Константин Туманов

Запасный выход

Роман

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Константин Туманов, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

Выбраться из ущелья оказалось не так-то просто. Слоящиеся, покрытые мхом и лишайниками каменные склоны выдавали весьма преклонный возраст местных гор. Подъем по большому счету не настолько и крут, чтобы по нему сложно стало взбираться. Тем более имея за плечами немалый опыт горных восхождений. Вот только густые заросли какого-то колючего кустарника настолько опутали все вокруг, что путь превращался в какой-то непрерывный подвиг. Кусты оказались высокими, практически по грудь, с маленькими темно-зелеными листьями и многочисленными меленькими колючками.

Дно ущелья и вовсе можно только нащупывать ногами среди этого зеленого моря, колышущегося под дуновением теплого, явно не осеннего ветерка. И запах… Такой неуловимо знакомый, что хотелось зарычать от невозможности его вспомнить. Разбросанные тут и там в хаотическом порядке большие и малые булыжники сразу превращали движение вниз по распадку в замысловатый акробатический номер с предсказуемым неприятным результатом. Идти пришлось вверх: видневшийся вдали гребень хребта, по крайней мере, таковым он казался снизу, прямо-таки манил чистыми от зловредной растительности скалами.

– М-да. Мечта мазохиста. И ведь придется лезть. Тут даже нож не поможет, газонокосилка нужна. О, бензопила, точно. «Дружба» тут быстренько демократию бы навела, с плюрализмами. Всех под один гребешок уровняла бы…

Привычка мысленно разговаривать самому с собой у меня появилась еще с Афгана. Тогда пришлось почти неделю прятаться в полузаброшенном кяризе – древнем рукотворном русле подземного ручья. Одно хорошо – воды там было много. Даже слишком. Потом еще дней десять ночами выбираться почти по гребням горных хребтов, выше нахоженных местными «товарищами» тропинок, в населенные более-менее дружественными племенами места. Пусть страшно медленно, зато безопасно. Почти.

Нет, я, к счастью, не воевал в советские времена в составе ограниченного контингента. Для этого был слишком молод. Побывать там пришлось гораздо позже и даже дважды. К счастью, только та командировка выдалась настолько «интересной». Одни лишь воспоминания о ней заставляли организм непроизвольно передергиваться, будто единым духом грамм двести сивухи жахнул. Из развлечений все это время – только неслышные внутренние монологи. В основном матерные.

Даже единственный оставшийся к тому времени целым фотоаппарат превратился во временно бесполезный предмет. Возможности зарядить аккумуляторы к нему не представлялось уже удручающе давно. Правда, до того, чтобы болтать вслух, дело все же не дошло. К счастью, до маразма пока далеко.

Мысленно поминая всеми известными мне нецензурными словами кусты, сквозь которые приходилось буквально продирать себе дорогу, и всех возможных родственников этой растительности по материнской линии, я принялся постепенно продвигаться вверх по склону. Здраво рассудив, что захваченную с собой в это путешествие легкую куртку жалеть не стоит, все равно ее теперь только выкидывать, сосредоточился на движении. И на том, чтобы не цеплять ветки стволом предусмотрительно взятого у отца охотничьего карабина «Форт-205». Внешне практически неотличимый от настоящего армейского «калашникова», он был почти привычен. Именно из «калаша» в армии в свое время и учился стрелять. Хотя, по возможности, старался в своих «путешествиях» по горячим точкам обходиться без применения стреляющих «игрушек». У меня другое оружие. «Убойность» у него временами похлеще огнестрельного.

Кофр с вполне современным полупрофессиональным «Никоном» и компактной японской видеокамерой висел за спиной, под рюкзаком, и в общем-то не мешал смотреть под ноги. Обидно было бы пропустить «живой» камень, готовый в самый неподходящий момент сдвинуться с места. Горы не любят невнимательных. И ошибок не прощают.

Через каждые несколько шагов приходилось на долю секунды замирать и окидывать боковым зрением окрестности. Привычка, вбитая в подкорку мозга несколькими приятелями из спецподразделений, с которыми время от времени приходилось пересекаться в командировках. Она уже пару раз спасала мне если не жизнь, то здоровье точно. Так что пренебрегать мерами безопасности я не собирался. Тем более находясь в одиночку в совершенно незнакомой местности. Бог его знает, какие неприятные сюрпризы могут таиться в этом, на первый взгляд идиллически мирном, пейзаже. Шаг. Еще шаг. Раздвинуть ветки, поднырнуть. Выпрямиться, оглядеться. Новый шаг. Беречь дыхание. Заречься курить. Шаг.

Спустя примерно час такого неторопливого подъема зловредный кустарник начал понемногу редеть. Идти стало заметно проще, что не замедлило сказаться и на темпе. Несмотря даже на то, что крутизна склона стала понемногу увеличиваться. Вскоре заросли буйной темно-зеленой растительности и вовсе отступили, оставшись за спиной. Дальше было зеленое царство вольготно раскинувшихся на скалах мхов и лишайников самых разнообразных оттенков.

Судя по тому, как они крошились под подошвами тяжелых берцев, дождями эту местность погода давно не баловала. Как минимум пару недель, все же солнечная сторона подсыхает быстрее. Что тоже не могло не радовать: поскользнуться на напоенных водой естественных губках было бы проще простого. Растяжение, ушиб, или не дай Создатель, перелом – штуки, мягко говоря, не очень приятные. Проверено, к сожалению, на себе, любимом. Тем паче что пришлось бы как-то возвращаться и отложить разведку этой местности на неопределенный, но явно продолжительный срок. Чего категорически не хотелось. Любопытство исследователя, эдакий зуд первопроходца, подстегивало не хуже кнута надсмотрщика на галере.

Впрочем, так было всегда. Именно это чувство, а также страстная жажда путешествий заставили много лет назад увлечься горным туризмом. А врожденная авантюристская жилка вкупе с увлечением фотографией определили выбор профессии, которую так и не одобрили родители. Государство, любое государство, тоже всегда относилось к таким, как я, мягко говоря, без всякого энтузиазма. Регулярные фоторепортажи стрингера, то есть независимого военного фотографа, Олега Караулова, из горячих точек по всему миру показывали неприглядные картины войны без прикрас и купюр, столь любимых чиновниками. Мои снимки чаще всего не требовали ни комментариев, ни подписей. Они весьма красноречиво говорили сами за себя. А готовность редакций ведущих газет и журналов платить вполне солидные гонорары позволила со временем обрести некую финансовую независимость. И подолгу отдыхать, приходя в себя после новой командировки на очередную никем не объявленную войну.

– Ага. Вот, похоже, и подъем заканчивается. А теперь, как говорит дядя Леня – приз в…

Фраза так и осталась незаконченной. Открывшееся за скалой зрелище оказалось настолько неожиданным, что я только через несколько секунд осознал: таращиться на открывшийся передо мной вид с открытым ртом, остолбенев с уже занесенной для шага ногой – занятие малопродуктивное.

– А вот и оно, ёперный театр, «дерево»… Точнее целые джунгли этих самых деревьев.

Часть 1

Чтобы вы жили в интересное время

Глава 1

Я лежал на любимом продавленном диване, задрав свои длинные ноги на спинку, и пролистывал очередную книгу. Выцветшая когда-то черная футболка с физиономией Курта Кобейна, синее трико самого затрапезного вида и китайские тапочки… Все вполне сочеталось со стареньким, видавшим виды поцарапанным планшетом. Нет, конечно, можно приобрести себе в компьютерном салоне что-то поновее, помощнее и явно более красивое. Но привычка к старым, давно ставшим привычными вещам не оставляла обновкам ни одного шанса. Тем более, вернувшись недавно из очередной командировки, я не был настроен в ближайшее время покидать не только квартиру, но и, собственно, облюбованный диван.

С экрана плазменного телевизора, висевшего на стене напротив, что-то вещала очередная крашеная блондинка: шел выпуск новостей. Вот только что именно опять стряслось в безумном внешнем мире, для меня так и оставалось тайной – звук был выключен. Но и тишины в комнате не наблюдалось. Мягко говоря. На столе, отблескивавшем прямо за диваном темным матовым лаком, стоял раскрытый ноутбук. Подсоединенные к нему мощные колонки исторгали рев тяжелого рока, заставлявшего вибрировать даже штукатурку на потолке. Хрипели басы, но необходимость настройки проигрывателя меня нисколько не беспокоила. Музыка – всего лишь фон, который мозг едва ли вообще замечал.

Да и книга Лоис Буджолд, страницы которой регулярно мелькали на экране планшета, не могла претендовать на полное и безоговорочное внимание. Собственно, я и так прекрасно знал ее всю, до последней строчки, поскольку читал как минимум дюжину раз. И ничего странного в этом не видел. По моей собственной классификации, произведение принадлежало к «разряду» классики фантастического жанра. Я уже давно наслаждался не столько сюжетом, сколько слогом автора (и хорошего переводчика) и грандиозностью ее задумки, изяществом воплощения идеи. И то, что далеко не все разделяли мою любовь к этой книге, не делало ее менее интересной.

Ощущение покоя, практически нирваны, не прервал даже низкий звук сотового телефона. Виброрежим заставил аппарат немного поерзать по гладкой, полированной поверхности стола, но я даже руки к нему не протянул. Экран в последний раз подмигнул надписью «Имеются пропущенные звонки» и погас. Судя по настойчивости неизвестного абонента, явно ненадолго. Телефон, видавшая виды «Нокия» с широким экраном, был включен час назад и за столь короткое время уже трижды добивался внимания к себе. И это удивительно само по себе. По идее, никто вообще не должен знать, что я вернусь сегодня. Еще утром сам об этом не подозревал, и, если бы не подвернувшаяся оказия с транспортом, двери своей квартиры в пригороде Питера я открыл бы только завтра. Даже отцу, отставному военному, не сообщил о прибытии. Знал, что тут же последует приказ бросать все дела и приезжать. Противостоять напору бывшего полковника даже теперь, после его выхода на пенсию, было непросто.

От лениво текущих размышлений о личности несостоявшегося собеседника меня отвлек собственный организм. Недвусмысленно напомнивший: стоявшая возле дивана полулитровая кружка для чая опустела не сама по себе. Два раза. А если кому-то все же лень вставать, то водичка дырочку все одно найдет. Столь категоричное предупреждение проигнорировать оказалось уже никак невозможно, так что пришлось с кряхтением подниматься. Шевелиться лень было уже давно, и тело несколько затекло.

Посетив место для размышлений и выйдя на кухню, нажал кнопку включения на электрочайнике. Раз место в организме освободилось, его можно было наполнить снова. Мысли же приняли более упорядоченный вид и принялись виться вокруг так некстати появившегося вопроса – кто же все-таки звонил.

Расточая аромат настоящего, а потому крепкого чая, кружка снова устроилась на своем месте у дивана, прямо под правой рукой. Вновь засветился экран планшета, однако телефон решил-таки помешать насладиться чтением. Несколько раз пискнув сигналом приема sms-сообщения, он недвусмысленно подмигнул и снова погас.

– Выключить его, что ли? Достал уже, самка собаки, хуже горькой редьки. Хотя…

Сообщение обещало предоставить больше информации для размышления, чем пропущенные звонки неизвестного абонента, и аппарат все же оказался в руках. Привычными движениями я набрал пароль, и мои брови от удивления поползли вверх. Вопрос о том, как звонивший узнал о моем приезде домой, снят. Естественно, что в соседней квартире играющую на всю громкость музыку слышно хорошо. Если уж в наших «панельках» слышно, как соседи огурцами хрустят… Но вот помешать Виктору Викентьевичу Третьякову, живущему этажом выше уже не один десяток лет, она вряд ли могла.

Работавший когда-то в одном из закрытых НИИ пенсионер вообще редко выходил из дома, занимаясь своей любимой наукой. Вечно погруженный в размышления, старик мог не услышать собеседника, стоящего прямо напротив него, а не то что музыку через бетонные перекрытия. И, сколько я себя помнил, никогда не жаловался ни на какой шум, сколько бы децибел не исторгали колонки.

Зато пришлось ломать голову над новой загадкой: что понадобилось отставному физику. Нет, отношения у нас сложились нормальные. И в гостях у него много раз сиживал, поболтать о науке да чайку попить я любитель. Да и само общение с Виктором Викентьевичем было делом интересным. Практически энциклопедические знания делали его весьма и весьма незаурядным собеседником. Одно в этой ситуации было плохо. Проигнорировать сообщение было нельзя, очень уж не хотелось обижать старика. И сделать вид, что никого нет дома – тоже не получится: Кипелов во всю мощь динамиков орал песню, теперь о леснике.

Бросив полный сожаления взгляд на исходящую паром кружку с любимым чаем, я принялся переодеваться. Потертые домашние джинсы, приличного вида футболка, новые носки – явно придется разуваться. Из-за минутного разговора старый ученый не добивался бы встречи так настойчиво. Можно, конечно, пойти и в чем был, тут-то подняться всего на один этаж. Но этого человека я уважал, и появляться перед ним в любимых, но застиранных «трениках» как-то не хотелось.

Недолгий подъем по лестнице закончился перед явно недавно окрашенной в утилитарный коричневый цвет, но старой, еще советской, дверью. Нажав на пластмассовую кнопку звонка, я приготовился к долгому ожиданию – пенсионер передвигался не то чтобы с трудом, но и не быстро. Однако не на сей раз. Хозяин квартиры, казалось, стоял прямо за дверью – настолько быстро он ее распахнул.

– А, Олежек, заходи, заходи. Небось, от чая тебя оторвал?

– Все-то вы знаете, Виктор Викентьевич, – я приветливо улыбнулся и прошел в квартиру, повинуясь жесту хозяина.

– И когда приехал и что делаю, все известно.

– Трудно не догадаться, что ты уже дома. Рев того, что вы, молодежь, называете музыкой, половина подъезда слышит. А про чай и гадать не нужно. Ты его в таких количествах поглощаешь, что мне, старику, страшно становится. И твою «сиротскую» кружечку я тоже видел, так что Нострадамус тут совсем не нужен. Пойдем на кухню, чем-то новеньким порадую. Знакомого в Китае хорошие люди угостили, он и поделился чуть-чуть. Ты такое вряд ли пробовал. Ну и поговорим заодно.

В маленькой кухоньке, не больше шести «квадратов», как всегда чисто и опрятно, хотя я знал точно – женщин в этом доме нет уже лет десять. С тех пор как старый ученый овдовел. Сам же я имел исконно холостяцкую привычку – мыть посуду перед едой, а не после. Но аккуратистов всегда уважал как человек, сам к такому подвигу заведомо не способный.

Усевшись на свое излюбленное с юности место – между холодильником и столом, – я с удовольствием начал наблюдать за священнодействием приготовления чая. Праздной болтовни, по нашему общему мнению, эта процедура не терпела, так что в помещении на несколько минут установилась тишина, прерываемая лишь тонким звяканьем фарфоровой посуды и сиплым дыханием хозяина квартиры.

Вскоре по дому поплыл аромат свежезаваренного чая, и явно не того, что продается в магазине за углом. Несколько минут мы оба наслаждались напитком, а потом пенсионер решительно отставил чашку и откинулся на спинку обитого кожей стула.

– Все еще читаешь фантастику?

Удивленный столь необычным началом разговора, я лишь молча кивнул.

– Тогда эта история как раз для тебя. В том смысле, что тебе будет легче воспринять такую информацию. Ты готов услышать нечто, что вполне может перевернуть представление о мире?

– Прекращайте уже интриговать, Виктор Викентьевич, – я заинтересованно уставился на него и оперся спиной о тихонько вибрирующий холодильник, баюкая в руках чашку с ароматным напитком.

– От вас я готов услышать все что угодно. Как раз вы любовью к фантастическим историям не отличаетесь.

Старик неожиданно молодо ухмыльнулся, подмигнул и тоже взял в руки чай.

– Только об этом разговоре, я тебя прошу, пока никому не говори. Ни о его сути, ни о том, что он вообще состоялся. Договорились?

– Вы же знаете, – я неопределенно пожал плечами, – в излишней болтливости я пока замечен не был.

– Так то замечен, – подколол собеседник, и мы негромко рассмеялись старой как мир шутке.

– В последние годы перед развалом Союза, – старый физик вновь стал серьезен, – наш отдел в институте занимался так называемыми спонтанными волновыми проявлениями. Проще говоря, в некоторых местах на Земле приборы фиксировали некие электромагнитные аномалии. Я говорю некие, потому что исследованы они тогда толком так и не были. Встречались крайне редко, мы знали лишь о трех таких местах на территории Советского Союза, причем два из них – в труднодоступной местности. На Крайнем Севере и на Памире, высоко в горах Таджикистана. Да и засечь их не так-то легко. Возникали эти явления, назовем их так, лишь эпизодически, нерегулярно. И для засечки нашей аппаратурой необходимо было оказаться не только в определенном месте, но и в нужный момент. Сам понимаешь, что подобные совпадения как минимум редки.

– Да и ресурсов в отделе имелось не так чтобы и богато, – немного помолчав, продолжил он рассказ. – Мы же не могли предъявить руководству института что-то общественно или научно полезное, какой-то «выхлоп» от исследований. Вот и вели их больше вопреки системе, только по бюрократической инерции, финансировавшей проект, чем благодаря ей. А потом всем и вовсе стало не до того. Институт быстро развалили, сотрудников разогнали, здания приватизировали. Очередной торговый центр построили. Кто-то, как я, ушел на пенсию. Некоторые подались в предприниматели. Да везде так было, сам знаешь. Сам видел человека, закончившего кроме новосибирского политехнического «плехановку» в Москве. Трусами женскими на рынке торговал.

Я задумчиво кивнул и отхлебнул чая. Чем занимался Виктор Викентьевич, в подробностях до сего дня слышать не доводилось. Не то чтобы эта тема считалась все эти годы запретной, просто на нее негласно было наложено некое табу. А потому разговор становился уже как минимум интересным.

– Так вот. Только три человека из нашего отдела продолжили заниматься разработкой этой темы на голом энтузиазме. В свободное, так сказать, время. И двое из нас тогда осели не здесь, а в Горно-Алтайске, именно по той причине, что там находится самая легкодоступная из известных нам волновых аномалий. Ну, не прямо в самом городе, но относительно недалеко, на территории нынешнего Каракольского природного парка «Уч-Энмек». Двое, в том числе и я, вели больше теоретическую работу.

– Мне выпало работать поближе к «цивилизации», все-таки там небольшой городок, а не научный центр. А Игорь Обойников осуществлял непосредственный съем информации на месте. Третий же наш товарищ, Александр Ивакин, в начале 2000-х годов, когда, собственно, и образовался парк, устроился туда лесником. Он работал с измерительной и контрольной аппаратурой, которую мы установили на месте. Сам понимаешь, у него был свободный доступ в место проведения исследований, а также возможность ограничить таковой у всех праздношатающихся по лесам. Сейчас там работает его сын: Сан Саныч умер с год назад. Понятно, что работа продвигалась черепашьими темпами и велась, по сути дела, из чистого упрямства.

Третьяков на несколько секунд прервал свое повествование, хрипло переводя дух и отхлебывая чай.

– Так вот. Существовало множество гипотез, так или иначе объясняющих электромагнитные процессы, что мы наблюдали. И как и большинство научных предположений вообще, – старик усмехнулся явно своим мыслям, – все они базировались больше на догадках, чем на фактах. У нас имелись наши записи, данные о характере изредка регистрируемых в этом месте излучений. Но вот точного понимания того, что же там в конце концов происходит, так и не пришло. Помогла чистая случайность. Сын Саныча, Егор, как-то в очередной раз поехал осматривать аппаратуру. Он тогда уже был лесником, частенько подменяя у приборов ушедшего на пенсию отца. И, как нередко это бывало, по приезде обнаружил, что один узел не работает.

Рассказывая, старик все время делал паузы – годы сказывались, и одышка его мучила все больше и больше не только на подъездной лестнице, но и во время долгого разговора.

– Все наше оборудование, по сути, было собрано на коленке из тех запчастей, что мы смогли достать. Купить, выпросить у знакомых радиоэлектронщиков или, уж извини за откровенность, украсть при увольнении из института. Сама идея этих исследований интересовала Егора мало, пользы никакой он не видел, однако отцу и двум его друзьям отказать не мог. Вот и мотался изредка, проверяя абсолютно не нужную ему технику. Он и стал, можно сказать, первооткрывателем.

Виктор Викентьевич неожиданно пронзительным взглядом посмотрел мне прямо в глаза:

– Если бы то, что мы там открыли, стало достоянием так называемой широкой общественности, мне бы, наверное, и Нобелевской премии не пожалели. А Россия как страна перестала бы существовать очень быстро. Сам помнишь, как еще десяток лет назад мы даже не продавали, а просто сдавали американцам все, что было можно. И что нельзя – тоже. Да и сейчас этот процесс замедлился просто потому, что продавать стало нечего – все, что есть, уже давно чье-то. Ради такого лакомого куска нас бы смяли полностью. Поэтому мы молчали. И продолжали свои исследования.

– И что же он там обнаружил, неужто древний клад или летающую тарелку? – Несмотря на полушутливый тон, я мысленно подобрался, понимая, что собеседник вплотную подошел к самой важной части разговора.

– Приехал Егор на место в расстроенных чувствах, дома что-то не ладилось. И, вытащив сгоревший блок, в сердцах изо всех сил запустил им в сторону опушки леса. Тот пролетел метров десять и… исчез. Просто растворился в воздухе, словно его никогда и не было. Егор настолько опешил от увиденного, что на несколько минут просто обалдел. Это его собственные слова.

– Затем мозги снова включились в работу. Бежать сломя голову искать пропажу он, вот молодец, не стал. Вместо этого принялся швырять в ту же сторону всякий лесной мусор: сучья, прошлогодние сосновые шишки. Результат оказался тот же самый. Причем «проем», в котором предметы исчезали, оказался невелик, около пяти-шести метров в ширину и примерно столько же в высоту. Егор тщательно отметил место, где стоял сам, и границы аномальной зоны. Просто шишек по краям горкой набросал. И только потом помчался за мной.

– Я тогда как раз приезжал в Горно-Алтайск, забирать у Обойникова его записи. Наш с Санычем товарищ уже от дел отошел, да и соображал в своем преклонном возрасте уже намного хуже, чем раньше. Так что решение Егорки было естественным, но уже несколько запоздалым. К тому времени, как мы добрались туда уже вдвоем, «проем» закрылся. Предметы спокойно пролетали там, где каких-нибудь пару-тройку часов назад бесследно исчезали. Остались только отметки Егора. И та старательность, с которой они были сделаны, уверили меня в одном: что-то здесь все-таки происходило.

– Отремонтированные приборы аномальной активности не выявили. Оставалось только ждать ее нового «включения». Они не были регулярными, и предсказать, когда окно откроется в следующий раз, мы не могли. Снял я квартиру, знакомые спаяли блок передачи данных, вдвоем с Егором поставили передающую антенну. Теперь я имел возможность наблюдать за состоянием аномальной зоны из дома, через компьютер.

Старый ученый с кряхтением поднялся и на несколько минут вышел из комнаты. Вернулся он, неся в руках вполне современного вида черный ноутбук.

– Вот, смотри. С помощью этой специальной SCADA-программы я теперь имею возможность наблюдать за тем местом, не выходя из собственной квартиры. Хоть из Горно-Алтайска, хоть из Питера – через Интернет. Обошлась она мне недешево, но дело того стоило.

На экране виднелись изображения по меньшей мере десятка разнообразных датчиков и приборов. Но что именно они измеряют, мое гуманитарное образование понять не позволяло. В любом случае безжизненными они не выглядели совершенно. Стрелки едва заметно колебались, отображались разноцветные графики, чуть подрагивали колонками диаграммы.

– Следующий раз аномалия «ожила» лишь через два месяца, уже зимой. Слава богу, снега выпало не так уж и много. Добраться до заветного ущелья и опушки большой поляны в его «устье» удалось достаточно быстро. Выставленные нами в прошлый раз шесты, как раз по меткам Егора, стояли там, где мы их оставили, а снежки вполне заменили шишки.

Тут Виктор Викентьевич усмехнулся.

– Все было так, как рассказывал сын моего старого приятеля. В «проеме» бесследно исчезало все, что мы туда забрасывали. Видно оказалось даже лучше, чем осенью – девственная снежная целина сразу за «проемом» оставалась нетронутой, каких бы размеров предметы в ту сторону ни летели. Причем длинный сосновый хлыст, просунутый нами в аномалию, укорачивался прямо на глазах. А когда мы его вытащили – оказался той же длины, что и изначально. Следовательно, мы просто по какой-то причине его не видели. А потом мы сделали то, к чему я готовился все это время. На том же сосновом шесте просунули прямо внутрь проема видеокамеру. Когда через несколько минут вытянули ее обратно, она еще работала. А на записи… В общем, сейчас я тебе ее включу и ты сам увидишь все собственными глазами.

Быстро найдя на ноутбуке нужную директорию, Третьяков включил воспроизведение видеофайла. На экране появилось изображение зимнего, поросшего лесом ущелья. Явно наступал вечер, тени от деревьев сделались длинными и неровными. Изображение сначала немного дергалось, выдавая волнение оператора, но затем стабилизировалось и неспешно поползло вперед. Очевидно, в этот момент шест с камерой придвигали к пресловутому «проему». И вдруг экран ноутбука озарил яркий свет.

Камере потребовалось около двух секунд, чтобы приспособиться к новой освещенности. Вовсю светило совершенно не зимнее солнце. Да и снега не было в помине. Вместо леса ветерок прямо перед объективом плавно покачивал ветви и листья каких-то темно-зеленых кустов. Высоко в небе, широко раскинув неподвижные крылья, парила какая-то незнакомая птица. Тут камера поползла обратно, и на экране вновь внезапно возникли запорошенные снегом сосны.

Несколько минут я бездумно смотрел в погасший экран, машинально прихлебывая уже успевший остыть чай. Затем встряхнулся, снова обрел некоторую ясность мышления и внимательно посмотрел на Третьякова. Во мне проснулся стрингер-репортер. Как гончая, уловившая принесенный порывом ветра запах добычи.

– Так что же это было? И удалось ли сделать еще записи происходящего там, – я замялся, пытаясь подобрать подходящее слово, – за этим «проемом»?

Несмотря на подчеркнутую маску профессиональной невозмутимости, появившуюся на лице, старый ученый явно отчетливо видел потрясение, перенесенное мной во время просмотра записи. Как и то, что в глубине моих глаз отчетливо зажегся тот самый огонек авантюриста и искателя приключений, из-за которого он, скорее всего, и затеял этот разговор. Что и сказать, знал старик меня как облупленного. Наверное, именно в этот момент Третьяков окончательно убедился в правильности выбора. Я был именно тем человеком, который бы стал его глазами, ушами и руками при исследовании Тайны. Именно так, с большой буквы.

Ему явно хотелось самому сделать тот самый шаг в неизвестность, открыть все секреты, которые пока хранятся за невидимым глазу пологом «проема». Все это «читалось» по нему, как в открытой книге для первоклассников – большими и ясно различимыми буквами.

– Ты, мальчик, родился слишком поздно. Таким цены не было лет триста-четыреста назад, среди первопроходцев и первооткрывателей. И… Да, мы сделали еще записи при следующих возникновениях аномалии. Но в них нет ничего особенно интересного. То же ущелье в разное время суток. Если ты обратил внимание, оно довольно узкое и имеет крутые и высокие склоны. С этой точки многого не увидишь. Что же касается твоего вопроса: «Что это было?», то мой ответ – не знаю. Другое время или параллельная реальность – выбирай объяснение себе по вкусу. Писатели-фантасты придумали их кучу. Но, судя по растительности за «проемом», это какой-то из вариантов нашего мира. По крайней мере, я так думаю. Дело в том, что кусты эти – вполне себе земные. И звездное небо нам снять получилось – отчетливо виден Южный крест.

– Южный крест? Так что же это получается – с той стороны или Южная Америка или…

– Или. Это Африка. Точнее граница между Мозамбиком и Свазилендом. Неподалеку от нынешнего города Мапуту. Вот только в том, что эта граница там уже есть – я сильно сомневаюсь. Да и расчеты координат, как вы любите говорить, «несколько напрягают».

Заметив мой вопросительный взгляд, собеседник чуть заметно пожал плечами:

– Линию горизонта из ущелья не видно, а без этого все расчеты дают сильную погрешность. Сейчас я уверен только в одном: место за «проемом» – северные или северо-восточные отроги Драконовых гор. Других там и нет. А вот где именно… Так что придется определять еще и это.

– Получается другое время? Может, там и динозавры где-то бродят?

– Ну, с динозаврами ты погорячился. Судя по растительности, там достаточно современное нам время. Кустарник этот, как я выяснил, называется «протея». Растение экзотическое, но вполне земное. И встречается как раз в юго-восточной Африке. А птица на видео – орел-бородач, как сказал мне один зоолог. Да и расхождений в расположении звезд с нашим небом знакомый астроном-любитель, к которому я обращался за консультацией, не нашел. А вот если бы за «проемом» был какой-нибудь третичный или меловой период – они бы, расхождения эти, обнаружились обязательно. Все гораздо проще – сканирование не выявило ни одного радиосигнала. Вообще. Так что эпоха радио там еще не наступила. Счетчик Гейгера показывает нормальный фон, даже ниже нынешнего.

– Ну что ж, – я демонстративно потянулся к затылку в исконно русском жесте, – динозавров нет уже, радио еще. Уже какая-то определенность вырисовывается, вам не кажется, Виктор Викентьевич?

– Определенность будет тогда, когда кто-то пройдет пару-тройку десятков километров и посмотрит внимательно с какой-нибудь горы по окрестностям с помощью х-а-ррр-ошего бинокля.

– И что же этот кто-то увидит?

– Вот это уже вопрос, как говорится, на засыпку. Может ничего не увидеть. И это будет означать период времени от твоих любимых динозавров до примерно 1500 года от Рождества Христова. Или может увидеть какой-нибудь убогий форт с сотней-двумя поселенцев. А скорее, даже меньше. Значит, Васко да Гама уже прибыл, но это пока не колония, а так, пункт заправки питьевой водой для португальских кораблей, которые и приходят-то в лучшем случае раз-два в год. А может, на берегу большого залива, кстати говоря, одной из лучших гаваней Индийского океана, уже расположился приличный форт с европейского вида городком. Это уже вторая половина XVIII века, даже ближе к концу. Ну, и дальше по нарастающей, до начала века двадцатого.

– И никто так и не попытался пройти на ту сторону и самолично убедиться: на какой же все-таки стадии строительства находится тот самый форт?

– Сам видишь, я старик, – уклонился от прямого ответа Виктор Викентьевич, – я по квартире-то еле-еле шкандыбаю. В «проем» я выходил, но чтобы двигаться дальше, нужны сила и молодость. Ну, или тяжелая строительная техника для прокладки дорог и автотранспорт. Ничего этого, сам понимаешь, у меня нет. Ни молодости, ни техники. А Егор… Трое детей, больная жена, пивной живот. И он боится. Такие как он во все времена сидели дома. Я не хочу сказать что-нибудь плохое, но приключения – не для него.

– А периодичность? Как часто возникает эта самая аномалия? Не хотелось бы все-таки ждать месяцами…

– Хочешь попробовать?

– Можно подумать, вы не для того мне рассказываете, – я криво ухмыльнулся, глядя прямо в глаза собеседнику, – чтобы я «попробовал»…

– Ты прав, – усмехнулся в свою очередь Третьяков. – Надо же, какая догадливая у нас молодежь пошла…

Мы снова негромко рассмеялись, как будто услышали свежий анекдот. Негласное соглашение было заключено. Никто не собирался составлять договоры, расписывать права и обязанности сторон или еще каким-нибудь способом фиксировать это на словах или бумаге.

– А не заварить ли нам еще чайку. На этот раз краснодарского, твоего любимого. Мне, правда, сильно крепкий нельзя. Но, как удачно сказал Штирлиц: если нельзя, но очень хочется, то можно. Хотя бы иногда. И не нужно мне говорить, что он только повторял чужие слова, – пожилой ученый предостерегающе поднял палец, заметив мой открывающийся рот. – Сам знаю.

Я лишь молча кивнул и принялся снова наблюдать на «чайной церемонией». Терпеливо дождавшись, пока старик нальет чай в чашки, вопросительно поднял брови.

– Периодичность тебе абсолютно не важна, – Виктор Викентьевич хитровато прищурился, нарочито громко, по-мужицки, отхлебнул чаю и откинулся на спинку стула. Так и не дождавшись нетерпеливого вопроса «Почему», он одобрительно кивнул моему терпению и продолжил:

– А все потому, что за последний год я сильно продвинулся в своих исследованиях. Настолько, что… могу теперь сам открывать «проем».

Снисходительно посмотрев на ошарашенного меня, он, наконец, соизволил дать объяснения.

– Технические подробности сложны, и по большому счету тебе не интересы. В сильно упрощенном виде это выглядит так: если искусственно воссоздать то самое электромагнитное излучение, которое испускает активизировавшаяся аномалия, то «проем» открывается. И действует до тех пор, пока излучение не прекратится. Проверено опытным путем. Правда, для этого, – тут ученый вздохнул, – пришлось отогнать на Алтай и изуродовать мой старенький «уазик». Аппаратура вышла громоздкой и занимает всю заднюю часть машины, включая пассажирские сиденья.

– То есть пока этот ваш… излучатель работает, проход открыт в обе стороны?

– Именно, мой мальчик, именно. Правда, есть некоторые ограничения. Видишь ли, доступа к современным материалам и комплектующим у меня нет. К великому моему сожалению. Впрочем, нет и опыта работы с такими миниатюрными схемами.

Даже Саныч этого не умел. Поэтому «волновой генератор» получился весьма несовершенным: попросту говоря, во время работы он постепенно теряет синхронность с волновым потоком самой аномалии. Когда разница достигает критической отметки, следует аварийное схлопывание проема, и аппаратуру следует настраивать заново.

– Так что больше чем на шесть часов непрерывной работы не рассчитывай, – помолчав несколько секунд, добавил он.

– Причем, чем дольше излучатель работает, тем больше времени требуется на последующую калибровку. И я не думаю, что кому-то захочется сидеть на той стороне и гадать, смогут ли его вернуть обратно и когда.

Я равнодушно кивнул на тактично-расплывчатое «кому-то». Ежику понятно, что речь идет про меня, но как раз этот аспект перехода волновал меньше всего. Когда необходимо, я мог часами, а то и днями дожидаться нужного кадра или ракурса. Специфика профессии, знаете ли. Так что проблем здесь не видел никаких.

– С шишками понятно. А живую материю перемещать пробовали или со всем пылом исследователя ринулись вперед, в неизвестное?

– Естественно. Без этого я бы и не предлагал принять участие в эксперименте. Были и мыши и собаки. Все перешли «туда» и вернулись «обратно» в добром здравии. Потом мы довольно долго наблюдали за нашими «Белками» и «Стрелками», но никаких патологий так и не выявили. Собачки, кстати говоря, и поныне здравствуют. Я, как ты видишь, тоже пока еще на этом свете. Остальные подробности тебе придется узнавать на собственном опыте. Если, конечно же, ты решишься сделать шаг за грань мира.

– Вы можете «скинуть» видеозаписи на мою флеш-карту? Понятно, что демонстрировать их никому не стоит, но я хочу дома тщательно просмотреть сам, когда вся эта история немного уляжется в голове.

– Разумеется. Неси флешку, я тебе запишу всю информацию. И мои географические изыскания тоже. Будет о чем подумать на досуге.

Как выяснилось много позже, ученый прекрасно понимал, что для него эта дорога закрыта. Эксперименты показали наглядно – встряска организма во время перехода может оказаться для него, старого и больного человека, смертельной. И после одного-то раза отлеживался три дня. Злокачественная опухоль, обнаруженная врачами в голове, поставила крест и на его исследованиях и на его жизни. И оставшийся срок, озвученный медиками в прошлом году, неумолимо истекал. Об этом он собирался сказать только перед самым переходом. Как и о том, что Сан Саныч тоже пробовал проходить на «ту» сторону. Он умер после третьего перехода, как раз когда собирался отойти подальше от «проема». Благо о необходимости страховочной веревки они догадались. Так что Третьяков смог вытащить старого приятеля и отвезти в больницу, но было уже поздно. Инфаркт, как оказалось, тоже третий. Но тогда всего этого я еще не знал.

Глава 2

В поезде я оказался спустя трое суток после разговора с Третьяковым. Очень насыщенных суток. Нет, решение о проведении разведки я принял еще там, в гостях у старика. Время отняла подготовка. От отца унаследовав привычку по возможности все планировать заранее, носился по Питеру как в зад укушенный. Уточнял все новые вопросы у знакомых в самых разных сферах.

Одно из дел, которые нельзя отложить на потом – вакцинация. Подхватить какую-нибудь дрянь не хотелось. Хорошо, после прошлогодней поездки в Ливию весь впечатляющий набор уколов мне был уже не нужен. Однако от обоих гепатитов и дифтерии-столбняка прививаться пришлось. Заодно приобрел в свою аптечку все необходимые препараты в запас. В ближайшее время число первопроходцев, тьфу-тьфу, нужно будет срочно увеличивать. А удастся ли приобрести в Горно-Алтайске все необходимое, пока неизвестно. Заодно и таблетки от малярии купил в той же аптеке. Обеззараживать воду придется только кипячением и спиртом, но «сок пшеничный без мякоти» можно и на месте найти без труда.

В дороге попытался обдумать всю информацию, что смогли предоставить Интернет и Третьяков. Ноутбук работал до тех пор, пока полностью не «сожрал» два аккумулятора, после чего пришлось подключаться к вагонной сети. Впрочем, размышлять – энергии не нужно, только чай. Желательно хороший. Неудобство представляла пересадка на поезд до Бийска – ближайшей железнодорожной станции к Горно-Алтайску. Черт, неудобно-то как! Но ничего не поделаешь.

По всей видимости, придется на какое-то время перебираться в этот алтайский городок: совершать вылазки на разведку «запроемного» пространства было удобнее отсюда. Летел бы самолетом, мог себе позволить, но… Оказалось, тоже с пересадкой. Прямого рейса из Питера до Барнаула, ближайшего аэропорта, не существовало в природе. А пересадка в столице нашей Родины меня не устраивала. По части удобства никакого выигрыша в итоге не получалось, а время можно было не экономить, торопиться некуда. Продираться же через всю Москву, из аэропорта в аэропорт, бр-р-р. Тем более, хе-хе, имея в запасе несколько сотен лет. Шаг, и ты в далеком прошлом. Второй – в настоящем.

Еще один довод в пользу наземного транспорта – оружие. Конечно, оно и разряжено, и завернуто, и отдельно от патронов. Но в аэропорту его пришлось бы сдавать, получать, и все через нашу родимую российскую бюрократию. В купейном вагоне же все гораздо проще, разрешено и в чемодане везти. Да и невелика вероятность, что проверят багаж. Все-таки – границ не пересекать.

В Бийске я собирался немного задержаться. Достаточно большой город, целых двести тысяч населения, и здесь можно сделать все необходимые покупки, включая автомобиль. Гнать сюда по нашим дорогам свой миниатюрный питерский «гольфик», предназначенный для пробок мегаполиса, смысла не видел. Очень уж далеко для исключительно городской машинки. Здесь же лучше всего купить подержанный, но в хорошем состоянии «уазик», для проселков горно-лесного природного парка. А, возможно, и для «той» стороны. Будет не нужен – продам, пусть и немного потеряю в деньгах. Накопления, сделанные за последние годы, позволяли пока финансировать мою задумку. Но, надеюсь, этого делать не придется. И вот почему.

Виктор Викентьевич не стал заострять мое внимание на вопросе географии той стороны. То ли по своей ученой рассеянности не придал значения, то ли нарочно промолчал. А я сопоставил факты уже дома, когда просматривал информацию на своем ноутбуке. По одну сторону от Свазиленда, на возможную близость которого указал Третьяков, были Мозамбик и Индийский океан. А по другую – ТРАНСВААЛЬ. Вот его необъятным золотым запасам и предстоит, надеюсь, профинансировать весь проект.

А план выкристаллизовывался грандиозный – создать на той стороне своеобразную колонию. Все больше разгорался на планете мировой пожар сливающихся друг с другом локальных конфликтов. Вновь началось противостояние США, вкупе с их сателлитами, и России. Стремительно набирающий экономическую мощь Китай, ведущий ползучую экспансию на Дальнем Востоке… Все это не придавало здравомыслящему человеку ни капли оптимизма. Безбожно расходуя ресурсы планеты на наркоманию бытового потребления, транснациональные корпорации все больше и больше нуждаются в перераспределении тех природных богатств, что еще остались в чужих закромах. В свою, понятно, пользу. Вон, какая грызня за Арктику началась. Да и вопли: «Богатства Сибири должны принадлежать всему мировому сообществу» тоже слышны время от времени.

«Подсаженный» на эту иглу западный обыватель, с приплясыванием от нетерпения ожидающий выпуска очередного «Айфона», еще и рукоплескать будет. До тех пор, пока и к нему «в гости» не заглянет какая-нибудь «Сатана». Не понимая своими промытыми телевидением мозгами, что ресурсы у планеты далеко не бесконечны. Все относительно легкодоступное уже давно кончилось. А население Земли растет угрожающими темпами. И всех этих новых людей нужно обеспечить новыми игрушками.

«Проем» представлялся мне альтернативой просмотру этого предстоящего апокалипсического фильма ужасов. Над ним прямо-таки напрашивалась надпись, виденная мною еще в детстве, в автобусах советского автопрома: «Запасный выход». И я собирался им воспользоваться, забрав всех, кто мне дорог. И еще много-много других людей. Главное – не отдать ключик от этих ворот тем самым гребущим все под себя бюрократам, уже один раз распродавшим страну оптом и в розницу. Но над этим еще предстояло крепко подумать: шанса на еще одну попытку просто не предоставится.

Одним из наиболее животрепещущих вопросов оказался картографический. Той самой местности, в которую я так самонадеянно собирался шагнуть. Весь туристский опыт, подкрепленный постоянными командировками по миру, восставал против легкомысленного отношения ко всей затее. Например, к возможности оказаться в дикой Африке без привязки к местности: идея искать потом «проем» до морковкиного заговенья продуктивной не представлялась ни в малейшей степени. GPS-навигатор, к возможностям которого уже привык за последние годы, без спутников над головой просто инструмент для забивания колышков к палатке. Ни на что другое он уже не годится. Так что придется по старинке – с отпечатанными на бумаге топографическими картами и рисованными от руки кроками.

И тут снова выручил Интернет. Поскольку приобрести в свободной продаже подробные карты Восточной Африки не смог – нет спроса, нет и предложения – пришлось обратиться с этим вопросом к Всемирной паутине. Естественно, искомое там нашлось. Вот только за достоверность данных я бы не сильно поручился. Так что пришлось в дороге внимательно изучать электронный вариант на экране ноутбука. Благо, лежа на верхней полке в своем купе, никому не мешал, и любопытство не провоцировал. Бумажные варианты заламинированы, и уже расположились в предназначенном как раз для таких целей кармашке проверенного походного рюкзака.

В Бийске необходимо пробежаться еще и по охотничьим магазинам. Под открытым небом мне предстоит провести не одну ночь. А это означает: нужно озаботиться палаткой, спальным мешком, противомоскитной сеткой и еще сто одной необходимой мелочью. Самому мне в джунглях бывать не приходилось, но наслышан был, наслышан. Ничего хорошего неофиту знатоки не обещали. Да и опытному путешественнику тоже. Одежда походно-охотничья была своя, многократно испытанная и разношенная в вылазках на природу, так что хоть здесь ничего искать не нужно. В новой, не обмятой и не обношенной, все-таки в такие «походы» лучше не отправляться. Мое же старое походное снаряжение за последние годы как-то расползлось по друзьям, приятелям и просто знакомым. Собрать все это быстро было делом заведомо несбыточным. Не стал даже и пытаться.

Новый железнодорожный вокзал в Бийске приятно порадовал нарядным, прямо-таки пряничным, фасадом и вполне себе современным внутренним дизайном. Немало поколесив по российской, да и не только, глубинке, давно привык: даже если снаружи подмазано краской, то только лицевая сторона. Начальству издали показывать. Да и сам город показался мне весьма симпатичным. И дело тут не только в предвкушении большого дела и хорошем оттого настроении. Осень здесь еще не успела позолотить все листья, да и деревьев хвойных пород в округе оказалось высажено немало. А зелененькие елочки-сосенки осенью всегда оживляют пейзаж. По крайней мере, для меня.

На вокзале у главного выхода в город толпились таксисты. Махнул рукой ближайшему, белобрысому крепышу с сигаретой в зубах, и через минуту уже усаживался в видавший виды синий «Пассат».

– На авторынок.

– Это тот, что на Сенной?

– Точняк, – я в поезде успел внимательно проштудировать в Интернете электронную карту города и теперь точно знал, куда именно нужно ехать.

– А что, машина нужна? – водитель залихватски вырулил с привокзальной площади и влился в поток транспорта с истинно таксистским презрением к правилам дорожного движения. Да еще и попутно подрезав обшарпанную грузопассажирскую «Газель» с какой-то рекламой на борту.

– Да вот, хочу «УАЗа» прикупить. Ездить предстоит много, да все больше по проселкам. Лучше бы, конечно, танк. По нашим-то дорогам… Но где ж его взять-то?

– Да уж, у нас только на танке и ездить, – таксёр хохотнул, – чуть за городскую черту выберешься. Или лучше вообще судно на воздушной подушке, как у нас на флоте были. Такая машинка везде пройдет. Вещь.

– Это какое же у вас тут на Алтае море, что для него флот потребен? – несколько ехидно поинтересовался я. Не столько для того, чтобы подколоть водителя, сколько для поддержания разговора. Морячки – народ авантюрный по своей сути и нужный везде, где только есть вода. У меня же, если Виктор Викентьевич ничего не напутал, под боком имелся целый океан. Глядишь, и пригодится знакомство-то…

– Срочную я на ТОФе тянул, механиком на сторожевом корабле «Разумный». На Камчатке тогда стояли. Ох, и красивейшие же там места! Нигде больше таких не видел. И природа еще не «засиженная» человеком, дикая, настоящая. Сопки, гейзеры, вулканы… А море там какое… Эх, тебе все равно не понять. Здесь, конечно, есть реки довольно красивые, но все равно кажется, что вода в них чуть болотом отдает. Нет в них того размаха, бескрайней души.

– Красиво, наверное. На Камчатке мне как-то не довелось побывать… Только фотографии видел, да по телевизору в свое время.

– Потрясающий край. А насчет машины могу совет дать. Хороший, но, разумеется, не бесплатный.

– А без него мне никак?

– Ну почему же… Походишь по рынку деньков пару, выходных заодно подождешь, когда народа поболее. Может, и купишь что-то. С недельку ключами под покупкой своей погремишь, по автомагазинам за запчастями побегаешь…

– Хватит, хватит, – я уже в голос смеялся, – давай свой совет. Все, уже испугался, проникся и осознал.

Таксист тоже ухмылялся, демонстрируя окружающему миру поблескивавшую стальную фиксу.

– Авторынок сам по себе не слишком большой, тем более немного на нем «УАЗов». Машина не современная. Но! Есть там один человечек. Знает все и про всех. Подскажет, какую машину брать ни в коем случае не стоит, когда и к кому лучше подойти. Часто помнит, какие приметные машины не продались накануне и где искать владельца. В общем, такое вот справочное бюро для знающих людей.

– И тоже бесплатно не работает?

– Само собой. Но сэкономить можно гораздо больше. Машина быстро и в хорошем состоянии дорогого стоит. Сам понимаешь – покупать барахло и вкладывать в него деньги…

– Это точно.

Пока «водила» расписывал мне все преимущества, которые я получу от общения с его знакомым, мы уже успели доехать до нужного места, город все же небольшой. Или мне уже после Питера и Москвы так кажется? Припарковавшись неподалеку от входа на рынок, мой гид махнул рукой в сторону авторядов, видневшихся за высоким сетчатым забором:

– Там всегда тусуется, рядом с воротами. Да вон же он, в зеленой куртке.

Возле небольшого киоска, торгующего автозапчастями, и вправду стоял невысокий паренек, одетый в неброскую зеленую ветровку. Разговаривал о чем-то с бомжеватого вида плюгавеньким мужичком. Подождав, пока собеседник нужного нам человека исчезнет, таксист направился к киоску. Вернулся он, после непродолжительного общения, вместе с приятелем.

– Витек говорит, что вам «уазик» нужен в хорошем состоянии? – парень, представившийся Дмитрием, разговаривал, как-то смешно растягивая слова, но определить происхождение его говора я так и не смог, как ни старался. Немного окающий, как у вологодских, но все же не то.

– В точку. Можно не новый и за особыми удобствами я не гонюсь. Но машине предстоит немало побегать по сельским грунтовкам, а то и бездорожью, так что брать барахло смысла нет. Где я его чинить буду, если развалится посреди дороги? ЗИП, само собой, в машине будет, но багажник тоже не безразмерный. Да и своего барахла хватает. Так что, сам понимаешь…

– Тогда сегодня на рынок можете не ходить. Там сейчас только два «УАЗа», но оба «убиты» в хлам, хоть и «марафет» на них сверху навели. Пару месяцев уже не могут на них лохов отыскать. С виду картинка, а не машина, но уехать на ней дальше городской черты будет настоящим везением. А «буханка» грузопассажирская подойдет? Дедок тут один продает, тяжко ему уже с ней, да и на рыбалку больше не ездит. Тачка хорошая, он за ней лучше смотрел, чем за собой. Но цену не скидывает, оттого пока и не продал.

– Пойдет. Сколько он за нее хочет?

– Триста. Но она стоит каждую копейку из них. Можешь накинуть червонец и оформление в комплекте… Где, кому и чего – я сам отдам.

– Договорились.

Не откладывая надолго, поехали к владельцу разрекламированного авто. Дед и вправду оказался уже старым, на вид явно больше семидесяти. Машина тоже оказалась не «молода», но практически в идеальном состоянии. Еще раз убедился, что изделия советского автопрома, при должном уходе и аккуратном обращении, могут служить чуть ли не вечно.

Рядиться не стал, «УАЗ» действительно стоил названной цены. Хотя, наверное, поторговавшись с понимающим покупателем, владелец мог выручить даже больше. Но дед оказался старой закалки и торговаться явно не любил. Да и не умел. К утру Дмитрий обещал уладить все формальности с «гаишниками», я же решил заняться, как теперь модно говорить, шопингом. Прибарахлиться не мешало. Тем более что так и планировал изначально.

А телефончиками мы с Виктором обменялись-таки. Правда, он мне был нужен больше, чем я ему, пусть и не знал пока об этом. Так что первая фамилия в блокнотике под рубрикой «Нужные люди» появилась. Заносить еще несколько самых вероятных кандидатов в первопроходцы и первопоселенцы нужды не было. Это люди близкие, чьи координаты я знаю наизусть.

Побегав по охотничьим и туристским магазинам и переночевав в небольшой и ужасно неуютной, но недешевой гостинице, уже часам к десяти стал полноправным владельцем раскрашенной в летний камуфляж «буханки». Дмитрий встретил меня возле авторынка, как и уговаривались. Произведя окончательный расчет, я заскочил в гостиницу, расплатился там, стащил вещи в машину и неспешно покатил по раздолбанному асфальту к мосту через Бию, в сторону Заречья. А еще спустя полчаса вырвался из города на знаменитый Чуйский тракт и покатил уже по нему.

До Горно-Алтайска оставалась какая-то сотня километров по трассе, проложенной вдоль живописнейшей бурной Катуни. Там, на въезде, меня должен был ожидать Егор. Созвонились еще с вечера. Тем более что лицензию на охоту и нахождение в парке должен был оформить именно он, я только продиктовал свои данные. Леснику предстояло поработать гидом-проводником, да и пропуском на территорию природного парка заодно. Для того, чтобы добраться до нужного участка, закрепленного за Егором, необходимо было проехать через кордон «соседа». Нужно только обязательно познакомиться с тамошним лесником и аккуратненько его «подмазать».

Обсудив накануне этот момент с Егором, решил привезти патронов к «ижаку». Благо, при наличии разрешения на оружие, мог приобрести боеприпасы совершенно легально в том же Бийске.

Лесник ожидал меня у некого куполообразного разноцветного объекта – памятного знака на въезде в республику Горный Алтай. Место приметное и проехать мимо, не заметив этого изыска архитектуры, просто невозможно. Белая, немного забрызганная грязью «Нива», одиноко стояла на обочине расширения дороги. По всей видимости, оно означало парковку для поклонников монументальной архитектуры. Впрочем, присмотревшись, я понял: был несколько несправедлив. Знак напоминал своими формами юрту и вблизи казался довольно ажурным. Заинтересовала только «роза ветров» сверху. Что именно этим хотел сказать архитектор, было решительно непонятно.

Егор оказался именно таким, каким его описывал Виктор Викентьевич: невысоким темноволосым мужичком в теле, лет пятидесяти, с вполне уже наметившимся животиком и едва заметной раскосиной глаз. Хотя, может, у него конституция такая? Нормально познакомившись, телефонные разговоры за знакомство я не считаю, двумя машинами отправились дальше. Проехать нужно было около двухсот километров все по тому же Чуйскому тракту, до райцентра Онгудай. А там уже начинались грейдеры и проселки, уходящие дальше в не слишком высокие местные горы.

Купленные в Бийске рации помогли скоротать дорогу разговором, а интересовало меня всё. Ведь именно Егор был, так сказать, первооткрывателем «проема». Я эту историю слышал только в пересказе Третьякова, а хотелось больше подробностей из первых рук. Хотя ничего принципиально нового о том, что происходит по ту сторону, я так и не узнал. А вот о неприятных ощущениях от перехода слышал впервые.

– Понимаешь, Олег, – мы сразу договорились перейти на «ты», несмотря на разницу в возрасте. Егор, как и все жители глухой провинции, чувствовал некое неосознанное подспудное уважение к столичным жителям. А потому при знакомстве начал разговаривать на «вы», несмотря на то что был старше. Меня такое положение дел не устраивало. Трудно наладить дружеский «контакт» с человеком, который обращается к тебе подчеркнуто уважительно, причем незаслуженно. Кого как, а меня такое отношение не устраивает по одной простой причине – мне с Егором еще работать. И простые дружеские отношения в такой ситуации – «то, что доктор прописал».

– Понимаешь, Олег, нельзя сказать, что при переходе ощущения особо неприятные. Нет. Просто чувствуешь какую-то встряску во всем организме. Как будто все органы на секунду поменяли свое месторасположение в организме и улеглись как-то по-новому. И, может, более удобно. Потом ощущаешь даже некоторую легкость. Вот легли печенка с селезенкой как-то правильнее, как изначально должно быть, и все. Но вот сам момент этой встряски… Бр-р. Пару раз прочувствовал и больше как-то не хочется… Вот и батя так говорил. Только сердце у него больное было. Раз он такое пережил, два. Все хорохорился, говорил, что все старые хвори уйдут.

Егор немного помолчал, видимо, вспоминая тот злосчастный день.

– А потом «моторчик» и не выдержал. Было же два микроинфаркта. Знал бы я, что эти два старых дурня снова на «ту» сторону соберутся – с ними бы поехал. И машина была бы под рукой. А так я уехал в Бийск, в администрацию парка. Разрешение на порубку должны были дать. А они договорились с лесником, приятелем батиным, с соседнего кордона. Живет он в Онгудае рядом с нами. Там всего-то километров пять по парку пешком идти. Так что Виктор Викентьевич пока свой старый «УАЗик» с оборудованием завел, пока дошкандыбал до райцентра с больницей – время было упущено.

Такое уточнение меня несколько успокоило: на здоровье пока жаловаться не приходилось, да и «моторчик», тьфу-тьфу, работал исправно. Тем более что Егор признался – на «ту» сторону он все-таки ходил.

– Сначала, ну, в самый первый раз, было просто любопытно. Набрался храбрости и, зажмурив глаза, шагнул. Как так? Тут зима в полный рост, снегу чуть не по пояс. А шажок единый сделаешь – уже лето. Птички какие-то поют, кусты эти зеленые. Только снег на тебе обтаивает, как напоминание о заснеженном Алтае.

– Да ты, брат, поэт.

– С вашими дырками потусторонними не только поэтом сделаешься. Но и этим, как его, прозаиком, вот. – Егор заржал в рацию.

– Ну а второй раз уже где-то с полгода назад, по просьбе Виктора Викентьевича, туда попробовал пройти. Но тут мне не повезло – на той стороне шел дождь. Даже не так – ДОЖДЬ, настоящий ливень, мгновенно вымочивший до исподнего. От неожиданности я тут же шарахнулся обратно, на этом путешествие и закончилось.

Подробно выспросив его об ощущениях при переходе, я еще больше успокоился. По всей видимости, происходит некая не слишком сильная встряска организма. Для здорового человека она вряд ли представляет какую-то опасность. Что-то более определенное узнать так и не удалось. Слишком сумбурный рассказ оставлял много простора для воображения и мало информации для анализа. Так что, как говорится, «будем посмотреть». Тем более что ничего другого мне и не остается. Поворачивать назад я не собирался.

До нужного места добрались уже ближе к вечеру: еще больше часа пришлось ехать от самого Онгудая, переваливаясь на многочисленных колдобинах и кочках. Но машина шла мягко, ходовка оказалась в полном порядке, так что грех жаловаться.

Искомая поляна в самом начале небольшого ущелья представляла собой неправильной формы овал. С эдакими небольшими «щупальцами» проплешин, «ограненных» высокими соснами. Что было плохо – сюда вела уже накатанная колея и легко спрятать это место от чужого любопытства, как я втайне надеялся, не получится.

Впрочем, было в запасе еще пару идей, как замаскировать частые перемещения транспорта. В том, что они будут таковыми, я нисколько не сомневался. Уж больно большой выигрыш стоял на кону, чтобы отступать перед неизбежными трудностями. А вот аппаратуру Егор спрятал. Да так профессионально, что я вообще вспомнил о ней, только когда он отбросил самодельную маскировку, сделанную из рыболовной сетки и еловых-сосновых веток, открыв заднюю дверь стоявшей в кустах машины.

Глава 3

Сам переход прошел как-то буднично. Шаг, и ты переносишься из осеннего хвойного леса прямо в заросли незнакомого кустарника, да ослепительно ярко светит солнце. Ущелье оказалось именно таким, как на видеозаписи Третьякова. Но одно дело смотреть на экран компьютера, а другое – ощутить все это в реальности. И запах, и прикосновения листьев к коже, и камни под ногами. Волнующееся темно-зеленое море кустарника, уходящее вниз и вверх по распадку.

Несколько минут я стоял неподвижно и «переваривал» информацию, получаемую мозгом от всех органов чувств. Сердце колотилось, но от чего, я так и не понял. То ли от эффекта перехода, то ли просто от волнения. Где-то краем сознания отметил, что этим вопросом необходимо озаботиться, как только переходы станут обыденностью и перестанут поднимать целую бурю чувств.

Первым делом в створ «проема» прямо за спиной отправился знак, что все в порядке. Переходить сразу обратно я не хотел, мало ли что. Ближайший камень с кулак размером, вылетевший с той стороны, не хуже меня самого покажет, что «клиент» дееспособен и может принимать заранее запланированные решения. По сигналу Егор должен на час отключить аппаратуру на той стороне. После чего рюкзак улегся у ствола одного из кустов, а в руках у меня оказалось самодельное мачете. Сделанный когда-то в туристские годы тяжелый треугольный клинок на длинной ручке просто идеально подходил для рубки не слишком толстых стволов кустарника.

В мое время протея, а именно так назывались эти кусты, реликтовый вид флоры. В Красную книгу занесен. Но здесь… Сомнительно, больно уж его много. Да и в любом случае выбора особого не было. Необходимо расчистить площадку и четко обозначить проем с африканской стороны. Вот только сделать все нужно тихо, мало ли кто по округе ошивается. Местность представляла собой для меня сплошное белое пятно, полнейшую неизвестность.

Ровно через 60 минут из «проема» показался кончик шеста с привязанной к нему видеокамерой. Описав дугу для съемки местности, «электронный глаз» исчез: Егор занялся просмотром записи, чтобы убедиться, что все в полном порядке. По заранее расписанному плану он должен был в этот момент отойти в сторону. Я же взял на вооружение его способ обнаружения границ «проема» – в аномалию полетели нарубленные ветки и прочий мусор, которого вокруг, после моей битвы с местной флорой, оказалось много.

Спустя четверть часа я уже смог выложить небольшие пирамидки из камней, обозначающие края аномальной зоны. И шагнул обратно. На сегодня впечатлений было достаточно. Надвигался вечер, как на Алтае, так и в Драконовых горах, если это все же они. Так что первую разведку пора было завершать.

В Онгудай, где и жил Егор, добрались уже в густых сумерках. Благо жил он на самом краю вытянувшегося вдоль Чуйского тракта поселка. Фары автомобилей проплясали по темным некрашеным заборам частного сектора и замерли возле большого деревянного дома. Гараж у Егора Ивакина стандартный, на одну машину, поэтому мой «уазик» остался во дворе.

Пока не торопясь распаковывались, вокруг запрыгали дети. Как оказалось, младшие Егоровы отпрыски. Старшая дочка училась в Барнауле, домой приезжала не часто. А вот два сына-погодка, двенадцати и тринадцати лет, уже с восторгом осваивали лесное дело. И с отцом на работе, и шныряя по окрестностям Онгудая самостоятельно. Мальчишек дома в четырех стенах все одно не удержать, так что Егор делал вид, что не знает об этих прогулках. А пацаны не уходили далеко, ведь в наказание отец не возьмет с собой на охоту.

Вытаскивать из машины рюкзак не стал, вряд ли воришки заберутся, а вот сумку дорожную прихватил. В ней было самое необходимое для этого вечера. Кроме любимого ноутбука, за которым хотелось еще вечерком посидеть, там была и привезенная из Питера бутылка настоящей финской водки. Вот подарок, который вез для самого Егора, презентовать уже передумал. Отдам пацанам, им интереснее будет. Пневматическая копия «макарова» – американская BORNER ПМ 49 Makarov – выглядела как настоящий боевой пистолет, но имела дульную энергию всего в три джоуля. Такая «машинка» не подходила под лицензирование даже по нынешним драконовским противооружейным законам. А уж правилам обращения с оружием охотник своих детей научит.

Варвара, супруга Егора, к нашему приезду уже накрыла на стол – оказывается, он ей позвонил заранее. Так что за ужин сели быстро. О том, что жена не в курсе всех наших «потусторонних» дел, Егор предупредил заранее. Так что для всех я был другом Третьякова, старика здесь знали. Не интересуясь всякими научными делами, Варвара быстро ушла спать, в деревне вообще ложатся рано. Пацаны же все время крутились рядом, то и дело заходя под какими-то выдуманными предлогами на кухню, так что поговорить толком не получалось. Поэтому пришлось доставать подарок.

– Так, парни. Есть тут у меня одна игрушка, думаю, вам понравится. Но сначала пообещайте – испытывать только завтра.

– А что за игрушка, дядь Олег? – Глаза у обоих мальчишек заинтересованно заблестели.

– Тащите мою сумку, только осторожнее.

Видя, что даже Егор заинтересовался, я нарочито медленно расстегнул молнию замка, запустил туда руку и достал сверток. Судя по поднимающимся бровям хозяина дома, он начал подозревать о его содержимом. Ну да, форму футболка, в которую я завернул «презент», скрывала мало. Жестом фокусника сорвав ткань, я продемонстрировал изумленной публике ее содержимое. Видя, что Егор уже начал открывать рот, предупредил:

– Пневматика. Слабенькая, документов и регистрации не требует. Зато американская, привез как-то по случаю из командировки.

Выщелкнув обойму с шариками и проверив на всякий случай затвор, я протянул игрушку отцу будущих снайперов.

– Чего только люди ни придумают, – Егор уже явно успокоился и заинтересованно вертел «макарку» в руках.

– И выглядит пистолет как настоящий.

– На углекислоте, стреляет металлическими шариками. В обойме 18 штук.

Мальчишки, завладев новой игрушкой – без обоймы, – убежали в комнату, а Егор поинтересовался:

– Дорогой, наверное?

– Да уж, вариант не самый дешевый. Но достался мне абсолютно бесплатно, – я даже засмеялся нахлынувшим воспоминаниям.

– В Ливии, когда в командировке был, канадец один подарил. Видеооператор. Он со своим журналистом уже собирался уезжать домой, а я оставался. Ну и решил им отвальную устроить, все-таки не один день бок о бок жили. Ездили, работали, под обстрелами в пыли на брюхе валялись. Такое долго не забывается. Напоил вечером накануне отъезда буквально до бесчувствия. Так, что они утром на уходящую в Триполи, в столицу ливийскую, попутку опоздали. Сильно ругались, да еще с большого бодуна. А потом узнали, что машину в пустыне кто-то обстрелял, вот и преисполнились канадцы благодарности за «спасение». Стенли, оператор, в порыве «чуйств» мне эту игрушку и задарил. А я сам в это время с жуткого похмелья был, а подлечиться нечем, все запасы уничтожили накануне. И взять негде – страна-то мусульманская, на каждом углу спиртное не продается. Последнее, что помню накануне – как учил их спирт пить. Был у меня запасец для сугубо медицинских целей.

Егор, слушая мое повествование, тоже развеселился. А потом, наоборот, помрачнел.

– И не боишься на «ту» сторону идти? Мне вот, Олег, признаюсь честно, не по себе становится, как только подумаю… Даже стыдно – здоровенный мужик…

– Не бери в голову, Егор. – Я отмахнулся от его переживаний.

– Авантюры – это для таких, как я, у кого шило в заднице играет, а за спиной ни кола ни двора. Так всегда было и всегда будет. Вот для того, чтобы нам было куда возвращаться – есть такие, как ты. Так что забудь. Я, вон, с детства на месте не сидел. Сначала горным туризмом занимался, по скалам лазал, на вершины поднимался. А после армии и вовсе по всему миру шататься начал.

Посмотрев Егору в глаза, я успокаивающе улыбнулся.

– А то, что вся эта экспедиция – чистейшей воды авантюра – могу сказать тебе сразу. Тут бы, по уму, государство со всеми его ресурсами должно работать. Вот только есть у меня уверенность, что заикнись мы о возможности такого перехода между мирами… Как минимум наши чинуши нас же и продадут тем же международным корпорациям. Огромную страну они уже растащили на наших с тобой глазах по собственным карманам. А что не влезало – продали «за бугор». Разворуют и еще одну. Мы же, как много знающие, вообще будем лишние на этом празднике жизни.

– Это что же, могут и «шлепнуть»? – Ивакин на глазах превращался из мрачного и в вовсе угрюмого.

– Пока мы держим свои языки за зубами, мы в безопасности, – раз я решил пойти на откровенный разговор, нужно было договаривать.

– Но рано или поздно тайна раскроется. И тогда всем хоть что-то знающим лучше оказаться на той стороне. НО. Заметь, если мы сделаем все как нужно, то это время наступит не скоро. И тогда уже «там» у нас будет все, что нужно для жизни. Первопроходцы и исследователи уйдут дальше, а на месте понадобятся как раз такие, как ты, работники и строители. Только представь себе: новый, чистый мир, полный возможностей и перспектив. Только не ленись – и все у тебя будет. Все, кроме постоянно висящей над головой ядерной боеголовки, талдычащего о настоящей американской демократии зомбоящика, генмодифицированных продуктов и всего остального, без чего мы с легкостью сможем прожить.

