашла, когда остро заточенное лезвие полоснуло по губе. Она едва сдержала крик. Рукоятка кинжала плотно сидела в естественном углублении крыла, а клинок располагался вдоль длинных твёрдых перьев. Она ухватила оружие зубами за лезвие, прилагая всё старание. Чтобы не порезаться. Металл выскользнул и опять рассёк губу. Маргарет снова нашла силы промолчать. Сиди, Ивлеарс, тихо, не шелохнись, а то у царицы Савской всё лицо окажется в порезах. Так, перехватывая зубами всё выше, она вытянула кинжал из гнезда, в котором он плотно сидел, зажатый мышцами, плотно стянутыми путами — Ивлеарс не мог помочь ей. Девушка ухватилась связанными руками за рукоять и принялась неловко, вслепую, резать путы на руках аллерса.

Сын вождя взял своё оружие и освободил её. Потом разрезал путы на своих ногах. Крылья летучего человека висели беспомощно — он должен испытывать сильную боль.

Хорошо, что их скрывала темнота, и Маргарет поспешно скользнула к неподвижно лежащему Аарону. Страх за него был так силён, что раны на собственном лице едва ощущались ею.

Он был очень плох — удар по голове оказался слишком сильным. Руки его, заломленные за спиной, оказались жестоко связаны в локтях, кисти рук распухли. И Маргарет, приникнув к земле, осторожно растирала Аарону безвольные ладони в то время, как аллерс бесшумной тенью тёк от одного товарища к другому, разрезая путы и высвобождая тех, кто не лишился сил.

Против слов Ивлеарса, их всё-таки решили покормить. Возможно, не всех, а только странную добычу, этих двоих бескрылых с необычным цветом кожи, которые ещё днём поставили синкретов в тупик. Поэтому один урод поднялся с места, оторвался от жрачки и направился к Маргарет с миской, полной непонятно чего.

— Повернись. — сказал он ей едва внятно, потому что обожрался.

— Зачем? — спросила она, надеясь отвлечь внимание от Аарона.

Надсмотрщик зарычал и хотел ударить её, но миска ему мешала. Тогда он нагнулся и поставил её наземь и тем самым подставил себя. Его косматая башка была прямо перед ней, и Маргарет моментально схватила его за космы. Падая, синкрет напоролся на подставленный кинжал. Боль в губах и мысль о своем лице сделала Маргарет безжалостной. Едва ли в этом мире существует косметическая медицина.

— Сих! Иди обратно! — позвали от костра — там продолжалось пиршество. Синкреты не видели, что случилось с Сихом и почему он не отвечает. Увлечённые жрачкой, они не заметили, что к ним подкрадываются из темноты бесшумные тени. Аллерсы подобрали небрежно раскиданное оружие своих врагов и теперь вооружились тяжёлыми булавами с шишечками, короткими клинками, топорами и прочим.

Маргарет поползла за ними следом — каждый, кто может держать оружие, должен сражаться. Здесь, в мире Рушера такая жизнь.

— Надо пойти посмотреть, чего Сих не идёт. — проворчала какая-то тварь, отрываясь от котла — эти любили варёное мясо, а другие в стороне рылись в грудах тел, отыскивая кусок послаще, и лопали его сырым.

Чуть слышный сигнал раздался в темноте, и мгновенно началась атака. Каждый нападающий выбрал себе цель — к кому кто ближе.

Тот, кто оказался на пути у Маргарет, только отвалился от кучи мёртвых тел. Он прекрасно пообедал, и изо рта у него ещё торчала маленькая детская ножка. При виде этого у Маргарет вспыхнул перед глазами кровавый свет. Она дико закричала и со всей силы ударила кинжалом эту тварь в глаз. Рядом с ней шёл в бой бесстрашный Ивлеарс. В одной руке его был нож сдохшего синкрета, в другой со страшным гулом пришёл в движение большой шипастый шар.

Сиреневые люди оказались необыкновенно сильны и ловки. Ивлеарс без всякого видимого усилия действовал обеими руками. Шар на цепи и клинок мелькали непрерывно и всякий раз находили цель. Битва превратилась в бойню.

Все аллерсы дрались молча — они выстроились в короткую шеренгу и наступали на орущих синкретов. Но врагов было намного больше. Постепенно нападающих стали брать в кольцо. Теперь они сражались, стоя спинами к центру круга. Их крылья беспомощно висели за спиной.

Недавняя пленница стояла в этом кругу и понимала, как мало приносит пользы — она не столько сражалась, сколько мешала бойцам. Справа от неё стоял Ивлеарс, а слева незнакомый воин — они не давали монстрам дотянуться до гостьи.

Вокруг маленькой группы уже образовался вал из мёртвых тел. Через него то и дело перепрыгивали с воплями синкреты и кидались на сиреневых людей. Казалось, птице-люди сделаны из неустающего металла. Но это было не так. Всё чаще рука Ивлеарса промахивалась, всё тяжелее дышали крылатые бойцы.

— Иди в центр круга. — кратко приказал сын погибшего вождя. — сядь и пригнись.

Это был приказ, и Маргарет не посмела спорить, ей пришлось повиноваться — по непонятной причине все аллерсы стремились оградить её от нападающих синкретов. Она поняла, что ещё немного, и оборона прорвётся. Требовалась немедленная помощь. Один за другим птице-люди выбывали из строя и молча падали на груды убитой нечисти.

Четырнадцать воинов-синкретов остались против шести раненых бойцов и одной девушки. И тут пришла помощь.

В пылу боя Маргарет забыла про Аарона, а он, едва придя в себя, пополз к отдельной группе аллерсов. Те были связаны особо тщательно — буквально спелёнуты, их крылья не были поломаны, но старательно обмотаны широкими повязками. Видимо, эта партия готовилась для каких-то особенных целей. Ножа у Аарона не было, и он принялся распутывать верёвки руками и зубами, потому и провозился так долго.

Освобождённый аллерс времени не терял — он вытащил из крыла небольшой кинжал и быстро перерезал путы на остальных, и они бросились на помощь. С прибытием подкрепления картина боя моментально изменилась. Ивлеарс и оставшиеся в живых бойцы с воинственными криками вспрыгнули на кучу мёртвых тел и, словно безумные, кинулись на синкретов. Маргарет уже решила, что сын вождя собрался красиво умереть. Но тут увидела, как бьются аллерсы.

Один птице-человек взмыл в воздух, подхватил котёл с варевом и ошпарив врага, а подоспевшая Маргарет добила гада. Аллерсы пикировали сверху, подхватывали тварей и стремительно взлетали. А потом кидали уродов с высоты. Искалеченную сволочь добивали шипастыми шарами — все шло в дело.

Даже на беглый взгляд очевидно, что физически аллерсы безусловно совершеннее синкретов — обилие лишних конечностей и некоторые недостатки конструкции только мешали странным тварям. Вдобавок они были явно тупы. Но некоторые оказались очень сильны — это явно воины. Они были составлены из частей тел крупных хищников — толстых удавов, больших рептилий. Они покидали своё оружие и принялись работать когтями, зубами. Их длинные мощные хвосты угрожающе метались, целя аллерсам по ногам. Упавшего они легко подхватывали и тут же тащили к пастям, тогда несчастному уже не было спасения — чудовищные зубы моментально разрывали сиреневого птице-человека. Но крылатые бойцы бесстрашно налетали сверху и крушили черепа синкретов.

Постепенно перевес сил склонился на сторону аллерсов. Чудовищные воины выбывали из строя и оставались только слабо скроенные надсмотрщики — до этого они прятались под деревьями и только подбадривали собратьев криками. Увидев, что воины-синкреты все полегли, надсмотрщики с воплями кинулись вглубь леса — спасаться бегством.

— Не дать уйти. — кратко бросил Ивлеарс и первый кинулся за убегающими тварями. Он был весь покрыт кровью, крылья волочились. Но сила духа его казалась непоколебимой — аллерсы, кажется, вообще не ведали страха. Их можно задавить только количеством или хитростью.

Вся оставшаяся в живых группа кинулась следом за беглецами. Маргарет не отставала — такая здесь жизнь, сантименты неуместны. Она перестала помнить себя, до того сильна была ненависть к этим мрачным порождениям рушеровой больной фантазии. Она вся была покрыта кровью. Изрезанное лицо делало её особо страшной, но она не видела этого, как не слышала своих криков. Ею владела одна мысль: добить, добить, добить эту проклятую нечисть, этих выродков извращённого ума!

Тварей гнали под деревьями, где они пытались укрыться от преследователей. Надсмотрщики. Недавно с таким аппетитом пожирающие мясо птице-человеков, забивались под высокие стволы и, ощетинясь клинками, косноязычно выкрикивали угрозы. Их ум был неразвит, а инстинкты примитивны. Тогда сверху, из ветвей, молча срывалась крылатая сиреневая молния и вышвыривала синкрета прямо в руки смерти.

Казалось, бой длится вечность — сколько времени прошло на самом деле, неизвестно. И вот всё кончено.

— Ты Маргиана! Дева-Воин! — воскликнул молчаливый аллерс с перебитой рукой — до этого он едва замечал её.

Тогда только Маргарет пришла в себя. Хотела что-то ответить и не смогла — губы не повиновались. Она скривилась и хотела заплакать от боли и ужаса. Но не стала, потому что к ней шёл Аарон. Живой, но только очень бледный и в крови. Он бессильно волочил за собой длинный меч, которым всё равно не смог бы воспользоваться — слишком мало сил. Они обнялись, дрожа от пережитого.

«Пожалуйста, не говори мне ничего. Я хочу верить, что не так ужасна.»

— Летите в племя! — властно приказал Ивлеарс двоим аллерсам с неповреждёнными крыльями. — Скажите, что тело Гленнара не подверглось поруганию.

Он обернулся к Маргарет и Аарону с торжеством во взгляде.

— Дева, ты билась, как воин! Время исполнения пророчеств наступило!

Аллерсы опять запрягли в повозки низеньких животных, которых звали муаверы. Это тоже синкреты — помесь муравьёв и верблюдов, только тихие и равнодушные. Повозки двинулись в обратный путь — к горам Левиавира, где накануне произошло очередное небольшое столкновение между жителями континента и ненавистными синкретами. Битвы, вроде этой, что так потрясла пришельцев, происходили довольно часто.

По дороге Маргарет не утерпела и отмылась в одном из лесных корытец, поставленных для диких птиц. Было страшно, что грязь и кровь внесут инфекцию в раны на лице. Она мрачно молчала, хотя все остальные были очень веселы. Ей, если честно, было наплевать на пророчества Синниты, а вот лицо — это было важно. Маргарет ждала утра, как приговора.

Аарон снова обессилел и лежал в тележке рядом с Ивлеарсом, который тоже сильно пострадал от ран и теперь был молчалив. Что ему радоваться, когда Гленнар погиб, подумала Маргиана.

Она шла рядом с повозками, легко меряя дорогу длинными ногами. Как тогда, вспомнилось ей вдруг, — в пустыне. Тогда за ней плелись те двое воздыхателей, которых она молча презирала. Теперь один из них творец и владыка Рушары. Кто бы мог подумать! Неслабо оказаться в его сне!

Маргарет усмехнулась своим мыслям, хотя ей было больно. Ивлеарс внимательно смотрел на неё, качаясь в неуклюжей повозке. Гости материка Ларсари ещё не знали, что для аллерсов ночь светла, как день.

Глава 2. Пророчества Иссияра Светлого

Утро встретило их у горы Гленнара. К повозкам слетелось множество сиреневых людей. Тело вожака бережно подняли и унесли. Так гости увидели жилища крылатых людей, аллерсов. Высокая коническая гора сиреневого цвета со вкраплениями чего-то блестящего была источена отверстиями, словно муравейник — это были входы в жилую гору.

Как поняла Маргарет из слов Ивлеарса, такая гора представляет собой отдельное селение аллерсов. Крылатые люди издревле приспособили под жильё такие вершины, потому что в них имеются естественные коридоры, сквозь пронизывающие породу, и просторные помещения. Птице-люди научились искусно резать твёрдый сиреневый камень и облагородили свои жилища. Чтобы обезопасить внутренность горы от синкретов, входы закрывали специально обточенными заглушками. Каждая такая заглушка была в рост человека, но двигалась легко, благодаря хитроумной системе пазов и рычагов. Она двигалась внутри коридора, как поршень, а при необходимости убиралась в стенную нишу. Вот и сейчас Маргарет видит как открываются заглушки и вылетают сиреневые птице-люди.

Сейчас, когда сумасшествие боя оставило её, Маргарет ошеломлённо смотрит на изумительную панораму гор, возвышающихся над многоцветными, роскошными лесами.

О, чудный, чудный лес Ларсари! Как Рушер мог сотворить тебя?! Как совместимы такое редкостное, необыкновенное творчество и такое изуверство?! Знает ли он хоть, что тут творится?

За гостями спустились. Сначала взяли беспамятного Аарона и покалеченного Ивлеарса. Их бережно унесли куда-то за гору. Вот поднимают и её.

Что за чудо эти сиреневые горы Левиавира! Словно в брызгах раскалённого металла! Но, что это?! Воздух поёт под крыльями аллерсов! Взметает искры, сияет серебряными облачками! И Маргиана улыбается сквозь боль, возносясь на руках аллерсов сквозь пелену поющего тумана.

* * *

Гора вся пронизана ходами. Некоторые уходят так глубоко под основание, что теряются в глубине — в них текут подземные реки, постоянный и надёжный источник воды для обитателей горы. Да, гора — это крепость. Сюда не сунутся синкреты, здесь их прикончат, словно мелких паразитов. Нападение, что было вчера — это просто мелкая стычка. Синкреты приехали забрать зёрна москии да перестарались — напали на Гленнара. Он не ожидал, что так получится. Вождь горы верил, что можно удержаться в пределах худого, но мира. Племя самой большой горы едва не лишилось и сына Гленнара — Ивлеарса, когда он кинулся на помощь своему отцу.

Старая лекарка аллерсов, седая Ичилла, занялась больными. Рану Аарона промыли, приложили целебные листья. А Маргарет лежала с компрессом на лице и очень надеялась на чудо. Её порезы обеззаразили, осторожно стянули краями, но положение было ужасным — её губы и щёки останутся с рубцами.

Одежды гостей так изодраны, что не починить. Но это не беда: аллерсы мастера выделывать тонкие кожи и красить их в прекрасный синий цвет. Маргарет оделась в замечательную пару цвета тёмного индиго с чудесной вышивкой и художественной перфорацией по краям. На ней эластичные узкие брюки и запашная безрукавка с великолепным поясом из металлических пластин. На ногах мягкие короткие сапожки, как у всех аллерсов.

— Почему у вас только синие цвета? — спросила она лекарку.

— Я не понимаю тебя, Дева-воин. — ответила Ичилла. — О чём ты говоришь?

Не сразу Маргиана узнала, что аллерсы цветов не различают, а краситель — только средство для выделки кож, его привозят издалека и обменивают на драгоценные зёрна москии.

Но вот очнулся Аарон. Она предстала перед ним, как перед зеркалом, и ожидала, что он скажет. Но увидала только радость.

— Ты прекрасна, царица Савская. — сказал он. — ты прекрасна, и изъяна нет в тебе.

И Маргарет предпочла поверить. Только позже она узнала, что Аарон посоветовал вождю спрятать все зеркала, и Ивлеарс под страхом изгнания велел всем аллерсам молчать о них. Так Маргиана Прекрасная не узнала, как она страшно изуродована, ведь у сиреневых птице-людей нет средства, чтобы лечить такие раны.

Они сидели втроём на огромной высоте в одном из выходных отверстий горы. Ивлеарс, новый вождь горы, и два пришельца из другого мира — Маргиана и Аарон. Им нравилось сидеть так, свесив ноги наружу и любоваться на закат. Сверху видны многоцветные леса, сплошным покровом одевающие Ларсари. Только кольцо хребтов Левиавира возвышалось над этим живым морем, украшая континент, словно драгоценная корона. Там, далеко, едва виднелись воды Сиваруса — бездонного сиреневого океана.

Здесь не произносили вслух имя Владыки, но про себя Маргарет не уставала изумляться той неестественной, неистовой, почти безумной, неограниченной фантазии, с которой был создан этот парадоксальный мир. Аллерсы ведь не знали, что может быть иначе.

— Сегодня ты сможешь увидеть старшего Синкрета. Обычно мы не произносим его имя. — сказал Маргиане Ивлеарс. — Его зовут Ахаллор. Раз в шесть дней он посещает это место. Скажу тебе сразу, старшие Синкреты не подвержены смерти. Мы уже совершали попытки расправиться с ними — это невозможно. Всего старших Синкретов четыре — это приближённые Владыки Рушера.

— И всё-таки надо найти способ справиться. — ответила Маргарет.

Она не признавала за собой права зваться Маргианой. Прекрасной — ещё туда-сюда, а Девой-воином — чересчур. Одна драка ещё ничего не значит. Кроме того, у них есть ещё какие-то пророчества, в которых надо разобраться. Ведь не называют же они Аарона Ааренсом, хотя он назван в пророчестве. Её неприятно задевало то, что Ивлеарс упорно пренебрегает Аароном. То ли потому, что он в бою особо не проявил себя, то ли (тут Маргарет становилось смешно) страшно сказать — ревновал?

Аарон спокойно к этому относился, а для неё было главное, чтобы он не изменил своего отношения к ней. Не такая Маргарет дура, чтобы не понимать, что она теперь далеко не красавица.

— А у других рас есть пророчества? — спросил Аарон.

— Есть. — ответил аллерс. — Синнита, белый пророк, он примат. Нам недолго осталось так спокойно сидеть. Ахаллор не упустит случая и обрушит на нас свои войска, и это будут не те рыбы, что вы видели. Вам следует подумать, как вооружиться для борьбы: пророчества говорят, что вы добудете себе волшебные Силы, как у Владыки.

— Какие силы? — оживился Аарон.

— Не силы, а Силы. Нам не выстоять против Ахаллора. Всё, что было до сих пор, это только шутки Владыки. Он силён создать многое.

— Не понимаю. — пробормотала Маргарет. — Откуда он всё это взял? Откуда у него вся эта фантастическая мощь? Не бог же он, в самом деле!

— Именно так. В нашем мире он бог, только мы отвергли его. Все четыре расы. И мы не знали, пока ты не сказала, что у вас он был просто человеком, к тому же, как я понял, не слишком уважаемым.

О прибытии Синкрета возвестил низкий гул — такое впечатление, что недалеко запел орган. Никто не вылетел навстречу — Гленнар погиб, а Ивлеарс ещё не в состоянии летать.

— Он не должен вас видеть! — возразил вожак на попытки пришельцев вылезти на край отверстия. — Чем меньше прислужники тирана видят, тем лучше.

Гостям ничего более не оставалось, как повиноваться, и они устроились за спинами аллерсов, когда они плотно встали на краю отверстия, придерживая своего вожака от падения.

Ахаллор приблизился к горе и завис на своих четырёх крыльях, производя гул и бешеное мерцание воздуха. Три других Синкрета парили немного далее.

— Вожак горы боится выйти для беседы. — начал он без приветствия.

Ивлеарс стоял на самом краю. Потеряй он равновесие, его бы не подняли живым, но его крылья сзади незаметно поддерживали, чтобы он не производил жалкого впечатления искалеченного. Но голос нового вождя был холоден и насмешлив.

— У Синкрета есть, что сказать?

— Гленнар болен? — невыразительным голосом спросил Ахаллор.

— Он отдыхает. — спокойно ответил Ивлеарс.

— А зёрна москии так и не прибыли. — заметил Ахаллор.

— Спросите со своих погонщиков. — дерзко ответил сын вождя.

Ахаллор приблизился настолько, что ветер от его крыльев трепал волосы аллерсов, стоящих в отверстии. Ивлеарс не шелохнулся, но справа и слева от него выросли длинные стрелы, направленные в оба глаза Синкрета. Ему это не принесло бы серьёзного ущерба, ведь старшие Синкреты легко регенерируют. Но было бы очень для него унизительно лететь обратно на буксире у остальных. Ахаллор пошевелил нижней парой крыльев и плавно отлетел.

— Зёрен москии не будет. — твёрдо сообщил вожак горы. — твои погонщики мертвы.

— Ты напросился. — с торжеством ответил Ахаллор. Он получил то, что хотел.

Синкреты с рёвом взмыли в воздух и моментально скрылись из виду.

— Ты очень храбро билась, Маргиана Прекрасная, но ты не видела синкретов по-настоящему. И, если вскоре вы не найдёте свои Силы, то на Ларсари скоро не останется аллерсов.

* * *

«Слушай, Ларсари, слушай правду о себе. Ибо стоишь ты, земля аллерсов, перед лицом небытия. В тот день, когда не будет у горы Левиавира вожака, чтоб вышел он навстречу Ахаллору, в тот день не будет москии, чтобы платить за мир.

Но в день отчаяния и смерти, видимой так близко, придёт надежда с севера. Два бескрылых героя с волосами цвета мрака. Глаза их странны, ибо видят то, что недоступно ни одному аллерсу.

В зрячих водах Рушера перед символом власти скрыт вход в хранилище. Ааренс, вспомни последнее слово Спутника.

Маргиана, Дева-воительница и волшебник Ааренс — они лишь знают как открыть хранилище той Силы, что ждёт их и недоступно аллерсам. Имя и род откроют хранилище. И Ахаллору не будет воздуха для крыльев. Планета не даст ему силы. Он вернётся туда, откуда прибыл. Мысль Ааренса изгонит его.»

— Ничего себе! — удивилась Маргарет, выслушав пророчество, произнесённое в незапамятные времена бескрылым пророком аллерсов, Иссияром Светлым.

— Никакой определённости. Если бы не некоторое сходство имён, я бы вообще не сказала, что это про нас. Волосы цвета мрака — это я понимаю.

— Знаешь, Маргарет, тебе стыдно жаловаться, ты задала трёпку синкретам, пока я валялся, как бревно. Волшебник Ааренс — как тебе? Я прихожу к выводу, что нам действительно необходимо найти хранилище Силы.

— Да?! — поразилась Маргарет. — Всего-то? Ах, да! Главное — найти, ведь открыть его — раз плюнуть. Имя и род — всех-то пустяков!

У птице-людей не было письменности, и все древние сказания они просто заучивали и передавали из поколения в поколение устно. Вот и теперь гости сидели в обществе хранителей сказаний, очень старых аллерсов, и размышляли над услышанным.

— Мысль Ааренса его изгонит — это же надо! — ужаснулся Коэн. — я бы мыслью даже муху не изгнал, не то что Синкрета!

— Откуда у него такая страшная сила? Ведь он практически всемогущ. В каких-то тайниках сна он нашёл эту силу. Ааренс, вспомни слово Спутника.

— Моего Спутника? — оживился он. — Берайи?

— Что он сказал тебе последнее?

— Он сказал: и да, и нет. Что это значит?

— А что ты сказал ему до этого?

— Я спросил: ты материален? Это было в тот момент, когда я уже проснулся и увидел тебя. Я так понял, что он одновременно материален и нет. Его уже не было, а он говорил со мной. В этом какая-то загадка.

— «Вход в хранилище скрыт в зрячих водах Рушера» — повторила Маргарет задумчиво. — И ты имеешь к этому какое-то отношение. Думай, Соломон, думай. Хватило же тебе ума вынудить меня задрать перед всеми подол, когда я думала, что у тебя перед троном озеро.

Они расхохотались.

— Это не я придумал, а как раз Берайя!

Пришёл Ивлеарс. Поинтересовался, что они нашли полезного.

— Сожалею. — ответил Аарон, рискуя навлечь на себя презрение вождя. — Но мы так ничего ясного и не обнаружили, по-прежнему всё непонятно. Волшебник из меня не получается.

— Пророчество не ошибается. — ответил Ивлеарс. — Значит, ещё не время.

Слова его звучали утешающее, а в лице выразилось беспокойство. Он не хотел торопить гостей, но явно был разочарован.

— Рушер выпил воды из чаши в горе — там, в нашем мире. Он, наверно, хотел быть всесильным, вот к нему и явилась Сила. — рассуждал напряжённо Аарон. — Я пожелал быть Соломоном и найти свою любовь. И я нашёл её.

— А я хотела быть царицей Савской, чтобы возлюбленный подарил мне Песнь Песней. И я получила всё. Что пожелала. Всё, что пожелала.

— Что такое символ власти? — спросила Маргарет — они пытались осмысливать каждое слово пророчества.

— Атрибутика какая-нибудь имперская. — рассеянно ответил уставший Аарон. — Корона там, скипетр, трон.

Он вспомнил о своём стеклянном озере в тронном зале, где сидел с зеркалами, хитро подставленными позади спинки, чтобы создавать сияние над троном.

— Где Рушер прячется? — спросила Маргарет у Ивлеарса.

— Как всегда, в своём дворце в горах Рорсеваана, меж двух океанов. — отвечал вождь горы. — Не надейся, Маргиана Прекрасная, нам туда не долететь — мы не Синкреты.

Они так ничего и не придумали в тот день. Хоть и ломали головы безостановочно. Ночью Маргарет не могла заснуть на своём ложе. Едва она смыкала веки, как снова просыпалась и думала о пророчестве. Ей всё казалось, что ещё немного, и тайна раскроется сама собой. Отчего нельзя было изложить яснее — к чему такие запутанные изречения?

А вот Аарон, наоборот, как только приложил ноющую голову к подушке, так сразу и соскользнул в призрачный и странный сон.

«Так ты реален, Берайя?!»

«И да, и нет.»

«Аарон, во сне всё можно. Пожелай. Что хочешь.»

«Я хочу быть волшебником.»

«Аарон, жид паршивый! Волшебником нельзя — я волшебник!»

Видение. Царица Савская стоит на краю стеклянного озера и смотрит на сияющий трон. Вот она ступает в воду и тонет. А на троне — Рушер. Но где же Соломон? Вот он, тоже стоит перед стеклянным морем, в котором тонет Маргиана Прекрасная. Он бросается к совей царице Савской и уходит вместе с ней под воду. Но почему ноги не достают до дна?! Ведь тут же мелко!

Рушер смотрит и смеётся: Аарон, жид паршивый, Мэллори не для тебя. Я — царь!

Они уходят всё глубже во тьму. Откуда здесь такая глубина? Навстречу всплывает Берайя. Разве ты реален, Берайя?! И да, и нет… И да, и нет…

* * *

Утром рано гости вышли посмотреть на восход. За ночь в голове Маргарет от бессонницы и упорных мыслей словно образовался ком, от которого давило в висках. Гости аллерсов опять уселись на краю выхода — хотелось вдохнуть свежего воздуха, и устали они уже от темноты, царящей в горе. Аллерсам свет не нужен, лишь для своих гостей они принесли гроздья светящихся насекомых. Гости уже три дня не выходили наружу, просиживая в нижних помещениях среди стариков и слушая легенды материка Ларсари и пытаясь их понять. В конце концов это безнадёжное занятие утомило их.

Запел воздух — значит, кто-то вылетает из горы. Или наоборот — идёт на посадку.

— Маргарет! — окликнул её напряжённым голосом Аарон.

Она подняла голову и увидела.

Прямо перед ними, совсем рядом, завис в воздухе Ахаллор. Его тёмные глаза внимательно смотрели на людей. И тут раздался голос Рушера:

— Маргарет?! Что ты делаешь тут, в моём сне? И ты, Коэн? Ты-то здесь зачем? Значит, я не ошибся — это вас я видел три дня назад! Вы прятались позади аллерсов! Ну что ж, теперь их участь решена. Передайте Гленнару, что я их обманул: пророчества лгут! Я сам подкинул их пророкам. Аллерсы, никогда, никогда не найдут хранилище Сил! Маргарет, ты сама придёшь ко мне! А тебе, жид паршивый, вообще конец!

И Ахаллор тут же взлетел под гул воздушных струй.

К пришельцам бежали аллерсы, их оттащили вглубь, входы закрывали. А гости словно окаменели. Маргарет сосредоточенно пыталась поймать ускользающую догадку.

— Как вы могли быть такими невнимательными?! — принялся ругаться подоспевший Ивлеарс, обращаясь почему-то только в Аарону. — Разве вы не слышали предупредительные сигналы рога? О приближении Синкрета всегда извещают! Да его и так слыхать — от его крыльев воздух поёт иначе! Надо было немедленно бежать внутрь! Ахаллор мой бы вытащить вас, как улиток, и утащить к Рушеру во дворец!

Но, кажется, вся его пламенная речь производила на гостей ничтожное впечатление — оба явно были не в себе.

— Как он нас видел? — пробормотал Аарон.

— Кто? Синкрет? — сердито спросил вождь. — У него глаза пока на месте.

— Нет! Рушер! Он же обращался к нам откуда-то! Он явно видел нас!

— В тронном зале Владыки есть всевидящее озеро. — сообщили ему. — Рушер может говорить через него с любым на планете.

— Вот они, зрячие воды Рушера! — воскликнул Аарон.

— Ну да. — с подозрением посмотрел на него Ивлеарс. — Тебе разве не говорили?

— И всё же Рушер не всевидящ и не всеведущ. — заявил гость. — Он ведь не знает, что Гленнар погиб.

Спорить с этим никто не стал — факт очевиден. Все уже думали, что инцидент исчерпан и хотели расходиться по своим делам, но тут выступила Маргарет — она в отличие от вождя поняла, что именно сказал Аарон. И тут же решительно высказала идею:

— Нам придётся отправиться к Рушеру в его дворец.

— Да ты сошла с ума! — в ужасе отозвался Ивлеарс. — Никогда ничего хорошего от этого не было! Попасть к Рушеру — верная гибель! Оттуда ещё никто не возвращался! И мы все тогда погибнем!

— Как раз наоборот. — ответила она. — Вы погмбнете, если мы не пойдём. Рушер сам сказал, что ваша участь решена.

— Дева, ты идёшь на смерть! — в отчаянии ответил вождь, видя, что все его доводы не действуют.

— Ивлеарс! — со смехом отвечала Маргарет. — Ты ничего не знаешь! Рушер влюблён в меня! Он не посмеет.

Аарон хотел что-то возразить, но промолчал.

— Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. — по-своему поняла его бесстрашная Дева-воин. — Да, мы отправимся вдвоём. Мы откроем хранилище. Подлец Рушер думал, что надёжно спрятал вход в хранилище от аллерсов. Конечно, кто бы из них проник в тронный зал дворца на Рорсеваане!

— Что ты хотел сказать, Ааренс? — спросил вождь, впервые назвав его тем именем, которое звучало в пророчествах. Все разошлись, и Маргарет тоже удалилась.

— Теперь, когда у неё такое лицо, может ли она рассчитывать на милость от Рушера? — пробормотал Аарон. — Он ведь отнюдь не великодушен, и не назовёт, тебе подобно, Маргарет — Прекрасной.

— Я говорил тебе, что ваше предприятие провальное. — ответил вождь. — На что ты рассчитываешь?

— Нам надо, чтобы Ахаллор поймал нас и утащил во дворец. Рушер тщеславен и обязательно покрасуется перед нами на троне. Он мысли не допустит, что мы о чём-то догадались! Там, в водах зрячего озера, спрятаны наши Силы!

— И ты знаешь слова, открывающие его? — полюбопытствовал вождь.

— Да! — Аарон смеялся. Рушер сам назвал их! Вам, аллерсы, в жизни их не угадать!

Маргиане прямо загорелось немедленно пойти и сдаться Ахаллору. У неё была причина оказаться во дворце Рушера. Она надеялась, что Аарон добудет свою Силу, станет волшебником и исцелит ей лицо.

Искусники горы готовили для своих героев новую одежду. Они сделали для Девы-воительницы, блистательной Маргианы Прекрасной, сияющую кольчугу и невесомые латы из неизвестного, полупрозрачного, но прочного материала. На голову ей сделали шлем с высоким гребнем. Она лишь попросила. Чтобы к шлему прилагалась непрозрачная повязка — закрыть лицо до глаз. И к шлему прибавили вышитый синий плат.

Аарону помимо костюма из синей замши придали великолепный плащ из искрящейся синей материи. Аллерсы украшали своих героев, словно прощались с ними. Среди птице-людей царило смешанное настроение — надежда и печаль.

И вот настал день, когда протяжно запели трубы на вершине горы: наблюдатели передавали весть, которой все ждали и боялись: на материк высадилась орда синкретов.

— Какова их обычная тактика? — спросила Маргиана.

— Если они застают нас в поле, или в лесу, то ты видела бой. Но мы можем укрыться в горе и переждать, когда сожгут посевы. Так действовал Гленнар. Потом обычно являлся Синкрет и требовал повышенной квоты москии. Так он зажимал Гленнара. Но младшие синкреты неплохо лахают по камню, есть такие, что идут по наклонной поверхности, как по земле. Главное, не допустить их внутрь.

— Я так поняла, вы всегда защищались. Нападение лучше тем, что врагу навязываются условия боя. Синкреты, кажется, не слишком догадливы? Попросту тупы. Создадим для них иллюзию лёгкой победы. Закройте заглушками нижние входы горы, а на высоте оставьте открытыми. Пусть синкреты лезут по камню. Часть аллерсов при этом создаст видимость атаки с воздуха, чтобы очень уж просто не показалось. Пусть бьют стрелами, но только не вступают в ближний бой. Это будет отвлекающий манёвр. Как только лезуны доберутся до входов, не деритесь с ними, а просто вышибайте их заглушкой — пусть валятся на колья внизу. пока они со своими тележками доберутся от побережья, мы успеем всё сделать. Хуже всего с полями. Но ведь вы больше не будете платить Владыке дань зёрнами москии? Тогда гори она синим пламенем. Вам-то она, аллерсы. Вообще ни к чему — это только для Рушера выращивалось и для торговли с сибианами. Но тут мы подготовим одно маленькое свинство — я думаю, синкреты оценят шутку. А в самый разгар боя мы позволим Ахаллору нас поймать, тогда он бросит всю военную операцию на волю случая и кинется во дворец. Младшие синкреты останутся без своего бога войны, и это ваш хороший шанс. Если план удастся хоть наполовину, будем считать, что выиграли.

— Да? — обескуражено ответил Ивлеарс, поражённый решимостью гостей и особенно отвагой Аарона, который не особо впечатлил вождя своим участием в бою. — Вам бы под одежду металлические платины подложить — у Ахалора не когти — алмазные кинжалы. Он ведь как вас потащит, так через пол-планеты.

— Мы кольчуги оденем. — успокоила его Маргиана.

Три дня, пока шло войско до гор Левиавира, все аллерсы рубили твёрдые стволы прямых, как стрелы, балеяров с тяжёлой и очень прочной древесиной. Заостряли колья, обжигая их в огне. Всем было весело и любопытно. До сих пор они так не воевали: всегда стремились не допустить синкретов до горы. Погибали, но не пропускали.

Аарон в работах не участвовал — топор в его руках вещь бесполезная, Коэн вообще больше мыслитель. Но даром времени не теряя, он продолжал упорно выспрашивать подробности пророчеств, рассказывать о событиях на Ларсари. Ему рисовали карты, рассказывали об особенностях разных мест, и так он узнал одну поразительную вещь. Оказывается, в самом центре гор Левиавира нет гравитации! Там нет и воздуха — просто столб прозрачной пустоты — всё, что не держалось за почву, давно улетело вверх. Нет ни песчинки. Это место находится внутри огромного кольца из удивительных металлических деревьев — бразеларов. Эти деревья так высоки, что их кроны не видны с земли и скрываются за облаками. Но даже в ясную погоду в высоте видны только тоненькие ниточки стволов, теряющиеся в небе. Кроны бразеларов находятся в стратосфере, поэтому никто не видел листьев этого дерева, о них говорят только легенды. Говорят, что были времена, когда металлические деревья ещё только росли, но было это в незапамятные времена. Стволы бразеларов гладкие, как стекло, и твёрдые, как алмаз. От стариков известно, что на материке приматов тоже есть бразелары, только не такие высокие — в вышине можно видеть их кроны. Но здесь, из-за царящей внутри кольца невесомости, бразелары растут до неба. Вот такие удивительные вещи рассказали Аарону старики.

Возможно, где-то на этой удивительной планете находятся и другие участники пропавшей экспедиции. Должны же как-то исполниться пророчества! Не это ли всё значит по словам Синниты, легендарного белого пророка приматов, которого никто не видел, что Рушер не единственный?

Как появляются синкреты? Вот этого никто не знает. Никто не видел детёнышей синкретов. Не знают, где живут, откуда выходят. Это тайна Рушера.

У аллерсов с приматами есть некоторая связь в пределах лишь необходимого, поэтому они знают о пророчествах приматов. Приматы необщительны, но ещё хуже обстоит дело с орнитами. Те не любят крылатых аллерсов, и сейчас птице-люди избегают летать через пролив между материками и не посещают Марено — там их плохо встречают. И ясно, почему! Птица — и без крыльев! И с сибианами аллерсы предпочитают не иметь дел сверх необходимости. Они враждуют из-за зёрен москии — сибианы откармливают ими своих мерцающих урзоев, чтобы преподносить этих бестолковых зверьков в дар Владыке. Вот такие дела тут, на Ларсари.

Глава 3. Обретение Силы

На рассвете синкреты вышли к горам Левиавира. Они шли колоннами и тащили за собой тележки, закрытые решётками — для пленных. Ахаллор завис над вершиной горы, вызывая гудение и яростное, вихревое мерцание воздуха. Он не был лишён некоторой склонности к артистизму.

Как и полагали аллерсы, орда разделилась надвое. Одна часть направилась уничтожать поля, вторая пошла на приступ жилищ летающих людей. В горе Гленнара обитал не более полутора тысяч аллерсов, из них воинов только пятьсот — население значительно поредело в последние десятилетия. Могущие сражаться погибали слишком часто.

С вершины горы, из наблюдательного окна, хорошо просматривалось прореженное последней вырубкой лесное пространство, обращённое на север — к месту высадки синкретов. И вот разномастая орда уродов высыпала из-под деревьев. Поток нападающих тут же разделился — одни обогнули гору и направились к полям, другие столпились у подножия высокой конической горы. Аллерсы молча смотрели с высоты на это кошмарное сборище. Так ли надёжно их жилище — вот что волновало их. С другой стороны горы птице-люди наблюдали вторжение на возделанные поля, где зрели пищевые корнеплоды, тщательно ухоженные посевы зерновых и, конечно, драгоценная моския. Во всё это вложен огромный труд, это основа жизни аллерсов. И вот по советам пришельцев они оставили поля беззащитными. Что теперь будет? Стоит ли одна победа таких жертв?

Сверху хорошо видно, как мелкими букашками выкатили на зелёные поля толпы синкретов и очень скоро плантации заполыхали — горела моския. Тут должен был заняться бой — ранее аллерсы непременно кидались защищать нежные посевы. Однако, на этот раз всё было иначе. Вообще-то, моския вовсе не пищевая культура, она нужна лишь для откорма урзоев, бесполезных шестилапых увальней величиной с кошку. И вот чёрные коптящие клубы дыма столбами всходят вверх — горят полугодичные труды аллерсов, а никто не плачет. Зато с интересом наблюдают: дело в том, что по совету хитроумного Аарона к кустам москии подвязали пучки трав, которые при сжигании выделяют снотворное вещество. Многие синкреты заснули прямо посреди огня, пока оставшиеся не догадались удрать. Но и те далеко не убежали, так что армия Ахаллора ещё до начала сражения поредела примерно на треть.

Если бы Синкрет был настоящим полководцем, он был бы в гневе, но Ахаллора это нисколько не смутило. Он дал сигнал, и штурмующие отряды полезли на крутые склоны горы. Многие века аллерсы тщательно шлифовали поверхность своего жилища, чтобы синкретам было трудно по ней лазить. В ответ Рушер выставлял всё более усовершенствованные модели, и вот теперь чудовищные твари ползли вверх по крутому склону, цепляясь когтями, щупальцами и присосками за уступы, трещины, мелкие неровности на камне. Сам главнокомандующий сидел в стороне — на высоком старом балеяре и с интересом исследователя наблюдал за осадой.

Поначалу всё шло прекрасно: синкреты легко преодолели большую часть горы и верхние части штурмующих приблизились к открытым отверстиям входов. Как следовало ожидать, аллерсы не выдержали и с вершины горы вылетело с полсотни защитников — мало же их осталось! Ахаллор довольно ухмыльнулся и продолжал наблюдать.

Надо думать, эти жалкие палочки с остриями, которые аллерсы называют стрелами, штурмовым особям не принесли никакого вреда — на их шкурах специально наращены сверху толстые роговые пластины. Вот лезуны, целы и невредимы, достигли круглых отверстий и стали забираться внутрь. Сейчас польётся фиолетовая кровь.

Бронированные штурм-особи одна за другой втягивались в окна. Лезли друг по дружке, заполоняя собой весь проём — вся гора покрылась шевелящимся ползущим вверх покровом. Кто бы мог, кроме Ахаллора, оценить чудовищно прекрасное зрелище массовой расправы над непокорными летающими ящерицами аллерсами! Сиреневые идиоты — о чём они думали, когда оставили часть входов открытыми? Так даже лучше, а то бы синкретам пришлось возиться, выковыривая каменные заглушки.

И тут случилось нечто странное — дыра извергла синкретов обратно! Вся куча вылетела, словно их вытолкнуло огромным поршнем! Они покатились с крутого склона, захватывая в падении нижних атакующих. Масса моментально разрослась, и волной потекла вниз! Вся лавина с оглушительными волями низверглась с высоты и рухнула на частоколы заострённых кольев — те в несколько рядов окружали гору и замаскированы ветками балеяров. Тут круглые каменные заглушки снова отошли, выпустили отряды птице-людей — те вылетали сиреневыми стаями и щедро осыпали копошащуюся массу синкретов стрелами и камнями.

Ахаллор, сидя на своём наблюдательном посту, забеспокоился — что-то пошло не так. Ему была видна только одна сторона высоченного сиреневого конуса, и слуга Рушера снялся с места и пошёл в облёт горы. Увидев картину разгрома и оценив его масштабы, он понял, что на этот раз аллерсы прибегли к новой тактике. Синкрет в ярости кинулся в один проход, но тут же ему навстречу двинулась каменная пробка. Он бросился к другой дыре, и тут его опередили. Тогда Ахаллор сделал то, о чём аллерсы ещё долго вспоминали с дрожью. Он начал крошить камень своими алмазными когтями. И камень уступал!

Заглушка истончалась, как пробка из коры. Вот разлетелись в стороны последние её куски! Синкрет ринулся внутрь на всех четырёх конечностях, как зверь, и вдруг замер в проходе. Перед ним стояли Гости! Два человечка для Рушера. Вот добыча, так добыча!

Бескрылые людишки не трогались с места, застыв от ужаса. Перепуганные аллерсы забились подальше в норы.

Синкрет торжествовал. Он приподнялся на передних лапах — так, что спинной гребень грозно проскрежетал по каменному потолку. Навис над перепуганными человечками и посмотрел им в глаза, желая насладиться их страхом. А в следующий момент ловким движением он сгрёб их одной лапой. В проходе, где могли разместиться десять воинов, Синкрету было тесно. Он согнулся, прижимая лапой к бронированной груди добычу, почти свернулся в ком, и повернулся, высекая шкурой из стен искры.

Аллерсы вдруг опомнились и кинулись вслед Синкрету, но тут гадюка на конце его хвоста свирепо зашипела, оглядывая всех безумными глазками. Ещё мгновение, и Синкрет покинул гору — он бросился с порога в воздух, мощно взмыл над вершиной и начал стремительно набирать высоту. Маргарет и Аарон, зажатые в лапах Синкрета, с трудом перевели дух. Прижатые лицами и телом к холодным перламутровым чешуям его шкуры, они вдруг поняли, что за дикую затею предприняли. Это мощное разумное создание Рушера было страшной боевой машиной и неслось с чудовищной скростью. Им казалось, что воздух сдирает с них кожу, разрывает лёгкие, как будто они оказались на крыле сверхзвукового самолёта. Ещё мгновение — и смерть!

— Лети пониже и помедленнее. — приказал где-то близко голос невидимого Рушера. — Пленники не должны задохнуться.

Ахаллор немедленно повиновался.

Синкрет нёсся над материком Ларсари. Скорость была ещё слишком велика, и Ахаллор ещё замедлился. Тогда пленники смогли смотреть и видеть чудеса созданного Рушером мира.

Бразелары, уходящие в небо! Огромный круг, составленный из идеально гладких, безупречно одинаковых металлических деревьев. Их кроны терялись в высоте. Сияющий частокол со внешней стороны окружён непрерывной цепью сиреневых вершин — это и есть Корона Левиавира, о которой говорили аллерсы. Никто из них не смеет приблизиться к кругу бразеларов, и даже на подступах к Короне их ожидает смерть! Владыка хранит среди величественных гор Левиавира какую-то свою тайну.

Аарон вдруг понял, что за безумец Рушер: противоестественное, фантастическое сочетание гения и изувера! Неужели изощрённая тирания может быть обставлена столь эстетически эффектно?! Может, это и есть секрет успешности тирании — роскошно обставленное мракобесие?!

Владыка Рушары не дал младшим синкретам ни крыльев, ни бессмертия, иначе всё кончится слишком быстро. Рушер играет со своей планетой в игру! Он даже создал хранилища Силы, чтобы дать противнику надежду, только упрятал их понадёжнее — на всякий случай. Предусмотрительный подонок. Ведь главное — поиск! Он хитро подкинул пророкам загадки, чтобы те подбадривали свои расы, и хитро плетёт нити войны в своём неприступном жилище — об этом он наверняка позаботился. Это многоходовая, сложная игра. Ведь во сне можно всё!

Может, Владыка и не знает, что сон кончился, и теперь кровь льется по-настоящему? Только теперь в сон Рушера вторгся элемент нестабильности. Кто-то вмешался в игру, кто-то побольше Рушера. Не из его ли хранилищ черпает маленький, обидчивый Калвин свои Силы?

Они летели над Сиварусом, по тёмной стороне Рушары. В небе плыли сразу семь разноцветных лун. Аарон ещё не знал их названий — забыл спросить, пока сидел в горе. Внизу, освещённые семью небесными светильниками, по ночным водам океана плыли флотилии под светящимися парусами. На Рушаре много сияния, очень много света, звуков, красоты.

Синие, бархатные горы Рорсеваана возникли внезапно на месте встречи дня и ночи. Оба пленника смотрели как стремительно нарастает цепь вершин, возносящихся из глубины. Прямо за грядой загорался утренним сиянием Бирюзовый океан.

Ахаллор приближался к самой высокой вершине, на острие которой удерживалась в неподвижности гигантская круглая платформа. А посередине неё возвышался фантастический дворец из фиолетового камня. Чем ближе подлетал Синкрет, тем более пленники изумлялись и исполнялись страхом перед грандиозностью невероятного явления. Казалось, что дворец парит меж океанов. Над Бирюзовым окончательно взошло солнце, и волшебный дворец засиял, словно драгоценность.

Ахаллор бросил пленников на полированную поверхность платформы. Там их уже встречали: Маргарет и Аарона окружили Фортисс, муаренс и Стиассар. Непонятно зачем — ведь сбежать отсюда невозможно! Хотя понятно: это демонстрация силы, торжество власти. Как же, наверно, мстительный, злобный Калвин Рушер предвкушал этот момент, как лелеял мечту однажды всем отомстить за унижения! Им предстоит наверняка немало испытать, потому что он постарается пригнуть своих бывших недругов, а теперь — врагов. Рушеру здорово раньше попадало от острого на язык Коэна: все антисемитские выпады Калвина наталкивались на тонкий, язвительный отпор.

Маргарет с Аароном переглянулись, едва переводя дух от напряжения минуты. Четыре Синкрета возвышались над ними, величественные — словно изваяния. Тёмно-синий гигант с блестящей чёрной гривой — Фортисс. Малахитово-зелёный конь с мерцающими крыльями — Муаренс. Гигантский чёрный орёл с человеческой головой — Стиассар. И жемчужный Ахаллор — четырёхкрылая химера.

— Идите прямо. — прошипел Синкрет и указал алмазным когтем на высокую арку входа.

Их ведут залами и коридорами — бесконечное разнообразие чудес. Сияющий Ахаллор плывёт впереди, едва касаясь своими страшными когтями пола. Стиассар — над головами пленников, раскинув крылья. Два остальных замыкают шествие. Вся процессия выгляди крайне эффектно. Куда их ведут? Маргарет надеется, что в тронный зал. Не упустит же он возможность покрасоваться!

Она сразу узнала, хотя никогда не видела, и тронный зал, и всевидящее озеро. Но как огромен этот зал! Трон ей напомнил престол Соломона, но и только — по масштабам и внушительности не было никакого сравнения. Трон Рушера походил на взрыв Сверхновый, наблюдаемый гиперзамедленно. На его фоне чёрная фигура, стоящая возле круглого низкого водоёма, казалась ничтожно малой.

Синкреты остались в коридоре, а пленники ступили на пол тронного зала и словно потеряли вес. Нечто приподняло их над полом и легко потянуло к чёрной фигуре, стоящей неподвижно. Притянутые неведомой силой, они плыли к неизвестности, стараясь лишь не выдать страха. Шагах в десяти от него их опустило на пол.

Он стоял к ним спиной, весь в чёрном, без единой искры, и выглядел безумно элегантно. Рушер стал выше ростом, шире в плечах, стройнее. Наверно, первым делом, обретя свою фантастическую Силу, он поспешил исправить недостатки внешности. Узнают ли они его?

Всё убранство дворца, в самом воздухе его имело немалый элемент щегольства, страсти к эффекту, как и сам его Владыка. Он медленно повернулся, как будто выдержал паузу и теперь стремился насладиться произведённым на пленников эффектом.

— Как?! Ты, Красавчик?! — невольно вскрикнула Маргарет.

— Нет. Ты ошиблась. — холодно смеясь и обводя обоих своими бархатными чёрными глазами, ответил Габриэл. — Я Моррис — главный Стратег Рушары.

И снова засмеялся, довольный видом их изумления:

— Что? Удивлены, Герои? Вы ждали, что я, подобно вам, залезу куда-нибудь к аллерсам в гору? Или буду плавать с сибианами на их воздушных островах? Или буду бегать по воде со старой нахохленной Орнартой?

«Про приматов он что-то не сказал» — подумал Аарон.— что меня касается. — небрежно продолжил Моррис. — я бы вас сразу бросил в переплавку. Да Владыка Рушер не терпит своеволия.

«Владыка Рушер! — подумала Маргарет. — Ну, Красавчик, отличная карьера!»

— А кто тут ещё есть из наших? — спросила она.

— «Ваших» тут нет. — ответил позади неё холодный голос. Пленники стремительно обернулись.

Вся в кроваво-красном, одетая с неимоверной роскошью, стоит Алисия Морешо. Глаза, как две льдины. Хороша до ужаса — никаких веснушек, которые приводили её в отчаяние. Прямой точёный нос, атласная кожа, большие глаза и пышные белокурые волосы, уложенные в затейливую причёску и украшенные алмазами. И всё же в этой безупречной красавице можно узнать Алисию Морешо. Это была великолепная работа. Маргарет даже побледнела от потрясения, когда увидела образец творческого мастерства Калвина Рушера. Как хорошо, что её собственное лицо скрыто под повязкой — она бы не выдержала своего нынешнего уродства рядом с этой ослепительной красоткой!

— И кто ты, Алисия? — ошеломлённо спросил Аарон.

— О! У меня отличная работа. — она снисходительно усмехнулась. — Догадайтесь с трёх раз. Я назначена с высочайшей милости Владыки Рушера Главным Инквизитором Рушары. И надеюсь дослужиться до титула Великий.

Красавчик обошёл пленников и приблизился к Алисии. Вместе они смотрелись до невозможности эффектно — демонически изящный Моррис и ледяная красавица Алисия.

— Ваш сегодняшний бой с синкретами — последний звук прошлого. — с усмешкой проронил Моррис, вдоволь насладившись изумлением пленников. — Ахаллор хорош, но недальновиден, как и все Синкреты. Теперь они у меня под началом. Видите ли, стратегия — моё занятие. Но мне понравилось как вы сегодня действовали. Это было интересно и забавно. Хотя вы безнадёжно проигрываете нам в Силе. Я позволил вам истребить синкретов, поскольку от них так и так лучше избавиться.

— А остальные тоже здесь? — хрипло спросила Маргарет. О, боже, а они так гордились этим боем и своим стратегическим ходом!

— Хочешь посмотреть, Маргарет, на ваших Героев? — холодно смеясь, предложила Алисия и пригласила их к озеру.

Поверхность вод затрепетала, и в круге возникла картина: Бирюзовый океан с высоты птичьего полёта. В центре — словно перистое белое облако. Видение дрогнуло и стало стремительно приближаться. Облако распалось на сотню многоярусных парусов, и стало видно, что это плывущая по зелёным волнам флотилия из множества длинных узких судов. Угол зрения сместился, изображение ещё больше приблизилось, и стали видны люди, стоящие на носу флагмана — это явно были сибианы, о которых рассказывали аллерсы. А среди них… Боб и Нэнси!

Мелкович ещё более изменился с того времени, как видели они его в пещере. Тогда было темно, а теперь видно, что он похож на эпического героя. Птице-люди говорили, что сибианы очень красивая раса, и Боб среди них — вылитый сибиан.

Маргарет, широко раскрыв глаза, смотрела как Мелкович беззвучно обращается к своей спутнице, в которой она едва признала гордую Мэллори. Вот отчего так горько звучал тогда в пещере голос Нэнси! Ох, что у них был за сон?!

— Красив, не так ли? — величаво спросила Алисия. Она махнула над озером рукой, картина тут же испарилась и возникла новая.

Неописуемо эффектно в глаза метнулась золотая океанская волна, бурля по гребню пурпурной и малахитовой пеной — казалось, брызги залетают в зал. Вот угол зрения сместился, и вдалеке над водами забрезжила неясная цветная полоса. Она стремительно неслась навстречу зрителям, и стало видно, что это песчаный берег, поросший пальмами. Гул, пение воды, шуршание прибоя. И вот мелькает зелень, домики, пальмы, множество цветов, плодоносящие сады. Видение стало замедляться, и в круге озера возникла деревянная избушка, стоящая на сваях прямо в мелких зеленоватых водах. Избушка без окон и без торцовых стен — что-то вроде крытого бревенчатого гнезда на сваях. В одном из проёмов сидят и мирно беседуют два странных существа. Первая явно птица — большая, серая, лохматая. Вторая… да это же Аманда! Одета так диковинно, что её можно издалека принять за птицу. Но уж в ком, в ком, а в рыжей Фанте Маргарет была уверена — эта не предаст, не станет прислуживать врагу.

— Какова растрёпа? — усмехнулась Алисия. — И окружение подходящее — жертвы эволюции, орниты.

Диковинное место возникло в круге озера — марсианская равнина, только густо-синего цвета. Мелкие кратеры усеивают всё обозримое пространство, из них курится слабый голубой дымок, он собирается в облачка и всплывает выше. Посреди равнины лежит неподвижная фигура. Изображение приблизилось, и стало видно, что это Заннат Ньоро. Кажется, он спит — мёртвые так не лежат.

Картина резко поплыла, миновала диковинные пурпурные утёсы, набрала скорость и помчалась к высоким, прямым деревьям, в которых пленники сразу узнали бразелары. Всевидящее око приблизилось к маленькой деревне, таящейся среди роскошных райских кущ.

Заворожённые видением, Маргарет и Аарон не успели рассмотреть, что там за жители, только заметили маленькие чёрные фигурки. Теперь они лишь осознали, как мало знают о Рушаре — как велика планета и как экзотична. Творческий гений Рушера не вмещался в их сознание.

— Ну ладно. Хватит. — самодовольно сказала Алисия, отвернувшись от озера — оно тут же отключилось. Дама-Инквизитор явно наслаждалась своей ролью — ей доверены чудеса дворца. Красавчик даже стушевался рядом с этой артисткой — он отошёл в сторону и только искоса посматривал на бывшую обожательницу. Совершенно очевидно, любовь у парочки разладилась.

— Что вы нам предложите, Алисия? — спросила Маргарет.

— Железная Алисия. — надменно поправила дама-Инквизитор. — Ну, насеет тебя у Владыки Рушера есть какие-то планы. Наверняка перештопает тебе характер и оставит при себе. Великим ведь тоже свойственны слабости. А этого. — она небрежно кивнула на Аарона. — после допроса в переплавку.

Маргарет вскрикнула как от испуга, уцепилась за Коэна и вместе с ним свалилась во всевидящее озеро. Над ними сомкнулись воды, оборвав вопли то ли Инквизитора, то ли Стратега.

Вот повезло, так повезло! Будь тут сам «Владыка», он бы их на километр к озеру не подпустил!

Маргарет и Аарон спускались в глубину, откуда шло свечение. Снаружи озеро казалось по колено, а теперь им не хватает воздуха, чтобы не утонуть в его бледно-зелёных водах. Если они ошиблись, то погибли.

Маргарет увидела, что Аарон совершенно выдохся — его лицо побледнело, глаза расширились и утратили осмысленное выражение. Она сама уже была на пределе — внутри всё разрывалось от удушья. Бешеная паника едва вспыхнула и тут же перетекла в вялую, умирающую мысль: они ошиблись и теперь просто утопают. В следующий момент Аарон выпустил изо рта гроздь пузырей и рефлекторно втянул в себя воду. И тут лицо его изменилось! Он удивлённо посмотрел на Маргарет и широко улыбнулся — в воде! Его лицо снова обрело нормальный цвет. Он дышал водой!

Это предсмертное видение, — подумала она. Лёгкие разрывались, желая кислорода, перед глазами мелькали чёрные круги, ломота в висках.

«Наверно, умирать легко…» — отрешённо подумала девушка и против своей воли выпустила из лёгких последний воздух. И тут же судорожно втянула воду. Свежий кислородный поток ворвался в её грудь, лёгкая волна возбуждения пробежала по мышцам, пьяняще ударила в голову и тут же вернула ясное сознание. Она дышала водой!

Они гулко засмеялись в воде и поплыли вниз, к свету. Пятно приближалось, и вот они уже протягивают к нему руку. Но это безмолвное сияние исторгает из себя горячий жар — рука не может выдержать такое. Наверно, это и есть хранилище заветных Сил, но как его открыть?

— Ты знаешь слова? — гулко пробулькала Маргарет.

— НАЗОВИ СЕБЯ. - донеслось из света.

— Я Маргарет!

— НЕТ.

— Маргарет Мэллори!

— Входи.

Она вплыла, смеясь от радости, в это сияние, вдруг утратившее убийственный жар. Так просто!

Теперь очередь Аарона.

— НАЗОВИ СЕБЯ.

— Аарон Коэн!

— НЕТ.

Он улыбнулся: это же просто так, для проверки. И назвал себя:

— Аарон Коэн, жид паршивый!

Неведомый страж более не чинил препятствий, и Аарон свободно вплыл внутрь. Вот он, Калвин Рушер! Всегда верен себе!

Внутри огня просторно, сухо и не слишком светло — сияние осталось снаружи. И — странно! — одежда почему-то сухая!

— Что так долго? — спросила Маргарет обычным голосом — вода из лёгких куда-то исчезла.

— Да так, просто проверял одну теорию. — посмеиваясь, ответил Коэн.

— Как-то всё слишком просто получилось. — поделилась она сомнением.

— Ничуть. Для меня как раз была ловушка. Рушер придумал пароль по себе.

Место, в которое они попали, представляло собой обширную тёмно-синюю полусферу без всяких признаков входа. В центре — небольшой куб, тоже бархатно-синий. Непонятно, откуда идёт освещение — источника света не видно. Просто и впечатляюще.

— Ну, Рушер, если есть ещё какие загадки, мы подсказок не знаем. — пробормотала Маргарет, вертя лёгкую штуку с боку на бок — нигде никакого замочка нет! И тут куб беззвучно раскрылся — как цветок! Внутри парили в воздухе четыре сияющих шарика, похожих на шаровые молнии. Маргарет протянула руку и попыталась поймать один, но шарики легко проскользнули между пальцев — ни горячими, ни холодными они не были.

— Рушер, ты не можешь без подвоха! — с досадой прошептала девушка, тщетно пытаясь поймать юркие огоньки. И тут два шарика прыгнули ей в руку и приютились на ладони, как два игрушечных кролика.

— Он сделал своё имя паролем! — догадался Коэн.

Это и есть Сила? Как с этим обращаться?

— Давай попробуй ты. — проронила Маргарет, не зная, что делать дальше.

— Рушер! — жестом победителя протянул ладонь Коэн. И ничего не произошло — оставшиеся два комка холодного огня никак не прореагировали.

Аарон улыбнулся, посмотрел на притихшую Маргарет и предложил:

— Угадай, с какого раза попаду?

— Да попади с какого хочешь, только попади!

— Великий Калвин Рушер! — торжественно провозгласил Аарон и тут же прыснул со смеху. Тем не менее, два шарика быстренько улеглись к нему на ладонь.

— Чего ты в археологию полез? — удивилась Маргарет. — Твоё дело психов лечить!

Смех смехом, а дальше делать что? Маргарет и Аарон сидели друг против друга, бережно держа в ладонях невесомые шарики, мирно переливающиеся огнём. Может, Рушер просто обманул их? Подсунул муляжи? Вот, они оба пробились через смертельную опасность, разгадали загадки, а изменений в себе не чувствуют и крыльев за спиной не выросло.

— Ну, мудрец, чего надумал? — спросила она.

— Я так соображаю. — рассуждал Аарон. — В пророчествах говорилось о Силах для героев, а не просто о Силе. Множественное число. И шариков по два на каждого. Кстати, ты чего хотела бы иметь?

— Конечно, летать, как Ахаллор! — не задумываясь, выпалила она. Один из шариков моментально втянулся в её ладонь, а сама Маргарет тут же легко всплыла над полом.

— Получилось! Получилось! — восторге прокричала она, лихо проделывая по полусфере круги с такой скоростью, что волосы стелились следом. Обладание силой полёта было необыкновенно легким.

— А ещё я хочу…

— Подожди! — крикнул Аарон. Но не успел.

— Волшебный меч! — с торжеством заявила Маргарет. И вдруг тот меч, что висел у неё на поясе и который даже не удосужились отобрать Синкреты, вспыхнул так ярко, что свет пробил ножны. Она выхватила эту невесомую, сверкающую полосу и сделала несколько молниеносных взмахов в воздухе.

— Настоящая Дева-воительница! — отозвался Аарон. — Теперь тебя следует называть только Маргианой, как в пророчестве. Теперь достойно.

— Я Маргиана. — серьёзно ответила она, опускаясь на пол.

Эйфория была так велика, что Аарон забыл о своём первоначальном решении — все мысли направлены на борьбу с Рушером.

— Мгновенный перенос в пространстве. — сказал он, и тут же замелькал по всей полусфере, возникая на мгновение и тут же исчезая.

— О!.. — только и проронила Маргиана, сообразив, что это получше, чем её свойство полёта.

— И магия превращения веществ. — дополнил Аарон свой замысел. Шарик втянулся в его ладонь.

— Теперь ты не Аарон, а Ааренс. — сказала Маргиана. — Больше Ивлеарс не будет тебя игнорировать.

Осталось последнее — выбраться отсюда. Опять через всевидящее озеро? Наверняка их там ждут. Но Маргиане даже приглянулась эта мысль: вот случай опробовать волшебный меч.

— Да ну их. — поморщился Ааренс. — Алисию что ли будешь с Красавчиком гонять мечом? Есть способ получше.

У Ааренса план был получше. Он обнял девушку за талию, посмотрел ей в глаза и сказал с улыбкой:

— Доверься мне.

Она ничего ответить не успела — они просто исчезли из синей полусферы.

* * *

— Они не вернутся, Ивлеарс. — проговорила целительница Ичилла. — Ты зря надеешься. Они уже погибли.

Вождь не ответил и продолжал ждать в сгущающихся сумерках. Он сам не знал, на что надеется и чего ждёт. Затея двух гостей была отважной, но безумной.

Он стоял в отверстии последнего не закрытого на ночь входа и смотрел на запад. В небе зажигались звёзды. Вспыхнула одна особо яркая звезда.

«Как странно. — подумал вождь. — Свет перемещается».

Звезда плыла и приближалась. Аллерс прикрыл глаза ладонью. А когда убрал ладонь. То увидел то, что удивило даже его, жителя планеты Рушара, полной чудес и магии.

Волшебник и Дева-воин быстро приближались к горе, стоя на воздухе, как на опоре. Они крепко держались друг за друга, а в правой руке Маргианы ярко светился меч, освещающий дорого, ибо, как уже понял вождь горы, пришельцы плохо видели в темноте. Он так стоял и улыбался, пока они не влетели в коридор.

— Приветствую вас, Герои. — произнёс вождь горы.

Глава 4. Монк Мудрый

— Я не приказывал тебе, Алисия, беседовать с гостями. — проговорил Рушер, холодно глядя своими чёрными глазами на провинившуюся, как школьница, даму-Инквизитора.

— От вас требовалось только одно: дождаться моего прихода и последить за пленниками. Если ты думаешь, что будешь здесь распоряжаться, то могу устроить тебе экскурсию вниз, и ты узнаешь, что такое переплавка. Но, если ты уже раскаялась в своём глупом поступке, то потрудись изложить, как именно ты собираешься действовать. Мне показался интересным твой опыт в твоём королевстве. А ты, Моррис, пока пойди и обмысли, как справишься с орнитами. Только не советую думать, что старая Орнарта лишь глупая старуха. Для таких дешёвых выводов у меня есть Стиассар. Можешь идти. Говори, Алисия.

Моррис удалился с глубоким поклоном. Ему не так сильно досталось, как Алисии. Он-то предусмотрительно промолчал, когда она вздумала хвастать своей властью перед пленниками. И допустила их к озеру, чего они и хотели. Надо было видеть, как Владыка потемнел от ярости, когда узнал об этом. Он возвращается, а Алисия тут носится, как курица, в своём дурацком красном платье с помпёзным елизаветинским воротником — всё ищет, на кого бы свалить вину. Рушер к Моррису обращается и говорит своим особенным вздрагивающим голосом: куда же тот смотрел, почему не помешал? А Моррису что — он развёл руками. Откуда ему знать, какими полномочиями Владыка наделил даму-Инквизитора! И всё же интересно, что она натворила в своём маленьком королевстве?

После ухода Морриса Алисия почтительно раскланялась перед Владыкой Рушером — это она прекрасно освоила в своём сне. Морешо вообще была догадливой насчёт того как следует подходить к тем, кто выше. Как в экспедиции сумела подстроиться под требования профессора, так и тут. Едва увидев планету Рушера, она сразу поняла как следует вести себя с её хозяином. Она поспешила просветить Владыку о состоявшихся переменах, что его великолепный сон материализовался. Правда, причина этого не ясна.

Алисия и понятия не имела, что в этом мире, помимо неё и Рушера, будет ещё кто-то из их весёленькой компании — таинственный голос, обратившийся к ней в тот момент, когда на площади перед дворцом закончилась казнь мятежников, ничего не сказал об этом. Поэтому настоящим потрясением для неё оказалось появление Красавчика. Он-то и сообщил Владыке, что прямо из пещеры все проснувшиеся отправились в мир Рушера. И что тела самого Калвина там не было. Так что, этот подонок Моррис, который так подло бросил Алисию в пустыне, и тут опередил её!

Встреча Морриса и Алисии произошла подобно встрече двух волков, решивших установить перемирие.

Ослепительное сияние трона уменьшилось, и стал виден Рушер. Это уже было лучше — это означает, что он не отгораживается от неё, несмотря на её досадный промах, а как раз наоборот — демонстрирует готовность выслушать инение своей приближённой. Это замечательно: выходит, он убедился, что его Синкреты просто тупые исполнители (Красавчик прав в этом), и великому Рушеру требуется хитроумие и опыт человека, поднаторевшего в интригах.

Дама-Инквизитор вдохнула поглубже и, изящно раскланявшись, подняла к Рушеру своё прекрасное лицо.

— Владыка Рушер, позволь мне указать на некоторые политические просчёты в твоём замечательном правлении.

Это был опасный манёвр, потому что Рушер мог рассердиться, прежний Калвин точно бы окрысился.

— Говори проще и по существу. — коротко кивнул Владыка.

— Я хочу только указать на преимущества чередования кнута и пряника. У тебя же, боюсь гнева твоего, Владыка, в деле только кнут.

И, поскольку он не спорил, продолжала смелее:

— Смею заметить, Владыка, что с твоей силой, даже очень умеренно используемой, уничтожить все четыре расы проще простого. Как я проверила, население аллерсов сократилось уже втрое с начала открытого конфликта. Если я не ошибаюсь, Владыка Рушер не ставил перед собой такой цели как геноцид? Вся борьба, по моим понятиям, есть лишь усмирение мятежа и конечной целью имеет привить всем расам почтение к своему Создателю и полное повиновение. Мне в моём маленьком королевстве удалось освоить методы управления массами. Я подбрасывала народу идею и предлагала средство для её осуществления. Хорошо действуют две идеи: образ врага и стремление к благоустройству общества. Причём, важно не достигать самой цели, а лишь пользоваться средствами достижения. Я в качестве первичного оружия выбрала религиозное чувство, присущее любому социуму. Поэтому смею предложить не бороться с пророками и сказителями четырёх рас, а дополнить их выдумки некоторыми деталями. Для таких вещей я использовала провокаторов. Это первое. А второе: облагораживание образа Владыки. Я смею сказать откровенно, могу даже утверждать, что вы, Владыка Рушер, сделали всё, чтобы окончательно испортить в глазах ваших подданных впечатление о себе.

Тут она остановилась и ещё раз поклонилась Рушеру. Он кивнул, и дама-Инквизитор продолжила:

— Не судите меня сурово, но ваш образ — это образ тирана. И вам было бы полезно сменить образ притеснителя на образ страдальца и защитника.

— Это как же? — удивился Рушер.

— Есть методы, Владыка. — присела в почтительном реверансе Железная Алисия. — Извольте выслушать. Я постараюсь кратко изложить суть. Вы в глазах вашего народа всесильны. Простите, я знаю, что всесильны. Но ведь вы, Владыка, всё видите только своими глазами и никогда не пытались взглянуть на дело с чужой точки зрения. Вот почему я заговорила о взгляде ваших подданных на ваше могущество. А между тем, ни один властитель не может удовлетворить всем требованиям своих подданных, даже самый всесильный. Их требования и ожидания весьма противоречивы, а все упрёки адресуются наверх. Что видят они? Их почему-то несправедливо обделили, а виноват кто? Конечно, тот кто выше.

— Логично. — без выражения ответил Рушер — всё то же бесстрастное гладкое лицо.

— Конечно! — воодушевилась дама-Инквизитор. — Только не стоит всех подряд знакомить с настоящим положением вещей. А что если Владыка Рушер и сам желает всех облагодетельствовать согласно вкусам каждого. И более всего желает покоя, мира, благоденствия своим подданным, о которых и печётся неустанно? Да вот только беда — есть Некто Свыше, кто постоянно мешается в процесс. Вот и получается, что вы страдалец, незаслуженно несущий поношение! Для поиска врага привлечём само население, попутно будем сеять распри между расами, потом разделим регионы, недовольных потихоньку уберём, иных сманим в провокаторы, против самых активных возбудим обвинения в нарушении общественных интересов, потом возбудим тут и там войнушки, натравим деревни друг на дружку. Потом посадим наместников, создадим регулярную армию, введём систему податей, учёт, начнём строительство городов, дорог — населению важно иметь постоянное занятие, а то они у вас слишком распустились. Я видела в каких условиях они живут — ну что это: домики какие-то, избушки, хижины, крытые листьями! Аллерсы вообще в термитниках зарылись! Это не цивилизация, а какой-то каменный век. Конечно, они у вас дикие все. Их надо приручать, нужно развивать ремёсла, архитектуру, кораблестроение, науку! Вот путь, Владыка Рушер.

— Ты думаешь, поможет? — серьёзно спросил он.

— Неудачи быть не может. — с воодушевлением ответила Алисия. — Ведь автор метода не я, а история.

— Продолжай.

— А это всё, мой повелитель. Хотя есть ещё кое-что, хочу добавить. Мне в моём маленьком королевстве удалось достичь всего. Я ведь думала, что власть королевы — предел мечтаний. Я и не догадывалась, что можно пожелать так много, как вы, Владыка Рушер — стать богом! Но, при всех моих успехах, я сделала ужасное открытие. Я достигла и покорности, и почитания, и благоденствия в своей стране, но оказалась в тупике.

Рушер удивился и посмотрел на Инквизитора внимательнее.

— Да. — печально покачала она головой. — Я заскучала. Мне больше нечего было делать. Когда против меня поднялся с чернью кавалер д`Арк, я очень рассердилась. Я разгромила их в пух и прах, а потом казнила. И поняла, что больше ничего интересного в моём королевстве не случится. Я уверяю вас, полная покорность — это такая дрянь!

— Проблема в том, что в мой мир проникли не только вы с Красавчиком. — заметил Рушер, задумчиво расхаживая по залу.

— Нет, Экселенц! — с жаром воскликнула Алисия. — Смею спорить, это не проблема! Это хорошая игра. Свалить достойного противника, заставить его молить о пощаде — это не какой-то там кавалер д`Арк!

— Мне нравится твой образ мыслей. Я подумаю. Можешь идти.

Вошёл с глубоким поклоном Габриэл Моррис.

— Что скажешь, Стратег? Какие мысли?

— Если вы по поводу войны на континенте Марено, Владыка Рушер, то простое истребление орнитов дело несложное. Да, они выбивают всех синкретов, не платят дани. Я слышал, их опасается сам Стиассар. Теперь у них есть и Герой, чем они все очень гордятся. Однако, как бы резво ни махала мечом Аманда, это всего лишь ещё один меч. Владыка Рушер, бороться с героями дело проигрышное и скучное. Их надо подставлять. Пусть они дискредитируют себя. Надо сделать так, чтобы ожидания рас от своих Героев стали чрезмерны. Надо разжигать в народе почитание Героев, их обожествление, приписывать им могущество, какого у них нет. Вознести их над народами. Когда же валится колосс, шуму несравненно больше. И тогда, когда авторитет Героев упадёт, рухнет и авторитет пророчеств.

— Сегодня было несколько иначе. Герои вышли победителями. — недобро заметил Рушер.

— Простите, господин мой. — тут же покаянно склонился Моррис. — Сказалась неполнота осведомлённости. Я и в мыслях не держал, что хранилище Силы спрятано в бассейне. Иначе бы я их и на шаг не подпустил. Я думал, Алисии позволено баловаться с озером. Однако, позвольте продолжать. Благодарю. Мне очень близок метод подставы. Вот и сегодня я увидел в озере одного человека, которого вы помните. Это Фарид Гесер. Я ведь вам рассказывал, что он превратился в обезьяну?

Рушер чуть заметно усмехнулся, кажется, ему было приятно.

— Я не думаю, что Гесер изменился хоть на йоту. — продолжал Моррис, зорко подметив интерес Рушера. — Его внешность — его сущность. Ведь он всегда был макакой. И он прекрасный претендент на пост героя приматов. Вот кто посрамит пророчества Синниты! А, если получится, то сдаст и пророка. Только надо ему немного помочь.

Рушер думал, а Моррис почтительно молчал. Наконец, Владыка молвил:

— Завтра приступай к работе с Гесером.

— Владыка Рушер, позволите ли просьбу?

— Говори.

— Нельзя ли мне для пользы дела придать некоторые свойства? А то мне неудобно перед Синкретами. Они летают, а я нет. Мне бы надо лично проинструктировать Фарида и лучше на месте.

— Я понял. Будешь летать на моей лодке. И шуму больше, и блеска.

— Благодарю, Владыка Рушер!

Моррис удалился, донельзя довольный. Лодка Владыки! Вот удача!

Владыка остался один. Походил вдоль обода озера, хмуро глядя на его неподвижную поверхность. Как признаться своим псам. Что он не знает, где запрятал Силу! Огромную мощь, которую даровал ему сон. Остались только пустяки. Теперь он даже не может сделать Красавчика летучим. Надо же так некстати перекрыть себе доступ к хранилищам Сил для Героев — идиотская игра в принципиальность. Ну ладно, остальные не получат ничего. Даже если будут точно знать, где находятся обещанные подарки. Плохо то, что он теперь сам не в состоянии добраться до этих ларчиков — предвидел соблазн и позаботился о невозможности доступа лично для себя.

Эти двое, Инквизитор и Стратег, думают, что несметно порадовали его, сообщив, что его мир теперь материален. На самом деле ничего хорошего в этом нет. До этого он был хозяин в своём мире — сон давал ему всё желаемое. Он даже нашёл способ в первый раз вспомнить, куда спрятал запас Сил. А потом снова предпочёл сделать вид, что забыл. И вот теперь всё так и стало — он не может пробиться в свою память. Материальность лишила его возможности управлять псевдореальностью. А у материализованного мира Рушары оказались несколько иные законы, не все ему подвластные. И он точно знал, что в его мир вошли не только сокурсники, но и кое-что ещё, чего не могло увидеть его озеро. Нечто на самом деле свыше.

Он провёл рукой над озером и пожелал увидеть Маргарет. В круге тут же возникла ясная картина. Двое сидели на лесной полянке — она и этот хитроумный жид Аарон — смеются, беседуют. Изумлённый Рушер увидел лицо Маргарет, каким оно было без прикрывающего платка — жестокие синюшные рубцы располосовали её щёки и губы.

— Вот как, Маргиана, дева-воительница?! Ну, так ты ещё придёшь ко мне! — невольно воскликнул он.

* * *

Фарид замучился шагать. Это сверху планетка была красивой, а на поверхности совсем мало хорошего.

Он очнулся в долине, окружённой скалами, это были даже не скалы, а просто безумие какое-то. Формы их противоестественны, словно гравитация для них не существовала. Кирпично-красные спирали, изогнутые под произвольными углами. Сначала он принял их за перекрюченные окаменелые остатки деревьев, но и это, как вскоре обнаружилось, было вовсе не самым удивительным.

Каменистый островок, на котором он очнулся, порос травой, подобной вереску. Всё остальное пространство до ближних скал было песчаным, но песок был необычен — разноцветный. Но не абы как — кто-то потрудился проложить разноцветные полосы песка так, что образовался сложный геометрический узор.

Гесер решил пойти и поискать каких-нибудь жителей, надо ведь что-то есть, где-то остановиться. Оглядываясь по сторонам, потому что отчаянно трусил, он сошёл с крохотного островка. Нога попала на широкую зелёную полосу узора.

«Желаешь знать правду о себе?» — прозвучал мягкий, но явно не человеческий голос — словно музыкальное пение песка.

Фарид подпрыгнул и завопил в испуге:

— Кто тут?!!

И тут же услышал: «Хочешь видеть прошлое?»

Он завертелся, стараясь обнаружить неведомого собеседника, при этом невольно перешвырял ногами песок. На его глазах зелёные и голубые песчинки сами переползли каждая к своей полосе, и узор восстановился. Теперь Фарид стоял на светло-красной полосе, и она слабо засветилась.

«Хочешь послушать сказки?» — спросил песок.

У Фарида поднялись дыбом волосы, он попятился и попал на белую полосу.

«Расскажи о своём страхе, путник.» — услышал он. в голове помутилось. Куда он попал? Что за кошмарное место?

«Не бойся, путник, — сказал песок. — доверься и говори. Куда ты идёшь? Чего ты ищешь? Почему одинок? Иди неторопливо по белой полосе и говори мне. Я скажу тебе, что делать.»

— Кто ты? — невнятно проговорил Фарид своими обезьяньими губами.

«Я белый говорящий песок. Ко мне приходят те, кого настигли печаль и страх. Зелёный открывает слушающему правду о нём. Голубой вызывает воспоминания.»

— А как выйти отсюда?

«Это спроси у Теллуровых скал, они — бродяги, а мы лежим и говорим.»

Фарид пошёл по пескам, вздрагивая и поёживаясь, когда они говорили, всей душой желал он, чтобы это скорее кончилось. Пересёк песчаную долинку и вошёл в зону красных изогнутых скал. Ничто не пошевелилось, никто не заговорил, и Фарид немного успокоился.

Никакие это не скалы, и вовсе не теллуровые, а просто засохшие стволы деревьев. Он потрогал пальцем одно такое изогнутое дерево, сплошь покрытое микроскопическими матовыми кристалликами. Оказалось, что поверхность не грубая, не шершавая, а очень напоминала на ощупь замшу.

Кирпично-красная спираль медленно стала разворачиваться, плавно раскручивая витки. Всё вокруг зашевелилось — спирали разгибались, почва мелко задрожала. Настоящий ужас охватил Фарида — по какой-то сложной ассоциации ему пришло на ум сравнение с известным фильмом «Чужие», там точно так же двигались чудовища, не похожие на живых.

«Ты потерялся, монк? Мы отнесём тебя к друзьям.» — бархатным голоском сказала ему ближайшая спираль.

И тут с Фаридом произошло не иначе, как чудо. Непонятного было слишком много, так много, что мозг отказывался воспринимать информацию, и включились защитные реакции: Гесер утратил способность удивляться, его подсознание пластично перестроилось и приняло дикую реальность за нормальную. Фарид был очень приспособляемым существом, только не знал об этом.

— А здесь есть друзья? — с надеждой спросил он, не заметив в себе перемены.

«Конечно, монк».

— А вы кто?

— А мы Габриэл Моррис, дружище Гесер. — ответил весёлый голос.

Фарид стремительно обернулся и увидел Красавчика, непринуждённо сидящего на теллуровой скале, как в кресле — широкий ствол изящно изогнулся, принимая удобную для седока форму. Тот был одет в какой-то невообразимо элегантный костюм. Вид у Красавчика исключительно довольный — видимо, он прекрасно устроился в этом мире. А почему он, Гесер, попал в какие-то болтливые пески и вертлявые скалы?

— Да ты садись, не стесняйся. — предложил Моррис и широким жестом указал на красную спираль. Та немедленно изогнулась и подставила Фариду сидение.

— Да ты не дрейфь, Монк. — дружески ободрил его Красавчик. — Поедем с удобствами!

И обе красные спирали тронулись с места и плавно поплыли прочь от теллурового леса. Их основания легко скользили по карминной почве, не взрывая её и не оставляя за собой никакого следа — как по воде.

— Ну вот видишь, не страшно. — своим чарующе-бархатным голосом произнёс Моррис. И в этих ласковых интонациях Фариду почудилась насмешка — Моррис ведь и раньше прикалывался над ним.

Меж тем, чуть покачиваясь на своём сидении и глядя вперёд по курсу, Габриэл бодро продолжал:

— Здесь, на Рушаре, многое возможно. Только надо знать, с кем дружить.

Фарид пялился на него, словно не доверял своим глазам. Нет, в самом деле, надо быть сверхчеловеком, чтобы час назад проснуться в пещере, перенестись в какое-то дикое место и найти там однокурсника, который успел тут недурно устроиться! Обезьяноподобный Гесер внимательно оглядывал Красавчика, проверяя, не имеет ли дело с призраком, потому что после говорящих песков и скал всякое может приключиться с головой. Вот доверился он однажды сладким голосам и остался с волосатым лицом!

Габриэл с удовлетворением заметил, что в Гесере не наблюдается следов шока. В меру любопытен и осторожен. Хорошая, пластичная психика, а его очевидная недалёкость даже на руку.

Теллуровые скалы донесли их до края плато, где росли пышные кустарники и деревья с чудесными цветами, исторгающими необыкновенно нежный аромат.

Едва седоки сошли со спиралей, как те плавно потекли обратно, к своим собратьям, а Моррис возобновил непринуждённый разговор. Он в самом начале неосторожно назвал Фарида монком и сейчас старался, чтобы тот забыл о случайном промахе Стратега. Бедняге Монку нужна моральная поддержка. Всю жизнь он был макакой, а теперь ещё этот странный сон в пещере, который так изменил его лицо! Это вам не красавец Мелкович! Теперь за избавление от своего уродства Фарид будет носом землю рыть и на задних лапках бегать! Только скажите, что нужно делать!

Вот он, кандидат на роль героя из пророчеств — весь сжатый, настороженный, никому не верящий, ожидающий подвоха. Он страдает оттого, что теперь у него такая безобразная внешность. Его сущность стала слишком очевидна, и это более всего подавляет Фарида.

Стратег заговорил тем естественным тоном, который сам хотел бы услышать, случись ему оказаться в таком дрянном положении, как его бывший сокурсник:

— Знаешь, ты ведь не ошибся, что попал на Урсамму. Здесь, конечно, примочек больше, чем хотелось бы, но это даже по-своему интересно. Вообще-то, лучше бы ты сразу попал во дворец Калвина. Такое место, я тебе скажу! О, Рушер — великий волшебник! Не стану врать, будто не замечаю твоих проблем. Только всё поправимо — это же Рушара!

— Не думал я, что Рушер такое может. — проворчал Фарид, который всегда считал своего приятеля чуть ли не придурком.

— Я тоже ошибался. — признался Моррис. — Ну и что? Только здесь не всё так просто. Калвин сотворил отличную планету, но население её он не творил — он лишь задал начальную программу эволюции и пустил всё в свободное развитие. Ты на континенте приматов.

— Вот почему скала обозвала меня монком. — с кислым видом высказал Фарид.

«О, великий Демиург, что за тип! — весело подумал про себя Моррис. — Его интересует только собственная рожа!»

— Не совсем так, Фарид. — серьёзно ответил Габриэл. — намного больше! Она приняла тебя за Героя приматов, Монка Мудрого! И не ошиблась, потому что ты говорил с теллуровыми скалами и прошёл через говорящие пески — это есть признак Великого Монка, который явился в этот мир через дыру мироздания. Тебе предстоит принять великую миссию и стать повелителем этих добрых, но примитивных существ. Владыка Рушер вручает тебе миссию цивилизатора среди одного из его народов.

Моррис врал напропалую, но для исстрадавшегося Фарида это был настоящий мёд.

— Откуда ты так много знаешь? — недоверчиво спросил он.

— Я здесь раньше тебя и попал прямо к Владыке Рушеру. Ему требуются единомышленники, а ты его старый друг. Дело в том, некого поставить надзирать за местным населением. Требуется лидер, и лидер образованный. На все четыре континента направлены эмиссары для налаживания дела руководства. Я осуществляю связь между наместниками и Владыкой, докладываю Рушеру о ходе преобразований. Видишь ли, если ждать естественного пути социального развития, то пришлось бы ждать столетия. Но ведь можно сделать всё быстрее. Рушеру надоело первобытное состояние народов его планеты. Он обрадовался прибытию старых товарищей и каждому предоставил тут работу по силам. Но проблема в том, что воду мутят пророки — им хочется, чтобы всё было по старому. Они подзуживают народ против Рушера. Ты можешь быть вождём, Фарид. У приматов нет вождей и они не сражаются — добрые ребята, только легковерные. Они верят, что побеждает мудрость и непротивление. Это путь для того, кто проницателен, а я верю в тебя. Только не надо принимать на веру всё, что они скажут — всё-таки приматы, а не люди вроде нас с тобой. Они сами тебе скажут всё, что нужно. Не надо торопить их. У них есть много интересного, но нам с Рушером интересен пророк Синнита. Упрямый только, не хочет выходить на контакт. Вот надо бы разузнать, где он прячется, да поговорить маленько. Так что, Фарид, как говорится, и карты в руки. Ты самый подходящий кандидат.

— А Рушер может вернуть мне прежнее лицо?

— Владыка Рушер может всё. Он только не может найти эмиссара, который лучше тебя выполнит это задание — найти Синниту. Двойной почёт — быть Героем приматов и доверенным лицом Волшебника Калвина Рушера. Ты готов, поскольку мы близко?

Моррис развернул Фарида лицом к тропинке, ныряющей в просвет между высокими кустами, над которыми порхали и трудолюбиво собирали нектар необыкновенно яркие и большие бабочки. Пройдя зарослями, оба оказались на обрыве, откуда далеко открывалась фантастическая панорама.

Море всевозможных растительных оттенков — от нежно-изумрудного до тёмно-малахитовых, лазоревые, голубые, цвета киновари, бледно-золотые. Величественные, кряжистые великаны и нежно-розовые, как бы облитые стеклом, высокие колонны, уходящие в небо. Вдали курят дымками смолянисто-чёрные отроги гор. Уютные долины, словно просторные жилища, легкие речушки, сияющие солнцем озерца. Нежный щебет мелких птиц, изящное порхание похожих на райский сон существ, ровное кружение бесчисленных в разнообразии и цвете мотыльков. И томный, знойный, сложный поток запахов, тревожащих и ласкающих.

— Твоя страна, Фарид. — тихим голосом сказал ему на ухо Габриэл.

— А как я узнаю Синниту? — спросил тот, очарованный видением — это было согласие.

— Очень просто. Синнита — белый.

* * *

«Слушайте, о гладковолосые монки, пророчество о Монке Мудром. Запоминайте слова и слагайте их в сердце своём. Слушайте, как сложил его в песню древний пророк Урсаммы — Юшшива Великий. Никто не видел Юшшиву, ибо непроникающи пророки Урсаммы. Знайте, настало время исполнения пророчеств. И вы живёте в счастливое время, ибо Зерно взошло! Взошло Зерно! И родило мир. Помните, о монки, что пророки не ошибаются. Настало время Героев.

Сокрыты под почвою долины Чинночи плоды тантаруса.

Сокрыты в глубинах Чёрных гор камни фтара.

Сокрыты в небесах Рушары двойные листья бразеларов.

Сокрыты в тайниках Урсаммы следы пророков монков.

От Говорящих Песков, от Теллуровых ходячих скал,

С севера войдёт в Чинночи Герой Урсаммы,

Гладкокожий Герой и скажет своё имя пророку.

С гибелью пророка придёт к Герою мудрость Монка.

От Синих гейзеров, от Пурпурных озёр придёт Герой,

С юга придёт в долину Чинночи герой Урсаммы.

Найдёт свою Силу великий Монк, но не овладеет.

От плода тантаруса найдётся вход в Изнанку Бытия.

Вот таковы, о монки, пророчества Юшшивы Великого — того, у саркофага которого вы давали клятву молчания и верности. Настало время говорить. Пророк Синнита Белый последний из пророков. Его место в переплавке Рушера, у места силы сибианов. С гибелью Синниты Герои сибианов получат Силы. И горе монкам, если утаят они от светлоликих весть о пленении Синниты. Ибо вы знаете, о монки: У СИБИАНОВ НЕТ ПРОРОКОВ. Время говорить. Я — Синнита Белый.»

* * *

Собравшись с духом, Фарид ступил на тропу и двинулся к долине, которую Моррис назвал Чинночи. Будущий вождь приматов жутко трусил, потому что боялся обезьян. И было отчего — коварная Тала, которая его приплюснула по лбу рукояткой кинжала, она же наградила его этой волосатой физиономией. Хорошо, хоть не целиком — хвоста ему недоставало, как у этого мальчика из «Джуманджи»!

Гесер боялся, но другого выхода нет. На этой планете надо дружить с тем, кто имеет силу и власть.

Чем более он приближался к долине, тем яснее различал детали. Отсюда, с небольшой высоты, поверх зарослей диковинных кустарников со звездчатыми плодами, стали различимы скрывающиеся в тени огромных раскидистых деревьев маленькие домики, крытые вытянутыми глянцевитыми листьями. Очевидно, в них живут обитатели Урсаммы. Обезьяны — строят дома? Ему стало интересно: безоконные домики украшены у входов гирляндами цветов, а вокруг них такая аккуратная, ровная травка. На шестах сушится рыба, развешены на верёвках плоды, кое-где дымки вьются. Мирно так. Будто в сказке. Действительно, примитивное общество, каменный век.

Моррис говорил, что они тихие. Кажется, ещё и аккуратные. Пожалуй, неплохо стать у них героем. нет, герой — это звучит как-то слишком претенциозно. Вождь — гораздо лучше. Чёрт! Это же целый континент! Ему под начало отдают огромную землю! Да тут работы непаханое поле! А примут ли его с такой физиономией? Надо скорее заслужить от Рушера награду. Когда он вернётся сюда уже с нормальным лицом, тогда он будет уже настоящий наместник — гомо сапиенс!

Гесер так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как попал в окружение. Поднял голову и увидел, что находится в обществе шести приматов. Ребята сами застыли от изумления и только разглядывали пришельца большими блестящими глазами. Мордочки у них похожи на человеческие лица, только покрыты короткой чёрной шёрсткой — гладкой и блестящей. Они даже симпатяги — похожи на прямоходящих гиббонов, только руки короче. В руках у всех полные охапки белых цветов, которые они, видимо, собирали с этих кустов. Чуть поодаль стоят низкие корзины, и в них аккуратно уложены те же цветы. Гладкая длинная шерсть покрывала их гибкие тела, а ступни ног и ладони почти человеческие, только кожа совершенно чёрная.

В совершенном волнении Гесер обронил первое, что пришло на ум:

— Я с миром к вам!

А поймут ли его? Но приматы как-то сразу повеселели, сорвали по цветку и поднесли ему. Это жест миролюбия и гостеприимства! И тут атмосфера разрядилась сама собой — легко и просто. Забавные невысокие приматы тут похватали свои корзинки и жестами стали приглашать пришельца в деревню. Они даже говорили: идём, туда! Говорить умеют! И Фарид разом ободрился — не соврал Моррис! — это правда добрые ребята. нН душе сразу полегчало, миссия, наложенная на него Владыкой, показалась не такой трудной. И он представил себя в экзотическом костюме, украшенного диадемой из ярких перьев с широким ожерельем из чего-нибудь такого… Он сидит на троне, ему поклоняются, у ног гарем — хорошенькие самочки с милыми глазками. Главное, не свалять дурака и не быть таким наивным, как Тарзан.

Он подходил к деревне, благоговейно сопровождаемый свитой. Его уже встречали: навстречу вышел пожилой упитанный самец и, почтительно склонившись перед гостем, спросил:

— С чем пожаловал, незнакомец?

— Я Монк Мудрый. — вдохновенно изрёк Фарид.

Приматы на мгновение застыли, потом стали переглядываться. И по толпе прокатился лёгкий гул. Потом они так благоговейно посмотрели на него и стали робко трогать его руки своими чёрными тонкими пальцами, гладить его одежду! Всё, как сказал Моррис!

Едва маленькая процессия вступила в деревню, со всех сторон стали стекаться новые приматы. Фарида и его провожатых обступила толпа, а он успел разглядеть селение. Да, тут действительно очень чисто и красиво. Никаких отбросов, гниющих куч, костей, вони.

Пожилой примат вежливо пригласил гостя на помост, находящийся посреди деревни. Ровная четырёхугольная плита возвышалась на невысоких сваях, наверх вела лесенка. Древесные плиты подогнаны так искусно, что нигде не видно стыков. Вся поверхность тщательно отполирована и покрыта оранжевым лаком, отчего древесина смотрелась необыкновенно красиво. На помосте ничего нет, но следом за Гесером туда забрались и другие обезьяны.

Вокруг гостя собралась толпа. Все уселись на помосте, скрестив ноги, а прочие расположились прямо на траве. Фарид не стал нарушать обычаев и тоже уселся таким манером. Он оказался в кружке молча сидящих и благоговейно взирающих на него приматов — самцов и самок. Были они довольно стеснительны — как только он поворачивался к кому, те сразу застенчиво прятали глаза. Фариду начинало тут нравиться.

И вот на платформу взошли несколько молоденьких самочек и стали разносить на подносах чашечки с напитком. Чашечки тоже были из оранжевой древесины, полированные, изящные. Ничего, подумал Гесер, мы ещё освоим производство керамики. Зря, что ли, он изучал на факультете методы производства древних гончарных изделий.

В чашечках оказался сладко пахнущий зелёный сок. Тут встал пожилой примат, который встретил Фарида, и произнёс торжественную речь6.

— Наш гость пришёл с севера! — сказал он.

И все тут же радостно заголосили, дружно пригубляя сок. Выпивка была очень неплоха, с необычным букетом, и лёгкое алкогольное возбуждение пробежало по мышцам Фарида. Он почувствовал как последние тревоги и страхи оставляют его.

Потом начались песни.

— Наш гость прибыл с севера — о-о-о! От Теллуровых ходячих скал прибыл он! От Говорящих песков он прибыл — о-о-о! Он прибыл с севера!

Информация подтверждается, Красавчик не соврал. Его и в самом деле тут ждали. И он действительно прибыл от Теллуровых скал и от Говорящих песков. Значит, они на севере.

— Он прибыл от Синих гейзеров — о-о-о! — пела молодёжь. — От Пурпурных озёр прибыл он, он прибыл с юга!

Вот это раз! Он прибыл сразу с разных мест! Придётся запомнить, что он прибыл с юга-ааа, от — как их там? — пурпурных озё — ооор, от синих гейзеров, чтоб им провалиться — о-о-о! — он прибыл с юга — ааа!

Эта весть оказалась радостной, и все опять опрокинули по чашечке. Фарид давно уже ничего не ел, кроме пластиковых яблок в своем сне, и опьянел. Тут, к счастью, принесли широкие подносы, полные всякой еды. Приматы оказались замечательными кулинарами. Всё было так вкусно!

Тут, во сне Рушера, кормят отлично, подумал Фарид, от усталости и волнения проваливаясь в дремоту. Во сне к нему лезла с кинжалом прекрасная Лэ, а он вертелся и стонал.

Глава 5. Долина Синих гейзеров

Пока Фарид спал, к хижине, куда его заботливо перенесли, прибывали гости из самых дальних деревень — весть о появлении Монка Мудрого, разносилась по всем селениям, и паломники спешили посетить Чинночи. Они сидели в дверях и благоговейно созерцали спящего Героя. Потом осторожно трогали его одежду и странную обувь. Гладили своими чёрными пальцами светлую кожу его рук. Застывали на мгновение и бесшумно удалялись, уступая место другим. Всё происходило в торжественном молчании, обстоятельно и степенно.

Утром Гесер едва открыл глаза, как вспомнил, что случилось накануне. Поверить было трудно. Молча он рассматривал крытую огромными листьями крышу хижины, уютное убранство обмазанного синей глиной плетёного домика без окон. Затейливые циновки на полу и стенах. Спал он в удобном гамаке, сплетённом из травы и украшенном цветами. Пышные бутоны уже слегка завяли, но томный, тяжёлый аромат их сливался с источающими лёгкие запахи цветами, стоящими в низеньких вазах у стен. В дверной проём без дверного полотна просачивался наружный свет — мягкий, приглушённый, хижина стояла в тени раскидистого дерева, и потому в ней царил приятный полумрак. Доносились мирные звуки жилой деревни, и лёгкий ветер заглядывал в простенькое жилище монков.

Да, это был не сон — ощущения предельно реальны. И Фарид выбрался из гамака, желая проверить, точно ли всё обстоит так, как ему показалось вчера. Вчера его обожали.

День начался чудесно. После обильного, вкусного завтрака, состоящего в основном из фруктов и соков, Фарид отправился со своими новыми друзьями осматривать вверенную ему территорию. И куда его только не водили! Показывали ему шахты, где добывались драгоценные камни. Приятно: ему попались в подданные не какие-то бабуины — понимают толк в камнях! Были плантации с разнообразными плодами, и великолепные фруктовые сады — уж он-то точно не смог бы научить своих подданных земледелию. Животноводства у приматов не было, но это дело поправимое. Ничего сложного. Очень интересно было узнать, как делается посуда — не только деревянная, но и глиняная, вроде тех горшков, в каких стояли цветы в хижине.

Приматы выращивали особенные плоды разных форм и размеров, напоминающие тыквы. Эти тыквы потом обрезали как надо, выдалбливали, подсушивали и обмазывали глиной. Подсохшую поверхность шлифовали, закаливали в естественных печах (для этого приспособили огненные щели в Горячих землях), а потом разрисовывали и покрывали лаком. И готов сосуд, так что гончарное искусство тут явно было лишним. И вообще, всё тут было удивительно. Потом как-нибудь надо посмотреть пурпурные гейзеры и синие озёра — чтобы быть в курсе и не оплошать. Осталось только незаметно выведать, где прячется Синнита.

Ближе к вечеру, когда выкатили на небо удивительные луны Рушары, вся деревня и гости из дальних поселений снова собрались возле помоста. Все были оживлены, тащили на подносах всякую еду и кувшины со сладким соком исситаки — это угощение приберегается на конец дня, когда все собираются после работ на полях, в садах, с охоты и сбора дикорастущих кореньев, из штолен в Чернокаменных горах, после добычи ценных синих глин, изготовления разнообразной посуды и прочих, очень интересных дел для вечернего отдыха и веселья.

Жизнь приматов проста и полна радостей, и сами они удивительно добрые и общительные ребята. Фариду так всё понравилось, что он сегодня и сам с воодушевлением принял участие в сборе сока исситаки — это лиана такая. Лиана сама по себе съедобна целиком — от корней до плодов. Она хороша в разных видах: плоды нежные, как масло и вкусом напоминают киви. Стебель тушится и подается на гарнир к мясу чикитвы — не с чем сравнить, вообще вкус необыкновенный. А чикитва — маленькая лесная уточка. Вареные корни напоминают молодой картофель.

Гесер помогал собирать сок лианы и переливал в высокие сосуды бесцветную жидкость из маленьких чашечек, подвешенных к разрезам в коре. К вечеру сок забродил и получился тот удивительный напиток, которым его угощали вчера. Ох, и здорово же тут, у приматов!

И вот теперь он с чувством хорошо поработавшего человека сидит снова на помосте из янтарной древесины тантаруса и с аппетитом поглощает восхитительные блюда, приготовленные самками. У приматов вообще никаких церемоний не было — все свободны, непринуждённы. Кто хочет, взбирается на помост, но это вовсе не знак почёта. Одни приходят, другие уходят. Вокруг пришельца собралась целая толпа, но никто ни разу не толкнул: приматы удивительно ловко умудряются сновать в толпе.

Какие изумительные блюда, какое угощение! Чудные печёные плоды, нафаршированные орехами. Большие подносы с разнообразными фруктами, ароматные сладкие лепёшки. Что-то необыкновенно вкусное в горшочкахи в маленьких чашечках. Подносы с засахаренными фруктами, уложенными в узоры. Какая-то тянучая масса, похожая на терпкий мёд — её подхватывают куском лепёшки. Вчера он толком не разобрал, чего ел, а теперь обстоятельно знакомился со всеми блюдами местного стола, с удовольствием смаковал все яства, обо всём расспрашивал и всем восхищался. Никогда в своей жизни Гесер не пробовал ничего подобного!

А потом начались танцы. К всех на головах надеты пышные венки — из тех цветов, которые собирали приматы, когда он впервые встретил их. Фарида тоже украсили венком из душистого лао-лао, и он с удовольствием принял участие в весёлом и немного суматошном хороводе. Всё, как и говорил Красавчик: у приматов нет вождей, только старосты деревень. Гесер с удовольствием вникал в развлечения беззаботных жителей Урсаммы. Толпа увлекла его в глубокую тьму, под раскидистые кроны тантарусов.

Гесер даже не заметил как оказался под землёй и когда перестали светить луны. Его почтительно вели под руки, пока он спускался по тёмной лестнице — под ногами ощущались ступеньки, и не видно ни зги. Фарид был сыт, слегка пьян и оттого очень благодушен. Он не заметил как провожатые оставили его, и он остался в темноте один. Странные запахи коснулись его чувствительных ноздрей. Фарид вдруг понял шестым чувством, что находится в ограниченном пространстве, и что он тут не один.

— Назови своё имя, пришелец. — без всяких приветствий спросил голос из темноты.

— А вы кто? — насторожился он.

— Имя, пришелец. — повторно прозвучал вопрос.

— Я Монк Мудрый! — торжественно ответил он, чувствуя, что наступил главный момент, и сейчас он увидит белого пророка.

Вспыхнул свет и ненадолго ослепил его. Гесер был готов увидеть примата-альбиноса, но тут же понял, что ошибся. Перед ним со светильником стоял высокий светлокожий человек, одетый в одежду белого цвета. Волосы его были длинными и совершенно белыми, хотя человек совсем не стар. И, главное, он был необычайно красивым — просто впечатляюще красивым.

Фарид ощутил укол ревности: оказывается, у этого народа всё же есть вождь, вернее, наставник.

— Приветствую тебя, Монк Мудрый. — бесстрастно произнёс пророк.

«А Красавчик думает, что Синнита примат!» — обескуражено подумал Гесер. Он оробел и теперь ждал какого-нибудь экзамена, пророк наверняка захочет проверить, так ли он мудр, как говорит. Но ведь Фарид действительно пришёл от теллуровых скал и говорящего песка! О нём говорилось в пророчестве! Он действительно монк, во всяком случае, с лица. Но замешательство его было недолгим — свет вдруг погас, и Фарид снова оказался во тьме. А потом почувствовал, что его взяли за руку и потянули. И вот он снова оказался снаружи, под светом шести лун. Прежние знакомцы окружали его. И Фарид так и не заметил, как именно закрывается вход в подземелье. И с тайным облегчением вдруг понял, что прошёл некий краткий экзамен — взоры приматов были полны обожания.

И вот он снова оказался на платформе, испытывая лёгкое головокружение от своего успеха и радость оттого, что всё получилось — прав был Моррис!

«Я буду им добрым правителем. — подумал он. — не таким идиотом, как Тарзан.»

На помост прилезли дети. У приматов оказались такие симпатичные детишки, что Герой умилился. Ему было так необыкновенно хорошо, словно он встретил своих давно потерянных друзей.

Он сидел с приматами на помосте в венке из пахучих цветов лао-лао, пел их простенькие песни под игру на струнных инструментах. Монки мило танцевали, бесшумно перемещаясь, словно тени, под светом шести разноцветных лун. Их гладкошерстные тела ритмично двигались в сложном танце, то составляя пары, то разбиваясь в тройки, то выстраиваясь в круг, то двигаясь змейками. И Фарид с душой. Полной незнакомой ему радости и умиротворения, влился в толпу танцующих.

Песня усложнялась, приобретала новые слои ритмичности, в мотив вплетались голоса и подголоски. Танец становился похожим на сон, на удивительный сон. Чёрные тела скользили в такт песне, извивались руки. Кружились светящиеся пахучие венки. Ночь была изумительно прекрасной, и Фарид был счастлив. Он тут свой. Это его мир. Он ни за что не покинет его. Неужели Фарид думал, что эти приматы и в самом деле примитивны? Какая ошибка! Он смотрел и видел их нежные глаза и прекрасные, действительно прекрасные лица. Он полюбил их и оттого был счастлив чудесная, нескончаемая ночь…

* * *

Трое разочарованно оторвались от всевидящего озера — ничего не было видно, слишком темно. Разноцветный свет лун не проникал под кроны тантарусов. Наблюдатели так и не сумели понять, где был Гесер — толпа чёрных тел колыхалась вокруг него, словно волны, по которым плывёт множество белых венков. Волосатая физиономия Фарида совершенно затерялась среди обезьяньих морд. Но спустя некоторое время Гесер откуда-то возник, и тогда зоркий Моррис заметил:

— Смотрите на его физиономию — он явно что-то видел.

Действительно, у Фарида было такое счастливо-придурковатое выражение, хотя, в темноте видно плохо. И Владыка сказал:

— Завтра узнаем.

И это уже было кое-что, потому что до сих пор Рушеру не удавалось даже приблизительно узнать, где прячется Синнита. Стратег заслужил одобрение Владыки.

Из всех пророков, какие были на его планете, Рушер более всех ненавидел пророков монков. Именно они предсказали ему провал и изгнание из собственного мира. Он понимал, что это всё бредни, но всё же негодовал на наглецов, которые так дерзко себя поставили. Эти тихони монки намереваются войти в его дворец на Рорсеваане, как победители!

Рушер усмехнулся. Затея подсунуть на Урсамму Фарида в качестве героя из пророчеств очень позабавила его. В самом деле, эта обезьянья физиономия очень смотрится среди приматов. Причём, Гесеру сразу удалось с ними сдружиться, чего Фортиссу за вечность не достичь. Чем не пряник? Да пусть он там с ними и остаётся — родственные всё-таки души. И Фариду приятно, и для дела полезно.

Моррис тоже был доволен, хотя увидел меньше, чем рассчитывал — эти тихони-приматы такие конспираторы! Но агент внедрился идеально. Вот что значит хорошо проделанная вербовка. Ну, Алисия, а тебе есть, чем похвастать?

* * *

Утром Фарид открыл глаза и опять обнаружил себя лежащим в маленькой хижине, крытой листьями тантаруса. Наверно, перебрал вчера. Он вспомнил вчерашний вечер иснова почувствовал себя счастливым. Ночное пиршество словно растворила в его душе некоторые затворы, и Гесер раскрепостился. Лёжа в гамаке на мягком плетёном тюфячке. Приятно пахнущем цветочным ароматом. Он улыбался и смотрел перед собой, ничего не видя. Он мечтал. Потом, заслышав будничные звуки деревни, поднялся и вышел. Его радушно приветствовали, и тёплая волна радости снова поднялась в его душе.

Фарид отправился к реке. От своих новых знакомых он узнал, что хищников в воде нет. Нет тут и кровососущих насекомых, только прекрасные бабочки, мотыльки, другие чудные насекомые, которые все питаются нектаром. И ещё тут множество удивительных птиц.

После купания и завтрака он задумался о своём задании. У него нет враждебного чувства к Сините. Но ведь Моррис и не говорил, что пророку сделают что-то плохое. Рушеру просто надо что-то спросить у него.

Моррис обещал, что будет ждать его по утрам на том месте, где они расстались, и Фарид отправился по тому пути, по которому прибыл в деревню, как было условлено накануне. Он очень хотел подняться в глазах Рушера, чтобы тот позволил ему остаться у приматов. Правда, он опасался: что сказать своим друзьям. Но его никто не спросил — наместники не отчитываются в своих поступках.

Моррис словно никуда не уходил, он ждал на том самом месте, где вчера расстался с ним. Но со вчерашнего дня его манера общения несколько изменилась. Голос Красавчика звучал нетерпеливо:

— Я вижу, ты подружился с приматами?

— Я их герой! — похвастал Фарид. — И я видел Синниту. Всё было как ты обещал!

— Чудесно. — пробормотал Моррис, оглядываясь и утаскивая героя монков с тропинки — подальше, в заросли. — И что он тебе сказал?

— А ничего. — растерялся герой. — Он только спросил: как меня зовут. Я ответил, как ты учил: что я Монк Мудрый. Кстати, Моррис, ты ошибся! Пророк Синнита не примат. Он человек.

— Что ты говоришь?! — неподдельно изумился тот. — Неужели? А Владыка думал, что приматы просто придумали своего пророка. Ну, ладно. Иди и дальше наблюдай, докладывай в случае чего. Я расскажу Владыке о твоём старании. Жду завтра на этом же месте.

Гесер поспешил вернуться к полюбившимся ему приматам и выкинул из головы Морриса до следующего дня — не хотелось думать ни о чём плохом, а в эта тайная миссия представлялась ему чем-то не слишком хорошим, иначе бы Моррис не велел соблюдать тайну. Он уже предвкушал. Как прекрасно пройдёт этот день. Сначала он хотел побывать в штольнях и разобраться, что за минералы такие там добывают. Наиболее трудна и опасна, как он понял, добыча фтара. Этот минерал встречался только в виде небольших кусочков, сидящих в каменной норке и обязательно парами — чёрный и белый. У них есть одна занятная особенность, их так и выносили на свет парами, и тогда через минуту один из камешков разлетался вдребезги. Иногда чёрный разлетался, иногда — белый. Оставшееся собирали, сортировали, упаковывали и отдавали в качестве дани Рушеру. Драгоценные камни тоже отдавали.

