Энн Макалистер

Возвращение плейбоя

Роман

Anne McAllister

The Return of Antonides

The Return of Antonides © 2015 by Amanda Cinelli

«Возвращение плейбоя» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Свадьба – это очень утомительно, – сказала Алтея Халлоран Ривера Смит Мур, рухнула на заднее сиденье автомобиля и закрыла глаза.

– Вот почему нужно выходить замуж всего один раз в жизни, – забираясь в машину вслед за ней, сухо заметила Холли. Она захлопнула дверцу и назвала водителю адрес своего дома в Бруклине.

Когда такси нырнуло в полуденное субботнее уличное движение Мидтауна, Холли откинулась на спинку сиденья и тяжело вздохнула.

– Эти платья были просто ужасные. – Она поежилась, вспоминая наряды в пастельных тонах и с огромным количеством рюшек и оборок, которые примеряла сегодня с самого утра. Хотя и на другие свадебные церемонии Алтеи ей приходилось облачаться в нечто подобное.

– Это последний раз, – положила руку на сердце ее спутница. – Клянусь. Просто я слишком импульсивна.

С тех пор как восемь лет назад Холли вышла замуж за Мэтта, брата Алтеи, ее золовка успела пройтись к алтарю целых три раза. И каждый раз это мероприятие почти сразу же заканчивалось разводом.

– Сейчас все иначе, – заверила ее Алтея. – Стиг стал другим.

Шведский профессиональный хоккеист Стиг Миккельсен не имел ничего общего с отчужденным и замкнутым доктором, чересчур общительным биржевым маклером и напыщенным профессором, а именно за этих мужчин Алтею однажды угораздило выйти замуж. Стиг ворвался в ее жизнь шесть месяцев назад и даже слушать не захотел об отказе. Он заставил свою любимую забыть о принятом ранее решении никогда больше не выходить замуж, и каким-то образом ему удалось вернуть ее к жизни. Алтея снова стала блистательной и жизнелюбивой особой, какой была до того, как окунуться в череду трех неудавшихся браков.

Стиг заслуживал всяческих похвал. Так что, когда Алтея начала строить планы на замужество и попросила Холли быть ее «единственной свидетельницей, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!», той пришлось скрепя сердце согласиться.

Но они так и не нашли подходящее платье для подружки невесты.

– В следующий раз возьмем с собой Стига, он точно знает, что нам нужно, – заявила Алтея.

– Он хороший парень, – согласилась Холли. Но если он решится пойти по магазинам с Алтеей, его с легким сердцем можно будет причислить к лику святых.

– И у него есть друзья по команде, – выразительно посмотрела на нее золовка. – Неженатые.

– Мне это не интересно.

– Ты ведь даже не знаешь, что я собиралась сказать!

– Разве?

– Некоторые из них очень хорошие ребята.

– Не сомневаюсь, но мне это не интересно, – повторила Холли.

– Тебе еще нет и тридцати! У тебя вся жизнь впереди!

– Знаю. – Холли поджала губы и посмотрела на проезжающие мимо машины.

Алтея сочувственно сжала ее колено.

– Я знаю, что ты скучаешь по нему. Нам всем его не хватает.

Она имела в виду Мэтта, своего брата, который когда-то был центром жизни Холли.

Мэтью Дэвид Халлоран в свои тридцать лет обладал всем необходимым для счастливой жизни. Он был привлекательным, очаровательным и остроумным. Мэтт работал детским и подростковым психологом. Он любил свою работу и любил жизнь. Еще он любил туристические походы и катание на лыжах, астрономию и телескопы, баскетбол и хоккей. Он любил жить в Нью-Йорке и подниматься вместе с Холли на пятый этаж квартиры, которую они снимали, когда только приехали в этот город, любил смотреть на речку и Манхэттен, видневшиеся из окон их новых апартаментов, которые они недавно приобрели в фешенебельном районе Бруклина.

Но больше всего Мэтт любил свою жену.

Он сказал ей об этом субботним утром два года и четыре месяца назад. Мэтт склонился над Холли и поцеловал ее сонное лицо перед тем, как пойти с друзьями поиграть в баскетбол.

– Холли, я тебя люблю, – пробормотал он.

Она потянулась к нему, схватила его за руку и поцеловала ее.

– Ты мог бы доказать это на деле.

– Искусительница, – улыбнулся он в ответ. – Я вернусь после обеда.

Это были его последние слова. Два часа спустя Мэтт умер. Врачи тогда сказали, что виной всему аневризма.

В конце игры Мэтт подпрыгнул, сделал бросок из-под корзины и рухнул замертво на пол. После этого мир Холли разлетелся на куски.

Поначалу она онемела и просто не верила в случившееся. Только не Мэтт. Он не мог умереть. Он ведь даже не болел, наоборот, отличался завидным здоровьем и силой. У него была вся жизнь впереди!

Но получилось так, что именно у Холли была вся жизнь впереди, жизнь без Мэтта.

Первые месяцы дались ей очень нелегко. Холли хотелось зарыться в подушку и плакать. Но она не могла себе этого позволить, потому что у нее был целый класс учеников, которые нуждались в ее поддержке. Холли вместе с Мэттом брали с собой ее пятиклассников на речной вокзал и учили их гребле на каноэ и гонкам на каяках. Мальчики и девочки разделяли с ней ее горе.

Психолог Мэтт первым сказал бы ей об этом.

Ради детей Холли не позволила себе погрузиться в пучину страданий. Она вытерла слезы, натянула лучшую из своих улыбок и показала всем, что жизнь продолжается.

В конце концов, все потихоньку встало на свои места, хотя она знала, что без Мэтта ее жизнь больше никогда не будет прежней.

Но теперь ее ждало испытание другого рода: друзья и родственники начали предпринимать попытки познакомить ее с каким-нибудь мужчиной. Но она не хотела никого другого!

Начиная с прошлого лета Алтея намекала ей, что у брата Холли, Грега, который работал адвокатом в Бостоне, есть симпатичный коллега. Даже мать, которая многие годы находилась в разводе и не могла сказать ничего хорошего о мужчинах, предложила Холли отправиться в круиз для холостых и незамужних. На Рождество родители Мэтта сообщили, что ее покойный муж был бы только счастлив, если бы Холли начала новую жизнь.

– По крайней мере, ты встречаешься с Полом, – вздохнула Алтея.

– Ага. – Несколько месяцев назад Холли решила, что сможет избежать давления со стороны родственников и друзей, если сделает вид, что последовала их советам. Очаровательный, привлекательный и умный Пол Макдональд был во многом похож на Мэтта. Он даже работал психологом. Холли не соблазняла Пола, этот человек давно развелся с женой и смотрел на брак с завидной долей цинизма.

– Если ты выйдешь за Пола, – сказала Алтея, не подозревая о недостатке интереса с его стороны, – тебе не придется ехать куда-то за тридевять земель. И как только такое могло взбрести тебе в голову!

Золовка имела в виду Корпус мира. Прошлой осенью, когда Холли стало совсем невмоготу от одиночества, она решила, что нужно найти какой-то смысл в этой жизни. Холли подала заявление, и ей предложили на два года должность преподавателя на одном из островов Тихого океана. В первой половине августа она должна была пройти подготовительные курсы на Гавайях.

– Я так решила.

– И Пол не стал отговаривать тебя?

– Нет.

– Кто-то должен это сделать, – заворчала Алтея. – Тебе необходим мужчина, которого ты будешь слушаться. Пол слишком милый. Тут нужен мужчина, который бросит тебе вызов. – Вдруг она вскочила, и на ее лице заиграла широкая улыбка. – Такой как Лукас Антонидис.

– Что? Кто? – Холли показалось, что из ее легких вдруг выкачали весь кислород.

– Ты ведь помнишь Лукаса, – разрумянилась от волнения Алтея, а щеки Холли просто горели.

Ее бросило в жар.

– Ты повсюду следовала за ним как хвостик, – добавила золовка.

– Неправда! Я следовала за Мэттом! – Это Мэтт, черт его подери, повсюду следовал за Лукасом.

Лукас Антонидис с первой минуты появления в их квартале стал беспрекословным лидером. Им с Мэттом тогда было по одиннадцать лет, а Холли – девять.

– Ох уж этот Лукас, – мечтательно вздохнула Алтея. – Он был таким бабником. Да он и сейчас такой.

– Откуда ты знаешь? – обескураженно спросила Холли. – Он на другом конце земного шара.

Последние пять лет Лукас провел в Австралии. А до этого успел побывать в Греции, Франции и Швеции. Холли не следила за ним, ей обо всем рассказывал Мэтт.

Со времени смерти своего мужа она понятия не имела, где сейчас находится их общий друг. Холли тогда получила от него открытку с соболезнованиями, просто подписанную «Лукас». Никаких личных комментариев. Ничего, кроме черных каракуль его имени, и это ее вполне устраивало.

Холли не ожидала увидеть его на похоронах. Он был слишком далеко. Ей не пришлось помимо всего прочего иметь дело еще и с ним. Так почему Алтея вдруг вспомнила о нем?

– Он вернулся, – сказала ее золовка. – Ты разве не видела статью в журнале «Что нового»?!

– Нет, – сдавленно ответила Холли. Учебный год близился к концу, и у нее не было времени читать бульварную прессу.

Алтея пристрастилась к таким журналам и газетам после помолвки со Стигом, потому что ее имя теперь время от времени попадало на страницы глянцевых изданий.

– Великолепная статья. На весь разворот журнала, – усмехнулась она. – Там на фото Лукас в своем офисе и много информации о его фонде и художественной галерее, которую он собирается открыть.

– Фонд? Галерея? Какая еще галерея?

– Здесь, в Нью-Йорке он открывает галерею, где будут представлены работы австралийского, новозеландского и тихоокеанского искусства. Большое событие для местного бомонда. А еще Лукас возглавляет один из благотворительных фондов.

– Лукас? – Холли не могла поверить своим ушам.

– Это новость недели, – продолжила Алтея. – Я удивлена, что она прошла мимо твоих ушей. Его галерея находится в Сохо. На страницы журнала поместили несколько из представленных там работ. Все сверхсовременное и модное. Думаю, успех ему гарантирован.

– Как мило, – буркнула Холли.

– Ты имеешь что-нибудь против? Вы ведь были друзьями.

– Он был другом Мэтта, – возразила Холли.

Его переезд в их квартал перевернул ее жизнь с ног на голову. До этого Холли с Мэттом были лучшими друзьями. Мэтт конечно же не отвернулся от нее. Ответственный и надежный, он всегда настаивал на том, что Холли – его друг. Но когда отец Лукаса взял их на свой катер, ее туда не пригласили.

– Иди поиграй с Мартой, – бросил тогда Лукас. Она частенько слышала от него эту фразу.

Но с Мартой, родной сестрой Лукаса, было скучно. Каждую свободную минуту она рисовала. А Холли полностью разделяла интересы Мэтта: ей нравилось плавать, играть в мяч, ловить лягушек и кататься на велосипеде.

Лукас единственный, кто не вызывал у нее одобрения.

С Мэттом она всегда чувствовала себя очень комфортно, как в своих старых туфлях, а вот в компании Лукаса ей казалось, что она ходит босиком по гвоздям. Он был опасным, непредсказуемым и… невероятно притягательным.

Холли всегда тянуло к нему.

– Судя по всему, он разбогател благодаря добыче опала, – сказала Алтея. – У него бизнес по всему миру. Этот твой Лукас очень преуспел.

– Он не мой Лукас, – возразила Холли.

– Ладно, но может стать твоим, – серьезно заявила золовка. – Он стал еще красивее. Животный магнетизм и все такое. Этот парень очень соблазнительный.

– Горячее твоего Стига?

– Ну уж нет, – улыбнулась Алтея. – Но он, несомненно, привлекательный. Ты должна увидеться с ним. В память о прошлых временах, – решительно заявила она.

– Я так не думаю.

– Дело твое. Но я бы предпочла его твоему Полу.

– Как тебе угодно.

– Только у меня уже есть мужчина, – удовлетворенно улыбнулась Алтея.

«Когда-то и у меня был мужчина», – горестно подумала Холли, но не сказала этого вслух.

– Держись за него, – посоветовала она золовке, когда они подъехали к ее дому.

– Мне очень жаль, что мы не подобрали подходящее платье. Может быть, в следующую субботу…

– Не могу. Я иду с детьми на речной вокзал.

– Тогда я попрошу Стига. Ты можешь доверить это дело мне?

Положиться на вкус Алтеи? После того как она три раза одевала ее в платья, похожие на кремовые пирожные?

– Конечно, я доверяю тебе, – смирилась Холли. – Это твоя свадьба. Я надену все, что ты выберешь для меня.

Алтея крепко сжала подругу в своих объятиях.

– Холли, ты такая умница! Прошла со мной через все мои свадебные церемонии. Знаю, эти два года были нелегкими для тебя. Но жизнь не стоит на месте, и Мэтт наверняка захотел бы, чтобы ты снова была счастлива.

На глаза Холли навернулись слезы, потому что Алтея говорила правду. Мэтт никогда не заострял внимания на негативных моментах. С какими бы он ни сталкивался проблемами, ее муж никогда не опускал руки и наверняка ожидал бы от нее того же.

– Ты непременно встретишь свою судьбу, – заверила ее Алтея. – Я уверена. Как я повстречала Стига, когда потеряла всякую надежду на счастливую жизнь.

– Конечно, – не стала спорить Холли.

– Как знать, может, это даже будет Лукас, – широко улыбнулась Алтея.

Раньше Лукас Антонидис чувствовал себя в Нью-Йорке как дома. Ему нравились ритм этого города, его шум и краски. Но теперь его мучила головная боль.

А может быть, дело даже не в городе, а в нем самом.

Когда-то он избегал любой ответственности, но теперь от него зависело большое количество людей, и он не мог просто бросить все и уйти.

А еще на него наседала мать, которая по его возвращении из Австралии неустанно повторяла: «Это она?» – стоило Лукасу назвать какое-нибудь женское имя. Он знал, матери хочется заполучить еще одну невестку. Раньше его не беспокоили, потому что в семье хватало детей, но теперь все его братья и сестры обзавелись семьями и занимались воспроизведением следующего поколения.

Только он один оставался холостым.

– Я женюсь, когда буду готов, – прямо заявил он матери. Лукас не сказал ей, что это вряд ли случится, потому что он упустил этот шанс давным-давно.

И все же он подозревал, что главной причиной его головной боли было несметное количество заявок на получение гранта благотворительного фонда, которым, к своему большому несчастью, он руководил.

– Вот еще парочка, – с иронией сказала его секретарь Серафина, вывалив на стол своего шефа кучу конвертов.

Лукас застонал и потер переносицу. Голова просто раскалывалась. Он не привык заниматься бумагами, потому что считал себя человеком дела. И Скит Макклинток прекрасно это знал!

Но это не остановило Александра Скита Макклинтока, его эксцентричного друга и наставника в деле добычи опалов, от того, чтобы вынудить Лукаса взять на себя руководство фондом. Он не сомневался, что Лукас согласится с его девизом «Протяни руку тому, кто нуждается в помощи».

Однажды Скит помог ему самому.

– Спасибо, – вздохнул Лукас.

– Это не все.

– Пощадите.

– У вас все получится, – улыбнулась Серафина.

Он застонал. Лукас не мог отказаться от этой работы, и все благодаря Скиту.

Старик, такой же эмигрант, как и он сам, научил Лукаса стойкости и выносливости.

Но в то время Лукас этого не понимал. Скит мог прогнать его в любую минуту, а Лукас был свободен уйти от него, когда захочет.

Часто он так и поступал, нанимаясь помощником на какую-нибудь шхуну или яхту. Лукас мог отсутствовать месяцами, но во время метаний от одного занятия к другому он понимал, что ему нравилось заниматься добычей опалов, потому что этот невероятно тяжелый труд заряжал его энергией и помогал стать более усидчивым и сдержанным. Тогда он впервые в жизни спокойно спал на протяжении всей ночи.

Лукас чувствовал себя отлично. Они со Скитом прекрасно ладили. Старик никогда ничего не требовал. Даже во время тяжелой болезни он все равно продолжал трудиться. И в конце Скит попросил только об одном.

– Собираюсь сделать тебя своим душеприказчиком, – скрипучим голосом сказал Скит. – Ты позаботишься обо всем… после.

Лукас отчаянно сопротивлялся мысли о том, что это «после» наступит, его старый друг умрет, а мир и дальше будет жить, словно ничего не случилось.

– Ну, чего скажешь? – Выцветшие голубые глаза Скита буравили Лукаса насквозь.

К тому времени старик стал для Лукаса роднее собственного отца, поэтому он не посмел отказать. Разве это будет сложно? Все, что от него требовалось, – распределять активы Скита Макклинтока. А их было предостаточно, хотя никто бы не догадался об этом по тем спартанским условиям, в которых жил старик. Лукас узнал о деловой хватке своего партнера только благодаря тому, что тот помог ему выгодно разместить собственные активы и нажить огромное состояние.

Но он и представить себе не мог, что Скит основал фонд помощи жителям Нью-Йорка, нуждавшимся в человеке, который помог бы им поверить в себя.

Кто бы мог подумать, что Скит окажется таким сентиментальным? Точно не Лукас.

Когда новость разнеслась по городу, почтальоны начали мешками привозить письма. То же самое творилось с их электронной почтой.

Тогда пятидесятилетняя Серафина показала, чего она стоит. Она могла организовать батальон, разобраться с капризными художниками и сварливыми скульпторами, отобрать заявки на получение гранта, при этом принимая телефонные звонки и продолжая приветливо улыбаться. Для Лукаса это было настоящее чудо.

– Рассортируйте письма, – приказал он, – и приносите мне на рассмотрение только те, которые, по-вашему, действительно того стоят.

Окончательное решение он вынесет сам. Скит дал четкие указания насчет этого.

– Как я узнаю, черт подери, кому нужна эта помощь? – спросил у него Лукас.

– Узнаешь, – лежа на больничной койке, заверил его Скит. – Это будут люди, которые напомнят тебе обо мне.

Вот почему старик создал этот фонд. Когда-то, будучи молодым человеком, он полюбил девушку из высшего общества, но не осмелился попросить ее руки, потому что не мог предложить ей ничего, кроме своей любви.

– Мне не хватало веры в себя, – сказал он Лукасу, ища среди булыжников опалы в один из промозглых дней прошлой зимой.

Это признание застало Лукаса врасплох, потому что они никогда не вели разговоров по душам. Основными предметами обсуждения были добыча самоцветов, футбол и пиво.

– Не надо сомневаться в собственных силах, – продолжил старик. Так Лукас узнал, что к тому времени, когда Скит добился успеха в жизни и вернулся в Нью-Йорк, чтобы сделать предложение своей Миллисент, она успела выйти за другого. – Большинство людей хочет добиться чего-то в этой жизни, только не у всех хватает мужества. – Он пристально посмотрел на Лукаса. – Могу поклясться, ты знаешь, о чем я говорю.

Настала очередь Лукаса отвести взгляд. Он знал, что старик догадывался о его решении забыть прошлое, которое он никогда по-настоящему не пытался изменить…

Лукас решительно отбросил все воспоминания и вернулся к письмам. Была первая неделя июня. Заявки перестали принимать две недели назад, но они все равно исчислялись тысячами.

Он посмотрел на лист бумаги и поморщился от головной боли.

– Звонила Грейс, – сказала Серафина. – Она хотела, чтобы вы забрали ее у бабушки без четверти восемь.

Лукас подумал, что совсем забыл о Грейс. Она была внучкой той самой Миллисент, которую когда-то любил Скит, и Лукас не раз подумывал, уж не пытался ли Скит из могилы предпринять собственную попытку устроить их брак. Ведь это он сделал так, чтобы состоялось его знакомство с Грейс.

– Почему вы нас не соединили?

– Она попросила не беспокоить вас. – Серафина не сводила с него пристального взгляда. – С вами все в порядке?

– Да, просто устал.

– Тогда поезжайте к Грейс, – улыбнулась Серафина. – Скучно не будет.

– Не могу. Нужно закончить некоторые дела. А вот вам пора домой.

– Скоро пойду. Еще просмотрю парочку заявок. А вы пока можете заняться этими, – сказала помощница и вышла из кабинета.

Лукас поднялся, потянулся и начал мерить шагами комнату, пытаясь набраться энтузиазма для встречи с Грейс. Хотя в этом не было нужды. Она была чудесной девушкой. Все, включая его мать и Серафину, любили Грейс, которая говорила на пяти языках и была прекрасным специалистом в области истории искусств. Она курировала выставки для одного из главных художественных музеев города. А еще у Грейс были белокурые волосы и голубые глаза. Так, должно быть, выглядела ее бабушка полвека назад. Скиту она бы точно понравилась.

Вот почему Лукас несколько раз выводил ее в свет и также приглашал на ужин в кругу своей семьи. С ней было хорошо. Но, несмотря на замыслы старого Скита и надежды матери Лукаса, он не собирался жениться на ней.

Дверь в кабинет открылась, и вошла Сера.

– Я думал, вы уже ушли, – удивился Лукас.

– Как раз закончила с почтой. Тут есть одно письмо, на которое вам следует взглянуть.

– Больше никаких писем на сегодня. Меня уже тошнит. Все жители Нью-Йорка хотят, чтобы я дал им полмиллиона долларов.

– Только не эта леди, – помахала конвертом Серафина и положила его на стол. – Все, что ей нужно, – это половина лодки!

– Половина… чего? – потрясенно выдавил Лукас.

– Половина лодки, – пожала плечами Сера. – Вы можете в это поверить?

Лукас бросился к столу и схватил конверт. Только один человек во всем мире мог попросить у него половину лодки. Это была Холли.

Холли. После стольких лет. Его усталость как рукой сняло. Сердце громко колотилось, когда он смотрел на ее подпись внизу напечатанного на машинке листа бумаги.

Холли Монтгомери Халлоран. Лукас посмотрел на штамп колледжа Святого Брэндана, в котором она преподавала. Письмо было коротким, но он не успел его прочесть, потому что из конверта выпала фотография лодки.

Лукас подхватил снимок прежде, чем он упал на пол, и посмотрел на него с болью и тоской, такой огромной, как пробоина в корпусе судна. Кто-то, скорее всего Мэтт, починил корпус. Но мачта все еще оставалась сломанной. Дерево прогнило. Лодка нуждалась в ремонте.

У Лукаса закружилась голова, и он, почти не дыша, рухнул в кресло.

– Ваша? – спросила Серафина, глядя на фотографию.

– Только половина, – с трудом выдохнул он.

– Какая из них? – улыбнулась его секретарь.

Ответа не последовало. Лукас молча покачал головой.

– Мне кажется, вы знаете эту женщину, – мягко заметила Серафина. – Холли? – Конечно, она знала ее имя, потому что прочитала его на конверте.

– Да.

Серафина молча ждала пояснений, но Лукас больше ничего не добавил.

– Ладно. Вы занимаетесь Холли и лодкой, а я ухожу домой.

Не поднимая глаз, Лукас подождал, пока за помощницей закроется дверь. Он поднял письмо, еще раз взглянул на подпись и закрыл глаза.

Воспоминания калейдоскопом сменяли друг друга: Холли девять лет, худая и очень высокомерная; Холли тринадцать, все такая же веселая и шумная, но уже с непонятно откуда взявшимися округлостями, бежит по пляжу; Холли пятнадцать, роскошные золотисто-каштановые волосы и маленькая грудь; Холли семнадцать, голубые глаза светятся нежностью, когда она с обожанием смотрит на Мэтта; Холли восемнадцать, те же голубые глаза смотрят сурово, осуждая Лукаса за то, что Мэтт сломал ногу; затем, две недели спустя, Холли на своем выпускном вечере, красивая и дерзкая. Потом более нежная и мягкая, смеющаяся и посылающая улыбки. На этот раз ее улыбки предназначаются ему.

И вот Холли ночью на лодке его отца. В ее глазах сомнение, потом страх, потом удивление, и наконец…

Лукас глухо застонал.

Он уронил фото на стол и дрожащими пальцами взял лист бумаги, чтобы прочесть первые строчки от Холли Халлоран, которую он не видел больше десяти лет.

Глава 2

Проклятье. Где же она?

Лукас, подбоченившись, стоял на пирсе. Он прищурился, пытаясь различить Холли в огромном количестве каноэ, каяков и педальных лодок, которые наводнили этим субботним утром маленькую бухту на побережье Ист-Ривер.

Его ждали дела в галерее. А еще ему следовало – помилуй боже! – заниматься отбором заявок на получение гранта фонда Макклинтока. Но вместо этого Лукас пришел сюда, потому что здесь Холли.

По крайней мере, так сказал директор школы Святого Брэндана.

Три дня назад Лукас прочитал высокопарное послание Холли, в котором она предлагала ему присоединиться к ней и сделать подарок школе, в ко торой она преподавала. Подарком была лодка, которую Лукас и Мэтт собирались отремонтировать, когда учились в колледже.

На него нахлынули воспоминания, которые он с таким трудом подавлял на протяжении стольких лет. Лукас, несомненно, мог делать это и дальше. Практики у него было хоть отбавляй. И последние тридцать шесть часов он пытался запихнуть Холли обратно в коробку, крышку которой сознательно захлопнул много лет назад.

Он твердил себе, что их отношения остались в прошлом, что было не совсем правильно. Все дело в том, что они никогда по-настоящему и не начинались. И ему следовало оставить все, как есть.

Но Лукас не мог. Не мог просто подписать дарственную и уйти. По правде говоря, именно мысль о Холли вернула его к жизни по возвращении домой.

Поэтому он решил позвонить в школу, где она преподавала, и попросить ее к телефону.

Холли как раз вела урок. Секретарь предложила принять сообщение для нее. Лукас отказался, потому что Холли вряд ли перезвонила бы ему.

Он слишком хорошо знал ее. Но Лукас не стал опускать руки и снова позвонил в школу. На этот раз директору.

Преподобный отец Моррисон сразу узнал его и был с ним очень любезен.

– Мэтт очень хорошо отзывался о вас.

– Мэтт? – удивился Лукас.

– Он вместе с Холли проводил внеклассные занятия для детей и обучал их гребле на каноэ и каякингу. Мэтт хотел научить детишек ходить под парусами. Прямо перед своей смертью он сказал, что у него есть лодка, которую мы могли бы использовать. А потом… Я не хотел говорить об этом с Холли. Но несколько дней назад она сама завела разговор о лодке и сказала, что написала вам письмо с надеждой, что вы откликнетесь и согласитесь сделать такой подарок нашей школе.

– Мне бы хотелось переговорить с Холли. Я только вернулся из Австралии, и у меня нет ее номера телефона.

– Но я тоже не могу дать его вам. Как вы понимаете, это информация личного характера, – извиняющимся тоном сказал отец Моррисон. – Но вы можете найти ее на речном вокзале. Утром по субботам она почти всегда там.

– Спасибо, – поблагодарил Лукас и повесил трубку.

И теперь он марширует по пирсу туда и обратно и никак не может различить в этой толпе Холли. Последний раз он видел ее десять лет назад, когда она выходила замуж за Мэтта. За это время он несколько раз приезжал в Нью-Йорк и всякий раз встречался со своим другом, но никак не мог застать дома его жену.

То она навещала свою мать, то сдавала книги в библиотеку, то была на девичнике. Возможно, это была правда. Мэтт определенно не видел ничего предосудительного в ее действиях. Но он не подозревал, что его жена избегает Лукаса.

Лукас вспомнил, как впервые увиделся с ней.

Его семья только переехала в Лонг-Айленд, и через несколько дней он повстречал Мэтта. Они стояли под деревом, росшим у дома Мэтта, и Лукас сказал, что его отец возьмет его и Мэтта прокатиться на лодке и что будет круто иметь нового лучшего друга.

