Звездная колыбель

Глава 1

«Что бы ни случилось, не говори ни слова».

«Что бы ни случилось, веди себя тихо до самого конца».

«Что бы ни случилось, ты должен молчать».

«Что бы ни случилось, ты должен держать себя в руках».

Несмотря на то, что и командир Легиона, и все три старших офицера сочли своим долгом предупредить Харуюки, стоило ему вновь увидеть эту тощую фигуру, как его охватило острое желание немедленно совместить свой кулак с физиономией аватара по имени Айвори Тауэр.

7 июля 2047 года, воскресенье.

Уже третья за год Конференция Семи Королей, как и обе прошлые, проводилась на дуэльном поле, созданном Кобальт Блейд и Манган Блейд из Синего Легиона «Леониды».

Помимо них, от «Леонидов» пришел и Синий Король Блу Найт, «Покоритель».

Зеленый Легион «Грейт Волл» представляли Зеленый Король Грин Гранде по прозвищу «Неуязвимый» и его советник Айрон Паунд.

От Фиолетового Легиона «Овал Авроры» присутствовали Фиолетовая Королева Перпл Торн по прозвищу «Электродуговая Императрица» и ее офицер Астра Вайн.

От Желтого Легиона «Крипто Космоцирк» появились Желтый Король Йеллоу Радио по прозвищу «Радиоактивный Психопат» и незнакомый Харуюки маленький аватар женского пола.

От Красного Легиона «Проминенс» пришли Красная Королева Скарлет Рейн по прозвищу «Неподвижная Крепость» и ее офицер Блад Леопард.

Черный Легион «Нега Небьюлас» представляли Черная Королева Блэк Лотос по прозвищу «Конец Света», ее офицер Скай Рейкер, а также Сильвер Кроу.

Наконец, от Белого Легиона «Осциллатори Юниверс» в очередной раз явился уполномоченный представитель Белой Королевы Вайт Космос, «Преходящей Вечности», Айвори Тауэр.

Харуюки никогда не приходилось разговаривать с Айвори Тауэром, немного похожим на колдуна. Во время прошлой конференции этот аватар обронил лишь несколько фраз. И, тем не менее, как только его худощавый силуэт беззвучно появился на дуэльном поле, Харуюки ощутил такой приступ гнева, что стиснул кулаки.

И его реакцию можно понять.

Айвори Тауэр входил в число офицеров Общества Исследования Ускорения, организации, пытавшейся наполнить Ускоренный Мир злобой и хаосом.

Семь дней назад Харуюки узнал страшную тайну — Общество Исследования Ускорения, с которым они сражались уже три месяца, входило в Белый Легион. Возможно, большая часть Белых легионеров об этом даже не подозревала, но Айвори Тауэр, будучи уполномоченным представителем Белой Королевы, не мог этого не знать.

Во время первой в этом году Конференции, состоявшейся 18 июня, обсуждалась атака двух аватаров Общества Исследования Ускорения, Блэк Вайса и Раста Жигсо, на вертикальную гонку по Гермесову Тросу. Тогда Айвори Тауэр спросил, делая вид, словно ничего не знает о произошедшем:

«Кем был этот бёрст линкер, затянувший зрителей в Коррозию Пространства во время гонки? Чего он добивался?»

Только сейчас Харуюки понял, насколько цинично Айвори Тауэр врал в тот раз. Конечно, Тауэр наверняка знал не только имя Раста Жигсо, но и его цели — и при этом разыграл непонимание так блестяще, что вызывал невольное восхищение.

Впрочем, Харуюки как раз в этот самый момент мог снова убедиться в том, что Айвори Тауэр обладает недюжинной способностью скрывать свои чувства.

Белая Королева наверняка рассказала своим офицерам — Блэк Вайсу, Аргон Арей и Айвори Тауэру — о том, как раскрыла Черным легионерам, что стоит во главе Общества Исследования Ускорения.

Другими словами, Айвори Тауэр скорее всего прекрасно понимал, что его тайна уже известна Харуюки и его друзьям. И, тем не менее, он сидел на своем месте совершенно хладнокровно.

Как и всегда, этот дуэльный аватар оставался неприметным, и в его облике не ощущалось никакого напряжения или трепета. Более того, сквозь маску аватара не проглядывали ни мысли, ни чувства того бёрст линкера, что управлял им. Он напоминал скорее Энеми-гуманоида или мраморную статую…

— Как я понимаю, все в сборе. Приступим потихоньку, — непринужденно произнес Блу Найт.

Но в его голосе все равно слышалась такая недюжинная сила, что Харуюки невольно вздрогнул. Стоявшая рядом Фуко незаметно коснулась его руки. Харуюки показалось, что ее голос неслышно произнес «Успокойся»; и так же неслышно ответил: «Хорошо».

К сожалению, они сейчас не могли выдвинуть обвинения ни против Айвори Тауэра, ни против Белого Легиона.

Перед началом конференции Черноснежка сообщила остальным Королям три вещи.

То, что способность, освоенная Сильвер Кроу, помогла им отразить лазерную атаку Архангела Метатрона, охранявшего Мидтаун Тауэр, и одолеть его.

То, что они уничтожили тело ISS комплекта, скрывавшееся на сорок пятом этаже Мидтаун Тауэра.

И то, что уничтожение тела вызвало деактивацию всех действующих терминалов комплекта…

Другими словами, она ничего не рассказала им о другой битве, разразившейся в стенах женской школы, которая служила базой Белого Легиона. Причина тому проста: у них не имелось ни единого доказательства того, что Белый Легион — прикрытие для Общества Исследования Ускорения. Неосторожные слова и голословные заявления могли повлечь за собой встречное обвинение и наказание за клевету.

«Однажды мы поймаем эту змею за хвост. А пока остается только терпеть», — сказал сам себе Харуюки.

Примерно в тот же самый момент сидевший напротив Синий Король поднялся, лязгнув доспехом.

— Я собирался начать с докладов от каждого Легиона… но думаю, что просто задам следующий вопрос: хоть кто-нибудь за эту неделю видел хотя бы один действующий ISS комплект?

В ответ не поднялось ни одной руки.

Харуюки с облегчением выдохнул — победа, доставшаяся Черноснежке, Фуко, Утай и Акире в тяжелой битве, принесла ожидаемые плоды.

Синий Король неспешно кивнул и задумчиво проговорил:

— В таком случае не вижу смысла выслушивать доклады по отдельности. Со смертью этого глаза — то есть тела ISS комплекта — все терминалы исчезли. Меня подмывает сказать пару «ласковых» Черной Королеве за то, что она атаковала Мидтаун Тауэр, не сказав нам ни слова, но, в конце концов, Лотос уже не первый раз действует по собственному усмотрению.

— Твои слова расстраивают меня, Ванкишер, — Черноснежка картинно развела руками, не вставая с места. — То поручение, что вы дали нам на прошлой Конференции, подразумевало, что Сильвер Кроу должен освоить Идеальное Зеркало, чтобы защититься от лазеров Архангела Метатрона. Никто ничего не говорил по поводу того, что мы должны спрашивать вашего разрешения перед атакой.

— Мне и в голову не пришло это говорить. Не предполагал, что здравомыслящие люди решатся атаковать это чудище отрядом всего из шести-семи человек, — с усмешкой произнес Синий Король, а Фиолетовая Королева язвительно добавила:

— Наверняка вы сделали это просто из жадности и тщеславия. Скорее всего, решили, что победа над таким уродом принесет вашему Легиону славу и позволит вам забрать себе все наградные бёрст поинты с выпавшими предметами.

— Хе-хе, насколько я понимаю, они первые, кому удалось победить это чудище, не прибегая к помощи уровня «Ад»? И как, вам упало с него что-нибудь ценное? — вставил Желтый Король.

Маленький аватар за его спиной покачался, цокнул языком и пропищал, растягивая слова: «Мо-о-ожет, и упа-а-ало». Этот аватар не мог не раскачиваться, поскольку восседал на огромном желтом шаре. Лимонно-желтая броня его напоминала обтягивающие лосины. Судя по большой остроконечной шляпе с помпоном, этот аватар представлял собой эдакое воплощение паяца, только женского пола.[1]

Услыхав такие слова в адрес своей Королевы, Харуюки вспыхнул было от гнева, но уже в следующий миг большую часть его сознания заняли другие мысли.

«Может быть, вы не будете называть Метатрон “уродом” и “чудищем”, а?.. Пожалуйста?» — мысленно обратился он к Королям.

В тот же самый миг в сознании Харуюки прозвучал женский голос — чистый, словно небесный колокол, и холодный, словно адский буран:

— Вижу, что эти синие, фиолетовые и желтые типы совершенно не ценят свои жизни.

На этой Конференции присутствовал еще один «участник», обосновавшийся на левом плече Харуюки.

Там парила крохотная пятисантиметровая иконка, похожая на веретено. Сверху над ней висело кольцо, а сзади трепетали два крылышка. Это и была Архангел Метатрон, одна из Четырех Святых, и именно о ней и шла речь.

— Сильвер Кроу. Как твоя хозяйка, я повелеваю тебе избить этих нахалов до полусмерти.

— Н-н…

Харуюки едва не ответил ей вслух, но опомнился и закричал мысленным голосом:

— Н-не шути так! Эти люди невероятно сильны!

— Может быть они и сильны, но они лишь воины.

— Д-для тебя, возможно, мы все на одно лицо, но…

— Эх, какая досада. Будь со мной моя сила, я бы моментально их испепелила.

— Стой, так ты начнешь в Ускоренном Мире междоусобную войну!!!

Пусть содержание беседы и заставляло Харуюки обливаться холодным потом, в то же время на его душе стало тепло, оттого что он впервые за несколько дней смог поговорить с ней.

После той битвы с Обществом Исследования Ускорения, что развернулась в Мидтауне и женской школе в районе Минато, прошла уже целая неделя.

Во время последнего сражения с Броней Бедствия 2 Метатрон защитила Харуюки от финальной атаки ценой собственной жизни, и ему показалось, что она погибла. К счастью, позднее некая «…терасу» обратилась к нему и помогла оживить Метатрон. Но девушка-архангел израсходовала столько жизненной энергии, превратив ее в свет, способный противостоять Энергии Пустоты, что почти утратила возможность сражаться. Теперь она с трудом поддерживала даже эту крохотную форму, и могла появляться только по зову Харуюки, благодаря установленной с ним прочной связи. На Конференцию он вызвал ее потому, что хотел услышать мнение той относительно Айвори Тауэра.

Сущность Метатрон, как Энеми, оставалась сокрытой внутри ее «первой формы», обитавшей в глубинах подземелья под парком Сиба, также известного как Контрастный Собор.

«Вторая форма» Метатрон, ее истинное тело, рассматривала первую форму как своего рода гигантское автономное боевое Усиливающее Снаряжение. Бёрст линкеры обычно считали первую форму последним боссом подземелья, и битвы с ними не сильно беспокоили саму Метатрон. Но если бы кто-то вдруг сумел выполнить особое условие и победил бы эту форму вне уровня «Ад», то вслед за этим он вступил бы в битву против второй формы Метатрон.

Метатрон сама призналась, что сейчас, скорее всего, была гораздо слабее своей первой формы. Другими словами, если бы кто-то добрался до второй формы, он смог бы без труда уничтожить ее.

Все обычные Энеми на неограниченном нейтральном поле воскрешались, когда происходил Переход. Но появившийся после ее гибели новый Энеми стал бы лишь новым существом того же вида, не сохранив никаких воспоминаний о своей прошлой жизни. Другими словами, для Метатрон, прожившей 8000 лет, обретшей самосознание, называвшей себя «существом» и подружившейся с Харуюки, это означало бы окончательную смерть.

Одолеть первую форму без помощи сильно ослаблявшего ее уровня «Ад» считалось делом практически невозможным. С учетом того, что главное сокровище Контрастного Собора, «Сияние», уже давно нашло себе хозяина, трудно было представить, что найдется много бёрст линкеров, которые вознамерятся штурмовать Собор.

Но такая вероятность все же сохранялась. Харуюки являл собой живой пример того, что первую форму можно победить и вне Ада — требовалось лишь уметь отражать ее лазерную атаку под названием «Трисагион». Об этом знали как присутствовавшие на Конференции Короли, так и их офицеры.

Естественно, Черные Легионеры никому не распространялись об условии вызова второй формы Метатрон. Нико и Пард из Красного Легиона, сражавшиеся в той битве вместе с ними, тоже пообещали хранить эту тайну. Но собравшиеся здесь высокоуровневые линкеры — не только непобедимые воины, но и опытные геймеры. Им вполне могло прийти в голову, что победа над первой формой вне Ада может иметь некие важные последствия.

Кроме того, существовало и Общество Исследования Ускорения, использовавшее силу Сияния для того, чтобы вытащить первую форму Архангела Метатрона из подземелья. Возможно, они уже знали об этом условии. Они могли попытаться повторно приручить первую форму, а затем воспользоваться этим состоянием для того, чтобы победить ее.

«Нам нужно как можно скорее что-нибудь сделать. Нельзя допустить, чтобы Метатрон убили.

На этот раз я защищу тебя. Клянусь».

Маленькая иконка на плече недовольно задергалась, словно чуя страх и решимость в сердце Харуюки.

— Тебе, мой слуга, еще слишком рано беспокоиться о моей безопасности.

Голос, раздавшийся в сознании, звучал по обыкновению холодно, но в нем почти не чувствовалось раздражения. Поняв, что она прочитала его мысли, Харуюки смутился, но тут же мысленно парировал:

— Слуге положено беспокоиться о своей хозяйке.

— Я хотела сказать, что слова твои довольно дерзки.

Пока они переговаривались между собой, Короли продолжали обсуждение:

— Как бы там ни было, нельзя не признать заслугу Негабью в предотвращении катастрофы, к которой могло привести распространение ISS комплектов, — сказал Синий Король.

— Конечно, это не значит, что я собираюсь забывать об их предательстве три года назад, — язвительно отозвалась Фиолетовая Королева, но атмосфера все же заметно улучшилась. Даже Желтый Король решил пока промолчать.

Зеленый Король, как всегда, молчал, напоминая незыблемую скалу, а Красная Королева, знавшая всю подноготную событий, сидела, скрестив руки, и не говорила ничего лишнего. Но в тот момент, когда показалось, что дело ISS комплектов уже будет объявлено закрытым…

Сидевший слева по диагонали от Харуюки аватар, похожий на мраморное изваяние, вдруг поднял руку:

— Извините, можно сказать?