Я разлил в рюмки еще по пятьдесят граммов. В молчании мы выпили, закусили, и только тогда я продолжил:

– А здесь… Ты новости смотришь? Понимаешь, к чему катится этот мир?

Егор криво усмехнулся и кивнул головой.

– Даже если рванет не сейчас, если наши с амерами не сцепятся из-за «Хохляндии», ждать все равно не долго. Честно говоря, уже был уверен, что приход того самого полярного лиса придется лицезреть лично. Но, даже если и «пронесет» на этот раз, будет второй и третий. И так до тех пор, пока не рванет, – я энергично рубанул рукой воздух.

– Не хочу этого видеть, и чтобы близкие мне люди видели это – тоже не хочу. Так что «проем» – последний шанс для нас. Тех, кто не желает себе и своим детям такого вот конца. Так что уходить тебе будет нужно, но нескоро и не в неизвестность, а уже к более-менее налаженной жизни. Главное – успеть сделать все, что необходимо. И вот для этого ты будешь незаменим именно на своем месте. Согласен?

Утром, несмотря на выпитое ночью, поднялись рано. Даже куры в своем сарайчике возились еще как-то сонно. Хорошая водка не давала похмелья, и нашим сборам ничто не мешало. Дети еще спали, а Варвара собрала нам с собой «тормозок» в дорогу. Так что выехали без задержек. Мне хотелось застать сегодня как можно больше светлого времени, благо день и ночь явно совпадали как на Алтае, так и в «той» Африке.

Добрались по знакомой мне уже дорожке быстро, без задержек. Егор был молчалив и задумчив. Сидел на водительском сиденье своей «Нивы» и сосредоточенно крутил баранку. Временами казалось, что он настолько глубоко ушел в собственные мысли, что и дороги-то не видит.

На сей раз свежекупленный «УАЗ» мне не понадобится. По разработанному плану Егор должен меня проводить на ту сторону, а потом каждый день включать установку в оговоренное время. По вечерам. Вообще-то я надеялся, что удастся обернуться с разведкой близлежащей местности дней за пять. Нужно найти подходящий для машин спуск вниз с гор, да и в округе походить, посмотреть, где что. Но продуктов взял на неделю, с небольшим запасом. Не занимающих много места, но калорийных. Если вернусь, точнее, когда вернусь, Егор меня и заберет обратно.

Дальнейшие планы детально я выстраивать, тем более озвучивать, не стал. Не хватало информации, а уподобляться Нострадамусу не хотелось.

Вырулив с грунтовки на знакомую поляну, машина остановилась. На сей раз экипировался по полной программе: рюкзак плотно обхватил плечи и пояс, под ним – кофр с фотоаппаратом, на правом плече повис заряженный карабин. «Трехдневник» на груди. Необмятая еще панама-«афганка» цвета хаки заняла свое законное место на голове. Вода, провизия, боеприпасы: все проверил по списку еще утром.

– Ты, наверное, прав. – До этого молча наблюдавший за моими сборами Егор вышел из задумчивого состояния, в котором он пребывал всю дорогу.

– Придется и нам туда перебираться, – тут он слабо улыбнулся. – Хорошо хоть не Антарктида.

– Эт-т-то точно. Ладно, подробнее поговорим потом, когда вернусь. Заводи свою машинерию.

Выбраться из ущелья оказалось не так-то просто. Слоящиеся, покрытые мхом и лишайниками каменные склоны выдавали весьма преклонный возраст местных гор. Склон, в общем-то, был не настолько и крут, чтобы по нему сложно было взобраться. Тем более имея за плечами немалый опыт горных восхождений. Дно ущелья и вовсе можно только нащупывать ногами среди этого зеленого моря, колышущегося под дуновением теплого, явно не осеннего ветерка.

И запах… Такой неуловимо знакомый, что хотелось зарычать от невозможности его вспомнить. Разбросанные тут и там в хаотическом порядке большие и маленькие булыжники сразу превращали движение вниз по ущелью в замысловатый акробатический номер с предсказуемым неприятным результатом. Поэтому идти пришлось вбок и вверх: видневшийся вдали гребень хребта, по крайней мере таковым он казался снизу, прямо-таки манил чистыми от зловредной растительности скалами.

– М-да. Мечта мазохиста. И ведь придется лезть. Тут даже нож не поможет, газонокосилка нужна. О, бензопила, точно. «Дружба» тут быстренько демократию бы навела, с плюрализмами. Всех под один гребешок уровняла бы…

Мысленно поминая всеми известными матерными словами кусты, сквозь которые приходилось буквально продирать себе дорогу, я принялся постепенно продвигаться вверх по склону. Здраво рассудил, что захваченную с собой в это путешествие легкую куртку жалеть не стоит, все равно ее теперь только выкидывать, и сосредоточился на движении. Кофр с вполне современным полупрофессиональным «Никоном» и компактной японской видеокамерой тихо покачивался за спиной, под рюкзаком. И в общем-то не мешал смотреть под ноги. По заднице только похлопывал. Обидно было бы пропустить какой-нибудь «живой» камень, готовый в самый неподходящий момент сдвинуться под ногой с места. Горы не любят невнимательных, они их наказывают.

Через каждые несколько шагов приходилось замирать и окидывать быстрым взглядом окрестности. Привычка, вбитая в подкорку мозга несколькими приятелями из спецподразделений, с которыми время от времени приходилось пересекаться в «чеченских» командировках, уже пару раз спасала мне если не жизнь, то здоровье точно. Так что пренебрегать мерами безопасности я не собирался. Тем более, находясь в одиночку в совершенно незнакомой местности. Бог его знает, какие неприятные сюрпризы могут таиться в этом, на первый взгляд идиллически мирном, пейзаже.

Спустя примерно час такого неторопливого подъема зловредный кустарник вдруг измельчал и начал понемногу редеть. Идти стало заметно проще, что не замедлило сказаться и на темпе движения. Несмотря даже на то, что крутизна склона начала понемногу увеличиваться. А вскоре заросли и вовсе отступили, оставшись за спиной.

Дальше было зеленое царство вольготно раскинувшихся на скалах мхов и лишайников. Судя по тому, как они крошились под подошвами тяжелых ботинок, дождями эту местность погода давно не баловала. Что тоже не могло не радовать: поскользнуться на напоенных водой естественных губках было бы проще простого. Растяжение, ушиб, или не дай Создатель, перелом – штуки, мягко говоря, не очень приятные. Проверено, к сожалению, на себе, любимом.

Тем паче что пришлось бы как-то возвращаться и отложить разведку этой местности на неопределенный, но явно продолжительный срок. Чего категорически не хотелось. Любопытство исследователя, эдакий зуд первопроходца, подстегивало не хуже кнута надсмотрщика на галере.

– Ага. Вот, похоже, и подъем заканчивается. А теперь, как говорит дядя Леня – приз в…

Фраза так и осталась незаконченной. Открывшееся за очередной скалой зрелище оказалось настолько неожиданным, что я только через несколько секунд осознал – таращиться на открывшийся передо мной вид с открытым ртом, остолбенев с уже занесенной для шага ногой – занятие малопродуктивное.

А вот и оно, ёперный театр, «дерево»… Точнее целые джунгли этих самых деревьев. И тут в памяти всплыл вкус этого запаха. Пахло морем.

Глава 4

Как же все-таки хорошо вернуться домой… Стоило посмотреть на немного удивленное, но в то же время облегченно-обрадованное лицо Егора, когда я «нарисовался» на третий день вместо пятого по плану разведки. Все-таки приятно, когда тебя кто-то ждет, с нетерпением.

– Ты шкуры выделывать умеешь? – к его ногам тяжело плюхнулась черная туша средних размеров.

– Что? А, шкуры… Да, приходилось не раз. А это кто? На кошку похоже… Детеныш леопарда?

– Нужно будет еще посмотреть внимательно в Интернете, но, похоже, это не леопард, а сервал.

Тоже из кошачьих, только заметно меньше размером. Если я прав, то это вполне себе взрослая киса. И вот это тоже, гм-м, явно совершеннолетнее.

Из рюкзака на свет появилось тело почти двухметровой антрацитово-черной змеи. Голова обмотана полиэтиленовым пакетом и скотчем, но и так моя добыча впечатлила Егора, как говорится, «по самое не балуйся».

– Вот из-за этой красавицы в том числе разведку я и свернул. Только когда увидел ее, понял, какую глупость я сделал, отправившись в джунгли без антидота.

– Ядовита?

– Не то слово. Черная мамба, показывали мне как-то такую в Африке. Слава богу, чучело. Так что разведку придется повторять. Но не сейчас. Пока я просто хочу расслабиться. Три дня на нервах. В любую минуту ждешь со всех сторон какой-нибудь невообразимой пакости. Практически не спал, в глаза хоть спички вставляй. Давай разобьем лагерь где-нибудь неподалеку, и я – спать. Потом подробно поговорим.

– Вот еще… Поехали домой. Залезай в машину и спи, я сейчас загружу твою добычу, и доберемся меньше чем за час.

– Как скажешь, у меня сейчас сил даже спорить нет.

В машине «вырубился» сразу, не помешало даже не слишком удобное кресло без подголовника. Как свет выключили. Проснулся уже в поселке, перед домом Егора, от энергичных толчков в плечо. Быстро ополоснувшись в холодной бане, добрел до выделенной мне кровати, на которой спал всего несколько дней назад, и снова заснул.

Очнулся только на следующий день. Солнце за окном явно вставало – утреннюю прохладу ни с чем не спутаешь. Заодно подивился долготерпению Егора. Смутно помню, как отдал ему трофеи и «отрубился» в «Ниве». Потянувшись до хруста костей, тихонько встал и полез в рюкзак за чистой одеждой. Грязной: камуфляжа, футболки, белья – нигде не наблюдалось. Я, конечно, не сильно помню как ложился, но есть у меня такая привычка: все свое ношу с собой. И, где бы ни приходилось ночевать, все вещи всегда стараюсь расположить поближе к себе. Мало ли, вдруг придется быстро собираться.

– Ну как? Выспался? – в комнату вошел Егор явно в домашнем: трико и футболка были уже немолоды, заметно потерты и явно любимы хозяином.

– О, не то слово, как заново родился.

– Пошли чаевничать. Варвара на работу пошла, а мальчишки в школе. Говорить можно спокойно, без лишних ушей. Тряпки свои не ищи, постиранные во дворе висят.

Вот это было хорошо. В том смысле, что и чай к месту и одежда постирана. Как закоренелый холостяк, я, конечно, и сам постирать могу. Но не люблю этого дела, аж скулы сводит. С каким облегчением в свое время машинку-автомат купил, словами не передать.

– Ну, рассказывай, как сходил. Я себе со вчерашнего дня места не нахожу. И где ты такую кошку подстрелил и где змеюку…

– Сходил и хорошо и плохо. Хорошо то, что вернулся живой. Плохо – сильно далеко не ушел. По крайней мере, план разведки точно не выполнил, ведь хотел до подножия прогуляться, задумку свою проверить. Теперь, видать, до следующего раза отложить придется.

– Совсем не пройти?

– Нет у меня опыта – по джунглям в одиночку ходить. Поэтому быстро оказалось, что предусмотрел далеко не все. Но лучше рассказывать по порядку, торопиться уже некуда. Сейчас принесу ноутбук и фотоаппарат. Пока фотографии «сливаются», начну рассказ, а там и иллюстрации появятся.

Пока я возился со своей техникой, Егор налил в кружки чай и терпеливо сидел, ожидая начала моего повествования.

– В общем, так. Поднялся я на гребень того самого ущелья, которое ты видел. Там, сверху, кустов совсем нет и идти относительно легко. Расположено оно в восточных отрогах гор. Судя по тому, что говорил мне Виктор Викентьевич, это Драконовы горы, но более точно привязаться к местности пока не смог. Нет приметных ориентиров, на которые можно было бы опереться. Сам «проем» располагается несколько ниже середины склонов. Вверх нужно подниматься не меньше метров трехсот метров, а, возможно и больше, если за виденными мной вершинами находится что-то повыше. Имеется такое ощущение. Вниз – метров двести. Ну, навскидку. Ущелье идет до самых джунглей, склоны там уже пологие и постепенно переходят в равнину.

Рассказывая, я пытался показать руками крутизну всех этих подъемов и пологость спусков, с нетерпением поглядывая на экран компьютера. Не люблю все же работать без иллюстративного материала. Окошко передачи данных на ноутбуке наконец-то подмигнуло и исчезло. Открыв нужную директорию, я развернул дисплей боком, и Егор заинтересованно придвинулся.

– Видишь? Это я снимал сверху. Внизу уже джунгли и добираться до них, если не продираться через эти чертовы кусты, не так уж и долго. Но дно достаточно пологое и дорогу проложить можно, достаточно просто трактор загнать, наподобие старой ДТшки хотя бы. Толстых стволов тут нет. У самого подножия слияние двух рек. Возможно, это будущее водохранилище Албуфейра-душ-Пекен. Если это так, то старик со своими координатами попал прямо в яблочко. Вот, смотри на карте. Здесь дамба и водоем, а тут у нас Мапуту и берег Индийского океана. Всего-то километров сорок-пятьдесят, правда, в бинокль уже не видно. «Проем» тогда где-то здесь. Но и река нам будет полезна, есть насчет нее у меня идейка. Впрочем, об этом потом. В общем, пошел я вниз по гребню. Не по самому, а чуть ниже, чтобы не так в глаза бросаться. С полчаса, наверное, спускался, а потом до меня дошло: если место то самое, что на карте, рядом с ним должна была проходить дорога. Причем, судя по современным картам – нехилых размеров шоссе. Вот фото сверху. Ты видишь что-нибудь напоминающее дорогу? Вот и я нет. А у нас она существует с девятнадцатого века. Как бы и не с первой половины.

Я отхлебнул из кружки напиток, который Егор, видимо по недоразумению, назвал чаем, чуть заметно поморщился, и продолжил:

– В общем, одна метка по времени и месту у меня появилась. В первый день я вообще решил не спускаться вниз. Пока мы доехали, да я взбирался наверх, на «стенку», пока торчал там, разглядывая все внизу, туда-сюда ходил… Дело было уже к обеду. Так что решил прогуляться по гребням этих отрогов и осмотреться внимательнее. И правильно, как оказалось, сделал. К вечеру на горизонте появилась огромная туча, и тут до меня дошло. Вспомнил про твой рассказ.

Я внимательно посмотрел на Егора и дождался, пока он сам вспомнит.

– Точно, это когда ты вымок под дождем. И сопоставил. У нас тут 15 октября, осень в разгаре, а там как раз начинается сезон дождей, середина весны. Я-то раньше в южном полушарии не бывал и про дождь не задумывался. Хорошо, что палатку успел поставить – ливануло от души, как из ведра. Казалось, сейчас смоет вниз к свиньям собачьим. Ко всему прочему оказалось, что палатку поставил неправильно – начало просачиваться по дну. Короче говоря, когда часа через два дождь закончился, половина вещей уже вымокла. Не уберег-таки – в первую очередь спасал технику. Всю ночь просидел в палатке с карабином в обнимку. Костра не разведешь – дров сухих нет. А с одним светодиодным фонариком в темноте действительно страшно. Благо хоть чай на плитке кипятить можно. Кстати, о чае. Давай я своего заварю, а?

Я принес из своей сумки металлическую коробочку, в которой всегда возил заварку. Вот, сейчас попробуем настоящего напитка…

– К утру замерз, как будто не в Африке, блин горелый, сидел, а где-то здесь, посреди Алтая. Еле дождался рассвета. Греться пришлось движением, так что пошел вниз. Ветерком обдувало неплохо, так что вещи понемногу подсушивал. Вон, на фотографии видишь, на рюкзаке тряпье болтается? Так что постепенно, гребнями, спустился до уровня джунглей. Не видно впереди нихрена, тропинок звериных пришлось избегать. Во избежание, так сказать. Кто его знает, что за зверюшки там гуляют. Оставил на видном месте пирамиду из камней, зарисовал в блокноте вид на горы, приметные ориентиры, и понемногу пошел дальше.

От долгой болтовни в горле пересохло, так что пришлось изрядно приложиться к кружке с остывшим местным напитком, прежде чем продолжать.

– Где-то приходилось обходить совсем уж непролазные места, кое-где удавалось мачеткой прорубать дорогу. В общем, насколько я понял уже внизу, это не совсем экваториальные джунгли. Все-таки, сколько я просмотрел видео об Африке, на экране это выглядело гораздо страшнее. Откройся «проем» севернее километров на сто или двести, и оказался бы я в полной заднице. Вот тут-то и нарвался на сервала. О, уже и чай заварился.

Егор, похоже, мысленно был все еще в Африке, отхлебнул из кружки настоящего напитка, будто воды из под крана, вкуса не чувствуя. Я же принялся наслаждаться.

– Привал решил сделать небольшой, как раз на перекус. Нашел местечко подходящее, на берегу ручейка. Распаковался, поставил котелок на газ. Сижу, значит, жду, пока закипит. Карабин на коленях, все же не в парке гуляю. Я, кстати, его с рук вообще не спускал, да и патрон в стволе все время держал. Знаю, что нельзя, но без него страшнее. Птицы, по всей видимости, ко мне попривыкли, снова загомонили где-то над головой. Только собрался я снимать кипяток, как чувствую – насторожились все вокруг. Пернатые все так же вопят, но уже несколько в стороне, надо мной – тишина гробовая. Голову поднимаю, ну не ждал я опасности сверху, а с одного из деревьев, метрах в десяти, на меня смотрит здоровенная такая кошка. Сначала тоже промелькнула мысль – леопард. Бывают вроде они и черными. Наверное, там водопой у местной мелкой живности, вот киса и охотилась.

– Повезло в том, что сидел этот «котеночек» как раз слева от меня. Да и карабин, он, наверное, как оружие не воспринял, спокойно так сидел, меня рассматривал. Так что осталось только довернуть ствол немного и перебросить предохранитель. Первый выстрел попал в грудь. Ну, ты сам, наверное, видел на шкуре дырку. Его отбросило в сторону и с ветки, а я второй раз успел выстрелить. Вторая пуля вошла в голову. Я, конечно, не снайпер, но промазать с десяти метров в такую крупную мишень – это еще суметь нужно. В общем, наповал. Рассмотрел зверя подробно уже на земле. Смотри, на фотке хорошо видно: тело узкое, лапы длинные и на маленькой голове огромные уши. Все как описывается в Интернете, как есть сервал. Я даже картинки скачивал. А, вот они где… Похож?

– Точно он. Я его хорошо рассмотрел, пока свежевал. Мясо, конечно, только на выкид, даже если бы и стал кто-то есть кошку. Слишком долго в тепле тушка пробыла. А шкурку спасти можно.

– Вот за это спасибо. Такого трофея у меня еще не было, максимум кабана с отцом на охоте брали.

– А мамбу эту черную где нашел?

– Ну, с ней не так все было драматично. Заметил я ее следующим утром, когда обратно возвращался, издали на небольшой прогалинке увидел и решил пристрелить. С одной стороны, было интересно рассмотреть ее поближе, а с другой – она лежала на пути. Обходить – ломиться через заросли, да и соседство такое напрягало. С первого выстрела промахнулся, пуля как раз возле нее в землю угодила. Змея аж подпрыгнула, голову подняла и замерла на секунду. Вторая пуля попала как раз в шею. Голову я ей замотал, чтобы не касаться ничем клыков, а рюкзак не сильно полный. Туда ее и сунул. Но к этому времени я уже назад возвращался, и змея только еще раз подтвердила неготовность к таким экспедициям. Главное – вот. Нашел скелет в кустах недалеко от берега, а рядом…

На ладони у меня лежал металлический наконечник от стрелы. Явно не новый, следов яда видно уже не было, если он изначально здесь и имелся. Да и металл поржавел слегка. Однако явственно были видны удары молотка – очень грубая работа. С первого взгляда понятно – это не продукт машинной обработки, а поделка кузнеца. Причем не изделие, а именно поделка нерадивого работника, которому было лень хорошую вещь ковать. Не для себя делал.

– А теперь смотри сюда.

Придвинув поближе к Егору ноутбук, я открыл одну из фотографий. На подсохшей сероватой глине берега ручья отчетливо виднелся отпечаток небольшой ноги. Даже пальцы, растопыренные на скользком, виднелись хорошо. Рядом, для масштабности, лежал нож, оказавшийся заметно длиннее стопы неведомого местного жителя.

– Ребенок? – неуверенно протянул Егор.

– Скорее всего, бушмен. Они маленького роста. И скелет такой же. Так что после всех этих находок я и решил возвращаться. Проводить там разведку одному – верный способ огрести кучу неприятностей на свои нижние девяносто.

– Постой. Разве бушмены не в Австралии живут?

– И в Африке. С английского слово «буш» переводится как кустарник. То есть «бушмен» – человек кустарника. А поскольку в Африке европейцы появились раньше, чем в Австралии, то и бушменами местных аборигенов обозвали именно там. Фантазии-то у англосаксов никакой. Самое неприятное в том, что «наши» дикари мажут свои стрелы ядом – луки у них небольшие и не дальнобойные. И если от укусов практически всех змей можно запастись антидотом, то тут противоядия нету. Может быть, оно и существует у самих бушменов, в природном виде, но в промышленном такого нет, и ни в одной аптеке мира его не купить.

– А от яда мамбы?

– Есть, только поискать придется. Вообще, нужно обращаться в какой-нибудь серпентарий за консультациями и антидотами. Интернету свою жизнь доверять как-то боязно. Так что вот, выплыло уже три момента, которые я не предусмотрел. Не подумал про сезон дождей, а ведь в ближайшие месяцы будет становиться только хуже. Забыл про антидоты. И про отравленные стрелы аборигенов тоже. Бушмены вроде не агрессивные, по крайней мере, я такого не читал и не слышал никогда. Только там этих племен, особенно в приморской зоне, до той самой матери. У каждого свой язык, свои привычки и ареал обитания.

Тут я покачал головой и в задумчивости поскреб теперь уже четырехдневную щетину, образовавшуюся на подбородке.

– Нужно как-то договариваться хотя бы с одним местным вождем, чтобы нас не трогали. Тогда в обмен на те же ткани, стальные ножи, топоры, котелки и прочую полезную в хозяйстве утварь можно будет брать и проводников и следопытов. Единственное, придется искать какие-то словари или переводчика. Лучше первое, все-таки человека не всегда можно заставить молчать. Не считая, конечно, совсем уж радикальных методов, чего бы не хотелось. А вот оружия им давать не следует. Не хватало еще, чтобы эти дети кустарников и джунглей, прирожденные охотники и следопыты, его против нас начали использовать.

– А стрела?

– Ну, судя по тому, что она вообще есть – португальцы уже здесь. Работал кузнец явно не на камне, но культуры производства все равно никакой. То есть от Средневековья этот мир далеко не ушел. Грубая кузнечная работа, скорее всего, означает временной промежуток между 1500 и 1800 годами. Плюс-минус немного. До Капской колонии голландцев полторы-две тысячи километров. А до Мапуту, который пока еще называется Лоренсу-Маркиш, всего полсотни от силы. Точнее можно будет сказать, только увидев сам поселок. Но в любом случае население там минимально. До середины XVIII века это больше пункт заправки кораблей питьевой водой, да и то второстепенный. Ну и немного фактория меновой торговли с аборигенами. Застолбили португальцы местность, а сил колонизировать нет.

– Вглубь материка европейцы рискнут продвигаться не скоро. Так что у нас есть все шансы просто подмять под себя это место, по-хорошему или по-плохому. Но есть одно «но». Нужны люди, подготовленные и мотивированные. Лучше всего бывшие военные: десантура, морпехи, из спецуры, мотострелки. Работать придется в сложных условиях. А еще нужны деньги. На первых порах много денег. Так что нужно думать.

– А чай-то вкусный, – распробовал наконец-то Егор, – индийский, небось.

– Лучше, краснодарский. Вот, видео еще есть – смотреть будешь?

Глава 5

Ладожский вокзал встретил меня своей обычной суетой и гомоном голосов. Народ, как всегда, заполошно носился по тесным помещениям, не глядя по сторонам и размахивая чемоданами. Привычно лавируя между отъезжающими и прибывающими, направился к выходу. Сам же город «обрадовал» мелким моросящим дождем. Благо хоть машина оставалась на стоянке здесь же, дожидаясь своего непутевого хозяина.

Несмотря на долгий, почти двухнедельный, простой под открытым небом, «гольфик» завелся с полпинка. Выскочив на Рябовское шоссе, благо в это время суток все ехали в обратном направлении, уже не торопясь поехал во Всеволожск. Домой.

М-да, недолго мне осталось ездить этой дорогой и на этой машине. После нескольких суток размышлений на финансовые темы пришлось все же остановиться на варианте самофинансирования. Перебрав всевозможные идеи, пришлось отказаться от всех видов займов. Кредит под залог квартиры даст на круг слишком мало денег. Банк не выплатит больше семидесяти процентов от стоимости залога. Да и оценивать квартиру будут его же сотрудники. Так что их вердикт к рыночным ценам на жилье будет иметь весьма отдаленное отношение. А перспектива получить в свое распоряжение фактически половину стоимости квартиры под весьма нескромный процент мне ну совершенно не нравилась.

Про машину и говорить смешно. Так что оставался вариант с продажей и того и другого. Часть вырученной суммы, весьма небольшую, необходимо будет потратить на покупку дома где-нибудь на окраине Горно-Алтайска, все-таки цены в нем на порядок ниже. Его можно будет использовать как перевалочную базу для людей и грузов. Главное, чтобы гараж и другие хозяйственные постройки имелись, да людей вокруг поменьше. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание.

Если верить данным с сайтов риэлтерских агентств, после продажи всеволожской «трешки» мне достанется около ста тысяч «убиенных енотов». С учетом машины и собственных накоплений – «набежит» где-то сто двадцать. Для начала должно хватить, а потом будем надеяться на трансваальское золото. В конце концов, не так уж важно, из какого города ездить в командировки, если «проем» внезапно закроется или еще какой форс-мажор приключится. И на Алтае не помру, единственное, необходимо чтобы крыша над головой все-таки присутствовала.

Под такие, несколько грустные, размышления я и подъехал к дому. Припарковавшись со стороны улицы Александровской, быстро поднялся в квартиру, никого на лестничной площадке так и не встретив. Разбор рюкзака и сумки много времени не занял – принцип сортировки был прост как мычание. Грязное – в «стиралку», пусть крутится, потом достану. Походное снаряжение – в угол своей комнаты, ноутбук и шкурки трофеев – в сумку. Оружие – в небольшой замаскированный под шкафчик сейф, как-то по случаю купленный у знакомого охотника за весьма умеренную сумму. Чтобы с охоты не везти ружье к отцу.

Поднявшись на пару пролетов, постучал в дверь к Третьякову. К моему великому удивлению, никто не открыл, даже после пяти минут ожидания. М-дя. Впрочем, в магазин Виктор Викентьевич все-таки ходил, так что решил навестить старика со всеми своими новостями позже. Этот процесс при его темпах передвижения занимал обычно немало времени. Все-таки по телефону уже пообщался, на следующий день по возвращении из разведки по «той» стороне, и новостей особых после этого не появилось. Надеюсь, они будут к вечеру.

Быстренько сбежав по лестнице, уселся в машину и порулил к центру города, одновременно доставая телефон.

– Алло, па? Привет. Ты дома?

– Не может быть! – ехидные интонации в отцовском голосе прямо-таки сочились из трубки мобильного. – Никак блудное дитя соизволило домой вернуться! Что так долго? И надолго? Или недолго?

– Там видно будет. Так ты сейчас где, дома?

– А вот и не угадал. Рыбачу потихоньку, что еще пенсионеру делать…

– Ой, какие мы старые… Ты же на пенсию не в 63 вышел, так что не прибедняйтесь, «тащ полковник». И где на этот раз рыбу червями соблазняешь?

– Да не поехал далеко, на Ладоге сижу, на своем любимом месте. Пока, правда, бесполезно. Одного судачка только взял.

– Это где устье Морье?

– Ага, в той стороне.

– Тогда возвращайся на станцию, я тебя подхвачу.

– Что-то случилось? – голос отца мгновенно из ехидного стал сосредоточенно-спокойным.

– Нет, не случилось, просто разговор есть. Может быть даже очень долгий, как сложится. Так что раз у тебя не клюет, то и с рыбалкой можно «завязать». Все, выезжаю и жду на станции. Конец связи.

Развернувшись еще во время разговора, «гольфик» бодро разбрызгивал блеклые почти ноябрьские лужи в направлении Ладожского озера.

– Не продавать тебя, что ли, радость моя? Не такие и великие деньги за тебя дадут, зато свое, родное уже… Вот только пройдешь ли ты там, где я буду «шляться»? Хотя…

Наверное, оставлю его в Горно-Алтайске, а «уазик» перегоню в Африку, как только появится возможность. Да мало ли, как обстоятельства сложатся. Не «засвеченный» транспорт может пригодиться. Только переоформить можно на кого-нибудь, чтобы ленинградскими номерами не собирать всех местными «гаишников».

На железнодорожную станцию «Ладожское озеро» я приехал раньше отца. Уточнив по телефону, где он еще идет, поехал навстречу. А уже через несколько минут, как раз на въезде в поселок, увидел знакомую плотную, коренастую фигуру в потертом камуфляже. С удочкой в правой руке и небольшим рюкзачком на левом плече. Меня всегда поражала скорость его пеших перемещений. Если не присматриваться особо – вроде идет, не торопится человек. А с ним рядом шагать – чуть не бежать приходится. Уж на что у меня ноги длинные, а все одно не всегда поспеваю.

Крепче обычного пожав руку, все же давно не виделись, он аккуратно уложил свое рыбацкое снаряжение в багажник и уселся на переднее пассажирское сиденье.

– Ну, вываливай свои проблемы, чадо…

– Проблем у меня нет. По крайней мере, в том смысле, который в эти слова вкладываешь ты. Есть дело, которое нужно сделать, есть предложения и просьбы, мечты и фантазии. Поехали ко мне, там поговорим.

– Считай, что заинтриговал.

– А пока едем, ты как старый и опытный охотник, посмотри пару вещей. Во-о-н, в сумке на заднем сиденье лежат. Они к теме нашего разговора имеют самое непосредственное отношение.

– Ты что, шкурками решил заняться? Ох, них… нихрена ж себе, а змеюку такую где сумел отыскать? Ты же вроде в «Хохляндию» ездил, там такого трехметрового навроде и не водилось раньше…

Видя, что я демонстративно сосредоточился на вождении, и на его вопросы и подначки не реагирую, отец замолчал. Сидел только, задумчиво перебирая пальцами черный мех сервала. Экземпляр, кстати, мне достался явно редкостный. Сколько смотрел в Интернете фотографии этих животных – практически все «фотомодели» были пятнистой, «леопардообразной» расцветки. Черных пару раз только и видел. Впрочем, мне всегда «везло» на приключения. Даже когда они были совсем не нужны.

На этот раз я припарковался на своем любимом месте, прямо напротив подъезда. Молча собрал сумку и вышел под снова начавший моросить привычный питерский дождик. Подождав, пока отец тоже выберется с пассажирского сиденья, «квакнул» сигнализацией.

– Улов твой, «однорыбочный», там не протухнет в рюкзаке? А то разговор может быть долгим…

– Да отпустил я его, чего позориться перед соседями…

– Ну, тогда пошли в дом.

В квартире первым делом включил чайник. Такой разговор вести «насухую» не хотелось, а под спиртное и вовсе нельзя. Слишком много было поставлено на карту. Отца мне хотелось не просто забрать в тот мир. Мне нужно было, чтобы он сам загорелся этой идеей и принял участие в ее воплощении. Отслужив в армии больше двух десятков лет, он вышел на пенсию полковником. Точнее, его «вышли». Их взаимная нелюбовь с начальством стала в дивизии уже «притчей во языцех». А тут подвернулся такой удачный повод, как очередное сокращение наших и без того куцых вооруженных сил. Да и выслуга уже накопилась. Так что торжественно проводили на заслуженный отдых.

И этот военный и организационный опыт нужен мне как воздух. Тем более что одно время он служил в 201-й мотострелковой, стоящей на границе Таджикистана и Афгана. Так что боевой опыт имелся даже в большем количестве, нежели ему самому бы хотелось. Да и доверие, как ни крути, нужно будет между теми, кто окажется у истоков проекта. Без него никак.

– Началась вся эта история недели две назад, когда я вернулся из командировки…

Рассказ, со всеми подробностями и уточнениями, занял заметно больше часа. Все это время отец сидел, откинувшись на спинку стула, полузакрыв глаза и имея вид донельзя расслабленный и умиротворенный. На самом деле, внутренне он был напряжен и собран, как перед прыжком. Имелась у него такая привычка, нередко вводящая в заблуждение плохо знающих его людей.

– Ну, и как раз сегодня утром и домой вернулся, – смочил я горло из кружки давно остывшим чаем.

– Как ты говоришь, прозывается владелец этой самой шкурки, что ты привез?

– Сервал, – уточнил я несколько растерянно. Вот этого вопроса я ожидал меньше всего.

– Так вот, если кто-нибудь «наверху» узнает про всю эту твою эпопею с «проемом», от тебя тоже останется одна шкурка, как от того сервала. И это в лучшем случае. А, скорее всего, и вообще никогда не найдут. Ни шкурки, ни ее содержимого.

– Вот это я понял сразу, не дурнее некоторых, не будем показывать пальцем. Но и без привлечения людей этот проект не поднять. Причем людей нужно много. Как там, для организации полноценного поселения, так и здесь, для операции прикрытия всех наших телодвижений.

Я задумался, вспоминая свои размышления нескольких последних дней. А сделать предстоит так много! По сути, мы даже самого первого шажочка еще не сделали.

– В идеале, который, конечно, недостижим, к моменту огласки всего дела необходимо иметь на той стороне нормальную базу. Способную обеспечить не только простое выживание переселенцев, но и дальнейшее развитие полноценного анклава на местных ресурсах. А это значит: технологии, специалисты и воинские подразделения на полном самообеспечении. Здесь полыхнет в любой момент. И выживут только те, кто успеет уйти. Ну, и космонавты на МКС полюбуются красивой картинкой. Недолго, правда.

– Представляешь, сколько все это будет стоить?

– Очень даже. А ты представляешь, там всего пятьсот километров до Йоханнесбурга, и еще столько же до Кимберли.

Вот тут отец замер на несколько секунд.

– Да уж, умеешь ты успокоить. Меры безопасности должны быть еще строже, чем я думал первоначально. На золото слетятся еще и бандиты всех мастей. Тебе придется его где-то реализовывать.

– На том и стоим. Ты, я так понимаю, с нами?

– А вас что, уже много?

– Я, Егор с семьей, он уже согласен, и Виктора Викентьевича нужно будет с собой брать.

Отец несколько секунд молча побарабанил пальцами по столу. Внимательно посмотрев мне в глаза, он подвел черту:

– Вот пусть пока этими людьми список и ограничится. Мне нужно все обдумать, взвесить, посчитать. А финансирование первоначального этапа? Ведь до золота еще добраться необходимо. И вообще, мне нужно знать, что ты планируешь в ближайшей перспективе, чтобы скоординировать действия.

– Сначала разведка. Я один, как видишь, не справлюсь с этим делом. Так что необходима компактная, хорошо вооруженная группа профессионалов для того, чтобы хорошенько пошарить за «проемом». Первый базовый лагерь нужно поставить на той реке, что я видел с горы. Расчистить туда дорогу: трактор пока Егор возьмет в своем природном парке. Лесники частенько его вызывают для разных работ на своих участках: лес трелевать, буреломы расчищать. Просто трактористу купим ящик водки, и пусть дома отдохнет пару-тройку дней. А затем самая большая покупка. Самолет.

– Да ты сдурел, тебе что – еще и летчика искать?

– Искать. Но пока не горит. Я не предлагаю тащить туда «Боинг», обойдемся сверхлегким летательным аппаратом – гидросамолетом «Пеликан». Есть такие, чуть больше мотодельтаплана. Взлетно-посадочной полосы ему не нужно, хватит и мелкой речушки. Управление у него по сложности почти как у машины, специально в Интернете интересовался. Немного потренироваться и все, высшего пилотажа мне не надо. Именно на таких аппаратах как раз и учатся. Да и ближние окрестности можно будет заодно разведать.

Я посмотрел на серую хмарь за окном и расплывшиеся на стекле капли вновь усилившегося дождя, по потом перевел взгляд на батю.

– Понятно, что если летать в этом мире, то требуется лицензия пилота. Но ведь я буду это делать «там», а радары и ПВО пигмеям пока не завезли и пилотские разрешения они выдавать еще не умеют. Стоит подобный аппарат около шестидесяти-восьмидесяти тысяч «баксов», в зависимости от налета. Дальность – тысяча двести километров, четыре места. Если крылья и двигатели снять, спокойно влезает в грузовик-фуру. То есть можно лететь вдвоем-вдвоем-втроемплюс груз, до Йоханнесбурга и обратно. Водоемов для посадки там хватает.

Мысленно еще раз представив себе карту окрестностей «золотой столицы» ЮАР, я утвердился в своем мнении.

– А сто килограммов золота на черном рынке – это сто миллионов рублей. Понятно, что такими объемами мы оперировать не будем. Но если найти специалиста, который сможет прямо в базовом лагере наладить очистку и переплавку, да реализовывать в нескольких городах…

Отец скептически выгнул бровь, выражая свои сомнения. Ну да, это самая скользкая часть плана, на которой «засыпаться» легче легкого.

– И кому ты собрался его продавать? По нему же специалисты сразу определят месторождение.

– Потом тебе расскажу, – я неопределенно повел плечом и интригующе усмехнулся.

– Пока что эта тема прорабатывается. Вопрос стоит о том, почем мы его продадим, а не продадим ли вообще. А насчет определят – пусть. Вот я посмеюсь.

Глава 6

Первое заседание пока не существующего «Государственного совета» еще не созданной республики «Южно-африканская Россия», как потом ехидно называли это мероприятие, проходило тяжело. Мы с отцом то соглашались с предложениями друг друга по предстоящим действиям, то спорили до хрипоты. Итогом почти пятичасового «диалога», время от времени обмываемого «чаем перемирия», стал предварительный план действий на ближайшее время.

«Предварительный» потому, что слишком многое пока оставалось лишь попытками предугадать действия или реакцию тех или иных людей, результаты разведки местности. Да и много чего еще.

В итоге решили: отец в первую очередь должен заняться прощупыванием пары кандидатур на место нашего главного «молчи-молчи». Контрразведывательное прикрытие всех наших действий – архиважно и архинужно, как сказал бы дедушка Ленин. В этом вопросе мы с батей полностью сходились во мнениях.

Также на нем была организация виртуального рекрутингового агентства с международного или иностранного домена. Найти человечка, который будет этим заниматься, в наш век всемирной паутины, совсем не сложно. И озаботиться поиском покупателя на квартиру, вывезя оттуда мои вещи и бытовую технику. Мебель предполагалось оставлять новым хозяевам.

Я же уже трясся в московском поезде. Первым в списке у меня стоял вопрос с переводчиками. Задача минимум – создание небольших словарей африканских языков. Тех, что наиболее распространены в южной и юго-восточной частях Черного континента. Хотя бы по сотне-другой слов с записью произношения и коротких предложений. Ничего лучше, чем наведаться в «лумумбарий», я не придумал. И не прогадал.

Обратившись в первый же попавшийся деканат и продемонстрировав журналистское удостоверение, выцыганенное как-то у знакомого в издательстве, я быстро нашел подходящих студентов. Договорились просто. Я оставляю задаток оговоренного гонорара и диктофон. А через несколько дней забираю готовую работу – небольшие словарики языков суахили, банту и свази. Остается только надеяться, что встреченные аборигены будут знать хоть один из них. Можно даже, в некоторых случаях, переводить не на русский, а на английский. Тут и сам справлюсь без проблем. Все-таки «англичанскую мову» в современной Африке знают лучше, чем нашу. Ну, если русского-матерного не считать.

Уладив дела в РУДН и получив клятвенные заверения студентов, что про мою просьбу они не забудут, занялся дальнейшим подбором подходящих людей. Пока ехал в сторону Курского вокзала, решил уточнить у нужного мне человека: куда именно его на сей раз занесла нелегкая судьба военного. По здравому размышлению, его последний адрес доверия мне не внушал. М-да, забыл я после выхода отца на пенсию, да и последних, спокойных лет его службы: пути и решения командования неисповедимы. Номер, кстати, набирал уже не первый раз, но трубку никто не снимал. С одной стороны, это хорошо – номер не сменился и человек им пользуется. С другой – первый звонок был больше суток назад. И то, что Леха не перезвонил – странно немного. На выходах он телефон вообще отключает, значит должен быть где-то в расположении части.

На сей раз вместо длительных гудков я услышал голос нужного абонента.

– О, Леш, наконец-то я до тебя дозвонился. Это Олег, «фотоохотник». Не забыл еще про такого?

– Конечно, не забыл. Чего звонишь, опять в наши края собираешься?

– Не без этого, не без этого… Но не по работе. Мне с тобой поговорить нужно. По личному вопросу. Ты сейчас где?

– В госпитале. И, не сочти за хамство, но со мной тебе лучше сейчас не встречаться. Во избежание, как говорится…

– Свои? Чужие?

Тут я заволновался уже серьезно, услышав в голосе приятеля некую усталость, я бы даже сказал обреченность. С подобным настроением на войне долго не живут, а они, как это не назови, по сути – на войне. Необходимость встречи теперь помножилась на мое горячее желание узнать: какого же моржового там вообще происходит.

– «Чехи». Меня «пасут», плотно «пасут».

– Ты как, транспортабелен, ранение тяжелое?

– Контузия, но уже на днях выписывать собираются.

– Ладно, посмотрим, что там за «пастухи». Я сейчас в Москве, уже подъезжаю к вокзалу. Через сутки буду в Ростове, а там посмотрим. Конец связи.

Отключив телефон, задумался. Несмотря на бодрый тон, идей у меня пока не было. Хотя… Порывшись в своей записной книжке, я выудил оттуда еще один номер.

– Вадик? Как жизнь трудовая? Это «фотоохотник» тебя беспокоит…

– О нет, только не это! Какими судьбами? Опять в командировку? Я после твоих последних выкрутасов до сих пор несколько «натянуто» выгляжу. Начальство «имело» меня долго и со вкусом. И даже, представляешь, без вазелина… Так что мой ответ – нет.

– Я же еще ничего не спросил.

– Все равно нет.

Вадим Ерошин командовал разведкой одного из донецких повстанческих отрядов. Прошедший в «войсках дяди Васи» Афган, Таджикистан и первую чеченскую кампанию, он был профессиональным военным до мозга костей и другой судьбы для себя уже не мыслил. Теперь он, выходец из донецкой шахтерской семьи, защищал не абстрактное понятие «Родина», а свой собственный дом. Кроме него мне обратиться за помощью было не к кому. Ну, по крайней мере, в обозримом от Ростова пространстве. А про Вадима я точно знал две вещи: всегда готов помочь друзьям и до зубовного скрежета ненавидит «духов».

– А теперь серьезно. Мне срочно нужна помощь, я в долгу не останусь.

– Что случилось? – голос Вадима сразу посерьезнел.

– Человека нужно одного аккуратно забрать в ростовском госпитале и вывезти из города. Нашего человека, хорошего человека. Вся проблема в том, что он кому-то из своих горных «друзей» любимую мозоль оттоптал. Его вот-вот выписывать будут и, боюсь, до части он не доедет…

– Та-а-а-к… А сам ты где?

– В Москве, уже покупаю билет до Ростова. Буду там, дай-ка сообразить, через двадцать два часа.

– А имя у «хорошего человека» есть? Как мне его искать…

– Лейтенант Покрышкин, Алексей Яковлевич. Ростовский военный окружной госпиталь. Да ты же рассказывал, что как-то раз сам три месяца там валялся.

– Было дело. Ладно, телефон не выключай, если что позвоню. Только пойдет ли твой лейтенант с нами, если придется его срочно «выдергивать»? Ситуации, они, знаешь ли, разные бывают.

– Передашь привет от «фотоохотника», он поймет. Но лучше бы все-таки дождаться меня, да и пока вокруг госпиталя «принюхаться». Нахрапом не хотелось бы, а то можно неприятностей получить больше, чем было изначально. В расходах не стесняйся, все компенсирую. Ладно. Я на телефоне. Конец связи. И спасибо тебе.

Набираю снова Алексея:

– Леш, это снова я. Ты там один или твоя «боевая братва» с тобой? – Зная любовь и уважение к лейтенанту со стороны его бойцов, был уверен, что наедине с такими проблемами ребята его не оставят.

– Двое здесь. Дежурят посменно в госпитале. Иначе я бы с тобой уже не разговаривал.

– Предупреди по-тихому. Я тут попросил кое-кого за вами присмотреть и, если станет совсем скверно, вытаскивать к такой-то матери. Это если не успею приехать сам. Человек передаст от меня привет. Его позывной «Ерш». Все, конец связи.

Лучше бы, конечно, такие вещи по телефону не обсуждать. Но это уже паранойя. Все-таки против Лехи сейчас играет не «контора», а любительская лига. «Жучка» в палату еще могли сунуть, но это самый максимум. А разговаривать со мной он явно выходил в коридор, в трубке каждый раз отчетливо слышался скрип несмазанной больничной двери.

Поездка до Ростова выдалась спокойной. Телефон не звонил, а я, со своей стороны, никого не «дергал» без нужды. Долго размышлять о причинах такого интереса к Леше Покрышкину я не стал: без дополнительной информации это не анализ, а гадание на кофейной гуще. Главное – «не засветиться».

На следующий день поздно утром, хорошо выспавшись в дороге, я вышел не на ростовском вокзале, а на технической станции Александровка, где поезд притормозил буквально на минутку, немного не доезжая до самого города. Так безопасней: не было меня в городе. И, поймав на трассе попутку, отправился к госпиталю. Вадим с парой-тройкой своих ребят должен быть уже там.

Так оно и оказалось. Созвонившись с Ерошиным, я назначил встречу в кафе неподалеку. Пора заодно чего-нибудь перекусить, пока время предоставляет такую возможность. Так что когда он появился, я уже поглощал яичницу с котлетами. Обнявшись, мы уселись за стол и, пока ждали официанта, я поинтересовался, – что удалось выяснить.

– «Друзей» твоего лейтенанта мы вычислили. Это было не трудно – они не сильно и скрываются. А почему ты не сказал, что он из СпН? Он сам и его парни могли бы легко избавиться от «опекающих»…

– Потому что не хочу поднимать шум, если без этого можно будет обойтись. Ну, навалят они тут «двухсотых» горку, а дальше что? Ловить будут уже с ордерами, причем все наши доблестные органы в полном составе. Да еще «подмазанные» где надо, в сопровождении оркестра из купленных кривозащитников. Можно сделать по-другому. Его непосредственного командира я знаю, нормальный мужик, так что вопрос с увольнением решится в положительную сторону, это без вариантов. И если тихо, без привлечения к этому делу внимания компетентных товарищей, изъять Леху и его парней, я могу их увезти. Есть возможность устроить их по специальности «за бугром», да так, что чечены в жизни никого не найдут. И семьи заодно вывезти. Но нужна помощь со стороны, о которой горцы не знают. Подготовить все и прикрыть на всякий случай, вдруг что пойдет не по плану.

– Теперь понятно. Тогда «слухай сюды». Возле госпиталя у них всего двое. Один наблюдает за центральным выходом, другой постоянно фланирует вокруг. По всей видимости, присматривается к путям проникновения для своих или бегства для твоих. Я сначала даже удивился, чего так мало. Оказалось, что у них там есть информатор. Сегодня утром мои парни видели его встречу с главным среди «чехов».

Основная группа, точную численность пока установить не удалось, сидит на съемной квартире неподалеку. Так что они явно знают все телодвижения твоего летехи. Возможно, просто ждут момента выписки, надеясь прихватить его по дороге. Ну, или если он попробует сбежать. Все-таки здесь им не Грозный, большой шум может получиться. И ловить будут уже их. На трассе им все провернуть явно сподручнее.

– Тогда можно сделать так. Найти машину, тихонько вырубить этого «гуляльщика» где-нибудь за госпиталем, пока его не видят, и в это время быстро вытащить Леху с той стороны здания. Сколько времени у нас будет?

– Они встречаются раз в тридцать-сорок минут. Заступил второй утром. И до вечера, скорее всего, не сменится. Пока наблюдатель у главного входа его хватится, пока побежит искать, пока поднимет тревогу – час у нас точно есть.

Быстро перекусив, мы с Вадимом устроились в его машине и более детально проработали план, сверяясь с картой города на экране ноутбука. Идея была проста, как мычание. Меня здесь никто не знает, так что спокойно захожу в нужное здание, нахожу Леху и жду сигнала от Вадима. Он, в свою очередь, расчищает мне дорогу. Один из его парней неподалеку, сразу за пешеходным мостиком через речку Темерник, ждет в машине. Даже если придется уходить с шумом – у нас будет преимущество. Ближайший автомобильный мост довольно далеко. А если удастся не засветить машину, то нас вообще можно искать долго. И, надеюсь, безрезультатно. Впрочем, это я уже «мандражировал». Все должно пройти штатно.

Операция прошла так, как и задумывалась. Позвонив Алексею, передал только: «десятиминутная готовность». А затем неторопливо направился по подробно обрисованному Вадимом маршруту. Поднявшись на нужный мне третий этаж и пройдя по длинному, выкрашенному голубой масляной краской коридору, увидел Славика Васина, бойца из подразделения Лехи. Тот при виде меня явно облегченно вздохнул и пару раз негромко стукнул в дверь. Оттуда появился уже полностью одетый Алексей. Обнявшись, я отстранился на длину вытянутых рук:

– А теперь, варяги, делаем отсюда ноги. Давайте за мной.

На втором этаже я деловым шагом подошел к окну.

– Ждем сигнала.

Когда раздался звонок телефона, я снял трубку:

– На связи.

– Дорога свободна.

– Понял.

Вынув из кармана большой перочинник, несколькими движениями вскрыл слой краски на створке рамы. Окно, чуть посопротивлявшись, распахнулось, и одним прыжком я оказался на заросшем высохшей сорной травой блекло-желтом газоне позади больничного корпуса. Быстренько посторонившись, дождался «выпадения» из оконного проема еще двоих вынужденных «десантников». И, приглашающе махнув рукой, широким шагом направился в нужную сторону. Парни, так же молча, последовали за мной. Все прекрасно понимали – для разговоров время еще будет.

Спокойно перейдя через реку, где нас встретил Вадим, сели в машину. Водитель тронулся с места сразу, только услышав звук захлопнувшихся дверей. Пунктом назначения был Новочеркасск. Вадим сразу достал телефон и отправил своего человека, наблюдавшего за вторым «пастухом», туда же. Алексей с моего аппарата, сделал то же самое для своего второго «телохранителя», отсыпавшегося на съемной квартире. А уже через полтора часа мы собрались все вместе, после чего я попрощался в Ерошиным.

– Спасибо, Вадим, выручил. Если что – звони, я перед тобой в долгу.

– Может, и позвоню. Дела у нас там не слишком веселые. Если что – сможешь меня переправить туда же, куда и этих ребят?

– Не вопрос. Вот это адрес «электронки». Проверяю раз в несколько дней, на меня не «завязана». Номер телефона сейчас сменю, на почте будет новый, читать с конца. На самый крайний случай вот телефон моего отца, полковника Караулова. Представишься «Ершом», спросишь «фотоохотника». Он будет в курсе, скажет мои координаты. Ну, будь жив.

Мы обнялись и через несколько секунд разошлись. Парням, от которых я за это время не услышал ни слова, даже имен их не узнал, просто крепко пожал руки. Им нужно возвращаться в Донецк. Мы же отошли в скверик неподалеку. Оставив ребят там и не ответив пока на их вопросы, вернулся на вокзал. В кассе выкупил на свое имя все четыре билета купе до Екатеринбурга. Мол, один и поеду, просто попутчики не нужны, отдохнуть желаю. Девушка за стеклом хоть бы ухом повела – любой каприз за ваши деньги. После чего вернулся за ребятами – поезд должен был отходить через полтора часа. А кассирша, судя по графику работы на стекле, сменялась меньше чем через час. Это, как говорится, я удачно зашел.

– Так, а вот теперь можно и поговорить, – вытащил я из пакета принесенные из вокзальных киосков бутылки с минералкой. – Рассказывайте.

– Да что тут рассказывать-то, задница полная, куда не повернись.

М-да. Чего-то такого я и ожидал. История была проста и незамысловата. Лейтенант со своими ребятами во время одного из рейдов в горной части Чечни нарвался на небольшую группу вооруженных горцев. Понятно, случайно – обычно обо всех передвижениях военных «духи» знают раньше, чем парни успевают базу покинуть. Да и шли по наводке совсем за другим человеком. А тут, по всей видимости, какая-то накладка у боевиков вышла.

В общем, среди убитых оказался сын «очень уважаемого человека». Тот объявил о кровной мести и начал «копать». Все бы ничего, не первый раз, но… нашлась какая-то продажная тварь и «слила» информацию по группе. И фамилии с именами и званиями, и место дислокации подразделения.

В живых их оставалось к тому времени трое из бывшей на месте столкновения четверки. «Чехи», когда узнали данные на всех троих, объявили на них охоту. И информация эта появилась сразу из нескольких источников. Так что, скорее всего, она и вовсе не скрывалась ни от кого. Чтоб, значит, страшнее было. И первым попал под удар как раз летеха.

В машину, в которой он ехал по служебным делам в Ростов, прилетел «гостинец» из РПГ. Выжил по чистой случайности – как раз собирался выйти «отлить», когда увидел реактивную струю приближающейся гранаты. Дверь была уже открыта, так что сумел выпрыгнуть, отделался лишь контузией. А вот солдатик-водитель отреагировать не успел. Там, в машине, и остался. Уже в больнице подбросили записку с предупреждением: все равно достанем. И семью тоже. И адрес матери. Рапорт по командованию ничего не дал. Стрелявшего не нашли.

И что в такой ситуации делать? Командование заниматься защитой какого-то лейтенанта и его близких не станет. Ждать нового покушения? А семья, место жительства которой боевикам известно? Но, как говорится, «нету тела – нету дела». Пока их не убьют и полиция-милиция не почешется…

После того, как услышал этот грустный рассказ, я взял дело в свои руки.

– В общем, парни, свои перспективы вы стопудово знаете лучше меня. Ничего хорошего вас там, в будущем, не ждет. Но, может, я не прав? У кого какие предложения?

– Да валить их всех нужно, – со злостью в голосе высказался Славик Васин. – Если эти суки думают, что заставили нас бояться, то я готов их удивить. Смертельно так удивить.

Зная Васина как прекрасного снайпера, по своим возможностям намного превосходящего обычный общевойсковой уровень, я в этом ни минуты не сомневался. Но вот его реакция на ситуацию была реакцией боевика, но никак не командира, способного взвешенно подходить к любой проблеме. Например, к проблеме остающихся дома семей, оказывающихся под ударом.

– У тебя же есть план, иначе ты бы во все это не ввязывался, – Алексей откинулся на спинку лавочки. – Давай сначала тебя послушаем.

– В общем, есть вариант поработать по контракту далеко за границей. И семьи туда перетащить. Пусть и не сразу. Пока же их перевезем в маленький периферийный городок здесь, в России. На месте работы условий для них пока нет. Но, как только вы будете готовы их принять, они присоединятся к вам. Дело нескольких месяцев.

Тут я немного темнил, конечно. Но выкладывать на стол все карты мне категорически не хотелось. Будет еще для этого время, в самый последний момент.

– И им работу подберем, если захотят. Понятно, что никому из них не понравится бросать налаженную жизнь, но это единственный безопасный вариант. Сами понимаете. Заложники для наших горных друзей – излюбленный способ действия. Как только вы все покинете территорию Российской Федерации – вы сорвались с крючка. Вопрос с прекращением контракта на вашем нынешнем месте службы тоже можно решить. Скорее всего полюбовно. Но, в самом крайнем случае, устроим «автокатастрофу» или еще какой липовый несчастный случай. Вот, вкратце и все.

– Я уже позвонил матери, – угрюмо глядя в сторону близкого вокзала, признался лейтенант. – Она со Светкой, моей сестрой, сразу уехала к тетке в Петрозаводск. Отпуск взяла и уехала. У Ивана родители в Сибири живут, в глухой деревушке. Там, у кержаков, нрав простой, «стволы» в каждом доме есть. Славик и вовсе детдомовский.

– И долго ваши родные прятаться будут? Или отстреливаться от абреков с «калашами»?

– А «далеко за границей» это где? – поинтересовался молчавший до этого Иван.

– Кто наниматель? Что за работа и почему ты уверен, что там нас не найдут? Диаспора у них по всему миру есть.

– Работа… Охрана грузов и «караванов», разведка местности и противодиверсионные мероприятия. Оплата в три раза больше, чем в армии. Дело новое, интересное, перспективное. Это максимум информации, который я вам сейчас могу дать. Ну, и еще намек: там круглый год лето… А нанимателем буду я сам.

Глава 7

Из Екатеринбурга до Бийска добирались точно так же, в одном купе по моему паспорту. Еще подъезжая, отзвонился Виктору-таксисту, и тот нас уже ждал у вокзала. Первое дело – обеспечить ребят жильем на те неделю-две, что отводил на подготовку к новой попытке разведать путь к озеру. А пока парням предстояло экипироваться и пройти вакцинацию. Дело это не быстрое, но необходимое. Витя обещал показать все, что нужно, так что за ребят я не волновался.

Дал и еще одно поручение – снять дом где-нибудь на окраине Горно-Алтайска. Желательно поближе к трассе, чтобы не привлекать внимания соседей к постоянному движению новых людей и транспорта.

Обязал заодно и в Интернете порыться на предмет информации о первой помощи при укусе ядовитых змей. Понимаю, что азы при подготовке спецподразделений даются. Но знаю и другое. Знания, которыми не пользуешься, имеют свойство из памяти очень быстро выветриваться. А наплевательское отношение нашего человека к опасностям, которые он считает несущественными, по-моему, известно во всем мире. Ну кто в России, скажите на милость, будет забивать себе голову отличительными признаками африканских пресмыкающихся? Правильно, никто. А ребятам еще придется полюбоваться на сих гадов.

Мой же путь лежал в Москву, причем с остановкой в Новосибирске. Перед посещением столицы нашей Родины я намеревался заехать в крупнейший в России серпентарий, расположившийся именно в этом сибирском городе. «Гадская» проблема была не из тех, на которую можно было по русской привычке «забить и забыть». Терять же людей из-за отсутствия нужного препарата очень не хотелось. Сам себе не прощу. Но куда еще у нас обратиться за консультацией, а возможно и за сывороткой – даже не представлял. Все-таки антидоты от ядов экзотических для нас африканских змей на каждом шагу не продаются. Тем более, как я прочитал, им требуется обеспечивать специальные условия для хранения. Так что придется, по всей видимости, приобретать переносную сумку-холодильник. Впрочем, сегодня это не проблема.

Так и вышло. Деньги, как оказалось, серпентарию были нужны как воздух, поэтому с нужными препаратами проблем не возникло. Заодно получилось послушать краткую, но довольно исчерпывающую консультацию. Ее дал единственный, а потому ведущий, специалист по редким для нашего региона пресмыкающимся. Заодно договорился, что необходимые мне антидоты здесь буду заказывать и впредь. Понятно, что у серпентария, ну, или у конкретного директора, будет оседать некая маржа. Но это, по-моему, все-таки лучше, чем самому мотаться за лекарствами в Европу или тем паче в Африку. На одних перелетах разориться можно.

А вот в первопрестольной дел у меня прибавилось. И главное из них – встретиться с отцом. Созвонился с ним я из поезда и рассказал о проблеме ребят с контрактом. Еще несколько дней, я так думаю, пройдет, прежде чем их командир будет вынужден дать делу официальный ход. Пока юридически Алексей на излечении, ребята в служебной командировке. Сроки не вышли. И этим временем нужно воспользоваться. Как и связями отца. По сути своей, вопрос с прекращением контракта можно утрясти достаточно просто, не срочники, в конце концов. Главное, чтобы командир части не был против. А он подставлять ребят точно не захочет, неплохой мужик и ситуацию наверняка понимает лучше меня. Рапорт о желании прекратить контракт по «семейным обстоятельствам», решение аттестационной комиссии и все свободны.

В крайнем случае можно организовать увольнение по отрицательным мотивам. По большому счету всем троим главное – выжить и уберечь родных, а не сохранить чистым послужной список. Тем более, если им в Российской Федерации работу не искать. Надеюсь, отцу будет достаточно повидаться с кем-нибудь из своих бывших сослуживцев, чтобы вопрос «закрылся» в кратчайшие сроки.

Давно пора заглянуть и в РУДН, забрать у студентов готовую работу и выплатить им остатки гонорара. Надеюсь, отработали они хорошо. Иначе придется заглянуть к ним еще раз. Впрочем, дело для них явно не сложное. Сильно схалтурить не должны.

Третий вопрос, который предстояло решить – покупка «Пеликана». Найдя по объявлениям в сети продающийся самолетик нужной модели, я уже договорился с владельцем о демонстрационном полете. Да и цена оказалось меньше, чем я боялся. Поторговавшись, все-таки не в магазине приобретаю, я сбил цену с семидесяти тысяч «баксов» до шестидесяти пяти. Так что, если «птичка» взлетит и сядет нормально, буду брать.

Понятно, что к ней полагается и механик. Но, как мне кажется, на такое летательное средство достаточно все-таки рукастого мужика, разбирающегося в двигателях вообще. Все же не «Боинг» и не «Арбуз». Не перевелись у нас еще «кулибины», особенно если отъехать подальше от столицы.

Задаток за мою квартиру отец уже получил, добавлю к этой сумме свои накопления, и останется немного денег, чтобы грузовиком отправить самолетик на Алтай. Перегонять его своим ходом – делать три-четыре посадки на дозаправку. Огибая российско-казахстанскую границу, получается заметно больше трех тысяч километров. Для таких дальних перелетов он все же приспособлен мало. Зато влезет в обычную фуру размером со стандартный морской сорокафутовый контейнер. Ну, если снять двигатели и крылья отсоединить. И окажется на месте как бы и не быстрее меня.

Обойдется транспортировка, правда, «всего» в сто пятьдесят тысяч рублей. Своим ходом, конечно, дешевле, но в случае любого ЧП расходы будут нарастать лавинообразно. Так что лучше уж погрузить в машину и не переживать. Тем более что от того, в каком состоянии машина доберется до места назначения, напрямую зависит моя собственная жизнь. Ведь и мне на нем летать.

На все про все день. А уже вечером вылет в Питер. Нужно вывозить из Петрозаводска семью Алексея. Как оказалось, тетка, к которой они поехали – это подруга детства Лешиной матери, а вовсе не родственница, как я вначале подумал. Так что найти их там чужим и недобрым дядям будет действительно трудно, ведь нигде в семейных документах она вообще не фигурирует. Номер телефона и адрес у меня были, а лейтенант, со своей стороны, должен их предупредить. Так что дом в Горно-Алтайске он будет подыскивать в том числе и для них. Что, надеюсь, только придаст ему мотивации.

Вечно озабоченная Москва встретила меня промозглой ноябрьской сыростью, сделавшей бы честь Питеру. Даже оранжево-коричневая листва практически не летала. Набухшие от воды тяжелые осенние листья, прибитые к асфальту ногами нескольких миллионов горожан, запутавшийся среди многоэтажной застройки ветерок поднять оказался уже не в состоянии. Обнаженные скелеты деревьев на фоне сумрачного, набрякшего влагой неба, печально уставились ветками в облака.

Отец, как оказалось, приехал сюда уже больше суток назад. Причем не на поезде, а на моем «гольфе». Так что «колеса» обещали существенно ускорить передвижения по столице нашей Родины. С неким человечком, в стенах родного Министерства обороны, он уже успел переговорить. Тот обещал все решить за весьма символическое вознаграждение. По чиновничьим меркам. Причем себе, по старой дружбе, ничего не брал. Деньги были необходимы в качестве «смазки», чтобы максимально ускорить весь процесс увольнения из рядов неких трех военнослужащих. Без всякого шума и совершенно ненужной огласки.

Были и другие новости, которыми батя поспешил со мной поделиться. Главная из них – список людей, которые могут быть допущены к самой главной тайне переходов, может пополниться еще одним человеком. Прибыл отец в Москву не один, а с кандидатурой на пост «кровавой гэбни». Причем настаивал, чтобы именно я с ним и разговаривал.

– Ты это дело начал – ты его и продолжай, – мы разговаривали в машине на привокзальной парковке, скрывшись от внешней суеты за стеклами автомобиля. Отец задумчиво покрутил кончик усов…

– Ты меня, конечно, извини, сынок, но взваливать себе на шею такой хомут я не хочу. Мне оставь то, в чем я разбираюсь хорошо – военную составляющую. Сам понимаешь, столкновения интересов с европейскими колонизаторами будут обязательно. Ведь мы метим на их место. Без драки не обойдется. И сейчас все норовят решить проблемы дракой, а уж в те времена и подавно, уважали только сильных. Да и их со всех сторон то и дело норовили проверить на прочность.

Батя помолчал. Он вообще не любил тараторить. А в случае серьезного разговора его речь становилась особенно неторопливой. Каждое слово – тщательно взвешенным.

– Ну и неизбежные стычки с аборигенами, безопасность гражданских – вот это то, чем я занимался всю жизнь. Если верить историкам, многие местные племена весьма воинственны. Проштудировал я тут кое-какую литературку… Тот же Лоренсу-Маркиш уничтожали чуть не под корень несколько раз, несмотря на огнестрельное оружие португальцев.

Я с сомнением посмотрел на него. Все-таки я никогда не руководил большим количеством людей и опыта подобного не имею. Вот сунуть свою собственную задницу в какие-нибудь проблемы – это ко мне. Я в сомнении исконно русским жестом полез в «потылицу». Отец тем временем уже увереннее продолжил сваливать на меня всю ответственность:

– А общее руководство – на тебе. Значит, и подбирать команду следует под СЕБЯ. Из тех, кому ТЫ станешь доверять, и с кем ТЕБЕ работать. Так что решай – принимать этого человека или нет. Самого главного я ему не сказал. Точнее не открыл. О существовании некоей тайны он знает, но без конкретики. И согласился он на встречу с тобой только потому, что хорошо меня знает, уж больно давно мы знакомы. И верит, что к предательству склонять его не стану, да и на ЦРУ с Моссадом не работаю.

Когда он говорил таким тоном, спорить было бесполезно. Ну, по крайней мере, сразу. Я и не стал, но непременно собирался вернуться к этой теме снова. Никогда не любил взваливать на себя ответственность за других людей.

На встречу с возможным начальником нашей «контрразведки» мы первым делом и поехали. Дядька, представленный Николаем Васильевичем Смуровым, оказался далеко не молод, с эдакой хитринкой в глазах на типично крестьянской физиономии. Внешность, как это обычно и бывает у сотрудников столь специфичного учреждения, оказалась обманчивой. Как пояснил мне перед этой встречей отец, Смуров в советские времена служил в Пятом управлении КГБ, занимался борьбой с терроризмом. А конкретно – в девятом отделе, задачей которого было проведение агентурно-оперативных мероприятий по вскрытию антисоветской деятельности. Короче говоря, контрразведка. Только противников побольше, а сами они помельче, чем пресловутое ЦРУ.

Во время чисток после развала Союза пережил все чистки, даже оказался в рядах ФСБ. Вот только прижиться в новой структуре не смог и через несколько лет, как только позволила выслуга, ушел на пенсию в майорском звании. В общем, такой старый, битый жизнью волк, умудренный опытом и украшенный обманчиво-благородной сединой.