И вдруг с дерева свесилась худощавая фигурка, и перед его глазами возникло веснушчатое личико.

– Ты не можешь быть лучшим другом Мэтта. Я его лучший друг! – После этого она ударила его по ноге, а он дернул ее за косичку.

У Лукаса уже было две сестры. И ему не хотелось водить компанию с этой девочкой, которая неотступно следовала за ним с Мэттом по пятам.

– Я появилась здесь первой! – настаивала она.

– Уходи! Подрасти сначала! – повторял ей Лукас.

Но когда Холли подросла, положение дел только ухудшилось. У нее появилась грудь, а ее фигура округлилась. Она подстригла свои длинные волосы, а ее и без того огромные голубые глаза стали еще больше, когда она начала пользоваться косметикой. Зубные брекеты были сняты, и на губах появилась помада. Она даже начала улыбаться.

Всем, кроме Лукаса.

Холли думала только о Мэтте.

– Я выйду замуж за Мэтта, – с детства твердила она.

Лукас тут же принимался ее дразнить. А Мэтт… Мэтт поначалу очень удивлялся, но слова Холли никогда не терзали его так, как они терзали Лукаса.

– Это Холли, что с нее взять, – пожимал плечами Мэтт. Потом, когда им исполнилось четырнадцать, он признался Лукасу, что поцеловал ее.

– Холли? – Лукасу показалось, что в него вонзили кинжал. – Ты целовался с Холли? Ну и как? Было здорово?

– Нет, – покраснел Мэтт.

Лукас подумал, что нет разницы, с какой девчонкой целоваться. Поэтому сначала поцеловал одну. Потом еще одну. И еще одну. Он никак не мог поверить, что Мэтт целуется только с Холли.

Потом, когда она училась в последнем классе, они с Мэттом объявили о помолвке.

– Вы помолвлены? – не мог поверить своим ушам Лукас. Он с жаром доказывал своему другу, что это смехотворно. И Холли он сказал то же самое. – Вы с ума сошли, – заявил он. – Неужели вы и вправду считаете, что можно прожить до конца жизни с одним и тем же человеком? Вы не любите друг друга!

Но они не обращали на него внимания. И когда он попытался еще раз донести эту мысль до Холли, она восприняла ее без особого энтузиазма. Более того, она стала ненавидеть Лукаса еще больше.

Потом, когда Мэтту исполнилось двадцать два, а Холли – двадцать, они решили пожениться.

Лукас был на другом конце земного шара, когда к нему дозвонился Мэтт и попросил быть его свидетелем на свадьбе.

– Я в Таиланде! – отнекивался Лукас. Тем летом он работал помощником на шхуне, наслаждаясь солнечными деньками и нежными ночами в обществе очаровательных экзотических женщин. Он не был дома целых три года и не собирался возвращаться на свадьбу Мэтта и Холли.

– Ты мой лучший друг, – настаивал Мэтт. – Ты всегда был рядом. Я хочу видеть тебя на своей свадьбе.

Лукасу стало совестно.

– Ладно, – буркнул он. – Я приеду.

Он сдержал слово и даже умудрился произнести тост за счастье молодых. Потом он убрался оттуда ко всем чертям, придумав отговорку, что у него самолет. Через сутки он снова вернулся в Таиланд, назад в реальную жизнь свободного, холостого мужчины. А Мэтт мог сколько угодно жениться и обрекать себя на скуку и однообразие.

Лукас твердил себе это на протяжении многих лет, которые провел вдали от дома.

И тут он увидел ее.

Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Он даже не подозревал, как сильно соскучился по Холли. Она, как всегда, выглядела очень собранной, целеустремленной, рассекала волны с легкостью и решительностью, как будто знала, чего хочет, и двигалась к своей цели.

Лукас заметил, что Холли ничуть не изменилась.

Он вспомнил, как она не умела грести веслами. Лукас тогда воспользовался этим и отказался брать ее с собой, когда они с Мэттом собрались прокатиться по реке.

На ее глазах выступили слезы.

– Я научусь.

– И кто тебя научит?

Оказалось, его старший брат Элиас не смог устоять против этих бездонных голубых глаз. Он научил Холли работать веслами, и в следующий раз она поплыла с ними.

Вдруг с берега прозвучал свисток, и все гребцы один за другим направили свои каяки и каноэ к берегу. Лукас помог им всем причалить, и осталось только одно каноэ, на корме которого сидела не двигаясь Холли. Она не спускала с него глаз, спрятанных за солнцезащитными очками, и даже не спросила, чем обязана его визиту.

– Холли, – невозмутимо сказал Лукас. – Подумать только, какая встреча.

Девочка и мальчик, которые находились вместе с ней в лодке, с любопытством посмотрели на него, но очки Холли скрывали ее собственную реакцию. Она все еще не двигалась, когда ее ученики подвели каноэ к берегу и бросили канат, чтобы Лукас помог им причалить.

Ребята выбрались на берег, но их учительница осталась сидеть на корме.

– Спасибо, – поблагодарили Лукаса дети.

– Пожалуйста, – ответил он и посмотрел на Холли. – Холли, у тебя красивое каноэ, оно твое?

– Откуда вы знаете миссис Халлоран? – требовательным тоном спросила девочка.

– Мы вместе росли.

– Вы шутите? – недоверчиво сказал мальчик, как будто не мог представить, что кто-то из этих двоих взрослых был когда-то ребенком.

– Никаких шуток. Слово скаута.

– Ты никогда не был бойскаутом! – выпалила Холли.

– Надо же, она заговорила, – произнес с подчеркнутой медлительностью Лукас.

Холли вдруг густо покраснела.

– В восемь лет меня приняли в отряд бойскаутов. В это время мы с тобой еще не были знакомы.

Холли что-то буркнула в ответ и продолжала сидеть.

Зная ее, Лукас не сомневался, что она могла бы там оставаться вечно, поэтому решил поторопить события.

– Холли, давай я помогу тебе выбраться на берег, – сказал он и протянул ей руку.

– Я сама справлюсь, – сквозь зубы процедила она и попыталась выбраться самостоятельно, но не устояла, и каноэ перевернулось.

– О, черт!

– Миссис Халлоран! – закричали дети, когда она рухнула в воду.

Лукас не смог сдержать злобную ухмылку.

Холли появилась на поверхности воды. С волос стекала вода, очки исчезли, а ее незабываемые голубые глаза метали молнии в его направлении. Лукас продолжал улыбаться.

– Холли, ты в порядке? – К ним подбежал водитель школьного автобуса и протянул ей руку.

– С ней все хорошо, – резко бросил Лукас и, обогнув мужчину, шагнул вперед и схватил Холли за руку. Без лишних церемоний он втащил ее на пирс, ощущая тепло ее тела. – Или я не прав? – Она выглядела потрясающе. Холли поежилась, и Лукас посмотрел на проступающие под ее мокрой футболкой и бюстгальтером соски. Он сглотнул.

– Конечно, я в порядке, – грубо ответила она, явно не осознавая, какое зрелище представляла собой, когда повернулась к своим ученикам. – Я поскользнулась. С кем не бывает? – с улыбкой сказала она им. – А теперь давайте спасем каноэ. – Она выскользнула из рук Лукаса и потянулась к лодке, чтобы втащить ее на берег.

Лукас шагнул и подтащил каноэ к берегу.

– Дайте ей полотенце и кто-нибудь помогите мне.

Все засуетились, и вскоре лодка лежала на пирсе, а Холли была завернута в полотенце.

– Меня зовут Том, – протянул ему руку водитель автобуса. – Спасибо, что вытащили миссис Халлоран.

– Мне всегда доставляло удовольствие вытаскивать Холли из воды, – улыбнулся Лукас.

– Обычно после того, как ты толкал меня туда, – ответила она.

– Вы знаете друг друга? – удивился Том.

– Мы старые друзья, – пояснил Лукас.

– Это друг моего мужа, – уточнила Холли. – Лукас Антонидис.

– Замечательно. Значит, вы сможете отвезти ее домой, – просиял Том.

– Я поеду на автобусе! – запротестовала Холли.

– Они тебя не возьмут. – Том с сомнением посмотрел на ее мокрую насквозь одежду и волосы, по которым струйками стекала вода.

– Я возьму такси.

– Холли, вряд ли это получится, – покачал головой ее коллега.

– Все в порядке, – сказал Лукас. – Я отвезу ее.

Том пожал ему руку.

– Не хочется, чтобы она добиралась домой одна в таком виде, но мне нужно отвезти ребят обратно в школу. Они не должны пропускать занятия. Холли, увидимся в понедельник. Ребята, пойдем. – Он похлопал двоих учеников, которые стояли рядом с ним, по плечу и повел их к автобусу.

Холли молча смотрела, как они уезжают.

– Я не поеду с тобой, – сказала она, когда автобус скрылся из вида.

– Правильно, – ответил Лукас. – Будешь стоять тут, пока не высохнешь.

Он мог слышать, как она заскрежетала зубами. Холли не смотрела на него, а только плотнее куталась в полотенце. Лукасу было все равно. Он стоял и наслаждался присутствием Холли Халлоран.

Ему казалось, что он попал в оазис после долгих скитаний по знойной пустыне. Так много лет Лукас провел, сознательно прогоняя от себя всякие мысли о Холли, и сейчас с трудом верил, что видит ее перед собой.

Она не растеряла былой красоты, но ее фигура стала немного менее округлой, а в уголках глаз пролегли едва заметные морщинки. От смеха? От печали? Одному богу известно, как она страдала. Лукасу хотелось потянуться к ней и коснуться этих тоненьких линий.

Но он наверняка получит по рукам. В этом отношении Холли точно не изменилась. Разве только один раз в жизни она позволила ему коснуться себя.

– Лукас, что ты здесь делаешь? – не глядя на него, спросила она. Ее тон не предвещал ничего хорошего.

– Ты написала мне письмо, – напомнил он ей.

– Да, я отправила тебе дарственную, чтобы ты подписал ее или уведомил, что хочешь оставить лодку себе.

– Я читал твое письмо.

– Так что ты здесь делаешь? – повторила Холли.

– Мне хотелось увидеть тебя.

Лукас приехал сюда, чтобы проверить, что случилось с его чувствами, которые он испытывал по отношению к ней. В юности он не понимал, что его влечет к Холли. Это случилось, только когда ему исполнилось пятнадцать. Но его тело узнало об этом намного раньше. В тот самый момент, когда она свесилась с дерева, и их глаза встретились.

А потом была та ночь, которая навлекла на него вечную ярость Холли, ночь, когда он перешел черту.

После этого он отправился в добровольное изгнание, длившееся двенадцать лет, за это время встретился со множеством женщин, которых едва мог вспомнить, и ни одна из них не могла сравниться с Холли, девушкой его лучшего друга. Ему хотелось прикоснуться к ней еще раз, почувствовать нежность ее кожи, исследовать изгибы ее упругого тела, целовать ее губы так, чтобы прошел страх, от которого у Холли стучали зубы.

Боже правый, ее губы были синими!

– Пойдем, – резко сказал он. – Я отвезу тебя домой.

– Я не нуждаюсь в…

– Не будь глупой, Холли. Я всего лишь хочу подбросить тебя домой. Ничего больше!

По крайней мере, на данный момент.

На протяжении многих лет Лукас твердил себе, что прошлое осталось в прошлом, что нужно двигаться дальше и что его чувства к Холли были всего лишь детской влюбленностью. Ведь после своего возвращения в Нью-Йорк он даже не стал искать встречи с ней. Ему и в голову не приходило снова открыть эту дверь. Пока в среду не пришло ее письмо.

И когда эта дверь все-таки открылась, Лукас понял, что ему необходимо увидеться с Холли. Но до последних секунд он сомневался, что его чувства прошли испытания временем. Она была девушкой его мечты из прошлого. Лукас ожидал, что их встреча вызовет у него всего лишь ностальгию и, может быть, небольшое чувство вины.

Но теперь, встретившись с Холли, он осознал, что все не так просто. Да, вина была, но он не чувствовал ностальгии.

Оказалось, что его влечет к ней с той же неудержимой силой, как и раньше. В этом было какое-то родство душ, чего он не испытывал в отношениях ни с одной из своих бывших подружек.

Лукас подумал, что Холли наверняка все еще держит на него обиду. Но ведь не может она ненавидеть его вечно?!

Глава 3

Стоило Холли увидеть Лукаса, как ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Все эти годы она делала вид, что этого человека не существует, и вот, встретившись с ним, снова почувствовала себя восемнадцатилетней – юной и впечатлительной, а самое главное, очень глупой.

И ей некуда бежать и негде спрятаться.

На протяжении многих лет Холли преследовало чувство вины, стоило ей вспомнить свой выпускной бал. Она твердила себе, что этого не должно было случиться. Ей следовало проявить силу. Твердость. Нужно было сказать «нет» еще в самом начале, когда Мэтт сломал ногу.

Все случилось по вине Лукаса, который вечно что-нибудь придумывал. И на этот раз за две недели до ее выпускного он уговорил Мэтта подняться на гору Катадин в штате Мэн.

Холли приглашения не получила.

Она бы все равно не поехала с ними. Каждый день она ходила на занятия в школу и бегала на примерки платья к выпускному балу. К тому же мать Холли ни за что не отпустила бы дочь с двумя парнями, даже если один из них был ее женихом.

Лукас считал их помолвку настоящим безумием. Когда Холли показала ему кольцо на пальце, он сначала смутился, а потом ужаснулся.

– Что это? – с опаской спросил он.

– Я помолвлена. – Ее слова огорошили его.

– Чтобы выйти замуж?

– Нет, чтобы мыть окна, – закатила глаза Холли. – Конечно, чтобы выйти замуж. Ну, что скажешь?

Лукас открыто заявил, что они сошли с ума. Он попытался убедить Мэтта, что тот лишает себя прелестей жизни слишком рано и никогда не сможет узнать, что представляют собой другие женщины. Судя по всему, Лукас решил, что именно Мэтт совершает ошибку, и ей хотелось придушить его за это.

Но Мэтт, ее дорогой, верный Мэтт, только рассмеялся, выслушав доводы своего друга.

– Я не пропущу ничего важного. Я получил ту, которая единственная имеет для меня значение. – С этими словами он обнял Холли за плечи и крепко прижал к себе.

Тогда Лукас попытался вразумить Холли:

– Скажи, что ты пошутила.

– Я люблю Мэтта, – просто ответила она. И Холли не лгала. С Мэттом она чувствовала себя в безопасности. Рядом с ним она не чувствовала того напряжения, которое испытывала в компании Лукаса.

Лукас не стал спорить. Но на протяжении следующих нескольких недель он пытался убедить Холли, что она слишком молода и не знает, чего хочет от жизни.

– Почему это так тебя волнует? – спросила она.

– Я не хочу, чтобы ты допустила ошибку, – нахмурился он.

– Я все делаю правильно.

Но Лукас, казалось, так и не смог принять эту новость. Когда наступила весна, он делал все для того, чтобы Холли с Мэттом как можно меньше времени проводили вместе. В марте Лукас и Мэтт купили старую разбитую лодку. Она абсолютно ни на что не годилась, но Лукас убедил своего друга, что они смогут починить ее.

– На ремонт нужно несколько месяцев, – заявила Холли. Она подумала, что, если они будут заниматься лодкой по выходным, она не сможет видеться с Мэттом.

– После окончания учебы мы сможем отправиться в кругосветное путешествие, – невозмутимо сказал Лукас.

– После учебы я собираюсь жениться, – напомнил ему Мэтт.

– Кто знает, что случится через несколько лет.

Так что той весной Холли почти не видела своего жениха.

– Лукас хочет подняться на Катадин, – однажды, незадолго до ее выпускного бала, заявил Мэтт.

– Пусть едет, – коротко бросила она.

– Он хочет, чтобы я отправился вместе с ним. Ты ведь все равно будешь занята.

Мэтт уехал и сломал ногу, и вместо него на выпускной Холли сопровождал Лукас.

– Я не пойду без тебя, – отказывалась Холли. – Ни за что.

– Конечно, пойдешь, – успокаивал ее Мэтт, лежа на больничной койке. – Тем более платье уже готово.

– Я лучше останусь дома. Честно. Лукас не захочет пойти со мной. Он меня терпеть не может.

– Ты не права. Просто он…

– Любит командовать? Самоуверенный? Наглый?

– Все вышеперечисленное, – рассмеялся Мэтт. – Но тут ничего не поделаешь. Это твой выпускной бал. И Лукас не сможет отказать мне. Именно он позвал меня в горы, так что за ним должок.

Холли очень удивилась, когда Лукас согласился быть ее кавалером на выпускном балу.

– Почему он это сделал? – недоверчиво спросила она.

– Потому что он знает, что такое ответственность, – серьезно ответил Мэтт.

Вот тогда Холли следовало отказаться. Но она подумала, что огорчит Мэтта, если начнет спорить с ним. К тому же у него могли возникнуть подозрения, если бы она возражала слишком сильно. Она даже себе боялась признаться, почему так категорична по отношению к Лукасу.

Холли не хотела думать об этом парне, о том, как ее бросало в жар при виде его мускулистой груди, выгоревших на солнце волос и насмешливой улыбки.

Это не имело значения. Она помолвлена с Мэттом.

Две недели спустя она открыла дверь, и на пороге появился Лукас, который выглядел просто сногсшибательно в смокинге, белоснежной рубашке и бабочке. Его животный магнетизм разбудил в ней желание, и здравый смысл Холли закричал «Нет!».

Но не могла ведь она отправить его домой. Как потом объяснять свой поступок Мэтту?

Поэтому Холли натянуто улыбнулась и попыталась сделать вид, что Лукас ей абсолютно безразличен. Да, он выглядел просто потрясающе и так мило разговаривал с ее матерью, что совершенно очаровал ее. Он купил бутоньерку, которую прикрепил Холли прямо над левой грудью. Лукас стоял к ней так близко, что она чувствовала себя неловко, вдыхая свежий аромат геля для бритья и глядя на маленький порез на его щеке.

Она инстинктивно потянулась к нему, а потом отпрянула, практически наколов себя на булавку от бутоньерки.

– Извини, – побледнела Холли.

Лукас улыбнулся своей фирменной сексуальной улыбкой, которой он до этой поры одаривал всех девчонок, кроме нее.

– Эти цветы тебе идут, – сказал он, глядя на крошечные темно-бордовые розы. Нежные и очень ароматные.

Этим вечером Лукас обращался с Холли как настоящий джентльмен. Он не дразнил ее и ни словом не обмолвился об их с Мэттом помолвке. До того как начались танцы, он пригласил ее на ужин. Так было заведено. Холли полагала, что они пойдут в один из самых фешенебельных местных ресторанов, куда направилось большинство ее одноклассников. Но Лукас отвез ее в уютный итальянский ресторан с романтической обстановкой.

Холли не смогла сдержать возглас удивления.

– Если хочешь, мы поедем в другое место, – сказал он. – Но мне нравится этот скромный ресторанчик.

С каких это пор Лукасу начала нравиться скромность? Но Холли согласно кивнула, ей не хотелось оказаться сейчас в толпе одноклассников, которые к тому же могли забросать ее вопросами, почему она не с Мэттом.

– Все в порядке, – впервые за этот вечер искренне улыбнулась она. – Мне здесь нравится.

– Я рад, – после секундного замешательства ответил Лукас.

Как и обещал Мэтт, Лукас в этот вечер был само очарование. Когда официантка принесла меню, он не стал указывать ей, что заказать, но вежливо спросил, чего бы ей хотелось.

Их встреча чем-то напоминала свидание, волнующее и головокружительное. Почти что нереальное. Холли ждала, когда же Лукас снова станет таким, каким она всегда его знала. Но этого не случилось.

На танцах она ожидала, что он исполнит свои обязанности, а именно станцует с ней раз или два и исчезнет в компании более интересных и привлекательных девушек, но Лукас весь вечер не отходил от нее. Холли спросила, не хочет ли он потанцевать с другими, но он отрицательно покачал головой.

– Мне и так хорошо, – сказал Лукас. Когда снова заиграла музыка, он потянул ее на танцпол.

Холли инстинктивно облизала губы и зарделась.

– Что случилось?

– Ничего. Что ты делаешь? – спросила она, когда Лукас притянул ее к себе еще ближе.

– Это называется вести в танце, – прошептал он ей на ушко.

Он вел. Холли послушно следовала за ним. Их тела соприкасались. С Мэттом все было по-другому, тепло и уютно. Но в объятиях Лукаса Холли чувствовала почти что электрическое напряжение.

– Расслабься, – выдохнул он.

Но это было невозможно. Она ощущала тревогу и ждала чего-то, о чем даже подумать боялась.

Лукас молча кружил ее в танце. Постепенно, шаг за шагом она расслабилась и почувствовала себя на удивление комфортно в его объятиях. Они почти все время танцевали. Мэтт обычно предпочитал стоять у стены и смотреть, как танцуют другие, болтая о спорте со своими приятелями.

Под конец Холли с Лукасом разговорились. Он рассказал ей о том, что они с Мэттом почти закончили ремонт лодки, и о том, что видели, когда поехали в горы.

– Так что мы не только ломали Мэтту ногу, – усмехнулся он.

Холли не сдержалась и улыбнулась в ответ. Лукас спросил, как у нее идут дела в школе, и очень удивил ее, рассказав о своих курсах.

– Я пока не знаю, чем хочу заняться, – пояснил он. – Пока просто пробую всего понемножку, а там увидим, что получится. В этом семестре я решил взять курс геологии. И, только не смейся, мне нравится латынь.

– Но что ты собираешься с ней делать?

Он лишь пожал плечами.

– А ты уже решила, чем займешься после школы?

Холли, обескураженная его заявлением насчет латинского языка, рассказала о своих планах и мечтах.

– Ничего грандиозного. Хочу выйти замуж и обзавестись семьей. Я всегда мечтала о детях.

– Я тоже, – сказал он. Холли удивилась еще больше. – Но не сейчас, – быстро добавил он. – Я еще не готов к семейной жизни.

А вот это признание ее совсем не удивило.

– Но сначала я хочу стать преподавателем, – продолжила Холли.

– У тебя получится, – заметил он. – Ты сможешь справиться с целым классом непослушных детей. Тебе всегда удавалось поставить меня на место.

Холли снова не смогла сдержать улыбку.

Лукас веселил ее на протяжении целого вечера и был с ней очень обходителен. Когда танцы закончились, ее подруга Люси пригласила их продолжить вечер в кафе «У Вуди». Холли сначала засомневалась, но Лукас сказал, что на выпускном балу принято гулять до утра, чтобы встретить рассвет, и она согласилась.

К большому удивлению Холли, он легко влился в компанию ее одноклассников. Лукас говорил с ребятами о спорте, серфинге и плавании под парусами и был очень мил с их подружками.

Когда они вышли из кафе на улицу, Холли поежилась от холода.

– Ты замерзла, – сказал Лукас. – Возьми мой смокинг.

– Спасибо, не надо, – покраснела Холли. – Мне не холодно. Лучше посмотри, какое красивое небо.

Он поднял голову, но тут же повернулся к Холли:

– Не такое красивое, как ты.

Холли не сводила с него изумленного взгляда. Может, она ослышалась?

– Это был комплимент?

– Я умею говорить приятные вещи, – хрипло сказал он.

– Но не мне.

– Не бери в голову, – насмешливо ответил он, открыл перед ней дверцу машины и помог забраться внутрь. Теперь ее кавалер больше походил на того Лукаса, к которому она привыкла, разве только чуть добрее.

– Знаешь, одна из вещей, за которые я ненавидела тебя больше всего… – начала Холли, когда Лукас сел за руль и собрался включить зажигание.

– Всего одна? Я уверен, у тебя их целый список.

Что правда, то правда, но Холли собиралась рассказать только об одной.

– Ты прав, но ваш с ребятами разговор в кафе напомнил именно эту.

Лукас вопросительно поднял бровь.

– Я ненавидела тебя за то, что ты не брал меня на лодку. Ты все время плавал с Мэттом, своим отцом и братьями, а мне запрещал плыть с вами.

Возможно, ей не следовало признаваться, что это имело для нее значение.

Лукас задумчиво кивнул и включил зажигание, но не тронулся с места. Казалось, он что-то обдумывает. Может, он собирается попросить прощения? Хотя вряд ли.

– Ты хочешь поплавать на лодке? – повернулся он к Холли. – Я могу это устроить.

– Когда вы с Мэттом закончите ремонт? В будущей жизни?

– Нет. Сейчас, – хрипло ответил он. Хотя в машине было темно, Холли почувствовала на себе его взгляд, как будто Лукас касался ее.

– Сейчас? – с сомнением спросила она.

– Когда на небе появятся звезды, будет не так темно… Что скажешь? Мы встретим рассвет на лодке. – Он подарил ей одну из своих соблазнительных улыбок, перед которой не устоял бы и святой.

Холли святой не была. Кроме того, твердила она себе, ничего страшного не случится. И Лукас сегодня такой хороший и добрый. Холли подумала, что он решил загладить свою вину за все годы, на протяжении которых выводил ее из себя. Не будет ли грубо с ее стороны отказать ему?

Но поплыть на лодке с Лукасом? Что ж, это была идея Мэтта. Не ее.

Лукас играл с огнем. Но не он заварил эту кашу. Это все Мэтт, который настоял на том, чтобы Лукас сопровождал Холли на ее выпускном балу. Что он мог сделать? Отказаться?

Поэтому Лукас сделал все, как просил его Мэтт: отвез Холли в ресторан на ужин, танцевал с ней каждый танец, прижимал ее к себе в переполненном кафе, чтобы ее друзьям было больше места. Лукас прекрасно видел, что ее тоже влечет к нему.

Он замечал, как Холли смотрела на него, как покрывались румянцем ее щеки и как проступали под шелковым платьем ее тугие соски. Лукас не был девственником и прекрасно знал, как реагирует женщина, испытывающая возбуждение. Холли была возбуждена, а его самого просто разрывало на части от желания.

Ему следовало отвезти Холли домой. Все-таки она была девушкой Мэтта. Но что, если она делает ошибку, соглашаясь выйти замуж за Мэтта? Что, если ей только кажется, что она любит его?

«Остановись», – приказал Лукас себе.

Но он ведь не предаст Мэтта тем, что покатает ее на лодке. Лукас выехал на дорогу и направился к пристани.

– Я не могу, – сказала Холли, когда они проехали половину пути.

– Что именно?

– Плыть на лодке в этом платье.

– Это не проблема, – облегченно вздохнул Лукас. – Наденешь что-нибудь из вещей моей сестры, там полно всякой одежды.

– Ладно, – кивнула она, но в ее голосе прозвучало сомнение.

Лукас ждал, что Холли придумает еще какую-нибудь отговорку, но всю оставшуюся дорогу она сидела молча.

На яхтенном причале было безлюдно. Лукас припарковал машину и направился к лодке, но вдруг осознал, что Холли будет нелегко следовать за ним на высоких каблуках.

Он повернулся и подхватил ее на руки.

– Лукас! – начала вырываться она.

Его бросило в жар.

– Ты хочешь, чтобы я уронил тебя?

– Я сама могу идти, – запротестовала Холли.

Нет. Вдыхая цитрусовый аромат ее волос, Лукас подумал о том, что не собирается отпускать ее.

– Не дергайся!

– Я не дергаюсь!

Он нес Холли на руках, ощущая тепло ее тела. К тому времени, когда Лукас ступил на лодку, он едва мог сдерживать стон, таким мучительным было его желание.

– Вещи Марты внизу, – хрипло сказал он. – Можешь надеть купальник, пойдем искупаемся.