Вечером Фарид спросил старосту Шеттака, когда снова будет можно поговорить с пророком. Но тот ответил, что разговор уже состоялся и пророка пока не стоит более беспокоить, тот сам призовёт к себе Фарида. Пришлось пока этим удовлетвориться, а то было бы хорошо завтра рассказать Моррису о каком-нибудь новом пророчестве.

* * *

Заннат очнулся в удивительном месте. Он ещё не знал, что Рушара вся удивительна, поэтому принялся оглядываться, пребывая в состоянии, близком к обморочному. И было отчего — земля под ним горела. Лёгкое голубенькое пламя беззвучно трепетало по поверхности влажной тёмно-синей глины и, к изумлению Занната, совсем не жглось. Он оторвал ладонь от почвы и посмотрел: на коже налипли частицы синей земли и тоже пламенели. Ноьоро поспешно встал, не зная, чего следует опасаться. Одна сторона его тела, которая соприкасалась с землёй, теперь тихо полыхала призрачным огнём. Заннат на всякий случай отряхнул себя — очень уж выглядело жутко.

Место, в котором он очутился так внезапно, выглядело как неглубокая круглая долинка, окаймлённая по окружности невысокими зубцами скал. Ровная площадка вся была усеяна маленькими, словно игрушечными, вулканчиками, из которых тонко вился голубой дымок. И всё это густого, насыщенного синего цвета. А небо необычного зелёного цвета, как морская волна. И в этом небе чередой, друг за другом, плыли шесть разноцветных лун! Одна из них ромбическая!

Ньоро шёл по синей пламенеющей земле к краю долины. Там, остановившись меж невысоких зубцов, он выглянул за пределы кратера и увидел кошмарную картину. Тот кратер, в котором он очнулся, был одним из многих — они усеивали ровными кругами большую площадь, а за пределами её виднелось нечто, трудно поддающееся описанию. И ни следа растительности, словно он попал на Марс.

Лучше поспешить уйти отсюда, а то как бы не случилось ещё каких сюрпризов, подумал он. И не ошибся.

Ближайший кратер с шипением выбросил множество синих струй — те взлетели ввысь подобно фантастическому фонтану. Воздух сгустился и заголубел.

Человек бежал сквозь горячие синие струи, с криком отшатываясь, когда рядом с шипением, изрыгая синий пар, возносился в небо фонтан цвета индиго. Всё это сопровождалось громким пением — как будто глубоко в недрах этой земли пел могучий орган.

На краю долины Заннат в диком ужасе оглянулся. Он не погиб, не обварился, только весь посинел — от макушки до пяток Ньоро приобрёл качественно ровный. Прекрасный цвет индиго. Со всей одеждой и обувью.

Несчастный помчался прочь от коварных гейзеров в надежде обрести более безопасное место. За пределами синей долины сначала была жёсткая трава дикого фиолетового цвета, а потом начались и иная растительность, но тоже совершенно марсианского вида — жуткого вида кусты с длинными узкими листьями того же фиолетового цвета, что и трава. И что его дёрнуло сунуться сюда?! По ослику затосковал! Прямо из сна, не успев остыть от образа Али-бабы, он сваливается в этот красильный чан на неведомой планете, рядом с которой Скарсида кажется курортом!

Синий-пресиний человек тащился среди нескончаемых фиолетовых зарослей с чёрными бархатными цветами и синими грушеобразными плодами. Он давно ничего не ел и не пил. Он изнемогал. Таких испытаний на голову Занната никогда ещё не выпадало! А он-то думал, что попасть в древний сказочный Багдад — это и есть приключение! В довершение всего над головой залетали стаи крикливых птиц.

«Ждут, когда подохну.» — устало подумал Заннат. В состоянии, близком к обмороку, он на ходу сорвал с куста маленький плод и надкусил его, ожидая жгуче-горького вкуса. И удивился: плод был вполне съедобен и очень даже вкусен. Что-то среднее между копчёной колбасой и копчёной рыбой. Заннат ободрился и набрал кучку этих маленьких синеньких груш, а через некоторое время выбросил их — есть можно было только с куста. А сорванный плод быстро портился. Так он и шёл, срывая и засовывая в рот эти мелкие грушки, всё время ожидая, что свалится в судорогах.

Наевшись, Заннат ободрился и почувствовал себя совсем неплохо, но после острого солёного вкуса ему захотелось пить. Спустя некоторое время жажда достигла масштабов бедствия — во рту жгло, как от перца. Хоть бы ручей какой! Вот бы сюда ослика с его нюхом!

Фиолетовые заросли с их чёрными цветами и острыми синими грушами кончились внезапно, и Ньоро едва не свалился с края обрыва. Перед ним предстало новое чудо Урсаммы — Долина пурпурных Озёр. Он в остолбенении уставился на расстилающуюся перед ним панораму.

Местность уступами уходила вниз, и каждый уступ представлял собой серпообразное озерцо густо-вишнёвого цвета, окаймлённое узкой рамкой малахитовой зелени. А на самом дне, меж пурпурных гор, мирно текла обычная на вид речка.

Собравшись с силами, Заннат начал спуск, петляя по уступам, пробираясь по твёрдым бортикам озёр, полных загадочной жидкости пурпурного цвета. Он шёл, балансируя, по яркой зелёной траве, из которой звёздочками выглядывали маленькие белые цветочки. От воды исходил слабый, тонкий запах ванили. И неожиданно Заннат вдруг увидел это чудо иными глазами, ощущение дикости и неестественности оставило его.

У подножия высокой конической горы Заннат посмотрел наверх и увидел, что вся она украшена такими полу-чашами, ровными рядами уходящими у вершине. Камень горы походил на обсидиан только густо-вишнёвого цвета, и лёгкая кайма мелкой травки создавала на её поверхности ажурный узор, пронизанный белыми звёздочками. Видение было необыкновенно, нереально, фантастично. Такие же вишнёвые горы уходили дальше вдоль реки, обрамляя её невиданно драгоценным украшением. Заннат вдруг ощутил дикую, варварскую красоту этого пейзажа. Изобилие и интенсивность цвета перестала резать глаз, а противоестественная гармония красок захватила его. Сумасшедший, но талантливый художник мог найти удачное сочетание в таких цветах.

Опустившись на край бортика последнего озерка, Заннат без страха зачерпнул рукой пурпурную воду. У неё был слабый аромат ванили, она стекала с его ладони, роняя искры. Небольшой водоёмчик, не больше домашней ванны, пошёл кругами, и капли падали в него, рождая волшебный звук. Пить эту воду Ньоро не стал, как бы ни хотелось, да и умываться — тоже.

Заннат добрался до реки. Вода у берегов была прозрачной, а галечное дно чистым от ила и других отложений. На берегах росла очень похожая на обычную нежная зелёная травка. С обеих сторон к руслу подступали высокие конические горы, сплошь покрытые уступами. И речка оказалась как бы на дне каньона. Ниже по течению речной поток скрывался среди двух высоких розоватых скал, иных, чем те, с которых он спустился.

Раздумывать о том, насколько вредно пить воду из открытого источника не имело смысла — он уже наелся местной флоры. Потом он попытался смыть с себя синюю краску и к ужасу своему обнаружил, что это невозможно — потекло только немного голубизны, а в целом к его коже, как и к одежде словно прирос этот глубокий цвет индиго. После долгих попыток смыть с себя краску Заннат выбрался на берег в совершенно мрачном настроении. Он не знал, что ему делать и куда идти в таком кошмарном виде. Он ощущал себя уродом.

Через несколько часов он снова почувствовал голод и, поскольку другой пищи не было, опять полез на гору, к этим зарослям с фиолетовыми листьями и синими грушами. Наевшись, тащился вниз, рискуя упасть и сломить себе шею — пить воду. А потом снова принимался за бесполезное занятие — смывал с себя краску. Неизвестный краситель намертво въелся в кожу. К вечеру Ньоро измучился и заснул прямо на берегу реки — на серо-розовой гальке, благо, что было тут необыкновенно тепло.

Перед самым рассветом Заннат проснулся оттого, что почувствовал чьё-то присутствие. Он открыл глаза и первое, что увидел — это диковинные луны Рушары, плывущие по звёздному небу, как корабли с разноцветными парусами. Нежно-розовый диск уходил к горизонту, другой — зелёный — катил навстречу. Дынно-жёлтый и бледно-оранжевый составляли пару. И ромбический бело-серебристый стоял в зените. Воздух, пронизанный их светом, слабо мерцал, и мерцали багряными искорками таинственные горы.

Среди этой фантасмагории Заннат не сразу обнаружил неподвижную фигуру в тёмном одеянии — некто стоял близко и явно наблюдал за ним.

Несчастный синий Ньоро вдруг обрадовался. Здесь есть люди! Они помогут ему! Он поспешно вскочил и бросился к пришельцу, но тот властным жестом выставил вперёд руку.

— Назови своё имя. — негромко, но твёрдо потребовал местный житель.

— Меня зовут Заннат. Заннат Ньоро. — поспешно заговорил синий человек. — Скажите, как добраться до людей? У меня проблема, я…

— С рассветом пойдёшь туда. Где растут деревья высотой до неба. — прервал его незнакомец, не показавший своего лица и махнул рукой вниз по течению. А потом начал быстро удаляться, легко перескакивая с камня на камень. Заннат побежал за ним, да куда там! чёрный плащ исчез из виду.

Рассвет наступал быстро. Бледные утренние звёзды растворялись в вышине. Атмосфера приобретала бирюзовый цвет. По небу хаотично плыли сумасшедшие, как всё здесь, луны. Их серпы теперь казались меньше и бледнее.

Заннат решил обойтись без завтрака и направился, едва стало видно местность, туда, куда указал таинственный ночной гость. Тот сказал, что путь его лежит к деревьям высотой до неба. Следовало поискать особо высокие деревья. Прыгая по шершавым серо-розовым камням, он поднимался по некрутому склону к узким каменным воротам, куда уходила река. Карабкался по уступам наверх, благо, что лезть невысоко. И вот перебрался через препятствие и выбрался из расщелины меж пурпурных гор.

За перевалом раскинулась долина, пересечённая всё той же речкой. Справа возвышались другие горы — антрацитно-чёрного камня, блестящие под утренним светом. Группы разнообразных деревьев и кустарников делили долину на части. Особенно хороши были мощные кряжистые великаны, а меж них уходили в небо ровные тонкие колонны. Рассеянный туман делал их очертания неясными. Вершины же их уходили в утренние серебристо-розовые облака.

Ньоро уже не мог более удивляться чудесам, он только жаждал оказаться среди людей — несчастный нуждался хоть в каких-то объяснениях происходящего. Поэтому скоренько скатился вниз и потопал в сторону, где виднелись эти непонятные столбы. Может, это и есть деревья высотой до неба, потому что эти зелёные громадины, хоть и высоки, но всё же не до неба.

Преодолев небольшую равнину, пройдя явно культурными посадками, он добрался до невысоких скал, нашёл тропинку и пошёл по ней. И вот перед Заннатом с небольшой горки открылась восхитительная панорама заселённой местности.

Вид был удивителен. Лёгкие круглые домики, крытые огромными листьями, собрались в сайки под прикрытием знакомых уже мощных зелёных великанов. Кроны этих деревьев, необычайно пышные, состояли из гигантских листьев — издали они казались гладкими зелёными волнами, так колыхал их ветер. Но ещё более поражали те светлые колонны, что уносились в высоту и пронзали облака. Казалось, они подпирают небо. Неужели это деревья?!

Потрясённый человек оторвался от созерцания чудес долины и присмотрелся к обитателям. Небольшие фигурки сновали между домиками.

Глава 6. Пленение Синниты

Занната ждало разочарование: населением деревни оказались вовсе не люди, а обезьяны. Это было довольно неприятное открытие. Выходит, он сбился с пути и забрёл куда-то не туда. Но ведь указание было предельно ясным: идти к деревьям высотой до неба. Других таких не видно ни в одной стороне. И куда теперь двигать дальше? Кого спросить? Едва ли обезьяны внятно объяснят, где тут живут люди. Заннат раздумывал, стоя на каменном уступе.

Чёрные приматы занимались своими непонятными делами и не видели гостя. Он уже намеревался повернуть, как услышал сильный гул сверху. С воздуха спускалось какое-то гривастое чудовище синего цвета ростом метров в пять. Ньоро с перепугу кинулся бежать в обратном направлении, но тут же налетел на каких-то новых чудищ, ростом поменьше первого, но не менее кошмарных. Они двигались как раз по той тропинке, по которой он добрался до селения обезьян. Ростом выше него, корявые, но крепкие, они ловко перемахивали через скалы и быстро скатывались вниз, к деревне. Было их штук двадцать. Страшные они были невероятно: синюшно-тёмные, с толстыми узлами мышц, с головами, похожими на ночной кошмар, с крыльями и хвостами. Ловко переступая кривыми мускулистыми ногами по каменистой тропе, они быстро скользили мимо Занната, а огромное гривастое чудовище засело в скалах.

Ньоро от испуга застыл, и одна лишь мысль билась в голове: почему они его не замечают? И тут же один монстр остановился, повернул к нему приплюснутую голову, и Заннат увидел его глубоко сидящие свирепые глаза. Урод сильно потянул ноздрями, принюхался, и тут же отвернулся, потеряв к человеку всякий интерес. По какой-то непонятной причине чудовища не тронули его, они стремительно и молча неслись к обитателям деревни. Ногами чудища отталкивались от земли и планировали с десяток метров на недоразвитых крыльях — это была помесь бега и полёта, дающая необыкновенную скорость и устойчивость. И Ньоро вдруг понял, что сейчас начнётся кровавое побоище, сейчас уроды станут убивать обезьян. Но тут произошло нечто такое, чего он никак не ожидал. Обезьяны и не думали бежать, они оглянулись на нападающих и… просто исчезли. Вот так взяли и исчезли!

Заннат не успел удивиться, как его пихнули сзади — он стоял на тропе, по которой спускались новые твари, уже без крыльев, и один из монстров просто оттолкнул его, опять же не причинив никакого вреда. Проскакивая мимо и стремясь спуститься вниз, они лишь вскользь принюхивались к нему и тут же теряли интерес. Но и бежать Заннату было некуда — он весь на виду у этих странных существ, и на всякий случай он начал спуск в долину, чтобы найти себе укрытие хоть за деревьями. А в деревне уже вовсю шёл грабёж и мародерство — синие уроды рыскали среди хижин, а большой синий расположился на большом помосте, стоящем отдельно от жилищ.

И тут один урод вытащил из домика человека. Это был Гесер! Его легко можно узнать — по одежде, по лицу, заросшему волосами — таким он вышел из своего волшебного сна. Жалобный вопль несчастного заставил Ньоро остановиться.

— Фарид! — невольно крикнул он, и кинулся к нему, не зная, что предпринять.

Гесера уже тащили к помосту, на котором восседал синий великан, сложением похожий на человека, если бы не был так велик, а лицом напоминавший химеру. Он припал на одно колено и протянул к Фариду страшную лапу с огромными когтями, клацнул ими и прорычал:

— Показывай, где прячется Синнита! А то голову оторву!

— Вон там! — пронзительно крикнул Фарид. — Под деревом! Люк в траве!

В этот момент Ньоро добежал до Гесера и, не зная, что можно предпринять, попытался вырвать товарища их лап чудовища. Но монстр лишь ловко оттолкнул его. Великан заметил нового человека, но лишь нетерпеливо махнул когтистой лапой, как будто велел избавиться от него. И тут же Занната схватили. Крепкая мозолистая лапа взяла его за голову, ещё мгновение, и он услышит хруст шейных позвонков.

— Стойте! — крикнул чей-то голос. — Не трогайте его!

Лапа на мгновение помедлила, потом снова сжала жёсткими подушечками виски Занната.

— Отпусти. — прогудел с высоты помоста низкий голос синего чудовища.

Хватка на голове Занната ослабла, когти отпустили его плечо, и от толчка он упал на землю.

Чудовища расступились, а под деревом, куда указывал Фарид, открылся в траве люк, откуда уже выходил высокий белый человек, одетый в белую одежду поначалу, когда от ужаса в глазах Занната плавали круги, ему показалось, что лицо человека очень бледно, но потом он понял, что тот очень светлокожий.

— Это не Синнита. — низко зарычал синий гигант. — Синнита белый примат.

— Я не вру! — отчаянно крикнул Фарид, болтаясь в лапах монстра, как тряпичная кукла. — Это он! Я же говорил Моррису, что говорил с ним!

На Занната уже не обращали внимания, твари начали подбираться к человеку, захватывая его в круг и как будто чего-то опасаясь. А тот уже стоял на земле в накинутом на плечи белом плаще с капюшоном. Совершенно спокойно Синнита глянул на уродов, на их когти, которые тянулись к нему.

— Искал меня, Фортисс? — насмешливо спросил он.

— Пророк приматов — сибиан? — удивился гигант. И обратился к Гесеру: — Ты не ошибся, Фарид?

— Нет. — ответил тот плачущим голосом. Его уже не держали за шкирку, но вид у него был подавленный и растерзанный. Обезьянье лицо его жалко кривилось.

На Занната уже вообще не обращали внимания, как будто не было его тут вовсе. Он был настолько ошарашен всем происходящим, что только смотрел во все глаза и ничего не понимал. Что тут делает Фарид? Что это за чудовища? Кто такой Синнита, к которому приковано внимание всех присутствующих? Одно лишь ясно6 ничего хорошего этого красивого светлолицего человека не ждёт.

— Я сам пойду. — человек в белом властно развёл руки тварей и направился к помосту в сопровождении уродливой свиты — те переглядывались, но так и не решились дотронуться до него.

И тут прямо из ниоткуда начали возникать чёрные фигурки обезьян. Они кричали и пытались нападать на уродов. Едва те протягивали к ним руки, как обезьяны снова моментально испарялись. В других местах возникали новые. Казалось, деревня закипела от множества мелькающих чёрных тел.

Синнита продолжал идти к помосту среди этой суеты и шума, а синюшные твари лишь напрасно метались и махали лапами. Поравнявшись с Заннатом, пророк повернулся к нему и на мгновение задержался. Рядом возникли невысокие чёрные фигурки обезьян, они попытались ухватить человека, но он не позволил. Синнита хлопнул в ладоши и развёл руки, словно запрещая к себе прикасаться.

— Нет. — тихо, но твёрдо сказал он приматам.

— Нет? — растерялся один из них, слегка седой и полноватый.

— Герой монков вот. — сказал ему пророк. — Его имя Заннат, а Фарид — это просто обезьяна. Не трогайте меня, монки — я знаю, куда иду.

Остолбенелый от изумления Заннат лишь на мгновение встретил взгляд сибиана и вдруг до него дошло, что это и есть ночной незнакомец, хотя теперь он не в чёрном, а в белом плаще. Это он велел ему идти к деревьям высотой до неба. Он знал, где искать Занната! Он спросил его имя — и это теперь оказалось важным!

Светлолицый человек продолжил свой путь к помосту, где расположился синий великан.

— Не сверни мне шею, Фортисс. — насмешливо сказал Синнита. — а то как бы Владыка ещё более не понизил тебя в звании. Помни, я нужен ему живым.

Фортисс — так звали гиганта — подхватил его обеими руками и вертикально взлетел, производя гул. Крылатые твари тоже взлетели и направились следом за своим хозяином. А бескрылые убрались в ту сторону, откуда прибыли. На месте остались Фарид, Заннат и жители.

Произошла какая-то катастрофа — это несомненно. И, возможно, он имеет к ней отношение. Заннат ещё смотрел в небо, где исчезли эти странные существа — крылатые твари и бескрылый гигант, как к нему обратились говорящие обезьяны.

— Синкрет, уходи с остальными. Тебе здесь делать нечего. — сказал тот, седоватый. И в голосе его звучала такая ненависть…

Не зная, что сказать и чего ожидать далее, Ньоро начал оглядываться. Толпа обезьян держалась поодаль, и взгляды их были враждебны.

— Пророк назвал его героем. — детским голоском возразил кто-то из этой толпы.

— Синнита ошибся. Герой вот. — полный показал на Фарида. — Пророк вышел, чтобы спасти его от гибели, ибо по пророчеству в смерти пророка откроется сила героя.

Заннат видел, как Гесер выдал пророка, но молчал. Свидетели-то все улетели, да и не стал бы он топить товарища.

— Пророк сказал, что Фарид просто обезьяна. — настаивал худенький оппонент. — Синнита указал на Героя и назвал его имя. Ты слышал, Шеттак: его зовут Заннат.

— Имя Героя — Монк. — возразил седой. — Он Мудрый.

— «С гибелью пророка придёт к Герою мудрость» — не сдавался худенький. — Пророк сказал, что он должен попасть к Рушеру живым.

— Молчи, Себбира! Синкрет не может быть Героем! — разозлился пожилой. Его поддержали почти все. На Занната смотрели с ненавистью. Он — синкрет, а сам даже не знал, что это такое. Может, потому что он такой же синий, как тот здоровяк, который тут всем командовал?

Подошёл, прихрамывая, Гесер.

— Фарид, скажи им, что я не всегда был синим. — с надеждой обратился к нему Ньоро. — Я просто попал в какие-то синие гейзеры, и меня прокрасило.

— Не ври, Заннат! — сурово отвечал Фарид. — Ты пришёл сюда вместе с синкретами — вон с той стороны! Значит, ты заодно с ними.

Толпа вдруг дрогнула и отшатнулась. Заннат с изумлением понял, что Гесер явно подставляет его! И ведь никто из обезьян не видел, что именно Фарид выдал пророка!

— Это он выдал Синниту! — воскликнул Гесер. — Мои приматы, это он виноват!

Толпа молчала. Приматы переминались с ноги на ногу. Наконец, пожилой изрёк:

— Мы не приматы. Мы монки. Ты должен знать это, пришелец, ведь ты назвал себя Монком Мудрым.

Он отвернулся от Фарида, враз утратившего свой апломб, и кратко бросил Заннату:

— Уходи, синкрет.

Толпа отвернулась от обоих. Приматы разбредались кто куда, понурые, печальные.

Сказать Заннату было ровным счётом нечего, да он и не понимал ничего. Всё, что оставалось сделать — только уйти, пока позволяют. Он молча направился прочь от деревни.

— Эй, синкрет, твои ушли туда. — холодно напомнил ему пожилой, указывая на скалы, за которыми скрылись бескрылые — это то место, откуда он вошёл в деревню.

Заннат ничего не ответил и продолжил путь в избранном направлении, так было проще. Он никакой не синкрет и искать селение уродов не собирается. Возможно, в этих землях происходят войны между племенами. Наверно, эти синие — один вид, а чёрные — другой. Фарид примкнул к последним и стал у них своим. А Ньоро, так некстати перекрашенный, оказался для них врагом. Всё просто.

Староста вернулся к Фариду и сказал ему:

— Мы не приматы, мы — монки. Приматами нас называет Рушер и его прихвостни. А также аллерсы, но им простительно. Ты не Герой, Фарид, ты просто обезьяна. Пророк ошибся.

На этот раз Себбира промолчала.

* * *

Он уходил вверх по тропе, извивающейся среди пышных кустов с чудесными белыми цветами. Тёплый ласковый свет, лёгкий ветер, ошеломляющее изобилие запахов, разноголосое птичье щебетание и порхание фантастических бабочек — всё это едва замечал Заннат, сосредоточенно и мрачно двигаясь наверх, куда вела тропинка. Миновав деревья, росшие по краю обрыва, он вышел на относительно открытое пространство и тут остановился в удивлении.

На крупном красно-сером камне сидел человек, весь в чёрном — это был Моррис. В глазах Красавчика не проявилось никакого удивления при виде экзотической раскраски его бывшего сокурсника.

— Вот как? — сдержанно проговорил он, явно недовольный встречей. — А где же наш герой?

— Полагаю, ему сейчас придётся несладко. — мрачно ответил Заннат. Что ни час, то новая новость! Похоже, они все тут нашли своё место и прекрасно прижились. Отчего же Заннат бродит, как неприкаянный?

— Ай, брось! Приматы не убивают. — засмеялся Моррис. — У них такая философия — непротивление.

На горочку поспешно вскарабкался Фарид.

— Моррис! — он бросился к Красавчику. — Они меня прогнали1 Они сказали, что я не герой!

— Конечно. А разве ты герой? — спокойно ответил тот и улыбнулся тонкой издевательской улыбкой. — Не расстраивайся. Ты выполнил работу на «отлично». Тебе полагается награда.

— Но ведь они отпустят Синниту? — чуть не плача, спросил Фарид.

— А это тебя уже не касается. Уверяю, во дворце Владыки ты забудешь обо всём.

Красавчик поднялся и, не обращая больше внимания на Занната, направился куда-то за скалы. Ньоро молча смотрел на Гесера, чьё обезьянье лицо жалко кривилось — Фарид явно страдал.

Из-за скал поднялся, сверкая и вызывая тучи разноцветных брызг, невероятный корабль — масса молний, сжатых в нечто, формой похожее на истребитель «Призрак», с протуберанцами вместо крыльев. Низкий переливчатый гул сопутствовал его подъёму. На борту стоял Красавчик с довольной миной.

— Садись, герой. — небрежно позвал он Гесера и помог ему взобраться.

С протяжным криком корабль взмыл к серебристым облакам, и Заннат остался в одиночестве. За истекшие сутки на него обрушилось так много событий, что он был не в состоянии переварить всё происшедшее. Ньоро направился по тропинке и вскоре достиг странного безлиственного леса, состоящего сплошь из красных голых стволов, изогнутых самым причудливым образом. Ему хотелось покоя и уединения.

Он миновал чудной лес и обнаружил круглую песчаную ложбинку. Песок был очень странным, как и всё, что встречалось за эти сутки — разноцветные полосы были искусно проложены по всему кругу, образуя узор. А по центру располагался крохотный уютный островок, заросший чем-то похожим на вереск, отчего среди всех этих экзотических чудес он один напоминал о прошлом, о планете Земля, где не было таких проблем, как тут. Заннату страшно захотелось посидеть на нормальной травке, вдыхая скромный вересковый запах, а не эти роскошные ароматы. Он ступил на песок, и попал на белую полосу.

Песок вздохнул и спросил:

— Вернулся? Тебе стало хуже. Ты был испуган, а теперь печален. Иди, пришелец, по белой полосе и говори со мной.

Безумная планета, подумал Заннат и пошёл по белому песку, следуя изгибам полосы, переступая через пересечения других цветов и думая о том, что его так печалило.

Синий-синий человек шёл в танце по разноцветному узору Говорящего Песка материка Урсамма волшебной планеты Рушара у солнца Калвин — мира, рождённого во сне Рушера маранатасом Пространственника.

Он беседовал с песком, как с другом, ничему более не удивляясь и принимая всё как есть — как когда-то с осликом с несуществующей планеты Скарсида. Они спрашивали друг друга о том, о сём. Смеялись, изумлялись, восхищались, спорили, не соглашались.

Незаметно белая полоса перешла в голубую, и Ньоро пошёл по ней, разглядывая своё прошлое, вздыхая об ошибках, задумываясь о поступках. Видел дорогие ему лица, что-то просил повторить.

Потом настала очередь зелёной полосы. Ньоро решил не страшиться правды, какая она есть. Он узнал определения всему, что вмещалось в его душе, рассмотрел все чёрточки себя самого. Сам себя судил, сам себя прощал. И пришёл к выводу, что может позволить выпустить себя из клетки, называемой Заннатом Ньоро. Потому что пророк Синнита вручает свой народ тому, кого избрал.

Не хочешь звать себя Героем — не зови. Пусть будет Монк. Не хочешь зваться Мудрым — не зовись. Это же просто тест для проверки лжегероя. Мудрый не скажет о себе: я мудр! Герой не скажет: я Герой! Нет для Героя монков волшебных свойств — только знание.

Прислушайся, Заннат! Есть разница в том, что говорится вслух, и в том, что думается в себе. Одно и то же слово в разных устах звучит, как похвала, и как ругательство. Монки — не приматы. А приматы — монки. Пророк Синнита Белый не примат. Он — Монк. И он же — сибиан. А у сибианов нет пророков.

Смотри, Заннат, и слушай, что говорят другие. Ибо говорят они многое, да не всё слышат. Есть вещи, что лежат на виду, а невидимы и неузнаваемы. Слова имеют разный смысл. Всё зависит от говорящего и слушающего. Видящий цвет говорит: я вижу. Невидящий говорит: я вижу. А видят разное и говорят о разном.

Твоя сила, Заннат, в проникновении в сущность, как у пророка. А между тем герои и пророки монков непроникающи. Проникни в это. Слова лишь звук, ищи под ними реальность. Синий цвет — цвет силы, а твоя сила в слабости. Слушай, и услышишь. Иди, Монк, и слушай сказки красного песка.

Под темнеющим небом Урсаммы синий человек ступил на красные пески сказок. И шёл своими синими ногами по мерцающей в темноте полосе, оставшейся на сером фоне впредь безмолвных песков долины. Все легенды, все мечты, все сказки, все пророчества Рушары услышал и запомнил Заннат, Великий Монк долины Чинночи, непризнанный Герой, изгнанный мудрец Урсаммы.

* * *

Поутру, когда у монков не стало сил скорбеть, не стало сил, чтоб спорить, староста деревни, Шеттак, поднялся и проговорил устало:

— Пойдёмте к Плавающим скалам, к Говорящим Пескам. Ибо недостаёт у нас совета. Идёмте, утешимся.

Монки встали и пошли по той тропе, которой ушёл изгнанный деревней синий сибиан — они уже поняли, что это был не синкрет. И по которой убежал, как ночная чикса, ворующая остатки еды с помоста, развенчанный Герой — Фарид. Они видели вчера как он выставил свою уродливую голову с борта крылатой лодки Рушера. Они не верят теперь пророкам, потому что Синнита ошибался. И Юшшива Великий ошибался. Как монкам жить теперь?

Они дошли до древней долины Говорящих Песков и замерли в испуге. Узора не было — песок сплошь сер. О, боги монков! И этот синий сибиан сидит на островке размышлений. Такой же, как надменные сибианы, только синий и коротковолосый. Но суть от этого не изменилась. Синниты нет, а Говорящие Пески умолкли.— что ты делаешь там, сибиан?! — крикнул староста. — Почему погасли Пески?!

— Я все их прочитал. — ответил сибиан, вставая на ноги, и направился к ним.

— Вы забыли, монки, наказ пророка Синниты. Разве мало он просидел ночами рядом с вами и говорил слова Юшшивы? Разве вы не слышали его последнего пророчества перед приходом Монка Мудрого? Разве не сказал он вам своих слов о том, что вы давали клятву на саркофаге Юшшивы Великого? Какой мудрец позволит звать себя великим, о монки? Великий — это высокий. Высокий пророк Юшшива, по тому что он — сибиан. А У СИБИАНОВ НЕТ ПРОРОКОВ, монки. И, если вы не проникните к ним, как обещали Сините Белому, то бросите его расу без Сил и без Героев. Иди, Себбира, ты одна не утеряла слов Синниты Белого. Потому что все сибианы — белые.

Себбира довольно улыбнулась и исчезла с места.

— Прости, Герой. — староста деревни Чинночи, Шеттак, склонился.

— Не Герой — это оставьте для легенд. Просто Монк, Синий Монк. Ибо я упал на Рушару среди Синих гейзеров, и прошёл Пурпурными озёрами. Я пришёл с юга, монки. И не извиняйтесь, что изгнали меня, иначе как бы я попал к Плавающим скалам и Говорящим Пескам. Всё произошло согласно пророчеству. А теперь идёмте в долину Чинночи, поскольку, кроме синих груш я ничего не ел уже вторые сутки.

* * *

— Синнита, — обратился к пророку со своего высокого трона Владыка Рушер, — я не имею цели убить тебя или причинить вред. Поверь, я вовсе не тиран. Я и сам в довольно сложном положении: в наш мир проникло нечто враждебное, а у меня нет средств, чтобы защитить Рушару. Я забыл, куда спрятал своё могущество. Видишь, я добровольно отказался от своих Сил, надеясь быть ближе к четырём расам планеты. Ты пророк, тебе ведомо то, что недоступно даже мне, Создателю этого мира. Укажи мне хранилище моих Сил, и я оставлю Урсамму в покое. Даже больше, я обещаю, что покину этот мир и создам для себя новый. Говори же, Синнита.

— Не время, Владыка Рушер. — отвечал пророк, стоя перед создателем планеты в одном из роскошных залов волшебного дворца на Рорсеваане. — Ещё не время. Я не властен над пророчеством. Оно придёт в свой час, когда его участники соберутся в одно место.

Фарид прятался за одной из сотни колонн необъятного главного зала на высочайшей вершине горной цепи, разделяющей два океана. Владыка Рушер сдержал своё обещание и вернул Гесеру нормальное его лицо, но всё равно у Фарида оставалось такое ощущение, что в этом фантастическом дворце он является чем-то вроде шута. Никто, правда, его не обижал. Даже насмешливый Красавчик разговаривал без своей тонкой улыбочки. Даже Алисия, если удостаивала его взгляда, то говорила что-нибудь малозначащее. С Рушером ему говорить ещё не приходилось — они там всё время чем-то заняты, что-то обсуждают. Всё время смотрят в озеро. Синкретов он боится до умопомрачения, хотя ни один из них даже не взглянул на Фарида после того единственного случая, когда Фортисс обещал оторвать ему голову.

Тяжёлая тоска одолевала Фарида, названия которой он пока не нашёл: он изнывал от желания покаяться перед Синнитой и трясся при одной мысли, что Рушер решит казнить сибиана.

Пророк не был заперт под замок — в этом не было необходимости, ведь бежать из дворца невозможно. Он мог свободно перемещаться по любой его части, исключая разве тронный зал. Потому что, догадывался Фарид, Рушер не хочет, чтобы пророк подходил ко всевидящему озеру.

Новый жилец дворца слонялся без дела — более ничего ему не поручали. А так хотелось посмотреть как там приматы. Он маялся и придумывал себе фантастические картинки одна другой лучше: как он спасёт Синниту, и все будут ему благодарны. Снова они будут танцевать ночами под удивительные песни деревни Чинночи. Снова будут пить сок исситаки. А потом они с Синнитой будут долго беседовать в его подземном жилище, и все увидят, что не такой плохой. Он задумывался: каким бы пристойным образом объяснить своё предательство. Ведь бывают же такие случаи, когда внешне плохой поступок на самом деле имеет тайный смысл и в итоге всё оборачивается совсем иной стороной. Некий хитроумный ход, который позволит решить особые проблемы.

Так Гесер старался подкараулить случай и поговорить с Синнитой. Только почему-то не получалось. За время, прошедшее со дня похищения пророка, Фарид не раз видел сибиана стоящим на платформе у самого парапета и смотрящим в океан Сиварус. Всегда на Сиварус. Сам же Гесер робко прятался за стенами входа или выглядывал из высокого окна башни — смотрел на широкие плечи сибиана, на его длинные белые волосы, которыми играл ветер. Синнита неподвижно стоял, обхватив себя за плечи. и смотрел в океан своими синими глазами. Белая фигура на трёхполосном фоне — фиолетовом камне парапета, сиреневых водах океана и зелёном небе — никогда это видение не покинет Гесера.

Сибианы очень красивы, самая красивая раса на Рушаре. Воистину, прекрасноликие. И это тоже служило причиной робости Фарида. Он чувствовал себя просто ничтожеством. Ему хотелось быть с монками. С ними было так тепло.

Бедный фарид. Его скукоженная душа, испуганная с самого детства, не могла вместить всей правды происходящего. Он боялся понимать, что на Рушаре, сцепившейся в смертельной схватке со своим творцом, нет места его маленьким мечтам. В этом страшном и прекрасном мире нет места компромиссам. Само существование планеты под вопросом. Что за силы тут бушуют? И чем ещё всё это кончится?

Только бы не казнили Синниту…

Глава 7. Переплавка

Флотилия сибианов пересекала океан, стремясь к гряде синих гор, возносящихся в небо от самого дна необыкновенных глубин, к Рорсеваану. Всё шло как надо, дань собрана в полной мере, условия квоты сохранены. Но сейчас у сибианов совсем иные настроения. Что-то изменилось на Рушаре. Станнару даже на какой-то миг показалось, что исполнились пророчества, в которые сибианы не верили. Одно дело, когда всякими сказками тешутся приматы. Монкам с их нехитрой философией невмешательства только и подходит это дело — слушать сказки.

Так говорили все сибианы, но думали иначе, потому что белого пророка монков уважали все. Даже аллерсы, даже воинственные орниты. Белый монк напоминал всем древние пророчества. Многое сбылось, а теперь он сказал, что Зерно проросло. Но Станнар не видел, в чём бы это выражалось. Если только… Если только пророчество Юшшивы о Зерне не означало прибытие Гостей.

К сибианам прибыли гости. На одном из летающих островов. На родине Станнара, на Зинтаресе откуда-то взялись двое: мужчина и женщина, одетые в странные одежды. Мужчина был настоящий сибиан, только волосы чуть темнее. А женщина не похожа ни на одну из человеческих рас Рушары, потому что чёрные волосы здесь только у Рушера. Но всё же она была необыкновенно красива, и это сибианам нравилось. Они знали, что ими восхищаются даже орниты, у которых понятия о красоте вообще должны быть другими.

Гости сказали, что они из другого мира, и что планета Рушара у солнца Калвин каким-то образом материализовалась. Никто не понимал этого — может, это как раз и означало, что Зерно проросло? У гостей были такие открытые лица, что сибианы не усомнились в их дружественности. Ещё гости сказали, что некий пророк в их мире, в некоем волшебном месте сказал, что они тут нужны. Что без них тут не обойдутся. И они, не колеблясь, бросились на помощь — это вызывало уважение. И тогда вспомнили сибианы, что многие песни пророков говорили о прибытии Героев, одного из которых назовут Аргентор — Серебро — за цвет его волос. И это был он, потому что волосы его отливали белым серебром, а глаза его синие, как у сибианов. Только цвет лица излишне смуглый. Но его женщина была ещё смуглее — такой цвет кожи был только у Рушера. Те, кому пришлось побывать во дворце и посчастливилось вернуться обратно, рассказывали, как тёмен Рушер. Но гости сказали, что на их планете это нормально, там ещё темнее можно встретить. Диковинная же у них планета!

Гостье из другого мира пророчества обещали имя морской волшебницы, но не назвали его. И сибианы не знали, что это значит. Они лишь заметили, что имя Нэнси как-то не звучит, и дали гостье звучное имя Наяна. Аргентор и Наяна. Но самое удивительное из того, что поведали гости о жизни на своей планете, так это то, что Владыка родом как раз оттуда. И там он не был ни волшебником, ни Владыкой. А просто человеком, не имеющим никаких особенных возможностей, никаких Сил. И вот они прибыли сюда, чтобы бороться с тем, кого хорошо знали, и это вселяло надежду.

Чтобы не выдать всевидящему озеру присутствия гостей на флотилии, Аргентора и Наяну переодели в обычную одежду морских путешественников. Только женщине пришлось надеть на голову белую накидку, чтобы спрятать необычный цвет волос.

Плавание длилось уже месяц. Даже быстрым лёгким судам сибианов требовалось время, чтобы преодолеть путь до Рорсеваана, хотя белые паруса каждый день наполнял попутный ветер.

Аргентор учился управлять судами. И он хорошо умел обращаться с оружием. Всё так, но при всей необычности и привлекательности гостей они ничуть не искуснее во владении мечом, чем любой сибиан. Случись нападение морских синкретов, преимущества не было бы никакого — просто ещё один меч.

Однажды утром случилось происшествие. Станнар стоял у руля флагмана, а гости находились рядом на палубе, где располагались прочие члены экипажа, не считая тех, что занимались хозяйственными делами. И тут посреди палубы возник монк — такого ещё ни разу не происходило на памяти мореплавателей!

— Кто это? — спросила Наяна, и капитан обернулся.

На палубе стояла невысокая, покрытая блестящей чёрной шерстью, фигурка. Станнар видел монков много раз — с тех пор, когда с отцом, будучи ещё подростком, впервые посетил материк Урсамма. Приплыв на побережье Горячих Земель за синей глиной — её потом обменивают у аллерсов на зёрна москии. Поэтому он сразу понял, что перед ним молодая самка. Она изящно поклонилась по их обычаю и проворковала (говор монков забыть невозможно):

— Моё имя Себбира. Я пришла передать вам, о сибианы, что пророк Синнита схвачен Фортиссом и сейчас находится во дворце Рушера на Рорсеваане.

Всё это она проговорила на одном дыхании ровным голоском и замолкла, скромно потупившись.

Весть ошеломила всех, кроме гостей — те и понятия не имели, кто такой Синнита, и что он значил на Рушаре. Но, почувствовав всеобщее потрясение, тревожно переглянулись. Плохие вести.

Маленькую гостью пригласили в капитанскую каюту со всевозможными предосторожностями. Если примат испугается, то просто исчезнет, и ничего тогда не расскажет.

В каюте Наяна первым делом сбросила свой платок. Самочка тут же издала вскрик удивления и осмелилась подойти к девушке. Она потрогала своими волосатыми пальчиками длинные чёрные волосы Наяны и простодушно приложила их к своей руке, словно сравнивала. Потом с такой же непосредственностью ребёнка потрогала её щёки и тёмные брови. Наяна старалась не мешать, чтобы монка не испугалась резкого движения. Но тут гостья застеснялась и сжалась.

— Скажи, Себбира, как именно произошло пленение Синниты? — как можно ласковее спросил Станнар.

— Пришёл Герой и всё сказал. Как надо — по пророчеству. Он сказал, что он Монк Мудрый. Его показали Сините. А потом пришёл Фортисс и хотел убить Героя. Мы испугались и проникли. Думали, герой сумеет защитить себя, ведь он же Монк. А когда вернулись, Синнита был снаружи. И он сказал, что Фарид вовсе не герой, а просто обезьяна. А тут пришёл другой — синий-синий сибиан. Синнита сказал, что синий сибиан и есть Монк Мудрый. А староста изгнал синего, и мы спорили о пророчествах, но так ничего и не решили. И Фортисс забрал пророка. Синнита сказал, что он погибнет в переплавке.

Все присутствующие в каюте сибианы вскрикнули в ужасе: Синнита — в переплавке?!

— Синий сибиан… — как ни в чём ни бывало снова завелась Себбира.

— Синих сибианов не бывает. — возразил молодой офицер.

— Синий-синий, совсем синий. — упрямо возразила монка. — Только волосы короткие и вот такими, вот такими… виточками.

Она покрутила пальцами над головой, изображая что-то вроде шара.

— Одежда синяя? — предположила Наяна.

— Нет, весь синий. — покачала головой Себбира, снова с увлечением трогая её волосы. И откинулась на спинку дивана, довольная произведённым эффектом — до сих пор монкам мало уделяли внимания прочие расы. А тут все её слушают внимательно, задают вопросы.

— У нас не было таких. — пробормотала Наяна.

— А дальше что? — снова вмешался капитан.

— Синий сибиан ушёл на север, к Говорящим Пескам. А утром мы его нашли. Пески теперь молчат. — выдала новую порцию сведений монка.

Все изумлённо переглянулись. Говорящие Пески Урсаммы замолкли?!

— И он что — умер? — спросила Наяна.

— Синий сибиан? Нет, не умер. Он — Герой монков. Он — Монк! — с гордостью ответила Себбира.

— Так монк или сибиан? — спросил Аргентор.

— Монк и сибиан!

— Глупость получается. — не вытерпел офицер.

— А Синнита — глупость? — возразила монка. — Белый монк Синнита — тоже сибиан! И Юшшива Великий — сибиан! Вы глупые, если не знаете этого! Мы все знаем. Все пророки — сибианы.

— Что за чушь?! — возмутился молодой человек.

Себбира мгновенно испарилась с дивана, но тут же возникла в другом конце каюты.

— У СИБИАНОВ НЕТ ПРОРОКОВ. - холодно проговорила она и добавила:

— Таково желание Синниты. Он сказал: плохо будет, если вы не скажете надменным сибианам, что Синнита у Рушера. Я сказала. Я ухожу.

— Нет! — успела крикнуть Наяна.

И любопытная монка задержалась.

— Прошу тебя. — умоляюще проговорила Наяна и предложила: — хочешь, подарю тебе волосы?

Себбира засмеялась и покачала головкой, но после этого она снова доверчиво заговорила, обращаясь только к Наяне:

— Время Героев, сказал Синнита. И вы живёте в счастливое время. Не получит Герой сибианов Силы, если не умрёт Синнита.

Все снова в ужасе переглянулись, и только монка чувствовала себя непринуждённо.

— Наяна, она тебе доверяет. — прошептал капитан. — Упросите её остаться.

— Пусть он уйдёт! — потребовала монка, чувствуя повышенное внимание к своей маленькой персоне. Она указала на молодого помощника капитана, и тот поспешно вышел из каюты.

— А ты останься. — позвала она Станнара. — Герои совсем ничего не знают.

Мало-помалу, три раза исчезая и три раза появляясь в разных местах, монка сумела довести до сведения сибианов, что пророк Синнита — сибиан. А У СИБИАНОВ НЕТ ПРОРОКОВ. Вот так.

Никто понятия не имел, что делать с такой информацией, ради передачи которой Синнита раскрыл себя. И для чего он так строго наказал передать эти сведения мореплавателям.

— Мне одно ясно, — твёрдо сказал Аргентор. — надо освободить пророка.

Монка бросила яблоко, которым её угостила Наяна, и радостно закивала головой.

— Останься с нами, дорогая. — ласково попросила её Наяна, которая не могла взять в толк, взрослая самка Себбира или подросток.

— У монков яблок нет. — легкомысленно согласилась та.

— Как? — спросил капитан.

— Вот так. — ответила монка, снова берясь за недоеденный плод.

Станнар опять обратился к Аргентору:

— Как ты намерен это сделать? Есть план?

— Есть. Только вам не понравится. — серьёзно ответил тот. — Вы говорили, что за недостаток квоты синкреты убивают ваших людей. А за опоздание страдает только капитан.

— Таков закон.

— Давайте прибудем с опозданием. — предложил Аргентор.

Сибианы посмотрели на него с ужасом: Герой лишился рассудка! Опоздать с привозом дани к Рорсеваану — страшнее этого только недобрать квоты зелёных урзоев!

— Вместо капитана пойду я. — продолжил Аргентор, — Вы ведь сами говорили, что я очень похож на ваших людей.

— И как ты думаешь спасти Синниту? — спросил капитан.

— Мы все были когда-то вместе. Я хорошо знаю Рушера и надеюсь как-нибудь справиться с ним. Главное — встретиться с Синнитой.

Станнар некоторое время молчал, осмысливая слова Героя. Возможно, он не заблуждается и в самом деле прежнее знакомство с Рушером даст ему какие-то преимущества. Может, он действительно в состоянии договориться с Владыкой. Может быть, удастся вызволить Белого пророка. Может, появление гостей среди народа мореплавателей и есть обещанная древними помощь, и миссия Аргентора направлена на спасение Синниты, последнего пророка Рушары.

На сибиан очень подействовала та новость, что легендарный Белый Монк оказался одной с ними крови.

— Хорошо. — произнёс медленно капитан. — я прикажу приспустить паруса. Но мы опоздаем только на день, не более.

Он вышел вместе с остальными и оставил гостей в обществе монки.

— Ты веришь, что можешь что-то сделать? — нарушила молчание Наяна. Её побледневшее лицо лучше всяких слов выдавало, что она думает о плане Аргентора.

— Синнита не зря велел передать нам эту весть. Я чувствую, что должен быть там. — ответил он.

— Да, я знаю. — горько проронила она. — Ты всегда это чувствуешь. Только это не сон. Попав в переплавку, ты уже не проснёшься.

— Зачем же мы тут, зачем пророчества назвали нас Героями? Мы выбрали судьбу, когда решились пройти в портал. — ответил он, и по его отвлечённому взгляду она поняла, что он уже мысленно на Рорсеваане, спасает Синниту. Он весь в этом, всё тот же Ланселот.

Он вышел, а Наяна осталась сидеть. Молчащая дотоле монка посмотрела на неё и проворковала:

— «Его место в переплавке Рушера, у места Силы сибианов.»

И заплакала:

— Белый Монк Синнита. В переплавке Рушера…

* * *

— Сибианы прибыли с опозданием. — торжественно доложил Муаренс Главному Стратегу. Раньше, когда Синкрет был надзирателем за расой мореплавателей и сам осуществлял наказание, он всегда делал это охотно и искал малейший предлог в законе Рушары. Теперь же, когда синкретов отстранили от непосредственного контакта с расами, и Рушер всю ответственность возложил на Морриса, Синкрет с ехидством наблюдал, как будет выворачиваться тот в случае нарушения закона. Закон суров и однозначен: за опоздание полагается казнь капитана. А Моррис, с готовностью приняв высокую должность Главного Стратега Рушары, не подумал, что к ней прилагается не только хитрость, но и твёрдость. Теперь Муаренс, отстранённый от своих непосредственных обязанностей и отданный вместе с остальными под руководство Морриса, с любопытством ждал, как тот вывернется из ситуации.

Моррис так и не разобрался в его характере — Синкреты были для него загадкой. Твари одновременно тупые и хитрые, жестокие и надменные. Но они всецело преданы Владыке. Разумность их — спорный вопрос.

Прибытия сибианов ожидали ещё вчера, и Моррис надеялся, что всё пройдёт гладко. Он следил через всевидящее озеро за продвижением флотилии, везущей груз — не было никаких причин для опоздания. Но вот факт — они задержались на день. И это лишний гол в ворота Морриса, вот отчего Синкрет так рад.

Габриэл вышел на платформу. Там, у парапета обычно проводил свои свободные часы Синнита. Он и сейчас смотрел на Сиварус.

При виде сибиана Моррис всякий раз испытывал томительное чувство неловкости — казалось, что пророк легко читает в его душе. За все дни с момента пленения Синнита не сказал Габриэлу ни слова, ни разу не взглянул в его сторону. Ни жестом, ни взглядом не выразил ни малейшего осуждения. Он вообще вёл себя так, словно ему не грозит никакая опасность, и Моррис уже начал надеяться, что это в самом деле так. Несколько раз Рушер призывал пророка к себе, тогда Синнита без поспешности повиновался. Но все беседы сводились к одному: пока видение себя не открыло. Синнита был вежлив и сдержан, Владыка едва скрывал раздражение. Но ничего худшего пока не случилось.

Заглянув через край парапета, Моррис увидел подплывающую к основанию горы флотилию. С огромной высоты сто длинных суден, соединённых меж собой гибкими мостиками, казались занятной игрушкой. Едва различимы люди на светлом дереве палуб, они суетились, сворачивая паруса и вытаскивая из трюмов груз. Теперь до Морриса вдруг дошло, отчего Синнита все дни проводил у парапета, глядя на Сиварус — он ждал прибытия соотечественников. И вот они опоздали, теперь капитана накажут. Сначала будет суд, который, как уже понял Моррис, есть полная формальность, поскольку исход предрешён. Муаренс говорил, что капитанов за такое дело отправляют в переплавку. Моррис не видел переплавки и не знал, что это такое. Но догадывался, что ничего приятного в этом нет. Он уже убедился — Рушер садист.

— Ну что им стоило поторопиться? — с досадой проговорил Моррис.

Пророк был выше Морриса на полголовы. Он повернул к нему своё бесстрастное лицо и посмотрел на Стратега сверху вниз — впервые за всё время. Пророк был прекрасно осведомлён об участии Морриса в его поимке — Рушер в первый же день с удовольствием раскрыл перед пленником хитроумную комбинацию, при помощи которой его выманили из убежища, и глумливо поведал о роли своего нового слуги в этом деле. Но сибианы слишком высокомерны, чтобы выражать своё отношение ко всякого рода интригам. Синнита не удостоил Стратега даже презрения.

Если честно сказать, Моррису было жаль Синниту. Уж больно он хорош. Моррис вообще не думал, что так получится — он ждал, что поймают белого примата. Также жаль было и капитана. Рушер, козявка этакая, не может найти общий язык с такой расой! Дались ему эти мерцающие урзои, которых и без того во дворце завались. Они бегают, путаются под ногами с дурацким писком, гадят по углам и всё время дохнут без ухода. Сибианы их старательно выхаживают, откармливают, вычёсывают, а тут кто будет за ними бегать?

— Я попробую уговорить Владыку не казнить капитана. — пробормотал Моррис, сам не зная зачем — оправдаться, что ли, хотел перед пророком? Как будто он в самом деле виноват в опоздании флотилии!

Синнита опять повернул к нему лицо и ничего не ответил, только посмотрел своими яркими глазами. До чего же эффектен! Похож на памятник самому себе. Рушер, дурак, не вздумай его бросить в переплавку, а то вся планета восстанет!

Часть платформы отделилась и начала спуск вниз, как лифт. Спустя некоторое время она вернулась обратно, нагруженная множеством тюков, корзин, ящиков. Так доставлялись на борт дворца продукты, дань и всё прочее. Дворцовая прислуга — мелкие и нестрашные синкреты — торопливо разгружали лифт для следующей отправки. Послышалось мелодичное чириканье этих несносных мерцающих урзоев. Клетки с новой сотней дорогостоящих зверьков относили в сторону и небрежно ставили одну на другую, даже роняли. Пугливые зверьки жалобно пищали.

Платформа снова ушла вниз, и вот с очередной партией груза поднялся капитан флотилии. Он ответит перед Рушером за опоздание. Стражники встретили его, грубо схватили за руки и потащили во дворец.

— Ну-ну, потише там! — прикрикнул на них Моррис — его раздражала эта тупая агрессия. Его послушались — всё же приближённый Рушера. И Моррис с довольным видом повернулся к сибиану: властью Главного стратега он всё же наводил тут порядок.

Глаза пророка неотрывно смотрели вслед собрату, но прочесть что-либо в этих пронзительных синих глазах было невозможно — ни горя, ни сожаления, ни просто печали.

— Я поговорю с Рушером насчёт этого… — пробормотал Моррис, уязвлённый полным невниманием к своей персоне.

В ответ ни слова, но длинные пальцы Синниты медленно потянулись к плечевой застёжке, и мягкий белый плащ пророка осел на гладкую фиолетовую поверхность платформы.

* * *

— Не надо просьб. — холодно ответил Рушер. — Закон есть закон. Если каждый будет нарушать его, то совсем порядка не будет.

Моррис огорчённо отошёл от трона. Его осторожная просьба о снисхождении к капитану была оставлена без внимания.

Стражи окружили двоих сибианов. Один — пророк Синнита, второй — капитан. Он стоял с виновато опущенной головой и молчал.

— Ты знаешь закон. — сказал ему Рушер. — Опоздание наказуемо. Другим в науку.

— Владыка Рушер. — с изящным поклоном вмешалась Алисия. — Позволь говорить.

— Ну говори. — отозвался Владыка.

— Вели этому капитану поднять голову. — попросила она.

«что за глупости?» — подумал Моррис, и удивился, когда капитан ещё больше сгорбился. Они такие обычно гордые, эти сибианы. Вон Синнита — стоит и даже не трепещет.

— Подними голову. — строго приказал Рушер. — Смотри мне в глаза.

Но тот и не подумал повиноваться, тогда стражник-синкрет тут же схватил его за волосы и запрокинул ему голову.

— Ну и что? — не понял Рушер.

— Посмотри на него, Владыка: кто это. — раскидала в глубоком приседании свои пышные юбки дама-Инквизитор.

Рушер посмотрел и снова ничего не понял. На его лице появилось выражение подозрительности, как будто он подумал, что его дурачат.

«Так и не понял!» — догадался Моррис. Сам-то он узнал Боба Мелковича — уже видел его в таком виде. Сначала в пещере, где все спали, потом на флотилии во всевидящем озере. Боб действительно изменился. Так вот, значит, как — он командует флотилией! Неплохая должность, но очень уж ответственная — вот почему сибианы опоздали.

— Ну, я жду! — резко проговорил Рушер.

— Это же Мелкович! — подобострастно сообщила дама-Инквизитор.

Рушер удивился:

— Вот как?

Он подошёл поближе.

— Он похож на Мелковича, но не Мелкович. — проговорил Владыка.

— Он, он, Владыка Рушер! — поспешно заверила его Алисия. — Я специально узнавала.

Моррис был в досаде: ведь это он рассказал Алисии про изменения, происшедшие с Бобом — она сама знать этого не могла, потому что не проснулась от своего волшебного сна. И вот теперь так ловко воспользовалась информацией, оттерев Морриса в сторону. А он прозевал момент, не понял её игры.

— Как он сделался похожим на сибиана? — недоумевал Рушер.

— Это сон, Владыка, волшебный сон в пещере додонов. — тут же вставил реплику Стратег, перехватив яростный взгляд Алисии. — Примерно так же, как и Фаридом, когда тот приобрёл себе обезьянью физиономию. Это происходит в случае внезапного прерывания сна.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно уставился на Морриса Владыка.

— От своего Спутника. Я во сне о многом расспросил своего Спутника. Живую Душу.

Алисия молча пошла пятнами от злости — опять Красавчик её обставил!

— Н-да, Мелкович у нас теперь капитан флотилии сибианов. — задумчиво проговорил Владыка, обходя бывшего сокурсника и осматривая его наряд.

— Почётная должность, Боб. — покачал он головой. — Но чреватая. Вот ведь задачку ты мне задал, Мелкович. По закону я должен тебя бросить в переплавку — за опоздание. Рассчитываешь на снисхождение? Ну, ладно, отложим этот вопрос, я рассмотрю твоё дело позже.

Зоркий Моррис заметил как при этих словах Владыки чуть дрогнули ресницы Синниты, и пророк искоса глянул на Мелковича.

— Я не просил тебя о снисхождении. — с великолепным презрением ответил Боб.

Этот нелепый и откровенно пошлый стиль вызвал у Морриса раздражение. Боб, идиот, он не понимает, что здесь всё серьёзно. До него ещё не дошло, каково могущество Рушера. Он ещё не понял, что звание Владыки — отнюдь не пустой звук, а настоящее положение вещей. В какие бы игрушки Мелкович ни играл в своём сне, здесь всё иначе — все козыри на этой миленькой планетке в рукаве её создателя. Он здесь полный хозяин.

— Владыка Рушер, позвольте говорить. — почтительно обратился Моррис к Владыке.

— Что-то вы сегодня очень разговорчивы. — заметил тот, но всё же позволил.

— Мне кажется, Боб Мелкович не понимает, с чем играет. Не показать ли ему место переплавки?

— Ты думаешь, Моррис? — чуть усмехнулся Рушер. — А я вот как раз думаю, может, нам перевербовать Мелковича? Как роз согласно твоим прежним предложениям. Как ты говорил: героев надо подставлять. Так что, пожалуй, Синниту мы отправим в переплавку, а Мелковича отправим обратно к сибианам служить двойным агентом, как Фарид.

— Ты подонок, Рушер. Тварь последняя. Ублюдок. — с отвращением бросил Мелкович.

— Вот как? — холодно осведомился тот. — Тогда иное дело, тогда на первый этаж обоих. Живо!

Владыка скорым шагом направился на выход, но тут из-за одной колонны навстречу ему выбрался Фарид — он подслушивал тайком. Последние слова Рушера, громом прокатившиеся по всему залу, лишили Гесра осторожности — самые худшие его опасения сбывались. Бледный от ужаса, он заступил путь Владыке и, не находя слов, просто панически затряс руками и отчаянно замотал головой.

— Тебе чего? — раздражённо бросил Калвин. — Иди и тоже погляди. Тебе полезно. Чтобы иллюзий не имел.

Он стремительно покинул зал.

Алисия была бледна. Моррис тоже чувствовал себя неважно — всё же именно он своей попыткой спасти Мелковича его же и подставил. Сам Мелкович тоже был бледен, и только Синнита, молчаливо присутствующий при всём этом разговоре, был спокоен.

Во дворце Рушера лифт был один — тот, что снаружи, на нём поднимали всякое барахло. В плавильню же входа не было, и выхода, соответственно, тоже. Это было полностью изолированное помещение. Попадали туда через специальную комнату в дворцовых покоях, которая являлась ничем иным как межпространственным переходником. Для перемещения заходят туда, закрывают двери, и тут же открывают — и оказываются в плавильне. Ни Моррис, ни Алисия ни разу не посещали это место и не знали, что оно из себя представляет. Но, судя по множеству разговоров о ней, лучше туда не попадать.

За всё время, пока пленников вели к переходнику, пророк и Боб не перекинулись ни словом. Они шли вровень друг с дружкой такие похожие — рослые, плечистые, беловолосые сибианы. Синнита — весь в белом, а Мелкович в красно-коричневой кожаной одежде моряка. Стражники-синкреты конвоировали их и не было ни малейшей возможности ускользнуть из этого плотного окружения. Моррис едва поспевал за ними, Фарид тоже не посмел ослушаться Владыку и тащился следом. Он был совсем плох: губы тряслись, глаза на мокром месте.

Правду сказать, Моррис вовсе не хотел узнавать, что это за дело такое — плавильня. Он гадал, что предпримет Рушер. Может, просто попугает? Не может же он в самом деле казнить своего бывшего однокурсника? Теперь Моррис жалел, что так хорошо справился со своей задачей. Откуда ему было знать, что Белый Монк не обезьяна-альбинос?

Вся процессия вошла в просторное помещение переходника. Рушера с ними не было.

Синкреты встали у входа, Алисия с Габриэлом расположились у одной стены, пленные — у другой. Сибиан быстро глянул на Боба, как будто искал в нём признаки малодушия. Мелкович действительно был бледен и мрачен.

Двери на мгновение закрылись и тут же снова распахнулись, но вид, который открылся в проёме, был уже иным. Роскошная обстановка дворца испарилась, открылся вид на полутёмный, широкий коридор, в конце которого был свет и угадывалось обширное помещение.

Пройдя арочным выходом, два пленника и их сопровождение вышли в огромный зал, разделённый на два яруса. Верхний ярус представлял собой две металлические рифлёные платформы, ограждённые перилами — очень похоже на заводское оборудование, никаких украшений, никаких излишеств — всё просто и функционально. Просторные платформы располагались напротив по обе стороны круглого помещения, на каждую выходила арка. Была ещё одна платформа — небольшая, похожая на балкон, она располагалась у другой стены. Стражники поставили пленных у перил и окружили их полукругом, Алисия и Моррис прошли следом и встали у стены.

Очевидно, плавильня располагалась в основании горы — помещение представляло собой огромную полусферу со сводчатыми потолками, стены её имели вид природного камня, из какого состояли горы Рорсеваана — глубокий, бархатный синий цвет. В сочетании со светлым металлом платформ и пола это давало ощущение предельно компактной и по своему элегантной простоты.

На балкончик справа вышел сам Владыка Рушер. Кажется, за недолгое время своего отсутствия он снова пришёл в прекрасное настроение и выглядел довольным и торжествующим, насколько это возможно при его обычно хмурой физиономии.

— Ну что, Синнита, не настало время пророчеств? — с усмешкой спросил он. Он стоял на балкончике в своей обычной тёмно-фиолетовой одежде, нисколько не изменивший своего облика своей таинственной магией. Всё такой же тонкий и невысокий, только выражение лица иное. Это уже не прежний Калвин — немного забавный, немного противный. Его лицо заострилось, глаза приобрели цепкое выражение, скулы выделились. Он явно чувствовал себя хозяином положения. Но Моррис заметил, что Владыка чего-то ждёт.

— Да. Настало. — наконец, разомкнул губы сибиан. — Настало время исполнения пророчеств. Что ты хочешь знать, Рушер?

Моррису не было видно выражения лица сибиана, но в его ровном голосе звучала тонкая насмешка. Да что же они оба сегодня взялись дерзить Владыке?! Думают, это игрушки всё?! Моррис молчал и держался в тени — он пытался помочь и тому, и другому, но всё же своя шкура дороже.

Владыка потемнел от гнева, веки его затрепетали.

— Действие первое! — провозгласил он и резко хлопнул в ладоши.

На противоположную платформу тут же выбрались из арки стражники. Они тащили большие закрытые клетки. Установили их вплотную к ограждению и сняли часть перил. И застыли в ожидании приказа.

Что пряталось в ящиках, видно не было — в металлических имелись только мелкие дырочки. Но сами ящики подрагивали, и ясно, что в них прячется что-то живое.

— Сегодня у нас несколько иная технология. — любезно сообщил Рушер, обращаясь к зрителям так, словно устраивал увлекательную экскурсию по заводскому производству. — Работаем медленнее, но качественнее.

Он явно наслаждался производимым впечатлением: эффектно поднял руки в воздух, с улыбкой посмотрел на посетителей и звонко топнул по полу. На первом ярусе что-то зашуршало — звук был металлический.

— Да вы смотрите, не стесняйтесь. — радушно пригласил своих гостей Владыка, и стражи тут же удалили заграждение перед Синнитой и Мелковичем.

Внизу раздвигался металлический пол. Половина его оставалась неподвижна, а вторая часть складывалась и расползалась в стороны. Открылся круглый бассейн, наполненный густой розовой массой, похожей на студень. Масса секунду-две оставалась неподвижной, затем начала пузыриться и вспучиваться.

— Я думаю, вы уже догадались, для чего это нужно. — заметил Рушер. Он сделал знак другой стороне, и корявые здоровенные стражи тут же открыли два контейнера. В одном находилось странное животное, напоминающее крокодила, а во втором скрывался аллерс. Его сиреневое лицо было перекошено от ужаса. Крылья птице-человека были аккуратно обмотаны прозрачной лентой.

— Как тебя зовут, аллерс? — с притворным участием спросил Рушер.

Тот с ненавистью глянул на него и не ответил.

— Вот какие мы гордые. Но это ненадолго, уверяю тебя. Кстати, не хочешь напоследок спросить какое-нибудь пророчество? Вот, тут у нас пророк — Синнита Белый.

— Нет! — крикнул аллерс. — Ты промахнулся, Рушер! Синнита — белый примат! Мне жаль тебя, сибиан, но я счастлив, что ты не Синнита!

— Что за планета! — пожал плечами Рушер. — Сплошные герои! Да, настало время героев, как говорил Синнита. Знакомься, сиреневый, — перед тобой герой.

Аллерс посмотрел на Мелковича и ничего не сказал.

— Не впечатляет? — усмехнулся Владыка. — А между тем это действительно герой, правда, бледный что-то очень. Кажется, до него доходит, что он подоспел как раз к финалу, к чудному концу грандиозного пророчества о герое сибианов. Мне даже жаль, что всё так просто завершилось. Нет, Мелкович, весь ты не умрёшь — твои кусочки будут работать на меня в разных сочетаниях. Возможно, я даже сформирую целый отряд из твоих фрагментов и назову его твоим именем. Ну ладно, это потом, а сейчас банька уже согрелась. Приступайте.

Стражники мгновенно швырнули в розовую массу отчаянно извивающегося крокодила, а следом и аллерса. Пронзительный крик птице-человека оборвался, когда протоплазма чавкнула и поглотила обоих. Её поверхность принялась интенсивно перемешиваться.

— У нас есть пара минут, чтобы побеседовать. — деловито сообщил Рушер. — Итак, я слушаю тебя, пророк. Ты что-то хотел сказать мне. Я был бы рад с тобой сотрудничать. Видишь ли, только твоё упрямство вынуждает меня прибегать к жёстким мерам. Если бы не это, мы бы сейчас мирно беседовали за ужином. Заметь как прошло твоё задержание: никакой грубости, ничего не поломали, никого не убили. Ты не можешь отрицать, что я был терпелив. Ну, так что? Сейчас скажешь или погодишь, когда Боба кинем в переплавку?

— Рушер, ты сволочь. — сказал Боб.

— Тебе ещё не давали последнего слова. — не глядя на бывшего сокурсника, ответил Калвин, он пристально смотрел на пророка.

— К спрятанным тобой Силам живому не подступиться. — уклончиво сообщил Синнита.

— Это я и без тебя знаю. — нетерпеливо прервал его Рушер. — Однако, начало разговору положено. Вопрос второй — где? Ещё не открылось видение? Ладно, подождём пока, потому что пирожок уже испёкся.

Он указал вниз.

Из отвратительной розовой массы выползала на помост здоровенная тварь, помесь крокодила и человека — два существа слились в нём и образовали новое. Крылья аллерса утратили сиреневый цвет. Оперение на них частично заменилось костяными пластинками. Новый синкрет встал на задние конечности и затряс крыльями, избавляясь от протоплазмы. Он задрал вверх голову и бессмысленно посмотрел на людей круглыми глазами. Морда его карикатурно напоминала человека, но челюсти мощно оснащены острыми зубами.

— Раньше я загружал материал всей кучей. — озабоченно признался Рушер. — Протоплазма его разъединяла на составные части и соединяла произвольно. Поначалу даже было интересно — такие получались гибриды! Чем разнообразнее материал, тем интереснее. Но и процент брака был велик. Приходилось снова загружать изделие в плавильню. А потом я изменил программу переплавки — теперь соединение проходит уже по генной линии. Протоплазма — это интеллектуальный синтезатор — сама разбирает что куда. Сегодня мы выпекаем солдатиков. Примечательно, что они теряют память — остаются только самые необходимые инстинкты: жрать и убивать. Вот, Моррис, что такое переплавка. Некоторые считают, что обычная смерть куда лучше. Но это дело вкуса. Эй, тебя будут звать Чах! Понял?

— Понял. Чах. — просипело существо и, тяжело ступая бронированными лапами, направилось на выход под платформой, где стояли пленники.

Алисия от ужаса и отвращения едва держалась на ногах. Побледневший Моррис с трудом оторвался от страшного зрелища — он прекрасно понял намёк Владыки. Не зря его и Алисию вывели на одну платформу с пленниками. Это было предупреждение: будешь играть с Владыкой, попадёшь в переплавку.

— В вот и новый экземпляр. — явно издеваясь, проговорил Рушер. По его знаку открыли ещё один куб, из него вышла, ковыляя и волоча крылья, большая нахохленная птица.

— Орнарта! — вдруг крикнул сибиан.

— Синнита! — простонала слепая орнитка-сказительница. — Синнита, ты-то зачем?!

— Я буду говорить! — пророк повернул к Рушеру своё великолепное лицо.

— Конечно, будешь. — охотно согласился тот. — Но не сейчас. Потому что этого момента я ждал давно.

Рушер уже собрался подать знак, но не успел — действие прервал Мелкович. Он схватил за руку одного стражника, который увлёкся, рассматривая протоплазму и неосторожно приблизился к краю, и скинул его в розовую массу. Но остальные синкреты тут же навалились на Боба, повалили на пол и поволокли к краю платформы.

— Я буду говорить! — снова закричал сибиан. — Только пощади его!

— Вот как? — удивился Владыка. — Старую Орнарту тебе, значит, не жалко? Ну, хорошо. Отпустите пока нашего героя. Итак, Синнита, где хранится моя Сила?

— Мне плохо видно. Видение нечёткое. Ты наложил заклятие — живое не приблизится к хранилищу твоей Силы.

Рушер поджал губы, глаза его мстительно сузились, руки вцепились в перила. Мелкович тем временем поднялся и теперь стоял на самом краю помоста, возле Синниты. Внизу тяжело вздымалась протоплазма, вздыхала, шлёпала пузырями, ждала новых жертв.

Пророк посмотрел вниз, потом снова поднял глаза на Рушера. Лицо Синниты было бесстрастным, и это явно вывело Владыку из себя. Он уже протянул руку, желая отдать новое приказание. Кого велит он бросить в переплавку на этот раз? Орнарту или Мелковича? Но тут ему снова помешали. На лице Владыки выразилось изумление — такого он явно не ожидал.

На сцену внезапно вырвался Фарид, до этого молча корчившийся за аркой. Он подбежал к пророку и встал между ним и краем платформы.

— Нет! — пронзительно закричал он. — Это я виноват! Не надо, Калвин!

У Синниты страшно вспыхнули глаза. Пророк быстро проговорил:

— Я прощаю тебя, Фарид. Слышишь, прощаю!

Он резким движением привлёк его к себе, отдёрнув от края платформы.

— А теперь уходи! — и отбросил Гесера в сторону.

И прыгнул высоко с криком:

— Стой, где стоишь, Герой!

Застыв от ужаса, Боб видел, словно в замедленной съёмке, падение Синниты. Сибиан вытянул над головой руки, волосы его взметнулись, как белые крылья, он вытянулся в струну и бесшумно ушёл в массу. Толко потом раздалось смачное хлюпанье.

— Синнита!! — закричала слепая Орнарта и ринулась на ограждение. Перила отбросили её. Она упала на платформу большой взъерошенной кучей перьев и больше не встала.

Мелкович не мог сделать вдох, он расширенными глазами смотрел вниз и был не в состоянии поверить, что Синнита погиб, да ещё так страшно. Вдруг масса выпучилась посередине и разорвалась — все увидели как из неё на полкорпуса взлетел с поднятой рукой Синнита. Это был он, сплошь облепленный мерзким киселём. Сквозь стекающую с обесцвеченного лица протоплазму видны ослепшие глаза. Одежда почти растворилась на нём, и сквозь обрывки ткани проглядывают оголённые мышцы и реберные кости.

— Нет!! — завопил Рушер.

В руке Синниты блеснули два огня, и он с силой метнул их прямо в Мелковича. Огни пронзили грудь Боба, не оставив и следа. Он взмахнул руками, едва удержавшись, а в следующий момент сцепил обе руки над головой и с разрывающим уши громом швырнул вниз молнию.

Протоплазма, поглотившая Белого пророка Синниту, вспыхнула, мгновенно обратившись в пыль. Следующая молния досталась Рушеру — тот покатился по своему балкону и врезался в стену. Но ничего более с ним не случилось — Владыка вскочил на ноги, с искажённым лицом обернулся к Мелкочичу и тут же бросился в проём выхода. Третья молния лишь обвалила и оплавила каменный свод арки. Калвин оказался неуязвим для молний — он хорошо потрудился над своей защитой, а иначе и быть не могло — как он тогда мог сидеть на своём троне, горящем температурой солнечных недр?

Стражники растерялись — они застыли в неподвижности, широко раскинув когтистые лапы и в испуге глядя на пленника.

Боб развернулся на платформе и одним движением, даже не касаясь, смёл с платформы всех синкретов — вместе с перилами. Они улетели, как тряпичные куклы, ударились о край противоположной платформы и рухнули, вздымая тучи чёрной пыли — прямо в опустевшую полусферическую чашу.

Гибель Синниты в переплавке принесла Герою сибианов Силы — вот что значило пророчество! Вот почему Синнита позволил себя взять — он был последней жертвой переплавки. Герой, о котором говорили древние пророчества, Аргентор, устроил ему огненное погребение. Он надеялся спасти пророка, но тот всё хорошо рассчитал и не позволил этого совершить. Но сибиан сделал и нечто большее — несколько позже Аргентор это поймёт, а сейчас он громил плавильню.

Он был один в огромном помещении — все зрители сбежали. Алисия и Моррис мигом сообразили, что может последовать далее, и удрали через переходник, а с ними и Фарид.

Стены плавильни сотрясались — ломался и рушился камень, гнулся металл. От ударов страшной силы тело мёртвой Орнарты сотрясалось на помосте, но Герой забыл о ней. Аргентор пробивал гору: стоя на нижнем уровне, среди мёртвых изломанных тел синкретов, он резко выбрасывал вперёд руку, посылая ревущие потоки воздуха в стену. Невидимый таран бил в синий камень с такой чудовищной мощью, что крепчайший материал крошился и разлетался, как при взрыве. Казалось, что в плавильне бушует смерч. Вот таков был дар Синниты Герою сибианов — молния и воздушный кулак. Вот что достал Синнита для Героя! Хитроумный Рушер спрятал обещанные Силы на дне бассейна с протоплазмой — кто мог достичь их?!

Стена из синего камня дала течь — плавильня расположена ниже уровня воды. Ещё один удар, и синие осколки породы полетели во все стороны, а в широкий проём хлынула вода. Когда водоворот утих, и плавильня оказалась затоплена почти до потолка, Аогентор нырнул на её дно. Там, среди обломков, он отыскал вскрытый сибианом ларчик — только сверхчеловеческая воля Синниты могла превозмочь убийственную хватку протоплазмы.

Флотилия Станнара дрейфовала возле синей горы, на острие которой парил в вышине дворец Владыки. Сибианы ждали, сами не зная — что. Оставалось только верить, что Герой знает, как справиться с бедой. Они надеялись, что он спасёт Синниту.

Внезапно раздался сильный гул и резкие удары — от поверхности горы начали отрываться камни. Потом взлетел фонтан воды, мелкие твёрдые обломки застучали по палубам, вызывая крики сибианов. Потом вздулся и с шумом лопнул воздушный пузырь, и океанская поверхность забурлила. И тогда в водовороте вынырнул Аргентор. Ему бросали верёвочные концы, сибианы кидались с бортов кораблей, чтобы вытащить Героя.

Наконец, Аргентор взобрался на борт судна, держа в руках какие-то обломки.

— Синнита погиб. сказал он. — Пророчество исполнилось.

Глава 8. Серебряные молнии Рушары

— Перестаньте ныть. — холодно бросил Рушер, прекращая свою раздражённую беготню по диагоналям и периметру зала.

Никто, вообще-то, и не ныл — себе дороже выражать Владыке соображения по поводу того, что случилось в плавильне. Это был провал, полное поражение, потому что Синнита обвёл Рушера вокруг пальца, отчего и было у Владыки теперь такое дурное настроение.

Так думал Моррис, глядя преданными глазами как Рушер дёргается от окна к двери и пинает мебель. А вот Алисия действительно затряслась с перепугу. И вот теперь она стоит перед Владыкой с перекошенной набок башней причёски и свисающим за ухо жемчугом — следствие поспешного бегства из плавильни.

Как они драпали! Моррис только помнит как Фарид свалился, вцепился в юбку даме-Инквизитору, а сам Стратег ловко перепрыгнул через обоих. В следующий момент ударная волна зашвырнула всех троих в переходник и с грохотом захлопнула двери. И вот теперь они снова во дворце, и Владыка никак не может отойти от бешенства — оттого, что так позорно удирал. Это надо как-то перетерпеть, пока он не выпустит пары. Дураку Фариду хоть бы что — он тут никто, вроде прислуги, он может пересидеть грозу где-нибудь в закутке. А Моррис и Алисия должны отдуваться за промах Владыки. И вот идиотка дама-Инквизитор с дурацким нытьём вдруг заявляет: зачем Рушер хотел казнить Синниту?! Ну не дура разве?

— Идиоты! — раздражённо ответил Рушер. — Да я скорее Мелковича бросил бы в переплавку, да и вас всех заодно! Синнита мне нужен был живым, а не мёртвым! Он перехитрил меня! Сибианы никогда не получили бы таких Сил, если бы не этот его ход. Для чего же я велел Стиассару захватить Орнарту, да ещё на Вершине Мира, в нарушение Закона?! Хотя, плевать мне на закон, я сам его выдумал. Да вы хоть знаете, идиоты, сколько сибианов добровольно шли к переплавке в надежде получить Силу и стать Героями?! Именно поэтому они больше не верят в пророчества и изгоняют пророков. Уже много веков.

Калвин умолк и стал смотреть в окно, на Сиварус. Его глодала досада. Он надеялся угрозой гибели сказительницы Ортнарты надавить на пророка. Очень кстати тут оказался и капитан. А, когда выяснилось. Что это долгожданный Герой из песен и сказаний про рыцаря Серебро, то Рушер прямо восторжествовал — всё складывалось в необыкновенную удачу. И вот пророк его обставил, и красиво обставил. Кажется, именно это дама-Инквизитор называет хорошей игрой?

Если бы он с самого начала знал, что Мелкович попал к сибианам и стал у них капитаном — всё было бы иначе. Но оба придворных холуя утаили это от Владыки. Когда он позволил им баловаться с озером, они лазали по всей планете, рассматривая её чудеса. Заодно смотрели как устроились их бывшие сокурсники. И вот Алисия искала бывшую свою подругу Нэнси, а отыскала Мелковича — она всегда скрыто завидовала красавице Грэхем, а теперь и вовсе изошлась злостью — отчего этот красавец не её? Морриса же во всей этой истории волновало только одно: как бы дура Инквизитор не проболталась, что ещё раньше обнаружила Боба. Поэтому Стратег стоял с сокрушённым видом и покорно принимал все громы и молнии Рушера.

Владыка успокоился и иронично взглянул на свою притихшую гвардию. Вот Красавчик — считает себя хитроумным, ищет как втереться в доверие. Старается выслужиться всей своей неглубокой душонкой. Только комбинации у него такие же мелкие, как он сам. А требуются результаты помасштабнее.

Алисия — тоже курица в квадрате. Впрочем, что взять с красотки? Пусть шляется по дворцу в своём дурацком кринолине — всё лучше, чем урзои. Фарид — совсем кретин. Такой спектакль устроил в плавильне! Все трое приживалов только даром хлеб едят. На что они нужны Рушеру? Зачем он им такие звания дал — посмешище одно.

Калвину давно опротивела эта планетка с её дурацкой магией. И дворец этот, как тюрьма, тоже надоел. Рушер целыми днями в нём сидит. Раньше хоть в плавильне было дело, а теперь Боб всё испортил, причём, его же, Калвина, оружием. Впрочем это всё не так ужасно, просто неприятно. Главное не это. Требовалось найти то место, куда он упрятал свою Силу. Настоящую Силу, а не детский реквизит для игры, какой он оставил героям.

Есть три способа обнаружить потерю. Можно просто последовательно перерывать планету дюйм за дюймом. Но это долго, утомительно, а главное, он не знает как выглядит то, что ему нужно. Второй — ждать, когда всё откроется само собой. Это ему нравилось ещё меньше, потому что непредсказуемо. А третий способ Синнита только что прикончил. Кроме того, Рушер, хоть и сказал так уверенно, что знает об особенностях хранилища, на самом деле понятия не имел, как к нему подступиться в случае обнаружения. Его память не сохранила практически никаких сведения. А Синнита ничего нового не сообщил.

Когда он найдёт свою Силу, то первым делом уничтожит эту планетку со всеми её расами, пророками, героями и прочим барахлом. Он создаст новую планету, её населением будут киборги — эти-то не станут с ним препираться. А, чтобы скучно не было, нужно затеять войну. Война — это бесконечная игра. Можно творить миры и захватывать их. Ввести в творческий метод элемент случайности с большим вероятностным разбросом. Потом будет интересно раскалывать орешки.

Совершенно верно сказала Алисия: полная покорность это такая дрянь! Но сейчас Рушер рад был бы покорности своих подданных. Хорошо играть только когда все верёвочки в твоих руках, а иначе приходится спорить со своими же собственными микробами, вроде Синниты. И всё-таки однажды эта планетка станет прочитанной книгой, и он отправит её в сортир Вселенной.

* * *

Орнарта захвачена! Страшная новость облетела весь континент Марено. Стиассар внезапно и подло напал на неё, когда сказительница сидела на пике священной Вершины Мира, разговаривая со стихиями. Горы мзивара ещё не знали такого коварства. Рушер пренебрёг своим же законом.

Аманда сидела в опустевшей хижине Орнарты и смотрела перед собой сухими глазами. Скорбеть было некогда — надо продумать тактику, потому что близость войны очевидна каждому птенцу-орниту.

Сидя в лёгкой избушке, стоящей на сваях в мелких водах залива Крабарри Ло, Аманда думала о последнем слове сказительницы. О пророчестве. Зачем она здесь очутилась, зачем её послал в это место тот бесплотный голос, что говорил к ней во сне. Он говорил, что тут без неё никак не обойдутся, что только она может сделать что-то. Но что? Честно сказать, хоть её и приняли тут очень тепло и душевно, толку от неё пока немного. Пусть ей сделали оружие, одели её в доспехи из боевого металла орнитов — самое сильное оружие среди рас. Боевой металл — это круглые пластины с затейливой формой края. В полёте они ускоряются, пронзают насквозь любую цель, а затем возвращаются и пронзают ещё раз. Ей выковали лёгкий короткий меч, научили пользоваться. Но любой орнит-подросток пользуется этим оружием куда лучше Аманды. Физически она слабее всех, хотя ранее и считала себя неплохой регбисткой. А Орнарта пела в своих песнях о Герое орнитов, о бесстрашной и могучей Орниссе. Она сразу указала на Аманду как на Героя и сама велела называть её новым именем. Старая слепая сказительница говорила Аманде, что она должна добыть себе волшебную Силу Героя, и тогда она будет летать и молнией убивать врагов. Говорила, что сам Стиассар будет её бояться.

Пророчество указывало ясно, где спрятана Сила Орниссы — под троном Рушера. Осталось малое — пересечь океан Сиварус, добраться до гор Рорсевааана, подняться на высоту десятка километров, проникнуть во дворец и достать свою силу из-под трона Рушера. Вот и всё.

Аманда и без всяких Сил желала бы добраться до дворца Рушера, потому что туда отнёс Синкрет старую сказительницу.

Размышления в осиротевшем жилище мало что давали, и Аманда отправилась в дорогу — к Вершине Мира. Туда, откуда Стиассар похитил Орнарту. Там наставница обычно беседовала со стихиями. Путь к горам долог, а среди высоких белых скал гуляет ветер. Туда поднималась в одиночестве старая орнитка.

Вокруг конической вершины лентой тянулась тропа. С одной стороны белый камень, из какого состоят царственные хребты Мзивара, с другой — глубокая пропасть. Священная вершина стоит особняком, у её подножия клубятся сизые туманы.

Девушка села, сложив ноги, на маленькой площадке на самом верху горы и обвела взглядом таинственные, утопающие в дымке вершины дальних гор, напоминающие застывшие волны. Она пыталась вызвать в памяти слова старой Орнарты, сказанные в те дни, когда сидели они в домике на сваях в водах мелкого залива Крабарри Ло. И теперь, сидя на Вершине Мира, она вспоминала эти бесценные наставления и пыталась найти смысл.

Побеждает не Сила, говорила ей старая орнитка, побеждает храброе сердце. Пойди вот, пройми Стиассара храбрым сердцем! А разве сама Орнарта была трусливой?

Но втайне Аианда надеялась, что Синкрет ещё раз нарушит Закон и похитит со священной горы и её. Тогда она сможет попасть во дворец Рушера.

Орнисса закрыла глаза, подставила лицо холодным потокам воздуха и попыталась представить, как можно говорить к стихиям. Что поёт ледяной ветер среди величественных пиков? О чём журчат холодные ручьи, бегущие по белым камням?

Она спускалась с вершины по тропе, легко переступая ногами, обутыми в кроссовки. Орниты, не носящие обуви, обшили их металлическими пластинами и укрепили подошвы, чтобы Аманда не осталась без обуви и не изрезала себе ноги множеством камешков. Голени Аманды затянуты в меховые чехлы из шкурок чиссиров. На ней надела оперённая курточка, рукава которой напоминают крылья орнитов. Они сами изготовили для неё такую одежду, отдавая по одному из своих драгоценных чёрных маховых перьев на украшение рукавов. Одна из легенд Орнарты гласит, что однажды орниты полетят. И первой полетит их Герой.

Юбка Аманды сделана из пышных хвостовых перьев птицеанов, а поверх них на сетке прикреплены всё те же пластины боевого металла, чтобы всегда были под рукой. Такие же пластины защищают её грудь и спину. И только голова не прикрыта ничем, кроме узкого обруча, придерживающего её растрёпанные рыжие волосы.

Внизу её встретили и пошли рядом две орнитки, с которыми она сдружилась — две молодые самки, уже заслужившие звание боевых вождей, Арииси и Ннарта. Внешне орниты походили на чёрных орлов, только глаза у них похожи на человеческие и лбы высокие, а вместо носа и рта — большой тяжёлый клюв. При ходьбе они слегка подпрыгивали, а при беге выбрасывали в стороны недоразвитые крылья, что позволяло им удерживать равновесие и создавало иллюзию полёта. По настоящему летать орниты не могли — для таких мощных тел у них слишком слабы крылья. Бег же их был так стремителен, и выносливость настолько велика, что всего лишь за день они могли покрыть одним броском расстояние от побережья до Мзивара. Пешему человеку на такое путешествие понадобилась бы неделя, даже если идти целый день. Поход к Мзивару с пешей Амандой занял бы очень много времени, но выход был очень прост: лёгкая девушка ехала верхом на одной из самок, сидя на её крепкой спине и держась поджатыми ногами за раскинутые рукокрылья. Обе самки летели над землёй, легко маневрируя на неровностях почвы, отталкиваясь мощными ногами и помогая себе хвостом. Таким манером они преодолевали сотни километров. Вот почему синкреты так боялись орнитов — появлению их предшествовала туча боевого металла, с гудением пронизывающего врага и возвращающегося обратно, а затем налетала орда свирепых чёрных фурий, когтями, крыльями и оружием превращая недобитого врага в фарш.

— Как победить Рушера? В чём его больное место? — горячо рассуждали орниты на совете, собранном в столице Марено, полуострове Фланнир.

— Больное место Рушера это он сам. — ответила им Аманда. — Можно мелко крошить его синкретов, можно даже найти способ уничтожить Старших Синкретов. Если они однажды были созданы, значит, есть и обратный способ. Можно найти способ забраться на Рорсеваан и устроить там погром. Но это всё пустяки. Раньше Рушер был просто человечком, дрянным таким, вредным тихоней. Но каким-то способом он получил Силы. А раз получил, значит, может и лишиться. А без Сил он не Владыка. Я во сне была амазонкой и мечтала найти город — и нашла его. Он тоже получил свои Силы во сне. Где-то есть источник Сил, не принадлежащий ему. Он только временно воспользовался ими, как воришка. Орнарта говорила, что ответ в легендах. Но их слишком много, все они очень неясны. А я не тот, кто в этом может разобраться. Надо искать других пророков, идти к другим расам за помощью.

— Орниты не связываются с прочими расами. — возразили ей.

— Не связываются, значит, свяжутся. — отрезала она. — Иначе забирайте себе обратно все перья и повтыкайте их себе, откуда взяли.

— Перья не возвращаются на место! — со смехом отвечали ей.

— Вот и прекрасно. — удовлетворилась этим Аманда. — А теперь обсудим, как преодолеть разделяющие континенты океаны. Мне нужно попасть на материк Урсамма, потому что Орнарта говорила, что Белый Монк говорил ей, будто знает, где спрятаны Силы Рушера.

Как переплыть Аурус, золотой океан, который лежит меж трёх континентов? Построить плот? С маленьким плотом она бы управилась, но с большим, чтобы хватило запасов воды и пищи, чтобы он был устойчив при качке, Аманде точно не совладать. Она не умеет обращаться с парусами. И на Марено точно никто не сможет построить корабль — орниты никогда не знали мореплавания, потому что панически боялись воды. Пожалуй, это единственное, что может привести бесстрашных птиц в ужас. Их стихия — мелкие воды залива Крабарри Ло. К тому же, по их рассказам, даже вечные морские скитальцы, сибианы, боятся встречи со стаей эйчварсов — серебряных молний океанских глубин, хозяев водных просторов. Любой эйчварс шутя потопит её плот. Аманда видела их, когда они стаей проплывали вдалеке, и свет солнца отражался от их спинных плавников, как от зеркал. Взрослый самец огромен, как трансатлантический лайнер, и бывает этих рыб в стае до сотни.

Аманда сидела на восточном берегу длинного полуострова Фланнир, города танцующих пальм, одного из чудес Марено. Пальмы танцевали не всегда, хотя и любили музыку. Кажется, они были даже по-своему разумны.

У обитателей Марено была красивая музыка, и они умели прекрасно играть на крупных раковинах морских моллюсков, которых золотым прибоем выбрасывало на берег Фланнира.

Когда орниты затевали пение и танцы, пальмы тоже постепенно включались в процесс и начинали сначала тихо раскачивать кронами в такт музыке. Потом начинали медленно вращаться, закидывая кроны, как головы. И под конец принимались петь. Тогда музыка умолкала, потому что поющим пальмам уже не до неё. Они входили в экстаз и роняли на песок крупные плоды, похожие на кокосовые орехи. Орниты подбирали их, сносили на берег и пускали в воду, чтобы волны подхватывали их и уносили.

Погода стояла довольно жаркая, и Аманда решила искупаться. На длинное плоское восточное побережье Фланнира легко накатывали золотые волны Ауруса, в их пенных гривах мерцали пурпурные и изумрудные искры. Но вода только сверху кажется золотой — такой странный коэффициент отражения, а под поверхностью уже обыкновенная океанская вода, в меру солёная, голубоватая.

Зайдя в воду по грудь, она нырнула. Дальше заходить не следовало, потому что на берегу сидят и переживают за неё две орнитки, Арииси и Нарта — боятся, что она утонет. Вид плавающей в океане Орниссы их уже не приводит в ужас — привыкли — но инстинкты тоже никуда не спрячешь, верно?

На прекрасном белом песке под водой лежал плод танцующей пальмы. Орех был с трещиной — испорчен, значит, вот и затонул. Аманда никогда не видела, чтобы орниты ели эти плоды или вскрывали их, и ей стало интересно, что там внутри. Здесь, под водой, куда ни один орнит не сунется, она предоставлена сама себе. Аманда вынырнула, захватила новый воздух и вернулась к своей находке.

Из трещины в боку плода что-то торчало — какой-то хвостик. Повинуясь нажатию на края трещины, плод разошёлся и выпустил из своего нутра маленькую, полупрозрачную, мёртвую рыбку наверно, залезла полакомиться и застряла.

С рыбкой в руке Аманда вышла на горячий песок, где развалились две неразлучные подружки. Они издалека помахали крыльями — ближе подойти боялись. Бесстрашные птицы, со свирепым смехом идущие в бой против орды синкретов, панически боялись утонуть.

— Что это? — спросила Аманда, вынеся к ним рыбку.

— Эйчварс. — ответила Нарта. — Зародыши гибнут в прибрежной полосе во время прибоя. Поэтому мы почаще поём песни, чтобы пальмы больше роняли орехов.

Это эйчварс?! Рыба размером с авиалайнер?! Серебряные молнии, взрывающие воды Ауруса и пролетающие на своих крыльях больше полукилометра?!

Арииси поудобнее разлеглась на песке, подперев голову рукокрылом и поигрывая когтями ног маленькой розовой раковинкой. Такими когтями она одним рывком вспарывала синкрета от хвоста до горла.

— Орнисса многого не знает. — сообщила орнитка. — Эйчварс не рыба. Он зверь, морской зверь. Он выходит из ореха и поначалу питается мелкими рачками, а рыбы питаются ими. Потом те, кто выжил, собираются в стаи и идут вдоль берега Фланнира на южное побережье. Путь их долог, и стая быстро редеет. Они сотнями проходят через неутихающий прибой тысячи островов, и остаются лишь самые сильные — их десятки. Обойти острова со стороны Ауруса нельзя — там подстерегают их морские драконы. Оставшиеся достигают мирных вод у мыса птицеанов, там их встречает и усыновляет стая. Там они кормятся и быстро растут.

— Если хочешь. Можем отправиться и посмотреть. — добавила Нарта. — Сезон поедания птицеанов ещё не кончился.

Про птицеанов Аманда уже слышала: это настоящие птицы, только ужасно глупые. Они пасутся на воде, ловят мелкую рыбу. Живут тут же на скалах, там же и размножаются. Весь их жизненный цикл проходит возле одного места — Мыса Птицеанов.

В тот же день Аманда с двумя подругами отправилась смотреть на кормление молодняка. Она не сказала Нарте и Арииси о своих тайных надеждах: попробовать плавать на эйчварсах. Дорога заняла три дня.

* * *

Птицеаны спали на воде. Огромные стаи толстых зелёных птиц покачивались на слабой волне за линией прибоя. Издали это походило на сбитую волнами кучу морских водорослей, какие плавают по просторам Ауруса подобно островам. Орнитки видели это зрелище много раз, поэтому не проявляли любопытство. И вообще, если бы не Орнисса, они бы сейчас завалились спать на тёплом песке.

Ночной воздух был тёпл и чуть душен от поднимающихся с песка испарений. Всё тут провоняло птицеанами, их помётом и остатками пищи. Кругом валялись остатки скорлупы.

Аманда бродила вдоль берега, стараясь разглядеть: не покажутся ли эйчварсы. Хорошо ещё, что на небе светили сразу пять лун, и ночь была светлой. И вот она увидела: длинные носы стали бесшумно выныривать из воды и ловко утаскивать толстых птицеанов. Сонные птицы ничего не замечали, даже когда разыгравшийся эйчварс выскакивал из воды и совершал в воздухе переворот, ловко и тихо уходя в воду с новой добычей в зубах. Кормящиеся были небольшой молодью, метра три длиной. До самого рассвета продолжалось пиршество, а с берега за этим наблюдали зоркие глаза.

* * *

Протяжные крики, похожие на громкий журавлиный зов — из океана приближались взрослые эйчварсы.

Стая остановилась далеко от берега, и огромные серебряные рыбы стали призывать молодёжь.

Дети-эйчварсы оторвались от пищи и помчались в стаю, взрывая волну. Они разгонялись, выскакивали из воды и тогда летели на крыльях-плавниках, как маленькие самолёты. Потом снова ныряли всей стайкой и снова разгонялись. Семья приветствовала их мелодичным курлыканьем. Это было необыкновенно прекрасное зрелище.

Идея приручить эйчварсов была самой безумной мыслью, которая пришла бы кому-либо из орнитов в голову. Но есть ли что либо безумное на планете, нежели сама Рушара?

«Не было ничего лучше, чем то время, когда мы искали этот твой дурацкий город.» — услышала сегодня во сне Аманда. Последние слова никогда не жившей наяву, но погибшей в памяти Орниссы амазонки Эссебы.

Ей загорелось научиться плавать на эйчварсе. Над ней беззлобно подсмеивались обе подруги — Арииси и Нарта. Они были уверены, что всё это пустые фантазии. Ну хорошо, пойди и оседлай ветер или попробуй приручить океанскую волну. Эйчварсы абсолютно бесполезны, они существуют лишь для красоты.

— А, плевать! — легкомысленно отмахнулась Аманда. — Одной дурью больше!

Она взялась за дело сразу, погнала орниток в неблизкий путь за деревом, заставила их обтёсывать стволы, крутить верёвки из травы и к вечеру был готов небольшой плотик.

— Ну, дрянь работа. — недовольно сказала Арииси. — Надо вернуться в селение, добыть инструменты, обровнять стволы, подогнать, скрепить скобами.

— Чего ты делать будешь с ним? — поинтересовалась Нарта. — Спать, что ли?

— Нет. Плавать на нём буду. — деловито ответила Аманда, прикручивая ей на спину действительно корявое изделие.

— Да ладно, пусть поплавает! — с ехидством ответила Арииси. — Как потонет, вытащим её баграми!

— Чегой-то потону?! — с неудовольствием отзывалась чокнутая орнитка, качаясь на её спине. — Я далеко заходить не стану, а буду плавать среди птицеанов.

— Лучше привязать её верёвкой. — толковала Нарта, неуклюже подпрыгивая с плотиком. — В случае чего вытянем на берег. А баграми хуже — курточку порвём.

— Пошли вы обе в нирвану! — разозлилась Аманда.

Вечером того же дня состоялись испытания. Под придирчивые реплики орниток Аманда продемонстрировала устойчивость плотика. И к ночи, когда уже возразить более было нечего, орнитки отпустили её плавать по водам залива, где качались тысячи сонных птицеанов. Проглотить её не смогут — великовата котлетка будет.

Вот при свете четырёх разноцветных лун спокойная вода залива взволновалась, и начали с лёгким плеском выныривать острые носы молодых эйчварсов. Аманда дождалась, когда рядом вынырнет один и подняла над водой спящего птицеана. Малыш высунулся из воды и застыл от удивления: надо же, птицеан висит в воздухе! Потом юный эйчварс легко подпрыгнул и едва не отклацнул Аманде руку. Потом покосился на неё разумным глазом и следующего взял уже аккуратно. Ему понравилась игра и от не отплывал от плотика.

Она играла со зверем до наступления утра, когда стая позвала детёнышей. Вернулась на берег вся мокрая и довольная, развалилась на песке и тут же заснула. Потрясённые орнитки молчали.

Солнце стояло уже довольно высоко, когда Аманда проснулась от запаха яичницы.

— Обалдели, что ли? — забормотала она. — На глазах у птичек делать яичницу!

— А мы не на глазах. — ответили ей. — Мы на камнях.

Арииси и Нарта беззастенчиво разоряли колонию зелёных птицеанов. Они лазали по невысоким голубым скалам и собирали яйца. Куда ни глянь, повсюду виднелись гнёзда, заполненные зелёными крапчатыми яйцами. Птенцов не высиживали — яйца грелись под солнцем днём, а ночью камни медленно отдавали тепло. Иногда шли пахнущие карамелью дожди и омывали яйца, беспечно брошенные родителями. От такой приятной и лёгкой жизни эти толстые сонные птицы были необыкновенно глупы. Когда они не кормились, то спали. И даже не замечали, когда их брали. Не просыпались, когда их даже ели.

Ближе к вечеру Аманда была уже наготове и покачивалась на своём плотике на лёгкой волне. Рядом с ней беспечно дрыхли несколько очень жирных птицеанов, приготовленных в угощение эйчварсу. Узнает ли она его или придётся знакомиться с другим? Захочет ли играть?

Почувствовав лёгкий толчок, она обернулась и увидала, что её грабят — малыш тянул с плотика свои конфетки.

— Ай, озорник! — прошептала Аманда. И подняла над водой новую закуску, высоко, не как вчера.

Эйчварсик высунулся и недоумённо застыл, широко раскрыв длинные челюсти с острыми зубами. Тогда Аманда аккуратно опустила в этот рот толстую птицу.

Эта новая игра понравилась малышу, и он охотно разевал рот. Вокруг было полно еды, но он предпочитал кормиться из рук новой знакомой. Детёныш глотал очередного птицеана, которых Аманда доставала прямо из воды, как она решилась осторожно погладить его. Довольное урчание в ответ дало ей знать, что чувство осязания им знакомо, и поглаживание нравится. Тогда Аманда соскользнула в воду, и они стали играть. Детёныш был уже сыт и оставил охоту. Он плыл, а девушка держалась за его высокий спинной плавник — словно играла с дельфином. И он понимал! Не дёргался, не нырял! Надо же, оказывается они общительны!

Так они резвились до самого рассвета, а там Стая позвала детёнышей. Все тут же бросили кормиться и поплыли резвой стайкой ко взрослым эйчварсам. А Малыш заколебался, ему явно не хотелось расставаться с новой знакомой. Тогда Аманда решилась на отчаянный шаг, вернее, заплыв. Она поплыла прочь от берега, к Стае, не снимая руку с плавника детёныша.

Весь молодняк уже прибился к взрослым, и только один почему-то мешкал. Взрослые эйчварсы издавали беспокойные звуки и, наконец, один гигант отделился от группы и отправился посмотреть, в чем там дело.

Со стучащим сердцем и невольным восторгом Аманда смотрела на стремительно приближающуюся серебряную гору. Она уже подумала, что этот мощный зверь сейчас откроет рот и проглотит её, как надоедную муху. Но эйчварс взял в сторону и сбросил скорость. Малыш повернулся в его сторону и тонко промурчал. взрослый ответил тихим рокотом и пронёсся мимо, глянув на обмершую Аманду странно разумным глазом. Он развернулся и снова прошёл мимо, другим боком, снова бросив в её сторону быстрый взгляд. Потом подплыл и встал перед Малышом.

Пока они по-своему переговаривались, Аманда сообразила: речь — признак разумности. Если бы эйчварсы были по животному агрессивны, её давно бы утопили. Или покушали, потому что, кто знает, может взрослые питаются неосторожными купальщиками с безумными затеями в головах?!

Наконец, симпозиум подошёл к концу, и Малыш повернул к берегу со своей новой подружкой, висящей на его плавнике и умирающей от восторга. Ага! Глупая Аманда?! Ну-ка. Покажите фокус получше! Слабо вам, орниты?!

На мелководье она отцепилась от Малыша, приласкала его, и он поплыл, как настоящая маленькая серебряная молния — взлетая и падая в туче золотых брызг.

— Что, получила?! — задорно крикнула Аманда бледно-розовой Юмм, выкатившей в свой дневной путь из-за горизонта.

К ней бежали орнитки.

— Ещё один такой заплыв, и я выдеру тебе плавники! — орала Арииси.

— Валяй. — легкомысленно согласилась Аманда, падая в песок.

Она принялась лопать надоевшую яичницу, которую все эти дни готовили на камнях Арииси и Ннарта. Видите ли, пойти и накопать кореньев или набрать плодов они не могут — боятся оставить Орниссу. Полезет в воду чокнутая орнитка, да и потонет. Интересно, чем они помогут, вздумай она и в самом деле тонуть? Будут бегать по берегу туда-сюда и кудахтать?

На другой день события пошли совсем прекрасно. Приплыла вся стая, не дожидаясь ночи, и начали издалека трубить. Потом к берегу поплыл Малыш. Аманда не стала тянуть, вошла в воду и поплыла брассом, взлетая, как эйчварсы и точно так же погружаясь в малахитово-пурпурную пену. Малыш подхватил её и понёс к стае. Там, далеко от берега она плавала, держась за его плавник. Потом взрослый эйчварс аккуратно поднырнул под неё и всплыл, держа отважную пловчиху на своей широкой спине. Она каталась на эйчварсах целый день на виду у всей пернатой публики, невесть как узнавшей о её экспериментах. Всё видимое побережье и все скалы напоминали заполненные трибуны в день решающего матча. Орниты против обыкновения не носились с галдением, а сидели, вытянув головы.

Аманда торжествовала. Она теперь могла даже общаться с новыми знакомыми и пыталась объяснить им, что ей надо попасть на материк Урсамма. А они никак не могли взять в толк — куда именно ей надо. Дело в том, что эйчварсы общались телепатически, и мыслили не словами, а образами. Они по-своему воспринимали действительность и не давали названий земле.

Однажды утром Аманда объявила среди своего народа, что отплывает на поиски Урсаммы. Никто уже не брался спорить с Безумной Орниссой. Пусть только Орнисса Удачливая поскорее возвращается. Но она видела, что теперь орниты верят в неё и гордятся ею. И вот на берегу, на полосе аметистового песка, собрались тысячи и тысячи орнитов. Большинство прибыли от Фланнира, много было с материковой зоны, из горных селений.

Аманду старательно снарядили в дорогу, собрав ей в сумки сушёных фруктов, вяленой рыбы, сухих хлебцов. Привесили бутыли с водой. Много ей с собой не дашь, девать некуда — на эйчварсах не было места, куда всё это поместить. И потому орниты опасались, что Орнисаа оголодает в пути, ослабнет и свалится со скользкой спины морского гиганта. Самой же ей было совершенно наплевать на это — она верила в удачу.

И вот Аманда взобралась на спину гигантского вожака стаи, втянула с обтрёпанного и хлябающего брёвнышками плотика мешки с провизией, уцепилась за высокий сверкающий плавник Флая и помахала рукой на прощание. Эйчварсы затрубили, издавая далеко разносящийся над водой звук, похожий на пение фанфар, и красиво развернулись, удаляясь в открытый океан. Впереди величественно рассекал волны Флай — так назвала его Аманда (по-ихнему — Летящий), а рядом с ним его жена. У эйчварсов были семьи, и по своей природе эти животные оказались строго моногамны. А молодые эйчварсы считались общими детёнышами стаи — каждый взрослый заботился о них, как о своём.

Стая набирала скорость, и вот из золотых вод Ауруса стали взлетать в туче брызг серебряные тела. Эйчварсы раскидывали мощные крылья-плавники и пролетали над водой с каждым разом всё дальше. Только флай шёл ровным плавным ходом, без прыжков, и две пурпурно-малахитовых волны расходились от его тела, как от океанского линкора.

Орниты долго смотрели с прибрежных скал как растворялась вдали крохотная фигурка, стоящая на спине эйчварса. Никто не понимал, как Орниссе удалось так скоро приручить грозных серебряных молний Рушары. Наверно, произошло это потому, что душевный фон Аманды всегда, несмотря ни на что, пел, как струна. Может быть, она была единственная на всей планете, способная к полёту на эйчварсах. Эх, Рушер, знал бы ты, что создал!

В пути ей встретилась флотилия сибианов. Нет слов, чтобы описать их изумление при виде летящей на серебряной молнии рыжей девчонки. Потому что рыжих на планете никогда не было!

Стая остановила свой полёт, а Флай отделился от всех и осторожно подплыл к флагману. С низких бортов суден на него с нескрываемым ужасом смотрели сибианы. Встреча в открытом океане со стаей морских гигантов могла закончиться трагедией — эйчварсы шутя могли потопить всю флотилию.

— Как проплыть к континенту Урсамме?! — прокричала сверху мокрая пернатая особа.

Рулевой настолько дико был ошеломлён, что машинально ответил, махнув рукой:

— Вон туда!

Это чудо в перьях, оседлавшее эйчварса, без слов уплыло прочь на своём чудовищном морском жеребце. Эйчварс вернулся к стае и они полетели дальше, оставив сибианов переживать о встрече.

Глава 9. Опасности подпространства

— Красноволосая орнитка на эйчварсе? — растерянно переспросил капитан Станнар офицера, который до этого отрицал синих сибиан без всяких эйчварсов.

Он вышел на палубу вместе с гостями, но стая серебряных океанских молний уже унеслась довольно далеко, и только мерцающие фонтаны воды выдавали их след.

— Она спросила как проплыть на Урсамму. — пояснил обескураженный офицер.

Гости расхохотались.

— Спорю, что Аманда! — предположила Наяна.

— Что же тут смешного? — не понял офицер. — На эйчварсах не плавают. Я подумал, что нам всем погибель, когда увидел, что он правит к нам.

— Никто тут не шутит. — проговорил Аргентор. — Мы верим тебе. Только я думаю, неспроста всё это. Аманда не станет на сторону Рушера — не тот человек. И зря кататься по океану на эйчварсах не будет. Если она плывёт на Урсамму, значит, так надо. Вы все разобщены, вы даже не могли поверить, что Синнита — сибиан, потому что не верите пророкам. А оба пророка монков — сибианы.

Монка Себбира кивнула головой. Она освоилась на флотилии, успокоенная особым вниманием к своей маленькой персоне. Кроме того, ей очень нравилась Наяна. Никто ещё не обращался с Себбирой так почтительно, и оттого она не стремилась вернуться обратно, в свою деревню в долине Чинночи.

Аргентор продолжал при полном молчании, ибо кто же спорит с Героем, прошедшим испытание, ради которого погиб Синнита Белый, Великий Сибиан и Великий Монк.

— Пришло время Героев, сказал пророк. Время пере6мен. Синнита послал к вам монка, чтобы вы нашли Силу своему герою. Он не оставил сибиан заботами, хотя и был изгнан ими в своё время. Всё это говорится для того, чтобы вы поняли, как губительна разобщённость. Может быть, прибыв на материк Урсамма, Аманда будет изгнана точно так же, как синий сибиан. Стало быть, тебе, Себбира, собираться в дорогу. Встретьте Аманду и помогите ей.