– «Вербовщик» из меня слабый, психолог тоже не ахти какой, только на собственной интуиции, – подвел я итог почти получасового разговора со Смуровым. Мы сидели в небольшом, но вполне уютном кафе у Центрального дома туриста, на Ленинском проспекте, и пили кофе.

Вообще, мне казалось – такие вот места общепита, с большой проходимостью, чуть не идеальное место для встречи с нужными людьми. На контроль все не возьмешь, заранее микрофон не спрячешь. Я и сам чаще всего не знаю, какое именно кафе выберу для встречи. Да и перекусить – тоже нелишне. За беготней и переездами проблема питания встает как никогда остро.

Разговаривали вдвоем. Отец специально остался в машине, чтобы не вмешиваться в процесс будущей «вербовки». Хотя на его лице огромными буквами было написано: очень хотелось. Однако, свалив на меня обязанность принимать решения, скрупулезно следовал этой линии. Единоначалие, оно один из столпов армии.

– Да и «играть» против опытного сотрудника спецслужбы мне решительно не выгодно, – я испытующе глянул на Смурова и продолжил: – Скажу только одно, как бы пафосно не прозвучало: дело наше способно жизнь сохранить очень многим людям. И еще большему их числу судьбу поменять кардинально. А вот в какую сторону – зависит от нас самих. Если сможем предотвратить утечку информации на Запад и к продажным бюрократам – будем жить. И мы. И те, кто пойдет с нами. И даже просто находящиеся вокруг. Нет – и от нас даже имени не останется. А в конечном итоге и от страны. Вот это и станет вашей главной задачей.

Я пристально вгляделся в глаза собеседнику в поисках спрятанной там насмешки и, не найдя ничего похожего, продолжил:

– Необходимо будет проверять людей, которых мы станем привлекать, прикрывать наши операции, делая их максимально скрытыми от любопытных глаз. Определять интерес к нашей деятельности со стороны криминального элемента, представителей силовых структур, а может быть и их зарубежных «коллег-оппонентов». То есть заниматься именно своим, привычным делом. По мере роста доверия к вам с моей стороны и со стороны других вовлеченных в проект людей станет шире и доступ к информации. В идеале я вижу вас руководителем нашей службы безопасности, от которого нет секретов. Согласны?

– А ты знаешь, да. Вообще-то я согласился на эту встречу больше из любопытства, чем желания ввязываться в какие-то непонятные авантюры. Скучно все-таки на пенсии, даже рыбалка уже не так развлекает, как в те времена, когда на нее вечно не хватало времени. Но, похоже, предлагаемое вами дело действительно обещает стать по крайней мере интересным. Заинтриговал ты меня, сильно заинтриговал. И подвоха я здесь пока никакого не чую. Искренность, она, знаешь ли, видна сразу. Нужно только научиться ПРАВИЛЬНО смотреть. И как тебе представляется наша дальнейшая совместная работа?

– Пока вы не вошли полностью в курс дела, я буду давать вам отдельные поручения. А вы тем временем подберете себе нескольких помощников, двух-трех, я полагаю, пока достаточно. Будут ли они бывшими или действующими сотрудниками госбезопасности, а может и вовсе окажутся не «из органов» – дело всецело ваше. Главное для меня – результат. Для начала вот фамилии трех военнослужащих.

Я достал из сумки блокнот и на чистой страничке быстро написал необходимые паспортные данные.

– В сотрудничестве с ними мы заинтересованы. Меня интересует их биография, возможная лояльность стране и порученному делу, способность держать язык за зубами, а также кто, где и на чем может их «взять». Сами понимаете, ликвидировать их «бреши в обороне», если люди нам подойдут – задача важная. Психологический портрет – по возможности. Телефон отца вы знаете, мой – вот. И электронная почта. Просто сообщите, что готовы встретиться по интересующему меня вопросу, перезвоню. Если что-то изменится, предупрежу. Возможно, появятся мысли, как сделать телефонные разговоры и переписку наших людей безопаснее – жду предложений.

Смуров задумчиво кивал на каждое мое предложение, но никаких записей не вел. До склероза, наверное, старому, битому жизнью волчаре было все еще далеко.

– Второе дело. Нужен отличный гравер, может даже слегка не в ладах с законом, готовый сменить место жительства и работы за солидное вознаграждение. Желательно иметь компрометирующую информацию, которой человека можно прижать в случае каких-либо недоразумений с его стороны. Расценки я не знаю, это уточните сами, но можете предлагать даже несколько больше средней оплаты. Если, по вашему мнению, речь пойдет о совсем уж серьезных вложениях, связывайтесь со мной. Будем думать. В общем, пока как-то так. Готовы работать?

– Всегда готов, – Смуров засмеялся и вскинул руку в шутливом пионерском салюте. А потом снова сделался серьезным. – Сроки?

– Чем быстрее – тем лучше. Эти люди вскоре мне понадобятся, и хотелось бы знать, чего от них ожидать. Руку помощи в трудный момент или пулю в спину.

– Дай мне пару-тройку дней на налаживание контактов. Когда отработаем канал – будет быстрее.

– Добро. И вот еще. Сделайте себе разрешение на ношение оружия. Как только будет готово – сообщите. Вообще-то его применение нежелательно.

Но случаи, как говорится, они разные бывают. В том числе и исключительные.

Дождавшись молчаливого кивка со стороны теперь уже снова действующего контрразведчика, я свернул разговор.

– Ну, тогда жду звонка.

Пожав сухую крепкую ладонь, я попрощался. Не знаю как старый контрразведчик, а я остался удовлетворен разговором. Обычно в людях разбираюсь хорошо, на интуитивном уровне, а он мне понравился. Правда, некий «экзамен» ему все равно пройти необходимо: не растерял ли товарищ майор свою квалификацию. А еще связи, которые в нашей стране зачастую значат больше, чем непосредственно умения. Именно поэтому я даже не намекнул, что знаю о биографии и судьбе трех уже почти бывших военных несколько больше, чем сообщил ему. Посмотрим, что он «накопает» самостоятельно.

Заскочив в «лумумбарий», находящийся как раз рядом с местом встречи, я отправился в Подмосковье, на аэродром Мячково. Именно там, недалеко от Новорязанского шоссе, мы и договорились встретиться с продавцом летающей лодки, то есть гидросамолета. Как оказалось, там расположились сразу два аэроклуба. Есть возможность и летать и «парковать» своего стеклопластикового «пегаса». Вообще, исключительно за МКАДом, оказывается, для авиалюбителей и есть «жизнь на Марсе». Инфузории ведь тоже, можно сказать, «живут».

В отличие от стран Европы и Америки, в России частная авиация приживается тяжело и только местами. Сыпью, как от ветрянки. Что, учитывая наши расстояния, более чем странно. Но слишком уж много всяческих ограничений накладывает наше законодательство на этот вид отдыха и транспорта. Так что подниматься в небо можно только в строго оговоренных и четко очерченных местах. Затаенную где-то в глубине души мысль о перегоне «Пеликана» своим ходом, после ознакомления с существующим положением вещей, пришлось окончательно отбросить как трудновыполнимую. Для этого потребуется преодолеть столько бюрократических препон, что автомобильным транспортом будет действительно и дешевле и быстрее.

Аэродром меня, честно говоря, не впечатлил. Старая, еще советских времен, растрескавшаяся взлетно-посадочная полоса. Несколько сиротливо стоящих на стоянке представителей так и не родившегося толком в России семейства легкой авиации. Отечественный производитель, как мне показалось, был представлен в этот момент в единственном экземпляре – искомым четырехместным «Пеликаном».

Да, суша явно не его стихия. Вся конфигурация гидросамолета говорила о том, что его родная среда – водная. Гладкий, можно сказать зализанный, по-катерному устремляющийся вверх нос, изогнутый корпус. Полностью закрытая от брызг кабина, узкие белые поплавки на крыльях, высоко задранные двигатели и маленькие колеса, неестественно смотрящиеся на лодке. В целом внешний вид действительно чем-то напоминал пеликана, с его своеобразной формы клювом.

Хозяин этого летательного аппарата, встретивший меня на КПП аэродрома, явно наблюдал – какое впечатление на меня произведет его «аппарат». И, как мамаша, ожидал от меня похвалы «отпрыску». Что ж, разочаровывать его я не стал. Да не больно-то и хотелось, самолет действительно был хорош.

– Красавец. Не жалко продавать-то?

– Да какое там не жалко, – с досадой дернул плечом владелец, представившийся при телефонном разговоре Андреем Шевелевым.

– И трех лет не прослужила машина. Да только за это время в воздух поднималась от силы два-три десятка раз, больше стояла. Покупал – думал летать буду. И на рыбалку и просто для души. Пока в Германии работал – насмотрелся, как люди пользуются. Надо – взлетел, надо – сел. Никаких тебе проблем и бюрократии. Думал – вернусь, тоже себе куплю, благо зарабатывал прилично, скопилась нужная сумма. Забыл там, в «европах», что такое российские законы. Как понял, сначала надеялся, что хоть что-то изменится, но все становится только хуже день ото дня. А отдавать за стоянку каждый год месячную зарплату и при этом не летать – дорого.

Пока он жаловался на судьбу, мы подошли к самолету. Проведя кончиками пальцев по его белоснежной гладкой поверхности, я прямо-таки почувствовал, как ему тут по-человечески одиноко. Немного нагретый проглянувшим наконец из-за туч солнцем «Пеликан» и вправду казался живым существом.

– Взлететь можем?

– Да, как и договаривались, я получил разрешение на полет в пилотажную зону. У нас есть полчаса, устраивает?

– Вполне.

Забравшись на пассажирское сиденье, я с интересом покрутил головой. Два места спереди, одно из них пилотское, два – сзади. Немного тесновато, но, может быть, это только так кажется. А вот приборов на панели заметно больше, чем мне представлялось. Точнее, вживую их казалось больше, чем видел на фотографии. М-да, все-таки самолет – это не машина. И управлять им заметно сложнее. Последнюю фразу я произнес вслух, заставив Андрея, явно готовящегося к запуску двигателей, отвлечься и вступиться за своего воздушно-земноводного друга.

– Да нет тут, по сути, ничего сложного. Да, поначалу такое обилие датчиков на приборной доске может показаться устрашающим, но после нескольких полетов ты поймешь – ничего сложного. Вот смотри, это указатель скорости, авиагоризонт и альтиметр. По нему ты всегда определишь свою высоту. Здесь – вариометр, он указывает скорость изменения высоты вверх или вниз.

Андрей пощелкал переключателями, как бы комментируя свой рассказ.

– Дальше счетчик часов наработки двигателя и радиостанция, посредством которой диспетчер дает свои указания пилоту. На каждом аэродроме свои частоты, поэтому необходимо знать, куда летишь и как связаться с наземной службой. Часы и компас – и так понятно. Вот тумблеры зажигания двигателей. Поскольку моторов два, то и переключателей, соответственно, тоже. Последний прибор, вот здесь, справа – датчик параметров двигателей. Штурвалом управляешь рулем высоты и элеронами, а вот этими педалями – рулем поворота.

– Я и говорю, что многовато для неумехи, как бы глаза в разные стороны не разбежались, – немудреной подначкой я постарался подвигнуть Андрея на более подробные объяснения. Руководство по эксплуатации я уже просмотрел в Интернете, и перед первым своим полетом я его проштудирую, как говорится, «от и до». Но никакие документы и наставления не способны заменить живого инструктора. Так что нужно пользоваться моментом, пока поезд не ушел. В смысле самолет не уехал в Горно-Алтайск.

Глава 8

Приехав во Всеволожск, первым делом загнал свой замызганный ноябрьскими дорогами «гольфик» к знакомому автомеханику. Не только для того, чтобы он провел полное техобслуживание моему железнобокому «конику», но и доверительного разговора ради. Привычка знать как можно больше про людей, с которыми я веду какие-либо дела, осталась еще с тех времен, когда начинал простым репортером. Она выручала уже не раз. Так что про Сергея Александровича Латыпина, чьим «очумелым ручкам» уже не раз вверял свой «Фольксваген», я знал многое.

Овдовев примерно с год назад, не старый еще бездетный мужик все чаще начал прикладываться к бутылке. Сделался молчалив и угрюм. Компания «зеленого змия» отвлекала, как и многих других до него, от грустных мыслей о смысле существования, но эта дорога – в никуда.

С немногочисленными оставшимися родственниками отношения Латыпин не поддерживал. Да и жили они далеко в Сибири. Где конкретно – я уже и не помнил, а может и не знал даже никогда. Одиночество же без ясно видимой цели в жизни вполне способно увлечь в пропасть кого угодно. В общем, человеку нужно было найти впереди какую-то путеводную звезду, а мне – толкового механика с руками, растущими не из седалищного места. Как раз для купленного позавчера самолета. Он и должен был стать той приманкой, на которую я и собирался поймать Латыпина.

Как-то раз, в порыве откровения, он признался мне: в юности мечтал стать летчиком и даже поступал в Качинское высшее военное авиационное училище. Но не прошел по состоянию здоровья. Все-таки реактивный самолет – строгая машина с жесткими требованиями к пилоту. Мне же квалифицированный «механикус» нужен был позарез. Все-таки, если плюхнуться посреди африканского вельда в восемнадцатом веке, то 911 уже можно и не набирать. Так что процесс соблазнения нужного человека чудесами современной техники я начал исподволь, тонко и ненавязчиво.

– Сергей Александрович, а вы пилотом не хотите поработать?

Латыпин, в этот самый момент внимательно осматривавший что-то за двигателем, с грохотом приподнял головой крышку капота. Распрямившись и потирая ушибленную лысину заляпанной маслом ладонью, он удивленно уставился прямо на меня.

– Это что, юмор такой, да? Что-то мне не смешно…

– Это не шутка. И, извините меня, наверное, мне не стоило вот так, в лоб, говорить.

– А вот с этого места поподробнее.

Ну что ж, из обычного в последнее время меланхоличного состояния я его вывел. Теперь нужно осторожно подсекать добычу, пока интерес не пропал.

– Я на днях уезжаю в командировку. За рубеж, надолго. И там у меня будет небольшой легкий самолет, точнее даже сверхлегкий. Это, конечно, не истребитель… Но зато «там», где я буду учиться летать, не нужно никаких разрешений, свидетельств или еще какой бюрократической волокиты. Необходимо только желание. И самолет.

Дабы добить «жертву» наверняка, добавил после продолжительной, почти театральной, паузы:

– Я тут позавчера, по случаю, прикупил один…

Шах и мат. Судя по выражению лица механика, рыбка не просто проглотила наживку вместе с поплавком и грузилом, она сейчас и удилище погрызет.

– И какое отношение это может иметь ко мне?

– Мне нужен механик, отличный механик. Который сможет поддерживать этот самолет в работоспособном состоянии, да и за другой техникой следить. Машины там, дизель-генераторы. А заодно и летать. Самолетик, конечно, небольшой, но до трех тысяч метров поднимается. Вот только эта работа – надолго. Контракты «туда» заключаются минимум на пять лет. В общем, так, вот телефон, это отцовский, если что-то надумаете – звоните. Я сейчас в городе наездами, приходится поколесить по Расее-матушке. Нужных для дела людей искать. А будете ли среди них вы…

Озадачив Латыпина, я отправился на свою, теперь уже бывшую, квартиру. Встретиться с покупателями, забрать остаток денег, поставить последние подписи на документах. А затем предстояло ехать в Петрозаводск за Лехиной семьей. Пока туда-сюда, глядишь, и машину мою подготовят к долгому путешествию на Алтай.

По зрелом размышлении, авто я решил не продавать. Самому пригодится. Да и, признаться, не лежала душа к расставанию с любимым «железным конем» качественной немецкой сборки. Нужно и вправду перегнать «УАЗ» на «ту» сторону аномалии. Только предварительно усилить в оборонительном плане. «Шушпанцер» из «буханки» делать пока нет нужды, но, случись в ней обороняться, хотя бы стрелы она должна отразить. А на «гольфике» буду мотаться по Горно-Алтайску и в Бийск. Да и до Онгудая на чем-то нужно добираться. В общем, без машины там будет «затык» полный.

Виктор Викентьевич на сей раз оказался дома и с ним удалось пообщаться вживую, а не посредством телефона или Интернета. Пересказывая ему последние новости, во все глаза рассматривал перемены, произошедшие со стариком. В глазах появился блеск, а в движениях, резких и порывистых, как у подростка, виднелась как бы не вторая молодость.

Ученого интересовало буквально все происходившее во время перехода. Чуть ли не по минутам и телодвижениям. Создавалось впечатление, что старый физик готов прямо из-за стола сорваться и отправиться туда, к заветному «проему». Но вот как раз это в мои планы не входило совершенно. То есть я не собирался отговаривать его от поездки, все равно он поедет на Алтай. Вот только было еще дело, которое планировал как раз для Третьякова и переложить ни на кого больше не мог.

– А как продвигается поиск оборудования? По телефону вы так расписывали сложности с его приобретением, что я теперь боюсь вообще пока пользоваться «проемом». А вдруг что-то выйдет из строя и группа разведки останется на той стороне как раз в тот момент, когда ее необходимо будет эвакуировать? Неприятности, сами знаете, любят появляться в самый неподходящий момент…

– Не все так просто, Олежек. Я стараюсь поднять свои старые связи, но… Слишком уж давно «выпал из обоймы», люди все поменялись. Как говорил классик, иных уж нет, а те далече.

– И?..

– Профессор Рыбочкин… Ну, мы вместе с ним когда-то занимались… В общем, неважно. Важно другое, есть человек, обещавший мне посоветовать несколько перспективных студентов-выпускников. Сам понимаешь, энтузиасты науки есть всегда, а времена нынче к этому мало расположены. Финансирование фундаментальной науки, заведомо неспособной принести сиюминутную прибыль, проходит по остаточному принципу. Вот только «остаток» крайне мал.

– И зачем нам эта головная боль? Нет, люди проекту нужны как воздух, но необходимы прежде всего специалисты в совсем других областях. А эти молодые ученые… Никто заранее не скажет, что творится у них в голове. Их уже приучили с любым мало-мальски интересным открытием или разработкой сразу бежать к «большому и доброму дяде Сэму». Рванет с такой информацией Нобелевскую премию получать и все. Конец фильма. Что нам требуется, так это современные аналоги ваших собранных на коленке плат. Что-то более компактное, удобное в настройке, а главное, надежное.

– Вот как раз поэтому я и не звонил ему пока, хотел с тобой посоветоваться. Такой человек нам определенно необходим, прежде всего по одной весьма старой и больной причине.

Тут Виктор Викентьевич грустно улыбнулся, и вся его бравада слетела, как листья с деревьев за окном.

– Медики отводят мне максимум еще несколько месяцев жизни. А я хочу перед тем, как оказаться там, за вечным порогом, шагнуть за другой. И увидеть, наконец своими глазами главное дело всей моей жизни.

– А кому вы показывались? Может в Европе…

– Не может. Операций на такой поздней стадии нигде практически не делают. А если кто и пытается – выжить в моем возрасте и с моим здоровьем все равно нет шансов. Так что оставим это разговор. Все уже предопределено. Мне – открыть «проем», а тебе – сделать так, чтобы им смогли воспользоваться наши люди и на благо нашей страны. Ты меня понял, сынок?

Тут он встряхнулся и продолжил:

– О чем я говорил? Ах да. Вот тут и выходит на первый план, чтобы искомый молодой человек оказался не сугубым теоретиком, а человеком с руками не из задницы. По большому счету задачу я ему облегчу максимально. Вот смотри, я составил принципиальную схему своего волнового генератора. Она специально разбита на отдельные блоки. Это для того, чтобы каждый по отдельности не мог навести человека, в руки к которому попадет, даже на мысль о назначении. Необходимо заказать все это на разных фирмах и желательно не в одном экземпляре. Кроме того, к «железу» необходимо и специальное программное обеспечение. Его тоже нужно заказать. Собрать все это в единое целое уже не представляет особого труда.

Отхлебнув из кружки чаю, Третьяков хрипло отдышался после длинного монолога. М-да, все-таки легкие у старика совсем ни к черту. Продолжить он сумел только через минуту.

– Это – то дело, которым я сейчас занимаюсь. Что-то уже есть, но пока далеко не все необходимое. И искомый человек, который сможет в случае чего заменить меня, должен будет разбираться не только в физике, но и в радиоэлектронике, что еще больше сужает круг пригодных для нас кандидатов. Пока таких на горизонте я не наблюдаю. Впрочем, возможности поиска пока не исчерпаны.

– Имейте в виду, Виктор Викентьевич, что говорить человеку, даже если вы найдете подходящего, пока ничего нельзя. Его сначала нужно будет проверить на возможную лояльность. И если окажется, что из-за денег, славы или даже науки ради он способен будет предать… Тогда он нам не подходит. Я лучше отправлюсь на ту сторону с шансом не вернуться обратно.

– Это-то понятно… Иначе бы нужный человечек уже нашелся.

– В общем, ищите и запасайте детали. А насчет электронщика… Отец организовал своеобразное виртуальное рекрутинговое агентство. То есть сайт, который предлагает людям работу за рубежом. По сути дела – это фикция, вакансии из Интернета с ссылкой на настоящие организации. Но среди обычного набора предлагаемых вариантов и прочей шелухи там присутствует и рациональное зерно. Одна из «компаний» предлагает кроме всего прочего и работу в Африке. Заманчивая, но тяжелая. Охрана, геологи, механики, электрики, дорожники и прочие нужные нам профессии.

Основную массу резюме мы будем отсеивать и перенаправлять на другие сайты. А подходящих кандидатов проверять и вербовать на пятилетний контракт. С хорошей зарплатой и жесткими условиями. К тому времени, я думаю, наш проект раскрутится и люди предпочтут и семьи свои забрать туда. Или нас всех этот вопрос волновать больше не будет. Совсем. Поищем там и для вас кандидатуру. Правда, гарантии, что найдем, нет. Так что свои поиски не прекращайте.

– И не собираюсь. А вот чего я действительно хочу, так это перебраться в поселок, как только он у вас там организуется. Думаю, что я это заслужил.

– Еще бы. Кстати, у меня вопросец назрел. Насколько возможно открытие и закрытие «проема» с той стороны, африканской?

Старый ученый так и замер с приоткрытым для ответа ртом. Его взгляд устремился сквозь меня, выдавая напряженную умственную работу. Несколько минут физик пребывал в глубокой задумчивости, но потом все-таки вернулся на землю. Глаза стали осмысленными, и он вновь посмотрел на меня.

– Тебе требуется ответ честный или правдивый? Впрочем, в любом случае он будет: я не знаю. Нужно проверять экспериментально.

– Вот-вот. Так что собирать второй, более совершенный волновой генератор необходимо еще и поэтому. Это уже, в конце концов вопрос безопасности. Передвинуть установку на ту сторону и тем самым защитить ее от попытки захвата. Да и спокойнее. Закрыл «проем» за собой и знаешь, что больше никто не войдет без разрешения. Это на случай, если проект станет достоянием кого-то еще в современном мире и эти люди попробуют перехватить контроль над процессом перехода. Так что, Виктор Викентьевич, думайте.

На следующее утро опять трясся в поезде. На сей раз в фирменной «Арктике», идущей на Мурманск. Так далеко, правда, мне не надо. Выходить предстояло на берегу Онежского озера, в Петрозаводске. Восемь часов поездки прошли под знаком долгих раздумий. На сей раз над темой вооружения.

Наш мир, конечно, далеко шагнул в деле уничтожения себе подобных. Но танки и боевые самолеты мне пока без надобности. А вот что мне необходимо, так это автоматическая или полуавтоматическая «стрелковка». И боеприпасы к ней. Причем последние в приличных количествах. Ну, в сравнении с охотничьими объемами. Те же самые карабины будут «кушать» патроны в диких джунглях со страшной силой. Вот только в магазине вполне могут заинтересоваться: куда же мне столько.

Конечно, когда я приобрету максимально разрешенное для транспортировки количество – 400 штук, это большого интереса не должно вызвать. Многие так делают, чтобы не бегать по пять раз. А вот если приду опять через неделю? И еще через неделю? Могут и стукнуть «товарищам в мышиных шинелях». А мне излишнего внимания не нужно, вот такой я скромный. Опять же, чтобы приобретать оружие на себя, нужно его где-то хранить. Следовательно – иметь купленную на меня или близкого мне человека квартиру. Или делать прописку на съемном жилье, что тоже не так уж и просто. А если необходимо два комплекта разрешенного оружия? Тогда две квартиры. С двумя сейфами. Сами «стволы», естественно, будут находиться в Африке, но в отсутствии хозяина с ключами от замков проверить наличие оружия участковый не сможет.

Для проведения первичной разведки одного набора хватит, но если мы где-то нарвемся на неприятности, могут возникнуть проблемы. Тем более когда организуем базовый лагерь, возникнет вопрос его защиты. Не отбирать же карабины и ружья у разведчиков…

Мысль попробовать найти выход на нелегальную продажу оружия меня терзала постоянно. Но, честно говоря, было страшновато. Будучи чужим не только на Алтае, но и в криминальной среде, я сильно рисковал, идя на такой шаг. Поручителей нет, информации о надежных людях тоже. В таких условиях риск нарваться на фальшивого продавца, скрывающего погоны под гражданской одеждой, возрастал на порядки. Сами же уголовники и сдадут, им неучтенные стрелки на давно поделенной территории тоже неинтересны. Тащить оружие из горячих точек, где его навалом, тоже не сильно хотелось. В дороге мало ли что может случиться. Один деятельный патруль и ты за решеткой на долгие годы.

Оставались в качестве источника вооружения только военные. Про «выносливость» прапоров со складов испокон веку легенды ходят. Сам служил, не раз слышал про то, что оружие уходит налево. Да и в плане боеприпасов договориться будет проще, в случае чего. Оставалось только придумать, как выйти на «несуна». Попробовать в Бийске у Дмитрия с авторынка осторожно поинтересоваться? На самый крайний случай была и другая идея. Там гарантии безопасности, при правильном планировании, были больше. А вот шансов все-таки получить в итоге искомое – заметно меньше.

Но в любом случае, какой бы вариант ни «сыграл», он обойдется в немалую сумму. А денег нет… Где деньги, Зин? Точнее пока есть. После покупки самолета и дома под Горно-Алтайском, на берегу Катуни, я там уже один присмотрел и даже списался по Интернету с владелицей, у меня окажется в наличии около 15 тысяч американских тугриков. Это с учетом того, что отдал ребятам в качестве подъемных и на экипировку. Вряд ли у них много останется. А ведь время бежит и людям придется платить заработную плату, как это ни смешно на первый взгляд звучит. «Интересная работа в другом мире! Спешите, набор ограничен! Зарплата сдельная!» М-да. А еще подъемные и прочие авансы.

В условиях «военного коммунизма», с централизованной раздачей вещей и продуктов, народ жить не захочет, это и к бабке не ходи. Да и сам я на такое не пойду, ведь сманиваю отличных специалистов, профессионалов в своем деле. Они по большому счету и нынешнем веке устроятся неплохо, без всякого риска и поиска приключений на задницу. Быстровозводимые домики для поселения, дизель-генераторы и прочее оборудование, потребное для организации нормальной жизни на «той» стороне… За все это тоже необходимо платить. Так что затягивать с разведкой Йоханнесбурга нельзя. Это первоочередная задача.

За этими размышлениями незаметно и уснул. Все-таки усталость от всей этой беготни и бесконечных перемещений в пространстве накапливается. Разбудили только пронзительные крики проводника, от которых вибрировал весь вагон: «Петрозаводск! Стоянка 25 минут!»

Нужный адрес нашел практически сразу, хвала картам городов в Интернете. Тем более что Петрозаводск, по сути, большая деревня. Но сразу подниматься в нужную квартиру не стал, мало ли чего себе навыдумывают женщины со страху. Еще в полицию позвонят… Так что, присев на лавочку у соседнего подъезда, полез в карман за одним из двух своих телефонов. И замер. На и так куцей дворовой детской площадке, давно уже облюбованной под своих железных коней автолюбителями, из черного «мерса» вылез молодой парень. Явный кавказец. Разминаясь, отошел на несколько метров, сел на лавочку и закурил. То ли надоело сидеть в салоне, то ли там был кто-то некурящий – не понять. Дело к вечеру, внутри темно, ни черта не видно. В общем, задымил и уставился прямо на тот самый подъезд, в который нужно было и мне.

Первый порыв – встать и уйти из двора, я тут же отмел. Помощи в этом городе мне не найти, никого тут не знаю. Звонить в Питер? Восемь часов только добираться. На машине, конечно, поменьше будет. Но ведь нужно еще собраться, из города с его пробками как-то выехать. А кто его знает, когда эти «товарищи» решат действовать? Так что торопиться не надо. Да, торопиться не надо… А вот подумать нужно даже очень. Вряд ли все же какие-то шевеления начнутся раньше наступления темноты. Тем более сколько тут того светлого времени осталось…

Впрочем, долго напрягать мозговые извилины не пришлось. Идея, как всегда, пришла в голову практически сразу. А вот насколько она окажется верной, мы сейчас и будем посмотреть. Женщины, говоришь, в полицию позвонят? Можно и помочь им немного в благом деле помощи нашим доблестным правоохранительным органам. Откинувшись на лавочке поглубже, так, чтобы меня по большей части скрывал практически облетевший куст, я все-таки вытянул из кармана телефон. Укрытие за редкими желтыми листочками не ахти какое, особенно в ноябре, но ветки и рука с аппаратом морду лица немного прикрывали.

– Ираида Павловна? Это друг Алексея беспокоит, он меня шутя «фотоохотником» называет. Он вам не говорил обо мне? Ах, говорил… Прекрасно. А Вера Николаевна далеко? А можно ей трубочку… Да, здравствуйте, меня Олег зовут. Вас Леша предупреждал, что я позвоню? Замечательно. Надеюсь, он вас предупредил, что это я вас к нему повезу? Еще лучше. А теперь слушайте меня внимательно, уважаемая Вера Николаевна…

Я поднялся с лавочки и не торопясь пошел к выходу со двора. Точнее, ко входу в соседний дом, расположенный прямо за нужным. Уйдя с линии видимости, первым делом убедился, что соседняя пятиэтажка имеет собственный выезд на улицу, минуя только что покинутую мной «коробку». В моем плане этот вопрос играет ключевую роль. Хотя кроить «сценарий» приходится прямо на ходу. М-да, все может обернуться неприятностями в самый неподходящий момент. Закон Мерфи в действии, так сказать. Как там? «Если неприятность может служиться, она произойдет именно в тот момент, когда от нее больше всего проблем». За точность цитаты не поручусь, но смысл тот. Так что, нужно побыстрее заканчивать с импровизациями и уматывать отсюда к… так, стоп, спокойнее. Все идет по плану. Будем считать, что это он и есть: великий и ужасный План «Б». Но без оружия я из дома больше не ходок. Как-то неуютно без него в таких ситуациях.

Усевшись на новую лавочку, уже у другого подъезда, быстро достал из сумки ноут и вышел в Интернет через чей-то не запароленный вай-фай. Через несколько минут копания во «всемирной виртуальной помойке» я уже знал все, что мне было нужно. После чего оставалось сделать пару звонков. Точнее четыре. Первый из них был в местное такси. Вызвав машину по тому адресу, у которого теперь просиживал лавочку, я принялся набирать следующий. Для него мне Интернет был без надобности:

– Па, это я. В Петрозаводске проблемы. План меняется, и тебе придется встретить меня с женщинами на маршруте. Сможешь?

И пяти минут не прошло, как к подъезду подрулила синяя «ауди» именно с теми номерами, которые и называла диспетчер. Оставив «водиле» задаток и попросив его подождать, я направился обратно в нужный мне двор, делая вид, что по телефону тороплю опаздывающих со сборами женщин.

– Алло, полиция? Хочу сделать важное сообщение. Во дворе дома номер 29 по улице Советской стоит черный «мерседес» с тонированными стеклами. Там такой один. В нем находится объявленный в федеральный розыск Магомад Густоев. С ним еще два человека. Все вооружены.

Довольно удачно для меня из первого подъезда дома как раз выходила девушка с лохматым и весьма любопытным пекинесом на поводке. Предполагая, что долго ждать входящих-выходящих в вечернее время не придется, я как раз на это и рассчитывал. Не теряя ни секунды, проскочил мимо звонко тявкнувшей собачонки в закрывающуюся дверь, и поднялся на площадку между первым и вторым этажом. К окошку поближе.

А вот мой телефон, по которому сейчас давал «наводку» товарищам в погонах, уже избавился от своей «симки», а также аккумулятора. И теперь они лежали пусть и недалеко, но раздельно. Под соседними кустами. Сама «сотка» отправилась туда же. О том, что «правоохранители» наловчились вычислять даже аппараты, в которых сменилась симка, в нашей стране знают даже дети.

Некоторое время ничего не происходило, и я уже начал опасаться, что такая красивая задумка накроется одним весьма неприличным местом, не поминаемым в приличном обществе. Неожиданно во дворе поднялась суета. Из неприметного на вид грузового микроавтобуса, несколько мгновений назад въехавшего во двор, внезапно как горох посыпались автоматчики в черных балаклавах и городском камуфляже. Сноровисто распахнув дверцы «мерседеса», они мгновенно выволокли на землю двоих парней. Точно, «маски-шоу» приехало… Следом к месту задержания, отсекая возможность выезда из «коробки», спешили две полицейские машины с включенными проблесковыми маячками, но без сирен.

Именно в этот момент я позвонил Лехиной матери. Женщины должны были уже собраться и ждать только моего сигнала, чтобы выйти на улицу. Так все и вышло – подхватил их у подъезда, сразу узнав Веру Николаевну по Лешиному описанию.

– Я – Олег, пойдемте быстрее, пока наши «друзья» с полицией объясняются.

– Да-да, пойдемте. Ума не приложу, как они нас выследили. Что же теперь будет?

Под эти причитания я вырулил за угол и направил свой «ценный груз» к терпеливо поджидавшему такси.

– Давайте договоримся, пока в машине будем – никаких вопросов, разговоров о случившемся. Это простое такси. Так что давайте не будем сообщать водителю, куда мы едем, как нас зовут и все прочие, несущественные для шофера подробности. Лады? У нас еще будет время поговорить и все обсудить. Основной выезд из города – первое место, где нас станут искать. Поэтому сейчас мы поедем не в Питер, а в Ошту, по Вологодской трассе. А оттуда нас уже заберут.

План «экстренной эвакуации» вступал в свою завершающую, но самую продолжительную стадию. Оставалось только надеяться, что несколько часов в запасе есть. А потом, если глупостей не наделаем, нас можно будет искать до посинения.

Через два с чем-то часа наша дружно-молчаливая компания выгрузилась у придорожного кафе, расположившегося у въезда в деревеньку Ошта. Им, по всей видимости, пользовались немногочисленные водители, едущие из Петрозаводска или Мурманска в сторону Вологды и обратно.

Устроив явно уже уставших от всех этих приключений и передряг женщин за одним из дальних столиков, заказал всем чаю и по паре пирожных. Есть вроде никто не хотел. Но знаю по себе – процесс вдумчивого пережевывания чего-нибудь, все равно чего, крайне способствует успокоению нервов.

– А теперь, пока мы ждем машину, можно и поговорить. Думаю, что просидеть здесь нам придется всего два, максимум три часа. Все будет зависеть от дороги. Я сам по ней никогда не ездил, но говорят, что есть участки даже без асфальта. Хорошо хоть сильных дождей последние дни не было…

– И куда мы теперь? Как беженцы какие… Не бросать же дом, работу, все что нажито за столько лет…

Первой не выдержала Ираида Павловна, подруга Лешиной матери. Процесс оплакивания теперь уже прошлой жизни пошел полным ходом, как только выдалась свободная минута и немного отпустило напряжение. Хоть, к счастью, и тихо. Вера Николаевна, казалось, была сделана из материала покрепче. Да и, видно, ради сына и дочери была готова бросить не только квартиру и вещи. Ей я и стал негромко рассказывать все, что посчитал нужным на этом этапе нашего совместного путешествия.

Глава 9

Дом в дачном поселке Долина Свободы, всего в нескольких километрах от Горно-Алтайска, обошелся мне в 27 тысяч долларов. Из достоинств, кои и послужили причиной выбора, стала малолюдность в зимнее время и проходящий через поселок, прямо по соседней улице, Чуйский тракт. Все же большинство владельцев этих дач приезжают на свои фазенды только в теплые летние месяцы. Сам дом оказался полностью деревянным, из солидных бревен. Да еще и утепленным предыдущими хозяевами. Так что и в холода жить было вполне себе можно.

Приехав буквально накануне, я сразу развил, что называется, бурную деятельность. Еще в дороге созвонившись с владелицей дома, назначил ей встречу. Благо поселок находился перед самим городом, если ехать со стороны Бийска. Так что сдал приехавшее вместе со мной на машине семейство Покрышкина ему же и отправился осматривать свое возможное новое владение.

Все оказалось практически так, как и описывалось в объявлении. Одноэтажный, но с мансардой. Бревенчатый, отдельно стоящий недалеко от выезда из поселка дом, большой участок земли прямо на берегу бурной Катуни. Сарай оказался всего один, а гаража не было вовсе. Но по зрелом размышлении это не представлялось такой уж непреодолимой проблемой. Можно поставить небольшие быстровозводимые каркасные ангары. Именно тех размеров, что нам необходимы, не подстраиваясь под уже имеющиеся строения.

Зарегистрировав в Горно-Алтайске факт купли-продажи недвижимости, я полностью расплатился с теперь уже бывшей хозяйкой дома. А сам поехал посмотреть, что именно за жилье сняли ребята. Их выбор мне тоже понравился. Небольшой старенький неприметный домик на самой окраине. В ближайшее время послужит эдакой перевалочной базой. Как раз для тех, кто будет присоединяться к нашей экспедиции, но окажется пока не посвящен в большинство секретов. Оставив здесь хозяйствовать Ираиду Павловну, столь неожиданно для себя оказавшуюся в нашей компании, поехали с Лехиным семейством в Долину Свободы. Я планировал, что тем домом пока займутся Вера Николаевна и ее дочь.

Главной причиной для подобной торопливости стал звонок водителя фуры, транспортирующей в эти края моего «Пеликана». Он уже подъезжал, и следовало определиться окончательно, где его поставить. Понятно, что за «проем» транспортировать его было несколько рановато – на разведку мы только собирались выходить. А ведь предстояло еще прокладывать дорогу…

В общем, я решил, что «гнездо» у «птички» будет пока здесь. Места хватает, накроем тентом от непогоды и любопытных глаз. А что… Поставить катерообразным носом к улице, а силуэт хвоста чем-нибудь деформировать. Теми же картонными коробками. Прямо за участком река, а тут «катер» стоит. И, в самом крайнем случае, можно взлететь прямо с нее, благо относительно ровный отрезок длиной метров в двести имелся. Осадка же у гидросамолета чуть не байдарочная.

Хотя лучше же, конечно, все-таки тихо отбуксировать его по трассе. Впрочем, здесь всего две сотни километров до Онгудая. Их можно и не торопясь за ночь преодолеть. «Уазик» полутонный самолет утянет на раз. А камера ДПС, если верить Интернету и Егору, там только одна, на стационарном посту, который можно объехать по другому берегу. Мобильные же патрули, надеюсь, под утро спать будут. Самое главное – проехать мимо самого города, а дальше уже только пустынная трасса с немногочисленными поселками.

Самолет, как я и договаривался с дальнобойщиком, привезли уже в сумерках. Фура сдала задом в открытые ворота и любопытным, даже если они и были, оставалось только пялиться на ее бортовой тент. Повосхищавшись «птичкой» и явно обзаведясь новыми вопросами, парни лихо спустили аппарат на землю. Сложив отдельно двигатели и крыло, все это прикрыли заранее подготовленным не новым полиэтиленовым тентом.

Расписавшись в подсунутых водилой документах о приеме груза, слава богу ничего не повредили при переезде, отпустил фуру. Из присутствующих только Егор Ивакин пока представлял себе, где же предстоит летать нашему «Пеликану», но, видя как того прямо-таки распирает осознанием тайны, поспешил его забрать. От греха, как говорится, подальше. И пусть некоторым предстояло все узнать в самое ближайшее время, предпочел огласить все это не здесь и не сейчас.

Ребята обустраивали и обживали для наших женщин «хату» – дров необходимо купить и наколоть, замки сменить. Да и сам дом несколько укрепить. Меня же Егор отвез в Онгудай, за второй машиной – «буханкой». Успев только поздороваться с его домочадцами и пообещать новые подарки мальцам (нужно будет с африканской стороны захватить), я отправился в обратном направлении. На сей раз предстояло преодолеть не две, а все три сотни километров, до Бийска. Заодно проверить обходную дорогу для перевозки «Пеликана».

Оказалось ничего сложного. Мост через Катунь, хоть и находился в непосредственной близости от поста ГИБДД, но просматривался с него плохо. Так что за транспортировку временно бескрылого «птица» можно не беспокоиться.

Бийск встретил меня интенсивным движением и многолюдством. Ну, по сравнению с Горно-Алтайском, конечно. Проехав до авторынка, я высмотрел неизменную зеленую ветровку Дмитрия, местного «справочного бюро». Он, как всегда, ошивался возле киоска с запчастями. Однако по сторонам, как оказалось, осматриваться это ему совсем не мешало. Углядев на парковке знакомый камуфляжный «уазик», он подошел ко мне.

– О, привет. Как машина?

– Идеально. Как будто только с завода.

– Ну, вот видишь, я же говорил, что не пожалеешь. Хочешь еще что-нибудь прикупить? Любой, как говорится, каприз за ваши деньги, – он ухмыльнулся и вопросительно приподнял бровь.

– Есть разговор. Ты перекусить не хочешь? А то что-то здесь многолюдно слишком, не поговоришь приватно, – добавил я, подбородком указав собеседнику на очередного невзрачного мужичка, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу неподалеку.

Дмитрий оглянулся, мотнул человечку головой и полез в машину.

– Давай, тут неподалеку тихое местечко есть. Там и поесть можно неплохо и поболтать в «тишине и спокое». Сейчас по улице вниз, а потом направо. Я покажу.

«Тихим местечком» оказалось неприметное с виду кафе с невзрачной вывеской и вполне неплохим меню. Заказав себе две порции «пельменей по-барски», все-таки успел уже изрядно проголодаться, в ожидании заказа начал потихоньку подбираться к интересующей меня теме.

– Насколько я узнал, здесь в округе Бийска есть несколько воинских частей, складов и прочей военной инфраструктуры. Ты не в курсе, прапора с них ничего на черный рынок не «толкают»?

– Вроде бывает, сильно не интересовался. Машины списанные, «УАЗы» армейские как-то попадались. А что?

– Нужны выходы на этих «выносливых» товарищей… не бесплатно, как сам понимаешь. У них в закромах чего хочешь отыскаться может.

– А что нужно? Может, и я смогу помочь?

Я оглянулся на подходившую к столу официантку, которая принялась накрывать на стол, и свернул разговор. Мой собеседник явно почуял возможную выгоду и заинтересовался. Впрочем, его интерес прослеживался с самых первых минут разговора. Вот только захочет ли он связываться с оружием, тот еще вопрос. Дождавшись ухода девушки и полюбовавшись пару секунд на симпатичную попку в обтягивающих джинсиках, я встряхнулся и внимательно поглядел на Дмитрия.

– Да много чего нужно. Тут у вас поблизости две кадрированные части. Людей в каждой – неполный батальон, а снаряжения – на дивизию, на случай мобилизации. Часть его, конечно, уже существует только на бумаге. Но и осталось немало. Там и обмундирование, и снаряжение, и спецтехника типа полевых кухонь. Вот на таком «развале» бы «пошукать». Или хотя бы «прайсик» полистать…

По мере моего рассказа Дмитрий успокаивался. На его взгляд, по всей видимости, ничего выходящего за рамки здравого смысла не прозвучало.

– Ну как, поинтересуешься на досуге, что и где?

Была мысль поинтересоваться насчет «игрушек для больших мальчиков» у самого Димы. Но по зрелом размышлении, ее пришлось отбросить. Не те у нас пока что отношения.

Интернет-кафе тоже посетить не забыл. Пришло время узнать, как поживает наш товарищ майор. Как оказалось – хорошо. В почтовом ящике уже два дня висело сообщение с просьбой связаться и номер телефона.

– Николай Васильевич? Здравствуйте, это Олег беспокоит.

– А, наконец-то. Я уж думал все, пропал.

– Планы немного поменялись, пришлось побегать. У вас что-то есть?

– Проверил я ребяток, фамилии которых ты мне дал. Вся информация до марта месяца нынешнего года обычная, никаких неожиданных фактов не выявлено, при встрече передам на них дела. После этого они вляпались в неприятную историю. На одного из них, того, что старше по званию, не так давно было совершено покушение, после чего все трое бесследно исчезли. Сейчас их увольняют из армии по собственному желанию, но вживую их никто не видел уже давно. Семья одного из них исчезла, второй сирота, а родители третьего, похоже, все еще на своем обычном месте проживания. Но более точно можно установить только лично. Они живут в маленькой сибирской деревушке, где нет связи, да и участковый там бывает в лучшем случае раз в месяц. Это кержаки-староверы и привычки обращаться к властям за помощью у них сроду не водилось. Ехать?

– Да нет, не нужно. Так вы говорите, что их нынешнее местопребывание неизвестно?

– Проверяешь? Я так думаю, что ты знаешь о том, где эти ребята, гораздо лучше меня, м-да… Ну да ладно. Тихо разузнать ничего не удалось, для расширенных поисков придется теребить многих людей. Но, как я понимаю, шумиха тебе не нужна?

– Вот уж точно. Что известно по неприятной истории?

– В ходе проведения одного из оперативно-розыскных мероприятий был убит Салим Нугмаров, старший и единственный сын главы одного из влиятельный тейпов непримиримых. Его отец объявил о кровной мести. После чего, через некоторое время, последовало покушение. Кто передал ему секретную информацию из личных дел наших бойцов, пока не известно. Этим делом сейчас занимается военная прокуратура в рамках расследования покушения и гибели военнослужащего, но если главный фигурант дела исчезнет, расследование со временем прекратится. Это если коротко.

– А куда делась семья, известно?

– Мать и сестра одного из этих ребят собрались и уехали на следующий день после того, как стало известно о грядущих проблемах, посторонних около них никого не видели. Отпуск на работе и визит матери в школу с сообщением о поездке к родственникам. Парень этой сестры, его зовут Сергей, говорит, что она уехала в Петрозаводск к подруге матери. Впрочем, видел его уже с другой девушкой, так что от разлуки товарищ не скучает. Стало быть, уехали не под принуждением. Дальше искать?

– Нет необходимости. Нужно проверить еще одного человека во Всеволожске, возможно, он скоро соберется уезжать. Данные по почте. Если закончите, а никаких признаков его скорого отбытия не заметите, звоните. И будьте готовы выехать в командировку. Понятно, все расходы возмещаются. Ладно, с этим делом все. Вы сделали разрешение на ношение оружия?

– Как договаривались.

– А как с людьми?

– Есть один подходящий вариант, но он еще в работе.

– Хорошо, продолжайте. Буду ждать звонка и вас самого.

Обратно я ехал, заполнив и грузовое и пассажирское отделения канистрами под бензин, двумя бензопилами и здоровенным трехфазным генератором номиналом в десять киловатт. Такая, кажущаяся избыточной, мощность нужна мне была для некоего оборудования, за которым придется съездить отцу. Ближайшее место, где производили нужную мне «вещь» – Красноярск. Можно было, конечно, и с доставкой на место заказать. Но не хотелось оставлять след от места покупки до места эксплуатации. А так – погрузили в машину и все, пишите письма «на деревню дедушке».

Не забыл и про рации. Если верить продавцу, дальность портативной носимой AjetRays-344V в лесу составляет до трех километров, а на открытой местности – до шести. Небольшой разведгруппе должно хватить с запасом. Лежал здесь и заказанный по моей просьбе на свое имя Виктором металлоискатель X-Terra 705, с которым так любят ходить кладоискатели. Внимательно проштудировав несколько форумов, где люди делятся друг с другом опытом, выбрал из множества вариантов именно этот. Основной критерий – возможность поиска золотых «знаков» минимум до 2–3 граммов весом. Все более крупное, как я понял, он вообще находит на раз. А поскольку металлического техногенного мусора в том времени и месте пока что не предвидится, такое электронное подспорье показалось мне не лишним.

Добрался до своего нового дома уже в глубокой темноте. Но здесь все оказалось нормально. Даже, можно сказать, царил образцовый армейский порядок. Вера Николаевна и Света уже спали, облюбовав для себя одну из жарко натопленных комнат. Как рассказал Иван, которого Леша оставил в качестве караульного, этой осенью дом практически не топили. И нужно в течение нескольких дней хорошо его просушить. Сам Алексей и Славик тоже только что легли, распределив между собой время дежурства. Армейская закалка дала о себе знать: можно спать – нужно спать.

Отец ночевал в городе, все же домик не слишком большой на такую ораву людей. Так что тоже последовал их примеру, умотался все же сильно. Но Ивана предупредил, что подъем в шесть. Пусть передаст по цепочке. На утро я запланировал выезд в Онгудай, и дальше, на разведку дороги к озеру. Вещи должны были быть уже собраны, осталось только с утра проверить все по списку.

На сей раз завтрак получился просто сказочным. Как оказалось, Вера Николаевна еще с вечера напекла блинов, и теперь старательно «скармливала» их нам. Обижаясь, стоило кому-то сказать, что наелся. В общем, «прием пищи» проходил, как говорится, в домашней обстановке. Шестнадцатилетняя Света уже, по всей видимости, смирилась со столь неожиданным и кардинальным отрывом от привычного мирка своих подружек и приятелей. И теперь старательно строила глазки мне. Вот и сейчас она сидела вместе с нами за столом и пыталась завязать разговор.

– Дядя Олег, а скажите, кем вы работаете? Леша, вон, говорит, что фотографом, но, по-моему, это только в фильмах у фотографа бывает свой самолет.

– Стрингером я работаю, Света.

Глядя, как девушка наливается краской, я рассмеялся.

– Стрингер это не от слова «стринги», как вы только что подумали, молодая леди, – народ за столом уже откровенно потешался, – и к женскому нижнему белью эта профессия никакого отношения не имеет. Так называют свободных фотографов, которые работают не в ателье, а на войне. Ведь для того, чтобы правдиво показать людям, что война – это зло, боль и горе – необходимо бывать в самой гуще событий. Там, где стреляют, где идет или совсем недавно шел бой. А то можно не успеть, и потом быстро всю неприглядность заметут под ковер, покажут вам в вечерних новостях приглаженную идиллическую картинку. Благодаря таким вот прилизанным репортажам на центральных каналах простые люди и поддерживают свои развязывающие войны по всему миру правительства. Им не говорят правды.

– Это, наверное, опасно, – Света уже справилась с собой, и теперь смущение стало несколько наигранным.

– Не больше, чем жить в большом городе или слишком много болтать. Например, некоему Сергею о предстоящей поездке в Петрозаводск. Так вас и отыскали. Опоздай я на несколько часов, и вас было бы уже не найти. Никому и никогда. Ладно, спасибо за блины, пойду проверю снаряжение, да и выдвигаться пора.

Потрясенное молчание за столом сменилось негромким гулом разговоров, но Света в них уже не участвовала. Закусив губу, она пулей взлетела на второй этаж и оттуда послышались приглушенные дверями рыдания. Остальные сделали вид, что ничего не произошло. И только по поджатым губам Веры Николаевны и нахмуренному лицу Алексея было видно: главные «оргвыводы» последуют в узком семейном кругу.

Через полчаса, когда мы уже загрузили все необходимое в «буханку», появился и батя, вместе с Ираидой Павловной. По моей задумке он должен отправляться в составе группы разведчиков, а Иван, наоборот, будет дома. На страже, так сказать. Оставлять без охраны женщин все же пока не хотелось. Мало ли что может случиться. Потому и собрали их вместе под одной крышей. Батя уже «щеголял» в своем старом и местами потертом охотничьем камуфляже, как и я. А вот на Алексее и Славике пока что топорщилось не обмятое «новье». Ничего, обносится-оботрется…

Через два с половиной часа мы въезжали в Онгудай. А оттуда, уже в сопровождении «Нивы» Егора, через каких-то пятьдесят минут добрались и до заветной поляны. По словам лесника, вчера он приезжал проверять аппаратуру, все было в порядке. Даже выглядывал на ту сторону. Никаких посторонних следов не видел.

– Так, мужики. Вот теперь я вам объясню, зачем мы сюда приехали. В общем, все как в фантастическом фильме. Здесь находится портал в иное время и другое место. Я там уже бывал, теперь идете и вы. Мы хотим основать там колонию-поселение, в перспективе. И в итоге уйти туда насовсем, как только здесь ко всем в гости пожалует некрупный северный пушной зверек. А может даже и раньше. Только представьте себе – мир, в котором никто не будет что-то решать за нас и где всего можно будет добиться самому. Время неисследованных толком континентов и Великих географических открытий.

Заметив скептические ухмылки на лицах Алексея и Славика, я постарался придать голосу жесткости.

– Сами понимаете, что болтать об этом – все равно, что мишень на спине нарисовать. Сразу набегут желающие все это прибрать к своим рукам. И лишние свидетели никому не нужны. Только здесь будет уже не фантастика по телевизору, а вполне реальные наши трупы. Да и с той стороны «проема», как я его называю, тоже до благодати пока далеко. Но этот мир для нас – чистая глина в руках скульптора. Что вылепим сами, в том и будем жить.

Убавив уровень пафоса в голосе и добавив доверительности, постарался достучаться до ребят:

– Но пока там дикие африканские джунгли со всеми вытекающими перспективами. Я не зря вас заставлял учить про змей, так что смотрите под ноги и на деревья, под которыми проходите, очень внимательно. Наша задача на этот «выход» – разведка территории до слияния двух рек, которое находится километрах в двадцати. Нужно найти местность, которую можно расчистить трактором и бензопилами для дороги и базового лагеря на берегу. Чтобы было, где ставить периметр и спускать на воду гидросамолет. Командир группы – полковник Караулов. Я – полупроводник.

Парни нервно заржали, немного разряжая напряженную обстановку на поляне:

– Я в ту сторону ходил уже, но до цели не добрался. Одному трудно все время быть в напряжении. Кроме того, предыдущая вылазка получилась эдаким экспромтом, импровизацией на скорую руку. Я не учел сезон дождей, когда вода прямо тоннами льется с неба, поэтому и тенты для палаток и рюкзаков с собой тащим. Не предусмотрел наличия разных ядовитых ползающих гадов – теперь аптечка с антидотами у каждого в клапане рюкзака. И не подумал про дикарей. Теперь хоть есть маленький словарик наиболее распространенных в этой местности языков. В наше время распространенных, а как получится в этом – увидим сами. По возможности обходимся миром, зря не стреляем, местных жителей не пугаем. Не хочется что-то, чтобы каждый раз из «зеленки» стрелы летели отравленные. Все согласны? В общем, смотрим в оба. А теперь приготовились, разбираем «инструмент».

В грузовом отсеке «буханки» лежал завернутый в блеклый советский брезент семейный охотничий арсенал: два «Форта» и «Сайга». Да Егорова старенькая двустволка-вертикалка двенадцатого калибра. Транспортировали мы все это «добро» вполне законно, имея разрешения, так что здесь я был спокоен. А вот когда дело дойдет до автоматов, где бы мы их ни достали, придется поберечься.

Отложив себе ружье и боеприпас, принялся пристраивать патронташ так, чтобы не мешал рюкзаку. Отец, молча слушавший мой рассказ, вооружился привычной ему «Сайгой». Парням остались «Форты», как наиболее походившие на привычные им «калашниковы». Спустя пять минут вся наша четверка, снаряженная и вооруженная, была готова к выдвижению.

– Егор, включай. Ждем тебя как уговорено, – я подмигнул леснику и, повинуясь кивку отца, шагнул в Африку.

Глава 10

Как оказалось, я зря во время первой своей вылазки принял решение вернуться. Наверное. Меньше чем через два часа ходьбы после последней моей стоянки, где мы с сервалом друг на друга охотились, лес поредел, а затем и вовсе исчез. Нет, деревья здесь все еще росли, но редко, на расстоянии в несколько метров друг от друга и чем дальше, тем их становилось меньше. Так что кое-где даже на машине можно спокойно ехать.

Фактически сравнительно труднопроходимая горная и лесная часть составляла около двадцати – двадцати пяти километров. Для лесорубов и трактора при прокладке проходимой для транспорта грунтовки, как мне показалось, затруднений быть и вовсе не должно – деревьев-гигантов я там не заметил, все вполне под силу обычной бензопиле. А при выходе на эту редко поросшую деревьями и кустарниками, полого спускавшуюся в восточном направлении равнину, и подавно.

Выполняя распоряжение отца, как командира нашей маленькой группы, Славик ушел вперед. Головным дозором, так сказать. Носимые радиостанции вполне позволяли удаляться друг от друга на расстояние видимости. Понятно, что пока мы продирались через местное подобие джунглей, двигаться приходилось компактной группой. Все же четыре человека – слишком маленькая команда, чтобы в условиях резко ограниченной видимости выделять головной и боковые дозоры, как это, в принципе, и должно быть.

В этот раз, пройдя «проем», не стали надолго задерживаться у аномалии и на самом хребте около нее. Так что рассмотреть предстоящий путь во всех подробностях никому из ребят не удалось. Мне же, проведшему наверху в прошлый раз чуть не полдня, уже через два часа похода по этой «полусаванне» стало казаться, что цель нашей вылазки становится уже близка. И ночевать будем уже на берегу реки. Все же скорость движения возросла заметно.

Так и оказалось. Уже часам к шести вечера Славик остановился и по рации передал, что вышел к воде и прибрежным зарослям. Рассмотреть, что именно он нашел – реку или какую-нибудь болотину, он не смог: буйно разросшийся кустарник оказался весьма густым.

Когда подошли поближе, стало понятно – на этом берегу, а перед нами явно был берег достаточно широкой реки, ловить нечего. Густо поросший растительностью, он больше напоминал болото. А нужен ровный пологий пляж, пригодный для спуска на воду гидросамолета. Не имелось поблизости и ручья, в котором можно было бы брать воду. Пить из этого африканского водоема – явно напрашиваться на дизентерию, если не что похуже. Так что выбор стоял простой. Если до этого мы двигались практически точно на восток, то теперь предстояло определиться между югом и севером.

Вспоминая конфигурацию реки на карте двадцатого века издания и расположение португальского поселения на побережье бухты Делагоа, я выбрал юг. Все-таки лагерь на берегу предстояло организовывать временный. Будь то месяц или год, но Лоренсу-Маркиш все равно предстояло прибирать к рукам, так что остановимся поближе к нему. Тут и дорога пройдет. А там и взлет-посадка для гидросамолета и уже какое-никакое поселение, да и океан рядом. Все же морской порт на побережье Индийского океана крайне необходим. А вот людей, «плодить» дополнительные поселения, у нас долго будет ощущаться нехватка.

Выбор оказался удачным еще и с той стороны, что всего минут через сорок удалось наткнуться на полноводный ручей, питавший реку. А немного дальше берег образовывал небольшой, где-то в полтора метра высотой, слабо поросший обрыв, спускавшийся в приличных размеров заливчик. Расчистить здесь спуск к воде бульдозер сможет за какой-нибудь час-другой.

Именно в этом месте, сразу за заливом, водоем резко расширялся, позволяя окинуть взглядом всю водную гладь до того берега метрах в ста от нас. Идеальный аэродром. Правда, подходящего холмика, вокруг которого можно было бы образовать временное укрепление, рядом не было. Ну, да ничего, нельзя получить все сразу и в необходимом объеме. Такое бывает только в сказках.

Больше походили на суровую реальность и кошачьи следы у самой кромки воды. Размером с половину мужской ладони. Скорее всего, здесь выходил к водопою сам царь зверей. Но натоптанной тропинки видно не было – вряд ли это его любимое место. В остальном такая находка никого не удивила. Встречи с «котиком» все подспудно ожидали уже давно. Все-таки у нашего человека слово Африка прочно ассоциируется со львами. Ага, а также «гориллы и злые крокодилы»… Так что скорее было бы удивительно, не найди следов их пребывания. Да и к берегу лучше подходить осторожно.

Быстро застилающие горизонт иссиня-черные тучи заставили нас поторопиться с выбором места для ночлега. Будем ли строить временный лагерь при реке здесь или пойдем завтра искать дальше подходящее место, становилось не так важно в свете, а точнее в темени приближающегося тропического ливня. Мгновенно отыскав в окрестностях подходящий бугорок, чтобы вода не затекала в палатки, мы в «темпе вальса» принялись разбивать бивуак.

Отец приглядывал за окружающей обстановкой, а мы с Лехой взялись обеспечивать разведгруппу жильем. Славик занялся сигнальными растяжками, призванными дать хоть иллюзию безопасности. Несколько мощных светодиодных фонарей, увязанных в эдакий прожектор, и снабженных единым выключателем, должны были ослепить любого ночного хищника, рискнувшего подобраться к лагерю под покровом темноты.

А вот обнаружить незваных гостей и должны как раз сигнальные ракеты. По крайней мере, я сильно на это надеялся. Ну и еще дым костра, который планировалось разжечь из укрытых от ливня в сухой резервной палатке дров, поможет отпугнуть хищника. Для современных нам животных он чуть ли не самый первый признак опасности. Посмотрим, что о нем думает местная живность.

Две наши палатки ставились на дополнительные растяжки от порывов свежеющего ветра, а вокруг них в землю вбили колья, вырубленные из сучьев соседних деревьев. Защита, конечно, больше иллюзорная, чем реальная, но самоуспокоение тоже вещь в нашем путешествии не лишняя. На все про все ушло чуть больше часа. К этому времени почти багровый в лучах заходящего солнца грозовой фронт приблизился вплотную. Выбрав местечко, казавшееся мне повыше, я завернулся в прорезиненную рыбацкую плащ-палатку и сменил отца на посту. Наш самодельный прожектор с его достаточно тяжелыми аккумуляторами тоже прикрылся непромоканцем. Остальные же разведчики укрылись в палатке. На их долю вышло приготовление ужина на компактном газовом примусе. Вообще, костер для готовки пищи нам был по большому счету и не нужен. С газом возни гораздо меньше, если, конечно, есть запас баллончиков к нему. Но в нашем случае огонь должен был выполнять еще и охранную функцию. Но справились.

Вообще, эта ночь оказалась совсем не похожей на те, что я провел в одиночестве не так уж и далеко отсюда. Минула она на удивление спокойно. Тропический ливень, продолжавшийся больше полутора часов, не принес неприятностей. Палатки поставлены на хорошем месте, все потоки дождевой воды, устремлявшиеся к берегу, миновали нашу стоянку далеко в стороне. Ветер не смог сорвать наши укрытия с растяжек, а хищники в пределах видимости так и не появились.

Я за время вахты не слышал поблизости ни единого постороннего шороха, даже прожектор не включал ни разу. Насколько я понял, все остальные дежурные тоже. Костерок ночью все-таки разводили, но не большой. Чтобы, с одной стороны, не мешал караульному, ослепляя его своим светом, с другой – чтобы давал ощутимый дымок, отпугивая незваных гостей. Правда, легкий бриз, сменивший сильный ветер после прохождения грозового фронта, больше задувал в сторону океана, чем от него. Но, с другой стороны, у диких животных отличный нюх. Кому надо – тот учует.

Утро началось с того, что меня за ноги потащили из палатки. У, гамадрилы африканские. Я всегда просыпаюсь трудно, но если это происходит на рассвете, а судя по только выползающему из-за уреза воды солнцу, это был именно он, меня вообще трудно разбудить. В остальном же пробуждение нашей маленькой разведывательной группы прошло вполне спокойно. Отец, на чью долю досталась «собачья» вахта, ничего подозрительного не слышал и не видел, а потому до рассвета занялся еще и приготовлением утреннего чая. То есть поставил котелок на примус и принялся караулить дальше. А когда вода закипела, принялся будить остальных. Ребята по своей армейской привычке при команде «подъем» подскочили мгновенно. А меня пришлось расталкивать, успел я забыть, что такое армия. Единственной вещью, которая примирила меня с окружающей действительностью, стала кружка с чаем, протянутая нашим «чаеваром-охранником».

– Ну что, – решил я подвести некоторый итог вчерашнему дню перед наступающим сегодняшним. – Место здесь вполне подходящее. Так что, даже если не найдем ничего совсем уж распрекрасного, всегда можно вернуться к нему. А дальше у нас есть два варианта действий. Первый – основная задача выполнена, можно отправляться обратно, не забывая размечать будущий автобан. И не нужно так ухмыляться. В первое время, пока здесь не обустроится приличное количество людей из нашего мира, и мы не проведем разведку полезных ископаемых, наладим производство – снабжение будет идти через проем. Все или почти все. Так что дорога здесь будет накатанная. Как все это залегендировать с той стороны – вопрос другой.

– Второй вариант – продолжить сегодня разведку и пока не возвращаться. Время нас не торопит, продукты есть, так что можно даже не охотиться по дороге. Тем более стрелять без острой на то необходимости вообще не стоит. Выстрелы могут услышать местные, чего нам пока не сильно нужно. А над водой звуки разносятся гораздо дальше. Можно проверить, что именно творится сейчас в бухте Делагоа. То есть определиться точнее со временем нашего «попадания».

Я отхлебнул из своей походной алюминиевой кружки и на секунду захрустел сухариком.

– По тому, насколько развито поселение португальцев, можно многое понять. Если вот это – река Понгола, тьфу ты, язык сломаешь, то от нас до побережья бухты – около тридцати пяти, максимум сорока километров. Два дня неспешного, осторожного пути. В лесу, конечно, видимость ограниченная, но и нас не сильно видно. Опять же, если местность не сильно поменяется, здесь мы будем как на ладони.

Осмотрев притихших соратников, негромко подвел итог:

– Вот вкратце и все наши перспективы. Но выбор будет зависеть от вас, парни.

Я обратился к сразу нахмурившимся Славику и задумчиво жевавшему какую-то высохшую травинку Алексею:

– Нравится ли вам такой «контракт» или вы будете кричать: отпустите нас домой, мы на авантюры не подписывались? Сейчас здесь, у этого костерка, собрались практически все, кто знает об этом мире. И именно от нас с вами зависит, сможем ли мы превратить его в аварийный, запасный выход для тысяч наших людей. И в первую очередь своих семей. Тех, кому не нашлось места в продажном олигархическом мире. Тех, кому в случае чего можно будет переселиться сюда. Работы предстоит не просто море, а целый океан. Индийский. Но не на дядю американского, а на себя и будущее своих детей.

– Ну, нужно же исполнить мечту Владимира Вольфовича и помыть сапоги в Индийском океане, – немудреная шутка Алексея разрядила создавшееся было напряжение.

– Я так понимаю, это и есть ваш «положительный ответ»?

– Точно, – бывший лейтенант вооруженных сил РФ с хитрым прищуром посмотрел на меня и добавил совсем по-мальчишески: – Да я таких приключений в жизни не пропущу, даже если гнать станете.

– Я тоже с вами. И Ваньша, уверен, нас поддержит. Да он до потолка подпрыгнет от радости, охотничек наш таежный, когда я ему скажу: он теперь может НА СЛОНА поохотится.

Дружное ржание четырех мужских глоток разнеслось, наверное, далеко. Но в этот момент мне было совершенно наплевать. Самое главное сказано – парни в команде.