– Искупаемся? – изумленно посмотрела на него Холли.

– Здесь есть пляж. До рассвета еще несколько часов.

Лукас подумал, что эти часы они могли бы провести за более приятными вещами, но тут же прогнал эту мысль. Ему нужно окунуться в холодную воду. Немедленно.

Лукас думал, что Холли будет возражать, но она кивнула в знак согласия:

– Ладно.

Когда Холли ушла, он быстро стянул с себя одежду и надел шорты. Холодный ветер немного охладил его разгоряченное тело. Лукас снова подумал, какого черта он тут делает с девушкой своего лучшего друга.

– Я делаю только то, о чем просил меня Мэтт, – вслух пробормотал он.

Мэтт ведь тоже стал бы дожидаться с ней рассвета. Но он не поплыл бы с Холли на лодке, он занялся бы с ней совершенно другими вещами. Лукас яростно сжал кулаки, пытаясь не думать о том, как Мэтт и Холли занимаются любовью.

Когда появилась Холли, в купальнике и с накинутым на плечи полотенцем, сердце Лукаса чуть не выпрыгнуло из груди. Ее длинные ноги в лунном свете были невероятно соблазнительными.

– Пойдем, – коротко бросил он и чуть ли не бегом направился к пляжу.

Вокруг не было ни души. Лукас остановился у кромки воды, чтобы подождать Холли. Но она не шла. Вместо этого она разложила полотенце на песке и присела на него.

– Загораешь? – немного резко спросил он.

– Представь себе, – поджав колени и обхватив свои лодыжки, ответила Холли. – Не смотри на меня. Иди купайся.

– Как хочешь, – буркнул он и бросился в воду.

Вода еще не успела прогреться, и Лукас почувствовал, как холод окутал его тело, и сразу стало легче дышать. Он повернулся назад и увидел, что Холли поднялась.

Через секунду он услышал крик. Она нырнула в воду.

– Вода просто ледяная! – стучала зубами Холли.

Лукас с трудом сдержался, чтобы не обнять ее.

– Сейчас согреешься. Поплыли.

Проходили минуты. Лукас с Холли плавали кругами, не сводя глаз друг с друга.

Ему следовало сказать что-нибудь о Мэтте, чтобы забыть о своем влечении, но ничего не мог придумать.

– Ты сводишь меня с ума, – выдавил он наконец и резко поплыл к берегу.

– Что?! – крикнула она ему вслед. – Что случилось?

Он слышал, как она плывет за ним, но не стал ее ждать. Повернувшись, Лукас увидел, как Холли, набросив полотенце на плечи, побежала его догонять.

Когда она ступила на лодку, ее зубы стучали от холода, как кастаньеты.

– Почему ты не сказала, что замерзла? – резко бросил он. – Можешь принять душ. – Лукас спустился вниз и открыл дверь в каюту. – Тут есть горячая вода, полотенца. Иди согрейся, я подожду на палубе.

Лукас переоделся в сухие шорты и натянул толстовку, решительно не обращая внимания на звуки включившегося душа и воображение, которое рисовало обнаженное тело Холли под струйками теплой воды. Вместо этого Лукас занялся приготовлениями к отплытию.

– Что ты хотел этим сказать? – присоединившись к нему на палубе, тихо спросила Холли.

Он повернулся и посмотрел на Холли. В шортах и мешковатой толстовке Марты она смотрелась очень соблазнительно, потому Лукас поспешил отвести взгляд.

– Ты сказал, что я свожу тебя с ума.

Лукас неуклюже пожал плечами. Сказать ей, что его влечет к ней? Что это безумие – хотеть девушку, которая помолвлена с его лучшим другом?

– Ты вечно споришь, – ответил он, не придумав ничего лучшего.

– Но я не спорила сегодня!

– Но ты делаешь это в большинстве случаев.

– Так же, как и ты.

– Скоро отправляемся, – нахмурился он. – Меньше чем через час начнет светать.

Лукас подумал, что Холли могла бы отойти, чтобы всматриваться в ночное небо в ожидании рассвета. Но она стояла рядом и не спускала с него глаз.

– Почему ты согласился сопровождать меня на выпускной бал?

– Ты знаешь ответ. Мэтт попросил меня.

– Это единственная причина?

– А ты как думаешь?

– Не знаю, – пожала плечами она. – Просто иногда… Ладно, забыли.

Лукасу хотелось, чтобы Холли продолжила, но она замолчала. Они никогда в жизни не разговаривали по душам. Никогда не обсуждали то, что на самом деле было важным для них обоих. Но она не собиралась говорить о своих чувствах, поэтому Лукас тоже не хотел открываться.

– Я просто сделал то, что попросил меня Мэтт, – буркнул он.

– Понятно, – лишенным всяких эмоций голосом ответила Холли.

А вдруг она… хотела его? Был только один способ проверить это. Лукас потянулся к ней, схватил за руку и притянул к себе.

– Лукас?

– Скажи мне, чем бы вы сейчас занимались с Мэттом?

– О чем ты? – широко распахнув глаза от удивления, спросила она.

– Теперь моя очередь задавать вопросы. Я ведь замещаю сейчас Мэтта, не так ли? Так чем бы вы сейчас оба занимались?

– Откуда я знаю? – поежилась Холли.

– Целовались?

Она не ответила, но только крепче сжала губы и отвернулась от него.

– Конечно, целовались, – тихо сказал Лукас.

Холли выдернула свои пальцы из его рук, но он схватил ее за запястья. Потом его руки поднялись выше, и он притянул ее к себе еще ближе.

– Значит, я не справляюсь с возложенными на меня обязанностями, – как можно спокойнее заметил он.

Он будет гореть в аду за это, но Лукас ничего не мог поделать с собой. Если Холли ответит… Если ее влечет к нему, он сможет спасти ее от ужаснейшей ошибки в ее жизни.

Холли глянула на него и быстро отвернулась. Но было слишком поздно, Лукас успел заметить интерес, промелькнувший в ее глазах. Он нежно коснулся ладонями ее лица и медленно поцеловал.

Холли не стала его отталкивать.

Его опьянил вкус ее губ, и все тело задрожало от возбуждения, которое нарастало на протяжении всего вечера. Вернее, напряжение нарастало в течение всех последних лет. Только сначала Лукас был слишком юным, чтобы понять это.

Несмотря на множество девчонок, с которыми он встречался, целовался и занимался сексом, ему не удалось выбросить Холли из головы. И сейчас она открылась навстречу ему, и Лукас чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Он мог бы остановиться. И ему придется это сделать. Но не сейчас. Разве только Холли передумает.

Но она не передумала. Вместо этого Лукас почувствовал, как ее губы раскрылись шире, позволяя ему углубить поцелуй и скользнуть своим языком в ее рот.

Лукас притянул Холли ближе, и его рука проникла ей под толстовку, коснувшись шелковистой кожи. Лукас услышал, как дыхание Холли стало слегка сбивчивым. Когда он начал нежно поглаживать ее тело, она вся изогнулась и задрожала.

Холли позволила касаться себя, и он готов был делать это вечно. До этого Лукас решался только дергать ее за косички и сталкивать в воду. Если не считать одного случая, который произошел, когда ей было четырнадцать лет и они втроем как-то поехали кататься на велосипедах. Холли наскочила на камень, упала, ушибла запястье и ободрала ногу. Было понятно, что она не сможет ехать обратно. Поэтому Мэтт потащил ее велосипед, а Лукас, сняв футболку и перевязав ей ногу, поднял ее на руки и понес домой. Холли тогда не стала спорить.

Это был первый раз в жизни, когда Лукас держал ее в своих объятиях.

То, что происходило сейчас, было намного лучше. Лукас поглаживал ее спину, наслаждаясь отсутствием бюстгальтера, который мог помешать скольжению его пальцев. Его ладони перемещались к груди Холли и слегка сжимали ее, потом возвращались обратно и опускались вниз по ее позвоночнику к поясу шорт.

И Холли не отталкивала его. Вместо этого она положила свои руки на бедра Лукаса и нерешительно касалась своими губами линии его подбородка. Лукасу казалось, что его тело пронизывают электрические разряды.

Он застонал, опустившись на скамейку, притянул Холли к себе на колени и снова набросился на нее с поцелуями, которые на этот раз стали глубже и настойчивее. Ягодицы Холли неспокойно заерзали поверх его возбужденной плоти, и ему пришлось шире раздвинуть ноги, чтобы ослабить напряжение, готовое разорвать его на части. Когда Лукас поглаживал ее гладкие бедра, его руки слегка дрожали. Потом он снова скользнул под кофту Холли и коснулся ее груди.

Большим пальцем Лукас начал поглаживать ее набухшие соски, и Холли тихо застонала.

Он закрыл глаза, но его руки продолжали исследовать ее тело. Лукас чертил линии на ее спине, постепенно спускаясь ниже к коленям. Потом его пальцы скользнули немного вверх, и дыхание Холли стало прерывистым. Она заерзала, но не стала возражать. Казалось, она чего-то ждет.

Лукас немного раздвинул ей ноги и снова коснулся ее бедер. Холли едва дышала, когда его пальцы забрались под кромку ее кружевных трусиков.

Он чувствовал, как она задрожала. Или это был он?

У Лукаса были близкие отношения с девушками, но он не испытывал ничего подобного раньше. Он слишком спешил, чтобы получить удовольствие, не обращая внимания на женщину, которая в тот момент оказывалась рядом с ним.

Но с Холли все было по-другому. Его тело сходило с ума, но он думал только о том, как доставить удовольствие ей, как заставить Холли извиваться и стонать в его объятиях.

Лукас раздвинул ее сердцевину и проник дрожащими пальцами внутрь. Она изогнулась навстречу его ласкам и запрокинула голову.

Ему хотелось сорвать с нее одежду и с себя тоже. Хотелось погрузиться в нее и овладеть ею так, как никем никогда раньше не овладевал. Но сегодня он сдерживался, потому что решил доставить ей удовольствие. Холли тихо застонала и начала двигаться в такт его ласкам. Ее бедра раздвинулись еще шире, давая ему больший доступ к ее жаркому лону.

И Лукас с готовностью взял то, что ему предлагали. Через некоторое время он почувствовал, как она задрожала, как задрожали ее бедра, а дыхание стало быстрым и прерывистым. Потом ее тело несколько раз содрогнулось и поникло.

Холли положила голову ему на плечо, и Лукас слышал, как гулко стучит ее сердце. Он не двигался. Просто ждал.

Холли разжала пальцы, сжимающие его толстовку, резко отстранилась от Лукаса и поднялась на нетвердых ногах.

Он протянул руку, чтобы помочь ей, но она отскочила, прижав руки к груди.

– Отвези меня домой. – Холли не смотрела на Лукаса, и в ее голосе прозвучало отчаяние.

– Что? – потрясенно спросил он. – Отвезти тебя? Но…

Лукас опять потянулся к ней, но она вся сжалась и попятилась.

– Я хочу домой, – дрожащим голосом повторила она и направилась на корму. – Сейчас.

Он перегородил ей дорогу и схватил за руки:

– Но почему? Что случилось?

– Что случилось? – посмотрела на него Холли. – А ты не знаешь? Не догадываешься? Ты только что… Мы только что… – Лукас никогда не слышал, чтобы ее голос был таким резким.

Холли не договорила, оттолкнула его, шагнула из лодки на пристань и босиком, не оглядываясь назад, почти бегом бросилась к машине. Холли села в нее, с грохотом закрыв за собой дверцу. Лукас не сомневался: если бы у нее были ключи, она бы немедленно уехала, оставив его одного.

Какого черта? Что он сделал не так? Ведь все происходило с ее согласия! У Холли была масса возможностей сказать ему «нет».

Лукас ругался, собирая ее платье и туфли и свою одежду. Только после того, как он убедился, что его отец не заподозрит, что он был здесь без его ведома, Лукас направился к машине.

Возмущенная Холли сидела на переднем сиденье, глядя прямо перед собой. Было сложно представить, что это ледяное изваяние – та самая девушка, которая несколько минут назад таяла в его объятиях.

Лукас бросил ей на колени платье и туфли.

– Ты забыла кое-что.

Холли, не глядя на Лукаса, схватила их и прижала к груди.

Лукас рухнул на водительское сиденье, вставил ключ в замок зажигания, но не повернул его. Он просто сидел и смотрел на Холли. Лукас ждал, что она повернется, поговорит с ним и признается, что хотела его так же сильно, как и он ее.

– Отвези меня домой, – процедила она сквозь зубы.

Лукас не шелохнулся.

– Ты собираешься делать вид, что ничего не случилось? – требовательным тоном спросил он. – Но это не так.

– Я не хотела этого! – Ее глаза метали молнии. – Я люблю Мэтта!

Для Лукаса ее слова прозвучали как удар ниже пояса.

– Ты добивался близости и получил то, чего хотел, – горько сказала она. – Разве я не права?

Какая ирония судьбы!

Единственное, чего Лукас хотел, – чтобы Холли поняла его чувства и ответила на них. Разве он получил желаемое? Ничего подобного.

По ее щеке скатилась слезинка.

Лукас не стал отвечать на обвинения, просто завел машину и отвез Холли домой.

Глава 4

Утром следующего дня Лукас уехал.

Хвала небесам, его отец, который собирался в Грецию по семейным делам, решил отправить вместо себя своего сына.

Так Лукасу не пришлось встречаться лицом к лицу с Мэттом и лгать насчет того, что случилось той ночью. После того как он отвез Холли домой, Лукас лежал без сна до самого рассвета. Он беспокойно ворочался на кровати, мучаясь от неудовлетворенного желания и растущего чувства вины и стыда, в конце концов признав, что он все испортил и поступил подло по отношению к своему лучшему другу.

Настоящим облегчением было оказаться в аэропорту и проложить дистанцию во много тысяч километров между собой и людьми, которым он не мог смотреть в глаза.

Лукас не стал звонить Мэтту. Вместо этого написал сообщение из зала ожидания, сказав, что поездка в Грецию является очень важной и у него нет выбора.

Это была чистая правда.

Но еще большей правдой было то, что он не хотел встречаться с Мэттом. И он не мог бы смотреть в глаза Холли.

Он думал о том, что оказался прав, когда решил, что небезразличен ей. Холли отвечала на его ласки, а значит, должна была понять, что не может выйти замуж, когда испытывает чувства к другому человеку. К Лукасу.

Но она так ничего и не поняла и вместо этого пришла в ярость.

Тогда почему позволила целовать себя? И не только…

Лукас так и не нашел ответа на этот вопрос.

На решение семейных вопросов на острове Санторини ушло пять дней, но Лукас решил не возвращаться домой. Все лето он провел в Греции, где строил лодки вместе со своим дедушкой и работал помощником в одной из компаний, сдающей в аренду элитные парусные судна отдыхающим на Средиземном море.

И пока он оставался там, в нем теплилась надежда, что Холли все-таки поймет, что любит его.

Но с началом осени Лукас уже знал, что этого не случится. Он не получил ни одной весточки от Холли, только несколько электронных писем от Мэтта. В первом он благодарил Лукаса за то, что тот согласился сопровождать Холли на ее выпускной бал. Второе гласило, что Холли осталась довольна той ночью. И в третьем письме Мэтт спрашивал, когда Лукас собирается возвращаться домой, чтобы они могли продолжить ремонт лодки.

Значит, Холли ничего ему не рассказала.

Лукас еще сильнее ощущал вину перед своим лучшим другом, но его чувства к Холли не изменились, и он пытался забыть о ней, бросаясь в кратковременные отношения с другими женщинами.

Лукас не собирался возвращаться домой, пока Мэтт настоятельно не потребовал, чтобы он приехал и был свидетелем на его свадьбе.

Это было сущим наказанием – стоять и смотреть, как Мэтт и Холли не сводят друг с друга влюбленных глаз, потом достать из кармана обручальное кольцо и передать его Мэтту. Лукас даже приготовил поздравительную речь, которую повторял так часто, что мог сказать ее во сне.

– Ты? Приготовил речь? – не мог поверить своим ушам его друг. Это его очень насмешило.

Лукас произнес тост, пожелав новоиспеченным супругам счастья, и сразу же направился к выходу.

– Прошу прощения, – сказал он, – у меня самолет.

Лукас сделал две пересадки и под конец напился в надежде унять боль, которая подобно кислоте пожирала его сердце. Это конечно же не помогло. Но он выжил и постарался не думать о Холли. Эта глава его жизни закончилась навсегда.

Лукас не позволял себе оглядываться назад.

Услышав о смерти Мэтта, он почувствовал вину и не поехал на похороны.

Что касается Холли, он никогда не думал о ней как о свободной женщине. Но с недавних пор все изменилось.

Лукас мрачно подумал, что старые раны снова дают о себе знать. Но не только они. Влечение к Холли не исчезло и все еще не давало ему покоя.

За эти годы Лукас повзрослел, возмужал. У него появилась цель в жизни. Он много и упорно работал, добился невероятных успехов и сделал свой вклад в развитие общества. Он встречался с утонченными, умными и красивыми женщинами, такими как Грейс Маршан.

Но так и не забыл Холли. А она по-прежнему ненавидела его.

Лукас посмотрел на Холли, злую и дрожащую от холода, которая стояла перед ним и намеренно не обращала на него внимания.

Лукас не винил ее.

– Холли, пойдем, – сказал он ей. – Твои губы посинели от холода. Позволь мне отвезти тебя домой. И извиниться, – добавил он после паузы.

Извиниться?

Лукас хочет попросить у нее прощения? Невероятно. Но за что?

На взгляд Холли, у Лукаса Антонидиса было много причин извиняться перед ней, и ей хотелось услышать, что он скажет дальше. Но Лукас решительно направился к машине, уверенный, что она не заставит себя ждать.

Холли по-ребячески показала ему язык и последовала за ним.

Идти за Лукасом было легко. Любая женщина не могла не оценить подтянутую и мускулистую фигуру Лукаса Антонидиса. Широкие плечи и узкие бедра, накачанные руки и ноги говорили о том, что ему знаком физический труд. Он поднимался на холм с грацией и силой пантеры.

Лукас всегда был лидером и отличался внешней привлекательностью. Холли подумала о его вычерченных скулах и серых глазах. Только теперь когда-то плавные линии его лица стали немного заостренными.

Сейчас он носил короткую стрижку, но Холли помнила копну его темно-каштановых волос с выгоревшими на солнце прядками. Как и раньше, он выглядел загорелым благодаря естественному оттенку кожи.

Лукас подошел к стоянке и впервые за это время повернулся, чтобы проверить, идет ли за ним Холли. Она посмотрела на него и улыбнулась.

Только Лукас мог сделать из щетины, выросшей на его подбородке, произведение искусства. Если бы она рассказала об этом Мэтту, он бы рассмеялся. Но потом с иронией признал бы, что Лукас способен на такой эксперимент со своей внешностью.

– Он самый красивый парень из всех, кого я знаю, – всегда говорил Мэтт. – Все девчонки сохнут по нему.

– Не все, – тут же возражала Холли.

– Ты нет, – озадаченно отвечал Мэтт, покачивая головой, словно недоумевая, почему Холли предпочла его Лукасу.

Но на самом деле ей нравился Лукас. Как и все остальные, она была восприимчива к его чарам, несмотря на то что знала его очень хорошо. А еще она знала себя и была уверена, что никогда не справится с таким парнем, как Лукас. Поэтому, когда Холли время от времени мечтала, как приручает эту дикую пантеру, она приходила к выводу, что ей не стоит даже пытаться это сделать.

Вот почему Холли так действовали на нервы его постоянные поддразнивания. Как будто Лукас знал, что ее влечет к нему, постоянно искушал ее и не давал покоя. С ее стороны было проще обратить свое внимание на парня, на которого можно было положиться. Поэтому Холли выбрала Мэтта.

Ей следовало помнить об этом в тот вечер, когда Мэтт отправил Лукаса вместо себя на ее выпускной бал. Если бы она так поступила, то устояла бы перед чарами Лукаса и не расслабилась в его присутствии. И никогда бы не допустила того, что случилось тогда на лодке.

Даже сейчас, спустя двенадцать лет, ей было стыдно, и Холли краснела от одной мысли о том вечере.

С самого Рождества, с момента их помолвки Лукас твердил им обоим, что жениться в таком раннем возрасте просто глупо. Он повторял, что они не знают себя и могут сделать неправильный выбор…

И тем вечером он решил проверить это, чтобы доказать Мэтту, что ему не следует жениться на Холли. Если бы она любила его, разве другой мужчина смог бы ее соблазнить?

Холли позволила Лукасу касаться себя. И он пробудил в ней чувства, о которых она не имела ни малейшего понятия. Хотя она уже занималась любовью с Мэттом. Это случилось перед Рождеством, когда они обсуждали свою будущую семейную жизнь.

Они были очень возбуждены, но Мэтт действовал слишком поспешно, и Холли осталась неудовлетворенной. Мэтт, который имел больше опыта в сексе, на самом деле не знал, как женское тело реагирует на ласки.

Холли подсознательно хотелось чего-то большего, но она не понимала, чего именно, пока не наступил тот вечер и она не оказалась на лодке с Лукасом.

На этот раз все было по-другому.

Когда Лукас поцеловал Холли, она не оттолкнула его.

Если бы он проявил слишком агрессивную настойчивость, Холли просто ушла бы. Но он ласкал ее неторопливо, отчего ее возбуждение только росло.

«Не останавливайся», – подумала тогда Холли. Какой же глупой она была!

До этого вечера она не знала, что медленней значит лучше, что каждое неспешное прикосновение только усиливает ощущения и заставляет желать большего.

Когда Лукас прильнул к ее губам, а его язык проник в ее рот, Холли чуть не закричала от наслаждения. А его руки – боже милостивый! – его руки творили что-то невообразимое с ее телом. Она вся дрожала, когда он касался ее груди, а потом медленно опускался ниже к ее ногам. С Мэттом Холли не испытывала ничего подобного.

Мэтт слишком торопился и лишал их обоих возможности узнать, какое наслаждение могут доставить им неспешные ласки.

В тот вечер Лукас открыл ей глаза на мир сексуальных удовольствий.

Лукас! А вовсе не тот человек, кого она любила и с кем была помолвлена. Лукас доставил ей несказанное удовольствие и держал в своих руках, пока ее тело конвульсивно содрогалось от полученного наслаждения.

Потом она пришла в себя и поняла, что они наделали. Холли почувствовала себя униженной, и ее затрясло от ярости. Ей казалось, что Лукас воспользовался случаем, но в то же время она понимала, что сама согласилась на близость. Она испугалась, что на следующее утро Лукас пойдет к Мэтту и все ему расскажет.

Холли была потрясена, когда узнала, что Лукас покинул страну всего через несколько часов после того, как отвез ее домой, и вообще не виделся с Мэттом.

Почему? Может, он ждал, что Холли после этого предательства разорвет помолвку? Или в противном случае он собирался сам все рассказать?

Холли жила в напряжении очень долгое время. Ее охватывал панический страх, как только в ее присутствии упоминали имя Лукаса. Но он не вернулся.

И, насколько она знала, Мэтту он так ничего и не рассказал…

Холли, затаив дыхание, смотрела, как Лукас идет вдоль выстроившихся в ряд машин. Она медленно выдохнула. Ей придется что-то предпринять, чтобы перестать так остро реагировать на него.

Холли не думала, что снова увидит Лукаса. Но вот он здесь, и, может быть, это к лучшему. Еще одна часть ее прошлого канет в Лету прежде, чем она улетит на свой маленький коралловый остров и определит, какой дорогой следовать дальше.

Она глубоко вздохнула и оглянулась в поисках «порше» Лукаса, «автомобиля мечты», как он его называл. Но он остановился рядом со старым грузовиком, груженным гипсокартоном и различными досками.

– Пойдем, – позвал он Холли и открыл дверцу со стороны пассажира.

– Это твоя машина? – растерялась она.

– А ты хотела, чтобы я приехал на «мазерати»? – насмешливо спросил он. – Ты вся мокрая и испортила бы мне сиденье.

– У тебя и «мазерати» имеется? – ахнула Холли.

– Я пошутил. У меня есть «порше», а еще грузовик. Так легче перевозить материалы, когда я работаю.

Холли удивленно подняла бровь.

– Я занимаюсь ремонтом одного здания.

– Да, я слышала об этом. Алтея мне рассказывала. А еще… я читала статью, – призналась Холли. – В ней я и узнала, как с тобой связаться. – Говоря это, она чувствовала себя немного неловко, но не подавала виду. – Ты добился огромных успехов. – После этих слов ее щеки запылали.

– Кто бы мог подумать, не так ли? – насмешливо спросил Лукас.

– Я не это имела в виду!

– Может быть. Твои слова удивили бы мою мать. Она всегда считала, что из меня не выйдет ничего толкового.

– Неправда! – Мать Лукаса всегда заботилась о своих детях. Хотя, вспоминая его детство, Холли подумала, что между разбитыми окнами и переломами костей у миссис Антонидис наверняка случались приступы отчаяния.

– Она счастлива, что худшие из ее страхов не сбылись, – сказал Лукас, убирая с пассажирского сиденья банки с краской и какие-то инструменты. Потом он вытащил откуда-то полотенце и протянул ей. – На случай, если ты захочешь высушить волосы.

– Ты возишь с собой полотенца? – недоверчиво спросила Холли.

– На протяжении многих лет я не знал, когда мне удастся снова воспользоваться душем, поэтому я научился извлекать выгоду из любой ситуации.

– Кто бы сомневался, – холодно заметила Холли, а потом подумала, что он может истолковать ее слова несколько иначе.

Так и случилось.

– Я должен извиниться перед тобой за это, – сдавленным голосом ответил Лукас, и Холли с удивлением заметила на его щеках едва заметный румянец. – Мне не следовало… не следовало злоупотреблять твоим доверием.

– В этом была и моя вина.

– В то время никто из нас не чувствовал себя виноватым.

– Все равно мне не следовало заходить так далеко, – сжала губы Холли. – Ты так ничего и не рассказал Мэтту, – добавила она после небольшой паузы.

– Конечно нет, – возмущенно ответил Лукас.

– А я рассказала.

Лукас покраснел еще сильнее.

– Ты сказала ему? – ужаснулся он.

– Не все, – залилась румянцем Холли. – Я испугалась, что это сделаешь ты, и мне не хотелось, чтобы он узнал правду не от меня.

– Ты сказала ему, что мы…

– Я призналась… что ты поцеловал меня, – с вызовом посмотрела на него Холли.

– Это все? – чуть ли не с облегчением выдохнул он.

– Я не стала вдаваться в подробности, – раздраженно ответила она. – Вряд ли бы он захотел услышать правду.

– Ты права, – с чувством ответил Лукас.

– Но мне так хотелось избавиться от чувства вины. Я так боялась, что ты первый решишь поговорить с Мэттом.

– Я бы никогда не сделал этого.

– Вы были друзьями, – тихо сказала Холли. – Он не заслуживал такого обращения.

Холли не могла видеть реакцию Лукаса по его глазам, потому что они были спрятаны за солнцезащитными очками, но по тому, как дернулся его кадык и как понуро он опустил голову, Холли поняла, что он согласен с ее словами.

– Не заслуживал. Я не имел права так поступать.

Она обрадовалась, что Лукас осознал свою вину.

– Но что случилось, то случилось, – как можно более безразлично пожала плечами Холли. – Я подумала, что расскажу ему о поцелуе, и мы вместе посмеемся над этим, что я и сделала.

– И вы смеялись? – резко спросил Лукас, сжав дверцу так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

– Да. – Холли не стала объяснять ему, как трудно было преподнести случившееся как шутку. Мэтт воспринял ее слова с большой долей сомнения, потому что не верил, что его лучший друг способен на предательство. Одной из черт характера, за которую Холли любила Мэтта больше всего, была его излишняя доверчивость.