Этот спокойный голос принадлежал Айвори Тауэру, уполномоченному представителю Белой Королевы. Голос звучал настолько невыразительно, что сообщал лишь о возможной принадлежности бёрст линкера к мужскому полу. Синий Король кивнул. Аватар окинул взглядом остальных, поведя напоминавшей шпиль высокой шапкой, и продолжил:

— Я уяснил два основных момента — то, что Черная Королева уничтожила тело ISS комплекта в Мидтауне, и то, что все терминалы комплекта оказались деактивированы. Но я полагаю, что радоваться успеху еще рано. Как вы собираетесь бороться с теми, кто подстроил этот случай — с Обществом Изучения… извините, с Обществом Исследования Ускорения?

Когда Харуюки услышал его слова, ему пришлось собрать в кулак все силы, чтобы сдержаться.

«Как ты смеешь такое говорить?!» — мысленно прокричал он, и ему немного полегчало.

Стоявшая рядом Фуко задумчиво прошептала:

— Интересно, что он задумал?..

Естественно, Фуко, как и Харуюки, не сомневалась в том, что Айвори Тауэр состоял в Обществе Исследования Ускорения. Не отводя от него взгляда, Фуко сама еле слышно ответила на свой вопрос:

— Может быть, он так бросает нам вызов? Хочет заставить нас обвинить Белый Легион и подставиться под удар?..

— «На каком основании вы…», ага? Эх, если бы у нас было хоть какое-нибудь неопровержимое доказательство…

— Когда Белая Королева вторглась на наш совет, я думала включить карту повтора, но поняла, что она пришла в облике зрительской болванки, и это ничего не докажет. Кроме того, я не смогла бы достать карту из инвентаря незаметно для нее.

Карта повтора позволяла делать и проигрывать видеозаписи. Полгода назад во время операции по уничтожению Пятого Хром Дизастера Желтый Король Йеллоу Радио воспользовался такой картой, чтобы поколебать решимость Черноснежки. Однако Харуюки не только не умел обращаться с этими картами, он даже не знал, откуда они берутся.

— Кстати… а где вообще достают карты повтора? — тихо спросил он, и Фуко с едва заметной улыбкой ответила:

— В магазине, конечно.

— А, я-ясно.

— Но помни, Ворон-сан, мы все еще запрещаем тебе посещать любые магазины.

— Х-хорошо…

На неограниченном нейтральном поле — или же «среднем уровне», как его тоже называли — находились магазины, в которых продавались разные вещи, но Харуюки приходилось лишь слышать о них. Конечно же, такому фанату ретро-игр, как он, не терпелось посетить хоть какой-нибудь, но Черноснежка и Фуко понимали, что поход неизбежно кончится растратой очков, и строго запретили ему подобные визиты. Харуюки вспоминал, как однажды поднял себе уровень в самую неподходящую минуту, и ничего не мог им возразить.

Мысли Харуюки прервал голос Метатрон:

— Если под этими вашими магазинами вы понимаете торговцев предметами на среднем уровне, то от них лучше держаться подальше.

— Э… п-почему?

— Они — один из механизмов для селекции вас, воинов.

— Селекции… нас?..

Харуюки всегда мечтал о временах, когда и сам сможет от души закупаться в магазинах, потому слова Метатрон стали для него неожиданностью. Но иконка на левом плече затихла, не развивая тему, и Харуюки пришлось вновь сосредоточиться на конференции.

— Послушай, я понимаю, что ты лишь представитель, но не делай вид, что тебя это не касается, — Фиолетовая Королева ответила на слова Айвори Тауэра резким ударом посоха «Буря», одного из Семи Артефактов, о мраморный пол. Затем она продолжила голосом, полностью оправдывавшим слово «шип» из имени ее аватара. — И вообще, тело ISS комплекта было обнаружено в Мидтауне, а это, между прочим, территория Осциллатори. Если так, то почему вы не предприняли никаких шагов с вашей стороны? Грево вели разведку, Негабью — штурмовали, а теперь мы еще должны заниматься и Обществом Исследования Ускорения?

Хотя Перпл Торн оставалась злейшим врагом Блэк Лотос среди всех Королей, сейчас Харуюки всецело поддерживал ее и с трудом сдержался, чтобы не закричать: «Да! Так его!»

Еще бы Белый Легион попытался атаковать Мидтаун Тауэр. Это ведь именно Белая Королева спрятала тело ISS комплекта внутри башни и заманила первую форму Архангела Метатрон сторожить ее.

Но Айвори Тауэр, конечно же, не собирался ничего признавать. Харуюки внимательно смотрел на мраморного мага, пытаясь угадать, как именно он отреагирует на нападки Фиолетовой Королевы. Если бы он хоть чуть-чуть оступился, Черноснежка немедленно добила бы его.

Помолчав, аватар ответил, но его голос звучал так же спокойно, как и раньше:

— Вы не учитываете тот факт, что это происходило на неограниченном нейтральном поле, где границы территорий не обозначены так явно. В отличие от Овала Авроры, наш Легион не стремится к контролю территории, находящейся на неограниченном поле. Именно поэтому мы не стали протестовать против того, чтобы на нашей территории работали люди из Грейт Волла и Нега Небьюласа.

— Короче говоря, вы не сделали ровным счетом ничего. И, кстати, мы запрещаем незваным гостям появляться на нашей территории на неограниченном поле потому, что в Гинзе находится огромное количество высокоуровневых магазинов. Нам надоели олухи, которые приходили к нам, тратили все очки, а затем умирали на обратном пути от руки случайного Энеми, лишившись остатков очков.

— Вы решили взять на себя эту ответственность? Но вы же понимаете, что чрезмерная опека вредит воспитанию молодежи? Мне хотелось бы, чтобы вы уяснили для себя, Фиолетовая Королева — в невмешательстве тоже есть свои плюсы.

Слова Айвори Тауэра звучали довольно дерзко, и из-за спины Перпл Торн раздался лязг похожей на армейский мундир брони Астры Вайн. Офицер Фиолетового Легиона шагнула вперед.

— Ты смеешь насмехаться над нами?! Если хочешь поднять вопрос о противодействии Обществу Исследования Ускорения, перестань разглагольствовать и предложи что-нибудь дельное!

— Я был бы рад так поступить, но, увы, почти не располагаю информацией об Обществе Исследования Ускорения, и, боюсь, мне нечего вам предложить.

Бесстыжая ложь. Харуюки страшно захотелось выскочить и от всей души врезать ему, но он понимал, что Айвори, возможно, именно этого и добивается, и потому заставил себя сдержаться.

Представители Белого и Фиолетового Легионов продолжали мерить друг друга недоверчивыми взглядами (видимо, сказывались долгие годы соседства), Блу Найт сокрушенно качал головой, Йеллоу Радио ухмылялся, а Нико и Черноснежка молча наблюдали за происходящим.

В напряженной тишине прозвучал голос, который услышал лишь Харуюки:

— Этот воин… немного странный.

Харуюки внимательно вгляделся в Астру и Айвори, а затем переспросил иконку:

— Ты… о ком из них?

— О белом. По численным показателям он куда слабее того синего и той фиолетовой, но его уровень информации крайне высок…

— Уровень информации?..

Видимо, она говорила о том, что Нико называла «информационным давлением». Харуюки еще раз внимательно вгляделся в спокойно сидящего на своем стуле Айвори Тауэра. Нет, от этого аватара не чувствовалось той «Королевской» ауры, от которой захватывало дух. Напротив, по сравнению с ним даже офицеры уровня Астры Вайн и Кобальт Блейд казались более внушительными.

Но в то же время они не сомневались, что Айвори Тауэр занимает не последние позиции в Белом Легионе и Обществе Исследования Ускорения. Харуюки продолжал пытаться разглядеть в нем хоть что-то подозрительное, когда вновь услышал шепот Метатрон:

— Если бы нам удалось посмотреть на него с высшего уровня, мы бы многое поняли.

— А, точно! Может быть, ты нас туда отведешь?..

Ответ прозвучал немедленно и резко — Метатрон опять вернулась к привычному нравоучительному тону:

— Ну почему ты такой глупый? Это даже не средний уровень, а нижний. С него добраться до верхнего не могу даже я, а уж тебе не хватит для этого и сотни лет тренировок.

— …Я-ясно.

Пространство, которое Метатрон называла «высшем уровнем», открывалось лишь тому, кто еще раз ускорится с неограниченного поля (то есть «среднего уровня»). С него данные Ускоренного Мира представлялись в виде трехмерной галактики, и наблюдатель мог увидеть истинную суть электронного мира.

Но Харуюки лицезрел высший уровень лишь единожды, семь дней назад, когда пытался защититься от смертельной атаки Брони Бедствия 2. Более того, его на этот уровень провела Метатрон, а сам он не имел никакого понятия о том, что нужно сделать, чтобы «ускориться во время ускорения».

Но, как заметила Метатрон, сейчас они находились на обычном дуэльном поле, созданном Кобальт и Манган. Сам Харуюки оставался лишь зрителем, который не мог и камешка передвинуть — он мог лишь слушать и смотреть. А значит, ему оставалось досконально запоминать слова и действия Королей.

— Действительно, очень печально, что единственное, что нам известно об организации, которая уже не первый раз впивается когтями в Ускоренный Мир — ее имя, — пожал плечами Синий Король Блу Найт.

Желтый Король Йеллоу Радио раздраженно кивнул в ответ.

— Причем это имя они придумали сами, так? С таким названием — нет бы сидеть себе тихо да искать дыры в системе.

— Я думаю, они именно этим и занимаются, Радио, — вдруг негромко отозвалась Черная Королева Блэк Лотос. — И я сейчас не только об истории с ISS комплектами. Можно вспомнить случай на Гермесовом Тросе месяц назад, атаку на Акихабарское ПБ три месяца назад или инцидент с троянской программой восемь месяцев назад. Они всегда использовали методы, которые выглядят издевательством над принципами Брейн Бёрста. Похоже, они «исследуют» именно это.

— Хм-м… а мне кажется, они просто террористы, нет? — недовольно проговорил Йеллоу Радио.

В этот момент антенны на голове сидевшей справа от Черной Королевы Красной Королевы Скарлет Рейн дрогнули. Стоявшая за ее спиной Блад Леопард тут же шагнула вперед и положила руку на плечо хозяйки.

Рейн, то есть Нико, наверняка вспомнила еще об одном случае, который не упомянула Черноснежка — об инциденте с Пятым Хром Дизастером полгода назад.

Пятым Дизастером стал «родитель» Нико, Черри Рук, получивший Броню Бедствия из рук Йеллоу Радио. Вернее, они так считали, хотя однозначных доказательств и не имелось. Конечно, они не могли доказать и то, что за этим случаем стояло Общество Исследования Ускорения, каким бы очевидным ни казался вывод.

Судя по словам Желтого Короля, он совершенно не считал, что им манипулировало Общество, но гнев и скорбь Нико от этого не становились слабее. Харуюки захотелось подойти и утешить ее, но, увы, на Конференции он этого сделать не мог. Нико и Пард и без того оказывали Черному Легиону услугу тем, что скрывали свое участие в операции по уничтожению ISS комплектов.

Черноснежка тихо продолжала:

— Вопрос в том, к чему именно они стремятся. Неужели придумывают такие неординарные методы только для того, чтобы ввергнуть Ускоренный Мир в хаос? Или же все эти события — лишь звенья цепи, в конце которой нас ожидает нечто поистине разрушительное… некая катастрофа?..

— Хе-хе… представить себе не могла, что ты скажешь такие слова, Лотос, — произнесла Перпл Торн с улыбкой, словно сделанной из меда, в глубине которого плавали ледяные иглы.

Разумеется, Черноснежка поняла, что та намекает на события трехлетней давности, из-за которых Блэк Лотос приобрела репутацию бунтовщицы и нарушительницы спокойствия, но не подала вида и ответила спокойно:

— Скажу, конечно. Ведь если Общество собирается уничтожить Ускоренный Мир, то они стоят на моем пути к десятому уровню.

Между Фиолетовой и Черной Королевами словно проскочила искра.

Перпл Торн не знала, что Общество Исследования Ускорения в каком-то смысле оживило Первого Красного Короля Рэд Райдера и привязало копию его сознания к телу ISS комплекта.

Интересно, как повела бы себя Фиолетовая Королева, окажись она там? Объединила бы усилия с Черноснежкой, чтобы вновь упокоить душу Красного Короля? Или решила бы защищать призрака Рэд Райдера, обратив свой артефактный посох против Черноснежки?

Сейчас было ясно лишь одно: Черноснежка ничего не рассказала остальным Королям о привязанном к телу ISS комплекта Райдере и о том, что терминалы комплектов производились с помощью его способности «Создание Ружей», именно потому, что она переживала… вернее, заботилась о чувствах Перпл Торн, когда-то бывшей возлюбленной Райдера…

— Действительно, мы должны непременно выяснить, не замышляют ли люди из Общества еще чего-нибудь крупного, — прозвучал хладнокровный голос Синего Короля, явно пытавшегося ослабить напряжение между Черной и Фиолетовой Королевами. — Можно с уверенностью сказать, что их нападение на Гермесов Трос и ISS комплекты связаны друг с другом. Очевидно, демонстрация силы Системы Инкарнации на глазах сотен зрителей представляла собой подготовку к распространению комплектов, позволявших с легкостью научиться использовать эту силу. Развивая мысль, можно предположить, что нападение на локальную сесть ПБ Акибы и случай с троянской программой стали очередными опытами для сбора информации, нужной для создания ISS комплектов… хотя мы пока не знаем, как именно они их размножали.

Харуюки вдруг почувствовал, что Блу Найт посмотрел в их сторону, но не успел удостовериться в этом, как Синий Король продолжил:

— Если у их плана есть продолжение, оно должно иметь в своей основе «нечто», что Общество Исследования Ускорения получило в результате распространения ISS комплектов. Если мы хотим понять, в каком направлении будут развиваться события, нам нужно знать, о чем идет речь. Ну что, Лотос? Ты была в Мидтаун Тауэре и видела тело ISS комплекта вживую. Догадываешься ли ты, чего они добивались?

На этот вопрос Черноснежка ответила не сразу.

Естественно, она знала, что собой представляло это «нечто»; как знали Фуко, Нико, Пард и Харуюки.

Это создание воплощало в себе все самое худшее, что только можно вообразить. Ужас, сотканный из концентрированной негативной Инкарнации всех носителей комплектов, влитый в похищенное у Красной Королевы Усиливающее Снаряжение, ранее носившее название «Непобедимый». Теперь оно превратилось в Броню Бедствия 2.

Благодаря героическому самопожертвованию Метатрон неделю назад Харуюки все же удалось одолеть Броню 2. Но когда Лайм Белл попыталась использовать свой спецприем «Зов Цитрона» для того, чтобы разобрать Непобедимого на составные части и вернуть их хозяйке, Вольфрам Цербер, служивший носителем Брони, неожиданно исчез вместе с ракетными двигателями, последней деталью Непобедимого.