Сборы много времени не отняли. Тем более маскировать стоянку мы не стали, рассчитывая в случае чего остановиться на обратном пути. Уже минут через тридцать наш бессменный «головной дозор» выдвинулся вперед, ласково поглаживая выданный полковником и пристегнутый к карабину прицел «Льюпольд». Идти пришлось долго – урез воды тянулся с севера на юг и, несмотря на небольшие отклонения в разные стороны, сворачивать с этой генеральной линии не спешил. Легкий бриз, как ему и положено, начинал задувать свою дневную песню – со стороны моря на сушу. Солнце поднималось все выше, заставляя обливаться потом. Слава богу, хоть воды, прокипяченной и продезинфицированной, в походные фляги запасли в достатке.

Местность по пути оказалась действительно равнинной, сколько-нибудь высоких холмов в пределах видимости не наблюдалось. Так что обзор, особенно у нашего снайпера в оптический прицел, была превосходной. Он, кстати, и заметил небольшое семейство слонов. Направлявшихся, скорее всего, к водопою. Издали поглазев на сухопутных гигантов и пару резвящихся слонят, мы обошли их по большой дуге. Больше никакой крупной живности по дороге не встретилось. Наверное, дневная жара загнала всех по убежищам.

А к обеду и изломанная береговая черта вдруг резко свернула к востоку. Понятно, что вслед за ней направились и мы. Через некоторое время вышел на связь Славик: впереди и слева явно прибрежные заросли. Оказывается, мы двигались на большой полуостров, образованный руслом. Пришлось обходить. Впрочем, полезную информацию все равно получили. В том смысле, что никаких пляжей найти не удалось и пока что место нашей ночевки – самый лучший вариант для базового лагеря.

Самый неприятный участок предстоящего пути – текущую откуда-то из предгорий и впадающую в Понголу речку мы встретили к обеду. Но зато там нашелся неплохой брод. Причем никаких крокодило-аллигаторов, как ни смотрели, не заметили. Да и тропинки, проложенные местным зверьем, на брод указали ясно. Так что обедали мы уже на том берегу. А дальше дорога пошла вверх, на небольшой горный хребет. Скорее даже его отрог, заканчивающийся и сходящий на нет где-то не очень далеко. Но обходить далековато, так что решили подняться и осмотреться.

В качестве одного из ориентиров по времени нашего пребывания, изучая материалы об этой местности, взял дорогу в современный мне Свазиленд. Она построена еще в XIX веке и вела с побережья наверх, на плато за Драконовыми горами и дальше, вглубь материка. В сторону Претории. Взобравшись на вставшие перед нами высокие холмы, я первым делом отметил, что никакой дороги в пределах видимости не наблюдается. Так что с верхним временным пределом все стало понятно. Максимум самое начало XIX века. А, судя по отсутствию даже больших караванных троп, то и заметно раньше. Осталось только взглянуть на португальское поселение.

Осмотр окружающей местности показал: на предстоящем пути полно ручьев и речушек, особенно с южной стороны. Их выдавали зеленые полосы буйной тропической растительности на фоне желтой, выгоревшей под солнцем травы. Так что, оглядевшись с ближайшей «вершины», мы решили двигаться на северо-восток. Во всяком случае, пока. Вряд ли португальские колонисты сидят взаперти в своем поселке. Кушать-то что-то нужно. Прокормить даже пару сотен жителей не так и просто, ведь в продовольственном вопросе все колонии находятся на полном самообеспечении. Это общепринятая практика во все времена. Исключение составляют лишь те местности, где добывается что-то очень ценное в исключительно суровых природных условиях.

Например, на крайнем севере, в пустыне и тому подобных местностях. А потому, как мне представлялось, задолго до побережья мы должны встретить возделанные поля. Ну, или хотя бы следы присутствия цивилизованного человека. Следы деятельности аборигенов, наверное, будут все-таки отличаться от европейских.

Спуститься до самого подножия этой гряды мы не успели.

– Глаз Папе, опасность, – у отца на плече тихо прошипела эфиром рация.

Мы разом присели на колено и замерли, продолжая вести наблюдение за своими секторами. И у меня и у Алексея для экономии заряда батарей радиостанции были отключены. Посчитали, что двигаясь компактно, в них не особо нуждаемся. А зарядить их тут негде. Естественно, что в багаже имелось по резервному комплекту батарей, но, как говорится, «экономика должна быть экономной». Лучше иметь запас.

– Папа в канале.

– Вижу группу негров на десять часов. Около двух десятков человек, удаление – пятьсот метров. Двигаются на пересечение. Идут спокойно, нас, похоже, не видят.

– Продолжать наблюдение. Всем укрыться.

В один момент рюкзаки оказались сброшены, а мы устроились за этой импровизированной баррикадой, каждый со своей стороны. Понятно, что мне из такой позиции было совершенно ничего не видно дальше чем на десяток метров. Оставалось только надеяться, что наш «Глаз», выдвинутый на сотню метров впереди основной группы, сумеет засечь приближающихся аборигенов, если кто-то из них идет в стороне от остальных. Ну и расслабить мышцы, пользуясь незапланированным привалом.

– Папа Глазу. Доклад.

– Идут плотной группой. Точнее толпой, о чем-то разговаривают. Из оружия наблюдаю луки, небольшие. Одежда – набедренные повязки. У нескольких какие-то тюки. Носильщики двигаются последними, компактно. Видимо, слуги или рабы. Пройдут прямо перед нами метрах в двухстах, если никуда не свернут. Похоже, что забираться на вершину холма им не хочется, пройдут где-то по нижней трети склона.

– Принято. Доклад в случае изменения обстановки. Ты место не сменил?

– Правее десять, в кустах.

– Жди. Конец связи.

Ага, понятно, Акела решил проверить обстановку собственным оком. Видимо, все же любопытство пересилило осторожность.

– Так, вы двое, остаетесь здесь, рации на прием.

– Принято, – мы с Алексеем включили свои аппараты.

– И чтоб тихо тут!

– Ты хоть знать давай, что вы там живы-здоровы. Чтобы мы не «рыпались» туда.

– Связь каждые пять минут.

– Принято.

Только час спустя наша команда продолжила движение. Аборигены так и не заметили наблюдения. Ведь то, что с двухсот с лишним метров нам все видно как на ладони, они и не подозревали. А нам встречаться с ними вплотную было не с руки. Слишком далеко мы от дома, а играть с ними в прятки в случае конфликта все тридцать с лишним пройденных километров, отступая к «проему», у нас не имелось никакого желания. Так что спокойно подождали, пока дикари уйдут подальше. Они, как мне показалось, шли как раз из португальского форта, обменяв свои товары на европейскую работу. Может, ткани, а может, что-то еще. Вряд ли они несут наконечники для стрел в таком количестве, что их нужно увязывать в несколько тюков.

Ночевать остановились уже перед самой темнотой, благо она в этих широтах наступает практически внезапно – сумерки очень короткие. Солнце скатилось за горизонт, и будто выключили свет. Из своих прежних командировок в Северную Африку и из книг я точно знал: негры темноту не любят. А в большинстве своем и боятся. Поэтому ночного нападения от аборигенов не ждали. Португальцы же наверняка ночной Африки опасаются как бы не больше местных, так что вряд ли кто из них до утра высунет нос из поселка. Остаются хищники… Что ж, караульщикам придется смотреть в оба. Потому как костер в местности, посещаемой людьми, разводить нежелательно. Понятно, что совсем своих следов мы не скроем, но они хоть издали в глаза бросаться не будут.

Обозначив командиру нашей разведгруппы свои соображения, я добился только одного – решения дежурить парами. Впрочем, выспимся уже дома. Во всяком случае, полночи на сон есть. Не то что у меня в первой вылазке.

Утро прошло по уже накатанному сценарию, только на часах был Славик вместо отца. Мало того, он еще умудрился забраться на дерево, около которого мы разбили лагерь, и теперь оттуда рассматривал в прицел своего карабина окрестности. Причем, судя по еле слышным восклицаниям, не безрезультатно. Отца, похоже, тоже заинтересовала эта «озвучка».

– Глаз, что видишь?

– Нашу цель вижу. Невысокий холм на берегу, а на нем стоит форт. Из камня или глины – отсюда не рассмотреть, но не деревянный точно. С этой стороны ворот нет, глухая стена. Людей не вижу в эту оптику – расстояние километра три, а то и больше.

– А вокруг?

– Слишком далеко. Я и сам этот «замок» с трудом различаю.

– Ладно, слезай. Завтракай, и выдвигаемся.

Пока Славик ускоренно «принимал пищу», я тоже успел слазить на дерево, только с отцовским биноклем, «понтовым» двенадцатикратным «Винчестером VW». Видно было получше, чем описывал наш снайпер, но сам форт разглядеть удалось плохо. Впрочем, мои наблюдения оказались более информативными. Не слишком большой, приземистый, с явно невысокой стеной, он, казалось, скрывал в своих недрах все поселение целиком – никаких строений за стенами видно не было. А это означает: на дворе явно не девятнадцатый век, а восемнадцатый или даже семнадцатый. Уж больно куцым оказалось поселение. Но, чтобы сказать что-то определеннее, необходимо подойти поближе. Только аккуратно.

Сборы много времени не заняли, и «впередсмотрящий» отправился в головной дозор. Правда, темпы нашего продвижения стали и вовсе черепашьими, но уж лучше платить за безопасность временем. В итоге, на приемлемую дистанцию в километр мы подбирались практически два часа. Да еще и пришлось обходить форт с севера. Там Славик заприметил достаточно высокий холм, склон которого порос редким кустарником. С него должен открываться неплохой вид на португальское поселение.

С выводом, что все строения поселка находятся в самом укреплении, я, похоже, поторопился. Со стороны моря, между береговой линией и стеной из светлых блоков, расположилось немало домишек в мавританском стиле – с плоскими, слегка покатыми для слива воды, крышами.

Сделаны они, похоже, из какого-то местного подобия самана. В принципе, все логично. Если здесь неподалеку португальцы обнаружили залежи глины, то это самый подходящий строительный материал. Строевой лес пришлось бы возить от самого подножия гор. Это очень трудоемкий процесс даже при наличии большого количества лошадей. А их здесь вряд ли много. Все-таки Португалия отсюда далече, и корабли идут из метрополии не один месяц. Да и много животных они доставить в любом случае не смогут. Золотые получаются лошадки-то.

А вот нам нужно будет подумать об «импорте» конского поголовья. В принципе, не так далеко от «проема» граница, за которой выводят выносливых и неприхотливых лошадок казахской породы. Вот только где бы денег на них взять…

Получалось, что европейские колонизаторы больше опасаются нападения со стороны суши, а потому ничего там не строят. Со стороны моря никто, по всей видимости, давно не нападал.

Короткие причалы на сваях показывали, что большие океанские корабли вряд ли могут подойти к самому берегу. Значит – мелковато. Для большого мореходного судна требуется нечто гораздо большее. Грузы, судя по всему, перевозятся чем-то вроде рыбачьих баркасов, два из которых местные вытащили на песок чуть не до половины. Но на самом рейде никаких плавсредств, кроме нескольких тех же рыбачьих баркасов вдалеке, я так и не заметил. Корабли, очевидно, здесь нечастые гости.

Сам форт вида неприступной твердыни тоже не производил. Стены метра три-четыре высотой. Может, от дикарей и хорошее укрытие, но даже европейская пехота, или, скорее, абордажные команды кораблей, способны штурмовать крепости и побольше. Тем более когда гарнизон малочислен и ленив. На это указывала одинокая фигурка часового, маявшаяся на стене под палящими лучами африканского солнца. Солдатик обмахивался несуразно большой коричневой треуголкой, оперевшись спиной на парапет стены и явно игнорируя все происходящее снаружи. То ли рассматривал что-то внутри форта, то ли просто отвернулся от солнца. Оружия видно не было. Судя по головному убору и широкому обшлагу коричневого мундира, это просто португальский «зольдат» явно из первой, начала второй половины восемнадцатого века.

Насколько я помнил из просмотренных за последнее время исторических материалов, во времена наполеоновских войн пехота большей части стран уже перешла на кивера. А треуголки повсеместно «вошли в моду» в самом начале предыдущего, восемнадцатого столетия. Плюс, пока нововведения в форме добрались до столь отдаленной колонии… Значит, середина века. Плюс минус десятилетие. Ну два… Основные интересы королевства в это время сосредоточены гораздо западнее, в Южной Америке. Здесь же все больше силу набирают голландцы и англичане.

Мирная идиллическая картинка, которую скоро придется нарушить. Выход в этот мир находится слишком близко к португальскому поселению, так что остаться незамеченными хотя бы на первых порах будет очень сложно. А уж когда на африканской стороне «проема» окажется сколько-нибудь значительное количество людей, и вовсе невозможно.

Устраивать банальную резню ну совершенно не хотелось. Совсем бескровным взятие этого, если его так можно назвать, фортификационного сооружения, не обойдется явно. Но если ночью силами диверсантов взять под контроль стены с немногочисленными часовыми и арсенал с пороховым погребом, то местному гарнизону придется сдаться. Вот только что с ним делать? Особенно с вояками. Тут, как говорится, нужно хорошо подумать.

Закончив осматриваться, я протянул бинокль лежавшему рядом со мной в кустах Покрышкину:

– Что думаешь по поводу сего укрепления? Можно его взять ночью небольшими силами и тихо?

Алексей надолго приник к окулярам, в свою очередь задумчиво разглядывая раскинувшуюся перед нами картину.

– Если будет человек пять в первой волне с бесшумным оружием, которые очистят стены, и еще десятка два во второй – для закрепления, то почему бы и нет. Форт-то маленький, да и солдат там много быть не может. Понятно, что если проводить осаду, то на стены встанет и ополчение из местных. А вояк, я думаю, там меньше полусотни. Слишком уж небольшое укрепление.

Обернувшись на секунду ко мне, он с усмешкой подвел итог:

– К тому же, будь у местного командира побольше людей – часовых на стене было бы хотя бы двое. А так… Возле арсенала пост поставили наверняка. Возле ворот тоже, наверху третий. Ну, может, ночью их двое. Да, скорее всего. Плюс разводящий должен быть. Если сменяются хотя бы три раза в день. На все про все отделение – вынь да положь. А восемь часов на самом солнцепеке – верная смерть. Значит что? Караульных отделений минимум два.

Бывший лейтенант немного подумал и добавил:

– И это только те, кто безвылазно в форте службу тащит. Это двадцать человек. Сержантов, или как они тут называются, и офицеров еще пять, ну шесть человек. Плюс основные силы, которые либо на стены в случае чего или на вылазку – еще столько же. Вот, пожалуй, и все.

– То есть тебе нужно двадцать человек, из которых спецподготовку должны иметь всего пять?

– Желательно. Можно, конечно и меньше, но если быстро занимать периметр, то нежелательно. Слишком хилая цепочка получается, пока не подойдет вторая волна.

– А наверх как? Кошками?

– Можно и кошками, а можно шестами, тут не высоко. Или просто подсадить и подкинуть наверх. Опять же легкие алюминиевые лестницы, если есть возможность, подвезти. Только зачернить нужно, чтобы не отсвечивали в темноте. Это будет вообще класс. В общем, давай людей, и я тебе преподнесу эти развалины на блюдечке.

– Но-но… Мне развалины не нужны. Пороховой погреб рванет, так полфорта разнесет.

– Шутка юмора это. Все будет тихо, как лучших домах Лондона.

– Осталось только найти людей. М-да.

Глава 11

Добравшись до дома, где оказалось все тихо и спокойно, я первым делом вышел в Интернет. Как оказалось, пришло сразу три сообщения. В первом Латыпин сообщал о своем положительном решении и готовности отправляться со мной в загранкомандировку, если я гарантирую ему возможность не только чинить самолет, но и летать на нем. Телефон отца, который я ему давал, был отключен, поэтому он и воспользовался этим почтовым ящиком.

Второе письмо было от Смурова. В нем «гэбист» вкратце отчитывался о проверке механика. Все в порядке, ничего тревожного и непонятного не найдено.

Подробно при встрече. Кроме того, у него уже был готов список из нескольких подходящих для моих целей граверов. Ну, это я так понял. Он выразился более завуалированно и витиевато. Нужно звонить, озадачить человека, заодно переслать зарплату за месяц: ноябрь-то уже заканчивается. И напомнить, что все расходы по работе за мой счет, пусть готовит отчет, при встрече «разрулим». Хотя деньги утекали сквозь пальцы, как песок, по-другому пока нельзя. Финансовый вопрос рассорил множество людей и сорвал немало интересных проектов.

Просил перезвонить и Виктор Викентьевич. Вот это, пожалуй, важнее всего. Причину срочности он не указал, так что оставалось только догадываться, что же там у него стряслось. С него и начнем.

– День добрый, Виктор Викентьевич, как здоровье? Вы просили перезвонить?

– А, Олежек! Да, просил. Я выполнил твою просьбу и нашел нужного человека. Перспективный юноша, причем кроме светлой головы есть и золотые руки. Вот только протекции в этих околонаучных кругах у него никакой, а потому сейчас, как это модно говорить, в поиске. Я его немного притормозил, пусть подождет, а сам сразу бросился звонить тебе. А у тебя телефон отключен.

– В гости ездил. Посмотреть, как там живут наши иностранные друзья. Суворова вот молодого вспомнил, его первую войну.

В телефоне несколько секунд слышалось только тяжелое дыхание старика, видимо просчитывал в уме даты, да шелест листов какой-то книги…

– Надо же… А ты уверен?

– Пока не очень, но похоже все-таки на то. Ну, плюс-минус немного.

– Ладно, это дело требуется обмозговать. Так как с найденным мною талантом?

– Давайте его данные и координаты, пусть сначала проверят. Если все будет нормально, то это займет пару-тройку дней.

– Ну, тогда у меня пока больше ничего. Жду твоего решения и работаю над второй задачей.

Вот и нашлось, чем озадачить нашего контрразведчика. Если после не возникнет ничего экстраординарного, то пора его передвигать поближе. Чтобы несколько легализовать вопрос вооружения, а также наладить оформление наших людей, ему предстоит организовать в Бийске охранную контору. А лучше всего – не создавать дело с нуля, а найти уже действующую, просто на грани банкротства. Для нас получение прибыли все равно будет даже не второстепенной, а третьестепенной задачей. Стоить же будет дешевле на порядок.

Да и структура нам нужна не примелькавшаяся и одиозная, а вполне себе скромная. Только для прикрытия. А имеющихся в ней парней использовать для приема сторонних контрактов – если мы станем отказывать желающим нанять охрану, это будет слишком подозрительно. Можно будет легализовать и часть средств от продажи золота.

Сориентировав Смурова, я набрал номер Латыпина. Как оказалось, он уже, что называется, сидел на чемоданах. Только что не подпрыгивал от нетерпения. Мастерскую свою он продал, благо такие предложения ему уже делались, и к кому обратиться знал. Даже нашел квартиросъемщиков для своего жилья. Отправил его ехать для начала в Бийск, вот он удивился. А там пообещал встретить.

Отец тоже, похоже, все это время сидел на телефоне. Поскольку стоило мне закончить свои переговоры и объявиться на кухне, как он тут же увлек меня для разговора по душам во двор.

– Ты же понимаешь, что нам нужны люди?

– Люди и деньги, – я с энтузиазмом вгрызся в утащенный мимоходом на кухне пирожок. – А у тебя они есть?

– Есть, я тоже продал квартиру.

От такой неожиданной новости пирожок сразу полез, что называется, не в то горло. И ведь молчал, жук. Я тут последние, можно сказать, американские тугрики расписываю чуть не поштучно. Голову ломаю, как дотянуть до «зарплаты», если она вообще будет. А он молчит.

– Чего не сказал?

Я, наконец, справился с печевом и уже подумывал вернуться за добавкой. Уж больно вкусно готовит Вера Николаевна.

– Ну, во-первых, могли и не понадобиться. А во-вторых, много будешь знать – скоро состаришься. Если совсем честно – хотелось посмотреть на тот мир своими глазами. Рассказы рассказами, а все одно – звучит как фантастические бредни «клиента» психиатрической лечебницы. Ну, а раз все это оказалось настоящим, то в дело нужно вкладываться серьезно. Иначе можно все просрать из-за банальной нехватки средств на текущие расходы. Понятно же, что они предстоят немалые. К тому же, – отец хитро улыбнулся, – я надеюсь, что взамен ты мне построишь домишко на побережье Индийского океана. Вот такой я меркантильный…

Тут я не выдержал и натуральнейшим образом заржал. Ага, меркантильный он, всю жизнь последнюю рубаху готов был отдать…

– Ладно. По людям у тебя тоже предложение имеется?

– А как же. Я тут, еще до этой разведки, переписывался с ребятами, из тех, что служили под моим началом в Таджикистане…

– И…

– В общем, дела у них, как бы это по-русски сказать, хероватые. Волосюк, он сейчас майор, и еще несколько его офицеров, недавно уволились. Они уже давно служили где-то под Красноярском. Не часть, а полное уныние. Перспектив никаких, денег тоже кот наплакал. А тут очередная реорганизация, и слишком уж нагло новое начальство принялось разворовывать все, что осталось от имущества. С дальним прицелом повесить все это на Андрюху и его ребят. Так что выбор у них был небольшой – или в отставку сейчас, или позже, но под суд. Сам понимаешь, что они выбрали.

Я невесело скривился. Ну и правда, что тут скажешь… Не они первые, как говорится, не им этот список и заканчивать.

– Да уж, выбор оказался невелик. Вот это по-нашему…

– В общем, кто нашел себе какую-никакую работу, магазины охранять, например. Кто пока и того не имеет. Подкожными запасами да халтурками перебивается. Сам Волосюк двадцать лет службы «набрал», так что ушел на пенсию. И, когда я намекнул, что есть выход на возможность поработать по контракту за границей с нормальными условиями, он сразу заинтересовался. Сейчас с ним разговаривал, он говорит, что их семь человек, все готовы рассмотреть условия. И привередничать особо не станут, не в том положении. То есть принципы у мужиков, есссно, имеются. Но ты их понимаешь не хуже меня. Что мне им сказать?

– А сам-то что думаешь? Это ведь твои люди: ты с ними служил, каждого знаешь. Да и подчиняться, если принимать, будут снова тебе… В спину, понятно, не выстрелят, а вот не сболтнут ли кому не нужно? Или в мутное какое дело ввяжутся? Они тебе не чужие. Сурово поступить, как с посторонними, рука может и не подняться.

– Нужно брать. Мужики все нормальные, без гнили. Да и во власти нашей российской сильно разочарованы – докладывать не побегут, когда узнают, «где» работать предстоит. Я за них ручаюсь.

– Ну, тогда пусть приезжают. Понятно, что никакого подразделения, которому нужны командиры, пока не существует, но вот чисто мужской работы пока будет невпроворот, пока мы первую партию золота не привезем. Иначе денег не хватит. А потом потихоньку начнем формировать штат.

Кстати, насчет Красноярска. Есть у меня к тебе просьба. Туда нужно на «уазике» съездить, прикупить кое-какое оборудование. Заодно и с подчиненными своими переговоришь не по телефону, а вживую, с глазу на глаз. Да и предупреди насчет работы: мол, придем на пустое место, придется мускулы немного поднапрячь. А если будут готовы, то обратно уже вместе поедете. Алешкиных ребят посылать пока нельзя, чтобы не светить в крупных городах. А у меня и здесь дел, как говорил один персонаж, за гланды. Согласен?

Отец задумчиво потер гладкую, лишенную растительности щеку. Вот ведь старая командирская закалка – что бы где ни происходило, а батя всегда чисто выбрит и подтянут.

– Хорошо. Только доверенность нужно сделать. У меня ведь только на «Гольф». Ну, и инструктаж толковый. Куда именно ехать и что по чем брать.

– Кстати, как там дела с этим интернет-агентством?

С этой идеей дело пока не шло. Нет, сам сайт уже существовал, но я не принял во внимание, что времени заниматься им у меня уже не останется. Еще один просчет. Похоже, что руководитель из меня на букву «х» получается. Не подумайте, что хороший. И парни все время в разгоне будут, никого из них за клавиатуру не усадишь. Там ведь все время в сети нужно быть, оперативно отвечать или перенаправлять людей на другие ресурсы. А желательно и самому порыться под видом работодателя на просторах всемирной паутины. Да и просто в Интернете необходимо все больше и больше времени проводить. То необходимо оборудование отыскать, то транспортом разжиться. В общем, нужно это дело перепоручить какому-то отдельному человеку, иначе я совсем «зашьюсь».

Сейчас вот в голову пришла идея воспользоваться для поселения у озера морскими контейнерами для строительства. Даже в блокнотике схемку приблизительную набросал. Ну, как схемку – четыре морских сорокафутовых стандартных контейнера на первый этаж, четыре на второй. Получившийся внутренний дворик перекрыть крышей, одного генератора или ветряка должно хватить для освещения и кондиционирования воздуха. Появилась необходимость – надстроил еще этаж. И крепость, и жилье, и обзор сверху получше. Отпала необходимость в этом промежуточном лагере – перевез в другое место.

Вот только потратить несколько часов на поиск подходящего варианта пока позволить себе не могу. Впрочем, с течением времени такая возможность представлялась мне еще менее вероятной. Хотя… Извинившись перед отцом, быстро прошмыгнул в дом и поднялся на второй, мансардный этаж. Там была вотчина Веры Николаевны и Светы. Вот как раз она и была мне нужна.

– Привет.

Я заглянул в комнату и увидел девушку, валяющуюся на кровати и бездумно пялящуюся в потолок. Ага, видать, нехилый такой «пистон» от матери и брата «прилетел» несколько дней назад, что она до сих пор в таком «сумрачном» настроении. С другой стороны, ее тоже можно понять: в шестнадцать лет быть резко вырванным из своего круга общения, оказаться в другом городе, так еще и фактически под запором. Никуда не пускают, общаться не дают. А все вокруг занимаются какими-то таинственными делами и внимания на тебя не обращают. В общем, жизнь бурлит, но все мимо тебя… И ничего хорошего из этого лежания не получится, взрыв все равно неминуем. Так что занять девчонку посильным и интересным делом – насущная необходимость. А мне как раз нужен оператор, который бы висел в сети и качал нужную информацию, обеспечивал связь.

– У меня к тебе разговор. Не нужно на меня так неприязненно коситься. Если бы я вас оттуда не вытащил – и ты и твоя мама были бы уже мертвы. Предполагаю, что сейчас на себя тебе пох… все равно в общем. Но подумай о своей семье. Ведь Леша непременно отправился бы мстить за вас и тоже рано или поздно погиб. Так что тайна – твой главный щит. Если ты это не головой, а сердцем понимаешь, тогда эту тему закрываем и продолжим разговор. Если же хочешь, чтобы я «свалил», то без проблем. Так как?

Девчонка нехотя повернула свою, хм-м, весьма симпатичную мордашку ко мне.

– Да понимаю я все. Дурой была, что этому подонку доверилась.

– Дело не в том, что он подонок. Даже если бы он был прекрасным парнем и никому ничего о тебе не рассказал, факт нарушения тайны был бы налицо. Важно то, что есть вещи, о которых просто нельзя говорить. Другу, мужу, родителям, детям. Как бы ни хотелось. Вот, например, я хочу доверить тебе дело, которое нельзя ни с кем обсуждать. Если о нем узнает посторонний, умрут как минимум несколько десятков человек. Не абстрактных людей где-то там, а тех, кто тебя окружает. Твоя мать, брат, тетя Ираида, я, ты… Достаточно пару слов и все. Гуманнее прямо сейчас выйти из комнаты и выстрелить каждому в голову. Хоть мучиться никто не будет перед смертью. Ты готова взять на себя ответственность за подобную тайну?

– Я… Я не знаю, дядь Олег.

– Никто тебя не заставляет ответить прямо сейчас. Реши этот вопрос для себя к утру. Нет – я и слова не скажу. Все-таки это огромная ответственность и взвалить ее на себя можно только добровольно. А утром мы уезжаем, и мне хотелось бы к тому времени знать ответ: могу я на тебя рассчитывать или нужно искать для этого дела другого человека. Договорились?

Дождавшись молчаливого кивка со стороны девушки, я поощряюще улыбнулся. Если я что-нибудь понимаю в людях, она согласится. И соблюдать доверенную ей тайну будет ревностнее многих. Подростковый максимализм заставит даже с матерью в разговорах молчать. На утро было запланировано начало работ по расчистке дороги от «проема» вниз. Насчет трактора, старенького бульдозера Т-130, Егор договорился. Как раз сейчас, судя по времени, он должен отгонять его на место.

Сначала предполагалось, что за рычаги он сядет сам, благо небольшой опыт имелся. Но, на мою удачу, совершенно неожиданно выяснилось: Иван по юности не раз работал как раз на таком. В его глухой деревеньке о правах и «гаишниках» только слышали, но вот вживую этого чуда никто не видал. Так что еще несовершеннолетний тогда парень имел довольно богатую практику. Да и, видимо, очень хотелось побывать на «той» стороне.

Ребятам разрешили просветить товарища, и они постарались, в красках живописуя наше путешествие к океану и обратно. Так что у человека появилось горячее желание пойти по их стопам. По сути – совсем еще пацан, вот на приключения и тянет.

Завтрак опять был выше всяких похвал. Вера Николаевна оказалась такой прекрасной стряпухой, что от стола было не оторваться. Давненько я в своей холостяцкой жизни так вкусно не питался. В редкие периоды пребывания дома готовил сам. Но всякие разносолы, понятно, были выше моих способностей. Да и желания, честного говоря. Лень – страшная болезнь. А в командировках то бутерброды, то забегаловки подозрительные. В общем, умял чуть не горку пирожков, подавая пример остальным.

Иван с Алексеем были веселы, а Славик взгрустнул. Была его очередь оставаться дома на хозяйстве – снайпер в такой грубой работе без особой надобности, а дом охранять в любом случае нужно. Света была задумчива и глаз от кружки с чаем не отрывала, без всякого интереса ковыряя завтрак. Все-таки серьезную задачку перед ней поставил. Воображение у подростков будь здоров. Видимо, она вживую представила себе все эти страхи, нарисованные мной в разговоре. Да и еще бог знает что.

Поблагодарив повариху, я отправился проверять свой «гольф». На «УАЗе» отец сегодня уедет в Красноярск, а мне придется отправляться в парк на «Фольксвагене». Впрочем, там вполне проходимая для него грунтовка, так что «потерять днище» можно не опасаться.

– Дядя Олег! – обернувшись на зов, я обнаружил стоящую прямо за мной Свету.

– Я согласна. Обещаю, что от меня никто и ничего не узнает. Клянусь. Просто… Сидеть здесь в четырех стенах я уже не в силах, и если могу вам помочь…

– Ну что ж. Хорошо. Тогда сегодня ты отправишься в поездку с нами. И то, что ты увидишь – ни с кем обсуждать не будешь. Договорились?

Девушка облегченно кивнула и мгновенно сорвалась с места.

– Стой!

– Да? – она резко затормозила и обернулась.

– Есть определенные правила, которые мы все соблюдаем, и тебе тоже придется. Командовать будет твой брат и его приказания выполнять беспрекословно. Тебе, мне, Ивану. Скажет ложиться – ложись, пусть под тобой даже муравейник. Скажет прыгать – не задумываясь подпрыгиваешь и не задаешь вопросов. Это понятно? Пошли дальше. Все мы будем вооружены. Ты тоже. Стрелять умеешь?

– Нет, – девушка озадаченно нахмурилась.

– Придется научиться. Кто-то – или сам Алексей, или тот, кому он поручит, покажет тебе, как нужно обращаться с оружием. Слушай внимательно и предельно серьезно. Постарайся все запомнить, как перед экзаменом в школе. Тебе выдадут рацию, такую же как у всех. Как ей пользоваться, тоже объяснят. Это несложно. И если кто-то из нас будет тебя поправлять в чем-то – не думай, что мы придираемся. Каждый из нас через это проходил. А теперь беги, приготовь себе одежду. Что-нибудь походное, неброское, неяркое. Можно взять у кого-нибудь из ребят запасной камуфляж. Все, давай.

После такого инструктажа я отправился обратно в дом. Предстоял еще один сложный разговор, на сей раз с Алексеем и Верой Николаевной. В итоге выехать получилось только через час, зато вместе со Светланой.

Егор уже ждал нас на поляне, восседая в кабине бульдозера, выставленного по меткам «проема». Трактор, естественно, должен спокойно проходить – все же почти пять метров ему, что называется, «за глаза». Точнее «за фары». Но от того, что настолько больших предметов мы через аномалию еще не пропускали, все нервничали. Ну, по крайней мере, я и сам Егор.

Проводку техники решили проводить по усложненной схеме. Сначала на ту сторону перебираемся мы с Иваном. Обязательны рюкзаки с провизией, боеприпасами и палаткой. Вдруг что случится, а мы без патронов и еды… Оглядевшись внизу, я поднимаюсь повыше и осматриваюсь в окрестностях. Прогулявшись несколько раз туда-сюда по ущелью, мы набили вполне различимую для опытного охотника тропинку, которая могла привлечь внимание аборигенов.

Убедившись, что кругом спокойно, я по рации сообщаю об этом Ивану, и тот подает знак через «проем». Егор со своей стороны фиксирует газ на тракторе и пускает его вперед без водителя. Ему нужно остаться на той стороне, чтобы контролировать аппаратуру – мало ли что с ней случится: перенапряжение, короткое замыкание или еще какая аномальная катастрофа. Если бульдозер проходит на эту сторону, Ваня запрыгивает в кабину и глушит мотор. После чего снова подает знак на ту сторону: все в порядке. И только тогда Леха с сестрой переходят к нам, прихватив с собой запасные канистры с топливом, а Егор отключает волновой генератор до вечера.

Несмотря на столь избыточную сложность, все прошло «без сучка и задоринки». Только оказалось немного странно смотреть, как из ниоткуда появляется трактор и резко начинает звучать его двигатель. Момент, когда появились Покрышкины, я пропустил, осматриваясь в этот момент вдоль ущелья. Как мне казалось, что если кто-то из дикарей и смог спрятаться в кустах во время нашего с Иваном появления, то сейчас, услышав громкий рев бульдозера, он должен стремглав уноситься прочь, со страху позабыв про маскировку. Или хотя бы как-то выдать свое присутствие. Но то ли абориген нынче пошел не пугливый, то ли и вправду в округе никого не было, движения я не засек.

Когда же вновь перевел взгляд на «проем», с нашей стороны уже стояла бледная Света в «братском» охотничьем камуфляже и с карабином за правым плечом, а Алексей разговаривал с приятелем, не забывая при этом обшаривать склоны взглядом.

– Хант Коту. Все нормально?

Рация зашипела, и я увидел, как Алексей обернулся и нашел меня взглядом, после чего наклонился к плечу, где крепился выносной микрофон рации.

– Кот Ханту. Все штатно. Действуем, как договаривались.

– Принято.

Прежде чем Иван снова завел движок бульдозера, на обеих сторонах ущелья расположились дозоры. Задача одна – отслеживание недружелюбного интереса местных жителей к непонятной шумящей и воняющей хреновине, да еще и дымящей немилосердно. С одной стороны Алексей, а с другой – мы со Светой. Ваня наконец-то занял водительское место у рычагов, плотно закрыв за собой дребезжащую мятую дверцу, и ожидал отмашки. В отсутствие старшего по званию, то бишь моего отца, командование принял на себя Покрышкин. Все-таки единоначалие в таких условиях, практически боевых, важно как никогда. И лишь убедившись, что мы добрались до самого верха склона и заняли свой пост в кустарнике, Леха скомандовал начинать.

Двигатель завелся, что называется, с полпинка. Выпустив клуб сероватого дыма, бульдозер затарахтел, опустил нож и принялся ерзать по кустарнику, выдергивая его вместе с корнями и сгребая по сторонам вместе с верхним слоем земли. Мало-помалу расчищенная в первый раз площадка увеличивалась в размерах, образуя по бокам настоящие валы из красноватого грунта и темно-зеленых веток.

Закончив выравнивать саму площадку перехода, Иван развернул свой агрегат вниз по ущелью и принялся «елочкой» расчищать путь. Работать он старался по одной, правой стороне ущелья, оставляя с другой место для стока дождевой воды. Все-таки ливни в тропиках – явление привычное, и вода способна размыть любую дорогу. С течением времени здесь необходимо поработать нормальной дорожной технике под руководством специалистов. Все-таки бульдозер – это не грейдер и для подобных работ не сильно приспособлен. Впрочем, за неимением горничной…

Светлана, устроившаяся в метре от меня, во все глаза смотрела на раскинувшуюся панораму. Да, что и говорить, вид с «наружной» стороны склона впечатлял. Я сам, впервые здесь очутившись, не меньше получаса занимался исключительно тем, что разглядывал тропические пейзажи. Чуть влажный чистый воздух обеспечивал видимость как минимум на десяток, а то и полтора, километров. Море джунглеобразного леса самых разных оттенков зеленого казалось огромным полем, ритмично колышущимся под дуновением бриза. Ослепительный диск солнца уже явно подбирался к зениту, и жарко стало совсем по-африкански. Правда, в тени скал еще сохранялась относительная прохлада.

– Дядя Олег, а где мы вообще? Здесь же лес совсем другой. И листья уже должны были опасть. Середина ноября на дворе… – растерянность и непонимание так и сквозили в тихом голосе девушки.

– Вот это и есть тайна. Там в лесу, где остался Егор, ну, тот, который нас встретил на белой «Ниве», есть проход в другой мир. По нему мы и прошли.

– Так это что, другая планета?

– Честно? Понятия не имею, но на Землю очень, очень похожа. Пока мы смогли выяснить только, что здесь не Алтай, а Африка. Южная Африка.

– Ни черта себе… Это значит: шаг сделал и уже на другой стороне Земли?

– Где-то так. И не только «на другой стороне Земли». Судя по всему, еще и в другом времени. Насколько я понял из прошлой разведки, здесь восемнадцатый век. Екатерина Вторая еще не императрица, а скромная пока принцесса Фике. И Александр Васильевич Суворов совсем молодой и совершенно не знаменитый.

– Вот это да. Получается какая-то параллельная вселенная, как в фильмах.

– Получается. Теперь ты понимаешь, почему мы должны сохранить все это в тайне?

– Не совсем. Ведь мы могли бы изменить историю этого мира! Отменить все войны, которые произойдут тут в будущем. Дать лекарства, которых тут нет, передовую науку, карты полезных ископаемых. Наша армия была бы сильнее всех, так что ни один местный тиран и пикнуть бы не посмел. Сколько жизней можно было бы спасти! А мы тут сидим в кустах и ничего не делаем.

– Света, как ты думаешь, а что будет, если мы вот так пойдем и расскажем, что нашли проход в другой мир?

Разговора я ждал. Все-таки завихрения в головах молодежи, зомбированной пропагандой… Навидался, знаете ли. Поэтому и попросил определить Свету в караул со мной. Понятно, что сама она в запале такого интересного разговора следить за окружающей обстановкой забудет напрочь, но я могу и за двоих понаблюдать. Зато немного вправлю ей мозги. Вариант вообще ничего девушке не сообщать я сразу отмел, как малоисполнимый и опасный. Находясь подле тайны, неглупая в общем-то девчонка по одним только обрывкам подслушанных разговоров может сделать свои выводы. И рвануть с ними к ближайшему представителю власти или журналистам – восстанавливать справедливость.

– Ну, туда отправят настоящую научную экспедицию. И послов в эту, местную Россию.

– Ты вообще телевизор смотришь? Новости слушаешь? В Интернете кроме соцсетей куда-то заходишь?

– Ну да. – Девчонка даже малость растерялась от неожиданного вопроса. – А при чем здесь это?

– Из-за нищей Украины, где осталось совсем мало того, что еще не продали на Запад, в любой момент может разгореться Третья мировая война. Ядерная, когда выживших на Земле останется очень мало. Исчезнут не люди, а целые народы. Как думаешь, что начнется, когда станет известно о том, что имеется целая ПЛАНЕТА? С еще почти не тронутыми природными ресурсами, несколькими миллиардами людей, которым можно «впарить» кока-колу и тампаксы? И где нефть еще никто не добывает?

– Но это же целая планета, здесь хватит на всех!

– Когда это кто делился ресурсами с другими? Вспомни, чему тебя учили в школе: за них только дрались, убивая миллионы людей. Конкурентов в мире развитого капитализма принято растаптывать, в буквальном смысле. Вспомни, что за последние годы стало с Сирией, Ираком, Ливией и прочими странами, где имеется нефть? «Цветные революции» превратили эти государства в руины, на которых идет бесконечная война. Спокойно только на нефтяных скважинах, которые принадлежат теперь транснациональным компаниям и охраняются частными войсками.

Я немного помолчал, вспоминая свои последние командировки в этот регион.

– Пусть и не идеальные там были правительства, но порядок в этих странах имелся. Теперь там только толпы беженцев, которые то американскими ракетами «по ошибке» приласкают, то боевики расстреляют. Десятки тысяч погибших. Женщин, стариков, детей. Реки крови. Я по работе много раз бывал в этих «горячих точках» и видел собственными глазами все плоды «демократии», что принесли с собой американцы.

Света подавленно молчала. Конечно, одно дело слышать по телевизору приглаженные репортажи, да и то не часто. Другое – рассказ очевидца.

– А уже потом победители напишут красивую историю, как боролись с «тиранией», «тоталитарным режимом» или чем-то еще. Те же американцы охотно делятся с другими странами только своей так называемой демократией. Все остальное в кредит под грабительский процент, который чиновники наполовину разворуют, а отдавать потом будут из налогов. А ведь одной Америкой мир не ограничивается. Вспомни географию, что находится неподалеку от российского Алтая?

– Казахстан вроде недалеко, – на этом неуверенном утверждении, похоже, географические познания Светы и заканчивались.

– Сейчас в Интернете посмотрю… – она чуть слышно завозилась (слава богу хоть за это) и тут до нее дошло. – Ой, а сети тут же нету…

– Три вам, Покрышкина, за географию. И то только потому, что Казахстан тут поблизости действительно имеется. Километров двести до него, ежели округлить. А еще тут есть Китай, до которого примерно столько же. Как думаешь, полтора миллиарда китайцев будут спокойно сидеть и смотреть, как рядом с их границей кто-то из другого мира качает нефть или еще какие ресурсы?

– Конечно нет, – Светлана потерянно поникла, представив себе перспективы столкновения России не только с США, но еще и с Поднебесной.

– И, исходя из всего этого, как ты думаешь, скоро здесь начнут «расти» ядерные грибы? Я вот думаю, что очень.

– И что же теперь делать?

– Уже делаем, – я мягко поправил девушку. – Мы хотим организовать здесь полноценную колонию, которая могла бы в случае войны принять с нашей стороны десятки, а может быть, и сотни тысяч беженцев. Сохранить технологии и наследие предков, которые иначе просто сгорят в ядерном пламени. Сейчас здесь, в этом времени, Южная Африка населена только дикарями-аборигенами, да и то их число не так и велико. У европейских стран даже полноценных городов тут нет, только несколько куцых поселений. А в наше время южная и юго-восточная части этого континента вмещали многие миллионы жителей. Кормили их и давали жить. И не растаскивая хищнически ресурсы, как это делают западные господа, мы сможем сохранить огромное количество жителей России. Нашей России. Ты согласна, что это – достойная цель?

– Конечно, дядя Олег.

– Только для этого необходимо сохранить тайну. Не дать продажным политикам и чиновникам разворовать и загадить еще один мир, как они это сделали дома. Или устроить из-за него апокалипсис. Теперь ты понимаешь?

К вечеру, когда Егор должен был открыть для нас «проем», мне вроде удалось немного вправить девчонке мозги, рассказывая о том, что я видел во время своих командировок по горячим точкам.

Расчистить за день успели немного, всего метров триста будущей дороги. Но если учесть, что мы начали работу к обеду… Да и тракторист наш какое-то время приспосабливался, вспоминая свои невеликие навыки. Завтра, если начать пораньше, можно, наверное, успеть вдвое больше. Сейчас главное – дойти до лесной части маршрута. А там придется и бензопилами поработать. Приблизительно место под трассу мы разметили, когда возвращались с побережья, так что осталось только вкалывать.

Прокладка более-менее проходимой грунтовки до начала совсем уж серьезного леса отняла еще четыре дня. Ночевали мы в палатке на алтайской поляне, где можно было не выставлять охраны, спокойно разводить костер и вообще не скрываться, хотя и было уже холодно. Только Светлану на второй день я отправил домой с Егором. Пользы от еще одного «рядового необученного» не так много, так что ей предстояло работать за ноутбуком, а не в Африке.

Впрочем, девушке хватило и одного дня. Сидеть все время по возможности неподвижно, раз за разом обшаривая в большой и тяжелый бинокль окрестности, явно показалось ей занятием скучным и утомительным. Поэтому она с радостью отправилась домой, получив от меня кучу заданий по поиску и подготовке информации.

Второй же причиной, по которой отказались от ее помощи, стали дикари. Точнее то, что производимый нами шум неминуемо должен был привлечь их внимание. И подвергать такой повышенной опасности сестру Леха не хотел.

У нас же каждое утро начинали одинаково – с разведки территории. После чего «на сцене» появлялся все тот же старенький Т-130 и начинал методично вгрызаться в местную растительность, отгребая ее в сторону. Отдохнуть Иван смог только на пятый день, когда мы решили устроить выходной. У меня накопились дела, которые нельзя было отложить, а для дальнейшей работы требовался не столько бульдозер, сколько бензопилы. По крайней мере, на начальном этапе.

Глава 12

Одно из необходимых дел – встреча с прапором из воинской части, расположившейся неподалеку от Бийска. Размышления на тему снаряжения натолкнули меня на несколько мыслей, а наличие денег подвигло на их осуществление. Вспоминая свои армейские будни, я пришел к выводу: необходимо обзавестись несколькими старыми советскими брезентовыми взводными палатками. По крайней мере, двумя. Для временного проживания они вполне пойдут, а народу в будущем скоро все равно станет больше, как ни крути. Такая хорошая вещь пригодится всегда. Хотелось бы прикупить и десяток-другой армейских комплектов обмундирования: горки, РПС, рюкзаки типа РД-54. Понятно, что все это можно приобрести и легально. Но в магазине «У прапора» наверняка все обойдется дешевле. А самое главное – нужно налаживать связи с таким полезным человеком.

Еще одним вопросом, которым мне хотелось бы озадачить моего армейского знакомца, стала полевая кухня. Учитывая, что воду всегда приходилось кипятить, на костре мы были вынуждены держать три емкости: вода, чай, обед. Ну, или ужин, в зависимости от времени суток, не суть важно. И это при том, что нас по большому счету пока не так много. Стоит увеличиться количеству едоков и проблемы начнут возникать, как грибы после теплого летнего дождичка. А в военных закромах, я был больше чем уверен, такая замечательная штука должна была иметься. Осталось только уговориться о цене.

Появилась у меня и еще одна «мысля», хотелось ее проверить тоже, заодно. Когда-то на картинке в Интернете я видел старый армейский «зилок» с газогенератором. То есть, по простому говоря, он на дровах ездил или угле. Понятно, что армия от таких давно уже отказалась, используя обычные бензиновые двигатели или дизели. Но вот в законсервированном виде такие машинки могли где-нибудь и сохраниться. Понятно, что прямо сейчас я себе такую «игрушку» позволить не могу. Но вот вскоре, особенно в свете полного отсутствия нефти в этой части Африки, она может сильно понадобиться. Не таскать же топливо все время с этой стороны «проема». Кто-нибудь непременно начнет задаваться ненужными вопросами. И так список необходимого оборудования просто огромен.

Встреча прошла, что называется, «в теплой дружественной обстановке». По палаткам и шмоткам договориться удалось без проблем. С кухней намечались некоторые сложности, но человек обещал в конце концов их решить. Не ядерный боезаряд все-таки. А вот с машинами пока получился облом. Впрочем, мой собеседник просил не расстраиваться: он, мол, разузнает, что к чему. Ну, и то хлеб…

Вторым важным делом стала встреча Латыпина на вокзале. Отца не было, а больше никого механик не знал. Так что пришлось забирать его самому. Так что в Горно-Алтайск мы вернулись только ночью, предварительно заехав в Долину Свободы за ключами от съемного дома. Вот и еще одна недоработка – не озаботился сделать запасной комплект ключей для себя, любимого. Сейчас бы не пришлось будить Ираиду Павловну, а с ней и полдома.

Без пяти минут пилот с самого утра, пока я бессовестно дрых, не находивший себе места, угрюмо хмурился. На все его попытки расспросов я отвечал одинаково: потерпите немного, Сергей Александрович… Все будет – и самолет, и командировка. По всей видимости, механик пришел к вполне закономерному (с его точки зрения) выводу – имеет место какое-то надувательство. Вот только в чем оно состоит – он и не мог никак понять.

Стоимость билета из Питера я ему компенсировал сразу, не успели еще отъехать от бийского вокзала. Ни документов каких, ни денег он мне не отдавал. Так что кругом одни вопросы без ответов. Я же надеялся на долгожданную встречу «Пеликана» и моего будущего второго, то есть запасного пилота. Впрочем, может статься даже и основного, это как карта ляжет. Будем, как говорится, посмотреть.

Приехав в Долину, я первым делом повел Латыпина на задний двор. Тот чуть не вперед меня полетел после слов, что «птичка» как раз там и «живет». Чуть не театральным жестом сдернув с передней части аппарата тент, до того укрывавший гидросамолет полностью, я повернулся к своему спутнику, состроил физиономию продавца подержанных машин из американских кинофильмов и театральным жестом показал:

– Прошу, как говорится, любить и жаловать. Знакомьтесь: гидросамолет «Пеликан-4». Способен взлетать и садиться практически на любых площадках, будь то река, озеро, луг или снежное поле. Отличные летные характеристики позволяют использовать его там, где обычная авиация приземлиться не может, а малый расход топлива делает эксплуатацию недорогой и эффективной. Комфорт и отличный обзор из кабины делают «Пеликан» находкой для туризма и воздушных экскурсий. Дальность полета – до тысячи двухсот километров, а «потолок» – три тысячи метров…

Отмахнувшись от моего ерничанья, механик спросил только, ласково, нежно поглаживая белоснежный вытянутый нос:

– А двигатели?

Указав жестом на сарай в нескольких метрах от нас, я поинтересовался:

– Ну, теперь-то вы мне верите? Тогда будете осваивать. Все документы и инструкции, которые имелись вместе с самолетом – на пилотском сиденье. Если что-то еще необходимо, а так, наверное, и будет – составляйте список. Ну, чтобы не бегать за каждой мелочью. Будем думать, приобретать. Кстати, двери приготовьтесь снимать – в Африке без них можно и обойтись. Надеюсь. И взвесьте их – нужно знать, сколько вместо них можно взять груза.

Латыпин уже не обращал на меня внимания, погрузившись в техническое описание двигателей, двух стосильных «Ротаксов». Видя такое дело, я отправился в дом. Все равно в ближайшее время для общества механик потерян.

Света, как и предполагал, сидела возле ноутбука, по самую маковку погрузившись в Интернет. И занималась, к моему глубокому удовлетворению, порученным делом, а не прогулками по просторам всемирной паутины. Только в больших черных наушниках, обхвативших голову, едва слышно раздавалась какая-то новомодная попсовая мелодия. Дотронувшись до плеча девушки, от неожиданности подпрыгнувшей над стулом, я жестом попросил освободить уши.

– Здравствуйте, дядя Олег, а я и не слышала, как вы приехали… – в голосе сестры Алексея явственно послышалась досада.

– Ничего страшного. Есть что-то новенькое для меня?

– Конечно! Вот смотрите. В этой папке я собрала всю информацию по контейнерам и переоборудованию их в жилые помещения. Электричество там, водопровод, канализация, вентиляция. Все, как вы просили. С прайс-листами и координатами ближайших к нам продавцов. Здесь – анкеты тех людей с вашего сайта, которые подходят к требованиям, что вы оставляли. В основном молодые парни, недавно вернувшиеся из армии. Механик только один, а геологов и вовсе нет.

– Ага, понятно.

Я и не надеялся, что такие люди сразу найдутся. Хорошие специалисты в своем деле, да еще с опытом работы в полевых условиях, на дороге не валяются. И вполне могут и дома неплохо устроиться. Подождем, это не горит.

– Знаешь что? Вставь в список поиска переводчика с португальского языка и врача. Можно недавних выпускников, еще лучше – сирот. У них шансов устроиться на нормальную работу всегда меньше, да и на подъем они обычно легки. И качай все встреченные справочники. Отдельной папочкой разбей эту библиотеку по направлениям и храни на отдельной флешке.

– Хорошо, сделаю. А вы надолго приехали или опять куда-нибудь? – девушка слегка покраснела и отвела взгляд, принявшись рассматривать что-то на экране монитора.

– А что? – Блин, вот только не хватало, чтобы эта пигалица в меня еще и втюрилась. А, впрочем, пускай. Лучше так, чем «убивалась» бы о своем излишне болтливом приятеле. Обнадеживать не буду, а там эта юношеская влюбленность пройдет. По крайней мере, будем на это надеяться.

– Да так. У вас еще задания для меня будут?

– Конечно. Нужно подобрать информацию по частным охранным компаниям: требования при регистрации, все регламентирующие эту работу законы. Подборку по таким фирмам, работающим в Бийске. Все это нужно свести в один документ, чтобы можно было быстро переслать по почте. Сделаешь?

– Хорошо, сейчас займусь.

– Сейчас не нужно. Пусть твои глаза отдохнут от монитора, а мои наоборот – поработают.

Светлана звонко засмеялась и выпорхнула из комнаты, а я уселся на согретый ее телом стул. М-да, девушки-девчонки. И без вас никак и от вас не знаешь чего ожидать в следующую минуту. Как будто не она тут, в этой самой комнате, лежала всего несколько дней назад, угрюмо уставившись с потолок…

Просмотреть почту, пришедшую на «ящик» за вчерашний и сегодняшний дни, я не успел. Только-только устроился поудобнее, как внизу, у ворот, коротко просигналил знакомым простуженным басом «УАЗ», на котором отец мотался в Красноярск. И мне сразу стало интересно, что же он выездил, раз его не было так долго. По сути – сутки туда, столько же обратно. Ночь на поспать, день на приобретение нужного оборудования. Итого три дня вместо получившихся пяти. Выходит, эти неучтенные денечки батя потратил на переговоры со своими бывшими сослуживцами. По крайней мере, с одним из них точно – своим бывшим замом майором Волосюком.

Насколько я помнил из отцовских рассказов – нормальный сибирский хохол. На исторической родине никогда не бывавший, а о «ридной мове» знающий лишь, что такая в природе имеется. Говорят.

И чем, интересно, закончилась эта «встреча на высшем уровне»?

Любопытство на сей раз превозмогло лень, и я отправился вниз, на первый этаж дома. Да и привезенное железо, наверное, нужно разгрузить в сарай. В котором уже скопилось много всякого оборудования, которое понадобится в африканском поселении. Даже слишком много, и если в ближайшее время не начнем перебрасывать его на «ту» сторону и продолжим наполнение хозяйственных построек теми же темпами, то места там скоро не останется вовсе.

Как оказалось, полковник Караулов оказался «исполнительным подчиненным» и привез своего сослуживца живьем, а не только пересказ разговора с ним. Для меня это стало показателем – раз товарищ майор прибыл за тысячу с лишним километров, и это только от самого Красноярска – предложенное отцом дело его заинтересовало. Вот только степень его осведомленности оставалась для меня пока тайной. Отец должен был сам на месте решать: стоит говорить все или нет. С одной стороны, он ручался за его честность и умение хранить секреты, тем более чужие. С другой – риск обмануться в человеке всегда есть. Хотелось ему в глаза самому посмотреть.

Поздоровавшись с коренастым, небольшого роста мужиком, с квадратной челюстью, пшеничного цвета волосами и мрачноватым выражением лица, и пожав руку отцу, я пригласил их для разговора на кухню. Благо Вера Николаевна отправилась в поселковый магазин пополнять запас продуктов, прихватив с собой Леху и Славика в качестве тягловой силы. Так что комната оказалась в полном нашем распоряжении и появилась возможность и поговорить без лишних ушей. Да и чаю попить с чем-нибудь вкусненьким, вознаграждая себя за несколько приевшиеся консервы и макароны последних дней походной жизни. Завтрак-то проспал, а обед откладывался ввиду отсутствия части коллектива и главной «кормилицы».

– Обеда, уж извините, пока предложить не могу. Сам только недавно приехал, а «командира хозвзвода» на месте нет, за продуктами пошла с парнями. Где тут у нее что – не знаю. Так что будем ждать. А вот чайку – это да. Всем наливать?

Удостоверившись, что оба утвердительно кивнули, достал кружки и стал разливать исходящий паром напиток. И с ходу, как будто продолжая давно начатый разговор, обратился к Волосюку:

– Так Вячеслав Валерьевич вас уже просветил по поводу контракта и предстоящей работы?

– Только в общих чертах. Что есть долгосрочный контракт в Африке с хорошей оплатой, неплохими прочими условиями, но очень жесткими требованиями по частности распространения информации. Честно говоря, звучит слишком расплывчато и малоинформативно.

Тут Волосюк немного замялся. Но, кинув быстрый взгляд исподлобья на батю, продолжил:

– Я потому и прибыл, собственно говоря, что хотелось узнать подробности. Я полковника знаю давно и уважаю, но уехать только на основании его слов на другой конец «шарика», надолго оставив здесь семью… К тому же за мной не только она, но еще и мои офицеры, которых Вячеслав Валерьич предлагает тянуть с собой. Здесь, конечно, у нас перспективы устроиться на гражданке, скажем прямо, хреноватые. Но решение о посвящении меня во все детали контракта принимаешь только ты, как мне сказали. Так что я и приехал. И в любом случае обязуюсь не распространяться о том, что услышу. Что-что, а не болтать в армии учат с первого дня.

– Давайте сначала поговорим немного о другом. Я так понимаю, что с вами, в случае вашего согласия на эту работу, поедут и ваши бывшие подчиненные?

– Да. Шесть человек, в воинских званиях от капитана до лейтенанта. Сейчас, понятно, в отставке. – Насколько они доверяют вашему суждению? Придется ли мне убеждать каждого из них в отдельности или это, как сейчас модно говорить, «оптовая сделка»?

Я ухмыльнулся при этих словах, давая понять, что его позиция мною понята, ожидаема и ничего плохого я в ней не усматриваю. На лице бывшего майора, уже второго по счету, готового влиться в команду, отразилась целая гамма чувств. От облегчения, что я не пошел на принцип, до недоумения.

– Ребята доверили мне сделать выбор. То есть если я скажу, что проверил все и считаю, что дело стоящее – они подпишутся тоже.

– А военно-учетные специальности у них какие?

– У троих – командир мотострелкового взвода. Два старших лейтенанта – командиры роты связи и инженерно-саперной роты. Капитан – заместитель командира танкового батальона по технической части.

– Зампотех – это хорошо, – задумчиво протянул я, мысленно прикидывая, чем озадачу такого ценного специалиста.

– Жаль, что переводчиков и медиков нет. Люди со склонностью к иностранным языкам нам нужны, как и «белые халаты».

– Чего нет – того нет, – развел руками Волосюк.

– Ладно, понятно. Давайте сделаем так. Завтра мы вам кое-что покажем, на живом примере оно лучше будет, потом уже примете решение. Как, найдется у нас, во что человека экипировать? – обратился к молчавшему все это время отцу.

– Подыщем, – кивнул тот.

– Тогда ладно. Инструктаж по «технике безопасности» с вас, «товарищ командир»… Кстати, а в остальном как съездил?

Интерлюдия 1

На плите меланхолично пел небольшой эмалированный чайник, предупреждая всех, что скоро закипит. Скромных размеров безликая кухонька в одном из частных домов на окраине Горно-Алтайска заглянувшему в нее любопытному человеку явно показала бы, что постоянной хозяйки у нее нет. Слишком уж спартански выглядела обстановка. Дребезжащий в углу холодильник, советских еще времен газовая плита, раковина для посуды с облупившейся местами эмалью, два стола – кухонный и обеденный. Никаких ложек-поварешек и прочего кулинарного инструмента, которыми так любят украшать свои владения женщины, видно не было. Химически яркие цвета застеленной на все горизонтальные поверхности аляповатой клеенки прямо указывали на дешевизну и китайского производителя.

– Подумай еще раз, Валерьич. Если ты возьмешь все это дело в свои руки, всем станет спокойнее. И мне, и мужикам. Да и парень твой, насколько я могу судить, против не будет.

– Это, Андрюша, ты верно заметил. Не будет.

– Так в чем дело? У тебя и опыта на троих хватит. И авторитет, прямо скажем – немаленький, имеется. И проект этот в правильном направлении поведешь, я в том ни капли не сомневаюсь…

Бывший полковник Караулов и не менее бывший майор Волосюк устроились на старых скрипучих табуретах и собирались спозаранку почаевничать. Вернувшись поздно вечером после «экскурсии» в африканские джунгли, где пришлось и тяжеленной бензопилой поработать, спать накануне оба немолодых уже человека завалились «без задних ног». Какие уж тут разговоры. Но утром настойчивый Волосюк вернулся к своему оставшемуся вчера без ответа вопросу.

– Может, я чего-то не знаю?

– Да все ты знаешь, Андрей. Все, что нужно для получения правильного ответа самостоятельно. Вот только тебе хочется получить не «правильный», а «нужный». А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

По тому, как отставной майор-мотострелок упрямо набычился, его бывший командир понял: придется все разъяснять самому. М-да, все, как и много лет назад, когда он сам был капитаном, а Волосюк молодым еще летехой, даже без намека на боевой и жизненный опыт. Полковник задумчиво пожевал губами и внимательно посмотрел на своего старого боевого товарища.

– Причин на самом деле несколько. Ежели так прикинуть, нам с тобой на двоих заметно больше сотни лет наберется. Я полтинник разменял уже давно. Да и ты к своему вплотную подобрался. То есть, стань я руководителем, водить этими самыми руками смогу в лучшем случае лет десять. И не нужно мне рассказывать, что бывает начальство и постарше. Что такое «дом престарелых» во власти, еще помним и ты и я. И маразматического к концу жизни незабвенного Леонида Ильича, и череду «траурных колесниц» после него. А здесь рассказывать про «сиськи-масиськи» не получится, люди не те…

Полковник с полминуты помолчал, ненадолго углубившись в воспоминания. Но затем мысленно встряхнулся и продолжил:

– Первопроходцы и первопоселенцы народ простой, да еще и поголовно вооруженный. Уж лучше молодым везде у нас дорога… Ну а мы советом поможем, если что. И приглядим заодно, чтобы эти самые молодые фатальных ошибок не наделали. А к тому времени, как нам на покой отправляться, глядишь, и птенцы оперятся. А опыт… Опыт дело наживное. Вот пусть и наживают.

Чайник на плите изменил тональность своего пения, зашипел, исходя паром. В общем, как мог сигнализировал о своей готовности обеспечить двух ранних пташек утренним чаем. И старший из собеседников не стал его разочаровывать. Выключив газ, он разлил кипяток по разнокалиберным кружкам. На несколько секунд в кухне установилась тишина, прерываемая только шелестом разворачиваемых чайных пакетиков, да чуть слышным позвякиванием ложечек о стенки бокалов.

– Есть и еще одна причина. Ребят Олега ты вчера видел. Для них он, можно сказать, спаситель. Мало того что вытащил из весьма дерьмовой ситуации, так еще и взял с собой в весьма увлекательное приключение. Пацаны еще, по сути. И, насколько я понимаю, скоро их станет заметно больше. И Олега они все знают, между собой боевым братством спаяны, а вот мы с тобой для них пока не авторитет. Нет, не авторитет… И противопоставлять твоих парней им я совершенно не желаю. Наоборот. Среди первопроходцев, по крайней мере, представляющих собой вооруженную силу, не должно быть никаких конфликтов. Не мальчик, сам можешь представить, к чему может привести борьба за лидерство в таком маленьком подразделении отмороженных бойцов.

Заметив, что Волосюк не согласен, Караулов немного нажал на собеседника голосом.

– Да, Олег против меня не пойдет, не мотай так головой. Отвалится. Но у этих ребят может быть и свое мнение и много дурной инициативы. А теперь посмотри на это с другой стороны. По сути, при любом развитии событий, кто бы ни встал у руля, создавать слаженное единое подразделение мне. Так что разделение по интересам – последнее, о чем я мечтаю.

Теперь Волосюк слушал своего бывшего командира, задумчиво покручивая кончик своих шикарных усов а-ля Буденный. По его невозмутимой физиономии посторонний человек никогда не смог бы догадаться, в каком же направлении текут мысли бывшего майора. Но Караулов-старший знал своего визави достаточно давно, чтобы читать его как открытую книгу. Такое вот внимание к усам означало глубокую задумчивость.

– Есть и третья причина. Сам знаешь: если бы я хотел генералом стать – давно бы лампасами щеголял. Всего-то дел вовремя и к месту прогнуться перед одним, подсидеть другого… Не захотел. И сейчас не хочу. И не нужно так недоверчиво хмыкать. Должность начальника штаба в этом предприятии меня полностью устраивает. А буде со мной что случится, это место займешь ты. Я за тебя поручился, Андрей, не подведи…

Бывший полковник посмотрел на своего собеседника неожиданно тяжелым немигающим взглядом. И тот медленно кивнул. Убедившись, что его слова дошли по назначению, Караулов-старший кивнул и, отхлебнув уже успевшего остыть чая, поинтересовался:

– Когда планируешь привезти своих парней?

Часть 2

День, ночь, день, ночь – мы идем по Африке

Глава 1

Следующие две недели прошли у нас под знаком бензопилы. Просека прорубалась по возможности прямая, чтобы дорога не петляла вокруг деревьев как мартовский заяц. А значит, работы при таком подходе оказывалось больше. Гигантских стволов здесь, на счастье, не выросло. Но и чахлой эту растительность назвать нельзя. Добавляло геморрою и мое решение деловую древесину, то есть нормального размера ровные деревья, оставлять для дальнейшей транспортировки и использования в строительстве. Умом понимая всю необходимость такого шага, сам же потихоньку проклинал тот момент, когда идея пришла в голову. Их откатывали в сторону будущей обочины и пока оставляли так. После прокладки грунтовки трактором можно будет сволочь их в «саванную» часть маршрута, где легче грузить.

Некоторые стволы навели меня на мысль о ценных породах древесины, которую возят по всему миру как раз из тропических лесов Африки. Черный цвет – вроде бы эбеновое дерево, это я со школы еще помню. Хотя нет, там был эбонит. И пилится трудно, даже можно сказать совсем хреново. Впрочем, важно то, что прямо под бензопилой валяются деньги. Осталось только придумать, как их получить…

Возиться бы нам с этой дорогой намного дольше, если бы не заметное увеличение числа трудящихся. Через неделю после того, как Волосюк побывал на этой стороне, он вернулся в Горно-Алтайск. А с ним приехали и шестеро его бывших подчиненных. К тому времени в лесу их уже дожидались «стволы» и бензопилы. Я с Лехиными парнями пополнил бригаду лесорубов, и мы «большой и дружной компанией» отправились «на лесоповал». В итоге, удалось собрать бригаду лесорубов с охраной из двух бывших лейтенантов-мотострелков и Лехиной команды. У них все-таки боевой опыт «посвежее». Навыки еще не успели в штабах подрастерять.