Какое-то время Лукас хранил молчание.

– Что ж, значит, никто не пострадал.

– Нет.

Если только не считать горькое чувство обиды, которое она испытывала, зная, что пережила с Лукасом то, чего никогда не переживала с Мэттом. Позже, к счастью, они с мужем научились доставлять удовольствие друг другу.

Но Холли никогда не забывала тот первый опыт ярких эмоций с Лукасом.

Глава 5

Лукас помнил этот многоэтажный дом. В последний раз, когда он приезжал в Нью-Йорк, он заходил сюда к Мэтту, чтобы пригласить его в какой-нибудь бар выпить пива.

Холли конечно же не было дома. Мэтт показал Лукасу их квартиру. Она была небольшая, но современная и стильная, а из окон открывался потрясающий вид на Манхэттен, находившийся по другую сторону Ист-Ривер. Лукас удивился их выбору, ему отчего-то казалось, что Холли и Мэтт вернутся в Лонг-Айленд и будут вить семейное гнездо. Может, так и случилось бы, если бы Мэтт был жив.

Интересно, что собиралась делать дальше Холли. В своем письме она сказала, что собирается «довести начатое до конца». Больше ничего. И сейчас она даже не обмолвилась о планах на будущее.

Лукас был рад, что смог попросить у нее прощения, хотя прошло целых двенадцать лет. Правда, он не очень сожалел о том, что тогда случилось.

Он мог высадить Холли у входной двери, но ему не хотелось прощаться с ней. Его чувства к Холли никуда не делись, но сейчас все было по-другому. Она больше не принадлежала Мэтту.

– Нам нужно поговорить насчет твоего письма.

– Зачем?

– Мне бы хотелось немного больше узнать о школе и о том, что собираются сделать с нашей лодкой.

– Я попрошу преподобного отца Моррисона прислать тебе брошюру о нашей школе.

– Но я хочу поговорить об этом с тобой.

– Когда?

– Может, прямо сейчас?

Лукас думал, что Холли откажется и найдет какую-нибудь причину, чтобы избежать разговора с ним. Она могла бы сказать, что ей нужно принять душ и переодеться, или еще что-нибудь в этом роде.

– Думаю, тогда тебе лучше подняться, – задумавшись на секунду, ответила она.

Они молча поднялись в лифте в ее квартиру.

– Мне нужно принять душ. Можешь полистать журналы, они на столике в гостиной. У меня есть чай и кофе.

– Я разберусь.

На столе в кухне лежала стопка профессионально сделанных рекламных объявлений. В них шла речь о продаже квартиры. Ее квартиры.

– Ты переезжаешь?

– Да. В августе, – ответила она, направляясь в ванную.

– Нашла что-нибудь поинтереснее?

– Нет. Я уезжаю.

– Уезжаешь? Из города?

– Из страны, – впервые за этот день искренне улыбнулась Холли. – Я собираюсь присоединиться к Корпусу мира.

– Ты шутишь? – изумленно посмотрел на нее Лукас.

– Ты думаешь, у меня не получится? – На ее лице было написано возмущение. – По-твоему, я недостаточно выносливая?

– Конечно, ты справишься. Просто… Твое место здесь, – запротестовал он. – Ты всегда здесь жила.

Ее улыбка погасла.

– Думаю, слово «всегда» уже можно убрать из моего словаря.

– Значит, ты уезжаешь из-за Мэтта? А тебе не кажется, что это немного радикально?

– Смерть – вот что радикально, – с иронией ответила Холли.

– Да, но… Ведь его смерть – случайность.

– Я знаю!

– Я знаю, что ты знаешь. Просто… Я удивлен, вот и все. Мне казалось, ты любишь свою работу.

– Почему ты так думаешь?

– Мэтт всегда говорил это. Он считал, что ты превосходно справляешься со своими обязанностями, и дети любят тебя. – Каждый раз, когда они встречались, большую часть времени Мэтт говорил о своей жене.

Лукас твердил себе, что ему не хочется слушать об этом, но он никогда не менял тему разговора и на самом деле ловил каждое слово своего друга.

– Мне нравится преподавать, – кивнула Холли. – И я люблю детей, – с теплотой сказала Холли. – Они не дали мне сойти с ума, – слабо улыбнулась она. – После случившегося. Они нуждались во мне. Благодаря моим ученикам я смогла отвлечься и не думать о том, что дома меня никто не ждет, что жизнь стала пустой. – Холли на секунду задумалась, а потом ее лицо снова просияло. – Но там, куда я еду, тоже будут дети, и я буду учить их.

– А где это?

Холли назвала крошечный островок в Тихом океане.

– Это лучше, чем колледж Святого Брэндана?

– Нет, – покачала головой Холли.

– Тогда почему… – приготовился спорить Лукас.

– Я не могу оставаться здесь, – пожала плечами она. – Больше не могу. – Лукас услышал в ее голосе болезненные нотки одиночества, и ему пришлось взять себя в руки, чтобы не броситься к ней и заключить в свои объятия. – Если хочешь, в холодильнике есть пиво. А теперь, извини, мне нужно принять душ. – И Холли исчезла за дверью, ведущей в коридор, оставив Лукаса в одиночестве.

Холли стояла под струйками теплой воды и пыталась собраться с мыслями. Она написала письмо, чтобы решить проблемы с лодкой, но дело ведь было не в ней, а в Лукасе. Зачем обманывать себя?

Холли всегда питала к нему слабость, только никому в этом не признавалась. Даже себе. И за прошедшие двенадцать лет она сумела убедить себя, что она больше ничего не чувствует к Лукасу, но это был самообман.

Холли любила Мэтта и вышла замуж за него, потому что они как нельзя лучше подходили друг другу. И если она однажды позволила себе мечтать об отношениях с Лукасом, у нее, к счастью, хватило ума понять, что этого никогда не произойдет.

Холли не сомневалась, что, если бы они начали встречаться, она скоро наскучила бы ему, потому что Лукас был очень непостоянным. Статья в журнале рассказывала о его многочисленных увлечениях и различных занятиях. Возможно, для предпринимательской карьеры это хорошо, но отношениям нужна стабильность. Холли прекрасно это понимала и в будущем надеялась на встречу с надежным человеком, который знает, что такое обязательства друг перед другом.

Холли следовало помнить о своих опасениях, несмотря на то что она до сих пор находила Лукаса очень привлекательным. Потому что хватило одного его пронизывающего насквозь взгляда, чтобы она поняла, что может не устоять перед его чарами.

К счастью, Лукас надолго не задержится у нее в гостях. Они подпишут договор, поболтают о жизни, может быть, вспомнят Мэтта и те «старые, добрые времена», и через час или два он навсегда исчезнет из ее жизни. А чуть позже она пойдет с Полом в кино, а потом в ресторан, и дверь в прошлое наконец закроется навсегда.

Холли сделала несколько глубоких вдохов и выключила воду.

Когда она вернулась в гостиную, Лукас сидел и пил кофе. Рядом на столике стояла еще одна чашка.

– Я подумал, что, может быть, ты тоже захочешь кофе.

– Так о чем ты хотел узнать? – спросила она, взяв свою чашку со стола.

– Чего стоили тебе эти двенадцать лет? – криво усмехнулся Лукас. – Ладно, расскажи мне, почему Мэтт решил, что детям нужна эта лодка.

– В нашей школе учатся ребята, которые находятся в группе риска, потому что у них нет больших шансов пробиться в этой жизни. Они знакомятся с миром через телевизор. Пять лет назад мы ездили на юго-запад, где занимались греблей на каноэ и видели там детей, которые делали то же самое и получали от этого огромное удовольствие. Мэтт сказал тогда, что неплохо бы научить гребле детишек из колледжа Святого Брэндана. Так все и началось. Мы подыскали место, где можно учить детей каякингу и гребле, и выбрали несколько человек, чтобы заниматься с ними по субботам. – Холли покачала головой. – Это была настоящая катастрофа.

– Разве? Это ведь интересная идея.

– Да, но дело в том, что эти дети боялись воды. Никто не умел плавать, и они не хотели учиться. Мы с Мэттом оказались слишком наивными.

– Да уж, мы-то росли у воды.

– Вот именно. Нам пришлось сначала учить их на суше, потом в бассейне. Процесс продвигался медленно, но нам удалось научить нескольких ребят плавать. Тогда и другие захотели научиться. Потом мы снова вернулись к гребле и каякингу. Только на этот раз мы решили, что детям пойдет на пользу, если они будут принимать во всем самое непосредственное участие. Например, будут заниматься ремонтом каноэ и каяков. – Холли улыбнулась. – Мэтт показал им, как это делается. И у них все получилось. Теперь они любят и греблю, и каякинг и достаточно уверены в своих силах, чтобы попробовать что-то новое. Например, ходить под парусами. Лодка у нас уже была. Знаешь, Мэтт перестал верить, что ты когда-нибудь вернешься.

Холли украдкой посмотрела на Лукаса. Теперь она его не осуждала, как раньше. Холли смирилась с мыслью, что он был не из тех, кто доводит начатое до конца. А после того, что случилось в тот вечер, она была даже рада, что Лукас предпочел не возвращаться.

– Разве я мог? – Он окинул ее пристальным взглядом. – Я предал Мэтта. Причинил боль тебе. Я… – начал Лукас, но сомкнул губы и покачал головой. – Ради чего мне было оставаться?

– Что ж, в любом случае, – продолжила Холли, – Мэтт решил сколотить из ребят команду, чтобы обучить их всему необходимому для плавания на лодке. – Холли сглотнула и продолжила: – Он обсуждал это с преподобным отцом Моррисоном… за неделю до своей смерти. Но Мэтт также сказал, что в первую очередь нужно уладить это дело с тобой.

– Конечно, я бы согласился!

– Ты ведь знаешь Мэтта, – ответила Холли. – Ты владел половиной лодки, и он хотел, чтобы все было по закону. И если ты говоришь, что, безусловно, согласился бы подарить свою часть школе, тогда зачем весь этот разговор?

– Я ведь сказал тебе: мне хотелось увидеть тебя снова. А что касается лодки, пожалуйста, я уступлю ее вам. Только сначала я хочу взглянуть на нее.

– Ты хочешь посмотреть лодку? – удивленно подняла бровь Холли.

– Прошло столько времени.

– Да уж. – Холли не стала задавать вопросы. Возможно, Лукас испытывал какие-то особые чувства к тому, что могло быть, но не случилось. – Она в шлюпочной мастерской твоего брата Элиаса. Попроси его, он тебе покажет.

– Ты поедешь со мной.

– С тобой? В этом нет необходимости.

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Но почему?

– Мне кажется, так будет правильно.

– Если тебе так кажется, значит, именно так и нужно поступать? – едко спросила Холли. – Судя по опыту, это не всегда приводит к добру.

– Холли, поехали со мной. Или ты трусишь? – Вот он, настоящий Лукас Антонидис, который только и ждал случая, чтобы подразнить ее.

– Ты просто невозможный!

– Я тебя не заставляю.

– Нет? – сердито буркнула она. Ладно, она поедет с ним, получит его подпись, и в ее жизни все снова встанет на свои места. – Что ж, если ты так хочешь, мы можем ехать.

– Прямо сейчас?

– Почему бы и нет? – Если она не сделает этого сейчас, ей придется согласиться встретиться с ним еще раз. Холли посмотрела на часы. Было три. Значит, она успеет вернуться обратно вовремя, чтобы пойти на свидание с Полом. – После этого ты подпишешь дарственную?

– Разве я не сказал, что подпишу? – Лукас выглядел удивленным.

– И ты конечно же всегда держишь свое слово. Как, например, провести лето за ремонтом лодки? – подняла бровь Холли.

– Я подпишу, – повторил он.

Пока Холли обувалась, Лукас позвонил своему брату.

– Нам нужно заехать к Элиасу домой за ключом, – сказал он ей, положив трубку.

Брат Лукаса жил недалеко от дома Холли, и через пару минут они были у него.

– Я подожду в машине, – сказала она.

– Не получится. Элиас пригласил нас на ужин.

– Я не могу…

– Не переживай. Мы не будем ужинать с ними. Но это семья. Я ведь не могу просто забежать, схватить ключи и исчезнуть. Нужно зайти в дом, улыбнуться, потрепать детишек по волосам и сказать, как сильно они подросли. – Казалось, Лукас сам не в восторге от этой идеи.

Холли не видела Элиаса несколько лет и никогда не встречала его семью.

– Сколько у него детей?

– Четверо. Настоящий сумасшедший дом, – закатил глаза Лукас. – Так что приготовься.

– Привет, Холли, давно не виделись, – поздоровался с Холли Элиас, несколько удивленный ее визиту. Не обращая внимания на своего брата, он тепло обнял Холли и бросил на нее изучающий взгляд. – Ты держишься.

Она вспомнила, что последний раз видела его на похоронах Мэтта.

– Стараюсь.

Элиас одобрительно кивнул.

– А что ты делаешь с ним? – указал он на Лукаса, который, похоже, привык к такому обращению со стороны брата.

– Мы заехали за ключом. Элиас, мы спешим, – пояснил Лукас.

– Все на кухне, – сказал Элиас, игнорируя брата, и обнял Холли за плечи. – Пойдем.

– Ну что я тебе говорил? – громко вздохнул Лукас.

По дороге в гостиную Холли с завистью смотрела на разбросанные игрушки, башню из конструктора «Лего», фотографии на стенах. Это была настоящая жизнь, наполненная радостью и хаосом, который создавали подрастающие дети. О таком уютном семейном времяпрепровождении когда-то мечтала Холли, выходя замуж за Мэтта.

– Привет, дядя Лукас! – По коридору навстречу им бежали трое мальчишек. – У меня новый экскаватор! Хочешь поиграть со мной? Дядя Лукас, мы делаем робота! Хочешь увидеть, как он ходит? Дядя Лукас, возьми меня на ручки. – Под конец послышался тоненький голосок, и маленькая девочка ухватилась за ноги Лукаса.

Холли думала, что он постарается поскорее сбежать отсюда. Но Лукас, казалось, никуда не торопился, он прижал к себе самого младшего из мальчиков, потом подхватил на руки девочку и звонко поцеловал.

– Как поживает моя маленькая красавица? – Малышка рассмеялась, когда он защекотал ее. – Давайте посмотрим робота, – сказал Лукас мальчишкам, и Холли видела, как загорелись от восторга их глаза.

Холли зачарованно смотрела на Лукаса, который вместе с детьми прошел на кухню, где темноволосая молодая женщина доставала из духовки противень с печеньем.

– Привет, Талли.

– Лукас, где ты пропадал? – обняла его жена Элиаса. – Вы ведь останетесь с нами на ужин?

– Спасибо за приглашение, но мы торопимся, – ответил он. – Мы заехали за ключом, чтобы посмотреть лодку. Талли, знакомься, это Холли, – буднично сказал Лукас.

Холли заметила некоторое удивление в оценивающем взгляде Талли. Она инстинктивно выпрямилась и в свою очередь пристально посмотрела на жену Элиаса, отчего та вдруг рассмеялась, и ее лицо просветлело. Она подошла к Холли и тепло обняла ее.

– Рада познакомиться. Наконец-то.

«Наконец-то?»

Талли сделала шаг назад и еще раз внимательно оглядела Холли:

– Да, кажется, ты сумеешь с ним справиться. – Она улыбнулась и посмотрела на Лукаса. – Тебе давно следовало познакомить нас. – Талли снова повернулась к Холли: – Это первый раз, когда Лукас приезжает к нам не один.

Холли покраснела.

– Елена говорит, что ты наконец остепенился, – обратилась Талли к Лукасу. – Давно пора. Такая красивая девушка. Но почему мне все время казалось, что ее зовут Грейс?

– У меня ничего серьезного с Грейс. Это все семья, будь она неладна, – заверил ее Лукас, когда они вышли из дома Элиаса. – Вечно мои родственнички суют свой нос, куда не следует.

Холли видела, как покраснел Лукас, когда Талли упомянула какую-то Грейс, и совсем не удивлялась тому, что эта девушка для него ничего не значила. Непостоянство было характерно для Лукаса.

– Они думают, что, когда тебе стукнуло тридцать, ты во что бы то ни стало должен жениться, – со все еще пылающими щеками ворчал Лукас. – Грейс нравится моей матери. Она считает, что из нее получится идеальная невестка.

– Возможно, это так.

– Не буду спорить, – согласился он. – Только я не собираюсь жениться на Грейс, а она не собирается выходить за меня замуж.

– Неудивительно, – холодно заметила Холли.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что сказала, – пожала плечами она. – Со сколькими девушками ты встречался до того, как уехать из дома? А потом?

– Это было давно, – буркнул Лукас.

– Это не имеет значения, не так ли? – спросила Холли. – По крайней мере, для меня.

– Моя мать видит все в розовом цвете, и ей очень нравятся романтические истории. Человек, с которым я работал в Австралии и чьим фондом сейчас управляю, когда-то любил бабушку Грейс. Мы встречались с ней несколько раз, и мама считает, что будет очень романтично, если я женюсь на Грейс. Но этого не случится.

– Охотно верю.

– Мама мечтает о внуках.

– Не сомневаюсь. Мне показалось, ты любишь детей.

– Но это не причина для того, чтобы жениться! Даже ради матери я не стану жертвовать своей свободой.

– Да уж, – заметила Холли, думая о том, что Лукас вряд ли бы стал заботиться о том, чтобы доставить удовольствие кому-то, кроме себя.

– А ты любишь детей?

– Да, – кивнула Холли.

– Но у тебя их нет. – Его утверждение прозвучало больше похоже на вопрос. Холли хотелось ответить ему, что это не его дело, но она не успела. – Извини, – поморщился Лукас. – Лезу не в свое дело.

– Мы хотели детей. Много. Но только после того, как Мэтт закончит учебу. А потом у нас не получалось. Прошло два года, а я так и не смогла забеременеть. Мы сдали необходимые анализы, но все оказалось в порядке. Доктор сказал, что мы слишком стараемся, и посоветовал расслабиться, потому что человек не может спланировать все на свете. Некоторые вещи случаются, когда их ждешь меньше всего.

Холли украдкой посмотрела на Лукаса. Он молчал, но она была уверена, что он слышит каждое ее слово. Холли не могла понять, почему рассказывает ему подробности своей жизни, которыми не делилась даже с родной матерью.

– Доктор оказался прав. На следующей неделе после смерти мужа у меня случился выкидыш.

Лукас повернулся к Холли и внимательно посмотрел на нее.

– Ребенку было всего месяц, – отвела взгляд Холли. – Я… Я даже не знала, что беременна, пока не потеряла его.

Лукас молча потянулся к ней и сжал ее руку. Холли меньше всего ожидала утешения со стороны Лукаса Антонидиса, но его жест был таким искренним, что она не стала убирать руку.

– Я ничего об этом не знал. Извини. Мне никто не сказал. После смерти Мэтта, я спрашивал о тебе у своей матери. Она говорила, что ты стараешься держаться. Но никогда не упоминала о… – Его голос прервался, и Лукас замолчал.

– Она не знала. Никто не знал.

– Никто? Но почему?

– Это было… слишком, – вздохнула Холли. – Смерть Мэтта сама по себе оказалась страшным ударом для всех. А тут еще ребенок… Все знали, что мы очень хотели семью. Если бы я сказала, что потеряла и ребенка тоже… – Холли покачала головой. – Я просто не могла.

– Понимаю. – Рука Лукаса была шероховатой, покрытой мозолями и совсем не такой, как у Мэтта. В статье, которую она прочла о Лукасе, писали, что большую часть рабочего дня он проводит в своем офисе, но, судя по всему, этот мужчина посвящал много времени физическому труду.

– Ты сам занимаешься ремонтом здания? – решила перевести разговор на другую тему Холли.

– Я отвечаю за транспортировку грузов и покраску, остальным занимаются профессионалы. Дизайн проекта принадлежит моему двоюродному брату Алексу. Он архитектор по профессии. Теперь у меня есть подрядчик. Он занимается рабочими, которые нам нужны, а я делаю все остальное.

Холли подумала, что Лукас наверняка делает больше, чем рассказывает.

Лукас описал ей саму галерею, студии, куда могли приходить желающие и наблюдать вживую за процессом работы художников. Еще он сказал, что в здании находится офис и несколько жилых помещений для сотрудников.

– Некоторые уже готовы. – Губы Лукаса тронула едва заметная улыбка. – Мои и Дженн, артдиректора нашей галереи. Она приезжает в понедельник. Приходи к нам и сама все увидишь.

– Может быть. – Но Холли знала, что не придет. Сегодняшний день не повторится. Ей нужно получить его подпись и двигаться дальше. – Я готовлюсь к отъезду. Нужно упаковать вещи и навести порядок в квартире, чтобы она выглядела презентабельной для потенциальных покупателей. Мне уже давно следовало этим заняться, – призналась она. – Но я ждала, пока закончится учебный год.

– Ты не хочешь остаться в этой школе? Мне кажется, там нуждаются в хороших преподавателях.

– Да, они предлагали дальнейшее сотрудничество, но я решила, что для меня пришло время двигаться дальше. Ты ведь понимаешь, о чем я.

– Я? – удивился Лукас.

– В свое время ты именно так и поступил.

– Это совсем другое.

– Разве?

– Просто так вышло, – после минутного молчания ответил он.

– Ты не собираешься поговорить на эту тему?

– Нет, – коротко бросил он.

– Но…

– Подумай сама, Холли. – Выражение его лица стало мрачным.

Холли отвернулась и посмотрела в окно. Они подъехали к шлюпочной мастерской. Лениво светило солнце, и вокруг не было ни души.

– Я открою ворота, – сказала Холли. – А ты пока припаркуйся.

Она поспешила вперед, на ходу вытирая слезы. Они с Мэттом приходили сюда за две недели до его смерти.

– Подожди! – крикнул Лукас, догоняя Холли. – Спешишь на пожар? – улыбнулся он, поравнявшись с ней, но потом увидел ее лицо. – Что случилось?

– Все в порядке. Пошли. – Она сделала шаг вперед, но Лукас ухватил ее за запястье и заставил остановиться.

– Ты плачешь, – обеспокоенно заметил он.

– Не обращай внимания. Просто я вспомнила тот день, когда приходила сюда с Мэттом. Он был так счастлив и строил столько планов. Я давно не плакала, прости, – вытерла слезы Холли.

– Не за что извиняться. Может, тебе лучше подождать меня в машине?

– Лукас, я же сказала, все в порядке.

В его глазах читалось сомнение.

– Я не задержу тебя. Просто… мне хочется еще раз увидеть ее. – Лукас тяжело вздохнул. Его взгляд был мрачным и серьезным, как будто он тоже хотел разобраться с призраками из прошлого. – Пойдем поставим точку в этом деле.

С этими словами он взял Холли за руку и отпустил только тогда, когда они подошли к лодке.

Холли молча наблюдала, как Лукас в тишине прошел на корму и с какой печалью и болью посмотрел на работу, которую успел сделать его лучший друг.

– У Мэтта многое получилось, – тихо заметила она.

– Да, – кивнул Лукас. – Но он никогда об этом не говорил.

– Может быть, он не хотел, чтобы ты почувствовал себя дезертиром, – не удержалась Холли. – Прости.

– Не извиняйся. Наверное, ты права. Лодку будут ремонтировать здесь?

– Думаю, да. Элиас не против. За работу будет отвечать Том, парень, с которым ты познакомился на пирсе.

– Когда они приступят?

– Как только ты подпишешь дарственную. Ты готов?

– Не совсем, – рассеянно ответил Лукас и скрылся в лодке.

Холли посмотрела на часы: десять минут шестого.

– Тут много работы, – сказал он, снова появившись в ее поле зрения.

– Да, но это позволит детям держаться подальше от дурных компаний. Ну что, ты готов поставить подпись? – улыбнулась она, доставая конверт с документами.

– Ты очень торопишься избавиться от меня, – насмешливо заметил Лукас. – Я подпишу все во время ужина. Куда отправимся?

– Прости, – покачала головой Холли. – Но я не могу пойти с тобой.

– Не можешь или не хочешь? – нахмурился Лукас.

– Не могу.

– Ты не ужинаешь?

– Я иду на свидание.

– Свидание? – потрясенно выдохнул он. – Ты идешь на свидание?

– Именно.

Холли идет на свидание.

Целый день Лукас вел себя с ней очень деликатно, избегая разговоров, которые могли причинить ей боль, а она все это время ждала вечера, чтобы отправиться на свидание!

Лукас с яростью хлестанул краской по одной из стен галереи. Черт бы ее побрал! Он пытался убедить себя, что смог как-то прожить без Холли Монтгомери Халлоран и что ему плевать на то, что она сегодня с кем-то встречается.

Но он обманывал самого себя.

– Кто он? Как его зовут? Чем он занимается? – потребовал ответа Лукас.

– Его зовут Пол, – растерянно посмотрела на него Холли. – Он психолог и знакомый Мэтта. Пол – очень хороший парень. Он бы тебе понравился.

Лукас сильно сомневался в этом. Он сдавил в руках кисть, жалея, что это не тощая шея психолога Пола. Но если рассуждать трезво, у Холли было право встречаться, с кем она пожелает.

Все внутри бурлило. Заверения Холли, что у них с этим парнем ничего серьезного, не приносили облегчения.

– Мы просто друзья, – чуть ли не извиняясь, сказала она, вылезая из машины.

– Друзья? – фыркнул он.

– Да. Мы иногда встречаемся. Ходим куда-нибудь. Я пытаюсь как-то отвлечься, – пожала плечами Холли. – Ладно, Лукас, мне следует поторопиться. Пол приедет с минуты на минуту. Была рада повидать тебя, – весело улыбнулась она. – И еще раз спасибо за лодку.

Холли помахала Лукасу и исчезла за дверью, как будто решила никогда больше не видеться с ним!

«Ну, это мы еще посмотрим», – подумал Лукас и со всей силы шлепнул малярной кистью о стену.

Глава 6

Двери в кабинет открылись, и на пороге появилась раскрасневшаяся от злости Холли.

– Я не потерплю этого!

– Ты о чем? – потрясенно посмотрел на нее Лукас.

После их встречи прошла неделя. За это время Лукас успел снести три стены, покрасить одну квартиру, прочитать двадцать пять самых лучших заявлений на получение гранта, провести несколько собеседований с соискателями на должность сотрудников галереи, появиться на открытии ремонтных работ на лодке и каждый вечер мечтать о Холли.

Лукас поднимал трубку по крайней мере раз пятьдесят, чтобы позвонить ей и «просто поговорить», но каждый раз останавливался. Потому что они с Холли никогда не говорили просто так.

Теперь в этом не было нужды. Холли пришла сама.

– Прошу прощения! – вошла вслед за ней Серафина. – Я как раз разговаривала по телефону, когда эта леди проскользнула мимо меня.

– Это в ее характере, – улыбнулся Лукас, не сводя глаз с румянца на щеках Холли. – Все в порядке. Я управлюсь с ней.

– Вряд ли у тебя это получится! – Холли хлопнула ладонями по его столу и посмотрела ему прямо в глаза. – Лукас Антонидис, я тебе не Мэтт. И я заставлю тебя считаться со мной!

– Вы уверены, что справитесь, Лукас? – спросила Серафина.

Он кивнул, не спуская глаз с Холли.

– Холли, я всегда считался с тобой.

По-другому не могло быть. Даже когда он хотел ее забыть.

Холли недоверчиво фыркнула, а Серафина, бросив на него еще один встревоженный взгляд, скрылась за дверью.

– Присядешь? – указал Лукас на стул. – Принести тебе кофе?