Другими словами, в этот самый момент у Нико остались лишь четыре из пяти частей Непобедимого. Она говорила, что этого достаточно, чтобы экипировать его, но теперь Снаряжение стало заметно слабее, чем раньше. Другие Короли не должны были узнать об этом. Если бы информация о том, как ослабла Красная Королева, дошла до того же Йеллоу Радио, он мог вновь замыслить нечто нехорошее.

Перед ними встала задача как-то рассказать о существовании Брони Бедствия 2, не упомянув о ее связи с Нико. Этот план предложила сама Нико. Изначально она сказала что-то в духе «Подумаешь, детальки не хватает, чего тут скрывать! Могу даже я сама рассказать», но Харуюки и его друзьям удалось отговорить ее.

Взгляды всех Королей и их помощников сошлись на Черноснежке, которая неслышно поднялась со стула.

— Да… я догадываюсь. Вернее, я видела это своими глазами. Я видела то, что случилось сразу после того, как мы уничтожили ISS комплект, — продолжила она, подтвердив свои слова решительным взмахом клинка. — В тот момент тело испустило зловещий красный луч, улетевший на юг от Мидтаун Тауэра. Скорее всего, в этом луче и сконцентрировалась вся негативная Инкарнационная энергия, накопленная телом.

— О-о… так вот оно что! Вы уничтожили тело, но упустили его содержимое? — картинно удивился Желтый Король, разведя тонкими руками, а его подручная, девушка-паяц издевательски громко пропищала «У-у-упусти-и-и-или!», раскачиваясь на своем шаре.

Смерив их быстрым взглядом, Черноснежка резко опустила клинок и парировала:

— Ты говоришь так, словно жалеешь, что та энергия не досталась тебе, Радио. Поверь, если бы ты коснулся ее, тебя бы уже называли «Хром…» вернее, «Йеллоу Дизастером».

Она умело поставила Желтого Короля на место, намекнув на то, что он долгое время прятал у себя Броню Бедствия, не надевая, и, в конце концов, передал ее Черри Руку, аватару из другого Легиона. Недовольно хмыкнув, Радио затих.

Зато руку поднял Айвори Тауэр.

— Вы говорите, что сгусток энергии улетел на юг. Удалось ли вам выяснить, куда конкретно переместилась Инкарнационная энергия, Черная Королева?

Еще одна наглая провокация.

Харуюки своими глазами видел, где именно красный луч ударил в землю. Это произошло в общеобразовательной женской школе в Сироганэ, в районе Минато. Название этой школы больше не составляло секрета.

Частная академия для девочек «Этерна».

Эта школа служила базой как для Белого Легиона Осциллатори Юниверс, так и для Общества Исследования Ускорения, и ее история насчитывала уже 130 лет. Было не до конца понятно, каким образом Общество, более чем наполовину состоящее из юношей, умудрялось использовать в качестве базы женскую школу, но эта организация никогда не подчинялась общепринятой логике Ускоренного Мира. Вполне возможно, что они выбрали это место как раз ради секретности.

Название школы — то есть местоположение базы противника — стало наградой за все их тяжелые битвы, но произнести его здесь они не могли. У Черного Легиона пока не имелось неопровержимых доказательств.

— Увы, мы не смогли проследить, где финишировал луч, — ровным тоном ответила на вызов Айвори Черноснежка. — Мы изучили карту в поисках необычных мест к югу от Мидтаун Тауэра, куда он мог быть нацелен, но в этом районе почти ничего нет. Кстати, это ведь территория Осциллатори, может быть, у тебя есть какие-то мысли?

Айвори с легкостью отразил слабый выпад Черноснежки:

— «К югу от Мидтаун Тауэра» — довольно широкое понятие. Из достопримечательностей там есть, пожалуй, только Роппонги Хилз, Парк Природы и Синагавский Вокзал. А за ними уже начинается территория Грейт Волла.

Среди перечисленных им названий школы Этерна, конечно же, не оказалось. Невозмутимость Айвори Тауэра заставила Харуюки раздраженно стиснуть зубы, но, помня об уговоре перед началом Конференции, он сдержался.

Короли погрузились в долгое задумчивое молчание, которое нарушил голос Красной Королевы Скарлет Рейн:

— Можно долго спорить о том, собиралось ли Общество что-то делать с энергией, накопленной ISS комплектами, но это не принципиально.

Казалось, ее сдержанный голос таил в себе бушующее пламя, и Харуюки моментально позабыл о своем гневе.

Сверкнув большими глазами, Вторая Красная Королева продолжала:

— Все это время мы оставляли противодействие Обществу на потом. Мы ведь не собираемся просто ждать действий с их стороны и в этот раз, да?

— Так-то оно так, но у них ведь нет какой-то собственной территории, правда? — вставил Желтый Король. — Я не против того, чтобы нанести первый удар, но куда мы должны бить?

— Я пытаюсь сказать, что для начала все присутствующие здесь обязаны единогласно согласиться с тем, что мы должны их «бить». Когда мы узнаем, где находится база Общества Исследования Ускорения, все мы, все Семь Легионов должны будем атаковать ее единым фронтом. Мы должны нападать непрерывно, чтобы у них не осталось времени скрыться из списка противников, должны срезать столько очков, сколько возможно. Если какой-то из Легионов откажется участвовать в операции, его стоит рассматривать как союзника Общества.

Слова Нико вызвали соответствующую реакцию — со стороны, где сидели руководители Легионов, послышался гул голосов. Даже Йеллоу Радио не нашел, что возразить.

Возможно, она выбрала слишком сильные слова, но она смогла достучаться до них. И, что самое главное, ее слова должны были хоть немного, но все же взволновать даже Айвори Тауэра. Если тот факт, что школа Этерна (которую также называли «Луна») является базой Общества Исследования Ускорения, станет явным, перед Белым Легионом встанет непростой выбор.

— Вот теперь она говорит, как настоящая Королева, — тихо произнесла Фуко, и Харуюки кивнул.

— Да… я уверен, что Рейн еще станет гораздо, гораздо сильнее.

— Но и ты не должен уступать ей, Ворон-сан.

— Х-хорошо.

Харуюки смущенно вжал голову в плечи и кивнул, и в этот же самый момент вновь раздался величественный голос Блу Найта:

— Я полностью поддерживаю слова Красной Королевы. Если все Легионы согласятся с таким планом действий, мы сможем немедленно выступить в нужный момент. Конечно же, я не думаю, что кто-то здесь поддерживает Общество, но на всякий случай спрошу: возражения есть?

Еще до того, как Синий Король закончил говорить, Харуюки внимательно вгляделся в Айвори Тауэра.

Даже этот аватар, умевший выходить из любой ситуации с помощью мастерски составленных аргументов, на этот раз не пытался противоречить. Перпл Торн, Йеллоу Радио и Грин Гранде тоже молча сидели на своих местах.

Блу Найт медленно обвел всех взглядом и поднялся на ноги, лязгнув тяжелой броней.

— Итак, предложение Красной Королевы принимается. А именно: как только база Общества Исследования Ускорения будет обнаружена, мы немедленно соберем передовой отряд со всех Семи Легионов и атакуем ее. Для этого необходимо, чтобы каждый Легион предоставил как можно больше самых высокоуровневых Легионеров. Кстати, я и сам собираюсь принять участие в атаке как представитель Леонидов.

Услышав эти слова, Кобальт Блейд и Манган Блейд, молча стоявшие позади Блу Найта, тут же воскликнули:

— Но Король!

— Вы не можете!..

— У нас нет выбора. За день одного противника можно вызвать на дуэль лишь один раз. Мы не знаем, сколько очков они накопили, но если мы хотим опустошить их запасы, нам нужно как можно больше людей.

Он говорил чистую правду. И Блэк Вайс, и Аргон Арей относились к числу крайне опытных бёрст линкеров восьмого уровня, и могли держать запас из тысяч бёрст поинтов. Глупо рассчитывать, что их удастся легко уничтожить, но что касалось аватаров шестого уровня, вроде Раста Жигсо или Салфер Пота, с которым Черноснежка сражалась на Окинаве…

И тут в памяти Харуюки вновь всплыло то самое имя.

Вольфрам Цербер.

Имя этого аватара гремело на весь Ускоренный Мир. Он уже начал соревноваться с Аквой Карент за звание сильнейшего аватара первого уровня, но перед битвой, развернувшейся неделю назад, поднял свой уровень до пятого, чтобы погрузиться на неограниченное поле. И не только ради этого. Он собирался освободиться от власти Общества и принять руку помощи, протянутую Харуюки, для чего оставил себе лишь десять бёрст поинтов.

После того, как Цербера поглотила Броня Бедствия 2, и после того, как его принудительно отключили от неограниченного поля, Харуюки не слышал о нем ничего. Но он верил, что Цербер продолжает оставаться бёрст линкером.

И в то же время он понимал, что восстановиться после такого падения по очкам крайне трудно.

О том, что бёрст линкера по имени Цербер создало Общество Исследования Ускорения при помощи Теории сердечной брони, знали лишь бойцы Нега Небьюласа, Нико и Пард. Но если бы информация дошла до остальных Легионов, Цербер стал бы одной из мишеней во время объединенной атаки, о которой они только что договорились, и, потерпев всего несколько поражений, лишился бы остатков очков.

Но еще важнее было другое — у Цербера остались ракетные двигатели Непобедимого, зараженные огромным количеством негативной инкарнационной энергии. Скорее всего, она влияла на психику еще сильнее, чем ISS комплект, и уже скоро начнет разрушать его сознание и в реальном мире, если снаряжение не очистить или не разобрать.

«Где же ты, Цербер?» — мысленно вопросил Харуюки, глядя в небо дуэльного поля.

Они находились на уровне «Сталь». Конференция проходила в восточных императорских садах в районе Тиеда на поверхности, составленной из стальных плит, рядом с деревьями, превратившимися в вертикально торчащую ржавую арматуру. Этот уровень никто бы не назвал чарующим, но небо его прекрасно. По прозрачному голубому небосводу неспешно плыли перья облаков.

Если бы только он сумел вновь отправиться на высший уровень, то, может быть, ему удалось бы увидеть, где находится Цербер… но Харуюки тут же отогнал от себя эту мысль. Увы, даже это место, полное неисчерпаемых знаний, не могло помочь найти человека в реальном мире.

Если бы только…

Если бы только Ускоренный Мир полностью слился с реальным миром. Тогда все люди стали бы бёрст линкерами, дуэли превратились просто в захватывающую игру, исчезло само понятие утраты очков, и вся ненависть, связанная с ним. В таком мире он смог бы в любой момент встретиться с Цербером и даже с Метатрон…

Воображение Харуюки заплыло куда-то очень далеко, и он сам не заметил, как потянулся рукой к левому плечу и осторожно взял иконку. Прикрыв ее другой рукой, он бережно прижал иконку к груди.

В голове немедленно прозвучал резкий голосок:

— Эй, слуга! Сколько раз я тебе уже говорила, чтобы ты не притрагивался ко мне?!

— А! Ну, э-э-э…

Харуюки опомнился, но пальцы не разжал — если бы рассерженная Метатрон вдруг выпорхнула из его рук, она могла бы привлечь внимание других Легионов. Не отпуская ее, он мысленно извинился:

— П-просто ты так долго молчала, и я подумал, что ты уснула…

— Уснула?! Запомни, я не впадаю в спячку даже на Атрибуции W04, которую вы называете «Лед и Снег».

— Я, ясно. Тогда почему ты молчала? Думала о чем-то?

— Меня поражает, насколько неэффективны мыслительные процессы воинов. Если это ваше «Общество Исследования Ускорения» — те самые люди, что создали ужасное псевдосущество, то почему вы тратите время на обсуждение вместо того, чтобы изничтожить их вместе с крепостью?!

— Э-это не так просто, как ты говоришь. Если мы не представим конкретных доказательств того, что та школа — их база, мы не сможем убедить остальных Королей.

— И вообще, мне не нравится то, что вы называете их «Королями». Это же абсурд — они смеют величать себя Королями, хотя никто из них в одиночку не победит даже мою первую форму! И, кстати, к той черной, которую ты называешь своим «родителем», это тоже относится.

— А!.. В-вот этого говорить не надо!

Хотя весь их разговор разворачивался только в голове Харуюки, он боялся, что Черноснежка, обладавшая каким-то поистине сверхъестественным чутьем, могла услышать эти слова. Харуюки осторожно перевел взгляд на черную спину впереди себя и крепко прижал трехмерную иконку к груди.

В этот момент раздался вкрадчивый голос, но не Черноснежки, а стоявшей рядом Фуко.

— Ворон-сан. Я все хотела тебя спросить… что это за белую букашку ты принес с собой на Конференцию?

— Какая я тебе букашка, нахалка?! — тут же закричал в голове возмущенный голос, и Метатрон попыталась вырваться из рук Харуюки.

— А… э-э-э… это, ну… просто мой питомец. То есть, аксессуар!

— Хм-м… и где ты его нашел?

— Э… э-э-э…

После произошедшей неделю назад битвы с Броней Бедствия 2 Харуюки, не вдаваясь в лишние детали, рассказал своим друзьям о том, что от Энергии Пустоты его защитила Архангел Метатрон, Энеми Легендарного класса, при этом пожертвовав собой.

Однако за прошедшие с того совещания семь дней он так и не рассказал остальным о чудесном воскрешении Метатрон. На то были две причины. Первая состояла в том, что из-за надвигающихся четвертных контрольных у друзей просто не было возможности собраться вместе, а вторая — в том, что он плохо представлял себе, как пройдет встреча Метатрон с остальными Легионерами… особенно с Черноснежкой.

Черноснежка являлась «родителем» Харуюки и командиром его Легиона. Метатрон же называла себя «хозяйкой» Харуюки. А уж если вспомнить о том, что Фуко была его «учителем», то закончиться такая встреча могла очень, очень плохо…

— Что же, пожалуй, на сегодня мы закончили, — голос Синего Короля помог Харуюки избежать неприятного разговора. К счастью, Фуко отвернулась, не задавая лишних вопросов.

Не то чтобы Харуюки настолько витал в облаках, что не слушал разговоров Королей, но после утверждения плана нападения на Общество Исследования Ускорения разговор переключился на другие темы — поправки к пакту о взаимном ненападении Шести Легионов, обсуждение уровня «Космос», который, по слухам, должен был открыться в июле, но которого никто пока так и не видел, а также на другие темы, к которым Нега Небьюлас не имел отношения.

Наконец, послышался шум, и Короли начали вставать со своих мест. Синий Король, как председатель, подвел итог:

— Следующая Конференция будет созвана, когда появится информация о местоположении базы Общества Исследования Ускорения. Если мы решим, что она соответствует действительности, то немедленно обсудим тактику и приступим к делу. Мне бы хотелось, чтобы это случилось до того, как они приведут в действие свой следующий коварный план.

— Тогда я хочу напоследок кое-что уточнить, — сказала Черноснежка, и Синий Король повернулся к ней.

— Что такое, Лотос?