Не успел он закончить речь, как Себбира мгновенно испарилась, даже не попрощавшись. Свойство проникновения делало монков поразительно некоммуникабельными.

* * *

Эйчварсы кормились в океане и отдыхали, а голодная и постоянно мокрая Аманда спала на спине Флая. Она уже неделю в пути, почти всё время на ногах. Такое путешествие вымотает кого угодно. Ей сказали, что про Синниту знает вся Рушара, и она надеялась, что отыщет его быстро. Только Аманда могла отправиться через океан верхом на рыбе, в одиночку, чтобы что-то спросить на континенте, где никого не знала и где никогда не была.

Между тем её уже ждали там — вдоль побережья Ауруса мелькали монки, не зная, кого встречают. И вот однажды раздался крик:

— Я вижу их! Они направляются прямо к подводным скалам! Там опасно!

Все засуетились. Никто не догадался зажечь костёр. Да, впрочем, едва ли эйчварсы поймут, что это такое.

Серебряные молнии стремительно приближались из океана — они точно шли на скалы. Обычно эти гигантские животные не приближаются к берегам, за исключением молодняка. Взрослые эйчварсы слишком велики и предпочитают держаться только на глубине. Теперь же, увлечённые необычной задачей, они потеряли осторожность.

Себбира вдруг решилась на рисковую затею. Ни один монк не стал бы проникать на эйчварса, потому что среди них нет отважных. А Себбира решилась, потому что лучше многих понимала, что лучше спастись, чем погибнуть. Вот почему Аманда несказанно изумилась, увидев на спине Флая возникшего непонятно откуда пассажира. Орниты не догадались сообщить ей о свойстве монков — проникновении через подпространство.

— Нельзя! — крикнул маленький чёрный гиббон. — Там скалы!

Он махнул рукой в сторону берега, и от этого движения потерял равновесие, и без того неустойчивое. Ноги маленького гостя поехали по гладкому мокрому боку Флая. Он шлёпнулся на спину и соскользнул прямо в бурлящую золотую волну.

«Мне конец.» — подумала себбира, погружаясь в воду, потому что уйти в подпространство из воды невозможно. Плавать же никто из монков не умел. Она раскрыла в воде глаза и с ужасом увидела как к ней приближается длинное тело. Себбира приготовилась умереть, потому что это был молодой эйчварс. Но вместо того, чтобы проглотить её одним глотком, рыба скользнула под неё. Девочка машинально вцепилась в высокий спинной плавник молнии, и они вместе всплыли на поверхность.

На берегу раздался громкий крик — вопили монки. Они видели чудесное спасение Себбиры.

«Похоже, время сказок и чудес ещё не кончилось.» — подумал Заннат, глядя с возвышенности на всадников, плывущих на эйчварсах.

Гиганты остановились далеко от берега, а Малыш гордо понёс своего маленького пассажира к береговой линии. Он легко лавировал среди прибрежных скал. Но испугался мелких вод и остановился. Дрожащая монка вцепилась в его плавник и никак не могла решиться ступить в воду — её храбрость испарилась.

Ньоро бежал с горы, боясь. Что может не успеть. Толпа расступилась, и он с разбегу бросился в воду, а далее пустился вплавь. Заннат даже не подумал, что встреча с детёнышем эйчварса может окончиться печально — ударом хвоста Малыш мог бы перебить ему позвоночник. А захотел бы — вообще бы утопил. Но в тот день чудеса ещё не кончились — серебряная рыба вела себя примерно и позволила снять со своей спины насмерть перепуганную Себбиру. Монка ослабела и даже не сопротивлялась, поэтому Заннату удалось легко переправить её на берег.

С Амандой же оказалось всё не столь просто — она была сильно вымотана плаванием, голодна и порядком обезвожена. А до берега далеко — едва ли измученная девушка смогла бы преодолеть такое расстояние да ещё по неспокойным волнам. Никто не мог помочь ей, кроме Синего Монка.

Едва Заннат доплыл до огромного эйчварса, как тот сказал своей пассажирке, что ему не нравится такой синий сибиан.

«А рыжая орнитка?» — спросила мыслями Аманда.

Эйчварсы засмеялись всей стаей, потому что вся стая знает то, что знает один. И Заннат, сам того не ведая, был помилован — никто его не тронул. Ему позволили забрать Аманду и только наблюдали как он буксирует её к берегу при помощи верного Малыша.

Эйчварсы поспешили убраться прочь от берегов, поскольку боялись угодить на мель или на подводные скалы. К тому же, они не собирались более заводить дружбу ни с кем, кроме одного-единственного исключения на всю Рушару — Орниссы Храброй из Марено.

Это был день триумфа и поразительных открытий. Подумать только, грозные серебряные молнии Рушары повиновались человеку! Юная Себбира буквально утопала в обожании своих соотечественников, на неё прибывали посмотреть из дальних деревень. Поистине, как сказал Белый Пророк: настало время героев!

«Совсем испортилась порода сибиан.» — поделился с женой Флай, заворачивая стаю в открытый океан.

«Да, и цвет не тот, и на голове какое-то безобразие.» — согласилась она.

«Мутант, наверно» — предположил ещё один.

«Нельзя так говорить при детях» — оборвал дискуссию вожак.

* * *

На Рушаре всегда были пророки. Во всех расах, кроме одной — кроме сибиан. Все пророки всегда были сибианами, они были единственной пророческой расой, которая отрицала возможность предсказания.

Пророчества необычайно ценились в народах Рушары, они всё время повторялись, обрастали массой деталей и постепенно превратились в мечты, фантазии, героические песни. Никто уже не знал, что в них есть истинное, и большей частью принимали их за иносказания. И вот когда на всей Рушаре только белый пророк Синнита да старая слепая сказительница Орнарта говорили о наступлении нового времени, все полагали, что это лишь красивые истории, поэтические намёки. Теперь же в самом деле ясно и предельно открыто явилась миру правда пророчеств. Они пришли, Герои, о которых много тысяч лет мечтала вся Рушара вопреки воле своего создателя — Калвина Рушера.

— Мы живём в счастливое время, ибо настало время Героев. Ты одна из них, Орнисса, имя твоё запечатлено пророком Артааром Бескрылым. — это услышала Аманда в первый же вечер под густыми кронами тантарусов, где сидела с Заннатом Ньоро, Синим Монком Урсаммы, прочитавшим Говорящие Пески, в которые многие века вкладывали свои слова пророки Рушары. Его одного они ждали, и ему одному сказали всю правду о Героях.

Флотилия прибыла только через неделю. Никогда сибианы не приставали к берегам Урсаммы, кроме как у долины Синих Гейзеров, где добывали красящую глину. Вот и сейчас на берег сошли только Аргентор и Наяна. Им обещали вернуться через день, а пока сибианы решили стать на рейд подальше от опасных подводных камней и коварных течений. Тогда же сибианы увидели и Синего Монка. Он стоял на берегу, встречая друзей, пока те плыли на шлюпке.

— Какой же это сибиан. — проворчал офицер, сидящий на руле. — обычный монк, только синий и кучерявый.

Увидели они и Аманду, о которой было столько разговоров после её эффектного появления на эйчварсе.

— Ну уж. — сказали матросы на вёслах. — и человек! Обычная орнитка, только рыжая и без клюва.

Короткую курточку Орниссы с чёрными маховыми перьями на рукавах и мягкими грудными перьями на спине и полах, приняли за обычное оперение. Юбка из зелёных перьев птицеанов сошла за хвост, меховые наголенники с длинным волосом чиссира- за ножное оперение. И лохматые рыжие волосы Аманды, схваченные ремешком, весьма напоминали хохолки орнитов. Так что сибианы сошлись во мнении, что Орнисса — птенец-мутант.

— Всё-таки наши герои лучше всех. — с гордостью сказал в собрании офицеров капитан флотилии Станнар.

В ту же ночь в деревне монков состоялся совет. Аргентор рассказал в подробностях всё, что произошло на Рорсеваане. И получилось, что Орнисса зря предприняла своё фантастическое путешествие на эйчварсе. Всем было тяжело. Монки молчали, всё ещё не доверяя новому Герою, так похожему на их погибшего пророка. Они не хотели верить, что Синнита сознательно пошёл на гибель.

Но оттуда же, из сгинувшей плавильни, Аргентор вынес удивительную весть и хотел побольше разузнать об этом. Рушер неосторожно проболтался при нём, полагая, что новость не вылетит за пределы дворца, что не знает, куда спрятал свою Силу. И Синнита дважды сумел сказать, что к месту Силы Рушера никто живой не может приблизиться. Аргентор думает, что пророк вовсе не дразнил Владыку, а сказал это совсем для других ушей.

— А что слышно про остальных? — спросила Аманда. — Есть ещё один народ — аллерсы. Наверняка к ним тоже попал кто-то из наших.

— У во всяком случае не Моррис и не Алисия. — ответил Аргентор. — Эти двое прислуживают Рушеру.

— Имена Героев аллерсов названы в пророчестве Иссияра: это волшебник Ааренс и Дева-воин Маргиана.

— Очень похоже. — заметила Наяна. — Только почему волшебник и дева-воин?

Ответить на это было нечего — данных мало. Оставалось только одно: добраться до Ларсари и всё узнать. Но как это сделать, учитывая давнюю неприязнь между расами?

— Я думаю, аллерсы не посмеют прогнать посланника с вестью о гибели Синниты. — рассудил Заннат.

Он поднялся и отправился искать кого-нибудь из монков, кто согласится на такую необычную миссию.

Монке Себбире так понравилось восхищение собратьев её отвагой, что она тут же откликнулась на обращение Занната, пока все остальные осмысливали, что от них хочет Ньоро. Перенестись на континент Ларсари — что может быть проще? Это вообще не задание. Монки знают всю планету, они везде побывали. Конечно, ей ничего не стоит передать сообщение аллерсам. Раз-два — обратно!

И она тут же исчезла прямо с места, как это делается у монков без всяких прощаний.

— Вот это называется у них проникновением. — сказал Заннат Аманде, которая впервые видела такое. — И это ещё одна загадка, которую я должен разгадать — так говорит пророчество.

* * *

Себбира, хоть и говорила, что знает континент Ларсари, на самом деле вовсе его не знала. Она только видела пару раз с высоты сиреневые горы Левиавира, и то в раннем детстве исключительно из любопытства. Удивительное свойство проникновения, ведомое на всей Рушаре только монкам, недоступное даже её Владыке, использовалось ими просто бездарно. Так, чтобы скорее с места на место перескочить. Или в случае опасности. Или даже просто испуга. Путешествовать таким образом монкам не приходило в голову. Да и зачем? На Урсамме и без того всё есть.

Кроме того, невысокие, застенчивые монки боялись всех. Крылатые аллерсы слишком шумные и носятся стаями. Сибианы слишком надменны. У орнитов такие большие клювы! При случайной встрече с представителем любой из этих рас, монки ощущали побуждение немедленно исчезнуть. Они вообще не были ни храбрыми, ни любопытными, ни общительными. И они никогда не задумывались об опасностях подпространства. Это было их врождённое свойство — проникать.

Теперь монка совершала на большой высоте пробные прыжки, на секунду выскакивая из подпространства, мгновенно ориентируясь и снова уходя в прыжок. Это врождённое свойство не требовало от монков никаких затрат. Так она продвигалась в своём поиске ближе к сиреневым горам. Заннат ей объяснил, что как раз в таких высоких конических вершинах селятся аллерсы, следовательно надо искать их среди гор.

Себбира была не только отважной, но и довольно осторожной. Любой монк знает, что исчезать в подпространстве, находясь в плотном соприкосновении с кем-либо, значит утащить его с собой. Если держать человека за руку и исчезнуть — значит, оставить того без руки. Вот почему монки никогда не попадали в переплавку — они чуяли опасность за секунду и мгновенно исчезали. Ещё в древности оставльные три расы поняли, что с монками лучше не связываться — буквально. А потом уже изоляция обросла предрассудками. Да, монки необычны, малоконтактны. Но, если бы кто задумался! Да имей приматы чуть больше честолюбия, они бы всю планету могли завоевать!

Для Ааренса его недавно приобретённая Сила была настоящим открытием. Избранная им способность мгновенного переноса в пространстве оказалась делом непростым. Поэтому он тренировался, стараясь овладеть её премудростью, чтобы владеть этим свойством мастерски, уж больно показалось ему солоно пренебрежение со стороны вожака горы Ивлеарса.

Он целый день вдали ото всех учился быстрой и безошибочной посадке с воздуха и непрерывно скакал через подпространство. Никак не удавалось высадиться ровно — он просто падал, потому что боялся промахнуться и попасть в землю или камень. Легко догадаться, что будет с ним при такой ошибке.

У монков этот процесс давно отработан. Они даже не задумываются над этим. Но некому было научить Ааренса. Сначала он думал, что приобрёл нечто лучшее, нежели способность летать, как Ахаллор, что взяла себе Маргиана. Но оказалось, что он ошибался: Маргиана взяла то, что уже было отработано до мелочей, со всеми присущими полёту рефлексами и неосознанными знаниями о Силе полёта. Но Ааренсу пришлось самому постигать все тонкости переноса.

Монки это делали так: сначала на долю секунды надо выскочить из подпространства в воздухе, если плохо представляешь, куда садиться. Опасности столкновения с птицей нет, потому что толчок воздуха тут же отбросит любую птицу, даже аллерса. А потом, мгновенно сориентировавшись, идти на посадку в выбранное место во втором выходе из подпространства. Впрочем, термин «подпространство» монкам незнаком — это Рушер так назвал его, когда обнаружил у монков такое удивительное свойство.

Ааренс осваивал этот метод, для чего удалился подальше от жилых гор и не велел никому там летать и ходить — на всякий случай. И вот произошло случайность, вероятность которой исчезающее мала: Себбира и Ааренс выскочили из подпространства в один момент и в одном месте. Случись такое между монками, они бы рефлекторно оттолкнулись друг от друга. Но Ааренс не монк, и рефлексами их не обладал. От неожиданности он вцепился во что-то странное, что возникло рядом с ним среди воздушного простора.

Себбира страшно напугалась, когда её схватили и, как водится у монков, тут же снова нырнула в спасительное подпространство — прямо вместе с этим странным существом. Таким образом они ранее расправлялись с синкретами, которые имели глупость нападать на монков. Она сбросила случайный груз и тут же выскочила обратно — в материальный мир.

Ааренс ничего не понял, оказавшись в полной тьме. Но вдруг почувствовал, что она как будто высасывает его. Не было воздуха, и крик застрял у самых губ. Он моментально совершил скачок, что-то мелькнуло перед глазами. И тут же снова эта безматериальная тьма. Он не понимал, что совершил прыжок уже не через подпространство, а через материальное пространство. Несколько раз он пытался выскочить, но Сила, свойство которой он задал, совершала только двойной скачок. Он по определению не мог выбраться из этой ловушки. Фактически Ааренс был обречён. И осталось ему совсем немного — тьма, лишённая измерения и материальности, легко вытягивала из него вещество, разрежая его, превращая в фантом.

Себбира была не глупая, хотя и легкомысленная. Сидя на земле, она наблюдала в воздухе скачки странного существа — не аллерса, не сибиана. И, как ни странно, не монка. Она не знала, что и подумать, но решила действовать на свой страх и риск.

В очередном прыжке через пространство монка поймала этого странного проникающего. Это было чрезвычайно трудно, почти невыполнимо, но ей это удалось. Она поймала человека и дёрнула на себя.

Человек не понял, что его спасают, и снова ушёл в подпространство. А повисшая на нём монка снова вынесла его оттуда. Они боролись друг с другом. Себбира уже поняла, с кем её свел случай — это был наверняка Герой аллерсов, предсказанный в пророчествах Ааренс. Но Герой этого не знал — он упорно уходил от неё в подпространство, потому что в панике утратил ориентацию. Так они вдвоём и совершали хаотические прыжки, всё более снижаясь, пока не врезались в землю.

* * *

— Что-то он не идёт. — встревожилась Маргиана, когда в назначенное время Ааренс не появился. Ещё немного, и наступит вечер, а в темноте совершать пространственные скачки невозможно.

Всем аллерсам было запрещено летать в той стороне, где тренировался Ааренс, поэтому она тоже отправилась туда пешком, чтобы не столкнуться с ним в воздухе.

Если бы не стоны, раненые нашлись бы не сразу — они залетели в густой кустарник. Маргиана обнаружила Ааренса рядом с какой-то чёрной тварью, каких она ещё не видела. Густая шерсть животного была залита алой кровью, текущей из её рта и глаз. Наверняка это синкрет. Он напал на Ааренса, было сражение, и они поранили друг друга. Оба лежали без сознания. В сумерках было видно плохо, да Маргиане и некогда было разглядывать детали. Она достала кинжал, чтобы быстро прикончить тварь и поднять Ааренса. Но тут вдруг волосатый пришёл в себя.

— Нет. — сказал он и снова закрыл глаза.

Маргиану это не остановила — синкреты умеют говорить, она знала это. И снова занесла кинжал.

Себбира почувствовала скорую гибель, сделала над собой усилие и снова открыла глаза. Личико её было залито кровью, в голове страшно болело, и сквозь алую пелену монке аоказалось. Что над ней склонилась Наяна. Но ведь Наяна осталась на Урсамме… мысли путались. Почему Наяна хочет убить Себбиру? Это неправильно. Неужели она не узнает Себбиру?

— Наяна… — слабо позвала монка.

Маргиана опять заколебалась и остановилась. Синкрет казался слабым и нестрашным. Но состояние Ааренса! Что с ним случилось? Он выглядел не просто бледным, а полупрозрачным.

Монка пришла в себя и поняла, что это не Наяна. Чёрные волосы обманули её. Это та. Кого пророчества звали Девой-воином, Маргиана. Тогда девочка совершила последнее страшное усилие, прежде чем провалилась в подпространство, куда монки уходят умирать.

— Синнита умер. — прошептала Себбира и исчезла.

Маргарет более ничего не оставалось, как взять на руки тело Ааренса, ставшее пугающе лёгким, и лететь с ним к горе. Произошло что-то ужасное, она понимала это, но не могла понять, что же именно.

— Это с ним сделала та тварь. — подавленно сообщила она, когда вокруг бледного и неподвижного Ааренса собрались все, кто мог пройти в лазарет.

— Что за тварь? — ничего не понимая, спросила старая лекарка.

— Такая чёрная, волосатая. Я хотела её убить, но она внезапно исчезла.

— Убежала? — спросил вождь. — Синкрета надо найти и уничтожить.

— Нет. Просто исчезла. И он слишком мал для синкрета. Я подумала, может шпион? Но перед исчезновением он сказал странные слова. Вроде имя какое-то. и ещё он сказал, что белый примат Синнита умер.

Все в ужасе переглянулись. Синнита умер?! И это сообщил маленький чёрный синкрет, который исчез!

— Маргиана, попробуй вспомнить, этот чёрный похож на некрупную обезьяну? — с отчаянием спросил Ивлеарс.

— Да настоящая обезьяна и есть! — ожесточённо воскликнула Маргиана.

— Примат! — воскликнули разом все присутствующие. — Как можно убить примата?!

Кажется, состояние Ааренса их тревожит гораздо меньше, чем смерть какой-то обезьяны. Они заняты только одним: как можно убить примата! Все эти малопонятные разговоры об обезьянах ей показались возмутительными. Обезьяна погибла, надо же!

— разве аллерсы не гибнут? — сурово спросила она. — Так почему бы примату не умереть?

Ивлеарс опомнился.

— Прости, Дева-воин, но приматов до сих пор никто не мог убить. Если же это произошло, то это означает самое страшное: Рушер нашёл хранилище своей Силы. А пророк Иссияр говорил нам: не Рушер получит Силу! Мы верили в это и надеялись. Если же он нашёл свою Силу, то овладел и подпространством — вот что значит умирающий примат, который сообщил о смерти пророка Синниты. Против этого не спасёт ничто.

Теперь она поняла, что всё это значит. А ещё то, что едва н убила раненого монка, который наверняка прилетел искать помощи у аллерсов. Может быть, и Ааренс подвергся нападению Рушера. Если это так, то всё действительно пропало. Пророки ошибались — всё пошло не так.

Ивлеарс мрачно молчал, глядя на полупрозрачного Героя, который вопреки всем пророчествам умирает, так и не выполнив обещанного Иссияром. Он думал: что же произошло на Урсамме? Как узнать? Прибыл раненый монк, из последних сил добрался, чтобы сообщить о гибели Синниты. Как же теперь верить пророкам, когда Ааренс уходит, так и не изгнав своей мыслью Ахаллора?

Маргиана горестно смотрела на мудреца-волшебника, которому теперь не могли помочь его Силы — власть над преобразованием материи и свойство переноса. Всё это теперь бездействовало, словно уснуло вместе с Ааренсом.

— Он хотел научиться правильно перемещаться. — прошептала она, нежно гладя его по бледному лбу. — Он думал наладить связь с другими континентами. Поэтому и не щадил себя. И ошибся в чём-то.

Она заплакала.

— Никто более не скажет мн, что я прекрасна и нет во мне изъяна. Я навсегда останусь с этим уродливым лицом. И зря ты, Ивлеарс, попрятал все зеркала! Лучше бы он взял себе Силу обычного полёта, как у Ахаллора!

— Ты летаешь, как Ахаллор… — пробормотал Ивлеарс, странно глянув на неё.

— И что? — не поняла она.

Аллерсы печально и серьёзно смотрели на неё, словно ожидали какого-то решения.

Смерть тут никого не удивляла — аллерсы гибли в войне с Рушером веками. Они умирали без стонов, они хоронили своих воинов без слёз. Даже обрушение надежд, мвязанных с пророчествами. Их не потрясло так сильно, как гибель незнакомого маленького примата. Они хотят знать, что случилось на далёкой и чужой им Урсамме! Им надо знать подробности гибели Синниты, словно от этого что-то зависит.

— Я полечу на Урсамму. — во внезапной ярости сказала Маргиана. — А потом отправлюсь к Рушеру и убью его!

Глава 10. Что такое чёрный фтар

Было ещё темно, когда одетая в синее фигура стремительно неслась через воды, разделяющие континенты. Она производила в воздухе такое сильное завихрение, что он сворачивался за её спиной. Маргиана хорошо сделала, что пожелала летать, как Ахаллор, потому что, сама того не зная, приобрела все преимущества такого полёта, все продуманные некогда Рушером свойства, когда он только создавал своих Синкретов. Любая высота была ей доступна, она могла развить скорость в четыре раза выше скорости звука и при том не чувствовать сопротивления среды — таинственная Сила избавила её от необходимости думать о таких вещах. В своё время Рушер много поработал над всеми сторонами Силы полёта. Маргиана взяла готовое решение. Ей даже глаза не щипало, не трепалась одежда — Сила создавала защитное поле вокруг летящего.

На Урсамме наступало утро, когда стражи, наблюдающие с тантарусов небо, перенеслись вниз и сообщили о прибытии Синкрета. Но они ошиблись — это летела Маргиана. Поэтому, когда она увидела сверху панораму деревни и снизилась, чтобы осмотреть её, то не обнаружила ни единой живой души. И к удивлению свлему, так же не нашла никаких следов разрухи.

Всё ещё в запале от несчастья на Ларсари, кипя желанием поскорее всё разузнать, как обещала, и тут же отправиться на Рорсеваан, чтобы исполнить клятву мести, она опустилась на землю и стала быстро обыскивать дома, ища в них приматов или ещё что-нибудь. В руке её был грозный волшебный меч, который, словно чувствуя настроение хозяйки, угрожающе исходил голубым сиянием. Страшное лицо Маргианы, неприкрытое повязкой, было в состоянии испугать любого.

Она не замечала, что за ней наблюдают из укрытия — это Аргентор пытался понять, кого видит. Что же это за существо такое? Что-то казалось ему в ней знакомым.

— Маргарет! — позвал он наудачу.

Она стремительно обернулась, выставив перед собой меч, который сам рубил синкретов.

— Маргарет! — он развёл руки в стороны, показывая, что не вооружён. — Это же я, Мелкович!

— Ты, мелкович? — немного остыла она. — Я прилетела узнать, что случилось на Урсамме. Мы нашли умирающего монка. Он сказал, что Синнита умер. Я прилетела узнать и вижу: пока всё благополучно.

Аргентор медленно подходил к Маргиане, внимательно разглядывая её изуродованное лицо. Он старался держать руки на виду, чтобы не вызвать у неё срыва — она явно в состоянии аффекта.

Неожиданно из воздуха стали появляться монки. Их становилось всё больше, кажется сам воздух закипал от чёрных тел. минуту назад деревня была пуста, а теперь стала наполняться множеством приматов. Ошеломлённая Маргиана растерянно озиралась, она ничего не понимала. Её и аргентора разделили невысокие чёрные фигурки, и к девушке, застывшей на месте, приблизился слегка седой примат и спросил с подозрением:

— Что? Себбира ранена?

— Она назвалась Наяной. — нервно ответила Маргиана.

— Наяна — это я. — сказала, появляясь из-за дерева Нэнси.

Напряжение и горе, которое испытывала Маргиана неожиданно прорвало. Она села в траву и заплакала. Герои не плачут, а она не могла больше терпеть. Но приматам это было непонятно, они желали знать, что случилось с их посланницей.

— Где наша монка?! — потребовал ответа седой.

— Она погибла. — была вынуждена признать Маргиана.

Все приматы вскрикнули и моментально испарились. Трое Героев осталивь одни.

Аргентор едва узнавал её. Эти чудовищные шрамы делали бывшую красавицу факультета уродливой, как синкрет.

— Синнита умер, это правда. — сказал он. — Я видел его гибель. Но такова была воля Белого Пророка — он сам так пожелал. В этом было исполнение пророчества.

— Пророчества лгут! — ожесточённо крикнула Маргарет, которая вдруг перестала чувствовать себя Маргианой, Девой-воином. — Вот Ари умирает, а о нём тоже есть пророчество! Я бросила его и прилетела сюда, чтобы выяснить, что произошло с Синнитой и почему убит примат! И что я вижу?! Все прекрасно себя чувствуют! Какого чёрта я тут торчу с вами?! Я собиралась отправиться на Рорсеваан и прикончить эту бешеную собаку — Рушера! Наверняка это его работа — он сделал это с Ари!

— Как ты прибыла? — ошеломлённо спросила Наяна, поражённая её появлением.

— По воздуху! Как Ахаллор! — раздражённо ответила Маргарет. — Хватит разговоров! Я улетаю.

Маргиана легко поднялась в воздух с намерением поскорее покинуть этот совершенно ненужный ей материк Урсамма. Напрасный перелёт, даром потраченное время! Зря она оставила Аарона!

— Стой! — крикнул Аргентор, бросаясь к ней. — Подожди!

— Отвали. — мрачно ответила она, замешкавшись на секунду, чтобы спрятать свой волшебный меч.

Этого ему хватило. Аргентор подпрыгнул и ухватил её за лодыжки.

— Сейчас взлечу повыше и скину. — в неразумном бешенстве пообещала Маргиана.

— Маргарет, у меня Сила целительства! — крикнула ей с земли Наяна и неожиданно взлетела так же легко, как Маргиана. Вторым даром, добытым для неё Синнитой, оказалась способность летать, как синкрет.

Гнев Маргианы испарился так же быстро, как возник. Она осторожно опустила Аргентора на землю. Сила целительства! Она не напрасно сюда летела!

— Смотри, как это легко. — сказала Наяна и провела ладонью по лицу Маргарет. Наконец-то и она может сделать что-то полезное, потому что до сих пор она была лишь тенью Героя сибианов. Эта Сила, до того молчащая в ней стого момента, когда она приняла от Аргентора два невесомых огня, вдруг заговорила в ней и сообщила все знания, все возможности живой энергии. От ладони Наяны стали истекать быстрые, лёгкие, невидимые токи. Они утекали в жуткие шрамы Маргианы и легко перекраивали ткани, восстанавливали клетки. Волшебное действие Силы в минуту излечило лицо Маргианы. Она неуверенно коснулась пальцами щёк, провела по губам. Грубые рубцы, которые приводили её в отчаяние, исчезли без следа. Ах, если бы у неё был осколок зеркала! Но зеркала не было, и Маргиана с надеждой посмотрела на Аргентора.

— Лучше прежней. — серьёзно ответил он.

Вот он, волшебный дар Наяны-Нэнси! Вот кого звала в предсмертную минуту бедная маленькая монка! Ах, если бы всё произошло иначе! Если бы Наяна оказалась в тот миг рядом! Что за нелепое несчастье! Теперь она понимала, что примат вовсе не напал на Ааренса, произошло редкостное стечение обстоятельств.

В деревню запоздало прибежал Заннат. Он встревожился и рассказал, что из Чинночи по всем деревням разлетаются монки и разносят одну весть: аллерсы убили Себбиру.

— Лети на ларсари, Наяна. — сказал Аргентор. — Паника уляжется, мы разберёмся. Мне очень жаль Себбиру, мы успели к ней привыкнуть и полюбили отважную девочку.

— Это первая потеря за все века. — добавил Заннат. — Монки не понимают, что война с Рушером бескровной быть не может.

— Вот так. — удручённо проговорил Синий Монк, оставшись в пустой деревне с Аргентором. — Плохой я Герой. Никакой не мудрый. Зря Синнита поручил мне свой народ.

— Пророки не ошибаются. — ответил ему Аргентор, разглядывая две бурлящие полосы, оставшиеся высоко в воздухе за улетевшими девушками. — разве Синнита не говорил тебе об этом?

— Нет, он не успел. Я говорил с ним меньше минуты.

Аргентор вообще не говорил с пророком, он просто видел как исполняются пророчества.

* * *

Как две молнии, пересекали две фигуры разделяющие континенты воды. Гулкий светящийся след обозначал их небесный путь. Они летели на пределе возможностей.

День оставался позади, а путь вёл на запад — воды двух океанов уже приобрели цвета глубокой ночи: мерцающее золото Ауруса и глубокая синева Сиваруса. Шесть лун, плывущих по небу, дробились в мелкие разноцветные осколки — это их отражения трепетали на месте встречи двух океанов, подобно россыпи драгоценных камней на роскошных шелках — тёмно-золотом и тёмно- синем. Ветер скитался над водой и играл серебряными струнами Улиссов — моллюсков, которые стайками скользят по океанам Рушары.

Малыш улисс длиной не более ладони, но крепко держится на своём плотике из пены. Его коническая раковинка бодро устремилась в небо спиральным острием — на нём торчит упругий ус и служит мачтой. А вместо парусов натянуты блестящие дыхательные складки. Вот на них-то по наступлении заката и играет ветер, как на маленьких арфах — тогда воздух наполняется волшебной песней, которую сибианы зовут голосом ночи.

* * *

Ааренс пребывал всё в том же состоянии — полупрозрачный, неподвижный — он словно спал. Маргиана забыла о своем решении отправиться к Рушеру и убить его. Это былатрагическая случайность, которую трудно предвидеть. Двое проникающих столкнулись при выходе из подпространства — только этим могло объясняться странное, наполовину развоплощённое состояние Ааренса. Ужасно жаль юную монку себбиру. Хорошо ещё, что Маргиана не убила её.

Отважная девочка трижды совершила подвиг за малое время, может, она единственная такая среди всего населения Крсаммы. И, погибая, видела перед собой лишь искажённое ненавистью лицо Маргианы. Могла бы она сама быть в такой момент мужественной? Легко махать мечом, который сам рубит синкретов так. что они визжат от страха. Хорошо спускаться с неба в громах и молниях! А каково быть такой маленькой, чёрной, робкой девочкой? Себбира была подростком — ребёнком! А Маргиана чуть не убила её!

— Он жив. — оторвала Маргиану от горестных раздумий Наяна. — Но частично развоплощён. Часть его присутствует в материальном мире. А часть зависла в подпространстве. Только его Сила удерживает его в статичном состоянии. Но это не тот случай, с каким я могу справиться. Не то, что твои инфицированные шрамы. У него нет ранений. Если бы тут был хоть один монк, я бы могла узнать больше о подпространстве.

Маргиана помрачнела. Она думала, что волшебной Силе Наяны все доступно.

— Я полечу. Попробую ещё раз поговорить с монками. — сказала она. — Может, кто согласится прибыть сюда.

Сомнительно это было, особенно после того как монки из Чинночи раззвонили повсюду о том, что аллерсы убили Себбиру. Но была надежда на Занната — он, кажется, имеет влияние на этот маленький народец.

Перелёт занял снова около двух часов. И вот Маргиана опять встретилась с друзьями. Сидя посреди совершенно пустой деревни, они беседовали на янтарном помосте, не заботясь о том, видит их Рушер или нет. Разговаривали, естественно, об Ааренсе. И тут Заннат выдал такую фразу:

— Маргиана. В этом мире не всё так просто. Тебе кажется, что эта беда есть поражение и посрамление пророчеств. Но я знаю, что это не так. Я верю, что всё не случайно, и однажды это откроется. Гибель Себбиры была не случайной, и несчастье с Ааренсом тоже что-то значит в нашей борьбе с Рушером. Ааренс поднимется и выполнит своё предназначение. Соберись с силами и будь мужественной.

— Ничего себе. — горько ответила она. — Хорошо утешил, нечего сказать. Я должна радоваться, что он завис между пространствами? Да. может, в этом и есть какой-то тайный смысл. Может, именно это, согласно пророчеству, лишит Ахаллора воздуха и не даст земля ему силы. Только не слишком ли дорога цена: жизнь Ааренса за одного Синкрета. Может. он вообще не живой? Может, это киборг?

Да, это был вопрос: что представляют из себя Синкреты? Младшие — понятно, просто гибриды. А вот Старшие… Не едят, не умирают.

— «Мысль Ааренса изгонит Ахаллора.» — процитировал Заннат. — Значит, он должен ожить. Ведь мёртвые не мыслят.

Это и придало Маргиане надежду.

— А где сейчас монки? — спросила она, чтобы уйти от больной темы.

— они в горе. На выработках. Добывают фтар. С ними гость с Марено — Орнисса Храбрая.

Синий Монк и Аргентор переглянулись. Они не сказали Маргиане, что Орнисса — это Аманда. Пусть пойдёт и удивится.

Следовало побыстрее отыскать монков — может, они не откажутся говорить с ней. Упросить их прибыть на Ларсари — призрачная надежда. Они и раньше-то избегали контактов, а после гибели Себбиры и подавно.

Маргиана избегала взлетать из осторожности, что её увидит кто-нибудь из местных жителей и примет за Синкрета. Она ведь вовсе не неуязвима. У таких тихих, робких ребят вполне может быть какая-нибудь грозная штучка в кармане.

Все штольни в Чернокаменных горах были одинаковы — глубокие норы среди лабиринта скал и шлаковых отвалов. Добыча фтара сопровождалась странной тишиной, хотя, возможно, Маргиану видят и не желают связываться с ней — человек, летающий подобно Синкрету, здесь явно не в почёте. Так рассуждая, Маргиана пробиралась мимо стопок плетёных коробочек — те аккуратно стояли возле скал. Наверно, в такие грузят эти таинственные фтары. Что это за штуки и зачем они нужны Владыке Рушеру?

Вот, наконец, терпение Маргианы принесло плоды — за очередной скалой из матового чёрного камня с серыми прожилками она заметила шевеление и услыхала разговоры.

У выхода из штольни над чем-то копошились монки и орнитка. Маргиана никогда не видела жителей Марено, но кроме аллерсов, крылья были только у них. Правда, слабые и не летающие. У этой имелись небольшие рукокрылья, крытые чёрными маховыми перьями, и лохматые рыжие волосы. Она сидела на земле спиной к Маргиане и возилась вместе с монками над ящичками с камнями.

Маргиана подошла чуть ближе. Мохнатые ноги орнитки были обуты в подобие кроссовок. Совсем похожа на человека, подумала с удивлением Маргиана. А ей говорили, что орниты — птицы, причём здоровенные.

— Орнисса! — осторожно позвала она.

Этого оказалось достаточно, чтобы монки немедленно испарились. Да, трудно будет с ними говорить. Орнитка обернулась, и изумленная Маргиана узнала рыжую Аманду — Фанту, как иногда называли её сокурсники.

— Этот фтар — интересная штука, — рассказывала Аманда-Орнисса. Монки сидели вокруг и уже не опасались чужого. Они разбирали добытый камень. Доставали из каменного гнезда, как из скорлупки, два зерна фтара — чёрное и белое, размером и формой с крупную фасолину.

Аманда положила на ладонь два таких только что добытых зерна и подставила солнцу. Маргиана с интересом смотрела. Что же там такого интересного? И тут белый камешек лопнул! Брызги полетели во все стороны. Маргиана отпрянула, испугавшись, что осколки порежут лицо.

Аманда засмеялась. Это же Урсамма — это на ней такие чудеса! Белый камешек не лопнул — он аннигилировал! Брызги были светом! Чёрный камешек бросили в корзину. Монки сортировали тут фтары: чёрные к чёрным, белые к белым. Из тех, понятно, которые не взорвались.

— Смотри! — сказал Маргиане монк.

Он взял чёрный камень, потёр его о шерсть руки и положил на ладонь. Камешек шевельнулся, медленно поднялся в воздух и вдруг устремился вверх! А далее пошёл с ускорением в небо.

— Меня просто оскорбляет мысль, — проговорила Маргиана, — что всё это создано Рушером.

— Это вы так думаете. — отозвалась Аманда, то есть, Орнисса. — Рушер придумал во сне сумасшедшее место, как раз под стать своим фантазиям. А далее по не зависящим от него причинам все его нелепые выдумки стали реальны — что-то утвердило причинно-следственные связи в этом мире. И это не сила Рушера. Он ошибается. Его сила — только его фантазии. Он напридумывал себе сон, и только. Бросил в него идею, а Нечто её подхватило, реализовало, наделило свойствами, развило до логичного завершения. И процесс продолжается. Разве Рушер создал планету? Разве он создал Орнарту, Синниту, Себбиру? Его творение — синкреты. Он — вор. Это мое мнение.

— Для чего эти камешки? — спросила Маргиана, не желая спорить.

— Владыка Рушер забирает, — ответил ей монк.

— И что он с ними делает?

Никто не знал.

— А вы ещё собираетесь отдавать ему дань? — удивилась Маргиана, — даже сейчас?

— Нет, — сосредоточенно ответила Аманда, — это делается для меня. Я хочу с их помощью попасть во дворец на Рорсеваане. Там, под троном Рушера лежит моя Сила.

Глава 11. Танцы на Марено

Маргиана летела обратно на Ларсари и всю дорогу думала, как добраться до всевидящего озера во дворце Рушера. Достигнуть его не проблема — с такой-то способностью к полету! Она даже нисколько не уставала, пока неслась на высоте птичьего полёта.

Уничтожить всевидящее озеро означало лишить Рушера возможности втираться во все их планы, лишить его легкодоступной информации. Если удастся, стоит попытаться убить и самого Рушера. Хотя, судя по рассказу Аргентора, этот подонок хорошо закрыт. Его не возьмёт даже молния, не только меч. Даже такой, как у Маргианы. Но, отказаться от попытки так сразу она не хочет. Осталось продумать, как подобраться к Рушеру.

Как он орал на весь Ларсари: ты ещё придешь ко мне, Маргарет! Не попадешься, а именно придешь! Зачем, спрашивается, она ему нужна с таким-то лицом? Маргиана отлично помнила, что платка тогда на ней не было. Она перестала стесняться даже Ааренса, до того им удалось всем убедить её, что она по-прежнему красива. И все-таки Рушер пожелал её видеть у себя.

Хотя, там у него Алисия, ставшая такой красивой. Настоящая Снежная королева. Выходит, он может менять внешность? Вернее, даже улучшать. Что ни говори, преображение Алисии — просто чудо. Выходит, он предлагал Маргарет вернуть прежнее лицо. А, может, даже улучшить по своему вкусу. Наверно, полагал, что она обрадуется такой перспективе и станет его подружкой. Подружкой такого могущественного волшебника — Рушера Единственного. Он ведь не знал еще, что Наяна приобретет Силу исцеления.

Как жалко, что они так поспешили с этим исцелением. Сейчас шрамы, которые приводили её в такое отчаяние, очень бы пригодились. Это был бы отличный повод явиться к Рушеру с видом побитой собаки и просить прощения. Это куда убедительнее, чем явиться к тому же Рушеру и просить себе новых нарядов.

* * *

В состоянии Ааренса ничего не изменилось, и то уже хорошо.

— Я стабилизировала его тело, как могла, — сообщила Наяна, — но, думаю, что в моем распоряжении нет средств, которые вернули бы его в реальное пространство полностью. Если только ещё одна Сила, пока не взятая Героем.

— Аманда пока не добыла свою Силу, — сообщила Маргиана, — она говорит, что её место под троном Рушера. Я лечу туда! Немедленно! Я попытаюсь взять ларец до того, как на Рорсеваан проникнет Фанта. Я думаю, она меня простит.

— Как ты войдешь в его дворец?! Тебя уничтожат!

— Нет, — Маргиана усмехнулась, — у меня есть личное приглашение от Владыки в его апартаменты. Только нужно раскрасить моё лицо синей краской, какой аллерсы красят кожи. А то они все зеркала побили на Ларсари. Я надену свою чадру, надо её отыскать. Прибуду к Рушеру с плачем и стану умолять сделать мне личико, как у Алисии.

— Что ж, бывает, что самые безумные планы дают непревзойденный успех. Я поняла это в последнее время. — задумчиво ответила Наяна. — Надеюсь, очень надеюсь, что тебе всё удастся.

— А ещё я собираюсь уничтожить всевидящее озеро. — пообещала Маргиана.

Она полетела немедля, не обращая внимания на то, что на Ларсари был день. Рушер, если взглянет в озеро, увидит её в любой темени, потому что при быстром полете она неизменно создает вокруг себя вихрь искр. Да и нет разницы, все равно необходимо как-то поговорить с ним.

Маргиана пролетала над океаном Аурусом. Её путь лежал на запад, через материк Марено и далее — через великолепный, изумительный Сиварус. К горам Рорсеваана.

На горизонте в лёгкой дымке заголубела россыпь бирюзовых бусин. Тысячи и тысячи прекрасных островков, рассыпанных у берега Марено. Голубые скалы на краю аметистовых песков поющей пустыни Импарр. Золотые волны катились из просторов океана и разбивались о конические голубые скалы пурпуровым и малахитовым прибоем. А ещё дальше уже сияли вершины белых гор Мзивара. Прекрасный, восхитительный Марено, нет сил миновать тебя!

Значительно правее с высоты полёта обрисовался острый мыс Фланнира — длинного полуострова, основание которого уходило далеко за горизонт. Фланнир от материка Марено отделяет мелкий залив Крабарри Ло. Это его аквамариновые воды сейчас видны в лёгком утреннем тумане. Там, на светлом берегу растут танцующие пальмы. Там живут орниты — народ Аманды Берг. Народ Орниссы.

Миновать Марено — это невозможно! — и Маргиана решила опуститься на Фланнир. Тем более, есть прекрасный повод — сообщить о благополучном прибытии Орниссы на Урсамму.

Она спускалась над заливом Крабарри Ло в вихре искр и пении воздуха, когда боевой металл орнитов пронзил её насквозь, а потом вернулся и пронзил ещё раз.

Маргиана падала, переворачиваясь в воздухе, как подбитая птица, стараясь из последних сил удержаться от удара о землю. Летать, как Синкрет, над материком орнитов оказалось смертельно опасно. Если бы она догадалась спросить Аманду, из чего сделаны её доспехи, этого не случилось бы.

* * *

Над южном побережье Марено была ночь — какая она обычно бывает в этом месте: освещаемая сияющими брызгами прибоя, и лунами, кружащими по небу по пересекающимся орбитам. Шёл тёплый дождь, пахнущий карамелью.

В пустыне Импарр, в незаселённой части континента, среди аметистовых песков и сияющих холодным голубым светом скал, открылся портал. Насыщенный влагой воздух разверзся, и на поющие пески ступили трое — двое мёртвых и один светящийся, как скалы Импарра, человек. Пространство восстановило свою целостность. Кондор огляделся.

Фантастический пейзаж — смешение цветов, сияние далёких гор, расплавленное золото прибоя. И непрерывный, слабый гул из океана, словно поют тысячи сирен. Ночное небо смотрит миллиардом ясных глаз. Далёкий свет их отражается в бесчисленности аметистовых песчинок, отчего бесценная сокровищница побережья мерцает, как потерянный браслет.

Кондор насилу оторвался от изумительной картины. Он обернулся к своим спутникам. Мёртвые молчали — их ничто не удивляло. Удивление, изумление, радость — удел живых. Мёртвым, если что и достается, так это только скорбь.

— Вам нужны плащи, — впервые проронил слово Кондор, потом добавил, посмотрев на свои руки:

— Нам нужны плащи.

Мёртвые опять промолчали, и Кондор подумал с тоской, что он слишком часто затыкал рот Маркусу, чтобы сейчас ждать от него совета. Все трое направились к скалам — Кондор впереди, а Берелли и Маркус сзади.

— Я не знаю, что мне предстоит сделать, — размышлял вслух Кондор, — вероятно, события сами должны придти на помощь. И я пойму, зачем мы тут, и как поправить ваши, то есть наши дела. Нам остается только надеяться — не зря же Лгуннат так сказала.

Он обернулся к своим спутникам и неловко улыбнулся. Берелли кивнул ему. Маркус не показал и виду, что слышал что-то. Он даже закрыл свои мёртвые глаза.

— Ты не стесняйся, Маркус, — ободрил его Кондор, — лучше смотри, а то ещё налетишь на что-нибудь.

Маркус покачал головой: он ведь мог смотреть не глазами — у додонов есть второе зрение. А глаза всё равно теперь бесполезны.

Так состоялся первый разговор Кондора со своими подопечными. Все трое продолжали движение. Выяснилось, что мёртвые могут держаться от Кондора на расстоянии около трех метров. Если он прибавит шагу, то его спутники отстанут и упадут. Поэтому Мариуш почаще оглядывался, проверяя, не слишком ли быстро идет.

— Если бы вы знали, как здесь красиво! — надо же хоть как-то общаться.

Мёртвым было все равно. Пески пели под их ногами, словно многоголосый хор. Стоило остановиться, они тоже умолкали.

— Чудесное пение. Кто только придумал эту планету! — Кондор пытался вернуть им хоть немного чувства. Он думал, каково это — быть мёртвым. Спутники равнодушно промолчали, и Мариуш прекратил попытки разговорить их. Такая, значит, его ноша — теперь молчать.

Так они шли — Кондор думал о своем, а думали ли мёртвые — он не знал.

— Давай остановимся, — прошелестел Берелли, — мы не можем долго идти.

Маленький отряд остановился. Сели на камни, набираясь сил.

— Что ты видишь? — спросил Берелли у Кондора своими мёртвыми губами, распространяя вокруг запах смерти и гниения.

— Вижу звезды. Высокие и яркие. — ответил Кондор, — Археологи мало смотрят на звезды. Они копаются в черепках, облизывают старые горшки. Роются в чужом прошлом.

— Не слишком ли жестоко? — прошелестел Берелли.

— Нет, не слишком, — оживился Кондор, радуясь проявлению интереса у Франко, — это же я только о себе. Я вижу пять лун. Что за фантазия их породила?! Вот эта, прямо над головой, зеленая, как оливка. Ты помнишь, Берелли, нашу экспедицию в Египет? Вот такие там были оливки!

Франко не помнил, но кивнул.

— А вот ещё одна — сиреневая! Это что же за вещество там, если у луны такой коэффициент отражения! Я не знаю такого. Вот маленькая розовая. Она так быстро вращается! Того и гляди, разлетится, как кисель! А вот медово-желтая! А вот и самая диковинная — ромбическая белая!

Кондор умолк, глядя с улыбкой в небо — он был плохо различим среди холодного сияния голубых скал.

Тохэя плыла в зените, медленно переворачиваясь — словно сплюснутое колесо от велосипеда. Розовая Юмм и золотая Оффо кружили вокруг общего центра по эллиптическим орбитам — словно танцевали диковинный танец. Из-за горизонта поднимался бледный серп зелёной Иссхо.

Рассвет застал Кондора спящим. Мёртвые лежали на песке и смотрели в небо. Рядом с Берелли валялась пара окоченелых ящериц и птичка.

Скорбная троица поднялась и снова отправилась в путь. Перед ними возвышались горы. Нечего и думать тащиться с такими спутниками горами — и Мариуш избрал путь по побережью. Хотелось есть. Правда, только Кондору — Франко и Маркусу это оказалось ни к чему.

— У меня и кишок-то нет, — прошептал Франко, — какая там еда.

Маркус улыбнулся. Вышло это так дико, что Кондору стало не по себе. Затем его внимание отвлеклось на нечто новое. Обширные аметистовые россыпи закончились, и далее перед глазами простирался обыкновенный пляж. С одной стороны его подтачивали золотые волны океана, с другой — окаймляли невысокие голубые каменные гряды.

Все побережье сплошь усеяно толстыми зелеными птицами. Их было так много, что песка почти не видно. Прибрежные воды буквально кипели от ныряющих толстых тушек. Птицы усердно кормились. Наевшись, они выбирались на берег, пристраивались вплотную к своим бесчисленным собратьям и тут же впадали в сон.

— Это, конечно, добыча. — с сожалением промолвил Мариуш. — Да только я не смогу есть сырое мясо.

Маркус указал рукой на скалы.

— А, гнезда!

Как они лезли — это просто ужас! Берелли и Джок еле удерживались на камнях. Кондор не смел дотронуться до них, не зная, чем такое дело кончится, и лишь подбадривал их голосом.

Наконец, все трое выбрались на относительно плоскую поверхность. Куда ни глянь — везде сплошные гнёзда с зелёными крапчатыми яйцами размером чуть меньше куриных. Кондор досыта напился сырых яиц, размышляя, есть ли этой планете сальмонеллёз. И снова двинулись в дорогу. Куда — неизвестно. Зачем — не понятно.

Так, медленно, с долгим отдыхом, они шли по побережью в сторону залива. Как там встретят такую компанию? Что ждет их?

Был день, когда их обнаружили жители той земли.

Выйдя из-за скалы, трое пришельцев из другого мира увидели сцену боя. Это было фантастическое зрелище! Дрались большие орлы и какие-то чудовищные твари. Орлы отчего-то не взлетали, но зато держали в крыльях самые настоящие мечи. Присмотревшись, Кондор понял, что их короткие крылья не соответствуют мощному корпусу, зато снабжены на сгибе настоящими ладонями с пальцами. Оттого орлы так ловко дрались.

Противник вполне соответствовал неестественности зрелища — корявые, но крепкие, с синеватой кожей, покрытой редким мехом — они более подходили под понятие человекообразных, если бы не чешуйчатые хвосты и сплюснутые головы. Но, двигались чудовища легко и быстро, так что бой был ещё каким жарким!

— Прячьтесь в скалы! — зашептал Кондор, едва придя в себя от необычайного зрелища.

Мёртвые принялись забираться в какую-то щель. Получалось у них всё так медленно и неуклюже, что Мариуш нервничал, прикрывая их с тыла. Услышав близкий топот, он обернулся и увидел бегущего на него врага. Бескрылая, но очень мускулистая тварь со странным оружием, вроде ятагана. Не было сомнения, они замечены.

Враг был синкретом. Правда, этого ни Мариуш, ни мёртвые не знали. Драться с вооруженным противником профессор не умел, поэтому ловко отпрыгнул и тут же выругался, увидев, что открыл дорогу к подопечным.

— Да чего прятаться-то? — проговорил Берелли, оставив безуспешную попытку забраться на камень. — Мы оба уже дохлые, дальше некуда. Тебе надо прятаться, Кондор.

Он вышел навстречу диковинной твари, стал в расслабленной позе и свесил набок язык, вытаращив глаза в другую сторону.

Синкрет таких ещё не видел и очень удивился. Он опустил своё оружие и потянулся корявой лапой к Франко.

— Владыке надо показать. — прохрипел он и схватил Франко за плечо.

Реакция была мгновенной: тугие бугры мышц вдруг содрогнулись и тут же опали тряпками. Синкрет безмолвно повалился наземь.

Процесс распада тканей оказался невероятно скорым. Ещё минута — и вот перед глазами Кондора лежит бесформенная масса. Так было когда-то возле Стамуэна, когда Маркус привёл его к могиле мууру Франко, и Кондор увидел, как на теле его погибшего товарища мгновенно умер скорпион. Мууру оставался таким же смертельно опасным.

— Вот как это делается, Мариуш. — флегматично сказал Берелли.

Кондор уже забыл, что значит удивляться. Он подобрал оружие синкрета и решил вступить в бой на стороне орлов. Только как оставить товарищей?

«Пошли.» — наконец, проронил слово Маркус. Странно, голос его всё тот же, а губы не шевелятся! И они пошли шеренгой! Привидение с мечом, полуразложившийся труп и покойник с дротиком в шее!

Орниты увидели зрелище, которое впервые потрясло их до ужаса. Синкреты удивились, видя, что противники замерли и смотрят за их спины. Нападающие обернулись и, поскольку мозгов у них совсем немного, стали тупо разглядывать пришельцев.

Трое шли сквозь них. Берелли слегка прикасался к синкретам руками, словно гладил. Маркус небрежно свинчивал им головы, поскольку физическая сила додонов значительно превосходит обычную человеческую. А Мариуш срубал врагов своим трофеем. Потом троица повернула назад и проделала всё это снова.

Когда синкреты осознали, что за противник им попался, на земле уже валялось несколько десятков трупов. Оставшиеся синкреты решили сматываться — они с визгом кинулись прочь. Вслед им сверкнули маленькие молнии — это уродов догонял боевой металл орнитов, который нельзя применять в ближнем бою.

Птицы были настороже, не зная, как следует относиться к странным пришельцам.

— Откуда вы? — спросил один большой черный орёл с необычными — человеческими — глазами.

— Долго объяснять, — ответил уставший Мариуш. Двое других даже не запыхались. Да и отчего бы мёртвым уставать?

— Мы ищем только пристанища. — пояснил он, понимая, что в двух словах ничего не рассказать. Да и надо ли?

— Что с твоими спутниками?

Кондор собрался было что-то объяснять, как неожиданно для себя соврал впервые в жизни:

— Они заколдованы злым волшебником. — сказал он и грустно покачал головой, забыв про свой собственный диковинный вид.

— А ты? Тоже заколдован? — проклекотала ещё одна птица.

— А что, так не ясно? — ответил вопросом на вопрос Мариуш, раздумывая над легкостью общения с пернатыми. Такая, видать, планета. Надо вписываться в особенности.

— А эти кто? — он указал на мёртвых синкретов.

Очевидно, разговор предстоял долгий, поэтому орниты пригласили пришельцев к себе в гости.

— Только не дотрагивайтесь до моих спутников, — предупредил профессор, — вы видели, что случается с теми, кого они касаются. Такое заклятие! Мы пришли сюда отомстить тому негодяю, который всё это сделал с нами!

И сам себе удивился: как легко и приятно немного приврать! Почему он не пытался делать это раньше? Так они и остались в обществе птиц с материка Марено и узнали всю историю Рушары.

Калвин Рушер, бывший студент профессора, сам того не зная, и даже ничего не сделав дурного лично ни Кондору, ни Франко, ни Маркусу, оказался во всем виноват. Теперь ему придётся ответить за всех троих.

«Хорошая легенда, — сказал Маркус, — не знал, что ты мастер врать.»

— Жизнь научит плясать ламбаду! — весело ответил ему Кондор.

На следующий день в воды Крабарри Ло упала Маргиана, сбитая боевым металлом орнитов. Её приняли за Синкрета и сбили, думая, что тот ведёт разведку. Ошибка обнаружилась сразу же. Орниты были в ужасе, думая вначале, что подрезали Орниссу, которая нашла свою Силу и возвращались домой.

Маргиану спасли из вод залива. Металл, по счастью, не убил её, только ранил в плечо и в ногу. Всё же поле, окружавшее её, частично отклонило полёт металла. Маргиана осталась жива, но миссия, с которой она летела во дворец на Рорсеваане, осталась невыполненной. Плохо дело — Герои начинают выбывать из строя.

Она рассказала орнитам, что знала: что Орнисса достигла Урсаммы и теперь собирается во дворец к Рушеру с намерением добыть свою Силу. Что Ааренс сейчас ни мёртв, ни жив. Что Синнита погиб в переплавке, и что переплавки больше нет. Что у монков теперь новый пророк — Синий Монк Заннат. Только не сказала, как хотела использовать Силу, предназначенную пророчеством для Орниссы. Да и не имеет смысла выдавать свои планы — ведь она не скоро ещё поднимется в воздух. А по пророчеству Орнисса всё равно полетит — значит, не добраться Маргиане до её Силы, не поддержать Ааренса.

Так они и встретились на этой удивительной планете — профессор Кондор, проводник Маркус, завхоз экспедиции Берелли и студентка Маргарет Мэллори. И скажите после этого, что нечему удивиться!

Дня через три Маргиана стала подниматься на ноги, благодаря запасам целебных трав, оставленных старой Орнартой в её хижине на сваях. Она выбралась на свет и теперь сидела на берегу Крабарри Ло, на тёплом, ласковом песке, под пальмой. Профессор Мариуш в обществе своих молчаливых спутников пристроился неподалёку — орниты учили его плести корзины для провизии.

— Ты обещал сплясать. — сказала Арииси профессору.

— Я это говорил?! — ужаснулся он.

— Да. Ты обещал плясать ламбаду.

— Обещал — пляши! — серьёзно потребовала Ннарта.

— Кошмар какой-то! — беспомощно ответил Кондор, но всё же принялся добросовестно скакать по берегу под весёлое дудение раковин. За ним вприпрыжку — молодые орнитки и орниты. На Марено вообще любили поплясать. Пальмы разволновались и тоже завертели кронами, роняя орехи на песок. Профессор как танцор имел колоссальный успех.

— Тоже мне, ламбада, — проскрипел Берелли, получив орехом по трухлявой макушке, — вот я бы сплясал!

Он сидел под пальмой в плаще из шкур синкретов. Это забавное одеяние ему сшили старые орнитки, поскольку Берелли очень был обеспокоен своей утраченной красой. Да и вообще, так было безопаснее.

«Лучше пой песенки» — посоветовал Маркус и почесал свой дротик.

Берелли в последнее время сделался излишне болтлив и с большой охотой распространялся о том, как в своё время он хорошо танцевал. Каким он был молодым и стройным, когда ещё не обзавёлся пивным животом. Оттого он буквально изнывал, глядя на пляшущую публику. Время от времени покойник вскакивал и принимался неуклюже топтаться под своим деревом. Получалось у него довольно плохо, отчего орниты буквально валялись со смеху.

Маргарет обхохоталась до колик, глядя на профессора, скачущего с орнитками. Нет, что ни говори, а Рушара — странная планета! Здесь что только не случается!

«Наверно, так и надо, — думала она, — для чего-то они тут появились. Значит, на этом континенте, на Марено, произойдет какая-то финальная история. Есть тут что-то важное для всех нас и для Рушары.»

— Чем вы питаетесь, чтобы двигаться? — спросила у Франко Арииси.

— Его эмоциями. — ответил тот, указывая на профессора. — Когда он веселится, нам тоже хорошо.

* * *

То, что задумала Аманда, можно было назвать аферой, но только с большим натягом. Правильнее было бы назвать это безумием. Недаром же её назвали на Марено Безумной Орниссой.

План был таков. На паруснике пророка Синниты, на котором он раньше плавал вдоль берегов Урсаммы, можно добраться до Рорсеваана. А там, у самого подножия горы, на которой стоит дворец Рушера, Аманда достанет из сумки чёрные фтары, будет потирать камни и складывать их в другой мешок. Они её и потянут вверх, до платформы дворца. А там — как видно будет. Ну, не безумие ли?

Два мешочка у неё были с собой, потому что ещё не известно, какое количество фтаров достаточно для подъема человека в воздух. Монки подготовили для Аманды лёгкий парусник, на каком ни один сибиан, кроме Синниты, не решился бы выйти в океан.

С берега, желая ей удачи, махали руками Синий Монк Заннат и Аргентор. Все монки уже полюбили Орниссу. Аманда вообще легче находила общий язык с нечеловеческими существами, нежели с себе подобными. С обыкновенным Заннатом она бы и не разговорилась, а Синий Монк — это нечто иное.

Плавание продолжалось уже сутки, как лодочку встретила стая эйчварсов. Плыть бы Аманде месяц на утлом судёнышке по океану, а то и больше. Но, тут опять удача была на стороне безумной орнитки — она снова встретила друзей и без сожаления оставила парусник в океане. Ведь Аманда вернется летучей, как Маргиана, как Наяна. Так зачем ей лодочка?! А вторым даром пусть будет умение бросать огонь, как Аргентор.

Перед отплытием они втроем сидели ночью на помосте, когда монки танцевали свои танцы под светом четырех лун. Потом жители Чинночи и их многочисленные гости из других деревень стали петь свои околдовывающие песни. С монками было почти так же хорошо, как с орнитами.

— Я тоже не отстану от вас, — твердо пообещала Героям Аманда, — я тоже стану Героем. Вот только достану Силу.

— Видишь ли, Аманда, — немного помолчав, ответил ей Аргентор, — «тоже» здесь неуместно. Я ничего не совершил геройского. Герой сибианов пророк Синнита, а не я. Это он уничтожил плавильню, а я только бросил молнию, которую он для меня достал ценою жизни. Я лишь догадался вовремя оказаться на месте. Это сибиан всё так мудро рассчитал, что никто до последнего момента ничего не понял. Даже я, когда думал, зачем он торгуется с Рушером. Всё ведь висело на волоске. И какое надо иметь мужество и мудрость, чтобы ни в чём не промахнуться! Синнита даже в такой момент сумел передать нужные сведения, заставив Рушера говорить. Самое же главное, он показал пример убежденности. Пророчества не лгут! Победа будет! А теперь нам осталось немногое — давить синкретов Силой, бить их молнией. Ведь теперь, когда проклятая плавильня уничтожена, их количество не будет прибывать. Все, что нам осталось — это чисто техническое дело. Что скажешь, Азаррат?

— Скажу, что ты сильно ошибаешься, Аргентор. Ничего не просто. И тебе ещё придется побыть героем, если ты думаешь, что ещё не стал им.

— А Гесер-то каков! — фыркнула Аманда. — Предатель! Прощения захотел!

— И тут я с тобой не соглашусь, — опять помолчав, проговорил Аргентор, — Я был в плавильне и всё видел. Синнита не делал ничего напрасно. Это в наших глазах Гесер — дрянь и мелочь, а Синнита даже в последний момент нашел для него слово, чтобы Фарид мог жить, не чувствуя себя подонком. Видишь ли, трудно быть Героем. Вот Гесер и не справился — задачка была не по плечу. И он, выходит, казнил себя за это, если выскочил вперёд и заступил пророку путь. Сам ведь мог попасть в протоплазму! Может быть, прощение Синниты для него важнее жизни. Не знаю, возможно, это просто внезапный, необъяснимый порыв, один из тех, что могут и пройти так же внезапно. Но, я видел его лицо. И, если Синнита нашел для него эти слова — дважды нашёл! — значит, Фарид стоит их. Это ведь тоже вроде переплавки. «А теперь уйди! — сказал ему Синнита, когда откинул его прочь. Значит, Фариду стоит жить. Так решил Синнита — для меня это священно.

Аргентор умолк, в очередной раз спрашивая себя: все ли сделал он, чтобы спасти пророка? Наверно, это останется с ним навсегда, потому что нельзя видеть такое и не перевернуться душой.

— Предательство Фарида было одним из пунктов пророчества Юшшивы Великого, — добавил Заннат, — без его предательства не было бы и Синего Монка. Меня ведь приняли за синкрета и монки, и синкреты. Мне ничего не грозило, пока я не бросился на помощь Фариду. Это неизбежность. Его предательство — судьба. Он тот, кого она избрала на эту роль. Поэтому и я ни на минуту не осуждаю его. Трудно быть предателем — ещё труднее, чем Героем.

— Ладно, — неохотно проговорила Аманда, — я молчу. Вам виднее. Только он ведь указал на тебя, Заннат. Как будто это ты, а не он выдал пророка. Что? Неправда?

— Именно так! Только, если бы не это, меня бы не изгнали. И я не попал бы в Говорящие Пески, а был бы просто крашеным пришельцем. Ведь в пророчестве говорится, что Герой придет от Синих Гейзеров, где меня прокрасило. От Пурпурных озер, где меня нашел Синнита. От Говорящих песков, к которым можно пройти, только минуя Чинночи. Так всё и произошло — всё по пророчеству. Для этого Фариду пришлось стать предателем. Я ещё не настолько мудр, чтобы выносить приговор по такому делу.

— Тогда и я не буду. — решила Аманда, поправила на голове венок из лао-лао и побежала к танцующим.

— Орнисса. Её пророчество назвало Идущей До Конца. — задумчиво проговорил Заннат, глядя, как Аманда весело идет в танце, — И она обретёт крылья.

— Значит, её предприятие не такое безумное, если оно увенчается успехом. — заключил Аргентор, — Что-то мы стали уж больно глубокомысленны. Не к добру это! Вот помяни мое слово.

Наутро Аманда отплыла. И вот спустя почти две недели, прибыла к Рорсеваану — совершенно измотанная. Только отдыхать ей негде и некогда. Тогда она принялась доставать чёрные фтары из мешочка, тереть их о голову и кидать в другой мешочек, прикреплённый к телу.

Вскоре подъёмная сила стала достаточной, и ноги сумасшедшей орнитки оторвались от спины Флая. Вначале подъём был медленным. Потом разогрев фтаров усилился, и небольшой мешочек потянул Аманду вверх. Неровности синих скал сливались в сплошное мелькание. Как ни была отважна Орнисса, она не решалась взглянуть вниз, на удаляющуюся поверхность океана. А сверху быстро приближалась необъятная фиолетовая платформа — дно волшебного дворца над облаками.

Поднявшись до платформы, Аманда с надеждой поискала какой-нибудь вход. Но, напрасно: вся нижняя поверхность была абсолютно гладкой. Случись упасть с такой высоты, даже лепешки не останется. Её прижало к платформе животом, благодаря чему Аманда смогла руками отталкиваться от полированного камня. Она поползла, как муха по потолку, к краю огромной платформы и высунулась. Мешочек тянул вверх. Тогда Аманда принялась по одному выпускать камешки фтара, чтобы уравнять вес с тягой. Удача не оставила её, и вскоре безумная орнитка перебралась через парапет на гладкий фиолетовый камень гигантской платформы.

Вот такие фтары Рушер собирает с Урсаммы уже не одно столетие. Не очень Аманда понимает такие парадоксы: ведь их биологическое время почти такое же, а тут прошло невообразимо огромное количество лет с тех пор, как Рушер создал эту планету. Ладно, пусть объясняет тот, кто знает. Вон Синий Монк страх какой умный — вот он пусть и объясняет.

Ворот никаких не было — вход совершенно свободен. Тайная гостья пошла тем путем, которым до неё прошли Маргиана и Ааренс. Едва заслышав какие-либо звуки, она пряталась. К счастью, было где прятаться. Дворец был полон всяких прибамбасов, как солидный музей — экспонатов. Аманде требовалось найти тронный зал, но вместо этого она забрела на кухню и очень удивилась: здесь свадьба, что ли, намечается?

Пышные трапезы во дворце Рушера были тем немногим удовольствием, которые делают унылую жизнь в его дворце более сносной. На кухне находился Гесер.

«Вот незадача!» — подумала Аманда, залезая в какой-то закуток. Ей хотелось стянуть хороший кусок и наесться, потому что помимо усталости, она была ещё и страшно голодна.

Гесер попал на кухню после того, как устроил спектакль в плавильне. Рушер не стал комментировать его поступок, тем более, что и Моррис с Алисией были подавлены. Но, после этого Владыка стал смотреть на Фарида с раздражением, и тот не нашел ничего лучшего, как скрыться с глаз Владыки и заняться кухней. Гесер даже более не сидел со всеми за общим столом — не потому, что Рушер не велел, просто само собой так получилось.

Он украшал блюда, распоряжался синкретами-прислугой и постепенно превратился в повара. Стряпня Фарида была отнюдь не верхом совершенства, но больше во дворце некому было ею заниматься. Сам Рушер был на удивление неприхотлив и до появления гостей вообще питался чем попало. В-основном, дарами, привозимыми на Рорсеваан. Только после появления во дворце Алисии и Красавчика процесс питания приобрёл статус церемонии. Это была явная заслуга Алисии. Так появилась кухня, великолепная сервировка и трапезная. Только заниматься этим было некому, кроме Гесера.

А больше у Фарида ничего не осталось: смерть Синниты отняла у него что-то важное. Он только иногда вспоминал ту счастливую ночь, когда танцевал с монками под светом пяти лун. Но, воспоминания причиняли боль — уж лучше заняться чем-нибудь. Кухня оказалась тем местом, где он почувствовал себя почти хорошо.

Изредка ему приходила в голову мысль: чем все это кончится? А в том, что кончится, он ни на минуты не сомневался. И что тогда будет с ним? Оставаться с Рушером? Не хочется. Идти к другим? Не примут. Да и не тянет. Остается кухня. А там видно будет.

Украшение блюд, приготовление стола стало главным занятием Фарида, ночи же стали для него кошмаром. Он не ложился спать чуть ли не до рассвета — всё бродил по переходам и залам. Дворец был страшно огромен и почти совершенно пуст, если не считать синкретов. Ещё одним занятием стал уход за урзоями.

Несчастные зверьки погибали без того ухода — ранее ими занимались сибианы, а теперь, попав во дворец на Рорсеваане, они оказались никому не нужны. Фарид чистил их, выводил гулять, укладывал спать, разговаривал с ними, кормил. Постепенно количество трупиков по углам дворца стало уменьшаться. Никто не замечал трудов Фарида, а он был доволен.

Вот Аманда и попала на кухню, когда он готовил урзоям кормежку. Зелёные, как малахит, шестилапые зверьки ели водоросли с зернами москии. Её запасы были очень велики, а с тех пор как сибианы отказались платить дань Рушеру, привоз урзоев во дворец прекратился.

Благодаря Фариду, довольно бестолковая дворцовая трапеза превратилась во вполне сносное предприятие. Кухня была просто огромным залом, уставленным множеством столов, жаровен, печей. Все это действовало на основе неведомых никому, кроме Рушера, принципов. Множество посуды, которая очищалась и мылась сама собой в каких-то шкафах. Синкреты, помогавшие на кухне, были невелики и нестрашны. С другими Фарид побоялся бы связываться.

Все это Аманда наблюдала, прячась в течение дня за столами и полками. Она ждала ночи, чтобы поискать главный зал дворца. Судя по его масштабам, это не простое дело. Когда Гесер отлучился, она выскользнула из укрытия и стащила фрукты и хлеб. Брать мясо она не стала из опасения: кто знает, кого они тут едят!

От еды её разморило, и она заснула. Проснулась от внутреннего толчка. На неё смотрел Фарид. Аманда мгновенно вскочила на ноги, схватила его за ворот и приставила к горлу свой короткий меч.

— Только закричи. — прошипела она.

— Ты кто? — прошептал Фарид. — Синкрет?

Тут до Аманды дошло, в каком виде он её нашел: с крыльями, с меховыми ногами, с металлическим оперением на груди, в боевой раскраске орнитов. На лицо свисают рыжие космы.

— Гесер, это я, Аманда. — негромко проговорила она, притянув его к себе, и посмотрела своими небольшими тёмными глазами в его глаза. Не имелось особых причин доверять Фариду. — И я не задумаюсь выпустить тебе кишки, если мне что-то не понравится.

Фарид был ошеломлен. Откуда тут Аманда? Её и в пещере-то не было. Но, размышлять было некогда.

— Тебе надо спрятаться. — прошептал он, оглядываясь в тревоге.

— Некогда мне прятаться. — ответила она, тоже озираясь. — И вообще, мне надо в тронный зал. Я сюда не за кастрюлями твоими прилетела.

— Туда никто не может попасть без разрешения Рушера! — испугался Гесер.

— Так я и стала его спрашивать! — презрительно бросила Аманда.

Но, Фарид этого и не заметил. Он обрадовался живой душе, которая с ним разговаривает.

— Ты не поняла, — нисколько не интересуясь, что ей нужно в этом самом тронном зале, сообщил он. — вход преграждён каким-то прозрачным полем. Оно отбрасывает всех, кроме Рушера.

Аманда вдруг вспомнила последнюю беседу перед отплытием и впервые посмотрела на Гесера внимательно. Он не выглядел злодеем. Не то, чтобы она простила ему предательство — просто ради слов Аргентора и Занната, Синего Монка. Просто ради того, что для них важно. Только ради них.

— Мне обязательно нужно попасть туда. — сказала она уже спокойнее и без вражды.

— Спрячься сначала в моих комнатах. — нервно проговорил Фарид. — А там видно будет.

Так Аманда нашла себе убежище. Но, попасть в тронный зал в тот день ей не удалось.

Глава 12. Похищение Ааренса

Орниты всё время смотрели на Аурус, ожидая возвращения своей Орниссы.

— Зря ждете, — сказала Маргиана орнитке Арииси, — если она и прилетит, то со стороны Рорсеваана.

Она сама уже была на ногах, хотя и ощущала некоторую слабость и боль в плече. Однако сегодня же намеревалась подняться в воздух.

Синкреты, рассеянные после уничтожения плавильни и оставшиеся без руководства, ещё выползали с разных частей континента. Орниты устраивали облавы и безжалостно уничтожали их. Правда, и сами гибли — война есть война. Но, каждый день, вернее, каждый вечер на побережье пелись песни и устраивались танцы, чтобы падали в воду плоды танцующих пальм, чтобы Франко и Маркус имели силы — оба были неотразимы в бою. Вскоре весь Марено знал о мёртвых воинах Кондора.

Было очевидно, что война подходит к концу. Новых синкретов больше не прибывало — плавильня уничтожена. Всех оставшихся выследят и постепенно полностью уничтожат. Стиассар больше не появлялся. Так что, всё замечательно: Рушер не нашел свою Силу, значит, новых пакостей творить не сможет.

Маргиана спешила во дворец Рушера, чтобы найти способ излечить Ааренса. Они исполнили свою задачу на этой удивительной планете, теперь осталось только исправить последствия ужасного промаха. Ясно, что пророчества, если и не лгут, то как-то неправильно всеми понимаются. Ничего удивительного — ведь они так неопределенно звучат.

С наступлением утра Маргиана взлетела в воздух, стараясь не производить искр и гула, и произвела пробный полет над заливом Крабарри Ло. Силы вернулись к ней, можно продолжить путь на Рорсеваан. Она попрощалась с орнитами и с тремя новыми его гостями.

— Берегите Кондора, — сказала Маргиана на прощание Арииси, — он не должен погибнуть. Иначе Берелли и Маркус тоже пропадут.

И понеслась к Рорсеваану, теперь уже со всеми атрибутами полета Ахаллора — с кипением и гулом воздуха. Так вышло, что она прибыла в резиденцию Владыки на три дня позже Аманды. Если бы все было иначе, её затея не удалась бы. Нет, всё-таки иногда быстро летать — очень вредно.

Маргиана приближалась к дворцу, стараясь производить как можно больше шума, чтобы её заметили. Лицо ей раскрасили ещё раз — на некоторое время сойдет. Как и ожидалось, у входа во дворец паслись Синкреты. Все четверо взлетели в воздух и забили крыльями, нагнетая мерцающие вихревые потоки вокруг незваной гостьи.

— Я к Рушеру! — крикнула Маргиана. Минута опасная: Синкреты обозлены и могут просто растерзать беглянку.

Ахаллор приблизился. Они зависли в воздухе друг против друга. Ахаллор был огромен и страшен. Маргиана помнила, каково это ощущать его когти, впивающиеся в бока — даже через кольчугу это очень ощутимо.

— Владыка приглашал тебя? — враждебно спросил Синкрет.

— Да! Ты сам слышал, если не глухой! Он сказал мне: Маргарет, ты придешь ко мне! — крикнула ему Маргиана. — Вот я и пришла!

Ахаллору на оскорбления было абсолютно наплевать, но логика его убеждала.

— Иди за мной. — разрешил он.

Владыка ожидал прибытия гостьи в тронном зале. Как и в прошлый раз, у неё не отобрали оружие.

«Может, он и не знает, что мой меч уже совсем иной?!» — подумалось Маргиане.

Она остановилась по знаку Ахаллора между озером и троном. И то, и другое весьма было ей интересно, только не следовало показывать виду.

Рушера совершенно не было видно за белым сиянием.

«Вот точно так это было во дворце Соломона!» — вспомнила Маргарет. Только там на троне сидел Ари.

— Я прибыла. — сказала она и скромно потупилась — не надо выглядеть победительницей.

— Я вижу. — донесся от трона ледяной голос. И больше ничего.

Маргарет растерялась. Ей-то казалось, что он ждал её.

— Я хотела… — нехотя произнесла она, так трудно просить, — моё лицо…Я хочу избавиться от шрамов.

— И дальше что?

— Я думала, ты сможешь мне помочь.

— С какой бы стати?

— Но, ты же сделал Алисии такое лицо! — не удержалась и воскликнула она.

— Разве? — удивился невидимый Рушер. — Алисия, иди сюда, я посмотрю.

Из-за колонн вышла Алисия. Всё такая же Снежная Королева, теперь в голубом. Она величаво приблизилась к Маргиане, поклонилась Рушеру, и повернулась к гостье.

— Скажи, Алисия, зачем я изменил тебе лицо?

— Я служу Владыке Рушеру. — сообщила та. — Тебя тоже приглашали, Маргарет Мэллори. А ты ответила неблагодарностью.

Сияние трона уменьшилось, и стал виден сам Калвин. Он махнул рукой, и Алисия с достоинством уплыла прочь.

— Мои гости имеют только то, что я им дарю. Ты украла у меня Силу. Если ты останешься во дворце, то будешь опять прежней. То есть без Силы.

— А почему ты сам не отберешь? — спросила Маргарет.

Калвин поморщился, как от досады, и не ответил.

Значит, не может, сообразила Маргиана. Потому что они ничего не украли — они с Ааренсом взяли то, что предназначалось для них. Взяли честно, согласно всем условиям. Рушер немного запутался в своей игре.

— А если я не соглашусь? — спросила она.

— У тебя будет время подумать. — ответил он, ничуть не сердясь. Ледышка в центре Сверхновой.

Всё шло не так, как ожидала Маргарет. Такое впечатление, что всем безразлично, здесь она или не здесь. И что они с Ааренсом добыли свои Силы, обведя вокруг пальца сразу и хитроумного Стратега, и Великого Инквизитора. Владыка посердился немного и забыл, как о какой-то чепухе.

— Паршивец Коэн побоялся прибыть с тобой? — насмешливо спросил Калвин.

Этот вопрос, заданный с почти человеческими интонациями, и выбил Маргиану из брони осторожности. Она раздумывала, как добыть для умирающего Ааренса Силу, спрятанную как раз под этим самым троном. Несправедливое оскорбление вывело её из себя.

— Ааренс болен! — крикнула она. И тут же схватилась за рот — платок упал.

— Ты в самом деле плохо выглядишь. — холодно произнес Калвин.

Он сошел с трона. Маргиана поспешно принялась приделывать повязку на место, опасаясь, что он подойдёт и рассмотрит плохо сделанную маскировку. Но, он не подошел, а лишь указал ей на выход. Маргиану подхватило, как в прошлый раз, чем-то невидимым и понесло прочь из зала. За высокой аркой выхода поле отпустило, и Маргиана кинулась обратно, Однако налетела на невидимую преграду. А Калвин подошел к озеру и что-то стал в нём рассматривать.

К ней приблизился синкрет — небольшой прямоходящий зверь, покрытый длинной рыжей шерстью, с круглым личиком и грустными глазами.

— Пройди в свою комнату, госпожа. — почтительно пригласил слуга.

Так, её тут ждали, даже комнату приготовили. Не зная, хорошо это или плохо, Маргиана пошла за синкретом, стараясь не наступать на его волочащийся пушистый хвост.

Комната была вовсе не комната, а анфилада роскошных зал. Сколь ни была Маргиана расстроена, она всё же обратила внимание на обстановку. Весь дизайн покоев был выдержан в синих тонах, от глубокой синевы индиго до легчайших, бледных оттенков цвета электрик. Но, в помещении не было растений. Она ещё не знала, что тут мало заботятся о живых — а за цветами нужен уход.

— Твои комнаты, госпожа, — вежливо проговорил синкрет и указал направо и налево, куда уходили высокие арки, — ходить можно везде. Кроме тронной залы. Для вызова прислуги надо пожелать.

— Что пожелать? — успела спросить Маргиана прежде, чем он исчез за дверью.

— Пожелать. — ответил тот и всё-таки испарился.

Больше ничего не оставалось, как только произвести разведку на месте.

В соседнем помещении находился огромный бассейн, из центра которого били струи бледно-голубой воды, а сам бассейн был жемчужным. Обстановка вызвала бы судороги зависти у самых фантастических богачей. Её дворец в Сабее был просто сараем. Интересно, это сделано специально для неё или Владыка Рушер вообще так живёт?

Убранство комнат было невероятным. Маргиана казалась просто нищенкой среди таких роскошных зал. Нашёлся и гардероб. Ей не хотелось знать, в каком наряде представлял её Калвин Рушер, и она закрыла эту комнату, отметив изумительные ткани и прочие, как говорится, аксессуары. С неё довольно той слегка уже потрепанной одежды, сделанной друзьями — с двумя сквозными дырками в области плеча и на штанине. Она не будет наряжаться одалиской даже ради пользы дела.

«Кормить-то будут, — подумала Маргиана, — или на хлеб и воду?» И вспомнила, что нужно пожелать.

— Я хочу есть, то есть я желаю есть! — негромко проговорила она в воздух.

Тут же дверь открылась, и вошли четыре невысоких синкрета, похожих на того, что её привел сюда. Они несли блюда и кувшинчики вместе с приборами. Все эти прибамбасы, как стало потом известно, были результатом вмешательства Алисии в дворцовый уклад. А кухню сделали специально для Фарида. Владыка был по-своему внимателен и заботился о своих гостях.

Синкреты с поклонами удалились, зато вошел Фарид.

— Ты?! — выдохнула Маргиана, и поискала, чем бы ему снести башку. Она даже забыла про меч, по-прежнему висящий у неё на поясе.

— Не надо! — громко зашептал он и замахал руками.

Маргиана насторожилась и принялась осматриваться.

— Что? Подслушивают?

— Нет, не думаю, — ответил Гесер, — просто не надо меня убивать. Я бы и не пришел к тебе, если бы не было так нужно.

Маргиана вспомнила, как он сох по ней, и презрительно посмотрела на него. Тоже мне, соперник Рушеру! Но, тут же спохватилась: не надо заводить себе врагов. Она и так не у друзей.

— Здесь Аманда, — заговорил Фарид, — она прячется у меня в комнатах.

Она хотела спросить с презрением у этого рушерова прислужника, что же он не выдал Аманду, как выдал Синниту. Но, он смотрел на неё так напряженно, что Маргиана промолчала.

Гесер явно сделал над собой усилие и продолжил:

— Ей зачем-то нужно в тронный зал. Я не стал выяснять, зачем. Вам нужно встретиться.

— Ты уверен, что нас не подслушивают?

— Сейчас Рушер в тронном зале вместе с Алисией и Моррисом, они что-то смотрят в зеркале и обсуждают.

Фарид не сказал «Владыка», просто «Рушер».

— Как же проникнуть в тронный зал? — спросила она, надеясь, что обитатель дворца это знает. Но, тот покачал головой.

— Если бы я знал, Аманда давно бы оказалась там.

От прежнего Фарида, злобного и агрессивного крысёныша, почти ничего не осталось. Перед ней был боящийся человечек. Всем всегда казалось, что они с Калвином похожи в характерах, как близнецы — различия были так незначительны. Сейчас Гесер одет в наряды от Рушера, но не выглядит таким же элегантным, как тот. У него даже плечи немного приподняты, словно он готов спрятать голову при малейшем шуме.

— Как нам встретиться? — спросила Маргиана. Если он и захочет её выдать, то помешать она все равно не сможет.

— Только ночью, когда все спят. — снова прошептал Фарид.

Так вот, наверно, он и живёт тут, подумалось ей. Трясётся, оглядывается, кланяется. Почему, интересно? Ведь они с Калвином когда-то были приятели — оба не любили Морриса за его красивую внешность. И Алисию — за явные успехи в учёбе. Теперь эти двое в фаворе у Владыки Рушера, а прежний друг его боится. А ведь ему бы и принять лавры — не он ли выдал пророка Синниту! Отчего же Фарид, снова обретя своё прежнее лицо, не обрёл прежнюю глупость? Похоже, он один тут не обманывается в отношении Калвина, поскольку лучше всех знает — какая гниль его прежний дружок.

— Я по ночам вывожу урзоев погулять на воздух, поэтому никто не удивится, если и увидит. — продолжал меж тем Фарид, явно радуясь возможности поговорить с Маргарет. — Урзои чуют, если кто приближается. К Аманде они привыкли, и к тебе привыкнут. У вас будут свои стражи.

Бедняга, он думает, что она тут останется.

Ей не запрещали выходить из своих апартаментов, она и вышла. Пошла по широким пустынным коридорам, потом полетела, поскольку Сила была при ней. Долетев до самого выхода наружу, Маргиана опустилась на пол — выход был перекрыт решеткой. Так. Не ради неё ли, дорогой гостьи, все приготовления? Погуляли урзои ночью!

Вспомнился рассказ Аргентора о казнях, которые применяет Рушер к сибианам в случае недостатка квоты, или опоздания. И всё это ради зверьков, которые тут никому и не нужны! Причём, жрут они зерна москии, из-за которых убивают аллерсов! Не в зверьках дело, впрочем, а в Рушере и его войне — так он стравливает две расы. Ему нужна власть и покорность. Если он получит свою Силу, найдет, где её спрятал, то в этом случае точно добьется своего.

Тем более привести в нормальное состояние Ааренса сейчас куда важнее, чем приобрести Силу Аманде. Маргиана должна убедить Аманду в этом, что будет чрезвычайно трудно. Ведь та приложила просто колоссальнейшие усилия для того, чтобы добраться сюда. Массу изобретательности и полнейшего бесстрашия. Плохо то, что Аманда привыкла действовать в одиночку, без команды. Кто-то не исполнит пророчества — либо Ааренс, либо Аманда.

Так размышляла Маргиана. И не знала, что события пошли совсем не тем ходом, что она предполагала. Совсем не тем.

* * *

— Он уже сделал это однажды, — проговорил Рушер, — просто теперь ему придется пробраться дальше. Но, тебе, Моррис, придется помочь.

— К вашим услугам, Владыка. — поклонился Стратег.

Рушеру не понравился его слишком официальный тон.

— Чем-то недоволен? Есть планы получше?

— Нет, Владыка, я готов к исполнению. — тот снова поклонился.

Владыка некоторое время разглядывал его — что-то ему не нравилось в Моррисе.

— Красавчик, — неторопливо заговорил он, — если ты сделаешь то, что от тебя требуется, то увидишь ещё один фокус, которые я неплохо показываю. Я могу даже на тебе самом это продемонстрировать, если тебе не терпится.

И, увидев выражение глаз Морриса, удовлетворенно усмехнулся.

— Иди, исполняй. — бросил Рушер.

У него и в самом деле, много было ещё тузов в руках. Можно сказать, что все.

Моррис поспешно вышел. С момента разрушения плавильни этот Стратег слегка не в себе — испугался протоплазмы. Увидел, что стало с сибианом, и кое-что понял. Он-то думал, что это всё игрушки, а теперь продумывает ретираду. Так, кажется, у нас, у стратегов, это называется?

После ухода Морриса, похожего на бегство, Рушер повернулся к озеру и склонился над ним вместе с дамой-Инквизитором. Звание, которого она недостойна, по мнению Рушера. Впрочем, что взять с людишек!

Сквозь прозрачную преграду, не допускающую в зал никого, кроме тех, кого пропустит Рушер, на него смотрела Маргиана. Ни Калвин, ни Алисия её не замечали — они с увлечением разглядывали что-то в озере. А там разворачивалась картина.

С высоты полета птицы было видно движение вокруг главной горы — можно сказать, столицы обитаемых гор Левиавира. Перемещались её крылатые обитатели. Занимались обычными своими делами. Довольно долго картина не менялась, но вот из одного круглого входа выпорхнула Наяна и понеслась куда-то.

— Давай. — негромко сказал Рушер.

Из укрытия мгновенно взлетел Ахаллор и среди всеобщей суеты и криков ринулся прямо в тот вход, откуда только что вылетела Наяна. Он вышвыривал аллерсов из прохода. Переломанные фигурки катились по склону и падали на землю. Далее картина показывалась уже глазами Синкрета. Он углублялся в гору.

— Ничего не вижу. — сказал Рушер. Аллерсам свет не нужен, а ему нужен.

Красноватое свечение выхватило из тьмы коридор внутри горы — это светили глаза Синкрета. В кровавом мраке метались крылатые фигурки. Они то выскакивали из боковых проходов, то прятались в них. Иные пытались кидаться на своего извечного врага, подхватывались им, швырялись и пропадали из поля зрения. Впервые Рушер видел, как устроены жилища аллерсов.

Ахаллор шёл, как танк, давя и раскидывая сиреневых обитателей горы. Он потянул носом и завернул в одно помещение. Там, на постели, лежал Коэн. Странно бледный, даже прозрачный. В углу прижалась к стене старая целительница. Ахаллор заслонял собой весь проем входа, он едва вмещался в арку.

— Не повреди. — произнес Рушер.

Синкрет ловко сгрёб больного.

— Я сказал: аккуратно! — повысил голос Рушер.

— Всё нормально, — прогудел Ахаллор и попятился задом. На него тут же бросились аллерсы, но ничего не добились — Синкрет выставил перед собой трёхпалую ладонь с алмазными когтями и принялся вращать ею так быстро, что чёрные острия с гудением слились в сплошной смертельный круг. Этой чудовищной пилой Синкрет легко повёл по стенам, потолку и полу коридора — во все стороны с визгом полетели мелкие камешки. Толпа отшатнулась с криками.

Ахаллор спокойно вышел. Стрелы больше не могли повредить его глаза.

Опять наружная панорама: Синкрет вознёсся, окруженный неистово носящимися и кричащими аллерсами. И тут же резко пошел вверх, оставляя позади себя птице-людей.

— Не оторви голову! — снова вмешался Рушер.

Навстречу Синкрету уже летела огненная лодка, управляемая Моррисом. Бесчувственного Ааренса погрузили в неё, а далее Синкрет и лодка резко пошли прочь с Ларсари.

Маргиана этого не видела. Она и разговора не слышала — её мысли были заняты одной задачей: как пробраться в тронный зал без его хозяев. Должен быть какой-то способ.

* * *

Ночью в комнатах Фарида Маргиана встретилась с Амандой. Рушер, кажется, забыл о своей гостье, её даже не приглашали к Владыке. У него какие-то свои дела.

Аманда все ещё была в своих перьях и меховых гольфах. Она сидела в окружении мерцающих урзоев, которые, похоже, были от неё без ума. Фарид уселся рядом, и по нему тоже принялись лазать эти зеленые, как малахит, зверьки, издающие тонкий цветочный аромат.

— Знаете, какие они были, когда я их нашёл, — поделился Гесер, — просто умирали!

Маргиана немного удивилась про себя. А вот Аманде, похоже, казалось это нормальным.

— Я хочу поговорить с тобой. — с тяжелым чувством обратилась к ней Маргиана.

После получасового разговора Аманда осталась при своём мнении — Маргиане не удалось убедить её. Орнисса желала летать, и точка! Маргиана с радостью отдала бы ей свой дар, если бы умела, в обмен на шарик огня, дарящий Силу.

Остаток ночи она провела беспокойно. А утром её позвали к Рушеру.

Синкрет, не тот, с пушистым хвостом, а стражник — здоровый урод с большими мышцами — провел её не в тронный зал, а в другое место. Она уже решила, что Рушер намерен исправить её лицо, и заранее принялась придумывать оправдание своей хитрости. Но, всё оказалось совсем не так.

Помещение, в которое доставили Маргиану, очень походило на лабораторию. Рушер находился там один. При виде этого невысокого, всегда напряжённого человечка, девушку снова охватило тошнотворное ощущение. Он был опасен, как бешеная гадюка.

Рушер пристально смотрел на неё, находясь перед сплошной — от потолка до пола — полупрозрачной перегородкой. Выражение его глаз внушало опасение. У Маргианы возникло такое чувство, словно она раздета. Тщетно она пыталась принять независимый вид.

— Так что с Коэном? — внезапно спросил Рушер.

Маргиана вдруг вспомнила то, что мучило её всю ночь: как случайно проболталась вчера! Она с внезапным подозрением посмотрела на смутно видневшуюся за стеклом фигуру на столе.

— Именно так, — проговорил Рушер без всякой издевки, просто знакомя её с фактом.

— Ты обманул меня! — воскликнула Маргарет.

— Вовсе нет, — спокойно ответил он, — а вот ты обманула.

И указал на повязку, скрывающую её лицо.

— Всё, что тебе нужно, это умыться. — так же бесстрастно проговорил Рушер.

Владыка взглянул на полупрозрачную преграду. Перегородка просветлела, и стал отчётливо виден нереально выглядящий Герой — он лежал на столе сложной конструкции.

— Что ты собираешься делать? — трясущимися губами спросила Маргиана.

— Пока только хочу знать, как он дошёл до такого состояния.

То, что Рушер нисколько не издевался и не язвил, было ещё страшнее. Он, видимо, был выше этого. И совершенно спокоен, словно и не понес никаких досадных потерь. Сейчас Владыка просто желал знать, что такое приключилось с Коэном — как будто речь шла о лабораторной крысе.

— Его вес наполовину уменьшился, — делился он наблюдениями с ней, словно с коллегой, — дыхания почти нет, пульс не прослушивается. Как вам удалось такое с ним сделать?

Маргиана вдруг решилась:

— Если ты дашь слово, что не убьешь его…, - начала она.

Рушер перебил её:

— Я никому не даю слова. И тебе советую со мной не торговаться. Я так понимаю, что не твои шрамы привели тебя сюда. Более того, я догадываюсь, что причина лежит вон там, за силовым полем. Так что говори. Лекарство у меня. Мне надо только знать, что с ним.

— С чего это ты стал таким великодушным?!

Он холодно удивился:

— Чепуха какая. Я думал, ты сообразительнее. Я ведь и сам могу узнать — есть методы. Только не обижайся, если состояние твоего героя немного ухудшится.

Его доводы были так же неотразимы, как бесстрастен тон, которым всё это говорилось.

— Что ты собираешься с ним делать? — взмолилась Маргиана.

Рушер ничего не ответил и прошел сквозь поле, а Маргиану оно отбросило. В помещение вошли стражники-синкреты и ухватили гостью за руки.

— Он наполовину развоплотился! — крикнула она напоследок, когда её уже уволакивали прочь. — Застрял в подпространстве и…

Маргарет больше никто не слушал, её препроводили в роскошные апартаменты, где уже поджидала Аманда.

— Ну, что? — спросила Аманда.

Новости были ужасны.

Глава 13. Сила Орниссы

Владыка подошел к полупрозрачному Аарону. Вот он какой стал, наш герой. Значит, наполовину развоплотился? Застрял в подпространстве и…

Не надо хватать руками чужие вещи. Думал, обзавёлся Силой и теперь тебе сам Владыка Рушер не помеха? А ведь с Силой тоже обращаться надо умеючи. Хотя нет, Коэн, ты правильно всё сделал — выбрал то, что нужно. То, что нужно Рушеру. Но, у тебя есть ещё кое-что. И сейчас мы это добудем.

Рушер пошевелил в воздухе пальцами, и на их кончиках возник комок огня. Калвин приложил его ко лбу Ааренса и медленно потянул к своему лбу светящийся след. Через секунду след растаял, но теперь между мозгом Ааренса и его собственным образовался ментальный тоннель. Его собственная волна состыковалась с волной Коэна. Точно такой же тоннель существовал между мозгом Ахаллора и сознанием Рушера.

Ахаллор был первым сотворенным существом. С остальными Владыка не стал устанавливать такой постоянно действующий тоннель, чтобы не засорять сознание. Итак, Рушера интересовало пророчество о том, как Ааренс, Герой аллерсов, уничтожит Ахаллора своей мыслью.

Коэн был жив, правда, находился сразу в двух местах: частично здесь, в мире Рушары, а вторая его часть пребывала в том самом подпространстве, про которое Рушер забыл, когда запрятал свою Силу. Если бы он был богом, то бы так не оплошал. Но, богом Калвин не был, просто ему досталась сила, сравнимая разве с божественной. Может, чуть меньше. Он даже не знает, откуда она взялась. Но, всё-таки он человек, хоть и очень могущественный. Поэтому и допускает просчеты.

В мире, созданном Рушером, обнаружилось много непонятного и неподвластного своему творцу. Так, например, нынешнее состояние его могущества не позволяет лишить Силы того, кто добровольно не отдаст её. У могущества оказались граничные факторы.

Он принялся прощупывать мыслью сознание Коэна. Вот оно, только очень заторможенное. Недоступной своей частью оно присутствует в подпространстве, а вторая половина может общаться.

«Можешь говорить, Ааренс?» — «Могу.»

«Как уничтожить мыслью Ахаллора?» — «Не знаю.»

«Ты лжешь, Коэн.» — «Нет.»

Он действительно не лжет. Рушер это почувствовал бы — сенсорные связи общие.

«Хочешь жить, Коэн?» — «Хочу.»

«Тогда отдай Силу.» — «Вытащи меня.»

«Сначала пророчество». Молчание.

Некоторое время Владыка смотрел на неподвижного и бледного соперника. Как он был жалок! И, надо же — всё ещё ершится!

Рушер вышел.

* * *

— Хорошо, я отдам. — согласилась Аманда.

Это было для неё большой жертвой, но поднять Ааренса оказалось важнее. Однако согласие само по себе ещё не действие. Они по-прежнему не знали, как проникнуть в тронный зал в отсутствие хозяина.

Маргиана могла не прятаться и свободно перемещаться по дворцу. Никто не запрещал ей это делать в любое время суток. Если куда и было нельзя зайти, так путь преграждало прозрачное поле.

У обитателей этого роскошного и мрачного дворца очень быстро появлялись странные привычки. Одной из таких странностей было ночное шатание. Этим обе девушки заразились от Фарида — тот не мог спать и с наступлением темноты блукал по коридорам и залам вместе со своими урзоями. Только синкреты-слуги счастливо и безмятежно дрыхли по ночам. Тоска была необыкновенная, один лишь Рушер всегда пребывал в деятельном состоянии.

Маргиана и Аманда опять пошли к одному из ста входов в этот самый тронный зал, как делали несколько ночей подряд. Они пытались безуспешно найти вход в это место, где было озеро, которое ещё надо как-то уничтожить. Чудеса планеты уже перестали их удивлять — всё портил тиран Рушер.

Обе девушки тихо шептались у прозрачного поля. Вдруг Аманда прервалась на полуслове и вытаращила свои глаза, похожие на две чёрные маслины. Маргарет так изумилась, что тоже повернулась к высокому арочному входу в зал и тоже в изумлении широко раскрыла глаза. И было отчего!

Из всевидящего озера выходили двое. В полутьме огромного зала трудно было их разглядеть. Одеты незнакомцы в какие-то сияющие одежды. Оба вели себя так непринуждённо, словно находились у себя дома. Пошушукались о чём-то и направились к одному из выходов — и вышли! Невидимое поле не было для них преградой!

— Что за типы?! — разволновалась Аманда. — Как они это сделали?!

Не говоря более ни слова, она бросилась бегом через помещения и коридоры, окружающие центральный зал. За ней с тревожным писком побежали все урзои.

Маргиана могла действовать куда быстрее, поскольку умела перемещаться прямо по воздуху. Она догадывалась, что Владыка ни сном, ни духом не разумеет присутствия этих ночных гостей.

Их нигде не было видно, тогда Маргиана полетела на кухню, где по ночам иногда торчал со своими урзоями Фарид. Она влетела, как стрела, едва успела затормозить, чтобы не повалять всю посуду. И увидела обоих голубчиков!

Два нарядных господина рылись в шкафчиках и шарили в кастрюлях.

— Кто такие! — рявкнула Маргиана.

Тот, что поменьше, с черными волосами, обернулся с пирожком во рту. А высокий блондин тут же бросил корзинку с фруктами. Оба незнакомца испуганно уставились на парящую под потолком Маргиану.

Раздался грохот. В кухню занеслась Аманда с мечом наголо, вся в перьях и доспехах из боевого металла орнитов. Черноволосый выронил пирожок изо рта.

— Родная планета! — изумился он.

* * *

— Короче, за трое суток мы только второй раз выбрались из озера, — повествовали Вилли и Джед.

Новости, услышанные от Валентая и Фальконе, были просто потрясающи! Дело в том, что всевидящее озеро было порталом, о чем, Рушер даже не догадывался!

Едва оба путешественника нырнули в озеро во дворце Пространственника, как тут же оказались в какой-то синей полусфере. А далее следовали интересные открытия. Оказалось, что эта полусфера находится в водах озера, абсолютно идентичного тому, что было в полном чудес дворце Пространственника. И — удивительное дело! — в этой воде можно дышать!

— Да ладно, давай дальше! — нетерпеливо отмахнулась Маргиана.

А, ну дальше что… Выбрались они, значит, из синей полусферы в эту воду и глянули наверх. И видят: три человека заглядывают в круглое окно. Это были Рушер, Моррис и Алисия. Потом был разговор. А потом в окне появилась картина.

Вилли с Джедом всё видели: как Ахаллор похитил Коэна, как Моррис поместил его бесчувственное тело в диковинную летающую лодку. Они моментально догадались, что местный портал, так же как и тот, что во дворце Пространственника, одновременно и средство всевидения. И предпочли остаться в нём, чтобы посмотреть, что происходит. То, что Рушер видел сверху, они наблюдали снизу. Кое-что стало ясно. Но, далеко не всё.

Однако есть вещи, о которых Рушер и понятия не имеет! А это по-настоящему интересно. Первое, что они поняли, пройдя коридорами дворца на Рорсеваане, так это то, что дворец Рушера подобен дворцу Пространственника. Вилли заподозрил, что это одна из его пространственно-временных вариаций. Именно это объясняло нематериальность дворца на Земле: он постоянно плавал в пространстве и времени, реализуясь в разных мирах и временах. Он ждал своего хозяина в любом месте, где бы тот ни вздумал объявиться. Едва возник Вилли с Глазом Пространственника, как дворец приобрел материальные формы.

На этом чудеса не кончились. Вилли проник в портал дворца Рушера всё с тем же талисманом во лбу — с Глазом Пространственника. Как же могло быть иначе?! Ведь это порталы одного и того же дворца, только в разных его воплощениях! И он оказался хозяином дворца Рушера — ещё одним хозяином! Только он знал об этом, а Рушер — нет.

Вот это и рассказали Вилли и Джед потрясённым слушателям, сидя вместе с ними в синей полусфере, вход в которую остался открытым после посещения её двумя Героями аллерсов. Вилли и Джед легко проходили по дворцу, куда только хотели. Просто в данный момент они хотели есть. Дворец повиновался Валентаю.

— Так что мы ждём?! — подпрыгнула Аманда. — Давайте, возьмем Силу!

— Вот с Силой хуже. — закручинился Вилли. — Силу придется брать вам самим. Тут у меня власти нет. Трон Рушера — его творение, а не часть дворца.

— Тогда хоть Ааренса вытащи! — взмолилась Маргиана.

Оставив Аманду в обществе Джеда справляться с троном, Маргиана поспешила в лабораторию. Валентай говорил истинную правду — для него не было запоров во дворце. Мало того, он также легко летал по воздуху, как и Маргиана. Правда, делал это не посредством Силы, а потому что был хозяином дворца.

Закрытые двери послушно распахнулись перед ними. Вилли легко проник сквозь поле и поднял полупрозрачного Ааренса.

— Как ребенок! — встревожился он.

Полумёртвого Коэна унесли из лаборатории и спрятали в синей полусфере, подальше от глаз Рушера.

Аманда, между тем, несмотря на все советы Джеда, никак не могла подступиться к трону. Стоило подойти к нему ближе определенного расстояния, как становилось так жарко, словно лезешь в домну. А ещё ближе — словно в недра звезды. Вот в таком месте сидел Калвин Рушер. Так что простым мечом его не взять, если уж не взяла молния Аргентора! И напрасно Маргиана хвасталась, что прикончит его. Она осталась с Ааренсом в убежище, пока Аманда под комментарии двух друзей пыталась решить свою задачку.

Внезапно запели урзои, возвещая тревогу — надо срочно убираться!

— Чтоб тебе лопнуть! — свирепо пожелала трону разозлённая неудачами Аманда и с размаху кинула под него второй мешочек с камешками фтара.

Раздался оглушительный взрыв. Трон моментально взмыл вверх и со страшным грохотом пробил потолок зала. Далее, стремительно набирая скорость, понёсся в космос, раскидывая пламя и производя мощный гул.

Ни Вилли, ни Джед не нашли слов, только упали от неожиданности на пол. А вот Аманда не растерялась. Одним прыжком она покрыла расстояние до маленькой белой полусферы, стоящей на месте трона, схватила добычу и вместе с ней бухнулась в портал. Вилли и Джед кинулись следом, поскольку уже слышались крики.

Трон ещё не вышел в стратосферу, как зал опустел.

* * *

— Вот удача, так удача! — воскликнула довольная Аманда. Подсунула ларчик Маргиане и сказала:

— Лечи, давай.

Та потеребила его и отдала обратно Аманде.

— Твой дар, тебе и открывать.

Аманда принялась искать замочек. Поковырялась, подергала и ничего не достигла.

— Скажи «рушер», — посоветовала Маргиана.

— На кой он мне сдался. — упрямо засопела Аманда.

— Ну, скажи, трудно, что ли! Для пользы дела.

— Ну, Рушер, я тебя ещё достану! — пообещала Аманда ящичку.

Полусфера немедленно распалась на лепестки.

— Значит, от Рушера тоже есть польза?!

Над белым дном полусферы плавали два огненных шарика.

— Два! — обрадовалась Маргиана. — У тебя ещё останется один дар, Аманда!

— Два было бы лучше! — вздохнула та. — Теперь мне останется выбор — летать, как ты, или кидать огонь, как Аргентор.

Аманда сидела перед плавающими огоньками и думала. Её никто не торопил. Наконец, она нарушила молчание:

— Я думаю, оружие важнее. Просто летая во время боя, мало чего сделаешь. Всё равно на Марено будет война. Всё, решила. Огонь!

Она протянула руку и попыталась схватить один шарик. Он увернулся.

— Ещё раз «рушер», — подсказала Маргиана.

— Всё Рушер да Рушер! Сколько можно?!

Оба шарика моментально проникли в ладони Аманды.

— Прости, — растерянно пролепетала она, — я не знаю, как это получилось…

Маргиана сидела с вытянутым лицом — её надежды погорели.

— Давай, накладывай на Ааренса руку. — посоветовал Джед. — И говори: исцеление для Ааренса. Это будет второе желание.

После несложной манипуляции и слов Аманды «Ну, живи давай, что ли!» произошло долгожданное чудо: Ааренс воплотился. Он сел и огляделся. Некоторое время раздавались вопросы и восклицания. Потом всем стало интересно посмотреть на переполох наверху.

Вместо потолка в портале виднелось кольцо озера. Всё, что было за этим кругом, терялось в тумане. И они услышали:

— Ну что ж, и на этот раз Коэн меня обхитрил. Не знаю, как ему удалось удрать. Только мало им принесет это пользы. Не стоит выводить меня из терпения. Настало время попробовать кое-что другое. Мне и самому-то интересно. Синкреты до того надоели — жрут больно много и дохнут быстро.

Голос Морриса:

— Владыка Рушер, что же может быть страшнее синкретов?!

— Простак ты, Стратег. Привык к тупицам. Конечно, есть. Думаешь, я зря пропадал в лаборатории? Синкреты — барахло! Конечно, младшие синкреты.

— А старшие? Они ведь тоже туповаты.

— А им и не надо многого. Они ведь не мыслители. Они — киборги. Настало время киборгов, Моррис.

— Четыре киборга?

— Пока четыре тысячи.

* * *

Люди внутри портала ошеломленно переглянулись. Выходит, война не кончилась — она ещё и не начиналась! Что же за киборгов придумал тиран? И Старшие Синкреты — тоже киборги!

— Он говорит с Ахаллором, — проронил Ааренс.

— Откуда ты знаешь? — поразились все.

— Рушер установил между своим и моим мозгом некий ментальный канал, по которому говорил со мной, пока я болтался между пространствами. Он хотел узнать, как я уничтожу Ахаллора. А я не знал. Канал так и остался, и теперь я слышу приказы, которые он отправляет Ахаллору.

— И что он приказывает? — спросила Аманда.

— На Ларсари идут войска. Первая тысяча биороботов из лабораторий под Рорсевааном. Их ведет Ахаллор. Сам Ахаллор — оружие, только мы до сего момента не знали этого.

— И что же он может?! — в страхе спросила Маргиана.

Ааренс взглянул на неё со спокойным лицом и ответил:

— Рушер прямо артист: Ахаллор мечет из крыльев ядовитые стрелы, как мифические птицы Стимфалиды.

— Давайте решим, как нам определиться, — предложил Фальконе, — кто, куда и как.

— Нам на Ларсари. — объявили Маргиана и Ааренс.

— И я с вами, попробую, как работает, — предложила Аманда, — только не знаю, как добраться. Крылышки мои теперь — тю-тю!

— А мы летать не можем. Даров у нас нет. — заявили Джед и Вилли, — Нам оставаться здесь шпионить. За Владыкой Рушером лишь глаз да глаз!

— Я отнесу тебя. — предложила Маргиана Орниссе.

— Уж лучше я, — сказал Ааренс, — не думайте, не ошибусь.

— Заглядывай почаще к нам в домик, — предложили приятели, — на пироги.

Так и разбежались все. Ааренс исчез вместе с Орниссой. Маргиана взлетела вслед за креслом в потолочный пролом. А Вилли с Джедом оставались внутри портала. Правда, ненадолго.

Глава 14. Битва над Ларсари

Аманда впервые увидела обитателей третьего континента Рушары — Ааренс перенёс её прямо к подножию главной горы. Там ещё не опомнились после нападения Ахаллора.

Наяна ещё не вернулась, Герои пропали — среди аллерсов царила растерянность и печаль. И тут из воздуха возник Ааренс с незнакомкой. Живой и здоровый.

— Волшебник! — закричали аллерсы, летающие на страже. — Волшебник Ааренс!

На этот крик из всех отверстий горы стали вылетать сиреневые птице-люди. Двое прибывших моментально оказались в кольце радостно галдящей толпы. Их забросали взволнованными вопросами. Где Дева-воин? Кто эта незнакомка? Как Ааренс исцелился? Они победили Рушера? Уничтожили всевидящее озеро?

— Тихо! — крикнул Ивлеарс, пробиваясь через толпу. — Говори, Ааренс.

— Всё не так прекрасно. — эти слова вызвали сплошную тишину.