– Нет, я не собираюсь присаживаться, и мне не нужен твой кофе. Это не визит вежливости!

– Я уже догадался, – холодно заметил он. – Так в чем проблема?

– Ты вчера ездил в мастерскую.

– И что с того? – Лукас не видел в этом ничего криминального. В понедельник он позвонил преподобному отцу Моррисону и спросил, на какое время назначено собрание. Лукас подумал, что мог бы работать вместе со всеми, а еще надеялся, что увидит в мастерской Холли, но она не пришла.

– Зачем? – потребовала ответа Холли.

– А почему нет?

– Потому что люди начинают ожидать от тебя большего! – тоже повысила голос Холли. – Они думают, что ты будешь приходить к ним каждую неделю!

– И? – с вызовом бросил Лукас.

– Это не сработает. Ты походишь туда некоторое время, но потом бросишь их.

– Нет.

– Лукас, ты всегда так поступал, – оборвала его Холли. – Ты всегда принимался за дело, а потом бросал его на полпути.

– Черт подери, прекрати на меня кричать.

– Это правда, – настаивала она. – Вспомни карт, который вы с Мэттом собирались построить.

Лукас подумал, что Холли копнула слишком глубоко. Ему тогда было всего одиннадцать лет.

– А еще ты собирался научиться нырять с аквалангом.

– Но я научился, – возразил Лукас. – Просто чуть позже. – Лукас, Мэтт и Холли записались в старших классах школы на занятия по дайвингу, но его отец попросил Лукаса поехать летом на Санторини, чтобы помогать дедушке. Разве мог он подвести своего деда?

– А потом вы купили эту лодку. Ты был полон идей, как починить ее и отправиться в кругосветное путешествие, а потом взял и уехал в Грецию.

– Холли, мы оба знаем, почему мне пришлось уехать.

Она отшатнулась, словно получила пощечину.

– Значит, это… моя вина? – Ее голос дрожал.

– Конечно, не твоя! – поднялся с кресла Лукас. – Только моя! И я уже сказал тебе это! Но ты знаешь, почему я уехал.

– Мне следует поблагодарить тебя за это? – нерешительно спросила Холли.

– Благодарности были бы не лишними, – холодно ответил он, – но я на это не рассчитываю.

Холли заворчала и принялась мерить шагами его кабинет.

– Послушай, – сказала она наконец. Лукас видел, что Холли сдерживается из последних сил. – Все очень просто. Я уже говорила тебе, что эти дети пережили трудные времена. И взрослые не один раз обманывали их ожидания. Они нуждаются в тех, на кого можно положиться.

– Я все понимаю, – ответил он.

– Лукас, у тебя столько дел! Где взять гарантии, что ты не уедешь на другой конец земного шара?

– Потому что я сам решаю, что является важным. – Их полные ярости глаза встретились. – И если я сказал, что буду заниматься этим делом, значит, не отступлю от своих слов.

– Ну, раз ты понимаешь, насколько это важно, – пожала плечами Холли, – значит, мир.

– Правда? – поймал ее за руку Лукас.

Она растерянно посмотрела на него:

– Что? Я… Да, конечно.

Лукас не сводил с нее глаз и чувствовал, как по его телу волной поднимается жар. Она могла отвести взгляд в любую секунду и разорвать их связь. Холли всегда так поступала. За исключением того вечера…

– Холли, я хочу поцеловать тебя.

– Нет! – зардевшись, воскликнула она. – Ни за что.

– Почему?

– Потому что нет.

– Боишься, что я не доведу дело до конца? – с нажимом спросил Лукас.

– Прекрати! – отшатнулась Холли.

– Между нами есть притяжение, и нет смысла отрицать это.

– Неужели ты не понимаешь значение слова «нет»? – отвела взгляд Холли.

– Понимаю, но хочу убедиться, что ты на самом деле не хочешь этого.

– Не хочу, – процедила она и поджала губы.

– Ладно, – тяжело вздохнул Лукас. – Не будем торопить события.

– Забудь об этом, – решительно бросила Холли. Она собралась с силами и улыбнулась. – Что ж, я рада, что мы поняли друг друга. А теперь мне пора.

– Почему?

– Что почему? – замерла на полдороге к двери Холли.

– Почему ты уходишь? – Он посмотрел на часы. – Сейчас почти пять. Мы могли бы поужинать вместе.

– Я собираюсь навестить Алтею. И Стига, ее мужа. Ты уже познакомился с ним?

– Какой он по счету?

– Четвертый. И надеюсь, последний, на этот раз последний.

– Я поверю, когда увижу его. – Лукас время от времени слышал о брачных приключениях Алтеи от самого Мэтта. А после его смерти мать Лукаса иногда передавала ему какие-то слухи, и вряд ли их можно было назвать утешительными.

– Ты перестанешь сомневаться, когда познакомишься с ним.

– Во сколько ужин?

– В семь. Но я должна приехать туда пораньше.

– В пять? – с иронией заметил он.

– Мне еще нужно позвонить моему риелтору. Она как раз показывает мои апартаменты какому-то сумасшедшему кинорежиссеру.

– А я могу показать тебе нашу галерею.

– Ты хочешь похвастаться?

– И это тоже, – улыбнулся Лукас.

– Я никогда не видела ничего подобного. Это просто потрясающе! Мне понравились и картины, и скульптуры, а еще изумительные клетки для птичек! – восхищенно восклицала Холли. – А украшения… Это что-то невообразимо прекрасное. Мастерство высшего уровня. А какие там опалы!

– Ты под впечатлением, – с улыбкой заметил Стиг.

– Поверь мне. – Холли на самом деле потрясли увиденные ею произведения искусства, а также то, что эта галерея появилась благодаря Лукасу.

Лукас очень хотел похвастаться, и теперь Холли понимала почему. Она сказала Лукасу, что его выставку ждет большой успех.

– Ты думаешь? – с сомнением спросил Лукас.

– Конечно. Все работы выполнены невероятно талантливо.

Холли была в восторге. А еще Лукас познакомил ее с несколькими художниками, которые работали тут же, прямо в галерее.

– Ты можешь поговорить с ними, задать интересующие тебя вопросы, – сказал Лукас. – Мы хотим сделать искусство доступным. Хотим, чтобы люди понимали сам процесс и мысли художника.

Холли познакомилась с Шарлоттой, которая ткала прекрасные гобелены, и с Сэмом, автором птичьих клеток. Он рассказал ей, какие материалы использует в своих работах и сколько времени у него уходит на одну клетку.

– Хотите такую же? – спросил Сэм. – Мы могли бы поужинать где-нибудь вместе и обсудить все детали, – предложил он.

– Холли занята, – вмешался Лукас. – Не спорь, – сказал он Холли, когда та начала возражать. – Ты ведь собралась к Алтее, не так ли?

– Да, но мне бы хотелось еще поговорить с этим парнем.

– В другой раз. Пошли. Тут есть много чего посмотреть.

Лукас провел ее через все залы, включая один, посвященный добыче опалов, и показал все здание от первого до последнего этажа. А еще Лукас продемонстрировал ей свои апартаменты, с высоченными потолками и отполированными до блеска дубовыми полами. Одну из стен расписывала его сестра Марта.

– Работа еще не закончена. Она добавляет детали по чуть-чуть.

Холли смотрела на панораму, представляющую собой жизнь Лукаса: события, которые происходили в его жизни, и людей, с которыми он встречался. Тут были очертания Нью-Йорка, маленький тихоокеанский островок, красновато-желтые северная и восточная части Австралии и бело-голубые домики Санторини. Холли рассматривала лицо Скита, с которым Лукас занимался добычей опалов. Потом перевела взгляд на танцующую пару новобрачных, родителей Лукаса. Марта не забыла написать и себя со своим мужем и тремя детками. Место нашлось также для сельв, манускриптов, золотистых ретриверов и множества других символов, которые обозначали многочисленные увлечения Лукаса.

И конечно, там была лодка. Но не та, которую они с Мэттом собирались вернуть к жизни. Эта была целой и летела по волнам. На корме, вглядываясь в даль, стоял человек.

Холли затаила дыхание.

– Когда Марта начнет работу, ее не остановить, – заметил Лукас и подошел к Холли. Его близость кружила ей голову, поэтому она шагнула назад и сделала вид, что хочет получше рассмотреть панораму. – У нее выставка на другом конце города, – продолжил он. – Ты ведь помнишь Марту?

– Да, – улыбнулась Холли. – Марта во многом была похожа на нее. Она всегда знала, чего хочет, и уверенно шла к своей цели.

– Она хотела бы повидаться с тобой, – сказал Лукас. – Мы могли бы съездить к ней вместе.

– Неплохая идея, – ответила Холли, не сомневаясь, что к этому моменту она успеет уехать из страны. – Уже половина седьмого. Мне нужно бежать.

В лифте Холли снова хвалила галерею Лукаса и еще раз напомнила, чтобы он не забывал детей и чаще появлялся в мастерской.

– Не волнуйся. Я не подведу. Я даже буду отчитываться перед тобой, если только ты не решишь приехать туда сама.

– Нет.

– Тогда я расскажу тебе обо всем за ужином в субботу. Ты ведь не собираешься в этот день на свидание? – с вызовом спросил Лукас.

Холли отрицательно покачала головой.

– Я заеду за тобой в субботу в шесть часов, – сказал Лукас, когда они вышли на улицу. Он поймал такси, усадил в него Холли и помахал на прощание.

Вечером на встрече с подругой Холли рассказала, что была в галерее Лукаса вместе с ним.

– Нужно сходить туда, – сказала Алтея своему жениху.

– Птичьи клетки? – с сомнением спросил Стиг и пожал плечами. – Почему бы и нет?

– Видишь? – улыбнулась Алтея. – Разве он не душка? Вчера Стиг помог мне выбрать для тебя платье.

– Неужели?

– Да, я отвела его в парочку бутиков, которые мы с тобой пропустили, и он помог определиться с выбором. Стиг говорит, что оно отражает твою истинную натуру.

Это не предвещало ничего хорошего. Холли сомневалась насчет того, что Стиг сумел подметить ее «истинную натуру», все-таки они не были близкими друзьями.

– Какое оно? – спросила Холли о платье.

– Подожди, сама все увидишь, – покачал головой Стиг.

– На следующей неделе, – сказала Алтея, передавая ей блюдо с картофелем. – Я могу забрать его в среду, если только ты не хочешь внести какие-нибудь изменения.

– Я сама заберу его, – ответила Холли.

– Должен сказать, что не вижу тебя в образе кремового пирожного, – заметил Стиг.

Хвала небесам. За ужином Алтея говорила больше о делах, касающихся ее свадьбы, но, когда Стиг вышел на улицу выгулять собаку, она потребовала у Холли подробного отчета о галерее Лукаса и о нем самом.

– Я не знала, что галерея уже открылась, иначе мы бы давно туда сходили, – заявила она. – Мне казалось, что в статье было написано что-то о первой неделе июля.

– Да, Лукас тоже так сказал. Но, похоже, это постепенный процесс. Несколько художников уже там, и много работ выставлены на обозрение. Но выставка пока открыта неполный рабочий день.

– Но Лукас показал тебе все! – Холли понимала, к чему клонит Алтея.

– Он хотел привлечь внимание к своей персоне, – сдерживая напор подруги, сказала Холли. – И это помогло ему отвлечься от просмотра заявок на получение гранта фонда Макклинтока. Это сам Лукас так сказал.

– Не могу представить, чтобы Лукас долго сидел на одном месте.

– Помимо этого он занимается ремонтом самого помещения.

– Могу поклясться, ему идет пояс с инструментами.

Холли покраснела.

– Лукас ждет арт-директора галереи. Она приедет из Сиднея на следующей неделе. Похоже, она хорошо разбирается в таких делах и может руководить выставкой из другого конца земного шара. Но Лукас хочет, чтобы она приехала, поэтому они медлят с официальным открытием.

– Ты конечно же пойдешь туда, – сказала Алтея.

– Вряд ли, к этому времени я буду у своей матери.

– У матери? Но почему?

– Я надеюсь продать свою квартиру. И если это получится, мне нужно будет где-то остановиться.

– Но ты ведь еще не продала ее, – возразила Алтея.

– Нет, но очень надеюсь сделать это как можно скорее. Мне не хотелось бы руководить процессом продажи откуда-то издалека. Ну почему я не занялась этим раньше? – Ее брат Грег еще на Рождество говорил, что не следует оттягивать это дело. Но тогда Холли была просто не готова сделать этот шаг. – Мне вскоре придется подыскивать место для своих вещей.

Алтея включила посудомоечную машину и посмотрела на Холли:

– Мне до сих пор кажется безумной твоя идея все бросить и уехать на другой конец земного шара.

Этот разговор они вели не в первый раз.

– Я уверена, что поступаю правильно, – заверила подругу Холли.

К списку причин, по которым стоило уехать как можно скорее, добавился еще один пункт. Лукас Антонидис. Холли хотела убежать от него как можно дальше.

Возможно, Холли сама до конца не понимала, чего хочет от этой жизни, зато прекрасно знала, чего хочет Лукас: он пытался затащить ее в постель.

Его «я хочу поцеловать тебя» было сказано таким самоуверенным тоном, что она затрепетала.

Лукас не шутил. И если бы он поцеловал ее, то его уже ничто не остановило бы. Когда этот мужчина хотел чего-нибудь, он действовал решительно. И если Лукас решил соблазнить Холли, он пойдет на все, чтобы добиться ее.

И больше всего Холли пугало то, что она может поддаться ему и уступить.

Лукас ждал, что в последний момент позвонит Холли и отменит встречу.

Он специально весь вечер занимался ремонтом, чтобы не слышать, как звонит телефон. Но перед тем, как лечь спать, он проверил голосовую почту, и там не было ни одного сообщения от Холли.

Зато были другие сообщения, в частности от Дженни, директора галереи.

«Ах, Лукас, – сказала она. – Тут такая история, я не смогу приехать! Брайан сделал мне предложение! Кто знал, что так получится!»

Действительно, кто? Лукас заскрежетал зубами. И где теперь искать ей замену? Он готов был рвать на себе волосы.

Остальные сообщения поступили от членов его семьи, которые приглашали его приехать к родителям на следующей неделе.

– Я скучаю по тебе, – сказала бабушка. – Раз уж ты вернулся в Нью-Йорк, почему бы тебе не навестить нас?

– Мы с Тео и детьми будем у родителей на этой неделе, – заявила Марта. – Знаю, ты хочешь повидаться с нами.

– На следующей неделе. У родителей. Жду тебя там, – скомандовала Кристина.

И только мать Лукаса не сумела скрыть истинную причину этих приглашений.

– Семья наших друзей будет гостить у нас всю неделю. Ты помнишь прекрасную Анджелику Панатакос? Она с нетерпением ждет встречи с тобой.

Лукас застонал. Хорошо хоть, от Холли не было никаких сообщений.

Но у нее оставалась пятница и половина субботы для того, чтобы передумать. Прошла пятница, и Холли не позвонила. Лукас весь день занимался поисками нового арт-директора и отбирал последних кандидатов на получение гранта. Он спросил у Серафины, не было ли звонков от Холли, но та ответила отрицательно.

В субботу утром он, посвистывая, направился в лодочную мастерскую. Ребята очень обрадовались его приходу, и Лукас был вынужден признать правоту Холли: дети рассчитывали на его помощь.

Время за работой прошло очень быстро, но полдень тянулся невыносимо медленно. Поэтому, чтобы отвлечься, Лукас поехал к Элиасу и Талли.

– Мне казалось, твой друг хотел, чтобы ты сам определил победителей, – заметила Талли, когда он сел за стол и вывалил на него стопку заявок на получение гранта.

– Да, и я это сделаю. Просто я не очень доверяю себе, – признался он. – Эти, на мой взгляд, самые многообещающие. Но мне все равно хочется стукнуть некоторых из авторов этих писем по головам и сказать: «Вперед! Тебе не нужен грант, чтобы поднять свою задницу и что-то изменить в своей жизни!»

– Может быть, это не совсем то, чего хотел от тебя твой друг, – рассмеялась Талли.

– Ты права, – согласился с ней Лукас. – Но в любом случае я подумал, что, может быть, вы сможете высказать свое мнение. Обещаю, что окончательное решение останется за мной.

Их разговор прервали детские крики.

– Не уверена, что у меня найдется на это время. Элиас отправился на переговоры с важным клиентом, так что дома только я и эти сорвиголовы.

– Я могу поехать с ними в парк, – предложил Лукас.

– Должно быть, ты в отчаянии, – улыбнулась Талли. – Что ж, добро пожаловать.

– Тею тоже брать?

– Нет. Она днем спит. Ты сможешь погулять с ними до четырех? – с надеждой спросила Талли.

– С удовольствием, – заверил ее Лукас.

– Спасибо. Я в любом случае помогла бы тебе, – добавила она. – За мной должок.

– Какой? – удивился Лукас.

– Я назвала девушку, с которой ты приезжал на прошлой неделе, другим именем. Это была Холли, – засмущалась Талли.

– Это сработало. Мне пришлось объяснять, что у меня с Грейс ничего несерьезного.

– А с Холли?

– То же самое, – нахмурился Лукас.

– Правда? А мне показалось, что она тебе не безразлична. Ты так покраснел, когда я по ошибке назвала ее Грейс!

– Может, ты и права, – пожал плечами Лукас.

– Дядя Лукас собирается отвезти вас в парк, – сказала Талли вбежавшим на кухню мальчикам.

Дети завизжали от восторга и кинулись собирать вещи. Лукас загрузил биты, мячи, перчатки и троих детей в машину. Вернувшись в дом, он положил на кухонный стол свой мобильный телефон.

– Что это? – спросила Талли.

– Не хочу, чтобы нам мешали.

Лукас не хотел называть ей настоящую причину, но он совсем не удивился, когда, приехав обратно, обнаружил голосовое сообщение от Холли.

Он сел в машину и включил телефон.

«Извини, что так поздно, – немного запыхавшись, сказала Холли, – но я не смогу поужинать с тобой, потому что продала квартиру и мне нужно собирать вещи. Может быть, в следующий раз… через пару лет, когда я вернусь домой. – Она засмеялась, но ее смех прозвучал как-то натянуто. – В любом случае спасибо за приглашение. Я без ума от твоей галереи». – А потом щелчок и тишина.

«Может быть, в следующий раз».

Снова их отношения заканчиваются, даже не начавшись.

Но что за странная отговорка, чтобы не прийти на ужин? Холли ведь не перестала есть после того, как продала квартиру.

По крайней мере, ей понравилась его галерея.

Есть за что ухватиться.

В дверь позвонили. Холли никого не ждала, поэтому не стала отвлекаться и продолжила разбирать вещи в гардеробе. Часть нужно отложить и упаковать, остальное пожертвовать на благотворительность. Потом придется заняться книгами, а их намного больше, чем вещей.

Раздался еще один звонок в дверь. На этот раз более длинный и настойчивый.

Холли вздохнула и тихо выругалась. Могла прийти только Дебора, которая жила в квартире напротив, – она просила то кружку сахара, то чайную ложку хрена, то пакетик приправ для супа.

В дверь все звонили и звонили. Похоже, Дебора решила не сдаваться.

Холли раздраженно поднялась и, подойдя к двери, рывком распахнула ее.

– Ну, что на этот раз? Я упаковываю…

Холли потрясенно смотрела перед собой. Это была не Дебора. Это пришел Лукас.

Одетый в потертые джинсы и бледно-голубую рубашку, гладко выбритый и с выгоревшими на солнце волосами, красавец Лукас Антонидис был похож на одного из греческих богов, сошедшего с Олимпа.

– Я ведь сказала, что не смогу прийти, – сердито буркнула она. – Только не говори мне, что не получил мое сообщение.

– Получил.

И судя по всему, не стал обращать на него внимание. Лукас шагнул мимо Холли прямо в хаос, который представляла собой сейчас ее гостиная.

– Лукас! Я же сказала «нет». У меня много работы!

– Вижу. Ты переезжаешь. Кажется, в августе.

– Во вторник.

– Что? – потрясенно посмотрел на нее Лукас.

– Я продала квартиру. И мне нужно освободить ее до вторника.

– То есть ты должна съехать через три дня?

– Даже меньше. Через шестьдесят один час и тридцать две минуты.

– Но это безумие. Никто так не поступает.

– Никто, кроме Фрейзера Холкомба.

– Того самого кинорежиссера?

– Да. Вчера утром он решил купить эту квартиру и предложил к запрашиваемой сумме еще сотню тысяч долларов, чтобы немедленно вселиться сюда.

Лукас присвистнул.

– Я согласилась. Было бы глупо упустить такую возможность. Но теперь я в панике. Мне нужно упаковать вещи и найти место для их хранения. Поэтому я написала тебе, что не приду.

– С чего мне начать? – оглянулся вокруг Лукас.

– Что? Нет! Мне не нужно помогать! Я просто пытаюсь объяснить тебе, почему я…

– Я все понимаю. Но, судя по всему, в одиночку тебе не справиться. Ты ведь пыталась сделать это собственными силами? – несколько осуждающе заметил Лукас.

– Это моя квартира. Моя жизнь.

– И после смерти Мэтта ты полагаешься только на себя.

– Это правда, – с вызовом ответила Холли.

– Ну и как, получается? – мягко спросил он.

– Мне следует нанять кого-нибудь, – грустно вздохнула она.

– Это лишнее. У тебя есть я.

Его упрямый взгляд говорил о том, что спорить бесполезно.

– Ладно, – пожала плечами Холли. – Укладывай те вещи в коробки. – Внезапно Холли поняла, что совершила промах. – Похоже, у меня мало коробок.

– У меня их полно.

– Откуда?

– А кто только что переехал в новую квартиру? И в чем, по-твоему, мы перевозили все эти экспонаты для нашей галереи?

– Ну, конечно, – улыбнулась Холли.

– У тебя есть где остановиться?

– Я поеду к маме. Я пока не могу дозвониться до нее. Она сейчас в Шотландии. Если не получится связаться с ней, сниму номер в гостинице.

– А вещи?

– Сдам на хранение. Я уже обзвонила несколько мест.

– Ты могла бы оставить их у меня.

– Нет. Мне не хотелось бы пользоваться твоим гостеприимством.

– Я так и знал, что ты откажешься. Что ж, можешь выкинуть кучу денег за маленький контейнер, где твои вещи будут жариться летом, а зимой превращаться в лед.

– А у тебя другие условия?

– Наше здание обогревается зимой, а летом мы включаем кондиционеры, – улыбнулся Лукас.

Холли подумала, что с ее стороны глупо отказываться от такого заманчивого предложения.

– Я заплачу тебе, – после небольшого раздумья ответила она.

– Как хочешь, просто я сам подумываю платить тебе.

– Это еще за что? – Холли бросила на него колючий взгляд.

– Я хочу, чтобы ты временно вступила в должность моего арт-директора, пока я не найду подходящего человека.

– Быть твоим арт-директором? Не смеши меня. Я вообще не разбираюсь в подобных делах. На самом деле я не нужна тебе, чтобы руководить галереей, – задумчиво ответила она. – Просто ты пытаешься завоевать мое расположение.

– Ты серьезно? – потрясенно спросил Лукас. – Сейчас не тот случай. Поверь мне, я действую в собственных интересах. Мне нужен арт-директор. Дженн написала, что не сможет приехать. А найти подходящую ей замену пока не представляется возможности. На это уйдет некоторое время. К тому же мне не хочется брать на эту должность первого попавшегося человека.

– Такого, как я, – улыбнулась Холли.

– Мне нужно время, чтобы принять правильное решение, – продолжил Лукас, сделав вид, что не расслышал ее слова. – Поэтому прошу тебя помочь мне, прежде чем ты уедешь. Я не отниму у тебя больше шести недель. Мне нужно время, чтобы рассмотреть кандидатов и выбрать из них одного, к тому же у тебя будет место, где жить. Я показывал тебе апартаменты, которые готовились для Дженн. Так что добро пожаловать. Это будет часть твоей заработной платы. Можешь перевезти все свои вещи туда. В галерее много места. И я уверен, у тебя получится сделать то важное, чего ожидают от арт-директора.

– Что именно?

– У тебя есть навыки работы с людьми. Я видел, как ты общаешься с другими. Ты очаровываешь их, заставляешь успокоиться и делать то, что нужно. Ты и меня вынудила принять правильное решение.

– Я никогда и ни к чему тебя не принуждала!

– Да, Холли, ты сделала это.

Лукас выжидательно смотрел на нее, словно требуя ответа.

Конечно, она могла ответить отказом. И это было бы разумно с ее стороны.

Но Холли устала поступать мудро и здраво. Выйдя замуж за Мэтта, она выбрала благоразумие, ответственность и тихое пламя любви.

И посмотрите, чем все закончилось.

Нет, думать так неправильно. Она любила Мэтта и не могла жалеть о своей любви к нему. Но все воспоминания в мире не могли бы сделать ее менее одинокой каждый раз, когда она ночью ложилась в кровать. Они не согревали ее. И свиданий с Полом было недостаточно, потому что этот человек ничего не значил в ее жизни.

А Холли хотелось большего.

Где-то внутри ее просыпалась жажда жизни. Возможно, все началось прошлой осенью, когда она поняла, насколько пустым и однообразным стало ее существование. Может быть, ее решение присоединиться к Корпусу мира было частью попытки обрести себя заново.

А может быть, все дело в галерее Лукаса: его произведения потрясли Холли своей жизненной силой и энергией.

Возможно, дело в самом Лукасе.

Впервые она столкнулась лицом к лицу с искушением, которое представлял собой Лукас Антонидис. И этому искушению Холли намеренно противилась долгие годы.

Только желания Лукаса отличались от ее собственных желаний.

Он не думал о постоянстве и семье, что всегда ценили Холли и Мэтт. Лукас был великим энтузиастом и без конца придумывал что-то интересное, но никогда не доводил начатое дело до конца.

Иногда человек, которого ты поклялась любить и быть с ним до конца своих дней, уходит из твоей жизни, и все твои мечты и надежды рушатся, как карточный домик.

Что тогда?

У Холли больше никогда не будет таких теплых и доверительных отношений, как с Мэттом.

И теперь все закончилось. Оказалось, что благоразумие и ответственность – это еще не гарантия счастливой жизни.

Так почему бы не рискнуть?

Холли большую часть своей жизни чувствовала притяжение Лукаса Антонидиса. В отличие от нее Лукас никогда не стремился к длительным забегам. Но Холли поняла, что жизнь – это не только длинные дистанции.

Им обоим хватит шести недель. А потом она улетит и оставит прошлое позади.

– Согласна, – сказала она.

Глава 7

Холли согласилась?

Лукас смотрел на очертания Манхэттена и не мог поверить услышанному. Он приготовился получить отказ.

И вдруг она сказала… «да».

Он повернулся и встретился с ней взглядом.

Лукас не стал задаваться вопросами, что толкнуло ее на принятие такого решения. Он даже не знал, что подвигло его самого сделать ей подобное предложение. Как всегда, Лукас действовал согласно обстоятельствам. Но если смотреть правде в глаза, он поступил так, как хотел. Разве мог он отказаться от того, чтобы держать Холли поблизости от себя?

Но получилось так, что он прыгнул из огня да в полымя. Ему было мало того, что он искушал себя этими как бы случайными встречами и приглашениями поужинать вместе, так теперь он решил переместить Холли в свой дом, свою работу и свою жизнь.

Они будут видеться каждый день. Вместе работать. Болтать. Без сомнения, спорить. А что потом?

У Лукаса никогда не было настоящих, длительных взаимоотношений с женщиной. Он не был уверен, что знает, как их строить, и сомневался, что хочет это делать.

Может быть, это была трусость?