— Найт, ты только что упомянул, что информация должна «соответствовать действительности». Как ты собираешься это определить?

— По-моему, это очевидно. Вряд ли Общество может существовать, никогда не подключая нейролинкеры к глобальной сети. Это значит, что они должны появляться в списке противников на своей территории. Когда мы получим информацию, то отправим разведывательный отряд проверить список, и если там найдутся Блэк Вайс или Раст Жигсо, то информацию можно будет считать достоверной.

— Хм… поняла.

Черноснежка кивнула. Перпл Торн, опершись на длинный посох, проговорила нарочито ласковым голосом:

— Только прошу, Лотос, в этот раз не пытайтесь побить их самостоятельно. Представляешь, как я расстроюсь, если ты лишишься последних очков на каких-нибудь задворках?

— Очень благодарна тебе за заботу, Торн, — равнодушно ответила Черноснежка, и шагнула назад, звонко ударив клинком ноги о железную плиту.

Этот звук словно послужил сигналом. Желтый Король театрально поклонился и быстро ретировался вместе с девочкой-паяцем. Вслед за ними удалились Фиолетовая Королева и Синий Король, уведя за собой подчиненных. Затем и Блад Леопард с Красной Королевой коротко кивнули Черному Легиону и зашагали прочь.

Харуюки перевел взгляд и увидел, что место, где сидел Айвори Тауэр, уже опустело. На площадке остались лишь три аватара из Нега Небьюласа и два из Грейт Волла.

Зеленый Король Грин Гранде, который за всю Конференцию не обронил практически ни слова, медленно развернулся, лязгнув тяжелой броней, а затем окинул Харуюки взглядом тускло светящихся глаз.

Две недели назад (хотя Харуюки это уже казалось делом далекого прошлого) они встретились на вершине башни Роппонги Хилз. Тогда Гранде рассказал ему кое-что.

Он узнал, что помимо этого мира под названием «Brain Burst 2039» существовали два других, хотя и очень похожих мира — «Accel Assault 2038» и «Cosmos Corrupt 2040». По какой-то причине нынче оба они полностью заброшены…

В следующий раз Харуюки услышал эти названия от Метатрон, когда оказался вместе с ней на высшем уровне. Кроме того, она намекнула, что если Зеленый Король рассказал Харуюки о существовании тех двух миров, то он, быть может, и сам посещал высший уровень.

Интересно, что чувствовала Метатрон в руках Харуюки, оценивая взглядом Гранде? Еще совсем недавно она изо всех сил махала крылышками, пытаясь выпорхнуть, но затем практически перестала двигаться.

Первым тяжелую тишину нарушил стоявший за Гранде аватар, похожий на боксера — третий из Шести Бастионов Грейт Волла, Айрон Паунд по прозвищу «Железный Кулак». Он вскинул руку в блестящей перчатке и на удивление мирным тоном начал:

— Привет, Сильвер Кроу. Прими мои поздравления. Конечно, это я попросил тебя выучить Идеальное Зеркало, но я не думал, что ты и в самом деле сможешь это сделать, а затем еще и победить Метатрона.

— А… ну, я-то только отражал лазер…

На самом деле способность «Идеальное Зеркало» принадлежала «родителю» Ардор Мейден, Миррор Маскеру, и Харуюки выучил не ее, а «Оптическую Проводимость» — немного похожую, но иную способность. Этот момент они решили в своем докладе не упоминать.

— Отразить такой лазер — не шутки. Наш командир даже с помощью Артефакта и Инкарнации смог продержаться лишь пять секунд. Босс, вы ничего не хотите сказать Кроу?

Молчание.

— Видимо, нет. Ну, тогда давайте к делу. Мало ли когда Коба и Мага отключатся и оставят нас без поля.

Паунд огляделся, убедившись, что рядом с ними никого нет, а затем тихо продолжил:

— Касаемо сами знаете чего — в целом мы не против.

— Э?.. «Сами знаете»… э-э-э, ты о чем?

Харуюки удивленно наклонил голову, но стоявшие рядом Фуко и Черноснежка дружно оттолкнули его назад.

— Если «в целом», то, как я понимаю, есть какой-то нюанс, Кулак?

Судя по виду Паунда, он явно не любил это имя, но все же кивнул.

— Ну-у-у, что-то вроде того. Билли, то есть, Второй Бастион «Виридиан Декурион», так и не дал добро. Поэтому мы хотим, чтобы встреча состоялась в Сибуе 2.

После этих слов Харуюки, наконец, вспомнил. Неделю назад, на совете после завершения череды тяжелых сражений, Фуко отдала Аш Роллеру приказ в ближайшее время организовать встречу с Гранде. В идеале — где-нибудь на нейтральной территории…

На тот момент эта затея показалась ему совершенно безумной, но похоже, Аш все же исполнил свою роль. Правда, вытащить Короля за пределы своей территории им, видимо, так и не удалось.

Фуко переглянулась с Черноснежкой и кивнула, взмахнув волосами, струящими, словно жидкий металл.

— Мы не против. Однако в качестве меры предосторожности мы бы хотели попросить вас о том, чтобы за десять минут до начала встречи все ваши бёрст линкеры, кроме участников, отключились от глобальной сети.

В этот раз уже Паунд посмотрел на Гранде, но тот даже не шелохнулся. Тем не менее, Паунд утвердительно кивнул.

— Хорошо. Как и Конференция, наша встреча пройдет по зрительской системе. В дуэль вступим мы с Билли. Если хоть кто-нибудь из вас, даже случайно, вызовет на бой кого-либо из нашего Легиона, мы немедленно отменим встречу. Ну а если кто-то из вас атакует нашего босса, мы объявим вам войну.

Фуко, не моргнув глазом перед угрозой, прозвучавшей в словах Паунда, еще раз кивнула.

— Принято. Что до количества, то мы сможем привести максимум семь человек.

— Хорошо, тогда и мы столько приведем. Что насчет даты и времени?

— Сможете в следующее воскресенье, четырнадцатого июля, в три часа дня?

— Сойдет. Не опаздывайте.

Договорившись о встрече, «Железная Длань» Скай Рейкер и «Железный Кулак» Айрон Паунд перевели взгляды на своих командиров.

Именно в этот момент молча смотревшая на Зеленого Короля Черноснежка заговорила:

— Гранде. Ты помнишь наш с тобой разговор два года и одиннадцать месяцев назад?

Небольшая пауза — и от голоса Зеленого Короля, казалось, содрогнулись стальные плиты под ногами.

— Разумеется.

— Хорошо. Тогда знай — то самое «время выбирать» уже не за горами.

Произнеся эти слова, смысла которых Харуюки совершенно не понял, Черноснежка беззвучно развернулась на месте. Фуко помахала Зеленым Легионерам и двинулась вслед за Черноснежкой.

— Э… а-а-а… до свидания.

Кивнув на прощание, Харуюки поспешил вслед за ними. Он очень хотел спросить у Черноснежки, о каком именно «времени выбирать» она говорила, но ее выпрямленная, стройная спина выглядела так решительно, что он побоялся.

Когда они удалились от руин замка Эдо и перешли в район Кикемон, Метатрон, которую Харуюки все это время держал в руках, тихо произнесла:

— Этот зеленый воин тоже любопытный, но не по той же причине, что и белый.

— Э… разве с ним что-то не то?

— Он чем-то напоминает нас, существ.

— Что ты… хочешь сказать?..

Харуюки удивленно обернулся, но из-за арматурных деревьев за спиной уже не смог разглядеть фигуру Зеленого Короля.

Глава 2

Машина Фуко покинула парковку храма Китаномару и выехала на улицу Ясукуни, но сидевшая на переднем сиденье Черноснежка продолжала молчать.

Вообще, сегодня она была особенно немногословной. Возможно, она волновалась перед Конференцией, но все же смогла успешно выступить перед Айвори Тауэром и другими Королями и даже надавить на Белый Легион.

Все участие Харуюки свелось к стоянию на месте, и он хотел помочь хоть чем-то — ну, или хотя бы сделать комплимент — но теперь, наблюдая глубокую задумчивость на лице сидевшей впереди Черноснежки, не мог ни на что решиться.

Как ни странно, молчала и их водитель. Обычно Фуко всегда старалась говорить со своим командиром, чтобы помочь ей снять напряжение, но сегодня вела машину, храня молчание и не отрывая глаз от дороги. Тишину в салоне нарушал лишь тихий дорожный шум, гул двигателя и механический голос навигатора из интерфейса дополненной реальности.

«Похоже, разрядить обстановку все же придется мне…» — решил Харуюки и уже собирался завести разговор о старинной игре-файтинге, которую ему удалось отыскать в одном магазине игр, как вдруг…

— Фуко… когда мы заедем в Сугинами, сделай короткую остановку, — тихо произнесла Черноснежка.

— …Я как раз собиралась предложить то же самое, — ответила Фуко и бросила быстрый взгляд на карту.

Желтый итальянский электромобиль уже миновал линию Яманоте и повернул с Ясукуни на Новую Оумэ. Через несколько минут он пересек границу районов Накано и Сугинами и моргнул поворотником.

Сбросив скорость, вскоре он остановился в парковочном кармане у дороги. Как только машина встала, Черноснежка немедленно обернулась.

— Харуюки.

Она заговорила с ним так неожиданно, что Харуюки не сразу сумел выдавать в ответ:

— …Д-да?

— Мне кое-что нужно проверить… короче, объясню уже там.

— Ч-что?

Не успел Харуюки даже моргнуть, как Черноснежка резко откинула кресло и подалась к нему. В ее правой руке сверкнул черный XSB-кабель.

Мгновение спустя кабель уже подключился к шее Харуюки, и одновременно с нейролинкером Черноснежки соединилась Фуко. Черноснежка произнесла «Бёрст линк», и перед глазами Харуюки вспыхнули пылающие буквы «HERE COMES A NEW CHALLENGER!!!». На все-привсе у них ушла лишь пара секунд.

«Почему она вызвала меня на кабельную дуэль прямо в машине?» — задавался вопросом Харуюки, приземляясь на черную влажную землю. Над головой в ночном небе висела коса полумесяца, а вокруг торчали бесчисленные надгробия. Уровень «Кладбище» низкоуровневого темного типа.

Харуюки осмотрелся в поисках Черноснежки — своего противника. Направляющего курсора не наблюдалось, а значит, она находилась неподалеку. Но при столь скупом освещении отыскать взглядом черный дуэльный аватар на этом уровне не так-то просто.

— Это как искать черную ворону в темной комнате… хотя нет, ворона здесь я… — пробормотал сам себе Харуюки и зашагал вдоль аллеи надгробий.

В этот момент сверху раздался до боли знакомый… но в то же время леденящий душу голос:

— Я здесь, Кроу.

Харуюки вскинул голову и уставился на стройную фигуру, замершую на вершине высокого надгробия, похожего на тотемный столб. Изящный силуэт, скрестивший на груди руки-лезвия и сведший ноги. Так могла выглядеть лишь Черная Королева Блэк Лотос.

В тусклом свете луны отчетливо проступали лишь острые формы и яркие фиолетовые глаза. Но величие, которое испускал аватар, ощущалось даже в темноте.

«Семпай, ты это… серьезно? Но почему?.. Что это такое — внезапная тренировка? Может быть, наказание? Или — быть может, награда?..»

Харуюки попятился, пытаясь понять, что происходит, но тут из-за его спины послышался еще один голос:

— А я тут, Ворон-сан.

Он резко обернулся. Чуть дальше на ветке узловатого дерева сидела светлая фигура в белом платье и такой же белой шляпе: Скай Рейкер, офицер Нега Небьюласа, собственной персоной.

Пусть она находилась здесь лишь в роли зрителя и ничего не могла сделать с Харуюки, мощная аура ее аватара не уступала той, что исходила от Черноснежки. Похоже, Скай Рейкер тоже шутить не собиралась. Правда, Харуюки понятия не имел, с чем именно.

Оказавшись между Черноснежкой и Фуко, словно меж двух огней, Харуюки боязливо перевел взгляд с одного аватара на другой и осторожно спросил:

— Э-э-э… семпай, учитель… что происходит?..

— Я же сказала, что мне кое-что нужно проверить, — ответила Черноснежка и спрыгнула с семиметрового столба на землю. Одновременно с ней с ветки соскочила Фуко и мягко приземлилась между могил.

— П-проверить?.. Погодите, вы же не думаете, что я до сих пор заражен Броней?.. Или еще чем-то?..

— Нет, не думаем. Сам по себе твой аватар нас не беспокоит.

— Э?..

Но неожиданный вопрос, который в следующее мгновение задала Черноснежка, ошарашил Харуюки еще больше:

— Что за штука сидела на твоем левом плече во время Конференции?

Он непроизвольно дернулся, но тут в спину вонзился вопрос Фуко:

— Ты говорил, что это что-то вроде питомца или аксессуара. Ты ведь не нарушил данное нам обещание и не покупал в магазине ничего эдакого?

С этими словами Фуко обошла Харуюки и встала бок о бок с Черноснежкой. Он отчаянно замотал головой.

— Н-н-н-н-нет!.. Не ходил я ни в какой магазин!

— Тогда откуда оно у тебя? При виде этой букашки у меня возникло какое-то нехорошее предчувствие.

— И у меня. Более того, это чувство почему-то казалось смутно знакомым… — добавила Черноснежка, вновь сложив руки на груди.

Сжавшись под ее взглядом, Харуюки попытался придумать хоть какое-нибудь объяснение:

— В-в-в-вам просто показалось! Понимаете… э-э-э, просто в какой-то момент эта штука привязалась ко мне и…

— О! Ну так покажи нам.

— Э?!..

— Что не так? Мы очень хотим познакомиться с твоим очаровательным питомцем, Ворон-сан.

— Э-э-э… а-а-а…

Харуюки задался вопросом, сможет ли он хоть как-нибудь выкрутиться, но пришел к неутешительному выводу.

Ему осталось лишь одно — призвать Метатрон и надеяться на то, что не случится самое худшее… но тут он понял, что не сможет сделать и этого.

Некая «…терасу» рассказала Харуюки, что между ним и Метатрон существует некая связь. Эта связь действовала не только на неограниченном нейтральном поле, но и на обычном дуэльном, однако, чтобы призвать трехмерную иконку — воплощение Метатрон, Харуюки требовалось усердно концентрироваться в течение довольно длительного времени.

Во время Конференции он втайне от Черноснежки и Фуко призвал Метатрон для того, чтобы показать ей Айвори Тауэра и других Королей. И не зря — похоже, она уловила нечто необычное в Айвори и Зеленом Короле.

Но уровень «Кладбище» находился на отрезанном от остального мира поле кабельной дуэли. Разве сможет его голос дозваться до Метатрон?..

«Хотя… возможно и сможет. Даже в кабельных дуэлях изменение очков работает, как обычно, а значит, у игры есть соединение с центральным сервером», — вспомнил Харуюки и покаянно склонил голову перед командиром своего Легиона и ее заместителем.