С дорогой я торопился. В свете подъемных, увезенных в Красноярск Андреем Константиновичем, проблема денег становилась все более и более насущной. Пора было организовывать экспедицию за золотом. Ой, как пора…

Тем более свыше двадцати тысяч долларов «съело» специальное оборудование. Смуров таки выполнил мой заказ и нашел четырех граверов, с достаточно подробными и весьма интересными и колоритными биографиями. Понял мою невысказанную вслух просьбу искать людей с не самыми «чистыми» биографиями. То есть в прошлом не чуравшихся не вполне законной деятельности на этом поприще. Поговорив по телефону со всеми, предлагая интересную работу за рубежом, я остановился на одном из них, готовом ехать.

И поставил ему задачу подобрать оборудование, необходимое для чеканки монет. В будущем, конечно, новому государственному образованию понадобится своя валюта. А поскольку в том времени, за «проемом», банкноты еще не сильно в ходу и народ больше доверяет полновесным золотым, дело было важным. Ну и мне пригодится для одного крайне важного дела. Понятно, что деньги пока лежали у меня. Человек должен был все подобрать, составить смету, и потом я собирался отправить с ним отца, съездить за «покупками». Об этой части своего плана трепаться попусту мне пока не сильно хотелось.

Сам бывший товарищ майор госбезопасности уже находился в Бийске. Выполнял поставленную задачу – подобрать людей для частной охранной структуры. Насквозь официальной. Несмотря на мое предложение перекупить что-то из действующего, но захудалого бизнеса такого рода, Смуров настоял на другом варианте. То есть создавать все с нуля. Мотивировал он это дешевизной на первом этапе и возможностью набирать только тех парней, кто ему подходит. Теперь вот обивал чиновничьи пороги, оформляя документы.

По моему предложению ребят, которых отбирали через рекрутинговое интернет-агентство, следовало сначала проверить и «обкатать» через испытательный срок на этой, современной, стороне. И только после отбраковки неподходящих личностей вербовать в Африку. Понятно, официально в Африку двадцать первого века. Как задумка сработает, пока было непонятно. Но давать оружие в руки кому попало у меня тоже особого желания не было. За своих сослуживцев хоть отец поручился. Ему я верю. Тем более что знает этих людей как облупленных. А тут со стороны…

Старлея-связиста я озадачил проблемой радио. Через того же бийского прапора достали старые армейские рации с растительным названием «Багульник»… А вот антенны по предложению радиста заказали современные – «Робинзон» с десятиметровыми складными мачтами из стеклопластика. В итоге вся конструкция в сборе весила всего около пятнадцати килограммов и собиралась силами пары человек за час-два. В качестве приемо-передатчиков решили использовать старые армейские радиостанции «Багульник». На коротких волнах да при полностью пустом эфире и высоко расположенных антеннах они давали возможность связываться лагерю «Йохан» с базовым «Река». Пусть не круглосуточно, но все же лучше, чем ничего. Заодно связист занялся подбором аппаратуры и для более дальних расстояний. Например, на тысячу километров. О будущем «Кимберли» я не забывал.

С прапором получилось так, как я и рассчитывал. На переговоры поехал отец. Отдавший службе больше двадцати лет, он смог найти с ним общий язык, в итоге мы стали обладателями десяти бэушных, но вполне еще приличных АКМ. И десяти цинков с патронами к ним. Так что чем вооружить прибывших мужиков Волосюка нашлось.

Латыпин все это время тоже не бездельничал. Чуть не облизав самолет, он все рвался в небо. Но пока дорога не будет построена – думать об этом рановато. Сейчас же механик шушукался с объявившимся у нас связистом. Перспектива раз за разом летать практически на предельный радиус, то есть с минимальным запасом горючего его не сильно радовала. А возможность заблудиться и не найти лагерь в бескрайнем вельде просто пугала. Так что на пару со старшим лейтенантом Иконниковым они озаботились вопросом радиопеленгации.

Только ввиду отсутствия радиокомпаса на самолете, они решили поменять все местами. Достаточно мощная рация сделала возможным общение за несколько десятков километров. Небольшой маячок, которым метят животных, обзавелся усилителем. А к базовой антенне лагеря, десятиметровому «Робинзону», подсоединялся небольшой пеленгатор. В своем первоначальном виде он мог обнаруживать настроенный на него маячок в радиусе пары километров. И это будучи поднятым на три метра над землей. Теперь же он мог обнаруживать наш самолет с маяком на расстоянии до тридцати километров. И указывать приблизительное направление. Так что, обнаружив промах летчика, можно было по радио подсказать ему верную дорогу.

Параллельно, ввиду отсутствия другого механика, Латыпин занимался автотранспортом, генератором и еще одной, не слишком привычной для него задачей. Имея под боком лес, я озаботился производством пиломатериалов. Ну не таскать же доски за триста лет! Так что Сергей Александрович подыскивал оборудование для небольшой, но самодостаточной лесопилки. Чтобы и бревна распустить можно было, и пиломатериалы выпускать любой необходимой номенклатуры. Хоть вагонку, хоть доску, хоть брус нужной толщины.

Самым подходящим пока вариантом была армейская ЛРВ-1, объявление о продаже которой нашлось на одном из сайтов. И мобильная и в то же время достаточно производительная… В общем, будем посмотреть. Хотя, скорее всего, эту задачу ему удастся сбросить со своих плеч. С появлением в наших рядах старлея-сапера и капитана-помпотеха, людей, которым можно поручить такое дело, прибавилось.

Денег для приобретения всего этого «богачества» пока не имелось, но я уже хотел знать: где конкретно все это взять и во сколько обойдется. А в голове вертелось: нужен нормальный производственник. Какой-нибудь дядька, который в оборудовании ориентируется как в собственной кухне. Если задуматься, то очень много чего можно будет производить на той стороне, чтобы не возить с этой стороны габаритные, но мало технологичные вещи.

Света занималась историей. Хоть подучится девчонка. Я хотел знать об этом времени как можно больше, с конкретными фамилиями людей и координатами географических мест. И для сравнения реальности с нашей историей и для стратегического планирования. Я сам историю восемнадцатого века знал только в пределах школьной программы. Да и то многое из головы уже выветрилось. А ведь там, в учебниках, в основном Россия да Европа. Об Африке и плясках колонизаторов этого времени информация крайне скудна. Но вот, поди ты, именно она очень необходима.

Пока что самым большим ее достижением стала политическая карта мира на 1763 год, где Южная и Восточная Африки были обозначены в виде большого белого пятна. Только португальская колония в Мозамбике и голландская капская были хоть как-то обозначены. И то, не было никакой гарантии, что нарисованные там границы этих самых колоний соответствуют действительности, а не просто художник небрежно закрасил африканский берег. На эту мысль наводило то, что коричневый «португальский» цвет наезжал на Мадагаскарский пролив.

Параллельно девчонка, втайне от меня, изучала португальский. Про ее успехи на этом поприще ничего не скажу, проверить возможности пока не было, но в своем ноутбуке нашел скачанные из Интернета уроки и самоучитель. Пусть учит, тем более, что переводчик нам крайне необходим. Мои осторожные периодические поиски подходящего человека успеха пока не дали, все же не самый популярный в России язык. А так и она при деле, и посторонних привлекать не нужно. В общем, как говорится, «будем посмотреть».

Работа на лесоповале пошла намного веселее, когда на последнем этапе к ней присоединился трактор, расчищавший дорогу от корневищ и прочего мусора. Конечно, не автобан, но свою миссию созданная грунтовка вполне выполнит. На первых порах пропустит так необходимые нам грузы и сам самолет. Потихоньку, полегоньку…

После того, как тяжело рычащий и воняющий дизельным выхлопом Т-130 выровнял участок берега метров пятьдесят шириной, я объявил всеобщий выходной. Все-таки перед тем, как переходить к следующему этапу, людям необходим отдых. Далеко не все привыкли к тяжелой физической работе и легко перенесли на жаре такие нагрузки. Тем более что в Долине Свободы, прямо на берегу Катуни, стояла небольшая уютная банька.

Следующий этап: возведение небольшого бревенчатого укрепления. По сути пятиметровой по высоте башни, сложенной как обычная русская изба, только не «в чашку», а «в лапу». То есть концы бревен не выступали за угол строения. До тех пор, пока не появятся деньги, вариант с контейнерами нам недоступен. А бревенчатую конструкцию можно легко пронумеровать, разобрать и перевезти на новое место. Да и надстроить, буде появится такая необходимость. И даже два «места для медитации» поставили. Одно постоянного пользования, в нескольких метрах, стеснительно так расположив за деревом. Второе пока было заперто, и, надеюсь, таковым и останется. Для него отгородили небольшой закуток на первом этаже, на случай осады. И выкопали глубокую яму, присыпанную известкой.

Рядом поставили совсем уж временное жилье – армейскую взводную палатку. Советскую еще, брезентовую. Все же каждый день ездить в тот мир на ночевку мне показалось излишним. Во-первых, время на дорогу. Ведь с той, нашей стороны, придется тащиться как минимум в Онгудай. Не один десяток километров в дополнение к расстоянию по этой стороне. А во-вторых, излишнего движения туда-сюда пока все же стоит избегать.

Проблему исчезающей в неизвестном направлении колеи мы уже продумали. При выключенном волновом генераторе бульдозер несколько раз проехал дальше и замкнул круг по своим собственным следам. Так что «проем» теперь появлялся посреди колеи, просто машина исчезала на ее середине. А вот от любопытного глаза, бывает, никакие хитрости не помогают. Наш человек непредсказуем. Поэтому обычно переходы проводились в вечернее и предвечернее время. К сумеркам и видимость хуже и все местные грибники-ягодники уже домой спешат, а не по лесу шарятся. А приезжих тут практически и не бывает. Все же природный парк, а не придорожный лесок.

Латыпина наша «строительная лихорадка» не затронула – механик сначала возился со сборкой перевезенного по частям гидросамолета, а затем принялся рассекать на нем по водной глади, как на аэроглиссере, пробуя подлеты. Подниматься в воздух выше пары-тройки метров я запретил, вызвав целую бурю негодования. Но остался непреклонен: пока фортеция наша не будет готова – никаких полетов. Аборигены, естественно, за нашей бурной деятельностью следили. Замечали уже в бинокль часовые пару раз любопытствующих. Но я надеялся, что до португальцев эта информация дойдет не сразу, хотелось все-таки успеть закончить строительство.

Отбиться от местных солдат с их кремневыми ружьями мы сможем и так, но мне хотелось свести риск для наших людей к минимуму. Пуля этих, с позволения сказать, мушкетов, летит по траектории, которую даже сам стрелок предсказать не может. Слава богу, не далеко. Вот только рану оставляет после себя весьма большую и неприятную, не чета нашим пулям. Но первым мне открывать огонь не хотелось. А это означало, что вначале будут какие-то переговоры. По крайней мере, попытка поговорить. Как бы там ни было, но именно мы должны выглядеть в глазах прежде всего моих людей пострадавшей стороной. Типа строили дачку, а тут «приперлись» какие-то оборванцы и давай по нам пулять. Ну, мы их и того…

Значит – придется сближаться с «товарищами» португальцами на короткое расстояние. Риск, конечно, имеется. Но под прикрытием вооруженных автоматическим оружием защитников форта я буду чувствовать себя спокойнее. Вот такой я параноик. Полеты же над португальскими головами лишали нас даже намека на сохранение в тайне нашего присутствия.

Не получилось. Крик часового «Тревога» застал меня настилающим полы на втором этаже форта. Вместо окон мы прорезали бойницы для круговой обороны. А на пятиметровой высоте начиналась небольшая башенка, поднимавшаяся еще на три метра над крутой двускатной крышей. Именно там, прикрытым от солнца и дождя навесом и полиэтиленовыми шторками, с прорезями для обзора, сейчас сидел Славик со своей оптикой.

– Доклад! – я взлетел к нему буквально за несколько секунд, а внизу раздавался глухой топот ног по деревянной лестнице. Толстенная дверь из полубревен захлопнулась с ощутимым даже наверху стуком – народ занимал места по боевому расписанию.

– Колонна португальцев с севера километрах в полутора, идут сюда вдоль берега. Ну, я думаю, что это португальцы, другим европейцам вроде здесь взяться неоткуда?

– Надеюсь. – Я вытащил из чехла бинокль и принялся осматривать горизонт. Так и есть. Коричневая португальская форма, с белыми обшлагами, треуголки видны отчетливо. Колониальная пехота. Пока я рассматривал вероятного противника, колонна несколько приблизилась. Теперь был отчетливо виден офицер, идущий впереди. Та соломинка, что болталась у него на поясе – явно шпага. За ним по четыре в ряд солдаты, человек тридцать навскидку. Слишком уж растянулись граждане на марше, чтобы их можно было точно сосчитать. Получается, львиная часть гарнизона вышла из-под защиты крепости в чистое поле. Ну, не совсем чистое и не совсем поле…

Спустившись вниз, я передал бинокль отцу:

– Их там человек тридцать при одном офицере. Сержантов в толпе не видно, но, думаю, штук несколько там имеется. Как думаешь, разгонять их к той самой матери, валить «наглухо» или попытаться устрашить многозарядным оружием и огневым превосходством? Десять «калашей» с их скорострельностью и перезарядкой по нынешним меркам на батальон тянут. А этих тут три отделения. И перезаряжать свои фузеи они будут минуту, а то и две.

– Тебе что, пленные нужны?

– Мне нужны трудящиеся, рабочих рук не хватает. А здесь вполне себе здоровые парни, числом в три десятка. Да и сам прикинь: сколько их там в форте осталось, если они столько сюда уже вывели… Отпустить, так они там всем поселением со страху на стены встанут, и будет бойня. Оно нам надо? А возьмем «Лоренсу» – и бежать им станет некуда. Поживут с нашим снабжением и сами не захотят обратно под крылышко португальского короля.

– Нужно думать, – отец подошел к бойнице с северной стороны и принялся разглядывать приближающихся «гостей».

– Ладно, попробуем. Только учти. Если начнется бой – мне мои люди дороже этих.

– Само собой. В общем, я выйду к ним, когда они приблизятся, попробую поговорить. Предложу сдаваться и для демонстрации выпущу полрожка в небо. Если что – падаю на землю, и тут уже ваша очередь.

Самое главное вовремя упасть и откатиться в сторону. Я-то могу стрелять и лежа, а вот этим португальским ребятам с их длиннющими кремневыми дурами только стоя. Так их и учат. И от щелчка курка до выстрела где-то полсекунды проходит. И порох на полку подсыпать нужно – по дороге наверняка растрясется. Ведь оружие здесь заряжается непосредственно перед выстрелом…

– Авантюрист… Ладно. Покрышкин и пара человек с ним обойдут португальцев слева, со стороны суши. Волосюк, возьми кого помоложе и двигай со стороны зарослей у берега. Снайпер сверху. Остальные здесь. Разбиться по огневым точкам. Рации на прием.

Алексей кивнул Вахрамееву и одному из лейтенантов, Сереге Рябому, и они скатились вниз по лестнице. За ними последовал Андрей Константинович со старлеем. Противник с такого расстояния да без биноклей не разглядит пригнувшиеся фигуры, так что время еще имелось.

А «гости» тем временем, подойдя метров на триста, остановились и принялись перегруппировываться. Заметили, надо полагать, наше строение и самолет у причала. М-да, восьмиметровую хрень посреди прибрежной равнины среди невысоких и редких местных деревьев трудно не увидеть. Офицер под звуки барабана принялся сгонять своих подопечных в классический трехшереножный строй. Отстал, бедолага, в своем военном образовании не только от нас, но и от своих современников, уже успевших отказаться от такого построения. Впрочем, не атаковать же «развернутыми колоннами» при таком количестве подчиненных…

С трудом выровняв своих вояк, по выучке больше напоминающих ополченцев, «шпагоносец» гордо выпрямился и развернул плечи. Никакого понятия о маскировке. Справившись, наконец, со своим «стадом», по-другому это назвать никак не получалось, «пастух» встал перед строем и под мерный перестук единственного барабана отправился в наступление. Комедиант. Не, похоже, он просто дебил. Я на его месте забаррикадировался в форте и ждал бы гостей «на домашнем поле». Там, говорят, и стены помогают.

Подпустив португальцев метров на двести – четыреста шагов, стрелять им еще бесполезно, – я вышел из нашей фортеции и отправился навстречу. «Калашников», свободно висевший на плече стволом вниз и придерживаемый правой рукой, выглядел отнюдь не грозно для непосвященного человека. Тем более что частично скрывался за локтем. Так что палить издали не должны: мой внешний вид не представляет угрозы. В левой руке небольшой распечатанный на принтере карманного формата словарик. По сути, выжимка, небольшой набор необходимых любому военному фраз. Впрочем, моего английского вполне хватит, чтобы пообщаться с офицером, если ему того захочется. Думаю, в традиционно проанглийски настроенной Португалии дворяне знают этот язык. А долгие переговоры я вести не намерен. Смысла не вижу. Но для меня главное сейчас, чтобы все сказанное поняли именно солдаты, поскольку весь этот балаган я затеял ради них. Гордый португальский идальго словам вряд ли внемлет.

Заметив мое приближение, офицер протяжно пропел какую-то команду, и строй за ним остановился, пытаясь выровняться под тычками нескольких явных унтер-офицеров. А, теперь все понятно. «Командующему» от роду на вид было лет двадцать, а то и меньше. Усишки, вон, еще только начинают пробиваться. В голове наверняка одни рыцари, прекрасные принцессы и дворянская спесь от длинного списка знатных предков. Идальго, блин. Стоило мне приблизиться, как он явно повелительным тоном что-то спросил, задрав нос чуть не выше треуголки. Я его скороговорку не понял вовсе, а может, это диалект какой-то был, поэтому поднял руку в останавливающем жесте. После чего со своей шпаргалки громко и внятно прочитал:

– Estai! Você está na Nova Rússia! Dobre a arma e dar um segundo pensamento. Você salvar uma vida!

По моему разумению, это означало: «Стойте! Вы находитесь на территории Новой России. Сложите оружие и сдавайтесь! Вам сохранят жизнь!». Про акцент ничего не скажу, но меня явно поняли. Причем, судя по тому, что офицер снова заорал что-то неразборчивое и потянул из ножен шпажонку, услышанное ему не понравилось. Выкрики я снова остановил жестом.

– Estai! Olha! Em torno de você as pessoas com tais armas! (Стойте! Смотрите! Вокруг вас люди с таким оружием!)

– Хант всем. Дайте по очереди в воздух.

После этих слов я медленно повернулся в сторону берега, направив автомат вверх, и выпустил длинную очередь, патронов на пятнадцать, а то и двадцать. Возмущенный гомон мгновенно стих, сменившись потрясенным молчанием. Метров сто, наверное, до Лехи. Близко же они подобрались… До Волосюка было дальше. В общем, вокруг этой гоп-компании, по их меркам, выпалило не меньше роты. Да с такой скоростью, какая им не снилась даже в самых смелых эротических фантазиях. Было о чем задуматься.

А я перехватил поудобнее «калашников» и направил его на землю перед ними, мгновенно сменив смотанный черной изолентой магазин.

– Um a minha palavra e todos os mortos. Por um minuto. Os cativos no ser, feridos, no ser. Apenas os mortos. (Одно мое слово, и вы все мертвые. За одну минуту. Пленных не будет, раненых не будет. Только мертвые.)

Решив добить их точностью, а не только огневой мощью, я наклонился к рации на левом плече.

– Хант Глазу.

– Глаз на приеме.

– Сможешь попасть в мою панаму, если я ее подброшу?

– Не вопрос.

– Тогда приготовься…

Переговорив с Алексеем, я снова привлек внимание загомонивших было португальцев, чей офицер только рот беззвучно разевал.

– Olha! (Смотрите!)

После чего левой рукой стянул с головы панаму-«афганку», покрутил ее перед ошарашенными зрителями и запустил вертикально в воздух наподобие детской летающей тарелочки. Со стороны форта прогремел выстрел, и головной убор отбросило в толпу солдат.

– Assim ser com todos os que no comps a arma. Agora! Aqui! (Так будет с каждым, кто не сложит оружие. Сейчас! Здесь!)

Я повел стволом, показывая место для оружия.

– Хант Глазу. Если офицер дернется – стреляй. Один выстрел. Похоже, в дворянчике гордость взыграла. Сейчас попробует какой-нибудь фортель выкинуть.

– Принял.

Что именно я произнес в микрофон, никто из этих горе-вояк явно не понял, но аналогию – разговор с черной коробочкой на плече и выстрел – прочувствовали все. Офицер выхватил шпагу и вскинул ее над головой. Ну, точно идиот. Сказать он ничего не успел. Пуля отбросила его к ногам потрясенно замолчавших солдат. А через несколько мгновений на землю брякнулся первый мушкет.

Глава 2

– Придется все-таки с полевой кухней прапора поторопить. Надеюсь, у такого хомяка, как он, сей агрегат уже готов, – я снова стоял на втором этаже нашего форта и смотрел на нашу взводную палатку, отданную под содержание пленных. Отец на мое замечание только хмыкнул и тоже посмотрел вниз. Там перед входом, в качестве часового стоял Иван Вахрамеев. Да и наблюдатель сверху время от времени уделял внимание «гауптической вахте».

– Ты взял в плен почти тридцать человек. Мои поздравления. А что дальше? – ядовитого сарказма в его голосе хватило бы отравить ту самую черную мамбу, что я притащил из своей первой вылазки в джунгли.

– Дальше нужно захватывать форт, хоть мне и сильно не хотелось делать это так быстро. Как только мы его возьмем – пленных можно отпускать. Куда они денутся с «подводной лодки». До ближайшего португальского поселения – Бейры – около тысячи километров вдоль берега или семьсот напрямик, по африканским джунглям. Без оружия и снаряжения такое расстояние не преодолеть, негры переловят. И рыбаков пока не выпускать в море. По крайней мере тех, у которых здесь семья не остается в заложниках. Я, понятно, детишек под нож не пущу, но нравы сейчас вообще-то простые, никакого «гуманизьму»…

– И кого ты оставишь здесь, охранять несколько десятков человек, если нас даже для захвата поселка не хватает?

– Вот это и есть тот самый вопрос, который меня мучает. Но в любом случае сегодня-завтра нужно отправлять «буханку» в Горно-Алтайск за продуктами. Потому как у нас и кормить такое количество ртов нечем. Что-то есть у них в ранцах, но ведь они не собирались «гостить» долго, так что там на пару дней жратвы от силы. Да и мой ноутбук сел, так что со словарями проблема. В общем, нужно с ними вдумчиво поговорить, отделить сержантов, или как они тут называются. Да фронт работ определить для ребят. Не будем же мы их задарма кормить.

– Ну думай, «бача», думай…

– Хант Коту. Леш, поднимись наверх, тема есть.

– Принял.

Где-то внизу смолк визг ножовки и через пару минут по лестнице тяжело протопал Покрышкин, отряхивающий ладони от опилок.

– Как думаешь, сможем мы изобразить целую осадную армию, спрятавшуюся в кустах? Если подберемся поближе и постреляем немного. Ведь если солдат не видно, а выстрелов много… Можно подумать, ну, при нынешнем развитии огнестрельного оружия, что стрелков столько, сколько и выстрелов. Логично? Как мы тут сделали.

– Ну, положим да. И что дальше?

– Вот ты на месте нынешнего командира форта как бы поступил? Представь себе, что три десятка солдат ушли и не вернулись. У тебя, если верить твоим же подсчетам, осталось только два десятка бойцов, максимум. Причем лучших, скорее всего, среди них уже нет. Хотя тот сброд, что приперся к нам, лучшими назвать язык не поворачивается. Помощи не будет, поскольку даже до ближайшего войскового подразделения не одна сотня верст пешком. Ну, или на корабле. С парадных ходом в десять километров в час. И корабля, кстати, у тебя нет, только если в последние дни никакая «шаланда» не припожаловала. Со всех сторон идет стрельба, значит ты окружен, даже не сбежать. И бабы с детишками за спиной. И тут выходит под белым флагом европеец, а не размалеванный абориген, как ты боялся, и предлагает сдаться. Культурно и спокойно. Ты бы сдался в таких условиях?

– Я – нет, пока не увидел бы реально сильную группировку войск. А вот он… не знаю…

– М-да, помощи от тебя…

– Попробовать, думаю, стоит. Ты ничем не рискуешь.

Выслушивавший эти рассуждения отец только хмыкнул и пошел вниз, провожаемый нашими удивленными взглядами.

– Не верит, похоже, в мой план «мирного урегулирования»… А жаль, такая красивая получилась задумка, – я с показным сожалением прищелкнул языком.

– А твой план по взятию форта по-прежнему предусматривает два десятка бойцов?

– Можно, наверное, обойтись и наличными силами, ведь их там сильно меньше стало. Главное тихо на стены влезть, а дальше будет играть огневая мощь – десяток с лишним «калашей» против пары десятков кремневых ружей, которые еще зарядить нужно. Поглядел я на это убожество…

Алексей немного помолчал, обдумывая создавшееся положение.

– Вот только действовать нужно быстро. Если эти гаврики вовремя не вернутся, а они уже не вернутся, то ситуация сильно усложнится. В поселке будут знать, что здесь есть какая-то настолько большая опасность, что с ней не справились даже их бравые вояки. Гроза всех местных аборигенов. И переполошатся окончательно. Значит, взять «по-тихому» уже не получится, на стенах окажется не один человек и часовые явно спать не станут. Так что для нормальной осады или «громкого» штурма все равно понадобятся дополнительные люди и заметно больше, чем у нас есть. Намного больше. Придется или заваливать поселок трупами, или у нас будут потери, ведь у бойцов даже «броников» нет. Тоже не хочется.

Я тоже принялся рассуждать вслух:

– Ночевать они явно собирались «в поле», вон даже офицерский шатер с собой «зольдатики» тащили. Это означает что? Сегодня ночью их дома никто не ждет. Рано. А вот мы, на машине, можем подъехать поближе и под утро нанести визит. Здесь так пока не воюют. Ну не принято под покровом ночи карабкаться по стенам. Нужно построиться перед стенами, ультиматум предъявить, осадные лестницы приготовить. «Галантерейное» время, что ты хочешь. А значения слова диверсант и вовсе не понимают. Единственное исключение пираты – но они по суше не ходят. Вот только кого оставить пленных охранять?

Покрышкин потянулся рукой к загривку, явно подгоняя таким немудрящим способом мыслительный процесс.

– Это тот еще вопрос… Нас тут двенадцать человек. Оставить нужно минимум двоих. Причем готовых стрелять на поражение, если что…

– В принципе, а зачем? Даже если пленные попробуют сбежать, до форта они сегодня не доберутся. А завтра пусть приходят, мы гостям всегда рады. Да и побоятся ночью валить из охраняемого лагеря без оружия, люди сейчас суеверны, да и местных боятся. Просто связать их на всякий случай, и оставить механика сторожить. Риск приемлемый, я так считаю.

– Но если у нас что-то не выгорит, а эти сбегут – ситуация усложнится. Ведь гарнизон восстановится в численности, а чем воевать – найдут. Хоть тот же «холодняк».

Я несколько легкомысленно махнул рукой.

– Ну и хрен с ними. Будут там сидеть, пока мы людей не поднаберем. На этом этапе, по сути, мы можем и без их поселка обойтись. Не хотелось бы, конечно, но можем.

Приняв решение, я оставил Алексея раздумывать над его воплощением, а сам отправился вниз, к палатке. Следовало организовать связывание пленных и их охрану нашим механиком. Лучше всего ему находиться, наверное, в башенке, в закрытой «фортеции». И свое присутствие обозначать движением луча света по периметру. Через брезент будет заметно, что охрана не дремлет. А вот сколько ее – нет. Это означало поиск необходимого количества веревок и аккумуляторов для фонарика, так что пусть пошевеливается, нам тоже готовиться нужно.

Операция «Ы» прошла как по нотам, заранее розданным толковым дирижером. Еще засветло подъехав к особенно густым зарослям километрах в трех от поселка, оставили «буханку» без водителя в кустах и отправились дальше пешим порядком. Примерно за километр до форта основная группа осталась ожидать сигнала, а трое разведчиков практически беззвучно исчезли в высокой траве. Вернулись только часа через два, хотя как они умудрились нас найти в темени надвигающегося ежевечернего тропического ливня, лично я не понимаю. Погода оказалась как на заказ. Поднявшийся ветер шумел в ветвях деревьев и кустов. А с моря, казалось, шел если и не шторм, то его младший братишка уж точно.

По слегка доработанному плану дальше выступали двумя группами. Первую вел сам Покрышкин, а вторую Иван Вахрамеев. Именно они должны были подняться наверх, подсаженные снизу товарищами. Стена, как доложили разведчики, высотой всего три метра, а местами и того меньше. Так что забраться тихо вполне реально. Там двое часовых, но они ходят дозором вокруг, причем парой, что явно не предусмотрено даже местным убогим уставом. Видимо, вдвоем не так страшно. Их, по возможности, постараются оглушить. Если нет – ребята будут работать ножами, бесшумного огнестрельного оружия все равно нет.

Пробравшись под звуки обрушившейся на землю воды и завывающего ветра прямо под стену, обе группы подняли наверх по разведчику с разных сторон форта. Хотя можно было сильно и не таиться. Шум дождя и завывание ветра скрывали если не все звуки, то очень многие. Не прошло и получаса, как сверху упали веревки, по которым мы и взобрались.

И тотчас же разошлись вслед за своими проводниками по периметру. По паре человек на три имеющиеся лестницы, три человека между ними одиночными постами, а разведчики снова исчезли, на этот раз во дворе форта. Им необходимо было обезоружить часовых: возле порохового погреба, если он там был, и ворот. А потом можно «пожелать спокойной ночи» оставшимся солдатам.

Сидеть в мокрой одежде под струями непрекращающегося ливня было не сильно приятно, однако я терпеливо караулил порученную нам с отцом лестницу. Больше всего мне хотелось, чтобы все закончилось благополучно для наших ребят. Не так, совсем не так я представлял себе операцию по взятию форта Лоренсу-Маркиш. Не теми силами, что имеются у нас сейчас, и не в таких условиях.

Недостаточно снаряжения. Алексей правильно говорил, что у бойцов даже бронежилетов не имеется. А врача у нас нет даже на примете. Если что случится, раненого придется везти в Онгудай. Так что об этом тоже необходимо позаботиться. И ПБС никто не додумался сделать, а ведь можно было бы заказать детали разным людям в современном мире, а собрать потом и Латыпин смог бы. Там, в принципе, ничего сложного и нет.

За этими неприятными рассуждениями о собственных недосмотрах меня и застал Ваня, бесшумно поднявшийся по лестнице. Да так, что я от неожиданности чуть на спусковой крючок не надавил. И в полный голос доложил:

– Двор чист, ворота под нашим контролем, оружейная тоже. Там часовой стоял у двери, сама дверь на замке. Есть еще несколько запертых помещений, похоже склады. Открыта только одна, сколько там человек – пока не знаем. Но выйти оттуда незаметно они не смогут. Так что, можно сказать, форт наш. Потерь нет, даже раненых. У противника тоже. Наверху часовые прятались от дождя под навесом, сейчас там и лежат связанные и с кляпами во рту. Третий – внизу, тоже связан. Четвертый у ворот «отдыхает».

– Что предлагает лейтенант?

– Собраться внизу и внезапно ворваться в помещение с фонарями. Работать прикладами, много людей там все равно нету. Безоружные, ослепленные, со сна – серьезного сопротивления не ожидается.

– У офицеров и сержантов, если они там есть, оружие может оказаться с собой. То есть шпага-то в любом случае будет, но и про пистолеты забывать не стоит. Это на улице из него не выстрелишь – дождь. А в помещении самое то.

– Поэтому первыми пойдем мы втроем, наша задача – не задерживаясь прорываться дальше в поисках вооруженных. А остальные уже за нами всех мордой в пол.

– Что кричать не забыли?

– Да помним, помним…

– Ну, тогда пошли.

Все оказалось не так страшно, как мне представлялось. Внутри ночевали только пятнадцать человек во главе с сержантом. Оставленный разводящим, он бессовестно дрых в караулке. И проснулся только от удара берцем по ребрам. После чего тихо лежал на полу и лишь непонимающе хлопал глазами. Сопротивление оказал только бугай, здоровенного вида солдат, спавший дальше всех от входа. Он успел проснуться и с ревом кастрированного быка бросился на шедшего первым Покрышкина. По всей видимости, в роду бывшего лейтенанта все-таки были тореро, так грациозно он пропустил противника мимо себя. А потом прибавил ему ускорения прикладом по затылку. На этом бой, собственно, и закончился.

– Всех связать, и пусть пока лежат в этой комнате. Сержанта – в ту.

– Есть.

С грехом пополам поговорив с пленником, чье красноречие стимулировалось регулярными подзатыльниками, удалось выяснить общую картину. Весь наличный гарнизон был здесь, даже те солдаты, кто обычно ночевал в поселке, с семьями. А вот их оружие, что было особенно для меня важно, хранилось в соседнем помещении. Солдатам не разрешалось разгуливать с ним вне службы. Да они, наверное, и не стремились. Я уже имел «удовольствие» подержать в руках местный мушкет. Тяжеленная дура, причем без ремня для ношения. А это означало: необходимо все время держать его в руках или положив на плечо. Если же солдат в ближайшее время не собирался стрелять – заряжать оружие было и вовсе нельзя.

Там же, в поселке, был дом уже бывшего заместителя коменданта, дона Эухенио Мария Суареш Гомеш-и-Рамирес. Сам комендант благополучно помер еще в прошлом году, а нового прислать не успели. Скромненький особнячок стоял прямо на небольшой площади. Кроме него там разместились церковь, дом священника, отца Серхио, и администрация фрегезии. То есть португальской административной единицы Лоренсу-Маркиш. Всего же население поселка составляло около двух сотен гражданских. Точно мой собеседник, звали его, как оказалось Хозе Кардозу, не знал. Просто считать не умел.

Отправив португальца в общее помещение, я оглянулся на внимательно слушавших наш разговор отца, Леху и Волосюка:

– Пока нам так везет, я предлагаю закончить начатое.

– Хочешь навестить дом этого дона Жени?

– Я так понимаю, что дон Эухенио сейчас как раз в саванне червей кормит, это он командовал атакой на башню. Важнее посетить падре Серхио, пощупать, так сказать, за теплое вымя. У святого отца вместо ружей есть слово божье, которое в эти времена да в местной глуши может поднять против нас даже домохозяек с кухонными ножами. Вот эту проблему нам и нужно решать в первую очередь. Я, признаться, не уверен, что у нас получится убедить его сотрудничать. А стоит ему хоть один раз вякнуть про слуг дьявола – и все, спокойствия и работы тут не будет. Никакой.

– Может, его это, того… Отправить на свидание со святым Петром? – Ага, это уже Волосюк демонстрирует свои познания в католической теологии.

– Ну, во-первых, ликвидировать его мы всегда успеем. Во-вторых, убить тоже не выход. Нет, если он окажется тупым фанатиком, не способным к логическому мышлению, то придется его по-тихому где-то прикопать. Ни в коем случае не публично. Но я предлагаю попробовать другой подход. Свозить его в Бийск…

Ответом на мое предложение стало задумчивое молчание.

– Смотрите сами. Провести его по улицам, показать церкви с крестами, мол, не исчадия ада вокруг. По-моему, в Бийске есть и католический храм. Главное – не давать ему общаться с местными священниками. Для католиков понятие «святая ложь» весьма привычно. Пообещает тебе все что угодно, и будет верить, что схизматикам и еретикам, то бишь нам, лгать можно без зазрения совести. Особенно если он из иезуитов. Они сейчас находятся в опале у понтифика и католических королей. А через семнадцать лет орден вообще упразднят, вот и разгоняют их нередко по дальним колониям. Или это они так прячутся? Кстати, в Тете, относительно крупном городе всего в какой-то тысяче километров отсюда, до самого последнего времени имелась целая иезуитская миссия. Пока орден с португальским королем не рассорился. Да, про нынешний год все слышали? 1760-й от Рождества Христова…

– А это не опасно, давать ему такие знания?

– Здесь не скроешь ни нашей техники, ни новых технологий. Нам придется что-то говорить людям, особенно наиболее проницательным из них. Посланцев Бога разыгрывать не получится, в слуги дьявола мне самому не хочется. А в этом времени у местных для нас другой ниши не найдется. Так что единственная версия, которую я смог придумать – это открытый божественной силой проход между двумя временами. Она позволит нам интегрироваться в восемнадцатый век, и при этом не «разорвет мозг» местным господам-товарищам. Вроде того, что люди пошли не тем путем, и Он, в благости своей, позволил горсти избранных вернуться на триста лет назад и попробовать снова. Может, у кого-то другие предложения есть? А то я уже голову себе сломал… В общем, думайте, время пока есть.

Дождь давно кончился, больше не скрывая шум от наших действий, да и рассвет был близок. Следовало поторопиться, а потому снова разделились на два отряда. В конце концов, и у дона и у падре в доме не могло оказаться много народу. В лучшем случае пара слуг. Оставив часовых – один стерег пленных, а второй присматривал за воротами, мы просочились в мирно спящий поселок. Правда, скрываться долго не получилось. Несколько собак учуяли чужаков и подняли визг и вой, так что пришлось двигаться бегом, на опережение. Алексей со своими бросился к дому дона, на всякий случай. А я решил заглянуть к падре. На огонек, так сказать, весьма кстати появившийся в окне.

Священник оказался один. В наспех наброшенной сутане он как раз спускался по лестнице, когда после хорошего удара ногой дверь распахнулась во всю ширь и я влетел в холл.

– Доброе утро, святой отец, – я решил попробовать английский, поскольку надеялся на образованность представителя церкви. И, как оказалось, не ошибся.

– Кто вы и что делаете в доме слуги Божьего? – молоденький священник остановился, так и не спустившись с последней ступени. И приподняв повыше канделябр, пытаясь рассмотреть ворвавшихся. От резкого движения часть свечей потухла, и в помещении стало еще темнее. Ненадолго. Вспыхнувшие лучи светодиодных фонариков скрестились на португальце. Ну что за детский сад, а не колония… Если и этот окажется идеалистом без капли мозгов, нужно переходить к Плану «Б».

– О, хоть кто-то говорит по-английски. А я уже боялся, что мне снова придется штудировать португальский словарь во время разговора, – в два шага подойдя к падре, я щелкнул зажигалкой и подпалил погасшие свечи, от которых одуряюще приятно пахло пчелиным воском.

– Позвольте представиться. Меня зовут Олег, и я пока что исполняю обязанности временного военного коменданта вот этого поселения. А к вам у меня имеется разговор. – В это время за окном раздалась короткая автоматная очередь и звон выбитого стекла. Священник дернулся, но я небрежно пояснил:

– Не беспокойтесь, ничего страшного, это захватывают дом бывшего коменданта. Так как насчет разговора? Я боюсь, что у нас могут возникнуть проблемы с вашей паствой, которая вот-вот начнет волноваться и делать глупости. Мои люди не будут стрелять первыми, но при угрозе откроют огонь не колеблясь. Что приведет к ненужным жертвам, которых я пытаюсь избежать. Да, и насчет форта можете не беспокоиться, он уже захвачен, как и отряд, отправившийся к реке.

Святой отец был явно потрясен неожиданным для него поворотом событий и только открывал рот, как рыба, выброшенная волной на песок.

– Думаю, что после нашего разговора, как рассветет, и люди начнут скапливаться на площади, вам нужно будет выйти к народу и успокоить мирных жителей. Пойдемте, – подхватив гражданина под локоток, я повел его в сторону соседней комнаты, где явственно виднелись кресла перед камином и небольшой столик, инкрустированный чем-то драгоценным, блеснувшим в свете лучей.

– Понимаю, это все несколько неожиданно, – я усадил не сопротивляющегося святого отца в кресло и протянул фляжку, – вот, глотните, и увидите – вам сразу полегчает.

Священник машинально отхлебнул, и его глаза явственно полезли на лоб. Он закашлялся и несколько секунд никак не мог восстановить сбитое дыхание.

– Это что, водка? – откашлявшись и отдышавшись, священник действительно пришел в себя и был способен к более содержательному диалогу. Причем спросил, что примечательно, на русском. С сильным акцентом, медленно и подбирая слова, но вполне понятно. По крайней мере, «водка» я понял точно. – Так вы русские?

– Большая часть из нас действительно русские. А вы что, бывали в России?

– Да. Мой дядя – священник в полоцком воеводстве Речи Посполитой, на границе с Российской империей. Я прожил там несколько лет, пока сам не поступил в семинарию.

– Ну, вот видите, как все хорошо. Значит, договориться нам будет проще. Так вот, что я хотел сказать. Эта территория отныне переходит под управление нового государства, Южно-Африканской России. У нас есть силы и возможности ее удержать от любых, я подчеркиваю, любых попыток Португалии вернуть себе эти земли. И пусть скажут спасибо, что мы пока не претендуем на остров Мозамбик, Сафалу и земли севернее нее. Например, город Тете.

– Вот так сразу? Российская империя объявила войну Португальскому королевству?

– Российская империя и мы – две разные страны. И ее мнение на этот счет нас интересует мало.

– Но вы же русские?

– Вы невнимательны, святой отец, я сказал: «большая часть из нас действительно русские». Но не все, и Москва нам не указ. Мы, кстати, отошли от темы. Отряд под предводительством такого напыщенного и несдержанного офицера…

– Дона Эухенио?

– Именно. В общем, солдаты уже отдыхают в плену, а сей самонадеянный и заносчивый офицер похоронен в саванне. Гордыня, она, знаете ли – смертный грех, не правда ли, падре?

Священник ошарашенно кивнул, я а продолжил:

– Ему было продемонстрировано, что в течение минуты его подчиненные вместе с самим доном могут быть легко уничтожены. Доходчиво продемонстрировано. Но он не внял и чуть не подверг вверенное ему воинское подразделение смертельной, неотвратимой опасности. За что и поплатился. Солдаты оказались более благоразумны и изображать баранов на скотобойне не захотели. Их сложно за это винить…

– А форт?

– А форт захвачен этой ночью. Заметьте, без единого выстрела. Все его защитники живы, только связаны. И тоже являются нашими пленными. Оставшиеся в поселке мужчины не вооружены, уже не вооружены, – я поправился и указал на окно. Потом потянулся к микрофону рации.

– Хант Коту.

– Кот на приеме.

– Что там у вас?

– Все чисто, с нашей стороны потерь нет. У противника – один трехсотый.

– Кто?

– Не знаю, по виду денщик, в форме. Молодой.

– Понял, переводите в форт, раненого перевязать.

– Есть.

– Вот видите, падре, комендант погиб. Даже его денщик уже захвачен, причем, что примечательно, живым. А если мирских властей больше нет, придется духовному пастырю позаботиться не только о душах, но и о бренных телах своей паствы. Думаю, как единственный оставшийся на свободе представитель прошлой власти, пусть не светской, вы должны предотвратить бессмысленное кровопролитие среди не комбатантов. Сиречь мирных людей поселения. И помочь им влиться в новую жизнь с меньшими трудностями.

– Есть же еще бургомистр, – растерянно проговорил священник и перекрестился, не отрывая глаз от замолчавшей рации.

– Его крестьянский ум, конечно, может помочь людям в чисто житейских проблемах. Но вот о высоких материях… Я думаю, он и сам с радостью попросит вас об этом позаботиться.

– Вы понимаете, что все это просто так не закончится? Король пришлет сюда войска, которые вышвырнут вас вон и из Лоренсу-Маркиш и вообще с континента?

– Противостояние, в которое втянута Португалия в Европе и Вест-Индии, продлится еще три года. Сколько солдат останется после нее у Его Величества? Сколько из них он будет готов отправить на другой конец планеты? А ведь война – это не только солдаты, но и деньги, деньги, деньги… Казна королевства хронически пуста, а военные расходы, понесенные за семь военных лет, поставят страну на грань финансовой катастрофы даже без активного участия в боевых действиях в Европе. Хватит Вест-Индских разоренных испанцами провинций. Солдаты, а тем более корабли – дорогие игрушки. То, что Португалия окажется на победившей стороне, ничего ей не даст, кроме морального удовлетворения – выиграет, как всегда, только Британия.

– Вы так уверенно говорите о трех годах войны, как будто сам Господь поделился с вами своими планами, – в голосе священника появилась язвительность, а его «протопиндосская мова» стала для меня более понятной. Быстро же товарищ очухался… Уважаю. Все-таки точно не простой священник захудалого колониального поселения. Английский язык, немного русский, латынь само собой, родной португальский тоже. Если он ему вообще родной. Так что как пить дать выкормыш последователей Игнатия Лойолы.

– И с кем это вы разговаривали посредством этой черной коробочки? Что за дьявольские игры?

– Ну, дьявол касательства к радиостанции не имеет, только пытливый человеческий ум. Вот, можете посмотреть, – я отстегнул с плеча микрофон и вынул из кармана саму рацию.

– Корпус из специального материала, называется «пластик». Аппарат небольшого радиуса действия, позволяет связываться с владельцами других подобных устройств на расстоянии в три английские морские мили. Посредством него я поговорил со своим человеком в доме местного коменданта, дона Эухенио-как-его-там. Вот если нажать на эту кнопочку, черную такую, можно поговорить.

Время шло, и неумолимо приближался рассвет, однако я решил не торопиться. Все-таки отец Серхио – ключевая фигура в моих планах. И если на него слишком сильно нажать, можно обрести вместо спокойного поселения, куда будут перебираться люди из нашего времени, «горячую точку». То есть одни проблемы, которые нам ну совершенно ни к чему.

– С кем поговорить?

– Сейчас в радиусе действия прибора находится около десятка таких же. С владельцем любого из них можно общаться. Что вы хотите узнать?

– Что с солдатами в форте.

Ну точно иезуит! Вон, никаких криков, слова про дьявольские козни – только привычный стиль общения, не фанатичный выкрик. И рацию вертит в руках спокойно, а не пытается перекрестить. То есть привык, что постоянно появляется что-то новое. Просто именно такого еще не видел.

– Секундочку. – Я взял у него микрофон.

– Хант всем. В сети новый абонент, позывной – Падре. – После чего протянул обратно священнику.

– Нажимаете на кнопку, представляетесь и задаете свой вопрос. Все очень сложно в изготовлении и крайне просто в использовании.

– Это Падре, – неуверенность и некоторый страх в голосе показывали, что святой отец все-таки сильно волнуется, хоть и старается этого не показать. – Что с солдатами, которые охраняли форт?

– Живы, здоровы, только связаны в казарме. Кто-то из них нужен?

Судя по голосу, ясно различимому среди шипения эфира, ответил Волосюк. Молодец, быстро сориентировался и глупых вопросов задавать не стал. Вспомнил, видимо, мои подозрения по поводу орденской принадлежности местного священнослужителя.

– Нет, спасибо.

Я перехватил микрофон и обернулся к отцу, вставшему за спиной:

– Пусть кто-нибудь «буханку» подгонит к форту. Не тащиться же нам всей толпой за три километра… Ребята Кота должны остаться.

Глава 3

Призывать местное весьма немногочисленное население на беспощадную борьбу с исчадиями ада падре не стал. Впрочем, он и сам понимал, что шансов против обученных и отлично вооруженных многозарядным и скорострельным оружием бойцов у крестьян нет. Тем более что находившиеся в его поле зрения чужаки вид имели уверенный и спокойный. Значит – не боятся. А данные о точной численности наших людей, понятно, ему никто не предоставлял.

На робкий вопрос пришедших в это утро к церкви жителей, в том числе женщин, о солдатах, которых никто так и не видел, священник ответил уклончиво. Мол, его заверили, что они живы и возможно вскоре вернутся домой. Видя, что отец Серхио старается не сильно упирать на тот момент, что власть сменилась, пришлось взять дело в свои руки, оставив падре только функции переводчика. Заодно проверим его честность – лежавший в кармашке горки мобильный телефон включен в режим диктофона. Так можно будет потом перевести на русский всю его речь и предъявить в случае чего. Мне тоже нужны были рычаги давления на священнослужителя. Говорить я старался предельно коротко и понятно, чтобы облегчить как перевод, так и понимание крестьянами существующего положения вещей.

– Эта земля больше не принадлежит королю Португалии Жозе Первому. Теперь здесь другой хозяин – Новая Россия. У нас хватит сил защитить ее от любых нападений, будь то португальские пехотинцы или дикари. Все солдаты гарнизона вчера были живы и здоровы, и если никто из них не стал делать глупостей, то они скоро смогут вернуться к своим семьям. У кого они здесь есть. Несмотря на то, что в поселении будут жить и наши люди, мы дадим возможность жить и работать всем, кто этого захочет.

Я сделал большую паузу, поскольку отец Серхио, похоже, не успевал переводить за мной с английского на португальский. Заодно осмотрел собравшихся на маленькой площади людей. Внимательно рассматривающие меня глаза мужчин, испуганные взгляды женщин. Похоже, народ все еще опасается, что начнется мародерка, так популярная в это время в захваченных селениях, с убийством несогласных и задиранием подолов молодухам. Отдать город на три дня на потеху солдатам – сейчас, в это время, в порядке вещей. Так что лучше всех немного успокоить.

– За порядком будет следить новый комендант, который сейчас находится в форте. Но нападений на наших солдат или неповиновения мы не потерпим. В общем же люди смогут жить так, как жили раньше. Грабежа не будет, убийств не будет, можно не бояться. А теперь все могут разойтись по домам и заняться своими делами. Остальные необходимые им разъяснения комендант даст падре и бургомистру. Мужчинам к стенам форта подходить пока запрещается.

Закончив свою краткую речь и слушая, как падре переводит ее местным жителям, я в который раз пожалел, что так и не нашел переводчика. Насколько мне было бы спокойнее, если бы сейчас «толмачил» кто-нибудь из своих, а не этот гражданин в сутане. Впрочем, закруглился он быстро и вряд ли успел за это время наболтать что-то вредное для новой «администрации».

Закончив свое выступление и еще раз сказав людям, чтобы они расходились, я отправился к форту. Святой отец, понятно, пошел со мной. Очень уж ему было любопытно. Чего ему остро явно не хватало для определения своей собственной позиции по отношению к захватчикам, так это информации. И если он сможет превозмочь свой страх перед «дьявольской повозкой», то и в лагерь на реке наверняка захочет отправиться с нами.

К воротам мы добрались одновременно с «буханкой», которую привел старлей. Непонятный звук, первым донесшийся до нас из-за поворота стены, насторожил падре, а уж когда наша «боевая колесница» вывернула и поперла прямо на нас, отец Серхио побледнел, как кентервильское привидение. И только наше спокойствие и собственная гордость, скорее всего, не позволили ему «задать стрекача». Разве что судорожно перекрестил «УАЗ». Но вот самообладания ему явно недоставало, так что он вклинился в тихий разговор, который я вел с отцом.

– А это что за чудовище?

– Это не чудовище, святой отец, это вообще не живое существо. Это механизм, предназначенный для перемещения. У нас он называется «автомобиль» или «машина». Вон, подъехала уже ближе, видно человека внутри, который управляет этой штукой. Считайте, что это такая самодвижущаяся карета. Если есть земляная дорога, на таком аппарате и тридцать английских морских миль за час можно проехать. Если никакой дороги нет, то, конечно, медленнее.

Машина, опередив нас метров на двадцать, тем временем действительно приблизилась и, лихо развернувшись на пятачке перед воротами, остановилась. Подойдя, я коротко переговорил с водителем и подошел к уже приоткрытым с той стороны воротам. Во внутреннем дворике было пусто – только Волосюк с автоматом ждал нас у закрытых дверей караулки. Славик, исполнявший обязанности часового, уже поднялся наверх, еще кто-то маячил у дальней, наружной стены форта. Нападения извне я, конечно, не ожидал, но служба есть служба. Но и эти вояки ночью тоже не ждали нападения снаружи. И где они сейчас?

– Как оно? – майор поднял вопросительно бровь.

– Тихо вроде, а у вас?

– Тоже все спокойно, никто не буянил.

– Ну, тогда выводите их во двор. Пусть святой отец полюбуется, убедится, что все живы и здоровы, да будем большую часть отпускать. На что они нам тут? Кормить, в туалет водить… Оружие все равно здесь все.

Волосюк кивнул и, приоткрыв дверь, дал команду. Через несколько минут пленные были выведены. В конце концов тут их не так много.

– Падре, не могли бы вы сказать, чтобы те, у кого здесь в поселении есть семьи, отошли направо. А те, у кого здесь никого нет, соответственно, налево?

Выслушав священника, португальцы неуверенно разделились на две неравные части. Большинство, двенадцать человек, как оказалось, успели тут «обжениться». Наверное, именно поэтому они и составляли постоянную часть гарнизона.

– Вывести наружу и там развязать по одному – пусть чешут до хаты. Но поселок покидать им запрещается, переведите, падре, пусть сидят дома. Потом с ними будет разговаривать комендант. Остальные поедут чуть позже в лагерь у реки. Там есть работа, за которую мы будем платить столько же, сколько они получали за службу раньше. А если будут работать добросовестно, то и больше.

Сами мы отправились туда впятером. Со мной поехали отец, капитан Виктор Андреевич и Виталик-связист. Ему предстояло налаживать первую в этом мире связь, между фортами. Ну и, конечно, падре. Сумев превозмочь страх и надев на лицо маску невозмутимости, ну точно иезуит, он обошел вокруг машины, внимательно рассматривая ее снаружи и заглядывая в пассажирский салон. Оглядел, даже зачем-то пощупал боковое зеркало. Я давал краткие пояснения, как заправский экскурсовод. Открыл даже заднюю дверь, продемонстрировав грузовой отсек. И капот, чтобы продемонстрировать, что никакая нечистая сила там не прячется. Правда, пришлось потом тряпку искать, чтобы святой отец ладони смог протереть. Все потрогал пальцем, ну чисто ребенок. Но я не торопился, пусть удовлетворит любопытство.

Естественно, что следующим этапом стало предложение поездки к основной массе наших пленных. Мол, пусть падре сам посмотрит, что зверствовать мы не стали и все португальские вояки живы и здоровы. И вообще, это его пастырский долг. На лице отца Серхио промелькнула целая гамма выражений, но он быстро справился с собой. Учить-то тебя учили, папаша святой, да опыта все равно нет… Да и кого бы кроме юнца в такую дыру сунули. Небось более умудренные жизненным опытом клирики устроились получше.

Батя сел за руль, мы с вояками устроились сзади. Священнику я намеренно оставил переднее пассажирское сиденье, чтобы было лучше видно, которое он неуверенно и занял. Правда, заставили пристегнуться ремнем безопасности, чтобы сдуру, если что, не сиганул на ходу. Впрочем, как показала жизнь, предосторожность оказалась излишней. Он, конечно, напрягся, когда зарычал двигатель, но постепенно успокоился. Тем более что батя вел этот «пепелац» не быстро, километров двадцать в час, не больше.

Интерес священника явно подогревало то, что он, по всей видимости, далеко от форта еще ни разу не удалялся. Так что крутил головой отче активно. Попутно не забывая выспрашивать меня о том, что его интересовало. А интересовало его буквально все. Любой разговор он переводил на Южно-Африканскую Россию, попытавшись втянуть в разговор даже остальных пассажиров. Но тут его ждал облом – ни один из наших спутников английским бегло не владел, так что разговора не получилось. Я же старательно уводил тему в сторону.

От такого общения у меня сложилось мнение, что падре считает нас эмигрантами из Российской империи, решившими воспользоваться слабостью местной колониальной власти и прибрать эти земли себе. Причем слабость эту он и сам прекрасно понимал, прожив большую часть своей недолгой жизни в Европе и повидав те армии, да еще в нескольких странах. Век XVIII, насколько я мог судить из книг и кинофильмов, а также исторических данных, почерпнутых в последнее время в Интернете, не отличался склонностью к разведению военных тайн. Войска все стремились держать напоказ, так что достаточно просто пожить какое-то время в стране, чтобы составить себе впечатление о ее вооруженных силах.

Все вопросы были направлены на то, чтобы выяснить размер действительных сил, которые мы можем выставить в поле. Пришлось даже останавливаться и демонстрировать огневую мощь «калашникова», чтобы показать – даже малое число стрелков может полностью заменить большое подразделение солдат. Но расход патронов на такую стрельбу пустым делом не считал. Уж лучше так. А наши технические «чудеса» иезуит, похоже, списывал на относительную закрытость большей части России от большого количества иностранцев. Мало кто из них вообще бывал за Уралом, причем не потому, что оное запрещено. Сибирь давно для всех европейцев – страшное место, куда по доброй воле просто не ездят. Вот и решил, что мы появились именно оттуда. И, поскольку я проговорился, что Москва нам не указ, решил – с империей мы распрощались не самым дружеским образом. Это, если он не обратил внимание на оговорку «Москва», а не «Санкт-Петербург». А если обратил, моя фантазия отказывалась представить, что он там нафантазировал еще.

Не доезжая нескольких километров до новопостроенного, но уже успевшего принять свой первый бой форта, я связался с Латыпиным. В голосе нашего механика и почти пилота явственно послышалось облегчение от того, что мы на подходе. Прервав поток его вопросов, поинтересовался окружающей обстановкой. Оказалось, что ночью ему почудилось какое-то непонятное шевеление неподалеку. Но после пары выпущенных в темноту очередей до рассвета никто не беспокоил. Это хорошо. И то, что он нас уже засек, тоже было прекрасно. Значит, не забился со страху куда-нибудь, а бдит в башенке.

Подъехали мы к нашему пустому на вид лагерю минут через десять после того, как я дал отбой связи. Не успела наша «буханка» остановиться, как из дверей выскочил радостный Латыпин и полез ко мне обниматься. Во как нахлобучило дядьку одиночество! И только после этого механик заметил священника, с любопытством разглядывающего эту сцену через лобовое стекло.

– А это еще кто? – Слава богу «сооброжалки» хватило поинтересоваться тихо.

– Священник католический из Лоренсу-Маркиш. Единственный, кто после смерти того офицерика остался из местной власти. Любопытный страшно, так что поосторожнее с ним. Похоже, из иезуитов.

– А чего тогда привезли?

– Поразить хотим чудесами техники. Чтоб «уважали и трепетали». Козни, конечно, строить будет, но тихо. Самолет готов к вылету?

– Так я его со вчерашнего дня не проверял. Но был заправлен. Если помнишь, я вечером собирался снова подлеты делать…

– Вот и взлетай. Два-три круга сделаешь и на посадку. Договорились?

– Да я… Да прямо сейчас… – Похоже, как говорится, у человека «в зобу дыхание сперло» от перспективы подняться действительно в воздух, а не просто над водой блохой скакать вверх-вниз.

Проводив взглядом Латыпина, умчавшегося к причалу, я обернулся к машине. Отец Серхио все еще сидел на своем месте. Оказалось, что не смог самостоятельно ремень отцепить, а показать остальным не счел необходимым, гордец в сутане. Пришлось помочь человеку. Выбравшись наконец из автомобиля, падре сразу поинтересовался местонахождением пленных солдат. Но у меня пока в планах было другое, и я повел португальца на берег. Не хватало еще ловить испугавшихся нашего «Пеликана» зольдатиков по всей округе.

– К пленным мы успеем еще вернуться, святой отец. У меня есть для вас другое зрелище. Видели когда-нибудь аппараты, предназначенные для полетов в воздухе?

– Полетов?

– Ну да. Вон, глядите, наш пилот проверяет свою механическую «птицу».

– Как-то кощунственно это звучит. Если бы Господь хотел, чтобы люди летали, он дал бы им крылья…

– Ага. А чтобы они плавали, еще и жабры. И колеса для быстрого перемещения по земле… Представили себе такого уродца? Я считаю, что человеку дано главное – разум. А уж научиться с его помощью ездить, летать или плавать – дело техники. Недаром еще Леонардо да Винчи пытался подняться в воздух.

– Его рисунки не похожи на то, что я вижу перед собой.

– Он пошел, в общем-то, правильным путем. И аппараты, основанные почти на том же принципе, что и у него, существуют. Просто уровень механики в те годы не позволял создать движитель достаточной мощный, чтобы поднять в небо вес самой конструкции, не говоря уж о человеке. Теперь это стало возможным.

В это время наш механик-пилот наконец-то закончил предполетную проверку своего аппарата и устроился в кабине. Получив разрешающую отмашку, он кивнул и отвернулся. Затарахтел сначала один двигатель, затем другой, и винты мгновенно превратились в два сверкающих круга. «Пеликан» вздрогнул и начал неторопливо выруливать на речную гладь, отвалив от причала. Развернувшись вниз по течению, Латыпин прибавил мощности и начал разгонять гидросамолет. На несколько десятков секунд заросли скрыли эту странную белокрылую птицу от нашего взгляда. Слышно было лишь, как ревут стосильные «Ротаксы». Наконец, над кустарником мелькнул белый силуэт и бодро полез вверх, все больше удаляясь от нас. Обернувшись, я посмотрел на внезапно замолчавшего падре с широко раскрытыми глазами и не верящим взглядом.

– Вы не из России. Даже в Европе пока никто не смог бы сделать такой механизм. Про Российскую империю я вообще молчу…

– А я и не утверждал, что мы из империи.

Глава 4

Нормально, не торопясь, поговорить со священником я смог только в Горно-Алтайске, после его поездки в Бийск и двух вечеров, проведенных со Светланой за компьютером. Под этот разговор я узурпировал арендованный дом, отправив Ираиду Павловну снова в Долину Свободы, и общался с падре почти до утра. Понятно, что всех подробностей о переходе и количестве людей под моим началом я не раскрывал. Не упомянул и о золоте, незачем выпускать пока такую информацию в жизнь. Это отбирать никому не нужную, по сути, колонию будут собираться года два в лучшем случае. И пришлют две сотни мушкетеров.

А стоит тем же португальцам узнать про желтый металл, так уже через несколько месяцев десант высадят, наплевав на «разборки» с испанцами в Южной Америке. Вообще, отца Серхио больше интересовало, как мы дошли до жизни такой, что миром правят ростовщики, а Ватикан, усохший до городского района в Риме, раздирают педофильские скандалы. Это его потрясло сильнее, чем достижения техники. Их он принял как данность, тем более что его естественнонаучные знания были слабы даже для этого века, но в отличие от большинства невежд он это прекрасно осознавал. А вот взаимоотношения между людьми и государствами изучал все время.

Закончили мы разговор ближе к рассвету. А утром, отправляя падре обратно, в XVIII век, я прямым текстом сказал, что полученную информацию пока что передавать дальше не дам. В этом деле счет идет на столетия, так что годик-другой можно и потерпеть. Именно поэтому в Бийске сопровождающие не дали ему поговорить с католическими священниками. Не верю я в слово, данное иезуитом. Мое определение его орденской принадлежности падре проглотил молча. Надо же, я думал – отпираться будет. Наверное, все еще от шока не отошел. Пусть обдумывает увиденное, а у меня своих дел полон рот накопилось.

Посмотрим, что товарищ надумает и к какому выводу придет. А пока отец за ним присмотрит.

– Для меня жизни людей, доверившихся мне, гораздо важнее жизни чужих мне местных жителей, падре. Вот такой я несовершенный, что ж тут поделать. И вашей жизни тоже дороже, имейте в виду.

– Это угроза?

– Да. С вами я сейчас предельно откровенен, все же вы не восторженный семинарист, а представитель весьма непростого ордена, умеющего тихо и кардинально решать проблемы мешающих ему людей. Я думаю, ваши учителя просветили вас хоть в этом. Так что в случае чего на похоронах я произнесу весьма прочувствованную речь. О том, как нам всем будет не хватать такого замечательного человека. Кстати, ваши обязанности священнослужителя я вам отправлять не мешаю. Каждый, кто захочет прийти в храм, может это сделать спокойно. Помолиться, причаститься, исповедаться, покрестить ребенка. Более того, если церкви чего-то не хватает из утвари – можно приобрести. Только конкретно укажете, что именно.

Главной нашей базой стал Лоренсу-Маркиш. Нужно будет, кстати, провести конкурс по его переименованию. Мне в голову только всякие глупости лезут вроде «Новая Москва» или «Нью-Васюки». Большая часть гарнизона теперь переквалифицировалась в лесорубов и дорожных рабочих, составив костяк будущей инженерно-саперной роты, оборудуя более-менее нормальный путь через лес до «проема». Падре пока честно выполнял наш уговор и вроде не пытался подбить кого-то на дурные дела. По крайней мере установленный в исповедальне микрофон не зафиксировал неприятных для нас разговоров. А ведь я считал это место наиболее вероятным для настраивания священником местных жителей против чужаков, особенно рыбаков. И подстрекания к плаванию к острову Мозамбик, в тамошнюю португальскую колонию.

А после я планировал перебросить их на возведение казармы в поселке. Те тесные и плохо вентилируемые комнатушки в форте мне совсем не понравились. В такой скученности и при отсутствии нормального продуха болезни появляются на счет раз. Так что будут португальцы осваивать деревянное зодчество. Параллельно отбирая и складируя на просушку под наспех возведенным временным навесом стволы ценной древесины.

Пожелавшие остаться на солдатской стезе сейчас под руководством одного из лейтенантов, Сергея Рябого, нарезают круги вокруг форта. Да посменно охраняют нашу фортецию, построенную у реки. Пока ее решили не разбирать, все-таки и трудов вложили много и «блокпост» между «проемом» и поселком не помешает. Вообще, некоторым солдатам даже вернули их мушкеты. Благо наши мужики их не сильно опасались: из него выпалить – целая история. Неприличная. Против дикарей сойдет, против нас – нет. Да и визита европейцев с этой стороны я не ждал. А сговориться с неграми простой солдат вряд ли сумеет.

Пока я «развлекался» на той стороне, на этой накопилось немало дел. Забрали у прапора полевую кухню и тут же заказали вторую – скоро понадобится. Забрали десяток комплектов обмундирования и тут же заказали еще полсотни. Пусть «поскребет по сусекам», там черта лысого можно найти, не то что «горки» и рюкзаки. Машину с газогенератором пока не забрали. У нас не было для этого нужного количества денег, а у прапора – автомобиля и лесопилки. Но разошлись довольные друг другом, пообещав в скором времени все достать. Я – деньги, он – товар. «Бизьнисьмены».

Вообще же я подумывал просто приобрести пару грузовиков нужных, например ЗиЛ-133 с самопогрузчиком, видел такие среди объявлений в интернете, и уже их оборудовать газогенератором. Обойдется, скорее всего, заметно дороже, чем у вояк списанный брать, но они уже край как нужны.

Приехал Виктор Викентьевич и привез и своего молодого протеже и детали для волнового генератора. Молодой гений, по фамилии Колонников, охотно откликался на Володю и рыл землю копытом в предвкушении командировки за границу. По крайней мере, так ему обрисовал будущую работу Третьяков. Единственная правда, которую ему пока сказали, чтобы на Европы не рассчитывал, командировка будет в Африку. Впрочем, ему, по-моему, было все равно куда. Сам старик к океану съездил. Хотя я боялся, что это сильно уж негативно скажется на его здоровье. Как мне казалось, лучше сначала провести эксперимент по открытию «проема» новой, только собранной установкой, причем с той стороны. А уже потом перевезти его туда, и пусть изучает свои волны сколько хочет, не пересекая больше границу между мирами. Не утерпел старик, поехал.

Смуров привез пожилого благообразного гравера с большим списком потребного тому оборудования. Благо что на это направление средства были отложены. Подписав подготовленный ГБшником пятилетний контракт, а мы специально сделали типовой, чтобы нанимаемые не сомневались в надежности несуществующей пока фирмы, Вилен Егорович Бортников в сопровождении отца отправился за покупками.