Хотя сейчас он не чувствовал ничего подобного, как раз наоборот, Лукас знал, что готов сделать забег на длинную дистанцию.

– Великолепно, – широко улыбнулся он. – Приветствую тебя на борту своего корабля.

Лукас набрал номер Шарлотты, одной из художниц галереи, чьи работы так понравились Холли.

– Собери как можно больше людей, – сказал он ей. – Нам нужно много рабочих рук. И привези с собой все коробки и контейнеры, какие только сможешь найти. Мы будем вселять нашего нового арт-директора.

Таким вот образом Лукас привел в порядок ее жизнь.

Еще минуту назад Холли задыхалась от пыли, хаоса и многочисленных проблем, которые требовали решения, но вмешался Лукас и принял руководство на себя.

В течение часа несколько художников, скульпторов и ювелиров, с которыми Холли успела познакомиться во время своего первого визита в галерею, появились на пороге ее дома с огромным количеством коробок и ящиков.

– Что упаковываем? Что оставляем? Скажи нам, с чего начать, – обратился к ней Сэм, который делал те самые восхитительные клетки для птиц.

– Мы профессионалы в том, что касается упаковки вещей, – заявила Шарлотта. – Я очень рада, что ты будешь с нами работать.

Остальные, Джефф, Пол и Тереза, согласно кивнули.

– А где босс? – спросил Джефф, озираясь вокруг.

– Тут я босс, – как можно тверже сказала Холли. У нее все еще кружилась голова. – Лукас вышел за пиццей и пивом.

Когда он вернулся, Холли и ее помощники успели расчистить кухню, кладовую и ванную комнату.

Холли подумала, что ей намного легче сделать шаг назад и ограничиться простыми «да» и «нет», когда Шарлотта или Джефф показывали ей какую-то вещь и спрашивали, что с ней делать. Иначе ей пришлось бы упаковывать все самой и каждый раз терзаться сомнениями или погружаться в воспоминания.

Они сделали небольшой перерыв, чтобы перекусить, и занялись спальней. Вскоре кровать была разобрана, и ее вместе с туалетным столиком поместили на грузовик.

– Эй! А где же я буду спать? – возразила Холли.

– В своей новой квартире, – ответил Лукас, уронив спинку кровати. – Ты переезжаешь. Забыла?

Холли сглотнула. Она успела настроиться, что у нее есть еще парочка дней здесь. Но у Лукаса, как всегда, были другие планы.

– Что насчет скатерти? – появилась в дверях Тереза. – Оставляем или отдаем?

Пока Лукас с парнями разбирал на части ее жизнь, Холли вернулась в гостиную и приняла еще одно решение.

Она успела принять их сотню, когда работа по упаковке вещей была полностью закончена. В пустой спальне стояли коробки, которые она не собиралась оставлять, а в гостиной высились горкой те, которые должны были переехать в ее новое временное жилище.

Холли повернулась, глядя на пустые шкафы и книжные полки. В квартире остались только она и Лукас, остальные вернулись в галерею разгружать мебель. Лукас подписывал коробки в спальне, она делала то же самое в гостиной. Закончив с последней коробкой, Холли поднялась и подошла к окну. Огни Манхэттена отражались в реке, как яркие звезды на небосводе. Они казались такими близкими, в отличие от опустевшей комнаты, в которой она находилась. Холли смотрела на них, вспоминая первую ночь, которую они с Мэттом провели в этой квартире. Укрывшись одеялом, они просидели на диване до утра, просто любуясь открывающимся видом из окна.

– Наш дом, – сказал Мэтт и повернулся, чтобы поцеловать ее. – Мы проведем здесь чудесную жизнь, и у нас будет что вспомнить.

Проглотив стоявший в горле ком, Холли подумала, что так и было. Просто этих воспоминаний оказалось слишком мало.

И теперь ее ничто не связывает с этим местом.

Холли оглянулась, не понимая, куда подевался Лукас.

Она напрягла слух и услышала шум воды. Движимая любопытством, Холли подошла к ванной комнате. Дверь была открыта. Лукас стоял на коленях и соскребал налет с угла душевой кабины.

– Что ты делаешь? Я сама тут уберу.

– Ладно, – не стал возражать Лукас. Он медленно поднялся и рассеянно посмотрел на Холли, и она начала понимать, что тут происходит. Лукас встал на колени и взял старую зубную щетку не потому, что сильно жаждал оттереть налет, просто он давал ей время попрощаться с домом и побыть с собой и своими мыслями наедине.

Холли вздохнула и слегка улыбнулась:

– Спасибо.

– Ты в порядке?

– Да. Все хорошо. Все будет хорошо.

– Конечно. Разве может быть иначе? – согласился Лукас. – Ты готова ехать?

– Да, если только ты не хочешь соскрести остатки налета.

– Думаю, Фрейзер Холкомб прекрасно справится с этим сам, – улыбнулся Лукас.

Он поступил как настоящий идиот.

Теперь, когда Холли находилась в двух шагах от него, Лукас совсем потерял покой и сон. Он вертелся на своей кровати и, глядя на свет уличных фонарей, проникавший в комнату, думал о том, что он наделал.

Лукас пригласил Холли на должность своего арт-директора, потом перевез ее в галерею и поселил в апартаменты, находившиеся этажом ниже.

Затем они выпили по бокалу вина. Лукас вдруг подумал о том, что Холли пришлось покинуть дом, в котором она жила вместе с Мэттом, и, почувствовав угрызения совести, он пожелал ей спокойной ночи, развернулся и ушел!

Лукас нервно провел пальцами по волосам и, перевернувшись, лег на живот. Это не помогло. На самом деле стало еще хуже. Его возбужденная плоть соприкоснулась с простынями, и он чуть не застонал от отчаянного желания.

Ему придется сделать выбор. Либо Лукас признает, насколько неравнодушным стал он по отношению к Холли и насколько равнодушной она осталась по отношению к нему, и, исходя из этого, будет держать дистанцию и сходить с ума от осознания того, что она спокойно спит в своей кровати и ни о чем таком не думает. Или он наплюет на совесть и будет домогаться женщины, которая все еще любит другого.

Но то, что ему придется каждый день сталкиваться с ней нос к носу и не распускать руки, наверняка сведет его с ума.

Он перевернулся на бок, потом раздраженно откинулся на спину.

Лукас мог поклясться, что Холли не вертелась беспокойно со стороны в сторону, а мирно и тихо посапывала в своей кровати. К тому времени, как они внесли ее мебель и сложили ее кровать, Холли выглядела очень уставшей.

Она щедро поблагодарила своих помощников и попрощалась с ними, пожелав им спокойной ночи. Холли хотела отослать и Лукаса тоже, но он не мог бросить ее одну на новом месте. Хотя, наверное, следовало уйти. Потому что оставаться с ней в ее спальне, пусть и заполненной нераспечатанными коробками, было похоже на то, как если бы они снова оказались на лодке его отца.

Холли достала пару бледно-голубых простыней, и они, стоя по обе стороны кровати, расстелили их поверх матраса. Лукас еле сдержался, чтобы не сказать, что он не против провести здесь ночь. Одному богу известно, как ему этого хотелось.

Но он увидел пустоту в глазах Холли и отсутствующее выражение лица, когда ее прежняя квартира перестала быть ее домом и превратилась в место, в котором остались обрывки того, что однажды представляла собой ее жизнь с Мэттом.

Лукас мог забрать ее из этого дома, но он не мог вмешаться в ее воспоминания. Она заслуживала, чтобы они остались с ней, чтобы помнить человека, которого она любила и потеряла. В машине Холли сидела молча, сложив руки на коленях, и рассеянно смотрела в окно. Лукас тогда задумался над тем, что он делает, приглашая ее поселиться в его галерее.

Определенно не то, на что надеялся в ту безумную минуту, когда подал ей такую идею. Тогда Лукасу казалось, что это идеальная возможность отвезти Холли туда, где он сможет проводить с ней время, заново узнавать ее, не будучи при этом запасным номером, поразить ее своим обаянием и оказаться с ней в одной постели.

Когда они застилали кровать, Холли даже не смотрела на него. Лукас был готов сдаться и пошел на выход, как она вдруг остановила его:

– У меня есть бутылка вина. Мы должны выпить за мою новую жизнь.

Холли меньше всего была похожа на человека, который собирается броситься в объятия новой жизни. Ее лицо было бледным, а под глазами пролегли темные круги. Казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

Возможно, бокал вина пойдет ей на пользу и поможет уснуть.

– Неплохая идея, – ответил Лукас.

Холли без особого труда нашла вино и штопор.

– Шарлотта подписывала коробки с кухонной утварью очень тщательно, – тихо рассмеялась она.

Но Холли не удалось открыть бутылку, и она с досадой выругалась. Лукас отобрал у нее вино и штопор и сделал все сам.

– Бокалы есть?

Она покопалась в другой коробке и достала два бокала. Лукас разлил вино и протянул ей один бокал. Холли не мигая уставилась на него.

Лукас не сказал ни слова. Он просто не знал, что говорить, и боялся все испортить. Холли словно очнулась, и ее губы тронула едва заметная улыбка.

– За будущее, – сказала она и подняла бокал.

Это прозвучало так, как будто Холли ожидала, что на нее одно за другим посыпятся несчастья. Но она не произнесла этого вслух, поэтому Лукас мог выпить за это.

– За будущее, – согласился он и чокнулся с ней бокалами.

Она сделала глоток и закашлялась. Лукас отобрал у нее вино и поставил ее бокал на подоконник. Он не знал, куда девать свои руки. Речи быть не могло о том, чтобы прикоснуться к Холли.

Она рассмеялась, но в этом смехе послышалось отчаяние.

– Бог мой, – пробормотала Холли, – я безнадежна.

– Нет. Ты просто очень устала. Когда ты проснешься завтра утром, все будет в полном порядке.

Конечно, это была неправда. Просто такую фразу часто говорила ему мать.

– Будем надеяться, – ответила Холли.

– Ладно. Я пойду. А ты ложись спать. – Он допил остатки вина и повернулся к двери.

– Лукас, спасибо тебе.

Ее голос прозвучал напряженно и очень соблазнительно, поэтому Лукас решил поскорее убраться из этой комнаты, пока он не сделал чего-нибудь такого, о чем позже придется пожалеть. Не оборачиваясь, он помахал ей рукой:

– Спокойной ночи.

Лукас вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

Так что сейчас он надеялся, что Холли спит. Она была очень уставшей. А что касалось его, на этот случай годилась еще одна из поговорок матери: нет покоя нечестивым.

С улицы доносился вой сирен, и Лукас подумал, что есть люди, у которых проблемы намного серьезнее. Он посмотрел на часы. Было без четверти три часа ночи. Лукас застонал и снова повернулся на бок.

И тут он услышал стук в дверь.

Стук? Кроме него, в здании не было ни одной живой души.

Только Холли.

Неужели это она стучит в его дверь? Лукас почти поднялся с кровати, а потом, тяжело дыша, рухнул назад.

Предположим, это была Холли. Предположим, ей понадобилась его помощь, чтобы отрегулировать температуру в квартире, или вышел из строя холодильник. Предположим, она боялась темноты и хотела, чтобы он посидел рядом с ней до рассвета.

Неужели она верила, что он сможет заняться подобными вещами посреди ночи?

Доверял ли Лукас самому себе? Еще чего. Он зарылся в подушки и сделал вид, что не слышит стука в дверь.

Но внезапно снова постучали. На этот раз немного громче.

Определенно, ему не показалось.

Лукас быстро вскочил с кровати и надел джинсы, чтобы скрыть явные признаки возбуждения. Придав своему лицу бесстрастное выражение, он босиком прошлепал к двери.

Увиденное через дверной глазок подтвердило его наихудшие опасения. В коридоре стояла Холли со спутанными волосами, в шортах и футболке огромного размера. Она два раза нерешительно поднимала руку, чтобы постучать еще раз, но потом раздумала, развернулась и пошла прочь.

Лукас тут же распахнул дверь.

– Что случилось?

Холли повернулась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Лукас видел, как она пару раз сглотнула.

– Холли, что случилось? – как можно спокойнее повторил он вопрос. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Что ты хотела?

Она тяжело вздохнула и выпрямилась, не сводя с него глаз.

– Тебя.

Лукас не поверил своим ушам.

– Что?

– Все правильно, Лукас. Заставь меня повторить это. – Ее рот искривился. – Тебя, черт побери, я хочу тебя.

Когда она направилась к нему, ее груди слегка покачивались под мягкой хлопковой тканью футболки. У Лукаса перехватило дыхание. Холли была без бюстгальтера. Он слишком хорошо помнил те ощущения, которые испытывал, лаская ее грудь.

– Для чего? – хриплым голосом спросил он. Потому что он застрелился бы, если бы Холли пришла за тем, чтобы попросить его поменять лампочку или еще что-нибудь в этом роде.

– А ты как думаешь? – Холли остановилась в шаге от него, с вызовом глядя ему в глаза, как часто делала это в детстве. Но теперь она выросла, и Лукас давно не думал о ней как о маленькой девочке.

– Холли. – Он закрыл глаза и стиснул зубы от отчаяния.

– М-м-м? – Почему ее голос звучит так близко и почему он чувствует ее дыхание на своей коже?

– Холли! – запротестовал Лукас, выдохнув ее имя.

Она положила ладонь ему на грудь и толкнула.

Лукас попятился обратно за дверь. Холли последовала за ним.

– Холли, – предупредил он, – не начинай того, что не собираешься довести до конца.

– Как раз таки собираюсь, – чуть ли не безжалостно заявила она. – Почему ты пригласил меня переехать сюда?

– А что в этом такого? – пожал он плечами. – Тут хватает места, и мне нужен арт-директор. Я подумал, что ты справишься с этим делом.

– Но я понятия не имею, как руководить галереей.

– Тогда почему ты согласилась на эту должность? – потребовал ответа Лукас, который тоже умел драться. В эту игру, черт побери, могли играть двое.

– Потому что это послужило оправданием, – еще ближе подошла Холли. – Нам обоим нужно оправдание, чтобы получить то, чего мы оба хотим на самом деле, не так ли?

Лукас затаил дыхание. Ее глаза были похожи на два полуночных озера, таких глубоких, что можно было утонуть в них.

– Что ты имеешь в виду? Чего мы хотим на самом деле? – резко спросил он. С каких это пор им хотелось одного и того же?

– Я уже сказала тебе, чего я хочу. – Лукас мог слышать, как гулко стучит его сердце. – Тебя.

Теперь сомнений не было. Холли говорила о близости. Лукас нахмурился.

– Лукас Антонидис, только не делай вид, что ты не хочешь меня! И не вздумай притворяться, что предложил мне крышу над головой только лишь по доброте душевной! – Она ткнула пальцем в его грудь. – Потому что это не так. Я ведь права?

– Значит, ты хочешь близости со мной? А что потом?

– Не знаю, – пожала плечами Холли. – Если нам понравится, может, мы займемся этим еще раз? – чуть ли не с надеждой спросила она.

А Лукас чуть не рассмеялся. Это будет потрясающе. Он даже не сомневался.

– Предположим, мы сделаем это. Займемся любовью. Несколько раз, – добавил он. – А что потом? В чем смысл?

– В чем смысл? – удивленно воззрилась на него Холли. – Это секс, черт побери! Вот в чем смысл! Мы переспим, если будет необходимость, сделаем это несколько раз, а потом забудем об этом. Раз и навсегда!

– Забудем о чем? О близости? – недоуменно переспросил Лукас.

– Не о близости, – с жаром воскликнула она. – Друг о друге!

Лукас подумал, что вряд ли это получится. Если бы так, он за эти годы уже давно забыл бы о ее существовании.

– Тебе даже не придется порывать отношения, – добродушно заметила она. – Это превосходно. У нас будет любовный роман длиной в шесть недель. А потом каждый из нас пойдет своей дорогой. Я улечу на другой конец земного шара, а ты займешься своими делами. Видишь? Все очень просто.

Да уж, что тут непонятного. Лукас думал, что у нее помутнение рассудка. Ее слова заставляли его злиться и одновременно приводили в отчаяние.

– Думаешь, у нас получится?

– Конечно, получится.

Будь Холли выше, она стояла бы сейчас с ним нос к носу. Ее грудь была в миллиметре от его обнаженного торса. Лукас вдохнул цитрусовый аромат ее волос и провел рукой по ее щеке. Холли замерла, казалось, она совсем не дышала. Но Лукасу хотелось, чтобы ее грудь вздымалась, чтобы Холли с трудом дышала от нестерпимого желания.

Она положила руки ему на грудь.

Было такое чувство, что она поставила на нем клеймо. Лукас подавил стон и прильнул к ее губам.

Глава 8

Поцелуй был медленным и чуть осторожным, как в тот раз на лодке, как будто Лукас сдерживал свою страсть, не давая ей вырваться из-под контроля.

Лукас провел языком по чувственным губам Холли, и они тут же раскрылись, приглашая его внутрь. Тогда его поцелуй стал более настойчивым и почти что отчаянным.

Она так долго пыталась не подпускать к себе эти чувства, что для нее было огромным облегчением то, что больше не нужно сопротивляться и сдерживаться. Так же как и Лукасу, Холли хотелось прикасаться, чувствовать вкус и, более того, жадно утолять свою страсть.

Ее руки скользнули по его широкой мускулистой груди. Холли подавила стон Лукаса, проникнув языком в его рот, и коснулась его зубов. В ту же секунду шероховатые ладони оказались под ее футболкой, жадно лаская ее шелковистую кожу.

Холли понимала, что это не будет длиться вечно. Это всего лишь желание. Вожделение. Страсть. Или секс, как сказал Лукас. Все пройдет. Потому что это не любовь, иначе их чувства были бы взаимными. Любовь объединяет двоих, создает отношения и делает влюбленных лучше и сильнее, когда они вместе, а не порознь. Им следовало к этому стремиться.

Но Лукасу это было не интересно, о чем он не раз открыто заявлял.

Это чувство полноты она разделяла с Мэттом, оно было краеугольным камнем, основанием вечной любви, на которой можно было строить целые миры и галактики.

То, что происходило между ней и Лукасом сейчас, больше походило на падение метеора.

Но что плохого в падающей звезде? Их с Лукасом страсть быстротечная, сладостная и невероятно прекрасная. И когда она догорит, а Холли не сомневалась, что это случится, это наверняка будет не так болезненно, как после потери Мэтта. И у нее останутся воспоминания о Лукасе. И больше не придется теряться в догадках.

Разве это не лучше, чем закончить их отношения, так и не начав?

Холли решила, что стоит уступить, и пообещала себе, что она не сгорит в пылу этой страсти. Она пришла к выводу, что бессмысленно делать вид, что Лукас ей безразличен. Все, во что она верила, когда выходила замуж за Мэтта, не предотвратило его потерю.

Поэтому Холли не рассчитывала, что удержит подле себя Лукаса, и шагнула в эти отношения с открытыми глазами. Все будет хорошо.

И все же, когда Лукас прошептал ей на ухо: «Чего мы ждем?» – ее охватила паника. Но ощущение того, как его губы утоляли ее жажду, помогло ей расслабиться, и Холли отдалась на милость пожиравшей ее страсти. Она ухватилась за Лукаса и уткнулась ему в шею.

Он опустил ее на кровать и прилег рядом. Его глаза потемнели, но Холли отчетливо видела в них неутолимую жажду. И когда Лукас склонился над ней и снова поцеловал своими жаркими губами, Холли жадно откликнулась на его ласки.

Она проводила кончиками пальцев по тугим мускулам его рук и плеч, которые говорили о том, что этот человек привык к тяжелому физическому труду. Холли с улыбкой заметила, как задрожал Лукас от ее прикосновения.

Он в свою очередь исследовал тело Холли, поглаживая ее атласную кожу под футболкой и опускаясь вниз, к поясу ее шорт. Она до сих пор помнила ощущения, которые дарили прикосновения его рук, как они заставили ее трепетать и стонать.

Лукас резко сел на колени и, притянув Холли к себе, стянул с нее футболку. Его губы дрогнули в улыбке, когда он обхватил своими ладонями ее груди.

Холли попыталась прикрыться, но Лукас схватил ее за руки.

– Не надо.

Он с упоением посмотрел на ее обнаженное тело и прильнул жаркими губами к каждой груди поочередно, лаская языком ее тугие соски, отчего Холли резко вдохнула, и ее пальцы впились в его плечи.

«Следы на звездной пыли», – подумала Холли, отдаваясь моменту высшего блаженства, отдаваясь этому мужчине.

Она застонала, и ее мысли унеслись в другое измерение.

Холли. В его постели.

Наконец.

Ее руки на его спине, пальцы Холли слегка царапают его кожу, отчего его тело вздрагивает, как от слабых электрических разрядов, отдающихся в его разгоряченных пульсирующих чреслах. Но когда ее пальцы попытались проникнуть под пояс его джинсов, Лукас остановил их своими дрожащими руками.

– Подожди, – прерывисто дыша, шепнул он.

– Подожди? – не понимая, посмотрела на него Холли.

– Просто не торопись. – Его голос тоже дрожал. Лукас чувствовал себя юнцом, который не может сдержать отчаянное желание получить удовлетворение. Он хотел этого и вместе с тем жаждал, чтобы их ласки длились как можно дольше.

– Нам некуда спешить, – слегка улыбнулся он. – У нас вся ночь впереди.

Он наклонился и зарылся лицом в ее шелковистые волосы, глубоко вдыхая их соблазнительный цитрусовый аромат, который всегда напоминал ему о Холли. Лукас потерся носом о ее ухо и покрыл поцелуями ее лицо. Его руки скользили вниз по ее бокам, а потом поднимались вверх к ее груди.

– Как так получилось, что ты добился своего? – жалобно спросила Холли. Лукас мог слышать, как дрожит ее голос, и это заставило его улыбнуться.

– Потому что этого хотела ты. – Он поднял голову и заглянул ей в глаза. – Разве не так?

Она сглотнула. Это был подходящий ответ. Не отрывая от нее взгляда, Лукас дрожащим пальцем начертил линию вокруг ее сосков, потом снова склонился над ней и начал ласкать их своим языком. Он улыбнулся, когда услышал, каким сбивчивым стало ее дыхание.

– Лукас! – слетело с ее губ.

Она потянулась и схватила Лукаса за руки, но не стала останавливать его. Он целовал ее грудь, дразня ее набухшие розовые бутоны с таким пылом, что Холли со стоном изогнулась и ухватила его за волосы. Губы Лукаса проследовали ниже к ее плоскому животу и к краю ее коротеньких шорт. Лукас расстегнул молнию и стянул шорты Холли вниз по ее длинным ногам. Бог мой, какими красивыми были ее ноги!

Швырнув шорты в сторону, Лукас склонился над Холли и начал целовать ее колени и внутренние стороны бедер.

– Теперь моя очередь, – заявила Холли и потянулась к молнии на джинсах Лукаса.

На этот раз он не стал возражать, хотя был на взводе и чуть не рухнул на кровать, когда Холли коснулась его возбужденной плоти. Лукас стиснул зубы, когда ее рука обхватила его горячее естество сначала осторожно, а потом более решительно.

– Не торопись, – хрипло простонал он.

Он чувствовал неимоверное блаженство. Холли касалась его, изучала его тело, и это было потрясающе. Она могла доставить ему удовольствие прямо сейчас, если бы он позволил ей, но Лукас не спешил.

Он остановил ее и провел пальцами по краю ее трусиков. Забравшись под тонкое кружево, он коснулся ее мягких завитков. Холли задрожала и изогнулась, когда Лукас наклонился и поцеловал ее в то место, которого только что касались его пальцы. После нескольких поцелуев он взялся за кружевную ткань и медленно потянул ее вниз. Потом Лукас сел и посмотрел на лежащую перед ним обнаженную Холли Монтгомери Халлоран.

– Бог мой, как ты прекрасна.

Он рисовал себе эту картину на протяжении многих лет. Холли так часто фигурировала в его ночных фантазиях, особенно после ее выпускного бала, что Лукас решил: настоящая женщина не сможет сравниться с той, которая жила в его воображении.

Но Холли превзошла все его самые смелые ожидания.

Изгибы ее бедер, небольшие и дерзкие холмики ее груди, треугольник шелковистых завитков – все это было очень соблазнительным, и Лукасу захотелось исследовать прелести Холли самым тщательным образом. Сначала он провел рукой по гладкой коже ее плеч и бедер, опускаясь вниз до кончиков пальцев на ногах, и поцеловал ее пятки.

– Лукас!

– М-м-м. – Он целовал ее ступни поочередно, потом его пальцы проследовали к щиколоткам Холли и выше к тыльной стороне ее колен. Лукас дрожал от возбуждения, но изо всех сил сдерживался, чтобы не наброситься на Холли.

Большим пальцем он провел по мягкому треугольнику внизу ее живота, и Холли, прикусив губу, застыла. Она тоже помнила ту ночь на лодке. В тот раз она так глубоко вонзила свои пальцы в его плечи, что на них остались синяки, которыми Лукас еще долго потом любовался. Тогда Холли разрешила ему касаться ее, так же как и сейчас. Он скользнул в мягкие складки, которые увлажнились и были готовы принять его.

– Лукас! – взволнованно воскликнула она.

– М-м-м?

– Я вижу, ты никуда не торопишься! – попыталась улыбнуться Холли.

Лукас хрипло рассмеялся и поцеловал горячую сердцевину ее плоти.

Она дернулась и прижала колени к его ушам.

– Ты сводишь меня с ума!

– Знаю. – Сам он тоже терял рассудок.

– А если бы я проделала это с тобой?

– Ты думаешь, я бы стал возражать? – простонал он.

– Великолепно, – ответила Холли и, резко поднявшись, потянулась к его джинсам.

Лукас начал снимать их сам, но она помешала ему.

– Теперь моя очередь.

– Холли.

– Мы не будем торопиться, – коварно улыбнувшись, напомнила она Лукасу. – Тебе понравится.

Она собиралась довести его до безумия. Тяжело дыша, Лукас смотрел, как Холли во всей своей красе опустилась перед ним на колени и очень медленно начала стягивать с него джинсы, поглаживая его бедра и лодыжки.

Лукас застонал и стиснул зубы, когда она снова взяла его плоть в свои руки и начала ласкать.

– Холли! – чуть ли не с мольбой прошептал он.

– Именно, – самодовольно улыбнулась она.

Холли положила ладонь ему на грудь и толкнула на матрас. Лукас потянулся к ней, чтобы притянуть к себе, но она увернулась и оказалась в другом конце кровати. Наклонившись, Холли принялась целовать его пятки.

– Ради всего святого! – уцепился за простыни Лукас.

– Теперь ты понимаешь, что я имела в виду? – довольно улыбнулась Холли.

Она скользнула меж его бедер, и Лукас приподнял ее и прижал к себе. Если бы он этого не сделал, было бы слишком поздно. Еще одно ее движение – и он бы не совладал с собой.

– Ты ведь сам сказал, чтобы я не спешила, – насмешливо заметила Холли.

– Думаю, с нас довольно, – ответил он и, перевернув Холли на спину, прижал ее к матрасу тяжестью своего тела. Сдерживаться больше не было сил.

Холли не возражала. Она обвила его руками и ногами и открылась навстречу его поцелуям, навстречу его желанию.

Это было что-то невероятное. Годы, дни, минуты мучительного ожидания закончились, и, хотя Лукас старался изо всех сил, чтобы продлить эти мгновения, он больше не мог ждать. Лукас вошел в ее горячее лоно, и хватило одного мощного толчка, чтобы Холли встретила его и, вонзив пальцы в его спину, изогнулась под ним. Все вокруг перестало существовать.