— …Хорошо, сейчас призову. Подождите сорок… нет, тридцать секунд.

— Небыстрый процесс, — заметила Черноснежка, отступила на шаг и прислонилась к надгробию.

Фуко же с улыбкой добавила:

— Если слишком затянешь — из земли полезут руки мертвецов. Надеюсь, ты поторопишься.

— Л-ладно.

Харуюки глубоко вдохнул, выдохнул, закрыл глаза и сфокусировался.

Он начал воображать. Представил луч света, который протянулся из его уголка Ускоренного Мира к самому верхнему уровню, расположенному где-то высоко в небесах, а оттуда обратно к Контрастному Собору и к Метатрон, восстанавливающей силы в его глубине. Затем он вообразил, что эта связь способна передавать голоса…

«Метатрон. Ты слышишь меня?

Мы попрощались лишь полчаса назад, но не могла бы ты вновь прийти ко мне? Здесь есть люди, с которыми я хочу тебя познакомить…»

В мире тьмы зажегся крохотный огонек. Сначала он лишь медленно подмаргивал, но потом начал постепенно расти и вскоре перестал мерцать.

«Вижу, ты как всегда глуп, Сильвер Кроу, — сокрушенно проговорил в голове Харуюки знакомый голос. — Тридцать минут в твоем мире — это пятьсот часов на среднем уровне. Конечно, мне это время показалось лишь краткой дремой, но… все, связь установлена, можешь открыть глаза».

Харуюки послушно открыл линзы глаз, сокрытые под зеркальным шлемом, и тут же увидел перед собой белоснежную иконку, «терминальную» форму Метатрон, соединенную с ее чувствами. Она походила на небольшое веретено с нимбом над вершиной и маленькими крылышками по бокам.

Ощутив на себе взгляды стоявших неподалеку Черноснежки и Фуко, Харуюки взял иконку в руки и поднес ее к груди.

— Э-э… семпай, учитель, вот она…

«Боже, пожалуйста, пусть это знакомство пройдет мирно!..» — взмолился он.

Черноснежка оторвалась от надгробия, нагнулась и с любопытством осмотрела иконку.

— Ого, так вот какой у тебя питомец.

И тут…

— Какой я тебе питомец, нахалка?!

В этот раз голос оказался отнюдь не мысленным. Напротив — он прозвучал так громко, что раскатился на все кладбище. Харуюки даже показалось, что надгробия содрогнулись, а мертвецы поспешили закопаться поглубже в землю.

Черноснежка и Фуко инстинктивно подались назад, а затем переглянулись.

— …Рейкер, тебе не кажется, что этот голос мы уже где-то слышали?

— Действительно, Лотос… где-то на неограниченном поле…

— Я не потерплю того, что вы забыли и мой голос! Сильвер Кроу, как твоя хозяйка, я приказываю тебе отвесить каждой из них по подзатыльнику!

— Х-хозяйка?!.. Кем ты себя возомнила, букашка?! Кроу — мой «ребенок»!

— И мой ученик, питомец. С твоей стороны весьма неприлично так задаваться, кем бы ты ни была.

— Судя по тому, как вы называете меня то «букашкой», то «питомцем», вы совершенно не цените свои жизни! Что же, будь по-вашему, я продемонстрирую вам свою силу лично! Немедленно отправляйтесь в мой замок!

«Так, пора бежать…»

Впервые за долгое время Харуюки решил, что самое правильное решение — взять руки в ноги. Он уже начал потихоньку пятиться назад, когда Черноснежка вскинула и направила на него правый клинок, заставив застыть на месте.

— Кроу, что это за надменная девица, и откуда она взялась?!..

— Если ты попытаешься сбежать или обмануть нас, Ворон-сан, я сделаю тебе очень-очень больно.

— Э… э-э… э-э-э…

Покачиваясь на ногах, готовых бежать немедленно, стремительно и в бесконечность, Харуюки пытался оценить свои шансы на спасение, но в итоге признал, что объясниться все равно рано или поздно придется, и обреченно кивнул.

— А-а… эта штука, то есть, эта девица — Энеми Легендарного класса, одна из Четырех Святых — Архангел Метатрон… — промямлил он боязливо.

Горделиво запорхав крылышками, маленькая иконка взлетела повыше, вознагражденная ошарашенными взглядами Черноснежки и Фуко.

— Архангел… Метатрон, говоришь?..

— Это — истинное тело Метатрон?.. Но разве она не погибла?..

— Не стоит так изумляться, воины.

«Когда-нибудь они смогут понять друг друга и обязательно подружатся. Когда-нибудь… да, когда в Ускоренном Мире, наконец, установится мир…» — понадеялся Харуюки, представляя соответствующую случаю пафосную музыку.

Метатрон едва не погибла во время жестокой битвы против Брони Бедствия 2, но ее «ядро» все же удалось восстановить.

Затем между ней и Харуюки установилась таинственная связь, которая позволяла ей материализоваться в виде этой самой иконки, в том числе и на обычных дуэльных полях.

В то же время она потеряла почти всю свою силу, и ее истинное тело все еще зализывало раны, скрываясь внутри первой формы, обитавшей в глубине Контрастного Собора…

Все эти объяснения заняли у Харуюки где-то две трети общего времени дуэли. Метатрон периодически вставляла фразы в духе «это не значит, что я пыталась спасти тебя» и «но не думай, что это ты меня восстановил», и Харуюки каждый раз рассыпался перед ней в извинениях. Естественно, он и сам не до конца понимал принципов, по которым происходили эти события, и не мог объяснить всего.

Когда рассказ завершился, Черноснежка и Фуко вновь переглянулись и протяжно хмыкнули.

— После битв с Судзаку и Сэйрю я, конечно, поняла, что высокоуровневые Энеми обладают определенным интеллектом…

— Называй нас «существами», Блэк Лотос или как там тебя.

— Хм, я тоже не думала, что они могут вот так говорить. Да еще и считают себя настолько могущественными…

— Не просто считаю, это действительно так, Скай Рейкер или как там тебя.

Висящая в воздухе иконка взмахивала крылышками и постоянно перебивала, вставляя свои реплики практически в каждую их фразу. Эта сцена частью пугала Харуюки, частью смешила его, заставляя одновременно и обливаться потом, и улыбаться.

Видимо, это заметила и Черноснежка, поскольку она бросила в его сторону многозначительный взгляд и сказала:

— Ну… Кроу, конечно, необычный. Но поскольку он так располагает к себе, не могу сказать, что так уж удивлена его новым знакомством…

— Э… серьезно?..

— Я думала, ты и сам это заметил… но ладно, это пока неважно… — Черноснежка вновь перевела взгляд на висевшую где-то в тридцати сантиметрах выше нее иконку. — Святая Метатрон. Чем бы ты ни руководствовалась, я благодарна тебе за спасение Сильвер Кроу, моего «ребенка».

— Не нужно благодарностей, Блэк Лотос, ведь Сильвер Кроу — мой слуга.

— …Думаю, вопрос о том, кто из нас главнее — «хозяйка» или «родитель» — мы решим на клинках после того, как ты восстановишь силы. Я понимаю, что ты пока вынуждена находиться рядом с ним… но я хочу кое о чем тебя спросить.

— Я не обязана что-либо тебе доказывать… но выслушать вопрос могу.

— Метатрон. Могу ли я считать тебя созданием… которое желает сразиться с Обществом Исследования Ускорения?

Выслушав вопрос Черноснежки, иконка какое-то время молчала.

По «Кладбищу» прокатился порыв холодного ветра, и старые деревья зашелестели жухлой листвой. Где-то вдали послышался волчий вой, а на фоне неба мелькнула стайка летучих мышей.

— …Внутренние конфликты воинов меня не интересуют, — равнодушным тоном произнесла Метатрон.

Но на этом она не остановилась, и теперь голос ее звучал громче и резче, чем раньше:

— Но эти люди, что называют себя Обществом Исследования Ускорения, бесцеремонно вытащили меня из моего замка и заставили служить для них сторожем. Затем они создали псевдосущество с помощью отвратительной Энергии Пустоты и, наконец, пытались убить моего слугу, Сильвер Кроу. Они должны заплатить за все это.

— Хм. Мне не очень нравится этот тон… но — хорошо, я поняла, что ты чувствуешь. Что же, Святая Метатрон. Раз так, то… — устремив открытый взор на висящую над ней иконку, Черноснежка торжественно объявила, — Отныне ты — одна из легионеров Нега Небьюласа!

Глава 3

— Большое спасибо, учитель, счастливого вам пути, — Харуюки поблагодарил Фуко и вылез из машины.

Уже стоя на тротуаре, он повернулся к Черноснежке и еще раз поклонился.

— Отличная работа, семпай. Прости, что я не рассказал тебе про Метатрон…

— Да нет, ничего. Я понимаю, что ты просто не знал, как такое вообще можно объяснить.

Черноснежка натянуто улыбнулась, и Харуюки улыбнулся в ответ.

Естественно, после того, как Метатрон услышала, что ее записали в состав Нега Небьюласа, она тут же закричала: «Как вы смеете записывать меня в какой-то Легион воинов!» Правда, в конце концов, она все же согласилась вступить на нескольких условиях, но теперь, вспоминая, как бурно прошла встреча Метатрон с Черноснежкой и Фуко, Харуюки боялся даже представить, что произойдет, когда все Легионеры соберутся вместе.

— Но… как же это странно. Когда мы сражались с ее первой формой у Мидтаун Тауэра… даже нет, когда мы увидели ее вторую форму, я смотрела на нее лишь как на Энеми, обладательницу устрашающей силы. А теперь она кажется мне созданием, которое ничем не отличается от нас… — задумчиво проговорила Черноснежка, и Харуюки кивнул.

— Действительно. Когда Метатрон защищала меня, в самом конце она сказала что-то вроде «вы, воины, и мы, существа, на самом деле совершенно равноценные создания».

— Правда, если это так, мне теперь будет как-то неловко охотиться на Энеми, — проговорила Фуко с виноватой улыбкой.

Харуюки кивнул. За последние несколько дней он и сам задумался об этом.

— Точно… в следующий раз надо будет спросить у Метатрон, что она сама думает по этому поводу.

— А! Только не вздумай без меня с ней там заниматься чем-нибудь эдаким. Не думай, что я согласилась, когда она назвала себя твоей хозяйкой!

Черноснежка протянула руку в окно и легонько стукнула Харуюки в грудь.

— А, х-х-х-хорошо!

— И еще кое-что… Метатрон сейчас всегда находится в форме той маленькой иконки?

— Д-да. Похоже, она сможет принимать свою истинную форму, лишь когда восстановит силы, — утвердительно ответил Харуюки, после чего рука Черноснежки вновь убралась в машину.

— Вот и славно. Ладно, ты тоже сегодня неплохо потрудился, Харуюки. Я бы очень хотела сказать, чтобы ты отдохнул… но ты все-таки лучше занимайся. Триместровые контрольные начинаются в среду.

— Пока, Ворон-сан. Удачи на контрольных.

— А-ага…

В ушах Харуюки, беспощадно возвращенного в жестокую реальность, прозвучал звук раскручивающегося электродвигателя, и машина Фуко укатила на юг по Седьмой Кольцевой.

Проводив взглядом ярко-желтый электромобиль и подождав, пока он скроется вдали, Харуюки направился к пешеходному переходу.

Внезапно он вздрогнул — показалось, что откуда-то издалека донесся знакомый пронзительный рев. Харуюки обернулся, но увидел лишь заполнявших тротуары жизнерадостных горожан. За их спинами возвышались привычные здания. Ни одного Энеми поблизости так и не появилось.

С трудом протолкавшись через залы торгового центра, украшенные к Танабате и полные покупателей, Харуюки забрался в лифт и облегченно выдохнул.

Он родился в тот самый год, когда его родителям удалось купить квартиру в высотном жилом комплексе, удачно расположенном в пяти минутах ходьбы от станции Коэндзи. На момент переезда его мать была уже беременна, и переехали они именно ради того, чтобы жить втроем, дружной семьей.

Но когда Харуюки учился во втором классе, его родители развелись. Поводом для развода стали подозрения матери, обвинившей отца в изменах, но в смутных воспоминаниях Харуюки о тех временах не осталось почти ничего, кроме сцен счастливой семейной гармонии.

Однако как бы Харуюки ни плакал, как бы ни жался к отцу, тот просто отмахнулся от него и ушел навсегда. С тех пор Харуюки ни разу не видел его. Если бы процедура развода прошла гладко, ему должны были предоставить возможность встретиться с отцом. Выходит, либо мать наотрез отказалась от свиданий… либо сам отец решил, что не хочет их видеть.

«Наверное, второе…» — думал Харуюки, глядя на сменяющиеся цифры этажей на индикаторе лифта.

За несколько дней до развода, глубокой ночью, отец и мать Харуюки обсуждали, кому достанутся родительские права. Их спор разбудил мальчика, и он услышал часть их разговора. Пытался ли каждый из них забрать Харуюки к себе, или наоборот — нагрузить им другого? Похоже, что и на этот вопрос ответ прозвучал бы так же, как и на предыдущий…

Лифт начал мягко замедляться, заставив Харуюки очнуться от размышлений. В последнее время он часто задумывался о прошлом; видимо, под влиянием «Времени» — того представления, что на прошедшем культурном фестивале поставил школьный совет. Но если раньше эти воспоминания сопровождались болью в сердце, то теперь что-то изменилось.

Его мать в очередной раз передала, что не собирается ночевать дома. Однако теперь Харуюки уже не думал, что она просто забыла о нем.

По рассказам дедушки и бабушки, которые жили в деревне и зарабатывали, разводя вишню, его мать с самого детства заработала репутацию невыносимого трудоголика и круглой отличницы. Даже когда она повзрослела, начала работать в инвестиционном банке, вышла замуж и родила сына, она не перестала стремиться к следующей вершине. Мать Харуюки, Арита Сая, была именно таким человеком, и он ничего не мог с этим поделать.

Перед глазами появилась цифра «23», и двери лифта открылись.

Харуюки вышел в безлюдный коридор и повернул направо. Повернув за угол, он увидел возле двери своей квартиры маленькую фигурку, но почему-то не сильно удивился.

Скорее всего, подсознательно он уже понял, что тот звук, что раздался на Седьмой Кольцевой, издал не Энеми, а мощный электрический мотоцикл.

Заметив молча подходящего к двери Харуюки, гостья неспешно поднялась на ноги. Она качнула заплетенными на висках хвостиками и с ухмылкой поинтересовалась:

— А где традиционное «ч-ч-ч-то ты тут делаешь?!»

Харуюки улыбнулся и ответил:

— Не могу же я каждый раз так пугаться. На самом деле я догадался, что ты будешь здесь, Нико.