И далее последовала ужасная весть: на Ларсари идут новые войска Рушера. Синкреты против них — мелочь. Тиран давно уже готовил нападение и решил начать с Ларсари. Теперь его войско состоит из киборгов. Ааренс ещё не знает, как именно будут действовать эти штуки, так что следует приготовиться к худшему.

Такого слова — киборги — на Ларсари не знали, и понятия не имели, что это такое. Но, всем стало ясно: Рушер перешел к геноциду. Скоро, очень скоро войско Тирана будет здесь.

Были посланы предупреждения по всем жилым горам Левиавира, но нападения следовало ожидать на главную гору, где вождём был Ивлеарс. Именно там скрываются Герои.

Все попрятались в гору, закрыли входы. Только едва ли это поможет — все помнят, как Ахаллор раскрошил камень, содержащий металл. Аллерсы отправили детей, женщин и стариков на самые нижние уровни, практически под землю.

Ааренс не терял даром времени. Он собирал все силы, могущие помочь в бою против новых чудовищ Рушера. Он снова исчез и вернулся с Аргентором. Потом принес в гору Наяну — будут раненые.

Маргианы всё не было. Наконец, Ааренс сумел отыскать и её. Оказалось, Дева-воин летела за ордой киборгов. Дождалась, пока они появятся, чтобы обнаружить лабораторию Рушера. Но, они вышли из воды — взлетели, как гигантские шмели, и направились через Бирюзовый океан, а не через Сиварус, как она думала. Сама Маргиана летела над ними так высоко, как только могла, чтобы её не засек Ахаллор, с которым не ей сражаться.

Киборги были размером с человека и напоминали муравьев с крыльями, но летели они на каком-то ином принципе, нежели Ахаллор — скорее, как самолеты. И крылья похожи на крылья самолета — скошены назад.

Все Герои, способные сражаться, собрались у горы Левиавир. Никто и не сомневался, что эта гора первой подвергнется удару.

— Так давайте, эвакуируем население! — предложила Аманда.

— Смысла нет, — ответили ей, — Рушер наверняка сейчас всё наблюдает в озеро.

— Мы с Орниссой встанем на вершине горы, на сторожевой площадке, — предложил свой план Аргентор, — мы ведь летать не умеем. Зато будем сбивать киборгов на лету, прикрывая друг друга.

— А я буду бить их с воздуха. — мрачно проговорила Маргиана, думая про себя, что меч, которого до визга боялись синкреты, киборгам просто нипочем. Кроме того, ей придется действовать в непосредственной близости от них. Как жаль, что она не догадалась взять себе молнию. Говорил же Ааренс: не спеши!

— У меня тоже кое-что есть, — проговорил мечтательно Ааренс.

— Ага, — отозвалась Маргиана, — ты будешь возникать рядом с киборгами и сбрасывать их в подпространство. Или, дай только подумать, ты будешь прикосновением превращать их в куски мороженого. У тебя ведь есть ещё дар превращения вещества, который ты ни разу не опробовал.

— Так вот сейчас и попробуй! — загорелась Аманда. — Сделай у горы всю поверхность титановой!

Он подумал, подошел к выходу и прикоснулся к наружной стене рукой. Вся гора переменила цвет.

— Я с тобой больше за руку здороваться не буду! — заявила Аманда.

— Ну, если ты ещё мыслью изгонишь Ахаллора, — ошеломлённо пробормотала Маргиана, — я просто убоюсь тебя, как жена мужа.

На это Ааренс даже не улыбнулся, и шутка пропала даром.

— Ивлеарс, — обратилась Маргиана к вожаку горы, — вам не стоит вылетать на сражение с киборгами. У вас нет даже методов борьбы с ними.

— Аллерсы не будут сидеть в горе, как дети. — ответил ей вождь. И спорить с вождем она не посмела.

Если логически рассуждать, правда была за ней. Но, жизненные требования не всегда укладываются в рамки логики. Значит, сегодня будет много потерь.

Все напряжённо вглядывались в небо, ожидая появления Ахаллора. Вокруг царило глубокое молчание — даже птицы утихли.

Аргентор и Орнисса стояли на вершине горы спина к спине. Высокий, плечистый мужчина и рыжая, растрепанная девочка. У Маргианы, парившей высоко над горой, защемило сердце при виде неё. В следующий момент она подняла голову и увидела на горизонте нечто, напоминающее далеко летящую птичью стаю. Крошечные точки быстро увеличивались, и стало видно, что роботы выстроились в стройную структуру. А впереди летела более крупная фигура — даже издалека было видно, как сияет перламутровая шкура Синкрета. От него разлетались вспышки — это отражают свет Калвина ангельские крылья Ахаллора.

Металлические муравьи летели, как бомбардировщики. Никто на Рушаре никогда не видел бомбардировщиков. И никто не знал, как именно будут действовать эти новые орудия тирана.

Маргиана свечкой пошла вверх, показывая наблюдателям, что обнаружила врага. Ей стало страшно, но отступать поздно — у них одна с Ларсари судьба.

«Слушай, Ларсари, слушай правду о себе. Ибо стоишь ты, земля аллерсов, перед лицом небытия.»

Она смотрела на приближающиеся орды, на летящего впереди войска страшного и необыкновенно красивого киборга Ахаллора и видела погибающую землю Ларсари. Видела взлетающих сиреневых птице-людей. Видела, как их пронзали ядовитые стрелы из крыльев Синкрета. Видела падающие на землю мёртвые тела. Видела, как киборги бросают вниз снаряды, разрывающие в клочья разноцветные деревья вместе со стаями птиц. Видела, как они вращающимися алмазными дисками режут крепкий панцирь горы. Видела перемешанную взрывами землю, разбитые сиреневые горы и много-много мёртвых тел. Они готовились сражаться с синкретами, а не с киборгами. А она-то думала, что они — Герои!

«И Ахаллору не будет воздуха для крыльев. Земля не даст ему силы. Мысль Ааренса изгонит его.»

Синнита доказал им, что пророчества не лгут. Он ни секунды не сомневался и победил.

«Ибо живёте вы в счастливое время.»

Время киборгов. Ваше время, Герои.

Ахаллор налетел на неё, как коршун на голубку. Он попытался сбить Маргиану корпусом. Она легко увернулось, и Синкрет по инерции пролетел дальше. Он погонялся за ней немного, как за птицей. По манёвренности лёгкая Дева-воин была куда ловчее Ахаллора — его подводила собственная масса. Они обладали равной силой, но Ахаллор был оружием, бьющим издали и на поражение, а Маргиана не могла приблизиться к нему и лишь пыталась отвлечь Синкрета от нападения на практически беззащитных аллерсов. Те хорошо сражались с младшими синкретами, но Старшие для них были неуязвимы.

В отчаянии она вытащила меч, бесполезный против Киборга, пригодный только для рассечения плоти. И в ярости от своего бессилия закричала, как птица, которая видит свою близкую гибель.

Из меча вырвался длинный тонкий луч голубого цвета и рассек Ахаллору крыло! Волшебный меч! Это же Волшебный меч!

Маргиана немедленно вытянулась в стрелу и с ускорением пошла вниз, стремясь оказаться ниже Киборга. Тот же моментально бросил рой отравленных стрел прямо в точку, в которой она окажется через тысячную долю секунды.

Дева-воин мгновенно вывернулась в полёте и почувствовала пролетающие прямо под боком стрелы. Раздался крик — кто-то попался под ядовитый рой. Кто же из аллерсов мог забраться на такую высоту?! Но, поединок с Ахаллором поглощал всё внимание, и Маргиана даже не взглянула, кто стал жертвой отравленных стрел.

Противники бешено носились в воздухе. Маргиана стремилась оказаться ниже Синкрета, чтобы тонкий луч её меча не попадал в землю. Киборгу это было безразлично: он с одинаковым удовольствием метал жалящие стрелы и по аллерсам, и по своей противнице. Они бились один на один в холодной вышине.

Над лесом и горами всё пространство было заполнено неистово кричащими аллерсами и равнодушно гудящими биороботами. Птице-люди безнадёжно проигрывали схватку. Их примитивное оружие не наносило роботам ни малейшего урона. Разве иногда ловко брошенный шипованный металлический шар на цепи запутывался в движущихся деталях киборгов. Тогда те шли на посадку и далее ловко взбирались по поверхности горы, разрушая входы и кромсая защитников горы.

Всё это в горячке боя Маргиана не видела. Синкрет был необыкновенной боевой машиной. Он успевал всё: бить по ней, уворачиваться от луча, садить тучей смертельных игл по летающим аллерсам, отдавать команды своему войску. Но, всё же его маневренность была ослаблена потерей одного крыла. Маргиане удалось воспользоваться этим: она в тысячный раз полоснула мечом, и ей повезло: Ахаллор не успел увернуться — он потерял ещё одно крыло. Синкрет по спирали пошел на снижение. Что, не дает земля сил?!

Он летел прямо на гору и всё бил и бил стрелами в массу защитников горы. К воинам Ивлеарса присоединились большие войска из других жилых гор — похоже, весь Ларсари собрался умереть у подножия северной вершины. Казалось, внизу кипит вулкан: чудовищная мешанина из плоти и металла, пронизанная криками, взрывами, скрежетом и визгом!

Они снижались со страшной скоростью. Всё! Маргиана вывернулась в полете и с огромной перегрузкой остановила движение. А Киборг врезался в землю. Не дает земля сил! Нет воздуха для крыльев!

И только тогда Маргиана увидела, как Аргентор с Орниссой непрерывно бьют по киборгам молниями. Те взрывались на лету и падали на землю. Казалось, вершина горы искрит во все стороны одновременно. Но, у Аргентора был ещё и воздушный кулак — им он отбивал тех металлических чудовищ, которые пытались подобраться снизу. Он сам был, как киборг, непрерывно и равномерно работая с двух рук. Сила его была неистощимой.

Среди размётанных и разорванных тел под основанием горы особо выделялась яма, словно вырытая взрывом — это место, куда рухнул Киборг.

— Я убила Ахаллора! — возликовала Маргарет и тут же увидела, что ошиблась.

Синкрет вырвался из земли и встал во весь свой огромный рост. Он снова поднялся на крыльях, только летал тяжело и невысоко. И снова стал бить стрелами, только теперь цели его были совсем близко! Он носился среди аллерсов, как коршун среди цыплят. Ловил их и переламывал птице-людям спины, отрывал им крылья — легко, как бумажные. В воздухе стоял непрерывный крик.

Киборги-муравьи стремились проникнуть внутрь горы. Они резали прочный металл крутящимися резаками. Их движения были чёткими и слаженными. Несомненно, Синкрет всё так же контролирует атаку. Что же это?! Выходит, её удача, её риск были напрасны?!

Маргиана вскрикнула и штопором пошла вниз, выставив перед собой меч, чтобы пронзить Ахаллора с близкого расстояния. Только так можно поразить его и не раскромсать лучом аллерсов.

Тут из воздуха совсем впритык возник Ааренс, схватил её, и в следующий момент Дева-воин оказалась на противоположной стороне гор Левиавира, на пустынной сиреневой вершине. Там, куда не доносились звуки битвы, только виднелись далёкие взрывы. Прямо перед ней возносились в бездонное небо бразелары, стоящие идеальным гигантским кругом.

— Какого чёрта?!!!

Она вся мыслями ещё была в бою, и потому ошалела от такого поступка Ааренса — зачем он вмешался?!! Она не просила помощи!

Маргиана немедленно взлетела, чтобы добраться обратно — Ааренс не спросил её, когда вынес из боя. Но, едва очутившись в воздухе и нацелившись лететь обратно, она вдруг зависла над скалой в панике и замешательстве — с северной стороны, как раз оттуда, куда она намеревалась направиться, появилось что-то вроде роя чёрных мошек. Ещё минута напряжённого ожидания, и рой разросся в тучу — это через высокие сиреневые хребты летели киборги! А среди них — сам Ахаллор!

Маргиана поспешно пошла вверх, помня, что Синкрет лишился пары крыльев и теперь летает низко. И лишь забравшись на недосягаемую теперь для врага высоту, она осознала свою ошибку: теперь она мишень для всего войска киборгов! Синкрет решил более не подставляться под смертельный луч, а послать на врага кучу безмозглых машин! Он сообразил, что сначала надо выбить по одному Героев, и лишь потом разобраться с аллерсами! О, если бы она была там, со своими товарищами, с Аргентором и Орниссой! Они могли бы ей помочь своей неистощимой Силой! Что же ты наделал, Ааренс!

Она взялась за меч обеими руками и приготовилась дорого продать свою жизнь. И тогда лишь заметила, что войско киборгов вовсе и не думает подниматься к ней — оно ровным курсом перемещалось в сторону кольца бразеларов. Тут рядом, в воздухе возник Ааренс, обхватил её обеими руками и приказал:

— Неси на гору, быстро!

Понять что-либо было невозможно, спрашивать — некогда. Оставалось только довериться и подчиниться. Маргиана начала снижение. Воевать с таким грузом на борту она всё равно не сможет.

На крутом вираже она спускалась к той вершине, на которую её недавно высадил Аарон. В душе бились отчаяние и ярость: зачем он вмешался?!

— Нам конец. — произнесла Маргарет.

— Не понимаешь. — ответил Аарон, — Смотри!

Ахаллор увеличил скорость, подлетая к бразеларам — он устремился прямо в проём между двумя металлическими гигантами. Все его войско организованно распределилось и частями прошло между титаническими столбами.

— Смотри! — звенящим голосом сказал Ааренс.

Синкрет тяжело упал на голый камень. Следом пролетали киборги и тоже падали. Вскоре в кольце бразеларов оказалось всё войско. Металлические тела стали перекатываться по сиреневому камню — что-то тащило их к центру гигантского круга. Ахаллор делал попытки подняться, но только зря цеплялся за ровную поверхность. Его неумолимо тащило что-то невидимое и непонятное — и всё это в полнейшем безмолвии.

Киборги-формозы набирали скорость, волочась по камню, подскакивали, как мячики, теряли клешни и головы — вслед за Синкретом они тоже устремлялись к центру и стали облеплять могучее тело Ахаллора. Вскоре он скрылся под массой металлических монстров.

Что-то начало сверкать в этой копошащейся массе, потом вся громадная куча немного уменьшилась и оторвалась от поверхности камня. На мгновение она зависла — в ней всё ещё что-то перемещалось, сверкали беззвучные вспышки.

— Смотри! — засмеялся Ааренс.

Раздалось негромкое гудение, потом оно усилилось. Бразелары завибрировали, искажая пространство. И вот гигантский шар, набирая скорость, пошёл вверх прямо по центру.

— Куда они? — вне себя от изумления, спросила Маргиана.

— В космос. — ответил Ааренс. — У Рушары теперь будет новая луна. Можете назвать её Ахаллора. Мне всегда не нравилось число тринадцать.

* * *

Под горой был чудовищный погром, но это и в десятой доле не напоминало ту картину, что Маргиана нарисовала себе в мыслях, пока наблюдала приближение армады. Теперь, когда шок от битвы только начал проходить, а осознание победы ещё не достигло рассудка, стали очевидны ужасные потери.

Земля была усеяна телами, фиолетовая кровь аллерсов текла по ней ручьями. Титановая поверхность горы спасла её обитателей от полной гибели, но была взлохмачена от металлической стружки — так тверды были резаки рушеровых киборгов. Весь лес вокруг горы — северные дебри Ларсари — был уничтожен подчистую, словно не было его.

Уцелевшие аллерсы, а также старики, женщины и дети, подбирали по всей огромной территории раненых и мёртвых — они уносили погибших на берег Сиваруса. Там на несколько миль лежали рядами неподвижные тела — белый песок северного побережья пропитывался фиолетовой кровью.

Никто не плакал — война планеты с Рушером началась не вчера — смерть на Рушаре всем привычна. Но, всё же, разгром оказался ужасен и был бы ещё больше, если бы не внезапный отход Синкрета. Никто ничего не понимал.

И вот среди погибели и скорби обнаружилось нечто новое — такого никто и никогда не видел! Одно дело — молния в руке, но чтобы оживлять убитых?! Подобная сила была доступна только Рушеру! Только он в своём всесилии мог творить подлинные чудеса! Но, вот аллерсы видят, как Герой сибианов, прекрасная Наяна, легко проводит рукой — и раны срастаются прямо на глазах! Теперь птице-люди осознали: да, настало новое время — время Героев!

Дар Наяны был изумительным. Она собирала убитых буквально по кускам. Даже те, кого порвали пополам, были оживлены. Некоторых всё же поднять не удалось — кого взрывами буквально разметало в пыль. Но, потери оказались, благодаря чудесной силе, подаренной Синнитой, просто ничтожны. Мёртвые аллерсы, предназначенные в погребение волнам Сиваруса, поднимались один за другим, а Наяна шла от тела к телу, от ряда к ряду.

Земля была жестоко перепахана. Прекрасные леса Ларсари в окрестности горы оказались уничтожены. Многие аллерсы были отравлены ядовитыми стрелами Ахаллора. Но, это дело было поправимо, вполне по силам Наяне.

Ивлеарс был тем, кто получил заряд стрел, пущенный Ахаллором в Маргиану. Он бросился её спасать — вождь не станет сидеть в горе, пока Герои бьются! Его бездыханное тело принесли и положили перед Маргианой. Рой отравленных стрел изуродовал вождя до неузнаваемости. Только по шлему, украшенному по ободу сапфирами, можно было опознать первого воина Ларсари.

— Дева-воин, пророчество исполнилось. — скорбно сказала лекарка Ичилла. — Вождь мёртв, и зёрен москии не стало.

Маргиане было нечего ответить — вождь напрасно совершил свой подвиг, но кто упрекнёт его за это?

— Да, это так. — проговорила подлетевшая Наяна. — Пророчество исполнилось, теперь всё позади.

И под её руками стали быстро зарастать новой тканью раны Ивлеарса. Ещё немного — и он открыл глаза.

С вершины спустились Аргентор и Аманда. Они совершенно не пострадали, настолько эффективно работали вдвоем.

Горячка боя ещё владела умами, но никто и понять не мог, отчего вдруг все войско прекратило атаку и улетело.

— Наверно, решили, что для первого пробного боя достаточно. — решила Аманда.

Маргиана вдруг поняла, что никто тут не знает, что произошло. Она раскрыла рот, желая все рассказать. И тут же закрыла. Нет, пусть рассказывает Ааренс. Ей повезло, она была зрителем — единственным зрителем поразительного исполнения древнего пророчества Иссияра. Но, как и почему?!

— Все довольно просто, — сказал волшебник Ааренс, — можно бы и раньше догадаться. Я завис между двумя пространствами. Память и сознание тоже оказались разделенными. Я не понимал, где я нахожусь. Время остановилось. Потом я услышал, как со мной разговаривает Рушер. Он желал знать, как именно я уничтожу мыслью Ахаллора. А я не имел ни малейшего понятия. Рушер думал, что лучший способ узнать это — спросить у того, кто назван в пророчестве. У меня не было сил сопротивляться — если бы я знал это, то непременно сказал бы. Я также не знал, как именно он со мной говорит. Он оставил меня и ушел. А потом я очнулся в уже знакомой синей полусфере. Вместе с нашими друзьями, а также Маргианой и Амандой.

— Что за друзья? — спросил Аргентор.

— Потом узнаешь, — ответила Аманда. — Давай, волшебник, продолжай!

И Ааренс продолжал:

— Пока вы беседовали и обнимались, я все время слышал мысли Рушера. Он разговаривал с Ахаллором. Отдавал приказы. Тот должен возглавить тысячу киборгов и стереть с лица Ларсари её население. Ахаллор отвечал. Я чувствовал, что как-то связан с обоими. Я понял, что могу связаться с любым из них напрямую. Наверно, Рушер оставил открытым канал связи со мной. Ведь он не мог предвидеть, что меня похитят из лаборатории. ещё меньше он думал, что Аманда войдет в зал и добудет из-под кресла свои дары. Конечно, он и не предполагал, что она пожертвует одним даром для моего исцеления. Как я уже говорил, Рушер всех людей измеряет по себе. Когда я понял, что предстоит пережить Ларсари, то больше ни о чем и думать не мог, как только немедленно лететь сюда и предупредить аллерсов. Но, поскольку время ещё было, я принес сюда Аргентора и Орниссу. Счастливый у них дар! Но, все равно, двух молний против тысячи киборгов слишком мало! Аллерсы не станут отсиживаться в горе, значит, погибших будет много. Когда Ахаллор полетел на Маргиану, я услышал голос Рушера: «Убей её». И Синкрет тут же метнул стрелы. Потом Маргиана срубила у Ахаллора крылья, я подумал было, что это и есть исполнение пророчества. Все это время Синкрет продолжал раздавать команды своему войску. Он работал сразу на два фронта. Потом я понял, что Маргиана погибнет, если её не остановить. И тут до меня дошло.

Он остановился и оглядел собрание. Все смотрели ему в глаза, почти не дыша. И Герои и множество аллерсов, сегодня днём ещё лежавшие бездыханными на вспоротой и окровавленной земле.

— Я сказал: «Ахаллор!» Он ответил: «Слушаю, Владыка». Я понял, что он повинуется мне, потому что я говорю с ним по ментальному каналу, по которому он связывается с Рушером. А Рушер почему-то промолчал. Тогда я подхватил Маргиану и высадил её на вершине сиреневой горы подальше отсюда, пока она не врезалась в Синкрета. А далее приказал Ахаллору собрать всех киборгов и немедленно лететь в центр кольца бразеларов. Он повиновался, как повиновался своему создателю, Рушеру! А остальное видели только мы с Маргианой.

Хотел бы я, чтобы и вы были свидетелями этого зрелища. В кольце бразеларов воздуха нет, потому что он весь уходит наверх. И что-то не позволяет ему проникать извне, иначе, вся планета лишилась бы атмосферы. Ахаллор махал крыльями, но опоры для них не было. Понимаете, не было воздуха для крыльев! Киборги сначала упали на камень, потом их потащило к центру. Роботы слеплялись в громадную кучу — она поднялась над поверхностью. Далее загудели стволы. Кольцо бразеларов — ускоритель с непонятным мне принципом действия. Зачем-то Рушер сделал его. Железяки слепились в кучу и с ускорением пошли вверх. Я полагаю, в вашем небе появится маленькая металлическая луна.

Все молчали, так велико было потрясение.

— Это только одна тысяча киборгов, — произнесла Аманда, — остались ещё три. Впереди нападения на остальные континенты. И на них нет кольца бразеларов. Ааренс счастливо справился с Ахаллором, а заодно и со всем его войском. Но, с другими киборгами это уже не пройдет.

— Ясно одно, — сказал Аргентор, — вы видели, что пророчества не лгут. То, что мы почитали страшным горем, оказалось зерном удачи. Так сказал…

— Синнита? — спросила Наяна.

— … Великий Синий Монк Урсаммы — Заннат, — продолжил Аргентор, — и я считаю, что нам надо срочно быть у него и спросить о прочих пророчествах. Как сгинут прочие Синкреты. Про одного я уже сейчас могу сказать. Это Муаренс, Синкрет сибианов. Сибианы не верили пророкам и изгоняли их. Поэтому Синнита оставил своему народу, монкам, пророчество о Муаренсе. Я запомнил его, потому что это касается меня. Это пророчество произнес много-много веков назад Юшшива Великий, сибиан.

Он произнес нараспев среди сплошной тишины:

Конь Рушера — дракон Муаренс. А драконы уязвимы.

Кто убивал драконов, тот знает секрет чудовища.

Герой сибианов — Рыцарь Серебро — знает выход.

— Это все про тебя? — изумилась Аманда, — разве ты рыцарь?

Он промолчал.

— И ты знаешь секрет чудовища? — продолжала допытываться она.

Аргентор с улыбкой посмотрел на Фанту, оглянулся вокруг — на расчищенную от поваленных деревьев поляну, на раскиданные обломки сиреневых камней, поблескивающие в свете костра. Взглянул в вечереющее небо.

И весело ответил:

— Нет, не знаю.

Глава 15. Священная гора Мзивара

— Что там? — спросил Кондор, указывая на вершину Мира, вырастающую из восходящих туманов.

Они двигались уже третий день по земле Марено в сопровождении орниток Арииси и Ннарты. Профессор шёл, как всегда, со своими спутниками. Маркус и Берелли уже могли отстать от него почти на десять метров, не слабея и не падая. Кондор был полон энтузиазма — ему хотелось во всё вникать и во всём участвовать.

На Марено готовились к войне. Пока была жива старая Орнарта, она руководила всеми маневрами. Теперь, когда здесь нет и Орниссы, орнитам пришлось самим подумать над тактикой. Сказительница говорила, что молодежь орнитов, хоть и такую же бесстрашную, как взрослые, надо поберечь, иначе какая-нибудь блестящая победа окажется концом целой расы.

Вот и пришлось боевым вождям — Арииси и Ннарте — оставить тёплое побережье Фланнира и отправиться в горы — проведать старые убежища. Там жители материка Марено жили раньше, в те времена, когда Орнарта была беспёрым птенцом. В горах им всегда было хорошо. Даже лучше, чем на побережье. Орниты были орлами, только бескрылыми, потому что рукокрылья, что подарила им эволюция, при всей их приспособленности к ремеслам, для полета не годились.

Дорога была долгой, ведь нести на себе своих спутников орнитки не могли — это не лёгонькая Аманда. Да и Берелли страшно ядовитый, к нему даже приближаться опасно, не то что касаться. Так что, путь был медленным, и его коротали долгими беседами. Орнитки рассказывали о своих героях, о своей истории, мечтах, великих битвах и победах. О своей сказительнице Орнарте, о знаменитом плавании Бесстрашной Орниссы на эйчварсах. Новое время, пришелец, новое время.

— Там вершина Мира — место, где по пророчеству древнего орнитского пророка, Артаара Бескрылого, настанет конец войне. Горы Мзивара священны. Это горы мира. Не так давно Тиран вопреки своему же закону нарушил мир. Он послал Стиассара похитить сказительницу с вершины Мира и убил её в своем дворце на Рорсеваане. Это означает битву до конца. Либо Рушеру конец, либо Рушаре.

Все это было так удивительно. Кондор раздумывал над рассказами орниток.

Маленький отряд миновал пустынные земли, проходил мимо скопления озёр, пробирался болотами. И вот достиг величественных белых гор Мзивара.

Путешествие было небезопасным. С младшими синкретами, если их будет не так много, отряд бы справился, но появление Стиассара их погубило бы.

Старая Орнарта когда-то говорила, что по пророчеству Артаара у Синкрета есть нечто похуже, чем когти или клюв. Но, орниты не слишком над этим задумывались. Они считали, что Стиассар лишь посланник Тирана, его голос. А настоящая опасность — это те выродки, которых он насылает на континенты. Теперь же, когда переплавка уничтожена Героем сибианов, можно вздохнуть свободнее — войско синкретов больше не будет пополняться.

По всем землям Марено рыскали отряды ликвидаторов — чтобы найти и уничтожить остатки рушеровой мерзости. А маленький отряд Арииси и Ннарты, вместе с тремя пришельцами, отправился посмотреть древние убежища — пещеры в горах Мзивара. И заодно поклониться саркофагу пророка Артаара Бескрылого.

— А у Орнарты не будет саркофага, — сообщила Арииси, — как и у Синниты.

— Как вы хороните своих погибших? — спросил Кондор.

«Ну вот, завелся. Гробики его волнуют» — промыслил Маркус.

— Тебе-то что? — слабым хрипом ответил Франко, — ты со своим дротиком в ящике не поместишься.

— Мы не хороним. Мы отдаем их морю. — ответила Нарта. — Только для героев континента строятся гробницы.

— Вот видишь, а ты боялся! — прошелестел Берелли. — Только для героев.

«Молчи уж. А то челюсть потеряешь.»

— Чего мы в горы-то попёрлись? — не унимался Франко. — На Фланнире будут танцы, а мы таскаемся по горам, как коты по подворотням!

«Какие тебе танцы, Франко?! — поглумился над ним приятель. — Тебе с такой рожей ни одну барышню не подцепить! Танцуй с синкретами, Берелли!»

Так они всю дорогу развлекались перебранкой. Интересы мёртвых были удручающе примитивны.

Отряд остановился среди высоких белых отрогов, в укрытой от ветра маленькой долине.

— Где-то здесь должен находиться вход. — Арииси озадаченно взъерошила свой чёрный хохолок, — Я была здесь в детстве, забыла уже. Должен быть такой спуск вниз, в пещеру Артаара.

Маркус пошевелился и скрипучим из-за дротика, пронзившего гортань, голосом проговорил:

— Вон там.

И указал рукой.

— Ты-то откуда знаешь, Маркус?! — поразился Кондор.

— Я додон, — так же невыразительно ответил тот, — я вижу третьим глазом пустоту в горе.

Орнитки разобрали каменный завал, аккуратно складывая камни у входа. Открылась лестница, уходящая во тьму.

— Там глубоко? — спросил профессор.

— Не беспокойся, Кондор. — ответила Арииси. — Твои спутники смогут посидеть снаружи.

Две орнитки и человек начали спуск во тьму подземелья, по узкой каменной лестнице с неровными ступеньками. Путь освещали факелами. Орнитки впереди, а Кондор замыкающим.

Лестница и в самом деле была короткой. Внизу оказалась не слишком просторная пещера. Посреди неё располагался прямоугольный каменный саркофаг, покрытый слоем пыли.

— Сюда никто давно не заходил. — словно извинилась Ннарта.

Орнитки принялись осторожно стирать пыль с саркофага, а Мариуш оглядывался по сторонам.

— Здесь он жил? — спросил профессор, думая, что долго тут оставаться нельзя, а то, как бы его друзья наверху не завяли без него.

— Иногда. Он обходил пещеры и селения орнитов. Рушер все время пытался его поймать. Он ненавидит пророков.

— Иди, смотри. — позвала его Арииси.

К изумлению Кондора, сквозь потускневшее от древности стекло был виден не орнит, а явно человек. Очень старый, в белых когда-то одеждах. Мариуш думал увидеть нечто вроде балахона, полагая, что именно так должны одеваться пророки. Но, ошибся: старик был одет, как воин, но всё в его одежде было белым: запашная куртка с нашитыми пластинами боевого металла, кожаный пояс, плотные штаны, высокие сапоги с окованными носами и ветхий белый плащ с осыпавшимся мехом. Лицо пророка потемнело и высохло, поредевшие пряди волос слежались и пожелтели, но его черты хранили принадлежность к красивой расе. Что поразительно, в сухих старческих руках мумии был лёгкий меч.

— Как же?! Разве Артаар не орнит?!

— Вот и Рушер так думал. Артаар Бескрылый не орнит. Это тайна Марено, чтобы тиран не знал. Рушер искал орнита. Бескрылый — не значит безрукий.

Кондор смотрел на саркофаг и изумлялся странностям Рушары. Откуда на Марено человек?

— Кто же он?

— Сибиан, как и Синнита Белый. — печально ответили орнитки. — Многие века мы хранили эту тайну от сибианов. Прекрасноликие не знали, что только среди них родятся на Рушаре пророки. Они — единственная пророческая раса среди всех рас, и они же пророков не имеют. Иначе Рушер уничтожил бы сибианов без раздумий.

Арииси и Ннарта поклонились до земли давно умершему пророку сибианов. Но, Кондор не мог позволить себе печаль — только надежду.

— Каковы же пророчества Артаара?

— Самое главное его пророчество о Герое материка Марено — летающей орнитке. Об Орниссе Бесстрашной. Об Орниссе Непобедимой. Мы говорили тебе, она отправилась за Силой во дворец Рушера. Она обретёт Силу и полетит — как по пророчеству. Орнарта сложила пророчество в песнь. Мы не поём теперь её песен, когда она погибла — больше не надо призывать Героев. Они уже тут, на Орсанне, так мы называем Рушару.

Орнитки уселись на каменный пол. Арииси начала медленно покачивать головой. Ннарта присоединилась к ней. Они закрыли глаза и тихо запели сквозь закрытые клювы. Их ладони принялись отбивать ритм по полу.

Они пели про высоко-высоко летающую птицу — хрустальную птицу Луллиэлли. Её не видят глаза ходящих по земле. О, не видят!

Кондор с невольным очарованием слушал затейливую мелодию, часто повторяющиеся слова. Нелетающие орниты мечтали о полете. Они сплели песню о свой мечте, придали ей облик сказочно прекрасной птицы, которая никогда не сядет на землю, чтобы не оскверниться от неё. Она летает, невидимая мечта, там, высоко в небе, выше, чем Синкреты — у самого края атмосферы. Только сказочный герой может дотронуться до неё. Только мечтатель с крыльями. Так чудны сказки материка Марено, так притягательны их песни.

Профессор смотрел на старый камень саркофага затуманившимися глазами, проникаясь призрачными, несбыточными, прекрасными легендами орнитов, придуманными бескрылым пророком в утешение своим нелетающим друзьям. Пусть поют, пусть желают, пусть верят. Пусть их герой, Орнисса, идет к цели, пусть даже эта цель недостижима.

Маргиана не сказала Кондору, что Орнисса — это Аманда. Она пожалела его.

Посетив последнее пристанище пророка, маленький отряд направился в горы, по узким тропкам, где можно идти только гуськом.

Священные белые горы Мзивара вздымались вершинами в небо Рушары, словно пророки в белых плащах. Когда-то давным-давно этими тропами шёл сибиан Артаар. Мариуш видел его словно наяву — высокого, сильного, красивого человека. Вот он стоит в белом плаще на уступе, с посохом и откинутым капюшоном. Длинные белые волосы развеваются по ветру, поющему среди вершин Мзивара. Он смотрит в глубокие ущелья, в далекие сиреневые тени гор, среди которых должны летать его орниты. Должны летать, и не летают.

Кондор встал на краю уступа, раскинул голубые руки, словно в полете, и замер, глядя в небо. Ветер трепал его седые волосы, развевал плащ из шкурок чиссиров.

— Летает! — насмешливо сказал Маркус.

— Парит, наш орел! — с хихиканьем согласился Франко.

Орнитки смолчали. Мёртвым недоступны высокие чувства.

Путники добрались до вершины Мира, самой священной горы Мзивара. Она возвышалась над ущельями — заснеженная вершина Мира. Не самая высокая среди вершин Мзивара, она почтительно отделялась от прочих просторными горными долинами, по дну которых бежали быстрые горные ручьи.

Казалось, это место издревле, от самого дня сотворения, предназначено для некоей финальной сцены — неудивительно, что в легендах, песнях и пророчествах вершина Мира окружалась множеством мистических ожиданий. Она устремлялась в небо, словно мечтала встретиться со звёздами, которые здесь видны и днём. Это место походило на театр, который давно — тысячелетиями — терпеливо ждёт своих зрителей. Все белые хребты, окружающие великую вершину, полны уступов и широких троп.

Гору обвивала тропинка, по которой проходила Орнарта, когда хотела побеседовать со стихиями. Не голос ли пророка слышала она в песнях ветра? Не тут ли сочиняла свои прекрасные песни?

Путники стояли и смотрели снизу. Было холодно. Орниткам в их перьях всё нипочем. Мёртвые холода не ощущают. А Кондор в плаще продрог. Но, все равно стоял и смотрел на вершину, где по пророчеству завершится война. И завершится победой, о чем говорили все пророки. Непременно победой.

Он пытался представить себе, как это будет. Соберутся все герои, все победители от каждой из четырех рас. Кончится вражда между народами планеты. Победители встанут на вершине, на маленькой её площадке, возьмутся за руки и поднимут их, чтобы всем было видно. И снизу будут смотреть на них, стоящих на вершине Мира, священной горе Мзивара, все расы Рушары. Ветер будет трепать плащи героев. И среди них — Крылатая Орнисса. Непобедимая героиня орнитов. Это будет. Непременно будет. Назло Тирану.

Тогда найдется частичка Силы и для его мёртвых — Франко и Маркуса. И Кондор сделает то, о чём мечтает втайне — пожмет им руки и обнимет. Удивительная планета Орсанна.

Убежища, древние жилища орнитов, были значительно ниже холодных вершин — в теплом поясе основания гор, в белых отрогах, спускающихся к зеленым долинам.

Кондор останавливался со своими спутниками для отдыха, а орнитки носились по горам так, что из-под их сильных ног летели мелкие камешки. Убежища были тайными, чтобы синкреты не пронюхали. Туда раньше складывали запасы пищи, воды и прятали с немногими старыми орнитами малышей.

Стариков на Марено очень мало — никто не желал умирать от дряхлости. Всем хотелось погибнуть в бою. Теперь предстоит восстановить древние обычаи.

— А в какой пещере вы хотели поставить саркофаг Орнарте? — спросил Кондор.

Франко недовольно завозился. Ему не нравились разговоры о смерти — уж мёртвее его трудно было что-нибудь представть!

— На вершине Мира, в её любимом месте.

* * *

Если Рушер и был в бешенстве, этого никто не видел. Стратег и Инквизитор застыли по обе стороны от Владыки, неотрывно глядя в озеро на битву в небе Ларсари.

Сначала все было хорошо. Просто прекрасно. Киборги шли красиво. Впереди Ахаллор, сияя перламутром перьев и чешуи. Рушер один знал, чем начинены две пары его крыльев, поэтому он слегка кривил в улыбке губы.

Все привыкли к тому, что Синкреты только шумят и красиво треплют воздух. Страшные, но неопасные твари.

Аллерсы наловчились бить младших синкретов, как блох. Научились справляться даже с летучими, из последнего эксперимента. А, когда сгорела протоплазма, вовсе обнаглели. Теперь им предстояло встретиться с киборгами. Это первая партия из четырех тысяч. Пробная. Необходимо было оценить, как они смотрятся в бою. Над Ларсари будет сегодня испытательный полигон для киборгов. Надо оценить их способность пробиваться через камень. Выяснить, с какой высоты эффективнее работают веерные бомбы. Ему казалось, что формозы — хорошая идея. Обтекаемы в полете, легко маневрируют. Вот и посмотрим.

Рушер поначалу опасался, что при полете тесной группой они будут в потоках турбулентности разрушать строй. Но, Ахаллор быстро сориентировался и перестроил группу поярусно. Что ни говори, а Киборгу легче общаться с киборгами, чем с людьми, особенно с Моррисом, бесполезным Стратегом. Его маленькие кулуарные хитрости хороши только для подсиживания соперников. Алисии, например. Они втихую грызутся между собой, думая заслужить местечко потеплее.

Так думал Рушер, молча наблюдая полёт своего войска. Стратег и Инквизитор тоже, затаив дыхание, смотрели во всевидящее озеро.

Вот далеко внизу, за голубыми водами показалось песчаное побережье материка Ларсари. Разноцветные пятна лесов. Выплывали сиреневые искристые вершины гор Левиавира.

«О, мой Левиавир, как я тобой гордился! Моё творение, мой драгоценный дар материку Ларсари!»

Ахаллор послал солдат на снижение, и тут Рушер увидел Маргарет. Она парила в вышине, встречая войско, как хозяйка встречает дорогих гостей.

— Сбей её оттуда. — приказал Владыка.

И не стал смотреть, как Синкрет с ней разделается — это неинтересно. Важно знать, как пойдет атака на гору. Он ощущал приказы, отдаваемые Ахаллором. И тут что-то пошло не так. Рушер велел озеру показать Синкрета. Тот позволил срубить себе крыло. Понятно, Маргарет взяла себе хорошую штуку. Не оплошала девочка.

Владыка не успел открыть рот, чтобы подсказать Синкрету, что нужно делать, как тот и сам догадался — послал в неё стрелы. Но, девчонка легче, чем он, и сумела выполнить блестящий пируэт. Рушер мысленно поаплодировал ей. И тут поганка срезала Ахаллору второе крыло. Это уже свинство, милая.

«Уходи вниз, — приказал Рушер не голосом, а послал образ, — она побоится попасть лучом в аллерсов.»

Киборг немедленно повиновался и кругами пошел вниз.

Операция вокруг горы проходила чётко. Киборги резали камень, кромсали все живое, веерно ложились бомбовые удары — это новинка, придуманная Рушером. Робот вымётывает кассетные шашки одну за другой, они идут вниз, бешено вращаясь, и выплёвывают сотни разрывных снарядов. Уклониться от них невозможно: всё пространство наполняется хаотично мечущимися шариками бомб.

Он с усмешкой наблюдал, как аллерсы с отвагой идиотов кидаются на киборгов с мечами. Их участь решена. Он выбьёт сиреневых птице-людей с Ларсари и никакие пророчества им не помогут. Вот Синнита. Совершил геройство, бросился в плавильню. Да Рушер и сам собирался от неё избавиться. Он разочаровался в синкретах. Это первая ступень эксперимента себя не оправдала. Попытался, правда, по совету Морриса наладить производство новых, более эффективных тварей. Но, затея, как и её инициатор, оказались малоперспективными. Ладно, надо было убедиться, что идея окончательно себя дискредитировала.

Рушер почувствовал легкий сенсорный толчок, посмотрел, в чём дело. Всё правильно — Ахаллор вонзился в почву. Его поломка — пустяки. Волшебник потом восстановит своего любимца. Задержался ещё немного, убедился, что тот нормально выбрался и пошел на штурм, как всегда, спокойный и уверенный. Люблю таких. И тут произошел непонятный сбой. Поверхность озера заволновалась, изображение распалось на куски, в которых ничего не было понятно.

— Что за черт?! — крикнул Рушер.

Он внутренне собрался, не обращая внимания на отпрянувших в испуге Морриса и Алисию, и приказал озеру показать бой над Ларсари. Но, поверхность вод ходила волнами.

«Ну, давай, давай!» — мысленно велел Владыка.

Да что там у них? Не ядерный же взрыв, в самом деле. Он им и не давал таких снарядов. Совершенно ни к чему разводить на планете радиоактивные зоны, тем более на Ларсари. Сейчас, во всяком случае.

Зеркало воды не успокаивалось. Он точно знал, что ничего в нём сломаться не может, потому что это не устройство, в котором может что-то выйти из строя.

Озеро внезапно затихло, и Рушер не поверил своим глазам. Он увидел то, чего не ожидал: Ахаллор летел прямо в проем между бразеларами и все киборги за ним.

— Ахаллор! — крикнул Калвин.

«Слушаю, Владыка.» — ответил тот, влетая в Зону. И, надо думать, упал. Следом за ним на глазах у Рушера влетели в круг все киборги. Они повиновались приказу Ахаллора. Почему он отдал такой приказ?!

Синкрет хватался руками за гладкую поверхность камня, беспомощно колотил крыльями, но всё напрасно — его неумолимо волокло к центру, а следом перекатывались металлические муравьи. В центре Зоны они начали слипаться и ломать друг друга. Неотстрелянные бомбы высыпались из кассет, забивались в бесформенную гору металла, беззвучно взрывались и тем самым довершали разрушение.

Владыка застыл, беспомощно наблюдая, как Зона принялась плющить его войско. Ахаллор молчал — Киборг умер. Дальнейшее можно было не смотреть, но Калвин смотрел. Видел, как они поднялись и, набирая скорость, понеслись ввысь — в открытый космос. И только тут сообразил, в чём дело.

Он забыл! Оставил открытым канал связи с Коэном! Думал вернуться, вытащить его из подпространства и заодно исследовать, что это такое. Оставил канал, чтобы не травмировать лишний раз и без того слабое присутствие этого паршивца — чтобы не издох преждевременно. А тот сумел выбраться.

«Ты пожалеешь…» — потрясённый Владыка не нашел других слов.

«Всего доброго, до встречи!» — насмешливо ответил Герой.

Рушер поспешил разрушить канал, чтобы тот не унюхал многого того, что ему не следовало бы знать.

Владыка стоял неподвижно. Он думал.

Алисия давно поняла, как промахнулась, и незаметно отошла в сторону, чтобы случайно брошенный на неё взгляд не вызвал в Рушере гнева. Уйти совсем было бы ошибкой.

Моррис тоже тихо убрался — он не питал иллюзий насчет своей полезности. События на планете потекли по такому руслу, что сомневаться не приходилось — его, Морриса, методы так же уместны, как услуги дантиста в эпицентре ядерного взрыва.

Приближённые с опаской смотрели на Рушера, а тот застыл, стоя у озера. Внезапно величаво поднял голову и повернулся одним из тех грациозных движений, которые, как подметил зоркий Моррис, Владыка приобрел в последнее время. И пошёл к ним — шёл, как танцевал, до того его распирал гнев. Уж лучше бы орал.

— Печально. — сказал Рушер с непонятной иронией и посмотрел в глаза Моррису.

— Придется действовать грубо. — добавил он, уходя.

— Я не хотел! — проговорил Калвин, изящно повернувшись, словно извинялся, а в глазах черти пляшут.

Стратег и Инквизитор остались в тронном зале. Они переглянулись, но ничего не решились сказать друг другу.

* * *

Рушер быстро шел по коридорам, не прибегая к помощи скользящей дорожки — ему требовалось движение, чтобы успокоиться.

Это вторая неудача за истекший день. Утром, когда он проснулся от грохота и сначала не понял, что произошло, то думал всё, что угодно, но не то, что обнаружилось.

В тронном зале, при полностью закрытых полем ста арках, произошло нечто невероятное: его трон по непонятной причине исчез. Возможно, как раз через ту дыру в куполе, размером с половину зала.

Рушер прикидывал и так и этак, каким же образом такое могло произойти. Проникнуть через поле никто не мог — дворец повинуется только хозяину. Взять с места трон — это и богам невозможно. Только он, в своей высшей защите мог приблизиться к нему и не сгореть. Остается одно: что-то проникло во дворец сверху. Теоретически это может быть метеорит. Возможно, он и вызвал аннигиляцию в плазме трона. Странно только, что все остальное не пострадало. Хорошо хоть озеро уцелело. Возможно, сбой в нем как раз этим проникновением и объясняется. А раз так, то это всего лишь случайность, а не происки врагов — такое может случиться с кем угодно, даже с великими волшебниками.

Рушер успокоился, ещё не дойдя до своих покоев.

На кухне тихо умирал со страху Фарид. Бедный, он бы меньше мучился, если бы знал, что никогда-никогда, даже за миллион лет Рушер не догадался бы об участии Гесера в этой афере с тронным залом. А ведь мог бы догадаться, когда заметил урзоев, шляющихся возле входов в тронный зал. Эти маленькие зелёные паразиты всегда шатались за Гесером: он их всех собрал и притащил к себе. Надо же дурачку чем-то заниматься.

Но так уж устроены мозги у великих тиранов, что мелочей они не замечают!

Глава 16. Тайна белого фтара

Ааренс предложил собраться на Урсамме рядом с Заннатом, чтобы переговорить. Он настоял на немедленной отправке. Причем, взялся перенести всех по очереди, даже Маргиану с Наяной, хотя они очень возмущались. Дева-воин Маргиана и целительница Наяна очень горды своим умением летать, как Синкреты.

Как бы там ни было, через час в деревне Чинночи все сидели под кронами тантарусов. Монки были в штольнях, Заннат попросил их не устраивать суеты вокруг гостей на тот случай, если Рушер смотрит в озеро.

— В-общем, как мы уже догадались, — прямолинейно высказалась Аманда, — ты нас тут собрал всех, чтобы сообщить пренеприятное известие!

— Истинно так, солнышко. — ласково согласился Ааренс.

Он рассказал то, что сумел выудить из мозга Рушера, пока тот не закрылся. Во-первых, у Владыки есть ядерное оружие. И, если он его до сих пор не применил, то только потому, что ещё не время. Одно это уже было ужасно. Ясно, что сообщать такую весть при аллерсах нельзя. Пришлось бы объяснять, что это такое.

Во-вторых, Синкреты все являются оружием, только неизвестно — каким именно. Почему случилось так, что Рушер, создавая такую планету, приложив столько выдумки и творчества, заранее готовил средства уничтожения. Ведь Синкреты, как он понял, первые его творения. А самый первый — Ахаллор.

Третье. Из мыслей Рушера следовало, что пространство внутри круга бразеларов, то есть Корона, носит название Зоны. И эта Зона для тирана чем-то ценна. Во всяком случае, он не желает, чтобы на Ларсари произошел ядерный взрыв. Пока не желает. Потому что Ларсари — полигон для чего-то там.

Четвертое, не столь скверно, как прочее. Озеро почему-то дает сбой. Рушер сердился, когда изображение испортилось. Возможно, благодаря этому он и не помешал Ааренсу перехватить командование.

Пятое, совсем приятное. У них во дворце союзники — Вилли с Джедом. Эта весёлая парочка сидит во всевидящем озере. Что у них за долгая такая история вышла, рассказать они толком не успели, но зато Вилли фактически является хозяином дворца.

— Как?! — вырвалось у Аргентора.

— Вот так! — ответила за Ааренса Маргиана. — Какие хочет, двери открывает.

— А куда он открывает двери? — загорелась Наяна.

— А в основном на кухню. — небрежно бросила Аманда, — Пирожки ворует.

И с большим удовольствием рассказала, какой погром она устроила сначала на кухне, а потом в тронном зале. В зале, причем, вышло ещё лучше. Все с восторгом выслушали, как она подорвала трон мешочком с фтарами.

— Сама не ожидала! — удивлялась Аманда. — А потом он ка-ак пошёл вверх с такой тягой, ну, прямо Дискавери! Одно плохо…

Она пригорюнилась.

— Что? — спросили рассказчицу.

— Досмотреть не дали!

И горестно покачала головой.

— Я схватила узелок и в укрытие. Чтоб не побили за чужие игрушки!

В целом, кроме всего весёлого, плохих новостей тоже было немало. А они-то думали, что киборги — верх безобразия.

Заннат в продолжение всего разговора сидел молча, только слушал. Он размышлял. И сидел так неподвижно, что выглядел, как статуя из синего материала, только глазами моргает.

— Я вот думаю, — высказалась Аманда, — а зачем Рушер, чтоб ему догнать свое кресло, столько фтаров собрал у себя? Ведь им только разогреться, как дворец полетит за стульчиком.

— Не такой Рушер дурак, чтобы не знать этого! — всполошился Ааренс. — Что-то тут не так!

— Я давно уже думаю над этим, — проронил Синий Монк Заннат, — прикинул, сколько камней он собрал у себя за прошедшие столетия. Что-то много получается. А зачем — не понимаю.

— Мне домой пора. — вдруг засобиралась Аманда. — Ааренс, ты обещал.

Ааренс в момент перебросил её на Марено и тут же вернулся, поэтому и не узнал, что у орнитов гостят странные гости.

* * *

«Зачем Рушер занялся настоящим геноцидом? Ведь раньше он явно стремился только добиться покорности. А ещё раньше вообще, судя по древним сказаниям, намеревался мирно править.»

Так раздумывал Заннат, сидя ночью на помосте из древесины тантаруса и глядя на танцующих монков и Героев. Был тихий вечер — один из тех дивных вечеров, о которых тосковал в своей комфортабельной тюрьме Фарид. А затем не менее чудная ночь.

Но Заннату было не до того. Он перебирал в уме сказания, легенды, песни, пророчества, доискивался до скрытого смысла. Волшебные песни монков не мешали ему, даже помогали думать. Он застыл на своем помосте, сидя на углу и глядя на верхушки тантарусов.

Тантарусы, кряжистые деревья-гиганты, вокруг них вертится вся жизнь монков. В них почти всё полезно. Из древесины делается и посуда, и дома, и орудия труда. Их листья идут на крыши. И только плод их абсолютно непригоден. Чистая отрава. А между тем, именно плоды тантаруса, по пророчеству, откроют вход в Изнанку Бытия. А что это такое и зачем оно нужно, Синий Монк не знал.

Тайна где-то рядом. Вот она — открыта, на ладони, а не взять. У всех трёх героев место сил было во дворце Рушера. Значит, и ему, Заннату, туда идти. Но, место не названо. У сибианов — Синнита четко сказал в своем последнем пророчестве — переплавка. У аллерсов ясно сказано Иссияром Светлым — во всевидящих водах Рушера. Для Аманды — пророчество Артаара Бескрылого, оно называет место Силы — под троном Рушера. А для Занната — загадка. Что за Сила, что за место? Сказано так: Монк и его Сила каждый вечер видят друг друга!

Заннат огляделся. Он не покидал материк Урсамму ни на один день. Каждый вечер он проводит с монками в Чинночи. Всё, что он видит, это только панорама деревни монков. Значит, где-то здесь, среди чернокаменных гор, могучих тантарусов и великих бразеларов, скрывается его Сила.

— Придёт великий день, он придёт. — пели монки в темноте. Всё свободное пространство посреди деревни было заполнено танцующими — белые венки из душистых цветов лао-лао колыхались, словно мерцающие волны. Ритмично хлопали ладошки, тихо бормотали барабаны, нежно трепетали струны тимпаринов. Синий Монк Заннат соскользнул с помоста и влился в ряды танцоров.

— Придёт великий день, и ноги монков ступят на алмазные полы дворца в Рорсеваане! — запел он вместе со своим народом. — Смотри на нас, Тохэя, мы сыны свободного народа!

* * *

Наутро за Аргентором и Наяной приплыли сибианы. Двое героев спешили вернуться к своему народу, их ждала встреча на летающем архипелаге. Ааренс и Маргиана проводили своих товарищей до самого побережья — как-то очень многое хотелось сказать друзьям, о многом вспомнить. Вместе с товарищами проследовал и Заннат — он вроде как главный теперь на материке Урсамма, его уважают монки.

Лёгкая флотилия сибианов покачивалась на волнах в полумиле от берега, а к Аргентору и Наяне уже спешила шлюпка. Как вдруг произошло нечто удивительное. На скалистом берегу, рядом с Героями аллерсов и Заннатом, возникли монки — шестеро молодых.

Пришли посмотреть, решил Заннат, удивляясь их появлению. После гибели Себбиры монки едва терпели пришельцев. Вчера только растанцевались, и то лишь потому, что узнали как ловко разделались Герои с чудовищным войском тирана. Теперь наверняка на Урсамме сложат много новых песен, которые будут петь вечерами под разноцветными лунами Рушары.

Шестеро молодых монков подошли к Заннату и поклонились, как старшему. Это означало, что они просят их выслушать, поэтому Заннат, хоть и удивился такой спешке — разве они не видят, что он прощается с друзьями? — позволил говорить.

— Четтара хочет плыть с сибианами. — сообщил самый смелый молодой монк. А у остальных глаза так и блестели, словно их прямо-таки распирает какое-то невысказанное желание. Монки зачарованно глазели на флотилию сибианов, потом переносили взгляд своих чёрных миндалевидных глаз на Аргентора, который видом был чистый сибиан. На его легендарную спутницу — целительницу Наяну. Их восхищала также и прекрасная Маргиана. И только Ааренса они избегали — даже смотреть на него опасались.

— Так зачем Четтаре плыть с сибианами? — с улыбкой спросил Заннат, хотя уже догадался, в чём дело.

— Четтара хочет быть связным у Героев. — с гордостью сообщил сам Четтара.

О, это уже было серьёзно! Неконтактный народ монков сам предлагает свою помощь! Ведь это же практически мгновенная связь! Если бы такие помощники были у Героев раньше, скольких бед это позволило бы избежать.

Храбрец Четтара получил благословение от Мудрого Синего Монка и, счастливый, побежал к качающейся у самого берега шлюпке. Два сибиана, что сидели в ней и ждали, когда окончится прощальная беседа товарищей, хотели было выйти на берег и подхватить монка — всем известно, что приматы боятся воды — Но, Четтара отмахнулся и мгновенно перенёсся в шлюпку. Он мог бы при его способностях сразу очутиться на флотилии, но предпочёл с триумфом приплыть на флагман вместе с Героями. Так, конечно, было бы гораздо эффектнее! А как ему завидовать будут!

Оказавшись сразу на носу шлюпки, Четтара гордо воссел там.

— Он хоть взрослый? — с опаской спросила Наяна у Занната. Она слишком хорошо помнила Себбиру.

— Подросток. — ответил ей Заннат. — Не бойся, мама не заругает. Монки с детства вполне самостоятельны.

Итак, у Героев сибиан появился свой связной, чему оставалось только радоваться.

— Нам тоже пора. — с некоторой печалью проговорил Ааренс, глядя, как уплывают в шлюпке их друзья — Аргентор стоит на корме, обнимая Наяну за плечи, а перед ними выплясывает, словно негритёнок, забавный юный монк.

Им с Маргианой не нужен связной — Ааренс сам прекрасно переносится в пространстве. И, тем не менее, когда подошел ещё один подросток и тоже попросился, Ааренс обрадовался.

— Ох, парень, что ж ты молчал раньше? — сказал он, — вот бы Аманде, то есть Орниссе, как надо бы связного.

Но парень замотал головой и указал на другого монка. Это была девочка, и звали её Итта.

— Вот она с Орниссой, а я к аллерсам.

На всякий случай он даже уцепился за руку Маргианы, словно её считал главной.

— И не вздумайте спорить, — серьёзно сказал Заннат, — с ними не договоришься. Самая упрямая раса на Рушаре.

Он присел перед Иттой.

— Проникнешь до Фланнира? — спросил он.

Девочка застенчиво кивнула.

— Великий день на Урсамме, — проговорил Заннат, оставшись в обществе трех подростков.

* * *

Аманда спрыгнула в песок с небольшой высоты, на которой Ааренс вышел из подпространства. Он же, не успев коснуться ногами земли, тут же ушёл обратно. Понятное дело, каждый спешил по своим делам.

Она быстро огляделась и с облегчением вздохнула — нигде нет разрушений. Если бы Рушер бросил на Марено киборгов, в первую очередь задымился бы Фланнир.

Следовало немедленно принять меры безопасности — Рушер долго тянуть не будет. Следующий удар обрушится обязательно на орнитов, потому что налёт на монков мало что даст Рушеру — эти ребята не дадут себя в обиду — они просто моментально переместятся. А потом покидают камни и обломки в подпространство, как они делают это с опустошенными гнездами фтаров. И снова порядок.

А вот орниты у Рушера в печенках сидят. Давненько он сюда не наведывался. И Стиассар со своим каким-то секретом обязательно должен припереться. Что же за фокус такой у него? Может, тоже отравленные стрелы?

Её увидели и засвистели. Орниты помчались ей навстречу. Они ростом с хорошего мужика — наступят и не заметят.

— А у нас гости! — похвасталась Юссара. — Один кондор и два покойника!

— Ба! Родственники! — обрадовалась Аманда. — Кондор-то хоть летает?

— Нет, не летает! И покойники тоже не летают! Зато кондор пляшет как! А покойники не пляшут.

Всё это было просто замечательно. Хотя, конечно, жалко, что кондор не летает. Мог бы и полетать для разнообразия. Ну, а покойникам и не полагается летать. Но, все равно приятно. На Рушаре всё бывает.

Гости, как выяснилось, сейчас в отсутствии — неделю уже в походе. Орниты готовятся к войне и решили перебраться в горные жилища.

— Всё путем. — одобрила Орнисса. Это очень хорошо, что орниты не стали ждать её возвращения, а сами предприняли меры защиты. Затем она лихо продемонстрировала свою приобретённую Силу — разнесла вдребезги верхушку скалы на другом берегу залива. А вот с полётом придется пока повременить — не получилось. Пришлось ей отдать свою вторую Силу, чтобы поднять на ноги одного очень хорошего человека. Но, это не беда — раз пророчества говорят, что она будет летать — значит будет.

Орниты пришли в полный восторг: ух, как здорово — молния в ладони! Эх, скорее бы Рушер припёрся — вот бы ему не поздоровилось!

Целая стая здоровенных чёрных птиц скакала и прыгала вокруг Аманды, свистом и рёвом выражая радость, как вдруг раздался вскрик:

— Ой, а это кто?!

Все мгновенно умолкли и обернулись. У пальмы скромно стояла маленькая чёрная фигурка. На орнитов смотрели совершенно круглые от страха чёрные глаза.

— Это же монк. — шепнула Аманде Юссара.

— Уже догадалась! — фыркнула та. — Привет, Итта! Орниты, благодарите Итту — она больше всех собрала для меня чёрных фтаров — именно они помогли добыть мне мою Силу.

— Великий Монк сказал, что я могу быть у вас связным… — пролепетала девочка, всё ещё пребывая в шоке от собственной храбрости.

— Имеешь право. — уважительно ответила боевой вождь Юссара.

Вечером все, кто услышал о возвращении Орниссы и о новом связном орнитов — храброй монке Итте — собрались у большого костра на береге залива Крабарри Ло. Всем было интересно знать, как прошло путешествие их Героя, во всех подробностях услышать о событиях на Рорсеваане.

Аманда стала рассказывать о бое над Ларсари. О киборгах. О Синкретах. О совещании в Чинночи. И о том, какой блистательный погром она устроила во дворце Рушера — креслице его взорвала, потолок разбомбила!

— Эх, видеть бы, как Рушер рожу корчит! — помечтала Аманда, и вся дикая орда вокруг неё расхохоталась.

* * *

Рушер рожу не корчил. Он был занят: шла подготовка второй атаки, как совершенно правильно поняла Аманда — на Марено. На её счастье, он не мог теперь ничего видеть в озере. Оно упорно показывало какую-то муть — Вилли решил, что так будет правильнее.

* * *

Аманда помнила, что Ахаллор напал на Маргиану. Следовательно, Стиасар постарается напасть на неё. Так же она помнила, что Синкрет оказался уязвим для лазера, или как его там называется меч Маргианы. Значит, и Стиассар уязвим для молнии.

Эвакуация шла полным ходом. Орниты бегали с тяжёлой ношей, а сама Аманда всё больше думала, чем её народ станет сражаться с киборгами. И всё более приходила к мысли, что боя надо избежать. Пусть Рушер явится, а тут полная пустота. Только покинутые хижины. Хозяева свалили в отпуск, отдыхают на лыжной базе.

Радости, конечно, от такого исхода мало. Это только оттягивание битвы — не могут же они вечно прятаться. Но, пока Марено не готов к бою — оружие орнитов, которого так боялись синкреты, для металлических зверушек Рушера просто пустяки. А вот она сама может кое-что сделать. Опыт драки с киборгами у неё есть — от молнии они спекаются в картошину.

На Фланнире был полдень — самое жаркое время, когда неугомонные орниты устраиваются в тени на своеобразную фиесту, или отдыхают в своих бревенчатых хижинах.

Аманда расположилась под пальмой и задумчиво поигрывала белым фтаром. Чёрные она берегла, а белые выкидывала.

Монка внимательно следила за её руками, потом проворковала:

— Орнисса хочет остаться без руки?

— С чего ты взяла? — рассеянно спросила Аманда.

Итта указала на её ладонь, на которой лежал белый фтар, и пояснила:

— Бух — и нету!

Аманда уставилась на камешек. Никто ей не говорил, что они могут быть опасны.

Монка взяла фтар и с силой бросила его в камень. Сверкнула маленькая молния. И камень исчез! Не разлетелся на куски, а просто испарился!

— Итта! Рассказывай сейчас же! — вскричала Аманда. — Расскажи всё про фтары!

Монка удивилась: как же так? Они же ей говорили: чёрный фтар от тепла летает по воздуху, а белый от удара исчезает в подпространстве. Они его используют для уборки мусора. Кинул — и нет мусора. Можно, конечно, по другому: взять мусор в руки, проникнуть в подпространство и выйти без него. Но, если мусора много, то лучше сначала его собрать в мешок и…

— А, вот оно что! — с пониманием отозвалась Аманда, — А я-то думаю, чего там так много мусора — в подпространстве-то! Как ни сунусь, вся так и запылюсь!

Итта ещё не научилась понимать юмор Аманды и принялась терпеливо объяснять, что в подпространстве мусора нет. Там нет ничего.

— Короче, — решила Орнисса, — мне таких вот белых фтаров надо два мешка. Можно и больше. Давай, Итта, займись делом — отправляйся на Урсамму и передай вашему Великому Монку записочку.

Она нацарапала на широком листе пальмы послание для Занната и строго наказала без белых фтаров не возвращаться.

Спустя примерно три часа на Фланнир прибыли сразу шесть взрослых монков с большими мешками.

К удивлению Аманды, её задание было выполнено в совершенной точности — один такой большой мешок с магическими камушками переносили через подпространство сразу три примата.

— Это все белые фтары. — кратко сообщили они и снова испарились. А Итта что-то задержалась.

С гор примчалась, как молния, Арииси, узнав о прибытии Орниссы. Всё оказалось правдой. То есть, кондор не летает, но пляшет здорово. А мёртвые не пляшут.

— Ну и шут с ними, — проговорила озабоченная приготовлениями к грядущей битве Аманда, — пусть не пляшут. Зато попляшет Рушер.

И показала ей, как действуют белые фтары. Орнитка не сразу въехала.

— Ты безумная, Орнисса. Камни надо не уничтожать, а бросать их во врагов.

— Эх, курица! — разозлилась Орнисса. — Ты киборгов не видела! Ты бы ещё покудахтала — может, напугаются и убегут! Бросаешь фтар в киборга, и он сваливает в подпространство! А в подпространстве ничего нет! Вот специалист по фтарам! Спроси.

Она указала на возникшую рядом Итту.

— Ты видела в подпространстве киборгов? — ринулась к ней Аманда.

— Нет! Никого не видела!

— Понятно, Арииси? Нету в подпространстве киборгов! А, может, хочешь на себе попробовать? Давай подставляй крыло!

— Пошла в нирвану! — сердито ответила ей Арииси.

К утру выяснилось, что целиком киборга в подпространство фтар не отправляет. Взрыв камня прихватывает материю в радиусе двадцати сантиметров. Это они выяснили, бросая фтары в скалы — образовывалась полусферическая выемка как раз такого радиуса.

— Нормально. — сказала Аманда, — всё путем. Так и действуйте. Главное — вывести из строя. А железо потом пригодится.

А сама все думала: что же там у Стиассара?

К утру оборонительные сооружения были готовы. Аманда помнила веерные взрывы и каков их результат. Потом, конечно, прибудет Наяна и тех, кто хоть немного останется цел, соберет по частям. Только лучше без этого. Кроме того, хотелось спасти от уничтожения танцующие пальмы, а они все погибнут, если удар обрушится на Фланнир.

Общим собранием решено перенести легкие избушки на другой берег залива Крабарри Ло — на материк. Как будто это и есть селение.

Так прошло ещё два дня. Все были наготове. Орниты ждали в укрытиях с рогатками и кучами фтаров. Аманда заняла позицию на горе. Она будет бить по Стиассару.

Глава 17. Бой при Фланнире

Занялся рассвет — над золотыми водами Ауруса разгорелась малиновая заря, побежали пурпурно-золотые гребни на верхушках волн. Затем небо осветилось бледной зеленью, и поплыли дневные луны — Лило, Каэ и Неара. Всплыл и оделся многоцветной короной белый диск Калвина. Пальмы проснулись и расправили свои гладкие листья — каждый лист размером с серферную доску.

С высокого материкового берега, через плоское побережье Фланнира смотрели на Аурус орниты. Все терпеливо ждали уже не первый день. Поспешные приготовления давно закончены и теперь песчаная коса Фланнира выглядела совсем необитаемой. Орниты перенесли бревенчатые домики и соорудили ложную деревню на новом месте.

Взрослые птицы прятались в засадах — сложенных наподобие блиндажей камнях. Все были вооружены рогатками и белыми фтарами. Орниты не боятся умирать, но очень хочется увидеть победу.

— Давай, Рушер, чего тянешь? — шептала Аманда. И, наконец, поняла, что этот день настал.

Мерцание разноцветных вихрей обозначило путь Стиассара. Воздух постепенно наполнялся гулом, от летящих киборгов разбегались сияющие волны.

Аманда спряталась в каменной расщелине на вершине горки и прикрылась циновкой, потому что знала, что Синкрет видит очень далеко. Нужно подпустить его как можно ближе, чтобы не промазать. Это там, на Ларсари они с Аргентором сбивали только солдат. Здесь ей придется встретиться со Стиассаром одной. А, значит, нужна выдержка. Если бы она умела летать!

Армада сделала вираж и пошла на снижение.

— Давай, давай, петушок. Лети к своей курочке. — негромко говорила Аманда, сама не понимая, что. И не отрывала взгляда от Стиассара.

У неё дрогнуло сердце, когда армада пошла в бреющем полёте над Фланниром. Но, потом киборги повернули к западу.

— Ай, умница! — похвалила Синкрета Аманда.

Жаль, что Стиассар не слышал. Вот, наверное, обрадовался бы!

Фальшивое селение орнитов было как раз перед глазами. Орда шла на него. Полетели бомбы. Избушки стали рассыпаться по бревнышку. Если бы там кто был, просто превратился бы в кашу. Тысяча киборгов на большую, но все-таки деревню — явный перебор.

Некоторое время бомбёжка шла полным ходом — веерные бомбы перемешивали в кашу и брёвна домиков, и пышный кустарник вокруг, и землю — воздух так и кипел взрывами. Среди этого месива стремительно носились киборги, вымётывая снаряды. Однако спустя некоторое время атака стала ослабевать — даже безмозглому киборгу станет ясно, что деревня попросту пуста.

Огромный чёрный орёл принялся летать кругами над дымящимся котлом, в который превратилось селение орнитов. Очевидно, он догадался, что его провели — ни единой капли крови не обнаружил он среди размолотых в кашу брёвен. Стиассар уселся на единственное уцелевшее дерево, вернее, на обломок ствола, и задумчиво стал вертеть головой. Его металлические солдаты опустились на землю и стали ждать нового приказа.

Синкрет величественно возвышался среди своего войска, держа наготове свои широкие чёрные крылья и по-змеиному поводя головой.

— Эх, мне бы полетать на твоих крыльях! — прошептала Аманда, наблюдая за ним с горы сквозь редкую циновку из своего укрытия.

Она поняла, что ещё мгновение, и он отдаст своей орде приказ — отправиться на поиск врага. Но, тут большое человеческое лицо Стиассара повернулось к скалам. Мгновение он раздумывал, разглядывая множество странных сооружений, сложенных среди них — каменные валуны образовывали что-то вроде блиндажей с окнами.

Синкрет снялся с места и быстро набрал высоту, рассматривая эти причудливые строянки, а потом издал громкий крик. Роботы мгновенно взвились в воздух и с пронзительным визгом пошли в атаку на укрытия. В ответ раздался многоголосый боевой клич — орниты вступили в невиданную для них битву.

Сидя в укрытии, Аманда мало что видела — картина боя скрывалась от неё камнями убежища, но высовываться было пока ещё рано — вот если бы Стиассар оказался поближе — важно не промазать!

И тут удача пошла ей в руки — Синкрет пошёл на посадку прямо на крышу её убежища! Аманда видела сквозь щели, как он на мгновение завис в воздухе, вытянул вперёд большие лапы с чудовищными когтями и, медленно трепыхая своими роскошными крыльями, стал снижаться.

Тут она отбросила маскирующие циновки и встала во весь рост.

— Привет, мой петух! — твёрдо заявила Аманда и ударила с обеих рук.

Стиассар закричал, как человек, только громче во много раз. Его крыло разлетелось металлическими брызгами. Он тяжело завалился на бок и сделал неловкий вираж, уходя от молнии. Синкрет немного не дотянул до края скалы и тяжело рухнул прямо на виду у своего врага. Он поднял голову и глянул на своего смертельного врага яростным оранжевым глазом.

— Вторая пачка бесплатно! — крикнула Орнисса, выскакивая из своего убежища, и снова ударила, сцепив пальцы, как Аргентор.

Молния прожгла дымящийся след поперёк груди огромной птицы. Стиассар издал пронзительный клёкот, его большое тело перевалилось через край, и он покатился по склону вниз.

— Приходите к нам ещё! — подскочила к краю Аманда и вмазала Синкрету так, что он дёрнулся и затих.

Она посмотрела вниз. Там шел бой. Орниты бросали фтары, и киборги падали, когда взрыв вырывал из них внутренности. Но, машин было слишком много, и они непрерывно вымётывали веерные бомбы — взлетающие в воздух осколки камней смешивались с фонтанами красной крови орнитов. Ничего разобрать невозможно — сплошное кипение ярких вспышек и взрывов.

Не думая о своей сохранности, Аманда принялась частыми ударами бить по киборгам — казалось, что Сила, пребывающая в ней, неистощима. Откуда берётся вся масса энергии, проходящая через её руки?

Орниссу заметили сразу же — стайка металлических монстров круто изменила траекторию и с гудением полетела вверх. Она только успела подумать, что в одиночку ей не отбиться от врага — киборги стали окружать её. Но, тут на горе, совсем рядом откуда-то возник Аргентор. Аманда только успела увидеть мгновенно исчезнувшего Ааренса — тот высадил сибиана на скалу и по своему обыкновению испарился, не заходя на посадку.

А потом в небе зависла Маргиана. А дальше смотреть было некогда. Аманда отбивалась спина к спине с партнером. Эх, нету тут бразеларов! Отчего бы не закинуть эту стаю в невесомость?

У киборгов был приказ — уничтожение противника. Они не уйдут, пока все не погибнут. Теперь стало видно, что новое оружие Рушера — просто роботы. Они отстреливали, согласно программе, весь запас веерных бомб и далее автоматически вступали в ближний бой. Металлические муравьи гибли пачками от меткого попадания фтара, а их хвалёное оружие лишь даром высекало искры из камней, за которыми прятались орниты. Железяки, оставшись без командования, бездарно шли на таран вместо того, чтобы отступать. Рушер мог бы начинить их заново, но бравый Стиассар беспомощно висел в расселине, задрав кверху ноги и свесив башку.

Орнисса стояла спина к спине с Аргентором, и оба били вражью силу влет и наповал.

— Что, мрази, пропекло?! — орала Аманда в диком восторге. — Кантуйтесь в подпространство! Сегодня бесплатно, завтра — на бис!

Потом стало как-то очень тихо, даже в ушах зазвенело. Она оглядывалась в поисках врагов.

— Попрятались, что ли, фашисты недоношенные?

— Нет. Ты их всех убила своей руганью, — со смехом ответил Аргентор, — я уж думал, сам-то не выживу.

Бой кончился — киборги, вся тысяча, были полностью уничтожены. Земля сплошь усеяна металлом. Настало время зализывать раны и считать погибших.

Среди разгрома порхала Наяна и излечивала тех, кого могла. Из двух тысяч орнитов безвозвратно погибли почти пятьдесят. Многих просто разорвало в мелкие куски, когда бомбы залетали в щели между камнями. Тогда в укрытии образовывалась каша.

На острых скалах безвольной массой висел Стиассар, и Аманда направилась к нему. Как жаль — никто так и не узнал, в чём же заключается его фокус. И не узнают теперь, потому что Синкрет подох!

Она вскарабкалась по скалам, добралась до поверженного Синкрета и посмотрела в его смуглокожее человеческое лицо — большое, втрое больше, чем у человека. Но, даже такая голова была невелика на его огромном теле. Громадные крылья с чёрными, лоснящимися перьями, явно не птичьими — раскрылись двумя широкими чёрными парусами. Эх, летать бы на таких крыльях!

Под перьями скрывался металл — это был точно металл, хотя и чёрного цвета. Перья не крепились к корпусу, как у птиц, а прямо вырастали из него. Гибкие, очень похожие на маховые орлиные перья, тоже металлические. Где-то тут должно иметься оружие. Самое время позаимствовать его, чтобы наподдать хорошенько его создателю — Тирану всея Рушары!

Мощные птичьи лапы Стиассара теперь вяло разжаты. А когти на них одним своим видом вызывают трепет — такими можно рвать в клочья скалы. Однако в крыльях не обнаружилось никаких признаков стрел, как у Ахаллора. Впрочем, кто знает — может, тут должны открываться какие-то отверстия?

Аманда тщательно облазила Стиассара, потом приблизилась к лицу. Синкрет открыл свои оранжевые глаза и посмотрел на девчонку, сразившую его. В них не выражалось ничего — ни страдания, ни сожаления, ни гнева. Красиво очерченные губы шевельнулись.

— Ну, скажи что-нибудь хорошее. — насмешливо предложила победительница.

Маргиана со всеми прочими помогала Наяне искать раненых. Чей-то короткий вскрик заставил её разогнуться и оглядеться. Она увидела издали, как невысокая фигурка Аманды перегнулась пополам, словно переломилась, и покатилась по пологому склону. Маргиана вначале ничего не поняла — думала, что та оступилась.

Подлетев поближе, Маргиана поняла, что случилось нечто странное, если не ужасное: Аманда лежала в неестественной позе, смертельно бледная, и не подавала признаков жизни.

— Разбилась! — ужаснулась Маргиана, ей невольно вспомнилось недавнее видение. Тогда, на Ларсари, перед первой битвой с киборгами, когда она смотрела сверху на бесстрашную Орниссу, и та казалась такой маленькой и беззащитной. Как сильна воля, и как слабо тело — много ли надо, чтобы уничтожить его! Теперь это ощущение вернулось: Маргиане показалось, что видение её было не случайным, словно тогда она предвидела беду. Отчего же не предвидела она несчастье с Ааренсом?!

Надо же, так сражаться в двух боях, а потом просто упасть с невысокой скалы и разбиться!

Маргиана осторожно ощупала голову Аманды — никаких ран, никакой крови. Ни руки, ни ноги не были повреждены — ничего не сломано. Осталось предположить травму позвоночника.

«Как хорошо, что у нас есть Наяна и её исцеляющая сила!»

Наяна как раз приживляла Ннарте оторванное крыло. Орнитка молча переносила боль, но при виде Маргианы, летящей с безжизненно обвисшим телом Аманды на руках, заголосила:

— Орнисса погибла!

На этот крик начали сбегаться прочие орниты и принялись что-то верещать про пророчество.

— А ну, разошлись все! — крикнула Наяна. — Мешаете!

Она провела рукой по бездыханному телу, ища повреждения.

— Ничего себе. — сдержанно проговорила лекарка.

Аманда начала буквально зеленеть.

— Наверно, перелом шейных позвонков. — изложила свою версию Маргиана. — такое неудачное падение. Ты можешь это излечить?

— Такое излечить — раз плюнуть, но это не перелом. Это что-то странное. Такое впечатление, что у неё внутри все органы разорваны. Как такое может быть при отсутствии внешних повреждений?

— Да хватит рассуждать! — вмешалась, щёлкая от страха клювом, Ннарта. — Лечи давай, а там разберемся.

Она была в сознании, но где-то в другом месте. И понять не могла, как там очутилась, и что было до этого момента. Впрочем, это и не важно. Аманда вообще не задавала себе такого вопроса: где она. Внутри ощущалось только спокойное и уверенное ожидание.

Вот оно. Из серой мути, откуда-то снизу медленно выплыл Стиассар, огромный орел с человеческой головой на длинной шее. Он даже и не посмотрел на неё — просто плыл в невесомости, широко раскинув крылья и вытянув вперёд оперенную шею. Она помнила, что перья его очень шелковистые, хотя и твердые, но не задавала себе вопроса, откуда ей это известно. Важно было то, что Стиассар здесь, рядом, прямо под ней. Она может протянуть руку и коснуться его. Она видела даже вибрацию его маховых перьев.

Немного помедлив, Аманда прыжком отделилась от непонятной опоры, на которой находилась, и вытянулась в медленном полёте. Теперь свое тело виделось ей как бы со стороны: маленькая фигурка с узкими крыльями вместо рук распласталась над широко раскинувшим крылья орлом. Словно птенец. Она наплывала на него и так же медленно прильнула к его спине. Оперенные руки сомкнулись на шее Стиассара. Он не обратил внимания.

Я лечу, подумалось ей. Вот оно — исполнение пророчества.

Аманда глубоко вздохнула и открыла глаза. Вокруг стояли все товарищи и смотрели на неё, как на умирающую.

— Больно-то как. — еле проговорила она.

— Все так говорят. — отозвалась Наяна, продолжая водить руками над Амандой.

— Чем он меня?

— Кто?!

— Стиассар.

— Ты же его убила!

— Эй, смотрите! — крикнул Ааренс.

Из-за гор выплывало по воздуху нечто вроде лодки, состоящей из молний. Ломаные белые вспышки, слепящие глаза, непрерывно перемешивались внутри очертаний корабля. Всё довершало неистовое свечение крыльев и веерной хвостовой части.

В лодке находился Рушер. Безмолвное мелькание молний не заслоняло его, только освещало ярким белым светом. Лодка маневрировала, приближаясь кормой к Синкрету.

Стиассар тяжело потащился внутрь, а Рушер всё это время глядел на своих бывших сокурсников, застывших от изумления. Герои не могли рассмотреть выражение его лица — слишком далеко. Видно было лишь светлое пятно над фиолетовыми плечами. Киборг заполз на борт.

— Что ж ты тянешь? — прошептала почему-то Маргиана. — Бей давай.

Аргентор опомнился и поднял руку.

— Нет, — проскрипела Аманда и закашлялась, — не надо.

Её мутило.

— Что?

Аргентор отвлёкся, посмотрел на неё, потом снова вскинул руку, но все видели — момент упущен. Рушер накрылся прозрачным полем, бросил на них последний взгляд и вознесся в брызгах света, сопровождаемый гулом.

— Долго это будет? — спросила Аманда Наяну, вся нахохленная.

Та оторвала взгляд с того места, где уже не было Рушера, и ответила:

— Не очень. Организм испытал шок от боли и всё ещё помнит её. Нужно привыкнуть. Это не поверхностные раны лечить.

— Почему ты помешала?! — требовательно обратилась Маргиана к Аманде.

— Не знаю.

Она повертела головой, словно проверяя, на месте ли ещё та.

— Не знаю. — и добавила: — Я что-то видела. Вот только не пойму — что.

— Ещё момент, и Аргентор бы его уничтожил. — проговорил Ааренс, все ещё глядя на скалы, где уже никого не было.

— Точно, свалил бы гада! — отозвалась уже воспрянувшая Аманда.

Аргентор задумался. А решился бы он убить Рушера? Одно дело уничтожать синкретов, а другое дело — человека, даже такую мокрицу, как Рушер.

— Тебе приходилось убивать людей? — спросил он Аманду.

— Конечно, — ответила она, — я же была амазонкой, это ты мочил драконов.

И, хотя он мочил не только драконов, Аргентор не ответил. Тогда это было нормально, в порядке вещей. А теперь он не смог бы убить Рушера. Определенно не смог бы.

Маргиана, которой совсем недавно представлялось это дело таким же простым, как и недостижимым, тоже задумалась.

Аманда уже поднялась на ноги.

— А почему ты спрашиваешь? — обратилась она к Аргентору. — Ты собирался убить Рушера? А не Стиассара, разве? А он стал бы думать, убивать вас или нет?

— Нет, — ответил за всех Ааренс, — Рушер не раздумывал, когда отдал Ахаллору приказ убить Маргиану.

— Тогда чего ты меня спросил? — спросила Аманда, разминая ноги. — Только я была уверена, что ты метишь в Стиассара.

— Я и метил в Синкрета. И убил бы, если бы ты не остановила.

Он запоздало спросил, нагнувшись к ней и заглядывая в глаза:

— А ты бы убила Рушера?

Она подняла на него свои черные маслины и бросила приглаживать перья на рукавах:

— Нет, конечно! Это же не сон!

К ним спешили орниты. Они взволнованно спрашивали:

— Почему вы его не убили?! Почему вы не убили Рушера?!

Вот у кого сомнений не было.

— Не успели, — соврал Аргентор, — он уже колпаком накрылся.

Орниты были так разочарованы!

— Уж я бы успела! — свирепо и мечтательно произнесла Арииси. — Мне бы только такую Силу!

И покосилась на Аргентора. А вот на Аманду почему-то не покосилась!

Ааренс задумался. Обозначилась вполне различимая грань между ними и здешней действительностью. Он и на мгновение не усомнился в том, что любой коренной обитатель планеты, не колеблясь, уничтожил бы Рушера, выпади ему такая возможность. И следует признать это справедливым!

— Кроме монков. — сказала тихо Аманда.

— Что? — Ааренс подумал, что она читает его мысли.

— Я просто думаю, — пояснила она, — что, кроме монков, любой здесь убил бы Рушера. А почему — не знаю!

— Потому что у монков есть всё. — словами пророчества ответил Аргентор, — Рушеру не удалось убить ещё ни одного монка. Они чуют угрозу за секунду и исчезают в подпространстве.

— Ну, что? Прошло? — обратилась к Аманде Наяна.

Та радостно покивала головой.

— Хорошо жить!

Герои направились к группе орнитов, собравшихся вокруг мёртвого металла, который совсем недавно был киборгом. Они что-то с криками обсуждали.

— Что у вас тут? — поинтересовалась Аманда, подойдя к галдящей и воинственно скачущей группе орлов.

Оказалось, что они потрошили киборга. Хотели посмотреть, что у него внутри. Но, без инструментов это сделать сложно, а кузницы орниты уже успели эвакуировать в горы.

Маргиана принялась осторожно резать корпус боевой машины своим чудо-мечом, который даже в холодном виде брал и металл, и камень.

Это творение Рушера не было похоже на обыкновенного робота, как их обычно представляют кучей проводки и поршней. У этого имелись металлический каркас и сочленения. Сложное нагромождение сот внутри муравьиного брюха размером с бочку. Наверно, кассеты для бомб. Грудь была вырвана фтаром, но к некоему подобию позвоночника крепилось что-то вроде закрытого устройства. Все внутренние детали покрыты какой-то липкой субстанцией и соединялись тяжами упругой протоплазмы. Голова чудовища тоже была повреждена, и через пробоину виднелся морщинистый мозг, сплошь обвитый всё теми же нитями протоплазмы.

Маргиане удалось отковырять мечом и отодрать коробочку. Она принялась потрошить её.

— Лучше не трогай, — предупредила Наяна, — а то рванет ещё!

Маргиана послушалась доброго совета и занялась крыльями. Аманда тоже взялась с энтузиазмом отгибать упругий металл обшивки.

— Смотрите, что творят! — воскликнул подошедший Ааренс. — Пустите, не так это делается.

Он коснулся пальцем обшивки, и та послушно превратилась в бумагу, которую орниты с восторгом сорвали. В крыльях было вещество, которое никто не сумел определить, но предположили, что оно как-то и позволяет киборгам летать. В неактивированном виде оно было нерабочим. А что приводило его в состояние активности? Все взгляды снова обратились к коробочке.

— Давай, действуй! — девушки подсунули устройство Ааренсу.

Он повертел, подумал и посоветовал всем забраться в укрытие, полагая, что это источник энергии. А кто знает, что придумает мрачный гений Рушера?!

Волшебник аллерсов положил коробочку на корпус поверженного чудовища, прикоснулся к ней пальцем и начал медленный отход в укрытие. Присел там и скомандовал, глядя в испуганные глаза Маргианы:

— Огонь!

Снаружи очень скромно бухнуло и выбросило лёгкую вспышку. В коробочке обнаружились драгоценные камни, как раз такие, что добывали из штолен на Урсамме. Все они были покрыты той же липкой субстанцией.

— Все, что я могу сказать вам, — заявил Ааренс, — так это одно: как-то Рушер умеет извлекать энергию из этих камней. Это источник питания.

— Что ты почувствовала, когда Стиассар открыл рот? — допытывалась Наяна у Аманды.

— Удар в диафрагму, а потом — отключка. Не знаю я, что это такое. Может, воздушный кулак, как у Аргентора.

— Может. — согласилась Наяна за неимением лучшего.

* * *

— Если у них отодрать крылышки и привязать себе на спину… — ораторствовала Арииси, попирая киборга своей мощной конечностью, — да ещё…

— Да ещё научиться активировать субстанцию, — насмешливо продолжила Орнисса, — то все вы, орниты, дружно свалитесь в океан на корм рыбам. Рушер перевернется от восторга и подарит вам свою лодку.

Арииси досадливо махнула на неё рукокрылом — мол, не мешай развивать идею! — и продолжала восхищать аудиторию потрясающими техническими деталями своего плана. Все орниты возбуждённо галдели.

Аманда тихо отошла в сторону и задумалась. Лодка Рушера! А ведь это идея. Синий Монк Заннат говорил, что видел, как ею управлял Моррис. А что? Получилось же один раз! Только мешочек черных фтаров. Да мешочек белых, на всякий случай.

Ей и в голову не пришло попросить кого-либо помочь ей в затее. Да, пожалуй, никто и не одобрил бы.

Глава 18. Взрыв на Урсамме. Наяна

Скверно, очень скверно. Он собирался всем устроить трёпку, а потрепали опять его. Что за оружие у них? Он такого не знает. Что происходило с киборгами? Если бы всевидящее озеро по-прежнему работало, можно было приблизить изображение и рассмотреть картину в деталях. А выглядывать из-за горки — совсем не то.

Стиассар не сумел уничтожить Аманду. Но, не это так встревожило Рушера: плохо то, что Стиассар сам чуть не пропал. Не стоило посылать его на уничтожение такой мелкой цели, как Аманда. Без Стиассара затея Рушера может полностью прогореть!

Он оглянулся на Синкрета, лежащего на полу корабля. Тот ответил взглядом своих прекрасных янтарных глаз. Ничего, дружище, если жив, значит, не умрёшь. Главное, что голова цела, а перья мы тебе приделаем!

Рушер приближался ко дворцу. Его никто не встречал, вот и хорошо — никто ему и не нужен.

Светящееся судно проплыло прямо во дворец, габариты его уменьшились. И далее проследовало в лабораторию.

Раньше ему стоило только пожелать, как всё бы и исполнилось. А теперь приходится химичить. Киборги погибли вовсе не напрасно. Он узнает, что у этих Героев за новое оружие, чем это они таким разжились, пока оставались без присмотра.

Стиассар не жаловался. Его человеческое лицо не выражало никаких страданий. Да он и не страдал, только был недоволен временной потерей трудоспособности — ему ещё не приходилось оказываться таким беспомощным. А как ваш Владыка Рушер себя при этом ощущает?!

Владыка Рушер достал из воздуха голубой огонек своей целительной Силы — она легко втянулась в ладонь. Теперь рука сама по себе стала инструментом со многими функциями.

Он принялся исследовать повреждения Стиассара. Герои очень удивились бы, узнав, что Синкреты не вполне киборги, во всяком случае, не такие, как их можно было представить. Синкрет был изготовлен иначе, нежели солдаты. Это была совсем другая работа. Это его первые живые творения, для которых он настоящий создатель. Рушер занимался ими, пока планета медленно эволюционировала.

Синкреты не задумывались как оружие. Ахаллор поначалу метал не стрелы, а зародыши деревьев. Рушер добыл с Земли образцы и подверг их мутации, потому что не хотел иметь однообразную зелень растительного покрова на своей планете. Он уже создал к тому моменту океаны, и они удивительно гармонировали в цвете.

Рорсеваан среди океанов смотрелся совершенно фантастически: синие конические вершины со слегка прогнутой поверхностью, словно зубья чудовищно гигантского гребня некоего подводного ящера. Из космоса это смотрелось невероятно, изумительно!

Он назвал Сиреневый океан Сиварусом, а бледно-зелёный — Бирюзовым. Как раз в местах соединения океанов он положил по континенту. Меж трех континентов он расположил Аурус, золотой океан.

Пока микробы дозревали, Рушер занимался Синкретами. Стиассар был вторым. Его прекрасный, звучный, тщательно промодулированный голос, имел широкий диапазон — от инфразвука до ультразвука. Он не был оружием, он помогал делать планету. Стиассар мог дробить голосом камни, а мог гнать стада ленивых стадияров — они потом вымерли как раз по причине лени. Неудачные твари: сожрут траву и деревья, вытопчут всё подчистую, а потом сядут на толстые зады и требуют пищи. Рушер не стал их подправлять, а создал эйчварсов. Вот это великолепные существа! Их резвость и изящество и подвинули Рушера на то, чтобы вмешаться в процесс эволюции синих амеб и придать им гены крылатости. Тогда он ещё и не такое мог!

Третьим был Фортисс. Рушер ещё помнил фильм «Планета обезьян». Но, ему не нравились те грязные и грубые уроды, что в изобилии показывались в фильме. Он создал мощного, гармоничного красавца. Кроме того, ему требовался разумный инструмент, который понимал бы его с полуслова.

Рушер поначалу установил ментальные связи со всеми Синкретами, что и позволило им развиться в личности. Они являются как бы продолжениями его самого. Друзья, с которыми он провел вместе несколько миллионов лет. И ему не было скучно. Работа была творческой.

Он с удовольствием наблюдал за вылуплением рас. Получалось хорошо. Правда, поначалу хотел уничтожить нелепых бескрылых птиц — этакие индюшки! Но, потом подумал, что у него уже есть одна крылатая раса. Крылатые люди и бескрылые птицы! Этот парадокс его позабавил. И волшебник оставил все, как есть.

Потом у орнитов выявился характер, но и это было неплохо. К тому времени он закончил расчет орбит тринадцати лун. Поначалу получалось много осколков. Но, ему загорелось непременно тринадцать, а то и больше. И непременно по разным орбитам. Задача о тринадцати лунах была очень интересной — он решил её. Спутники перестали стаскивать друг друга с орбит и валить в океаны. Последняя, упавшая на Ларсари, пробила глубокий тоннель в горах Левиавира, разбомбив всю центральную часть.

Это навело Рушера на мысль о создании Зоны. Он хорошо продумывал всё, пока сиреневые ящеры осваивали полеты. Требовалось много металла, но Рушер не хотел больше потрошить недра планеты. Тогда он создал бразелары — самонакопители металла, тянущие его из недр планеты. Они будут расти долго.

На Урсамме была лаборатория бразеларов, но для нормального их роста нужна невесомость. Зона приобрела это свойство, и посаженные по краям металлонакопители стали расти точно вертикально. Он сумел уравнять внешнее и внутреннее давление.

Ему нужны были движущиеся лаборатории в разных местах — так были созданы летающие острова. Рушер даже заселил их для своего удовольствия поверх куполов растениями. Даже расщедрился и придал куполам вид естественных изгибов рельефа местности. Потом лаборатории стали не нужны — он согнал их в архипелаг.

Рушер спускался на Зинтарес, как потом его назвали местные жители, едва только научились говорить, на зелёном драконе Муаренсе, его коне. Рушер очень любил летать на Муаренсе. Тот чрезвычайно устойчив в полете, не трясёт, не дёргает, заботится о всаднике. Поэтому он и придал Муаренсу зелёный цвет, что все холмы архипелага Зинтарес покрыты изумрудной и малахитовой зеленью. Эти архипелаги зелени специально оберегались от пыльцы цветных деревьев. Для этой цели движение Зинтареса было просчитано и запрограммировано так, чтобы архипелаг не приближался к материкам.

Это было счастливое время. Он был богом.

— Ну, как получилось? — спросил Рушер Стиассара. — Подвигай крыльями.

Стиассар поднялся на мощные конечности, и медленно расправил гигантское крыло. Перья загудели. Несколько раз сложил его, вызывая в воздухе вихри. Потом то же проделал и со вторым крылом.

— Хорошо, — ответил он, — теперь на груди.

И улегся на спину, раскинув крылья. Его голова стала львиной, а шея укоротилась. Значит, на Рорсеваане наступила ночь.

Рушер и раньше штопал его. Только не так много повреждений. В процессе работы ведь всякое случается.

Однажды Стиассар неосторожно пересек дорогу работающему Фортиссу. А тот, в свою очередь, и сам как-то попался Муаренсу во время синтеза. Нормальная рабочая обстановка.

— Как голос? — спросил Рушер, работая на платформе.

— Я убил её. — сообщил Синкрет.

— Молодец. — отозвался Рушер, внимательно прослушивая сенсорные связи. Он видел, что Стиассар действительно выполнил приказ. И не его вина, что Синнита достал для Нэнси дар целительства и воскрешения — его, Рушера, рабочую Силу.

Штопать протеиновых тварей несложно — только возбудить цепочки ДНК и придать ускорение регенерации. Он в свое время занимался этим в больших масштабах, восстанавливая мстительных и упрямых орнитов. Синкреты тоже неплохо регенерируют, если, конечно, не теряют сразу много.

— Где будешь ночью? — спросил он Стиассара, закончив работу и доставая из руки шарик.

— Снаружи, с Синкретами.

Понятно, переживают гибель Ахаллора. Правильно, таких больше не делают.

Рушер почувствовал, что проголодался. Он шёл по коридорам, вернее, летел на дорожке. Мельком бросил взгляд в теперь уже не тронный зал. Он не стал восстанавливать это нелепое седалище. Не перед кем выставляться. Была блажь, да прошла.

* * *

Флотилия Станнара как раз плыла от Урсаммы, когда на борту флагмана возник Ааренс и поднял переполох вестью о нападении киборгов на Марено. Аргентор и Наяна немедленно поспешили на помощь орнитам.

Прошло лишь двое суток, и Герои сибианов благополучно вернулись на флотилию. Они вполне справедливо полагали, что теперь им следует находиться там — логично ожидать удара по сибианам. И так уж Рушер задержался с местью. Почему-то он обрушил удар на Марено, когда его ждали на Зинтаресе. Все-таки Аргентор должен крепко разозлить его погромом плавильни.

Вернувшись к друзьям, они рассказали о битве на материке орнитов. Неясными оставались несколько моментов. Почему Рушер лично присутствовал на Марено? Почему он не наблюдал картину из дворца? Что-то им забыли сообщить во время последнего разговора на Урсамме, во владениях Синего Монка Занната. Может, озеро больше не работает? Это было бы хорошо.

Была и другая отличная новость. Это новое оружие, обнаруженное Амандой. Просто и чрезвычайно эффективно. Поэтому Аргентор предложил переложить курс на обратный и снова причалить к берегам Урсаммы. Надо срочно запастись белыми фтарами. Придётся лезть в штольни и добывать как можно больше белых фтаров. Во время боя над Марено Аманда использовала все запасы, какие только были у монков.

Всё складывалось удачно. Флотилия ещё не успела далеко уплыть от долины Чинночи. Обратный путь должен быть совсем недолгим.

Молодой монк Четтара был очень ласково принят на флотилии. Все понимали, как важно иметь союзниками маленьких чёрных монков. Теперь уже никто не называл их приматами.

Всех слушателей, собравшихся на борту капитанского флагмана, ошеломил рассказ о том, как быстро Орнисса получила белые фтары. И какова их поражающая мощь. Орниты лишь тогда взялись за свой боевой металл, который доселе считался у жителей Рушары самым эффективным оружием, когда у них закончились все белые фтары.

Теперь следовало подумать о защите сибианов. Прежде всего, решили в совете, следует немедля направить все флотилии на Зинтарес. Потому что лодки построить всегда можно, а второй родины не найти. Архипелаг плавал по воле ветров, избегая континентов. Именно это его свойство и заставило сибианов изобрести мореплавание.

Флотилия как раз выплывала из пролива между Ларсари и Урсаммой. Заглянут в Чинночи, соберут белые фтары, растущие в недрах чернокаменных гор, и направятся на родину — летающий архипелаг Зинтарес.

Зинтарес дрейфовал через Бирюзовый океан в направлении гор Рорсеваана. Раз в год он проходил сквозь их синие вершины. Архипелаг сам по себе был флотилией, состоящей из сотни островов одинаковой ромбической формы. Каждый из них был зелёной горой, поросшей лесом и кустарниками. На задней оконечности каждого такого острова имелась плоская долина, в которой располагалась одна деревня. С вершин гор, покрытых зелеными травами, сбегали ручейки и речки.

Никто не знал, откуда на холмах Зинтареса берётся вода. Потоки её стекали с островов прямо в океаны, а часть из них текла в долину. Поэтому плавающий по воздуху на высоте около сорока метров, архипелаг выглядел фантастически, но только для пришельцев.

Никому из сибианов не приходило в голову удивляться странно одинаковой форме островов, ни воде, непонятно, откуда берущейся — для Рушары это было совершенно нормально. Проплывая через Бирюзовый океан, раз в год, архипелаг попадал в радужные водопады, текущие с небес. Острова проходили сквозь его сплошные, как шторы, полосы, которые напомнили бы землянам северное сияние. Флотилия никогда не встречала радужный дождь — только архипелаг Зинтарес. После этого дождя проходили болезни у стариков, лучше росли дети, расцветали растения.

На самую же вершину холма никто не мог взойти. Туда не пускала какая-то прозрачная преграда. Сибианы подходили к ней совсем близко и могли видеть странные цветы и лианы, сплошь заполнявшие весь объем закрытого участка. Растения там росли, умирали, удобряли собой почву, на которой снова вырастали цветы и лианы.

Из-под прозрачной преграды вытекали широкие потоки воды, растекающиеся на речки и ручьи по оврагам и уступам холма. Холмы не были однообразными на всех островах. Где невысоки, а где и очень круты. И доходили холмы не до самых краев острова, а оставалась довольно широкая полоса, по которой можно было свободно обойти гору.

Когда сибианы впервые решились спуститься на тросах с краёв острова, то обнаружили изнанку его, то есть подошву. Вся она была закрыта серым клубящимся туманом, в котором вспыхивали короткие молнии. Сибианы стали спускаться со своих островов и плавать на лодочках. Их комфортабельная родина все-таки была тюрьмой, хотя они её очень любили.

Постепенно лодки начали сбиваться во флотилии — так началось плавание сибианов по всем океанам Рушары. Они посещали все материки и острова, перевозили многие полезные вещи от расы к расе — постепенно это занятие превратилось в меновую торговлю. Проплывая мимо архипелага, мореплаватели трубили в роги, приветствуя родину. Сверху им махали флагами. Со временем осталось только пять больших флотилий, которые плавали в разных океанах. И вот теперь юному монку Четтаре следовало посетить остальные четыре, чтобы разослать весть о необходимости вернуться на родину. Для солидности ему дали пряжку капитана, каких на всю Рушару только пять — по числу флотилий. Пришедшего с таким знаком выслушают, что бы он ни сообщил.

Четтара был горд своим поручением. Но, сибианы и Герои наставляли его без конца, памятуя судьбу юной Себбиры — молодые монки безрассудны. Ему следовало найти все четыре флотилии и при том не свалиться из воздуха в океан. Упавший в воду монк пойдет только на корм рыбам, а плавать наш почтовый голубь не умеет.

Тем временем Наяне следовало лететь на Урсамму с поручением добывать белые фтары. Аргентор неохотно отпускал её, опасаясь какой-нибудь пакости от Рушера. Но, сидеть и ждать было самым опасным, а ему только это и оставалось. Аргентор так и не открыл сибианам наличие у Рушера ядерного оружия, чтобы не испытывать их мужество.

* * *

Наяна летела через небольшой промежуток воды, отделяющий её от Урсаммы, поскольку отплыли они оттуда не так давно. Она полагала, что Аргентор зря беспокоится. Она летает, как Синкрет, а маневренностью превосходит любого из них. Наяна видела, как было трудно Ахаллору угнаться за резвой Маргианой в небе над Ларсари — его подводила собственная масса.

Жителям Урсаммы снова придется лезть в штольни, чтобы добыть фтары. Чёрные и белые. Монкам придётся много потрудиться, иначе не спасти Зинтарес. У Рушера должна быть огромная злость на Аргентора.

Вот промелькнули внизу береговые скалы, осталось только долететь до Чинночи. Наяна уже приготовилась снижаться, как невдалеке раздался взрыв и высоко в атмосферу вспучился чудовищный гриб, выросший на месте чёрных гор, в которых добывали фтары и другие камни. В следующее мгновение Наяна ослепла и спустя секунду волна страшного жара швырнула её на скалы. Девушка была ещё жива, когда воздушная волна плющила её тело, вбивая в разломы камня.

Обычный человек не выжил бы. Но, Наяна не была обычным человеком — она была сильно покалеченным Героем. Провалившись с переломанными костями и обожженной кожей в каменный мешок, она потеряла сознание, но не умерла.

Волшебная Сила придала Наяне живучести, которой хватило бы на тысячу таких, как она. Иначе, как выдержать множество болей, которые приходилось терпеть, отыскивая в исцеляемых повреждения. Она лечила тех, у кого были распороты животы. Лечила ожоги, приживляла оторванные конечности и многое другое. Конечно, она ощущала лишь малую часть той боли, что им доставалась. А как она тогда обнаружит, что у них повреждено, если они или совсем мёртвы, или почти мёртвы.

Потом Наяна лечила себя, и снова бралась за исцеление. И так всё время. Она подозревала, что всем её дар кажется очень легким. Но, её постоянно доставала мысль о том, что ощущал погибший в переплавке Синнита. Мог ли он надеяться, что Аргентор милосердно сожжёт молнией его распадающееся, обезображенное тело?

Вот теперь Наяна поняла, что такое боль. Придя в себя, она собрала все мысли, всю волю, закаленную в борьбе со страданиями, которых она твёрдо решила никому не показывать, а тем более Аргентору, который опекает её, как принцессу.

Медленно она проникла мыслью в руки, проверяя, есть ли ещё у неё руки. Потом принялась наращивать сгоревшую плоть на пальцах. Они уже покрывались кожей, когда Наяна направила Силу вверх по рукам, постепенно подбираясь к плечам. Когда она смогла двигать руками, дело пошло быстрее.

Если бы взрыв поймал её на земле, всё было бы значительно легче. Просто ей не повезло. С кем не бывает.

Теперь необходимо исправить лицо. Наращивать плоть, пока можно. Вспомнились страшные шрамы Маргианы. Это была первая пациентка Наяны. Тогда ей это казалось ещё впечатляющим. Как, должно быть, страдала Маргарет, ежедневно являясь перед Аароном с таким чудовищным лицом. Но, что сказал бы Ланселот, увидев обгоревшее и окровавленное лицо Джиневры!

Она быстро перестраивала, связывала, соединяла разорванные протеиновые цепи. Жар, проникащий снаружи, портил всю работу. Наконец, удалось восстановить основные мышечные группы.

Потом Наяна попыталась восстановить глаза. Ей нужны глаза, чтобы контролировать процесс. Получалось плохо: глаза образовывались и снова высыхали. Высокая температура воздуха буквально высушивала нежные ткани.

Нужен новый материал, чтобы наращивать сгоревшие ткани тела. Сила исцеления давала многие возможности — Наяна не смогла бы вообще ею пользоваться, если бы не освоила с самого начала умение отключать болевые рецепторы. Это давало ей возможность оставаться спокойной и осмысливать свои действия. Но, к сожалению, она провалилась в какую-то щель в скалах.

Напрасно девушка шарила бесчувственными ладонями по стенам своей ловушки, стараясь найти выход — слепота подводила её, и Наяна догадалась, что попала в настоящий каменный мешок. Придётся выходить вслепую. Пока она не покинет эту горячую зону, ей ничего не видеть.

Наяна поднялась над своим каменным ложем и медленно направилась вверх. Пальцы ничего не ощущали, и пришлось всё-таки включить болевые рецепторы. Едва боль обрушилась на неё, она утратила контроль и опять упала. Потом отдышалась, всё время восстанавливая ткани сожженных легких, и пошла наверх, ощупывая облезающими пальцами камень.

Наконец, ей удалось выбраться наружу, и Наяна бессильно упала на огненную поверхность горы. Она вытянула руку, пытаясь поймать ветер, чтобы определить нахождение океана. Но, это был не ветер — это был сплошной огненный поток — ещё более губительный, чем жар в каменной дыре. Как раз было счастьем для неё упасть в эту яму — это спасло её от полного сгорания в момент первой огненной волны.

Казалось, вся жизнь, какая только была в Наяне, выгорела дотла — непонятно, чем питалась её воля, чем держался разум. Но, всё же разум бодрствовал — он и подсказал, что лететь надо не против ветра, а как раз по нему. Это прощальный голос сгинувшей в чудовищном огне деревни Чинночи. Материк больше не пригоден к обитанию. Возможно, Рушер сейчас уничтожил и все остальное на планете.

Она летела, пока не потеряла над собой контроль, и пробившая все преграды Силы боль не погрузила её в беспамятство.

Прикосновение океанской воды вызвало судорогу в обожжённом теле и новую вспышку боли, но это была хорошая боль. Теперь можно восстановить глаза. Вода даже способствует регенерации тканей.

Обретя зрение, она первым делом осмотрела себя и поняла, что Джиневры больше нет. Горелая головешка. Анатомический экспонат. Чтобы восстановить себя, ей потребуется материал. А какой в океане материал? Рыбы. И ещё неизвестно, что из этого получится.

Наяна висела в океанской воде, ловя всё, что проплывало мимо. Вот только теперь она поняла, насколько же фантастический дар достал для неё пророк Синнита. Сначала она вырастила себе жабры, чтобы можно было дышать, пока легкие не восстановятся.

Непослушными руками Наяна хватала проплывающих мимо неё ленивых медуз — охотиться на более подвижную добычу она не могла. Прикладывала их мягкие прозрачные купола к обгоревшим дочерна местам и ощущала, как нечто внутри неё жадно высасывает жизнь и соки из студенистого тела медузы.

Клетки тела Наяны пополнялись свежей протоплазмой, необходимыми веществами, они по своей какой-то программе переваривали и перестраивали строительные кирпичики из исходного материала. Особенно хорошо удалось восстановить глаза — теперь Наяна могла уже чётко видеть, что делает. Пока она ещё не думала, что за глаза такие ей удалось себе сделать — как они выглядят. С неё достаточно было того, что они ей служат.

Материала катастрофически не хватало — для дальнейшей работы по восстановлению тканей медузы уже не годились — они слишком разбавляли и без того повреждённый генетический материал тела. Продолжая наращивать ткани лишь из медуз, она рискует сама стать похожей на медузу. Поневоле назрело единственно возможное решение: следует восстановить сначала верхнюю, жизненно важную часть.

Остатки исходных живых тканей пошли на формирование лица и верхней части торса.

Наяна не имела иллюзий относительно результата. Она уже поняла, что с ней будет. Но, Сила её была при ней, и Наяна желала жить.

Теперь она ловила рыбу, морских змей. Лучше всего подходили черепахи. Конечно, лучше всего было бы использовать теплокровных, да где их взять среди океанской пустыни…

И вот настал момент, когда следовало признать, что лучше, чем есть, уже не сделать. От лёгких пришлось отказаться вообще и обойтись жабрами — благодаря этому ей удалось переправить достаточно материала на внешнюю часть тела. Сам метаболизм организма Наяны изменился. Зато теперь у неё хорошая кожа — светлая, как у сибианов. Вот только волосы… Собственного материала не было совсем. Он весь сгорел.

Наяна отправилась на поиски среди океанской флоры. Теперь она уже была не так слаба, к тому же водное дыхание давало многие преимущества — она с удовольствием обнаружила, что летит под водой, как по воздуху и может опускаться на значительную глубину. Требовалось найти подходящие водоросли — длинные, содержащие волокна. Их было великое множество. Одни не подходили по цвету, другие — по фактуре. Наконец, Наяна принялась синтезировать нечто новое.

То, что вышло, ей не очень понравилось — какой-то седой цвет. Но, дольше тянуть было нельзя. Может, ещё кто-то жив, а она, при всем своем безобразии, ещё обладает даром исцеления.

Волосы хорошо приживились к новому организму, включились в метаболизм в качестве симбионтов. Практически Наяна была уже не человек. Но, всё-таки её беспокоило лицо. Зеркала не было, и Наяна все время проверяла руками черты своего лица, прощупывала каждый сантиметр кожи, разглаживала шрамы, проверяла четкость линий.

Настал момент, когда она призналась себе, что большего сделать не в силах. Волосы прижились идеально, даже сами питались из воды. Правда, у неё не было одежды, тогда она обвешалась гирляндами светящихся раковинок. И всплыла на поверхность.

Над Бирюзовым океаном ночь. Тихо плывут по небу семь лун. Океан нежно плещет волной, на которой так хорошо качаться.