Планировалось, что небольшую мастерскую ему соорудят возле форта «Речной». Подальше от любопытных глаз местных. Причем часть оборудования, такого как генератор в 10 киловатт и высокочастотная плавильная установка для золота, за которой батя и мотался в Красноярск, были уже на месте, немного разгрузив сарай в Долине Свободы. Сам наш контрразведчик с отцом уже успел побывать на берегу Индийского океана. Обязанность проводить разъяснительную работу «среди гэбни» я свалил на отца, благо это его протеже и давний знакомец. А вот помощника, которого Смуров себе подобрал, я пока даже в глаза не видел. Но старый чекист заверил: тот трудится в поте лица, «разрабатывая» для меня руководство той самой кадрированной военной части, из которой таскал нам барахло прапор. Сам Николай Васильевич занимался охранной фирмой «Эгида», организованной на днях в Бийске. Но там дело пока дальше бумажной канцелярщины не пошло. Будем ждать.

Порадовала хорошими новостями и Светлана. Когда я, наконец, появился в Долине Свободы, меня ждали две старомодные картонные папочки с надписями, сделанными ровным и округлым девчоночьим почерком: «Геологи» и «Врачи». Не забыв похвалить Лешкину сестру, я тут же озадачил ее новой работой – поручил распечатать крупномасштабную карту Москвы и отметить на ней все ломбарды, которые она сможет найти. С точными адресами и графиками работы. Она понадобится при реализации еще не добытого золота. Надеюсь. Поиски покупателей на экзотическую древесину тоже поручил ей. Ну и поиск людей, само собой. От этой обязанности я ее и не освобождал. На сей раз о необходимости еще одной службы я вспомнил не сам, подсказали компетентные товарищи. Так что ей искать еще и специалиста по разведению лошадей. Ну, и тренера по верховой езде. Причем желательно «в одном флаконе». Закатив глаза к потолку в показном страдании, Света пообещала «посмотреть, что тут можно сделать».

Латыпин тоже большую часть времени последние пару дней проводил за монитором. Наш теперь уже состоявшийся пилот набрал часов десять налета в окрестностях, а потом слетал вдоль берега океана практически на полный радиус – пятьсот километров туда и столько же обратно. Причем один раз пришлось сесть в море: не подумали, что за столько часов утренний чай вместе с бутербродами «попросятся» наружу. Так что теперь перед дальними полетами нужно не забывать об этом свойстве организма. По дороге в глубь континента возможности сесть где попало не будет…

За пассажира с ним отправился Ваня Вахрамеев, долженствующий изображать охрану на случай поломки и незапланированного приводнения. Хотя, как они бы добирались обратно, сразу скажу, имею весьма смутное представление. Именно поэтому сухпай брали из расчета двухнедельной автономки. Но обошлось, а Сергей Александрович приобрел навыки дальнего перелета и ориентировки в незнакомой местности. Хотя вдоль побережья – еще бы потеряться. Теперь он старательно изучал все карты местности между нами и Йоханнесбургом, чтобы не заблудиться и не высадить нас где-нибудь в Зимбабве вместо ЮАР. Городов, понятно, там еще нет на всем протяжении маршрута, обычных и железных дорог тоже, но зато остались горы и реки, по которым можно ориентироваться, хоть и сложно.

В итоге снаряжением экспедиции занимался я сам, выгадывая каждый килограмм веса – все-таки летательный аппарат называется «Пеликан», а не «Руслан». В первый рейс я отправлялся со Славиком-снайпером. В качестве груза были подготовлены радиостанция, старая советская «Багульник», и десятиметровая антенна. Кроме того, еще одна стойка была под пеленгатор для облегчения поиска нашего самолета. Достаточно мощная радиостанция позволяла связываться с Латыпиным за несколько десятков километров и направлять его к лагерю. Так было все-таки надежнее, чем гадать: найдет он нас или нет…

Брал я и миноискатель, но его вес мало на что влиял – полтора килограмма с запасом батареек. Позаботился о подарках для аборигенов. Рулон ситца, китайские ножи, котелки, бусы для местных «красавиц». Ну и, конечно, запас боеприпасов и провизии, палатку. Промывочное оборудование, кроме пары лотков, осталось дожидаться следующего рейса. Для нас сейчас самое главное найти подходящее место для добычи и водяную «ВПП» неподалеку. А в первый рейс садиться придется с риском налететь на камень или какой топляк. Но… Приходилось на это идти – батальон аэродромного обслуживания нас там не встречает. Следующими рейсами доставят и пополнение экспедиции – еще двух человек. Вот тогда работа должна пойти бодрее – одна пара работает, вторая отогревается от холодной воды и караулит.

Вылетать собрались рано утром, так что через «проем» я отправился с вечера. Латыпин уехал накануне: хотел провести полный предполетный осмотр «Пеликана» еще раз. Все-таки вглубь континента, да еще через горы это совсем не то, что вдоль побережья. Страшновато. Меня же задержали дела. Славик тоже находился в Долине, только вернулся с сопровождения наших ученых, проводивших обследование старой аппаратуры на предмет синхронизации. Я беспокоился, что от частого использования настройки могли нарушиться во время чьего-то перехода. Вообще, большую часть работы с новыми людьми вроде Волосюка и Колонникова нагло сбагрил отцу. После разговора с батей я окончательно решил оставить Андрея Константиновича комендантом в Лоренсу-Маркиш и окрестностях. В его же ведение определить и построенную нами башню.

Так что поехали с Васиным вместе. Ночевать остановились в «блокпосту» – переносить нашу ВПП на побережье я пока не стал. Все же около трех десятков километров можно сэкономить при полете в окрестности будущего Йоханнесбурга только в одну сторону, еще столько при возвращении. Да и топливо возить из нашего времени быстрее и ближе. Еще одной причиной, которую я высказал Латыпину при планировании нашей экспедиции, стало нежелание лишний раз нервировать простых португальцев. Это падре теперь гидросамолетом удивить сложно, после его путешествия почти на триста лет вперед.

Радиостанция в фортеции уже имелась, и наш штатный связист наладил сообщение с фортом Лоренсы еще пару дней назад. Так что перед сном мне пришла в голову блажь пообщаться. Тем более, как я помнил, в ночное время связь лучше. Сразу скажу, никаких неприятных предчувствий не было. И интуиция вроде молчала. Я даже после неудачной первой попытки поговорить с поселком хотел отправляться спать. Но тут как будто прорвало невидимую завесу, и я услышал голос Волосюка:

– Хант, Хант, это Алый. Как слышно? Прием.

– Хант Алому. Слышу пять из пяти. Как у вас там дела?

– А дела у нас не очень, то лапы ломит, то хвост отваливается… Проблемы, похоже.

– Алый, что случилось?

– Перед темнотой наблюдатель засек с севера парус. Довольно далеко, на пределе видимости. Размер корабля установить не удалось, стемнело быстро. Если это португальцы, то ночью будут стоять на якоре. В бухту пойдут с утра и в первой половине дня будут здесь. Но падре говорит, он, кстати, тоже здесь, что могут быть пираты. Свой корабль так близко от поселка ночевать вряд ли стал, и уже был бы здесь. Тогда возможно ночное нападение. Сколько человек с вами?

– Только я и Глаз. Уже были здесь летчик и связист, то есть Латыпин и Иконников. Ну и рабочие местные в палатке ночуют.

– Сейчас приехать сможете? Все-таки десять стволов лучше, чем шесть…

– Девять. Пилота оставлю здесь, он в армии еще в прошлом тысячелетии служил, боец из него… В общем, никакой. А летчик единственный. Пусть тут сидит, а мы выезжаем. Связь по рации, как подъедем на радиус.

– Принял, ждем…

– Конец связи.

Вот не было печали. С другой стороны, хорошо, что часть людей, вместе со мной, еще не успела отправиться в вельд. На сутки бы позже… Оставив Латыпина – в традицию это уже входит, что ли – в башне, мы прыгнули в еще не успевшую остыть после поездки «буханку» и рванули по уже накатанной колее в поселок. Ну, рванули, это, конечно, слишком сильно сказано. Но и не плелись, благо путь видно было хорошо. Временами я даже до «полтинника» разгонялся, но тогда трясти начинало неимоверно и приходилось скорость сбавлять. В итоге минут через сорок форт появился в УКВ-станции и подтвердил, что у них пока тихо. Впрочем, надвигался ежевечерний ливень, и луны уже было не видно. Так что темнота стояла – хоть глаз коли.

Разглядеть что-то в сгустившейся мгле не могли не только со стен, но и мы при погашенных огнях, так что пришлось рисковать. Ощетинившись в обе стороны автоматами, мы поехали до ворот. Если там кто-то и есть чужой, надеюсь, яркий свет фар станет для него неприятным сюрпризом. Но «инфильтрация» во двор форта прошла благополучно. По крайней мере, я никого так и не увидел. И створки за нами закрыли спокойно.

Как оказалось, большая часть жителей уже перебралась под защиту стен. Как пояснил майор, пока мы с ним поднимались на стену, в последние годы пиратов в этих водах почти вывели, падре просветил, но нет-нет вдоль всего побережья пошаливали арабы из района будущего Персидского залива. Ловили корабли, идущие из Индии в Европу и обратно, но больше грабили негритянские поселения на реках. И было у него подозрение, что это они и есть. Наблюдателю показалось, что паруса были с острыми верхушками, а не плоскими. То есть можно предположить, что у корабля латинское парусное вооружение с косым парусом. Европейцы же, любые, в здешних водах давно используют в основном прямое. С ним быстрее и удобнее плыть через океан.

Был и еще один нюанс. Если это шебека, падре сказал «хебек», то у корабля еще и весла имеются. Так что вполне может осторожно, не торопясь подойти и ночью. А уж утром – так наверняка. Так что будем ждать. В принципе, в отличие от местных, нам все равно – португальцы это или нет. Среди гражданских-то наверняка бродит мысля, что на горизонте появятся корабли его португальского величества и нас вышвырнут отсюда. Тем более что местные уже знают, как тут мало чужаков.

Только страх перед нашим оружием мешает сделать попытку самим вернуть поселение под руку короля. Да отсутствие командира. Дон Женя помер, а падре до сих пор в трансе. Вон, какой потерянный бродит. Нужно будет все-таки с ним поговорить, прежде чем улетать. Солдаты, правда, большей частью за нас уже. По сути в этом времени такое чувство, как патриотизм, простому люду присуще редко. Особенно европейцам, чьи границы постоянно изменяются в ходе множества маленьких войн. Кто-то где-то воюет постоянно.

Ночью, понятно, не выспались – бдили на стенах. После полуночи тучи унесло ветерком и дождь закончился, но проявившийся на небе тонкий серп луны не сильно помог рассмотреть происходящее за стенами. Тропическая ночь, она и есть тропическая. Новости появились только перед самым рассветом, в утренних сумерках. Славик, разглядывавший горизонт, объявил, что за мысом вроде бы видит мачты корабля. А потом его в бинокль разглядел и я. Вот только мачта под косой, латинский, парус была одна. А вторая – под европейское прямое вооружение. Бригантина! Уж эту «гибридную» конструкцию я запомнил с тех пор, как в свое время прочитал книгу про «Марию Целесту», найденную дрейфующей без бесследно исчезнувшего экипажа. В общем, корабль небольшой. Ну как небольшой, по меркам нашего мира. А так вполне ничего себе посудина. Когда рассвело чуть получше, отчетливо стали видны орудия на палубе: два длинных на носу и по несколько на борт. Причем те две пушчонки, что стояли на стенах, заметно уступали в калибрах корабельным даже на мой дилетантский взгляд. Ну да, периферия… И флага, что примечательно, не имелось никакого. Ни португальского, ни «Веселого Роджера». И народа почти не видно, так, несколько человек…

Пока мы рассматривали пришельца, он подошел почти к самому берегу, благо форт стоял чуть в глубине, а не у уреза воды. Метров за сто пятьдесят – двести от берега. Но все же остался при этом за пределом дальности местной артиллерии. Точнее говоря, эффективной дальности. Выпалить на такое расстояние наши орудия наверняка смогли бы без проблем. А вот попасть… М-да, знал бы пират, сколько у нас пушек, смело подошел бы к пирсу – ему осадка явно позволяла. И чего интересно, не стреляет? Никого не видит?

Погонная пушка, стоявшая на носу, вдруг окуталась дымом, и до нас докатился грохот выстрела, а крыша одного из домов между нами и океаном вспухла брызгами щепок. В этот момент кусты слева от форта выплеснули на не до конца расчищенную от растительности территорию три с лишним десятка весьма колоритных фигур. Заорав что-то невразумительное, граждане резво бросились к стенам. А из-за заборов поселка с воинственным ревом на приступ пошла вторая волна нападавших, ничуть не меньше первой. Понятно. Позади и справа линия кустов достаточно далеко. Незаметно не подобраться, а бежать далеко. А слева рос кустарник, который местные вояки или не захотели или не успели вырубить.

– Алый всем. Огонь по моей команде… Глаз, на тебе корабль. В первую очередь рулевой и пушкари, потом те, кто за тросы хватается, – голос майора был спокоен и деловит. Похоже, за противников эту ораву, потрясающую абордажными саблями и длинноствольными пистолетами, он не держит. Ишь, и о лоханке пиратской подумать успел. Раз велел убирать людей с вант, значит хочет взять потом и кораблик. А что, если Глаз сумеет помешать маневрам, то бригантину вынесет как раз примерно к пирсу. Утренний бриз просто не даст судну уйти обратно в океан и пригонит к берегу – единственный распущенный парус убрать будет некому. Новый выстрел из корабельного орудия, уже другого, чуть-чуть опередил команду Волосюка.

– Огонь!

Страшная вещь – огонь восьми автоматических стволов практически в упор. Майор подпустил их слишком близко, и нападавших встретили две стены: одна каменная, а вторая – стена огня. Я успел отстрелять только один рожок и как раз вставлял второй, когда заполошная стрельба стихла. Местность казалась просто усыпанной телами нападавших. В наступившей тишине стали слышны отдельные выстрелы Славика, с методичностью метронома сокращавшего экипаж бригантины. Но вскоре затих и он. А потом португальский полувзвод Рябого взорвался воплями радости. Мужики успели выпалить по разу из своих «карамультуков» и только начали их перезаряжать, как нападение завершилось за неимением больше нападавших.

– Доложить о потерях, – рев майора перекрыл радостный галдеж.

– Потерь нет, – радостно-облегченные доклады всех, у кого были рации, посыпались как из рога изобилия.

– Глаз?

– Глаз Алому. Снял четверых, остальные попрятались. На палубе никого не наблюдаю.

– Рябой, – ну да, к такой фамилии и позывной ни к чему, – пусть твои перезаряжаются. Потом первое отделение на стенах, смотреть в оба. Второе к воротам. Хант, Ухо – разойдитесь по стене, Глаз – на месте, остальные тоже вниз.

Через несколько минут из ворот колобком выкатилась небольшая колонна: девять португальских мушкетеров и шестеро советских, если исходить из формы, автоматчиков в панамах-афганках. Ощетинившись во все стороны стволами, автоматическими и мушкетными, но с устрашающего размера дулами, «гоп-компания» отправилась через поселок к берегу. Похоже, Волосюк не сильно опасается, что кто-то остался в живых из этой пиратской братии. Хотя, если и имеются выжившие, после того обрушившегося на них шквала огня они лежат тихо и не отсвечивают. Или пытаются уползти в кусты.

Не встретив никакого сопротивления, команда майора добралась до берега и принялась грузиться в два вытащенных на берег рыбачьих баркаса. Похоже, наш хохол вовсе не собирается ждать, пока оставшиеся на судне в живых пираты сдадутся. Впрочем, оно и правильно – тюрьмы тут у португальцев почему-то не предусмотрено. А организовать каторжные работы – банально не хватит людей для охраны. Так что…

– Хант Алому. Я думаю, «языки» нам без надобности…

– Я тоже.

Ну, вот и поговорили.

На бригантине все прошло на удивление гладко. Пока баркасы шлепали веслами – всего по два на каждый, – прошло минут десять, за это время снайпер снял еще двоих. Так что группе абордажа остались только четверо противников, вылетевших в отчаянную атаку из-за каких-то бочек и ящиков. Итог понятен – выживших не было. Вокруг форта все это время не было заметно никакого шевеления. За исключением нескольких непонятно как выживших, но раненых пиратов на подступах. Впрочем, к тому времени, как «абордажиры» вернулись на берег, затихли и они. На судне остались только Сергей и несколько его новых подчиненных, принявшихся обыскивать судно и сносить все ценное на палубу, к носу. Да и общую инвентаризацию трофея тоже не мешало бы произвести. Надеюсь, нам попались не совсем нищие пираты.

Падре, давно уже поднявшийся ко мне на стену, оглядывал поле битвы… Нет, место побоища, с недоверчивым выражением лица. Как, впрочем, и местные солдатики. Он прекрасно слышал, сколько времени длился огневой контакт, и в его сознании этот факт никак не увязывался с количеством трупов перед стенами.

– И как можно вести войны, имея такое оружие? – с некоторым недоумением, наконец, спросил он. Причем сожаления о количестве загубленных душ в его голосе я так и не заметил.

– Другая тактика, другие средства защиты и другие армии, святой отец. В последней мировой войне, которая, так или иначе, затронула все государства мира, по разным оценкам погибло от 32 до 35 миллионов человек.

– Такие гигантские цифры просто не укладываются у меня в голове, – отец Серхио покачал головой. – Дьявол проник в души людей. Господь, видимо, совсем отвернулся от вас, если вы способны творить такие вещи.

– Господь, святой отец, отвернулся от человечества гораздо раньше. Я так считаю. Или вы думаете, что два миллиона погибших в той войне, что сотрясает Европу прямо сейчас – это его соизволение? А ведь больше половины из них даже не солдаты, а мирные жители. Виновные лишь в том, что именно в их стране шли военные действия. И еще, никто из пожелавших разрешить разногласия между государствами силой оружия, не пострадал. В будущем просто изменился масштаб. Да оружие стало помощнее. Человек не изменился ни на унцию. Молчите? Правильно делаете. Потому как и католическая церковь тоже больше поклоняется не Христу, а золоту. И не нужно мне рассказывать про наветы врагов и происки еретиков и изменников. За минувшие столетия на свет выползло столько церковного «грязного белья», что ваша нынешняя паства вас на вилы бы подняла, узнав все это. Ах да, вилы – это русская традиция. У португальцев мотыгами толпа забивает? Вот от таких людей, в конце концов и приведших мир на грань полного уничтожения, мы и пытаемся уйти. Остановить их не в наших силах. Как не смог орден иезуитов убить португальского короля.

– Что?

– А вы что, не знаете, почему вас отправили в эту глушь, удалив даже из Тете? Свои разногласия с Жозе Первым ваши коллеги в Европе попытались решить кардинально. Хм, двусмысленно звучит, правда? В общем, они попытались его убить, но весьма неумело, а потому покушение не удалось. Ныне последователи Игнатия Лойолы объявлены в Португалии персонами нон-грата, о чем издан специальный королевский указ. Так что ваше нахождение здесь, если следовать букве закона, запрещено. Уж не помню, что вам грозит согласно королевскому эдикту, но, я думаю, оно вам не понравится. И пострадаете вы не за веру, а из-за властных амбиций некоторых клириков собственного ордена. Так что тот выход, что вам предлагаю я, для вас сейчас самый лучший. Да, я не католик. И даже открою вам небольшую тайну, я вообще не верю в Бога. Иначе после того, что я видел на многочисленных войнах, мне пришлось бы в нем разочароваться. Впрочем, по меркам XXI века это даже не войны. Так, небольшие конфликты. Но мешать вам вести свою паству согласно библейским заветам я не буду. И другим не позволю. А желающие могут и найтись.

Отец Серхио криво усмехнулся и недоверчиво покачал головой.

– Скоро здесь станет гораздо оживленнее, причем люди эти будут в основе своей христианами восточного толка. Насколько я помню, вы, католики, называете их ортодоксами. Я вообще-то и сам в младенчестве крещен в этой вере. Но позволить одной церкви задавить другую я не позволю.

– Вы хотите переселить сюда людей из «той» России?

– Да. Причем не тех, кто «там» по головам и трупам пробивается во власть, чтобы безнаказанно воровать и жировать на людском горе и крови. А простым людям, я считаю, нечего делить и они всегда могут договориться. Не знаю, может быть и эта попытка построить нормальную жизнь провалится. И ничего хорошего у нас не получится. Зная, какие ошибки были сделаны в нашей истории, мы можем постараться избежать их. Но кто помешает нам наделать новых, уже своих? И вы уверены, что ваша цивилизация это не вторая, третья или десятая попытка отвернуть человечество от убийства самого себя?

Глава 5

Вылет пришлось отложить еще на сутки. Конечно, можно было свалить все на Волосюка, которого я наконец обрадовал «комендантством», но некоторыми вещами лучше озаботиться самому. После возвращения большей части абордажной группы, усиленные автоматчиками, бывшие португальские пехотинцы внимательно прочесали все кусты на пару километров вокруг в поисках выживших пиратов. Правда, кроме двух трупов ничего не нашли, но зато можно было спокойно отменять «военное положение» и отправлять местных жителей по домам. «Буханка» несколько раз смоталась к фортеции и перевезла в поселок большую часть «саперов». Им досталась неприятная задача по захоронению тел восьмидесяти трех пиратов. Несмотря на предложения выкинуть их на корм местным стервятникам, я настоял на пусть и общей, но могиле. Только эпидемий тут и не хватало. Так что зарыли непрошеных гостей примерно в километре от форта.

Вместе с судном мы получили немало ценного. Причем ценность по большей части, находки представляли именно для выходцев из XXI века. Монеты различного достоинства, найденные в матросских сундучках и капитанской кассе, должны были пойти на продажу нумизматам. А выбранные золотые, те, что сохранились в самом лучшем виде, отложили для нашего гравера. Пусть делает матрицы для штамповки.

Сама бригантина представляла собой отдельную ценность, вот только что с ней делать – я пока не знал. Ну не было у нас людей, знакомых с хождением под парусом. Тем более что на судно такого размера нужно не менее двух десятков опытных мореходов. Никак не меньше. Так что пока пиратскую посудину, разгрузив, отвели чуть дальше от берега и поставили на якоря. При этом все паруса и найденные весла отвезли на берег. Чтобы ни у кого из местных не возникло соблазна тайком сбежать. А у пирса закачалась РИБовская надувная лодка с подвесным мотором.

Пока наша саперно-инженерная «недорота» возилась с мертвецами, мы с ее командиром Ильдаром Самедовым и Волосюком прикинули на местности оборонительные возможности поселка. В итоге было принято решение поставить большую деревянную башню на месте будущего порта и две легкие вышки под наблюдателей и, в перспективе, пулеметчиков. С возможностью полностью перекрыть огнем ближние подходы к Лоренсе. Башню в перспективе предполагалось обложить камнем: судя по стенам форта, португальцы где-то относительно недалеко нашли залежи известняка, который и пошел на строительство. Волосюк пообещал расспросить падре и местных жителей и наладить добычу. Пусть понемногу сначала. Наверняка найдутся желающие заработать из тех солдатиков, что сидели сейчас по домам. О падре, кстати, новому главе всей этой округи напомнил несколько раз особо: контроль и присмотр.

Вспомнив о монетах, найденных у пиратов и в доме бывшего коменданта, я подумал и о тех, что имеются у населения. Их наверняка немного, но они есть. Поэтому напомнил Андрею Константиновичу об отсутствии в поселке лавки с нашими товарами. Во-первых, это позволяло прибрать к рукам почти все местные деньги легальным путем. Во-вторых, нужно было показать жителям, что теперь им становятся вполне доступны более качественные вещи. Такие как ножи, котлы, посуда, ткани, мука и всякая мелочевка, которая так облегчает жизнь. Ираида Павловна, подруга Лешкиной матери, работала вроде раньше в магазине. Вот пусть и займется, если захочет. Деньги на закупку товара пусть возьмет у бати, составит списки. Под это же дело нужно купить по дешевке вагончик на колесах. Вроде строительной бытовки. В нем прекрасно разместится магазин с небогатым пока ассортиментом.

Пусть продумают вопросы стоимости и курса с местным португальским «рейсом». И сразу же параллельно вводить российские бумажные деньги для расчетов. Понятно, что народ поначалу к бумажкам отнесется недоверчиво, пускай. Все равно для покупки хороших вещей, аналоги которых завозятся из метрополии раз в год в лучшем случае, быстро растрясут свои кубышки, и монеты окажутся у нас. Тем более что зарплаты местным все равно будем платить привычными нам купюрами.

Вообще, такая вот «автолавка» может привязать старое население к новой власти получше автоматов. И когда будет проложена дорога до «Йохана», нужно будет озаботиться регулярным крейсированием такого вот магазина, с остановками для меновой торговли с дикарями в определенных местах. Укрепленных, понятно. Те же шкуры пойдут прекрасно в XXI веке, обеспечивая нас возможностью закупать технику. Да и озаботиться централизованными и регулярными закупками продовольствия для «казенной надобности». Пусть заодно расспросит местных португальцев о торговле с неграми. Ведь своими глазами прошлый раз при разведке видели, как аборигены шли с покупками со стороны поселка. С ними тоже наладить торговлю.

Как использовать монеты я уже придумал. «Шарясь» по просторам мировой паутины, не раз натыкался на интернет-покупку/продажу подобного товара. Правда, там, в 90 процентах случаев, монеты все же пытались продать. Нужно вполне легально организовать такую же компанию и через нее продавать приобретенные здесь и отчеканенные нами монеты. Причем за счет привлекательной цены, я надеюсь, удастся сбывать таким вот «макаром» немалое количество товара. А приемные цены сделать невыгодными, чтобы не заморачиваться еще и с этим. Ассортимент же со временем мы предоставим широкий. Как раз под этой легендой можно не только сбывать продукцию нашего гравера, но и легализовать доходы от реализации золотодобычи.

Еще одной головной болью стали новые солдаты «Вооруженных сил ЮАР». Рябой и Самедов, уже успевшие выучить несколько десятков слов по-португальски, уже прибегали с просьбами нормально и единообразно – читай из того мира – экипировать подчиненных. Вроде как солдатики о том просили, а они присоединяются. Впрочем, желание вояк я тоже разделял. Униформа что в нынешнем XVIII, что в XXI веке – вопрос не только принадлежности к чему-то общему и большому, в данном случае к армейским подразделениям. Но и престижа для местных. Так что нужно поторопить нашего военного «поставщика» с новой партией обмундирования. А заодно озаботиться пополнением потраченного боезапаса. В итоге за весь день я так и не присел. И голодным бы остался, не притащи саперы свою полевую кухню. От которой, кстати, они были без ума. Как и от эффективности нашего оружия. Которое, естественно, находилось в наших руках. Но ночевать все равно поехал на реку, где в полном одиночестве скучал Латыпин.

На сей раз взлететь нам удалось. Я с утра даже смотреть на радиостанцию боялся. Однако Иконников, в положенное время, связался с Лоренсу-Маркиш: желание желанием, а регулярный контакт для проверки ситуации на месте все же обязателен. Там все было нормально, поэтому, как только рассвело, мы втроем устроились в кабине. Все-таки немного тесновато, хотя это оттого, что мы напихали в салон.

Как там будет несколько часов сидеть Славик – не представляю. Но им, снайперам, не привыкать.

Разбегался «Пеликан» тяжело. Вроде груза не больше по весу, чем было обозначено в паспорте, а все же перегруз. Но самолетик, натужно ревя двигателями, все-таки оторвался от поверхности Понголы и начал медленно, но уверенно набирать высоту. Сделав два широких круга над «ВПП», чтобы подняться повыше, Латыпин повел свою «птицу» на запад. Нам предстояла самая сложная часть маршрута – преодолеть северные отроги Драконовых гор и при этом не сильно отклониться от маршрута. При этом высота вершин в этом месте иногда превышала две тысячи метров. Высота, конечно, не самая значительная на первый взгляд, но если учесть подъем с самого уровня моря… Но вообще, было очень красиво. Изрезанные каньонами горы, подсвечиваемые встающим солнцем и раскрашенные, казалось, самыми невозможными красками. Темно-зеленая растительность нередко покрывала склоны настоящим ковром, сливаясь в огромные пятна неопределенных конфигураций состава. Насколько я понимаю, именно с этой стороны массива проливается большая часть дождей, приносимых с океана в это время года.

А затем пришла очередь проплывать под крыльями самолета вельду. Обычно выжженная солнцем саванна сейчас, в разгар местной весны, просто поражала обилием зеленого цвета. Да виднелись тут и там небольшие водоемы, явно образованные дождевой водой. Как именно наш пилот ориентировался в этой мешанине расцветок, я не понимал. Даже начало закрадываться опасение, что можем вообще сесть не пойми где. Успокаивало одно – компас на приборной доске показывал, что «Пеликан» летел строго на запад, как это и должно было быть. Да еще то, что хребет Ранд весьма обширен, простирается как раз с севера на юг, то есть поперек нашей дороги, и практически весь золотоносен.

Примерно через четыре часа полета, каюсь, сам время не засек, Латыпин приказал всем вертеть головами в поисках нужного водоема. Мол, два глаза хорошо, а шесть еще лучше. Мысленно согласившись с ним, я принялся обшаривать взглядом расстилавшуюся под нами поверхность. И даже Славик проснулся и присоединился к нашей дружной компании. Наш штатный засоня и здесь ухитрился выспаться: в неудобной позе, весь зажатый вещами, под рев двигателя прямо над головой…

Искать долго не пришлось. А чего ждать, когда прямо под тобой виднеются многочисленные озерца и приличного вида река, тут же окрещенная мною Вааль. Как пояснил мне еще при подлете Сергей Александрович, ветер всю дорогу дул с северо-востока, так что нас наверняка снесло несколько южнее места расположения Йоханнесбурга. Но именно здесь находится единственная река, в наличии которой он уверен со стопроцентной гарантией – Вааль. Да и то на современных нам картах она вся буквально испещрена плотинами, изменившими эту водную артерию до неузнаваемости. Так что от нее я и решил плясать, не рискуя гидросамолетом понапрасну. Ведь остальные водоемы, так привлекательно выглядящие сверху, могут оказаться банальными лужами в ладонь глубиной. В сезон дождей такое сплошь и рядом. А остаться посреди Африки без транспорта ну очень не хотелось.

Снизившись и сделав пару кругов над рекой, мы смогли подробнее рассмотреть этот знаменитый приток Оранжевой. Мутный поток метров сто шириной, окаймленный полосой деревьев, особенного почтения не внушал. Зато полностью оправдывал свое название. Ведь Вааль переводится как «мутный». Это ближе к устью река становится широкой и полноводной, а здесь она весьма невзрачна. К тому же, судя по зарослям прямо в воде, период половодья уже начался, хотя ноябрь еще не перевалил половины. Значит, у берега – мелко и садиться следует строго посередине водоема. В итоге Латыпин присмотрел достаточно длинный прямой участок и, перекрестившись, пошел на посадку.

Приводнение прошло благополучно. Подняв тучу брызг, за которые нормальный пилот тут же наверняка насовал бы нашему летчику в «бубен», «Пеликан» тяжело осел в воду и побежал вперед, гася скорость. М-да, и это после того, как половина горючего из бака уже тю-тю. Ну ничего, научится еще, какие его годы. Подавив желание тоже перекреститься, я выпустил судорожно сжатую ручку и вытер вспотевший лоб, саркастически ухмыляясь собственным мыслям:

– Уф-ф, ну все, приплыли. Теперь смотрим по сторонам и ищем, где бы пристать к твердой земле.

Никогда не испытывая особого страха ни перед высотой, ни перед полетами, я все же на сей раз сильно перенервничал. Уж больно авантюрным был этот полет от первой до последней минуты. Без нормальных карт, без опытного пилота, без возможности вызвать помощь в дикую местность… До Латыпина, похоже, тоже только здесь дошло, что все это не сон и не игрушки. В этих местах запросто можно остаться навсегда по тысяче причин, большая часть которых от тебя вовсе не зависит.

– В самом начале этого участка, когда только начинали садиться, было подходящее место. Небольшой такой пляжик.

Славик, оказывается, все это время дисциплинированно смотрел вниз. Вот что значит – военный человек.

– С какой стороны?

– Справа.

– Ага, как раз примерно с севера, если мне мой топографический кретинизм не изменяет. Ну что ж, Сергей Александрович, разворачивайте ваш аппарат в обратном направлении. Да вы не бледнейте так, шутко такое туристское… Но по сторонам все равно смотрим, вдруг еще что интересное кому узреть доведется.

Интересного не оказалось. Ни тебе крокодилов, ни тебе негров с копьями, тьфу-тьфу три раза. Приоткрыв дверцу, я перегнулся через борт и из любопытства черпанул ладонью речную воду. М-да, пить такую не стоит даже в кипяченом виде. С этими дверцами я в свое время достал нашего механопилота, требуя снять для облегчения конструкции. Несколько лишних килограммов, которые можно было потратить с большим толком, не давали мне покоя. Пока Латыпин не ткнул меня носом: при подъеме на каждую тысячу метров температура понижается на шесть градусов. Потолок нашего «Пеликана» – три тысячи. То есть 18 градусов по сравнению с уровнем моря. Да если учесть высокие горы по пути и ветер от движения, задувающий в кабину… так что я быстро пошел на попятный – путешествовать несколько часов в таких условиях что-то резко расхотелось.

– Так, мужики, в первую очередь ищем ручеек, впадающий в реку, иначе воду придется фильтровать бог знает сколько раз.

– Ха, об этом я не подумал, – Славик вновь достал из чехла свой прицел и приник к окуляру, рассматривая через мое плечо и лобовое стекло ландшафт впереди.

Для того, чтобы найти подходящее место, пришлось пройти мимо облюбованного Васиным пляжика и пройти еще не менее пары километров. Только тогда искомое место нашлось. Сам ручей, правда, оказался сильно заросшим в устье, но метрах в ста от него нашлась подходящая прогалина среди прибрежных деревьев. В сухое время, наверное, здесь небольшой лысый пригорочек, а теперь получился выдающийся в реку полуостров, шириной метров пять-семь и не больше трех в сторону реки. На нем я и решил остановиться. Плыть дальше можно было долго, но вот топливо жечь не хотелось. Мало ли какие непредвиденные сложности возникнут на обратном пути… Лучше пусть будет запас, который, как говорят, карман не тянет и есть не просит.

Высадка прошла спокойно. Подхватив автомат, я первым спрыгнул с уткнувшегося носом в берег «Пеликана» и огляделся. Окружавшие реку пологие холмы, поросшие низенькой жесткой травой, казалось, идеально подходили для строительства лагеря. Впрочем, для скрытого подхода к оному тоже. Пройдя несколько шагов по воде и выбравшись на берег, услышал позади всплеск – из гидросамолета выбрался и Славик. Первым делом нужно было оглядеться, так что пришлось быстренько пробежаться до вершины ближайшей возвышенности. Впрочем, оттуда я увидел только склоны таких же, постепенно повышавшихся в сторону севера. Нормальное место, ничуть не хуже и не лучше любого другого.

– Что это ты там такое напеваешь? Знакомое что-то… – Славик встал за спиной и тоже оглядывался. Автомат в руках, но предохранитель, правда, не снят.

– А… С самого утра прицепилось, вот и вертится на языке:

Как следует смажь оба кольта,

винчестер как следует смажь,

И трогай в дорогу, поскольку,

Взбрела тебе в голову блажь…

– Мандражируешь?

– А то. Как представлю себе – случись что, а до своих пятьсот кэмэ минимум по саваннам, горам, джунглям, на своих двоих… бр-р… аж мурашки по коже.

Махнув рукой Латыпину, чтобы тот глушил двигатели, я оставил Славика приглядывать за обстановкой, а сам не спеша вернулся к самолету. Теперь предстояло быстро и без суеты возвести небольшое «укрепление» из захваченных с собой мешков. Вообще, на первых порах я планировал именно их и использовать в качестве строительного материала. Земли нарыть можно везде, а сама оболочка весит крайне мало. Да и форму укреплению можно придать любую. Но прежде чем разгружаться, нужно было привязать нашу «птичку». Это сейчас она сидит на мели, а стоит вынуть часть груза, так и поплывет в сторону далекой Атлантики. Оно мне нужно? Правильно, нет.

Якорем послужил вырубленный тут же кол, который вогнали в слишком податливую прибрежную землю. Подумав пару секунд, я все-таки преодолел лень и привязал гидросамолет и еще одной веревкой к другому «якорю». Так будет надежнее. А потом началась разгрузка. Собственно, вещей «Пеликан» привез не так много, ведь были и два пассажира с оружием и снаряжением, так что много времени сей процесс у нас не отнял. А вот выбор места под лагерь оказался более долгой процедурой. С одной стороны, не хотелось удаляться от самолета. И охранять его нужно, и сбежать можно будет в случае серьезной опасности. Нормальные герои типа нас – они такие, чуть что норовят в обход пойти. С другой – нужно было разбивать бивуак поближе к ручью, до которого оказалось добрых сто метров. Покрутив головой в нерешительном раздумье, что твой буриданов осел, я сделал выбор все же в пользу воды. Там как раз располагалась небольшая возвышенность с ровной, как по заказу, плоской вершиной. Для антенн, опять же, тоже места хватит.

Сначала мы вдвоем с Латыпиным разметили контуры будущего временного укрепления. Не зная пока, останемся мы здесь или переместимся в более «добычливые» места, я скромно определил площадку три на четыре метра. Ее мы и стали огораживать, ковыряя двумя малыми саперными землю вокруг нужного участка. Грунт оказался достаточно податливым, видимо из-за ежедневных дождей, но не размокшим в грязь. Основная часть воды стекала в реку быстро, не давая раскисать почве. Для этой работы Васин сменил нашего пилота, все-таки мы пассажирами всю дорогу бездельничали, и работа закипела. За каких-то три часа вокруг основы будущего форта – я надеюсь – был вырыт приличного размера ров, с внутренней стороны выложенный сотней мешков. Пространство со стеной четыре на пять мешков, получилось огороженным всего по пояс, примерно. Но и так уже можно было укрыться для стрельбы в положении с колена. Что ж, в следующий рейс, если будет все нормально, привезем еще.

Затем пришла очередь мачт антенны и пеленгатора. Точно такие же сейчас развернуты у нашего речного лагеря и только ждут, когда мы воспользуемся ими. Еще два часа светлого времени ушло на них. Десятиметровые стеклопластиковые телескопы, как на удочке, разложились штатно, но много времени украло закрепление растяжек. Уж больно много их было. Наш штатный радист разъяснил мне все подробно, как ребенку: в какой последовательности собирать, что куда подключать, настройки не просто записал в блокнотик – зарисовал. После всего этого работа была под силу даже местным бабуинам, неудивительно, что и я справился.

За оставшееся до сеанса связи время, а мы договорились с Иконниковым на начало каждого часа, поставили палатку. Славик опять ушел на облюбованный соседний холмик, а я остался с нетерпением ждать. И не зря, не успел я надеть наушники и включить «Багульник», как в эфире послышались позывные нашего связиста. Фух, как камень с души свалился. Связь, как нечто от меня не зависящее, сильно тревожила. Теперь живем!

В том лагере собрались практически все наши. Приехал из Долины Свободы отец, причем прибыл он не с пустыми руками, а на стареньком, но вполне ухоженном 133-м ЗиЛе, со стрелой самопогрузчика, который я присмотрел среди объявлений в сети буквально накануне отъезда. Его уже успели пригнать из Барнаула, где он продавался. Правда, на газогенератор придется переделывать самим. По пути батя умудрился захватить у прапора заказанный военный лесопильный комплекс ЛРВ-1. Вот интересно, как наш внештатный снабженец умудрился его с территории вывезти? Так что теперь лес можно будет распускать на доски прямо на месте лесоповала. А стрела зиловского самопогрузчика будет грузить все это богатство в кузов. Так что Волосюку придется озаботиться строительством навесов для просушки леса. Но это временное решение. Я уже полюбопытствовал в Интернете, как сделать сушилки для древесины. Так что как только появятся контейнеры… Впрочем, работы там немного. Да и просто отвезти лес к нашим стройкам в районе будущего порта – великое дело…

Приехал и сам майор. «Герр комендант» решил посоветоваться с отцом о «делах своих скорбных». Что ж, вполне уважительная причина. Впрочем, вопрос он поднял действительно важный. Я бы даже сказал животрепещущий. Начав разбираться с поселковым хозяйством, он обнаружил весьма неприглядную картину в области медицины. То, что практически все новоприбывшие проходили «акклиматизацию» в отдельном строении, стоящем на отшибе, это одно. К такому капризу человеческого кишечника мы все были готовы. В остальном же все «пришельцы» были вполне себе здоровы. А вот про местных жителей такого сказать было нельзя. Как выяснилось, медицинская помощь в поселке отсутствовала напрочь, вместе со своими служителями Гиппократа. Врача тут отродясь не бывало, так что людей «пользовали» корабельные медики с проходящих мимо судов. Или нет, если на борту такового не имелось, корабль торопился или врач попросту не хотел связываться с крестьянами и ремесленниками. В общем, отец уже вручил Волосюку папку, что оставляла для меня Света, с пометкой «медики». Пусть думает и переговоры сам проводит, стандартный договор ему Смуров предоставит. Да и присмотрит заодно…

Сама девчонка тоже нашла повод приехать. Понятно, что вместе с батей и под присмотром старшего брата. Предлог нашла простой – все порученное она уже выполнила и теперь у нее получается простой в работе. Ну надо же, какие мы работящие… Пришлось озадачивать. Ничего страшного, для девушки у меня была запланирована куча работы по пополнению библиотеки. И первое важное задание, которое проваливать уже нежелательно. Ничего, пусть приучается к чувству лежащей на плечах ответственности. А дело было такое. Выйти через Интернет на кого-то из преподавателей питерской мореходки с предложением провести конкурс среди слушателей последнего курса, уровня курсовой работы на тему «Парусное вооружение кораблей XVIII–XIX веков». Для желающих, понятно, получить приз за лучшее исследование в 20 тысяч рублей. Ну, и еще пять самому преподавателю, за труды. Пора было уже задумываться о своих моряках, а так можно будет выявить энтузиастов и после сдачи экзаменов переманить к нам. Думаю, что привлекательный контракт ожидает не каждого выпускника. Если предложение будет курсантами встречено с энтузиазмом, провернуть тот же фортель в остальных доступных нам мореходках.

Разрабатывалась и еще одна моя задумка – интернет-продажа монет, захваченных в качестве трофеев у пиратов. Сами монеты были пока еще здесь, просто отец связался с тем программистом, что разрабатывал для него рекрутинговое агентство, и сделал новый заказ. А Света от него получила заказ на сравнение цен у «конкурентов»: наши должны быть немного ниже, привлекательнее.

Приехал и Егор, оставивший свою машинерию на «проеме» на попечение Третьякова. Без этой замены лесник никак не мог побывать на этой стороне. Случись что, у аппаратуры всегда должен быть человек, способный ее реанимировать. Ивакин тоже оказался с новостями. Он закончил пробивать грунтовку на территории парка до трассы. Теперь нам не придется проезжать через весь Онгудай, привлекая к себе внимание. Съезжать с Чуйского тракта теперь можно было на добрый десяток километров раньше, углубляясь сразу в горы. А грунтовку с поляны, где и открывался портал, он довел до еще одного проселка. Так что она превратилась из уединенного места в перекресток, в котором никак не заподозришь ничего странного, ведь следы ведут не сюда, а мимо.

В общем, сеанс связи удался на все сто. Проболтали мы чуть ли не полчаса, прежде чем все важные темы, которые можно было обсуждать только в узком кругу, были исчерпаны. Пожелав всем спокойной ночи и пообещав утром в условленное время выйти на связь, я отключил рацию. Все-таки связь – великое дело.

Глава 6

Вечер обещал быть томным. То есть темным. Короче говоря, новолуние в Африке – это полный мрак. Без фонаря не видно дальше протянутой руки, а про то, что творится вокруг лагеря – можно было бы только гадать, если бы не Славик, заранее напомнивший мне про сложность караульной службы в таких нечеловеческих условиях. Тогда, издав вздох, достойный Скруджа Макдака в его худшие годы, я раскошелился на два относительно недорогих (относительно других подобных товаров в магазине) ночных прицела. Для них пришлось приобретать и обвес на «калашниковы», поскольку крепление было не под «ласточкин хвост», а под планку Пикатини. Но теперь я был благодарен нашему снайперу за эти расходы. В отличие от местных, мы оказались способны более-менее видеть в темноте.

Свою необходимость прицел показал уже ближе к полуночи. Мы с Латыпиным уже спали, довольные жизнью и набив желудок первый раз за день. За караульного эту часть ночи оставался Васин. Он-то меня и разбудил, толкнув ногой прямо через ткань палатки и сразу зашипев рассерженным котом:

– Подъем! Да тихо ты…

Стараясь не шуршать, я выполз на улицу и присел у входа, сжимая в руках оружие. Славик неотрывно за кем-то наблюдал с северной стороны мешочного укрепления, поэтому я вскинул автомат к плечу и попытался рассмотреть в прицел: что же так обеспокоило нашего охранителя.

Должен признаться, сразу я не разглядел ничего опасного с той стороны, куда так напряженно уставился Васин. Только через минуту напряженного разглядывания местности я наконец узрел, что же мне показывали. И, стоило только понять, куда смотреть, сразу увидел всю картину целиком. Чуть ниже по склону, метрах в пятидесяти от нас, в траве неподвижно, прижав морду к земле, лежала кошка. Нет, это была КОШКА. Здоровенная светлая львица. И нет, она не лежала. Прямо на моих глазах хищница еще немного придвинулась в нашу строну, и снова замерла. Только хвост, который и привлек мое внимание, чуть подергивался из стороны в сторону, выдавая нетерпение своей владелицы.

– Вот так да, – я прошептал почти беззвучно, – и чего ей не спится?

– Я уже думал, что ей тут нужно. Тушенкой пахнет, которую мы на ужин на примусе твоем разогревали. Вот на запах и приперлась. Ты давай пока на нее не таращись, оглядись повнимательнее вокруг. А то вдруг весь прайд здесь, по телеку всегда говорили, что они семьями живут.

– Ага, и маму в дом… Только мамы нам тут не хватало… – некстати вспомненная фраза из мультфильма заставила снайпера фыркнуть, что та львица.

Медленно обшарив всю прилегающую к лагерю местность в прицел по кругу и никого не увидев, я минут через десять вернулся к львице. Намного ближе она не переместилась, но и на месте не лежала, понемногу, буквально по сантиметрам переползая все ближе и ближе. Уже метров сорок. Вокруг, казалось, замолчали даже многочисленные насекомые. Или это только мне так кажется?

– Ну и что делать будем?

– Можно пугнуть. Выстрела она должна испугаться… – в голосе напарника я почувствовал неуверенность и сожаление. Ну да, как же, на льва поохотиться охота маленькому… а, впрочем, не нужно врать самому себе, мне тоже хочется. Как там вспоминал Третьяков: если нельзя, но очень хочется, то можно…

– Давай уж, охотничек. Только чур, следующий лев мой. Мне «мужчына» нужен, с роскошной гривой, как на картинке, всю жизнь мечтал такую шкуру заиметь. Попадешь?

Вместо ответа я услышал щелчок переводимого в положение одиночных выстрелов предохранителя.

Выстрел! Львицу, казалось, отбросило назад на несколько метров. Она подскочила, и тут же Васин выстрелил второй раз. Кошка тяжело опрокинулась на бок и заскребла когтями по земле. Оторвавшись от вида умирающей львицы, я опять, но теперь уже быстро, обшарил взглядом периметр. Снова никого. Похоже, она действительно охотилась отдельно, без группы поддержки.

Позади раздалось заполошное шуршание, и из палатки вывалился Латыпин с ошалевшими со сна глазами. Но, что примечательно, автомат не забыл. Все-таки не всю армейскую науку забыл за долгие годы после дембеля. Я мягко рукой перенаправил ствол вниз:

– Тихо, тихо, Сергей Александрович. Все уже кончилось.

– Что это было?

– Львица пыталась посмотреть, всю тушенку мы слопали за ужином, или все-таки чуток осталось. Теперь у Славки прекрасный трофей будет.

– А-а… Понятно. Она одна была?

– Да вроде. Вы меня не отвлекайте от наблюдения. Да стволом по сторонам тычьте с осторожностью, все равно без ночного прицела вы не увидите ничего. И вообще, можете идти снова спать. Если будет так уж нужно – мы вас предупредим.

– Да какой уж тут сон.

– Тогда не отвлекайте. Можете чаю согреть, если спать не собираетесь пока.

Я снова приник к окуляру, осматриваясь по сторонам. Васин еще некоторое время наблюдал за львицей, но там была тишина. Зверь уже затих окончательно. Забирать тушу мы решили утром. Все-таки не стоило в темноте там шариться. В одиночку эдакую «кошку» тащить тяжеловато, а оставлять на страже Латыпина ни у Славки ни у меня желания не было. Да и куда торопиться, в конце концов.

Остаток ночи прошел спокойно. Пилот в конце концов, попив чаю, ушел спать – я пообещал его поднять пораньше, а самому поспать чуток перед рассветом. В итоге осматривать львицу пошли, когда уже совсем рассвело. Что сказать, трофей получился знатный. Совершенно счастливый охотник прямо-таки пританцовывал вокруг своей ночной добычи. Но шкуру все равно снимать не стали. По моему предложению хищницу было решено так и отправить в лагерь у реки «одним целым». Большого опыта в свежевании зверя ни у кого не было. А хотелось все сделать красиво, шкуру не попортить. Так что эту работу оставили Егору, которому, похоже, придется заделаться нашим штатным скорняком.

Утро прошло в суматохе. Нужно было погрузить ночной трофей в самолет, провести сеанс связи с базовым лагерем и проверить пеленгационное и радиооборудование. Переговариваться с пилотом планировалось при помощи отдельной станции, подсоединяемой к антенне вместо «Багульника». В итоге вылететь в обратный путь Латыпину удалось только через час после завтрака. Впрочем, по большому счету это ничего не меняло. Все же не регулярные пассажирские рейсы с точным расписанием.

Связь с «Пеликаном» была устойчивой примерно с полчаса, а потом пропала, сказывалась небольшая мощность передатчика. Пеленгатор тоже отработал отлично. Так что теперь, уже завтра днем, когда гидросамолет должен вернуться обратно, мы сможем его навести на наш лагерь. Планировалось, что когда мы завезем все необходимое оборудование, в один день будет проходить один полет. То есть или туда или обратно. Пилот у нас один, он же и механик, и отдых ему тоже нужен. Пока же придется и два, если получится. Неволить в этом отношении летчика совсем не стоит. Если он говорит – отдых, значит так тому и быть. Еще мне тут авиационных происшествий не хватало. Впрочем, пока сие не критично. Переподключив разъемы антенны, мы сообщили в лагерь время вылета, так что пусть теперь ждут. Впрочем, дальше океана он все равно не улетит.

На сегодняшний день у нас была запланирована только небольшая рекогносцировка по руслу ручья, а точнее небольшой речушки шириной метра в три – уходить далеко от имущества и оборудования не хотелось совершенно. А очень хотелось проверить наличие в найденной водной «артерии» искомого металла. Или наш лагерь придется перемещать в другое место, чего бы не хотелось. Но в глубине души в это не верилось. По отзывам современников трансваальской лихорадки, золото находили на большой площади вокруг Йоханнесбурга. А сам город возник как центральный поселок старателей.

Прихватив лоток и металлоискатель, ближе к обеду мы отправились к ручью. Поднявшись немного по петлявшему руслу, я обратил внимание на одно место, где водный поток делал резкий поворот. Именно в таких местах, по рассказам геологов и бывалых старателей, в великом множестве прочитанных мной в последнее время, и оседает на дно и берег немалое количество тяжелого металла. То же самое пропищал мне включенный металлоискатель, настроенный на режим «Гео». Он пищал практически не переставая все то время, что я бродил по берегу. Где-то больше, а где-то реже. Но на протяжении ста метров я не нашел ни одного квадратного метра прибрежной поверхности, где аппарат не реагировал бы на металл. В общем, работать тут можно. Особенно, я надеюсь, может повезти в самом устье, где течение сильно замедляется, да и кусты, растущие прямо со дна, образуют сами по себе неплохой барьер. Получилось и немного намыть лотком. Естественно, опыта у меня не было никакого, так что можно было с уверенностью сказать – часть золотых знаков я упустил. Но и так после двух часов работы у меня в ладони образовалась пусть и маленькая, совсем маленькая, но горка золотых пластинок, самая крупная из которых – с ноготь мизинца размером. Так что для небольшой драги, которую по частям перевезет наш маленький самолет, тут работы хватит.

Вызвав по рации Васина, который все это время, пока я изображал из себя старателя, обживал верхушку соседней сопки, я отправился обратно в лагерь. Подходило время связи с Умбелузи. На сей раз нам приходилось выступать в качестве принимающей стороны – Иконников должен быть занят пеленгацией нашей «птички». Вообще, наш прапорщик полюбопытствовал у бати, не нужно ли ему что-то еще из радиооборудования. И когда тот брякнул про пеленгатор, обещал достать ПАР-9 на базе «буханки» уазовской. Мол, есть у его знакомого такая замечательная вещь… Знаем мы этих армейских знакомых с двумя звездочками вдоль погона. В общем отец, не будь дураком, тут же согласился. Понятно, что сюда, в вельд, такую машинку мы пока не сможем затащить. Но она и на месте неплохо послужит.

Долго ждать вызова не пришлось. Наш самолет, как оказалось, прилетел в расчетное время и благополучно приводнился на реке. Славкина добыча произвела фурор среди встречающих, а Иконников клятвенно заверил, что с сегодняшним рейсом отправит трофей к леснику. Понятно, что сегодня, иначе еще и завоняется в башне… особых новостей у него не было. Он только подтвердил, что все запланированное на второй рейс уже готово к погрузке, лежит на первом этаже нашей фортеции. И как только Латыпин осмотрит свой аппарат после отдыха и даст добро – будет погружено и готово к утреннему перелету. Хотя никаких неприятных сюрпризов с этой стороны я не ожидал. Все-таки ресурс у двигателей – 2000 моточасов. А Алексей, который должен был прилететь вторым рейсом, перейдет через «проем» с вечерним рейсом моей «буханки», используемой сейчас для «сношений» между Долиной Свободы, где скапливались пока грузы для этого мира, и Лоренсу-Маркиш.

Леха прилетел как-то буднично. Предупрежденные по радио о вылете к нам гидросамолета, мы в расчетное время вышли в эфир для связи с пилотом. Взять на него пеленг оказалось делом простым, да и шел он практически в нашем направлении, лишь немного отклонившись к северу. Поправив Латыпина, меньше чем через полчаса мы услышали прямо над головой рев двигателей. На сей раз Сергей Александрович сделал круг и зашел на посадку с противоположной от нас стороны. А затем, не останавливаясь, пробежал по воде оставшееся расстояние, причалил к только недавно законченному нами пирсу. Четыре столбика в руку толщиной, вбитых в податливую местную почву и несколько брошенных поверх хлыстов вполне тянули на это название. По крайней мере теперь прилетевшим не приходилось спрыгивать по колено в воду.

Закрепив за столб брошенный конец, я обнял выбравшегося из салона Леху:

– Ну, с прибытием в настоящую дикую Африку…

– Точно, я вашего льва только фотки видел, но надеюсь, что и мне обломится такая добыча. А Ваня, так тот вообще там чуть с ума не сошел. Он-то как раз был на реке, когда вашу добычу привезли.

– Ладно, потом поговорим, давай разгружаться.

Пожав руку нашему пилоту, я отправил его отдыхать, а мы вдвоем с Лехой потащили мешки да баулы к палатке. Прибыло несколько частей к драге, а также болотные комбинезоны, скомбинированные с сапогами. Драга сама располагается на поплавках, а вот человеку приходится стоять по пояс в воде. Так что вещь весьма нужная. Привезли еще боеприпасов, на всякий пожарный. Ибо я помнил мудрость повоевавших людей: патронов бывает очень мало, просто мало и мало, но больше не унести… а через два часа «Пеликан» вновь улетел. Ему нужно было успеть вернуться на побережье до дождя, когда видимость падает чуть не до нескольких метров.

Еще два дня ушли у нас на доставку всего необходимого для золотодобычи. В целом они прошли спокойно. Прилетел Ваня Вахрамеев, подпрыгивающий от нетерпения в ожидании своего персонального льва. Окончательно собрали драгу и заготовили топливо для нее на первые дни работы. Укрепление серьезно выросло и теперь представляло собой небольшой домик высотой примерно 180 сантиметров с узкими бойницами для стрельбы во все стороны. Перекрыто оно было деревянными хлыстами, с настилом из тонкой металлической сетки, полиэтилена и слоя земли в ладонь толщиной. Негусто, конечно, но против любой стрелы пойдет. Я бы, конечно, бревнами перекрыл, но с лесом здесь было не очень.

А вот местные почему-то не показывались. Я был уверен, что если не в первый день, то уж на второй-третий мы несомненно заметим хотя бы разведчиков. И прицелы ночные я брал не столько от животных, сколько от дикарей. Хоть я и слышал много, что негры во многих африканских странах боятся темноты и стараются не шарахаться по ночам, но как-то слабо верилось. Но тут даже днем наблюдатели никого не заметили ни разу. И эта неизвестность тревожила. Я не зря еще в первый рейс притащил с собой подарки для аборигенов и меновой товар. Мне хотелось наладить спокойные отношения еще до того, как начинать основную работу, чтобы жить спокойно. Но, как говорится, не судьба. Единственное, что мне приходило в голову в связи с этим нервозным обстоятельством – самолет. Рев двигателей каждый день прилетающего и улетающего «Пеликана» мог попросту распугать достаточно впечатлительных туземцев. И заставить их держаться от этого места подальше. Ведь взлетев, самолет набирал высоту и не казался уже таким ужасным. Вторым наиболее вероятным предположением была подготовка нападения. Но об этом думать не хотелось.

Неделя прошла в напряженном, но монотонном труде. Двое постоянно находились в дозоре, двое – на драге. Начали мы, как я и предполагал, с самого устья ручья-речушки, и по Ваалю вниз поползла полоса еще более мутной воды. Движок исправно тарахтел, высасывая в лоток грунт со дна и с берегов, там где было хоть на ладонь воды. От самого рассвета и до тех пор, пока солнце не скатывалось к горизонту. Зато было время как следует поразмышлять. И о самом проекте в целом и о тех новостях, что передавались нам во время сеансов связи с побережья.

На реке появился небольшой ветрогенератор, позволивший наконец-то запустить лесопилку. Теперь наскоро возведенные солдатиками «инжбата» навесы стремительно заполнялись досками и брусом. Леса пока хватало и на строительство портовой башни, благо там его нужно было не так чтобы и много. Деловой ценной древесиной уже было заполнено несколько штабелей – будет что сушить, когда появится конвекционная камера. Да и жилье лучше строить деревянное, вместо того чтобы возить стройматериалы через портал.

Волосюк, поговорив с местными и проведя небольшую разведку, нашел места, где до этого уже добывали и глину и известняк. В принципе, недалеко. Так что можно было бы налаживать добычу, найдись люди в достаточном количестве. Образцы глины, кстати говоря, довольно жирной на ощупь, отец увез в наш мир. По словам майора, возможно удастся делать из нее огнеупорный кирпич, пусть и посредственного качества. Я в юности был несколько раз на кирпичном заводике, где работали еще по старой советской технологии с добавлением нынешнего раздолбайства. И все равно кирпич получали и продавали. Использовать местный способ я не хотел категорически – слишком уж непроизводительно и качество поганое. Нам же он нужен не только как материал для гражданского строительства, но и для металлургии. Печи для выплавки стали тоже нужно из чего-то делать.

Да и вообще, стоило ненадолго остановиться и задуматься: а куда, собственно, мы идем? Здесь не просто не паханое поле дел, тут вообще целина. По большому счету тут есть все, что может понадобиться для жизни и процветания поселения, и даже не одного. Полезные ископаемые, благоприятный климат. Все сильные европейские страны отсюда так далеко, насколько это вообще возможно в условиях нынешнего века. По сути – Лоренсу-Маркиш просто никому особо и не нужная дыра. Португальцы, вон, за столько лет и не освоили. Да и в нашем будущем руки у них до этого места так и не дошли, пока не понадобилось путь в Трансвааль прокладывать. А у нас дойдут? Планов громадье, идей – еще больше. А толку с этого пока чуть. Как и от моих метаний.

Так что пришла пора определяться, что же делать со всем этим богачеством. Ведь для того, чтобы просто качать ресурсы какое-то время, пока не найдет и не отберет государство – людей по большому счету достаточно. А вот для того, чтобы основать полноценную и самодостаточную колонию-поселение, катастрофически мало. Необходимо прямо-таки взрывное расширение числа жителей и работников. Ведь даже банально продукты питания, вплоть до самых простейших вроде муки для выпечки хлеба, мы завозим с той стороны. Не говоря уж о хозтоварах различного назначения. Ресурсы для производства всего этого лежат под ногами, но кроме денег требуются опять-таки люди.

А еще требуется обеспечить безопасность и тайну проекта. Ведь если просто качать золотишко, как я вот сейчас делаю, то сохранить тайну перехода между мирами не в пример легче, чем в случае массового переселения. Но решение это нужно принимать, по сути, уже сейчас. Потому как для этого должна идти своя, отдельная подготовка, без которой все новые люди окажутся просто в палатках. Что не добавит им энтузиазма, да и здоровья тоже. Да и фронт работ тогда нужно детализировать, а не как сейчас – лопату или пилу в зубы и пошел. По сути, использовать узких специалистов, на много порядков по своим знаниям превосходящих любых местных спецов, как грубую рабочую силу непроизводительно. А это не есть зер гут. Это, как бы помягче сказать, зер шлехт.

Через неделю я решил, что хватит сидеть в реке. Из лагеря сообщали, что количества привезенного и переплавленного уже золота перевалило за отметку в десять килограммов. Пора было мне возвращаться. Так что в очередной раз Латыпин прилетел не один, а с пассажиром. Женька Грибовский, лейтенант из команды Волосюка, должен был меня заменить, да и пора вводить принцип плавающего выходного. Так что теперь, когда основная часть необходимого груза уже перевезена, каждый рейс самолет будет увозить кого-то из работающих на отдых, а на смену ему привозить уже отдохнувшего. Четырех человек смены, по моим прикидкам, вполне хватало для нормальной работы старательской артели.

Еще одной причиной возвращения к цивилизации стал звонок отцу Вадика Ерошина, он искал меня. Из нашего последнего разговора, тогда, в Ростове-на-Дону, я понял, что он уже подыскивает себе пути эвакуации. Так что с ним следовало переговорить как можно быстрее – а вдруг надумал? Люди мне нужны позарез. Да и со Смуровым нужно поговорить, что у него с рекрутами для его охранной фирмы. Там по определению парни должны быть молодые, здоровые. То есть потенциальные работники или армейцы.

Батя поехал в Питер и Мурманск, его задача представлялась мне самой сложной. Кроме разговора с несколькими своими бывшими сослуживцами по поводу интересной работы, он должен был заняться поиском моряков. Хотя бы нескольких человек, разбирающихся в кораблях с парусным вооружением. Не факт, что получится, но начинать с чего-то нужно. Заодно заглянуть в «мореходку» – выплатить приз в объявленном нами конкурсе и поговорить с перспективными курсантами. А по пути за ехать в Петрозаводск. Как выяснилось, именно в этом городе сохранилось чуть ли не единственное в стране предприятие, на котором делают под заказ деревянные корабли разных эпох. Нужно было узнать поподробнее о его возможностях. Возможно, и заказать если не сам корабль, то полные чертежи того же клипера или винджаммера, а если такое возможно – то и танкера деревянного.

Смурову предстояло вернуться в Бийск, где он понемногу разворачивал сразу несколько дел. Охранное агентство с полным перечнем услуг, которое уже имело свои заказы за счет несколько пониженных расценок. Мы могли это себе теперь позволить, все же получение прибыли в этом деле не становилось для нас самоцелью. Бывший «безопасник» уже присмотрел несколько парней, которые вполне подходили под наши требования, и теперь проверял их в работе. Вторым важным делом стало налаживание собственной сети информаторов в Горно-Алтайске и самом Бийске. Я хотел знать как можно больше о людях, имеющих реальную власть в этом городе. Сильные и слабые стороны, компромат, психологические портреты. То же самое касалось военных, расквартированных поблизости. Кстати говоря, благодаря своим людям он уже успел найти двух стоящих геологов прямо в самом Горно-Алтайске. Раньше они работали на Акташском ртутном комбинате, здесь же, на Алтае, а теперь перебивались случайными заработками.

Капитан Андреев, наш помпотех, поехал обратно через Барнаул, где мы присмотрели два старых 157-х ЗиЛа. По совету Андреева мы решили остановиться именно на этой старой, но проверенной модификации грузовика. Главными в оценке стали ремонтопригодность и нетребовательность к топливу. К современным машинам своими силами, без запчастей из нашего времени, со временем кончится весь зип и их придется поставить на прикол. Такой вариант не устраивал никого. Поэтому ставку сделали на эти машины. Их ремонт обычно, по русской традиции, требует двух вещей: кувалды и той самой матери… они же должны были присмотреть в Бийске или Барнауле недорогой контейнеровоз и конвекционные сушилки для досок на базе контейнера. В стройматериале нужда была страшнейшая. А так как пилорама уже заработала, то осталось сделать последний шаг. Я же в сопровождении Женьки Грибовского поехал в Ростов, в котором назначил встречу Вадику Ерошину.

Пересеклись мы, естественно, в кафешке: в дорогу с собой еду я не брал, предпочитая выспаться по пути. На сей раз привокзальной, поскольку он раньше меня прибыл в город. Вид у мужика был, по-русски говоря, «затраханный». Похудевший настолько, что куртка висела на нем, как на вешалке, с мешками под глазами… в общем, та еще картинка. С сомнением посмотрев на предлагаемые котлеты-пирожки, я остановился на вареных яйцах и традиционном огуречно-помидорном салате. Уж их-то испортить нельзя по определению.

– Ну, рассказывай, – мы выпили по сто граммов, и Вадик немного расслабился после спиртного.

– Что у вас там творится, а то в новостях уж очень все расплывчато говорят. Ничего не поймешь.

– А что рассказывать-то, – Ерошин раздосадовано махнул рукой.

– Сливают, короче говоря, все наше дело. Не знаю уж, кто там постарался, но помощи от России уже нет, каналы перекрыты. Так, тонкий ручеек остался. Командиры же наши больше между собой грызутся, чем думают о людях. Зима в этом году ранняя пришла, а теплого обмундирования мало, ходим кто в чем. У нас в отряде еще более-менее, а некоторые больше на банды похожи стали. ТЭЦ в Донецке греет с перебоями – шахты не работают, затопило уже все. На их запуск, хотя бы для местных нужд, необходимо вложиться немало. А начальство все их поделить никак не может.

– Боев больших вроде не было последнее время? Что-то я выпал из новостей…

– А их и не нужно. Новороссия и так разваливается на глазах. Россия от поддержки отказалась, не знаю что уж там ей пообещали америкосы. А вот сами они своими привычными методами вовсю действуют – подкупом. Украм и воевать не нужно самим. Так что к весне в лучшем случае наши «енералы» с Киевом договорятся. Себе что-нибудь выторгуют и договорятся. А вот народу, который воевал, реально деваться некуда будет. Получить в России статус беженца теперь не так уж и легко. А «правосеки», как только вернутся в Донецк, начнут зверствовать не хуже фашистов. Ты думаешь, они нам простят то, что мы их в хвост и в гриву гоняли? Нихрена.

– Что, неужто все так мрачно, – мне стало не по себе: у обычно спокойного Ерошина даже щека стала немного подергиваться.