Услышав это, Кодзуки Юнико, она же Вторая Красная Королева Скарлет Рейн, чуть обиженно надула губы.

— Ну вот, ты так научишься предугадывать мои действия. В следующий раз надо как-нибудь по-другому прийти… может, разбить окно на балконе и влететь через него?

— Н-н-н-не надо! Ты хоть понимаешь, как мне за это попадет?!.. — ужаснулся Харуюки.

Нико удовлетворенно рассмеялась, а затем вдруг убрала руки за спину и сказала:

— А-ха-ха, да шучу я! Разве стала бы я так делать, братик?

Переключение в ангельский режим прошло так неожиданно, что Харуюки пошатнулся и едва устоял на ногах.

— Ну… ладно, что тебе сегодня нужно?..

Качнув большим ранцем на спине, Нико улыбнулась с самым невинным видом.

— Будто непонятно! Сегодня я, наконец-то, вновь ночую у тебя!

«Конечно, я не против того, чтобы ты тут ночевала, и я всегда рад тебя видеть, но разве сложно хотя бы кинуть сообщение перед тем, как ввалиться? И вообще, какое ”наконец-то”, если в прошлый раз гостила всего восемь дней назад?» — бормотал себе под нос Харуюки, пропуская Нико в зал. Окинув взглядом запасы на кухне, он громко спросил:

— Нико, есть молоко, грейпфрутовый сок, улун, газировка и молоко. Что будешь?

В ответ на эти слова раздался уже привычно-раздраженный голос:

— Эй, ты «молоко» повторил дважды! Намекаешь на то, что мне расти надо?! Хочешь, чтоб я стала похожа на Рейкер?!

— Думаю, от одного молока тебе такой не стать…

— Что ты там сказал?!.. Ладно, пусть будет молоко!

— Ничего не сказал! Сейчас принесу!

Харуюки достал из холодильника литровую бутылку молока и пару стаканов, а затем поставил на поднос два блюдца и большую стеклянную тарелку, в которую насыпал крупной вишни, присланной из деревни.

Как только он поставил поднос на стол, сидевшая с обиженным видом Нико расплылась в улыбке.

— Ох ты, вишня! Огромная!..

— Не помню, говорил ли я тебе, но мои бабушка и дедушка живут в деревне и выращивают вишню. Сейчас как раз начался сезон, и они каждый год нам присылают целую гору.

— Каждый год?! Гору?! Эх, если б я знала, устроила бы набег и в прошлом году!

— В прошлом году в июле я еще не был бёрст линкером…

— Да какая разница! Лучше скажи… а ее уже можно есть?

— А, конечно.

Харуюки подвинул тарелку с вишней в самый центр стола. Нико радостно сцапала первую вишенку сорта Сато Нисики и отправила ее в рот. Харуюки невольно улыбнулся, услышав, как аппетитно она чавкает.

— Не знал, что ты так любишь вишню, Нико, — прокомментировал он, сам принимаясь за ягоды.

Нико выплюнула косточку в свое блюдце и ответила:

— Разве я не говорила, что это моя самая любимая ягода после клубники? Когда мы в первый раз встретились с Черри Руком в том мире, я даже предложила ему поменяться аватарами.

— Вот как… кстати, ты и сама немного похожа на вишенку, — расслабленно ответил Харуюки, окинув взглядом сидевшую напротив гостью.

Она была одета в черную майку и футболку с воротником лодочкой, дополненные облегающими джинсовыми шортами. Сходство с вишенкой действительно наблюдалось — тощее, словно черенок, тельце, ярко-рыжие волосы—… и тут Харуюки вдруг заметил, что ее личико тоже стремительно приобрело алый оттенок.

— Эй, ты поосторожнее со словами!..

— Э?! Я… я ничего такого не имел в виду…

— Еще бы ты имел!.. Ну да ладно, если ты так думаешь, я сама буду иметь в виду.

Покрасневшая до ушей Нико схватила еще две вишенки и отвернулась.

«Не знаю о чем она, но неважно, главное, что вишня успела к ее визиту приехать», — подумал Харуюки, но не успел даже отпить молока из своего стакана…

Как прозвучал дверной звонок, и перед глазами выскочило сообщение о том, что у него появился новый гость.

Рефлекторно поднятая рука Харуюки вдруг замерла на полпути.

По спине пробежал холодок. Наверное, именно такая смесь страха и предвкушения ощущается на вершине американских горок перед тем, как тележка ухнет вниз.

К счастью, Нико была так увлечена вишней, что ничего не заметила. Харуюки сглотнул и нажал на кнопку ответа.

В окне появилось изображение с камеры у турникета на первом этаже. Там, улыбаясь, стояла Черноснежка — собственной персоной, с которой он расстался на Седьмой Кольцевой каких-то двадцать минут назад. Харуюки развернулся на стуле, сжался, повернувшись спиной к Нико, и тихо прошептал:

— Ч-Ч-Черноснежка-семпай?!.. П-п-п-почему ты здесь?!

— Знаешь, я отправилась домой, но на душе почему-то стало неспокойно. Я решила, что это из-за твоей учебы — вдруг ты будешь лентяйничать? — и потому вернулась.

«Вот она, устрашающая интуиция Черной Королевы!..» — мысленно содрогнулся Харуюки, стараясь удержать на губах улыбку.

— С-с-с-спасибо тебе за заботу. А-а… а что учитель?..

— Увы, у Фуко были свои дела. Но она просила передать тебе привет.

«Интуиция учителя пугает не меньше…» — вновь содрогнулся Харуюки, а затем решился и, словно бросаясь в воду, нажал на кнопку открытия замка.

— Н-ну ладно, заходи, поднимайся, пожалуйста.

— Благодарю. Буду через минуту.

Окно исчезло, и Харуюки медленно развернулся обратно.

Естественно, Нико уже заметила происходящее и сидела, играя с черенком от вишни.

— Это там Лотос… тьфу, то есть Снежка?

— У-угу. Но как ты догадалась?..

— У тебя на лице написано. Словно не знаешь, бояться или радоваться, — Нико хмыкнула и откинулась на спинку стула. — Эх, придется оставшимися вишнями с ней делиться.

Ровно через минуту прозвенел дверной звонок. Когда Черноснежка встретилась в коридоре с Нико, на ее лице появилась недобрая улыбка.

— Так я и думала. Нетрудно было догадаться, что ты заявишься сюда.

По случаю воскресенья Черноснежка оделась не в школьную форму. На ней оказалась туника с рисунком из белых цветов и брючки, доходившие до колена. Открытые плечи выглядели ослепительно красиво, но у Харуюки не осталось времени любоваться — он сразу пригласил ее к столу:

— Проходи, присаживайся. Сейчас принесу… э-э-а, чего тебе налить?..

— Молока, конечно, — произнесла Нико с ухмылкой, и Черноснежка нахмурилась.

— Не то чтобы я не любила молоко… но почему «конечно»?

— Хе-хе, тебе еще есть, где расти.

— К-куда это ты смотришь?! Меня мое тело полностью устраивает!

— О-о-о, так ты хочешь сохранить их миниатюрными?

— М-можно подумать, ты чем-то лучше!

— Так у меня еще куча времени, чтобы вырасти!

— Ага, не успеешь оглянуться — три года пролетят, и метаться будет уже поздно.

— Значит, ты и сама мечешься?

— Не мечусь!..

Слушавший их спор Харуюки едва нашел момент, чтобы вставить:

— …Так все-таки, что тебе налить?

Недовольно оглядев Харуюки, Черноснежка скомандовала:

— Давай молоко.

— Х-хорошо.

Харуюки быстро ретировался на кухню и облегченно выдохнул.

Нико и Черноснежка уже не раз встречались у него дома… более того, впервые это случилось целых полгода назад, вскоре после того, как Нико проникла в его квартиру под видом троюродной сестры. Но каждый раз в воздухе висело такое напряжение, что Харуюки никак не мог к нему привыкнуть.

Харуюки налил молока в третий стакан, взял еще одно блюдце и вернулся к столу. Он поставил стакан перед Черноснежкой, почему-то усевшейся рядом с Нико, и предложил:

— Я буду рад, если ты тоже попробуешь, семпай. Эту вишню выращивает мой дед.

— О-о-о, а она довольно крупная. Спасибо.

Видимо, Черноснежка тоже любила вишню, поскольку с удовольствием протянула руку. Съев первую ягодку, она широко улыбнулась.

— Очень вкусная. Как этот сорт называется?

— Классический Сато Нисики. В последнее время появилось множество генномодифицированных сортов, у которых ягоды крупнее и слаще, но мой дед всю жизнь специализировался именно на этой вишне.

— Ясно… здорово было бы съездить к твоему деду, пройтись по вишневому саду.

— Можно. Как раз скоро летние каникулы… — начал было Харуюки, но тут же поправился, — П-правда он живет в Хигасинэ, в префектуре Ямагата. За один день обернуться туда и обратно не выйдет.

— М-м-м. Но я совсем не против. Если мы ему не помешаем, я готова остаться там и на ночь, и на две, и на три.

— Нет-нет-нет, конечно, не помешаешь! Дедушка с бабушкой будут очень рады.

— Хорошо, тогда я воспользуюсь твоим предложением.

— На здоровье! Кстати, свежие ягоды с веток — ну очень вкусные!

Харуюки прервал громкий стук. Молчавшая все это время Нико подалась вперед так резко, что громыхнула об пол ножками стул.

— И я поеду.

— …Э?!

— Я то-о-оже хочу поехать!.. То-о-оже хочу лопать вишню прямо с веток!

Она канючила так, что уже трудно было понять, в каком именно режиме она находится. Положив руку ей на голову, Черноснежка покровительственно сказала:

— Нико, ты ведь уже не ребенок, правда? Ну, что надо сказать?..

— …В-вредина ты, Снежка! Это ведь даже не твой дедушка…

Недовольно поскрипев зубами, Нико вновь села ровно, повернулась к Харуюки, затем вежливо и низко склонила голову и проговорила — так и не избавившись от лежащей на макушке руки Черноснежки:

— Харуюки, п-прошу! Возьми меня с собой… пожалуйста!

— Д-да не надо так напрягаться! Конечно, возьму. У дедушки дом большой, туда сколько угодно людей влезет. Только дом немного… ну, вернее, он сильно старый…

— П-правда?! Ура!!! — Нико выпрямилась так резко, что едва не подпрыгнула на месте, и быстро смахнула руку Черноснежки. — Отлично, даешь каникулы!.. Я уже морально подготовилась, так что отменить эту поездку у вас ни за что не выйдет!

— М-мне еще нужно переговорить с ними на эту тему…

— Да знаю, знаю! Ты давай, поторопись! А, вот только…

Нико неожиданно умолкла, и улыбка на ее лице немного померкла. Харуюки недоуменно моргнул.

— Нет, я просто подумала… перед тем, как лопать вишню, нам нужно окончательно со всем разобраться.

— Это точно… я и сама так считаю, — отозвалась Черноснежка и согласно кивнула.

Под «всем» имелось в виду Общество Исследования Ускорения, оно же — Белый Легион «Осциллатори Юниверс». На сегодняшней Конференции Семи Королей Нико предложила план совместного нападения всеми Семью Легионами, и он был принят. Но для приведения плана в действие требовалось доказать, что они знают, где находится база Общества.

— А-а… — держа за черенок одну из последних оставшихся вишен, Харуюки вопросительно взглянул на обеих Королев. — Синий Король сказал, что после того, как получит информацию о базе, он отправит разведывательный отряд, чтобы проверить список противников. Но ведь мы лишь сможем направить их в «Минато 3», где находится Этерна, и они не смогут сами отыскать базу Общества…

— Именно так, — ответила Черноснежка, протягивая руку к стакану с молоком. — Я полагаю, что все члены Общества состоят в Осциллатори, который полностью контролирует район Минато. Как вы все понимаете, это значит, что они могут отказаться принимать дуэли и пропасть из списка…

— Но… как нам тогда доказать, что это именно они?..

Харуюки досадливо прикусил губу, когда Нико неожиданно выпрямилась и серьезным тоном сказала:

— Перед этим я хотела бы извиниться.

— Э?..

— Собственно, я ради этого и пришла. Харуюки… и Снежка. Простите меня за то, что я выступила на Конференции, не предупредив вас.

Нико низко склонила голову, и ее хвостики синхронно качнулись.

Даже Харуюки, несмотря на свое тугоумие, сразу понял, что она имеет в виду: ее сегодняшнюю речь и предложение выступить против Общества Исследования Ускорения объединенным отрядом.

Действительно, ее действия оказались весьма неожиданными, но благодаря этому Айвори Тауэр и Белый Легион попали в довольно неприятное положение, и Харуюки не совсем понял, за что она извиняется.

Видимо, Черноснежка думала так же, поскольку мягко улыбнулась и похлопала Нико по плечу.

— Не нужно так скромничать. Если бы ты не выступила, я бы сама сказала что-то в таком же духе… конечно, было бы неплохо, если бы ты и нас предупредила — тогда я бы смогла чем-нибудь тебя поддержать.

— Вот! Вот в этом все и дело, — Нико подняла голову и посмотрела в окно с мрачным видом. — …Буду откровенна — я не смогла обсудить с вами свое выступление на Конференции из-за того, что мнения внутри нашего Легиона разделились.

— Разделились?.. — растерянно повторил Харуюки, и Нико в ответ смерила его взглядом, не оставляющим сомнений в том, что перед ним настоящая Королева.

— Именно. Грубо говоря, среди нас появились люди, вернее, офицеры, которые считают, что мы не должны укреплять отношения с Нега Небьюласом. Мне едва удалось перед началом Конференции уговорить их одобрить план совместной атаки.

— Офицеры?.. То есть, бёрст линкеры уровня Пард?..

— Ага. Другие два Триплекса… сразу скажу, оба они очень ценят как меня, так и Проми. Наверное, именно поэтому они и ведут себя так… говорят, что даже наше бессрочное перемирие с Негабью ставит Проми под угрозу. Видите ли, вы ведь в открытую противостоите остальным пяти Легионам. И я, как командир Проми, понимаю, что в этом конфликте под горячую руку можем попасть и мы.

— Ясно… действительно, мне понятны их опасения. Тот же Радио вполне может заметить, что мы заключили перемирие, и потребовать, чтобы вас исключили из пакта о ненападении.

— Удивительно, с каким спокойствием ты об этом говоришь, — с натянутой улыбкой отозвалась Нико, а затем подобрала ноги и сложила руки на коленях.

Какое-то время она молчала, а затем совершенно неожиданно заявила:

— Что же до меня, то мне кажется, что наши два Легиона неотделимы друг от друга.

— Э?..