Наяна лежала на воде. Глядя в небо прозрачными бирюзовыми глазами, она вспоминала разговор в тот день, когда они с Ланселотом оказались на зеленой траве в сказочной стране. Тогда она ещё не знала, что это Зинтарес, родина сибианов. Ланселот здесь словно у себя дома. А она была чужая, хотя никто ей этого не говорил.

Тогда, сидя на прекрасном, словно из страны эльфов, холме, она, наконец, задала ему вопрос:

— Почему ты убил себя, Ланселот?

Почему он ушел от неё? Ответ поразил Нэнси.

— Я струсил. Я испугался. Я не смог бы.

Отважный Ланселот испугался?!! Человек, убивающий себя ради высокой идеи, может бояться?! Чего?!!!

Он опустил голову и тяжко проговорил:

— Это был сон. В моём сне Джиневра была супругой короля. Как мог я посягать на святое? Но, я почувствовал, что ещё момент — я не выдержу и сдамся. Смерть мне казалась лучшим выходом, нежели бесчестье королевы.

Она была права! Он неземной герой. Он был готов к подвигу, даже к смерти, но не к развенчанию своего идеала.

— Что означает нарушение граничных условий? — спросила она просто, чтобы не молчать.

— Грубое разрушение сюжета, если он вообще есть. Ланселот не умер молодым, так я прочитал в одной книжке — тогда мне было десять лет. Это была моя любимая книжка на много лет — подарок бабушки. Я мечтал быть Ланселотом. А он никогда не предал бы своего короля. Вот и мне оказалось легче умереть.

Нэнси начала немного понимать.

— А я не читала книжку. Я смотрела кино. У них была такая красивая любовь. Мы ведь могли остаться вместе во сне. Моя спутница, служанка, всё объяснила. А из-за тебя сон выбросил меня.

— Я не знал, что есть выбор. Мне никто не сказал.

— Твоим спутником был Джек Бегунок. Ты не дал ему слова, сам всё решил.

Они помолчали — было больше нечего сказать. А потом пошли вниз по сказочному склону.

Наблюдая за Аргентором, она понемногу стала понимать его характер. Он шёл на риск, на верную гибель, только бы не потерпеть поражение. Это и была тайна его храбрости. А ещё, конечно, большое сердце и верность. Как прикажете быть достойной такого звездного рыцаря?

Она никогда не видела погибшего пророка Синниту, но сразу поняла, что они одной с Ланселотом крови.

Вот теперь перед ней стояла задача — как вернуться к Ланселоту? Джиневра погибла — она сгорела там, на Урсамме. То, что сейчас тут плавает — не Нэнси. Можно назвать её Наяной, теперь это самое подходящее имя. Потому что теперь Наяна — русалка. Ведь на Рушаре все возможно.

Глава 19. Секрет архипелага Зинтарес

На флотилии Станнара не увидели ядерного облака над Урсаммой, потому что их отделяли от Чинночи высокие горы и многие мили океанской воды. Но, обратили внимание на тучи птиц, летящих в океан. Потом понеслись странные чёрные тучи. На корабли и в океанскую воду стал выпадать пепел. Все палубы оказались засыпаны жёсткой пылью и пушистым серым пеплом. Паруса почернели и грозили оборваться под тяжестью осевшего на них налёта. Станнар приказал свернуть и закрепить паруса, чтобы не остаться без оснастки.

Золотые воды Ауруса стали грязными на много миль во всех направлениях. Воздух сделался удушливым и потерял прозрачность. Флотилия плыла сквозь серый туман, солнце скрылось, стало темно. Никто ничего не понимал.

Потом в воздухе замелькали монки. Палубы стали быстро заполняться маленькими чёрными фигурками. Монки облепили мачты, повисали на снастях. Все они плакали и причитали — стон стоял по всей флотилии, и понять было невозможно, что произошло — что вызвало массовый исход приматов с Урсаммы.

Один монк был синий, это был Заннат Ньоро — ошеломлённый, испуганный, подавленный. Его вынесли из подпространства сразу несколько приматов, он упал на палубу и некоторое время лежал ничком. От Занната и узнали, что произошло в Чинночи. Правда, и рассказывать практически было нечего.

Синий Монк сидел под деревом тантаруса, раздумывая о тайнах и пророчествах. Тут выпорхнули из подпространства черные фигурки. За тысячные доли секунды, прежде, чем очутиться здесь, Заннат услышал содрогание земли. А далее монки сообщили, что в Чернокаменных горах разверзлась бездна, и вышел всепожирающий огонь.

Услышав это, Аргентор тут же вспомнил слова Ааренса о том, что Рушер намеревался со временем применить ядерное оружие. Значит, это время настало. Вот что значат эти чёрные облака, жирный пепел, бешеный ветер, погибающие птицы и множество монков.

Ещё это означает то, что Нэнси погибла. Она сейчас как раз должна подлетать к Чинночи. Нет сомнения — это ядерный взрыв в штольнях. Рушер разгадал загадку белого фтара и уничтожил штольни одним ударом.

Услышав про ядерный взрыв, Заннат молча содрогнулся и сгорбился, обхватив голову руками. У монков больше нет родины. Чернокаменные горы, в которые была сброшена бомба, были средоточием основных работ на материке Урсамма. Все монки участвовали в добывании драгоценных камней и фтаров уже много столетий. Владыка постоянно требовал чёрных магических камешков. Поэтому и долина Чинночи, и множество прочих деревень были сосредоточены в основном вокруг Чернокаменных гор. Синие Земли и Пурпурные Озёра были незаселённой частью материка. Удар по штольням разрушил и все деревни монков. Они только начали помогать другим расам на Рушаре, как тут же и были за это наказаны. И он, Заннат, в этом повинен — это он советовал своему народцу отказаться добывать фтары для Владыки и собирать их для Героев. Синнита это понял бы, а монки — нет. Как Заннат теперь посмотрит им в глаза? Что скажет в утешение?

Воздух наполнился мелкой пылью, она лезла в нос и в глаза, причиняла мучения при дыхании. Монки опять заголосили от страха. Тогда сибианы по совету Занната достали белые рубашки из тканной материи, разорвали и намочили водой. Эти импровизированные респираторы помогали нормально дышать, по крайней мере, до тех пор, пока флотилия не покинет место загрязнения.

На всех судах подняли паруса, и флотилия устремилась прочь от материка Урсамма. В океан падали мёртвые птицы.

Аргентор сидел на корме последнего судна, глядя на покидаемый материк сухими глазами. Никто к нему не обращался. Никто ничего не говорил. На Рушаре смерть всем привычна.

Наконец подошел и сел рядом капитан Станнар. Он молчал.

— Я всё помню, — ответил на безмолвный вопрос Аргентор, — мы не остановимся. Мы обязательно найдём способ противостоять киборгам. Мы защитим Зинтарес. Просто сейчас я побуду один.

Вернулся монк Четтара, довольный и весёлый, и сразу понял, что произошла беда. Он выполнил поручение капитана, посетил все четыре флотилии. Его везде внимательно выслушали. Капитан Станнар был прав — его пряжка вызвала у сибианов уважение и доверие.

Рассказы Четтары о том, что он видел и об обстановке на остальных флотилиях ободрили сибианов. Значит, ядерный удар поразил только материк монков. Но, тех, что прибыли спасаться на флотилию, слишком мало для целого материка. Значит, остальные перебрались на прочие земли Рушары. Да, это всё ужасно, утешали сибианы осиротевших монков, но теперь им придётся жить иначе — они расселятся по другим материкам, будут общаться с прочими расами. А потом, спустя несколько столетий, народ монков вернётся на свою родину.

— Мне тошно видеть их надежду. — тихо сказал Аргентору Заннат. — Они ещё не понимают, что Рушер уничтожит их планету, как только сумеет получить свою Силу.

— Да, я помню, что говорил Ааренс. — так же тихо отозвался тот. — Тирану дорога лишь его Зона на Ларсари. Мы сейчас ломаем голову, как спасти от разрушения Зинтарес, сибианы только об этом и думают. Мне иногда кажется, что пророчества ошиблись. Нам не победить тирана — Рушер для нас недосягаем.

Это была правда. Они всё время только отражали нападение, но не могли перейти в атаку.

Флотилия продолжала плыть на родину сибианов — зелёный летающий архипелаг.

* * *

Ааренс возник на флагмане неожиданно. Когда на Ларсари стали во множестве возникать плачущие приматы, аллерсы сразу поняли, что произошла беда. Известие о взрыве на Урсамме подтвердило самые худшие опасения: Рушер разгадал тайну белых фтаров и отомстил монкам тем, что сбросил на их мирные деревни ядерный снаряд.

Поначалу ждали распространения черных туч, запыления атмосферы на всей планете. Но, этого не произошло. Ааренс по некотором размышлении, высказал версию, что в этом, скорее всего, повинны фтары. Чёрные, попав в ядерное пекло, тут же вынесли большую часть породы в космос, а белые в тех же условиях стащили её в подпространство. Так что, теперь посреди Урсаммы зияет большая грязная дыра, как от падения гигантского метеорита.

Проговорив и проспорив некоторое время, Аргентор и Ааренс явились к капитану и заявили, что немедленно отбывают на Зинтарес решать проблему на месте. Рушер может напасть в любую минуту. А Заннату придётся оставаться на флотилии с монками, чтобы предотвращать панику среди оставшихся сиротами бывших обитателей Урсаммы. Многие из монков покинули флотилию и переместились на другие земли. Но, многие остались с Заннатом, и теперь на судах сибианов стало очень тесно.

* * *

Мгновенный перенос, такой привычный для Ааренса, для Аргентора был всё ещё необычен. А теперь он попал туда, где все напоминает о его Джиневре, от которой даже пепла не осталось.

Острова плыли величественной армадой. Они никогда не сближались более допустимого, никогда не разбегались — что-то удерживало островную флотилию в состоянии устойчивого равновесия.

Тысяча зеленых гор в океане, сплошь покрытых коврами ухоженных, не засорённых никакими сорняками трав. Роскошные рощицы раскиданы небольшими группами. У подножия их больше, ближе к вершине — меньше. Сами вершины иногда открыты, а некоторые заросли цветами и вьющимися лозами, похожими на виноград. Но, в самом центре плоской верхушки непременно имелась особенность: площадь примерно акров десять, имеющая очертания идеальной окружности, не пропускала в себя никого и ничего. Можно было видеть, что находится внутри неё, но протянуть руку и потрогать невозможно.

Внутри этой странной площадки большей частью буйно росли растения — они были явно отличны от растительности Зинтареса. Такое впечатление, словно это давно запущенный и забытый садик. Растения теснились в небольшом пространстве, лезли вверх по невидимой преграде, давили друг друга и умирали, отчего под ними образовался толстый слой перегноя. Гниющие остатки спрессовались и со временем приподняли садик над уровнем плоской вершины зелёной горы почти на метр, а то и больше. Ко всему прочему, из-под этой загородки выбегали обильные потоки воды. Они стекали вниз по устоявшимся руслам и образовывали и ручьи.

Герои оказались на одной такой горе. Ааренс высадился почти на верхушке, немного не достигая прозрачной преграды, и они принялись осматриваться. Гигантские зелёные горы уходили во все стороны и терялись в лёгкой дымке.

Первое, что заметил Ааренс — это абсолютная идентичность островов. Все они сработаны по одной схеме. Все одного размера. И у всех, даже самых далеких, видна тёмная нахлобучка на вершине — такая же, как и перед ними. Сама собой навязывалась мысль об искусственном происхождении островов.

Понятно, что все на этой планете носит следы творчества одной личности. Но, явная унифицированность островов вызывала удивление: Рушер во всем избегал однообразия. Видно было, как он любовно создавал эту планету: все материки были подлинным скоплением чудес, ничто нигде не повторялось. Но, только острова Зинтареса казались почти точными копиями друг друга — это наводило на идею.

Внимание товарищей привлёк странный аквариум на вершине. В нем находился совершенно одичавший садик. Такое впечатление, словно его флора развивалась по своему собственному эволюционному пути — она ни в малейшей мере не напоминала те прекрасные растения, которыми изобиловали все материки Рушары. Здесь же, за прозрачными стенками из непонятного материала, росло нечто корявое и невзрачное. Требовалось проверить, что имелось на вершинах прочих островов.

Ааренс и Аргентор крепко схватились за плечи, чтобы перенестись на следующий остров. И так убедились, что на вершине каждого острова за прозрачной перегородкой живёт своя растительность. Не слишком красивая, местами даже уродливая. А в некоторых аквариумах осталась только грязь. Это значит, что флора выродилась и погибла. И везде из-под прозрачной преграды текут ручьи — откуда-то берется там вода. Конечно, объяснение может быть самым диким. А так же может вообще не быть никакого объяснения. Как нет объяснения свойствам фтаров.

Ааренсу прямо покоя не давали эти аквариумы. Он предположил, что одичалые садики возникли совершенно стихийно. Просто Рушер огородил невидимой преградой верхушки гор, чтобы обитатели Зинтареса случайно не проникли в его тайну. А потом уж туда нанесло всякой всячины, и в условиях изоляции стала развиваться по своему отдельному эволюционному пути совершенно самостоятельная флора. Всё это было более чем спорно, но абсолютно несущественно. Главное было — попасть внутрь этих огородов и посмотреть, что там спрятал Рушер.

— Давай так. — предложил Ааренс. — ты постоишь снаружи, а я перенесусь внутрь.

— Охота тебе так мучиться, — усмехнулся Аргентор, — приложи ладонь к стене и преврати её в воду, или в воздух — как угодно.

Ааренс только удивился, что ему самому не пришло в голову такое гениально простое решение. И вот тайна Зинтареса, непреодолимая в течение многих тысячелетий, перестала существовать, по крайней мере, на одном острове.

Преграда растворилась, и растения, лишенные опоры, вывалились на траву холма. Теперь можно пробраться в странный сад. Проваливаясь ногами в упругую растительную подстилку, товарищи направились к тёмному пятну в центре участка. Где-то рядом, совсем под ногами отчётливо бурлила вода. Ааренс остановился и разгрёб руками плотно слежавшийся дёрн. Глазам товарищей предстал необычный источник: труба из непонятного материала равномерно исторгала из себя воду — та утекала по открытому широкому жёлобу, сплошь заросшему дикими растениями. Вот откуда берут на Зинтаресе начало все его ручьи. Очевидно, что таких источников тут должно быть несколько — судя по количеству ручьёв.

Это было очень интересно, но не имелось времени на обследование — требовалось поспешить. Аргентор и Ааренс проследовали к середине бывшего аквариума. Там зияла проплешина, похожая на болото. Сгнившие, переплетенные стебли образовывали слежавшуюся бурую массу. В воде недостатка не было, поэтому и рост, и гниение происходили быстро.

— Чем бы все это убрать? — раздумывал вслух Ааренс.

— Беда прямо с твоей недогадливостью! — с некоторых пор Аргентор стал излишне раздражителен. — Превращай в бумагу! Или, если хочешь, опять в воздух!

— А ты давай сожги все это, — предложил Ааренс, — а я потом дуну.

— Спасибо. Я сам дуну. Не надо шума. Превращай в пыль.

Аргентор подумал, что все их жалкое могущество не может остановить смертей, спасти континенты, спасти Нэнси. Так чего же тут острить и делать вид, что им самим в диковинку свое умение?!

Без лишних слов Ааренс снова продемонстрировал действие своего дара: под его ладонью бурая грязь мгновенно исчезала, и вот и на месте старого гадюшника открылась ровная поверхность из неизвестного материала — то ли металл, то ли непрозрачное стекло. Он идеальным кругом виднелся из-под толстого слоя почвы, которая покрывала поверхность горы. Из земельного слоя даже выступали края сеточной армировки, благодаря которой почва не сползала с поверхности искусственной горы.

— Мне не даёт покоя одна дикая мысль. — проговорил Ааренс, постукивая ногой по гладкой поверхности. — Тебе не приходит в голову, что острова Зинтареса внутри полые?

— Раньше не приходила, а теперь пришла. Представляю себе, как это воспримут сибианы!

— Тогда я попробую вырезать здесь круг.

Ааренс осторожно дробил неизвестный материал на молекулы, пока не образовался вполне приличный люк. Толщина стенок бункера оказалась невелика — всего около двух дюймов. Если сравнить с масштабами горы и весом растительного покрова, то это было впечатляюще.

Тщетны были попытки что-либо разглядеть в кромешной тьме внизу. Но, догадка была верной — горы Зинтареса действительно оказались полыми. И как туда попасть?

— У меня создается впечатление, коллега, что вы только что распылили лифт в эту бездну. — любезно сообщил Аргентор.

— У меня тоже. — признался «коллега».

Из темноты ничем не пахло. Это значит, что атмосфера внутри горы стерильна. Как увидеть, что там внизу?

Некоторое время Ааренс и Аргентор развлекались тем, что поджигали молнией засохшие растения и бросали эти импровизированные факелы в дыру. И вскоре были обнаружены хозяевами горы — на вершину горы поднялись несколько сибианов.

Все вместе они опять кидали вниз факелы. Потом спускали их на веревках. Судя по всему, кислород в помещении был. Но, увидеть в таком слабом свете ровным счётом ничего не удалось.

— Ну, хватит, — Аргентор вытер руки, — скоро Рушер нас увидит и припрётся. Придется тебе, Ааренс, все-таки позвать Маргиану.

Ааренсу страшно не хотелось, но деваться некуда — пришлось отправиться на Ларсари.

* * *

Маргиана спустилась вниз на малой тяге с факелом, а все остальные, свесились над дырой, чтобы видеть, что будет.

— Не закрывайте свет! — крикнула она, и тут вдруг появился свет. Всё обозримое пространство внутри горы залилось ровным свечением.

Зрители увидели, что Маргиана зависла внутри глубокого прозрачного цилиндра — на разных его уровнях в стенках имелись овальные отверстия. Судя по всему, это действительно была лифтовая шахта. Всего отверстий было девять.

Теперь, когда стало светло, Героям пришло в голову, что внутри горы находится какой-то завод или лаборатория. За прозрачными стенками шахты виднелись многочисленные прозрачные переборки, уходящие далеко вглубь горы.

Маргиана выплыла наверх и, усевшись на краю рядом со всеми, поделилась соображениями. По её мнению, не следует сейчас продолжать обследование данной горы, а надо срочно найти способ войти в другую такую гору, где не испорчено подъемное устройство. Внутри всё очень интересно, но ей не хотелось бы проводить обследование в одиночку. Ведь в такой горе вполне мог разместиться средних размеров городок.

Решено было последовать этому совету, потому что сейчас важно найти способ быстро укрыть население архипелага внутри их же островов. Так они отправились на следующую гору. Ааренсу пришла в голову мысль: если Маргиане удалось голосом включить освещение, то, возможно, так же легко открывается и вход. Похоже, Рушер делал эти острова ещё в то время, когда конфликта с планетой ещё не было и в помине. Потом просто оставил преграду, чтобы жители зелёных гор не сумели проникнуть в помещения.

Ко всеобщей радости и удивлению, разгадка обнаружилась быстро. Лифт и в самом деле управлялся голосом. После нескольких проб нашлись нужные команды. Подъемник приходил в движение по слову «вниз!». Останавливался по кодовым словам. Они были разные. Он повиновался и слову «стой», и слушался команды «на такой-то ярус!», «подъем!», «наверх!», — это все воспринималось, только произносить надо с нажимом.

Внутри ярусов находились прозрачные перегородки. Это и в самом деле были лаборатории. На всех островах, во всех горах — везде однотипно устроенные помещения. Были высокие аквариумы, были огромные и совсем маленькие кюветы. Были термостаты. Много пространства, много света. Все в рабочем состоянии, и всё простаивало.

Никаких материалов не сохранилось. Все чисто и стерильно. Видимо, Рушер создал эти лаборатории с какой-то целью, а потом просто использовал в качестве островов для сибианов.

Ааренсу удалось вызвать к деятельности огромные панорамные экраны. Все увидели океан, по которому плыл архипелаг, и зелёные горы со всех сторон. Также обнаружились подъемники воды. Это оказались высокие, тоже прозрачные, полные струящейся воды, цилиндры, начинающиеся у пола нижнего яруса и уходящие в потолок яруса верхнего. Так, очевидно, доставлялась вода в бассейны, аквариумы, в лаборатории, а также на поверхность горы. Там вода растекалась на ручьи и питала растения.

Это была первая встреча со следами творческой активности Рушера. Всё поражало грандиозностью. Не здесь ли он выводил населявшие океаны существа? Рыб, гигантских эйчварсов — все странные и своеобразно красивые виды?

Вода, предположил Ааренс, собиралась из испарений — как-то сгущалась в тучи под днищем острова и перекачивалась в цилиндры. Понятное дело, для лабораторных работ требовалась чистая вода, не загрязненная биоматериалом.

Теперь, когда убежища для сибианов нашлись, пришла пора приступать к эвакуации. На каждой горе было снято ограждение. Жителям архипелага объяснили, как пользоваться подъемниками, и объявили спуск внутрь гор населения всего Зинтареса. Необходимо упрятать всех, забрать запасы пищи, необходимые вещи.

Это было отменное укрытие. По крайней мере, до тех пор, пока Рушер не догадается, куда подевалось население. А для того, чтобы думать ему было некогда, необходимо поискать новый способ уничтожения киборгов. Возможно, теперь он использует не бомбы, а что-то другое. И ещё неизвестно, что за оружие представляет собой дракон Муаренс — наверняка именно он возглавит набег на летающий архипелаг.

Глава 20. Дворцовая шпиономания

В тронный зал дворца на Рорсеваане давно никто не заглядывал. Делать там было нечего, потому что озеро перестало повиноваться, и трона больше не было.

Дыра в потолке мало беспокоила Рушера. Он, похоже, и забыл о ней. Он вообще был на диво хладнокровен. Это и удивляло Алисию. И беспокоило тоже. Что-то уж больно быстро он остывал после своих неудач, которых у него хватало. Владыка давно уже не спрашивал у неё совета, да и предложить было нечего. Она сама удивлялась: чего ради он терпит их с Моррисом. Разве что, ему доставляла некоторое удовольствие беседа с ними за едой. Но, в последнее время Рушер и за столом не появлялся — Фарид подсовывал ему еду в лабораторию.

Однажды Рушер, недовольный, что его оторвали от работы ради такой чепухи, как еда, проронил, что надо найти время подумать над новым метаболизмом. Это будет, как он высказался, гораздо рациональнее, чем всякий раз восполнять энергию за столом.

Теперь Алисия с Моррисом одни коротают время за пышными трапезами, где еда в горло не лезет. Красавчик небрежно ковыряется в тарелке золотой вилкой с алмазной инкрустацией и смотрит всё время куда-то в сторону. Задумчивость его не красит совершенно. Потом небрежно кидает салфетку и удаляется к себе, так и не сказав ни слова. Алисия остаётся одна. Напрасна высокая причёска, напрасны великолепные наряды.

А Фарид вообще пропадает все время на кухне, где чуть ли не спит. Или шатается со своими урзоями, весь в облаке цветочного аромата. Урзои его обожают. Похоже, он всем доволен.

Большую часть времени Алисия проводила в своих роскошных покоях. Рушер по-своему был щедр. Он отдал ей все залы, какие она пожелала, и больше ею не интересовался. Она бродила там — прекрасная королева Алисия. Красивая, как мечта айсберга. Делать было нечего. Занятий не имелось.

Раньше она хотя бы участвовала в совете. Им с Моррисом не запрещалось пользоваться всевидящим озером, и она часто рассматривала планету, как с высоты птичьего полета, так и в мелких подробностях.

Давно прошел восторг. Она более не любовалась зрелищем фантастически прекрасных океанов, удивительных обитателей континентов и дрейфующих островов. А потом, когда Озеро испортилось, это стало невозможно. Алисия заперлась в своих покоях, где умирала от скуки. Всё опротивело: и купаться в роскошном бассейне, и надевать наряды, которые все никак не кончались. Она валялась то в одной спальне, то в другой.

Был момент, когда она вдруг оживилась, решив заняться переоборудованием помещений по своему вкусу. Рушер молча вручил ей шарик Силы и забыл о ней.

Алисия упивалась творческим азартом, переделывая интерьеры, творя горы новых тканей, массу украшений, придумывая необыкновенные наряды и аксессуары. Потом и это надоело. Шарик плавал под потолками её помещений, как мыльный пузырь, который медлит лопнуть.

Чем занимался Моррис — неизвестно. Изредка он проходил мимо неё, когда она бродила по дворцу. Красавчик имел самый непроницаемый вид, его оставила обычная веселость. Больше Моррису некого было вводить в заблуждение.

Алисия вспоминала свое королевство. Как там было интересно. Были пиры, балы, охоты. Она занималась законотворчеством. Вокруг неё вертелась жизнь. Её обожали. Было, с кем пофлиртовать. Так интересно было соперничать со старой королевой! Даже пьянчужка Роланд вспоминался без раздражения. Так смешно становится, стоит лишь вспомнить, как он полетел вверх тормашками со своего насеста, когда придворные побежали за интересным зрелищем и свалили королевский трон. У бедняжки был такой удивленный вид, словно он внезапно проснулся и понял, что уже не король, а шут. Вот и она больше не королева, а дворцовый хлам, вроде никому не нужных урзоев. Впрочем, урзои хоть Фариду нужны.

Кстати, о Фариде! Она велела устроить в своих апартаментах бар. Он обещал сделать и забыл, что ли?! Неужели нужно всякий раз посылать на кухню, стоит только захотеть пить, или угоститься фруктами?! Это тут, во дворце, совершенно не продумано.

Алисия вышла в коридор, обрадовавшись поводу хоть на что-нибудь рассердиться, и с удивлением обнаружила, что на Рорсеваане уже ночь. Так что Фарида могло не оказаться на кухне — он тоже не спит по ночам. Правда, по другой причине — урзоев выгуливает. Хотя их так же прекрасно можно выгуливать и днем. У всех живущих во дворце совершенно извратились привычки.

Ладно, подумала Алисия, есть причина прогуляться, и то уже хорошо. Она не воспользовалась дорожкой и пошла пешком, чтобы растянуть удовольствие. Путешествие мимо пустующих залов её мало развлекло. Вся эта застывшая роскошь навевала только скуку. Была бы она тут хозяйкой, были бы тут танцы, гремела бы музыка. Среди населения есть интересные мужчины. Одни только сибианы чего стоят. Красавцы.

Тут вспомнился пророк Синнита, и она ощутила приступ печали: зачем он так поступил? Его же не собирались убивать. Рушер хотел только попугать, чтобы Синнита рассказал ему, где спрятана вся его Сила. Всё, что нужно было Рушеру, это только его Сила. Тогда он оставил бы планету в покое, а жил бы у себя во дворце.

Она представила, как танцует с Синнитой в тронном зале. Размечталась, как остроумно она бы отвечала на комплименты, как они шутили бы. Замечательно галантный кавалер вышел бы. Жалко, что он так бездарно пропал.

Ей и Мелковича жалко — Алисия вообще была добрая. Боб сильно изменился, стал таким красивым. Она даже сама указала Рушеру на него, чтобы тот не казнил Мелковича по ошибке. Но, Бобу надо было выступать, надо было злить Владыку!

Переплавка, о которой было столько разговоров, оказалась настоящей мерзостью. Алисия вспоминает об этом с отвращением. Надо было найти какой-то другой способ создавать солдат. Нашла же она, когда понадобилось. Лучше всего, если народ сам желает поучаствовать в затеях правителей. Она и предлагала это с самого начала. Путь медленных реформ: говорить одно, делать другое. Теперь, после всего, что Рушер тут натворил, никаких танцев уже не будет. Остаётся поедать пирожки.

Конечно, и она с кавалером д'Арк обошлась излишне сурово. Тоже, между прочим, симпатичный был мужчина. И тоже, совсем как Боб, заявил, что он-де не имеет морального права просить о помиловании, если погибло его войско. Идеалисты все какие! Алисия отменила бы казнь, если бы он попросил пощады. Она всё ждала, пока дело не закончилось — он так и не смирился.

И вот тогда её подловил этот голос. Ей опротивело свое королевство. А зря, надо было подождать — нашлись бы другие ухажеры. Это она только для пользы дела, только временно рисовалась такой жестокой. На самом деле Алисия любила веселье и танцы, понимала толк в шутках.

Она вспомнила, как им хорошо было вечерами в лагере, когда все собирались на вытоптанной площадке для танцев, около высохшей акации. Как было весело. Никто ни с кем не воевал, все дружили. Вот бы их всех сейчас сюда, в эти пустынные залы! Было бы много народу вместе с этими сибианами и даже сиреневыми аллерсами. Или без аллерсов — не нравятся ей их крылья.

Все нарядились бы в умопомрачительные наряды. У неё одной гардероба хватило бы на всех — девать некуда. Даже эта дурнушка Аманда была бы нарасхват. Кстати, Рушер мог бы ей подправить лицо и фигуру. Она бы за одно это была благодарна. Но, ему надо заниматься этой идиотской войнушкой, всё никак не наиграется!

Как скучно. Ох, как скучно!

Алисия подняла глаза, оторвавшись от своих невесёлых дум, и увидела вдали две фигуры, плывущие вдоль дорожки, в сумраке коридора. Один высокий, другой пониже и потоньше. Неужели, Моррис с Рушером? Зачем им шататься по ночам в коридорах? Что это у них за тайна?!

Двое свернули на кухню. Рушер наведывается ночью в кухню?! Да ещё вместе с Красавчиком?! Что-то не так.

Алисия ощутила азарт охотника. Ей до смерти хотелось знать, что это они тут задумали. Её-то не посвятили в замыслы! То-то Моррис в последнее время такой важный сделался. Идет мимо, даже и не посмотрит!

Она пряталась за колоннами, за выступами, подбираясь поближе. Очень хотелось подсмотреть, и страшно было. Владыке в лапы не попадайся!

Туфли на высоких каблуках ей мешали двигаться бесшумно, Алисия скинула их и дальше понесла в руках, двигаясь босиком. Вот она остановилась и укрылась совсем близко от узорчатых решеток входа на кухню, радуясь полумраку, царящему в коридорах ночью. Никому свет не мешал, но почему-то было так.

Затаив дыхание, она вслушивалась в неясные голоса. Издалека было слышно плохо, а видно ещё хуже. Алисия боялась, что Рушер её застукает за слежкой, но это же опасение возбуждало и придавало пикантности ночному приключению. Вот подозрительная парочка выбралась из кухни и, всё так же негромко переговариваясь, быстро поплыла по движущейся дорожке пола. Они что-то несли с собой.

Дама-Инквизитор забеспокоилась и мелкими перебежками двинулась следом. Но, тут ей помешал длинный шлейф — одно дело важно плыть посреди просторного коридора, другое дело — прятаться среди колоннады или пантеона из скульптур. Тогда она перекинула длинный подол через плечо, зажав его в зубах. И так с горящими глазами и колотящимся сердцем кралась дальше.

Они вплыли в тронный зал и направились ко всевидящему озеру. Ну точно! У Владыки с Красавчиком какие-то тайны!

Алисия выглядывала из-за края арки и во все глаза смотрела на две фигуры, плывущие по слабо освещенному громадному залу к озеру. Как бы незаметно проскользнуть в зал и спрятаться за внутренними колоннами, чтобы подслушать, что эти двое будут наблюдать в озере.

И тут Алисия наткнулась на невидимое поле. Значит, Рушер опять восстановил защиту зала! А ей не сказал! Зато Красавчик у него в помощниках! Ай, ай, ай, Инквизитор, как же ты проворонила свой шанс?! Вот он, скотина Красавчик! Ходил надутый, как индюк, а сам тайком опять состыковался с Рушером!

Алисия даже тихонько заскулила от досады. И тут до неё дошло: высокий не может быть Моррисом! Красавчик — брюнет, а этот, даже издали видно, светлый шатен. И одежда у них не того покроя. Рушер носит всегда тёмное, а Моррис ни за что не наденет блестящий плащ!

И тут на её глазах эти двое подплыли к озеру. И скрылись в его воде! У дворца была тайна! В нем были и другие жильцы!

Алисия даже вспотела от волнения.

— Чего это ты тут делаешь в таком виде? — раздался шёпот сзади.

Дама-Инквизитор так и подскочила. Возле неё с выражением подозрения в лице стоял Моррис и разглядывал её подол, задранный через плечо.

— Тебе-то чего надо? — прошипела она, выпуская из зубов шлейф. — Где хочу, там и хожу!

И ушла, вздёрнув нос, крайне обозлённая тем, что её застукали с оголённым задом и туфлями в руках.

Вся скука Алисии испарилась. Она изнывала от желания разобраться в этом деле. И уж, конечно, ничего не скажет ни Моррису, ни, тем более, Рушеру.

Итак, два незнакомца в роскошных нарядах. Им повинуются запоры на входах тронного зала. А ведь Рушер не восстановил поле после того, как испортилось озеро! А уж после того, как взорвался его трон, он даже не заглядывал более в бывший тронный зал!

Эти двое незнакомцев могут перемещаться на движущихся дорожках коридоров с такой же лёгкостью, как владелец дворца! Не потому ли озеро не показывает больше, что они там поселились?!

Всё это было интересно просто до упаду. Теперь у Алисии нашлось увлекательное занятие — она ночами дежурила по коридорам. Если бы кто её там и увидал, так не спросил бы ни о чём. Фарид вон тоже шатается по ночам. Кстати, о Фариде. Он ведь тоже, как только что было верно подмечено, шатается по ночам. А наши эльфы, похоже, кушать хотели. Они несли с собой в озеро какую-то еду.

Днем Алисия явилась на кухню к Фариду, словно от нечего делать.

Когда-то она упросила Рушера позволить ей заняться устройством кухни. Из привозимых во дворец припасов готовились до уныния убогие блюда. На стол подавались разнообразные фрукты, мясо и простые хлебцы, выпеченные на материках. Частенько даже подсохшие в дороге. Подданные вообще дрянненько кормили своего Владыку. А Рушер не догадывался, какими должны быть дворцовые трапезы. Вот Алисия и выступила с полезным предложением, азартно занявшись разработкой трапезного этикета, блюд и всего прочего. Рушер позволил ей вытворять всё, что угодно.

Она оборудовала кухню по своим проектам, а потом потеряла к ней интерес. А то так и превратишься в кухарку. Стоило ради этого покидать королевство!

Фарид колдовал над каким-то блюдом. По части готовки он выручал их, взявшись за работу, которой брезговали и Алисия, и Моррис. А дураки синкреты и понятия не имеют о таких вещах.

Гесер с неудовольствием взглянул на неё. По всему помещению слонялись урзои.

— Работаешь? — спросила Алисия, чтобы как-то начать разговор.

— Работаю. — неприветливо отозвался он.

В прежние времена за такой ответ его подали бы на большом блюде и в собственном соку. Но, теперь не прежние времена, к тому же у Алисии был свой интерес не спорить с Фаридом. Она уселась на край стола, расправив широкий подол, взяла какой-то экзотический фрукт из вазы и рассеянно укусила.

— Ты давно не заглядывал на Урсамму? — спросила она без всякой цели.

— Давно, — вздохнул Фарид, — зал всё время закрыт.

Алисия задумалась. Что же, выходит, он не в курсе, что озеро больше не показывает? Один урзой вздумал отираться о её туфли. Это навело на мысль.

— А ты, когда по ночам выгуливаешь урзоев, не боишься? Там же Синкреты на платформе.

— Нет, — ответил Фарид, сосредоточенно украшая фруктовый салат, — их там ночью нет. Они уходят вместе с Рушером. То есть с Владыкой Рушером.

— Как? — удивилась Алисия. — Разве он не спит по ночам?

— Давно уже не спит, — разоткровенничался Гесер, — он спускается вниз через межпространственный переходник на платформе.

— Но, ведь плавильня затоплена! — изумилась Алисия.

— А он не в плавильне работает. Под Рорсевааном есть и другие мастерские.

Теперь Алисии стало ясно, почему Рушера так часто вообще не видно во дворце. У него есть дела в подводных лабораториях. Что-то будет.

— А ты никого больше не видел во дворце?

Фарид так удивился, что бросил заниматься делом.

— Кого это?

— Да так, это я к слову. Скучно, вот и лезут в голову всякие глупости, — поспешила отделаться Алисия, — раньше хоть можно было посмотреть в озеро. А теперь я даже не знаю, что там творится.

Гесер тоже был давно не в курсе того, что творилось на планете. Он вздохнул и промолчал.

Алисия ещё походила немного по кухне и вышла.

Значит, есть ещё один переходник. Или не один. И ещё другие лаборатории. Наверно, там Рушер дорабатывает своих киборгов. Только зачем ему нужны Синкреты? Для охраны, что ли? Как бы подсмотреть. Удалось же Фариду.

Она шла по коридору, не пользуясь дорожкой, и не заметила, как ей пересек дорогу Рушер. Они едва не столкнулись. Алисия поспешно присела в книксене.

— Кончай дурацкие церемонии. — отрывисто бросил ей Калвин.

— Простите, Владыка. — пробормотала Алисия, не зная, как это понимать.

Он вдруг остановился.

— Что-нибудь надо? — быстро спросил Рушер.

Он был в пыли. Лицо осунулось, зато глаза горели.

— Да как сказать… — не решалась она приступить к просьбе.

— Ну-ну, говори.

И снова помчался. Алисия старалась не отставать. Он влетел в свои помещения, на ходу сбрасывая куртку и вытряхивая пыль из волос. Владыка убежал в бассейн.

Алисия решила, что случай благоприятствует, и осталась подождать. Вскоре Рушер вышел в чистой одежде.

— Фарид, принеси еду! — крикнул он в воздух. И снова увидал её. Удивился, но потом вспомнил:

— А! Ты же что-то хотела.

— Владыка Рушер, пустите меня в тронный зал! — напрямки, без хитростей заявила она.

Вошел Фарид с подносом, и Рушер занялся едой.

— Зачем? — спросил он.

— Да так, потанцевать! — брякнула Алисия, не найдя ничего лучшего. Прямой ход — самый верный, уже проверено.

Владыка даже жевать перестал, до того удивился странным затеям мадам-Инквизитора.

— А где же музыка? Я для вас с Моррисом сочинять её не буду.

Алисия вспомнила свои недавние фантазии и загрустила.

— А можно и с музыкой. — продолжал рассуждать Рушер, торопливо глотая пищу. Он вдруг остановился и рассмотрел кусок на вилке. К рыбе прилип клочок зелёной шерсти.

— Фарид, дубина! — рявкнул он. — В рыбе шерсть!

— Виноват, Владыка. — равнодушно отозвался Гесер, стоя у дверей с подносом.

Рушер махнул рукой — пошёл, мол, вон, дурак! И выкинул тарелку в угол. Фарид беззвучно испарился.

Алисия тайком вздохнула — она-то думала, что сейчас Владыка задаст Фариду трёпку, но отчего-то Рушер чаще миловал своего бывшего дружка, чем наказывал. Все, гады, Владыке норовят напакостить! Одна она всё бдит, всё блюдёт, старается, а её преданности не замечают!

Рушер между тем продолжал быстро подметать всё с тарелок, не особенно заботясь качеством блюд, и разговаривал с набитым ртом:

— Значит так, я извлеку из твоей памяти всю музыку, какую ты в жизни слышала. А отбором займетесь с Моррисом сами уже. У меня нет времени.

Она уже досадовала: ну какого чёрта её дернуло болтнуть про эти танцы?! Нужна ей эта музыка! Но, возразить не посмела — сама напросилась — и лишь подобострастно кивала головой, надеясь, что он забудет про её затею с танцами. Но, не тут-то было — Рушер был полон энергии и энтузиазма, так что и на её долю досталось его творческого азарта. Он тут же поволок её в лабораторию, усадил в кресло, достал из воздуха огонек и проделал какие-то манипуляции с её головой. Алисия зажмурилась в страхе, думая, что будет больно.

— Вот так примерно, — сказал он буквально через пару секунд.

— Всё? — спросила Алисия, не веря, что обошлось.

— Нет, не всё. Теперь выбирай сама.

Рушер поставил перед ней прозрачный кристалл — не больше книги. И показал, как производить отбор.

— Всё, мне некогда. Работой займешься на дому.

— А зал?! Где танцевать-то?! Там же на дверях барьер!

Он поморщился.

— Хорошо, заверну по дороге и сниму барьер.

И унесся со словами:

— Больше танцевать им негде!

Владыка спешил переоборудовать киборгов для атаки на Зинтарес.

* * *

Фарид проследил за уходом Рушера. Гесер сумел подслушать его разговор с Алисией: сначала в апартаментах Владыки, потом прокрался и подслушал под дверями лаборатории. Теперь он спешил к тронному залу.

Рушер и в самом деле снял барьер. Гесер бегом пересёк просторный зал и торопливо бросился к озеру. Ему и в голову не пришло, что озеро может ему и не повиноваться.

— Озеро, покажи мне материк Урсамму! Деревню Чинночи! Пожалуйста. — волнуясь, попросил он.

Спустя секунду поверхность просветлела. Несколько мгновений Фарид оставался неподвижным, потом судорожно схватился за горло, попятился и выбежал из зала.

Потом явилась Алисия. Она не просила что-нибудь показать, но принялась пристально вглядываться в поверхность воды, даже потрогала её пальцами.

Вилли и Фальконе смотрели на даму-Инквизитора снизу, из своего убежища. Они точно знали, что сверху ничего не видно — уже проверяли. Приятели намеревались сегодня ночью выйти и поискать либо средство передвижения, либо средство связи. Про них, видимо, забыли. Никто их не навещал. Или у всех такие заботы, что некогда в гости наведываться.

По просьбе Фарида Вилли активировал озеро. То, что они увидели, потрясло их. Значит, Рушер перешел к расправе.

Вилли уже хотел продолжить обзор, как над поверхностью появилось лицо Алисии. Она с любопытством заглядывала внутрь и ни с какой просьбой к порталу не обращалась. Тайные жильцы дворца догадались, что их убежище как-то обнаружено. Но, приятелям уже так надоело сидеть без дела! Поэтому было принято решение перейти к решительным действиям.

Они уже разведали расположение всех помещений дворца и пришли к выводу, что все мастерские у Рушера где-то в другом месте.

Глава 21. Убийственные яблоки

Ночью лазутчики выбрались из своего опостылевшего убежища и поплыли по коридорам на выход. Они двигались с оглядкой, но всё же не заметили слежки. Алисия предусмотрительно оделась в тёмную одежду и кралась за незнакомцами. Но, и она не заметила слежки. Следом за дамой-инквизитором на цыпочках перебегал от стены к стене её бывший галантный ухажёр — Красавчик. Так великие конспираторы — Вилли и Фальконе — двигались тайком, ведя за собой солидный хвост. Дело в том, что за Моррисом крался Фарид. А за Фаридом, надо думать, тащились все его урзои.

Во дворце на Рорсеваане никто никому не доверял — все следили друг за дружкой.

На платформе было пустынно. Ночь пребывала в своей самой тёмной фазе.

— Куда же подевались все Синкреты? — озираясь, спросил Джед.

— Ты меня спрашиваешь? — тоже озираясь, ответил Вилли.

Они приблизились к парапету. Взглянули на океан, поблескивающий внизу.

— Знаешь, Джед, — задумчиво проговорил Вилли, — а ведь там что-то есть.

Он указал на совершенно пустое место на гладкой, блестящей в свете лун платформе. Джед вгляделся и ничего не увидел.

— Да нет, не на самой поверхности, — пояснил Вилли, — а где-то внутри.

Он подошел и встал на подозрительное место.

— Я всё равно ничего не вижу. — ответил Джед.

— ещё бы ты видел! Такое видит только Глаз Пространственника! Это дверь куда-то.

И произнес:

— Дворец, приведи это место в действие.

Алисия широко раскрыла глаза: двое незнакомцев вышли на открытое место и исчезли! Она выбежала на террасу и завертелась, растерянно оглядываясь.

Моррис исподтишка наблюдал за действиями дамы-инквизитора, а вела дамочка себя очень странно. Стратег уже хотел выйти к ней и с видом ничего не подозревающего человека завести разговорчик с наводящими вопросами. Но, тут мимо побежали урзои. Вся стая.

Зверьки почуяли свежий воздух и решили, что их, как обычно, ведут на прогулку. Следом за урзоями побежал Фарид, изо всех сил делая вид, что ничего не ведает и ничего не знает, а просто вывел погулять своих любимцев. Малыши выбежали на платформу и разбрелись.

— Что ты тут делаешь? — спросила Алисия у Гесера, едва переводя дух от испуга.

— Я-то урзоев выгуливаю, — нахально отвечал тот, — а вот ты что здесь делаешь?

— А я воздухом дышу! — соврала Алисия и принялась старательно вдыхать и в самом деле восхитительно свежий океанский воздух.

* * *

Вилли и Джед опомниться не успели, как очутились в каком-то помещении. Большая комната, метров пяти в высоту и площадью примерно в тридцать квадратных метров. Из неё вел высокий проем. Выйдя оттуда, они никого не встретили и проследовали на балюстраду, охватывающую по периметру огромное помещение.

Далеко внизу бурлила работа, работали какие-то аппараты — нечто, похожее на поточную линию роботов-манипуляторов. На конвейере двигались какие-то металлические тела, похожие на крупных безголовых муравьёв — в их начинке копались тонкие щупальца манипуляторов. И не было ни человека — полнейшее безмолвие.

Обходя помещение по периметру, разведчики обнаружили просторный проём в следующий зал. Там тоже шла работа — тоже сборка, и тоже роботы. Также обнаружился и третий зал. Все три производственных помещения располагались секторами внутри громадного цилиндрического помещения. Балюстрада проходила через все три.

В третьем зале обнаружился сам Рушер и три его Синкрета. Все они были заняты каким-то делом. Рушер сидел на возвышении в окружении приборов. Его лицо закрывало какое-то устройство.

Фортисс, человекоподобная тварь пятиметрового роста с синей кожей и головой химеры, находился ниже. Его глаза сияли белым светом и испускали тонкие лучи. Фортисс был лазерным устройством.

Наблюдатели увидели, над чем работали Рушер и его разумные инструменты. Это была голова робота. Фортисс взял её в руку и повернул носом к испытательному стенду. Глаза на муравьиной голове зажглись, от них на мгновение протянулись два белых луча и упали на испытательный стенд, сделанный опять же из непонятного металла — на стенде зачем-то была прикреплена туша какого-то животного. Лучи вспыхнули ещё раз, и тушу развалило надвое. Тогда Рушер повернулся на своём насесте и покачал головой. Фортисс вернулся с головой обратно к приборам и принялся с ней колдовать. Стенд был прожжён во многих местах, а под ним валялись горелые органические останки, но отчего-то результат Рушеру всё равно не нравился.

Вилли и Джед не стали досматривать. И так ясно, что за оружие готовят здесь. Они потихоньку направились обратно. Едва зашли в помещение, из которого вышли, так сразу же и очутились на платформе.

— Ты же ничего не сказал дворцу. — удивился Джед.

— Сказал. Мысленно. — ответил Вилли.

Оба поспешили к озеру. Войдя в зал, Вилли машинально поставил барьер.

— Надо как-то известить наших, что готовится новая атака. — сказал Фальконе.

Сначала требовалось узнать, где «наши» пропадают. А как это сделать? Шарить по всей планете в поисках кучки людей?

Поиски товарищей в озере начались с того места, где случилась первая битва. Кажется, это называется Ларсари. Там ещё такая большая гора.

Вилли во время боя намеренно замутил изображение, стараясь помешать Рушеру. Он догадался, кто тут главнокомандующий. И после этого никто, кроме него, настоящего хозяина дворца, не мог воспользоваться зеркалом. Хотя, какой он настоящий хозяин? Он — регент.

Вызвав изображение главной горы селения аллерсов, он довольно долго искал знакомых. Но, кроме занятых своим делом сиреневых птице-людей, так никого не увидел. Может, те и на месте, да их не видно.

Тогда они принялись отыскать флотилии сибианов. И увидели, как покинутые лодки, сцепленные по сотне штук, плыли по волнам океана. Нашли ещё и ещё флотилии — все они пустовали.

— Не нравится мне это. — в мрачном предчувствии сказал Вилли.

— А у сибианов ещё острова есть! — вспомнил Джед.

Вилли принялся искать острова. Найдя плавающий по воздуху архипелаг, они ещё раз убедились, что произошла катастрофа: острова оказались пусты. В деревнях не было ни человека. Виднелись следы поспешного бегства.

— Неужели мы опоздали, и Рушер успел всех уничтожить?! — в голосе Вилли прозвучал ужас.

— Для чего же он тогда готовит роботов? — спросил Джед.

Остался последний континент — Марено. Место обитания нелетающих птиц. Панорама побережья залива Крабарри Ло выглядела как место окончательного погрома. Здесь была битва и битва жестокая. Везде валялись покорёженные останки киборгов, раскатанные брёвна, была жестоко высечена богатая некогда фруктовая роща.

Вилли с Джедом уже знали, что главный город орнитов находится на необычайно длинном полуострове. Они просмотрели весь Фланнир, но кроме пальм и остатков бревенчатых избушек не обнаружили ничего. Иногда только попадались в поле зрения большие птицы, бегающие без видимых причин. Население Фланнира словно испарилось.

Так, для чего же готовится войско киборгов? Кто следующий объект нападения? Мореплаватели сибианы исчезли. Континент приматов едва ли теперь пригоден для жизни. У орнитов ещё не так плохи дела. Земля есть, только самих птиц совсем мало. Остаются аллерсы. Видимо, Рушер готовит последний удар, потом начнет устраивать облавы, ликвидируя последних жителей.

— Зачем ему это надо? — шептал Вилли. — Что они могут против него?

Они были заперты в своём дворце, поскольку так и не нашли средство передвижения. Даже, если бы они и обнаружили своих единомышленников, как они свяжутся с ними? Полная изоляция!

Друзья не догадывались, что за ними наблюдают. Алисия обнаружила, что те двое опять в зале и смотрят в зеркало — судя по всему, оно что-то показывало. А в ста проёмах тронного зала снова возник барьер. Это было до того занимательно, что Алисия вся извертелась от нетерпения.

Моррис тоже наблюдал за таинственными обитателями запертого зала. Только с другого входа. И Фарид тоже их видел. И никто не мог понять, кто эти двое незнакомцев — издали не разглядеть.

Приятели увлеклись и обо всем забыли. Они уселись на каменный борт Озера и продолжали поиск, стараясь найти на плавающих островах следы нападения.

— Что это?! — вскрикнул Фальконе, увидев возникшее на горизонте множество точек.

Вилли торопливо приблизил изображение.

Это были те самые роботы, которых они сегодня ночью видели на конвейере. Их было очень много. Возглавлял войско тот синий громила с глазами-лазерами и мордой химеры — Фортисс. А поодаль летел на диковинном воздушном корабле и сам Рушер. Его сопровождали ещё два Синкрета: по обе стороны от лодки неслись орел с человечьей головой, и зеленый конь-дракон.

Даже будучи в ужасе, друзья не могли не отметить, что полет выглядел чрезвычайно эффектно — просто парад! Сомнений не было, киборги готовились к нападению на пустующие острова Зинтареса.

— Я ничего не понимаю. — пробормотал Вилли и вернулся к тщательному осмотру летающего архипелага.

На головном острове обнаружилась небольшая группа людей — те скрывались около самой вершины горы в густой растительности. Вилли максимально приблизил изображение.

Точно! Вот они: Аарон, Маргарет и Мелкович. Впрочем, не так: Ааренс, Маргиана и Аргентор. И ещё синий Заннат. Совершенно синий! А также несколько сибианов и невысоких черных гиббонов с очень смышлёными мордочками. Вся эта странная компания пряталась в обширных зарослях на вершине горы. Неужели, это все войско?!

Вилли приблизил изображение, как мог, и увидел, как Аргентор что-то говорит Ааренсу. Лица спокойные, они не подозревают, что Рушер уже послал против них своё войско.

— Уходите, Боб, уходите! — с болью за друзей проговорил Вилли.

У Аргентора расширились глаза, он принялся оглядываться. Все остальные тоже озирались, жестикулировали и безмолвно переговаривались.

— Он слышит тебя! — догадался Джед. — Говори с ними!

— Ребята, это же я, Валентай! Мы тут с Фальконе вас видим! — торопливо закричал Вилли.

— На вас идет целая армия! — крикнул Джед. Однако на горе совещались между собой.

— Не слышат меня! — с досадой воскликнул Джед.

— Аргентор! — закричал изо всех сил Вилли. — У них лазеры! Фортисс — это лазер! Вас сейчас убивать начнут!

Маргиана что-то беззвучно кричала в воздух и делала непонятные знаки руками.

— Озеро! — в отчаянии воскликнул Вилли. — Я ничего не слышу!

И тут же прорвался звук:

— Где вы?! Как вы говорите с нами?!

— Из тронного зала дворца Рушера! — завопили они в восторге. Их друзья схватились за уши.

— У них лазеры! — снова крикнул Вилли. Внизу закивали, показывая, что слышат и понимают. Но, что за толк от этого? Куда прятаться их товарищам?

Вся группа торопливо направилась на вершину холма и словно провалилась.

Армада была на подходе. Друзья уже поняли, что в горе существует какое-то убежище. Только спасет ли это от лазеров? Они сами ночью видели, как рапидный луч прожигал металл испытательного стенда.

Вилли приблизил изображение, чтобы рассмотреть Фортисса. Наверно, он командует, если летит впереди. Скоро Синкрет начнет кромсать гору своими лазерами, спекая в один ком людей, металл и землю. Это даже хуже того, что творил Ахаллор у сиреневой горы.

Эскадра пошла на снижение, а Киборг остался на той же высоте. Роботы начали облет островов. В зеркале было явно видно, как на островах, на их широких плоских оконечностях стали вспыхивать дома.

— Сволочь! Сволочь! — Вилли потрясал кулаками над самой водой и со злости врезал кулаком по изображению Синкрета, и тут же завопил, как от внезапной боли, потирая костяшки пальцев.

Озеро передавало изображение синей фигуры, летящей кувырком. Фортисс пролетел сквозь тучу киборгов, разрушив их парадный строй, ударился в зелёный бок летающего острова и покатился вниз. Он провалился в широкий промежуток меж двух соседних островов и ухнул в воду.

— Ты сбил его! — Джед подпрыгнул от восторга. — Вмажь ещё разок! Макни его хорошенько!

Фортисс только успел подняться и взлететь, как кулак Вилли достал его ещё и ещё раз. В зеркале это выглядело так, словно Валентай долбил игрушку. Синкрета отбросило, как из катапульты, он снова рухнул в воду. Но, самое удивительное было не это! Самое замечательное то, что все роботы повторили его маневр. Их лазерные лучи хаотично вспыхивали и бесполезно кромсали окружающее пространство, спекая своих же киборгов в куски металла. Останки боевых машин кувыркались в воздухе, разваливались и падали в воду.

— Я тоже так хочу! — крикнул Джед и тут же начал сбивать роботов.

Трое за пределами зала в изумлении наблюдали странную картину. Незнакомцы плясали вокруг озера в полутьме зала, лезли в него руками, что-то колотили. Неслышно кричали. Один едва не упал туда. Второй его поймал.

Алисии было смешно. А Моррис понял, что происходит нечто сверх его понимания. Он смотрел во все глаза, затаив дыхание. Ждал, что будет.

В круге озера показался сам генералиссимус Рушер. Стоя в своей диковинной лодке с широко раскрытыми глазами, он наблюдал картину побоища.

— А вот получи! — с азартом воскликнул Джед и запустил в озеро яблоком из корзины с фруктами.

Но картина последовательно сместилась, и вместо лодки выплыла крылатая фигура Стиассара. В него-то и попало яблоко. Но, странно как! Обыкновенный фрукт, чуть больше кулака, оказался сравним с размерами Синкрета! Снаряд ударил Стиассара в спину, тот перекувыркнулся в воздухе и принялся летать крутыми виражами.

Вилли схватил убийственные яблоки и начал жестокую бомбардировку корабля. Но, тот был прикрыт полем и оказался неуязвим для фруктов. Рушер быстро ушел от обстрела, уводя за собой Синкретов, в том числе и Фортисса, который летел неровно, то и дело проваливаясь, словно в воздушные ямы. Войско киборгов было брошено и оставлено без командования.

Вилли с Джедом продолжали отыскивать одиночных роботов и успешно добивать их фруктами, пирогами, золотыми ложками и кастрюлькой с мороженым. Когда дело было закончено, они с воплями радости бросились поздравлять друг друга с победой. Вот это озеро! Вот это дворец!

* * *

«Владыка, я падаю.» — передал Фортисс.

Рушер опомнился и уменьшил скорость. Фортисс тяжело рухнул в лодку.

— Иди сюда! — скомандовал Владыка Стиассару.

— Я не повреждён. — ответил тот.

Муаренсу вообще не досталось. Тогда лодка, сопровождаемая двумя Синкретами, ринулась ко дворцу. Лететь было недалеко — архипелаг Зинтарес был уже вблизи вершин Рорсеваана.

Впервые Рушер почувствовал страх. Вмешалось нечто, что было ему непонятно и неподвластно. Он чувствовал какую-то силу, превосходящую его собственную — его теперешнее состояние.

Ещё на вылете с Рорсеваана, Владыка обнаружил плывущую по Сиварусу флотилию. Это был подходящий его намерениям случай, и он велел спуститься и устроить сибианам показательную экзекуцию. Но, устрашающий рёв сотни киборгов, посланных на дело, не вызвал на лодках положеной паники. Лишь потом Муаренс совершил облёт флотилии и доложил Владыке, что на лодках нет ни человека. Флотилия была пуста.

Проклятое всевидящее озеро лишило Рушера возможности следить за событиями на планете. Тогда армада понеслась дальше — к летающему архипелагу сибианов. И тут Волшебник Рушер обнаружил новую новость: острова тоже пустовали! Неужели, сибианы эвакуировались на материки? Расы начинают объединяться?

Тем временем Фортисс, ничуть не обескураженный странными событиями, отдал приказ об атаке на островные селения. Армада с грозным рычанием пошла в облёт безмятежно плывущих над океаном зелёных гор. Удар был рассчитан так, чтобы убивать биологические объекты и не повредить материала островных лабораторий — над этим он работал со своими Киборгами двое суток. И тут произошло нечто, повергшее Рушера в настоящий шок.

С небес раздался страшный гром, и голос бога крикнул, разрывая ушные перепонки: «Сволочь! Сволочь!»

Прямо из пространства со скоростью, превосходящей падающий метеорит, проникла гигантская рука и ударила Фортисса в спину. От удара чудовищной силы Синкрет закувыркался и влетел в строй киборгов. Движение армады нарушилось, и киборги стали хаотично сталкиваться в воздухе, кромсая друг друга лучами. Раздался оглушительный гул с небес.

Рушер моментально опустил поле, закрывая доступ звуку, чтобы не лопнуть от невообразимо огромного количества децибел. И дальнейшее наблюдал в тишине, если рёв, прорывающийся сквозь поле, можно назвать тишиной. Он словно оглох от шока.

Владыка видел разгром своего войска и ничего не понимал. Это уже третье поражение. Но, если до сих пор проклятые мятежники всего лишь использовали Силы, которые он сам им и оставил в своей нелепой щепетильности, а также особенности созданной им планеты, то теперь Рушер видит нечто Свыше.

Рука бога ударила Фортисса ещё раз и сбросила его в воду. Киборги лишились управления. Фортисс, утратив пространственную ориентацию, замкнул их на себя, и теперь они слепо повторяли его пируэты. Часть боевых машин сразу утонула в воде. Часть налетела на острова, и упругие купола заброшенных лабораторий отбрасывали их в воздух вместе с вырванной почвой — они валились в воду, как камни.

Рушер не мог оторваться от зрелища уничтожаемой армии. Но, далее произошло нечто не менее чудовищное. Небо взревело, и из пространства вылетел гигантский снаряд. Он ударил в лодку и разлетелся на куски — поле купола отбросило брызги. Но, сама лодка едва не закувыркалась, только хорошо отработанная в прежнее время стабилизирующая система не позволила ей завалиться набок.

Рушер вскочил с пола и увидел, как крутится в воздухе Стиассар. Это могло бы стать концом всех надежд. Стиассара нельзя было брать с собой!

«Уходим!» — послал он отчаянный приказ, надеясь, что Фортисс в состоянии летать.

Они удирали, позорно покидали поле боя. Фортисс лежал на полу лодки, глядя на Владыку точно так же, как смотрел на него совсем недавно Стиассар. Они не подводили его никогда. А вот он допускает просчет за просчетом.

— Сильно поврежден? — спросил Рушер у Синкрета, чтобы хоть услышать его голос.

— Не знаю. — прерывисто ответил тот.

Лодка опустилась на платформу дворца. Стиассар и Муаренс остались под открытым небом, а Рушер снова поплыл на малой скорости по дворцовому коридору к лаборатории.

Навстречу выбежал Моррис.

— Владыка Рушер! — крикнул он.

— С дороги. — ответил тот таким голосом, что Красавчик моментально смылся.

В лаборатории началась работа по восстановлению Фортисса. Рушер работал, мрачно раздумывая о том, что все последние его решения были неверны. Он слишком зациклился на полной зачистке населения. А это долгая задача, и не всегда она приносит должный результат. Фактически ему и не нужно было этим заниматься — геноцид не был его целью. Просто такой путь показался Рушеру самым прямым, а самые прямые пути не самые эффективные. Он убил массу времени, занимаясь этим.

Всё из-за пророчеств. С тех пор, как Волшебник запрятал свою Силу во второй раз, а было это, если он не ошибается, лет четыреста назад, пророки принялись твердить одно и то же: «Не Рушеру достанется Сила.»

Вот не Рушеру, и всё тут!

Пленные сибианы, которых он кидал в переплавку, бросали перед гибелью ему в лицо: «Не ты получишь Силу, Рушер!»

Не то, чтобы просто не получит, а именно НЕ ОН получит! А кто получит? Они? Или ещё кто? И вот Синнита произнес пророчество, что Рушер не единственный. Или даже так: не Единственный.

Он долго потешался над этим. Где бы ни пряталась его Сила, им-то её никак не добыть!

Потом начались подозрительные события. Откуда-то полезли Герои, как мухи после спячки. Рушер не сразу, но узнал их — его бывшие сокурсники. Когда к нему попали Моррис и Алисия, то сообщили, что его сон материализовался. Рушер и тогда не придал этому значения, хотя и понял, почему за прошедшие в его сне миллионы лет бывшие знакомые не состарились. Эти миллионы лет ему приснились. Но, материализация сна кое-что изменила в том, что он считал реальностью. Теперь, к сожалению, Владыка и в самом деле забыл, куда запрятал Силу. Ту самую Силу, которую нашел однажды, ещё во сне. И про которую пророки сказали, что теперь не он её получит.

Теперь понятно, что означали пророчества Юшшивы. Пророк монков говорил о некоем зерне, которое ждёт часа, чтобы породить новый мир. Мир Рушера. И другие пророчества, как у орнитов, которых вообще надо было сразу стереть с лица его планеты. Артаар Бескрылый — недоразумение орнитское — высказал, что Силу Рушера возьмет именно Герой орнитов. Уж не Аманда ли? Рыжее чучело под стать бескрылому пророку.

Потом до него дошло, как именно исполнилось пророчество Синниты — тот сам его и исполнил! Рушер изумился. Как же долго планета играла с ним в прятки! Он-то думал, что пророк Синнита — белый примат.

Давно он слышал сказания и песни про героев. Подслушивал через Озеро, как пели ночами приматы на Урсамме — они готовились встретить своего Монка Мудрого. Он придёт от Синих Гейзеров, от Пурпурных Озёр, он придёт с юга. Он придёт от Теллуровых скал, от долины Говорящих Песков — невообразимо давней выдумки Рушера ещё из тех времён, когда он сотворил Урсамму — Горячие Земли. Придёт Монк Мудрый, пели приматы, и обретёт великую силу, что лишит Рушера всей его власти над Рушарой.

Когда старая Орнарта собирала вокруг себя молодых орнитов, она рассказывала им о том, как появится однажды на Марено юная орнитка — она будет первой из орнитов, кто полетит. Её будет бояться сам Стиассар. Её сила будет такова, что не сравнится с ней и боевой металл орнитов. Великой воительницей будет рыжая Орнисса.

Владыка подсылал синкретов подслушивать у гор Левиавира: что говорят в своих каменных жилищах сиреневые птице-люди? Старики-аллерсы говорили молодёжи: придут бескрылые герои с волосами цвета мрака — царь-мудрец и прекрасная царица. Мудрец изгонит мыслью Ахаллора, а Дева посмеётся над Владыкой.

У сибианов не было пророков, но были песни, оставшиеся от Великого Юшшивы, пророка монков. Они пели о прекрасном сибиане — рыцаре Серебро и его спутнице — морской волшебнице Наяне. От гнева рыцаря Владыка кинется спасаться бегством — так велика будет сила сибиана.

В своём дворце на неприступной вершине Рорсеваана Владыка Рушер слушал эти бредни и смеялся. Четыре немощных расы бросили вызов своему богу! Он, обладатель всех чудес, создатель и планеты, и её жалких паразитов — он лишь один владеет властью всё создавать и всё уничтожать!

Ну что ж, пусть так, подумал Владыка Рушер. Пусть появятся герои и пусть попробуют овладеть Силами, которыми владеет Рушер. Пусть все эти мудрецы попробуют разгадать загадки, пусть попытаются преодолеть непреодолимые преграды!

Когда же понял, что кандидаты в герои уже явились в его мир, то был уверен, что они не найдут места, где запрятаны их Силы. Он сам приготовил все эти западни. Хотел играть по-честному и не обманул — в самом деле положил по два дара на героя. Только добраться было до ларчиков невозможно. Но, и тут его обставили пророки.

Он так и не понял, откуда стало конкретно известно, где спрятаны силы для героев. Что-то извне обошло его. Что-то сильнее его. Но, Рушер и тогда не тревожился: добраться до ларчиков и не погибнуть было невозможно. И кодовое слово такое, что им ни в жизнь не разгадать.

Никто из жителей Рушары не знал, кем был Калвин раньше. Откуда взялся он, где жил, с кем был знаком. Он сделал разгадки невозможными — он закодировал хранилища даров именами своих бывших сокурсников, с которыми расстался навсегда. Он думал, что это абсолютное средство. Даже если бы каким-то чудом герои из пророчеств достали бы свои ларцы, они бы никогда не овладели Силой, не зная слова.

Так он думал и был уверен, что не ошибся. Но, вот в один прекрасный день синкреты доставили к нему двоих людей. Он едва узнал их — это давно забытые им Алисия и Красавчик. Эти двое сообщили, что бывшие его сокурсники оказались в его мире — на его планете.

Рушер слишком поздно понял, как ошибся. Напрасно он смеялся над пророками, напрасно посчитал слова их чепухой. Один за другим герои выполняли предсказания пророков, как будто нечто свыше руководило ими. И даже хуже — он сам способствовал героям.

Он сам велел доставить к месту Маргарет и Аарона. Поймав Ааренса второй раз, Рушер торжествовал. Но, вышло совсем не так, как хотелось. Он сам и подарил Коэну оружие против своего Синкрета. Паршивый жид прикончил Ахаллора, а Маргарет и в самом деле посмеялась над Владыкой.

Он спасался бегством от Мелковича, когда тот устроил погром в плавильне. Как так произошло, что этот недалёкий тип превратился в сибиана?!

Но хуже всех вышло с этой драной кошкой — Амандой Берг. Калвин даже не сразу и понял, что произошло. Думал, что ларчик испарился во взрыве трона. Полагал, что это — одна из тех космических случайностей, которые предвидеть невозможно. Только Сила Аманды его убедила в том, что это она каким-то образом сумела справиться с плазмой. После таких подвигов для неё справиться со Стиассаром — простое дело.

Так, охотясь за Героями, он незаметно для себя ввязался в геноцид. Если просто рассуждать, то, уничтожив всех на планете, он останется единственным, кому достанется где-то пребывающая его Сила. Её так много, что он моментально решит все свои проблемы.

А теперь Рушер понял, что это ошибка. Надо было искать свою Силу, не ввязываясь в войну, и ни на что не обращая внимания. Тогда его Синкреты не пострадали бы. Было глупо использовать их для войны. Пусть воюют киборги. Для того они и созданы.

— Попробуй взлететь. — сказал Рушер Фортиссу и раскрыл потолок лаборатории. Синкрет поднялся в утреннее небо. Повернулся вокруг своей оси и свечкой пошел вверх. Ну, хорошо, хоть с ним-то порядок. Рушер любил своих Синкретов, и они платили ему ответной привязанностью недалёких, но верных существ.

Он уже выходил из лаборатории, намереваясь пойти и отдохнуть — до такой степени его потряс разгром над Зинтаресом, как наткнулся на Муаренса.

— У дверей стоит смертный. — доложил Синкрет. Так они называли его гостей.

В коридоре и впрямь находился Моррис. Он делал какие-то знаки.

— Чего тебе? — сухо спросил его Калвин.

— Владыка Рушер, — с почтительными ужимками доложил тот, — у меня есть новости.

— Потом, — оборвал его Владыка. Он никого не хотел видеть и ни с кем говорить.

— Это важно! — настаивал Моррис.

Рушер не хотел сейчас гневаться, поэтому молча смотрел на Красавчика.

— Во дворце чужие! — выпалил тот, вполне понимая, что может последовать за таким взглядом.

— Вот как? — удивился Рушер.

Моррис рассказал обо всём, что видел. Он обнаружил, что в тронном зале, давно закрытом полем, находятся два человека. Только разглядеть он их не сумел. И передал Владыке всё, что лично наблюдал.

— Чем в тебя попали, ты не заметил? — обратился Рушер к Стиассару.

— Большим яблоком. — невозмутимо ответил тот.

Вот на что похож снаряд! Рушер запоздало засмеялся. Значит, у озера есть секреты от него! От своего хозяина!

— А что же ты не подошел к ним? — спросил он Морриса. — Почему не разглядел, кто они?

— Так там же барьер! — воскликнул тот.

— Какой барьер?! Я же снял его ещё вчера!

— Я не лгу, Владыка! Алисия свидетель!

Рушер бросился к тронному залу — барьер и в самом деле стоял на прежнем месте.

— Где Алисия? — мрачно спросил Владыка.

Алисию нашли.

— Говори, что тебе известно. — холодно приказал Рушер, — Иначе я узнаю своим способом. Ты его видела в действии.

Алисия всё и рассказала. Как она вела слежку за незнакомцами, хотела побольше информации собрать и доложить Владыке. Да вот Стратег, скотина, помешал. Красавчик, мерзкий негодяй, он всегда под неё копает, всё думает выслужиться, сволочь, перед Владыкой Рушером. А разве был у Рушера, Владыки то есть, ещё другой такой помощник, как она, трудолюбивая дама-Инквизитор? Она ни сна, ни отдыха не знает, следит за всеми. За Фаридом — тоже. Не верит она Гесеру ни на полграмма, недаром он был обезьяной!

Рушер прервал эти трогательные речи. Он снял барьер, и все трое вошли в тронный зал. Владыка приблизился к озеру, разглядывая его словно в первый раз. Как его собственность могла так подвести своего хозяина? Он вспомнил, что ему рассказывали ещё тогда эти два дворцовых приживала: как Маргарет и Коэн упали в озеро и не вышли обратно. Он-то и не думал, что они тогда проникнут в тайник.

Калвин склонился над озером и протянул палец к поверхности. Вода тут же затвердела. Он выпрямился с плохим предчувствием. Так, в озере кто-то есть. Даже двое, как говорят смертные. И эти двое имеют власть над озером побольше, чем у него. Почему?

— В чем они были одеты? — резко обернувшись, спросил он Алисию.

— Высокий шатен в чем-то белом и блестящем. — в волнении доложила она, косясь ревнивым взглядом на Морриса. — А второй — брюнет в лиловом.

Он отлично помнил, что рука, вынырнувшая из пространства, была в белом блестящем рукаве. Значит, лазутчики не великаны. А озеро — портал, и незнакомцы умеют им пользоваться. И они в состоянии помешать в этом Рушеру. А это значит, что Рушер НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЛАДЫКА!

Это было по-настоящему скверно. Пророчество Синниты исполнялось.

«Отправляйся в мастерскую, — сказал Владыка Фортиссу по внутренней сенсорной связи, — и доставь сюда десять киборгов из новой серии.»

Спустя четверть часа Рушер установил у озера киборгов так, чтобы лазерные лучи образовали сетку над самой поверхностью воды. Если гости посмеют высунуться, им не поздоровится. А в том, что это Вилли и Фальконе, он не усомнился. Больше некому — никто иной из тех, кого он тут ещё не видел, не подходит под это описание. Из всех людей в экспедиции только Гесер и Фальконе похожи на него издали. А высокий шатен вообще один — Валентай.

Теперь у Рушера и во дворце враги.

* * *

На больших экранах в летучих лабораториях видели всю фантастическую картину боя. Зрители ничего не понимали. Ни Аргентор, ни Ааренс, ни Заннат и вообще никто не мог объяснить, что происходило в небе над Зинтаресом.

Незадолго до этого они услышали гул с небес, а потом — громоподобный голос. Это с ними говорил Вилли.

Никто не мог даже отдалённо объяснить такое явление. Но, стоило приблизиться армаде Рушера, как произошло нечто совершенно сверхъестественное! Громадная рука вырвалась из ниоткуда и обрушилась на неуязвимого Фортисса! А далее огромные экраны летающих лабораторий бесстрастно показали уничтожение третьего легиона Рушера.

Что же за власть у Вилли?! Не та ли Сила, что ищет Рушер?! И почему Валентай бездействовал до сего момента? Потом замелькала и другая рука, более смуглая. Это, как сообщили Маргиана и Ааренс, наверняка Фальконе. Голоса двух друзей, казалось, рвали атмосферу в клочья.

Наблюдатели — и сибианы, и Герои, и монки — уже надеялись, что Вилли и Джед уничтожат всех Синкретов, но те сбивали киборгов. Тем временем Рушер удрал с тремя своими слугами. Теперь надежды сибианов воспрянули с новой силой.

— Пророчество Иссияра Светлого говорит, что дракона Муаренса победит Герой сибианов. — проговорил Ааренс, глядя вслед величественно драпающим Синкретам.

— А драконам надо давать по рогам! — оптимистично поддержала его Маргиана.

Скрывающиеся в лабораториях сибианы начали выбираться на поверхность гор. Всем не терпелось посмотреть, осталось что-нибудь ещё от зеленого покрова островов, и что творится в их жилищах. Экраны были устроены так, что не показывали сами зелёные горы.

К их великому облегчению обнаружилось, что острова архипелага понесли совершенно ничтожный урон. Кое-где был сорван почвенный покров, и обнажилась сетчатая арматура. В некоторых деревнях пострадали дома, но в целом Зинтарес оказался в несравненно лучшем состоянии, чем тот же Фланнир или гора Левиавира после нападения киборгов. Об Урсамме и говорить нечего.

Тиран Рушер третий раз оказался разгромлен наголову. Хвалёные киборги выбывали из строя только так!

Глава 22. Кровать в бассейне

Друзья оказались запертыми в своем озере. Они слышали разговоры в тронном зале, и поняли, что их убежище обнаружено. Видели попытку Рушера проникнуть в воду портала, но озеро было частью волшебного дворца, а тот повиновался тому, кто владел Глазом Пространственника.

Поначалу Вилли с Джедом веселились — так забавно было видеть гнев Владыки! А потом путь наверх преградили лучи лазера. Нечего было и думать, чтобы соваться. Следовало поискать другие пути.

Они вернулись в синюю полусферу, к огрызкам яблок, грязной посуде и накопленному за долгое пребывание тут мусору.

— А что, если нам вызвать Ааренса прямо изнутри озера? — предложил Джед. — Он может нас перенести отсюда через подпространство.

Это была, по крайней мере, идея. Раз они могут вызывать изнутри изображение, значит, могут и говорить изнутри. Жалко, что до сих пор не догадались попробовать! Да кто знал, что через озеро можно связаться напрямую?!

Все обитатели летающих зелёных островов вместе со своими гостями монками повылезали на поверхность. Кажется, там готовились к празднику по поводу победы. Среди шумной и возбуждённой толпы на одном из островов обнаружился Коэн.

— Ааренс! — негромко позвал Вилли.

Тот оживился и стал показывать жестами, что слышит. Вилли включил обратную связь.

— Ааренс, нам нужна помощь. Мы заперты в нашем озере. Рушер поставил над его поверхностью лазерную сетку. Это наверняка киборги. Ты обещал как-то нас навестить. Проникай прямо сюда, в полусферу. Мы оставим тебе пустой центр.

— Не стоит! — беспечно воскликнул Ааренс. — Я проникну прямо в зал и распылю киборгов на атомы.

— Лучше не надо… — заговорил было Вилли, но Ааренс мгновенно исчез.

Они выбрались в воду и смотрели вверх, ожидая его появления. Так провисели в зеленоватой пустоте минут десять. Ничего не произошло. Не исчезла сетка лучей, не раздалось ни звука, никто не появился. Вилли с Джедом ждали долго, с каждой минутой всё более убеждаясь, что произошло нечто скверное. Очень скверное.

— Наверно, попал под лучи лазеров, — мрачно предположил Джед, — теперь лежит там без ног и истекает кровью.

— Если вообще жив. — ответил ещё мрачнее Вилли, — Упал, и лучи рассекли его на много кубиков.

Оба сидели в синей полусфере ещё часа полтора и молчали, представляя себе картины одна другой хуже. Наконец, Вилли разомкнул губы:

— Ты помнишь, как во дворце Пространственника помещения просто преобразовывались одно в другое? — спросил он Джеда.

— Конечно, помню, — тот посмотрел с надеждой на друга, — только я думал, что так выглядит перенос.

— Пусть даже так. — продолжал размышлять Вилли. Он снова замолк. Фальконе не тревожил его и не мешал думать.

— Дворец, — сказал Вилли куда-то в центр полусферы, — я хочу оказаться в любом пустынном месте.

Полусфера тут же преобразовалась, и Вилли оказался в коридоре, ведущем в тронный зал.

Получилось! Он огляделся и понял, что дворец понимает все слишком буквально — Фальконе рядом не было. Вилли мысленно послал себя немного дальше, чем собирался. И спохватился. Так делать нельзя! Дворец может принять это за команду!

Прячась за сапфировыми колоннами, Вилли пробрался к арке, ведущей в тронный зал. То, что он увидел внутри, заставило его похолодеть.

У всевидящего озера сидели неподвижные киборги — лучи из их глаз образовывали сетку над кругом зеркала. А немного в стороне находился Фортисс. Вот кто подстерег Ааренса, когда он так неосторожно возник в зале! Но, не это было столь ужасно. По-настоящему страшно было другое!

Ааренс без всяких признаков жизни висел внутри прозрачной колонны. Да и не может быть признаков жизни у человека, разрезанного пополам! Наискось, от плеча до бедра, Ааренс был рассечён, и обе части его замерли в неподвижности, разойдясь на ширину ладони. Лёгкий кровавый след застыл в колонне, словно дымок, вытекающий из смертельной раны.

Валентай поспешно отошёл подальше, чтобы не встретиться с Синкретом, надумай тот выйти из зала.

«Дворец, доставь ко мне сюда из озера Фальконе.» — максимально точно дал он команду.

— Ты, что?! Забыл про меня?! — зашумел Джед, оказавшись сидящим на полу.

— Тише! — прошептал товарищ так горестно, что у Джеда от ужасного предчувствия вытянулось лицо. Узнав о судьбе Ааренса, он весь поник. Но, тут же нашёлся:

— Его оживит Наяна! Она же у них и мёртвых оживляет!

Совершенно верно. Так оно и будет, если Наяна, она же Нэнси, сумеет попасть в волшебный дворец на Рорсеваане. А пока друзья здесь и сами как пленники. Но, у них в союзниках дворец, а он более слушается Вилли, нежели Рушера.

«Дворец, сообщи мне, когда кто-нибудь начнет приближаться к нам» — распорядился Вилли.

«Справа к тебе приближается стая мерцающих урзоев.»

— Я имел в виду людей.

«За мерцающими урзоями идет Фарид.» — бесстрастно доложил дворец.

Они перенеслись в другое пустынное место. Это оказались чьи-то личные покои. Дизайн помещения разительно отличался от всего, что до сих пор встречалось в волшебном дворце. Вилли поинтересовался у дворца, кто тут обитает. Оказалось — Алисия. Поскольку стратегических идей в голову пока не приходило, то друзья решили произвести разведку помещений. Сейчас, когда они убедились, что под защитой дворца им ничего не угрожает, решено было внимательнее изучить обстановку. Конечно, дворец Рушера отличался от дворца Пространственника. Но, всё же это был именно он, вернее — его пространственно-временная вариация.

Помещение напоминало спальню богатой дамы. Здесь имелось множество высоких и шикарных шкафов с раздвижными дверцами. Пока Вилли из любопытства лазал по шкафам, Джед бесцельно шатался по помещению.

— А это что? — спросил он, указывая на плавающий под потолком шарик огня.

Вилли заинтересовался и спросил дворец, что это такое. Тому делать было нечего, и он охотно вступил в разговор, сообщив, что данный предмет является Силой, которую Рушер дал Алисии. Именно таким образом она сначала испохабила весь интерьер в своих комнатах, а затем цинично надругалась над коридором главного входа. За такое оскорбление дворец ей немного мстит. Так, мелкие пакости.

— Я хочу получить эту Силу в свои руки! — твёрдо заявил Вилли, помня, что распоряжения следует отдавать предельно конкретно.

В ту же секунду потолок принялся изгибаться и снижаться, подгоняя огонек к Вилли. Шарик и не думал сдаваться — он принялся поспешно удирать. Потолок продолжал его загонять. По дороге перемял, как вафли, высокие шкафы с гардеробом. Стойки затрещали, и с них посыпались наряды. Джед замешкался и еле выскочил из-под валящихся на него блестящих ворохов одежды. Выбрался и помчался дальше с каким-то платьем на голове, развевающимся, словно фата.

— Дорогая, беги ко мне! — со смехом крикнул Вилли, забегая со стороны так, чтобы поймать шарик, который удирал от Фальконе.

Джед запутался в подоле — тот таинственным образом обвился вокруг его головы. Отбиваясь от назойливого платья, Фальконе налетел на какую-то умопомрачительную кровать, перекатился через неё и с воплем свалился с другой стороны. Кровать тут же подпрыгнула и сложилась, едва не схватив шарик. Но, негодник ловко увернулся и выскользнул в следующее помещение, где обнаружился большой и шикарный бассейн.

Вилли ринулся за шариком, сопровождаемый треском изгибающегося потолка. Сверху слетали, как штукатурка при бомбёжке, весёлые амурчики, гламурные виньеточки и псевдоампирные завитушечки.

Стены спальни тоже вовлеклись в процесс и теперь отстреливали от себя каких-то нимф с грудями и мускулистых сатиров, панически разевающих рты.

Кровать помчалась за неуловимым шариком, теряя подушки и роняя золотые розы с балдахина. Драпировки развевались на ней, как флаги на башнях.

Огонёк влетел в воду бассейна, взбурлил в нём воду и принялся выстреливать фонтанчики. Кровать попрыгала по краю и нырнула следом.

— Загоняй давай! — кричал прибежавший следом Фальконе. Он всеми силами старался избавиться от платья, но шикарный реквизит явно истосковался по живому человеку и теперь страстно обвивался вокруг головы Джеда.

— Да что такое?!! — в ярости вопил Фальконе. — Я снова ничего не вижу!

Шарик выскочил из воды и заметался под потолком. Тут Вилли оседлал раззолоченное кривоногое кресло и крикнул дворцу:

— Полетели!

Кресло взвизгнуло в восторге и взмыло вверх, как маленький истребитель.

Шарик в испуге забился в угол. Вилли пошел на таран, но негодник ловко выскочил у него из-под руки и помчался дальше. Вилли врезался в стенку. Кресло выскользнуло и молодецки затанцевало в воздухе. А сам он упал в откуда-то взявшиеся подушки.

Кровать больше не желала иметь с ними дел. Она отвернулась и плавала кругами, как «Титаник» перед затоплением, таская за собой по воде мокрые драпировки.

Платье тем временем продолжало издеваться над Фальконе: оно каким-то образом сумело надеться на него, только горловиной вниз, а подолом наверх. В таком виде Джед упал в бассейн с криком:

— Спасите!

Кровать великодушно бросила ему подушку.

Но Вилли некогда было заниматься Джедом — он помчался за шариком в следующее помещение, распугивая по дороге пуфики, которые паслись у самого входа.

Шарик расшалился. Он кривил зеркала в большом будуаре Алисии. Дворец, видимо, особо презирал это пошлое помещение, где со всех сторон скалились помпадуры и помпадурши, изображая собой некий чудовищный псевдостиль, отдаленно напоминающий ампир.

Дворец вошел во вкус, и вдвоем с шариком они переделали пасторальные сюжеты на гобеленах. Теперь вместо пастушков и пастушек везде появились Чип и Дэйл, а также Том и Джерри. На роскошном утреннем сервизе из ста предметов, в елизаветинском стиле, вместо изящных кавалеров с усиками и дам в шикарных кринолинах кривлялись гоблины, сидя на ночных горшках. На слащавой картине, якобы Рубенса, теперь на коленях у Бивиса сидел Баттхэд — оба пили баночное пиво. Вместо статуи Венеры Милосской — Памэла Андерсон. Вместо Аполлона — Фрэдди Крюгер.

Тканные шёлковые пионы на драпировке диванов и кресел исчезли, теперь там красовались сопливые носы. Все нимфы на картинах покрылись фурункулами. У сатиров флюсом раздуло щеки. Посреди разгрома пуфики плясали какой-то только им известный танец.

Дворец переколотил все безделушки на комодах, а шарик сосредоточенно трудился над туалетным столиком Алисии. Баночки с кремами, флакончики с духами и туалетной водой раздувались в большие пузыри и с громким пуком лопались. Шарик забирался в пудренницы, фыркал там и сам же удирал от облака взрывающейся пудры.

Примчался Джед, и они вдвоем с Вилли очарованно наблюдали совместную работу двоих хулиганов, которые с увлечением портили всё подряд.

Дворец с шариком уже забыли про погоню, они дружно перебрались в следующую залу и задрожали от восторга. Это была мастерская Алисии, её пошивочное ателье!

Там находилось множество манекенов с лицом самой Алисии, похожих на неё, как две капли воды — на них красовались готовые и в стадии разработки наряды. Алисия явно тяготела к пышным фасонам: от кринолинов до узких бальных платьев с подкладными плечами.

В студии даже стоял трон. При виде посетителей он подбоченился и важно прошествовал на середину комнаты. На нем лежал прозрачный кристалл. Трон взял его своими подлокотниками и что-то сделал с ним. На всё помещение загремел канкан!

И тут трон с шариком занялись весьма гнусным делом. Озорники с азартом вовлеклись в творческий процесс. Приляпывали на все платья бантики — куда следует и куда не следует. Привешивали хвосты к подолам. В зубы норке, элегантно свисающей с плеча шикарного манто, воткнули папироску. Оборвали все пуговицы и приделали катушки. Сзади, в шличку, привязали клубочек на резинке, чтоб волочился по полу, как шлейф.

На все туфли приделали кавалерийские шпоры. На пышное красное бальное платье приляпали веселеньких утят.

Под песню «Сексуальная революция» они прорезали платья для коктейля в самых подходящих для того местах, и все дырки были сердечками.

Шарик разошелся и снабдил все манекены разнообразнейшими усами — от широчайших рыжих кавалерийских усов вразлет до скромной гитлеровской щеточки.

Кресло не отстало и принялось творить прически. Величественные лица Алисии украсились разноцветными петушиными гребнями, торчащими в разные стороны иглами, штопорами, крыльями, а также просто лысинами — в шишечках и рожках.

Шарик тоже решил показать класс, и у Алисий появились разноцветные бородавки величиной с горох.

Кресло приделало ей большие красные носы картошкой. И также длинные синие морковью. А ещё зеленые раструбом. И всем по паре гоблинских ушей. Шарик быстренько снабдил манекены огромными клыками. И они полетели дальше, прихватив с собой музыку.

Вилли и Джед уже и забыли, чего хотели. Они в восторге бежали следом, желая видеть, что ещё будет.

Там были стенды с драгоценностями. Это был целый Эрмитаж.

Шарик шнырял по витражам. Кресло тем временем исполняло посреди помещения сольный номер из бродвейского мюзикла, украсившись большим бриллиантовым ожерельем, каждый камень в котором был Кохинором. На спинке надета корона, подлокотники завешаны браслетами. Через плечо — орденская лента. Оно исполнило ещё один номер на бис — чечётку, и помчалось на помощь шарику, который явно не знал, с чего начать.

Два погромщика быстро справились со всеми побрякушками, со всеми диадемами, ожерельями, браслетами, кулонами, подвесками и прочим, прочим, прочим, прочим. После них не осталось ничего, что имело бы хоть какую ценность. Ни камешка, ни золотинки. Только жеваная бумага, пластилин, горох и мелкое мышиное дерьмо. Напоследок, уходя оттуда под «Американ лайф», озорники выбросили в воздух клубы чёрного молотого перца пополам с мукой.

А дальше было нечто! Тут явно затевалась свадьба. Посреди украшенного гербами помещения стояли роскошно украшенные столы, задрапированные тяжёлыми парчовыми скатертями, с разнообразным угощением. От лебедей с розами в клювах, до кабанов с ананасом в зубах и тюльпаном в заду.

Вздымались горы фруктов, страстно изнывали от одиночества заливные рыбы на золотых блюдах. Гордо выпирали возмужалые окорока, украшенные гусарскими шнурами из масла и бусинками из брусники. Многочисленные темные бутыли в серебряных ведерках, высокие цветные стеклянные фужеры, золотые и серебряные кубки. Множество вилок, вилочек, крючков, приборчиков, салфеточек. Чудовищный гибрид лукуллова застолья с изысканной сервировкой времён Людовика Четырнадцатого.

Но не это страшно. В центре составленных буквой «П» столов Монбланом возвышался до потолка гигантский торт. Вот так игрушки у Алисии!

Шарик с троном посовещались. Было видно, что им жалко портить такую красоту. Они ограничились тем, что сломили головки куколкам на тортике.

Невестой был манекен Алисии — в шикарном платье, с букетом в руке. А на жениховском месте в натуральную величину сидел красавец писаный, Сахар Медович, белый принц из сливок и крема — Боб Мелкович, сусальный Ланселот. Даже волосики серебряные — всё как по жизни. Ну, полный, полный карамболь!

Шарик прямо оторопел.

«Давай полижем!» — предложил дворец. И включил Мендельсона.

— А где же гости? — спросил, озираясь, Вилли.

— Да кому тут захочется глодать муляжи! — ответил ему Фальконе, уже отведавший заливной рыбы. — И так все ясно: это проект будущих торжеств. Война закончится, и будет праздник. Они тут уже договорились о трофеях — добычу делят. Вон туда посадят Аргентора под глазурью из сливочной помадки, в зубы — розу, вместо эполет — бананы!

Он был страшно раздосадован. Великолепный торт оказался сделан целиком из пенопласта. А он-то обрадовался! Думал, сейчас будет как во дворце Пространственника — волшебно вкусно!

Джед хотел ещё кое-что добавить вслух по части украшений, но не решился. Возможно, для него тут тоже приготовлено местечко и тоже с розами.

«Громить будем?» — деловито осведомился дворец. Но, шарик как-то сник. Неблагодарное это дело — подглядывать девичьи грезы!

Вилли с Джедом уже собирались выходить из этого сказочного места, минуя прогнутые, искореженные стены и провисающие потолки, как дворец вдруг сообщил, что Великий Инквизитор, железная Алисия, направляется к себе в апартаменты. И тут же раскрыл в стене проход для бегства.

Друзья вместе с шариком ускользнули от расправы. Все-таки с инквизицией не шутят!

Глава 23. Миссия для королевы

Алисия спешила в свой гардероб. Рушер поручил ей ответственное дело переговоров. Вот теперь её талант проявит себя. Чего-чего, а оболтать, заморочить словами она сможет кого угодно. Настоящий простор для её актерского дарования. Ей дают лодку Владыки Рушера — теперь она опять стала так его называть в мыслях.

Он признал свою ошибку, свой просчет: война не должна быть целью — только средством. Конечно, теперь ему трудно договариваться с противоположной стороной — слишком много всего наворочал. Но, Рушер признал, что Алисия ему ещё нужна для дела.

Она полетит на лодке, на этой сверкающей эффектной штуке, которой до этого разрешали пользоваться лишь Моррису.

Алисия увлеченно продумывала свой выход. Конечно, ей достается роль не из простых, но для того и нужен талант, чтобы виртуозно исполнить сложную партию.

В мыслях рисовалось, как она явится в блеске перед всей компанией сокурсников. Её всегда мало ценили. Ей все время приходилось заставлять их обращать на себя внимание. Все думали, что Алисия Морешо такая простушка, что её занимают только черепки. Сколько она потратила хитрости, сколько проделала маневров, чтобы привлечь к себе Красавчика. Впрочем, он полное ничтожество.

Она явится, как королева, величественная и простая. Добрая в обхождении и великодушная. Рушер советовал лететь на Ларсари. Там, наверно, уже остыли от боя и могут пойти на переговоры. Аллерсы тоже неплохи собой. Вот разговаривать с орнитами она ни за что не стала бы — пустое дело.

Надо суметь поставить себя так, чтобы вынудить оппонента соблюдать церемонии. Как только они сделают уступку в этом плане, она подберется к следующему пункту. Далее следует вынудить встречающих говорить в том тоне, который она постарается им навязать. Ни один нормальный мужчина не станет говорить грубо с женщиной, если она выберет нужный тон.

Не надо задаваться, не надо демонстрировать превосходство. Её сказочная красота сама по себе может многое. Только одеться надо соответствующе. Не стоит появляться в той одежде, что на ней сейчас. Слишком великолепно — будет выглядеть вызывающе.

Вид невинной принцессы, трепетной юности, нежного очарования! Порыв, полет, стремление! Как тогда, на ступенях перед собором, когда вся толпа слушала её, затаив дыхание. О, она умеет создавать впечатление!

Надо выбрать простое, но эффектное платье. Аллерсы ведь любят синие цвета — это она уже заметила. Как у Спящей красавицы: синий лиф, небольшой стоячий воротничок из блестящего голубого, прозрачного, похожего на газ материала — этот материал ей особенно удавался при моделировании — и такие же рукава. А подол идет от высокого лифа и расходится, красиво обрисовывая бедра. Он сделан из непрозрачной, легкой, сплошь сверкающей синей ткани, не прилипающей к ногам. И более никаких украшений. Только распущенные золотые волосы, обрамляющее фарфоровое лицо с безупречными чертами. Ей даже не нужна косметика, она — совершенство!

Рушер и Красавчик находились на платформе, где Владыка настраивал управление лодки на Алисию. Красавчик тут мало был нужен, точнее, совсем не нужен. Но, хитрый Моррис сообразил, что нельзя прозябать в стороне, когда Алисия получила задание, чтобы о нём не забывали. Вот и толокся рядом, делая вид, что тоже принимает какое-то участие в затее.

Владыка надумал прибегнуть к переговорам вовсе не за тем, чтобы добиться перемирия — это ясно. Но, что ему нужно на самом деле? Возможно, к этой операции имеет какое-то отношение тот гость, что теперь покоится в прозрачной колонне.

Коэн попался Фортиссу в тронном зале — Рушер полагал, что кто-то явится спасать приятелей, сидящих в озере. И не просчитался: неосторожный Аарон возник в воздухе, примериваясь, куда идти на посадку, и тут Фортисс моментально разрезал его лазером. После чего Владыка заключил мёртвого Аарона в цилиндр из особого материала, где он может сохраняться вечно.

Тогда, просто так, чтобы не молчать, Моррис сболтнул, что такими колоннами с героями, как трофеями, можно уставить тронный зал. Рушер посмеялся, как это он делает — только слегка пошевелив губой — и согласился, что идея и в самом деле свежа, как труп героя. Но, видимо, идейку заныкал. А Моррису много и не надо. Быть на виду, притворяться простаком, подкидывать такие вот идейки. Если что не выгорит, он-то ведь ничего не предлагал! Только пошутил.

Так вот, он и болтался рядом на платформе, делая вид, что очень интересуется. И тут вылетает Алисия. Вид, как у кошки после боя. Увидела его и сузила свои зеленые глаза.

— Твоя работа, Красавчик?!

Он не понял:

— Ты о чем, Алисия?

— Не притворяйся, мерзавец! Ты всё время мне мстишь!

Она подошла, вибрируя от ярости, и хотела заломить ему по физиономии. Моррис поймал её руку и отшвырнул. Но, дама-Инквизитор успела треснуть ему другой рукой и при этом оцарапала своими длинными ногтями щёку.

— Что это вы взялись шлепать друг друга по сусалам? — недовольно спросил Рушер.

— Он такое натворил в моих комнатах! — воскликнула Алисия, тяжело дыша и с ненавистью глядя на Морриса. — Все перевернул и изломал!

— Я?! — изумился Моррис.

— Конечно! — взвизгнула она. — Иначе чего же ты так смеялся, когда я пришла?!

— Была нужда. — фыркнул Моррис.

— Оставьте семейные ссоры на потом, — прервал их Рушер, — вечерком, вместо танцев. Я вижу, вам забава уже надоела.

— Танцы?! — изумился Моррис.

— Владыка Рушер! — плаксиво воскликнула Алисия, искоса бросая на Стратега взгляды. — Как я стану выполнять миссию без нужного платья?! Не в этом же лететь на переговоры!

— Ты свихнулась, Алисия! — не утерпел Красавчик. — Какое платье?!

Рушер тоже ничего не понимал. При чем тут платье? Это же не показ мод!

— Вы не поняли, Владыка, — собравшись с терпением, объясняла Алисия, — дипломатия требует достойного прикида. Не нужно быть Макиавелли, чтобы это понимать. Мне нужно платье попроще!

— Так что там с гардеробом? — спросил Рушер, явно досадуя, что приходится вникать в такую чепуху.

— Всё погибло! — с великим драматизмом воскликнула Алисия.

— Сгорело? — нагло осведомился Стратег.

— Нет! Утопло! — рыкнула дама-Инквизитор.

— Ну, так пойди в комнаты Маргарет, — нашелся Рушер, — там ведь тоже что-то есть.

И Алисия вспомнила, что по просьбе Рушера соорудила для Маргарет гардеробчик. Понятно, что там всё гораздо проще, чем у неё самой. То есть, то, что нужно. И умчалась без слов.

Моррис и Рушер остались на платформе ждать, когда Алисия наведёт достойный марафет.

«А кто же, всё-таки, попортил салон?» — подумалось Моррису.

И вот, Алисия в задуманном прикиде, словно принцесса на выданье, садится в лодку. Вместе с Моррисом она совершает пробный полет вокруг дворца, а Рушер наблюдает за испытаниями с платформы. Пока Владыка не слышит, сладкая парочка ещё раз поцапалась, правда, только устно, без рукоприкладства. И то лишь потому, что у дамы-Инквизитора руки заняты управлением.

Моррис вдруг обнаружил с печалью, что по части эпитетов Алисия далеко обставила его — сказалась оживленная дворцовая жизнь в маленьком королевстве.

И вот прекрасная принцесса (или королева — шут её знает!) отправляется в дипломатический полет к аллерсам. Она одна. Всё так прекрасно. Алисия наслаждается полетом. Теперь, когда Рушер оставил свою дурацкую войну, у неё забрезжила надежда, что все образуется. Может, ещё будут танцы во дворце, может ещё удастся всех помирить. Ведь были же они друзьями. Алисия размечталась и заулыбалась.

Поскольку озером теперь не воспользоваться, ей придется самостоятельно ориентироваться на местности. Лодка уже приближалась к прибрежной линии, к изумительному пляжу, перед которым меркнет французская Ривьера. И тут Алисия с досадой обнаружила, что кое-что забыла.

Есть у неё такой маленький дефект в организме, об исправлении которого она постеснялась попросить Рушера. Когда Алисия волнуется, то у неё переполняется мочевой пузырь. Пришлось садиться на пустынном побережье, пока никто не видит, и поскорее бежать в кустики.

* * *

Наяна качалась на лёгкой волне и всё думала о своём. Ей необходимо решиться и преодолеть свой страх. Наверняка, её Сила требуется сейчас многим. Она смотрела в небо прозрачными бирюзовыми глазами и пыталась представить встречу с Ланселотом. Получалось плохо. Стоило ей подумать, как он увидит её с хвостом почти от талии, как вся решимость испарялась.

Волосы Наяны разметались в воде, словно седые протуберанцы. Жабры под лопатками мерно перегоняли морскую воду.

В небе показалась сияющая точка и стала смещаться к берегу, увеличиваясь в объёме. Через минуту стало ясно, что это не что иное, как летающая лодка Рушера. Не сам ли он пожаловал на пустынное восточное побережье Ларсари?!

Лодка покружила над песчаным пляжем и села недалеко от линии прибоя. Из лодки выбежала какая-то золотоволосая красавица в длинном блестящем платье и побежала в пышные заросли. Больше никого в этом диковинном экипаже не оказалось.

Алисия уже шествовала к лодке, как перед ней возникло дикое видение. Настоящая русалка! С хвостом и седыми волосами! Она висит в воздухе, уперев руки в бока.

Дама-Инквизитор так перепугалась, что не нашла слов.

— Не узнаёшь? — осведомилась русалка.

— Т-ты кто? — заикаясь, спросила Алисия.

— Значит, не узнаёшь! — с довольным видом отметила русалка этот факт и быстро врезала Алисии по скуле. Да так, что та упала без памяти.

Очнувшись, Алисия обнаружила, что её обокрали. Платья не было — она лежала на песке в одном нижнем белье. Скула сильно болела. Алисия пошевелила челюстью и осторожно, повизгивая от боли, пощупала лицо. Точно, вся левая половина опухла. Наверно, громадный синяк во всю щёку.

Она в панике посмотрела на себя. Полупрозрачные кружевные стринги и чисто символический бюстгальтер. Куда деваться в таком виде?! Одна туфля при ней, вторую утаскивает в воду краб.

От обиды Алисия плакала навзрыд. Что она сделала этой хвостатой твари? Никто никогда с ней так не поступал, её никогда не били. От Железной Королевы ничего не осталось.

Всё ещё вздыхая, она забралась в лодку. И тут ей пришло в голову, что она не может в таком виде никуда явиться. О переговорах и речи быть не может. Миссия сорвана. А прибыть к Рушеру в миниатюрном бикини, босиком и с побитым лицом ещё хуже того, что произошло в её комнатах. Погром в гардеробе и рядом не стоит с расквашенной губой.

Неудачливая парламентёрша сидела на пляже и горестно размышляла. Выхода не было. Куда она денется в голом виде? Найти место на планете, укрыться! А ещё лучше найти платье. Только где?! Где на этой задрипанной планете найти платье?! Такого унижения с ней никогда ещё не приключалось. Так, почти до вечера, она сидела на пляже, чувствуя боль в лице и плача время от времени.

Потом созрела решимость. Неужели королева Алисия не придумает, что соврать? Она забралась в лодку, взлетела и направилась к горам Рорсеваана. Если на Ларсари наступает вечер, значит на Рорсеваане только рассветает — самый глухой час, когда даже бестолковые урзои дрыхнут.

Была надежда проскользнуть незамеченной в темноте — это казалось самым важным. Она представляла себе в деталях, как тихо-тихо опустится на платформу. Потом легонько проскользнет во дворец и тихонько побежит на цыпочках по коридору, запрыгнет в комнаты Маргарет и там оденется, припудрится, причешется, сделает экстравагантный макияж, чтобы скрыть фингал. И что-нибудь придумает для отмазки.

Лодка тихо, как было задумано, села на тёмный камень террасы. Алисия вышла, озираясь и поёживаясь от холодного утреннего ветерка, и побежала ко входу, шлёпая босыми пятками по гладкому полу. Бежать надо далеко — платформа обширна. И тут перед ней образовался Стиассар. Разгоняя воздух, Синкрет величественно опустился на платформу и перекрыл путь даме-Инквизитору.

— Тебя ждут. — проговорил он своим глубоким вибрато.

У Алисии упало сердце.

Под бдительным присмотром Стиассара она шла безлюдным коридором. Судя по всему, Синкрету дан приказ доставить её в какое-то определённое место. А это значит, что ей не уговорить неумолимого слугу Владыки — он не позволит забежать ей в гардероб. Ну что за неудачный день! Она шла и лихорадочно обдумывала слова оправдания.

В просторном помещении находились Рушер и Красавчик — оба, словно добрые приятели, сидели в креслах за небольшим столиком с бокалами в руках. А она, как школьница на кастинге для рекламы нижнего белья, встала перед ними в своих стрингах и с фонарём под глазом! Унижение было неописуемое! Красавчик, сволочь, так и меряет её глазами с ног до головы, и лыбится, подонок!

— Я вижу, твоя миссия не удалась. — проговорил Владыка.

«Ну и видуха!» — подумал Моррис, но осторожно промолчал.

— На меня напали, — сдавленно пробормотала Алисия, совершенно уничтоженная взглядами мужчин. — они избили меня. Они говорили такие гадости!

И тут с неожиданно проснувшимся вдохновением принялась врать, как она прибыла к горе Левиавир. Ей не повезло — она попала на Маргарет. Эта нахалка натравила на неё своих сиреневых ублюдков. На Алисии порвали платье, а Маргарет при этом так смеялась! Она сама её и ударила. Причем так подло, без предупреждения! Они все такое говорили про Владыку!

Рушер слушал, сочувственно кивал, выспрашивал подробности.

— А что они говорили про меня? — поинтересовался он.

— Ну, всякое там говорили. — уклонилась Алисия, — Тиран, говорили. Убийца, мразь, подонок, говорили. В общем, ничего нового.

Она приободрилась. Похоже, наказания не будет — они поверили.

— Ну, ладно, — вздохнул тиран, — до свадьбы заживет.

И, уходя, посоветовал Красавчику:

— Ты бы хоть утешил её — всё-таки не чужие.

— Как? — насторожился Моррис.

— Да потанцуйте, что ли! Зря разве я вам музыку писал?!

Рушер шёл и смеялся — и было отчего. Дело в том, что Маргарет давно уже была во дворце на Рорсеваане. И она ничего не говорила про дипломатическую миссию Алисии. Красотку подловил кто-то другой. Кому-то понадобилось платьишко. Только кому?

* * *

Трофей был как раз то, что нужно — длинное и непрозрачное платье. И цвет подходящий. Нарядившись в блестящую обновку, Наяна придирчиво осмотрела себя. Несколько раз прорепетировала своё появление — поднялась над мелкими волнами ровно настолько, чтобы подол не оторвался от воды — ей было очень важно скрыть свой рыбий хвост.

Да, Наяне повезло, что она встретила Алисию. Мало досталось той — всего одна затрещина. Надо было ещё пару раз выписать примочки — за то, что эта паршивка так подло подставила Ланселота — сдала его Рушеру с потрошками, когда тот прибыл спасать пророка Синниту. За такое бывшей подружке Алисии Морешо надо было бы не так наподдавать. Только Наяна лежачего не бьёт.

Она хотела и рушерову тачку угнать, только не разобралась в управлении. Собственно, и управления никакого не было. Тогда попыталась столкнуть её в воду, чтобы унесло волной. Но, не сумела даже притронуться к фюзеляжу — лодка оказалась окружена каким-то полем. Пришлось оставить всё, как есть.

Наяна плыла, а временами летела, пока терпели жабры, по воздуху. С высоты она обозревала золотой океан Аурус, отыскивая флотилии, и вскоре увидела одну. Архипелаг связанных между собой гибкими сцепками лодок, с перекидными мостиками, с подобранными парусами, дрейфовал в океанском течении. Наяна удивилась и насторожилась. Где экипаж? Где сибианы?

Она облетела все суда, заглядывала в каюты, звала людей. Никто не отзывался. Никого и не было. Наяна почувствовала, как страх наполняет её душу. Что случилось? Не могли же их всех сожрать водные синкреты! Тогда, по меньшей мере, на палубах имелись бы следы крови. Но, потом заметила, как тщательно на всех судах закреплены паруса — их подвязали так аккуратно, чего не могло бы произойти в случае внезапного нападения. Может, они укрылись где-то на берегу? Кто знает, может, произошло какое-то нападение, и сибианы предпочли сойти и спрятаться где-нибудь на материках? Пустынных мест полно. Могли запрятаться в пещеры. Да мало ли, куда!

Наяна предпочитала надеяться на лучшее и продолжила свои поиски над океаном.

Перед тем, как случился взрыв на Урсамме, флотилия Станнара собиралась возвратиться к Зинтаресу, поскольку ожидали нападения именно на архипелаг. Летающие острова как раз плыли на запад — через океан Сиварус и приближались к гребням Рорсеваана — это Наяна хорошо помнила. С тех пор прошло больше месяца. Едва ли Рушер отложил атаку на Зинтарес. Так что, если что случилось, то уже случилось. Плавающие без присмотра флотилии могли означать всё, что угодно.

Никто, кроме океанских рыб и дрейфующих колоний моллюсков, не мог видеть этого странного зрелища: полуженщина-полурыба в блестящем синем платье вдруг окуталась сияющими волнами воздуха и с лёгким гулом устремилась вслед за уходящим утром — на запад. Если бы путь удивительного создания пролегал над землями Марено, орниты приняли бы её за Синкрета — слугу Рушера, несущегося по своим делам. Но, русалка миновала материк, она устремилась в широкий пролив, где встречались золотые воды Ауруса с сиреневыми волнами Сиваруса. Далеко справа оставались в дымке далёкие земли Ларсари.

Наяна ничего не знала о происшедшем за это время на планете. По её подсчётам, Зинтарес давно уже должен миновать синие вершины Рорсеваана и выйти в Бирюзовый океан. Время от времени приходилось снижаться и нырять в воду, чтобы освежить жабры.

Где-то надо раздобыть достойный материал и подрастить легкие, думала Наяна. Беда лишь в том, что материал нужен человеческий — то есть, свежий труп. Она пожалела, что вовремя не сообразила: таким трупом следовало сделать Алисию. Вместе с измененным метаболизмом Наяна изменилась и душевно — рыбья кровь даром не дается.

Целый день она летела на запад — всё время приходилось нырять и освежаться. Миновала величественные синие вершины, на одной из которых парил меж двух океанов волшебный дворец тирана Рушера.

Архипелаг и в самом деле оставил Рорсеваан. Наяна с радостью увидела, как мало пострадали его горы и долины. Однако не стоит попадаться на глаза, чтобы не получить стрелой по себе. Ещё меньше хотелось, чтобы дорогой Ланселот принял её за дракона — прямое попадание молнии не принесло бы русалке пользы.

Она осторожно облетала острова, рассматривая их издали. Искала своих. Народу слишком много, подумала Наяна. Неужели, они все перебрались на архипелаг с флотилий? Думают, что так безопаснее? Навряд ли.

Наконец, русалку заметили. Сибианы указывали на неё руками. Её длинный узкий хвост слишком заметен. Наяна печально удалилась и скрылась в водах.