– Да хуже даже. Я тебе все не рассказываю, ты-то для дела человек все-таки посторонний. Да и не обо всем стоит говорить…

– М-да, понятно. Невеселые дела творятся.

– Самое обидное, что там, «наверху», почему-то не понимают или не хотят понимать: сдавая нас сейчас, Москва делает себе только хуже. Ни в Киеве ни в Вашингтоне никаких компромиссов не признают принципиально, что бы они там ни говорили. Они это за слабость считают и давить станут только сильнее. А их обещания стоят дешевле той бумаги, на которой написаны.

– В общем, народ у вас начинает понемногу разъезжаться кто куда?

– Добровольцы по большей части вернулись по домам. Бесполезно мерзнуть зимой в наших степях им неинтересно. Остались только те, кому по большому счету деваться некуда. Да, у некоторых есть родственники в России, у моей жены в том числе. А кому мы там нужны? Без гражданства и регистрации через полгода депортация.

– Неужто даже к вам применять будут?

– Уже применяют. Были случаи. Или ты беженец со статусом соответствующим, или проваливай домой, нахлебник…

Я уже пожалел, что затеял этот разговор в публичном месте. Ерошин говорил все громче, и громче и на нас уже стали оглядываться. Я махнул рукой официантке и достал бумажник:

– Знаешь, что, Вадим, поехали в гостиницу. Там поговорим. А то тут мы, как те тополя на Плющихе.

В небольшой гостинице недалеко от вокзала наши посиделки продолжились. Я решил дать приятелю выпустить пар, ибо, как говорится, явно накипело. Да и спиртного я взял с запасом. Человеку реально было нужно. А о серьезных для меня вещах мы начали говорить только утром.

– Как там твой летеха поживает? – уже по этому вопросу я понял, что Вадик решил перейти к главному, ради чего мы и собрались здесь.

– Прекрасно поживает. А его напарник, ну, в больничке с ним был, уже своего первого льва подстрелил…

– Кого? Так они что, в Африке?..

– Угадал. Лейтенант и семью свою туда перетащил практически. То есть они еще в России, но готовы выехать, как только мы наладим нормальный быт на месте. А это будет очень скоро.

– И в какой это стране? – Ерошин был явно шокирован местом, куда я «спрятал» ребят.

– А вот это секрет, – тут я улыбнулся как можно добродушнее, сделав нарочито хитрую морду лица.

– Это на самом деле вполне себе секретная информация. Могу сказать только, что организуется место компактного проживания русских в Африке. Глухое, но очень красивое место на самом берегу океана, круглый год тепло, и там мы не будем подчиняться никому: ни американским подпевалам в Киеве, ни продажным политиканам в Москве. Есть люди, которые руководят этим проектом, но и они на месте, а не где-нибудь в Вашингтоне, первопрестольной или Претории какой-нибудь. И все там будет наше – приезжай, работай и живи. Никаких тебе украинских или прочих майданов, нацистов на улицах. Почти как на Диком Западе можно носить оружие. И даже нужно носить. Правда и отвечать за его применение нужно на полном серьезе. Но отморозков мы не берем, так что, надеюсь, пока обойдется без эксцессов. А если кто-то придет, и снова будет учить нас «либерастии» – получит прикладом в грызло. А то и навсегда там останется. И не приплывет туда никакой амерский авианосец, торгующий «дерьмократией» – это гарантия миллион процентов. Не то что руку – голову на отсечение даю.

– Что-то больше на сказку похоже… – голос у Ерошина был весьма недоверчивый.

– Ты же не думаешь, что я так загорел здесь… Работа на свежем воздухе под палящим африканским солнцем, а не солярий, вот фирменный рецепт. К тому же в сказке в этой за околицей львы бегают, а местные аборигены не сильно дружелюбны. А на такое прекрасное место всегда найдутся желающие, просто рангом пониже, чем штаты, могут и «попросить» подвинуться. Но там все зависит от нас, а не от дяди постороннего, дело вполне по силам.

– Хм. И много вас таких, самостоятельных?

– Пока нет, но набор идет, и скоро нас станет больше. И вот пока количество людей не достигнет того предела, когда мы сможем дать по рукам любому желающему подмять нас под себя – мы и не распространяемся о месте, – чуть не добавил и времени, но вовремя прикусил язык. Вот так разбалтывают секреты, нужно быть внимательнее.

– И тут все серьезно. – Я на несколько секунд приподнял подушку на кровати рядом, и Вадим увидел пистолет в наплечной кобуре. Причем совершенно законный, так как официально я являлся сотрудником охранной фирмы «Эгида» и имел разрешение на ношение оружия. Смуров сделал нужные документы всем, кто поехал в Москву с золотом. Все же 11 килограммов благородного металла для многих будут привлекательной добычей. Нашего «безопасника» напрягала эта операция, и он решил страховаться всеми доступными ему способами. Более того, именно он настоял на сопровождении. Поэтому Женька сейчас и сидел в номере на этом же этаже. На всякий, как говорится, пожарный. Так что официально мы были в командировке, благо конечную точку маршрута каждого из нас он знал. А рядом со стволом лежала рация. Про подстраховку я говорить не стал, но Ерошин и так мгновенно все просчитал.

– Да уж, действительно серьезно, – протянул он, прищурив глаз и внимательно на меня посмотрев. – Высоко ты нынче летаешь…

Я только ухмыльнулся на такое высказывание и развел руками: мол, что делать, не мы такие – жизнь такая.

– И много народу вы собираетесь привлечь к этому… проекту, – он немного запнулся, видимо, подбирая нужное слово.

– Столько, сколько сможем без нарушения секретности. Но требования у нас достаточно жесткие, особенно в плане безопасности. Кому попало мы такое не предложим. Это тебя я хорошо знаю, потому говорю почти откровенно, заметь. Другой бы от меня вообще не услышал ни слова. Сначала долго бы приглядывались, потом предложили поработать здесь, в России. На нормальных условиях, разумеется. И только если человек нам подходит – делали бы предложение. Иначе рискуем все потерять. Но чаще всего это происходит как круговая порука. Каждый посвященный в проект приводит только тех, за кого готов поручиться.

– И какие же условия эмиграции в ваш рай?

– Для тебя? Не беспокойся, для тебя – льготные, – я не выдержал и засмеялся.

– Я знаю, что это выглядит не очень… как бы это сказать… правдоподобно. Но на самом деле я рад, что мне выпала такая возможность. Безумно рад. И я сделаю все, чтобы это стало реальностью. А для тебя, так же как и для многих из нас, например, для того же Покрышкина, это шанс обрести новый дом. Дом, в котором чужой дядя не будет распоряжаться, что нам есть, как нам ходить, не будет впаривать никому не нужные товары только для того, чтобы набить собственный карман. Да – это мечта, но все же не утопия. Ребята, кстати, и сейчас там, хотя и была возможность приехать.

– А подробнее про эти льготные и обычные условия?

– Обычные? Пятилетний контракт. Со стороны работодателя дом. Сейчас начинаем строить поселок из больших деревянных домов. Сам понимаешь, если есть лес и люди, то сделать сруб вообще не представляется проблемой. Вопрос только в скорости высыхания фундамента. Если человек остается, то дом переходит в его собственность. Квадратура – по потребностям. Кое-где для молодых холостых парней будут из контейнеров строиться дома. Тут все вообще просто – ставь один на другой, обшивай досками для теплоизоляции и красоты – вот тебе и дом. Магазина нет – есть лавка. Да и народу пока не много – так что магазин дело будущего. Работа практически любая, но много. Там все трудятся не из-под палки, а нормально – для себя. Электричество проводим.

Водопровод проектируется, тоже будет. Сам понимаешь, в том климате строить можно круглый год. Возможность заказа чего нужно с «большой земли». С попутным грузом привезут. А вот связи там нет, позвонить не получится. Телевидения тоже, так что «зомбоящик» без надобности. Письма писать можно. И туда отправят и обратно. Только учти, что наша СБ, а там выходцы из бывшего КГБ и ФСБ, корреспонденцию читает. Можно фотки отсылать без привязки к местности. Видеофайлы на флешке. Главное, чтобы было непонятно, где именно находится адресат.

– А спутниковую тарелку что, нельзя поставить?

– Запрещать никто не будет, только бесполезно – нет сигнала. Почему – не важно, но нет его.

– А львы в поселок ваш не заходят? Сам говорил – за околицей бегают.

– Там уже столько охотников, мечтающих о львиной шкуре… Скоро их вообще будет больше, чем зверья. Сам понимаешь, человек – самый опасный хищник на этом шарике, а вовсе не лев…

– А льготные твои условия, мои, так сказать, персональные…

– В отличие от других, ты сможешь ездить на «большую землю». Всем остальным до истечения контракта вернуться будет нельзя. Тут или-или. Или ты подписываешь контракт и едешь на полный срок, или сидишь дома. Все просто.

– Что-то это мне зону напоминает…

– А ты много зон видел, где «вертухаи» рядом с зеками живут и у всех оружие есть? Просто так нужно. Космонавты вон, тоже по желанию не могут выйти из МКС и домой отправиться со словами «я устал, я ухожу…». Так что считай, что мы космонавты. И жизнь всех будет зависеть от честности каждого. Поэтому и такие меры предосторожности драконовские. Понимая, что условия жесткие, мы стараемся это компенсировать, как можем. То есть подъемные у вас будут. Дорога за наш счет. Можно поехать сначала самому, а семью потом забрать, когда посчитаешь нужным. Тем более что принять большое количество семей мгновенно мы не сможем. Сам понимаешь – как бы быстро ни строили дома, на это все равно требуется время. Семьи тоже перевезем бесплатно.

– Ну, раз ты говоришь, что я могу ездить туда-сюда, то и посмотреть могу на этот ваш «парадиз»?

– Ты – можешь. Но ведь я так понимаю, что ты не один думаешь, куда бы перебираться.

– Есть такое дело. От моего разведвзвода почти половина осталась – ехать пока некуда. Остальные-то по родственникам уже разъехались. Вот парни и думают. А я, как только начались эти заморочки, сразу решил тебе позвонить.

– Ну и правильно сделал. Надеюсь, отморозков среди твоих ребят нет, которые кроме как убивать ничего и делать не хотят? Сам понимаешь, оружие не только у них будет. А небольшая гражданская «войнушка» нам ну никуда не уперлась.

– Ты ж меня знаешь, я таких держать бы не стал. Да многих из парней и сам видел, когда к нам приезжал. Потерь у нас с тех пор почти не было, да и людей новых тоже. Остались только местные, у кого родные под боком.

– То есть ты готов за них поручиться и ответить в случае чего?

Вадим на несколько секунд задумался, а потом согласно тряхнул головой:

– Готов!

– Тогда предупреди своих, что ближайшие дни ты будешь вне зоны доступа.

Глава 8

Вернувшись в Горно-Алтайск после экскурсии с Ерошиным, я занялся строительными вопросами. Вадик был в полном шоке от увиденного. Даже на бригантину сплавал, пощупал собственными руками настоящий парусник. Но раздумывал недолго и уехал в Донецк собирать вещи и семью. Жена с детьми пока побудут на Алтайской стороне, съемом жилья он уже озаботился. А для супруги у меня есть работа. Насчет бойцов мужик сказал однозначно:

– Я тебя так прорекламирую, среди своих, конечно, что все мои ребята со мной приедут. А дома… Если ты дашь стройматериалы и подгонишь свой грузовик с погрузчиком – сами себе построим. Бригадой приедем и построим такой, какой каждому нужен. Хочется, если честно, руки не только к автомату приложить.

Так что предстояло браться за строительство. Тем более что наш «инжбат» уже закончил основные работы с портовой башней, осталось только обшивать и полы настилать. Но это после того, как будут доски. Вот ими в первую очередь и пришлось заниматься.

А народ нужно перебрасывать на заливку фундаментов. Несколько новых зданий я планировал поставить у нашей фортеции. Еще несколько – в Лоренсе. В качестве примера пока взяли стандартный русский пятистенок. Только печь в проект не закладывали ввиду теплого климата. Тут, скорее, о кондиционере нужно заботиться. В качестве балласта пойдет галька и крупный песок с берега. Так что пришлось привозить только цемент и емкости для перемешивания раствора. Лопаты, кстати говоря, тоже нужно привезти. Местные уже распробовали, и первая партия в 20 штук из нашей лавки уже исчезла.

Вообще, сама идея с лавкой себя начала уже оправдывать. Сначала туда пришел падре. Внимательно осмотрел, подержал в руках все товары, расспросил продавца. Ираида Павловна сначала стеснялась, как она мне позже сама рассказывала, но потом понемногу освоилась. И языковой барьер помехой не стал. А на следующий день по одному потянулись и самые любопытные из жителей поселка. По всей видимости, отец Серхио признал наш магазинчик вполне безопасным с точки зрения наличия или отсутствия в нем дьявольских козней. Единственное, много проблем вызвали наши купюры. Но, к моему немалому облегчению, тут поспособствовал Волосюк, сам, верно, того не ожидая. Накануне он всучил бумажные деньги как задаток при заказе местному бондарю. Как я узнал потом, тот пришел в автолавку одним из первых – видимо, хотелось избавиться побыстрее от незнакомого платежного средства. К его великому удивлению, все купленное на три тысячные бумажки он за один раз унести не смог. Поэтому к сдаче теми же российскими рублями уже отнесся более благосклонно. Лучшей рекламы и придумать было нельзя.

Еще когда я только начинал интересоваться вопросом лесозаготовок, среди объявлений нашлись и конвекционные и конденсационные камеры для сушки древесины. Стационарные меня не сильно интересовали, их мы и сами со временем построим. А вот мобильные, на основе контейнеров, эти да. Технология простая: устанавливается такая камера куда угодно, например, на несколько поперечных бревен. Встроенная печь топится отходами лесопереработки – ветками, щепой и прочим горючим мусором. Внутрь штабелями укладывают сырые доски, закрывают двери и при помощи принудительной вентиляции все это дело просушивается. Между этими двумя способами, естественно, есть разница, но главное здесь – первый метод быстрее, но часть досок при пересушивании может превратиться в брак, растрескаться. Второй медленнее и надежнее. Его можно и для сушки корабельного леса использовать.

Целый вечер ушел на обстоятельный разговор с Андреевым. Точнее даже спор. Получив под свое начало наш пока невеликий транспортно-машинный парк, а всю механику отдали под заведование бывшему помпотеху, он насел на меня с целым списком требований. Понятно, что каждый тянет одеяло на себя, я это вполне способен понять и где-то даже не обращать внимание. Такова уж человеческая сущность… Но совесть тоже нужно не в кармане держать. Послушать его, так все деньги, вырученные от продажи первой партии золота должны идти только на его хозяйство.

– Виктор Андреич, поимей совесть… Ну зачем, скажи на милость, тебе прямо сейчас понадобилось оборудование для перегонки нефти? Ты что, под Лоренсой нефть нашел? А почему я первый раз слышу? Ах, пока не нашел… Пойми. Это направление, конечно приоритетное, тогда мы все правильно решили. Но! Сначала необходимо найти нефть, добыть, доставить ее в чем-то по морю, поскольку поблизости залежей не имеется. И только потом перегонять. Ты с геологом говорил? Его у нас нет? Ах, какая жалость… Ну так я тебе скажу – нефти нету. И, скорее всего, пока мы не наладим торговлю с Персидским заливом, ближайшим к нам нефтеносным районом – ее и не будет. А танки под горючее тебе зачем прямо сейчас? У тебя бензовоз «е», или канистрами возить будем? Вычеркиваем…

В итоге сошлись на том, что двух механиков придется искать в первую очередь, потому как уследить за состоянием трех грузовиков, «УАЗа», самолета, а также будущего контейнеровоза, который уже почти куплен, не считая моего «Фольксвагена», он один уже не может. А ведь есть еще два дизель-генератора, лесопильный комплекс… Кроме всего, пришлось пообещать дополнительный большой набор инструментов и крытую мастерскую с ямой под грузовые машины.

Утро началось еще хуже – приехал мрачный «герр комендант» со своим списком. Он уже разметил несколько участков под сельхозугодья. Ага, знаю я, как он разметил… Прямо как будто сам видел все это, представляю. Вылез из «буханки», ладонь ко лбу приложил и разметил: тут будет поле. А потом что? Правильно, поехал ко мне за трактором. А работать на нем кто будет? А сеять есть чем и кому? Про то, как говорится, голова у человека не болит. Трактор, конечно, нужен, но вот только не сейчас. Так долго ожидаемые «свободные средства» утекали сквозь пальцы гораздо быстрее любого песка.

В качестве компенсации за мои моральные страдания майор приволок охапку разнокалиберных шкур и небольшой мешочек с золотым песком. Как оказалось, туземцы снова, после некоторого затишья стали приносить свои товары на обмен. Мне это сказало сразу о нескольких вещах. Во-первых, они наблюдают за поселком весьма внимательно, но для нас незаметно. Ведь в то время, пока в Лоренсе шла смена власти – никто из них не появился. А когда все устаканилось и стало ясно, что новая власть надолго, пришли. Причем сразу в новую лавку. Во-вторых, несколько шкур раньше явно принадлежали зебрам. Разве что-то еще тут завелось столь же полосатое и большое. А это означало, что местные, прибрежные, туземцы либо торгуют с материковыми племенами, либо сами поднимаются на промысел наверх, на плато.

Если я правильно помнил, дорогу к Претории и Йоханнесбургу тут провели в XIX веке, когда началось освоение Трансвааля. А значит, слишком сложной она не должна быть по определению, не те технологии. Следовательно, головокружительных пропастей преодолевать нет необходимости, как и туннели бить. Нужно эту темку подкинуть Ураловичу. А уж у нашего командира «инжбата» пусть голова дальше болит, как вытащить информацию о дороге у туземцев. Можно, в принципе, отправить Самедова в командировку в нашем мире. Чтобы посмотрел, как говорится, пощупал. Но тут есть свои сложности. Знанием иностранных языков человек не обременен, а значит, и переводчика туда же нужно отправлять. Да и не факт, что, когда прокладывали современную трассу, не спрямили старую дорогу. В общем, как говорится, будем посмотреть.

Шкуры лучше отложить для торговли в XXI веке. Только сначала поднакопить побольше. Да и у Светы дел по горло, у монитора скоро и ночевать начнет. Нужно будет пока на некоторые дела поставить Вадимову жинку, когда приедет. Все равно, пока парни дома не отстроят, она в Горно-Алтайске жить будет. В том числе и искать покупателей на «вкусняшки» африканские. Кроме того, у нас полно вполне нейтральных запросов на поиск информации, чтобы не посвящать человека в главный секрет. Да и библиотеку ей поручить собирать и систематизировать. Чем ее еще озадачить, все равно не знаю, забыл спросить у Ерошина – кто она по профессии.

Только «распинался» с Волосюком, вернулся отец из своего северного вояжа. Привез ворох новостей, хороших и не очень. Плохой стало то, что знакомых с парусами моряков, да чтобы без работы сидели, очень мало нашлось. Информацию о них «кровавой гэбне» уже скинул. Ну да, не его эта морская тема. Нужно будет попробовать свои старые знакомства поднять, журналистские. Может, и подскажет кто из бывших коллег: где такая рыба водится.

А вот с судостроителями, скажем сразу, повезло. Побывав в этой мастерской, где строят парусные корабли, батя сумел договориться на подготовку чертежей для парусно-паровых и чисто парусных кораблей разного назначения. Мы долго думали, на чем остановить свой выбор, но в итоге решили, что это будут клипер – для разведки, курьерской службы и прочих быстрых дел; винджаммер, сочетавший в себе скорость и грузоподъемность очень неплохие и сто лет спустя. Относительно небольшой деревянный парусно-паровой винтовой танкер с котлом на нефти. И, самое вкусное, четырехмачтовый барк наподобие «Крузенштерна». Только с угольным котлом и возможностью установить несколько небольших башенок вдоль оси на поворотных платформах. Была у меня задумка одна под это дело.

Но самым первым должен стать план переоборудования нашей трофейной бригантины. Переделывать ее под другой основной движитель было слишком сложно. Против погружного винта с небольшим паровым двигателем выступил уже я – ну есть у меня предубеждение против подобного «усовершенствования». В итоге корабль остался парусным, но обзавелся маневровым водометным двигателем. В этом нет ничего невозможного, по крайней мере, в этом отца заверили точно. Конфигурацию обводов это не испортит ни в коей мере. Ну и при полном ходе это нововведение должно стать неплохим сюрпризом для любого преследователя, так как способно добавить судну добрых четыре-пять узлов. Правда, запас топлива был не так уж и велик, но водомет и не предполагалось использовать постоянно. Только в экстренном случае. Ну и, как изюминка на торте, капитан будет иметь возможность при необходимости поднять еще один парус – спинакер. Вообще-то это яхтенный атрибут, но и здесь, как заверили специалисты, он способен «пришпорить» бригантину заметно. А медная обшивка днища завершала портрет обновленного судна.

Кроме того, там же в Петрозаводске, отец появился к очередному скандалу на судостроительном заводе «Авангард». Обанкротившееся предприятие, приобретя многочисленные долги по вине своих иностранных акционеров, распродавало оборудование. А сотрудники остались без работы. В принципе, началось все это далеко не вчера, и многие уже уехали. Но и в городе жило немало безработных спецов. Каким макаром батя вышел на нужных людей, я так и не узнал, на все вопросы он только отмахивался. Но главным стало предварительное согласие почти двух десятков судостроителей отправляться в командировку. По всей видимости, отец их не сильно стращал, как я Ерошина. Просто оставил копии контракта одному из мастеров, а тот уже набрал себе бригаду. В итоге уже при подъезде к Барнаулу бате позвонили и спросили – когда и куда приходить на собеседование.

Не успел я придумать, что же делать с таким счастьем, да еще и свалившимся на меня внезапно, как пулей прилетел Иконников. Мы с Самедовым как раз обсуждали, где лучше поставить сушильные камеры, когда я заметил несущегося ко мне связиста. А чего не по рации?

– Что случилось? – вопрос сам соскочил с языка, но Виталий только рукой махнул, пытаясь отдышаться. Нет, точно нужно всех Рябому на переподготовку отправлять. Каких-то триста метров пробежать не могут «хоспода официры».

– Нападение на лагерь старателей!

– Что?!

– Покрышкин сейчас по рации передал. Они отбили приступ, но дикари не уходят.

– Подробности есть?

– Немного, – Иконников кивнул головой и продолжил более спокойным голосом: – Наблюдение заметило непонятные движения где-то через два часа после отлета самолета. От греха подальше решили оттянуться к лагерю. Не успели затащить драгу за мешки, как их обстреляли из луков навесом из-за вершин соседних холмов. Ребята затаились. А когда дикари пошли на приступ, сразу со всех сторон, врезали из автоматов. После этого Алексей связался с нами, благо наступило начало часа. Мы ж в это время всегда слушаем, нет ли чего. Говорит, что негры мелькают вдалеке, но близко не подходят. Славик отучил.

– Связь сейчас есть?

– Только что была, но качество не очень.

– Ладно, спасибо. Передай в форт, чтобы Рябой и Гриб срочно хватали грузовик, мне все равно что он там делает, и в полной боевой мчались сюда. Давай.

Иконников умчался обратно к своей аппаратуре, а я повернулся к Самедову, доставая из кармана рацию.

– Ильдар, отправь пару человек к Андрееву, пусть тащат бензин к пристани. Сейчас я его предупрежу.

– Танкист, ответь Ханту, прием. Танкист…

– Хант, Танкист на связи.

– У нас ЧП. К тебе сейчас подойдут двое из «инжбата», дай им канистры с топливом для «Пеликана». Сам хватай тоже, нужно еще двадцать литров сверху бака, с собой.

– Уже иду, а что случилось?

– Нападение на лагерь «Йохан». Сейчас Латыпин прилетит, заправим и обратно.

– Ох, нихрена себе… Все целы?

– Пока вроде да. Конец связи.

Пока общался с помпотехом, успел дойти до нашей башни. Переодевшись в камуфляж, проверил оружие, приготовил свой рюкзачок, два цинка патронов и пошел наверх, к радиостанции.

– Рябой и Гриб скоро будут. Алый уже в курсе. «Йохан» не отвечает, сильные помехи.

– Самолет когда прилетает?

– Расчетное время – сорок пять минут. Через пятнадцать начну вызывать.

– Хорошо, ждем. Как взлетим, хватаешь грузовик, на котором приедут парни, и дуешь к «проему». На той стороне позвонишь Папе или майору Смурову, если тот вне зоны. Доложишь обстановку на момент связи, пускай едут сюда.

Дождавшись подтверждающего кивка, я вышел на улицу, уселся на лавочку и задумался. Как все же не вовремя, скоро Ерошин со своими должен был появиться, личного состава бы прибавилось. Тогда на прииске работало бы больше народу. Автоматы – это хорошо. Но всего четыре людям, которые находятся так далеко от базы и как минимум четыре с лишним часа не могут надеяться на помощь, слишком мало. Это если гидросамолет на реке стоит, исправный и заправленный. И пилот под рукой. В сегодняшней ситуации – все шесть часов. А могло быть и больше. Нужно как можно быстрее подкрепление парням отправлять.

Дикари, опять же, даже попытки приблизиться мирно не сделали. На этот счет Покрышкин имел вполне ясные указания и непременно доложил. Тем более что товары для обмена и подарки завезли еще первым рейсом. И не нападали долго, если сразу решили – воевать. Почему? Судя по информации – воинов насчитали много. Скорее всего, слишком много для одного племени. Стало быть – собирали силы. И снова: почему? Ведь белых всего четверо. Нестрашно, если не знать об их огневой мощи по сравнению с местным оружием. Сталкивались с белыми и боялись мушкетов? Возможно…

Еще один вопрос – что они станут делать дальше? Так и будут нападать, невзирая на потери, или начнут обходить лагерь десятой дорогой? Ведь убитых под плотным автоматным огнем в лобовой атаке явно должно быть немало. И почему не испугались грохота огнестрельного оружия? Стало быть, все же как минимум вождь пересекался с европейцами и представлял себе, что к чему. М-да. Вопросов много, а ответов ни одного.

Желательно, кстати говоря, все-таки тему вооружений форсировать. Взять сейчас вместо одного человека миномет, и «было бы нам счастье». Думаю, десятка мин хватит, чтобы нападавшие разбежались. Впрочем, сколько ни говори слово «халва», а во рту слаще не станет. Кажется, именно так сказал Ходжа Насреддин. Заранее не позаботились, вот и нету игрушки. Хотя, признаться нужно хотя бы себе, я до последнего надеялся, что нам удастся наладить торговые отношения с неграми в округе Йоханнесбурга. Это стало бы идеальным вариантом. Но, видимо, не судьба. Получается, не зря голландцы в свое время, то есть в мое время… Короче, не зря они с готтентотами постоянно воевали. Те, наверное, и им покоя не давали.

А ведь нам дорогу прокладывать через те места. Придется машины караванами отправлять, под охраной. Что стоит сделать в горах засаду… да, и с батей нужно поговорить по поводу людей, воевавших в горах. Их опыт, похоже, тут пригодится. Сам-то он на границе стоял. Перемещались они мало. А вот «караванщики» из прошедших Афган или Чечню офицеров имеют этот специфический навык. И оборудовать нужно машины сопровождения. Шушпанцер какой-никакой собрать на базе ЗиЛа: жалюзи на стекла, обшить металлом кузов, пулеметную башенку наверх с круговым обстрелом, амбразуры… В принципе, ничего серьезного и не нужно. Луки в Африке не сильно мощные, это вам не английские длинные, можно даже окна из оргстекла двойного-тройного сделать. Кстати, нужно проверить пробивную силу местных мушкетов, а потом и луков.

Наверняка в «Йохане» трофеи будут. Блин, еще же и при строительстве дороги как-то рабочих защищать придется. Только потерь мне тут и не хватало, и так людей нет. О, на ловца и зверь бежит. Даже два.

Со стороны небольшого легкого строения из досок и тента, громко называвшегося ангаром и использовавшегося механиками для своего железа и складирования топлива, появился Андреев. По канистре в каждой руке, как и у сопровождавших его португальцев. Вся троица проследовала к причалу, но было понятно, что Виктор Андреевич меня заприметил и непременно подойдет. А от навесов для досок к башне направлялся Ильдар Самедов.

– Так что там? – капитан добрался до меня на несколько секунд раньше и тяжело плюхнулся на лавку.

– Заметить негров они успели, укрылись в блокгаузе. На момент связи отбили приступ, больше связи не было – сильные помехи. Все живы и вроде здоровы, о раненых Кот не сообщал. Сейчас гидросамолет прилетит, и рванем, сразу как заправимся.

– Как теперь там работать будем? Другое место искать или этих в ответку гасить? – Ну, Ильдар-то излишним миролюбием никогда не страдал.

– Посмотрим на месте. Мне вот кажется, что потеряв в единственной атаке много воинов, а под плотным неожиданным огнем наверняка так и было, окрестное племя вряд ли останется достаточно сильным для долгой войны. А если мы прилетим и еще добавим, то местные точно избавят нас от своего назойливого внимания. Есть другой важный момент. Ослабевших, скорее всего, захватят соседи. Здесь это тоже, как и в XXI веке, бывает часто. – Дождавшись пока Ильдар прекратит ржать, продолжил: – А вот новые будут не битые. И тут два варианта. Либо они посчитают, на чужом примере, что с нами лучше не связываться. Либо снова попробуют на прочность. Но какие-то конкретные выводы делать пока рановато – слишком мало информации. Лучше поговорить на другую тему. В качестве одной из первоочередных задач у нас – дорога наверх, на плато и дальше, к «Йохану». И нужно заранее подумать о том, как людей прикрыть. Я пока вижу только один вариант – как минимум пару грузовиков легко забронировать. «Шушпанцер» такой, если хотите. Укрепить двери, бронежалюзи какие сделать, кунг из листового металла с амбразурами. Толстая броня все равно ни к чему, автоматов и пулеметов у аборигенов не имеется. Нужно опробовать местные мушкеты и луков пару привезем. Исходя из их мощности и делать. Грузовики мы стараемся брать однотипные, так что размеры можно снять с уже имеющихся. Думайте, решайте. Тебя, Ильдар, это будет напрямую касаться, ведь это вам работать под таким прикрытием. В общем, рассмотрим все идеи, даже самые бредовые. Лишь бы людей сохранить, их и так жуткая нехватка. В принципе, кабины вообще на всех машинах нужно бронировать, мало ли как близко эти дикари подберутся.

– Какая дорога? – возопил Самедов. – Чем мы ее делать будем? Лопатами копать?

– Ну, кое-где придется и лопатами. А вообще для вас, «инженегров», батя присмотрел хорошую штуку среди списанного и распродаваемого в Новосибе армейского имущества – инженерная машина разграждения, ИМР-2м называется… Но если вам не нужно…

– Как не нужно? – старлей аж подпрыгнул на месте от такого предположения. – Да с такой машиной я вам до Казани дорогу построю.

– Ну, до Казани пока не нужно, а вот на плато поднять проезжий путь необходимо. Я же летал над теми местами, поверху уже можно и так проехать, только колею набить и броды сделать. Или мостики какие через русла речушек местных. Самая трудная часть – горная. Причем в нашем мире такая дорога существует уже лет двести, так что ничего архисложного там быть не должно. Да и дорога – громко сказано. Пока путь для техники пробить – уже подвиг. Потом уже улучшать будем, постепенно. Насыпи там, водопропускные трубы… Хочешь – на самолете сверху весь путь осмотришь. Есть карта, американская 50-х годов, еще до строительства новой трассы и всяких дамб. Серьезно, Ильдар. Как первая машина до «Йохана» доберется – проси чего хочешь. В лепешку разобьюсь, могу даже «гольфа» своего подарить. Цени…

Шутки шутками, но торный путь наверх нам жизненно необходим. Это ведь не только золото. Там и железо имеется, которого нам так не хватает. Через «проем» всего ведь не натаскаешь. Сколько всего можно сделать, если появится свой металл. И металлургический комбинат тут сразу не нужен. Пара небольших домен и рудник при них. А топливо… Судя по картам, в наше время в радиусе километров двухсот уголь добывали во множестве мест. Причем в некоторых случаях, как где-то неподалеку от Лоренсы, искать нужно, он в предгорьях выходит краем пласта на поверхность. Кое-где карьерами добывали, неподалеку, кстати, от железных рудников. Причем больше сотни лет, значит километровых шахт тут не нужно. Смуров сейчас проверяет найденных геологов. Вряд ли там будет подсадная утка, но рано или поздно такие появятся, так что пусть отрабатывает процедуру. В любом случае, я надеюсь, что в ближайшее время такой нужный человек появится. Как только будут готовы срубы для ерошинских парней, несколько человек из них в качестве охраны и вперед, на разведку. А пока пусть карты и информацию человек изучит. Все, что удалось накопать в геологическом плане об окрестностях.

Глава 9

Самолет резко накренил нос и пронесся на бреющем полете прямо над головами разбегающихся туземцев, совсем как настоящий Ил-2. Рябой, сидевший на переднем пассажирском сиденье, приоткрыл дверцу и долбил короткими очередями из автомата по местной «ПВО» – нескольким особо упертым воинам, пытающимся из лука подбить нашего «Пеликана». Нам с Женькой оставалось только наблюдать в окна процесс разгона аборигенов. Амбразур в этом аппарате все равно не предусмотрено. Впрочем, наше активное участие было не особенно и нужно. Справились и так.

Когда гидросамолет приблизился к лагерю, Покрышкин вышел на связь. Как оказалось, час назад Иконников таки смог переговорить с «Йоханом» и предупредить о прилете группы поддержки. А поскольку большую часть пути у нас эта самая связь отсутствовала, то узнать о разговоре мы смогли только сейчас. Как доложился Леха, местные ушли. Снайпер давно не засекал никого в поле зрения. Так что можно было садиться. Но я решил перестраховаться и попросил Латыпина покружить по округе. Остатки туземного воинства мы обнаружили примерно в 20 километрах от реки. Негры удалялись на север, причем «удалялись» – точное описание происходившего. Никак по-другому эту беспорядочную толпу в несколько десятков человек назвать было нельзя.

Сделав несколько заходов на малой высоте, мы разогнали и их. Потери противника при обстреле выяснить было сложно, многие падали просто от рева моторов над головой, а потом вскакивали и бросались бежать дальше. Завершив окончательный разгром, мы приводнились на обычном месте. Впрочем, первоначальная настороженность прошла быстро – напасть никто не стремился.

Поздоровавшись с уже остывшими от горячки боя парнями, я отвел Алексея в сторону для разговора. Хотелось выяснить все подробности случившегося. В общем, по сути, большого количества деталей к уже известному не прибавилось. В охранении как раз были молодой ученый Колонников и Славик. Отсутствие опыта у первого лейтенант, таким образом, компенсировал наличием оного у другого.

Понятно, что в оптику нападавших, пытавшихся охватить старателей кольцом, заметили издалека. Настолько, что решили утащить с собой и драгу. Мало ли что неграм в голову взбредет, поломают или уволокут.

Укрыться успели вовремя и даже места у амбразур заняли, когда аборигены появились сразу из-за всех окружающих блокгауз складок местности. Выстроившись в два-три ряда по периметру, негры начали что-то орать и потрясать оружием. После чего в сторону укрепления полетели стрелы. Сделав несколько залпов, готтентоты нестройной толпой бросились вперед сразу со всех сторон под звуки какого-то нечеловеческого воя. Возможно, трубы или рога, как предположил Алексей. И быстро поплатились за свою торопливость. Подпустив их поближе, Покрышкин приказал открыть огонь.

Метров пятьдесят-семьдесят от подножия холма к укреплению не пробежал никто, хотя, по словам Лехи, теоретически некоторые могли. Особенно со стороны молодого ученого, которого только недавно парни начали натаскивать на военное дело. Слишком уж их было много. Понятно, что его страховали более опытные товарищи, немало внимания уделяя не только собственным секторам стрельбы, но и его участку. Но, проскочив полпути, дикари запаниковали и ринулись обратно. Так что не меньше трети погибших были застрелены именно во время бегства. После чего наступило затишье, во время которого и удалось переброситься несколькими фразами с Иконниковым. А также перезарядить по два-три опустевших магазина, у кого как, из запасного цинка.

Некоторое время нападавшие показывались в пределах видимости, за что и поплатились – снайпер отправил «в поля вечной охоты», или как это у них называется, еще нескольких. Вот, в общем-то, и все. Остались только десятки погибших готтентотов, теперь уже можно было сказать с уверенностью, завалившие своими телами всю нижнюю половину возвышенности. И несколько раненых, перевязанных и связанных. Добивать подранков лейтенант, вот молодец, не стал – решил сначала уточнить, насколько они нужны.

Трофеев к вечеру набрали прилично, оттащив трупы подальше от лагеря. Судя по их количеству, нападавшие сделали ставку на один массированный штурм и потеряли при нем не меньше половины бойцов. Но куда девать все эти бусы, прочие украшения и копья, я, сказать честно, не представлял. Так что, если не найдется какой-нибудь сумасшедший коллекционер-африканист, валяться «добыче» в самом дальнем и пыльном углу. Большая часть из добытого представляла собой полный хлам, не годящийся даже на сувениры. Никакой тебе красивой резьбы по кости или умело выделанных шкур. То ли историки сильно врали насчет мастерства туземных ремесленников, то ли в поход на нас собрали всю нищету с окрестностей – непонятно.

Что делать с трупами – за нас придумала природа. Всю ночь караульных пугали звуки дикого пиршества, доносившиеся из-за соседнего холма, куда погибших таскали до самой темноты. Так что утром желающих пойти и посмотреть – что там происходило и чем оно закончилось – не нашлось. Особенно после того, как Ваня в самых «багровых тонах» описал впечатлительному Володе Колонникову обычные пиршества стервятников. Так что, дружно решили мы, пускай о «людях буша» позаботятся остальные его обитатели.

Перелет обратно оказался скучным и спокойным. Особенно по сравнению с путешествием в ту сторону. Так что к обеду мы были на реке. Как недавно выяснилось, местные аборигены называли реку Умбелузи. Но новое название все равно никому не понравилось. А я определенно решил заняться дорожной проблемой. Это, конечно, не дело, что старателей всего четыре человека в смешном укрепленьице. Но для того, чтобы построить что-то на месте, завезти оборудование, начать геологические изыскания в предполагаемом месте залегания железной руды, предстояло построить дорогу.

В Долине Свободы, куда я уехал уже вечером того же дня, было тихо и спокойно. В качестве охраны там присутствовал батя, Света сидела за недавно купленным специально для этого дела компьютером. А Вера Николаевна, как всегда, хлопотала по кухне. Я же устроился с ноутбуком и зарылся в поисках нужной техники. Все-таки в таких сложных условиях, да еще при отсутствии большого количества живых рабочих придется прибегнуть к помощи большой механизации. Причем в расходах придется не скупиться, а ведь они будут огромны. Остро был необходим бензовоз и несколько цистерн для хранения топлива. Парк машин рос как на дрожжах, а возить приходится бочками. Текущие поступления от продажи монет через Интернет нумизматам были невелики пока, хотя и постоянны. Этим у нас занималась мать Алексея. Правда, такие обязанности ее тяготили – компьютера она не любила, так что пришлось пообещать, что при первой же возможности освобожу. Но это текущие расходы.

Кроме того, рабочим с верфи наверняка придется выплачивать подъемные, а людей там вроде около двадцати. И дорогу оплачивать. И наверняка, после разговора о грядущей работе, придется в срочном порядке докупать инструмент и оборудование на самом «Авангарде». Что поделать, у каждой профессии своя специфика, свои железные игрушки. Вот и еще расходы. Вадимовым парням тоже необходимы подъемные, чтобы они могли оставить деньги семьям или снять жилье. Да и Смурова я намеревался завтра поторопить – хватит проверять своих парней на вшивость. Мне люди нужны.

В итоге раздумья вылились в звонок Ерошину на тему – не хочет ли его командир, входящий ныне в руководство новообразованной республики, приобрести для нужд обороны тридцать килограммов золота в слитках заметно дешевле рыночной стоимости. Не задавая при этом вопросов о происхождении металла. И неплохо «навариться» при перепродаже по своим каналам. Насколько я узнал в своей командировке, Ерошин с ним был давно знаком и находился в приятельских отношениях. В итоге, получив через день положительный ответ, я опять отправился поближе к морю. И на сей раз местом встречи был избран Ростов-на-Дону.

Процедура приема-передачи материальных ценностей заняла чуть меньше десяти минут. Представитель покупателя на выбор проверил несколько слитков, а я – пачек с деньгами. Причем охрана покупателя явно нервничала больше нас. Мы Женькой и Рябым были спокойны: кроме личного оружия и «Форта» у бати в машине, нас еще и снайпер прикрывал. Я таки рискнул привлечь к этому делу Славика. Так что разошлись все с облегчением. В итоге, чтобы не гулять с такой огромной суммой в сумках, мы тут же внесли ее в ближайшем отделении банка на счет Смуровской конторы. Доступ к нему у меня был, так что при необходимости снимать деньги можно в любой точке страны. Впрочем, мне как раз это скоро и предстояло. В итоге мы с отцом отправились в Магнитогорск, Рябой остался ждать ребят Вадима, которые должны были приехать через день, а Васин и Грибовский отправились обратно на Алтай на машине, как и приехали.

Нам предстояло совершить самую сложную на сегодняшний день покупку – цех для изготовления цемента. Предлагаемые сегодня линии, цеха и заводы под ключ дали нам возможность выбора. Так что пока остановились на небольшом производстве. Производители обещали выход до ста тонн в сутки при трехсменной работе. Для этого, как предполагалось, на первое время хватит добываемого сырья. Запасы были огромны, но разрабатывать карьеры пока не приходилось и мечтать – работники стали самым дефицитным ингредиентом нашего производства. Тем более что линия была практически полностью автоматизирована – люди почти не нужны. А нам предстояла большая работа. Не только самостоятельно все это установить, хотя и предлагали все сделать «под ключ», но и выбрать такой вариант оборудования, чтобы в будущем организовать нечто подобное. Пусть и с менее технологичным оборудованием, большой долей не автоматизированного труда и прочими недостатками. Главное, чтобы работало. Так что всю возможную документацию по этому оборудованию мы взяли тоже.

Так как линия производилась прямо здесь, в Магнитогорске, то проблем с «упаковкой» не было. Все погрузили в несколько сорокафутовых морских контейнеров и отправили по железной дороге в Бийск. Для того чтобы не светить приобретение техники, нам пришлось использовать заранее подготовленные для подобных дел Смуровым документы. Уже было зарегистрировано несколько обществ с ограниченной ответственностью на подставных граждан, которые и не подозревали, что де-юре стали предпринимателями. А мы с батей, соответственно, представителями этих организаций.

Для этой покупки, а также еще для нескольких, которые предстояло совершить, мы использовали документы геологоразведочного ООО «Северный ветер». Так что сама процедура не заняла много времени. Покупка отправилась на железнодорожную станцию и далее в Бийск, а наш счет стал «легче» на 15 миллионов рублей. Впрочем, я не сожалел ни об одной копейке, потраченной на оборудование. Насколько разгрузится «проем», если, а точнее когда, мы сможем производить цемент самостоятельно, даже представить сложно. И риск нежелательного интереса к месту аномалии снижается. Так что теперь освоение технологии будет зависеть исключительно от наличия работников. Ну, почти…

Мы отправились вперед. Но не только для того, чтобы встретить груз. Под Новосибом отец присмотрел среди объявлений второй нужный нам агрегат. На сей раз, правда, обошедшийся на порядок дешевле. Снятая с консервации и проданная в частные руки инженерная машина разграждения по меркам военных устарела. А вот нам могла пригодиться. Способная прокладывать путь в любых условиях, она должна была выполнить, по нашей задумке, львиную часть работы по прокладке пути через горы. Единственная сложность – транспортировка. Поэтому предстояло найти и подрядчика, который возьмется перевезти поближе к нам почти 45-тонную машину. По сути танк, только с манипулятором вместо башни.

На согласование всех необходимых документов ушло почти четыре дня, и то – этим вопросом занималась сама компания по перевозке негабарита, по своим отработанным каналам. Наконец груз был отправлен. После Барнаула тягач повернул не на юг, а на запад, в сторону казахстанской границы, и довез наше приобретение до Алейска, небольшого провинциального городка. Распрощавшись на его окраине с водителем, встретившие технику в Барнауле Самедов и Андреев по ночам, с охотничьим прибором ночного видения, добрались до Онгудая, накрутив почти 500 километров по настоящей целине. Благо с собой было еще 200 литров топлива к основному запасу. И ушло у них на все про все три дня с половиной. А вечером четвертого их уже встречали в лагере у реки. Скрыть следы помог снег, который как по заказу валил уже целую неделю. Так что, надеюсь, особых следов мы не оставили. Тем более что по документам вся приобретенная на это ООО техника вскоре будет продана другой компании, которая просто оформит снятие с учета как не подлежащих восстановлению. На него успели оформить бензовоз и контейнеровоз на базе 133-го ЗиЛа, а также четыре 157-х, ранее зарегистрированные за разными людьми. Приобретенный цементный цех уже лежал в Африке все еще в контейнерах. Их положили на бревна, укрыли тентом от влаги, так что осталось только найти главного инженера на производство и рабочих приложить.

К моменту моего появления на африканской стороне тут стало многолюднее. Прибыл Ерошин со своими парнями, числом в 24 человека. Причем они даже не поняли, что уже пересекли границу между мирами. По совету Смурова, вместе с прививками, на базе фирмы «Эгида» им были сделаны уколы снотворного. Так, в бессознательном состоянии, их и перевезли на базу. Как я сообщил Вадиму, не слишком довольному таким подходом, всем была обещана дорога за счет принимающей стороны, без всяких уточнений. Впрочем, когда парни узнали, наконец, куда именно попали, к нашей скрытности они отнеслись с пониманием. И сразу с энтузиазмом принялись за строительство. У каждого уже оказался план дома, который им хотелось построить. Естественно, что вначале все были достаточно скромны в своих запросах. Но планы по расширению лелеяли все. Среди них, кстати говоря, Самедов с Андреевым и подобрали механиков-водителей на прибывшую технику.

А через несколько дней таким же «макаром» прибыли и 18 судостроителей с «Авангарда». Им тоже предстояло построить себе жилье, но уже в самой Лоренсе. Правда, чуть позже. Большим подспорьем в строительстве стало то, что прибрежная часть на север от Лоренсы и в предгорных районах оказалась богата лесом. Правда, слишком мало росло прямых, стройных деревьев. Такие леса имелись, но гораздо дальше вглубь континента. Так что в качестве строительного материала использовали не оцилиндрованные бревна, а 25-сантиметровый брус. Получилось очень даже ничего. Легко, быстро и красиво.

Первая десятка парней от Смурова тоже прибыла в подкрепление к Покрышкину и ребятам. Теперь там постоянно находилось десять человек. Новичкам дали неделю, чтобы обжиться, понять дело, после чего Леха со своими полностью переключится на более привычный вид деятельности – разведку. Пока же тем соорудили небольшую вышку рядом с лагерем, чтобы хоть немного увеличить обзор часовому. Но решение это временное, ибо в отсутствие нормальных стройматериалов конструкция получилась излишне хлипкой. Да и не уверен я пока, что именно здесь будет главный центр золотодобычи. Как только наш самолетик сможет провести полный облет местности, посмотреть, как говорится, где и что, будем решать.

В итоге четверо мастеров из Петрозаводска до хрипа в голосе спорили на берегу, обсуждая будущий слип и необходимые портовые сооружения.

Черкали карандашами и ручками на собственноручно рисованном мною плане, на глазах превращая его в нечто совершенно непохожее на первоначальный вариант. Я примерно так и предполагал, изобретая свой «шедевр» – если будет что-то, что можно взять за отправную точку, то дело пойдет несоизмеримо быстрее. Иначе так и будут спорить, переходя на личности и физиономии, пока омар на ближайшей вершине не свистнет.

Большая часть привычных к работе руками мастеров занималась тонкой и ответственной работой – подгонкой бруса к положенным ему местам на стенах. Остальные, в основном самые молодые и здоровые, были влиты в бригаду «Принеси, подай, подними, не той стороной – идиоты». Работа закипела с такой скоростью, что я уже начал беспокоиться за количество пиломатериала. Объем заготовленного бруса на складе уменьшался со скоростью просто катастрофической. Распорядился последние партии немного недосушивать для скорости – все же, во-первых, не корабли, а во-вторых – в местном влажном климате излишняя сухость и не обязательна. Дерево все равно свою влагу из воздуха возьмет. И четырех человек из Вадимовой братии отправил волевым решением к технике. Предстояло самое главное дело последних трех месяцев, а его бросили на самотек.

Ильдар Самедов сделался заправским аэрофотографом. По новому расписанию Латыпин теперь летал в «Йохан» через день. А освободившееся время занял командир нашего «инжбата». Все свое время он проводил или в воздухе или за монитором ноутбука, роясь во всех раздобытых картах, сличая их с плодами своей аэрофотосъемки. Я предполагал, что проделать весь путь «на одном дыхании» вряд ли удастся. Где-то все равно нарвутся на тупики, где-то на непроходимые места. Все-таки вид сверху, пусть даже и с бреющего полета, и с земли – разные вещи, абсолютно. Но тут ему в помощь существовали современные карты с существующей в наше время дорогой.

Готовился со своими механиками-водителями к подвигу и Андреев. Два «ЗиЛка», в самом хорошем состоянии, и контейнеровоз были перебраны практически по винтику. А потом обшиты стальными листами. Как показали испытания – пробить двухмиллиметровую современную сталь не мог ни один имевшийся у нас мушкет. Настрелялись мужики до полного обалдения и гудящей головы, поскольку разных калибров в арсенале оказалось предостаточно и испытать хотелось все. Не зря говорят, что военные – большие дети, только… В общем, железо у них было настоящее. В итоге на кабине появились бронежалюзи, а с боков и спереди приваренные стальные щитки. Сверху капот все-таки утяжелять не стали, хотя я и настаивал. Лень им, понимаете ли, такую тяжесть поднимать. В получившемся кунге прорезали амбразуры, прикрывающиеся металлическими же шторками. В одном установили лавки, которые раскладывали в спальные места. Ну и вторые полки, как в вагоне. Складной столик деревянный, рундуки для личных вещей. В итоге получилась эдакая боевая колесница на семь человек лежа и сколько влезет сидя. Из второго сделали небольшую передвижную ремонтную «летучку». Мало ли что случится в дороге. Предусмотреть нужно любые варианты. Пока же она занималась выездным осмотром техники – генераторов и лесопилки. А контейнер планировали заполнить «гостинцами» для «Йохана».

Подготовили к маршу гусеничную технику, благо машину разграждения Андреев знал как собственную жену – на ощупь и в темноте. Попутно собирался груз для колонны и лагеря золотодобытчиков. Мешки с цементом, арматура, провода, продовольственный НЗ, топливо для драги в запас, и еще одну, заметно мощнее, на перспективу. Тонну высокооктанового бензина для «Пеликана». В планах было проведение авиаразведки и составление современной карты того района. В общем, много чего планировалось доставить. И это если учесть, сколько дизеля уйдет еще и на саму прокладывающую дорогу технику. Бензовоз, наконец-то купленный, несколько раз мотался в Бийск за горючим, которое потом разливали по бочкам. В общем, дел хватало всем.

Перед самым новым годом появился у нас и геолог, а точнее, сразу два. Пожилой уже, но битый жизнью небольшого роста коренастый мужичок с крестьянской бородкой и узловатыми пальцами – Михаил Павлович Брагин. И довольно молодой, но здоровенный как лось, Игорь Акинфиев. Дав пару дней мужикам на акклиматизацию, пришел их озадачивать. Планов для них имелось громадье, но в первую очередь нужно было разведать месторождения угля в предгорьях, если судить по информации из Интернета, где-то километрах в восьмидесяти от нас. По описанию, там был выход на поверхность относительно небольшого пласта прямо из склона горушки. Необходимо было не только найти нужное место, но и присмотреть дорогу к нему. Вот как раз с Покрышкиным и займутся. Как только главный путь через горы будет проложен, ИМРка будет торить проход к углю.

Второй по очереди, но никак не по значению, стала разведка на реке Имбелузи. Она брала начало где-то в горах. Но одно интересное место можно было рассмотреть на карте относительно недалеко от нашего речного лагеря. Километрах в тридцати-сорока. Спускаясь с гор, русло в одном месте делало почти полную петлю. Судя по спутниковым снимкам и фотографиям местности из «Гугла», перешеек там узенький, а вот перепад высот имеется солидный, около тридцати метров. Насколько реально там строительство мини-гэс и предстояло выяснить. Можно для путешествия использовать и РИБовскую моторку, которая пока без дела скучала в Лоренсе. Но уж очень была соблазнительной мысль. Вот только боюсь, задачка окажется пока нам не по зубам.

В любом случае проблему с электроэнергией необходимо решать в обозримом будущем. Не дело пережигать на это дизтопливо, которое приходится везти с той стороны «проема». Ветряки же, установленные в лагере, надежд не оправдали. Слишком маленький «выхлоп» и высокая цена. Не заставлять же все побережье этими «мельницами». Возможно, все дело в размере, но большая установка и стоит огромных денег, требует специальной техники при монтаже многометровых опор. Стало быть и окупаться будет долго. Опять же необходимо немало аккумуляторов, а это вещь не вечная. И установить ее сами мы вряд ли сможем. А вода, она тут круглый год бежит, не замерзает.

Еще одним вариантом была небольшая ТЭС на отходах от деревообработки. У нас работали уже две лесопилки, которые мы, по мере поступления людей, сможем вывести и на двухсменную работу с плавающим графиком, чтобы без выходных. Оставляя ночное время механикам на осмотр и профилактику оборудования. И пусть часть досок будет уходить на естественную сушку. Уже запланировано строительство стационарного здания для сушилки древесины – будет и чем его загрузить. Расход леса здесь просто дикий, а гора отходов уже достигает просто неприличных размеров. И это еще верфи не принялись производить свой деревянный мусор. Да, именно так и сделаем. А если взять мобильную, или просто легко разборную модель, то при необходимости ее и передвинуть можно будет. Вот и найдется применение всем этим опилкам. Территорию почистим, чтобы ветром не разносило, поставим большой ангар, дробилку и установку по брикетированию. Еще одной проблемой станет меньше.

Как бы компенсируя это решение, пришлось принимать и другое, душа к которому не лежала совсем. С тех пор, как Покрышкин стал неделями пропадать на этой стороне, его сестра решила добиться переезда сюда же. Пока народу тут было мало, она просто намекала при каждой встрече мне или бате, что есть еще и она. И что по-португальски она уже говорит, а со словарем – так и вообще, просто обалденный переводчик. Но до сих пор удавалось как-то с этой скользкой темы «съезжать». А в последнее время стало совсем плохо – мужики ерошинские готовятся перевозить с собой семьи, дома строят в полный рост. Так что придется, скрипя зубами, принимать положительное решение и идти на поводу у этой настырной девчонки. Вот только чем я ее тут озадачивать буду – пока еще толком и не придумал.

Глава 10

Пока Андреев в поте лица и остальных частей тела готовил технику к трудовому подвигу – прокладке первой в здешней истории нормальной дороги через половину Африки, оказалось, что все не так страшно, как мне представлялось. Нет, самая короткая трасса, идущая в современном мире из Мапуто через Свазиленд напрямик в Йоханнесбург, действительно таит в себе немало сюрпризов. Даже с самолета всех не разглядишь. Но, как оказалось, я зря решил пойти самым очевидным путем. Была и более северная, окружная дорога. И она, в отличие от своей южной товарки, не представляла собой ничего экстремального. С этим известием ко мне прибежал два дня назад Самедов. По его словам, та трасса полого поднималась на Высокий вельд, минуя всякие и всяческие трудности. Ну, почти. Для полной уверенности Ильдар напросился с Латыпиным в очередной рейс до «Йохана» и теперь делился впечатлениями.

– Там ущелья, представляешь, шириной местами в несколько футбольных полей. Чахлый кустарник, кое-где только каменные осыпи, пологие склоны. Моя «Коробочка», – так он ласково называл ИМР, – там пройдет вообще не останавливаясь. Ну, разве что для дозаправки. Леса практически нет даже на низменной восточной части маршрута, а уж как начнешь подниматься повыше, так даже намека. Несколько рек придется форсировать, это да. Но тоже не критично.

– Ну, насчет не останавливаясь ты загнул, конечно… Много ты с воздуха рассмотришь…

– Если и приукрасил, то самую малость. Я же не только по данным с «Пеликана» ориентируюсь. В Интернете «фоток» того маршрута – пятой точкой кушать можно. Так что никаких особо неприятных сюрпризов я не предполагаю. Более того, единственная достаточно серьезная река по пути – Крокодиловая – совсем недалеко от нас. А значит, можно начать там строить мост. И таскать стройматериалы прямо от поселка по мере необходимости, а не полагаться на возимый запас. А дальше только ручьи, местами широкие, но мелкие. Бродами обойдемся.

– А про сезон дождей ты забыл? Каждую ночь льет как из ведра прохудившегося. Сейчас и до марта-апреля все твои «мелкие» ручейки вздулись и больше напоминают бешеные потоки шестой категории сложности. Через них не то что бродом, вплавь не переберешься. Там твою «коробочку» до океана смоет. А грузовики?

– Тогда нужно понтоны делать. Пока, например, из лодок наплавной мост. Тросы провесить и вытягивать мост поперек речки по мере надобности. Проехали, к берегу притянули, чтоб не утоп. Нужен – водичку вычерпал, за трос вытянул, зафиксировал и «ага». Вперед, то есть. На первое время и этого хватит. Капиталку все равно сейчас не потянем.

– А ты представь себе, сколько нужно лодок сделать, чтобы груженый ЗиЛ держала такая переправа.

– А чего тут прикидывать-представлять? Можно посчитать точно. И сделать нормально. А ИМР пройдет по дну, там не глубоко. А насчет снесет, командир, ты погорячился. В ней сорок пять тонн, а мы не в горах, где скорость у потока большая. На Крокодиловой уже склон к морю пологий. А на других ручьях все же объем воды не тот. Проскочить можно. Главное, место выбрать правильное. Так что давай сейчас заказ на плавсредства, пока то-се, и начнем с моста. А к нему дорогу накатаем в момент. Естественно, что когда придется делать нормальную дорогу, ее нужно прямо проводить. А пока что мы и петелек накрутим вокруг неудобных мест. Пусть дольше выйдет, зато проще. Кстати, поинтересуйся у судостроителей насчет «халтурки». Им наверняка берег планировать нужно. И не только по сухому, но и в воде. Твоя техника такое потянет?

– До двух метров глубины – легко.

– Ну вот и ладушки. В общем, не забудь. А то угонишь единственный нормальный бульдозер на неопределенное время, а у людей работа будет стоять.

Заказывать лодки с той стороны «проема» мне показалось глупым. Зачем тащить такой вес из другого мира, когда можно и на месте сделать. Тем более что доски есть, скоростных качеств от такого «аппарата» не требуется. По сути, необходимо лишь два условия соблюсти: герметичность и малое сопротивление потоку воды. Как каноэ индейское или сибирская рыбачья лодка. Узкая, но длинная. А уж бросить поверх настил вообще не работа. Причем дело это требует не высокой квалификации, а навыка. Я аж замер на несколько секунд от пришедшей в голову мысли, а потом посмотрел на часы и решительно зашагал в сторону лесопилки. Минут двадцать назад туда протарахтел грузовик из Лоренсы, значит, приехал за досками и сейчас поедет обратно.

Грузовой транспорт мы постепенно начали переводить на газогенераторы. В Барнауле нашлась мастерская, где их под заказ собирали под нужные нам размеры. А устанавливали водители сами в нашем механическом «ангаре». Под присмотром Андреева, конечно, но именно что только под присмотром. По сути, ничего сложного там нет – все необходимые крепежи предусмотрены. Это с первым намучились, всем кагалом весь вечер мужики вокруг него «пляски с бубнами» устраивали. Второй уже пошел легче, технология отработалась. Как и гидроусилители руля от 131-х – крутить баранку тяжело груженного грузовика по петляющим грунтовкам без сего «девайса» – удовольствие невеликое. Да и выматывает водителя сильно.

Не успел дойти до нашей пилорамы, как из-за контейнеров-сушилок вывернул «ЗиЛок» уже привычного вида, с жалюзи на стеклах. Бронетакси заказывали? «Проголосовав» интернациональным жестом, я забрался в остановившуюся машину и поздоровался с водителем. Ленчик Крамаренко с широченной улыбкой на всю физиономию пожал протянутую руку. Ну да, приятель, понимаю, меньше недели здесь – до сих пор шок у человека. Всему удивляется, все норовит потрогать руками, не веря в происходящее. Сам такой был. На собеседовании я видел всех Вадимовых парней, каждый пока что проходит через меня, а потому без труда вспомнил совсем молодого веснушчатого парня.

– Ну что, поедем?

– Как скажешь, командир… – Водитель выжал сцепление, воткнул первую, а затем вторую скорость. И начал разгоняться, не опасаясь грунтовки. Хотя, совсем из головы выскочило, Ильдар ведь на этой дороге экипаж для ИМРки тренировал. Так что укатали и разровняли дорогу на совесть. Вот и хорошо, а то как вспомню свою первую поездку в ту сторону, так вздрогну. Скакали в салоне «уазика» словно шарики в детской погремушке. Теперь вот почти плавно едем.

– Так тебя Самедов на грузовик надолго посадил? – я вдруг вспомнил, что именно парень на собеседовании говорил – работал рыбаком в небольшой частной артели на Старобешевском водохранилище неподалеку от Донецка, а совсем не водителем.

– Та не, говорит, как только найдется опытный профессиональный шофер – машину ему отдадут. У меня ведь даже категории «С» в правах нет. Только отцовский «Пассат» водил до войны. Только тут гаишников пока нет, нет и водителей в достаточном числе. Так что приходится сажать за баранку всех, кто вообще водить хоть немного умеет. Да и движение тут не сказать, что оживленное, – парень снова так заразительно засмеялся, что и я невольно улыбнулся, окинув взглядом пустынную грунтовку.

– Да и в Индийском океане искупаться лишний раз – тоже хорошо. В Азовском море купался, в Черном тоже, теперь вот в океане сподобился. Люблю я это дело. Моя б воля – вообще бы из воды не вылезал. Вот и напросился на эти рейсы, в Приморск доски возить.

– О как! Уже переименовали… А почему Приморск, а не, скажем, Океанск? Тут все же целый океан как-никак, а не какое-то там море…

– А не знаю. Просто слышал, что народ так называет. Да и привычней, что ли. Раньше все как-то при морях жили, не знаю есть ли вообще в России чисто океанский берег, без моря. Пожалуй, что и нету, ни на севере, ни на юге. На Тихом океане тоже моря: Японское, Охотское… Вот и получился Приморск.

М-да. Вот и сиди себе сиднем в избе, такой информации не имея. Я себе голову чуть не сломал, придумывая Лоренсе наше название, а народ-то, оказывается, уже окрестил поселок. А что, вполне себе неплохо. Правда, Приморск в России уже есть, ну да черт с ним. У нас свой будет. А чтобы совсем поломать все стереотипы – назовем сугубо континентальный Йоханнесбург Находкой. В конце концов, ее, по-моему, в этом времени еще не построили. Если, конечно, и тот лагерь народ уже как-нибудь не обозвал на свой лад.

– Да уж, с такими познаниями и любовью к воде тебе в мореходку нужно было идти, а не в рыбаки…

– А я и пошел.

Вот тут, я как говорится, и не знал что сказать. Целых секунд тридцать молчал, только рот беззвучно открывая. А потом «плотину прорвало»…

– Так чего же ты молчал? На собеседовании чего не сказал, что ты моряк?

– Так я только два курса отучился, в Одессе. Осенью вот должен был на третий перейти, но стало не до учебы…

– А факультет какой?

– Морского судовождения.

– Мать моя женщина, я спецов ищу днем с огнем, а ты тут баранку крутишь.

– Если для той бригантины, что у пирса стоит, то я не подойду. В Одессе на паруснике начинают после третьего курса ходить. Так что с парусом я знаком только условно-теоретически.

– Знаешь, Леонид, у меня и таких людей сейчас нету. Вот что. Давай-ка определись – хочешь ли ты в море или будешь на суше жить?

– Конечно, в море хочу! Для того и поступал… От волнения парень газ совсем отпустил, машина заглохла и понемногу остановилась. Вот только он этого даже не заметил.

– Тогда ты назначаешься исполняющим обязанности капитана бригантины. Полноправным «кэпом», сам понимаешь, тебе рановато. Но когда найдем опытного человека, тебя поставим первым помощником. Это все же не большой корабль, где требуется непременно страшно опытный старпом. Если, конечно, справишься. А пока будем подбирать тебе команду, а ты станешь ее гонять по парусной оснастке. Выдам я вам паруса от бригантины, и будете здесь, в заливе, тренироваться. Как только судостроители ее на воду спустят после ремонта. И гонять ты всех станешь в хвост и в гриву, иначе грош тебе будет цена. Целыми днями, а по ночам еще и учиться сам. А опыта наберешься, под правильным капитаном по океану походишь, глядишь, и на повышение пойдешь. Будем же строить свои корабли, люди все равно понадобятся, и немало. Так как?

А для себя я сделал отметочку – нужно тщательнее работать с прибывающими людьми. даже не так – поручить Смурову разработать подробнейший опросник. Даже любимое хобби здесь и сейчас может оказаться нужнее, чем основная профессия. А капитана для нашей будущей красавицы все-таки найдем. Не может быть, чтобы не нашли. Надо, кстати, среди яхтсменов поинтересоваться. Люди с опытом парусного корабля, пусть даже яхты, нам совсем не лишние. А Ленчик… Понятно, что пока это не моряк, а так, «зелень подкильная». Но с чего-то нужно парню начинать. Вот пусть и пробует.

Приморск, будем привыкать к новому названию, встретил меня патриархальной тишиной. Причем с западной стороны, где на небольшом удалении от самого поселка должна была вырасти верфь, тоже подозрительно тихо. А где мои мастера? Попрощавшись с будущим флотоводцем, а что, чем черт не шутит, и пообещав вечером переговорить с Ильдаром по поводу откомандирования парня в «распоряжение ВМФ», я направился к палатке на месте не построенного пока слипа. Мужики были там. Они увлеченно чертили что-то на большом куске ватмана, расстеленного на тщательно выструганном столе.

– Всем здравствовать… – я с любопытством пригляделся к «народному творчеству».

– Уже определились с планировкой?

– Ну, по большому счету – да. – Высокий, тощий как жердь бывший мастер судостроительного завода «Авангард» Николай Петрович Баталов выпрямился во весь свой немаленький рост и с любопытством уставился прямо на меня, поглаживая свою небольшую пегую шкиперскую бородку.

– Вот только осталось решить, по какому варианту будет работать. По малому, среднему или на перспективу.

– А поподробнее? Что они из себя представляют?

– Первый – самый простой, только для работы над бригантиной. Я бы даже сказал – примитивный. Деревянный слип из бревен, из них же подпорки под борта. То есть открытая верфь, по сути, для небольших кораблей. Представленный образец корабля – потолок. Да и то, с натяжкой. Понадобится несколько навесов от дождя под доски и для рабочих, сарай для инструмента. Лестницы, канаты… Вот по большому счету и все. По одному судну за раз. Начать работать над бригантиной сможем уже через неделю максимум.

– Нам такое не пойдет. Во-первых, уже нужно предусматривать место под баржи. Их понадобится не меньше десятка под нужды горняков – уголь возить. Стройматериалы для электростанции, когда начнем ее возводить. Ну и еще есть необходимость. И это только первоначальная прикидка. Еще я сегодня буду разговаривать с местными плотниками.