Нико посмотрела в округлившиеся от удивления глаза Харуюки, затем быстро отвернулась и скороговоркой выпалила:

— Так и есть. Если вдруг остальные пять Легионов решат дружно атаковать Негабью, им придется напасть со стороны зоны Накано 1, которую контролируем мы. А если мы согласимся передать контроль над этой территорией, то грош нам цена как Легиону. У нас будет лишь один выбор — вступить с вами в союз и защищаться вместе.

«Ну, уж прямо так и один…» — успел подумать Харуюки, но первой возразила Черноснежка:

— Нет, у вас будет еще один вариант. Вы можете объединиться с остальными Легионами и напасть на нас вместе с ними. В таком случае вы сохраните контроль над Накано 1.

— Нет… этого я сделать не могу.

— Я благодарна тебе за такие слова, Нико, но мы не просим благотворительности. Если мы будем вашими союзниками, получая от этого одностороннюю выгоду и ничего не давая взамен, то это нам грош цена как Легиону…

— Благотворительность здесь ни при чем!..

Нико вскочила со стула, который с грохотом откатился назад. Свет из окна окрасил ее волосы в цвет пламени, а ее горящие глаза не отрывались от Черноснежки.

— Я не могу позволить Леони или Грево захватить контроль над Сугинами!

— Почему? — спросила Черноснежка. Хотя ее голос звучал как обычно, вся эта сцена напоминала разговор младшей сестры со старшей.

— Это потому… потому, ч-что…

Но спокойствие на лице Черноснежки продлилось ровно до того момента, когда она услышала следующие слова Нико.

Они шокировали даже Черную Королеву, а уж Харуюки от них едва не свалился на пол вместе со стулом.

— …Потому что в следующем году я, возможно, поступлю в Умесато!

— Э… э-э-э?! — воскликнул Харуюки.

Бросив взгляд на него, Нико вновь уселась, залпом допила свое молоко и вытерла рот.

Нико училась в школе-интернате в районе Нерима, откуда до находившейся в Сугинами школы Умесато было не так уж далеко. Она могла доехать на автобусе за двадцать минут. Но в то же время никто не обязывал ее менять школу, поскольку в интернате находилась и средняя школа, а Нико перешла лишь в шестой класс начальной. И вообще, если она собралась сменить школу, разве ее не выселят из общежития?

Но самое главное — почему именно Умесато? Если она пожелала пойти в обычную среднюю школу, то их много и в самой Нериме. Возможно, она хотела учиться в одной школе с Харуюки, Тиюри и Такуму? Эта мысль грела душу, но вряд ли Нико, горделивая Красная Королева, позволила бы диктовать свой жизненный путь таким эмоциональным соображениям.

Вопросы кружились в голове Харуюки, и он не знал, стоит ли их задавать.

Нико же смотрела на Харуюки так, словно понимала все, о чем он думает. Наконец, она вздохнула и продолжила:

— Конечно, это долгая история — так и быть, расскажу. В «Комбинированной школе-интернате для беспризорных детей», где я учусь, есть система поощрения учеников. Нескольким ученикам, добившимся отличных результатов, предоставляется возможность перейти в другую среднюю школу…

— Отличных результатов?!.. — поразилась Черноснежка.

— Нескольким ученикам?!.. — воскликнул Харуюки.

Их реакция явно пришлись не по нраву Нико. Дернув хвостиками, она хмыкнула, но продолжила дальше:

— Ага. Сразу скажу — я не жульничала и Ускорение не использовала. Так вот… короче, в этом году я попала в список. И скоро мне уже предстоит сделать выбор. Я могу либо отказаться и остаться в интернате еще на три года, либо выбрать другую школу, в которую перейду. Поскольку выбор это непростой, я спросила совета у Пард. Она подумала ровно секунду и сказала: «Почему бы тебе не перейти в Умесато?»

— Т-так это идея Пард?

— Да. Когда я в прошлую неделю была на вашем культурном фестивале, я о многом подумала. В наших средних классах ученикам не дают такой свободы.

— Свобода… в Умесато?..

Слова Нико заставили Харуюки удивленно склонить голову.

Конечно же, он не мог сравнивать свою школу с остальными на собственном опыте, но он никогда не ощущал в Умесато какой-то особой свободной атмосферы. Домашней работы задавали много, при малейшей провинности школьников вызывали к директору. Можно было вспомнить и тот случай, когда Даск Тейкер, то есть Номи Сейдзи подготовил ловушку для Харуюки, установив камеру в женской душевой, после чего вход в спортзал немедленно перекрыли, и сразу поднялся большой шум.

Но Черноснежка — в отличие от Харуюки — даже не моргнула глазом и немедленно согласилась.

— Это действительно самый большой и приятный плюс нашей школы. Харуюки, наверное, и не знает о том, что редко в какой школе ученикам позволяют так свободно распоряжаться нейролинкерами и школьной локальной сетью. Многие школы вообще запрещают полное погружение на своей территории.

— Кстати, у нас в школе оно тоже полностью запрещено. Пард из-за этого немало настрадалась, — добавила Нико.

Уставившись на нее, Харуюки попытался перефразировать то, что она сказала, и все же разобраться:

— Другими словами, тебе не нравится твоя школа из-за того, что запрет на погружение мешает жизни бёрст линкера?..

— Да нет же!.. То есть, это тоже одна из причин, но точно не решающая! — воскликнула Нико, а затем с немного смущенным видом продолжила. — Как бы это описать… по моим ощущениям в Умесато очень мирная и дружелюбная атмосфера. Это, если что, похвала. Ну, Харуюки, помнишь, когда я пыталась выведать твою личность, я бегала по самым разным школам? Я еще тогда почувствовала, что во всех частных средних школах атмосфера какая-то нервная, и лишь в Умесато такого нет.

— Скорее всего, это потому, что у нас есть пространство, сделанное специально для учеников.

Слова Черноснежки заставили Харуюки выпучить глаза.

На этот раз он моментально понял, о чем идет речь. О том самом пространстве, в котором он сам коротал время в седьмом классе.

— Школьная локальная сеть?.. Но ведь сети есть и в других школах, разве нет?..

— Есть, конечно, но очень немногие школы разворачивают в них виртуальное пространство. Школой Умесато владеет частная компания, работающая в сфере образования, и использует ее в качестве полигона — чтобы узнать, как применение нейролинкеров влияет на учебный процесс. Ну, не принципиально, зачем им это, важно то, что в результате у нас есть пространство, где школьники могут свободно выбирать себе аватаров, играть, общаться и отдыхать.

— Вот как… действительно, локальная сеть — место, где каждый может побыть самим собой и повеселиться. Кстати, что-то я в последнее время редко там бываю…

— Но это потому, что ты нашел себе другое место, верно? Так называемый Ускоренный Мир? — с улыбкой заметила она, и Харуюки согласно кивнул.

Если бы Харуюки не стал бёрст линкером, то наверняка бы и по сей день проводил там все свободное время — даже если бы Арая прекратил его задирать.

— Выходит… Ускоренный Мир — мое убежище, куда я сбегаю от реальности?.. — пробормотал он.

На этот вопрос ответила Нико:

— Не только ты, Харуюки. И я, и Снежка, и все остальные бёрст линкеры тоже. Но мы не просто убегаем. Оно дает нам возможность обрести силу и храбрость, чтобы двигаться вперед и не отступать. Причем нам никто их не дарит, мы сами находим новые силы внутри себя. Поэтому, даже если я когда-нибудь лишусь всех очков, Брейн Бёрста, ускорения и воспоминаний о том, что была бёрст линкером, что-то обязательно останется в моем сердце. Я уверена в этом.

— Нико… — прошептал Харуюки. Неожиданные слова девочки на два года младше него поразили его в самую душу.

Он столько всего хотел ей сказать, но не знал, как это выразить словами. Увидев, как Харуюки кусает губы, Нико улыбнулась, словно действительно была лишь маленькой девочкой.

— Ведь я уже говорила во время фестиваля… я всегда боялась потерять свои очки. Боялась, потому что я не Первопроходец и не Монохром, и однажды кто-нибудь обязательно прикончит меня. Но… помнишь, когда Снежка передала мне сообщение от Первого… от Рэд Райдера? В тот момент я подумала… вернее, поняла, насколько я на самом деле маленькая.

Только сейчас Харуюки заметил, что часы уже пробили пять часов, и свет дня за окном потихоньку угасает. Капли на оставшихся в тарелке вишнях блеснули в лучах закатного солнца.

— Я… думала только о себе.

Тихий голос Нико заставил капли дрогнуть.

— …Думала лишь о том, что мне нужно быть сильной, иначе у нас отнимут территорию, иначе разбегутся мои легионеры — и потому я всегда скрывала свою слабость и свои страхи. Но на самом деле я вела себя так оттого, что не верила в своих друзей. Первый Король… сказал мне, что «остальное — в моих руках», так? И вот тогда я поняла, что возможность полностью довериться кому-то другому — это и есть настоящая сила…

— Нико… — снова прошептав ее имя, Харуюки набрал побольше воздуха и проговорил: — Даже если ты — командир Легиона, это не значит, что тебе никогда нельзя показывать слабость. Если трудно или тяжело, положись на своих друзей. Ты можешь быть чьим-то командиром или Королевой, но важнее то, что все мы — бёрст линкеры. Даже семпай уже не раз прямо на моих глазах начинала пла…

Кто-то резко наступил на носок правой ноги Харуюки, заставив замолчать. Вместо него заговорила Черноснежка:

— Все мы боимся потерять очки. Я так испугалась нападений со стороны Королей, что два года не подключалась к глобальной сети. Я распустила Легион, оставила мечты о десятом уровне. Я думала, что мне больше незачем сражаться… и все же продолжала упорно цепляться за звание бёрст линкера. Сейчас я даже не могу вспомнить, почему именно так упрямилась… а-а-а, хотя… — на лице Черноснежки появилась улыбка, словно она вдруг что-то осознала, пока говорила. — Возможно, за это тоже следует поблагодарить локальную сеть Умесато. Мне казалось, что однажды в этом маленьком виртуальном мирке появится кто-то, кто сможет вытащить меня из пучины тьмы… и мои ожидания оправдались.

Теперь Харуюки приковало к месту не только маленькой сильной ножкой, наступившей ему на ногу, но и пронзительным взглядом черных глаз. Он вжал голову в плечи, но не осмелился отвести взгляд от своей Королевы. Повисло молчание.

— Эй вы, я вообще-то сегодня первая в гости пришла! Ну ладно, смотрите друг на друга, сколько влезет, а я пока вишню доем! — недовольно воскликнула Нико и потянулась к стеклянной тарелке.

Черноснежка мигом разомкнула и физические, и психологические оковы, которыми обездвижила Харуюки, и сама протянула руку.

— Эй, не вздумай все забрать!

Последние вишни тут же исчезли. Черноснежка допила молоко.

Отдуваясь, Нико откинулась на стуле и удовлетворенно сказала:

— Спасибо за угощение. Надо бы и Пард попробовать… она как раз ищет, где бы взять вишню для летних вишневых пирогов.

— Хорошо. Завтра по пути домой занесу ей гостинец.

— …Серьезно?! Ох, спасибо тебе! — Нико отвесила благодарный поклон, после чего продолжила более расслабленным тоном. — Так вот, возвращаясь к причине, по которой Пард посоветовала мне перейти в вашу школу. Конечно, отчасти тут и разрешение пользоваться нейролинкерами, и замечательный культурный фестиваль, но… мне кажется, она предложила Умесато потому, что думает о «будущем». Она считает, что за три года в Умесато я смогу определиться, кем я хочу быть и в реальном мире, и в Ускоренном. Ну, по крайней мере, мне так думается.

Слова Нико звучали столь отвлеченно, что Харуюки не сразу ее понял.

Она говорила о будущем в реальном мире, о выборе жизненного пути? Сам Харуюки, хоть и перешел уже в восьмой класс, о своем будущем думал лишь одно: он хотел пойти в ту же старшую школу, что и Черноснежка. И даже это желание еще не характеризовало Харуюки как самостоятельную, независимую личность — да и сама затея казалась ему безнадежной.

С другой стороны, его цели в Ускоренном Мире выглядели уже более ясными. Он хотел победить Общество Исследования Ускорения и Белый Легион, пробиться через Храм Восьми Богов и сразиться с Синим, Зеленым, Желтым и Фиолетовым Королями. Но, если подумать, то даже эти желания, возможно, принадлежали не ему самому, а выросли из стремления Черноснежки к десятому уровню.

«Ну и пусть. Я ведь уже решил, что пойду за ней куда угодно».

На этот раз уже Харуюки первым посмотрел в глаза Черноснежки и увидел, как в них мерцает мягкий свет. Но не успели они вновь утонуть во взглядах друг друга, как Нико кашлянула, возвращая их к реальности.

— Так вот! Короче, вопрос еще не совсем решенный, но можете считать, что это весьма вероятно. Если я действительно решусь, нам придется пересмотреть наши соглашения — а для этого нужно вновь собраться высшим составом.

Нико говорила так бегло, что Харуюки невольно решил, что этот вопрос, в общем-то, не такой уж и серьезный. Он утвердительно кивнул, а вот Черноснежка почему-то не спешила с ответом. Немного подумав, она повернулась к Нико.

— Нико. Ты совсем недавно упоминала ответственность, лежащую на командире Легиона. Я правильно понимаю… что твое решение о переходе в Умесато как-то связано с этим?

В этот раз Харуюки совершенно не понял, что она имеет в виду.

«Кстати, она и во время Конференции сказала Зеленому Королю что-то непонятное…» — успел подумать Харуюки перед тем, как Нико уверенно кивнула.

— Да, можешь понимать это именно так.

— Хорошо, буду иметь в виду. Думаю, нам потом стоит еще разок обсудить этот вопрос, — согласилась Черноснежка. Потом она повернулась к Харуюки и слегка улыбнулась. — Прости, Харуюки, но от разговора у меня немного пересохло в горле. Ты не мог бы заварить чаю?

— Братик, и мне чай с молоком! И не слишком крепкий! — пропела Нико, мигом переключившись в ангельский режим.

Харуюки показалось, что он не успел задать им какой-то важный вопрос, но все же поднялся.

— Семпай, тебе черный?

— Да, мне такой же, как и Нико. Только сахара не надо.

— …Мне тоже не надо!

— Не мучай себя, ты же еще младшеклассница.

— С-сказала без сахара, значит, без сахара!!!

Под аккомпанемент вновь разгоревшегося спора Харуюки забрал со стола опустевшую тарелку и стаканы. Но когда он повернулся, чтобы забрать блюдца с косточками…

— А, кстати, Харуюки, если эти косточки посадить, они прорастут? — спросила Нико, и он озадаченно наклонил голову.

— Хм-м… я в свое время кое-что почитал об этом и даже попробовал… короче, это возможно, но совсем непросто.

— Да? А откуда тогда твой дедушка берет новые вишневые деревья? — с любопытством в голосе спросила Черноснежка.

— Погодите немного, дайте мне сначала чай заварить, — ответил Харуюки и побежал на кухню.