Лукас не сомневался, что это будет великолепно, и его ожидания оправдались.

«На следующее утро».

Холли мысленно прокручивала эти слова в голове и пыталась сформулировать, что же произошло этой ночью, чтобы потом сложить все это в коробочку под названием «Мой любовный роман с Лукасом» и по прошествии шести недель, крепко-накрепко закрыв ее, положить на полочку на задворках своей памяти.

Но пока она просто лежала в свете раннего утра и рассматривала спящего Лукаса.

Лукас.

Подумать только, она занималась любовью с Лукасом Антонидисом. Так много лет Холли сердилась, боролась с Лукасом или делала вид, что его не существует, а теперь она лежит рядом с ним и пытается понять, что к чему.

Хотя что тут думать. Холли ничего не ждала от этих отношений. На протяжении этих шести недель она будет жить сегодняшним днем и не позволит себе хотеть большего.

«Просто живи, здесь и сейчас, – сказала она себе. – Ведь в конечном счете это все, что у тебя есть на самом деле».

Холли никогда не думала, что такое случится в ее жизни, что у нее будет возможность рассматривать мирно спящего Лукаса. Он выглядел таким юным и незащищенным. И эта его беззащитность была для нее чем-то новым. Вся его привычная недоверчивость и кипучий энтузиазм куда-то подевались. Сейчас черты его лица стали нежнее, а его губы смягчились. О да, теперь Холли знала, насколько мягкими они были.

И насколько настойчивыми.

Ей хотелось свернуться калачиком и, прижавшись к нему, снова погрузиться в сон. Но Холли испытывала странный душевный подъем. И если она собирается по-настоящему исполнять обязанности арт-директора, ей придется для начала распаковать свои вещи и прочесть материалы о художниках из галереи, которые ей вчера вручила Шарлотта.

К тому же она не знала, какой будет реакция Лукаса, когда он проснется. Вдруг они оба почувствуют неловкость? «Утро следующего дня» у нее было только с Мэттом, но он был ее мужем. Холли не знала, что в таких ситуациях делают люди, которых связывают кратковременные отношения.

Она выскользнула из кровати и еще раз посмотрела на Лукаса. Впереди их ждет целых шесть недель, если только она не наскучит ему раньше срока. Но Холли не собиралась забивать себе голову подобными вещами. «Живи здесь и сейчас», – еще раз напомнила она себе.

Так она и сделает.

И потом, когда все закончится, она уйдет без единой царапины на сердце.

Проснувшись, Лукас обнаружил, что находится в кровати один.

Было около девяти утра. Он не вставал так поздно на протяжении многих лет. Но после близости с Холли он спал как убитый. Лукас растянулся на кровати, подложил руки под голову и широко улыбнулся. Он чувствовал себя бодрым, отдохнувшим, и в нем снова проснулось желание. Лукас быстро оделся, спустился вниз и постучал в апартаменты арт-директора галереи.

Холли открыла дверь и, увидев Лукаса, зарделась.

– Привет, – мягко и немного неуверенно сказала она.

– Привет, – ответил Лукас и, притянув ее к себе, нежно поцеловал. По вкусу этот поцелуй был похож на солнечный свет, яблоки и саму Холли. И это было потрясающе. – Ты уже позавтракала?

– Только это, – помахала она наполовину съеденным яблоком. – Никак не могу найти мюсли.

– Мы поищем их вместе, но не сейчас. Я знаю тут одно хорошее местечко, где можно вкусно поесть. – Он взял ее за руку и потянул к двери. – Пойдем.

– Мне нужно работать, – возразила Холли и указала на бумаги, разложенные на кухонном столе.

Лукас отрицательно покачал головой:

– Я твой босс. И я говорю, что нам нужно позавтракать.

Они вместе пошли в небольшое кафе недалеко от галереи.

Если раньше Лукасу действовал на нервы весь этот шум и суета большого города, то теперь, рядом с Холли, его ум наконец успокоился. Он сердцем чувствовал, что находится в правильном месте, сидя за крошечным столом с женщиной, которая в данный момент составляла смысл его жизни.

Он подумал, и не один раз, что было бы чудесно снова оказаться с ней в постели.

– Почему ты улыбаешься? – спросила Холли.

Она рассказывала о грядущей свадьбе Алтеи, и ожидалось, что Лукас проникнется этим событием. Но ему казалось, что это всего лишь очередная брачная церемония в жизни сестры Мэтта, и кто знает, может, не последняя.

– Думаю о том, как затащить тебя в постель.

– Прекрати, – густо покраснела Холли.

– Но мне нравится думать об этом. И нравится заниматься этим. Мне казалось, ты разделяешь мои мысли.

– Да, – ответила Холли, разрезая гренку и не поднимая глаз.

– Замечательно, – улыбнулся Лукас. – Так когда состоится свадьба Алтеи?

– Конец июля. Как раз перед моим отъездом. – Холли назвала ему дату.

– В этот день мы будем проводить встречу с призерами нашего фонда. В «Плазе» будет толпа народу. Нас посетит мэр города, и все такое, – поморщился Лукас.

– Ну, ты бы все равно не захотел надеть что-нибудь в пастельных тонах, – философски заметила Холли.

– В пастельных тонах?

– Не обращай внимания, – улыбнулась она.

– Хочешь попробовать мой омлет? – протянул ей свою вилку с кусочком омлета Лукас.

– Очень вкусно, – прожевав, облизнулась она.

Лукас застонал.

– Может, мы вернемся в постель?

– Нет. Ты должен как можно скорее ввести меня в курс дела насчет моей новой должности.

Они выпили еще по одной чашечке кофе и вернулись в галерею, где Лукас постарался рассказать ей о том, что от нее требуется в качестве арт-директора. Холли улыбалась и качала головой. Она очень серьезно отнеслась к своей новой работе и забросала Лукаса вопросами. На некоторые из них он не знал, что ответить, поэтому предложил Холли в случае необходимости созвониться с Дженн.

– Позвони ей. Я тоже помогу тебе, чем смогу. – Лукас чувствовал себя виноватым, что взвалил всю эту неразбериху на ее плечи. Это был мимолетный порыв, когда он предлагал ей эту должность, и Лукас чуть не потерял дар речи, когда Холли согласилась. – Мы подключим еще Серафину.

– Это будет непростая задача, – открыла дверь в свои апартаменты Холли. – Но я постараюсь справиться.

– Конечно, у тебя все получится, – заверил ее Лукас и хотел последовать за ней.

– Тогда позволь мне заняться работой.

– Что?

– Уходи. У меня много дел.

– Но сегодня воскресенье! – запротестовал Лукас.

– А это значит, в течение одного дня мне нужно вникнуть в то, что от меня требуется.

– Но…

– Только не говори, что ты мой босс, – решительно заявила Холли. – Это ведь ты предложил эту сделку, не так ли? Я работаю на тебя и живу здесь до своего отъезда. Это наш уговор, – напомнила она. – А я всегда имею в виду то, что говорю, и делаю то, что говорю.

Холли выполняла свои обещания. Всегда. Вот почему она так разозлилась на него в ту ночь после выпускного бала: она была помолвлена, она дала обещание Мэтту и почувствовала, что нарушила его.

– Ладно, – сердито буркнул Лукас. – Как хочешь. Если возникнут вопросы, иди на шум. Я собираюсь найти какую-нибудь стену и снести ее до самого основания.

Холли провела остаток дня за чтением материалов о художниках, чьи работы находились в галерее, проникаясь их творчеством и делая необходимые заметки в своем ежедневнике. Все это время до нее доносился шум сверху. Это работал Лукас.

Холли улыбнулась. Она представила его с обнаженным мускулистым торсом и ломом в крепких руках. Интересно, был ли на нем пояс с инструментами? Холли очень хотелось подняться к нему и проверить, но она не стала этого делать.

Она жила одной минутой, и в данный момент ей нужно было заниматься галереей и всем, что с ней связано.

Лукас никуда не денется.

И она оказалась права. В семь часов в ее дверь постучали.

– Хватит работать, – начальственным тоном заявил Лукас. – Пойдем поедим.

– Мне нужно переодеться. Куда мы отправимся?

– Ко мне. Можешь вообще ничего не надевать.

Холли приняла душ и, надев чистую одежду, поднялась наверх, не ожидая ничего хорошего от кулинарных способностей Лукаса. Но он приготовил настоящий ужин: спагетти с мясным соусом, салат из свежей зелени и чесночные гренки.

Холли от удивления застыла на месте. Мэтт не мог даже воду вскипятить. Она бросила всякие попытки научить его делать хоть что-нибудь на кухне. Было проще сделать все самой. Холли предложила помыть посуду, но Лукас не дал ей договорить, закрыв ее рот поцелуем.

– Для этого есть посудомоечные машины, – путаясь в собственной одежде и не спуская глаз с обнаженной Холли, пояснил Лукас.

– Да, но для начала их нужно загрузить, – возразила она.

– Не сейчас. У нас есть дела поинтереснее.

Они долго занимались любовью, а потом уснули в объятиях друг друга.

Холли с грустью подумала, что такой стиль жизни «здесь и сейчас» может вызвать привыкание.

Утром ей не хотелось вставать с кровати, но Лукас уже поднялся и успел побриться. Когда Холли вышла из спальни, он готовил завтрак.

– Доброе утро, – жарко поцеловал ее в губы Лукас. – Нужно взять себя в руки, иначе я пропущу встречу с мэром, – улыбнулся он и поставил перед Холли тарелку овсянки с клубникой.

– У тебя сегодня встреча с мэром? – удивленно подняла брови Холли.

– Скорее всего, с кем-нибудь из его помощников. Нужно обсудить кое-какие организационные вопросы по поводу нашего мероприятия, которое должно состояться в «Плазе». Мне придется задержаться. Ты справишься без меня?

– Конечно, у меня есть чем заняться.

– Ты можешь этого не делать.

– Неужели? Ты хочешь сказать, что обманом заманил меня сюда?

– Называй это как хочешь, – улыбнулся Лукас.

Холли доела свой завтрак и загрузила посудомоечную машину. Потом она вернулась в спальню Лукаса и растянулась на кровати, вспоминая жаркие события этой ночи.

«Живи одной минутой», – напомнила она себе.

Пора было подниматься и приступать к работе.

Через полчаса Холли вошла в кабинет Серафины и попросила материалы, которые та собирала для Дженн.

– Лукас сказал, что я могу получить их от вас, – сказала она.

– Вы новый арт-директор галереи? – удивленно спросила Серафина, глаза которой стали похожими на чайные блюдца. Потом она понимающе улыбнулась.

– Всего на шесть недель, – покраснела Холли. – Меньше, если Лукас найдет кого-то другого.

– Почему именно шесть недель? – поинтересовалась помощница Лукаса.

Пока Серафина собирала и распечатывала нужные ей материалы, Холли вкратце рассказала о том, что решила присоединиться к Корпусу мира.

– Вы уедете? – потрясенно посмотрела на нее Серафина. – На два года? А Лукас согласен с этим?

– Это мое решение, – ответила Холли.

– Интересно, знает ли он об этом, – пробормотала Серафина, складывая бумаги в папку.

Лукас знал. И Холли была уверена, что эта поездка на тихоокеанский остров – именно то, что ей нужно. Но она не стала объяснять это помощнице Лукаса. Она лишь поблагодарила ее за помощь и сказала, что заглянет еще, если ей что-нибудь понадобится.

Как Лукас и говорил, ее новая должность почти ничем не отличалась от преподавательской деятельности. Чем лучше ты знаешь своих учеников, тем лучше справишься со своей работой. То же самое касалось галереи. Чем больше Холли узнавала о художниках и их произведениях, тем лучше она могла представить их работы публике. От этого выигрывала и сама галерея, и ее участники.

Узнать их поближе не составляло никакого труда. В день ее переезда они побросали все свои дела и помогли ей собрать ее вещи, и Холли хотела отблагодарить их.

Поэтому помимо материалов, которые выдала ей Серафина, Холли ходила из студии в студию и разговаривала с самими художниками, чтобы получить о них дополнительную информацию. А еще она многое узнала о Лукасе. Не только из бесед с ними, но и по фотографиям, на которые не было времени, когда она осматривала галерею первый раз.

На этих фото были запечатлены худой седовласый старик и такой же худой, но более мускулистый паренек с выгоревшими на австралийском солнце волосами. Эти снимки хорошо передавали отношения Лукаса и Скита. Грязные и покрытые пылью, они стояли в обнимку и улыбались в объектив фотокамеры.

На одном из последних снимков старик и Лукас чокались баночками пива. Лукас выглядел очень счастливым и довольным, а глаза Скита светились гордостью. Холли теперь понимала, почему Лукас чувствовал ответственность за начинание своего друга. Их взаимное доверие и симпатия были очевидными, и это было прекрасно.

Холли еще больше зауважала Лукаса. Она знала его только как мальчишку и эгоистичного юнца. Но теперь это осталось в прошлом, и Холли увидела в нем что-то более глубокое и заслуживающее уважения.

– Он понимает нас, – отозвалась о Лукасе Шарлотта.

– Он умеет слушать, – сказала Тереза. Она рассказала Холли историю о том, как пришла к Лукасу и пожаловалась на отсутствие возможностей. И он тогда спросил, что нужно сделать, чтобы изменить ситуацию. – А я пролепетала о том, – продолжила Тереза, – что было бы неплохо иметь выход на североамериканский рынок, чтобы с моим творчеством могло познакомиться как можно больше людей. Я даже не думала, что такое может случиться. Я просто говорила и говорила, а Лукас взял и осуществил мои мечты.

– Он не вмешивается в нашу работу, – добавила Шарлотта. – И не пытается заставить делать что-то определенное. И ничего не предлагает. Мы свободны даже в том, как размещать наши работы в его галерее. Лукас постановил, что она принадлежит нам, не ему.

Ни один из художников не сказал, что Лукас властный или деспотичный.

И он определенно не пытался руководить самой Холли.

Когда Лукас вернулся домой, он застал Холли за рабочим столом.

– Не хочешь перекусить?

– У меня куча дел. Дженн оставила список подходящих национальных блюд, и я считаю, что это прекрасная идея – угостить гостей блюдами австралийской, новозеландской и тихоокеанской кухонь. Но мне нужно найти рестораторов, которые сумеют их приготовить, и, судя по всему, это будет непросто.

– Замечательно, но тебе все равно нужно поесть.

– Мне нужно сделать несколько звонков.

– Мне тоже нужно позвонить.

– Ладно, я согласна на бутерброды с арахисовым маслом и джемом.

Они перекусили, и каждый отправился заниматься своими делами. Где-то около четырех, когда закончились часы предварительного открытия галереи, в здании начал раздаваться шум молотка. Холли улыбнулась, представив Лукаса за работой.

Через два часа шум затих, и ее двери распахнулись.

На пороге стоял потный, запачканный Лукас Антонидис в одних джинсах и с поясом для инструментов. У Холли при виде его перехватило дыхание.

– Пора отдохнуть.

– Больше не осталось стен?

– Нет, если только я не хочу, чтобы здание не выдержало и рухнуло. Давай примем душ.

– Лукас!

– Холли, пойдем же, – улыбнулся он. – Я ведь знаю, что ты хочешь потереть мне спину.

Ей хотелось намного большего. Холли была не против помыть его всего.

– Ладно, – пытаясь унять громкое биение сердца, сказала она. – Пойдем.

На протяжении этих дней Лукас иногда ловил себя на мысли, что чувствует себя так, как будто он умер и попал на небо.

Каждый день он виделся с Холли в офисе, на кухне у себя или у нее. Она хорошо готовила сама и с удовольствием ела стряпню Лукаса.

– Мужчина, который готовит для меня? Это настоящее чудо, – сказала Холли.

Когда она находилась рядом, его сердце билось быстрее. Поначалу Лукас боялся, что реальная Холли будет смотреться бледно на фоне той, которую он рисовал себе в юношеских фантазиях. Ведь в жизни часто случалось, что реальность оказывалась более жестокой.

Но в случае с Холли этого не произошло.

Для человека, глаза которого всегда были устремлены на горизонт и который проводил свою жизнь за тем, чтобы достигнуть того, что пряталось за тем горизонтом, отношения с Холли оказались абсолютно новым опытом.

И ему не хотелось, чтобы они закончились. Какого черта понадобилось Холли ехать на какой-то затерянный в Тихом океане островок, чтобы обрести себя? Она поступала правильно, когда была здесь, рядом с ним.

Время, которое они проводили, удовлетворяя жажду друг друга, было потрясающим. Но они чувствовали себя прекрасно вдвоем не только в постели. Лукас помнил, что Холли когда-то нравился бейсбол, поэтому пригласил ее на одну из игр, в которой принимал участие. Она пришла и поддерживала его во время игры.

Лукас не раз приглашал ее и в лодочную мастерскую, куда ездил по средам и субботам, но она отказывалась, ссылаясь на большой объем работы, которую нужно сделать, чтобы подготовиться к открытию галереи.

Лукас не жаловался. В ту минуту, когда Холли согласилась стать его арт-директором, все начало работать как часы. Конечно, она многого не знала и была незнакома с художественными галереями и людьми искусства, но Холли быстро сориентировалась, где можно получить нужную информацию. Она даже созвонилась с Грейс и попросила помощи.

– Грейс Маршан? – удивился Лукас. Холли готовила ужин на его кухне, и это выглядело очень по-домашнему. Ему очень нравилось встречать ее здесь, когда он возвращался домой по вечерам. – Ты знакома с Грейс?

– Я нет, а ты да. – Холли заправила салат и размешала его. – Я сказал ей, что работаю на тебя и мне нужен совет. Она была рада помочь. Мы договорились вместе пообедать завтра. Ты не приглашен, – улыбнулась она.

«Хвала небесам», – подумал Лукас. Но на следующий день ему не терпелось узнать, как все прошло. Он зашел к ней в кабинет и сделал вид, что хотел напомнить ей о вечерней игре в бейсбол.

– Ну, как Грейс? – немного натянуто спросил Лукас.

– Она потрясающая. Из этой женщины получится великолепный арт-директор. У нее есть все необходимые связи для этого. Грейс может достать что угодно в этом городе. Лукас, я серьезно, подумай об этом. Теперь я понимаю, почему твоя мать думает, что тебе следует жениться на Грейс.

– Ни за что, – твердо ответил Лукас. – Она мне не интересна.

– Но тебе все равно придется кого-то искать, – вздохнула Холли. – До моего отъезда осталось не так уж много времени.

Она все еще думала о том, чтобы уехать. На доске в ее кабинете висела копия плана-графика ее поездки и несколько распечатанных писем из Корпуса мира, в которых говорилось, какие прививки необходимо сделать.

– Как хорошо, что у меня нет страха перед иголками, – пошутила Холли, отправляясь делать прививку от тифа.

Лукасу хотелось, чтобы это было не так. И ему не нравилось, когда Холли советовалась с ним, какую одежду ей лучше взять с собой на остров.

Но он не решался напрямую сказать ей, чтобы она не ехала туда, потому что не знал, что будет дальше.

В постели им было не до разговоров о прививках или подходящей одежде для тихоокеанского климата. Они занимались любовью. И в этом деле Холли тоже превзошла все его ожидания. Она оказалась очень страстной, увлеченной и изобретательной любовницей, о чем он мог только мечтать, и принимала его ласки с восторгом и воодушевлением.

Лукас занимался заявками на получение гранта, и у него выскакивало сердце из груди, когда он наблюдал за Холли, которая грызла конец ручки, задумчиво читая какую-то статью, или облизывалась при виде вкусного бутерброда, который заносил в офис кто-нибудь из художников. И Лукас тут же вспоминал, как ее губы касались его тела, а ее язык заставлял его сходить с ума от возбуждения.

Сейчас происходило то же самое. Лукас как раз вернулся с переговоров, проходивших в гостинице «Плаза», и по дороге к себе заглянул в офис. Холли сидела за столом, склонившись над какими-то бумагами.

– О, ты вернулся, – подняла она голову. – Ты что-то сказал? – Она постучала ручкой по нижней губе и коснулась ее кончиком языка.

Лукас почувствовал сильное возбуждение, и это в офисе, в разгар рабочего дня.

– Нет. И перестань дразнить меня.

– Дразнить? – удивленно посмотрела на него Холли, но потом на ее лице заиграла хитрая улыбка. – Как-то не подумала об этом.

– Сомневаюсь. – Сейчас-то она точно знала, о чем говорит. – Ты хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью прямо здесь?

Холли наклонила голову и насмешливо улыбнулась:

– Это угроза или обещание?

Холли никогда не думала о себе как о распутной женщине. И ей никогда в голову не пришло бы заниматься любовью с Мэттом на столе посреди бела дня. Но Лукас пробудил в ней какую-то ненасытную особу, которая решительно настроилась получить от этих нескольких недель все и по максимуму.

Почему бы и нет? Они были взрослыми людьми и знали друг друга достаточно хорошо, чтобы пробудить желание друг в друге, особенно теперь, когда Мэтт больше не стоял между ними в качестве сдерживающего фактора.

Если Лукас появился перед ней весь такой обольстительный, почему бы ей не пофлиртовать с ним?

– Думаю, обещание. – Лукас повернулся, захлопнул дверь и закрыл ее изнутри.

Холли почувствовала, как горячая волна прокатилась по ее телу, когда Лукас решительно пересек комнату и подошел к ней.

Холли поднялась и вышла из-за стола.

– Как мило, что ты виделся сегодня с мэром, – промурлыкала она и потянулась к Лукасу, чтобы снять с него галстук. – Думаю, я смогу найти применение этому галстуку.

И она нашла. Несколько раз. Два раза на диване в офисе Лукаса и потом в его постели.

Близость с Лукасом была головокружительной и упоительной. Он помог ей открыть в себе то, о чем она никогда не подозревала. С Мэттом все было степенным, спокойным и надежным, не исключая их занятий любовью, тогда как с Лукасом она переживала целую гамму ощущений: от полыхающей страсти до тихой нежности, от необузданной восторженности до ласковой кротости.

Этот кратковременный любовный роман превзошел все ее ожидания.

Насытившись любовью, Холли лежала рядом с Лукасом и смотрела на него, пытаясь запомнить каждую черточку его лица.

Она не могла этого позволить, но иногда ловила себя на мысли, что мечтает о… Холли боялась даже признаться себе, о чем мечтала в эти дни, засыпая в объятиях Лукаса.

Потому что Лукас был человеком, глаза которого всегда обращены на горизонт. Он был не из тех, кого интересуют долгосрочные отношения. Лукас привык путешествовать налегке.

То, что он обосновался в Нью-Йорке, еще не значило, что он не бросит ее. Поэтому ей нужно уехать первой.

– Запомни это, – пробормотала она, положив ему руку на грудь.

Он поднял голову и повернулся к Холли.

– Запомнить что? – мягко спросил он.

Холли помедлила, а потом прижалась к нему губами. Ее рука скользнула по его груди, опускаясь ниже по упругому животу Лукаса. Холли следовала своему решению жить здесь и сейчас и получать удовольствие от каждого мгновения.

И она не будет просить большего.

Глава 9

Открытие галереи имело невероятный успех. И все благодаря Холли.

Лукас был очень доволен. Ведь это он нанял ее на работу, в конце концов.

Холли конечно же приписывала успех другим, но Лукасу было виднее.

Он смотрел, как Холли, двигаясь в толпе гостей, улыбалась и останавливалась, чтобы рассказать о достоинствах одного художника и о творческом видении другого, потому что за это время успела хорошо узнать каждого из них.

– Эта девушка потрясающая, – сказала ему жена Элиаса, Талли. – Замечательный выбор, Лукас, – добавила она с улыбкой.

– Ага. – Лукас прислонился к стене, хотя ему надлежало быть там, пожимать руки гостям, отвечать на каверзные вопросы журналистов и вести беседы с влиятельными особами. Но он сделал небольшой шаг назад и позволил себе помечтать.

Лукас представил, как они еще раз вместе с Холли принимают гостей, а потом делают это постоянно.

Постоянно? Как если бы они… Неужели он должен сделать ей предложение?

Все внутри болезненно сжалось. Так было всегда, стоило подумать о женитьбе.

Когда Талли до этого сказала, что ему следует жениться на Грейс, Лукас тут же представил себе, что его приговаривают к пожизненному заключению. Грейс была чудесным человеком. Потрясающая. Умная. Способная. Красивая. Но Лукас не представлял ее рядом с собой. Ни одну девушку, с которой он встречался, Лукас не видел в качестве своей жены. Брак для него был чем-то абстрактным.

Все мужчины семьи Антонидис обзавелись семьями. И Лукас не раз подумывал, что может оказаться исключением из общего правила. Ему исполнилось тридцать два года, но он так и не встретил ту, которой мог бы предложить руку и сердце.

Лукас смотрел, как Холли представила одного из художников мэру города, и, оставив их разговаривать, повернулась, чтобы проверить, не нужна ли кому-нибудь ее помощь. Ее взгляд упал на Лукаса, и лицо Холли просветелело.

За всю свою жизнь у Лукаса ни разу не возникало желание сделать кому-нибудь предложение.

До этого момента.

В декабре, когда она согласилась на двухгодичную службу в Корпусе мира, Холли начала отсчитывать дни до начала своей подготовки и с растущим воодушевлением помечала прошедшие дни маркером.

Две недели назад она прекратила этот отсчет.

Холли заметила это только в среду после открытия галереи.

Лукас уехал на встречу с Элиасом, и она проснулась одна, что случалось очень редко. Ей не хотелось лежать в пустой кровати и думать о том, как ей не хватает Лукаса, поэтому Холли поднялась и пошла в душ.

Придя на кухню, чтобы сделать себе завтрак, она наконец заметила свой календарь. Оказывается, она не отмечала дни целых две с половиной недели, с того самого дня, когда съехала со своей квартиры.

С того дня, когда начался их с Лукасом роман.

Роман. Кратковременный. Поверхностный. Не имеющий смысла. Было бесполезно не обращать внимания на свое влечение к Лукасу, но, когда она все-таки уступила ему, стало еще хуже. Холли думала, что, пустившись в эту авантюру, она не откроет для себя ничего нового в Лукасе, он навсегда останется таким же красивым, обольстительным, талантливым и вместе с тем непостоянным, ненадежным и эгоистичным.

Холли не сомневалась, что, когда придет время, она сможет без сожалений оставить эти отношения в прошлом. Но она перестала даже зачеркивать дни в календаре! Холли действительно жила одним днем и наслаждалась каждой его минутой. Но внутри рос страх, что она совершила огромную ошибку, искушая судьбу, когда допустила близость с Лукасом.

Она боялась, что влюбляется в этого мужчину.

Нет! Только не это! Как она могла?!

Это все из-за того, что она осталась одна, что некому отвлечь ее от дурных мыслей.

– Возможно, я вернусь не раньше четверга, – сказал ей Лукас вчера вечером. – Все зависит от того, как быстро справится Элиас и не захочет ли он на обратной дороге завернуть к родителям.

Мать и отец Лукаса все еще жили в своем огромном доме на побережье. Холли узнала из разговоров с ним, что он очень привязан к своей семье.

– Тебе следует заехать к ним, – сказала Холли.

– Я так и сделаю, если ты поедешь со мной, – ответил он. – Ты могла бы заодно повидаться со своей матерью.

– И сказать ей, что я живу с тобой? – Холли даже не сказала ей, что продала квартиру. Ей не хотелось объяснять, почему она переехала к Лукасу.

Она знала, что мать начнет поучать ее и говорить, что Холли глупая, и что Лукас причинит ей боль, и что она сама бы ни за что не пошла на такой риск. А Холли не очень хотелось выслушивать подобные вещи.

– Ты не живешь со мной, – поправил ее Лукас. – У тебя своя квартира, у меня своя. И я никогда не катал тебя на лодке.