Она плыла по волнам, сама не зная, куда. Не зная, к кому обратиться из старых друзей, где их искать. Уплывала далеко в Бирюзовый океан, подальше от архипелага. Зинтарес уцелел, все сибианы живы — так или иначе без Наяны прекрасно обошлись. Теперь ей предстоит подумать, как жить дальше.

Впереди показалась флотилия, плывущая по течению. Наверно, тоже пустая. Хотя, нет — часть парусов распущена.

Наяна поплыла, скрываясь под водой, на тот случай, чтобы её как-нибудь не заметили. У флагмана она уцепилась за провисающие тросы и подтянулась, чтобы оглядеться. И тут же замерла.

На носу судна, опираясь на форштевень, лежал её Ланселот. Он был жив, в этом нет сомнения. И не ранен — раненые так не лежат. Просто лежит и смотрит в воду. Флотилия медленно движется, повинуясь скорее течению, чем парусам.

Наяна тихо проплыла вперёд, чтобы посмотреть из воды в глаза Аргентора. Вода все время билась волнами, и ей никак не удавалось увидеть выражение на его лице. Русалка приблизилась к поверхности и поняла, что замечена: он изменился в лице и поспешно поднялся, пристально вглядываясь в глубину.

Наяна помнила, что на ней платье. Она медленно вырастала из волн, глядя ему в глаза, и остановилась прежде, чем показался хвостовой плавник. Платье расплылось по волнам, как по паркету. Наяна ждала.

Ланселот смотрел на неё расширенными глазами, его лицо побледнело, васильковые глаза стали огромными.

— Нимуё, откуда ты?! — вырвалось у него.

Она молчала — не узнал!

— Прости, фея, — горько проговорил Аргентор. — Ланселота больше нет, как нет Джиневры. Все умерли.

Фея медленно растворилась в волнах, так и не ответив ничего.

Русалка следовала за пустующей флотилией, прячась от Аргентора. Он же бегал по судам и звал Нимуё.

Глава 24. Как Рушер печёт пирожки

Маргиана слышала, что сообщил Вилли из дворца. Рушер не дурак и быстро догадался, как именно и кем именно была уничтожена его третья армия и отчего пострадал Фортисс. По сути, боя никакого не было, население Зинтареса и его гости всё наблюдали на больших экранах в летающих лабораториях. Все кричали от восторга.

Когда битва закончилась, так и не начавшись, сибианы поспешно отправились наружу — убедиться, что зелёные горы не пострадали. Где-то среди возбуждённой толпы перемещались Аргентор, Заннат и Ааренс. В воздухе мелькали монки. Ей никак не удавалось подойти к Ааренсу — тот был всё время занят. Потом обхватил Аргентора за плечи и исчез без предупреждения — наверняка переместил его на покинутую флотилию. Лодки плыли по течению куда быстрее, чем архипелаг, и следовало присмотреть за ними.

Ааренс вернулся очень быстро, но Маргиана даже не успела расспросить его о состоянии флотилии, как вдруг раздался голос с неба — друзья во дворце сообщали о своих проблемах. Никто не мог им помочь так скоро, как Ааренс. Маргиана стала пробираться к нему через толпу, потом от нетерпения взлетела в воздух, но не успела — Ааренс испарился. Он даже не предупредил её — значит, долго задерживаться не собирался.

И вот, уже наступил следующий день, а его так и нет. Это означает только одно: он опять ошибся. Иначе, нашел бы хоть мгновение, чтобы вернуться и сказать, что с ним все в порядке.

К Маргиане подошли сибианки. Желают знать, почему она сидит в одиночестве и не пойдет ли с ними к угощению. Маргиана покачала головой и вежливо отказалась. Красивые и величественные женщины склонили головы в знак печали — все на островах уже знали, что с Героем аллерсов произошла какая-то беда.

— Передайте Синему Монку, — попросила их Маргиана, — что я полетела во дворец к Рушеру. Я должна узнать, что случилось с Ааренсом.

Сибианки опять молча склонили головы — радость жителей летающего архипелага была неполной, потому что подруга Аргентора, целительница Наяна погибла. Именно поэтому никто не воспрепятствовал Маргиане в этой опасной затее — лететь к Рушеру, словно в гости к другу! Но, разве может быть что-либо худшее, чем неизвестность?!

Маргиана летела, как некогда летал Ахаллор — с пением воздуха, в мерцающем облаке, на огромной высоте. На подлете к Рорсеваану она снизилась почти до воды и пошла совсем тихо. Чем меньше шума, тем лучше. И, благодаря своей похвальной предосторожности, увидела кое-что. Просто картину, не иначе. В рамку и на стену. С названием «Безумство храбрых».

— Ну, и как ты собираешься перебраться на платформу? — спросила она, подлетая к основанию конической горы, на вершине которой гигантской шляпой синела платформа дворца.

— Ай? — спросила Аманда, которая висела, вцепившись в небольшой уступ, как мартышка в дерево.

Она залезла уже довольно высоко, но поверхность синих гор Рорсеваана мало похожа на обыкновенный камень. Твёрдостью — да, но на ощупь эта порода похожа на бархат. В поверхности есть небольшие выемки и слабые уступы, но в целом вершины неприступны. Даже удивительно, как высоко сумела залезть Аманда — где-то метров на двадцать, а до платформы оставалось ещё полтора километра.

— Или у тебя ещё есть в запасе фтары? — продолжала Маргиана.

— Кто бы говорил, — пыхтела Аманда, — не по вашей ли милости я тут ползаю червяком, хотя могла бы летать, как птица.

— Ваша правда. — печально согласилась Маргиана, вспомнив, ради чего Аманда уступила Силу. — Полезай ко мне на спину!

Уговаривать не пришлось.

— А все-таки признай, — спросила она Орниссу, высаживая её на платформу, — из всех твоих безумных затей это самая безумная.

— Не признаю! Ведь всё получилось!

Определенно, спорить с Амандой бесполезно!

Маргиана отправилась ко входу первая. Если её поймают, то никто не подумает, что за ней идет ещё один лазутчик, Аманда. У Безумной Орнитки была безумная идея — захватить лодку Рушера. Впрочем, как убеждалась Маргиана, на Рушаре безумство — обычное дело.

Целью её был всё тот же тронный зал, а путь туда лежал через множество других помещений и коридоров. Эх, если бы не проклятый Рушер, как она бы восхищалась чудесами этого волшебного дворца!

Но теперь в этом огромном и величественном тронном зале сидит стража из киборгов и ждёт — что попадётся в их ловушку. Впрочем, меч Маргианы превращает этих металлических монстров в куски металлолома.

И вообще, что-то Вилли и Джед после исчезновения Ааренса тоже замолкли. Значит ли это, что Рушер сумел и их поймать? Очень похоже. Ох, как всё это плохо! После боя над Зинтаресом все ликовали, всем казалось, что теперь, когда их друзья во дворце на Рорсеваане оказались могущественнее самого тирана Рушера, участь последнего решена. Казалось, что тайный хозяин дворца Вилли — это и есть тот, о ком говорили пророчества — Нечто Свыше. Но, Рушер снова взял верх. Он проиграл три боя с разгромным счётом, однако сумел сыграть на слабости Ааренса.

В тронном зале появилось кое-что новое. Маргиана не сразу поняла, что именно. И, подходя, исполнялась бездонного ужаса, пока не застыла перед высокой колонной. Расширенными глазами смотрела Маргарет на мёртвого Ари. Он висел в прозрачной толще какого-то вещества, разрезанный наискось.

— Достойная Героя смерть. — раздался сзади ненавистный голос.

Маргиана с громким криком ярости подскочила, в прыжке вытаскивая меч, но тут же и упала — что-то невидимое её схватило, обволокло руки и не позволило даже пошевелиться — не то, что рубануть мечом. Ноги тоже спеленали невидимые путы.

Её тело парило невысоко над полом, словно поверженная статуя. Или даже хуже — словно кукла на нитке. А сверху, чуть наклонившись, любовался картиной Рушер.

— Не стоит дёргаться. — издевательски успокаивающим тоном проговорил он. — Это же просто поле. Обычное поле, которым я закрываю вход в зал.

Маргарет не могла даже шевельнуться. Краем глаза она заметила, что в тронный зал вошел Красавчик.

— Ещё одна птичка? — удивился он, подлетая. — Быстро вы их ловите, Владыка Рушер. А с кем же тогда ведутся переговоры?

Владыка засмеялся:

— Боюсь, парламентера освищут.

Маргарет закрыла глаза. Она не могла видеть этих двух довольных своими подлостями подонков. Мелькнула мысль об Аманде. Хоть бы она была умнее и не попалась так глупо в сети!

— Что будете с ней делать? — спросил Красавчик.

— Желаешь ещё одну колонну в тронном зале? — усмехнулся Рушер.

Красавчик подобострастно осведомился:

— Пока под домашний арест?

— Пока в лабораторию. — холодно ответил Рушер.

— Можно мне поприсутствовать, Владыка Рушер? — спросил Моррис с умилением.

— Ты садист, однако, Красавчик. — усмехнулся Рушер, но разрешил.

Пленницу, наглухо спеленутую полем, потащили в лабораторию. Красавчик суетился рядом и помогал. Он непременно желал при всём присутствовать.

В лаборатории её положили на тот стол, на котором не так давно лежал Ааренс. Маргиана упорно продолжала молчать. Она даже отказывалась открыть глаза, так велико было её отчаяние. Бесполезный меч оставался всё так же в руке, занесенной в рывке над головой. Она забыла о защите Рушера и в порыве безумного гнева хотела разрубить его. Теперь Маргарет похожа на статую. Может только дышать и говорить. А ещё открывать глаза, как кукла.

— Думаю, это даже хорошо, что Ахаллор не убил её. — с удовлетворением проговорил Рушер, доставая прозрачную сферу. — Сейчас ты увидишь, Моррис, как мы вначале делали синкретов.

Маргиана почувствовала такой ужас, что открыла глаза.

— Да, мой господин. — ответил Моррис таким голосом, который Владыке обычно не нравился. Но, сейчас Рушер и не заметил этого — он был увлечён и торжествовал.

— Я уже говорил, что таких, как наша девочка, можно делать сотнями. — продолжал Владыка, освобождая от поля левую руку Маргианы.

Моррис помалкивал.

— Но, было бы очень неприятно иметь целую сотню таких дикарок. — не замечая его состояния, говорил Рушер. — Одной-то много. Зато есть некий способ сделать нашу девочку воспитанной и тихой.

Маргиана сложила левой рукой конфигурацию из трех пальцев.

— Вот-вот, именно это мне в ней всегда и не нравилось. — сообщил Рушер Моррису так, словно Маргианы уже нет.

— А с другой стороны, уж очень хочется пополнить паноптикум в тронном зале. — со вздохом признался он Красавчику, заключая левую руку Маргианы вместе с фигой в прозрачную сферу. Та плотно охватила запястье. — Чего молчишь?

— Да, Владыка. — опомнился Моррис.

— Вот я и говорю, что нет нужды от чего-либо отказываться. Можно одну красавицу поставить в зале, причем даже необязательно делать из неё бифштекс. А вторую нарядить, как королеву. И мы можем устроить танцы прямо сегодня. Девочка брыкаться не будет.

— Какие танцы? — встревожился Моррис.

— Ну, ты тупой, Стратег. С музыкой, Красавчик, с музыкой. Разве твоя принцесса тебе ещё не рассказала о своих приготовлениях?

— Нет, мы с ней пока не помирились. — осторожно ответил Габриэл.

— Милые бранятся — только тешатся! — глубокомысленно изрёк Рушер, освобождая руку Маргианы. Шар стал непрозрачным.

— Можешь почесать нос, дорогая. — ласково сказал он ей.

— Пшёл ты… — отозвалась она, едва размыкая челюсти, стиснутые полем.

— Прекрасно! — ответил Рушер, словно и не слышал. — Теперь смотри, Моррис. Кстати, если твоя белобрысая колючка тебе уже надоела, можешь сделать так же. Сначала они получаются очень глупые, как синкреты. Я ещё не освоил моделирование независимой личности — как-то не было нужды. Но, если подсоединить клон к себе через одну маленькую штучку, то со временем он приобретет индивидуальные черты, как мои дорогие Синкреты. И у тебя будет вполне сносная подружка. Как у меня.

С этими словами он поместил сферу под колпак на втором столе.

— Когда тортик испечётся, звоночек зазвенит! — весело сообщил Рушер Маргиане. — Обещаю тебе, котёночек, ты будешь стоять в паноптикуме точно в такой же позе, со своей зубочисткой в руке. Серия «Герои Рушары». Эх, зря не сохранил трупик Орнарты! — сокрушался он, направляясь на выход.

Моррис, уходя следом, бросил взгляд на Маргиану. В её глазах он прочитал ненависть и презрение. Никто не знал, о чём он думал.

А к рассвету явилась и Алисия — в одном нижнем белье, босая и побитая.

* * *

Моррис шёл на кухню, к Фариду. Больше ни с кем общаться он сейчас не смог бы.

Гесер, как всегда, возился с блюдами. Там же, на столе, стояла и кормежка для урзоев. Сами зелёные зверьки бродили, где попало, в том числе и по столам. Они кормились из большой лохани, где смешивались водоросли с москией. Не брезговали также полазать и по золотым с бриллиантовой инкрустацией блюдам.

Десятка полтора зверьков сидели вокруг трёхэтажного подноса из чистого изумруда с замысловато уложенными фруктами и сосредоточенно тянули своими коготками тонко нарезанные дольки. Фарид меж тем, не видя гостя, вытащил из овощного ассорти разлёгшегося там урзоя и переложил на блюдо жареную рыбу. Теперь Моррис понял, отчего в тарелках встречаются зелёные клочки и отчего Гесер избегает есть со всеми.

Не глядя, Фарид протянул руку к чашке с измельчёнными орешками — он собирался посыпать рыбу чрезвычайно вкусными плодами лимну — синкреты добывали их, грабя рощи на Марено. Рядом с орешками стояла плошка с зёрнами москии.

Когда Моррису попадались в тарелке зёрна москии, он старался их выкидывать — боялся позеленеть.

— Смотри, не перепутай. — бросил он повару, направляясь к бару с напитками. Открыл — там тоже сидели урзои. Один сосредоточенно ковырял крышечку на бутылке с вином, похожим на мадеру, а остальные держали в своих слабых лапках алмазные фужеры. Деловая компания обернулась, безразлично посмотрела на гостя и снова занялась созерцанием процесса. Тогда Моррис решил не пользоваться бокалом и глотнул прямо из горлышка — он тоже обрастал свинскими привычками обитателей дворца на Рорсеваане.

— Чего? — не понял Фарид.

Моррис невольно заметил, что он как-то странно напрягся.

— Ничего. — отрывисто бросил Габриэл, сел на низкий подоконник и уставился в высокое окно — с высоты башни был виден Бирюзовый океан.

Фарид продолжал колдовать над блюдами, время от времени поглядывая на Стратега.

— Гадство какое. — тоскливо проговорил Красавчик, не испытывая никакого облегчения от выпивки.

— Что? — снова спросил Гесер.

— Маргарет попалась, вот что! — резко ответил Моррис.

— Да? — беспомощно спросил Фарид. — И где она?

Моррису требовалось выговориться, и он стал с трудом рассказывать, что именно ожидает Маргарет. Гесер слушал, онемев от ужаса.

— Фарид! Скотина! — раздались вопли в коридоре.

Вскочила разъяренная Алисия. Владыка Рушер пожалел её и избавил от следов неудачной дипломатической миссии. Теперь о происшествии напоминало только её дурное настроение.

— Я сейчас тебе башку снесу! — завизжала она.

— Только сунься! — вскричал Фарид и схватил громадный позолоченный дуршлаг — один из тех роскошных предметов, что в свое время понаделала для кухни Алисия.

— Я теперь поняла — это ты натворил всё!!!

— Сейчас ещё натворю! — возопил он и ринулся на даму-Инквизитора со своим грозным оружием. Алисия с визгом улетела из кухни и помчалась жаловаться Рушеру.

— Что же делать?! — простонал Фарид. — Хоть бы кто подсказал!

— Ты меня имеешь в виду? — спросила Аманда, вылезая из шкафа.

— Конечно, тебя! — обрадовался Гесер.

Моррис застыл в изумлении.

— Значит, так, Красавчик. — пернатая Аманда заняла выгодную позицию у выхода, перекрывая ему возможность бегства. — Я могу прямо сразу срубить тебя боевым металлом.

Она многозначительно побренчала своей юбкой.

— Но, могу сначала погонять тебя по кухне и прикончить где-нибудь в углу.

— Ух ты?! — удивился Моррис. — Это именно то, что имел в виду Фарид? Или есть ещё идеи?

— Нет, нет! — занервничал Фарид. — Я имел в виду совсем другое!

— У меня нет причин доверять ему. — заявила Аманда.

— У меня тоже, — сообщил Гесер. — Но, надо же что-то делать!

Они призадумались. Моррис ждал.

— Есть идея. — сказала Аманда. — Только, если ты выдашь, Красавчик, что я тебе скажу, то, — клянусь! — сам будешь стоять в паноптикуме.

Он промолчал. В конце концов, у неё действительно нет оснований доверять ему.

— Здесь, во дворце есть ещё двое. — таинственно сообщила Аманда и собралась уже открыть потрясающую новость, но Габриэл опередил её.

— Вилли и Фальконе? — спросил он. — Это уже известно. Я их видел. Рушер тоже это знает. Именно на них, как на наживку, он и поймал Коэна.

Аманда так удивилась, что даже не нашлась, что сказать. Гесер молча кивнул ей. Он тоже всё видел.

— Ба! — вдруг дошло до Морриса. — Так вот кто это сделал!

— Что сделал? — поинтересовался Фарид.

— То, за что тебе хотели башку снести. Только как они прошли? Ведь Алисия запирает свою драгоценную костюмерную и разыгрывает спектакли в одиночестве.

— Вилли умеет проходить через поле. — осторожно сообщила Аманда, думая, не слишком ли много она говорит.

Теперь уже Моррис был поражен. Вот что так тревожит Рушера!

— Тогда мы можем спасти хотя бы Маргарет. — заключил он. — Но, где же они могут прятаться, эти Валентай с Фальконе?

* * *

«Хозяин, тебя ищут» — сообщил дворец Вилли.

Тот вместе с Джедом сидел в одном из укромных помещений и учился работать с шариком. Вилли поначалу никак не мог понять, что это за Сила, как с ней работать. Шарик усердно порождал горы тряпок и портил мебель. Это ведь была простая Сила для работы с интерьером, а Валентай думал, что ему досталось нечто особенное.

— Кто же меня ищет? — спросил он, выпутываясь из драпировок.

На стене появилось изображение: по коридорам шла Аманда и тихо звала:

— Вилли! Джед!

— Сюда её! К нам! Немедленно! Скорее! — закричали они дворцу.

Аманда тут же вышла из образовавшегося в стене проема.

— Ой! — сказала она тоненьким голосом.

Вскоре так же быстро дворец доставил и Красавчика с Фаридом. Потом в образовавшуюся дырочку гуськом вошли урзои.

— Итак, когда созреет клон? — спросил Вилли. — Рушер говорил это?

— Нет, — ответил Моррис. — Но, он сказал, что к вечеру можно уже устроить танцы. Следовательно, для созревания клона достаточно нескольких часов.

— Нужно чем-то его отвлечь. — предположил Джед.

— Я знаю чем! — воскликнул Вилли.

Он кинулся в моментально образовавшийся в стене проем. Вернулся минут через десять, неся в руках… Да-да! Это был он — прекрасный Боб Мелкович в богатом гусарском доломане с помпезными кистями. В эполетах. Он был сделан, как Барби — с подвижными ногами и руками. Голова вертелась.

— Красавчик, ты в отставке! — сурово заявила Моррису Аманда. — Да я бы и сама с таким-то пупсиком пошла бы под венец!

— Дворец! Твой выход! — торжественно заявил Фальконе. И подмигнул. — Мы с Вилли знаем такие штуки! Выпускай давай шарик!

Пока по коридору, усердно напрашиваясь на неприятности, шатался кукольный Мелкович, Вилли с Моррисом проникли в лабораторию. Всё так и было, как рассказал Красавчик: Маргиана на столе со своим мечом навскидку, а почти готовый клон мирно спал под колпаком.

— Вилли, — прошептала Маргиана при виде Валентая. — я не хочу. Убей меня.

И тогда ему пришла в голову гениальная идея. Но, на это нужно время. Эх, выручай, Мелкович! Смотри, не попадайся быстро!

Когда они ушли в стену, то картина оставалась почти такой же. С одним лишь маленьким отличием: Маргиана сумела дотянуться свободной левой рукой и пронзила себя мечом в сердце. Так она и лежала, закрыв глаза, со струйкой крови, стекающей изо рта, держась застывшей рукой за рукоять. Правда, это был совсем не тот меч — просто муляж, изготовленный шариком. Но, очень похоже. А под белым колпаком лежал созревший клон и старательно делал вид, что спит.

* * *

Калвин шёл в лабораторию с кривой ухмылкой на лице. Не то, чтобы ему было очень весело. Скорее, даже наоборот — радоваться особо нечему. Но, это не значит, что следует отказаться от маленькой мести. Идея, поданная Моррисом, его позабавила. В самом деле, неслабо будут смотреться вместе эти двое.

Он поднял глаза и увидел удаляющуюся фигуру в белом. Уж не его ли гости сумели выбраться из своей ловушки?! Рушер бросился вдогонку. Ему было не по пути, но требовалось немедленно поймать этого человека в белом, кем бы он ни был.

— Синкреты! — закричал Владыка, продолжая преследование. Вскоре они уже вчетвером загоняли беглеца. Мерзавец ловко ускользал. Что-то в нем Рушеру не нравилось, и он твёрдо решил выяснить, что происходит.

Беглец мчался по дорожкам так быстро, что Рушер испугался — кто может, помимо него и его гостей, пользоваться дорожками, как он сам? Гость ворвался в комнаты Алисии.

— Стойте здесь! — приказал Владыка Синкретам и вошёл.

То, что он увидел, поразило его, как гром. Он не понимал, как такое могло случиться с дворцом. Почему так перекорежены стены?!

Все потолки в помещениях Алисии были деформированы, стены выгнуты, пол вздыбился. А что творилось с мебелью! Кругом валялись горы перекрученных разноцветных тряпок. В бассейне плавает кровать! Теперь понятна та истерика, которую она устроила накануне. Только при чем тут Красавчик? Едва ли Моррису под силу совершить такое.

Шпион, однако, бесследно испарился. Недоумевая, Рушер вышел из разгромленных апартаментов, и тут на него с заполошным воплем налетел Красавчик.

— Владыка! — закричал он. — Она себя убила!

— Кто? Алисия?! — изумился Рушер, поражаясь, что может сделать женщина, утратившая все наряды.

— Нет. Маргарет. — слегка удивясь, ответил Моррис.

— Не может быть!

Рушер полетел в лабораторию.

Всё так и произошло: Маргарет себя убила. Она сумела повернуть свой меч и дотянулась остриём до сердца — рука-то осталась от локтя свободной.

— Паноптикум? — спросил догадливый Красавчик.

— Да. — кратко ответил Рушер и бросил взгляд на клона. Клон выглядел прекрасно.

Владыка транспортировал тело в тронный зал и сделал всё, как обещал. То есть с мечом и всё такое. В прозрачной колонне застыла Маргиана в своём синем, слегка потрепанном костюме и с занесенным над головой мечом.

— А когда займетесь клоном? — озабоченно спросил Моррис.

— Не терпится? — усмехнулся Рушер. — Завтра. А сейчас следует поймать гостя. Что-то он слишком разбегался.

Моррису лишь того и надо.

* * *

— Давай, давай! Быстрее! — суетился Вилли, прилаживая к руке Маргианы прозрачную сферу, как его учил Красавчик.

— Когда побелеет — значит, готово. — шептал Моррис. — В крайнем случае, снова выпустим Мелковича. Кстати, где он?

— Дворец, где пупсик? — спросил Вилли.

«На свадьбе» — охотно отвечал дворец.

Ну вот. За ночь клон дозреет, и утром всё будет, как надо.

— А во что мне одеться? — спросила Маргиана. — Не в покрывале же ходить!

Она сидела на краю стола, завёрнутая в тонкую фольгу, поскольку в её одежду нарядили мёртвого клона.

Хитроумный Красавчик и Вилли ловко проделали афёру. Они поменяли местами Маргиану и её клона. После чего закололи новую игрушку Рушера и всунули клону в руки муляж. Вилли при помощи маленького шарика Силы проделывал такие штуки, что никому бы и в голову не пришло.

И вот, вдоволь набегавшись за безмозглым женишком, Рушер явился в свою пыточную, и сильно горевал при виде мёртвой Маргианы.

— Значит, вот мы как? — мрачно спросил Владыка, глядя на труп. — Решили отомстить нам? Ну, что ж, не выйдет, дорогая. Для свежих покойничков у нас есть средство. Но, сейчас мне некогда этим заниматься, так что пока постоишь рядом со своим паршивцем.

Она всё это слышала, лёжа с закрытыми глазами под полусферой. Рушер зацепил мёртвого клона полем и поволок его прочь из лаборатории — наверно, решил пополнить свой паноптикум.

Теперь Вилли изготавливает второй клон Маргианы. Зачем — ей неизвестно. От всех переживаний у Маргианы мутилось в голове, и вопросы задавать было неохота. Но, всё же требовалось во что-то одеться.

— Нет ли тут какого-нибудь платья? — спросила она у Морриса.

— Да как же нет. Есть, конечно. — ответил тот. — Твой же собственный гардероб. Только к нему подступиться труднее, чем к Силам Рушера. Алисия переселилась в твои комнаты и сидит теперь на стрёме, охраняет барахло.

— Ладно, знаю я, где есть одно платье. — сказал Фальконе. — Только, чур, не обижайся!

Он без предупреждений ушел в стену.

Джед вернулся с единственным платьем, которое шарик и кресло не испортили — со свадебным платьем Алисии. Но, Маргиана опечалилась. Шутка получилась невесёлой.

— На Рушаре всё возможно. — произнес Вилли фразу, ставшую словно заклинанием. — Я верю, найдётся способ оживить Ааренса.

Он уже знал, что Нэнси Мэллори погибла при ядерном взрыве на Урсамме, следовательно, оснований для оптимизма было мало.

— Я прилетела, чтобы узнать, что случилось с Ари. — ответила Маргиана, — Как же я улечу, если где-то здесь есть Сила, способная оживлять?

— Мы будем искать. — обещали товарищи.

— А тебе лучше лететь отсюда. Таких, как ты, на Рушаре больше нет. — сказала ей Аманда, — Ведь я-то не летаю. Зато я достану лодку Рушера. Вот это и будет исполнением пророчества.

* * *

— Лодку Рушера? — спросил Моррис. — Чтобы управлять лодкой Рушера, нужно иметь Силу для управления именно лодкой Рушера, а не какую-то ещё. Он давал мне такую, когда я отправился на Ларсари, чтобы похитить Ааренса. А потом снова забрал.

— Ты много пакостей наделал, паршивец. Но, я, так и быть, тебя прощу, если ты мне поможешь достать Силу для лодки. — сурово ответила Красавчику Аманда.

Тут у хитреца Морриса и родилась новая идея — такая же бессовестная, как и гениальная. Он отправился к Алисии, поскольку кое-что помнил — нечто такое, о чём всесильный и всеведущий Владыка Рушер позабыл за многими своими делами. Зря Владыка так плохо думал о своём Стратеге — что тот лишь подхалим и мелкая душонка. Великий Рушер не разглядел в Моррисе ни юмора, ни — что особенно занятно! — немалого лукавства.

Глава 25. Бегство из дворца

У Великого Монка Урсаммы, Азаррата, а если попросту, то Занната Ньоро, и его народа больше не было своего материка — монки лишились родины. Теперь они либо порхали над гостеприимными островами Зинтареса, либо исследовали два других материка. Это несчастье, случившееся с целым народом, неожиданно принесло и положительные плоды. Монки начали массами искать контакта с другими расами планеты. Часть из них перенеслась на материк Марено и сдружилась с орнитами. Тем более, там уже была Итта, отважная маленькая монка.

Благодаря редкой общительности Итты, все гости материка Марено легко освоились. Орниты хорошо понимали, как важно иметь дружбу с монками. Они уже имели удовольствие видеть, сколь полезен их фантастический даже на Рушаре дар. Дар проникать через подпространство.

Ещё часть монков перенеслась на Ларсари и была там очень радушно встречена аллерсами. Но, у жителей гор Левиавира была теперь большая беда, как и у сибианов: они узнали от Маргианы, вернувшейся ни с чем с Рорсеваана, что Ааренс мёртв и занимает теперь место в новой затее Рушера — в паноптикуме.

Она только не стала рассказывать о том, что испытала сама. Не хотелось, чтобы кто-то знал, что теперь по дворцу слоняется точная её копия. Да ещё и танцует по вечерам с Рушером. Зато сам Владыка ни сном, ни духом не ведает, что Маргиана по-прежнему жива. И что в тронном зале вместо неё выставлен клон.

Заннат сидел часами на краю долины самого последнего острова ромбического архипелага и смотрел в остающиеся позади Зинтареса воды Бирюзового океана. Он раздумывал.

В пророчествах не было ни намека на место, где спрятана его Сила. Там было только сказано, что каждый вечер он и его Сила смотрят друг на друга. Но, теперь долина Чинночи погибла, а материк Урсамма ещё долго не будет заселён. Что же получается, пророчество ошиблось? Или тут подразумевается что-то иное?

Какую Силу он бы желал иметь? Всё, что было у других, позволяло сражаться, но и только. Герои рвались в битву и поспешили приобрести оружие. А у Занната имеется много времени, чтобы подумать: что надо сделать, чтобы остановить тирана? Только лишить его всех Сил.

Правильно Аманда говорит: Рушер вор. Он сумел присвоить себе чьё-то имущество. Кто владелец всего этого могущества? Как создалась планета? Что позволяет оставаться стабильным этому парадоксальному миру?

Синий Монк всё более приходил к мысли, что существует нечто большее, чем Владыка Рушер, чем его Сила, даже большее, чем сама планета. Если найти этого гиганта, неосторожно потерявшего часть своей Силы, попавшей в руки маленького наполеона Рушера, то можно прекратить войну разом.

Он продолжал раздумывать над своей задачей, вспоминая пророчества. Вспоминал, как получили свои Силы Герои аллерсов — Маргиана и Ааренс. Они пошли в самое логово врага, и отвага их была вознаграждена. Он вспомнил, как получил свою силу Аргентор. Боб Мелкович тоже подошёл к самому лику смерти. Синнита погиб, чтобы спасти свой народ.

Заннат вспомнил, как неистово добивалась Силы Орнисса, Герой орнитов — она проделала невозможное.

Герои знали, куда идти, чтобы приобрести свои дары, их путь лежал во дворец на Рорсеваане — в самое логово Рушера. Их поступки были нелогичными — и, тем не менее, увенчались успехом. Так что же Заннат сидит и ждёт, пока всё станет предельно ясным? Да, он не знает, откуда смотрит на него его Сила. Он не знает, куда бросить взгляд, чтобы увидеть её.

Заннат Ньоро всегда был осторожным, он ничего не делал наобум. Он никогда не кидался в авантюры, и вот пришёл момент, когда ему пришлось признаться самому себе: ты так ничего и не сделал для Рушары, Синий Монк! Ты только посылал других на подвиг, раздавал советы, утешал.

Что ж, настало и твое время, Заннат, ибо настало время Героев. Ты не можешь отсиживаться, ожидая, пока за тебя всё сделают другие. Нельзя побеждать, произнося лишь мудрые речи. Нельзя быть таким осторожным, как монки. Впрочем, монки уже не так осторожны — даже они превозмогли свой страх перед неизвестностью.

Странно, но на душе у Занната полегчало — он словно переступил некий внутренний рубеж, принуждающий его к бездеятельности. Урсаммы больше нет. Чинночи больше нет. Нет фтаров, нет тантарусов. Нет, наверно, на материке больше и бразеларов. Нет Синего Монка. Остался Заннат — Герой без Силы.

Заннат поднялся с травы. Огляделся. Мирная пасторальная картина островов его больше не привлекала. Он отправился на поиски монков. Самый быстрый путь попасть во дворец — это попросить монков перенести его на платформу.

Какой же дар ему нужен? Чем можно истребить Рушера, как тирана, а не как человека? Ладно, это можно придумать и после. Главное — добыть свою Силу. Раз пророчества говорят, что он её добудет — значит добудет. Иначе, чего же стоит вся его уверенность в истинности слов великих пророков Рушары?!

Он шел по тропинкам мимо чудных зелёных деревьев, так похожих на земные. Мимо ручьёв, мимо домов, мимо всей удивительной жизни сибианов. Такой же удивительной, как сгоревшая в адском пламени Чинночи.

Ты слишком заждался чудес, Синий Заннат. Привык, что тебя никто не торопит. Привык почивать на лаврах своей мудрости. Да разве мудрый скажет — я мудр?! Разве великий скажет — я велик?!

Монки сидели кружком под деревом нимару в венках из его цветов, поскольку белые душистые лао-лао безвозвратно сгорели вместе с долиной Чинночи. Монки пели свои простенькие песни про любовь, потряхивая ладошками, соединенными с ладонями соседей.

В другое время Заннат остановился бы полюбоваться, а теперь просто подошёл и сел в их круг. Так и сидел молча, пока монки один за другим не перестали петь. Они умолкли и спокойно ждали, что он им скажет. Это были молодые, но уже вышедшие из подросткового возраста юноши и девушки. Они привыкли почитать старших и слушаться их слов. И теперь ждали, что скажет им Великий мудрый Синий Монк.

— Настало время и мне найти свою Силу. — просто сказал им Заннат. Все согласились: Синий Монк всегда знает, что делать.

— Поэтому я хочу, чтобы вы перенесли меня во дворец Рушера. — добавил Монк Мудрый.

И мгновенно остался в одиночестве. Тогда Заннат прилёг на траву, сорвал цветочек, зажал в зубах и мечтательно посмотрел на розовый закат. Он ждал. Как и следовало ожидать, монки возникли снова, один за другим.

Заннат не отрывал задумчивого взгляда от заходящего солнца. Он уже успел забыть, что солнце Рушары называется Калвин. Красивое солнце, только имя неподходящее.

— Наяна пропала. — жалобно сказал монк Вебирр. — Ааренс пропал. Синий Монк тоже пропадёт.

Все закивали головами в надежде, что Великий Монк откажется от дури и поищет какой-нибудь другой, более безопасный способ добыть свою Силу.

— Хорошо, — легко согласился Заннат. — я сяду на лодочку, доплыву до Рорсеваана и стану кричать. Синкреты заметят меня и схватят.

Монки загомонили. Заннат точно знал, как добиться своего: простодушный народец не распознал подвоха.

— Мы донесем тебя, — сказал Вебирр, — Но, знай, монки будут плакать, если ты погибнешь. Нет земли, нет пророка. Ничего нет.

Он уже захлюпал носом, чтобы подать пример другим, но Заннат поднялся и весело произнес:

— Вот и хорошо, давайте прямо сейчас. Чего тянуть с добрым делом?!

Обескураженные монки тоже поднялись, неуверенно переглядываясь.

— Итак, прямо перед главным входом. — наставлял их Заннат. — Только поставьте на платформу и быстро уноситесь.

Очень нужно, чтобы они спасали его каждые пять минут!

Всё произошло мгновенно — просто одно место сменилось на другое.

Заннат оказался перед главным входом во дворец, а с парапета на него уставились Синкреты. Все три.

Мудрый Синий Монк очень неподходяще своему благородному званию взвизгнул и моментально занырнул во дворец. За ним молча ринулись Фортисс, Муаренс и Стиассар.

Всё-таки, Заннату крепко повезло, что он синий. Так бы ему далеко не удрать в совершенно незнакомом месте, но дело в том, что интерьер просторного коридора был выдержан в цвете глубокого индиго — как раз в цвете Занната.

Высокие колонны разделяли коридор на промежутки, в которых стояли великолепные синие статуи. Поодиночке и группами. Чего тут только не было! И Горгона со своими змеями, и наяды, и дриады! Сатиры, фавны, кентавры, и весь пантеон греческих богов. Пузатые амуры раздували щёки и таращили глаза, пытаясь вырвать из свирелей хоть звук. Такие же пышные зефиры любовались своими объёмными формами.

И Заннату нашлось местечко на местном Олимпе. Он пристроился третьим к Адонису и Венере — те как раз бабочку рассматривали. Заннат отечески обнял нежную парочку за плечи, словно говорил им: благословляю, други: плодитесь и размножайтесь! И так сошёл за своего среди немых свидетельств случившегося у Алисии приступа дизайнерской горячки.

Синкреты с треском и грохотом промчались мимо. Они даже не пытались разглядывать статуи, словно не видели в них никакого эстетического смысла. Впрочем, Заннат тоже ничего подобного не обнаружил — весь местный пантеон был бездарным подражанием классической греческой скульптуре. Фидий здесь точно бы скончался от инфаркта. А Пракситель сломал бы свой резец и навеки зарёкся ваять что-либо.

Короче, погоня промчалась, а Заннат соскользнул с постамента и потёк дальше, поминутно прислушиваясь, готовый снова притвориться нимфой или сатиром. На худой конец, Медузой Горгоной.

Он пробирался бесконечными коридорами. Шёл, сам не зная, куда, понятия не имея, что именно собирается предпринять.

Дворец Рушера, однако, так был устроен, что все пути рано или поздно приводили в тронный зал. Так и Заннат добрёл до него. По рассказу Маргианы всё выглядело просто: длинный коридор через некоторое время делится надвое. В левом ответвлении есть широкая и высокая арка — вот это и есть вход на кухню, в которой хозяйничает Фарид. К Гесеру можно обратиться в случае чего. И ещё тут слоняются Вилли и Фальконе.

В действительности же всё было не так. Никакой арки Заннату не попалось — всё сплошь какие-то высоченные двери, ни одна из которых не открывалась. Иногда встречались анфилады залов, иногда — ряд высоких стрельчатых окон, в которые был виден играющий волнами океан.

Также никто из живых людей Заннату не повстречался. Бродил он много часов, пока не попал в главный зал дворца — в тронный. Трона там уже никакого не было. Дыры в потолке — тоже. Поэтому узнать его можно было только по круглому водоему, около которого уже не сидели киборги — незачем, как оказалось. Рушер понял, что его гости и так прекрасно справляются с ситуацией.

Заннат уже осведомлен, что в тронном зале стоит колонна, в которой заключен мёртвый Ааренс. Но, он не знал — Маргиана ему не сказала — что есть и ещё одна колонна в том же зале. Поэтому, когда Синий Монк приблизился к двум высоким прозрачным цилиндрам, то испытал страшное потрясение. Ужас — это было первое, что вызвали у него эти своеобразные могилы. Колонны подсвечивались снизу, и Заннат увидел в полуприкрытых веками глазах Ааренса навеки застывшее страдание. Заннат не помнил, сколько времени он простоял перед колонной, глядя на друга.

Потом он обратил внимание и на вторую колонну, недоумевая, кто там может быть. И был поражён в самое сердце: это же Маргиана! Её синий костюм из материала, похожего на замшу! Это её чёрные длинные волосы! Её серые глаза! Её волшебный меч!

С кем же тогда он разговаривал на Зинтаресе?! Вот же она, со своим мечом в сердце! Сама себя убила?!

Здесь произошло нечто ужасное, требовалось немедленно отыскать кухню. Заннат выскользнул в коридор — он решил во что бы то ни стало найти Фарида и всё выяснить у него.

Едва он вышел в коридор, как его тут же постигло новое потрясение: по коридору собственной персоной шла Маргиана. Не только не мёртвая, а очень даже живая и весьма нарядная, с высоко уложенными волосами.

— Ммма-ма-а-ар… — только и пролепетал Заннат. Она же прошла мимо, даже не взглянув на него, и вошла в тронный зал.

Заннат почти утратил рассудок. Что тут творится?! Может, они все тут шатаются. Если поискать, так и ещё один Заннат найдется? Он поплёлся следом за Маргианой, ведущей себя так странно. Однако в тронном зале уже собрались некоторые действующие лица.

Впервые за долгое время, что Заннат Ньоро провёл на этой планете, он увидел её хозяина и творца. Сердце бухнуло у него в груди, когда он распознал в невысокой фигуре когда-то хорошо знакомого ему Калвина Рушера. На какое-то мгновение Заннату показалось, что всё это просто сон. Откуда достались этому мелкому вредителю такие фантастические силы?

Меж тем, пока рассудок Занната решал эти неразрешимые задачи, его ноги действовали по собственному почину. Ньоро удивился, как быстро они занесли его за колонну тронного зала. Он затих, даже дышать боялся, и принялся подслушивать.

Рушер, к счастью, стоял к нему спиной и не видел нового гостя во дворце. Зато Маргарет равнодушно смотрела в сторону, словно её ни в малейшей степени не касалось то, что произошло с Коэном. Глаза её были пустыми.

Рушер прикоснулся к колонне и та начала оплывать сверху, как свечка. Твердый материал тёк вниз, освобождая голову заключенного в нем Ааренса. Остался только прозрачный кусок, поддерживающий голову в постоянном положении.

Калвин пошевелил пальцами и прикоснулся к лицу Ааренса. И тут у Занната вздыбились волосы на голове, потому что Ааренс закричал. Рушер тут же притронулся ещё раз. Голова замолчала.

— Ну, всё, — негромко проговорил мучитель, — теперь не больно. Ну вот, Коэн. Вот мы и свиделись, как ты обещал.

Заннат всё хорошо видел из своего укрытия. И всё хорошо слышал, поскольку в огромном и пустынном помещении была отменная акустика.

Ааренс поднял веки. Было видно, какого усилия ему это стоит. Он висел выше уровня пола, и невысокому Рушеру приходилось смотреть на него снизу вверх. Но, выглядел Владыка победителем.

— Я не садист, — самодовольно проговорил он, — и не стану над тобой понапрасну издеваться. Это вы меня считаете извергом. На самом деле мне нужны конкретные вещи. И, если ты выполнишь то, что мне нужно, я освобожу тебя. Ты вернёшься к жизни. Ты будешь опять целый, даже без рубцов. Ну, что? Готов слушать?

Ааренс промолчал и лишь медленно прикрыл глаза.

— Понимаю, — глубокомысленно заметил Рушер, — неприятно. Но, и это ещё не всё. Смотри сюда.

Коэн не открывал глаза.

— Дорогая, подай голос, — умильно обратился Рушер к стоящей поодаль Маргарет.

— Да? — отозвалась она.

Ааренс не мог вздрогнуть — прозрачное вещество крепко удерживало его — Но, всё же вздрогнул.

— Подойди сюда, милочка, — пригласил Рушер безразличную ко всему красавицу, — вот, смотри, Коэн. Твоя девочка оказалась умнее. Она поняла, кто на планете хозяин.

Ааренс молча смотрел на Маргарет, губы его шевелились, не произнося ни звука.

Она же равнодушно смотрела на него.

— Так чего ломаться-то? Присоединяйся к нам, Коэн! У нас тут танцы вечером. Я ведь и не враждую ни с кем. Это вы все сосредоточились на войнушке. А мне-то зачем?

— Чего ты хочешь? — едва слышно спросил Ааренс.

— Я всегда знал, что ты умнее, чем кажешься. Не зря же ты так ловко прикончил Ахаллора. Видишь ли, ты жив только потому, что я так хочу. Но, фактически ты мёртв. Тебя поддерживает та Сила, что я на тебя трачу. Ты можешь купить себе жизнь. Или обменять — как больше нравится. Отдай то, что взял у меня, и я тебя отпущу. Даже твою красавицу верну. Мне нужно свойство моментального перемещения в пространстве. Второй дар можешь оставить себе. Пригодится, чтобы превращать киборгов в мороженое.

Рушер засмеялся.

— Нет. — чётко проронил Ааренс.

— Жаль, — оборвал смех Рушер. — тогда придется немного огорчить тебя. Эта красавица — не Маргарет. Это клон, моя игрушка. А Маргарет рядом с тобой. Так сказать, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас.

Он шевельнул рукой и колонны пришли в движение.

Ааренс повернулся в левую сторону. Прямо перед ним возникла картина: мёртвая Маргиана с мечом в руке и кровавой раной в сердце. Она висела внутри точно такой же колонны в своём уже не новом синем одеянии с двумя дырами: на плече и на ноге. В полуприкрытых глазах застыла тихая печаль.

— Храбрая и преданная Маргарет. — проговорил Рушер. — Теперь вы оба мёртвы. Но, только до тех пор, пока я не передумаю. Или ты полагаешь, у меня меньше способностей, чем у Нэнси? Жалкая лекарка! У неё нет и сотой доли того, что могу я.

Заннат догадался, что Рушер не в курсе того, что Нэнси больше нет. И неизвестно ещё, хорошо это, или плохо.

— Я вижу, ты не расположен к разговору. — продолжил тот. — Я оставлю тебя так поторчать, подумать и полюбоваться на твою подружку. Ваше время, Герои!

И Владыка удалился вместе с клоном.

Выждав некоторое время, Заннат выбрался из убежища. Он подошёл к Ааренсу, который всё так же молча смотрел на Маргиану. На лице его выражалась бесконечная усталость.

— Ааренс, — тихо позвал Заннат, — Ааренс, не верь ему! Это не Маргарет! Это тоже клон. Я видел Маргиану совсем незадолго до того, как монки перенесли меня сюда!

Заннат солгал, чтобы поддержать друга. Он сам теперь не знал, что есть правда. Ааренс смотрел теперь на него.

— Возьми мою Силу. — прошептал он.

— Что?

— Рушер не выпустит меня. Он будет пытать меня и добьётся своего. Возьми Силу.

— Нет! Я не могу. — испугался Заннат. Ему вдруг показалось, что как только он возьмёт Силы Ааренса, тот сразу же умрёт.

— Прикоснись ко мне. — попросил Ааренс.

Заннат, не понимая, зачем это ему нужно, протянул ладонь и прикоснулся к холодному лицу друга. Быстрая молния пронзила его ладонь.

— Вот и всё, — устало проговорил Ааренс. Он закрыл глаза.

— Не надо, не умирай. — просил Заннат.

Послышались быстрые шаги, которые он уже научился различать на слух. Когда Рушер снова вошел, Ньоро уже был за колонной.

— Кстати, дружок, я забыл тебя предупредить, — весело проговорил Калвин, — смотри, не вздумай прибегнуть к Силе перемещения сейчас. Представляешь, что увидят твои друзья, если ты перенесешься? Полкоэна! Ужас!

Ааренс не ответил.

— Эй, приятель, ты не умер ещё? Ты не умирай, я всё равно не позволю. Давай воспользуемся уже знакомым фокусом, поговорим напрямую!

Рушер прикоснулся ко лбу своего пленника голубым огоньком, потом дотронулся до своего лба. Вспыхнула и тут же пропала светящаяся дорожка.

«Спишь, Коэн?» — «Нет. Не сплю.»

«Вечно ты какой-то полумёртвый, надоело уже.»

«Сейчас меня трудно обмануть. Ты не вернешь меня к жизни.» — ответил Ааренс.

«Верно. Только сделать ты ничего не сможешь. Но, для Маргарет стоит потрудиться. Знаешь, клон — это совсем не то! Живой человек интереснее.»

«А зачем тебе?» — спросил мысленно Ааренс.

«Твоя подружка? Да не нужна она мне! Вы все мне не нужны. И планетка эта тоже не нужна. Мне нужна моя Сила. И тогда я плюну на всех вас и уберусь в другое место. И вы останетесь довольны, и мне будет хорошо.»

«Что же можно сделать с моей Силой?» — спросил Ааренс.

«Не с твоей, дружочек, не с твоей. С моей Силой. Перемещаться в пространстве мгновенно. Ты ещё не узнал этого?»

«И куда же ты переместишься? — мысль Ааренса слабела. — На другую планету?»

Рушер смеялся.

«Не совсем, Коэн. Но, поскольку ты издыхаешь, так и быть, скажу. На Тохэю. В свою мастерскую. Там, на шестой луне, запрятана последняя Сила для вашего Героя, Занната. Так высоко ему не забраться. Вот она-то мне и нужна.»

Молчание.

Рушер отсоединился. Некоторое время он смотрел на мёртвого Героя.

— Паршивец Коэн. Всё время дохнешь.

Он притронулся рукой ко лбу Ааренса. Потом коснулся рукой материала колонны — тот потёк вверх и снова восстановил целостность прозрачного цилиндра.

Владыка удалился.

Заннат не слышал их мысленного разговора. Только понял, что тиран снова оживил Ааренса прежде, чем замотать его обратно в кокон. Дикие дела творятся здесь.

Он уже знал, что за сила у Ааренса — мновенное перемещение через подпространство и преобразование вещества. Но, стоит ли сейчас освобождать его из этой тюрьмы? А если умрёт? Или только голову, чтобы поговорить? А вдруг Заннат не сумеет восстановить целостность колонны и Ааренс все равно умрет? Нет, лучше подождать.

Синий Монк осторожно крался по коридорам. Где-то тут должна быть кухня. Но, далеко отходить от тронного зала он не хотел — не следовало упускать момент возвращения Рушера. Заннату казалось, что тот разговор, что безмолвно произошел между тираном и Ааренсом, имеет к нему прямое отношение.

Он услышал топот каблуков и моментально спрятался в какую-то нишу. Почему-то на ум пришло воспоминание — как они с осликом забрались в пещеру разбойников. И точно так же, как тогда, он ищет убежище. Только спутника нет.

В поле зрения возникла некая дама — одетая в ярко-красное платье блондинка. Неужели, Алисия?! Ему говорили, что она сильно изменилась, но чтоб настолько!

* * *

Алисия спешила на свидание. Вчера вечером к ней в новые апартаменты, которые ранее приготовлялись для этой дуры Маргарет, зашёл Красавчик. Они давно уже не разговаривали. То есть, не разговаривали по-хорошему — после того, как она вообразила, что это он устроил то безобразие в её покоях. Алисия была так зла на него, что хотела выдрать его нахальные глаза. Особенно приводило её в бешенство мысль, что он мог видеть кукольного Боба.

Это была её тайна. С тех пор, как она увидала Мелковича в тронном зале, когда он явился как капитан флотилии сибианов, то не переставала мечтать о нём. Конечно, было много всякого другого. Была казнь в плавильне, о чём вспоминать противно. Но, потом она успокоилась и постаралась думать о приятном. Делать было всё равно нечего, и пришла идея.

Алисия вернулась в мечтах к своему сну, к лучшей его части. К свадьбе. Как-то всё это слишком быстро промелькнуло. А хотелось насладиться подробностями церемонии.

Неугомонная Алисия придумала игру в куклы. Благо, что возможностей навалом. Потом она придумает, как оживить их. Или хотя бы заставить двигаться.

Работа началась со свадебных столов. Не хотелось мелочиться, и угощение выглядело на славу. Особенно хорош был торт. Потом она придумала наряд себе. Но, пустующее место жениха выглядело просто унизительно. Такая красивая невеста и одна! Алисия долго думала, кого усадить туда. Красавчик недостоин такого почета. А между тем у неё уже имелась скульптурная голова Мелковича.

В прежние времена, ещё там, на Земле, Алисия занималась в изобразительной студии — у неё отлично получались из пластилина головы и бюсты. Здесь возможности пошире, а времени побольше.

Голова Мелковича была слеплена из придуманного Алисией состава, большей частью которого являлась жевательная резинка. Конечно, она не жевала её, просто упругая ароматная масса отлично формировалась в теплом виде и легко держалась на болванке. Материалу был придан приятный телесный цвет, похожий на тот, что она видела в лице Мелковича, когда он заявился таким красавцем.

Алисия глазам своим не поверила: что за волшебница над ним поработала?! Он и не он. А какое благородство манер! Какая грация! Она уж прямо и не знала, кто красивее: Синнита, за которым она подглядывала, или Боб Мелкович. Но, Синнита сделал глупость. И остался Боб.

Ну вот, она раскрасила его. Сделала ему такие же серебряные волосы. И осталась очень довольна своей работой. Вот и пришло ей в голову из него сделать жениха. Потом Алисия придумала ещё пластическую массу и с помощью той Силы, что выпросила у Рушера, сотворила тело.

Мелкович мог стоять, сидеть. У него гнулись пальцы, он мог держать столовые приборы. Осталось только подумать, как заставить его танцевать.

Но это все была её тайна. И вот какой-то негодяй сумел пролезть в её святыню! Алисия была в ярости. Сначала подумала на Красавчика, который впал у неё в немилость. Потом в преступлении сознался этот крысенок Гесер. Она ещё поговорит о нём с Рушером.

Потом эта неудача вчера. Всё сразу, в одну кучу. Она испытала такое унижение! Вспоминать не хочется. Красавчик так лыбился. Ладно хоть, что Рушер не дознался, что она так и не говорила с Маргарет. На прощание даже посоветовал им потанцевать с Моррисом. Значит, не сердится.

Моррис так сразу рассыпался в любезностях и даже проводил её до бывших комнат Маргарет. Там Алисия немного успокоилась и стала раздумывать над ситуацией. Ладно, всё забудется! Так решила она и принялась соображать, где тут разместить студию, а где ателье. Не в этом же ходить, что она оставила для Маргарет!

И вот теперь Моррис решил пойти на примирение. Только не надо думать, что она так сразу бросится к нему в объятия! Не надо! Алисия не дура, и умеет держать себя. Красавчику придется постараться, чтобы вернуть себе её расположение. Но, мысль о свидании была приятной. И Алисия поспешно занялась собой.

Прическа получилась хоть куда. Она выбрала платье с подкладными плечами, с небольшим болеро, красиво выделяющим тонкую талию. Раньше, до того, как она попала в гости к Владыке Рушеру, у неё не было такой шикарной талии, у неё и фигуры-то особенно не было. Как она завидовала этим гадючкам — Маргарет и Нэнси! Приходилось отираться рядом с ними, чтобы привлечь к себе внимание сокурсников. А те на неё и внимания не обращали! Лишь решительность и хитрость помогли Алисии приобрести себе парня не хуже, чем у других — Красавчика. Но, теперь совсем другое дело, теперь она — просто совершенство! О, как чудесно наряжаться с таким великолепным телом!

Ну вот, красное платье, значит. На плечах рельефное кружево в тон, все расшитое мелкими красными рубинами, и также длинная рубиновая бахрома, которая эффектно покачивается при ходьбе. И туфли на шпильках, хотя её собственные ноги теперь растут, как говорится, от ушей. Всё это она может себе позволить, поскольку Красавчик высок ростом.

Она идёт и чувствует себя просто королевой. Давно забытое и такое сладостное чувство.

Вот и Моррис. Как водится, весь в чёрном. Просто кабальеро! Алисия шла, словно пела — вся в полёте, вся в порыве! Ноги сами несли её.

Красавчик с ходу вовлекся в ухаживание. Он эффектно развернулся и предложил ей руку. Жалко, нет тут ни садов, ни парков — негде погулять влюбленным. Только унылая и голая терраса. И ещё лодка Рушера.

Ах, если бы она была тут Владычицей! О, какие были бы тут интерьеры, какие парки, трапезы, балы! Какого чёрта Рушер впёр дворец на гору?! Да неужели среди таких шикарных континентов, что он отдал своим дурацким птицам и обезьянам, не нашлось бы места для королевских замков?!

— Королева сегодня в ударе! — лукаво проговорил Моррис. Эта мина у него всегда была коронной. Алисии и раньше нравилось, как он держится: и всем, и никому. Красавчик умеет быть душой компании, когда захочет. Они могли бы быть отличной парой.

— Соответственно моменту. — загадочно ответила Алисия. Пусть подумает, что это значит.

— Я сражён. — признался Моррис.

Алисию поразило богатство интонаций, включенных в одно лишь слово. Глубокий игривый баритон Красавчика взволновал её, как когда-то — так давно! — в этих песках, в пустыне. Алисия неожиданно почувствовала себя так, словно не было ничего. Ни этой пошлой войнушки, ни смертей, ни Рушера, ни даже сна.

Она потупилась и не ответила ни слова — просто не пришло ничего в голову достойного. Зато прибегла к богатой гамме мимики и тех лёгких движений плеч и шеи, что делают женщину загадочной и неотразимой. И направила с бьющимся сердцем взгляд своих зелёных глаз (раньше серых) в мерцающие волны океана.

Моррис легко подстроился под эти жесты. Он повел плечами синхронно движению Алисии, словно пошёл с ней в танце. Алисия упивалась. Нежно заиграла музыка.

— Что это? — почти в трансе спросила Алисия.

— Рихард Вагнер. — таинственно проронил Красавчик и добавил:

— Соответственно моменту.

Значит, он поработал с кристаллом! И все для неё! Алисия закрыла глаза и отдалась вся танцу. Они остановились возле лодки Рушера.

— Как жаль, — прошептал Моррис, — как жаль, что мы не можем летать, как птицы!

Она вспомнила недавнюю перепалку в этой самой лодке и пожелала, чтобы этого не было никогда.

— Если бы Сила была у меня в руках, — нежно продолжал Красавчик, — я бы увёз тебя прочь отсюда, прочь от этого унылого дворца. Хоть на минуту, хоть на мгновение воспарить и обо всем забыть!

Алисии вдруг остро захотелось забыться ото всего. Королеве так хотелось счастья!

— Но, ни у меня, ни у тебя нет Силы. — печально проговорил он, растворяя сверкающую мечту в напоминании об их унылом существовании.

Так жалко было ускользающего момента, такого редкого созвучия настроений, что она невольно проронила:

— Мы можем покататься с тобой, Моррис. У меня осталась сила. Рушер пока не забрал её.

И тут же огорчилась. Всё возвращалось обратно, к Рушеру. К унылым вечерам, к трапезам, за которыми никто не проронит ни слова. К мрачной напряженности, к страху, к дурацким киборгам.

Красавчик почему-то промолчал. Алисия оторвала свой взгляд от лодки и посмотрела на него.

Он поднял лицо к небу и с закрытыми глазами наслаждался лучами солнца. Лицо, с которого лепить скульптуру. Совершенство, которое никто не подправлял, рожденное само собой.

Королева вдруг почувствовала зависть. Он всегда умеет оставаться собой. В любых обстоятельствах он находит спасительную нишу. Она-то думала, что Габриэл — ничтожество, а он просто вне всех этих мелких деталей бытия. Захотел, пожил у Рушера. Надоест — найдёт другое место. Живёт, как играет — легко и просто скользит по волнам жизни, как по воздуху.

Алисия снова подняла глаза и увидала, что Моррис не переменил своей позы, но из-под ресниц он смотрит на неё, и взгляд далек от романтического. И даже более того, в этих красивых глазах сквозило выражение насмешливой циничности. Красавчик играл с ней в свою игру, но что стоит за этим?!

— Значит, покатаемся на лодке? — напряженно спросила она.

— А что? Плоха идейка? — простодушно спросил обманщик Габриэл.

— Отнюдь, идейка первый класс, — ответила Алисия, удивляясь, как быстро он умеет менять декорации.

— Так в чем дело? Давай взовьемся, как птицы! — великодушно предложил Моррис, чем окончательно испортил ей настроение.

— Рушер все равно в лаборатории, — продолжил он. — Давай хоть немного хватанём свободы. Так надоело вечно подчиняться, мне опостылела эта всепланетная интрига. Здесь найдется немало мест, где мы могли бы пожить в удовольствие.

— А Рушер узнает — что тогда?

— Рушер, вечно Рушер! — он нахмурился. — Ты не понимаешь. Рушер проиграл. Нет Силы, нет войска. Нет средств перемещения. Нет средств визуального контроля. Вот эта лодка — это всё, что у него имеется. Ты слишком мало знаешь. Он даже во дворце не хозяин.

Алисия не верила, а Красавчик безжалостно продолжал:

— На что ты поставила последние пиастры? Всё, что он может теперь — это вместе с тобой заняться моделированием платьев. Но, не думаю, чтобы Герои позволили ему очень долго развлекаться невинными утехами. Он слишком далеко зашёл. Там, в тронном зале, стоит разрезанный лазером Фортисса Коэн. А рядом в такой же колонне — мёртвая Маргарет Мэллори, с которой вчера ты якобы подралась. Как выразился Рушер, дипломата могут освистать. С кем ты вчера встретилась, Алисия? Где ты была? Что ты ответишь на такой вопрос, когда Владыка вспомнит о тебе?

Алисия потеряла способность мыслить. Она не знала, что отвечать на это. Нет, Рушер вовсе не бессилен! Он бы не выглядел таким довольным, если бы всё было скверно.

— Что ж ты хочешь? — обиженно спросила она.

От королевы осталось только платье.

— Хочу свалить отсюда и не с пустыми руками. И тебе предлагаю спасение. Явиться с лодкой к тем, кому мы хорошо подпакостили, было бы весьма разумно.

— А если я не соглашусь? — Алисия подбоченилась. — Ты ведь не заставишь меня!

— Отчего же? — Красавчик улыбнулся так обаятельно, словно обольщал. Глаза его смеялись. Он нежно взял Алисию за пальцы, крепко сжал, глядя в её широко раскрытые глаза.

— Немного боли?

И вывернул ей руку.

— Так лучше? — спросил он ей прямо в ухо. — Силу и немедля. Слышишь, королева? Железная Алисия, ты не выдержишь и десятой доли того, что выдержали Аарон и Маргарет.

Было не то, чтобы очень больно — осколки мечты ранили больнее.

— Как ты можешь?! — простонала она, не в силах поверить в его коварство.

— Иногда дурочек приходится спасать любыми методами. Обещаю, я буду твоим верным воздыхателем, по крайней мере, до конца сезона.

— Может, лучше я попробую? — раздался голос. На сцену вышла Аманда Берг, наряженная огородным чучелом.

— Может, я порежу ей личико боевым металлом. — хладнокровно предложила Аманда и оторвала от юбки один кружок.

— Ну, это явно перебор. — усомнился Красавчик.

— Зато отлично убеждает! — настаивала Аманда. — Красотка не знает, где находится. И что творится. Пора проснуться, красавица. На дворе война, а на войне бывает больно.

Алисия ошеломленно смотрела на своих мучителей.

— Что вы хотите?

— Лететь и немедленно. Все разговоры потом. — скорее объяснил Красавчик, чтобы Аманда не встряла со своими экстремальными методами.

Он снова взял руку Алисии.

— Ну, отдавай.

— Что?

— Силу, притворщица. Силу, которую не взял у тебя Рушер.

— Дай-ка, я попорчу ей причёсочку! — кровожадно предложила Аманда, доставая короткий клинок.

— Ладно, — неожиданно согласился Моррис, — пока попорть, а я схожу за Фаридом.

И он, оставив королеву в безжалостных руках Аманды, торопливо направился на кухню. Разговор слишком затянулся. Дельце могло и прогореть.

Гесер возился с урзоями.

— Фарид, мы улетаем, — быстро проговорил Моррис, — тебе пять минут на сборы.

— Как улетаете? — растерялся тот.

Ну вот, всё сначала надо объяснять!

— Фарид, — как можно убедительнее повторил Моррис, — время дорого. Тебе нельзя здесь оставаться. После потери лодки Рушер будет в бешенстве.

— Меня прогонят! Все ненавидят меня!

— Меня тоже. Согласись, парочка затрещин по сравнению с тем, что стоит в тронном зале, просто комплимент!

— Я не могу оставить урзоев, — печально ответил Фарид, — я уже предал однажды. А урзоям я нужен. Они погибнут без меня.

Моррис смотрел на него и не знал — смеяться, или плакать. Фарид не может оставить урзоев даже перед угрозой смерти! Неожиданно пришла горечь от своего непонимания. Как там когда-то говорил Стратег: героев надо подставлять?

Он подставил Гесера однажды, посмеялся над ним. Тогда это казалось столь оригинальным. Но, вот прошло почти полгода на Рушаре, и теперь Моррису страшно за Фарида. Не возьмёшь его за шкирку и не потащишь в лодку, как Алисию.

— Как же ты будешь? — тихо спросил Моррис.

— Дворец защитит меня. — Гесер поднял глаза к потолку в надежде на спасение.

Моррис вдруг увидел недалекого и не очень умного Фарида другими глазами. В нём проснулось такое редкое чувство теплоты. Он быстро обнял Гесера за плечи и проговорил:

— Ладно. Будь по-твоему. Не пропади, Фарид. Спасись от Рушера!

Обе девочки уже ждали в лодке. Аманда издали показала ему руку. Всё понятно. Чем она взяла Алисию? Отрезала ей нос?

«Какая же ты дура, дама-Инквизитор. Такой шанс из-за тебя пропал!» — подумал с досадой Стратег. Была бы Сила у Морриса, он был бы у Героев важной персоной и мог бы диктовать свои условия. А теперь кем они с Алисией там будут? Ненужная нагрузка к лодке?

* * *

— Дворец! — тихо взмолился Фарид куда-то вверх. — Пожалуйста, спрячь нас!

Входная арка в кухню моментально затянулась, и стена стала сплошной. Ничто не говорило, что минуту назад здесь был вход на кухню.

Дворец ненавидел Рушера. Ему надоело насилие. Он жаждал обрести своего хозяина, Пространственника. Вот почему Заннат так и не обнаружил кухню.

Глава 26. Фея Нимуё или проблемы метаболизма

Маргиана в свадебном платье Алисии летела над океаном, срезая мечом и бросая в воду шелковые розы. Фату она тоже пустила по ветру, но с кринолином пришлось смириться. Так, чувствуя себя полной идиоткой, с подолом, задирающимся на голову на виражах, она неслась над волнами, пока не увидела флотилию сибианов. Это было удачей — вот место, где можно окончательно разобраться с платьем, тем более, что флотилии почти безлюдны и плывут скорее по воле волн, нежели под парусами. Возможно, на всю такую армаду оставлен только один наблюдатель.

После стычек с Рушером вполне возможно ожидать от тирана всякой подлости — он не задумается утопить весь состав флотилии, если обнаружит на ней сибианов. А на пустые суда едва ли позарится. Так что Маргиане некого опасаться. Она перевернулась в воздухе и полетела вниз, как перина, упавшая с балкона.

Дева-воин опустилась на последнее судно в надежде, что флотоводец её не заметит. Платье, надо думать, тут же запуталось в тросах. Пришлось доставать меч и кромсать подол. Едва удалось освободиться от дурацкого кринолина — для этого его пришлось выдрать вместе с нижней юбкой, как рядом послышался негромкий голос:

— Маргиана!

Она замерла и стала оглядываться — что такое? Палуба пустынна, вокруг ни души.

— Маргиана. — снова позвал со стороны незнакомый голос.

Удивлённая Маргиана заглянула за борт и увидела лицо в воде, а вокруг него — распластавшиеся седые волосы. Её поразили глаза незнакомки — какие-то прозрачные, похожие на аквамарин, радужка от белка почти не отличалась, и оттого зрачки смотрелись в этих переливчатых глазах очень странно. Под этим первым впечатлением Маргиана замешкалась и не сообразила, что женщине, возможно, требуется помощь. Но, откуда ей известно имя Маргианы?!

Пока она так раздумывала, незнакомка приподнялась из воды по пояс — на ней оказалось довольно нарядное платье. Тонкая блестящая материя прилипла к телу женщины и отчётливо обрисовала её фигуру — сложение у неизвестной оказалось великолепным. Но, далее произошло нечто, уже совершенно поразившее Маргиану — женщина продолжала медленно подниматься из воды и остановилась лишь тогда, когда край длинного платья повис над водой. Затем легко поднялась ещё выше и боком уселась на борт судна, свесив ноги за борт и неотрывно глядя ей в глаза. Было что-то странное в её посадке — что-то скрывалось под блестящей материей платья.

— Ты не узнаешь меня? — спросила женщина со странной горечью.

Растерянная Маргиана не могла представить, кто бы это мог быть, и лишь смотрела большими глазами на это морское чудо.

— Я так страшна? — женщина шептала это с такой болью. — Скажи мне правду: я чудовище?

Маргиана медленно покачала головой, не понимая, с чего бы это такой красивой незнакомке задавать такой вопрос. Женщина из океана действительно была красива — странной, нечеловеческой красотой. Даже жутковатые глаза её были необычайно притягательны, и шевелящиеся сами по себе мокрые волосы, похожие на серебряные нити. Но, гладкая кожа чуть зеленоватого оттенка, бледные губы и нереальные глаза делали её совершенно неземным существом.

Невольно вырвался вопрос:

— Кто ты?

В уме зарождалась такая дикая догадка, что было невозможно поверить.

— Нэнси?..

— Я Нимуё. — ответила морская нимфа, — Нэнси больше нет. Джиневры нет. Наяны тоже нет. Все умерли, Маргарет, все умерли.

И добавила с ожесточением:

— Рыбья кровь! Нимуё не человек.

Она резко отбросила блестящую материю подола, и открылась серебряная кожа великолепного, гибкого, изящного акульего хвоста. Это русалка!

— Так ты не умерла, Наяна?! — Маргиана так обрадовалась, что бросилась к русалке. — Но, разве ты не сгорела над Урсаммой?!

— Сгорела. — жёстко ответила та. — В том-то всё и дело. Почти дотла.

Они сидели и молчали. Вернее, сидела одна Маргиана, а Нимуё, уж коли ей так угодно называться, полулежала на палубе.

— Теперь он там. А я тут. — проговорила уже спокойнее Наяна-Нимуё, — И не знаю, что делать. Что это за тряпка на тебе?

— Модель из гардеробчика Алисии. Эксклюзивная работа. А на тебе что?

— Из той же коллекции. Платье для полетов на лодке Рушера. Ты замуж, вроде, собралась, Маргарет? Совет да любовь.

— Зря шутишь. Не тебе одной так плохо. Ааренс тоже умер.

Молчание стало гнетущим. Наконец, Наяна сумела выдавить:

— Как именно всё было?

Маргиана рассказывала, скупо извлекая из себя слова, словно переживала пытку. Наяна молча слушала, глядя куда-то в океан прозрачными аквамариновыми глазами. Когда Маргиана умолкла, она сказала:

— Мне нужно в воду. Жабры сохнут.

И соскользнула с кормы без брызг и звука.

— Ты ведь куда-то летела? — спросила она из воды.

— Сама не знаю, куда. — ответила Маргиана. — Там, во дворце, происходят чудные дела. У Рушера проблем выше головы.

И рассказала про Вилли и про Джеда. Про их власть над дворцом Рушера. Про то, как Красавчик переметнулся на сторону врагов тирана. Про Фарида с его урзоями. Только не рассказала про своих клонов. И про опереточного Боба Мелковича. Это было сверх того, что могла выдержать подруга. И сверх того, что могла перенести и Маргиана. Мысль о двух колоннах преследовала её. Ей всё казалось, что Вилли и Моррис ошиблись, и в колонне заключен не клон, а она сама. Страшно было видеть себя с пронзенным сердцем.

— А твоя Сила при тебе? — спросила она Наяну. — Ты не могла бы оживить Ааренса?

— Я думаю об этом. — призналась Наяна, снова взбираясь на борт. — Но, как преодолеть вещество колонны? Если не ошибаюсь, только Ааренс умеет распылять твердую материю.

Они услышали шаги по палубе. Наяна напряженно посмотрела на Маргиану и не тронулась с места.

Аргентор медленно подходил, рассматривая обеих девушек, словно боялся их спугнуть. Он не побледнел. И не осунулся. Только словно ушел в себя.

— Здравствуй, Маргиана. — сдержанно произнес он. — Нимуё, это действительно ты? А я думал, мне привиделось. Ты, в самом деле, на Рушаре. Зачем?

— Затем же, зачем и всегда. — холодно ответила Нимуё, — Исцелять Героев. Только не говори мне ничего о Джиневре. И о Ланселоте, кстати, тоже. Пора проснуться, рыцарь. Идет война.

— Не обращай внимания. — посоветовала Маргиана Аргентору, — У каждого свои упрёки Рушеру.

— Можно я присяду с вами? — осторожно спросил он.

— Есть новости. — поделилась с ним Маргиана. — И не все хорошие.

— Ты обещала, — проронила Нимуё и соскользнула в воду.

— Что с ней? — Аргентор не мог привыкнуть к тому, что с Нимуё можно говорить, как с человеком. Его память облекала её в нечеловеческий облик могущественной волшебницы, с которой рядом смертный не мог дышать.

— Нимуё русалка, — сообщила ему Маргиана.

— Я знаю. — проронил недогадливый Ланселот. — А что ей надо? Вы с ней даже говорили.

— Всё просто: Джиневра умерла. Нет, нет, не сердись. Наяна тоже умерла. Ааренс умер.

И, увидев его расширившиеся глаза, пожалела о своей резкости. За это она и была наказана немедленно: пришлось второй раз рассказывать о гибели Ааренса, о его ужасной кончине. Её утомило это занятие, и она умолкла.

— Вот затем я здесь! — объявила вынырнувшая фея. — Поехали, Маргарет, расшибем в пыль эту чёртову колонну. Прошвырнемся по отелю! Померяем платьишки из твоего гардеробчика! Завалимся на кухню, понюхаем урзоев! Закатим вечеринку! Вперёд, на Рорсеваан!

Нимуё взлетела, сверкнув плавником, и круто пошла вверх.

— Что это с ней? — ошеломленно спросил Аргентор. Не думал он, что фея может так себя вести.

— Рыбья кровь, Боб. Просто рыбья кровь! — воскликнула Маргиана. — Такой диагноз!

И тоже взмыла с места, оставив его далеко внизу осмысливать события.

* * *

— Фарид! — в который раз крикнул Рушер и со злостью добавил: — Бросить бы кретина в переплавку!

Он направился на кухню сам.

— Что это? — удивился Владыка минутой позже. — Где же кухня?!

Кухни не было. Была только ровная стена без всяких следов входа. Рушер был изумлен и сбит с толку. Это что-то небывалое. Он растерянно огляделся. Потом отправился на поиски Морриса. Может, тот сумеет что-то объяснить.

Красавчика он не нашёл. Алисии тоже не было ни в старом жилье, ни в новом. Владыка призвал к себе Синкретов.

— Здесь чужой, — сообщил ему Фортисс, — мы не поймали его.

— А что же раньше молчали?!

— Хозяин, ты не сообщил, куда ушёл.

— Что за чужой? Приметы.

— Синий. — сообщил Стиассар.

— Очень синий. — подтвердил Муаренс.

— Я видел его на Урсамме, когда поймал пророка в деревне монков. — более обстоятельно доложил Фортисс. — Синий-синий, как я.

Вот это номер! Кто же этот синий-синий, очень синий? Синкреты, понятно, не могут знать.

— Найдите мне Морриса. Найдите вообще всех. — хмуро повелел Рушер, — И выясните, что случилось с кухней.

Синкреты умчались, а голодный Рушер остался один. Ему всё не нравилось. Вся эта беготня по дворцу была подозрительной. Гости приходят и уходят, когда хотят. Никто не говорит «тук-тук», никто не спрашивает, можно ли войти. Рорсеваан вовсе не так неприступен, как ему казалось. Так стоит ли дорогого гостя оставлять тут, на всеобщее обозрение?

Придя в тронный зал, Рушер прихватил колонну полем и легко потянул за собой в лабораторию. Однако кушать хочется.

Спустя час его нашли Синкреты.

— Кухни нет. — доложили они.

— А что есть? — не отрываясь от дела, спросил Рушер.

— Лодки нет.

Рушер резко выпрямился и кое-что вспомнил.

— А где Алисия?

— Смертных не обнаружено.

Он сел на вращающийся стол. Вот, значит, как? Крысы спёрли лодку и сбежали. А Фарид что же — выходит, спёр ещё и кухню?!

— Значит, так, — выдал он по некотором размышлении, — мне нужна еда, лучше сразу готовая. Надеюсь, задачка вам по силам?

Синкреты удалились, впервые столкнувшись с такой проблемой.

— Что ест Владыка Рушер? — спросил Фортисс у Стиассара.

— Готовую пищу. — ответил тот.

— Пищу можно взять у смертных. — высокомерно проронил Муаренс. — Я точно знаю — они едят.

И Синкреты втроем слетели с парапета.

«Пора приступить к обещанному, — подумал Рушер, — и расстаться с привычным метаболизмом.»

* * *

Заннат окоченел от голода. Он вспоминал чёрствые лепешки Мардж и остро завидовал Али-бабе, у которого был сообразительный ослик. Здесь, в гигантском дворце не было ни корки. Он слонялся из угла в угол, не зная, что предпринять. Где-то тут пропадают Вилли и Джед. Неужели, тоже без кормежки? Все двери заперты, свободны только коридоры. Боже, что за место!

— Сим-сим, откройся! — поторкался он в узорчатую решетку. Сим-сим молчал.

— Ну дайте же пожрать, люди добрые!

Он ввалился в отпертую дверь.

Здесь, видимо, шли бои. Наверно, гремели взрывы. Теперь тут всё мёртво. Заннат осматривал покореженные стены, расколоченную мебель, провисший потолок.

Он проходил через анфиладу залов и дивился. Что тут было? Кровать в бассейне. Потом ему попалась мастерская безумного портного. Такого кошмара он ещё не видел! Потом целая комната мусора. Потом какой-то непристойный зал, оформленный дизайнером-параноиком. Потом он попал в замечательное место.

— Поздравляю молодых! — завопил Заннат и бросился прямиком к торту, пока гости не явились.

Убедившись, что весь торт, снизу до верху, фальшивка, он попытался поживиться у столов. Так, обходя подряд все места, всё пробуя и ни от чего не наевшись, Ньоро дошел до мест молодоженов.

— Ну, чем вас потчуют? — мрачно спросил он жениха. И удивился:

— Аргентор, с кем ты сочетался? Где твоя суженая?

Заннат перегнулся через широкий стол, не обращая внимания на фазанов, перепелов, куропаток, на вазочки с икрой, на блюда с пирожными, на груды бесполезных фруктов.

— А вот она! Ну, Мелкович, ты и грубиян! — сказал он пахнущему, как кондитерская, жениху.

Немного помолчал, потом мрачно заявил:

— Не ожидал я от тебя такого! Дама уже разделась и легла, а ты, Мелкович, всё смотришь на тортик. Да дрянь ваш тортик, нечего смотреть! Поверь мне, хуже вашей свадьбы ничего уже не будет!

И заорал в тоске:

— Вилли! Джед! Есть тут кто живой?!

Стена разверзлась и проглотила Занната, как курчонка.

* * *

В тронном зале обнаружились некоторые изменения. Колонны с Ааренсом не было на месте. Был только клон Маргианы.

— Это мог сделать только Рушер. — в ужасе произнес Заннат, — наверняка он продолжил допрос в новом месте, но какими методами?!

Все четверо стояли в замешательстве, не зная, куда идти и что предпринять.

Гулкая акустика зала донесла до них чьи-то шаги. Через зал тащился клон, но что-то в кукле было не то. При виде людей девушка жалобно замычала и принялась пускать слюни.

— Я чувствую себя преступником. — пробормотал Вилли. — Сотворить такое существо…

— Да она просто есть хочет! — ответил Заннат.

— Я пойду на кухню. — слегка всполошился Фарид. — Пора кормить урзоев.

Он удалился вместе со своей зелёной стаей, а следом за урзоями с радостным гугуканьем побежал голодный клон.

— А, может, Рушер в своей мастерской под Рорсевааном? — предположил Фальконе.

— Дворец, мы можем знать, куда ушел Рушер? — поспешно воскликнул Вилли.

«Куда — не можете. Только — как. Через пространственный переход на платформе.»

* * *

Едва с платформы исчезла группа из трех человек (Фарид с урзоями ушёл к себе на кухню), как ко дворцу прибыли две красавицы. Одна в ободранном свадебном наряде, вторая и вовсе с хвостом.

— Не расстраивайся, — говорила Маргиана, — тут есть отличные бассейны! Сейчас вот навестим Фарида и узнаем обстановку.

Наяна была впервые на Рорсеваане. Она была единственной из Героев, ещё не посетивших это место скорбей. Однако за то недолгое время, что Маргиана тут отсутствовала, случились некоторые перемены. Первая: исчезла кухня.

— Но, как же? — изумлялась Маргиана, бродя вдоль совершенно гладкой стены туда-сюда и бесполезно шаря руками по её поверхности. — Я же помню! Это было здесь!

— Ладно, брось. Давай сразу к делу. — резко ответила Наяна. Ей было странно, что подруга беспокоится о пропаже половников и сковородок.

Но в зале их тоже ждала большая неприятность; Ааренс исчез вместе с колонной.

— Я просто уже не знаю, что и думать… — пробормотала Маргиана, пока её подруга оглядывала впечатляющую обстановку знаменитого тронного зала.

— А это что? — изумилась Наяна, указывая на оставшуюся колонну, внутри которой зависла в своём синем костюме и клинком в сердце девушка, неотличимая от живой Маргианы.

— А, это? Это мой клон. — небрежно отозвался живой оригинал.

— А это что?! — ещё больше изумилась Наяна, указывая на ещё одну копию Маргианы — та как раз вошла в зал, облизывая пальцы.

— Ещё один мой клон, — сообщила Маргиана, — что-то худо выглядит. Болеет, может?

— Иди, иди сюда! — Наяна ласково подманивала к себе куклу. Клон повернул к ней своё измазанное кашей лицо и с недоверием покосился на хвост.

— Иди сюда! — твёрдо приказала Маргиана. Клон повиновался.

Наяна приложила к груди красотки ладони. Клон цапнул её за палец зубами.

— Откуда она выбралась? — недоумевала Маргиана, разглядывая на лице своего двойника остатки свежей каши с зёрнами москии.

— Эта куколка тебе очень дорога? — спросила Наяна, внимательно прощупывая клона.

— Ну, не то, чтобы очень. А что?

— Видишь ли, подруга. Дело немного деликатное. Я ведь самый настоящий синкрет. И, как ты заметила наверно, наполовину хищник. Человеческого во мне так мало, что я бы скорее удавилась, чем назвалась Джиневрой. Или там Нэнси. Даже Наяна под вопросом.

— Что-то я не поняла.

— Сейчас поймешь. Короче, если клон тебе не дорог, я забираю его. Материалец свежёхонек. Мёртвечины мне не надо.

— Я всё равно не поняла. Ты хочешь есть?

— Подруга, я питаюсь при помощи волос. Я скрестила водоросли с анемоной и кормлюсь непосредственно из океанской среды. Проблема в другом. Если я сейчас не попаду в воду, то можете поставить здесь ещё одну колонну.

После этих слов Маргиана поспешно повела подругу в покои, когда-то приготовленные для неё Рушером. Там, плавая в бассейне и придерживая на плаву клона, Наяна продолжала развивать свою мысль:

— Для меня проблемы нет. Зато вы все, я помню, очень завязаны на этике. Ещё короче: мне нужны лёгкие. А для этого мне требуется человеческий материал. Твоя кукла вполне подходит. Отдаёшь?

— Бери, конечно. — Маргиана содрогнулась при мысли, что за сцена сейчас произойдёт в этих стенах.

— Ну, тогда оставь нас наедине. Мне тоже не безразлично, как я выгляжу.

К вечеру Наяна вышла из бассейна. Выглядела она, как обычно, но Маргиана подумала, что, если всё хорошо закончится, то много же будет у неё тайн от Аргентора. Да и у Маргарет, пожалуй, тоже.

Оставалось последнее соображение — заглянуть в лабораторию. Теперь ничто не мешало Нэнси сколько угодно находиться на воздухе. Она сохранила себе жабры и вырастила также приличные человеческие лёгкие. Но, в лаборатории всё было пусто — даже полупрозрачная преграда отсутствовала, словно Рушеру больше нечего было прятать от своих гостей. Нигде также не повстречались ни Вилли, ни Джед, ни даже Фарид. Так, при полном неуспехе они облетали закоулки дворца. Всё пустынно. Даже урзоев не было.

— Давай хоть, отыщем себе одежду поприличней! — взмолилась Маргиана, запутавшись в широком подоле так, что перевернулась, пока выпутывалась.

Они вернулись в бывшие апартаменты Маргианы, откуда только что выбрались.

— Недурно ты устроилась, однако. — заметила Наяна с интонациями, усвоенными в последнее время. Она стала немного цинична. Рыбья кровь!

— Замуж он тебе ещё не предлагал? Рушер, в смысле.

— Нет. Убить пытался. А замуж вот не звал.

— Тогда зачем это свадебное платье? А, ты же сказала! От Алисии. Так, значит, она счастливая избранница? Мадам Владычица Рушер?

— Ты есть хочешь? — спросила Маргиана, чтобы уйти от опасной темы.

— Я же говорила! Сколько можно поднимать вопрос?! Или у тебя есть ещё один клон, чтобы сделать мне нормальный человеческий желудок?! — Наяна мрачно сверкнула своими нечеловеческими глазами.

— Ладно, тогда я закажу обед для себя! — любопытство Маргианы осталось без удовлетворения. Ей хотелось знать, как именно Наяна расправилась с клоном. Предположение, что она его просто съела, не подтвердилось.

Маргиана хлопнула в ладоши и воскликнула в воздух:

— Фарид! Я есть хочу!

Стена немедленно разверзлась. Вбежал Фарид.

— Ой, Маргарет! Ты опять здесь?! Господи, что это?!

Наяна холодно перевела глаза с него на Маргиану и молча шевельнула хвостом, сидя в кресле.

— Ох, прости, Нимуё! — Маргиана чуть не заплакала от досады на себя. — Я правда…

— Да, ладно, чего уж там. — сдержанно отозвалась русалка. — От всех не спрячешься. Давай Фарид, что там у тебя.

— Рыба заливная. — пробормотал Фарид. И обмер. Говорить русалке про заливную рыбу!

— Рыба — это хорошо. — спокойно одобрила Наяна, — Да ты не бойся, у меня ведь только хвост акулий. Я поварами не питаюсь.

— Ну, хорошо, — постаралась сгладить неловкость Маргиана. — покушаем и пойдем в бассейн.

— Прости, подружка, — Наяна перевела на неё свои немигающие прозрачные глаза. — я не разобралась с системой утилизации. В твоем бассейне слегка намусорено.

— Ничего! — стараясь преодолеть неловкость, ободрила её подружка. — Мы пойдем в бассейн Алисии.

— Туда нельзя! — встрепенулся Гесер. — Там плавает кровать!

— А она нас может не пустить? — с подозрением спросила Наяна. — Это точно кровать? Не торпедный катер?

— Я пойду, мне урзоев надо кормить. — затосковал Фарид.

— Зачем ты так с ним? Он же напугался! — укоряла Наяну Маргиана.

— Разве? — удивилась та. — А я как раз пыталась быть любезной.

Да, у Наяны вместе с новым метаболизмом появились и проблемы в общении.

Глава 27. Как разбить луну пальцем

Трое друзей возвращались ни с чем из мастерских под дворцом, где царили тьма и запустение. Вся работа прекратилась. Делать там было нечего, и все вернулись на платформу.

— Что такое? Конвейер смерти встал? — пробормотал Фальконе.

«У нас гости» — сообщил дворец.

— Кто такие?

«Одну я знаю — это Маргиана. А вторая — синкрет.»

Вот так новости! Неужели Маргиана снова попалась? Её схватили Синкреты и снова отконвоировали в дворец?!

— А где Рушер? — встревожено спросил Вилли у дворца.

«Пока его нет.»

А ведь где-то этот мерзавец прячется. И страшно подумать, что творит! Ааренсу и Маргиане просто фатально не везло — они попадались в лапы Владыке Рушеру раз за разом.

Однако новости оказались совсем не так плохи, но удивительны. Синкретом оказалась никому неизвестная морская русалка — существо столь же загадочное, сколь и мрачное — общалась она охотно только с Маргианой. Выходит, что на Рушаре существует ещё одна разумная раса? Или морская фея Нимуё одна такая на всю планету? Но, спрашивать что-либо у Нимуё все опасались — она была крайне неразговорчива и враждебно отзывалась на всякое внимание к себе. Едва Вилли попытался потрогать тайком её за диковинные волосы, как тут же получил ощутимый удар непонятной природы — волосы метнулись, как живые, и полоснули его по пальцам так, что пальцы онемели.

Для Наяны тот день был днем тяжёлых испытаний. Она всё больше убеждалась, что лучше Аргентору не знать, что она жива. Теперь для всех своих бывших сокурсников она будет феей Нимуё. Только Маргиана знала её тайну.

* * *

— А, если есть ещё пространственные переходники? Дворец их должен знать.

Этот вопрос морской феи Нимуё прозвучал совсем неожиданно. Она всё время молчала и слушала, переводя прозрачные зеленоватые глаза с одного на другого. Её холодный акулий ум быстрее схватывал ситуацию.

— Я что-то не то сказала? — осведомилась она, видя, как все переглянулись. Дело в том, что о пространственных переходниках разговор вообще не шёл — обсуждали только факт пропажи колонны с Ааренсом, и почему Рушер не утащил колонну с клоном Маргианы — неужели догадался, что это лишь клон?

— Да нет, как раз всё то. — пробормотал Вилли.

— Тогда отчего у вас такие странные лица? Рыба говорит?

У всех появилось такое чувство, словно вокруг них и в самом деле нарезает круги акула, присматриваясь к ним.

— Может, ты неправильно ставишь вопросы своему дворцу? — настаивала русалка.

Все опять переглянулись — можно подумать, эта дикая морская обитательница лучше Валентая знает, как ему разговаривать со своим дворцом!

— Дворец, есть в тебе ещё пространственные переходы, о которых мы не знаем? — обратился Вилли ко дворцу, чтобы рассеять неловкость.

«Я не знаю, чего ты не знаешь.» — глубокомысленно изрёк дворец.

— Где Рушер был в последний раз? — подсказала фея.

«В лаборатории. Там тоже есть небольшой переходник.»

— Что у него было при себе? — так и подпрыгнул Вилли.

«Скорее кто. Он называл его Паршивец Коэн.»

Переходник был прост и вместил всех. И вот компания попала ещё в одну лабораторию. Похоже, под вершинами Рорсеваана скрывалось много гнусностей.

— Как дышится? — шепотом спросила Маргиана у русалки.

— Отлично. — так же шёпотом ответила Наяна. — Только волосы сохнут быстро.

Всё-таки много проблем у земноводных!

* * *

Это оказалась ещё одна лаборатория — зал, сработанный без всякой выдумки и красоты, просто рабочее помещение. Здесь находилось множество вещей, назначения которых никто из гостей не знал. Валялось много металлического хлама. Пустовала конвейерная линия. Помещение было огромным и опять же — в два яруса. Множество приборов, широких экранов, грузовые платформы.

Рушер был один, почему-то без Синкретов. Посреди зала, на постаменте, стояла колонна с Ааренсом.

— Вот он. — прошептала внезапно побледневшая Маргиана.

Рушер не видел посетителей, будучи чрезвычайно занят — он возился у какого-то устройства.

— Надо что-то предпринять, — заговорил Заннат, — пока он снова не начал его допрашивать!

— Если бы у меня было свойство мгновенного пространственного переноса, — язвительно ответила Нимуё, — я бы не стала спрашивать, что сделать.

— Да?! — изумился Вилли. — И что бы ты предприняла?

— Выкинула бы Рушера в океан, можно и поглубже.

Вместо ответа Заннат моментально испарился. Он на мгновение возник рядом с Рушером, схватил его в охапку и снова испарился. А ещё через секунду опять возник в лаборатории.

— Ты утопил его? — осведомилась Нимуё.

— Нет, не утопил, — отвечал Заннат, — из воды в подпространство не выбраться. А я ещё хочу жить.

Все собрались вокруг прозрачной колонны, в которой безжизненно висел разрезанный надвое Ааренс. Заннат уж было поднял руки, собираясь распылить колонну.

— Нет, не так, — своим безнадежно холодным голосом сказала русалка, — по частям. Не дайте ему упасть. Сначала верх, потом низ.

Маргиану внезапно затошнило.

— Уйди, Маргиана. Это не зрелище. — монотонным голосом проговорила фея Нимуё.

Заннат собрался, сосредоточился. Вещество колонны под его руками стало испаряться, и тогда трое друзей ловко подхватили верхнюю половину Ааренса. Зрелище и в самом деле кошмарное.

— Дальше. — безразлично проговорила Нимуё.

— Давай сначала оживи его. — предложил Вилли.

Русалка глянула так дико, что он немедленно заткнулся.

— Дальше. — флегматично сказала фея.

Из растворившегося в воздухе вещества колонны выпала вторая половина Ааренса. Раны спеклись и едва кровоточили. Трое друзей, едва не теряя сознание от ужаса, сложили вместе две части тела. Лицо мёртвого Коэна было настолько безжизненным, что невозможно представить, как он сможет подняться. Только теперь они стали понимать, насколько необычен был дар Наяны. Сможет ли Нимуё так же хорошо оживлять умерших, как это делала погибшая Нэнси?

— Материала хватит? — нервно стуча зубами, спросила Маргиана.

— Уберите её отсюда! Немедленно! — рассердилась Нимуё.

Вилли с Джедом утащили Маргиану подальше, в какие-то закоулки, да так и не вернулись. С феей остался лишь Заннат.

— А теперь держись. — предупредила русалка Синего Монка. — Мне некогда будет отвлекаться на тебя, если ты вздумаешь свалиться в обморок.

Заннат едва не потерял сознание, когда Ааренс пронзительно закричал. Руки его внезапно пришли в движение и заметались, ударяя Ньоро по лицу — он по приказу русалки изо всех сил удерживал верхнюю часть тела Коэна в неподвижном положении. Ааренс забился в судорогах, налитые кровью глаза его открылись и глянули в лицо Заннату — тому показалось, что с посиневшего лица друга на него смотрит сама смерть.

Но Нимуё была бесстрастна — она быстро водила ладонями вдоль кровоточащей раны, и крик Ааренса перешёл в стон.

— Всё, всё, больше не больно. — Нимуё сказала те же слова, что и Рушер тогда, в тронном зале, почти с той же интонацией.

Заннат ужаснулся: как она может с такой лёгкостью наблюдать чужие страдания?! Его чуть не передёрнуло от того хладнокровия, с каким Нимуё делала своё дело. Конечно же, морская фея не человек и чувствовать по-человечески не может. Но, это бесчувствие делало её похожей на проклятого мучителя — Рушера.

Нимуё не обращала внимания на душевные терзания Синего Монка — она всё так же быстро водила руками вдоль раны на теле Коэна. Ткани срастались прямо на глазах. Сначала образовался грубый кровоточащий рубец, потом он принялся рассасываться. Потом исчезла даже краснота.

— Больно, больно. — стонал Ааренс.

— Нет, не больно. Это только память, ты слишком много умирал. Перевернем его, Заннат.

Ньоро, едва сдерживая тошноту, повиновался — вдвоём с феей он быстро перевернул Ааренса, изо всех сил стараясь не обращать внимания на его крики. Никогда он не думал, что способен на такое мужество.

Нимуё продолжила заживление. Ааренс уже не стонал, его дыхание выравнивалось. Пальцы феи легко бегали по спине больного, заставляя кровь течь по только что восстановленным сосудам, задавая тонус мышцам, задерживались на позвоночнике в месте разреза. Вскоре только распоротая наискось синяя куртка Ааренса позволяла догадываться, где проходил разрез. Это была необыкновенная медицина.

До сего момента Заннат ни разу не видел, как происходит оживление погибших. Он только слышал о необыкновенном даре Нэнси.

— Как же ты выжила, Наяна?! — внезапно спросил он.

— Жить хотелось! — жёстко ответила фея.

Ааренс уже легко дышал, бледность уходила с его лица. Он перевернулся на спину, открыл глаза и посмотрел на Занната.

— Твоя Сила в мастерской Рушера на Тохэе, белой ромбической луне. — ещё слабым голосом проговорил он.

— Вот это я понимаю, — одобрила Наяна, — вот это Герой. Подняться не успел, как сразу за дела.

И спокойно выдержала взгляд Ааренса, которым он её окинул. Наяна уже стала привыкать. Она — чудовище.

Все шестеро вышли опять в лаборатории во дворце. Для знающих людей там много можно было найти хорошего, и Ааренсу вместо его растерзанной и окровавленной одежды подобрали приличный костюм из гардероба сбежавшего от гостеприимного Владыки Морриса. Благо, что комплекцией Ааренс походил на Габриэла.

Вполне оживший Герой аллерсов выглядел возбуждённым — возможно, потому, что стараниями феи получил хорошую дозу адреналина и эндорфинов.

— Посетителей нет? — спросил у дворца Вилли.

«Нет.»

— Синкреты не вернулись? — все так же спросил Вилли, словно общался с секретаршей.

«Не вернулись.»

— Где Рушер?

«В океане. Плавает.»

— Может, мне притопить его? — деловито спросила русалка.

— А ты сможешь? — насторожилась Маргиана.

— А что тут сложного. Только подержать подольше под водой.

— Это невозможно, — поспешил ответить Вилли, — у Рушера защита высший класс. Его даже молния не берет.

Наяна пожала плечами и отправилась в бассейн с кроватью — так приятно поваляться на мокрых подушках. Ей было неинтересно смотреть, как Заннат отправится на Тохэю.

* * *

— А если он промахнется? Он даже не знает, как выглядит лаборатория на луне! — спорил Джед.

— Тогда я моментально прыгну обратно в атмосферу. — уверял Заннат.

— Ну да, и мы увидим твой оледенелый синий труп. — хмуро возразил Вилли.

— А озеро не может показать эту лабораторию? — спросил счастливый и жизнерадостный Ааренс.

Все кинулись в тронный зал.

Озеро, как всегда, работало исправно. И мастерская на Тохэе была внимательно изучена в деталях.

— Вот, смотри, — показывал Заннату Вилли, — здесь, за окнами есть достаточно просторное помещение. Мне кажется, там есть и воздух. Иначе, Рушер не сунулся бы туда.

— Где? — Заннат встал поближе к Валентаю, чтобы совместить ракурсы, с которых они обозревали лабораторию.

— Вот, отсюда видно, — хозяин волшебного дворца максимально приблизил изображение и ткнул пальцем в тёмное окно лаборатории.

Беззвучный взрыв вышвырнул в космос стеклянные осколки большого окна мастерской, из отверстия повалил белый пар, смерзаясь в кристаллики и растворяясь в черноте.

Все вскрикнули и переглянулись.

— Вот и слетал! — расстроился Заннат.

Они сидели у всевидящего озера и строили самые фантастические проекты, как добраться до ларчика и не погибнуть.

— Вилли, да ты же можешь прямо отсюда переворошить весь гадюшник! — предложил Джед, — Просто выкидывай все подряд!

— А это видел? — тот показал ему обмороженный палец.

— Нимуё потом залечит!

— А ты, Джед, сам так можешь, — вмешался Ааренс, — Нимуё ведь потом залечит!

— У меня идея! — возвестил Джед.

— Иди ты со своими идеями… — ответил Вилли, опять показывая распухший палец.

— Ну, что? Управились? — приплыла в тронный зал Наяна. И, увидев палец Валентая, удивилась:

— Все успехи?

Под волшебными руками феи всё заживало быстро.

— Можешь так ещё много раз, пока не надоест. — успокоила она пациента.

— Вот я и говорю! — обрадовался Фальконе, — Надо ещё раз! Забрось туда шарик!

— Джед, разве мало там погрома?!

— Как раз наоборот! — убеждал его Джед. — Пусть шарик восстановит интерьер и окно заделает!

Вилли с сомнением обернулся и посмотрел на фею, которая уже успела притащить в зал кресло и преспокойно устроилась позади всех. Озеро её не интересовало. Нимуё с усмешкой посмотрела на него своими необыкновенными глазами и многозначительно пошевелила пальцами. Мол, будь спокоен, госпиталь при нас.

— Ещё чего! — поёжился Валентай. Он просто взял и бросил шарик в озеро. Огонёк ловко проскользнул в разбитое окно.

Все с интересом наблюдали, как шарик восстанавливает все поломки. В проломе окна сами собой образовались переборки, потом от краёв к центру стало вырастать стекло. Внутри помещения продолжалось какое-то неясное движение, когда прозрачное стекло немного затуманилось — это волшебный шарик наполнил помещение воздухом.

— Откуда он знает, что надо делать? — спросил Ааренс.

— Я с ним говорю. — сосредоточенно ответил Вилли, — Заннат, когда будешь возвращаться, заберёшь его.

Заннат собирался с духом. Все волновались и лезли к нему с ненужными советами. Даже фея соскользнула со своего насеста и внимательно посмотрела в озеро.

— Заннат, не вздумай там погибнуть. — предупредила она. — В открытом космосе я ничем тебе не помогу.

— Ты ларчик забери и скорей обратно. А здесь уже решишь, что загадать, — напутствовала Занната Маргиана.

— Мы говорить с тобой не сможем, — наставлял его Вилли, — Но, будем видеть.

— Чуть что, бегом сюда! — советовал Фальконе.

— Шарик не забудь! — напоминал Ааренс.

— Смотри, не распыли там станцию. — сказала напоследок Наяна.

Заннат развёл товарищей руками по сторонам, знаком велел всем молчать, потом сделал отчаянные глаза и испарился. Все тут же уставились в озеро, но за тёмным окном лаборатории на Тохэе ничего не появилось.

— Промахнулся! — ахнула Маргиана.

Однако за стеклом возникла неясная тень, и все увидели синюю физиономию Ньоро. Глаза его были вытаращены от испуга, волосы стояли дыбом и заиндевели, а рот беззвучно разевался, словно Заннат что-то пытался сказать товарищам. Но, вместо слов из его рта вылетали только белые облачка пара. Заннат принялся усиленно жестикулировать, показывая куда-то за себя, это привело к неожиданному результату: он начал медленно переворачиваться и завис вниз головой.

— Это невесомость! — догадался Ааренс. — Тохэя невелика размерами!

Тем временем Заннат продолжал свои таинственные манипуляции — он ненадолго исчез из виду и снова показался, на это раз держа в руках небольшой белый куб. Совершенно ясно, что это и был ларчик с Силами. А Заннат продолжал жестикулировать.

— Ничего не понимаю! — в отчаянии воскликнул Вилли. Да и никто не понимал.

Ньоро возник совсем неожиданно и громко застучал зубами. В руках у него был белый куб, немедленно покрывшийся инеем.

— Не п-поймал, — сообщил он, — ш-шарик н-не п-поймал. Н-не д-дается!

И, весь трясясь, развел руками.

— Э-эх! — крикнул Вилли, ещё раз пробивая пальцем стекло лаборатории на Тохэе.

* * *

Стиассар опустился перед пастухом на Ларсари.

— Это еда? — спросил он, указывая на белых рривов, пасущихся на травяных склонах.

— Нет, — ответил аллерс, — это животное.

— Нужна готовая еда. Где взять?

— Поймайте что-нибудь в океане, поджарьте и ешьте. — нахально ответил птице-человек.

Синкреты поспешно улетели.

* * *

Рушер упал в океан рядом с горой, на которой стоял его дворец. Он так и не понял, что случилось. Некоторое время плавал, отыскивая взглядом то, что перенесло его сюда, минуя все пространственные переходники. Утонуть Рушер не мог — об этом он позаботился очень давно, ещё до появления разумной жизни на планете, когда обследовал океанское дно.

Высоко в небе парила платформа, под которой проплывали облака. Основание конической горы было необъятным. За этим синим, бархатным камнем, скрыто обширное помещение. Когда-то там была плавильня.

Меж подножий двух гигантских конических гор бился неумолкающий прибой — это встречались воды двух океанов — Сиваруса и Бирюзового. В самом узком месте пролива кипела пена и стояла вечная радуга. Необыкновенная красота этого места сравнима лишь с его гибельным коварством.

Никто не мог преодолеть это место по поверхности воды. Флотилии сибианов, когда приходило время пересекать хребты Рорсеваана, искали более тихие проливы намного южнее — у синих вершин гораздо меньшего размера. Ещё дальше начинались границы полярных льдов.

Но под водой пролива, на глубине пролегали мощные течения — верхнее несло воды из Сиваруса, а нижнее, придонное, из Бирюзового океана. Вот Рушер и воспользовался верхним течением — он нырнул, вода подхватила его и быстро потащила в своих неистовых, кипящих пузырьками потоках.

Миновав шумный прибой, он не вынырнул на воздух, а начал огибать широкое основание горы — поплыл туда, где под поверхностью воды скрывался пролом.

Дело в том, что Рушер умел дышать под водой. Никаких жабр или иных приспособлений ему для этого не требовалось — Сила, окружающая его тело непроницаемым для всех внешних воздействий скафандром, она же и фильтровала для него кислород из океанской воды.

Под водой Рушер быстро отыскал дыру, пробитую взбесившимся Мелковичем, и проплыл внутрь.

Плавильню уже заселили водоросли, в ней свободно плавали рыбы. Рушер пробирался среди перегнутой арматуры, обвалившихся металлических платформ, затянутых слизью примитивных тенелюбивых водорослей. Он миновал объеденные рачками скелеты синкретов и вынырнул под купольным потолком — в пузырь затхлого воздуха. Ощупал потолочные крепления, сориентировался и снова нырнул во тьму, теперь уже точно в направлении арки переходника.

Синкреты слонялись по дворцу, они искали Владыку Рушера. Стиассар приоткрыл двери в комнату-переходник — там было пусто. Опять закрыл плотные створки. Он был в недоумении: ни разу не было такого, чтобы они не могли вовремя найти хозяина.

Внезапно створки переходника распахнулись, оттуда хлынула вода и широко растеклась по всему коридору, оставляя на полу водоросли и мелких рыбок. Далее вышел в мокрой одежде Владыка Рушер.

— Что случилось? — спросил он при виде своих Синкретов.

— Еда, хозяин, — сказал Фортисс, протягивая в своих когтях что-то чёрное и остро пахнущее дымом, — готовая еда.

— Что это? — спросил Рушер, не дотрагиваясь.

— Жареный синкрет. — доложил Стиассар, а Муаренс выдохнул в сторону остатки пламени.

— Выкиньте. — кратко отвечал Владыка.

Он был сосредоточен и торопился. Переход через подпространство открыл в нём память. Теперь Рушер вспомнил, где спрятал свою Силу.

Глава 28. ибо стоишь ты перед лицом небытия…

— Что-то изменилось на планете, — сказал Аргентору Станнар, капитан флотилии.

— Что именно? — отвлекся от созерцания бирюзовых океанских струй Герой, который после гибели Наяны стал часто смотреть в воду.

— Карта ветров не соответствует воздушному течению. В этом сезоне ветер должен дуть к Рорсеваану.

— Что же все это значит? — спросил Аргентор, — Мы не попадем вовремя к Зинтаресу?

— К Зинтаресу мы попадем. Не в этом дело, — ответил капитан. — карта ветров не изменялась столетиями.

— Возможно, причина в том взрыве, что произошел на Урсамме. — предположил Аргентор. — В атмосфере много пыли. Это влияет на теплоёмкость воздуха. Прогрев верхних слоев усилился. Вот и повлияло на воздушные течения.

— Вам виднее. В вашем мире привычны такие взрывы.

Шелкар пошёл на поиски монков. Здесь, на флотилии, их оставалось около сотни. С подробными наставлениями Станнар разослал посланников по другим флотилиям. Надо знать, не наблюдают ли там что-либо странное. Парусные жилища сибианов вновь плавали по всем водам Рушары.

Тиран притих у себя в Рорсеваане. Война закончилась, синкреты оставались разве только в океанах. Но, вели себя так скрытно, что их давно никто и не боялся. Киборги разбиты. И, судя по донесениям из «штаба», так в шутку называли Вилли и Фальконе, в мастерских все тихо и темно. Новых киборгов Рушер производить не стал.

Старшие Синкреты после того, как появились перед пастухом на Ларсари с какой-то забавной просьбой, больше не возникали.

Герои заскучали. Аргентор сидел на корме последнего судна и смотрел в воду. Нимуё не появлялась.

Ааренс и Маргиана были чем-то заняты на Ларсари. Иногда они прилетали, чтобы переброситься словцом. Сидели в каюте с капитаном и прочими. Говорили больше ни о чем. Они тоже заскучали по Земле, но не знали, как выбраться. Никто не говорил им об этом.

Одна Аманда, она же Орнисса, всё строила какие-то планы по захвату Рушера. Она была уверена, что он так просто не сдастся. Необходимо найти его Силу.

Её прибытие на лодке Рушера обычно походило на парад — она облетала с громким воем всю флотилию. Водные синкреты поначалу ошибались, думая, что видят Рушера — высунут головы из воды и получат боевым металлом, а то и молнией. Потом они перестали так делать.

Заннат всё свое время проводил на Ларсари, в главной горе Левиавира, в гостях у Ивлеарса. Синий Монк так и не открыл свой ларчик с Силой.

— Возможно, это наш билет домой. — сказал он Героям.

Все с ним согласились: был ли смысл обретать ещё одно свойство перемещаться через подпространство, если они могут передавать в случае необходимости свои Силы друг другу. Или просто призвать друзей на помощь. Главное, что они лишили этой Силы Рушера. Теперь Владыка сидит в своем дворце и думает: кто это там бегал по коридорам в белом доломане?

Тайну Наяны знали только двое — Маргиана и Заннат. Все остальные считали её феей Нимуё.

Фарид по-прежнему оставался на Рорсеваане. Он закрылся на кухне со своими урзоями — дворец взял своего жильца под защиту — вместе с его маленьким стадом.

* * *

Ааренс и Маргиана возникли внезапно. Ухнул воздух над палубой и Аргентор увидел своих друзей.

— Есть новости? — спросил он.

— Есть и очень нехорошие. — как-то невесело ответил Ааренс. После своего последнего приключения он немного утратил жизнерадостность и стал более серьезным и сосредоточенным.

В каюту капитана набилось множество народа. Присутствовали не только сам шелкар и его офицеры, но и монки, вернувшиеся с четырех других флотилий. Вести, которые они принесли, настораживали.

Все капитаны говорили, что изменилось направление ветров. Ветры дуют, не переставая, только в одном направлении. В каждом океане только в одну сторону. Гибнут птицы. Сошел с обычного пути Зинтарес. Таковы были новости с флотилий.

— У нас на Ларсари происходит нечто страшное, — сообщил Ааренс, — ветер такой сильный, что валит деревья. Аллерсы не могут летать — выворачиваются крылья. И началось это сравнительно недавно — около месяца назад. Ветер с каждым днём усиливается. Я обследовал континент с шести точек на побережье и выяснил одну закономерность: все ветры дуют с океанов. Ларсари со всех сторон собирает к себе ветры. Место, в которое они стремятся — Зона — кольцо бразеларов в центре Короны гор Левиавира. Что думаете?

Все помолчали. У всех на уме было одно: Рушер. Зона, как случайно выяснил Ааренс, не просто артефакт, если этот термин вообще уместен на такой планете, как Рушара. Зона что-то значит для тирана.

— Мы рано все расслабились, — произнес Аргентор, — война не кончена. Пророчества ещё не исполнились. И, я думаю, теперь мы встретим нечто серьезнее, чем киборги.

— Сила Рушера по-прежнему не найдена, — ответил офицер-сибиан, — значит, ничего не кончилось.

— Я думаю, что сибианам надо укрываться на материках. — высказал свою мысль Ааренс. — если дело пойдет так дальше, то через неделю на океанах начнутся бешеные штормы. Ваши флотилии не устоят.

Сибианы удивлённо посмотрели на него.

— Что начнется? — в недоумении спросили они.

Герои переглянулись. Они забыли, что на Рушаре никогда не бывало штормов. Именно поэтому возможно пересекать океаны на легких лодках.