Нам срочно необходимы лодки для наплавного моста, а может быть и не одного в перспективе. Мне кажется, что им проще тоже будет расположиться здесь, чтобы доски не возить по нескольким местам. А потом и к вашим делам, думаю, можно будет приставить. Если они, конечно, смогут сработаться с пришлыми.

– Ага, понятно… Ну что ж, тогда второй вариант. Большой слип для строительства более крупных кораблей, класса местных фрегатов, к примеру, или галеонов. Плюс параллельно всякую мелочь чинить или строить. Баржи для мелких здешних рек, катера, яхты, рыбачьи лодки. Здесь уже местными материалами будет не обойтись. Чтобы не возводить сухой док, придется использовать обычный для нас наземный способ. Необходимы специальные тележки, прокладка рельсов, приличные бетонные работы. Но это можно и параллельно, на первых порах обойтись теми же самыми навесами и сараями. Но в перспективе – достаточно крупный объект, который будет сложно перенести куда-то еще. Так что строения нужны уже капитальные. Цеха для оборудования, склады для леса, других материалов.

– А на перспективу, я так понимаю, вы оставили большие сухие доки под металлические корабли?

– Правильно полагаете, молодой человек, правильно. Но это вариант самый долгий. А труда и средств нужно в него вложить намного больше, чем на два предыдущих разом.

– Ну что ж, тогда примем второй вариант. Знаете компанию «Варяг», которая занимается строительством деревянных кораблей у вас, в Петрозаводске?

– Естественно…

– Ну так вот, им заказаны проекты кораблей сразу нескольких классов. В том числе и размером с барк «Крузенштерн». Кроме того, разрабатывают они и проект танкера с металлическим каркасом и деревянной обшивкой. И получится он еще больше. Как только чертежи будут готовы, вы, понятно, увидите их первыми. Но сейчас, при планировании, рассчитывайте слип с запасом. Или, по крайней мере, с возможностью его расширения. Чтобы не пришлось потом сносить какой-нибудь цех или склад. Кроме того, необходимо в первую очередь подумать об охране территории, поэтому башня наблюдательная и охранная должна строиться первой. Вместе со столовой. Народу прибавится на стапеле – пригоним полевую кухню.

А насчет дока… В общем так. Оставляйте под него место. Прибавится у нас рабочих рук – будем думать. Пусть даже всю задумку по второму плану сразу не получится воплотить в металле и дереве. Главное, что расширение предусмотрено, спроектировано и можно будет постепенно все это претворять в жизнь. Сначала для бригантины, потом для чего-то покрупнее, потом еще несколько дорожек, и так далее.

Дома для будущих судостроителей тоже располагайте здесь поблизости. Вообще, я думаю, на днях мы разметим всю ближайшую от старого поселка территорию под будущее строительство, чтобы не ляпать кто во что и где горазд. Нужен единый план, которым займется майор Волосюк. С вас – ему копия плана верфи и прилегающей территории, не подлежащей гражданской застройке. Подумайте о ней с размахом, пусть лучше пока земли пустуют. Чтобы он знал точно ваши планы в перспективе.

– Понятно, – задумчиво протянул Баталов. – Что ж, где-то так я и предполагал. Так что через пару дней представим список потребного оборудования, материалов и необходимых рабочих. План под такой вариант практически готов, только небольшие изменения внесем. Готовьте водолазов. А насчет местных плотников – лодки пока лучше им строить там, где они привыкли. А вот когда мы готовы будем обеспечить их местом – милости просим, ничего не имеем против.

– Каких еще водолазов, – от удивления у меня аж голос сел и вместо вопроса вышел какой-то хрип. Пришлось откашляться и еще раз переспросить. – Каких таких водолазов?

– Обычных. Хотя бы аквалангистов. Мы, конечно, предварительно промерили здесь прибрежную часть. Но это, повторяю, только предварительно. А нужно четко себе представлять, какое дно имеем непосредственно перед слипом, спланировать его при необходимости. Или вообще перенести всю верфь, пока не отстроились. При возведении и обустройстве рельсовых путей для судостроительных тележек тоже необходимы подводные работы. Это же нужно бетонными блоками дно выстилать. Или вы предлагаете рельсы прямо в ил бросать?

– Твою же дивизию…

– Нет, если вы хотите обойтись исключительно мелкими речными баржами или рыбачьими баркасами, то можно и так обойтись. А вот для крупного строительства необходимо заглублять слип, и лучше всего на четверть высоты спускаемого судна. Вы же не хотите, чтобы только построенный ваш танкер пропорол днище непосредственно у самого стапеля. И прямо тут же пошел ко дну.

Волосюка я нашел по рации. Оказалось, что комендант сейчас не в форте, а в портовой зоне, обсуждает что-то с рыбаками. Вот и хорошо, вот и ладушки. Тогда и я туда подойду, послушаю. Послушал, блин. Оказывается, нашему майору приходится решать трудную задачу, во многом противоречивую. Так что сказать, что он обрадовался моему внезапному появлению – ничего не сказать.

– Олег, а я уже собрался тебя вызывать в поселок. Нужно принимать какое-то решение по местным. Рыбаки говорят, что здесь неподалеку от берега рыбы не так много, рыбаков иногда бывает больше, чем добычи. Уловы плохие, народ голодает. А дальше в море мы сами их не пускаем. Решили же тогда, чтобы не сбежал никто. Вот и боятся, что уйди они мористее – семьи пострадают. И вот хрен его знает – правду говорят или врут. Падре, вон, уверяет, что обычно рыбаки и возвращаются-то не каждый день – так далеко в море уходят.

Святой отец, любопытная такая зараза, как всегда маячит неподалеку от майора, всегда в гуще событий. Хотя… Пусть его. Так, по крайней мере, под присмотром.

– И за сколько миль от берега они обычно рыбачат, падре?

– До сотни миль, бывает, уходят…

– Так дело пока не пойдет. Пока что мы не можем разрешить удаляться кому бы то ни было так далеко без контроля.

Падре помрачнел и перевел ответ рыбакам. Те тоже явно были не в восторге от моего заявления, судя по угрюмым физиономиям.

– Однако я понимаю, что всем необходимо кормить свои семьи. Поэтому желающим я пока могу предложить другую работу, которая будет оплачиваться достойно. Так что голодать никто не будет. Переведите, пожалуйста, отец Серхио. Каждый, кто захочет зарабатывать для своей семьи, не только рыбаки, но и люди других профессий, у которых сейчас нет заработка, может обратиться к коменданту. Нам нужны лесорубы, работники на верфи, строители – мы примем любого человека, если он хочет работать. Платим мы, сами уже знаете, честно и не скупо. Так что если кто-то станет страдать от голода – это будет только его собственный выбор.

– В поселке есть несколько женщин, мужья которых погибли, – священник, переводивший мои слова, отвлекся на вопрос. – Раньше они ткали дома и продавали материю, но после появления вашей лавки никто не хочет у них ничего покупать. У них ведь есть дети…

– Это тоже было ожидаемо, – я кивнул головой. – По мере того, как все больше товаров, производимых нами, будет появляться в продаже, некоторые люди уже не смогут заниматься привычным ремеслом. Однако, если они не ленивы, а просто в силу обстоятельств оказались без заработка, мы можем переучить их другому делу. У нас большие планы на ближайшее будущее. И найдется работа для любого, кто хочет заработать. Для женщин, мужчин. Честно говоря, даже если у вас найдется безногий инвалид – и ему работа будет. Главное, повторю еще раз, желание. Давайте сделаем так. Мы с товарищем майором сегодня обсудим – где и сколько человек нам требуется, а завтра с утра к нему придут те, кому нужна работа. Мужчины и женщины.

Я помолчал немного, давая возможность перевести слова, а затем продолжил:

– А вот прямо сейчас я могу предложить работу плотникам. Есть тут такие?

Приняв бормотание некоторых за согласный ответ, я продолжил:

– Тогда они пусть остаются, поговорим, остальные могут идти по домам. И помните: кто хочет работать – будет работать. Все.

Глава 11

Две недели пролетели как мгновение, в беготне по окончанию строительства жилья и размещению прибывших мужиков. А потом привезли и некоторые семьи. В основном это касалось молодых, притащивших свою «половинку», как только удалось. Отправил к нам почти три десятка рекрутированных и Смуров. За это время удалось «закрыть» некоторые кадровые вопросы, но переселенцев требовалось намного больше.

Установили оборудование ТЭС, подстанцию, и вчера она дала первый ток. Для ускорения прокладки линий пришлось приобрести машину для бурения скважин под столбы – угадайте марку и модель… Первая линия протянулась к лесопильщикам, поскольку пока главными потребителями энергии вблизи речного лагеря оставались именно они. Но и в сам уже приличный поселок, названный Перевальным, свет провести не забыли. Только для внутридомовой разводки, пока что примитивной, завезли целый контейнер провода. Но там мужики уже сами должны были сделать.

Потянули линию в Приморск. Столбы с изоляторами вдоль дороги были уже вкопаны, осталось только натянуть провода. Судостроители уже чуть не плачут – нужна энергия. Ручной электроинструмент только дразнит отвыкших от простого и надежного коловорота или деревянного рубанка корабельщиков. Генератор им не дали, так что пока пришлось вспоминать давно утраченные навыки. Но бригада электриков, образовавшаяся после приезда трех специалистов, пообещала закончить через неделю. Один из энергетиков подобрал парней и занялся высоковольтными и обычными линиями, вместе с трансформаторами. Еще двое взяли на себя электростанцию. Понятно, тоже помощников взяли. Теперь гоняют. «Внутрянку» в немногих пока наших домах Приморска уже закончили, и теперь тоже считают дни. А вот хроноаборигенам пока даже не предлагали. Но, думаю, когда наконец-то состоится электрификация, они тоже потянутся. Особенно когда установят уличное освещение.

Запитали и небольшую насосную для водопровода. Пока уличного, все равно трубы не перемерзнут. А потом и на индивидуальный перейдем. Главное, что вода есть. Она нужна и для людей и для ТЭС. Водоносный слой оказался относительно небольшим, так что на будущее придется, по всей видимости, тянуть трубу от одного из ручьев в горах. Правда, всех предупредили не по одному разу – пить воду только кипяченую.

Появился свой поселковый медпункт, который снабдили еще и транспортом, привычным для медиков – белой «буханкой» с крупными красными крестами. Под больничку выделили два контейнера, обшитые изнутри доской. Получилось прилично. Правда, в том медпункте только врач и фельдшерица молоденькая. Так что в помощь им я «скинул» Свету Покрышкину. Мотивировал просто – среди переселенцев люди все больше здоровые, прививки получившие. Изначально болезные в такую даль ехать все равно не решаются. А вот среди приморских португальцев больные есть. Причем с самыми разными болячками. Так что здесь свои переводческие навыки и отшлифует. А заодно вблизи посмотрит – колонизация таких диких земель дело суровое и на книжные истории совершенно не похожее. А врач заодно и карточки медицинские постепенно заведет.

Несмотря на постоянные жалобы на отсутствие того или этого, наши корабелы вместе с несколькими «матросами» вытащили-таки на берег бригантину. Под слип использовали щиты из сырого черного дерева, утяжеленные кусками рельса. Выравнивавшая берег ИМРка, да еще въехавшая подальше в воду, своей восьмиметровой стрелой-манипулятором уложила все это на дно. А поклонники «дайвинга», срочно отысканные среди новоприбывших, с помощью новенького акваланга, помогли этим конструкциям лечь правильно. Решение, понятно, временное, но лучше уж пока так, чем никак.

Поверх толстенных досок уложили рельсы, на которых установили специальные тележки по типу судостроительных. Конечно, самопальный облегченный вариант. Так что стоит теперь наши красавица на свежем воздухе, бока почесывает. Не сама, естественно. Ребята из будущей команды драят борта специально откованными в кузнице Приморска португальцем Луишем скребками. А то больно сильно заросла, не следили за своей собственностью пираты, подлецы эдакие. Металл для обшивки уже лежит на складе, как и водометный движитель. Так что долго задерживать судно «на больничном листе» судостроители не будут. Тем более что для них уже заказаны в том времени части набора корабельного на рыболовецкую шхуну. Есть думка перемешать наших с местными рыбаками и сформировать два экипажа – один на «траулер», второй на бригантину «Приз». Все-таки жить возле воды и не снабжаться в полном объеме рыбой – нонсенс. А выпускать рыбаков на их баркасах далеко от берега не хочется. Кто-то может и рвануть в португальские поселения на севере.

– П-ш-ш… Алый Ханту, прием.

– Да, Алый, на связи Хант.

– Можешь подойти к лавке?

– Минут через десять буду, а что такое?

– Подходи, тут у меня сюрприз для «тэбэ».

– Приятный, я надеюсь? А то не пойду, ну вас к лешему с вашими сюрпризами.

– Приятный, приятный. В общем, жду, сам увидишь.

Это я вспомнил недавний розыгрыш этих больших «недорослей». Право слово, некоторым уже за полтинник перевалило, а ведут себя как дети. Сидел себе спокойно, карты полезных ископаемых изучал. Все голову ломал, где нефти поблизости «надыбать». И тут вызов по рации. Трах-бах, скорее беги к электростанции. Ее тогда как раз монтировали. Мол, ЧП случилось. Я даже уточнять не стал, «Форт» свой подхватил и давай бог ноги. За сколько секунд эти полкилометра пролетел – никогда не скажу. Но на рекорд тянуло однозначно. Подбегаю, а там толпа не толпа, но человек двадцать точно сгрудились. Я к ним: что случилось? А в ответ – с днем рождения! И расходятся так в стороны, а за ними мотоцикл «Урал», с перевязанным ленточкой бензобаком. У-у-у, черти. У меня тут сердце чуть из груди не выскочило, а им хиханьки.

Потом, конечно, как в себя немного пришел – поблагодарил. А что я этим юмористам в первые несколько секунд высказал – «тайна великая есть». Сам от себя не ожидал таких боцманских загибов. Оказалось, что мужики скинулись и решили мне такой вот подарок преподнести. Причем исключительно за свой счет. А покрышкинские ребята, которые как раз в Находке были и в обсуждении подарка участие не принимали, преподнесли от себя роскошную львиную шкуру. Именно такую, о какой мечталось. Оказывается, Славка запомнил еще с первой нашей ночевки, как я ему львицу «уступил».

Пришлось прощаться с судостроителями, у которых я в это момент находился, и отправляться к лавке, благо тут все не далеко. Не знаю, что там за сюрпризы у майора, а у Баталова было интересно. Им, наконец, привезли судовой радар, они его и опробовали. В максимально дальнобойном режиме, если верить паспорту, аппарат пробивает на 96 морских миль. Зачем им столько – понятия не имею. Но все имеющиеся в нашем распоряжении специалисты в области моря сказали однозначно – нужно. И плотоядно облизнулись. Впрочем, пока польза точно есть. По крайней мере, теперь можно быть уверенным, что к нам никто не собирается «заглянуть на огонек».

Поселок Лоренсу-Маркиш и вправду постепенно превращается в город Приморск. Над фортом торчит высоченная антенна связи. Главная, она же бывшая единственная улица вся разъезжена колеями автомобилей, вдоль заборов идет полипропиленовая водопроводная труба, а в некоторых окнах уже блестит стекло. Так что можно безошибочно угадать, кто из местных жителей уже работает на благо новой власти. И имеет средства, чтобы купить такую ценность. Ведь сейчас не все богачи в Европе имеют такие прозрачные окошки. А мы контейнер стекла завезли для собственных нужд и на продажу. В общем, признаки цивилизации есть повсюду. Это я перечислил только то, что сразу в глаза бросается. А на самом деле заметно больше. Вот, например, лавка на колесах, которую я сейчас увижу, повернув за угол…

– Ёперный театр, а это что за цирк?

Прямо перед лесенкой с крыльцом, по которой покупатели поднимались в наш «торговый центр», на корточках и стоя устроилось больше десятка чернокожих. Судя по дротикам и лукам в руках – воинов. А почти круглые щиты выдавали представителей «славного племени свази». Насколько я знал – только они использовали такую форму. Большинство остальных окрестных племен, включая приснопамятных зулусов, предпочитают листовидную. Да и луки не уважают. К нашему счастью, потому как стрелы тут используют чаще всего отравленные, компенсируют ядом убогость и маломощность собственно лука. Ага, стало быть – опять что-то принесли на продажу.

– Алый, это Хант. Ты внутри?

– А то ж. Заходи, заходи.

Машинально поправив кобуру с ТТшником, висевшую на поясе – мужикам без оружия у нас ходить вообще не принято, да и слабый пол понемногу на этот счет дожимаем – я спокойным шагом направился прямо к вагончику. А там майор о чем-то пытался беседовать с еще одним африканцем. Причем, судя по количеству украшений и перьям в прическе – каким-то вождем. Пусть и невеликого пошиба.

– Здорово, Олег. Вот посмотри, что мне Мсвати принес…

Невысокий полноватый негр, услышав свое имя, белозубо улыбнулся и закивал кучерявой головой. А я, переведя взгляд на Волосюка, сразу сделал стойку, что ваша охотничья собака. Потому как в ладони нашего коменданта лежал кусок угля. Знакомого такого вида, маслянисто поблескивая местом разлома.

– Оп-па, товарысч майор. И где это вы такой сувенир «накопали»?

– Это наш африканский друг накопал. Я, как только первый раз его увидел – подумал про твои думки насчет полезных ископаемых местных, ну и разведки. Вот и предложил вождю за каждый интересный мне камень метр ткани. За особые находки – по пять. Вот он и таскает. Пока, впрочем, безуспешно. Если, конечно, не считать этого раза.

– А вы и в камнях разбираетесь?

– Да так, малехо. Отец мой, царствие ему небесное, геологией увлекался, коллекцию богатую имел. Вот я, тех времен и помню кое-что. Но все, что Мсвати мне принес – храню к приходу нормального специалиста. Они вроде уже должны были акклиматизироваться?

– Вот говорил я тебе, Андрей Константинович, не пропускай понедельничные совещания. Знал бы, что геологи наши уже неделю как окрестности изучают. Моторку у тебя мы забрали для чего? Как раз «рудознатцев» с прикрытием по реке поднять хотели. А теперь… Вы с вождем как общаетесь, на португальском?

– Ну да. Да еще падре помогал. Он же и русский знает и португальский…

– Тогда скажи нашему разрисованному другу, что мы дарим ему за камень десять метров любой ткани, пусть только пальцем покажет. И лучший нож охотничий, из того что есть, если покажет нашим людям, где он это взял. Да расспроси, на чьей территории находятся залежи: его племени или чужого. Ну, сам понимаешь…

– Обижаи-ишь, начальник… Уже все узнал. Говорит, что племя там другое, но он с ним торгует. Подозреваю, тем, что покупает у нас. Место довольно далеко от наших поселков. Километров, я так прикинул, восемьдесят-девяносто. Это по прямой. Но зато, представляешь, почти на берегу Умбелузи. Как-то так.

– Тогда пусть приходит через два дня к лагерю у реки. Может воина какого взять с собой, если ему без свиты нельзя. Двоих – край, не поместимся в лодке. Довезем до места, покажет, где уголь брал, получит свой нож. И обратно вернем товарища, откуда брали, пусть на этот счет не беспокоится.

Пока Волосюк, запинаясь и листая самодельный русско-португальский разговорник, пытался донести нужные мысли до вождя, я, наконец, осмотрелся как следует в лавке. До этого я тут был только один раз – когда «торговую точку» только открыли. В принципе, ничего сверхъестественного. Вагончик был перегорожен стойкой, оставляя посетителям не так много места у входа посреди контейнера. На стенках укрепили довольно узкие полки из струганой доски. Вот на них-то в основном и стояли предлагаемые товары. С торцов отгороженное дощатыми стенками складское пространство. Но основной запас товара – в форте. Тут его не разместить. С продуктовой стороны стояли в основном крупы, масло подсолнечное, специи, мука. Как мне недавно объяснили: так мелко молоть зерно научились только в XIX веке, оттого привозимая нами, насколько я знал из отчетов продавца, расходилась очень быстро. Ну и чай, конечно.

– Ну что, Ираида Павловна, прижились вы тут или не нравится работа? – Продавец, подруга Лешкиной матери, стояла облокотившись на прилавок и внимательно слушала наш с майором разговор.

– Нормально, Олежек. Поначалу и страшно и было и дико, все вокруг чужое, непонятное. А потом пригляделась – а люди-то такие же, только говорят непонятно. Да я уже по-ихнему и сама умею немного. А бабы местные, что ходят сюда, так и по-русски пару-тройку слов выучили. Так что общаемся.

– А что берут больше всего? Я ваши заявки на товар каждый раз читаю, но бумажки они и есть бумажки… А так, субъективное впечатление?

– Сначала брали больше муку, соль, масло. И ткани разбирали. А потом, как начали заказы от коменданта получать, авансы там, оплату, стали стекло брать. Каждый норовит на все деньги нахватать. Бабы тутошние сначала радовались, а потом уже ругаться начали. Плотники, вон, как набрали, так потом двое назад часть принесли. Просили на муку поменять, – Ираида Павловна засмеялась воспоминанию. – А жены конвоем пришли. Проконтролировать, значит. Вот умора была, но я, конечно, поменяла. Правильно?

– Конечно, правильно, по большому счету нам без разницы, что везти, а отношения портить с местными совсем не стоит. На прибыль от этой торговли я не рассчитываю. А вот привыкнуть к нашим вещам они должны. Чтобы если у кого и заведется мысля сбежать к соотечественникам в Софалу – тут же вывелась. Супруга же, хе-хе, и поможет. А посуду берут? – На одной из полок прямо у меня перед глазами красовались разнокалиберные кружки, тарелки и прочий «фаянс».

– Сначала два раза все с прилавка смели, а теперь, видимо, больше не нужно. Последняя партия вон, на складе лежит.

– Ну и ладно, пусть будет – есть пить не просит. Опять же в столовые будет нужно – заберем готовое, не придется с той стороны тащить. Да и переселенцев постепенно прибавляется. Каждому тарелки, кружки нужны.

– Ну все, Олег, вроде договорился. – Майор облегченно вытирал пот со лба. Ничего, местным летом и вовсе жирок последний сгонит. – Через два дня утром вождь придет с двумя воинами. Меньше, говорит, никак нельзя. Только просит нож показать, который обещан.

– Ну, это не сложно. За погляд денег не берем, правда, Ираида Пална? Какой тесак у вас тут самый-самый? Давайте, покажем человеку его розовую мечту.

Клинок на вид и впрямь был неплох. Чуть изгибающееся, односторонней заточки лезвие с какой-то гравировкой, ухватистая дерево-металлическая ручка с небольшой гардой. И ножны к нему соответствующие. Умеют китайцы яркие вещи делать. У вождя при виде ножа глазки-то явно разгорелись. Потом он перевел взгляд на меня, резко кивнул, развернулся и вышел из вагончика.

– Ну вот, теперь проводник у нас будет. Главное, чтобы движка на лодке не испугались эти храбрые воины. За такой красивый клинок он нас до Атлантики проводить не постесняется, не то что до соседнего племени. Так, нож заберу, чтобы не возвращаться, – я сунул клинок за пояс.

– Тогда расписочку пожалуйте, – продавец уже подсовывала ручку и листок бумаги. – Начальство – начальством, а отчетность должна быть.

– Вот, гляди, Андрей Константинович, уже и бюрократия появилась. А я уж думал – там вся осталась, триста лет тому вперед. А, кстати, не скажешь – какой сегодня день недели?

– Понедельник вроде… Упс. Да понял я, понял, приеду сегодня на ваши посиделки.

– Вот и меня подбросишь заодно, на мотоцикл механики газогенератор пытаются приладить. А то знаю вас, затворников. Опять «срочные дела» нарисуются… а потом и сам не в курсе дел, и мы о Приморске ничего не знаем. Кстати, самолет наш на радаре хорошо видно?

– На каком радаре?

– Во-о-от, не в курсе. А у тебя тут с сегодняшнего дня радар работает в поте дисплея. Говорят, почти на сто миль вокруг видит. А это, если мне мой маразм не изменяет, около 180 километров.

– Нихрена ж себе… На корабле уже поставили?

– Точно. Еще с утра, теперь пробуют.

– Ладно, тогда я к корабелам, еще успею перед отъездом. А ты?

– Видел нашу «скорую» в конце поселка. Посмотрю, как они тут с местными общаются. А потом к форту выдвинусь. Ты же отсюда поедешь?

Медицинское обследование – вопрос серьезный. С одной стороны – непосредственное благо. Слишком много в это время больных погибает или становится инвалидами просто от того, что нем поблизости медика. С другой – я опасался, что возьмет верх это средневековое: «Бог дал – Бог взял». Поэтому сначала провентилировал этот вопрос со святым отцом. Как оказалось, к последователям эскулапа католическая церковь уже смягчила свое отношение. Так что падре не только дал добро, но и первым решил пройти обследование.

Единственное, что смущало молоденького клирика – женский пол доктора и медсестер. Слишком уж непривычно. Но тут я сообразил выложить «убойной» логики аргумент – врач мужчина не сможет помочь женщинам, особенно при родах. Муж особо ревнивый может и не допустить до «жениного» тела. А так – пожалуйста. Так что теперь наши доктора проводят осмотры всех, кто мало-мальски нуждается во врачебной помощи. Пережимать не будем – кто не хочет, пусть не обращается. Прижмет – человек сам придет. Особенно если увидит, как соседи здоровье поправили.

«Уазик» стоял возле одного из домов почти у самого берега. Явно рыбак живет. Но у машины никого не было, даже парнишки-водителя из донбассовских, которого приставили к медикам из-за фельдшерского прошлого. Так что пришлось заходить внутрь. Домик был сложен из глиняных необожженных кирпичей, только просушенных на жарком африканском солнце. В принципе, для невысоких местных построек такой крепости стройматериалов вполне хватало. Наклонившись, чтобы не ушибить голову о низкую притолоку, я прошел внутрь.

М-да, как есть – лачуга. Хозяева явно жили, да и по сию пору живут, небогато. Совсем. На европейский, нам непривычный лад, входная дверь вела прямо в жилую комнату. Сени-прихожие тут везде отсутствуют как класс. А внутри на большом дощатом столе лежал, по всей видимости, сам хозяин дома. Пластиковая маска на лице со шлангом, уходящим куда-то вниз, задранная до самого подбородка рубаха, закрытые глаза. Наверное, кислород давали. Докторша наша, Таисия Михайловна, одной рукой держала больного за запястье, а второй что-то записывала на бумаге. Света Покрышкина спиной ко мне торчала прямо в проеме внутренней двери, ведущей, по всей видимости, в следующую комнату, а не во внутренний дворик или на улицу. Слишком уж там было сумеречно. И что-то по-португальски втолковывала, запинаясь, невидимому с этой стороны собеседнику. А Петя-водитель зажал в углу парня лет шестнадцати-семнадцати, со страхом выглядывавшего из-за его широкой спины.

– Что случилось? – вопрос вообще-то прозвучал глупо, все понятно и так. Вот больной, вот доктор.

– А, Олег Вячеславович. Хорошо, что вы пришли, поможете перенести больного в машину. Сердце у человека прихватило, да вот ехать никуда не хочет. Боится, наверное. Да и мальчишка чуть в драку не полез, когда кислород давать начали. Хорошо, что у нас Петр имеется.

Докторша признательно улыбнулась своему помощнику, заставив его покраснеть от смущения. Тоже, по сути, мальчишка еще.

– О, дядь Олег, а вы тут как оказались? – Света развернулась ко мне лицом, продолжая своим телом блокировать проход, и удивленно уставилась.

– Да вот, заприметил вашу машину, решил посмотреть – как дела идут. А они, похоже, идут не очень… Как, доктор, ваш больной?

– Думаю, инфаркт, и, скорее всего, не первый. Так что придется в больничку свезти. Иначе прогноз неутешительный.

– Ну что ж, надо значит надо. Кто тут у них за старшего остается?

– Жена у него есть и детей трое. Старший здесь, а младшие там, с матерью во второй комнате.

– Ты как, Свет, переводить сможешь, или мне словарик доставать.

Девчонка явно обиделась моему сомнению в своих способностях, вон как носиком своим курносым закрутила:

– Ну что вы так, дядя Олег, смогу, конечно… Я, знаете, сколько времени за самоучителем провожу? И практика тут есть…

– Все, все, верю, верю… Давай сюда супругу нашего болезного. «Толмачить» будешь.

Глава 12

– В принципе, мы готовы в началу строительства, – Ильдар Самедов, казалось, сам был не очень уверен в достоверности своего заявления. Начало возведения переправы через реку Крокодиловую было отложено уже два раза. И заявить в третий о неготовности его подразделения к рывку на запад, было для командира нашего «инжбата» равносильно признанию в некомпетентности. Все, понятное дело, понимали, что это совсем не так. Мизерные людские ресурсы никакие доступные нам технические «штучки-дрючки», как их называл Третьяков, заменить никак не могли. Армейские понтонеры, например, вообще потратили бы на эту реку от пяти до семи минут времени. И техника бы пошла на другой берег. Но собственный понтонный парк для нас – несбыточная мечта. Пока. Была идея приобрести мостовой комплекс ТММ-3 среди распродаваемого советского армейского имущества, но глубина в три метра нас не устроила. Сильно мелеющая в сухое время года река проточила посредине своего русла довольно глубокую канаву. Причем очень неудобную: длины пролета ее перекрыть не хватало, а поставить опору посредине – не давала глубина. Пришлось прибегнуть к лодочно-понтонному способу. Но и здесь таились свои «подводные камни».

– Значит, по вашим последним расчетам получается, что десятитонную машину мост выдержит?

Ильдар на какую-то секунду замер, а потом тряхнул утвердительно своей черной как уголь головой:

– Так точно. Ручаюсь. Еще бы, конечно, людей не помешало бы, но если в спину подталкивать никто не будет, то и так справимся.

Насчет людей Самедов заикнулся больше по привычке. После прошлонедельного разговора на таком вот совещании о дополнительном подкреплении людскими силами начальники наших служб стараются не заикаться лишний раз. Уж больно неожиданным, несмотря на все предпосылки, оказался для многих тот памятный разговор. И сейчас, слушая снова обретшего уверенность в голосе старлея, я невольно вспоминал события семидневной давности.

Практику таких вот еженедельных «посиделок» я ввел еще больше месяца назад. Слишком разрослось наше африканское хозяйство, чтобы каждый руководитель направления, будь то механика или медицина, отчетливо представлял себе ситуацию у коллег. Отсюда и непрекращающиеся попытки некоторых товарищей перетянуть «одеяло» на себя. Каждый требовал, чтобы именно его заявки на поставки из «внешнего» мира удовлетворялись в первую очередь и в как можно большем объеме. И стесняться при составлении таких документов было как-то не принято.

Чего только не хотелось людям. Ильдар «загорелся» идеей найти понтоны для переплав. Уж больно ненадежной ему казалась конструкция наплавного моста. Корабелы принесли проект полностью металлического малого рыболовного траулера типа «Балтика» и с пеной у рта доказывали, что вместо предложенной им шхуны нужно строить вот это. А металл заказывать в современном мире. Наш не так давно появившийся начальник медслужбы Таисия Шебутько, хирург по основному профилю, требовала оборудования полноценного медицинского центра со всем современным оборудованием. Андреев пел про механическую мастерскую, точнее, про новое оборудование для оной. Ну и далее по списку. У каждого планов громадье, мечты наполеоновские. А еще все требовали людей, людей, людей. При каждой встрече.

А «обломал» всех, как это ни странно прозвучит, Вадик Ерошин. Как-то так оно получилось, что именно он стал заниматься одним из самых важных для нас направлений – вербовкой людей, на пару со Смуровым. Послушал он все эти споры на наших встречах и, как настоящий шахтер, выдал на-гора:

– Я тут человек новый, может, чего-то не понимаю. Но вот объясните мне, почему такое важное направление, как сельское хозяйство, у нас отсутствует как класс? Рано или поздно, скорее даже рано, нам всем придется делать выбор. Или сдать весь проект властям с той стороны портала, или закрыть его. Ведь долго таскать «ништяки» с той стороны не получится. А сейчас мы все живем на привозных продуктах. Ну, если не считать рыбы и дичи, что бьют охотники. Людей, считай ртов, каждую неделю прибавляется. И все кричат – давай, давай! Механиков, врачей, инженеров, строителей. Даже если портал сам закроется по независящим от нас причинам: аппаратура сгорит, молния попадет, или вообще неизвестные науке процессы «погасят» переход… И что тогда?

Ответом на этот пламенный монолог стала гробовая тишина в комнате. До сих пор все мои робкие попытки уделить внимание этому важнейшему направлению дружно гасились еще в зародыше общим мнением: успеем, наберем, все постепенно. Вадим же поставил вопрос прямо, без всяких недомолвок и экивоков – а что, если завтра война… Тьфу, автономка. Полная и беспощадная.

– Появляются признаки некоторого интереса к нашим делам со стороны органов. – Смуров, обычно молчавший и, как говорится, «мотавший на ус», выдвинулся вперед, тяжело облокотился на стол. – Точнее к нашим приобретениям тяжелой техники. Пока что мимолетно, так сказать, и не слишком опасно – мало ли однодневок в России создается. Деньги отмывают на каждом шагу. Но вот поберечься нужно, так что с крупными покупками придется повременить. И обставлять все намного сложнее и запутаннее, чем раньше. Чтобы уж точно никаких концов найти было нельзя.

Этот тоже решил резать правду-матку прямо в глаза. Что ж, давно пора, а то некоторые в пылу своей производственной лихорадки леса за деревьями в упор не видят. Майор тем временем продолжил:

– Я считаю, что в таком виде, в каком наш анклав существует сегодня, перспектив на выживание у него нет. Поскольку не решена главная проблема – продовольственная самостоятельность и безопасность. Мы полностью зависим от внешних поставок, а это неприемлемо. И перерезать нам этот канал со стороны Российской Федерации могут в любой момент. И чем больше времени будет проходить, тем больше вероятность обнаружения «проема» с той стороны.

Высказавшись, Николай Васильевич откинулся на спинку лавки и снова замолчал. Впрочем, желания говорить не возникло ни у кого. Тишину в комнате, казалось, можно ножом резать, настолько она стала густой и осязаемой. Ну, если никто ничего сказать не хочет…

– В общем так, раз всем все понятно… С детством «завязываем». Как бы там ни получилось с покупками на «той» стороне, приоритетом сейчас будут не новые игрушки, а полная самостоятельность нашего поселения. На сегодня посиделки заканчиваем, переносим на завтрашний вечер. К этому времени всем руководителям служб нужно подготовить предварительный план по нуждам своих подразделений в условиях автономного плавания хотя бы в течение пары лет. Возьмем этот срок за минимум, в который нам нужно будет уложиться, если нам перекроют кислород из современной России. Постараемся не доводить дело до того, чтобы привести товарищей из родной госбезопасности прямо к порогу, об иностранной я вообще молчу. В случае чего переход просто перекроем с нашей стороны, на какое-то время перестанем переходить через проем. Так вот, к этому моменту мы должны быть в состоянии обеспечить всех людей на нашей стороне как минимум питанием и жильем. Безопасность, самом собой. В общем, расходимся и думаем. Да, и народ пугать не нужно, информацию пока придержите. Сами понимаете, пока мы не готовы подать ее в нужном ключе. Слухи дело такое, расползутся, потом сами своих слов не узнаете.

Дождавшись, пока все потянутся к выходу с самыми задумчивыми физиономиями, решил чуть-чуть поднять людям настроение. Все же рано нас хоронить-то…

– А вас, Ерошин, я попрошу остаться.

Что-то я отвлекся на воспоминания. Но вроде ничего важного не пропустил. Самедов как раз заканчивал свой доклад.

– Таким образом, мы планируем достигнуть Находки на пятый день, если считать время старта от моста. Всего же получается неделя.

– Хорошо, Ильдар, – я кивнул нашему дорожнику и посмотрел на остальных присутствующих. – Если будет нужна какая-то помощь, не тяни, сообщай сразу. Чем сможем – поможем, лишь бы время не тянуть.

Дождавшись согласного кивка, я повернулся к Ерошину.

– Что там у нас с людьми? Подвижки есть?

Вадим вместе со Смуровым и парой своих парней только вернулся из поездки в лагеря беженцев из Донецкой и Луганской областей. Несмотря на то что обстрелы территории периодически продолжались, многие жители Новороссии вернулись по домам. Но еще большей части возвращаться было, по сути, некуда. У кого-то дома были полностью разрушены, многие деревни были как раз на «линии фронта» и там пусть и вяло, но все же велись боевые действия.

С течением времени, а некоторые лагеря беженцев существовали уже заметно более полугода, в них само собой организовывалось некое подобие самоуправления. Подобие, потому что на самом деле просто находились ушлые «товарищи», старавшиеся взять под контроль те ручейки помощи, которые все еще шли людям со стороны государства. Понятно, что сила была на их стороне – первым делом они всегда старались обеспечить себя охраной, которая тоже питалась от кормушки. А прикормленные местные российские чиновники в упор не замечали, как значительная часть поступающей помощи всплывает на рынках окрестных городов. Вот с такими предприимчивыми гражданами и предстояло работать Вадиму.

Поскольку спокойно смотреть на то, как кто-то уводит у них людей, сии граждане не будут, на совете военных и Смурова было принято решение о предварительной «проработке темы». Кажется, именно так выразился наш «безопасник». В общем, покрутившись там немного и прочувствовав обстановку, Ерошин вычислил лагерь, где «братки» обнаглели совсем уж в край. После чего приехали его ребята, и «предприимчивые дяди» просто исчезли в одну вьюжную ночь. Тихо и незаметно. Столь радикальное решение пока что навело какое-то подобие порядка.

– Ну, народ выбрал себе представителей, которые теперь будут распределять всю поступающую помощь. И мешать они нам не будут. Сейчас трое моих ребят там работают с людьми. Многие их знают, многих знают они. Местные все же. Николай Васильевич тоже на месте, присматривает. Подтянул двоих мужиков по своей госбезовской линии. В общем, есть желающие переселиться. Люди реально намучились, дома их никто не ждет, да и самого жилья у большинства уже нет. С транспортом вопрос решили. Два автобуса будут постоянно курсировать между нашим пионерлагерем под Новосибом и Ростовом. А там по обычной схеме. Прививки, снотворное, наш транспорт. Упор делаем на людей по утвержденному списку. То есть сельское хозяйство и шахтеры. Хотя есть представители и других профессий.

– Два временных барака общажного типа мы в Перевальном поставили, – эстафету подхватил Иконников. Проблем со связью у нас пока не было, потому и забот у старлея немного. Именно он временно принял руководство над обеспечением прибывающих, пока не подберем на это направление человека. Как и все наши вояки, он ходил в советской полевой форме, с погонами, что придавало ему в глазах бывших беженцев некий статус. Военные командуют, это привычно. Только шеврон со слоном указывал на необычность военнослужащего.

– Третий возводим, но я надеюсь, что на этом и закончим. Всех более-менее свободных людей направили на лесозаготовку, пилорамы обе работают в две смены. Запустили еще две сушилки для досок. Так что в самое ближайшее время начнем строить дома, на двух хозяев, в Перевальном и в Приморске. И переселять народ уже туда. Питание в столовой, ее сделали в первую очередь. Так что процесс вроде отлажен, проблем особых нет. Медики работают с нами в связке, помогают людям акклиматизироваться, карточки на всех заводят. Вот, кстати да, отец Михаил тоже помогает, вместе с местным падре людей обходят, разговаривают.

Отец Михаил – это отдельная тема. Когда люди стали уходить подальше от военных действий, взрывающихся снарядов и трескотни автоматов за околицей, он пошел вместе со всеми. И по мере возможности старался жизнь в лагере для беженцев, не делая различий между верующими и неверующими. А потом, услышав от кого-то из прихожан о возможности уехать в дикие места, решил отправляться с людьми. Вадик даже придержал немного священника, сначала решил проконсультироваться. Но нам вариант оставить его там понравился еще меньше. Если уж узнал – пусть едет, тут проще будет контролировать, окажись он из сотрудничающих с «органами». Хотя Смуров, проверив товарища в рясе по своим каналам, успокоил: в списках, как говорится, не значится. А здесь дядька оказался жуть как полезен. Да и народ к нему прислушивается.

– Про церковь пока разговор не заводит?

– Не, тихо. Он же понимает, что людей сначала нужно разместить, от непогоды укрыть, а потом уже можно о вечном…

– А с отцом Серхио как у них, не в «контрах»?

– Спокойно пока. Да куда там нашему падре против Михаила. Мальчишка. Тот его на завтрак без соли съест. Вы, кстати, знаете, что он бывший капитан-морпех?

– О-о-о… Нихрена себе. И чего мужика в религию понесло…

Народ удивленно загалдел, обсуждая эту новость. И попутно шутейно прикидывая, как бы морпеха в рясе к абордажной команде приспособить. Была у нас уже и такая, готовимся понемногу к прибытию «гостей» из «солнечной Португалии». Правда, в отличие от многих, я в ближайшее время европейских визитеров не ждал. У нынешнего Лиссабона флот не ахти и весь задействован у Южной Америки. С испанцами там бодается. Да и английские корабли пришлось выпрашивать для поддержки. Так что пока Семилетняя война не кончится, судоходство в этом направлении возможно только частное. То есть корабли купцов, идущих на свой страх и риск к острову Мозамбик. А таких по определению много быть не может, нет там ни специй, ни золота, ни иного особо ценного товара, который окупил бы повышенный риск. Уже не первый раз морская торговля в годы войны почти замирает.

– Места под поля мы разметили на первое время. – Это в обсуждение включился наш комендант района, Волосюк.

– Большая часть как раз вокруг Перевального и Приморска. И несколько ферм для желающих жить отдельно, своим хозяйством. К северу и югу от Перевального, самый дальний участок с нашей стороны на Крокодиловой реке. Там все равно блокпост ставить для прикрытия моста и вообще направления. Пять тракторов «Беларусь» уже пригнали с той стороны «проема». Ну и навес для них – сеялки, веялки, плуги и прочие агротехнические причиндалы. Я в них пока не очень разбираюсь, но специалисты сказали – полный набор. Так что получается у нас такой госхоз у Приморска и десять фермерских хозяйств.

– А что бы не отдать все на откуп фермерам, – заинтересовался Андреев, наш главмех. Ну, с ним все понятно, хочет свалить всю технику в чужую ответственность. Зря.

– Зря ты, Виктор Андреич, надеешься сбагрить все технические проблемы фермерам. Просто сначала подумай: твоя служба у нас единственная механическая, мастерская тоже у тебя. И к кому они придут, когда окончательно техника «сдохнет»? И кто ее чинить будет, из руин восстанавливая? Угадал? Лучше уж пусть на твоем балансе будет эта МТС, во всяком случае, пока расстояния невелики. Профилактику, уход за техникой лучше доверить профессионалам, чем потом волосы последние на лысине рвать, когда от тракторов один металлолом останется.

Андреев на секунду задумался и грустно кивнул. Сам понимает все, но надежда, как говорится, умирает последней. А как ему не хочется брать на свой баланс еще и сельскохозяйственные проблемы… Но придется. Так как чувствую, пятью тракторами дело не обойдется.

– У корабелов нового пока ничего?

Баталов отрицательно потряс своей бородкой, ограничившись коротким: «Работаем». В принципе, на сегодняшний день самая спокойная наша служба. Корабли за неделю и не ремонтируются и не строятся. Тем более что набор под рыболовную шхуну еще не завезли, да и «Приз» еще на стапеле стоит. Там как раз заканчивают обшивку делать. Останется только новый такелаж натянуть, он-то как раз уже готов.

– Ну, Вахтанг Георгиевич, тогда вы…

Вахтанг Зурабов оказался из того набора, что проводился через нашу рекрутинговую компанию. Причем не он вышел на нас, а мы на него. Еще Света наткнулась среди анкет на одном из сайтов на интересную вакансию: специалист по паровым двигателям. И вышла на связь с самим человеком. Работала она под «легендой» недалекой сотрудницы отдела кадров одной из наших подставных фирм. А что касается всей компании – регистрация ООО да красочный сайт про геологоразведку, так об этом мало кто догадывается. Попросив прислать более развернутую анкету, она переслала ее Смурову и Андрееву. Главмех сразу сказал, только глянул – надо. Безопасник со своей стороны проверил, что смог: биография у инженера оказалась весьма цветистая и интересная. Но ничего подозрительного не нашли. Так что Зурабов получил приглашение, обещание солидной оплаты и деньги на проезд из Тбилиси в Бийск. Якобы в головной офис. Оттуда, после личной беседы с заинтересованными лицами, и прибыл в Африку.

– Ну что я могу сказать. Под ваши нужды существует множество уже отработанных технических решений. Проверенных, так сказать, десятилетиями на практике. Морские варианты паровых машин, например с тройным расширением, типа «Компаунд» мы оставим на потом. В первую очередь это ТЭЦ на угле, как я понимаю. Здесь сложностей я не предвижу. Деталировку парового двигателя я уже делать начал. Все можно будет заказать, при необходимости с точки зрения сохранения тайны, на разных предприятиях. Большие трудности и больший интерес с моей стороны вызывают проекты так называемых полудизелей. Тема для меня непрофильная, конечно. Но разобраться, с помощью уважаемого Виктора Андреевича, можно. Тут говорить о конкретных деталях можно будет через месяц, не раньше, уж извините, да. И люди. Я понимаю, конечно, что вопрос продовольственной безопасности стоит в первом ряду, но заставлять инженеров копаться в земле тоже не стоит. Да, не стоит. Так что если будут попадаться люди с техническим образованием, лучше их посадить на профильное направление.

– А насколько сложно будет сделать паровоз?

– Паровоз?

Полнотелый Зурабов, как и Волосюк, сильно страдал от жары, хоть и грузин. А потому уже в который раз потащил из кармана платок, вытереть лоб.

– А вы собираетесь строить железную дорогу?

– Некоторое время назад мне попались интересные материалы про узкоколейку. И видео. Без всякой насыпи, на корявых обрезках бревен маленький, почти игрушечный, тепловозик тащил целую вереницу груженных лесом вагонов. Фактически по болоту. Мне кажется, что для нас это не такая уж неподъемная задача. Один небольшой паровоз, рельсы от заброшенных в России узкоколеек купить вообще не проблема, по цене металлолома. Вагончики старые тоже имеются. Основу купить, разобрать и перевезти, доделать уже здесь. Под уголь, под лес.

– Ну и задачки вы задаете, молодой человек. Хотя, в принципе, ничего сложного там действительно нет. И даже паровоз где-нибудь в Сибири можно найти, разобрать, все старые детали перемерить, заказать, поменять. Это будет заметно проще, чем придумывать велосипед с нуля.

– То есть если мы вам сюда такой агрегат доставим, вы возьметесь его на ход поставить?

– Да, естественно.

– Ну вот и славно.

Я посмотрел на батю, с интересом слушавшего это разговор. Ага, вон кивает головой, понимает, что последует дальше.

– Тогда действуй, раз все, что нужно, нашел.

Вообще-то идею с узкоколейкой подкинул именно он, когда мы обсуждали проблему перевозки угля. Дело в том, что в верховьях Умбелузи изобилует порогами и перекатами, которые большую часть года непроходимы для водного транспорта. Так что баржами возить уголек не получится, а я так надеялся. Автомобильным транспортом – не очень производительно. Вот и вспомнили про такой экзотический для нашего времени способ – узкоколейная железная дорога. Порывшись в Интернете, я с удивлением обнаружил, что некоторые из них эксплуатируются до сих пор. А уж сколько закрылось за последние десять-пятнадцать лет… и примечательно, что как только батя начал искать паровоз, он его таки сразу нашел. И даже целых два, если быть точным. Причем совсем рядом, на Алтае, в Красноярском крае. Особенно «вкусной» оказалась УЖД в Алапаевске. Когда-то ее протяженность доходила до шестисот километров. Из них сейчас эксплуатируется только пятая часть. А рельсы и сломанный подвижный состав имеются в изобилии. Есть даже путеперекладчики. Осталось только аккуратно разобрать и вывезти. Нанять под это дело местные кадры без всяких проблем.

– С узкоколейкой понятно, это пока вопрос на перспективу, будем работать, – батя, как всегда, по-армейски краток. – А вот с вооружением пока не все так однозначно. Возможности нашего нынешнего «поставщика» весьма ограничены, поэтому мы сейчас ищем выходы на военные мобилизационные склады. Там всякого добра горы, но пока что добраться до них не получается. Наша безопасность уже разрабатывает несколько перспективных направлений, и, надеюсь, в ближайшее время смогу чем-то порадовать. Но в любом случае для вывоза понадобится разрабатывать целую операцию. Впрочем, это касается только оружия. С остальным снабжением воинских подразделений пока проблем нет. Имеются даже небольшие запасы формы, обуви.

– Понятно. Ладно, будем надеяться, что все получится. Но скрытность тут нужно ставить выше скорости. Так что будьте со Смуровым предельно осторожны. Не так уж пока и критично. Ну а теперь, в качестве «десерта», такая информация…

Интерлюдия 2

Вдумчиво, даже два раза прочитав документ, появившийся на его столе сегодня утром, капитан Звонарев негромко хмыкнул. Почесав до синевы выбритую щеку, он вложил очередной документ в папку на столе и откинулся на спинку скрипучего казенного стула. Папка, а точнее обычный канцелярский скоросшиватель, казалась бы безликой на фоне многочисленных своих товарок, прописавшихся в здании ФСБ по Республике Алтай. Вот только отсутствие в кабинете других таких же уже заставило бы обратить на себя внимание любого наблюдательного гостя.

Девственно пустая обложка, лишенная всяких поясняющих надписей, новой тем не менее не выглядела. Замусоленные уголки грязно-серого картона, затертая линия сгиба и общая полнота сразу показывали: недостатком внимания от хозяина кабинета папка не страдает. Но сказать о ней что-то еще было невозможно.

Под стать ей выглядел и сидевший за советским еще письменным столом мужчина. Средний рост, средний вес, невеликие габариты и ничем не выделяющаяся внешность. Идеальный сотрудник любой спецслужбы именно так и выглядит, совершенно не похоже на Марлона Брандо или Шона Коннери. Возраста капитан был… Точно, тоже среднего. То есть четвертый десяток лет шел уже к концу, так что выйти в отставку даже полковником ему явно не светило. Хотя две звездочки на погоны к пенсии маячили вполне реально. Впрочем, в этот момент капитан думал совсем о других материях. Последние полгода все его мысли крутились вокруг золота.

В первый раз он столкнулся с этой, дотоле незнакомой ему темой, практически сразу после Нового года. Только работал Звонарев тогда в Ростове-на-Дону, а не в Барнауле. Именно тогда его непосредственный начальник, подполковник Немчинов, дал поручение проверить сведения о реализации на территории области руководством непризнанной Донецкой республики крупной партии золота в слитках. Так началось его расследование. Потянув за едва видный кончик ниточки, капитан принялся сначала с энтузиазмом, а затем с достойным любого бульдога упорством разматывать весь клубок. Причем, чем дальше он продвигался в «золотом деле», тем больше находил странностей. И касались они как фигурантов уголовного дела о мошенничестве в особо крупных размерах, так и действий собственного начальства.

Выяснив, что факт продажи брусочков драгоценного металла все-таки имел место быть, Звонарев так и доложил начальству. В смысле, что на подведомственной ему территории само золото находилось, но весьма недолго. Уже к началу расследования оно покинуло Ростов, так что пресечь сделку не получилось, да и не могло получиться. Сами участники незаконной операции, по крайней мере с одной стороны, тоже известны. Но к Ростовской области они отношения не имеют, да и находятся за ее территорией. Связываться же с ополченцами на их территории полномочий у него нет. Все-таки заграница.

Отчитавшись перед руководством и занявшись другими текущими делами, уже через несколько дней капитан и не вспомнил бы об этом эпизоде своей жизни. Но события потекли в совершенно другом направлении. Точнее, вприпрыжку поскакали.

Через два дня его перевели работать в Москву. Причем совершенно неожиданно, так как служба в центральном аппарате всегда была мечтой всех карьеристов и пробиться в него можно было лишь по великому блату. Второй неожиданностью стал тот факт, что заниматься он будет все тем же золотом. С ударением на «все тем же». Как его просветил новый начальник, полковник Росляков, это уже не первый случай, когда в Донецке «всплывает» такая тяжесть – около сотни килограммов золота высокой пробы в слитках и без какой-либо маркировки. Но вот откуда оно… В общем, как всегда: «Я на вас надеюсь, капитан…» Тщательно изучив все имеющиеся в его распоряжении документы, Звонарев вернулся в Ростов-на-Дону. Единственная ниточка вела именно отсюда.

Первое время он рыскал по городу и окрестностям, поднимая все старые связи. А потом, в ожидании новой партии драгоценного металла, нисколько не сомневаясь, что она будет, принялся изучать вопрос с теоретической точки зрения. Все же с золотом дела иметь ему никогда не приходилось. Даже колечко желтенькое покупать за неимением невесты, а тем более и жены.

Первую сделку он банально «проворонил», узнав о ней лишь постфактум. То есть когда «поезд уже давно ушел», а продавцы просто испарились на необъятных просторах России. А вот ко второй почти успел. Да и то только благодаря неумеренному в таких тонких делах любопытству кое-кого из окружения покупателя. Наградой за терпение стала наводка на машину столь интересных капитану людей. Правда, они к тому времени уже покидали город. Причем явно налегке, очевидно успев передать деньги кому-то третьему.

Радость капитана, «севшего на хвост» неуловимым доселе «продавцам», очень быстро оказалась подпорчена тем фактом, что автомобиль оказался взят напрокат в Астрахани. Где они и оказались всего через 8 часов. Бюрократический механизм заскрипел и закрутился по-новой, отыскивая информацию по предоставленным в рент-компании документам. Вот только результат все равно опоздал. Задерживаться в городе, облегчая работу Звонареву, вот негодяи, двое спортивного телосложения парней в городе не стали. Да и на трассе не останавливались ни разу. Оставив машину во дворе компании, они поймали такси и покинули на нем Астрахань, не задержавшись в городе даже перекусить.

Не спавший практически сутки и половину этого времени проведя за рулем, капитан даже не сильно разочаровался, когда все-таки упустил «клиентов». Спустя час они сели в проходящий через поселок Аксарайский поезд, предъявив заранее купленные билеты. И появившись на станции за две минуты до отправления. Как выяснилось, состав шел прямиком к казахстанской границе, до которой было всего несколько десятков километров. Ни купить билет, ни задержать парней капитан так и не успел. А поднимать «погранцов» в рекордные сроки… На это нужно было иметь что-то посерьезнее голословного подозрения. На его глазах «продавцы» даже правил дорожного движения ни разу не нарушили.

Почти два месяца нового ожидания пролетели впустую. Очевидно, интерес к себе курьеры, а на серьезных персонажей виденные Звонаревым парни нисколько не походили, все-таки обнаружили. И в Ростове так больше и не появились. Да и сведения из Донецка подтверждали затянувшуюся паузу. Так бы и остался капитан «у разбитого корыта», нервируя свое новое начальство, если бы не интерес ко всему, связанному с золотом. Снова выйти на неуловимых «золотоносов» помог неясный слушок, за который капитан ухватился по большому счету с отчаяния. Один из нумизматов, знакомство с которым свел Звонарев, поделился сведениями, что уже несколько месяцев как в России в больших количествах появились царские червонцы. И не старье какое, а явный новодел, для знающего человека отличимый на раз. Только непонятно было, в каком же именно городе идет распространение отчеканенного лика последнего императора Российского.

Спустя неделю ФСБшник заверил начальство, что дело продвигается, выпросив еще двух помощников. Умолчав только, что не у него, а у его подопечных. Такого размаха он даже предположить не мог.

Какой-то определенной географией эти люди явно не «заморачивались». Десятирублевые монеты появились практически равномерно по всей территории страны. Причем не одновременно, а по какой-то неведомой ему схеме. Первый вброс произошел в районе Нового года в столице. Но тогда на сей факт никто внимания не обратил. И масштабы пока были достаточно скромными и продавались монеты по ломбардам всего по несколько штук. Как лом. А затем пошло-поехало: Санкт-Петербург, Красноярск, Новосибирск, Владивосток, Ростов… информация до сих пор стекалась к капитану на стол, но было понятно – в оборот попали десятки тысяч монет.

А еще он подозревал, что подделке подверглись не только червонцы. Да и по обрывкам информации от нумизматов, в Казахстане и Беларуси неведомые «альпийские гномы», широкими горстями разбрасывавшие блестящие кружочки, тоже побывали. И даже предсказать, где именно состоится очередная «акция», не получалось. Большая карта настенная бывшего Советского Союза, появившаяся не так давно у Звонарева, просто пестрела разнообразными пометками. Но ни одна из них не могла ответить на два вопроса: где и когда.

Еще одним неприятным моментом стала экспертиза. Получив в свои руки в первый раз образец, то есть став обладателем нескольких новехоньких монет, Звонарев внутренне возликовал. Еще бы! Ведь по составу драгоценного металла можно с большой уверенностью узнать, где он добыт. Сам он в этом не разбирался, но специалисты говорили что-то об изотопах и прочей своей научной лабуде. Вот только результат, перепроверенный несколько раз незнакомыми друг с другом людьми, принес больше вопросов, чем дал ответов. Да черт возьми! Он не дал вообще ни одного ответа. Потому как все эти умники утверждали прямо хором: золото добыто в окрестностях Кейптауна. И нигде больше!

Эпилог

Прокладка дороги от нового моста через Крокодиловую до Находки заняла две недели – ровно в два раза больше, чем планировал Самедов. Все прошло в точности по поговорке, то самой, про овраги. Два нападения аборигенов, один перевернутый и помятый грузовик, почти утопленная ИМРка, воспалившийся аппендикс, лишняя сотня километров объездов и первый седой волос на моей голове – таковы итоги этого поистине беспрецедентного рейда по Африке.

Неприятности начались, можно сказать, еще до старта. Сначала при наводке моста на резиновых надувных лодках. Оказалось: а) Река не зря названа Крокодиловой, ибо сих тварей тут, в низовьях, несчетное количество, б) крокодилы и резиновые лодки сочетаются плохо, а вот резина «надувнушек» и зубы «аллигаторов» как раз наоборот. Пришлось возвращаться к первоначальному варианту с деревянными лодкообразными понтонами, заполненными пенопластом.

Потом заболел механик-водитель инженерной машины. Точнее сказать, не очень хорошо себя почувствовал, но медики категорически отказались выпускать его в такой сложный путь. Так что за рычаги пришлось садиться самому Ильдару. Понятно, что практического опыта нашему моторному татарину не хватало, хоть и умел он обращаться с такой техникой. Что немедленно сказалось при переправе: ИМР «нашла» какую-то яму, накренилась, черпанула воздухозаборником воды и заглохла прямо посередине реки. На глубине метра в четыре с лишним. Хорошо, что такой вариант предусматривался и наш инженерный танк тащил за собой трос, а экипаж обеспечили дыхательными аппаратами ИП-5. Впрочем, вытащили технику довольно легко – тягач на базе КрАЗа, способный перевозить этот танк на платформе, потянул за свой конец троса, и спустя несколько минут Ильдар уже открывал люк изнутри…

Вторую попытку он предпринял на следующее утро. На сей раз машина легко преодолела водную преграду и сноровисто выползла на тот берег, а экипаж выскочил и станцевал на радостях что-то вроде лезгинки. Прямо на моторном отсеке. Впрочем, когда я высказал предположение о национальной принадлежности этих телодвижений, наблюдаемых нами в бинокли, на меня обиделся Зурабов. Напрочь отказавшийся считать эти фрикции не только лезгинкой, но и танцем вообще.

Первые километры пути прошли, можно сказать, в райских условиях. Практически безлесный пологий подъем, минимальное количество петель и поворотов, ровная поверхность. Идущая впереди небольшой колонны ИМР даже отвал свой бульдозерный до самой земли не опускала – незачем срезать и так не сильно толстый слой дерна. А потом пошли трудности. По мере приближения к горной части маршрута появилась растительность, стали преграждать путь ведущие к протекающей рядом реке промоины, скальные выступы. Вот тут уже дорогу пришлось по-настоящему «торить». Колонна начала двигаться рывками: бульдозер пробьет метров пятьдесят-сто, остальные машины заводятся и подъезжают поближе. Понятно, что такие «попрыгайки», как их в сердцах назвал Самедов, были не везде. Но намного легче от этого не стало никому.

Вторым неприятным сюрпризом оказалось форсирование притока Крокодиловой – Кап-ривер. Небольшая, по сути, речушка, прокопала себе довольно глубокий каньон. Даже с бреющего полета, признался Ильдар, он казался заметно меньше. Сначала инженерная машина бульдозерным ножом пробила путь к воде, с приемлемым для грузовиков уклоном. Всего-то три часа работы. И застопорилась: для того, чтобы проделать такой же трюк с той стороны, необходимо было вскарабкаться по почти отвесной стенке. Понятно, что проделать такой фокус даже советской армейской технике не под силу. Ильдар два дня ковырял грейферным ковшом тот злосчастный склон, чтобы забраться наверх. И уже бульдозером доделал остальное. После чего установка мостика показалась детской забавой.

Наверх, на плато Высокого вельда, забрались на десятый день путешествия. И остановились. Здесь, практически на самом берегу безымянного ручья, текущего уже в сторону далекой пока Атлантики, у одного из водителей случился приступ острого аппендицита. Парня нужно было срочно эвакуировать, так что пришлось подключать авиацию. Самая большая сложность заключалась не в том, что самолету некуда было сесть. Грунтовую ВПП выровняли буквально за два часа. Причина была в другом – пилот, налетавший уже не одну сотню часов, ни разу не садился на грешную нашу матушку землицу. Он у нас водоплавающий. И выслушав его бодрое: «Да ладно, чего там», я начал беспокоиться еще больше. Но все обошлось, слава богу, спокойно. Дорожников Латыпин нашел легко. Мало того, что летал над ними уже не раз, так еще и след за собой они оставляли четкий. Так что и сел и взлетел наш Чкалов без ЧП. Отвез туда сменного водителя, а оттуда забрал больного, которому сразу по приезде наш врач беспощадно вырезала все ненужное в организме. Вот что значит – человек истосковался по любимой работе.

Оставшийся путь технических сюрпризов не преподнес, прошли его мужики всего за четыре неполных дня. Но зато два раза они подверглись нападениям. Я, кстати, в этом плане больше боялся именно за горную часть маршрута. Устроить камнепад могут и дикари, тут особых умений не требуется. Но там ограничились перевернувшейся из-за крена дороги (поторопились и не стали выравнивать участок) и неправильно уложенного груза машиной.

В первый раз их просто из зарослей попробовали «обстрелять» дротиками, второй раз напали ночью. Вот много раз до этого встречал в книгах мнение, что все негры как огня боятся темноты. И в ночное время суток стараются не высовываться из своих хижин. Теперь убедился – нет ничего более завирального, чем общепринятые штампы.

Нападение было тихим, хорошо организованным и могло бы окончиться вполне плачевно для бледнолицых, хотя и уже изрядно загоревших под жарким африканским солнышком, путешественников. Но вождь чернокожих не учел одну деталь, что вполне для него простительно – наличие ноктовизоров у караульных. Финал атаки, когда аборигены повыскакивали из кустов и травы и ринулись вперед, наши встретили из всего, что могло стрелять. В итоге двадцать восемь убитых, пятнадцать раненых с той стороны и легкая временная глухота бойцов с нашей. Плотная стрельба из закрытых металлических кунгов и кабин автомобилей на слухе сказывается не самым лучшим образом.

Встречать героев я летел утром четырнадцатого дня, когда колонне оставалось пройти до Находки всего пару десятков километров. Все-таки, как ни крути – эта дорога была знаковой для всех нас. А еще я вез подарки. Точнее, наши «первопроходцы» их везли сами, но знал об этом только Самедов. А вот дарить их буду я. Впрочем, сам Ильдар тоже обделенным не остался. Ключи от моего «гольфа», как я и обещал, лежали сейчас в кармане. И хоть любимую машинку было жалко до слез – я точно знал: дарить нужно то, что нужно самому. Только тогда дар будет от всего сердца.

Находка вот уже второй день гудела, как растревоженный улей. По большому счету у парней на этом самом дальнем нашем рубеже было все, что необходимо для жизни. Но само осознание, что все это доставляется, мягко говоря, в час по чайной ложке, не бодрило никого. Как и то, что уехать всем разом в случае серьезной опасности, все не смогут. Так что встречать дорожников готовились все. Для мужиков поставили отдельную палатку, сколотили из скудного местного материала столы под праздничный ужин. Завезли самые свежие продукты. Да и этот авиарейс вез главное украшение стола – огромный свежий торт, испеченный нашими женщинами собственноручно. И ноутбук с видеопосланиями от членов семей. Чем не космонавты?

Когда угловатая коробка инженерной машины показалась из-за склона соседнего холмика, народ издал такой приветственный рев, что, казалось, он заглушит даже рев танкового двигателя. Потом были и объятия и попытки запустить «на низкую орбиту» Ильдара Самедова, доведшего свою колонну до пункта назначения. И вручение подарков – охотничьего карабина «Тигр-9», гражданского варианта знаменитой на весь мир СВД, каждому участнику похода. С памятной гравировкой. А потом было застолье.

– Проложить торный путь до, считай, самого сердца бушнельского геологического района, богатого чуть ли не всеми полезными ископаемыми, которые так нужны зарождающемуся анклаву – это не просто Шаг, это настоящий прорыв. – Я немного помолчал, оглядывая соратников по великому делу. Нет, Соратников. Именно так, с большой буквы. Честь произнести первое приветственное слово выпала мне, как инициатору всего нашего Проекта. И мне было, что сказать парням.

– И дело даже не в золоте, которое нам пока очень нужно. Здесь есть уголь и железная руда, медь, свинец и хром. Никель, магний, платиноидов сколько. Алмазы опять же. Целая сокровищница природных богатств, которые помогут нам встать на ноги.

А золото… Оно пригодится, чтобы купить то, чего здесь нет. Нефть, кровь современной промышленности, другие важные вещи. Но даже и это не самое главное.

За столом царила полная тишина. Я говорил негромко, но уверен – мои слова сейчас прекрасно слышно за самым дальним концом длинного составного стола.

– Мы все здесь, без исключений, родились в Великой Державе. Кому-то она нравилась, кто-то видел многочисленные недостатки, кто-то застал только развал. Но никто, даже враги, не мог оспорить величие этой страны. Хотя многие до сих пор воспринимают это чисто интуитивно, не совсем понимая – что именно делало ее поистине Великой. А мы понимаем – Идея, объединяющая многие миллионы людей в единое целое. Живой организм, победить который в честной борьбе – невозможно. Именно таким Идеям и таким Державам по плечу абсолютно все. И все мы пожили в мире, где нет никакой идеи, кроме переноса продуктов от супермаркета до сортира. Поэтому я считаю вполне закономерным, если хотите – исторически справедливым, что именно нам какие-то высшие силы дали второй шанс. Шанс все-таки построить Державу, способную на любое большое дело. Например, чтобы пинком вышвырнуть человечество к звездам и далеким галактикам. И я верю, что такую Державу мы построим. Первый шаг мы все только что сделали. Ура!

Content

Константин Туманов
Запасный выход
Роман

Пролог

Часть 1 Чтобы вы жили в интересное время

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия 1

Часть 2 День, ночь, день, ночь – мы идем по Африке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия 2

Эпилог