– В другой раз.

– Обещаешь?

– Да, конечно. А пока езжай с Элиасом и повидай своих родителей. Обо мне не думай.

Но сама Холли не могла не думать о Лукасе.

Он очень хорошо относился к членам своей семьи: к своей бабушке, родителям, братьям и сестрам. Холли вспомнила, с какой радостью Лукас возился со своими племянниками и как он посадил себе на плечи свою племянницу, назвав ее маленькой принцессой.

Холли села за стол и попыталась сосредоточиться, чтобы написать сообщения для прессы. В последний раз, когда она собиралась это сделать, Лукас подхватил ее на руки и отнес в постель. Поэтому Холли ничего не могла с собой поделать и сидела закрыв глаза и представляя себе обнаженного Лукаса, который не сводил с нее напряженного взгляда потемневших от желания глаз.

– Ах, вот ты где!

Холли подпрыгнула, когда распахнулась дверь в кабинет и на пороге появилась сияющая Алтея, которая держала под мышкой чехол для одежды.

– Посмотри, что принесла!

– Как мило с твоей стороны. – Холли показалось, что она тонет.

– Вижу, ты сомневаешься, – округлила глаза Алтея. – Но тебе понравится. Правда. Стиг сказал, что это платье отражает твою натуру. Надеюсь только, что ты не затмишь собой невесту, – пошутила она.

– Вряд ли. Из тебя всегда получалась очень красивая невеста.

– Это все благодаря практике, – рассмеялась Алтея. – Стиг выбирал и мое платье тоже, так что я спокойна. – Она подмигнула и вручила Холли ее платье. – Я всего лишь посыльный. И похоже, я опаздываю в салон. Дай мне знать, подошло ли оно тебе. Если платье нужно будет ушить или еще чего-нибудь в этом роде, мы сможем сделать это на следующей неделе. – И Алтея исчезла так же быстро, как и появилась.

Холли смотрела на чехол, в котором пряталось платье, и не решалась расстегнуть молнию. Ей не хотелось впадать в депрессию. Платье пролежало на спинке стула до самого вечера.

Холли поднималась по ступенькам в свои апартаменты и думала о том, что ее там ждет огромная белая и пустая, как зима на Аляске, кровать. Она боролась с искушением подняться к Лукасу. Он предложил ей оставаться на ночь у него, чтобы по возвращении домой он находил ее в своей постели.

Его кровать, конечно, тоже пустовала, но подушки хранили запах Лукаса, и Холли могла надеть его футболку, которую он носил вчера.

Холли передернуло при мысли, как далеко она зашла.

Августу следовало поторопиться, пока она совсем не потеряла голову. Но в то же самое время ей хотелось, чтобы он никогда не наступал.

Холли включила воду и вспомнила, как вчера утром они вместе принимали душ. Как она намыливала его грудь и живот, что случилось после этого.

Она вышла из душа и потянулась за футболкой, когда в поле ее зрения попал чехол с платьем. Холли хотела сделать вид, что не замечает его, но подумала, что ей все равно придется примерить это платье. Вдруг нужно будет что-то менять? Одно дело – надеть платье, похожее на кремовое пирожное, другое дело – когда это пирожное еще и не сядет по фигуре.

Холли расстегнула молнию и застыла.

– Поверить не могу, – выдохнула она, увидев потрясающе красивое платье.

Оно было темно-красного цвета. Никаких оборок, рюш и воланов. Сплошной минимализм. Холли провела рукой по ткани и подумала, что платье, которое выбрал для нее Стиг, очень элегантное и сексуальное. Неужели жених Алтеи и вправду считал, что оно отражает истинную натуру Холли?

За всю свою жизнь она ни разу не надевала ничего настолько откровенно соблазнительного.

Холли надела платье и повертелась перед зеркалом, потрясенная увиденным. Наряд сидел просто изумительно, привлекая внимание к плавным линиям ее тела и не утягивая его. Вырез опускался до самой ложбинки между ее грудей, подчеркивая их округлости, спрятанные под шелковой тканью. Рукава длиной в три четверти придавали платью утонченность. Подол юбки, длиной доходившей до колен, кружился водоворотом, когда Холли поворачивалась из стороны в сторону, чтобы получше рассмотреть свое отражение.

– Можно сорвать это с тебя?

Холли резко повернулась и увидела Лукаса, стоящего на пороге. Ее сердце гулко забилось.

– Ты вернулся? Но сейчас первый час ночи!

– Хотел попасть домой до комендантского часа, – улыбнулся он. – А если серьезно, не мог оставаться вдалеке от тебя.

– Не прикасайся! – воскликнула Холли, когда Лукас потянулся к ней, чтобы заключить в объятия. – Алтея убьет меня, если с этим платьем что-нибудь случится.

– Это и есть кремовое пирожное? – изумленно посмотрел на нее Лукас.

– Как видишь, нет, – ответила Холли. – Осторожно, прошу тебя! – вскрикнула она, когда Лукас подошел ближе и потерся носом о ее шею.

– Тогда не надевай такие соблазнительные платья, – сказал Лукас и поцеловал ее в макушку, отчего дрожь прошла по позвоночнику Холли. – Стой, не двигайся, – пробормотал Лукас, осторожно расстегнул молнию и стянул платье с ее плеч.

Оно упало на пол, и перед глазами Лукаса предстала обнаженная Холли.

– Ради всего святого, Холли! – задыхаясь, воскликнул Лукас.

– Я как раз вышла из душа, – оправдываясь, сказала она и, подняв платье с пола, прикрылась им, как будто Лукас никогда не видел ее голой, – и вспомнила, что еще не примерила его. Алтея просила дать знать, не нужно ли чего ушивать.

– Оно сидит на тебе просто изумительно, – остолбенело смотрел на нее Лукас.

Холли почувствовала, что ее ноги стали ватными.

– Я не думала, что ты вернешься сегодня, – заметила она, пытаясь повесить платье на вешалку своими дрожащими пальцами.

– Это ты его сейчас испортишь, а не я. – Лукас забрал у нее платье из рук и спрятал его в чехол. – Я вернулся домой, потому что здесь есть ты. Но я не нашел тебя в своей постели.

– Потому что там не было тебя.

– Не стоит волноваться. – Лукас подхватил Холли на руки и направился в ее спальню. – Здесь тоже есть кровать.

Каждый день Холли пыталась жить, следуя своему решению не думать о будущем, а жить настоящим.

На Четвертое июля она согласилась поехать с Лукасом к его родителям. Холли играла с его племянниками и племянницами, болтала с его братьями и сестрами и даже заслужила одобрительный взгляд со стороны его бабушки, которая, казалось, посчитала, что их связывают близкие отношения.

Но Холли не переживала по этому поводу. Пусть Лукас сам объясняется со своими родственниками после того, как она уедет из страны. Но она все равно чувствовала себя виноватой.

– Мне неловко обманывать твою семью, – сказала Холли Лукасу, когда они вернулись в город.

– Тогда оставайся.

Холли бросила на него пристальный взгляд:

– Нет, не могу.

Она отказывалась надеяться на то, чего не было. Лукас не имел в виду ничего серьезного. Он не любил ее и не думал о том, чтобы жениться на ней.

Но Холли не могла не признать, что время, проведенное с ним, было потрясающим.

Однажды они отправились поплавать на каяках. В компании Лукаса было весело. Холли, к своему большому удивлению, обнаружила, что он настроен прислушиваться к ее предложениям и советам больше, чем это делал в свое время Мэтт. Они здорово провели время и даже немного поговорили о ее покойном муже.

– Мне казалось, эта поездка опечалит тебя, – сказал Лукас на обратной дороге домой.

– Я тоже так думала, – честно призналась Холли. – Но я хорошо провела время и очень благодарна тебе.

Холли не знала, о чем думает Лукас. Он почти всегда улыбался, был очаровательным и очень внимательным и заботливым. Но иногда на него что-то находило, и он становился каким-то рассеянным и отчужденным. Возможно, Лукас просто устал от нее, но не знал, как сказать ей об этом.

Холли не знала, что и думать о его чувствах к ней, и не осмеливалась спросить.

Она твердила себе, что скоро наступит август, и все станет на свои места. Их роман закончится, и они пойдут каждый своей дорогой.

Холли знала, что Лукас не сможет пойти с ней на свадьбу Алтеи и Стига. В этот день в «Плазе» проводилось вручение различных грантов, включая гранты фонда Макклинтока, и Лукас должен был присутствовать на этом торжестве.

Поэтому Холли очень удивилась, услышав слова Лукаса, когда он вышел из спальни, повязывая галстук.

– Прибереги для меня танец.

– Танец?

– На свадьбе, – уточнил Лукас, который снова казался каким-то далеким и отрешенным.

– Но ты не успеешь.

– Я приеду, – угрюмо пообещал он.

Холли могла поклясться, что он не приедет.

Она знала Лукаса. Этот человек привык иметь дело с тем, что было насущным в данный момент, а это значило, что он будет целиком занят призерами фонда Макклинтока, мэром города и множеством влиятельных персон Нью-Йорка.

Что ж, может, это и к лучшему.

У нее осталось всего несколько дней, и ей нужно отучить себя от Лукаса и перестать думать о нем дни и ночи напролет.

Четвертая свадьба Алтеи оказалась еще большим сумасшедшим домом, чем обычно. Поскольку Стиг был известной персоной и на церемонию должны были явиться журналисты, жених пригласил кучу стилистов и визажистов, чтобы невеста, ее мать и подружки выглядели как нельзя лучше.

Но, несмотря на всю суету и неразбериху, Холли чувствовала, что на этот раз Алтея выходит замуж за того самого человека, с кем проживет счастливую жизнь до самой старости. Холли видела подтверждение этому в глазах Стига, когда он смотрел на свою невесту, которая шла к нему навстречу по ковровой дорожке. Еще она заметила слезы, дрожавшие на ресницах Алтеи, когда она произносила клятву верности. А еще об этом говорил первый поцелуй, которым Стиг и Алтея обменялись в качестве мужа и жены.

Холли была по-настоящему счастлива за эту пару. После церемонии венчания она сидела за столом и с улыбкой смотрела на танцующих молодоженов и их гостей.

– Потанцуй со мной.

Холли повернулась и ошеломленно посмотрела на Лукаса, стоявшего у нее за спиной. Выражение его лица было очень серьезным.

– Что случилось?

– Ничего, – сдержанно ответил он.

– Но… как же «Плаза»? Мэр?

– Мэр очаровывает первых призеров фонда Макклинтока и их многочисленные семьи. Возможно, этих людей хватит, чтобы обеспечить ему победу на следующих выборах. Потанцуй со мной, – повторил Лукас и протянул руку, приглашая Холли на танец.

Мелодия была немного грустная, и она затронула струны глубоко в сердце Холли.

Последний танец. Еще одно воспоминание.

В руках Лукаса Холли чувствовала себя на правильном месте, и она наслаждалась каждой секундой этого танца. Прижавшись щекой к груди Лукаса, она отдалась музыке, отдалась ему.

– Пойдем отсюда, – сказал ей Лукас, когда танец закончился.

– Но я свидетельница невесты!

– Их уже объявили мужем и женой. Ты сделала свою работу.

И Лукас потянул ее за собой, на этот раз к Алтее и Стигу, которые как раз разговаривали с родителями Алтеи и Мэтта.

– Попрощайся с ними, – коротко бросил Лукас.

Но прежде чем Холли успела открыть рот, отец Мэтта протянул руку, чтобы поздороваться с Лукасом. А потом его мать тепло обняла друга своего сына.

– Мы скучали по тебе, – тихо сказала она. – Рады, что ты вернулся. Ты должен как-нибудь заехать к нам.

– Обязательно, – пообещал Лукас. – А сейчас нам пора.

Все – Алтея, Стиг, родители Мэтта и Алтеи – перевели свои взгляды с Лукаса на Холли. Их брови поползли вверх. Алтея первой пришла на выручку.

– Конечно! Мы не будем вас задерживать, – улыбнулась она.

– Но если нужно, чтобы я осталась…

– Думаю, Алтее нужно, чтобы с ней остался я, – подмигнул ей Стиг. – Красивое платье, не правда ли? – обратился он к Лукасу, кивнув на наряд Холли.

– Очень, – ответил Лукас, прижав к себе Холли. Она могла слышать, как он про себя говорит: «Не могу дождаться, когда сниму это с нее». Холли не сомневалась, что Стиг тоже это слышал.

– Иди же, – махнула рукой Алтея. – Я позвоню тебе, когда вернусь домой после медового месяца.

Лукас молча усадил Холли в машину и сел за руль.

Она не понимала, почему он ведет себя так сдержанно и ничего не рассказывает о том, как прошла церемония награждения призеров фонда.

Холли украдкой посмотрела на Лукаса:

– Прошу тебя, скажи мне, что случилось?

– Ничего.

– Пожалуйста.

– Не сейчас.

– Лукас, что происходит?

– Подожди.

– С каких это пор ты не можешь разговаривать за рулем?

– Я не могу вести машину и одновременно делать предложение!

– Что? – изумленно посмотрела на него Холли.

– Черт побери, – буркнул он. – Ты слышала, что я сказал.

Разве? Лукас делает ей… предложение? Она не знала, что ответить.

– Ты считаешь это плохой идеей? – требовательным тоном спросил он. – У нас был чудесный месяц. Или ты так не считаешь?

– Да. Но…

– Что?

– Наши отношения… Это ведь… несерьезно.

– Несерьезно? Может, для тебя это несерьезно.

– Для тебя тоже.

– Ты ошибаешься, – с силой нажал он на педаль газа. – Ты не могла подождать? Тебе обязательно нужно было надавить на меня.

– О чем ты? – нервно рассмеялась Холли.

– Ты могла бы подождать, пока мы доберемся домой.

– А ты мог бы вести себя по-другому, а не так, как будто собрался на прием к дантисту.

Они посмотрели друг другу в глаза. Холли отвернулась первой.

Поднявшись к себе, дрожащими пальцами она попыталась открыть дверь, но не могла попасть в замочную скважину. Лукас отобрал у нее ключ и открыл дверь.

– Спасибо, – холодно поблагодарила она. – Спокойной ночи.

Но Лукас не дал ей захлопнуть дверь у него перед носом.

– Я люблю тебя, черт побери, – срывающимся голосом сказал он. – И хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

– Я люблю тебя, черт побери? – эхом отозвалась Холли.

Лукас провел рукой по волосам.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Холли, это не просто любовная интрижка. Это наше будущее. – Лукас поймал ее за руку и притянул к себе. – Ты ведь тоже меня любишь.

Холли не стала отрицать. И не стала бороться с ним, потому что хотела его слишком сильно.

Она осознавала, насколько глупой была, когда решила, что может провести эти несколько недель с Лукасом, а потом уйти удовлетворенной и свободной от всяких сердечных ран. Она ошиблась. Ее сердце болело.

Но остаться с Лукасом было бы еще хуже. Ей придется уйти.

Но не сейчас, когда ее касаются его жаркие губы и она чувствует теплоту его рук, скользящих по молнии этого обольстительного платья, которое вскоре упало на пол у ее ног.

– Ты любишь меня, – прошептал ей на ухо Лукас. – А я люблю тебя.

Он осторожно поднял ее на руки, отнес в спальню и мягко уложил на кровать.

Холли нежно провела пальчиками по его лбу, бровям и резко очерченным скулам, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черточку его лица, прежде чем прильнуть к его губам.

Лукас тихо застонал. Он сбросил туфли, присев на кровать, ослабил галстук и начал расстегивать рубашку.

Холли остановила его, положив ладони на его руки.

– Позволь мне. Пожалуйста, – проглотив стоявший в горле ком, тихо сказала она.

Лукас кивнул.

Холли не спеша сняла его галстук и дрожащими пальцами принялась за пуговицы на рубашке. Она покрывала поцелуями грудь Лукаса, а ее руки скользнули к поясу его брюк и, расстегнув молнию, начали ласкать его возбужденную плоть.

– Холли! – резко выдохнул Лукас. Она могла бы продолжить свои ласки и заставить его сходить с ума от желания, как он сделал это с ней много лет назад. Только Лукас не мог ждать, он поспешно снял с себя оставшуюся одежду и уложил Холли на кровать.

Он раздвинул ее ноги и начал ласкать ее упругое тело. Холли извивалась от прикосновений его рук, губ и языка. Потом Лукас вошел в нее, и они стали одним целым. На какое-то мгновение он замер и пристально посмотрел ей в глаза.

– Холли, я люблю тебя. Я всегда любил тебя, – грубым, осипшим голосом сказал он.

Холли ухватилась за простыни, когда Лукас начал двигаться. Медленно. Достигая глубин ее естества.

Она со стоном изогнулась и вонзила пальцы в его мускулистую спину, со всей силы прижав Лукаса к себе, когда приблизился миг сладостного наслаждения.

Холли закричала. С ее уст слетело имя Лукаса.

Он упал на нее, придавив тяжестью своего тела, покрытого капельками пота. Холли слышала, как гулко стучит его сердце.

– Хочешь поспорить с этим? – с едва заметной улыбкой спросил он.

Холли не собиралась возражать. Она не могла даже слова сказать. Просто смотрела на Лукаса и вбирала его в себя, а потом закрыла глаза и, тяжело дыша, крепко прижала к себе.

Когда Лукас проснулся, солнце поднялось высоко в небо. Он улыбнулся, вспоминая события прошлой ночи и то, как Холли просто закрыла глаза и уснула под ним. Лукас потянулся, чтобы притянуть ее к себе.

Но в постели, кроме него, больше никого не было.

Глава 10

Наверное, Холли была на кухне. Или в ванной.

А может быть, она пошла в офис.

Лукас вскочил с кровати. Его охватила паника, но он успокаивал себя, что его воображение слишком разыгралось.

Холли не бросила его. Она просто не могла так поступить.

Но опасения Лукаса оказались не напрасными. На кухонном столе его ждала записка:

«Лукас, спасибо тебе за все. Мы с тобой больше не увидимся до моего отъезда. Так будет лучше для нас обоих. Я найму грузчика, и он перевезет все мои вещи. Уверена, ты не захочешь хранить их у себя. Не могу передать, насколько я благодарна за все, что ты сделал для меня.

P. S. Не забывай лодку и детишек, ты им нужен.

Спасибо.

Холли».

Лукас смял листок. Ему стало дурно, и он ощутил внутри болезненную пустоту.

Значит, он снова ошибся. Холли все-таки не любила его.

Прошел один день, за ним второй, потом третий.

Холли изо всех сил пыталась жить настоящим, но у нее ничего не получалось. Она переехала к матери и пыталась убедить себя, что поступила правильно, уйдя от Лукаса.

Может быть, ему казалось, что он хочет жениться на ней, но на самом деле это было не так.

В конце концов, он мог жениться на любой – к примеру, на умной и элегантной красавице Грейс Маршан. И если Лукас не захотел взять в жены такую женщину, что тогда говорить о самой Холли!

Каждый день она повторяла себе, что с нетерпением ждет, когда сможет отправиться на Гавайи.

Мать Холли с сомнением и тревогой смотрела на дочь.

– Ты уверена, что поступаешь правильно? – спрашивала она.

– Да, мамочка.

– Ты не выглядишь счастливой, – вздохнула мать.

– Мам, ты ошибаешься, – прятала глаза Холли.

Она часто закрывала глаза и мысленно оказывалась в объятиях Лукаса. Холли вспоминала, как он использовал любой предлог, чтобы только поцеловать ее.

«Забудь его. Не думай о нем», – говорила она себе, но все было бесполезно.

Каждый день Холли ходила на занятия для волонтеров. Но никакие лекции и уроки языка не помогали заполнить зияющую пустоту, которая появилась в ее сердце после того, как она ушла от Лукаса.

После смерти Мэтта все было по-другому: она не могла ничего изменить. Ей пришлось смириться с его потерей и жить дальше.

Но Лукас не умер. И он не бросил ее.

Это она бросила его.

Лукас сказал, что любит ее и всегда любил. И сделал ей предложение. Но Холли испугалась. Она побоялась влюбиться в него и впустить его в свое сердце.

Но сейчас было слишком поздно.

Она любила Лукаса.

За эти дни Лукас осунулся и похудел. Талли, жена Элиаса, привозила Лукасу еду и все время звала его к ним на ужин. С тех пор как его брат с женой узнали, что Холли его бросила, они окружили его вниманием, как заботливые родители.

– Талли тоже от меня уходила, – напомнил ему Элиас. – Мне понадобился месяц, чтобы найти ее.

– Я знаю, где сейчас Холли, – сухо ответил Лукас.

– Так езжай к ней, – развел руками Элиас.

Лукас покачал головой. Он не мог сказать им, что Холли не примет его, потому что не испытывает к нему чувств. Ведь для нее это была всего лишь короткая интрижка.

– Если мы можем что-нибудь сделать для тебя… – сжав его ладонь, сказала Талли перед уходом. – Если ты хочешь поговорить…

Лукас прикрыл глаза. Впервые в жизни ему было абсолютно нечего сказать.

Он отгородился от своей семьи. От Серафины, которая беспокоилась по поводу того, что, каждый раз заходя в его кабинет, находила Лукаса, смотревшего отсутствующим взглядом в одну точку. От художников, которые пытались поддержать его и убеждали, что Холли вернется и снова займет пост арт-директора галереи. Лукас не стал им говорить, что, может быть, она и осталась бы на этой должности, но тогда придется уйти ему.

При мысли об этом у него запершило в горле. Хотя нет, все дело в том, что он валил стены, и вокруг было много пыли. Слишком много пыли, будь она неладна.

К нему заглянула Шарлотта, которая до этого приглашала его присоединиться к остальным и сходить на пиццу.

– Если ты надумаешь, мы отправляемся в шесть. – На пороге она оглянулась. – Оставь хотя бы одну или две стены. Мы не хотим, чтобы этот мир рухнул.

Никто этого не хотел.

В кармане Лукаса зазвонил мобильный телефон. На дисплее высветилось имя Серафины.

– Я думал, вы уже ушли домой, – сказал Лукас.

– Собиралась, но к нам зашел посетитель, который хочет подать заявление на грант Макклинтока.

– Прием заявок давно окончен.

– На следующий год, – уточнила его помощница, и Лукас услышал улыбку в ее голосе.

– Вот тогда пусть и приходит, – буркнул он в ответ.

Серафина молчала. Она знала, что, если ей что-то нужно, можно всегда сделать паузу.

– Ладно, черт побери, – вздохнул Лукас. – Присылайте его ко мне. Я сам разочарую его.

Услышав шаги посетителя, он спустился с лестницы и повернулся, чтобы увидеть будущего заявителя на грант Макклинтока.

И тут у него перехватило дыхание.

– Холли? – воскликнул он и уронил молоток себе на ногу.

– Лукас! Бог мой, ты в порядке? – Холли бросилась к нему и упала на колени у его ног. – Тебе нужно присесть! – Она потянула его за штанину и отбросила прочь тяжеленный молоток. Она развязала шнурки на его рабочем ботинке и, стянув носок, увидела на его ступне огромную шишку. – Нужно приложить лед.

– Нет, – возразил Лукас и взял ее за руку. – В этом нет нужды. Холли, мне нужно знать, что ты здесь делаешь.

– Серафина уже сказала тебе, – смущенно ответила Холли, – я хочу подать заявку на грант.

– И чего тебе не хватает? – сверля ее взглядом, спросил Лукас.

– Мне нужно немного храбрости, – утопая в его глазах, тихо ответила Холли.

– Для того, чтобы быть волонтером в Корпусе мира? – лишенным всяких эмоций голосом уточнил он и отвел взгляд, как будто боялся, что ее ответ причинит ему боль.

– Нет, – покачала головой Холли. – Для того, чтобы сказать, что я тоже тебя люблю.

– Ты серьезно? – снова посмотрел на нее Лукас. На этот раз с надеждой.

– Лукас, я люблю тебя. Я не хотела признаваться, потому что боялась.

– Боялась? Но я бы никогда не обидел тебя! – воскликнул он. – Клянусь тебе, Холли, я больше никогда не причиню тебе боль.

– Дело не в тебе. Мне казалось, что я не смогу сделать тебя счастливым. Не смогу удержать тебя.

– Холли, ради всего святого! – возразил Лукас. – Ты похитила мое сердце в тот самый момент, когда свесилась с этого чертового дерева!

– Ты хотел придушить меня! – засмеялась Холли.

– Потому что мне было всего одиннадцать лет. Что хорошего можно ожидать от мальчика в таком возрасте?

– Правда?

– Да, – кивнул Лукас. – Думаю, что где-то глубоко внутри я любил тебя все эти годы.

– Я тоже тебя любила. – Холли грустно улыбнулась и попыталась объяснить. – Я любила вас обоих. Вы очень отличались друг от друга. Мэтт был таким душевным, постоянным, ответственным и верным.

– А я нет, – честно признал Лукас.

– Ты был… пугающим. – Холли отпустила его руку и нежно коснулась его щеки. – Я никогда не знала, какое место в жизни ты отводишь для меня.

– Ты в моем сердце, – уверенно заявил Лукас.

– Ты проявлял свой интерес очень необычным способом. Все время дергал меня за косички. Убегал от меня. Дразнил.

– Говорю тебе, мне было всего одиннадцать. Я ничего не смыслил в цветах и сердечках.

Холли кивнула. Какое-то время они хранили молчание, вспоминая Мэтта.

– С ним я чувствовала себя в безопасности, – тихо сказала Холли.

– Знаю. Мэтт был лучше меня.

– Нет, – поспешно возразила Холли. – Он был таким же, как ты, как я. И, – впервые за все это время призналась она, – наверное, ты был прав, когда сказал, что мы были слишком молоды, чтобы создавать семью.

– Потому что я сам хотел заполучить тебя. В ту ночь я не собирался обидеть тебя. Просто хотел, чтобы ты бросила его и выбрала меня. – Он покачал головой. – Слава богу, этого не произошло. В отличие от Мэтта я был недостаточно зрелым, чтобы жениться.

– Да, он был мне хорошим мужем.

– Не сомневаюсь. – Лукас взял ее за руку и молча посмотрел в глаза.

Холли знала, о чем он собирается спросить.

– Мне не нужен грант. Ты дал мне смелость. Я знаю, что ты любишь меня, но я все еще боюсь… Боюсь, что могу потерять и тебя тоже.

– Этого не случится! Я обещаю.

Она коснулась пальцами его губ.

– Лукас, я тоже обещаю любить тебя. Это все, что мы можем сделать. – Ее голос слегка дрожал. – Поэтому, если твое предложение еще в силе, Лукас Антонидис, я согласна выйти за тебя замуж.

Лукас заключил ее в свои объятия и осыпал ее жаркими поцелуями. Вскоре одежда Холли, ее лицо и волосы были покрыты кирпичной пылью. Лукас мог запачкать Холли в более интимных местах, но когда его рука скользнула под ее футболку, Холли подвинулась, чтобы обеспечить ему больший доступ к своему телу, и нечаянно задела его ушибленную ступню.

Лукас поморщился от боли.

– Вставай, – приказала она, поднявшись и подав ему руку. – Тебе нужен лед, компресс и покой.

– Мне нужна постель, – улыбнулся Лукас. Он обхватил Холли за плечи и посмотрел на нее с обожанием. – Ты самое лучшее, что случилось в моей жизни. Холли, я люблю тебя.

Она поднялась на носочки и прижалась к его губам.

– Я тоже тебя люблю. И ты прав, дорогой мой, – добавила она, игриво улыбаясь, – кажется, постель – это блестящая идея. Думаю, мы можем это устроить.

Content

Энн Макалистер
Возвращение плейбоя
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10