— В нашем мире океаны не так ласковы. — сказал им Ааренс. — У вас и ветров таких, как у нас — ураганов — не бывает. Вы не знаете, что может сделать стихия. Как разрушительна сила воды и ветра. Послушайте нас и сделайте то, что мы советуем. Если дело и в самом деле так пойдет, то вы можете лишиться и Зинтареса.

— Что?! Что он говорит?! — сибианы в волнении вскакивали с мест. — Зинтарес не погибнет никогда!

— Возможно, всё не так страшно. — согласился Аргентор. — Надеюсь, нам удастся спасти Зинтарес, если мы найдем способ управлять летающими лабораториями. Тогда у вас будет надежное укрытие.

Эти его слова нисколько не успокоили сибианов. Те, наоборот, умолкли в величайшей тревоге. Одно дело потерять флотилию, другое — родину.

— Направляемся домой. — ответил капитан Станнар.

— А я должен попасть на Ларсари. — обратился к Ааренсу Аргентор.

— Надо всех собрать всех наших. — сказала Маргиана. — И главное — найти Орниссу.

* * *

На Ларсари бушевали ураганы. Массы воздуха неслись сплошным потоком, сметая по пути все, что плохо держалось за землю. Высокие деревья падали и расщеплялись, останки уносились ветром. Бешеные шквалы доносили массу холодной воды до самых гор Левиавира, до обжитых его границ. Бедствие усиливалось непрерывно идущим ливнем. Растительный мусор облепил сиреневые горы со внешней стороны Кольца. Земля теряла почвенный покров.

Аллерсы не вылетали. Гора закрыта заглушками, чтобы внутрь не набивался мусор. Открыт лишь один вход, для Ааренса, со стороны, глядящей в центр гор Левиавира. Связь со всеми остальными жилыми горами утеряна.

Ааренс возник, как всегда, внезапно. Он доставил Аргентора и снова испарился. Монки принесли Маргиану.

* * *

— Что происходит? — спросила Аманда, как только увидела Ааренса, прибывшего на Фланнир, к орнитам.

— Происходит Рушер. — ответил тот.

Аманда с пониманием кивнула головой. Она им говорила, что не время расслабляться. И оказалась права.

— Как твои гости? — поинтересовался Ааренс, имея в виду Морриса и Алисию.

— Нормально. — кратко выразилась та.

То есть, Алисия ревет, как обычно, а Моррис её утешает. Он взял на себя обязательство возиться с этой красоткой, вот пусть и возится.

— Решено собраться всем вместе на Ларсари. Давай возьмем их с собой. — предложил Ааренс. — Их это тоже касается.

— Как скажешь, — ответила Аманда. — хотя Алисию я бы оставила.

— Да ни за что! — встревожилась та, когда узнала, что ей грозит остаться с Арииси и Ннартой. Она их боялась, как демонов, хотя страшные орнитки из уважения к Аманде ни разу даже не тронули Алисию и когтем.

— Возьмите меня на Ларсари! — умоляла она. — Там хоть люди есть.

Бедняжка, ей как-то повезло увидеть профессора и его двух приятелей! Они жили в пещерах у подножия гор Мзивара.

Так получилось, что любопытный Моррис предпринял путешествие вместе с боевым отрядом. Алисия, надо думать, увязалась за ним. Несчастной всю дорогу пришлось двигаться быстрым шагом, её непрерывно подгоняли. Туфельки на каблуках пришлось выкинуть, и орниты из жалости изготовили ей сандалии на верёвочной подошве. После недельного пути и ночёвок под открытым небом все прибыли к подножиям гор Мзивара. Орниты несли с собой поклажу.

Народ нелетающих птиц переселялся с побережья обратно — в древние пещеры. Инстинкты предупреждали их, что скоро жизнь сильно осложнится. Так оно и произошло. Задули ветры в непривычно однообразном направлении, потом ощутимо похолодало. К тому же эйчварсы впервые вышли за пределы Ауруса и уплывали в океан Сиварус. И вот орниты стали делать то, чего никогда не делали. Они последовали совету профессора Кондора — стали сушить коренья, фрукты, солить рыбу, вялить мясо, заготавливать зерно. Всё это складывалось в пещерах про запас.

Кондор более не покидал убежища в горах, руководя приготовлением к наступающему бедствию. Но, тем не менее, он неизменно был оживлён. Каждый вечер орниты устраивали танцы. И вот в такое весёлое место попали с экскурсией Моррис и Алисия. С неделю Моррис помогал профессору в его работе, а Алисия ходила следом и брюзжала. Она мечтала снова попасть на Рорсеваан — там был комфорт и безопасность, прекрасная еда за великолепно сервированным столом. В конце концов, там был её гардероб!

Аманда была страшно занята — она с неутомимостью идущего по следу охотника пропадала в своей лодке, летая по всей планете и разыскивая место силы Рушера. Иногда она возвращалась на Марено в основном затем, чтобы пополнить запасы пищи и узнать, как идут дела с переселением.

Новости, что сообщали ей Ннарта и Арииси, были всё те же: кондор пляшет, а покойники не пляшут. Но, озабоченной Орниссе было сильно не до кондора и уж тем более не до покойников. Она чувствовала, что на Рушару идёт большая беда и не оставляла попыток отыскать тирана. Дело в том, что дворец на Рорсеваане был покинут своим хозяином. Исчезли также и Синкреты.

В тот же день все четверо, то есть Ааренс, Аманда, Моррис и Алисия, сели в сияющую лодку и направились на Ларсари.

Аманда любила летать высоко, по самой границе атмосферы. Лодка Рушера была настоящим чудом.

— А не могла бы ты пройти как можно ближе к Зоне? — спросил её Ааренс, — Только осторожно.

— Что?! — запаниковала Алисия. — Вы с ума сошли! Это же опасно!

Никто на неё не оглянулся, даже Моррис.

Аманда гигантскими кругами ходила вокруг кольца бразеларов. Их основания терялись далеко внизу. Из лодки было видно, как метет по поверхности Ларсари. Воздушные потоки стаскивали внутрь Зоны весь мусор. Теперь внутренность её не была прозрачной. Воздух втягивался между стволов и вовлекался в неистовый поток, несущийся вверх с гулом, слышным даже сквозь поле лодки.

Люди молча смотрели на это чудо, понимая, что для планеты ничего хорошего во всем этом нет.

— Нельзя ли забрать повыше? — спросил Ааренс. — Давай посмотрим, где кончаются бразелары.

— Вы с ума сошли! — снова завопила Алисия. — Говорю вам, это смертельно!

На неё опять никто не посмотрел. Аманда направила лодку выше, стараясь не пересечь ту границу, за которой она может потерять управление.

У бразеларов была крона. Издали она выглядела, как шар. При приближении стало видно, что кроны бразеларов состоят из похожих на металл гигантских листьев, свёрнутых в трубку. Сам бразелар удивительно напоминал гигантский одуванчик на очень-очень длинной ножке. Таких вот одуванчиков высотой почти до стратосферы стояла по окружности ровно тысяча. Зона была огромной.

— Смотрите, уровень атмосферы понизился, — сообщила Аманда, — три дня назад я видела другое. Кроны были ещё ниже стратосферы.

— Умоляю вас! — ревела Алисия. — Вы не понимаете, что делаете! Бразелары — это накопители энергии, а лодка — чистая энергия в оболочке силового поля!

Вот теперь на неё оглянулись. И в тот же момент лодку сильно тряхнуло. На кончиках листьев бразеларов заискрились маленькие молнии. Пространство вокруг крон начало искривляться.

— Сваливаем! — крикнула Аманда и резко повела лодку прочь.

Отлетев на безопасное расстояние, они остановились и молча смотрели на кроны блазеларов, окутанные колючими синими молниями. Шары гигантских одуванчиков виднелись высоко, и разреженный слой атмосферы находился уже значительно ниже этого великолепного кольца, похожего на алмазный венок.

Из жерла Зоны бешено вырывался мутный воздух, вынося за пределы атмосферы измельчённый мусор. Но, в космос всё это не вылетало. Непостижимым образом плотный непрозрачный столб резко обрывался чуть выше уровня шарообразных головок бразеларов. Всё словно поглощала чернота.

— У нас очень мало времени, — нарушил молчание Моррис. Никто не ответил, потому что это было очевидно.

— Откуда ты всё знаешь? — спросил Алисию Ааренс, когда они уже легли на курс к Ларсари.

— Рушер сказал, когда у него было хорошее настроение. Тогда озеро ещё показывало. Он рассказал про Зону.

— И что такое эта Зона? — взялись за неё Ааренс и Моррис.

— Бразелары не деревья, это металлонакопители. — отвечала Алисия, слегка польщённая вниманием к своей особе. — Теперь они тянут энергию, только не знаю, откуда.

— Так, значит, Рушеру нужна энергия. — задумался вслух Ааренс. — И, очевидно, то, для чего она нужна, лежит в Зоне. А больше он ничего не сказал?

— Нет, — ответила успокоившаяся Алисия. Лодка улетала от бразеларов, видимая опасность миновала, и Алисия снова потеряла интерес к делам Героев.

Впереди вырисовался берег материка Урсамма, и показалась гигантская яма на месте штолен. С высоты, на которой теперь летела лодка, были видны даже обгорелые тантарусы, полегшие своими титаническими стволами от эпицентра взрыва. Искривлённые, расплавившиеся бразелары.

— Ты, Моррис, не в курсе, зачем Рушер собирал фтары? — спросил после некоторого молчания Ааренс.

— Я даже не знаю, о чём идет речь. — ответил тот.

— Вот эта яма внизу была Чернокаменными горами, где монки веками собирали по каплям фтары и отдавали Рушеру. У него должны иметься огромные запасы этих камней. Вот мы и хотим знать, для чего ему нужны фтары.

— Так он именно сюда направил заряд? — догадался Моррис.

— Да. И теперь у монков нет своей земли. — проронила Аманда.

— Почему? — не понял Моррис. — Остальные области континента совсем не пострадали!

— А это ты должен знать лучше других! — ответила она. — В зоне ядерного поражения не живут!

— Почему ядерного? — очень удивился Моррис. — Рушер говорил только о термической бомбе. Я специально спрашивал. Ведь дворец открыт всем ветрам. Ядерный взрыв тут же занес бы радиоактивные потоки воздуха в высокие слои атмосферы.

Ааренс и Аманда переглянулись. Никому не пришло в голову, что Рушер не стал бы заражать планету, на которой ещё живёт — даже при его защите. Значит, Урсамма пригоден для жизни! Монки могут вернуться!

— Так зачем же ему фтары? — снова повторил вопрос Ааренс.

Никто не ответил. Алисия сидела на полу и презрительно смотрела на мужчин, занятых всякими ничтожными вопросами.

На Ларсари лучше не стало. На открытом пространстве находиться было совершенно невозможно, поэтому Аманда, умело маневрируя, приблизила свой корабль кормой к одному из входов в главную гору и высадила пассажиров.

В горе было тесно. Все пространство забито припасами и скотом. Аллерсы с тревогой наблюдали гибель растительного покрова материка. Далеко на горизонте был виден мутный столб уносящегося с планеты воздуха. Скорость исчезновения была ужасной — это была катастрофа. Рушер мстил планете.

Совещание в главной горе Левиавира было долгим, но бесплодным. То, что происходило на континенте, выходило за рамки всех разумных догадок. Измученные тяжким испытанием аллерсы задавали вопросы о возможном исходе событий, на которые Герои ничего не могли ответить.

— Нам не на что надеяться. — говорил вождь Ивлеарс. — Если Рушер так безжалостно обошёлся со своими бывшими друзьями, то нас он не пощадит.

Напрасно им говорили, что на милость со стороны Рушера вообще рассчитывать не приходится — он преследует только свои цели. Владыка совершенно беспощаден в поиске своей драгоценной Силы.

— Вот уж не знаю. — самодовольно отозвалась Алисия, когда её спросили о том, что она может сказать о Рушере. — Лично я ему благодарна. Он ничего плохого мне не сделал, а одарил очень многим. Пошли бы да попросили бы прощения. Но, ведь вы у нас такие гордые, такие умные, такие храбрые!

Аргентор с Заннатом и Ааренсом переглянулись. Они втайне уже говорили об этом. Ради спасения планеты все трое пошли бы на унижение. Но, с Ааренсом и Маргианой Рушер едва ли станет говорить. С Аргентором, скорее всего, тоже не станет. А вот с Заннатом… Но, Рушер скрывался неизвестно где, так что вопрос примирения отпадал сам собой.

— Нет. — после тяжёлого молчания ответил вождь горы. — Народ аллерсов не пойдёт на поклон к Тирану. И вы, Герои, не берите на себя невыполнимую задачу. Мы знаем Рушера всю нашу жизнь — многие тысячелетия — и говорим вам: он ничего и никогда не делает просто так, ради милосердия.

— У нас есть одна неиспользованная Сила. — сказал Заннат и показал свой ящичек. — Только мы пока ещё не знаем, как лучше использовать её.

— У меня возникла мысль! — встрепенулся Ааренс. — Я перенесусь во дворец, может быть, Валентай подскажет, как нам использовать Силу Занната. Ведь он свои странные способности получил отнюдь не от Рушера!

— А, в самом деле, откуда у Валентая все эти возможности? — изумилась Маргиана. — До сих пор во всей этой кутерьме мне просто не приходило в голову спросить это у него. Надо же, его слушается сам дворец! Он открывает все двери, в любое помещение! Вспомните, как он разгромил войско киборгов над Зинтаресом!

— Что?! — не поверила своим ушам Алисия. — Он открывает все двери во дворце?! Так вот какая скотина накуролесила у меня в апартаментах, своровала все драгоценности и испохабила весь гардероб!!!

* * *

Ааренс сначала возник в воздухе около дворца. Теперь он был осторожен. Вокруг Рорсеваана дули ветры, но весьма умеренные. Синие хребты были местом, самым удалённым от материка Ларсари.

На платформе было пусто. Ааренс переместился на неё, предпочитая теперь проникать только в видимое место. Две смерти многому его научили. Он знал, как найти Вилли и Джеда — стоит только позвать, как дворец сам доставит его к ним.

Вскоре они сидели все вместе, включая Фарида, в жилище Маргианы, которое так и не было ею обжито. Рушера давно нет во дворце — Владыка куда-то смылся. Дворец уверял, что ненавистный ему хозяин точно не появлялся тут весь последний месяц. Вилли с Джедом обследовали лаборатории под Рорсевааном, нашли ещё пару переходников, но кроме брошенных мастерских, опустевших вивариев и тысячи неактивированных киборгов, ничего не обнаружили. Не было нигде и Синкретов.

— Может, вам всем перебраться сюда? — предложил Вилли.

Но это, по мнению Ааренса, было бы непорядочно по отношению к жителям планеты. Они сейчас терпят бедствие, а Герои будут укрываться во дворце!

— К тому же, — заметил Ааренс, — у вас скоро кончатся все пищевые припасы. Дань уже давно не привозят.

— Можешь не беспокоиться. — возразил Вилли. — Фарид на кухне больше не пропадает. Дворцу надоела его стряпня, и он внес предложение. Я ведь и забыл, что мы во дворце Пространственника, хоть и вариантном. Так что угощайся.

По мысленному зову Вилли немедленно возник столик, сервированный так изящно, что Фарид сконфузился.

— Откуда у вас свежие фрукты? — удивился Ааренс.

— Все синтезировано, но уверяю тебя, на высшем додонском уровне. — сообщил Джед.

Ответом был полный непонимания взгляд. То, что далее узнал Ааренс, потрясло его. Теперь вырисовывалась некая картина, объясняющая их присутствие в этом мире. Возможно, есть некая разгадка и для их снов.

Весь этот мир, возникший поначалу, как сон Рушера, как продукт его необычно яркой фантазии, воплотился в реальность. И зерном этого мира стал некий маранатас Пространственника, снятый рукой мёртвой Эдны с шеи Вилли.

Ааренс ещё больше поразился тем событиям, что выпали на долю двух друзей. А Герои все думали, что именно их приключения на этой невероятной планете есть вершина небывалого! Но, Валентай и Фальконе побывали в далёком прошлом Земли, видели чудеса почище Рушары, проникли в волшебный дворец звёздного искателя!

Удивительное, невообразимо могущественное прошлое тех убогих людей, которые бродили по пескам вокруг рассыпающегося городка! Замысел проводника Маркуса, приведший к тому, что завертелась вся эта диковинная карусель! И миссия Валентая в этом мире — узнать, куда пропал Пространственник!

— А что, если мы найдем этого Пространственника, и тем самым все проблемы решатся сами собой? — пришло в голову Ааренсу.

— Я не нахожу ни малейшего намека на разгадку этого вопроса. — развёл руками Вилли. — Мы с Джедом уже облазили весь дворец, подслушивали за Рушером. Ни грамма догадки! Или она лежит под носом, и мы её не видим. Или её тут вообще нет.

— А Сила Рушера, она откуда? — спросил Фарид.

— Аманда считает, что Рушер присвоил себе кем-то оброненную Силу. И, сдается мне, джентльмены, что эту штуку потерял этот ваш Пространственник. — предположил Ааренс.

Вилли вдруг закатил глаза.

— Да нет, я это так, не в смысле осуждения. — поспешил успокоить его Ааренс.

Но тот пришел в себя и потер рукой лоб.

— Прошло. Так что ты сказал?

— Тебе плохо?

— Вовсе нет, — ответил Вилли, — просто я что-то видел.

— Третьим Глазом? — оживился Фальконе. И уже совершенно переполненный новостями Ааенс узнал, что Валентай вдобавок ещё и обладает теперь третьим глазом — Глазом того самого Пространственника, который им всем так нужен. Вот почему дворец его слушается!

— А почему же вы раньше ничего не рассказали?! — горячо воскликнул он, когда узнал, как странно обстоят дела у товарища.

— Да некогда всё было. Сначала в озере сидели. Потом ты тут был. Потом громили комнаты Алисии. Да много всего. Вы то прибегаете, то убегаете. Поговорить не с кем. Только Фарид с урзоями никуда не девается. Вот мы и сами забыли. А я так и не выяснил, что такое Изнанка Бытия. Варсуйя сказала, что это только слово, термин для обозначения запредельности. Ты знаешь, что такое запредельность? Вот и я не знаю.

— А Варсуйя кто? — спросил Ааренс. И узнав, покачал лишь головой. Ну, конечно, он так и думал — древняя додонка. Жила в Стамуэне в юрском периоде. Была хозяйкой межзвёздной гостиницы. А к нынешнему времени развоплотилась и непонятно, чем питается.

В общем, выяснил Ааренс много, но всё как-то вещи больше теоретические. Потом четверо товарищей направились к озеру и посмотрели на панораму планеты сверху. Озеро показало и потоки выносящегося за пределы атмосферы воздуха, и маленькие молнии на листьях бразеларов. Что со всем этим делать, никто не знал. И где прячется Рушер, тоже никому не известно.

— А где русалка? — вдруг вспомнил Джед.

— Давно не видели! — удивился Ааренс. — Пришла да ушла. Нимуё, она ведь фея. Долго с людьми не живёт.

Он засобирался в дорогу.

— Ладно, звоните в случае чего, — сказал ему Джед, — мы по старому адресу живём.

От Рорсеваана Ааренс перенесся сразу на Зинтарес, где узнал, что на остров прибыла Нимуё. Но, улетела, не найдя никого из Героев.

На архипелаге ощутимо дули ветры. Население снова подумывало о том, чтобы перебраться в убежища. Все были встревожены и ждали прибытия флотилий.

Воздух над океаном уже не пел, как раньше, не искрился. Ветер однообразно выл и стонал. Острова ещё не пострадали, но вид деревьев, полощущих зелеными кронами все время в одну сторону, наводил на мысль о том, что скоро Зинтарес станет так же пустынен, как и Ларсари. Обдерется почва, обнажится серебристая основа, крыша лабораторий. И неизвестно еще, насколько надежны убежища. Выдержат ли они, если ветер начнет бросать острова на материки. Всё было крайне нестабильно. И Ааренс отправился обратно в гору Левиавира.

* * *

Аллерсы собрались в самой большой, самой нижней пещере горы. Там же были и Герои. Ивлеарс, вожак горы, распорядился принести светящиеся плоды макемаров, которые освещали с заходом солнца тропинки в лесах Ларсари. Именно их видела Маргиана в первый день появления на материке аллерсов. Теперь эти своеобразные природные светляки позволили гостям видеть в кромешной тьме нижнего яруса горы. Жечь факелы в условиях истощения атмосферы было бы полным безумием — и так уже не хватало кислорода.

Все молча выслушали Ааренса. На аллерсов не произвело впечатления то, что он рассказал о древнем народе, додонах. Так же их мало заинтересовала проблема Вилли. Они его не знали. Пусть этот человек сам решает свои задачи, а их материк в большой беде. Когда эта беда коснется остальных, на Ларсари не останется даже почвы. Но, ещё раньше все умрут от удушья. А Героев интересует какой-то древний скиталец — пусть даже из его вещицы и порожден этот мир, чему аллерсы мало верят. Чего хочет Рушер? Свою Силу? Отдайте ему эту Силу. Может, тогда он оставит планету в покое, как обещал?

Напрасно Ааренс говорил им, что через прямую связь с мозгом Рушера он узнал о его намерениях. Владыка уйдет с планеты, только оставаться тут будет некому. Моррис свидетель, ядерные заряды разнесут все континенты, едва тиран удалится с Рушары. Это вполне в характере Калвина. Он никогда не признавался в неправоте.

Нет, твердили аллерсы, до появления Героев у них была война, но вполне умеренная. Их, конечно, доставали синкреты, но по сравнению с тем, что теперь происходит, это просто мелочи. Найдите Рушеру его Силу и отдайте — пусть убирается.

— Если мы найдем Силу, — вмешалась Аманда, — то фиг Рушер её получит. Я сама пришибу его. Теперь для меня это не станет проблемой. Распылю на атомы и выкину в Космос.

— Делайте, что хотите, — сказал Ивлеарс, — только быстрее. Мы уже задыхаемся.

Похоже, что крылатым людям и впрямь не хватало воздуха. Выпуклые грудные клетки аллерсов, оснащённые двенадцатью парами рёбер, учащенно трепетали в такт неглубокому дыханию. Бесстрашные в боях птице-люди пришли в состояние паники.

Где же скрывается Рушер? Что за страшные силы он привел в действие?

Снаружи оглушительно ревел воздух. А в темной горе, при свете слабых светильников, сидели беспомощные Герои и не знали, как спасти планету. Догадывался ли Синнита о том, что произойдет?

Впорхнул монк от сибианов и прощебетал:

— Рыцарь Серебро, тебя ищет фея.

Глава 29. Костюм для осенней охоты на лис

На Зинтаресе похолодало. Все озерца расплескало ветром, ручьи не доносили воду до подножия холмов и длинные ледяные потёки обезобразили бока холмов. Трава завяла, деревья потеряли листья. Сибианы ушли в убежища — там было хотя бы тепло.

Русалка отказалась отправиться в лабораторию.

— Может, предложишь мне аквариум? — насмешливо спросила она.

Аргентору так странно было слушать её, но фея сама вызвала его. Раз фее что-то надо, значит это неспроста. И вот теперь они сидят на самом краю бездны под воющие звуки ветра над такими высокими волнами, что холодные брызги залетают даже в долину.

Сиварус бесится. Его воды больше не сиреневые, а мрачно синие, даже трупно-синие. В этой дикой стихии живёт Нимуё. Ей холодно. Платье она давно сорвала с себя и закрылась до шеи серебристой чешуей. А глаза все те же, грозовые.

Странно слушать её Аргентору. Он всё боится, что порывом ветра сорвет с кручи фею и бросит в бешеные волны. Летать в таком урагане очень трудно. Как она умудряется — непонятно.

Но он слушает. Потому что затем она и прибыла, чтобы рассказать.

— Три дня назад я ушла на глубину. Там теплее и спокойнее, только света меньше. — так начала фея свой рассказ. — Я была у берегов Ларсари со стороны Ауруса. Там, где пустынные и бесплодные места. Нет растительности, нет озёр, нет рек. Только крутые береговые скалы бледно-фиолетового цвета. В Аурусе тоже неспокойно на поверхности, но все же тише, чем в других местах. Я видела, эйчварсы уходили, покидали Аурус. И не говорили, почему.

Я качалась в зыбких волнах, пока день не пошел на убыль, и не стало холодно. Ветер дул и дул. Это так тоскливо. Нескончаемая, заунывная жалоба. Птиц не было. Рыбы ушли на глубину. Я была одна. Только небо, волны и скалы. Я уже хотела тоже опуститься глубже, но тут увидела три точки в небе. Они летели неровно. Было видно, что их сносит ветром. Я подумала, что на планете есть ещё что-то, чего я не знаю, и спряталась в воде, чтобы понаблюдать.

Это были Синкреты. Фортисс, Муаренс и Стиассар. На Муаренсе, как на коне, сидел Рушер. Они совершили круг, и я решила, что обнаружена, и ушла поглубже в воду.

Они все трое нырнули почти там же, где и я. И Рушер точно так же, как и я, дышал водой. Они легко плыли по глубине. А я плыла за ними, хотя, не знаю, что бы сделали со мной, если бы заметили. Синкреты правили прямо на отвесную фиолетовую стену побережья. Она начинается высоко над околоматериковыми водами Ауруса и не известно, где врастает в дно.

И вот на глубине обнаружилась арка входа. Такая ровная — понятно, что сделана искусственно. Трое Синкретов и всадник Рушер, проплыли внутрь. Там был туннель, заполненный водой. Широкий — всем троим хватало места, чтобы плыть. Было темно, только слабое свечение от стен тоннеля. Мне это было на руку, поскольку я поняла, что тут сокрыта тайна, и решила следовать за ними.

Не связано ли это как-то с тем, что происходит на Ларсари, да и на всей планете? Если мы не справимся с этим бедствием, то вскоре не будет никого. Не будет ни аллерсов, ни сибианов. Ни монков, ни орнитов. И Героев тоже не будет. И, возможно, только я ещё увижу, как замерзают океаны. Я, Нимуё.

Мы плыли долго. Так долго, что я устала, и просто полетела под водой, как Синкреты. Я думала: где же конец этому тоннелю? Или это дорога в мир иной? Ведь на Рушаре сказка умирает. Но, путь закончился. Тоннель пошел вверх, и вскоре Синкреты вышли на каменную площадку. Там было довольно тепло.

Рушер сошел с коня и задышал, как человек. Он и Синкреты проследовали дальше, в темноту и вскоре осветилась большая, очень большая пещера. Там было много всего. Но, все мне непонятно. Синкреты проследовали в какой-то боковой проход, а Рушер уселся в нечто вроде лодки и полетел дальше. Я рискнула отправиться за ним.

Лодка шла по воздуху, как по рельсам. Я не успевала всё делать сразу: и оглядываться и лететь. И он быстро скрылся из виду. Ещё одна пещера была сплошь заставлена большими металлическими ящиками. Я попыталась заглянуть, но не сумела открыть. Поэтому полетела дальше.

Фея прервала рассказ и, закрыв глаза, подставила лицо брызгам. Ветер трепал её длинные мокрые волосы. Нимуё поймала их и скрутила в жгут. Аргентор молчал и ждал.

— Я проследовала дальше, поскольку Рушера в той пещере не было. Последний зал был гигантским. Затрудняюсь рассказать, на что похоже там всё, это надо видеть. Меня удивило другое: по всей окружности зала, а он был цилиндрическим, на равном расстоянии из стен выходили толстые сияющие корни — они все стягивались к центру, а там зрел гигантский плод белого огня. Корни слегка вибрировали и пели тихую, но страшную песню. Я их сосчитала. Угадай, Аргентор, сколько их было?

Он покачал головой.

— Ровно тысяча. Это как-то связано с бразеларами. Они прорастают в глубину коренной материковой породы, прямо в камень. Но, дальше я оставаться не могла и стала выбираться наружу. Долго летела, потом долго плыла. Мне нужна вода. Я водяная фея, Нимуё. Я всё сказала, мне пора обратно. Прощай, Ланселот!

Рыцарь запоздало встрепенулся, но не успел остановить её. Русалка спрыгнула с края острова, и он увидел, как она взмыла снизу и винтом пошла наверх, разметывая волосы. Потом развернулась в бешеных порывах ветра, полетела вниз и резко — стрелой — вошла в волну.

Ветер заглушил слова, которые он прокричал.

— Всему своё время. — пообещал ему Заннат. — Она вернется.

* * *

В лаборатории на флагмане Зинтареса снова сидели Ааренс, Маргиана, Аргентор и Заннат с Моррисом. Алисия демонстративно отказалась участвовать в совете.

Моррис был доволен, что Аргентор не выписал ему штраф по физиономии за то, что он его однажды так хорошо подставил. Разве время объяснять, что тогда и он сам, и Алисия пытались спасти Мелковича от расправы. Алисия решила, что Рушер не казнит капитана, если узнает, что он не сибиан, а Боб Мелкович. А Моррис увидев, как гость напрашивается на неприятности, хотел припугнуть его. Ему тогда ещё и в голову не приходило, что Рушер спокойно может отправить Боба в переплавку. Об этой самой переплавке много говорили, но сам Моррис не видел её ещё ни разу. Откуда ж ему было знать, что и Синнита, и Аргентор сами стремились туда попасть. Но, Аргентор был так великодушен, что даже не упомянул о том случае.

Моррис не ожидал того, что его бывшие сокурсники не зациклились на том факте, что он и Алисия служили Рушеру. Это было более чем странно. Но, он был не слепой и видел, что все они очень изменились. Все изменились, за исключением, разве что его.

Даже Алисия стала иная. Раньше она не была такой капризной, такой надменной, истеричной и наглой. Возможно, новое лицо, подаренное Рушером, а так же та вольница, к которой она успела привыкнуть, сыграли свою роль, и она себя раскрыла. Но, Моррис видел за собой вину и старался, как мог, ограждать Алисию от её же собственной глупости. Габриэлу приходилось искать возможность быть полезным. И в то же время не стоило настойчиво напоминать о своих ошибках. Излишнее усердие вредит. Он старался слушать и размышлять. Потому что хотел выжить.

Никто не знал, что нужно, чтобы победить Рушера. Что может одним толчком опрокинуть его могущество и остановить уничтожение планеты? Чем торговаться с ним, что обещать? Герои уже готовы были пойти и просить пощады — теперь-то они знают, где он скрывается. И даже не только Заннат, а Аргентор и Ааренс готовы идти и отдать себя в его волю. Но, их остановили сибианы. Раса, отвергавшая пророков в течение столетий, теперь настаивала на своей убежденности, что Рушер не получит свою Силу.

Да он может уничтожить всю планету, а так её и не получить, говорил Ааренс. Аргентор с ним соглашался. Заннат не знал, кого слушать.

— А что, если задать Силе свойство уничтожения Рушера? — спросил он.

— Этого мало. — ответил ему Ааренс. — Это не поможет спасти планету. Возможно, что и сам Тиран уже не в состоянии остановить запущенный механизм разрушения. Я общался с ним по ментальному каналу и понял: власть для него — всё. То, что он не может иметь, он уничтожает. Так что вполне реально, если он действительно не предусмотрел остановки своего чудовищного реактора.

Понятно, что в убежище под Зоной копится энергия. Откуда она берется, для чего собирается? Судя по всему, он очень давно устроил эту свою базу. Значит, судьба планеты определялась с самого начала. У Рушера были миллионы лет, чтобы подготовиться к этому моменту.

Пусть эти миллионы лет прошли лишь для него, но теперь, в материализованном сне, они стали реальностью. Миллионы лет безраздельного владения Силой. А Герои решились выступить против него со смехотворно жалким оружием! С Силой, которую он сам же им и подсунул в качестве условия игры. И ещё смеялись над ним! Но, вот Владыке надоело играть в кубики, и он достал свое оружие.

Что же пожелать от последнего шарика Силы? Даже Валентай не мог этого подсказать. Да много ли Рушер им оставил? Одна-единственная Сила против сонмища его Сил?! А ведь, сделав ставку, обратно уже не повернуть.

Сам тиран, может, и знал, что с этим делать. А вот они никак не придумают, для чего употребить этот дар. У них есть способность мгновенно перемещаться, которой нет у Рушера. Он обошелся без неё. Он не летает сам, для этого есть Синкреты. У него отняли лодку и зачем? Кататься по воздуху?

Наконец, Заннат сказал:

— Нас отправила сюда Эдна. Она бы не сделала этого, если бы не существовало возможности победить Рушера. Она сказала, что мы должны остановить убийство. Возможно, именно то, что мы сейчас видим, она и имела в виду. Не синкретов, не киборгов, а смерть планеты.

«Слушай, Ларсари, слушай правду о себе. Ибо стоишь ты, земля аллерсов, перед лицом небытия» — пронеслось в мыслях у Маргианы. А она-то думала, что пророчество говорит о нападении киборгов!

— Что молчишь, Моррис? — внезапно спросил Аргентор. — Жалеешь, что ушел из тёплого дворца?

— Нет, — спокойно ответил Моррис, — я думаю.

— Ну, и чего надумал?

— Только общие моменты. Если позволите, скажу. Но, боюсь, вы не захотите взглянуть на проблему несколько иначе.

— Пусть говорит. — сказал Заннат. — Сейчас не время вспоминать обиды.

— Да, я слишком засиделся во дворце. У меня нет ваших Сил. — начал Моррис. — Я не летаю, не мечу огонь, не распыляю вещество. Я не Герой, обо мне нет пророчеств. Всё, с чем вы имели дело до сих пор, побеждалось вашей Силой. Сила против Силы. При том я вовсе не умаляю вашей отваги и находчивости. Полагаю, и сейчас есть возможность решающего хода именно посредством Силы. Но, вы её не видите. Я — тоже. Значит, ситуация кардинально изменилась. И прежние средства стали бесполезны. Тогда остается одно — искать решение в иной области. Если вы потеряли ключи от двери, лезьте в окно.

Послушайте, что я скажу: Рушер не мстит планете. Я достаточно понаблюдал за ним, чтобы понять, что он слишком высокомерен для мести. Он слишком могущественен, слишком богат этой чужой Силой, даже её остатками, чтобы снисходить до обычных человеческих слабостей. Я видел его после поражений, что вы ему наносили. Он смеялся. Ему случалось гневаться, но не унывать.

Вы не понимаете этого Владыку. Он уже не человек. Он рвется к Силе. И, возможно, то, что он делает, это его прямой путь. Дверью не удалось, окно высоковато — он пробивает стену. Есть нечто, чего мы все не видим, или не замечаем. Может, вы говорили об этом не раз. Какие-то факты, оставшиеся без внимания. И думается мне, что известия про Валентая с Фальконе и их миссию — это и есть важнейший момент. Найти того, кто хозяин Силы, кто больше Рушера. Ведь Валентай признался, что он не Хозяин, как называет его дворец, а только Регент. Сложите все данные, просуммируйте идеи. Я лишь высказал предположение. Я могу и ошибаться.

— Мне кажется, — взял слово Заннат, — наше место во дворце…

— А я что говорила! — раздался резкий голос Алисии.

— … Рядом с Вилли и Джедом. — договорил Заннат, — Необходимо вникнуть во всё. И собраться всем вместе.

— Дорогая, — тихо и очень ласково сказал Моррис Алисии в стороне от всех, — если ты будешь плохо себя вести, я попрошу отправить тебя на Марено. И знаешь, куда? К профессору Кондору и двум его покойникам. Плясать ламбаду.

* * *

— Нет уж, а вдруг он вернется?! — так ответил Фарид Вилли и Джеду на вопрос, отчего он больше не выводит урзоев погулять.

Он панически боялся Рушера.

— А ты спроси дворец, — предложил Фальконе другу, — может он воспрепятствовать Рушеру войти сюда?

И они немедленно перекрыли все пространственные переходники и закрылись до самых краев платформы полем. Конечно, теперь сюда не войдут ни Маргиана, ни эта кошмарная русалка. Зато Ааренс проникнет в любой момент и куда угодно. Затем занялись уборкой.

Наводить порядок в комнатах Алисии они не решались, туда и заходить-то страшно. Зато решили ликвидировать украшение тронного зала. И как раз ломали голову, как сдвинуть с места колонну, как явился Ааренс.

— Бросьте мучиться, — сказал он при виде их усилий, — я сейчас это дело уберу.

Он распылил колонну вместе с клоном.

— Ну вот, теперь можно девушку пригласить. Ждите, едем всей родней. Намечается большой совет.

И снова испарился.

— Пойду, соображу насчет посадочных мест. — сообщил Вилли и убежал к Фариду.

— А я соображу ещё кое-что! — сердито проговорил Джед при виде того, как один мерцающий урзой обходит озеро по бортику.

— Сейчас я тебе покажу, почему никогда нельзя так делать! — наставлял Джед бестолковца. — Ты можешь попасть в очень плохое место! Покажите нам Урсамму поближе!

В озере сразу же возникла панорама разорённой Чинночи. Урзой испугался и задёргался.

— Стой, стой! — закричал Фальконе, пытаясь удержать его в руках. Но, зверек вырвался и упал в воду. Джед ринулся за ним, чтобы подхватить и нырнул в озеро. Он ничуть и не испугался. Они и раньше ныряли в озеро, только с одним маленьким отличием: они не ныряли в изображение. Руки совали, было дело — портал, всё-таки!

Поэтому Фальконе растерялся, оказавшись в Чинночи на месте бывшей деревни с зелёненьким урзоем в руках.

— Я выпал из дворца! — вот и всё, что он сумел сказать.

Ещё ни разу они с Вилли не ступали на планету. И это в лучшие времена. А теперь здесь было все как после пожара, когда является с победным воем бравая команда в красном кабриолете и раскидывает головешки, чтобы лучше прогорело.

Может, за пределами этого места ещё есть жизнь, но тут царила марсианская атмосфера. Дико дул ветер, гоняя пепел и пыль. Кругом валялись поверженные древесные гиганты.

Урзой выскочил из рук Джеда и быстренько умчался, и Фальконе остался один. Была одна надежда: что озеро не отключилось, и его обнаружат. Поэтому он остался сидеть там, куда упал. Было очень холодно.

К сумеркам Джед оголодал и занялся поисками еды. Он обнаружил интересное дело: громадные тантарусы оказались разновидностью картошки! На корнях поверженных, вырванных с корнями деревьев, повисли хорошо пропеченные плоды.

Джед понюхал один такой клубень. Пахло печёной картошкой и всё тут! Он набрал полные горсти печёных плодов тантаруса, принялся облупливать с них кожуру и с аппетитом закусывать. Оказалось, это было съедобно даже без соли.

Ночью резко похолодало. Фальконе, стуча зубами, забрался в убежище, обнаруженное ещё ранее. Это была дыра в земле, там даже имелись деревянные ступеньки. В норе было тесновато и мусорно, но вполне приемлемо. Был стол, стульчик, даже лежанка. Джед забрался на топчан и заснул.

* * *

— Нет, я так и не решился активировать Силу. — признался Заннат, сидя вместе с Вилли и остальными товарищами во дворце, — Мы даже не знаем, что нам нужно. Кроме того, если верить пророчеству, сила Монка не в Силе, а в знании. И предлагается загадка, которую я, как ни бился, так и не разгадал.

— Что за загадка? — рассеянно спросил Вилли. Он был занят мыслью о внезапной и таинственной пропаже Фальконе. Дворец же на вопросы неизменно отвечал, что Джед вышел погулять, Однако на платформе Фальконе не было.

Все они, включая и Аманду, но без нелюдимой дикарки Нимуё, уже по привычке сидели в апартаментах Маргианы. Алисия тут же удалилась в гардеробную, не желая сидеть и слушать всякую муру.

Во дворце было тепло и уютно. Как подозревал Заннат, это место сохранит им жизни, даже если вся Рушара погибнет. Но, думать о таком было неприятно. Сознание проваленной задачи всех повергало в глубокое уныние. Они старались не говорить вслух о такой возможности.

Однако не было нужды морить себя голодом, и все охотно лакомились угощением. Все, кроме Аргентора. Тот словно оделся в скорлупу. Он мало говорил и больше слушал.

— Загадка такова. — продолжал Заннат. — По пророчеству, некое знание откроют такие вещи: камни фтара и плоды тантаруса.

— О чем знание? — спросила Маргиана.

— Слушайте, — вдруг забеспокоился Заннат, — я совершенно оборвался на Урсамме! Монки ведь не делают одежды. Дайте хоть чем-то прикрыться, наступают холода!

— Дворец, — позвал Вилли, — есть что-нибудь теплое для гостя? Что-нибудь такое синее?

Из стены выплыл костюм из той коллекции, что Алисия понаделала для пупсика. Вилли зафыркал. Моррис старался не улыбаться. И только Аргентор ничего не понял.

— Ладно. Почту за честь. — сдержанно ответил Заннат. Он уже убедился, что дворцу присущ своеобразный юмор. Спустя некоторое время они продолжили беседу или совет.

— И вот что интересно, — продолжил Заннат, — по пророчеству Юшшивы Великого Монк Урсаммы не получит Силы. Он должен проникнуть в тайну, хотя сам останется непроникающим.

— Это уж прямо абракадабра какая-то, — заметил Вилли.

— Непроникающий — это значит не уметь проникать через подпространство. — пояснил Заннат. — Вот почему я не воспользовался Силой, добытой на Тохэе, хотя ранее только об этом и мечтал. Все пророки непроникающи. Заметьте, у всех пророков есть прозвище, подчеркивающее их отличие от расы, среди которой они жили. Артаар, живущий среди птиц, Бескрылый. Иссияр, живущий среди аллерсов, не различающих цвета, — Светлый. Как, спрашивается, аллерсы могли видеть цвет его кожи и одежды, когда они видят в температурном диапазоне? Даже зеркала, которые у них были, применялись не по назначению, а как средство связи на дальних расстояниях. У них и слова-то такого нет в языке. Они не смогли мне объяснить, что такое цвет. Светлый у них, значит, горячий. У низеньких монков Юшшива был Великим, то есть Высоким. А Синнита для черных монков был Белым. Что я тут вижу? Некую тайну, лежащую на виду и потому не замечаемую. Именно так, как сказал Моррис. Вот я и думаю, что идти здесь напролом нельзя, просто Силой дело не решается. Потому что против одной Силы у Рушера целый легион Сил.

— Ну, хоть какой-то намек есть на эту тайну? — спросила Маргиана.

— Если бы я сам слышал пророчество, — загрустил Заннат, — а то всё в пересказе монков. Они были последними, кто слышал Синниту перед его пленением. В целом, это звучит так: листья бразеларов, фтары и плоды тантаруса откроют тайну Изнанки Бытия.

Вилли вскочил с кресла.

— Что ты говоришь?!! Повтори!

— Чего вы тут разорались? — надменно спросила Алисия, выходя из гардеробной в шикарном платье.

Она увидела Занната в новой одежде. Прекрасный цвет лица Алисии сменился на лягушачью зелень.

— Вы издеваетесь? — тяжело дыша, спросила она.

— Ты про костюмчик, Алисия? — невинно поинтересовался Моррис. — Нам всем понравилось. Отличная коллекция.

Заннат кокетливо потряс пышными синими буфами. Он был одет в наряд для кавалера Д'Арка, неосторожно казненного Алисией. Костюм для осенней охоты на лис: роскошный синий бархатный камзол, штаны буфами, короткий пышный плащ и высокие ботфорты. А также берет с фазаньим пером, расшитый золотом. Всё в глубоком синем цвете. И на шее цепь в три нити. Заннат даже белый воротник тарелкой не выбросил. Смотрелся он в этом, как молодой Отелло. Правда, синий.

— Знаешь, Алисия, — заметил Габриэл Моррис. — а ты могла бы с твоими талантами устроить шикарное шоу на Бродвее.

Она вышла с видом оскорбленной королевы.

— Именно так — Изнанки Бытия. — продолжил Синий Монк после непродолжительного смеха. — Ты знаешь, Вилли, что это такое?

— Я думал, ты мне скажешь! Пространственник застрял в каком-то месте, которое как раз и называется Изнанкой Бытия. Я полагаю, он и есть Хозяин и дворцу и всей Силе Рушера.

— Может, он будет ещё похуже Рушера? — с сомнением спросила Маргиана.

— Мы с Джедом имели некоторую возможность ознакомиться и с его характером, и с его вкусом. Мы видели женщину, которая его ждёт. И, мне кажется, любит его. Додонка Варсуйя, хозяйка гостиницы на Земле в юрском периоде. Пространственник очень парадоксален, но он не злой. Он может совершать поступки, за которые ему не благодарны, но это, как выразился волшебник Альваар, его приколы. Пространственник — шутник. Вернее, был, пока не попался в ловушку Изнанки Бытия. Тогда за миллионы лет он превратился в Императора Мёртвых. Потому что, как он сам мне говорил во сне, Изнанка Бытия — это помойка Бытия. И я не знаю, где это, что это, каковы туда входы и выходы. Если Пространственник за такой срок не узнал, откуда мне знать? Кстати, где пропадает Джед?

— Где мое свадебное платье?! — в бешенстве заорала Алисия, влетая в собрание Героев Рушары.

Глава 30. Русалка и профессор

Никто его спасать не собирался. Прошла целая ночь, потом настало пасмурное утро. Время от времени принимался сечь холодный дождь. Но, никто так и не явился по его голодную и совершенно окоченевшую душу.

Фальконе топтался на том месте, куда вчера упал. Опять хотелось есть. Но, кроме оледеневшей картошки, ничего более существенного не нашлось. Ветер дул, как бешеный, неся в себе потоки пыли, пепла, песка. Летели камешки, щепки. Всё уносилось в океан. Солнца не было видать.

Джед, прикрывая глаза рукой, выкапывал щепочкой из обожженной земли клубни тантарусов. Что тут случилось? Куда подевались монки? Может, спрятались? Да уж, наверно, не имеет смысла шататься по поверхности. Было очень холодно.

Подпрыгивая и щёлкая зубами, Фальконе вернулся обратно в убежище и стал поедать добычу, весь перемазавшись в пепле и пыли. В нарядном дворцовом костюмчике тут было очень холодно. Легкий плащ не спасал от холода. В сандалии набивались камешки и мусор.

Потом захотелось пить — он не пил со вчерашнего дня. Пришлось отправиться на поиски воды. Раньше здесь было много ручьев, озерец. Вот нашелся один источник, бьющий из земли. Вода подхватывалась ветром и уносилась прочь, все камни вокруг трепещущей маленькой струйки прочно заледенели. Крохотный водоёмчик, размером не больше таза, был пуст. С большим трудом Джеду удалось напиться, ловя губами ледяные брызги. Долго он так не протянет, а помощи из дворца всё не было.

Джед возвращался к своему убежищу, сбиваемый встречным ветром, ослепленный летящим мусором и песком, почти не видя дороги. Среда казалась вязкой, словно густой кисель. Он рискнул и осторожно глянул меж пальцев.

— Караул!!! — завопил Фальконе в совершенном ужасе от увиденного.

Его тело наполовину торчало из большого валуна. Вся нижняя половина скрывалась в камне так, словно Джед рос из него. Несчастный дернулся в панике, не понимая, как такое могло произойти. И сдвинулся, словно камень был сделан из густого желе.

— Камни разжижаются! — закричал Джед, думая, что сходит с ума. Что происходит?!

Он вырвался из камня, потеряв сандалии, и упал на землю. Рука его стала утопать в твердой почве — земля поглощала его. Фальконе заметался. Нельзя было задержаться на одном месте даже на секунду — ноги тут же погружались в землю, в камень, в лёд.

В панике Джед запрыгнул на поваленный ствол тантаруса, у корней которого сегодня рыл картошку. Дерево держало его, не делая попыток втянуть в себя.

— Кажется, прошло! — Джед был так испуган. — Неужели планета опять дематериализуется?! Что же с нами будет?! Или все прекратилось?

Он потыкал пальцем в ободранный ствол. Нет, ничего, нормальная твёрдая поверхность. И смело встал на камень. После чего залез обратно на дерево и больше уже не делал попыток сойти с него.

Фальконе сидел на древесном стволе, вцепившись в него, как опоссум. Ветер трепал его, норовя скинуть.

— А! Вот ты где! — прозвучал из пространства голос Вилли так громко, что заглушил ветер. — Держись, сейчас прибудет помощь!

Рядом с деревом возник Ааренс. Он смеялся.

— Эй, Амаретто! — окликнул он. — Дворец сказал, что ты вышел прогуляться! Чего тебе вздумалось гулять по Чинночи?

Джед посмотрел на ноги Ааренса и ободрился. Раз тот не тонет, значит, с планетой всё в порядке. Но, не спешил доверять глазам.

— Тебе всё кажется нормальным? — спросил он Коэна.

— Нет, конечно! — ответил тот серьёзно. — Что же тут нормального?

Фальконе постеснялся рассказывать про свои проблемы и осторожно встал на землю.

— И теперь нормально? — спросил он, медленно погружаясь в почву. Ааренс широко раскрыл глаза. Джед выкарабкался на поверхность и встал на камень.

— А теперь? — и снова стал погружаться. — Тебя тоже глючит?

Он снова выбрался. Потом забрался на спасительный ствол тантаруса.

— Что происходит?! — с содроганием спросил Ааренс.

— Ты мудрец! Ты и отвечай!

— И давно ты так?

— Уже часа два-три! Я думаю, планета опять развоплощается!

Ответом был полный ужаса взгляд.

* * *

— Вот таким я его и обнаружил. — растерянно сообщил собравшимся Ааренс, он осторожно отдирал от товарища свои ладони — лишь мига переноса через подпространство хватило для того, чтобы склеиться с Джедом.

Все тоже не могли ничего сказать. Фальконе на глазах у изумлённых наблюдателей медленно погружался в пол. Ситуация совершенно фантастическая даже для Рушары.

— Я не проваливаюсь только в ствол тантаруса. — сообщил Джед, выбираясь на поверхность пола и снова начиная погружаться. Он немного успокоился и даже начал привыкать к своему новому свойству. Его не выдерживало ничто — ни одно твердое тело не могло противостоять ему, кроме древесины тантаруса.

— Где же мы тут возьмем ему тантарус? — растерялся Заннат.

— А вы попробуйте достать через портал. — посоветовал Фальконе, которому теперь ничто не казалось невозможным.

Это в самом деле была мысль. Но, вот загвоздка: толщиной ствол тантаруса значительно превосходит диаметр озера. Хотя, предметы, проходя через портал, временно изменяют свои размеры.

И вот Вилли приблизил изображение древесного обломка, с которого сняли Фальконе, и схватил толстый ствол одной рукой. Получилось так, словно он взял в руки полешко. И резко выхватил его из воды. Поспешно отброшенная деревяшка на лету разрослась из небольшого чурбачка в настоящий толстый ствол и с тяжелым грохотом упала на пол тронного зала. Фальконе тут же двинулся к спасительному дереву, выдирая ноги из пола, как из горячей мастики. Взобрался на насест и успокоился.

— Что же всё это значит? — чувствуя беду, спросил Вилли. Ааренс беспомощно пожал плечами. Новая беда.

Всего полчаса назад посреди разговора Валентай вдруг спросил дворец, куда всё-таки конкретно запропастился Фальконе. И дворец ответил, что тот ещё вчера вышел погулять на Урсамме. И вот в таком кошмарном виде теперь Джед присутствует среди них — проваливающийся сквозь всё, кроме ствола тантаруса. Джед сидел на нём, босой, чумазый, словно поросёнок, в порванной одежде. К тому же он был голоден и хотел пить.

Оказалось, что новое состояние принесло ему неисчислимые проблемы, и с питанием — тоже. Поесть Джед сумел. Поставил тарелку на ствол и спокойно все съел, правда пользуясь руками, потому что вилка и нож проходили сквозь пальцы и вываливались. А чашку пришлось держать в руках. И, пока Джед пил, пальцы его проникли внутрь, так что он мог хватать себя за нос. Пришлось сдирать посуду с руки, словно смолу.

— Только новых несчастий нам недоставало! — воскликнул Заннат. Но, совещание пришлось перенести поближе к дереву.

— Что ты делал там? — попытались узнать у Джеда, каким образом он стал таким.

— Да ничего я не делал! — чуть не плакал он, сидя на дереве. — Свалился, потерял урзоя… Только не говорите Фариду! Потом проголодался, поел печёной картошки…

— Чего поел?! — так и подпрыгнул Заннат.

— У тантарусов такие клубни, — пояснил Фальконе, — от огня всё хорошо пропеклось. А другой еды не было. Я решил, что это картошка.

— Ты наелся плодов тантаруса?! — с нескрываемым ужасом спросил Заннат.

— Да… — ответил Джед, обводя всех взглядом и чувствуя неладное.

— И как давно? — с безнадежностью спросил Заннат.

— Вчера ещё. А сегодня опять ел.

— И всё ещё жив?! Не может быть! Плоды тантаруса — страшный яд. И в сыром и в вареном и в любом виде. Рушер их соком отравлял стрелы Ахаллора!

— А! И только-то! — махнул рукой Фальконе. — Я-то думал, в самом деле что!

Тут Вилли и вспомнил. Он-то полагал, что волшебник Альваар пошутил. А все оказалось правдой! Отравление ливорусом в заповеднике Пространственника сделало Джеда и в самом деле неуязвимым для яда!

— Послушайте! — странным голосом проговорил Моррис. — Джед наелся плодов тантаруса и стал проникающим. На свой манер, но проникающим.

— Но, больше никто не может есть этих плодов! — воскликнула Маргиана.

— А больше и не нужно, а то нам всем придётся сидеть на деревьях. — ответил Заннат. — Главное, что обнаружилась закономерность. Все три названных в пророчестве предмета — фтар, плод тантаруса и листья бразелара связаны с одним явлением. С подпространством! Вы видели из лодки Рушера, как листья бразеларов искривляли пространство. Откуда они тянут энергию? Воздух не выходил в космос из Зоны. Он исчезал на уровне крон бразеларов. Зона производит обмен. Закачивает в подпространство материю и выкачивает энергию. Откуда выбрасывает энергию белый фтар, когда переносит в подпространство материю? Не эти ли белые фтары кидает Рушер в топку своей Зоны?

— Так что же со мной делать? — беспомощно спросил Джед. — Поесть белых фтаров?

— С тобой всё в порядке, — задумчиво ответил Заннат, — ты у нас проникаешь сквозь камень, как сквозь масло. Значит, тоже вид проникновения?

— Я не понимаю, как всё это связано с Пространственником. — напомнил Вилли.

— Да что ж тут не понимать! — воскликнул Заннат. — Изнанка Бытия и есть подпространство! Твой древний додон застрял в подпространстве!

Некоторое время Вилли смотрел на Занната большими глазами, потом проронил:

— Я думал, ты чего умное скажешь. Это я и без тебя сообразил. Вопрос в другом: как его достать оттуда? Кто может задержаться в подпространстве хоть на миг? Посмотрите на Ааренса, он не развоплотился окончательно лишь потому, что присутствовал там наполовину.

— Да, я завис однажды. — нарушил молчание Ааренс. Его тон был таким странным, что все взоры обратились к нему.

— Некоторое время я пребывал там. Материя исчезает в подпространстве, это правда. Но, было нечто, о чем я до сих пор молчал. Я думал, что это порождено погибающим мозгом, нечто вроде слуховой галлюцинации. Я слышал голос. Кто-то звал. Но, слов я не понял и решил, что это ошибка. И хочу напомнить, как вы спасли меня. При помощи Силы.

Глаза всех обратились к белому ларцу, что по-прежнему держал в руках Заннат. Сила есть.

— Есть существенное различие. — проговорила Маргиана. — Ты был здесь. Пусть наполовину развоплощенный, но был.

Ситуация оставалась совершенно неясной, и все молча размышляли. Вошла с крайне испуганным видом Алисия.

— Снег пошёл. — пролепетала она.

* * *

На заметаемые снегом аметистовые пески пустыни Импарр выбралась русалка. Тяжелый ледяной прибой бил в берег, как таран. Свинцовые тучи роняли крупные, слипающиеся комья снега. Воздух потерял прозрачность. Но, ветер перестал нестись бешеными потоками — теперь он ровно и однообразно дул в одну сторону. Русалка замерзала.

Океан ещё был тёплым, поэтому поглощал снег и моментально растоплял его. Можно было бы отсидеться в глубине. Но, легкие требовали воздуха, и русалка выбралась на холодную землю и легла на песок.

Нимуё одолевали тоскливые мысли. Собственное уродство больше не пугало её. Она уже начала свыкаться со своим телом. Но, каков смысл подобного существования? Она ещё может приносить пользу, но она отверженная. Ей нет места ни среди людей, ни среди птиц, приматов, рыб. Практически можно жить вечно, постоянно перестраивая свое тело и всё больше превращаясь в рыбу или иное какое существо. Только, хочет ли она?

Окончательно убедившись, что Аргентор не узнаёт её, как никто не узнал, кроме Занната и Маргарет, Наяна решила избегать всех. И вот, два дня назад, наблюдая валящийся в океан снег, она поняла, что это конец. Конец всему. Её охватило безразличие. Всё оказалось ошибкой. И Джиневра была ошибкой. И Наяна. Самой большой ошибкой была Рушара.

Нимуё пожалела, что выжила. Поэтому легла на песок, чтобы умереть.

Шаги раздались совсем рядом.

— Кто это? — прошептал странный голос.

— Не знаю. — ответил другой, не менее странный.

Наяна открыла глаза и обнаружила смотрящий на неё жёлтый глаз в окружении пушистых ресниц.

— Спит? — спросили сверху.

— Нет. Смотрит.

Стало ясно, что спокойно умереть ей не дадут. Русалка устало села, опираясь рукой о песок. Перед ней находились два молодых орнита. В руках они держали сетки с крупной красной рыбой. И дротики.

— Ты кто? — спросили дети.

— Какая теперь разница? — ответила она. Разве они узнают в ней целительницу Наяну, которая собирала по частям их родичей после боя на Марено?

— А зачем хвост? — спросил один.

— От мух отбиваться! — неожиданно улыбнулась русалка. И вспомнила, что мух на Рушаре нет.

— А что вы тут делаете, совсем одни? — поинтересовалась Наяна.

— Рыбу ловим! — один подросток показал ей сетку. — Это традаур.

Рыба оказалась какая-то одноглазая. Один глаз на всю голову — он торчал на стебельке.

Второй подросток вдруг сорвался с места и побежал, подпрыгивая по песку и высоко задрав дротик. Орнит ударил в песок оружием и вскоре уже бежал обратно с рыбой на дротике.

Наяна ещё больше удивилась: рыба в песке?!

Они шли дорогой и болтали. Вернее, орниты шли, а она летела.

— Ты, наверно, из Героев? — спрашивали дети. — У нас тоже есть Герой. Орнисса! И ещё есть профессор и покойники.

— Кто?!

— Орнисса! — пояснили они. — Только она сейчас летает на своей волшебной лодке. А профессор с нами, в пещерах. У нас танцы каждый вечер! Профессор так здорово пляшет ламбаду! А покойники не пляшут.

«Определенно, умирать слишком рано!» — подумала Наяна.

— А ты не синкрет? — с запоздалым подозрением спросили ребята.

— Нет, я фея Нимуё.

Профессор плясал всё: и ламбаду, и канкан, и чарльстон и брейк. Танцевал он также танго вместе с орнитками, и танец маленьких лебедей. Вернее, танец маленьких орниток. Делу очень помогал кристалл, привезенный Орнисой. Саму-то он её не видел, но Арииси и Ннарта принесли детям в пещеры эту занятную штуковину. Теперь Кондор возился с детьми и подростками, скрывающимися в теплых пещерах на краю пустыни Импарр. Мёртвые по-прежнему везде сопровождали его. Они были по-своему популярны среди орнитов. Необычность всей троицы никого не смущала.

Теперь к ним присоединилась и Наяна.

— Знаешь, Нэнси, — поделился с ней своими мыслями Кондор, выслушав её печальный рассказ, — нельзя отрицать, мы все попали в очень странную историю. Только мы с Франко и Маркусом вошли в неё совсем иначе. Вам, наверно, некогда осмысливать события. У меня же сколько угодно времени. Вы молоды, вы все очень молоды. И вы видите то, что уже недоступно мне. Герои всегда юны и прекрасны, иначе, они не Герои. Но, есть грань бытия, перед которой они бессильны. Они избегают её, сколько могут. Перед этой гранью и спасовал Ланселот.

Я понял Мелковича. Теперь я понял его. Девочка, это трагедия. Несоответствие внешности и внутреннего содержания. Он был герой в душе, он с детства был рыцарь, возвышенный мечтатель. А его все звали Толстый да Жирный. Он накачал себе мускулатуру и научил своих обидчиков бояться. Но, маска, под которой он прятал с детства свою трепетную душу, приросла к нему. Да, Боб Мелкович — это маска, он играл роль недалекого и немного забавного простака. Его сущность — Безымянный Рыцарь. Ланселот — только временное состояние. Аргентор — это миссия. Он ещё не нашёл себя, но обязательно найдет. Сейчас он может позволить себе то, что составляет его насущную потребность — благородство. Он в среде себе подобных, среди сибианов.

Твоя же сущность, Нэнси, мужество, превосходящее даже мужество Аргентора. Он готов идти на смерть, а ты готова идти на жизнь. Немногие так могут. Ты выйдешь из этого испытания победительницей. Сразу, как только простишь его. Я знаю это. Потому что он не книжный герой, а живым ведомы слабости. Не вечно вы будете Героями. Однажды станете просто людьми. И вам придется жить с этой памятью о подвиге обычной жизнью, среди рутины повседневности, с мелочными заботами и неприятностями. Вот что будет трудно. Так трудно, что вы позавидуете тому, кто погиб на пике подвига.

Побудь здесь, с нами. Посмотри на нас. Разве мы не смешны? Разве не печальны? И всё-таки мы веселимся, чтобы Маркус и Берелли не чувствовали себя отверженными. Всё, что мне доступно, это только забота о них и ожидание. А я всегда был деятельным. Я думал, что без меня не сделается ни одно дело. Был зелёным, шатался с антиглобалистами. Ругался с оппонентами на кафедре. Был суров со студентами. Я нянчил вас, как нянька, даже слова не давал сказать, а вы оказались Героями. Разве не позор для старого профессора?

Он засмеялся:

— Жаль, что ты не сумеешь плясать ламбаду!

— Ну, я могу попробовать трясти хвостом!

— Вот и хорошо! У нас тут от Морриса осталась музыкальная шкатулка!

— Вот как? Этот двурушник тоже побывал здесь?!

— Ну да! Вместе с этой вертихвосткой Алисией. Занятный, кстати, молодой человек! А я раньше даже не обращал на него внимания!

— А у него что за достоинства?!! — ревниво спросила Наяна.

— Нэнси, разуй глаза! Из какого теста, ты думаешь, был Дизраэли? Моррис — хладнокровный, расчетливый игрок, но всё же не без принципов. И он уже пресытился игрой ради игры. Он вырос из Красавчика. Видишь ли, Моррис полагал, что имеет вкус ко злу. Он рассказал мне, кем был во сне, какой образ ему оказался интересен. И он ошибся, полагая, что имеет дело с одними тупицами и недотёпами. Вертеть людьми оказалось не так просто, нужно для этого иметь душу хама и подлеца — эта роль оказалась Моррису не по силам. Но, в нём много добрых качеств. Уверяю тебя, этот Стратег не заскучает в нашем мире. Только не служил бы всяким рушерам. Надеюсь, у него хватит порядочности на более возвышенные цели.

— А что же Алисия? Она тоже исправилась?

— Да нет… — с неохотой ответил Кондор. — Тут всё гораздо хуже. Алисия — это перевёрнутое отражение Рушера, его шут. Они сделаны из одной материи, только запросы разные. Надо же, а мне всегда казалось, что она — серьёзная студентка с большой перспективой в науке. А вот Моррис мне как раз казался обыкновенным жиголо. Не так много я понимаю в жизни, Нэнси.

Глава 31. Путь на Рорсеваан

Аманде не сиделось на Марено, с орнитами. Она искала место Силы Рушера. Вместе с монкой Иттой она летела на лодке высоко в атмосфере. Сверху было видно, что сталось с Орсанной, так она на орнитский манер называла планету. Материки покрывались снегом.

— Смотри-ка, Итта, а на Ларсари тоже лежит снег!

— Ну и что?

— Ты просто не привыкла к снегу. В районе Левиавира ветра должны сметать его. Если снег лежит, это значит, что рушерова ветродуйка остановилась. Что все это значит?

— Не знаю.

— Это значит, что ему так надо. И что он получил в результате?

— Снег? Холод?

— И это тоже.

Разведывательный полёт продолжался. Впереди засияли в лучах солнца кроны бразеларов. Они располагались ровным кольцом, похожим на хрустальный сверкающий венок невесты. Гигантский венок из металлических одуванчиков. Теперь этот венок ничего не выдувал из себя.

— Я права. Зона больше не гонит воздух с планеты. В ней пусто. И уровень атмосферы понизился.

Лодка перемещалась в разреженной среде, почти в космосе. Далеко над головой проплывала кисельно-розовая Юмм.

— Что это?! — крикнула Итта.

Мимо лодки с превышающей скоростью пронеслось какое-то тело с неясными очертаниями. Оно миновало стороной корону бразеларов — та вспыхнула и тут же угасла. Аманда ринулась следом. Но, тело уходило так быстро, что всей мощи лодки не хватило, чтобы догнать его. Перегрузки едва не погубили пилота и пассажира.

* * *

Аманда снижалась к Зинтаресу. На заснеженных холмах летающего архипелага не виднелось ни одной живой души. Зелёная трава сильно поредела на склонах, поверх неё наплывами лежал лёд. Деревья стояли без листьев. С бортов островов тяжело свисала длинная ледяная бахрома. Весь архипелаг походил на летающее кладбище.

— Они, наверно, спрятались внутри. — негромко проговорила Аманда.

Итта молча смотрела на изуродованные холодом когда-то прекрасные холмы.

Внутри островов, в лабораториях, было достаточно тепло, но на обширных экранах виднелась одна и та же панорамная картина — обледенелые вершины Зинтареса да пасмурное небо. Население острова вполне обжило все ярусы гигантского помещения. Сюда перенесли из непригодных для проживания наружных домов всю мебель и хозяйственную утварь.

Теперь изящные рушеровы сидения из прозрачного и лёгкого материала соседствовали с резными деревянными креслами сибианов. Еда готовилась как в лабораторной посуде, так и в расписных горшках из синей глины — их сибианы ранее выменивали у жителей Урсаммы — монков. Здесь были многие удобства, ранее недоступные жителям летающих островов: пища готовилась не на открытом пламени, а в термостатах. Также возродились к действию гигантские холодильные установки, где теперь хранились запасы пищи.

Аманда удивилась, увидав, что сибианы теперь одеты в меховые накидки с длинным белоснежным волосом. Это, как оказалось, дар аллерсов — они более не могли содержать в своих сиреневых горах шерстеносов — рривов. Для их прокорма требовалась свежая трава. Такую же одежду — простую тунику с отверстием для головы подарили и Аманде, поскольку оперённая курточка почти не грела на ледяном ветру.

— Сейчас свяжемся с флагманом. — сказал Аманде один из сибианов, когда она спросила, где найти Аргентора.

Он подошёл к радиальной консоли, какие имелись на верхнем уровне каждой лаборатории, и уверенно начал нажимать разноцветные клавиши. Сибианы быстро освоили технику Рушера и теперь открывали каждый день всё новые возможности лабораторий. Один из экранов переменил изображение унылого обледенелого холма, высветилась внутренность флагманского острова.

Сидящий у такого же пульта незнакомый сибиан поднялся — он приветствовал Героя орнитов — Орниссу Бесстрашную. Теперь связь между островами совсем уже не та, что раньше, когда сибианы переходили с острова на остров по гибким мостикам. Теперь, не выходя со своего места, можно устроить всеобщее собрание по всему архипелагу. Но, сибианов мало радовали такие удобства — они желали видеть свой Зинтарес в прежней красе.

— Герои улетели на Рорсеваан. — сообщил подошедший на зов дежурного Станнар — капитан погибшей флотилии. — Прилетел Ааренс, оглушил их какой-то необыкновенной новостью и перенёс всех во дворец. Хорошее известие, Орнисса! Рушер покинул своё логово и дворец на Рорсеваане в полном распоряжении Героев. Тебя тоже там ждут.

— Тиран покинул свой дворец! — захлопала в ладошки Итта. — Вот это здорово!

— Сомневаюсь, что это так прекрасно. — проворчала Аманда, выбираясь на поверхность холма — там её ждала волшебная лодка Рушера, которой были нипочём бешеные порывы ветра.

— Это замечательно! — заверила её легкомысленная монка. — Исполняется пророчество: монки будут топтать своими ногами алмазные полы дворца на Рорсеваане. Пойдём топтать полы!

Воздушная лодка Аманды прямым курсом неслась на Рорсеваан, рассекая холодный воздух и оставляя позади себя белый след, тут же осыпающийся ледяным дождём.

Золотой океан Аурус утратил свою красоту. Теперь он стал мертвенного свинцового цвета — погибла тонкая плёнка микроорганизмов, которая придавала поверхности воды этот необыкновенный золотой свет. В бушующих волнах носился растительный мусор, мёртвые птицы и погибшая рыба. Эйчварсы ещё раньше покинули Аурус и ушли далеко на запад — к подножиям синих гор — там ещё сохранялось тепло.

В мутном воздухе горизонта вырисовывался край материка Марено — земли орнитов. Давненько Аманда там не была.

Прекрасные острова у южного побережья, когда-то похожие на россыпь драгоценных камней, теперь скрывались в бешеном прибое — тот размётывал воду, и над нежилым архипелагом тяжело моталась лохматая серая туча. Аметистовый песок пустыни Импарр завалило снегом и мусором, среди которого виднелись обширные малахитовые пятна — это колонии птицеанов сбивались в огромные стаи и грели друг дружку. Теперь птицы уже не ловили рыбу, а подбирали гниющие останки погибшей прибрежной фауны. Безмозглые птицеаны, лёгкая добыча эйчварсов и вообще любого, кто желал наскоро закусить, лучше всех приспособились к глобальной катастрофе.

Видеть бедствие Марено и не снизиться, чтобы узнать, каковы дела, для Аманды было невозможно — она повернула на север и направилась к Фланниру.

С восточного берега полуостров терпел атаку огромных океанских волн — те били в пологий берег и далеко перекатывались через песчаные пляжи. Будь здесь дома орнитов — давно бы смыло все. Хуже всего было то, что не осталось ни одной танцующей пальмы — только обломки торчали из земли, да ветер гонял размочаленные листья. Разгром на Фланнире оказался в тысячу раз хуже, нежели после нападения киборгов.

Аманда не стала выбираться из лодки, лишь под прикрытием защитного поля растерянно оглядывала последствия разгула дикой стихии. Марено был ей дорог, она считала его второй родиной, настолько было в ней сильно чувство родства с орнитами.

— Ну что ж, — с расстановкой произнесла, наконец, она. — Видали и похуже. В конце концов, это всего лишь ураган. На нашей планете и не такое бывает.

— Да? — отупело спросила Итта, потерявшая обычную оживлённость, свойственную монкам — зрелище опустошенного Фланнира ей показалось ужаснее, чем оледенение Зинтареса.

Лодка снялась с места и низко полетела над заливом Крабарри Ло. Насквозь проледеневшие воды некогда тёплого залива были забиты растительным мусором — изо льда торчали расщеплённые стволы танцующих пальм и других растений, виднелось множество погибших птиц и животных.

Аманда взяла вверх и взлетела над крутым скалистым берегом материка. Там повреждений было несколько меньше, хотя земля хранила следы давнего боя с роботами Рушера — валялось железо. Но, нигде не видно ни одного брёвнышка из разрушенных в бою жилищ — очевидно, орниты так и не стали восстанавливать деревню.

— Смотри-ка! Вон они! — воскликнула Итта.

За грядой низкорослых кустарников и в самом деле шло какое-то шевеление. Дальнозоркая монка разглядела там орнитов — целая группа занималась чем-то очень важным. Настолько важным, что даже не заметила прилетевшую лодку.

— Я сбегаю к ним! — возбуждённо воскликнула Итта и исчезла прежде, чем Аманда успела что-либо сказать. Наверно, девочка соскучилась по обществу, постоянно скитаясь в летающей лодке по холодному небу Рушары.

Аманда приземлилась и выбралась наружу, спрятав мёрзнущие ладони в длинном мехе туники. Руки её прикрывали рукава всё той же оперённой курточки, которую она тщательно оберегала от повреждений. Сибианы также подарили ей вышитый кожаный пояс — он плотно схватывал исхудавшую в скитаниях талию Аманды. Кроссовки её порядком истрепались — если бы не вшитые металлические пластины, обувь давно бы развалилась. Но, Аманда не захотела сменить их на остроносые кожаные сапожки сибианов с серебряными оковками. Меховые гольфы из шкурок чиссиров казались ей более подходящими к юбке из пушистых хвостовых перьев птицеанов — к ним удобно крепились пластины боевого металла.

Она вышла размять ноги и пройтись по изувеченной земле некогда прекрасного Марено.

Вот здесь был бой. Вон там висел в скалах недобитый ею Стиассар. Здесь Наяна собирала по кусочкам растерзанных орнитов. Здесь привиделся Аманде странный сон, похожий на смерть. Что-то, связанное со Стиассаром. Что-то, сблизившее её со страшным Синкретом настолько, что она помешала Аргентору убить врага. Она вынесла из этого присмертного видения какое-то неестественное ощущение — пальцы странно помнили шелковистые упругие перья Синкрета.

Аманда встряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и тогда только услышала приближающиеся крики. Обернулась и увидела, что к ней бегут и радостно галдят орниты.

Это был небольшой отряд, отправленный на заготовку топлива для пещер. Орниты очень организованно подошли к проблеме обороны. В этом им помог красавец кондор, у которого вообще было развито стратегическое мышление — он не только плясать был мастак, но и воевал нехило. Жаль только, летать не умеет, а так — чем не мужик!

Масса монков, переселившаяся на Марено после взрыва на Урсамме, оказалась как нельзя кстати. Теперь обе расы сблизились настолько, что вместе решали проблему выживания в условиях всеобщего оледенения. Свойство монков проникать через подпространство оказалось чрезвычайно полезным в этом деле. Орниты собирали плоды, распиливали поверженные деревья на дрова, а монки всё это переносили в горные убежища. Вот и этот отряд был послан, чтобы собрать бесполезно пропадающие брёвна от разбомблённых домиков.

— Ух! А у нас гость! — подпрыгивая от радости, сообщили орниты. — У нас такая русалка! Ой-ё!

— Тоже пляшет? — заподозрила Аманда.

— Ух, пляшет! — подтвердили птицы. — Только она не тут пляшет, а в пещерах! Это там, среди Мзивара — далеко!

— Моррис плясал. Алисия — дура — не плясала! — торопились сообщить Орниссе все важные новости. — А русалка — водяная фея! Нимуё! Ух!

Водяная фея — это очень странно даже для Рушары, на которой вообще может происходить всё, что угодно. Аманда не поверила, но проверять не собиралась — у неё было неотложное дело, и задерживаться на Марено она не рассчитывала. Но, орниты были так горды своей феей, что непременно желали показать её Орниссе. Ну, чего так спешить — минутки, что ли, не найдётся?! Успеешь ты на свой Рорсеваан!

— Мы сейчас слетаем за Нимуё! Момент: туда-сюда! — с восторгом сообщили монки и, побросав свои полешки, мгновенно испарились. Ко всему прочему, Итта тоже увязалась за родичами, отчего Аманде при всей её досаде пришлось ждать неугомонную монку.

— Бестолковые очень. — с сожалением сказали практичные орниты. — Поленья бросили. Не так надо: туда поленья, обратно — русалку.

Дело и впрямь заняло лишь пару минут. И вот перед Амандой с гомоном возникли несколько монков — они плотно обхватили некое странное существо с хвостом и длинными седыми волосами. Покрытое серебряной чешуёй тело феи было в полтора раза длиннее тела человека — за счёт хвоста. Нимуё прекрасно держалась в воздухе, не касаясь земли. И было в этом нечто знакомое.

— Не узнаёшь меня, Аманда? — спросило это существо, пока ошеломлённая Аманда обходила кругом это чудо.

— Я знаю тебя? — всмотрелась она в эти прозрачные глаза.

— Может быть, ты помнишь это? — и русалка протянула к девушке руку — от ладони пошли невидимые токи, которые запомнились Аманде с того раза, когда она умерла на этом самом месте от направленного удара ультразвуком: Стиассар был генератором разночастотных звуков.

— Ты?! Не может быть! Ты же умерла!

— Да, я умерла. — согласилась Нимуё. — Поэтому я больше не Наяна, а Нимуё — водяная фея. Так назвал меня Аргентор, значит, так и будет.

Сияющая лодка снова летела над холодным океаном — ближе к Рорсеваану бури становились тише, и только мрачный цвет волн говорил о том, что Сиварус уже не прежний.

— Знаешь, Аманда, — сказала Наяна, — я бы желала видеть во дворце только Маргиану. Не говори никому, что фея Нимуё — это я, Наяна.

* * *

Встреча Маргианы с Наяной состоялась в лаборатории. Русалка избегала встреч с кем бы то ни было из Героев, что вполне понятно. Маргиана слишком хорошо помнила то время, когда страдала при мысли о своем безобразии. А то, что произошло с Нэнси, оказалось гораздо хуже.

— А существует ли вообще способ поправить дело? Хотя бы теоретически. — спросила она у Наяны.

— Теоретически — да. У тебя есть ещё клон? Я могла бы его использовать. Можно было бы вырастить некоторые внутренние органы и даже сделать себе настоящие волосы на голове. Знаешь, как мне надоела эта анемона — то и дело без воды сохнет.

Но второго клона больше не имелось — его распылил Ааренс.

Маргиана осмотрелась. Всё это происходило здесь. Моррис как-то сумел это сделать.

— А твой собственный клон тебе не подошел бы? — спросила она Наяну.

Та не поверила своим ушам.

— А кто его здесь может сделать? Рушер разве только?!

«Ох, я и дура! Занялась только своими проблемами, а ведь можно было всё сделать ещё в первый прилёт Наяны во дворец! Я же видела, как легко делать клоны!»

Маргиана в мыслях ужаснулась собственной недогадливости. Как всё было просто! Вот оно, решение проблемы! Чудеса дворца в их полном распоряжении, все рушеровы примочки остались тут, в лаборатории.

— Есть некто, кто может быть тебе полезен. — осторожно сказала Маргиана, поскольку ожидала резкого протеста. — Он умеет изготавливать клоны. Но, тебе придётся раскрыть свою тайну перед человеком, которого ты не уважаешь.

— Кто такой?

— Красавчик.

— Что в тебе подлинно твоего? — спросил Моррис. — Где нетронутая генетика?

— Руки! Я их первыми восстановила. На них пошёл самый лучший материал!

Несколько часов до того момента, когда раздался сигнал готовности, все трое — Маргиана, Наяна и Моррис — сидели в лаборатории. Против ожидания, разговаривать с бывшим прислужником Владыки Рушера было совсем не трудно. Моррис нисколько не напоминал знакомого по экспедиции Красавчика — самовлюблённого и насмешливого эгоиста. И даже Маргиана предпочла не вспоминать, как состоялся их первый разговор со Стратегом.

Моррис очень сильно изменился. Он словно повзрослел на десять лет. Нэнси вспоминала разговор с профессором Кондором. Да, это была правда — они все изменились, до единого.

— Ну вот, пора. — прервал Моррис рассказ о жизни во дворце Владыки, поскольку раздался мелодичный гудок — волшебная аппаратура сигналила об окончании процесса.

У Наяны резко застучало сердце. Ей показалось, что сейчас Моррис поднимет полусферический колпак, а там, в синтезаторе, лежит опять русалка. Она хотела остановить его, чтобы иметь хоть мгновение собраться с мужеством и вынести удар разочарования с честью и без слёз. Но, Габриэл как-то буднично и без всякого эффекта поднял непрозрачную полусферу.

— Теперь, я полагаю, мне лучше удалиться. — сдержанно сказал он. — Давай, Наяна. Всё будет хорошо.

Все оказалось до изумления просто! Клон вырос не русалкой, а телом настоящей Нэнси. Наяна, едва сдерживая слёзы, смотрела на подлинную себя, на свои длинные стройные ноги, на прекрасные чёрные волосы, на смуглую, подлинно человеческую кожу. Это было так странно — видеть себя со стороны. Но, вот клон открыл и снова закрыл глаза, и Наяна ужаснулась — в этих прекрасных человеческих глазах не было ни капли осмысленности. Просто кукла. Но, даже так было страшно — ведь Наяне предстоит расправиться с ней, как с медузой. Почему она раньше не думала о том, каково пришлось клону Маргианы? Ведь, если это подлинное тело, то оно должно ощущать боль и страх! И всё же ей придётся переступить через это, если она хочет вернуться к прежнему виду, если хочет выйти навстречу своему Ланселоту. Но, силы вселенские, какой же она стала жестокой! Как хладнокровно наблюдала она страдания Ааренса! Рыбья кровь — это всё рыбья кровь! Тогда ей это казалось лёгким, а теперь так страшно снова ощутить под пальцами живую кровь и трепещущую плоть! Теперь ей придётся отправить в переплавку саму себя, это великолепное тело…

— Тебе помочь? — спросила Маргиана при виде непонятного замешательства Наяны. — Давай я подниму клона — он добежит до бассейна.

— Не надо, не буди её. — ответила Наяна. — Я сама отнесу её туда.

Да, много у неё останется ото всех тайн о том периоде, когда она была русалкой…

Работа была не на час, и Маргиана не присутствовала на совете Героев, охраняя вход в импровизированную плавильню. Моррис обещал хранить молчание. Как ни странно, обе девушки ему поверили без сомнений. В последнее время Красавчик сделался крайне немногословным, и перестал смеяться.

* * *

У обитателей дворца было своих проблем навалом. Фальконе по-прежнему проваливался сквозь пол, поэтому ему сделали сабо из древесины тантаруса. Теперь он мог ходить по полу, не проваливаясь, но сидел по-прежнему на дереве. Покушал, называется, картошечки!

В тронный зал принесли кресла, с удобством устроившись возле озера. Было бы ещё лучше, если бы на улице не было зимы.

— Значит, Зона больше не качает воздух!

Они и сами увидали это в озере, но что это значит, не понимали. Может, Рушер передумал? Второе известие тоже оказалось интересным: некое тело, носящееся с огромной скоростью на границе стратосферы.

— Я по шесть раз в день теперь наблюдаю нечто. — сообщил собравшимся Вилли. — Вижу это Глазом Пространственника. Оно проносится каждый раз со смещением орбиты.

«А Наяна воображает, что это она — диковина. Надо же — у Валентая Глаз Пространственника!» — подумала Аманда и ничего не сказала.

— Я убежден, что это и есть место Силы Рушера. До этого я не видел ничего — было высоко. Не думал о такой проблеме. Теперь же, когда уровень атмосферы понизился, я её вижу. Это Сила Пространственника. Жаль, что у меня нет маранатаса, а то бы вы увидели.

— Может, Рушер затем и выкачивал атмосферу, чтобы эта Штука перешла на более низкую орбиту? — предположила Аманда. — Я сама видела, как при приближении её к Зоне, Корона бразеларов вспыхивала, при этом Штука немного замедляла ход. А теперь, когда венок крон сравнялся с верхними слоями стратосферы, Рушер остановил ветродуйку.

— Нам всё равно как-то надо добраться до его норы. — сказал Аргентор. — Если бы у меня были жабры!

— А ты бы согласился? — спросил неслышно подошедший Моррис.

— О чём спрашивать!

— Ну-ну! — только и ответил тот.

— Если бы мы знали, зачем все это нужно Рушеру! Что толку проникнуть в его нору на Ларсари! Что мы там можем сделать?!

Так все восклицали, ломая головы над проблемами. Никто не знал, что следует предпринять. За что браться прежде: выковыривать Рушера из его норы или гоняться за летающей тенью. Как догнать Силу Пространственника, когда даже самое быстроходное средство на планете — лодка Рушера — за ней не успевает. Эта штуковина проходит над дворцом шесть раз в день, а они даже не могут разглядеть её во всевидящем озере. Она похожа на тень, и это всё.

— А если мне догнать её?! Я могу проникать с опережением! — предложил Ааренс.

— Ты слышал, что я говорил? — Аргентор возвысил голос. — Синнита дважды сказал, что к этой штуке не подступиться никому живому. И, заметь, Рушер не спорил, хотя и очень разозлился. Я думаю, с тебя уже хватает смертей!

— Мне кажется, — медленно проговорил Вилли, — что Рушер тоже охотится за этой штукой. Если бы поговорить с русалкой: что она там видела на экранах, с которыми он занимался в своей Зоне! Как бы её упросить ещё раз туда проникнуть!

— Нет уж, хватит! — резко возразил Аргентор, — Достаточно с неё того, что случилось над Урсаммой! Я лучше сам отращу себе жабры и проплыву тоннелем! Кстати, и хвост тоже, потому что я не умею так летать под водой, как Наяна!

— Аргентор, хвост — это работа на неделю, а у нас нет времени.

Так сказал Моррис, и все посмотрели на него.

— Я могу.

Голос Джеда, до сих пор молчком сидящего на своем дереве, разом заставил всех притихнуть. Он обвел всех глазами и проронил:

— Ааренс, конечно, тоже может туда проникнуть, но только он даже ни разу не видел этого места. А я могу просто провалиться внутрь Зоны. И прятаться даже не нужно. Можно ведь просто пробираться внутри стен. Лучше меня вам лазутчика не найти.

— Туда нельзя, — сказала Маргиана, вставая с кресла и загораживая Моррису дорогу в бассейн с кроватью, — синтез не закончился.

Она предпочитала избегать слова «плавка».

— Догадываюсь, но обстоятельства изменились. Она уже избавилась от жабр?

— Надеюсь. А что случилось?

— Наяна, нет нужды скрываться, — Маргиана позвала её, — твой Аргентор оказался не дураком, и давно всё понял. За какое время ты можешь врастить жабры человеку? Он хотел бы ещё и хвост, но это, я так понимаю, слишком долго.

Наяна вышла на край бассейна. Она уже была почти собой, поскольку первым делом поспешила избавиться от хвоста и анемоны на голове.

* * *

Она молчала, выслушивая все доводы, какие ей приводили. Слишком Наяна отвыкла от всех своих друзей.

— Зачем Аргентору жабры? — она всё ещё чувствовала себя отчужденно. — Что он там сделает? Поколотит ящики? Разобьет молнией экраны? Если уж плыть, то нам с Маргианой.

— Нет! — занервничал Ааренс.

— Перестань, это война! — бросила Маргиана. — Что молчишь, Орнисса?

— Думаю, — отозвалась та, — я думаю, что зря тут с вами трачу время. Давайте разделим задачи. Я возьму Итту и направлюсь в стратосферу понаблюдать за этой Штукой. А вы решайте: как достать Рушера в его норе. Связь имею, и, если будет что интересное — узнаете.

— Не нравится мне всё это. — неодобрительно проговорил Моррис.

Глава 32. Возвращение Императора

— Знаешь, Вилли, они так привыкли быть Героями, что нам с тобой уже нет билетов в подвиг. Ты — администратор гостиницы, а я — местный шут. — заметил Джед.

— А мне кажется очень оригинальной твоя затея с картошкой. — глубокомысленно заметил Вилли. — Только я полагаю, что лучше всего подумать над тем, как вернуть Пространственника из подпространства.

— Я согласен с вами, — поспешил присоединиться Заннат, — у Героев свои методы, у нас — свои. Моррис, ты с кем?

— Конечно, с вами! Я же не Герой!

— Он там, если в безматериальности подпространства Ааренс слышал его. Кто ещё может сохранять голос в таком месте. Я же тоже слышал его во сне. Без своей Силы и без Глаза, но Пространственник сохранился! У него ведь была радужная оболочка, поле, когда я его видел. — размышлял Валентай.

Ему ответил Заннат — он сидел, сложив ноги, в своем уморительном синем костюме, с белым ящичком в руках.

— Как я понял, обмен между пространством и подпространством возможен. Материя на энергию. А если наоборот — энергия на материю? — размышлял он.

— А Сила — это энергия? — подал голос Моррис.

— Не знаю. Возможно. Мы не можем проводить эксперименты. У нас только один шанс. Нужно всё продумать.

— У нас есть ещё одна Сила. — промолвил Вилли. Он поднял палец и на его конце выделился белый шарик огня. Повертелся и скрылся.

— Простая Сила для изменения интерьера? — усмехнулся Фальконе, сидя на стволе тантаруса. — Что можно с этим сделать в подпространстве? Развесить драпировки?

Он протянул к Вилли руку.

— Дай-ка, я преобразую свое дерево в какое-нибудь кресло, а то уж больно напоминаю обезьяну. Даже под хвостом у Харрашта я чувствовал себя комфортнее.

Фальконе подхватил пальцем шарик огня и тут же побледнел.

Джед таял прямо на глазах у трех друзей. И стал таким же полупрозрачным, как Ааренс, когда завис между пространством и его изнанкой.

— Джед! — завопил Вилли и кинулся к нему.

Фальконе удивленно посмотрел на него и покачал головой. Прозрачные губы шевельнулись, и все услышали, как он проговорил нараспев:

— Чиаттоннаа, чиаттоннаа, Виллирес!

— Иссхафассаа! — звучно воскликнул Вилли, — Иммас, Айяттара?!

И тут вокруг них замерцал воздух и запел дворец! Словно тысячи и тысячи хрустальных колокольчиков! Стены его наливались светом. Зал превращался в тот, в котором Вилли и Джед однажды сидели с Альвааром. С круглого купола слетелили фантастические птицы. Мрачные арки ста входов преобразовались в высокие резные кружева из хрусталя. Темный фиолетовый мрамор полов вскипел изнутри радужной пеной и принялся ритмично пульсировать и переливаться калейдоскопом тончайших узоров.

— Иллаа! — нежно прошептал Фальконе, поднимая глаза к куполу, — Осиллаа, юи лларриаллас!

— Иллаа! Осиллаа, юи Иммралльяр! — страстно зазвенел дворец.

Фальконе приобрел свой нормальный вид. Шарик огня сорвался с его пальца и вернулся к Вилли.

— Есть контакт!!! — завопил тот и вскочил к Фальконе на дерево. — Он говорил!!! Пространственник говорил!

И они заплясали, рискуя свалиться на пол. Дворец всё ещё переливался сиянием, чудеса не кончились! Зал украшался. Возникала откуда-то воздушная, невыразимо изящная обстановка. Полупрозрачные, легкие кружевные кресла, семиугольные столики — те начали немедленно обставляться угощением. Возникли цветники и фонтаны, затанцевали сиреневые язычки огня, превращаясь в фантастических журавлей под хрустальное пение водяных струй. У высокого потолка кружили цветущие Арларии с протуберанцевых гор Залеевары.

Моррис и Заннат озирались вокруг с таким видом, как будто решили, что оба разом сошли с ума.

— Лларриаллас эль Айяттара! — кричал Вилли. — Дворец Пространственника! Зии Иммралльяр юммэнэссоэ! Хозяин возвращается!

Он подпрыгнул и, легко взмыв над полом, начал вращаться в воздухе, раскидывая в движении полы своего легкого белого прозрачного плаща.

— Есть контакт!! — крикнул Джед, приплясывая на дереве. И немедленно оделся в новые роскошные одежды.

Со столика сорвались четыре высоких замысловатых фужера, мгновенно наполнились искрящимся лиловым вином и зависли перед каждым из четырех людей. Дворец торжествовал. Он говорил с Хозяином!

— Что случилось?!! — в зал вбежала бледная и перепуганная Алисия. — Что везде происходит?!!

Дворец немедленно вручил ей бокал. Она разинула рот и дико осмотрелась по сторонам, словно ожидала, что на голову ей свалится Рушер или, на худой конец, его лодка.

— Ладно, хватит плясать, — угомонился Вилли, — джедай Фальконариус, ты минуту был между пространствами и не развоплотился! Ииттса, Джерракс, айярс!

— А нельзя ли по человечески? — прорезался голос Морриса.

— А мы по-каковски? — удивился Вилли. — Разве не хаттаано?

— Нет, ты додонишь, как и дворец, — ответил Фальконе, — нас не понимают.

— Что происходит?! — грозно спросила Алисия.

— Возвращается Хозяин дворца, — ответил ей Моррис, — а у тебя в комнатах бардак! Иди и немедленно всё убери.

Пришел удивленный Фарид.

— Кухня исчезла!

— Гесер, комнат для прислуги больше нет. — ответил ему Вилли.

— Итак, кое-чего мы добились? — вывел резюме Заннат.

— А пусть Пространственник сам скажет, что нужно для того, чтобы вытащить его из подпространства, — предложил Моррис, — раз Джед может быть связным.

Джед взял на палец огонек, но ничего не произошло. Он не стал прозрачным, не заговорил голосом Пространственника.

— Что же случилось? — расстроился он, — Почему не работает?

— Пройдись-ка по полу. — предложил Заннат. — Только разуйся.

— Все ясно! — сказали все. — Нужна картошка.

Плоды тантаруса были только на Урсамме, причем, там уже порядком намело снега — с неба продолжали валиться белые хлопья. А никто из оставшихся во дворце не умел переноситься через подпространство подобно Ааренсу. Или летать, как Маргиана и Наяна. Все Герои уже умчались по своим делам. Не было ни одного монка.

— Давайте, я опять упаду в долину Чинночи, — предложил Джед. — а вы меня вытащите, как дерево!

Но Вилли опасался, как бы при этом не произошло ещё чего странного.

— Ищи через озеро кого-нибудь. — подсказал Моррис.

Все вместе они собрались вокруг портала и принялись искать Героев. Аманду обнаружили наблюдающей за верхушкой Зоны. Она летала кругами вокруг венца бразеларов.

— Я правильно поняла вас? — язвительно осведомилась Орнисса. — Вы хотите, чтобы я бросила все дела и помчалась на Урсамму копать картошку? Вам уже есть нечего?

— Вилли, ты рехнулся! — ответила Маргиана, — Чтобы я совершила такой перелет ради ядовитых клубней тантаруса?! Радуйся, что Фальконе не отбросил коньки. Ещё неизвестно, лечится ли это!

Ни Наяну, ни Аргентора, ни Ааренса нигде не обнаружили. Видимо, Героям совершенно не до них.

— Похоже, нас сбросили со счетов. — прокомментировал ситуацию Моррис.

«Что же делать? Как перебраться на Урсамму и вернуться?» — размышлял про себя Вилли.

От высоких стен и купольного потолка зала прозвучал как бы призрачный шёпот на непонятном языке — казалось, будто бы переливаются из сосуда в сосуд хрустальные струи воды.

— Что это?! — встрепенулись Моррис и Заннат.

— Дворец додонит. — ответил Джед, — Он спрашивает, что нам надо.

— Дворец, — твёрдо сказал Вилли, — нам надо попасть в одно место и вернуться.

Он оживился:

— Дворец спрашивает, почему мы не желаем воспользоваться мобильным переходником. Это удобнее, чем озеро. Только надо проложить место приема.

В воздухе возникли два белых кружка. Вилли схватил их. Один тут же бросил на пол, и тот разросся, превратясь в круг диаметром до метра. Потом Валентай вызвал в озере видение долины Чинночи и бросил туда второй кружок. После чего, не говоря ни слова, встал на круг и исчез. Трое оставшихся в зале кинулись к порталу и тут же увидели своего товарища на месте второго круга.

— Вот и всё! — потрясенно произнес Заннат. — И всё это было ваше?

— Совсем недолго. — ответил Джед. — Вилли даже выспаться путем не дал. Вот Альваар, тот жил во дворце почти год! Пока с Харраштом не связался.

Они не отрывались от озера, глядя, как Вилли ворошит снег, отыскивая под комлями тантарусов замерзшие клубни. Ему явно было холодно в своей лёгкой одежде.

Все трое были так увлечены зрелищем, что не заметили, как в зал вошла Алисия и встала рядом с кругом переходника.

— Я полагаю, что морить голодом меня тут не будут! — надменно проговорила она. — Фарид, почему не подается обед?

— Знаешь, Алисия, — неприветливо ответил тот, — попроси у дворца обратно свои кастрюльки и займись готовкой сама. Теперь тут нет прислуги.

Моррис с одобрением взглянул на него и тут же заметил, что на плечах Алисии небрежно накинута роскошная белая шуба.

— Дорогая, ты просто обворожительна! — нежно проворковал он, подходя к ней и протягивая руку.

Она отстранилась и с подозрением посмотрела на своего бывшего кавалера.

— Позвольте в пальчик чмокнуть! — игриво продолжал Моррис и элегантным жестом обнял её за плечи.

— Смотри, Алисия, не встань в круг. — предупредил Заннат.

— Какой ещё круг?! — сварливо отозвалась она. Алисия никому тут не доверяла и считала, что все они только затем и собрались, чтобы придумать какие-нибудь новые пакости в отношении неё.

— Вот в этот. — любезно объяснил Моррис, снимая с дамы-Инквизитора шубу и бросая её в упомянутый круг.

— Моррис! Негодяй! Обманщик! Лжец! Мерзавец! Подонок! — вопила королева, убегая прочь. Теперь Вилли было тепло, и он продолжил сбор картошки.

Все ели за столами восхитительные фрукты, какие-то чудесные воздушные пирожные, удивительное, с тонким ароматом, тающее во рту мясо, запивали изумительным вином из роскошнейших бокалов. А Фальконе давился мороженой картошкой, сидя на своем тантарусе, который так и не обратился в кресло.

— Пойду, отнесу Алисии поесть. — озабоченно проговорил Моррис, накладывая в тарелку разной еды и прихватив высокий кувшинчик.

— Шубу ей верни. — Вилли протянул ему сей предмет. — Скажи, что просто неудачно пошутил.

И добавил:

— Ох, ты бы знал, Заннат, сколько всего она уже тут натерпелась от нас!

Роскошная шуба была явно слишком хороша для сборов мороженой картошки. В пышной белоснежной шерсти застряли мелкие щепочки, земля и сажа. А манжеты грязны, как у трубочиста.

Моррис вернулся слегка растрепанный.

— Пальчик чмокал? — спросил, икая от мороженой картошки, Фальконе.

— Читал лекцию по технике безопасности при пользовании переходником! — с подозрением предположил Фарид.

— Сражались на вешалках? — догадался Заннат.

— Она тебя избила! — испуганно воскликнул Вилли.

— Вы не поверите, — ни с кем не согласился Моррис, — мы танцевали!

Ему и не поверили.

— Второй сеанс!

Джед поймал шарик рукой. И начал тут же проваливаться в подпространство. Он оставался в сознании. Глаза его приобрели несвойственное ему выражение, губы еле шевелились. Он смотрел на Валентая.

— Виллирес, — прозвучал тихий голос, — нужна масса для обмена. Масса разумного существа. Масса должна быть десятикратной. Только она может удержать Силу. Той Силы, что у Джерракса, недостаточно. Задай Силе свойство проникновения в одну сторону и снабди этой силой массу. В момент проникновения её в Изнанку Бытия я выйду и удержусь, если тут же получу свой Глаз. Это всё. Больше Джерракса не посылай.

— Айяттара! — крикнул Вилли, бросившись к Фальконе. Но, тот уже вернулся.

— Где же взять такую массу разумного существа? — огорчился Заннат, — Десятикратно, я полагаю, Джеду. Да таких существ на планете нет!

— Может, в сумме? — предположил Моррис. — Хотя нет! Силу может взять только один.

— Наверно, Пространственник не знает, что здесь нет такой живой массы, — огорчился Фарид.

— А он говорил, что масса должна быть живой? — спросил Заннат.

— Это само собой подразумевается. — ответил Вилли. — Мёртвое тело едва ли примет Силу. К тому же мёртвый уже не является разумным.

— Как сказать. — задумчиво ответил Моррис, — Видел я двух мёртвых на Марено. Они не только разумны, но и подвижны.

Вилли с Джедом были потрясены до немоты, когда узнали, кто эти мёртвые: Маркус Джок и Франко Берелли.

— Аргентор, ты не знаешь таких разумных существ на планете, чтобы масса была раз в десять больше человека? — спросил через озеро Вилли, обращаясь к группе из трех человек, стоящих на краю лиловых заснеженных скал на Ларсари.

— Не мешайте! — громко крикнул Аргентор, швыряя куда-то вниз с обрыва молнию. В воздухе замелькали тела.

* * *

Наяна уносилась, что было сил. Она мчалась стрелой сквозь воду, догоняемая огнем Муаренса. Водная среда задерживала выдох пламени, и она лишь ощущала мгновенное вскипание воды вокруг себя. Но, в следующий миг выносилась из пузырящейся среды и летела дальше, хаотично смещаясь из стороны в сторону, чтобы не дать прицелиться по себе. Муаренс не отставал, а следом за ним с такой же скоростью пронзал воду Фортисс.

Впереди просветлело, и Наяна с воплем вырвалась из воды в воздух. Зелёный дракон взлетел за ней с таким шумом — словно крылатая ракета с подводной базы. И следом — Фортисс. Вокруг начали просекать воздух огненные струи.

«Аргентор!» — догадалась Наяна. Он бил молнией по Муаренсу. Она вывернулась и, обманув дракона, стрелой пошла вниз. Пока тот разворачивался, справляясь с инерцией, Аргентор ударил по нему огнём. И снова не попал.

Наяна и Муаренс летали слишком быстро, всё время перемещаясь, так что Аргентор не мог прицелиться и постоянно мазал.

В воздух резко поднялась Маргиана и взяла на себя Фортисса. Она рывками направилась в сторону. То падала до воды, то взлетала. Она тоже била лазером. Но, с Киборгом сражаться было трудно. Вокруг постоянно мелькали светящиеся, туго натянутые нити. Маргиана чудом избегала поражения, но понимала, что конец придет скоро. Фортисс не Ахаллор. Он — лазерное устройство.

Вдруг что-то произошло: ощущение мгновенного захвата — в тот же миг всё вокруг переменилось. Вместо лиловых скал южного побережья Ларсари перед глазами возникла заметаемая снегом панорама изувеченной и покинутой земли.

Маргиана вскочила и дико огляделась. Неужели Ааренс опять вмешался в её битву?! Он снова сам решал, как поступать! Куда он перебросил её? В хищно вздыбленных корневищах повергнутых деревьев она не признала тантарусы, а в изрытой грязными ямами земле — прекрасную долину Чинночи. Сильно вьюжило, и с неба валились хлопья снега.

Она снова резко взлетела и увидала, как по воздуху приближается нечто непонятное. Безмолвие снегопада нарушалось глухим воем, а в кишащем белыми мухами пространстве сворачивалась мутная воронка. Торнадо приближалось, и вот среди хаотично мечущихся снежных волн густо засинела фигура Синкрета. Это был Фортисс. Он летел к ней.

«Напрасно, Ари, ты спасал меня.»

Разумный лазер Рушера не подвержен ни сомнению, ни страху. Он будет методично преследовать её, он будет сжигать вокруг неё саму землю. Его луч перемещается в миллионы раз быстрее, чем может двигаться её рука. Не Маргиане драться с Киборгом.

Мутный воздух прорезал белый луч. На всём его пути вскипал и испарялся снег. Фортисс начал прижимать её к земле, сплошным веером разбрызгивая лучи лазера. Вокруг горели мёртвые тантарусы, плавилась земля, взрывались камни. Уже нельзя взлететь, иначе сетка двух лучей из глаз Фортисса мгновенно перемелет Маргиану в фарш. Ах, зря Ааренс перенёс её сюда! О, если бы не земля была под нею, а вода! Насколько легче прятаться от Киборга в глубоких водах океана! Что ты наделал, мой мудрец?! Ты погубил свою царицу!

Она упала навзничь…

… и мгновенно выскочила в новом месте. Раздались крики. Она перекатилась по полу и моментально погасила лазер. Ничего не понимая, Дева-воин озиралась. Это был дворец на Рорсеваане! На неё смотрели друзья. Никто не успел ничего сказать, не прозвучало никаких вопросов, как в огромном тронном зале над белым кругом возник Синкрет.

— Фортисс! — крикнула Маргиана, вскидывая лазер. Киборг мгновенно вышиб из её руки волшебный меч.

— Во дворце нельзя. — проскрипел он, паря над полом, и протянул к ней когти. Из нижних конечностей Синкрета, обрубленных по щиколотку, текла густая белая субстанция.

— Фортисс! — крикнул Вилли. — Есть Сила для Владыки!

Киборг повернул к нему голову и свирепо посмотрел своими страшными глазами химеры.

— Пощади её в обмен на Силу проникновения в подпространство! — крикнул Вилли. — Мы отдаем Владыке Силу!

Синкрет раздумывал.

— Вы с ума сошли! — крикнула Маргиана и кинулась за своим мечом, но не успела. Фортисс был слишком близко и в следующий момент занес когти, чтобы разорвать её.

— СИЛА! — громко крикнул Вилли. Акустика зала усилила его крик.

Когти задержались.

— Кто отдаст? — прорычал Синкрет так, что у всех присутствующих зашевелились волосы.

— Я отдам! — громко сказал Вилли. — Активируй, Заннат!

— Рушер! — воскликнул Заннат. Белый ларчик раскрылся. Внутри плавал белый шар огня.

— Сила проникновения в подпространство! — звучно провозгласил Заннат.

— Давай сюда! — загремел Синкрет.

Он ринулся к Заннату и протянул когти к шару. Шар не давался, легко выскальзывая из жадных когтей.

— Обманываешь, смертный! — взревел Фортисс и в ярости протянул лапу к голове Занната.

— Нет. — Вилли встал между ним и Ньоро. — Силу нельзя похитить, только передать! Рушер!

Шар проник в его ладонь. Он стоял прямо перед парящим в воздухе Фортиссом. И вот медленно всплыл над полом. Их лица уравнялись. Огромное лицо химеры против лица Валентая. Глаза Синкрета горели красным, словно прожигали ненавистью. Казалось, ещё миг — и из зрачков ударит белый луч.

— Проникай! — сказал ему Виллирес и приложил руку к груди Фортисса.

Киборг исчез, и в тот же миг на его месте возникло другое тело. Чёрный, очень худой человек обхватил Вилли руками, и головы обоих словно взорвались, так сильно вспыхнуло сияние.

* * *

Наяна понимала, что долго не продержится. Муаренс — Киборг, а она человек. Она быстрее допустит ошибку. И у неё нет оружия, как у Маргианы. Аргентор промахнется и собьет её. Она резко пошла в холодные воды Ауруса, надеясь, что там ей будет легче. Можно затеряться в придонных скалах. Нырнула и приготовилась услышать, как Муаренс с шумом взрежет воду.

Она уходила на глубину, у самого дна остановилась и, раздувая жабры, посмотрела наверх. Преследования не было. Она ждала. И поняла, что Киборг взялся за других. За Аргентора, потому что Ааренс может скрыться. Тогда ногами оттолкнулась от каменного дна и устремилась к свету.

Над водами Ауруса, утратившими свой золотой цвет, высоко парил Муаренс. Больше никого вокруг не видя, Наяна хаотично заметалась над водой. Зелёный конь-дракон — не лазер, струя огня не простирается мгновенно — есть надежда уцелеть.

Но, Киборг почему-то не кинулся за ней, не стал гонять, как раненую птицу. Он медленно кружил, широко раскинув изумрудные крылья.

«А где все остальные? Где Аргентор, где Ааренс? Маргиана где?»

С высоты виднелись лишь пустые скалы. На много миль вокруг всё неподвижно, один Синкрет парит над мрачной океанской волной. К своему ужасу Наяна почувствовала, что её схватили со спины.

«Фортисс вернулся!» — мелькнуло в мыслях. И тут вдруг под ногами вместо пустоты возникли фиолетовые скалы. Что-то опустило её на камень. Наяна дико закричала, понимая, что попалась.

— Всё! Всё! — кричал кто-то ей в ухо. — Остановись!

Она едва не обезумела. Недавно пережитый ужас, смерть от взрыва на Урсамме, чудовищные боли перерождения, позор и унижение, одиночество и безнадёжность — всё в ней вскипело и застлало разум.

— Наяна, это я, Ааренс! — кричал ей кто-то, крепко держа её руками. — Остановись, всё кончено!

Что кончено?! Что кончено?!! Она взглянула в небо и содрогнулась. Сверху плавно налетал дракон Муаренс. Ааренс, сумасшедший, он почему-то не даёт ей улететь!

— Пусти!! — хрипло крикнула Наяна и резко разорвала кольцо его рук. Она рванулась в воздух, обошла дракона, зависла в высоте и обернулась. Есть ли что на свете безумнее того, что увидала она сверху?

На фиолетовой скале, на самом краю бездны, изваянием стоял Муаренс, широко раскинув крылья, словно в полете. А верхом на этом зелёном скакуне сидел Аргентор. Держась одной рукой за рог на голове Синкрета, второй он звал её к себе.

Ааренс поднялся с земли и тоже помахал ей. Он смеялся.

— Где Маргарет? — спросила Наяна спустя минуту. Она всё ещё боялась подойти к Синкрету, хотя Аргентор убеждал её попробовать покататься на драконе.

— Здесь, у нас, во дворце. — громко сказал голос сверху.

* * *

— Я попал только с седьмой, наверно, попытки, — рассказывал Ааренс, — Муаренс так носился за тобой, Наяна, что я всё время промахивался. И только когда ты нырнула, и Синкрет пошел за тобой вертикально, мне удалось высадить на его спину Аргентора.

— У драконов есть уязвимое место. — улыбась, сказал Аргентор. — Это рог. Тот, кто убивал драконов, знает их секрет. Так говорит пророчество Юшшивы.

И показал изумрудный рог Муаренса.

— Блок питания. — пояснил он.

Чудовищный Киборг неподвижно стоял на скале, все так же раскинув крылья. Зелёный конь Рушера. Ужас сибиан.

— Ты убил его? — все ещё не веря, спросила Наяна.

— Нет. Просто обездвижил. Я могу летать на нём, когда захочу. Он будет снова повиноваться мне, пока моя рука на его роге.

— Летите на Рорсеваан. — прозвучал голос с неба.

* * *

Высокая чёрная фигура упала на пол и тотчас же всплыла над ним. Тело Пространственника окутывали мерцающие пелены, нарастающие одна за другой. Дворец заботился о нём, спасая истощенное тело Хозяина. Никто ничего не успел сказать, как светящийся кокон уплыл в разверзшуюся стену.

Все молчали, в том числе и Маргиана. Она вообще абсолютно ничего не понимала.

Заннат подошел к озеру, в котором было видно, что бой закончился.

— Смотрите! — воскликнул он. — Муаренс мёртв!

— Где Маргарет! — донесся далёкий голос Наяны.

— Здесь! — крикнул Заннат. — У нас! Во дворце!

— Летите на Рорсеваан! — позвал Вилли троих Героев, стоящих на фиолетовых скалах южного Ларсари.

* * *

— Не очень он меня впечатлил. — признался Заннат, имея в виду Пространственника.

И тут же с азартом воскликнул:

— Вилли, как ты решился сунуться к самой морде Фортисса?!

— Подумаешь, Фортисс! — фыркнул Джед, так не решаясь слезть с дерева. — Ты бы видел Прокруста и его кушеточку! А как мы храбро сражались с тираннозавром!

— Не ври! — подпрыгнул Вилли. — Мы не сражались с тираннозавром! И вообще мы не спасли принцессу!

— Вы видели Прокруста? — спросил, вплывая в зал, Пространственник.

— Да, сахиб. — с никому непонятной иронией ответил Фальконе.

— Виллирес и Джерракс, вы спасли меня, как и говорила Варсуйя.

Он поклонился им, сохраняя при этом странно величавый вид — даже несмотря на крайнюю истощенность.

— Мы сделали, что сумели, — постарался говорить спокойно Вилли. — и теперь, я полагаю, вы сможете решить наши проблемы.

Пространственник обвел всех присутствующих своими яркими чёрными глазами. И жестом хозяина пригласил сесть.

— Дворец встречает меня, как победителя, — проронил он, — а это вовсе не так. Я не стану вводить вас в заблуждение. У меня нет моей Силы. Ваш враг сильнее меня. Я только вижу моим третьим Глазом, зачем он терзает этот мир. То, что летает по границе атмосферы, есть хранилище моей Силы.

— Кто вас заманил в Изнанку Бытия? — спросил Вилли.

— Ты слушал песни Варсуйя? — ответил Пространственник. — Не всё в них истина, но сейчас не время говорить об этом. Я совершил ошибку и поплатился за это. Я также не всемогущ, и не всезнающ.

— Вы в состоянии спасти этот мир? — спросил Джед.

— Вы в состоянии. У вас есть Силы.

— А, если мы отдадим их вам? — спросил Заннат.

— С какой стати? — холодно возразила Наяна. — Вы все ошиблись: ваш герой ничего не может.

— Он создал этот мир только затем, чтобы его вытащили из той дыры, куда он провалился по ошибке! — крикнула Маргиана.

— Вы хоть знаете, что здесь творится? — враждебно спросил Ааренс.

— Вам, я полагаю, нужна лишь Сила? — поинтересовался Аргентор. — Ну, так мы пошли за делом!

Четверо Героев резко повернулись и покинули великолепный тронный зал.

— Вы приколист, Пространственник. — проронил Фальконе. — Ловко вы накололи Альваара с этим колечком!

Додон спокойно выслушал упреки и обратил глаза к Валентаю. Все оставшиеся не сказали больше ни слова. Потому что между Виллиресом и Пространственником начался безмолвный разговор.

Глава 33. Переход в наступление

— Ты вправе спрашивать обо всем, Виллирес. Я в неоплатном долгу перед тобой. Мне даже нечем воздать. Если хочешь упрекать — упрекай.

— Зачем? Мне странно другое: мы достигли цели, но какой ценой! Нет радости. Упреки не насытят этой печали. Я честно тебе скажу, Пространственник, мне более жаль погибающей планеты, а не тебя. Я не твой дворец, я не предан тебе всецело. Те четверо Героев, что ушли отсюда только что, все умерли, а некоторые и не один раз, чтобы спасти Рушару. Умерли и ожили. Им теперь неведомы компромиссы. Они больше не умеют прощать. И, странно, я чувствую себя обманщиком. Да, я их обманул. И Джеда тоже обманул — друга, который ни разу не подвел меня. Зачем все эти испытания? Зачем Маркусу понадобилась Замена? Я один был Избранным. Пропал бы я один, а все прочие остались бы. Тебе были нужны жертвы, живые души? Ну и взял бы, как брал до этого.

— Мне не нужны были жертвы. Всё, чего я хотел — только свободы. Я угодил в подвал пространства. Мир без времени, без измерений, без материи, без света, без смысла. Он искажал и извращал всё. Я стал взывать к Варсуйе, пытался рассказать о том, что произошло. В ответ мне падали бессвязные обрывки мыслей. Это мир-перевёртыш, отсутствие всего. Изнанка ломала меня, наполняла сознание безумием и ненавистью — чувствами, мне незнакомыми. Я проникся отравой извращенных мыслей. Но, продолжал взывать к Варсуйя, к последней нити, связывающей меня с потерянным миром. И осознал с ужасом, что она не понимает меня. Она воспринимала мой призыв так искаженно, что породила обо мне легенды. Она осталась на твоей планете, Виллирес, и стала собирать вокруг себя прибывших, не давая им уйти в портал. Она ждала там, где ждал меня мой дворец. Там, где он видел меня в последний раз. Я обещал вернуться скоро, но не вернулся. Долго ждал меня Альваар?

— Триста лет. Харрашт вырос, отбился от рук и выгнал хозяина из домика. А войти во дворец волшебник с Лимбии не мог. Ты бросил его в сельве, Айяттара. Так, значит, в озере я видел самый момент трагедии? Я видел Пространственника, уничтожающего старый каменный шар у темной звезды. Значит, легенда о Поиске, рассказанная в моем сне Варсуйей, неправда? О Пространственнике, который швырял ногами галактики, раскалывал черные дыры, вспарывал швы пространства. Легенда о Герое-Первопроходце. О бунтаре, попирающем традиции. О неугомонном, о ненасытимом Ищущем? О додоне, погубившем все звездное племя?

— Всему приходит конец. И додонам тоже. Я слышал эти сказки. Их доносила до меня та труха Бытия, что сыпалась в его изнанку. Додоны были могущественны, но не более того. Они не создали Вселенную. Есть Нечто, большее додонов. Но, этими историями Варсуйя старалась оградить молодое поколение от безрассудства. Чем больше Сила, тем масштабнее последствия. И все-таки они выходили меня искать. И падали в ловушку. Я оставил попытки вырваться, чтобы предотвратить потери. Никто из них не выжил в подпространстве. Ни один.

— Значит, ты не питался Живыми душами?

— Нет! Никогда! Я не Император Мёртвых! Я Император помойки! Свалки, мусора, отбросов! Позорная и унизительная участь! Как можно было опоэтизировать такое! Впрочем, я понимаю. За миллионы лет, протекшие за пределами моей темницы, всё может исказиться.

— Я сам тебя слышал. То, что ты мне говорил, может сказать только Император Мёртвых.

— Безумие. Я выходил из спячки на зов Варсуйя. Она искала того, кто мог бы связаться со мною мыслью. Но, я был так отравлен, что кроме ненависти, не отвечал ничем. Никто не мог найти место моего заключения. Они сами проникались моей отравой и развоплощались. Но, так и не могли донести до меня мой Глаз. Портал не переносил его ко мне. Напрасно сестра Варсуйя, Лгуннат, старалась отыскивать Избранных. И так много-много раз. Неисчислимое число раз. Каждая такая попытка лишь отравляла меня. Я просил о прекращении жертв, но Варсуйя говорила, что однажды придут два Героя и спасут меня. Она не знала только — когда. И ошибалась бесчисленное число раз. Их звали Виллирес и Джерракс. Они пришли к ней с вестью о пропавшем Пространственнике. С Глазом Пространственника. С его маранатасом. Они пришли от Портала. К прекрасной возлюбленной Пространственника, хозяйке гостиницы — к Варсуйя. Они рассказали сказки, которым она не поверила. Вы пожелали пойти во дворец, и она не стала вас удерживать. Для додонов поиск естественен — кто бы ни вышел в поиск.

— Нам очень понравилось. Прокруст, например. И ещё королевский замок. Мы с Джедом позволили тираннозавру сожрать принцессу, потому что думали, что это сон. Или мираж. Или фантазия. Только потом мы поняли, что это всё — реальность. Жестоко по отношению к экспонатам заповедника. Да что взять с Пространственника? Приколист, одним словом.

— И сон. И мираж. И фантазия. И реальность. Я не знаю слова «приколист», но догадываюсь о смысле. Совершенно верно. Приколист. Шутник. Вы отпили из источника Лгуннат, источника снов, фантазий, миражей. Я сделал путь к моему дворцу полным забавных приключений, чтобы гостям не было скучно. Тогда я имел вкус к подобным шуткам. Вам требовалось средство передвижения. Что вы выбрали?

— Лошадей.

— А кем был Прокруст?

— Людоедом с титановой башкой. Он хотел нас уложить на свою кушеточку.

— Вы сами придали ему этот облик. В вашем мире, очевидно, есть легенды о людоедах, о чудовищах. Он принял тот облик, который соответствовал вашему приключению, вашему пожеланию. Прокруст не человек — он мнемоник из радиогалактики с другого края Вселенной. Любимое занятие мнемоников — рыться в чужой памяти и принимать вид детских страхов и фантазий. Тогда мне казалось очень забавным, если инопланетные гости, рискнувшие отправиться ко мне во дворец, превращали в реальность свои сны. Переживали свои фантазии в действительности, сомневались в своём рассудке, подозревали, что это всего лишь сон, а потом отказывались от всяких попыток объяснить разумными доводами свои приключения. О, это было так чудесно, разрушать их замшелые представления об окружающем их мире!

— Значит, принцессы не было?! Дракон её не разорвал?! И ты не перенес с другой планеты целый замок?!

— А вы хотели её спасти? Что же не спасли? Нет, я не перенес королевский замок с планеты Кроусорма. Это просто шутка для гостей. Им же надо найти какие-то реальные причины для объяснения своих невероятных приключений. И они находили тех, кто давал им такие объяснения, которые бы их устроили. Да, они преисполнялись гнева против моей бессмысленной жестокости! Каково это — почувствовать себя экспонатом в чьём-то зоопарке?! А ведь многие путешественники по Вселенной поступали именно так с другими расами. Мои гости лишались многих иллюзий к тому моменту, когда прибывали после долгого путешествия к моему дворцу.

— Так это всё иллюзии… И Альваар не настоящий?! И ливорус?! Волшебник в обиде на тебя, Айяттара.

— Нет. Он мой друг. Просто он так шутит. Он никогда не скажет всей правды. У него немыслимо сочеталась безудержная фантазия с забавными шутками про горошек. Мне жаль, что я больше не увижу его.

— А он думает, что увидишь. Он даже взял с собой колечко, чтобы ты узнал его, когда прибудешь на его планету за ливорусом, а заодно случайно прихватишь и его. Он думает, что события будут повторяться вечно.

— Это невозможно. Время не повернёт вспять.

— Почему же в нашем с Джедом случае все произошло не так, как обычно? Почему я не развоплотился? Как все наши товарищи оказались вовлечены в эту круговерть? Я так понял, что они выпили из одного источника. И каждый видел сон. И всех их эти сны изменили неузнаваемо. Зачем эти сны?

— Многое изменилось среди додонов, если Стамуэн превратился в город мёртвых. В мое время додоны не умирали, а переходили в иное состояние. Твои друзья видели сны, потому что выпили из источника Лгуннат, пророчицы. А это означает, что кто-то вышел в Поиск и ему нужны спутники. И я полагаю, в Поиск вышел ты, вот и оказался здесь. И твои друзья с тобой.

— Так почему не произошла Замена? Потому что ты не захотел?

— А кто второй Избранный? Ты думаешь, это Джерракс? Ты ошибаешься, как ошибался Маркус.

— Как?! Тогда кто же?!

— Избранный — это тот, кто видит во сне дворец Пространственника. Дворец, который давно растаял в облаках, растворился в великом множестве миров, в которых искал меня, в которых звал меня. И кто-то мог слышать этот зов. Кто-то, кто способен воспринимать мой голос. И это не Джерракс.

— А кто же?!

— Тот, кто придумал этот сон, эту планету, этот дворец. Это Калвин Рушер. Он взял мою Силу во сне, потому что хотел быть безгранично могучим. Она проснулась и разбудила меня. Она стала искать меня, как искал дворец. Это Рушера хотела взять в Поиск Варсуйя. Его звала к себе шаария. И очень удивились обе, когда нашелся другой Избранный. Они до сих пор не знают, что так смешало события.

— Я отвечу. Это маленький мальчик. Он отдал маранатас не тому. Маркус сказал, что это дар благодарности, что этот дар спасёт меня.

— Дар благодарности. Понятно теперь. Не приманка, а дар. Виллирес, это судьба. Ты прошел через всё, даже через время. Маленький мальчик, кто б подумал! Я даже до сих пор представить не могу, что за жертвы мне приносили додоны, чтобы спасти меня. Я начал отчетливо слышать Варсуйя лишь недавно, с того момента, как материализовался мир Рушера, с того момента, как пророс в фантазию маранатас. Только в таком безумном мире могло совершиться то, что совершилось.

— Теперь ты освободишь от Рушера этот мир? Эта планета заслужила право жить. Или уничтожишь, как старую одежду? Сдается мне, что вы с Рушером уж больно похожи в чем-то. Он привык идти к цели напролом. До сих пор ему только недоставало Силы. Ему и сейчас её недостает. Он играл в Творца. Он создал мир, какой хотел, потом разочаровался в нём. У всесильного творца замашки школьника: он желает уничтожить Рушару, чтобы понаделать себе новые игрушки. А ты, Айяттара, Пространственник, скинешь с ног своих этот мир, как шлепанцы, возьмешь своё, и куда направишь свои космические стопы?

— Я узнаю эту горечь, этот гнев — так я сам бы говорил. Вы ждёте, что я сурово накажу Рушера за то, что он похитил мою Силу. А он не похитил. Он точно так же, как и вы, был втянут в Поиск. В сон, в котором всё строилось на силе фантазии, на потаенном желании, на мечте, на личности Спящего. Таковы воды источника Лгуннат, волшебницы, моей сестры. Так творились миры у додонов. И среди всех вас только Рушер породил сон такой мощи, что он нашёл маранатас. И, конечно, он не совладал с собой. Людям нельзя иметь всесилие — они превращаются в демонов. И дело тут не в Рушере, а в самом человеке. Ты, Виллирес, можешь не верить, но ты со временем пришел бы к тому же, может, ещё страшнее. Потому он и запрятал эту, чуждую ему Силу подальше, чтобы не сразу достать, поскольку не знал, что с ней делать.

Могущество утомительно для тех, кто не знает, на что его употребить. Они желают играть привычными игрушками. Для них важен только поиск, а не цель. С додонами их различает масштаб. Наша сила сообразна нашей цели. Мы творим миры и оставляем их для будущих обитателей. И уходим дальше зажигать звезды, а не властвовать на них.

Рушер больше не человек. Ему нет больше места нигде. И он не получит Силу. Ваша целительница, Эдна, умершая в твоем Поиске, теперь Лгуннат. А Лгуннат — пророчица. И все будет по её слову. Рушер не получит мою Силу. Никогда.

— Так почему же ты не возьмёшь?! Почему не избавишь от него планету, на которой, ты сам сказал, ему не будет места?!

— Подумай, Виллирес! Прошу тебя, подумай! Ваши Герои! Ваши прекрасные герои, прошедшие через невозможное, умиравшие в пути, и воскресавшие в пути! Преодолевшие самих себя, победители чудовищ! Как я могу отнять у них последнюю победу?! Отойдите в сторону, дети, теперь опасно?! Этого ты хочешь?!

— Да! Этого! Я хочу, чтобы всё закончилось. Чтобы этот мир выжил. И мне без разницы, кто его спасёт: ты или мы. Разве только ты не можешь. Ведь у тебя нет Силы. Так и скажи. Все поймут.

— Тогда у вас не будет права решать, что делать с этой Силой. Если я её возьму, то я ею и завладею. Ты доверишь Пространственнику его Силу?

— А нам она на что? Не наше дело зажигать звезды. Ты темнишь, Пространственник!

— Есть человек, готовый взять её ценою жизни. И его судьба предрешена пророчеством. Нарушение пророчества есть разрушение реальности, разрушение причинно-следственных связей. Если я вмешаюсь, то девочка спасется, а планета погибнет.

— Кто это?!

— Она готова спасти планету ценою своей жизни. Тебе решать.

— Кто это?!

— А разве есть разница? Ты не готов взять на себя ответственность?

— Неужели нельзя иначе?! Неужели у тебя нет средств?!

— Я же говорил, что я не всемогущ, и не всезнающ. Решай же, Виллирес, потому что время дорого.

— И всё это только потому, что Эдна так сказала?!

— Она это уже видела. Не Эдна тут решает, а вы сами, Вилли. Вы, Герои. Ты тоже Герой, Вилли. Решай.

— Я не могу.

— Тогда спасётся планета.

* * *

Вилли резко встал и вышел. Фальконе — следом. Пространственник посмотрел на Занната, Морриса и Фарида. Молчание нарушилось:

— Легенда о волшебной птице Луллиэлли — это пророчество о месте моей Силы. Прекрасная хрустальная птица в песнях орнитов — это смертельно опасный летательный аппарат, несущий жесткое излучение. Он сам по себе — крохотный мир, пронизанный смертью. Живой туда войти не может. В таком месте спрятал Рушер Силу. Он понизил уровень атмосферы, чтобы приблизить аппарат к вершинам бразеларов. Теперь он затормаживает скорость хранилища, чтобы подобраться к нему. Таков его расчет. Здесь нет места случайностям. Но, воля Героя Идущего-До-Конца совершает невозможное. Воля сильнее логики. Вставайте, Герои. Время битвы. Героям тоже нужна помощь.

* * *

Штука замедлялась. Это было заметно и невооруженным глазом. Всякий раз, когда она проходила вблизи крон бразеларов, они вспыхивали короткими синими молниями, словно приветствовали молчаливую гостью. Но, та улетала дальше, оставляя под собой континенты, моря и острова планеты. Безучастная ко всему, особенно к песням и легендам о себе.

Штука была неживой. Она повиновалась лишь двум вещам. Потеря части энергии происходила из-за бразеларов, которые отнимали её. И Штука, сама того не зная, переходила в более плотные слои атмосферы.

Она не знала своего создателя. Да и он был ей безразличен, как безразлично всё на свете. С самого момента своего рождения она не видела живого. В неё был заложен мёртвый приказ. Лишь один голос мог приказывать ей. И только одна на свете вещь могла отменить его — нематериальная грань между жизнью и смертью.

Всякий раз Аманда гналась за Луллиэлли на лодке и всякий раз замечала, что птица летит чуть медленнее. Не стоило особенно обольщаться, это замедление — работа Рушера. Он тоже охотится за птицей. Это место той Силы, которую он рвется заполучить. Тогда он станет всемогущим. И тогда им всем конец. И планете, и Героям. Все погибнут. Все четыре расы испарятся в адской топке. У Рушера всё готово, он уже запас энергию. У него есть ускоритель — это Зона. Остается предположить, что у него есть и космический корабль. Не корабль, так что-нибудь ещё. Только это уже не важно. Важно другое — он не получит Силы.

Аманда ни разу не видела Рушера со времени экспедиции, но знала, что это всё тот же маленький скорпион, только жало у него теперь не в пример ядовитее. Вот это жало и следовало отобрать.

— Летит. — сказала Итта.

Штука стремительно приближалась. Едва заметная тень в атмосфере — именно так она выглядела. Лодка неистово рванула следом, стараясь угнаться за Птицей. Та прошла значительно ниже крон бразеларов, промелькнув совсем близко от стройного ряда гладких красноватых стволов энергонакопителей. Уже четвертый раз Аманда видит, как Птица проходит с этой стороны, каждый раз всё ближе к стволам. Значит ли это, что на следующем витке она врежется в Зону? Может, таков и есть замысел Рушера? Может, именно так он и получит свою Силу? Птица разобьется, и груз упадет в зону невесомости. Тогда у неё есть ещё несколько часов, чтобы предупредить остальных.

Аманда заложила крутой вираж и резко пошла на снижение, направляясь к архипелагу плавающих островов, Зинтаресу. Из всех Героев ей легче всего было общаться с Аргентором. Они не раз сражались спина к спине, и она привыкла доверять ему.

С летающих лабораторий заметили крылатую лодку и замахали ей. Все уже знали, что так летает Орнисса.

Корабль опускался на вершину флагмана, где обычно находится Аргентор, если присутствует на архипелаге — своего рода штаб сибианов.

Итта исчезла из лодки. Отправилась в разведку, догадалась Аманда. У них было редкостное взаимопонимание.

— Рыцарь Серебро здесь, — доложилась монка, внезапно возникая под прозрачным колпаком лодки.

Монки не называли Аргентора иначе, как Рыцарь Серебро — своеобразная дань уважения. Как её саму никогда не называли Амандой — только Орниссой. И хорошо еще, если без эпитетов вроде Непобедимая, Бесстрашная, а то и Безумная.

Аргентор и Наяна обняли её. Наяна опять стала прежней, только жабры пока оставила. Кто знает: может, пригодятся. Благо, что в лабораториях были громадные аквариумы.

Спустя почти час, когда Аманде рассказали о событиях, происшедших в её отсутствие, о победе над ещё двумя Синкретами, о спасении Пространственника, она сообщила и о своих открытиях. До Пространственника ей не было, если честно признаться, никакого дела. Но, она обрадовалась, узнав, как неожиданно их друзья во дворце расправились с проклятым Фортиссом. Также известие о том, что Аргентор теперь летает на Муаренсе, просто поразило её. Аманда и так всегда с уважением относилась к нему. А тут просто восторгалась, если это слово вообще применимо к Аманде.

Её новости были не столь впечатляющи. Птица неуклонно снижалась, это ясно. Траектория её полета неизменно проходила в непосредственной близости от бразеларов. Через пару часов Аманда покинет Зинтарес и снова направится на свой пост. Но, у неё возникла идея: а что, если попортить Рушеру его драгоценную Зону? Если найти способ повредить энергонакопители? Или замусорить чем-либо Зону? Ведь, если отвлечься от деталей, то накопители — это просто металлические столбы. Были бы у них белые фтары, речи бы ни о чём не было. Она бы просто забросала ими чертову ветродуйку.

— Диаметр каждого бразелара не менее десятка метров, а, возможно, и больше. Немного ты повредила бы им фтарами, отколупывая по кусочку! — возразил Аргентор.

— Не в том дело! Если повредить даже один накопитель, Зона уже не даст ускорения по центру, оно будет со смещением. А это означает, что корабль Рушера не взлетит!

Аргентор и Наяна уже были осведомлены о бредовой идее Аманды: якобы Рушер готов улететь с планеты на космическом корабле.

— Каково расстояние между бразеларами? — в разговор неожиданно вмешался Станнар. Он и ещё четыре капитана присутствовали на совете.

— Предположительно около трёх миль. — ответил Аргентор, удивившись про себя неожиданному интересу, проявившемуся на лицах остальных четырех капитанов флотилий.

Они все остались без своих кораблей. Бешеные штормы разбили легкие суда. Даже Зинтарес сошёл со своего обычного курса и теперь плыл над северным побережьем Ларсари. На панорамных экранах были хорошо видны окутанные туманами сиреневые горы Левиавира.

— Мы нашли способ управлять летающими лабораториями. — отвечал Станнар.

Сибианы до сего момента не называли острова лабораториями, поэтому Аргентору показалось это странным.

— Хотите вернуться на прежний курс? — предположила Наяна.

Аманда же молча переводила свои небольшие тёмные глаза с одного сибиана на другого. Она, казалось, сразу поняла, в чём дело.

Они стояли все пятеро — высокие, прямые, красивые мужчины, и твёрдость их взгляда смутила Аргентора.

— Мы направим пять кораблей Зинтареса на Зону с разных сторон и заклиним их между бразеларов. Рушер не взлетит. — спокойно сказал Станнар.

— Мы именно это и собирались сделать ещё до вашего прилета. — ответил второй капитан, Элльяр.

— Вы можете погибнуть. — внезапно осевшим голосом проговорил Аргентор, понимая, что отговаривать их бесполезно.

Сибианы пожали плечами, давая понять, что разговор бессмысленный.

— Кто полетит? — спросила Аманда.

Они улыбнулись. Ясно, кто полетит.

— Вы уже выбрали корабли?

— Не только выбрали, но уже вывели оттуда всё население. Это пять последних кораблей Зинтареса.

— Мы ударим одновременно. — это было последнее, что произнес Станнар.

Глава 34. Зона Рушера

На Ларсари было холодно, как и на всей планете. Вода замерзала. Ветры прекратились, Однако всё живое на материке уже погибло. Не осталось прекрасных разноцветных лесов, улетели птицы, вымерли животные. Иссякли реки и озёра.

Аллерсы теперь могли летать, правда, низко и недолго — там много сил требовалось, чтобы удержаться в разреженном воздухе. Они немного отошли от той паники, которая их охватила при виде всё сметающего ветра. Но, весть о том, как бесполезен оказался в их всепланетном бедствии подлинный хозяин Силы, вызвала в жителях Ларсари чувство гнева.

Герои многого не рассказали им, но аллерсы и сами кое-что поняли. Вся их жизнь, их планета, их мир были только сном Рушера — его выдумкой, фантазией. Но, не это ужасно. По-настоящему убийственно было то, что нашелся и другой претендент на трон, явился владелец украденных сокровищ. Для него-то и материализовали планету некие волшебники извне. Вот они-то и подбрасывали пророкам нужную информацию, чтобы те передавали своим народам, во что тем верить. Чтобы, когда явятся Герои из того же мира, их встретили с почетом и надеждами на спасение.

А Герои, в свою очередь, тоже пешки в этой игре. Они вовлеклись в неё со всем пылом молодости и безрассудства, обласканные теми надеждами и ожиданиями, с которыми их встретили все четыре расы. Они уверовали, что они — Герои. Но, ведь и правда — Герои! На Рушаре они Герои. А для своих космических волшебников додонов — пешки. Тем нужно было только выручить своего Пространственника. И они не пожалели таких мелких средств, как Герои, как Рушара, как её четыре расы.

Пророчества не лгут? Конечно, не лгут! Ведь волшебники додоны точно знали, чем кончится игра! Но, сам Пространственник не пожелал марать руки. Ему только нужна его Сила. Очевидно, когда он возьмет её (а кто в этом сомневается?!), то уйдет с планеты. И Рушер тоже останется ни с чем, потому что пророки ясно сказали: НЕ РУШЕРУ ДОСТАНЕТСЯ СИЛА!

Вот что их всех поддерживало в этой всепланетной бойне! Вот что давало силу и надежду! Вот ради чего умирали их Герои! Чтобы Сила досталась Пространственнику!

— Мы с вами, Герои, — сказал Ааренсу и Маргиане Ивлеарс, жестко сверкнув глазами, — мы с вами до конца. Мы победим и вышвырнем обоих Владык! И старого, и молодого! Планета будет наша!

— Пусть будет!!! — громко закричали все аллерсы.

— Острова сибианов над Левиавиром! — с криком ворвался в гору юный монк Гебирра. — Они идут к Зоне со всех сторон!

Это известие вызвало сначала переполох, потом множество крылатых людей поднялись в воздух и направились к внутреннему кольцу гор Левиавира — чтобы видеть, что будет. А то, что будет — не было сомнений. Маргиана вместе с Ааренсом тоже направились к Короне.

Высокие бразелары стояли неподвижной оградой вокруг того, что скрывало тайну Владыки планеты. Таинственное и смертельно опасное место, которое сокрушило даже металлических киборгов — даже Ахаллора, который вообще казался неуязвимым. Тайна могущественного творца планеты возрастом в миллионы лет. Сколько помнят себя аллерсы, как народ, Кольцо всегда было на их материке.

Птицелюди облепили склоны нежилых внутренних вершин Левиавира — так велик был извечный страх перед Короной, что они никогда даже не пытались заселить внутреннее кольцо. С горы, на которой расположилась Маргиана, был виден идеально ровный полукруг из гладких красноватых стволов — даже сейчас, когда солнце скрывалось за низкими тучами, они сияли своим собственным светом.

Бразелары стояли гордо, словно отвергали всякую возможность нанести им повреждение. Творение Владыки слишком совершенно, чтобы слабые людишки могли хотя бы приблизиться к нему. Какие там фтары! С какого расстояния Аманда могла бы кинуть их?! Ведь уже на подходе к Зоне царило такое напряжение, что даже птицы избегали пролетать поблизости от Кольца! Какая же чудовищная энергия прокачивалась через это циклопическое сооружение! Куда всё это шло?

— Откуда стало известно, что сибианы направили свои острова на Корону? — спросила Маргиана у Ивлеарса. — Я пока ничего не вижу.

— Прилетела Итта. — ответил тот, осматривая острыми глазами небо. — Она передала сообщение от Орниссы.

Вот как?! Выходит, здесь происходит нечто, заранее запланированное, а Маргиана ничего не знает об этом. Она завертела головой, выискивая Ааренса. Потом хотела уже взлететь, чтобы лучше разобраться в обстановке.

Внезапно воздух наполнился мельканием чёрных тел — это появились монки. С гомоном и криками они высаживались на сиреневые склоны.

— Я не понимаю, что происходит. — прошептала Маргиана. — Зачем сибианам направлять архипелаг в Зону? Ведь Зинтарес погибнет.

Ей не успел никто ответить, но аллерсы вдруг во множестве вспорхнули с утёсов. И тогда она увидела.

Из-за высокой горы прямо над головой Маргианы выплыл величественный ромбовидный остров. Снизу виднелось только закрытое клубящимся туманом плоское его дно. С бортов лаборатории свисали длинные сосульки. Громада острова беззвучно проплыла вперёд, и тень покрыла сиреневые горы и сидящих на них зрителей. Никогда ещё острова сибианов не летали с такой скоростью. От быстрого движения лёд обкалывался, и сосульки дождём сыпались вниз.

Маргиана уже ожидала, что за первым островом выплывут следующие, но ошиблась — корабль был один. Но, тут стало видно, как справа и слева к Зоне приближаются ещё два острова. Движение их было чётким и синхронным.

Ближайшие бразелары отстояли от цепи гор на расстояние около пяти километров — это пространство было пустым и плоским, оттого всё было хорошо видно.

Маргиана поднялась на ноги и выпрямилась на своём уступе. Аллерсы внезапно замолчали и замерли в неподвижности. Глаза всех устремились на летающие острова — те неумолимо приближались к Зоне.

— Всё! — прошептал Ивлеарс.

Зеленый остров вошел, как клин, меж двух уходящих в небо столбов. Раздался долгий гул. Со страшным скрежетом корабль протиснулся вперёд ещё немного, сминая бока. Лопнул верх горы. По корпусу начали проскакивать молнии. Вокруг повреждённых металлонакопителей вспыхнуло и безмолвно затрепетало бледно-розовое сияние. Гигантские столбы стали медленно крениться внутрь Зоны, которая потеряла свою безупречность. Корабли сибианов закоротили накопители, и теперь энергия распылялась в атмосферу.

Из тысячи накопителей пострадали только десять. Но, где-то наверху, в безвоздушном пространстве, они встретились вершинами и вспыхнули, сплавляясь.

Множество птице-людей облепили сиреневые конические вершины Левиавира и напряжённо смотрели, как горят пять островов Зинтареса. Молчали монки.

Впервые за многие тысячелетия сибианы действовали на земле Ларсари. В не столь далёком прошлом аллерсы считали Корону святыней и поклонялись ей издали. Одна лишь мысль приблизиться к этому гибельному месту вызывала трепет. Но, жило в среде аллерсов древнее пророчество о том, что однажды сибианы посягнут на священную Корону Левиавира и нарушат её величественный покой и неприкосновенность.

Тысячелетиями в праздник совершеннолетия аллерсы давали клятвы не допустить святотатства на своей земле и ревниво охраняли береговую линию своего материка, чтобы не позволить лазутчикам сибианов проникнуть на Ларсари. Вся меновая торговля велась лишь в ряде мест — специально для этого приспособленных бухтах. Флотилиям сибианов не разрешалось даже приближаться к берегам Ларсари, иначе крылатые сторожа сбросят на лодки горящие угли.

Корона Левиавира, или Зона, была древним страхом аллерсов и их же гордостью. Лишь самые смелые из молодых решались ползком приблизиться на две мили к таинственным гладкоствольным бразеларам — ощутить ладонями мелкую вибрацию камня и услышать тихое пение чудесных металлических деревьев — и тем снискать восхищение юной девушки-аллерса.

И вот пророчество свершилось, и никто не негодует и не проклинает сибианов. Зона — это рушерова ветродуйка, ободравшая с планеты половину атмосферы.

— Да будет так… — прошептал Ивлеарс, неотрывно глядя на горящий остров своими длинными фиолетовыми глазами.

* * *

— У нас гости! — крикнул монк Гебирра. — Из Рорсеваана!

У подножия горы Ивлеарса и в самом деле были гости. Заннат, Моррис и Гесер. И с ними непонятный груз в коробках.

— Как вы попали сюда? — недоуменно спросила Маргиана.

— По пространственному переходнику. — ответил Моррис. — Ты уже пользовалась им однажды.

Он указал на белый круг. Потом поднял его с земли, и тот превратился в маленький кружок, который Моррис убрал себе в карман.

— А это что? — спросил Ааренс, рассматривая груз, состоящий из металлических коробок.

— А это белые фтары из дворцовых запасов. Мы их так и не сумели обнаружить, пока там жили. А вот Пространственник знает, что где лежит в его дворце.

— Опять Пространственник? — покривилась Маргиана.

— Да, Дева-Воительница! — сладенько пропел Моррис. — Мы так подумали: а чего гнушаться помощью в таком деликатном деле, как драка с Рушером? Впрочем, затеи додонские и в самом деле нескучные!

— Пространственник лишен Силы, но не хитрости. — рассказывал позднее Заннат. — Не советую вам, Герои, да и аллерсы тоже, отказываться от помощи, если вам хоть сколько-нибудь ещё интересно моё мнение. Его третий Глаз, которым Вилли пользовался лишь отчасти, видит больше чем наши, все вместе взятые. Так вот, аллерсы, на вашем континенте много-много тысяч лет стояли бразелары и тянули металл из камня. А ваш сиреневый камень содержит именно металл. В результате этого в окрестностях Зоны прямо в толще камня образовалось множество пустот, о чем Рушер мог и не догадаться. Пространственник видит, как любой додон, сквозь твердь. Он утверждает, что вся порода вокруг логова Рушера буквально источена такими норами. И мы можем пробить себе путь при помощи белых фтаров, просто уничтожая перед собой преграду. Вот карта самых крупных пустот. Мы войдем прямо в нору Рушера.

— Пространственник все это делает в расчете на то, что получит свою Силу? — с ехидством спросила Маргиана.

— И на это тоже, Дева-Воительница. — ответил ей Заннат.

Она вздрогнула оттого, что её дважды уже сегодня назвали этим давно забытым титулом. Что все это значит?

— А что вы все намеревались сделать с этой Силой? — продолжал Заннат. — Себе забрать? Уверяю всех присутствующих, никто из вас не сможет понести её груз. Кто пожелает превратиться в Рушера? Он ведь не собирался злодействовать поначалу. Но, об этом позже. А сейчас я вам скажу так: первым делом надо избавиться от Рушера, лишить его всех возможностей. Остановить приток энергии. Если удастся сохранить планету и её четыре расы, то способ исправить повреждения найдется. Та же Сила поможет этому, коли уж с её помощью Рушер все сотворил. И неплохо, надо сказать, сотворил! Вам достаточно, или ещё надо говорить?

— Нам все ясно. — вмешался Ивлеарс, — Давайте действовать. Не напрасны жертвы сибианов! Обиды — в сторону!

* * *

Недра Ларсари освещались яркими вспышками — это аннигилировала порода, прицельно уничтожаемая белыми фтарами. С четырёх сторон аллерсы пробивались сквозь камень — несколько отрядов действовали по намеченному плану. Всё происходило в полной тишине и молчании — не следовало Тирану знать, что в его нору скоро явятся непрошенные гости.

Неровный коридор, источенный множеством мелких дыр, как кружевом — такой оказалась одна из внутрискальных полостей, указанных на карте. Сиреневый камень казался выгрызенным множеством червей — это много-много тысяч лет выкачивался отсюда металл. Стены оплетены и поросли тонкими алмазно-твёрдыми волокнами — это корни бразеларов, тянущие металл из породы.

Моррису это казалось необыкновенно красивым — целые пещеры сиреневого камня, расцвеченные бледно-розовым сиянием множества ветвистых нитей. Коридоры, украшенные мерцающими вкраплениями. Воздушные мосты над безднами. Казалось, что здесь, внутри материка Ларсари, находится ещё один дворец Владыки.

Но любоваться особенно долго было некогда — Габриэл, поставленный следить за продвижением работ в отдельной штольне, определял по карте направление поиска — очередной пустоты за стенкой. Потом вперёд выходили аллерсы, становились в ряд и принимались метать белые фтары. Беззвучные вспышки озаряли помещение и пробивали стену, обнаруживая за ней скрытый проход. Моррис контролировал работу, сверяясь с трёхмерной развёрткой, на которой были видны зелёные точки — так определялось их собственное месторасположение. Эти изумительные карты, настроенные на управление мыслями, ещё одно свидетельство необычайного могущества древней расы космических путешественников — додонов.

Когда запасы волшебного камня фтара истощались, Моррис бросал на пол белый кружок — тот разрастался в круг, в котором тут же возникали новые коробки с фтаром — это Пространственник во дворце подкладывал новые запасы из огромных хранилищ дворца на Рорсеваане. Вилли, Джед и Заннат руководили такими же работами в трёх остальных штольнях.

До убежища Рушера оставалось совсем немного — только пробить последнюю перегородку. Отряд Морриса уже миновал места добычи металла — теперь в камне не встречались светящиеся нити. Пустоты закончились, на подступах к таинственному подземному залу камень оставался первобытно крепок и цел. Это вполне объяснимо — ведь в противном случае пористая структура окружающего зал камня оказалась бы слишком хрупкой. Рушер всё хорошо продумал, когда устанавливал на материке Ларсари бразелары — внутренний диаметр Зоны был значительно меньше наружного.

Аллерсы сделали в толще породы солидный крюк — миновали стороной растущий глубоко в теле материка бразелар. Камень в этом месте мелко вибрировал, слышался низкий гул — металлонакопитель продолжал работать. И вот настал момент, когда, согласно карте, следовало в любой момент ожидать выхода в подземный бункер Владыки.

Невесомая развёртка в руках Морриса вдруг вспыхнула слабым светом, и в ней появилось лицо Пространственника.

— Внимание. — сказал он. — Всем четырём группам следует прорваться одновременно. С последним сигналом разом бросайте в стену фтары.

С этими словами он исчез.

Моррис вместе с аллерсами встал в тупике, где заканчивался пробитый в камне ход. Они держали наготове все оставшиеся фтары и ждали сигнала — каким он будет? В кромешной тьме подземелья могли видеть лишь птице-люди, а Габриэлу была видна только слабо светящаяся карта. Прошло совсем немного времени, как развёртка вспыхнула, и голос Пространственника сказал:

— Огонь!

Разом брошенные пригоршни фтаров, казалось, разнесли штольню на кусочки — так ярко вспыхнул свет, и жарко дохнуло тепловой отдачей. Свет тут же испарился, а из дыры рванул прохладный воздух, и просочилось синеватое свечение.

— Вперёд. — сказал Ивлеарс, работающий в группе Морриса, и все аллерсы дружно бросились в проход.

Птице-люди выскочили в подземное убежище Рушера на высоте около десятка метров. Они моментально раскрыли крылья и залетали кругами по гигантскому помещению. Их было гораздо больше, чем насчитывалось в группе Морриса — значит, остальные группы выскочили одновременно, как и было задумано.

Моррис задержался у неровного края выхода — ему не одолеть десять метров высоты. Всё гигантское помещение наполнилось шумом и гвалтом — аллерсы хаотично перемещались в поисках ненавистного Владыки. Они громили какие-то аппараты, скидывали с высоты приборы, разбивали неработающие экраны. Крики и грохот метались под высоким потолком пещеры, отражались многократным эхом и довершали всеобщую кутерьму.

К Моррису с горящими от возбуждения глазами подлетел Ивлеарс и легко снял его со стены. Габриэл тут же бросился искать своих.

Посреди громадного цилиндрического зала, среди ничем не занятого пространства, зрел гигантский ослепительный плод — шар неподвижного огня, от которого не было жара. К шару тянулись, извиваясь, множество таких же сияющих кабелей — шли они прямо из стен. Моррис обернулся и взглянул: прямо справа от того места, где его аллерсы пробили стену, выходила толстая красноватая змея. Она тянулась к сияющему шару, утончалась и приобретала тот же белый цвет. Без сомнения, это корень бразелара, который они обошли стороной. Кабель пульсировал светом, потоки его быстро перемещались и утопали в сиянии загадочной сферы.

«Это накопитель энергии!» — догадался Моррис и тут же увидел Занната — тот забрасывал фтарами один такой светящийся шнур. Удачный бросок вырвал из корня кусок, отчего кабель тут же угас. Аллерсы увидели это и тоже принялись бомбардировать оставшимися фтарами остальные кабели. С ожесточением мстителей они разрушали всё, что могли. Прочие искали тирана.

Моррис не мог двинуться — расширенными глазами он смотрел как разрушают загадочное творение Владыки. Большая часть светоносных кабелей уже была перебита, как вдруг шар дрогнул и плавно поднялся над полом на десяток футов. Как оказалось, он покоился как раз в центре огромного металлического круга с радиальными линиями. Моррису показалось, что он снова попал в плавильню и видит закрытый створчатой мембраной бассейн с протоплазмой.

Шар загудел, всё помещение наполнилось низким, вибрирующим звуком.

«Сейчас рванёт!» — зачарованно подумал Моррис.

Внезапно в помещении возник Ааренс.

— Все уходите! — крикнул он. — Немедленно! Сейчас здесь всё взорвётся!

Сиреневые люди были в возбуждении и с азартом громили всё, до чего могли дотянуться. По всей пещере взрывались фтары, таинственное оборудование Рушера под торжествующие вопли с грохотом валилось на пол. Поэтому никто не обратил внимания на крик Ааренса.

И вдруг по полу пробежала дрожь. Металлические плиты внезапно дрогнули и начали медленно вздыматься, расходясь громадными лепестками. Аллерсы моментально разлетелись в стороны, а Заннат упал и провалился в щель между гигантскими треугольными листами металла. Снизу ударил свет, и гудение усилилось.

Накопитель энергии, находящийся под потолком ангара, поплыл вниз по мере того, как раскрывались лепестки пола. И всем открылась картина.

Шар-накопитель уходил внутрь шахты к странной конструкции, лишь отдаленно напоминающей космический корабль. А сама конструкция поднималась вверх, не прикасаясь к гладким стенам стартового колодца. Огромное сооружение словно разевало пасть, в которую уверенно стремился накопитель.

Все аллерсы смотрели, широко раскрыв глаза, не понимая, в чём тут дело. Зато Ааренс догадался, что далее последует старт корабля. Аманда не ошиблась — Рушер прятал в Зоне космический корабль! И он стартовал! Через мгновение всё здесь испарится в огне.

— Воздух! — крикнул Ааренс, бросая Силу из руки.

Белый шарик огня ударил прямо в поверхность, поглотившую накопитель энергии. Очертания корабля заколебались и начали сминаться. Детали сооружения стали пропадать, словно их стирал гигантский ластик. На глазах у испуганных людей конструкция просто исчезала и из её недр, как гигантское яйцо, и снова показался шар накопителя. Он всё ещё продолжал двигаться вверх, а перед ним раскрывался потолок пещеры — гигантские лепестки расходились в стороны.

Вокруг шара, как планета вокруг солнца, летел ослепительно-белый огонёк. Через мгновение он погрузился в кипящую поверхность накопителя. Тогда раздался страшный рёв, пространство искривилось, волны искажений побежали во все стороны. А в следующий миг шар завертелся вокруг себя, вытянулся в сияющий столб и с оглушительным хлопком исчез. В раскрытый потолок пещеры рванул мощный поток воздуха, а по гигантскому ангару кругом пронеслась горячая волна.

Птице-люди ошеломлённо переглядывались, не веря, что остались в живых.

Ааренс едва перевёл дух. Это было дикое везение, что программа взлёта продолжала действовать: если бы не раскрылся потолок ангара, здесь всё перемололось бы в пыль! Превратить в обыкновенный воздух чудовищную массу энергии! И тут он вспомнил…

— Заннат! — дико закричал Коэн, бросаясь к колодцу и заглядывая в пустоту. Он надеялся увидеть Ньоро хоть с переломанными костями, хоть мёртвого. Но, там было пусто. Ааренс пошатнулся и бессильно упал на колени. Он убил Занната! Он превратил его в воздух!

Подбежавшие Моррис, Вилли и Джед заглядывали в пустой колодец, лица их были искажены от ужаса.

Сиреневые птице-люди кружили над глубокой шахтой, спускались вниз и шарили по дну в надежде, что Заннат как-то мог уцелеть — они не верили в гибель Синего Монка.

— Я здесь! — раздался жалобный голос сверху.

Заннат висел на большой высоте, зацепившись своими уморительными штанами на острый край металлического лепестка.

— Ты испарил его! — воскликнул Ньоро. — Ааренс, ты испарил тирана вместе с его тележкой! Мы победили!

В гигантской пещере раздался вопль тысячи глоток. Казалось, потолки не выдержат и рухнут.

— Мы победили!!! — кричал Ивлеарс. — Конец тирану!

— Мы победили!!! — кричали Ааренс и Заннат.

— Мы победили! — кричали Вилли и Джед.

«Рушер умер.» — подумал Моррис и отчего-то почувствовал пустоту внутри.

Они обнимались от восторга с аллерсами. Потом птице-люди их подхватили и вынесли наружу — прямо в раскрытые створки потолка — Зона утратила своё смертельное свойство — бразелары замолчали.

Внутреннее пространство Зоны наполнилось аллерсами и монками — под всё ещё коптящими кораблями сибианов шло веселье. Воздух заполонили крылатые тела, мелькали монки. Казалось, всё население Ларсари собралось сюда, к древней святыне аллерсов — Зоне.

— Мы победили! — кричали они в небо.

«ВЫ ЕЩЁ НЕ ПОБЕДИЛИ!» — раздался громкий голос с высоты.

Все замерли с глазами, устремленными в небо. Кто сказал?

— Вы уничтожили космический корабль Рушера. Вы спасли Ларсари от гибели. Но, Рушера вы не уничтожили. Он уплыл на Стиассаре. И теперь остается решающая схватка. Вы хорошо сражались, вы спасли свой континент. Осталось совсем немногое. Война закончится на Марено, материке орнитов. Перемещайтесь через белый круг.

И голос с неба смолк.

* * *

Аргентор вел архипелаг к материку Марено. Он шёл на предельной скорости, какую только можно развить, не разрушая островов. Всё было неплохо. Даже очень. Жаль только, что Рушер ускользнул. Теперь Аргентор и сам бы, не раздумывая, сжег тирана. Только едва ли это возможно — Рушер не горит в пламени. Он сам видел, как тот сидел в настоящем пекле и даже не вспотел. Можно ли вообще уничтожить Рушера?

На ум приходила мысль, что у них, у Героев, такой власти нет. Возможно, это под силу одному лишь Пространственнику. И хорошо ещё, что тот встал на их сторону. Не стоило так резко с ним разговаривать, нервы делу не подмога.

Какие ещё гибельные возможности имеются в запасе у Тирана? Монки, прибывшие на Зинтарес после атаки на подземную нору Рушера, сообщили, что было найдено в контейнерах, о которых говорила Наяна — при обследовании в бункере нашлись белые и чёрные фтары. Огонь и взрывы в шахте вызвали бы активацию тех и других, адское пламя рвануло бы не вверх, как при подземных взрывах, а мгновенно разлетелось бы по обширным внутриматериковым полостям. Огромный Ларсари просто испарился бы с лица планеты — прощальный подарок Владыки. Вот в чём заключалось пророчество Иссияра: «Ибо стоишь ты, Ларсари, перед лицом небытия»!

Пророк говорил совершенно буквально! Никаких иносказаний! Материк Ларсари уже многие тысячи лет стоял пред угрозой дематериализации — небытия!

Теперь судьба Рушары в руках Аманды. Нет, не Аманды — Орниссы! Орниссы Бесстрашной. Орниссы Идущей-До-Конца. Так когда-то сказал ему Заннат, синий Монк Урсаммы. Ни у кого нет средств, чтобы гоняться за птицей Луллиэлли. Только у неё и Рушера.

А конец настанет, когда закончится война. И плевать на то, что вся эта история была затеяна додонами лишь для того, чтобы вытащить своего Пространственника из ловушки. Плевать на это. Важно другое: планета существует, как и её четыре расы. Этот мир реален и потому должен жить. Только идиоты обижаются на факты. Вот Орниссе это ясно, как день. Где она теперь?

Аргентор вел флотилию, глядя вперёд потемневшими глазами. Лицо его заострилось. Он думал об Аманде Берг, о рыжей Фанте.

Глава 35. Охота за смертью

Аманда не спускала глаз с той точки пространства, откуда ожидала появления Птицы. Ей важно было знать, где она пройдет.

— Бразелары падают! — крикнула Итта.

— Что? — Аманда отвлеклась и посмотрела вверх — на венец крон. Она ожидала Птицу на обходе Зоны. Та уже спустилась так низко, что кроны остались высоко над головой. На этом уровне можно уже свободно дышать.

Бразелары не падали. Их кольцо стояло недвижимым, но четыре ближайших начали медленно отклоняться от своего положения. Нечто подобное Аманда и ожидала. Сибианы сделали, что хотели — повредили Зону. Рушер не улетит.

Птица выскочила так внезапно, что Аманда вздрогнула, но в тот же момент взяла такой старт, что некоторое время шла с опережением. Птица явно затормаживала. Её даже стало видно — полупрозрачная, серая, как тень. Нисколько не походила эта штука на хрустальную мечту орнитов. Более того, её вид внушал опасение.

Аманда и понятия не имела, как к ней приблизиться, не то, что взять. Ей говорили, что Птица смертельно опасна, к ней нельзя прикасаться. Но, и она тоже не дура, чтобы соваться на верную погибель. Однако должен быть способ не допустить до неё Рушера. Пусть не достанется никому.

Лодка шла почти над Птицей, немного сбоку, чтобы видеть. Если Птица так и будет продолжать снижение, то однажды где-то сядет. Только Аманда теперь не отстанет от неё, даже если надо будет так летать неделю.

— Стиассар. — кратко сказала монка.

— Где?!

Он выплыл из-под днища лодки и теперь летел между ней и Птицей. Крылатая эскадрилья держалась так ровно, словно все трое насажены на одну спицу. Теперь ясно, что преследовать Луллиэлли целую неделю не придётся — Стиассар тоже охотится за ней. Наверняка, он знает, что такое эта Птица, и как с этим обращаться.

Луллиэлли в размахе крыльев превосходила Синкрета в полтора раза и во столько же раз в длину. Но, как таковых, ни крыльев, ни хвоста, ни головы у неё не было. Был серый силуэт, в котором не шевелилось ничто. И более темное пятно на месте тела.

Вся троица влетела в ночное полушарие. Стиассар не делал попыток приблизиться к Птице. Он просто нёсся над ней, раскинув свои широкие лоснящиеся крылья. Разреженная атмосфера изувеченной планеты больше не издавала пения, когда Синкрет летел — только непрерывный, высокий свист.

Луллиэлли неслась беззвучно — просто серый силуэт, скользящий тенью над холодным океаном. Светящаяся лодка Орниссы производит ровный, низкий гул. В неспокойных водах Бирюзового трепещут шесть пятен света — отражения шести блуждающих по небу лун. Вот все три птицы миновали материк Урсамму.

Аманда стала тихо снижаться, прижимая Стиассара к Луллиэлли. Синкрет выскользнул из-под лодки и теперь летел рядом. Он даже не взглянул на свою преследовательницу, а она продолжала снижение, думая принудить Птицу к тому же.

Дурнота охватила её так внезапно, что глаза почти ослепли. Монка вскрикнула. Аманда резко дёрнула лодку в сторону и ни на мгновение не оставила управления.

— Итта! Ты жива? — позвала она, не смея оторвать взгляда от объекта преследования. Ответа не было.

«Надеюсь, она успела сбежать через подпространство.»

Стиассару не оставалось места под лодкой, потому что Аманда вытеснила его оттуда, снова приблизившись к птице Луллиэлли максимально близко, лишь бы не пересечь допустимую границу. Теперь Стиассар ровно летел рядом с лодкой. Его черное крыло почти касалось того ослепительного сияния, что представляло собой её крыло.

Теперь Аманда знала, что за оружием является Стиассар. На себе испытала. Он — генератор ультразвука. И, если он попробует повернуть к ней голову, Аманда разнесёт ему башку, а не крыло. Но, почему Синкрет не предпринимает никаких попыток сделать это? Наверно, не считает Аманду помехой. Он ведёт Птицу. Он знает, как управлять ею.

И тут, словно в ответ на её мысли, Луллиэлли резко пошла на снижение, а Стиассар, словно привязанный — за ней. Все трое выскочили на дневную сторону планеты, и солнце ударило Аманде в глаза. Она тут же ринулась следом за Синкретом, голова которого снова стала человеческой.

Полёт продолжался. Птица все более снижалась и сбавляла скорость. Стиассар плыл над ней, а ещё выше и немного сзади — Аманда. Она по-прежнему не желала упускать из вида Стиассара. На бешеной скорости все трое неслись над холодными водами некогда прекрасного Бирюзового океана. Впереди вырастали синие вершины Рорсеваана.

«Вот куда они летят! Во дворец!» — догадалась Аманда.

Луллиэлли мухой пронеслась меж гигантских конусообразных гор, а за ней — Стиассар и Аманда. Вот миновали синие вершины и понеслись над Сиварусом. До материка Марено было ещё далеко, а птица всё снижалась и снижалась.

И тут Аманда вспомнила! Синкрет может летать и под водой! И Рушер может дышать водой! Понятно, что и Птице вода ничего не сделает! И только Аманда не может войти в эту среду.

Совершенно ясно, что Стиассар ведет хранилище Силы к конкретному месту, скрытому где-то в глубинах океана. Наверняка у Рушера имеется подводное убежище. Да вся планета — его лаборатория! Он всё продумал, и всё предусмотрел — Аманда в своей лодке ему не помеха. Поэтому Синкрет и не обращает на неё внимания. Где-то в толще океанских вод его спокойно ждет Рушер. А как же пророчества?! Что же может нарушить неизбежность этого?!

Сияющая лодка плавно поднялась выше, открывая достаточное место между своим днищем и летающей смертью — Лулиэлли. Синкрет немедленно воспользовался этим и занырнул в глухую зону, где огненная Сила бешеной орнитки не могла его достать — он явно опасался подобной выходки со стороны врага. Чокнутая Орнисса наверняка поняла тщетность своих попыток: ей не добраться до хранилища Владыки. Всё продумано и исполнено безупречно — волшебник Рушер гений.

Аманда сняла с себя кожаный пояс, украшенный серебряными пряжками — вместе с коротким клинком, откованным для неё орнитами. Она сбросила с себя подарок сибианов — тёплую меховую безрукавку и осталась в своей лёгкой оперённой курточке. Длинный волос со шкуры белого ррива мог совсем некстати помешать ей. Не глядя, срывала она с короткой юбки боевой металл — ей не нужен звон, который издадут тонкие пластины неведомого сплава в бешеном потоке ледяного воздуха гибнущей Рушары. Отстегнула и положила на пол нагрудную защиту из тех же пластин — никакое вооружение ей больше не понадобится.

Привычно пригладила ладонями длинные маховые перья на рукавах, поправила кожаный ремешок на голове — чтобы волосы в глаза не лезли.

Колпак защитного поля на летающей лодке испарился, повинуясь воле своей хозяйки. Пронзительный ледяной поток принялся трепать и рвать её волосы. Никто не остановит Безумную Орниссу. Никто не скажет: что ты делаешь?! Она была совсем одна.

Тонкая фигурка выползла на плоскую носовую поверхность диковинного корабля. Распластавшись по гладкому фюзеляжу, цепляясь ладонями и всем телом, человек по-пластунски двигался к острому носу судна. Яростное свечение укрощенной энергии пронзало тонкие ладони, отчего казалось, что руки кровоточат. Холодный свет рассекал лучами угольно-чёрные маховые перья — словно человек нанизан на множество мятущихся клинков.

Казалось, в бешеном течении воздуха его должно сорвать и сбросить вниз, как сухой лист. Но, лодка всё так же повиновалась своему пилоту, как своему творцу — дикий ветер не мог сорвать безумную наездницу с корпуса, пока она приказывала кораблю держать её.

Серая птица всё так же летела, равномерно снижаясь. Стиассар управлял ею. Синкрет прекрасно знает, что молния Орниссы для него смертельна. И он не хочет умирать. А это значит, что его можно под страхом смерти принудить повиноваться.

Что с ним можно сделать? Разрезать молнией? Нет, не годится. Нужно заставить его посадить птицу туда, куда нужно ей, а не Рушеру. Нельзя позволить ему маневрировать и прятаться под днищем лодки — не ползать же за ним следом!

Аманда примерилась, рывком бросилась вперёд и упала на широкую спину Стиассара. Её руки сомкнулись вокруг чёрной оперённой шеи, как капкан. Пальцы ощутили гладкость перьев Синкрета. Он не прореагировал, словно не заметил.

— Знаешь, что я сейчас сделаю? — спросила Аманда его в самое ухо. — Я срежу тебе голову.

— И погибнешь. — сказал он.

— Нет. Я упаду в воду. И меня потом подберут.

— Это не имеет значения. — ответил Стиассар. — Можешь убивать. Я выполнил задание Владыки.

Аманда поняла, что он не ведёт Птицу. Он задал ей координаты и теперь просто сопровождает.

— Направь её в другое место, и я оставлю тебе жизнь. — пообещала она.

Синкреты не смеялись никогда, но этот засмеялся.

— У меня нет власти над ней. Код управления полетом: предсмертное мыслеизлучение — за мгновение до распада мозга. Владыка записал в плавильне. Я его истратил.

Всё безнадежно, подумала она. Пророчество ошиблось.

Аманда смотрела на ровно, безразлично летящую под ними птицу — робота, механизм, машину смерти. В трёх метрах снизу. Так близко и так недосягаемо.

Она сказала Стиассару:

— Ты дурак.

И прыгнула на Луллиэлли. С последней мыслью о вершине Мира — священной вершине Мира на Мзиваре.

Тело Орниссы упало мёртвым на серую тень и осталось там лежать, распластав руки-крылья. Птица продолжала свой полет, сопровождаемая Киборгом, с неживым грузом на борту.

Стиассар всё понял, когда робот миновал платформу на воде, где ждал Владыка Рушер. Синкрет громко закричал и бросился вдогонку уходящей машине. Та летела ровно. Ей не было дела ни до чего. Ни до сопровождения. Ни до Владыки. Ни до планеты. Ни до мёртвого Героя на её широкой спине.

Синкрет заметался между Птицей и платформой, по которой бегал Рушер. Наконец, решил, что делать. Опустился на рифлёное металлическое поле, тяжело качающееся на свинцовых водах Сиваруса.

— Что случилось?! — страшным голосом закричал Владыка. — Почему она улетает?!

— Орнисса! Она бросилась и умерла! И сумела приказать лететь в другое место!

Синкрет не мог испытывать горя, но он испытывал страдание собаки, не выполнившей приказа Хозяина.

— Лети! — выдохнул Рушер. — Лети за ней. И никого не подпускай! Убивай всех! Я сумею тебя найти!

Стиассар взмыл в воздух и помчался на восток, легко догоняя лениво планирующую Птицу. Рушер смотрел ему вслед, впервые в его чёрных глазах появилось выражение отчаяния.

* * *

Луллиэлли летела, сопровождаемая огромным орлом, словно находилась в брачном полете. Он взмывал вверх, хлопал крыльями, быстрой молнией пролетал под ней. Она была безразлична к его ухаживаниям. Никто не смеет к ней притронуться — ни одна живая тварь. А Синкрет был живым, на свой лад живым.

Стиассар посмотрел вперёд и увидел приближающийся материк Марено. Обе птицы полетели над сапфировой пустыней Импарр. Над мерцающими голубыми горами на её краю. Над высокими отрогами, укрытыми снегами. Над горными замерзшими озерами. Над погибшими лесами в серединной части. Впереди вырастал священный Мзивар — белые вершины белых гор. Места пророка Артаара. Там вздымалась вершина Мира — величественная белая скала, среди ущелий. Место, где он нарушил закон по приказу Хозяина. Где схватил Орнарту на маленькой площадке, месте для разговора со стихиями.

И она ему сказала:

— Теперь здесь нет больше Мира. Здесь место победы. И твоей смерти, Стиассар. Здесь кончится война.

Луллиэлли села на вершину Мира — на маленькой площадке, где обычно сидела Орнарта. Но, было место чуть выше этого — каменный зубец у входа на площадку, похожий на огромный палец, указывающий в небо. На него опустился Стиассар. Он широко раскинул чёрные крылья и так застыл, глядя на тропу. Синкрет был готов встречать любого, кто дерзнёт взойти сюда. Рот его открыт. Его оружие при нём. Киборг может убивать до бесконечности. Сама Рушара, великое творение Великого Волшебника Калвина Рушера Единственного, питает его верного слугу.

Владыка всё сумеет. Он сказал, что придет. И придет. Когда угодно. У них есть в запасе вечность. Они — неумирающи.

* * *

Все видели, как Стиассар и Птица сели на вершину Мира. Люди, орниты, монки — все стояли на горных тропах и ждали появления Орниссы на лодке. Они ждали долго, но поняли, что не дождутся.

— Я пойду наверх. — сказал Аргентор и хотел начать восхождение к вершине.

— Расступитесь! — громко крикнул голос, который он забыл. Аргентор оглянулся и невольно отступил.

Все прижимались к стене, оставляя свободным проход по тропе. По ней медленно поднимались двое мёртвых в плащах и человек с голубым лицом. Мёртвые шли первыми, а не как обычно — позади. Они прошли мимо Аргентора.

— Остановись, Мариуш. — сказал Берелли.

Тогда Аргентор понял, кого видит: Мариуша Кондора, профессора. Сияющее нереальным голубым светом худое лицо, белые волосы и яркие чёрные глаза делали его похожим на инопланетянина. И только спокойный, ясный взгляд Кондора уверил изумлённого Аргентора в реальности явления.

Профессор остановился, а двое мёртвых проследовали дальше и скрылись за поворотом.

— Ну, вот и всё. — просто сказал Аргентору профессор.

* * *

Стиассар увидел двоих людей. Он снова вскинул крылья и зашипел, посылая обоим смертельное послание: ультразвук такой силы, что его хватило бы разметать все их кишки по каменной площадке. Но, у Берелли не было ничего такого. Он приближался к Стиассару, подняв ветхую руку, сквозь кисть которой просвечивало свинцовое небо и белые снега Мзивара.

Стиассар снова зашипел и наклонился ближе — к самому лицу Берелли. Они глянули в глаза друг другу — оранжевый взгляд взбешенного Синкрета и карие глаза Берелли. Мёртвый улыбнулся сухими губами, протянул руку и легко коснулся шеи Стиассара.

Киборг умер. Он не уронил крыльев, не опустил лица, не разжал когтей, вцепившихся в камень. Но, внутри него свернулась и окаменела белая субстанция, именуемая жизнью. Берелли отвернулся и застыл, завернувшись в плащ и глядя странно живыми глазами на Маркуса. А тот смотрел на Орниссу.

Она лежала, раскинув руки, словно птица в полёте. Белое, словно снега Мзивара, лицо. Тёмные, как маслины, глаза. Лёгкие седые волосы.

Не приедет папа на бульдозере. Не сравняет горку с ямкой. Потому что папы давно нет. Аманда сирота. Папа умер, когда ей было десять лет. «Никогда не сдавайся, девочка!» — так говорил он ей. Никогда не сдавайся. И не сдался. Его убили подонки с битами, когда он отказался платить за свой маленький ресторанчик в рабочем квартале. А маму она даже и не помнит — врач экспедиции, она погибла в пустыне.

Аманда попала в интернат и нахлебалась там досыта всего. Не все педагоги добры. Уколы, карцеры, побои. Но, не сдалась. Она всегда была защитницей для угнетаемых. В любой драке — первая, даже, если её там не было. Невоспитанная девочка, так её там называли. Рыжая, задиристая, маленькая ворона. Больше нет Аманды. Есть Орнисса Непобедимая. Герой Идущий-До-Конца.

Маркус поднял лёгкое тело и бережно перенёс его на камень. Сложил на груди руки-крылья, закрыл глаза, пригладил волосы. Он снял с себя свой грубый плащ из шкур синкретов и укрыл Аманду от падающего снега. А потом вернулся к Птице.

Маркус Джок, мёртвый додон, имел третий глаз в своём лбу. Он видел во тьме, он видел сквозь камень, он видел самые хитрые затворы. Для него не было тайны в птице Луллиэлли. Маркус снял запоры со входа на её спине. Открылась дверь во тьму, пронизанную смертью. Но, Джок был мёртв, ему уже ничто не могло повредить. Чудовищное излучение ему не опаснее дневного света. Он вошел в замкнутое пространство внутри птицы. И скоро вышел, неся в руках Нечто, чему нет названия. И дверь закрыл.

* * *

Рушер ждал, обратясь к востоку. Металлическая непотопляемая платформа мерно шла вперёд, работающие двигатели слегка гудели. Обычный дебаркадер, затопленный когда-то за ненадобностью. Какая-то мелочь из множества оставленных им мелочей.

Мог ли предполагать Владыка, что ему придётся отыскивать какой-то старый хлам? Что на всей его планете не будет места, где укрыться? Из всяких железяк он соорудил небольшой движок, и теперь старое корыто тихонько плюхает по океану, перемалывая в своей топке волшебные камни чёрных фтаров. Последние запасы, спасённые из Зоны.

Путь Рушера был на восток. Там, далеко за горизонтом, за сотни, сотни миль, среди двух океанов расположен материк Марено. Владыка будет долго, долго плыть, отлавливая в океане рыбу. Солёная вода Сиваруса будет мучить его жаждой. Но, в один прекрасный день он ступит на аметистовый песок — на свой каприз, фантазию, игру. И будет терпеливо и упорно идти по чудесам своей планеты. Давно всё это было — так давно, что он забыл, как выглядит его создание. Он всё минует, всё преодолеет. Он, если нужно, будет идти годы.

Там, среди белых гор Мзивара, на вершине Мира, его будет ждать Синкрет. Ресурсы Стиассара практически неисчерпаемы. Пока жива планета, Стиассар будет убивать любого. Ничто живое не приблизится к хранилищу заветных Сил. Очень скоро обескровленная планета лишится обитателей — ничто не может жить без атмосферы, в убийственном холоде космических температур. Только он и Стиассар, последний верный Киборг, могут выдержать ледяную смерть.

Калвин ни на миг не усомнился, что за место выбрала для птицы Луллиэлли Безумная Орнисса. Самоубийца, рыжая Аманда Берг.

Сиреневый океан был неприветлив. Вокруг Владыки тяжело валился влажный снег. Он заваливал платформу и засыпал небольшие, узкие следы, оставленные ногами Рушера. Тот иногда вдруг принимался бегать по большой платформе, а потом снова застывал, глядя на восток горящими глазами.

В мутной пелене густого снегопада возникло тёмное пятно. Оно быстро разрасталось и превращалось в летучий силуэт. Два мощных крыла и гордо поднятая голова дракона. Рушер обрадовался, увидев своего зелёного коня. Прекрасный, великолепный Муаренс! Ты уцелел, мой друг!

Синкрет красиво опускался на платформу, создавая ветер. Владыка вскрикнул и бросился навстречу. Едва копыта скакуна ударили в металл платформы, раздался голос, который Владыка не хотел бы слышать:

— Сам пойдешь, или заставить? — спросил Рушера Аргентор, наставив на него кулак, левой рукой он держал Муаренса за рог.

Рушер знал, что молния ему ничего не сделает. Он был неуязвим для всего их оружия. Но, он проиграл. Все, что у него есть — это высшая защита тела. Он хотел ответить что-нибудь, но в спину ударила лёгкая воздушная волна, и две руки крепко обхватили его. Океан исчез.

Глава 36. Финал

Все собрались в тронном зале дворца на Рорсеваане. Не было ничего лишнего. Только кресла, стоящие вокруг всевидящего озера. Всё, как всегда. И всё иначе.

Кресла не стояли сплошным кругом. С одной стороны сидели Герои. Аргентор с Наяной. Ааренс и Маргиана. Заннат, Моррис, Фарид. Вилли и Фальконе. Немного в стороне от всех сидела Алисия. Напротив Вилли и Джеда сидел Пространственник. И совсем один — Рушер. На этом круг не замыкался. В зале находились представители всех четырех рас планеты. Народу было не много и не мало. Все молчали.

Это был не суд. Никого не упрекали, никому не ставили на вид. Никто не оправдывался. Не было речей. Просто оставались ещё несделанные дела, и этим следовало заняться сразу же. Прежде всего, надо восстановить планету.

— Как именно? — спросил Ивлеарс.

Все смотрели на Пространственника, ожидая, что он пояснит высказанную мысль.

— Четыре из тринадцати лун, спутников планеты, это глыбы замерзших газов. Тохэя — кислорода, Юмм — водорода, Иссхо — азота, и Лит — смеси инертных газов. Оффо, Шаха, Юэ — хранилища зародышей растительности и животных клеток. Остальные — строительный материал. Вы можете сами, в лабораториях Зинтареса, восстановить жизнь вашей планеты так, как пожелаете.

Он умолк и оглядел присутствующих.

— Всё будет, как раньше? — спросила Арииси.

— Всё, как раньше. — ответил ей Пространственник.

— Значит, мы не будем летать? — спросила Ннарта. — А когда ты оживишь Орниссу? Почему она ещё не с нами?

— Это невозможно, — отвечал он, — я же говорил, что не всемогущ. Её душа стала частью мира птицы Луллиэлли. Мне недоступно извлечь её оттуда. Эта птица — её могила.

— Жаль. — сказала Арииси, — Мы надеялись. Тогда нам не нужны крылья. Пророчество ошиблось.

— Но, вы можете стать частью мира Орниссы. Этот мир утратил своё убийственное свойство. У него есть теперь душа — душа Орниссы. Он стал зародышем нового и ждет своих обитателей. Можно зажечь в нем солнце и создать планету. На ней будет ваш материк Марено. Будут океаны. Будут танцующие пальмы, Эйчварсы. Мзивар. Вершина Мира. В нем будут жить летающие орниты. И их Орнисса. Не будет только звезд на небе. Вы согласитесь?

— Да. Это всё, что нам надо.

— Тогда всё будет.

— А кто всё это сделает? — раздался голос Наяны.

— Вы, Герои. У меня всё также нет Сил. Вы взяли их, не я. Вам и владеть ими.

— Разве мы их взяли? — спросил Аргентор. — Это сделала Орнисса.

— Тогда решайте, кому доверите, пока планета не умерла. Если хотите, можете назначить регента.

Так сказал Пространственник. И все забеспокоились. Выходит, Силы тут никому особо и не нужны? Все дело делалось только затем, чтобы лишить их Рушера?

Ааренс встал и вышел вперёд.

— Нет, так не пойдёт! — резко сказал он, — Что за свара такая?! Необходимо сначала восстановить планету, а потом уже пересекаться по поводу обид. Вилли, ты лучше всех знаешь Пространственника. Ты доверил бы ему Силу?

— Да, — ответил тот, — и не я один.

Джед кивнул.

— Тогда за дело! — воскликнул Пространственник, — Герои, я вас приглашаю к сотрудничеству! Нет ничего лучше, чем творить живое!

* * *

Белая Тоэхя таяла. Кристаллы кислорода притягивались атмосферой и, поглощаясь ею, растворялись. Аргентор, зависший в чёрной тьме безвоздушного пространства, с обеих рук молниями плавил спутник, полосуя и кромсая, словно играл. Он был защищён от мёртвенного холода открытого космоса радужным пузырём защитного поля. Далеко внизу, под его ногами вращалась белая планета, укрытая от взглядов густым покровом облаков. Солнце довершало дело, испаряя кристаллы газов, притягиваемые атмосферой. Многоцветные лучи пронзали пышные, клубящиеся массы, мгновенно распухающие в роскошные воздушные цветы.

Ааренс плавил Иссхо. Наяна — Лит. Маргиана кромсала Юмм. Атмосфера всё поглощала.

Ветер трепал вершины Левиавира и Мзивара, холодный ветер, летящий сверху. Он порождал и тут же плавил снег. Над океанами шли полосами ливни, проносились бешеные шквалы. Но, никто не прятался. Обитатели планеты наблюдали за небом, надеясь увидеть хоть краем глаза то, что творилось наверху. Напрасные надежды! Творчество укрывается в уединении!

Архипелаг Зинтарес был пустынен, лишь на вершине флагмана застыл зеленый конь. Но, внутри лабораторий кипела жизнь. Возрождалась в кюветах, аквариумах, в бассейнах погибшая растительность планеты. Моррис с Заннатом и Фаридом носились по всем лабораториям вместе с сибианами, проверяя, везде ли всё идет, как надо. И вот настал день, когда аллерсы поднялись в воздух и полетели над материками, сбрасывая зародыши в почву.

Немного ранее Вилли с Джедом перемололи для обнаженного до коренной породы Ларсари две каменных луны, превращая их в почву и наполняя ею пустоты в камне.

Поначалу аллерсы не знали, что делать с Зоной. Одни хотели уничтожить её и засадить пустыню лесами. Другие желали оставить. Но, корабли — пять кораблей, пять капитанских могил — тронуть не посмели. И всё оставили, как есть.

Вскоре Зона приобрела иной вид. Зародыши попали на мёртвые лаборатории и проросли. Память о пяти капитанах сибианов стала живой легендой. Зелёные ростки возмужали, перебрались на умолкшие бразелары и полезли вверх. Зона перестала быть мёртвой. А потом перестала называться Зоной — она превратилась в Зеленый Остров.

На Рушаре никогда не было времён года, на ней всегда царило лето. Потеря части атмосферы привела планету к глобальной катастрофе — наступила зима — явление, не знакомое ни одному жителю Рушары. И вот, когда казалось, что планета умерла — наполнился свежестью воздушный океан, отступили убийственные холода, растаяли снега в горах, и по долинам понеслись широкие потоки вод, смывая грязь и мусор. Впервые обитатели Рушары увидали наступление весны.

На Урсамме выросла гора на месте чёрной ямы. Только в ней больше не добывали фтары. Да их и не осталось более ни одного. Снова были посажены тантарусы, выпрямлены бразелары, убран мусор, отстроены деревни.

* * *

Синий Монк Заннат опустился на красную землю. Теллуровые скалы не шевелились. Он прошел по молчащим пескам и сел на островке.

— Давай поговорим с тобой, песок. — предложил он. — Я расскажу тебе сказки, легенды, мечты и быль. Чтобы, когда меня не будет, монки могли утешаться, слушая историю своего мира. Давай, я расскажу тебе всё, как оно было. А ты слушай и спрашивай.

И он повёл долгий разговор, медленно шагая по песку и прокладывая красную полосу. Потом перешел к зелёной и рассказал о том, какими они все были и как изменились теперь. Потом он провел синюю полосу и поведал о мире, откуда пришли Герои.

— А белую полосу проложу не я. Путь об этом расскажут монки. Потому что я так и не знаю правды о нас.

Он направился сквозь теллуровые скалы.

— Остановись, Герой, — сказали скалы, — возьми нас в спутники.

Заннат поплыл на красной скале к Пурпурным озерам. Ибо там было то, что ему нужно — Пурпурные воды, у которых его нашел Синнита. Пурпурные воды смыли с него глубокую несмываемую синеву, которой его пометил материк.

Небо расчистилось от сплошной облачной пелены, и засияло солнце. Ему ещё предстоит получить новое имя, как и планете. Подул теплый ветер. В воздухе запорхали монки. Все возвращалось. Заннат засмеялся.

* * *

Вот по прошествии многих-многих дней все снова собрались на Рорсеваане, во дворце Пространственника, стоящем на вершине синей горы, вырастающей из двух океанов.

— Время творить новый мир. — напомнила Арииси. — Время Орсанны, нашей планеты под солнцем Орнарта.

— А как же ваш Герой — Орнисса? — спросил Пространственник. — Что вы назовете её именем?

— Вы назовете. Здесь, на этой планете. Хотите, назовите солнце, хотите — материк. Она будет с нами рядом, на нашей планете, в нашем мире. Зачем же путаться в именах?

— Хорошо, — сказал Пространственник, — время Орсанны.

Озеро всколыхнуло своей поверхностью, из его глубин выросла фигура, скрытая широким черным плащем.

— Варсуйя. — проронил Пространственник.

— Я, мой Герой. — прошептала развоплощенная Варсуйя. — Я принесла тебе Символы и зёрна новых двух миров.

Она раскрыла руки. Два каменных шарика и два маранатаса лежали на её ладонях.

— Сначала Орсанна.

Додон взял шар, он сжал его в ладонях и закрыл глаза. Из-под его пальцев начал пробиваться свет. Пространственник медленно раскрыл ладони, выпуская шар на свободу. Тот наливался светом, вращался, выбрасывая в стороны крохотные протуберанцы. Вокруг него поплыла темная горошина планеты.

Выросло видение. В непрозрачной тьме космоса пульсировало сердце планеты. Оно выбрасывало потоки молчаливого, мятущегося пламени. Мрачного, густо-вишневого огня, прорезаемого вспышками молний. Взлетали и опадали всплески магмы. Постепенно шар успокоился и затих, оставив после своего буйства только застывшие в молчании рубцы. Через мгновение он начал затуманиваться, заголубел и засветился. Видение проникло внутрь атмосферы.

Кипели первобытные океаны под жарким небом, обложенным бешеными грозовыми тучами. Непрерывно били молнии, перемешивая в планетарных сосудах густой раствор солей и аминокислот. Сквозь тучи прорывалось солнце, довершая неистовой пляской своих лучей безумство гигантских молний.

Материки стояли молчаливыми и тёмными громадами, отбивая мощными плечами первобытных гор яростный напор бушующей стихии. На берега полезли водоросли, цепляясь за камни, как пальцами, разноцветными своими стеблями. И тут же умирали, предоставляя прочим идти по их телам. Океан подбирался, захватывал каменные, влажные просторы, населял их простейшей жизнью, создавая почву.

Зазеленели, заколыхались, зашумели растения, поднимались и мгновенно падали деревья. Побежали реки, разредились ливневые дожди. Образовались моря, озера, водоемы. Тучи разбежались, проникли светлые лучи Орнарты и осветили высокие вершины гор, похожих на Мзивар. Затанцевали пальмы на косе Фланнир, поплыли серебряными молниями эйчварсы.

— Миллиарды лет локального времени. — проронил Пространственник.

— Нам пора? — спросила Арииси.

— Да, — ответил он, — вас уже ждут. Идите прямо в птицу Луллиэлли. А я закрою за вами вход.

Орнитки вышли через переходник, бросив прощальный взгляд на каждого из Героев.

Картина не прекратилась. И все увидели, как в небе над материком полетели один за другим мощные орлы. А навстречу им с вершины Мира взлетела Орнисса. Крылатая Орнисса. Непобедимая Орнисса. Видение иссякло.

— Теперь по домам? — спросил с сожалением Моррис.

— Нет ещё, не по домам, — ответил Вилли, — ещё много дел.

Он обратился с вопросом к Пространственнику:

— Как же ты будешь теперь жить, Айяттара? Снова в путь?

— Нет, Виллирес. Нет, Джерракс. Додонов слишком мало. Нас устроит планета под одним из солнц галактики. Места хватит. Но, сейчас не о нас. Сюда идут мёртвые — Маркус и Берелли. И Кондор. Время возвращать долги.

В зал проникли трое. Пространственник пошел им навстречу.

— Маркус, — позвал он, — Маркус ты спас меня. Что я могу сделать для тебя?

Маркус чуть улыбнулся и покачал головой. Он вырвал свой дротик и бросил его прочь.

Кондор внезапно утратил своё мёртвенно-голубое сияние, и все увидели профессора — усталого, но спокойного.

— Франко Берелли, — с сожалением сказал Пространственник, — ты был жестоко и несправедливо лишен жизни. Лгуннат поставила условием моего возвращения твое возвращение. Жизнь за жизнь. Но, это слишком мало. Что ты захочешь от меня?

— Возвращение Эдны. — прошелестел Берелли.

— Я не хочу, — сказала Эдна — никто не успел заметить, откуда она появилась.

— Я настаиваю, — потребовал Берелли, — таково мое условие. Я выполнил твоё задание, Эдна. Планета спасена, и мы с Кондором и Маркусом приняли в этом необходимое участие. Мы прошли своё испытание. Либо ты вернешься, либо я не вернусь.

— Зачем тебе всё это, Франко? — спросила она. — Я знаю, чего хочу. Я уйду к Орниссе в её новый мир.

— Почему, Эдна?! — воскликнул Кондор. — Почему ты отказываешься от жизни?!

— Зачем тебе нужна моя жизнь, Мариуш? Чтобы все были счастливы? Чтобы всем было поровну? Уже не поровну! Я пятнадцать лет с тобой прошла в экспедициях. Решено, я ухожу к Орниссе.

— Я тоже пятнадцать лет с тобой в экспедиции. — опять зашелестел Берелли. — И что с того? Ты же не полюбила меня. Плати долги, Эдна. Я требую, чтобы ты жила, если Мариуш разучился убеждать. Говори же, несчастный! Ты плясал ламбаду с орнитками, таскался рядом с мёртвыми целый год, ты был синим клоуном. Нет такого дела, что ты не сделал бы из чувства долга. Других чувств у тебя разве не имеется?! Язык что ли у тебя отвалится, как у меня, если ты признаешься?

— Останься, Эдна, — выдавил Кондор, — смилуйся, я не могу говорить при людях!

— При студентах! — поправил его Маркус.

— При Героях. — ответила Эдна.

— Начинай, — сказал Пространственнику Вилли, — они потом во всем разберутся.

Белый шарик пронзил трухлявую грудь Берелли. Иссушенный и ядовитый труп вдруг вспыхнул, как сухой порох. Далее пламя моментально иссякло, и все увидели нового Берелли. Пространственник сделал больше, чем просто оживил его. Пивной живот, опущенные плечи и отечное лицо не вернулись к Франко. Он стал двадцатипятилетним, стройным и красивым, как когда-то, пятнадцать лет назад. И они с Кондором обнялись, как оба того желали.

— Мне не надо таких подарков, — сказала Эдна, но улыбнулась, взглянув на Франко. Она осталась сама собой, даже нисколько не краше, чем была. И они с Кондором и Франко заняли свои места рядом с Героями.

— Маркус, ты ведь вернёшься? — с надеждой спросил Вилли. — Ты не отправишься с Пространственником?

Маркус снова улыбнулся и снова ничего не ответил на это — он обратился к Пространственнику:

— Ты узнаешь меня, Айяттара?

Тот вгляделся в мёртвые глаза проводника.

— Ты Маркус Джок, по-додонски — Сади.

— А так?

Маркус поднял руку. На его пальце блеснуло зелёное кольцо из нефрита. Пространственник отпрянул.

— Альваар?!! Как это возможно?!

— Я же говорил, что узнаешь. — с удовлетворением ответил Маркус.

Шарик пронзил его грудь, и чёрное лицо додона Маркуса превратилось в лицо смеющегося волшебника Альваара.

— Разве ты не на своей планете Лимбии?! — воскликнул Вилли. Подбежал и Фальконе.

— Рад видеть вас, рыцари. Только не спрашивайте, как я стал Маркусом, а то замучаетесь слушать! Впрочем, всё довольно просто: морковь вырвалась у меня из рук и убежала в Портал. И ещё я хотел убедиться, что ты, Виллирес не соврал насчет столиков в вашем мире.

— Ну и как? — смеясь, спросил Фальконе. — Не соврал?

— Соврал, конечно!

— Но, как ты превратился в Маркуса?! — недоуменно спросил Вилли.

— Я не превратился. Я родился им. Так поступил со мной Портал. Я даже не ведал, что в личности Маркуса скрыт волшебник Альваар. Только войдя сюда, в этот дворец, я обрёл прежнюю память.

Он оторвался от них обоих и повернулся к Пространственнику.

— Мы ещё надоедим друг другу шутками. — пообещал Альваар. — Впереди не самая весёлая часть вечера.

— Сначала пожелания Героев. — покачал тот головой.

— Какие же у нас пожелания? — удивился Ааренс. — Мы с Маргианой всем довольны.

— А мне мешают жабры. — сообщила Нэнси. — Конечно, я и сама могу, но не хочу покидать собрание.

— А у тебя, Ланселот, есть, что пожелать? — обратился к Аргентору Пространственник.

— Я не Ланселот. И не Аргентор. Я Боб Мелкович. Снимите с меня грим.

Нэнси кивнула головой, она знала, кто такой Боб Мелкович.

Белый шарик легко приблизился к Аргентору, и яркое сияние лишь на мгновение охватило его высокую фигуру. Зрители затаили дыхание, ожидая, возвращения давно забытого всеми Боба. Но, этого не произошло. Изменился он совсем мало, только стал опять блондином с серыми глазами.

— Ты тоже желаешь вернуть прежний облик? — обратился к Алисии Пространственник.

— Ещё чего! — возмутилась та. — Да я с такой внешностью и такой фигурой стану кинозвездой. Или моделью!

Фарид вспыхнул, когда его спросили о его пожелании, и отрицательно мотнул головой. То, чего он хочет, неисполнимо — о, если бы можно было вернуть Синниту! Мгновение ему казалось, что могущественный Пространственник сотворит чудо — ведь ожил же Маркус, воскрес Берелли, обрела тело Эдна Стоун! Но, всесильный додон печально посмотрел на Гесера и чуть заметно покачал головой. Синнита больше не вернётся.

— Я всем доволен. — кратко ответил Габриэл Моррис. Странно было бы в его положении прощённого подлеца серьёзно относиться к предложению подарков. Ясное дело, это просто испытание — ничего же героического он не сделал. Сейчас важно только, что называется, сохранить лицо. Не нужно лишний раз напоминать о своём промахе.

— То, о чём я думаю, находится не здесь. — сказал Заннат. — Есть у меня ещё одно желание, но я об этом помолчу.

Не станешь же, в самом деле, перед товарищами распространяться, как хочет он снова встретить ослика!

— Когда-нибудь, — улыбнулась Варсуйя. — кто знает…

«И помни, я тебя любил…»

Наступило всеобщее молчание. Все посмотрели на Рушера.

— Конфетки кончились? — усмехнулся он. — Чем наградите из царской ручки?

Побеждённый тиран не опустил голову и не отвел глаза. Всех оглядел с насмешкой.

— Почему ты так поступил с планетой? — спросил Фальконе.

— Как? — Рушер не взглянул на него. — Как поступил?

— Ты же убийца, Рушер! — гневно крикнула Маргарет.

— Я никого из вас не убил. Вы сами лезли во всё. Я долго миловал вас. До того, как вы встряли, на планете были только мелкие стычки. Что? Не так?

— Я видел переплавку. — тяжело сказал ему Аргентор, — Я никогда не забуду смерть Синниты. И не говори тут никому, что это был всего лишь твой сон.

Рушер насмешливо сощурился на него.

— Смерть Синниты? Красивая раса, не так ли? Дурак Рушер, не сумел найти общий язык с великолепным, прекрасным народом? Аллерсы тоже были по-своему неплохи. А также свободолюбивые и храбрые орниты. И даже монки.

Он засмеялся. И резко, как выплюнул, сказал:

— Я видел их. Десять миллионов лет назад я видел белых личинок. Я думал, это почвенные паразиты и едва не уничтожил их. Я назвал их сибами и поселил на летающих лабораториях. Даже дал им почву. Ваши благородные сибианы для меня все те же сибы — червяки. А твои аллерсы, Ааренс, долго были сиреневыми ящерицами. Гораздо дольше, чем аллерсами. Мне продолжать?

Он снова засмеялся, словно проскрежетал железом по стеклу.

— Вы так жалки, Герои. Вы думали, что я воевал с планетой? Негодяй, тиран, убийца! Какие ещё прозвища вы мне давали? Я даже не помню ваших имен, комедианты. Театр личинок. Кукольные герои.

Рушер отвернулся и больше не проронил ни слова. Вмешался Пространственник:

— Как вы хотите с ним поступить?

Все молчали. В преддверии последних событий любой из них не колеблясь, убил бы Рушера, так отчего же теперь они не рвутся сделать это? Отчего никто не хочет взять на себя тяжесть исполнения приговора? Всё же, как-то надеялись они все втайне, что эту обязанность возьмёт на себя это сверхчеловеческое существо — Пространственник. Не по его ли вине произошло всё то, что произошло с ними и с планетой? Но, кто его знает, этого додона, у него какая-то своя логика и свои соображения.

— Назовите вину Рушера. — потребовал от собрания Пространственник. Но, даже представители всех четырёх рас промолчали — планета избавилась от Тирана, и дальнейшее было уже делом Героев. В конце концов, Рушер — их человек.

— Обязательно вину? — спросил Моррис, нарушив гнетущее молчание. — Это суд? А кому он тут опасен? У него даже Силы нет. Если уж на то дело пошло, то он никого не просил материализовывать его сон. Распорядились без него. Почему бы его просто не отпустить вместе со всеми?

— Если честно сказать, — вздохнул Заннат, — то я тоже понятия не имею, как с ним поступить.

— Вот как? — холодно вступила Маргарет. — А у меня есть претензии. Слишком много он поиздевался над Ааренсом. Скажете, нечаянно?

— Не так уж он и поиздевался надо мной. — спокойно ответил Ааренс. — Всё было проще. У него была цель, а я стоял на пути. Вот он и прошелся по мне. Да и по тебе, Маргиана. Ты была средством воздействия — не более, без всякой личной вражды. То, что мы судим, выпало за пределы общечеловеческих понятий. Теперь у него нет этой цели. И ничего нет.

— Вы полагаете, что выпустить его на Землю было бы безопасно? — снова обратился ко всем Пространственник. Такое впечатление, что он упорно перекладывает решение этого непростого вопроса на плечи Героев и, если им вздумается вынести смертный приговор своему бывшему сокурснику, то, не колеблясь, приведёт его в действие.

— Полагаю, да, — снова за всех ответил Моррис, — иначе, почему бы не попросить Пространственника уничтожить заодно всех мерзавцев на нашей с вами планете? Настоящих и будущих. Может, провести мозговую чистку и искоренить такую возможность в зародыше? Чтобы спокойнее жилось.

— Я не понимаю тебя, — вмешался Аргентор, — ты предлагаешь оставить всё, как есть? За что же мы тогда сражались?

— Я думал, вы помните. Я-то не Герой, я помню. Вы сражались, чтобы избавить планету от Владыки, не дать ему овладеть Силой. Вы добились своего. Тирана больше нет.

— Моррис, — вмешалась Наяна, вставая с места и колюче глядя на него, — я тоже не понимаю. Тебе-то что за выгода защищать Рушера? Он больше не имеет Силы и больше ничем тебя не одарит.

— Вот именно, — едко уточнил Моррис, — больше у него нет Силы. Теперь вы ею распоряжаетесь. Следовательно, к вам я должен идти с поклонами, если хочу хорошо устроиться. Ну, хорошо. Я передумал отказываться от подарка. Мне нужно королевство. Можно маленькое.

— Ты не заслужил королевства. — прямолинейно ответила Наяна.

— Пусть будет так, — легко согласился Габриэл, — тогда выдайте мне мою пайку. Что-то я всё-таки сделал хорошее.

Алисия зло засмеялась.

— Нет! Это ненормально! — воскликнула Маргиана. — Это уже балаган! Пространственник тоже ждет. Он с Варсуйей не виделся столько миллионов лет!

— Ничего, мы подождём. — поклонился Пространственник, он совершенно спокойно наблюдал всё происходящее. Ни Варсуйя, ни Альваар не проявили ни малейшего беспокойства. И только Героев раздирали противоречивые чувства.

— Чего ты хочешь? — холодно обратился к Моррису Аргентор.

— Я ничего не хочу. — дерзко отвечал тот. — Спросите Рушера, чего он хочет, раз не знаете, что с ним сделать, чтобы всем угодить. Оставьте его. Не вмешивайтесь в то, что вам недоступно! Вы судите Рушера за его сон! Тогда будьте последовательны. Судите и Пространственника. Разве не он причина всей этой круговерти? Судите Варсуйю — её попытки вытащить Императора из ловушки погубили столь многих в течение бесчисленных веков! Отчего же вы выносите приговор только за то, что произошло здесь?! Судите Маркуса! Разве не он затеял эту Замену, которая всех нас бросила на Рушару?! Судите Эдну! Судите и меня — я служил тирану! Попробуйте пройти этот путь последовательно, с тем же эмоциональным накалом, и вы придете к тому же, что и Рушер! Остыньте от своей мести. Не становитесь такими же, как он. Да кто из вас в мыслях хоть раз да не пытался поиграть в могущество, всесилие, в сверхчеловека?! Не должен человек иметь реально такой власти! Не надейтесь ею пользоваться!

— Разве он не пытался уничтожить целый континент, разве не хотел взорвать Ларсари?! — гневно вступила Маргиана.

— Его уже там не было. — вмешался в этот спор Пространственник. — Вы увлеклись и забыли бросить в ангаре кружок переходника, как я просил. Я бы вам сказал, что, перерубив силовые шнуры от бразеларов, вы привели в действие программу взлета.

— Но, разве он не собирался уничтожить всю планету?! — крикнула Наяна.

— Да, собирался. — подтвердил Пространственник.

В воздухе повисло молчание. Никто не решался что-либо сказать. Все Герои лишь желали, чтобы всё закончилось, но не знали, как и чем заполнить внезапную пустоту внутри. Всё было неправильно. Тиран должен провалиться в преисподнюю с криком ненависти и ярости, с угрозами, рыданием, проклятиями. Триумф не состоялся.

Заннат посмотрел на Пространственника и Альваара — те молча стояли рядом с Варсуйей. Посмотрел на Эдну — она глядела в потолок. Посмотрел на Рушера, на его бледное лицо, застывшее в ожесточении.

Что, мудрый синий Монк Урсаммы? Задачка не по силам?

Перед внутренним взором встала ясная картина. Заннат увидел Рушера в колледже и в экспедиции. Забавный маленький придурок. Объект для насмешек, для шуточек, острот, для праздного зубоскальства. В скорлупке злости и недоброжелательства, в оболочке враждебности — маленький скорпион без жала.

В глазах Занната словно расползалась пелена. Сущность Рушера представала перед ним. До предела сжатая пружина. Огромный потенциал, стиснутый, скованный, зажатый в немощном и слабом теле. Чудовищное несоответствие желаний и возможностей. Джинн в бутылке. Бомба в руке. До своего сна Рушер и не знал об этом. Теперь знает.

Заннат углублялся в видение. Перед ним проплыли миллионы лет сна Рушера. Заннат пил воду в пещере сталактитов, воруя её у жителей Стамуэна, а Рушер создавал планету. Заннат бежал от камней преследователей, а Рушер заселял океаны и сушу. Заннат попал в пещеру сновидений, а Рушер шёл по облакам. Вот таковы его запросы. Не пещера с сокровищем. Не царь. Не рыцарь. Не спаситель.

Заннат увидел, как пружина вырвалась из заточения и пошла вразнос. Торжество, неистовство и ликование пронзили его, словно молнии, выжигая пламенем Сверхновой все простенькие человеческие чувства: сочувственность, привязанность, симпатии. Обиды, жалость, подавленность. Он умирал и возрождался. Он возносился и ниспадал. Он впитывал в себя Вселенную и сжимался в атом, в мельчайшую частицу материальности. Он рождал звезды и сотворял мельчайшие живые существа.

«Ты никогда не будешь прежним. Никогда!»

Заннат открыл глаза, посмотрел на Рушера и увидел слезы. И такое мучение! Такую боль! «Лучше бы мне не просыпаться! Лучше бы не жить!»

Но нет — он выживет, он сумеет. Боль притупится, останется душевная неутолённость и бешеная страсть творчества. Безумная, всепоглощающая страсть. Без ограничений всякой суетностью, вроде нравственности, гуманности, самопожертвования — смешными и мелкими человеческими слабостями.

Приобретая что-то, человек теряет что-то. Чем более приобретает — тем огромнее потеря. Безмерное могущество, почти божественная власть, лишило Калвина всего спектра человеческого мировосприятия, всей роскоши человеческого общения. Трепетности первого чувства, пламени любви, неисчерпаемости дружбы, радости прощения и счастья быть прощенным. Пространственник вышел из темницы — теперь её узник Рушер. И этого не изменить. Рушер никогда не будет прежним. Никогда! Теперь, Заннат, Великий Синий Монк, наконец-то, ты так мудр, чтобы судить об этом?!

Заннат поднялся и сказал:

— Пойдемте домой.

Эдна тоже поднялась и позвала Аргентора:

— Рыцарь Серебро, ключ от портала у тебя.

Он встрепенулся и достал из-за пояса зеленый рог Муаренса.

— Ну, в Озеро! — подсказала Эдна. Озеро поглотило рог и вскипело.

Все подошли и посмотрели. Далеко, почти у горизонта, по однообразным пескам пустыни двигались тёмные точки — это ехали машины, шла помощь экспедиции. Очень скоро они приблизятся к разорённому лагерю — надо поспешить.

— Смелее! — подбодрила Эдна.

Ааренс и Маргиана взялись за руки, как тогда, в пещере снов. На них мгновенно сменились одежды на те, в которых они прибыли на планету. Дворец прощался. Соломон и царица Савская оглянулись на всех и прыгнули в портал.

Аргентор и Наяна подошли к озеру. И тоже оглянулись, прощаясь навсегда с Рушарой, с дворцом, и со своим народом — сибианами. Ланселот, рыцарь Серебряный, и прекрасная Джиневра обрели друг друга.

— Помните нас! — крикнули они, и озеро поглотило Боба и Нэнси.

Заннат простился с монками. Он оставлял им Говорящие Пески Урсаммы. Когда печаль охватит монков, и будут сожалеть они и о своём пророке — о Синните — и о Синем Монке, пойдут они долиною Чинночи мимо бразеларов и тантарусов, мимо бродячих и дышащих теллуровых скал, к узорчатым пескам и будут слушать песни, сказки, будут говорить и будут вспоминать.

Фарид, прощённый всеми, вручил свой маленький народец — мерцающих урзоев трём оставшимся на планете расам и ушёл, простясь сердечно.

— Наш выход, дорогая. — Моррис позвал Алисию.

Бывшая дама-Инквизитор до сего момента пребывала в оцепенении, пока наблюдала уход своих бывших сокурсников. Кажется, она не могла поверить, что их пребывание на Рушаре подошло к концу, и все её надежды погорели.

— Ах, чёрт! — ругнулась Железная Королева. — Моррис, скотина, всё из-за тебя! Пока вы занимались трёпом, я сто раз могла бы сбегать в гардероб! Если бы я знала, что за гад превратил в мышиное дерьмо всю мою сокровищницу! Хоть бы моя шуба из песцов осталась! Красавчик, сволочь, ты у меня за всё заплатишь!

Выпалив всё это, она вздёрнула нос и решительной походкой направилась к озеру. Габриэл комически раскланялся перед оставшимися и догнал Алисию. Он заглянул в озеро, не замечая, как роскошная одежда на нём снова превратилась в джинсы и рубашку.

— Не смейте меня переодевать! — завизжала королева, топая ногами. Как была, в длинном вечернем платье, и на каблуках, она прыгнула в Портал. Моррис пожал плечами и последовал за ней.

Альваар подошел к Кондору.

— Профессор, Мариуш, я знаю, ты мечтал…

— Да, но Маркуса ведь больше нет. Мне некого просить о прощении.

— А стоит ли? Мы так неплохо понимали друг друга.

— Наверно, ты прав. Давай простимся.

— Прощай, Лгуннат. Прощай, сестра. Ты будешь счастлива, я знаю.

Варсуйя подошла к Эдне Стоун и легко коснулась её щеки ладонью.

— Кто знает, может, встретимся. — отвечала та.

Почти все покинули дворец. Остались только Вилли с Джедом, Пространственник с Варсуйей, волшебник Альваар. И в своём кресле, по-прежнему ни на кого не глядя, остался сидеть Рушер.

«Вилли, я должен сказать Джерраксу. Маркус определил его на гибель, когда замыслил свою Замену. Пусть этого не произошло, и не могло произойти, но мне очень тяжело от своего решения. Я должен объяснить ему.»

«Нет, Альваар. Не говори! Он ничего не знает. Остается только дружба. Прошу, не отнимай у него светлой памяти о себе. Возможно, эта дружба — лучшее, что он нашел в своей жизни.»

— Вилли, Джед, — проговорил Пространственник. — Как трудно с вами расставаться.

— Прощай, Хозяин. — сказал дворец. — Прощай, Фальконе.

— Элеадар, лларриаллас! — ответил по-додонски Джед.

Остался Рушер. Он смотрел на озеро. Глаза его сухи, рот крепко сжат.

— Калвин, останься с нами, — позвала его Варсуйя.

Он усмехнулся:

— Жизнь на поводке?

Пространственник приблизился и взял его за плечи. Заглянул в глаза.

«Не надо ничего говорить. Я сам так захотел.»

«Хорошо.» — ответил Пространственник.

И снял защиту.

* * *

Машины уже виднелись вдали, когда вся группа вышла к Стамуэну. В воротах города стояла старая шаария.

— Мы уходим, — просто сказала она, — прощайте.

И направилась к центру — к круглой площадке, мощёной белыми камнями. Со всех сторон туда уже сходились додоны. Снимали с голов и бросали на камни серые тюрбаны, из-под которых развертывались длинные чёрные волосы. Высокие фигуры входили в круг и исчезали один за другим. Шаария осталась в одиночестве.

— Время мёртвых! — крикнула она.

Из песка потянулись тени. Множество и множество теней. Они безмолвно затекали в круг, и тут же исчезали. Последней вошла шаария.

Стены Стамуэна просели и рассыпались в песок.

Машины приближались.

— Мы выехали через три дня, когда вы не вышли на связь! Но, почему-то компасы забарахлили! Вот, только что добрались! — воскликнул загорелый дочерна человек в тропическом шлеме. Он спрыгнул с машины и подошел к Кондору. Тот не ответил и посмотрел в небо. Там кружил большой орел.

— Всё в порядке? — встревожился человек.

— Всё в порядке. — успокоил его Кондор.

Машины уже почти уехали, как с севера появилась ещё одна фигура.

— Я сейчас! — воскликнул Фарид и выпрыгнул из машины. Он побежал навстречу. Неизвестно, что он там говорил, но вернулся вместе с Калвином. Они сели в машину.

— Поехали, — вздохнул профессор и искоса взглянул в место раскопок, где под сухим белесым небом лежали куски разбитого жёлтого камня. Какие-то остатки древних культурных слоёв.

* * *

Вместо эпилога. Семь лет спустя

— Ты не видел газеты? Куда все у нас девается? — сердилась Нэнси, раскидывая на столике под навесом всякую мелочь.

— Какие газеты? — спросил, не отрываясь от черепков Боб. Он сидел на складном стульчике и увлеченно чистил кисточкой керамическую чашу.

— Свежие газеты! Сегодня только привезли! Здесь, в пустыне, можно отстать от жизни! Я просто чувствую, как обрастаю чешуёй! А! Вот!

Она достала откуда-то помятые и местами порванные газеты.

— Боб! Ты использовал их для упаковки?!

Боб посмотрел на неё поверх очков в тонкой золотой оправе, которые придавали ему излишне интеллигентный вид, и осторожно проговорил:

— Нет, дорогая, я ничего такого не делал.

— Я тебе не верю!

Нэнси с сердитым видом уселась в шезлонг и принялась читать обрывки, переворачивая их и складывая. Боб опять увлекся черепками. Из его кармана торчал измочаленный кусок газеты.

* * *

«КОСМИЧЕСКОЕ ШОУ НА БРОДВЕЕ!»

Спешите видеть! Неподражаемая Алисия Морешо с новым космическим мюзиклом! Драконы, рыцари, злодеи! Волшебная и феерическая сказка! Море песен, бездна страсти! Русалки, монстры, королевы! Безудержная фантазия создательницы мюзиклов «Царица Савская», «Рыцарь Серебро»! От королевы кассовых сборов, «Железной Алисии»! Галактическая любовь! Премьера мюзикла! «Император страсти»!

* * *

«О! Мой Аргентор! Я тебя люблю! Аа-аа!

Мы к звездам улетим с тобою! Аа-аа!

Я про любовь тебе спою! Аа-аа!

О том, как я тебя люблю!! Аа-аа!»

«О! Королева! Я тебя люблю! Аа-аа!

И про любовь тебе пою! Аа-аа!

О! наша вечная любовь! Аа-аа!

Она мне так волнует кровь! Аа-аа!»

— Нет, я не могу! — простонала пожилая проститутка по прозвищу Душка, утирая слезы и сморкаясь в носовой платок. — Этот Аргентор такой пупсик! Я просто умираю! Это ж надо! Такой классный лямур!

Мюзикл большой сенсации не произвел, но давал стабильные кассовые сборы.

Конец второй книги

Март-апрель, 2004 г.

Словарь имён, названий, терминов

Ааренс — Аарон Коэн. — герой аллерсов

Азаррат — Заннат Ньоро, он же Синий Монк Урсаммы — герой монков

Аллерсы — сиреневые птице-люди, жители Ларсари

Аргентор — от argentum — серебро (лат). Так назван в пророчестве Боб Мелкович — герой сибианов

Аурус — золотой океан, лежит меж трёх материков.

Ахаллор — Старший Синкрет (см. Синкреты) — крылатая химера с перламутровой чешуёй

Артаар Бескрылый — древний пророк орнитов, по происхождению сибиан.

Арииси — орнитка, боевой вождь

Бразелары — металлические деревья высотой до неба. Фактически — энергонакопители.

Вебирр — молодой монк

Гленнар — аллерс, вожак горы — отец Ивлеарса

Гебирра — молодой монк

Зинтарес — летающий архипелаг искусственных островов — родина сибианов.

Зона — кольцо бразеларов в центре гор Левиавира

Импарр — пустыня аметистовых песков на юге Марено.

Инквизитор — должность Алисии Морешо при дворе Рушера

Иссияр Светлый — древний пророк аллерсов.

Ивлеарс — новый вожак горы

Ичилла — лекарка аллерсов

Итта — монка в сопровождении у Аманды

Корона Левиавира — внутреннее кольцо гор.

Крабарри Ло — залив между Фланниром и материком Марено

Ларсари — материк, на котором живут аллерсы.

Левиавир — сиреневые горы на Ларсари, расположены кольцами, ближе к центру.

Маргиана — Маргарет Мэллори — героиня аллерсов

Марено — материк, на котором живут орниты. мерцающие урзои — шестилапые зверьки малахитового цвета, их выращивают сибианы.

Мзивар — белые горы в центре материка Марено. Главный их пик — Вершина Мира.

Моския — растение, зёрна которого идут в пищу урзоям, возделывается на Ларсари.

Муаренс — Старший Синкрет (см. Синкреты) — зелёный конь-дракон

Наяна — Нэнси Грэхем — герой сибианов

Нимуё — тоже Нэнси, Аргентор не узнал Наяну-русалку и принял её за фею из своего сна

Ннарта — орнитка, боевой вождь

Орсанна — так орниты называли планету Рушара

Орниты — нелетающие птицы, жители Марено

Орнисса — Аманда — герой орнитов

Орнарта — сказительница орнитов

Приматы или монки — жители Урсаммы

Пурпурные Озёра — расположены на севере материка приматов — Урсамме…

Птицеаны — толстые зелёные птицы, пища молодых эйчварсов.

Рривы — прирученные шерстеносы белого цвета, пасутся на Ларсари.

Рорсеваан — гряда синих гор меж двух океанов — Сиваруса и Бирюзового, на одной из вершин Р. расположен дворец Рушера.

Рушара — планета, придуманная Калвином Рушером в его волшебном сне.

Синих Гейзеров Долина — расположена на север от Чинночи.

Сибианы — люди, жители Зинтареса — летающего архипелага

Сиварус — сиреневый океан

Синкреты — комбинированные существа (синкретический — составной). Различаются младшие синкреты — первое войско Рушера — полученные путём распада, перемешивания в протоплазме и нового синтеза биологических тканей. Старшие Синкреты — наполовину биологические существа с новой формулой жизни, наполовину — кибернетические. Оттого их ещё называют Киборгами. Старшие Синкреты — ближайшие помощники Рушера, созданные им прежде всего живого. Фактически — это извращённые ангелы, под стать своему творцу.

Стиассар — Старший Синкрет — гигантский чёрный орёл с меняющимися головами

Стратег — должность Габриэла Морриса при дворе Рушера

Синнита Белый — последний пророк на Рушаре.

Себбира — юная монка,

Станнар — капитан одной из флотилий сибианов

Тантарус — деревья с очень твёрдой древесиной, растёт только на Урсамме

Теллуровые скалы — движущиеся и говорящие красные скалы на Урсамме.

Тохэя — белая ромбическая луна Рушары. Юмм, Иссхо, Лит, Оффо, Шаха, Юэ — тоже луны. Всего их тринадцать.

Традаур — одноглазая рыба, обитающая в аметистовых песках пустыни Импарр.

Урсамма — материк приматов.

Фланнир — длинный полуостров на материке Марено, со стороны Ауруса. — столица орнитов.

Фортисс — Старший Синкрет (см. Синкреты) — человекообразный монстр синего цвета, с головой обезьяны

Фтары — магические камни величиной с боб, добываемые на материке Урсамма в Чернокаменных горах. Гнездятся парами. Чёрный фтар при разогреве летит вверх. Белый при ударе исчезает в подпространстве, прихватив материю в радиусе 20 см.

Чинночи, долина — расположена на западном побережье Урсаммы.

Чикса — ночная крыса.

Чиссиры — зверьки, из шкур которых Аманде сделали наголенники

Четтар — молодой монк

Шеттак — монк, староста деревни Чинночи

Эйчварсы — гигантские океанские животные, плавающие стаями в океане Аурус, немного разумны

Юшшива Великий — древний пророк монков.

Content

Казанцева Марина Николаевна
Рушара

Глава 1. Земля Ларсари

Глава 2. Пророчества Иссияра Светлого

Глава 3. Обретение Силы

Глава 4. Монк Мудрый

Глава 5. Долина Синих гейзеров

Глава 6. Пленение Синниты

Глава 7. Переплавка

Глава 8. Серебряные молнии Рушары

Глава 9. Опасности подпространства

Глава 10. Что такое чёрный фтар

Глава 11. Танцы на Марено

Глава 12. Похищение Ааренса

Глава 13. Сила Орниссы

Глава 14. Битва над Ларсари

Глава 15. Священная гора Мзивара

Глава 16. Тайна белого фтара

Глава 17. Бой при Фланнире

Глава 18. Взрыв на Урсамме. Наяна

Глава 19. Секрет архипелага Зинтарес

Глава 20. Дворцовая шпиономания

Глава 21. Убийственные яблоки

Глава 22. Кровать в бассейне

Глава 23. Миссия для королевы

Глава 24. Как Рушер печёт пирожки

Глава 25. Бегство из дворца

Глава 26. Фея Нимуё или проблемы метаболизма

Глава 27. Как разбить луну пальцем

Глава 28. ибо стоишь ты перед лицом небытия…

Глава 29. Костюм для осенней охоты на лис

Глава 30. Русалка и профессор

Глава 31. Путь на Рорсеваан

Глава 32. Возвращение Императора

Глава 33. Переход в наступление

Глава 34. Зона Рушера

Глава 35. Охота за смертью

Глава 36. Финал

Вместо эпилога. Семь лет спустя