Он достал из холодильника бутылку минеральной воды, налил ее в чайник, поставил чайник на электрическую плиту и включил режим быстрого кипячения. Поскольку он спешил, то вместо листьев забросил в заварочный чайник пакетики дорогого чая, который обожала его мать. Пока вода закипала, он успел вымыть стаканы и тарелку. Благодаря достижениям в нанотехнологиях посуду начали покрывать гидрофобным покрытием. Это значило, что кухонную утварь можно избавить от влаги легким взмахом и сразу поставить в шкаф.

Осторожно залив кипяток в чайник, Харуюки приготовил три чашки, три блюдца, три ложки и молочник (а также сахар, на всякий случай), и потащил поднос к столу.

— Простите, что так долго, — пропыхтел он, расставляя блюдца.

— Вижу, ты стал гораздо проворнее в работе по дому, Харуюки, — с улыбкой прокомментировала Черноснежка.

— Э-э… м-может быть… просто я в последнее время стараюсь как можно больше делать самостоятельно. Но вот готовить, например, я все так же не умею…

На этот раз улыбнулась Нико.

— Но то карри, что вы сделали в тот раз, получилось очень вкусным. Даже Пард понравилось.

— Так я только картошку для него чистил… собственно готовкой занимались Тию да Синомия…

— Ага. А что тогда делала Черная?

— Я п-перцы резала! Как я помню, кое-какому дальнобойному аватару они очень даже понравились!

Пока они пикировались, Харуюки разлил чай по чашкам и покашлял, привлекая внимание.

— Так вот, по поводу вишневых косточек…

— Ах, да! Как же поступают фермеры?

— Те, кто занимается этим серьезно, покупают саженцы и прививают их. К сожалению, косточки съедобных вишен почти не прорастают… но это не значит, что вырастить из них вишневое дерево невозможно.

— Ага, там есть какой-то трюк?

— Именно… — Харуюки взял одну косточку из оставшихся на столе блюдец. — Когда я пытался их сажать, я сначала помыл косточки, а затем положил в холодильник, чтобы они не засохли. Потом я посадил те, у которых проклюнулись корни… но хотя я все делал по руководству, корни были совсем крошечные, и ни одна из косточек так и не взошла. Может, им нужна какая-то особая земля?..

— Хм-м. Но все-таки корни у них проклюнулись, так? — заметила Нико и ударила сжатым кулаком в ладонь. — Отлично. Приступаем!

— …Э?

— Да, такие быстрые решения как раз в духе Нега Небьюласа, — кивнула Черноснежка.

— Н-ну… мы, конечно, можем их засунуть в холодильник, но… куда будем сажать?

— Это все можно потом обдумать. Сначала их надо помыть, так? Можно я на кухне помою?

Черноснежка, вдруг неожиданно приблизившись по нетерпеливости к Пард, схватила блюдце и уже собралась встать, когда Харуюки поспешил остановить ее:

— А, нет, если ты просто их ополоснешь, то они как следует не увлажнятся… давайте сначала чай допьем.

— Вот как? Ну, хорошо.

Черноснежка неспешно добавила молока в чай, переливающийся рубиновым оттенком, и аккуратно перемешала. Нико же влила молоко резкой струей, взмахнула один раз ложкой, а затем поднесла чашку к губам.

Харуюки насыпал сахару в свою чашку чая, сделал глоток, а затем спросил:

— Так все-таки, почему вы вдруг решили вырастить вишню?

— Будто непонятно! Если у нас будет свое дерево, мы сможем есть вишню прямо с него!

— П-погоди, из косточки трудно вырастить даже саженец, но если у нас вдруг и получится, вишня еще лет пять не сможет цвести!

— Подумаешь, пять лет. Подождем, — тут же ответила Черноснежка, и Харуюки ошарашенно посмотрел на нее. — Мы будем ухаживать за ним втроем… нет, всем Легионом. И терпеливо ждать его плодов. А что насчет места — почему бы нам не посадить его возле клетки Хоу? Пусть это и задний двор, но солнца там достаточно.

Харуюки не сразу нашелся с ответом.

Пять лет. Этот срок казался Харуюки вечностью. Через пять лет Нико исполнится семнадцать, ему самому — девятнадцать… а Черноснежке двадцать.

Останутся ли они к этому времени бёрст линкерами? Будут ли дуэли в Ускоренном Мире будоражить их умы так же, как и сейчас? Конечно, он хотел бы, чтобы так и случилось, но не мог быть уверенным в этом. Возможно, к тому времени они давно уже пройдут игру под названием «Брейн Бёрст», и все бёрст линкеры утратят свои воспоминания об Ускоренном Мире.

И тут Харуюки на память пришли слова Нико.

«Что-то обязательно останется в моем сердце. Я уверена в этом».

«Да, ты права. Даже если у нас заберут Брейн Бёрст и все связанные с ним воспоминания… с нами останется все то, что произошло в реальном мире.

То, как Черноснежка-семпай спасла меня от травли.

То, как Нико пробралась ко мне домой, выдав себя за родственницу.

Тию, Таку, Фуко, Синомия, Пард, Карен, Рин… все то прекрасное время, что мы провели вместе. Эти воспоминания навсегда останутся в глубине моего сердца.

Словно косточки вишни, посаженные в землю на солнечном пятачке».

— …Да, это хорошая мысль. Если посадить вишню рядом с клеткой Хоу, я буду каждый день ухаживать за ней, — Харуюки кивнул Черноснежке, потом повернулся к Нико и продолжил. — Нико, переходи к нам в Умесато в следующем году. И вступай в комитет по уходу. Тогда и ты сможешь ухаживать за вишневым деревом.

Как ни странно, Нико в ответ удивленно округлила глаза, хотя Харуюки, казалось бы, просто повторил ее же собственные слова.

Она вдруг резко отвернулась, несколько раз хлопнула длинными ресницами и ответила слегка дрожащим голосом:

— Я же сказала, что еще не решила. И вообще, я и так после уроков помогаю Пард с ее кафе. Нет, я, конечно, не против вступить в комитет, если поступлю к вам, но допоздна засиживаться каждый день не смогу!

Услышав это, Черноснежка улыбнулась и похлопала Нико по спине.

— Ну, если ты все еще не отказалась от этой мысли, то надо уже начинать готовиться. И поэтому… сегодня нас ждет супер-напряженный вечер учебы!

— Э-э… э-э-э?! — поперхнулся Харуюки.

Нико развернулась к ней и воскликнула:

— Погоди, Снежка! Я-то собиралась сегодня весь вечер гонять старые игры…

— Точно, семпай, я как раз отыскал старый файтинг с классической боевой системой…

— Харуюки, вот уж тебе сейчас о таком думать совсем нельзя! У тебя первая контрольная через три дня!

— А… ах да…

Харуюки свесил голову, а Черноснежка громко хлопнула в ладоши.

— Но для начала помоем вишневые косточки. У тебя есть губка?

— А-ага, сейчас принесу…

Харуюки поднялся и отправился на кухню в поисках губки.

Глава 4

— Фха-ха-ха-а-а…

Харуюки зевнул так, что смог закрыть рот лишь спустя пять секунд, а затем посмотрел на часы в правом нижнем углу виртуального интерфейса.

8 июня, понедельник, 6 часов 50 минут.

Погода стояла малооблачная, жаркая и душная. Казалось, что люди, идущие по Седьмой Кольцевой в сторону железнодорожной станции, едва переставляют ноги.

Из-за того, что сегодня Харуюки провожал Черноснежку и Нико, Харуюки пришлось выйти из дома на час раньше. Обе они уже успели уехать — Нико на автобусе на север, а Черноснежка на такси на юг. Вчерашняя неожиданная ночевка действительно превратилась в вечер учебы, но поскольку Черноснежка действительно изо всех сил старалась помочь им, Харуюки героически досидел до двух часов ночи и, конечно, сильно не выспался.

Харуюки задумался — стоит ли пойти в школу сразу или лучше отправиться домой и поспать еще полчаса? Впрочем, он быстро понял, что попытка лечь спать может иметь очень неприятные последствия, решительно отказался от этой идеи и направился на юг.

Будь сегодня вторник, ему бы помогла проснуться регулярная утренняя дуэль с Аш Роллером, но по понедельникам они, увы, не сражались. Поскольку Рин оказалась заражена ISS комплектом, они решили, что ей нужно отдохнуть, и на прошлой неделе дуэлей не было. Но завтра их регулярные битвы обещали возобновиться.

«В прошлый раз проиграл я, так что завтра меня на бой вызовет Аш. Вот уж не предполагал, что он закопается в песок вместе с мотоциклом и выстрелит ракетой… надо запомнить, что на «Пустыне» бывает и такое…» — раздумывал Харуюки, сворачивая с дороги возле моста через Центральную Линию, когда…

— Приве-е-ет! — раздался бодрый голос, и кто-то стукнул его по спине.

— Ай!..

Удар чуть не выбил дух из глядевшего под ноги Харуюки. Он сразу понял, что так пламенно его мог приветствовать лишь один человек, и немедленно воскликнул:

— …Ч-что ты творишь, Тию?!

— Ты так уныло плелся, что я решила поделиться с тобой бодростью!

Как он и ожидал, за спиной с гордым видом стояла Курасима Тиюри. Она была одета в футболку и спортивные штаны, а с плеча ее свисала большая спортивная сумка.

— Как ты вообще можешь быть такой бодрой в такую рань… — проворчал Харуюки, и дальше они зашагали бок о бок.

Харуюки уже успел совершенно забыть о том, что Тиюри, будучи в секции легкой атлетики, по утрам занималась бегом, и как раз в это время шла с пробежки в школу, но мысленно порадовался тому, что она не застала его вместе с Черноснежкой и Нико. Но стоило ему вздохнуть с облегчением, как он услышал вопрос:

— Хару, а у тебя чего сегодня?

— Э? В смысле, «чего»?

— Ну, ты обычно приходишь перед самым звонком, а сегодня вон как рано.

— А… нет, я порой тоже выхожу пораньше.

— Хм-м-м-м… — с подозрением протянула Тиюри.

Харуюки бросил ее в сторону быстрый взгляд. Действительно — на лице подруги отчетливо читалось недоверие.

Пытаясь выиграть хотя бы секунду, Харуюки поправил сумку, одновременно стараясь придумать, на какую тему перевести разговор. Обсудить предстоящую контрольную? Спросить Тиюри о приближающемся чемпионате по легкой атлетике? Может, поделиться новостью о том, что по прогнозам в конце этой недели сезон дождей должен, наконец, закончиться?..

Однако он совершенно не ожидал, что от неприятного разговора его спасет нечто другое.

В голове раздался резкий звук ускорения. Затем перед глазами вспыхнуло сообщение о том, что его вызвали на дуэль.

«Н-на меня напали?! В понедельник?!.. Неужели Рин перепутала день?! Но если так, почему она атаковала так рано утром?!» — думал Харуюки краем сознания, одновременно переключая мозг в дуэльный режим.

Едва погасли искры виртуального пламени, Харуюки в образе своего дуэльного аватара Сильвер Кроу опустился на землю, которая упруго спружинила под ногами.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что все поверхности дороги и зданий покрывали идущие под сорокапятиградусным углом пересекающиеся линии, образуя узор из выпуклых квадратов со стороной около восьмидесяти сантиметров. Из-за узора линий они напоминали стеганую поверхность… потому что именно ей и являлись. На этот раз выпал редкий уровень «Амортизация» древесного типа. Все объекты на нем, включая землю, покрывались прочным, толстым, мягким материалом, который не брали почти никакие атаки, и который гасил силу ударов. Машины, ехавшие по Седьмой Кольцевой, стали похожи на плюшевые игрушки.

Зрителей на крышах не наблюдалось — скорее всего, сказывалось раннее утро и то, что сегодня поединок Аш-Кроу вовсе не предполагался.

Оценив обстановку, Харуюки перевел взгляд на шкалу здоровья противника, появившуюся в правом верхнем углу. Он ожидал увидеть там либо имя аватара Рин, перепутавшей дни дуэли, либо Нико или Черноснежку, зачем-то решивших вызвать его на дуэль уже после прощания, но вместо этого его взгляд наткнулся на совершенно неожиданное имя.

«Chocolate Puppeteer». Пятый уровень.

— Ч-чокол… стоп, Шоколад Папетта?! — удивился Харуюки, но за спиной послышался еще более изумленный выкрик:

— Почему, Шоко?!

— А-а?!

Харуюки испуганно развернулся в прыжке и тут же поймал на себе сокрушенный взгляд «Часовой Ведьмы» Лайм Белл, желто-зеленого аватара в большой остроконечной шляпе.

— Я ведь шла рядом с тобой, чего ты пугаешься?

— А… нет, я… не думал, что ты будешь зрителем…

— Мы друг у друга в зрительском списке, еще бы меня тут не оказалось. И вообще, как тебя смогли атаковать на территории Легиона?

— А… ну-у… чтобы не пропустить вызовы Рин, в смысле, Аша, я разрешаю вызовы на дуэль по пути в школу…

— Хм-м…

Хмыканье Тиюри прозвучало продолжительно и весьма недоверчиво, но, похоже, она все-таки приняла это объяснение и вновь перевела взгляд на шкалу здоровья.

— Видимо, она перешла с четвертого уровня на пятый, но это однозначно аватар Шоко. Той самой, с которой мы встретились на позапрошлой неделе в Сетагае…

— Угу… — Харуюки кивнул. Он не знал, что еще сказать.

С Шоколад Папеттой Харуюки и Тиюри встретились во время похода на неограниченное нейтральное поле в зону Сетагая 2. Она была командиром маленького Легиона «Пети Паке».

Однако на момент их встречи другие члены этого Легиона — Минт Миттен и Плам Флиппер — оказались заражены ISS комплектами Маженты Сизза, которая использовала район Сетагая в качестве своей базы. Мажента собиралась напасть и на Шоколад, чтобы заразить, но Харуюки вступил с Мажентой в бой, и, хоть ножницы и заставили его попотеть, все же вынудил ее отступить.

После этого Тиюри использовала Зов Цитрона, очистила Минт и Плам от заразивших их ISS комплектов, и в их Легионе вновь воцарился мир. Но что Шоколад сегодня делает в Сугинами и зачем атаковала Харуюки?

— Неужели и Шоко заразили комплектом?.. — испуганно прошептала Тиюри, но Харуюки уверенно замотал головой.

— Это невозможно! Все ISS комплекты уничтожены. Больше зараженных быть не должно! — воскликнул он, вглядываясь в направляющий курсор, упорно показывающий на юг.

«Амортизация» состояла из объектов, окрашенных в светлые тона — светло-серый, бежевый и так далее. Темно-коричневый аватар Шоколад Папетты должен был хорошо выделяться на этом фоне, но на глаза пока не попадался.

Скорее всего, она вызвала его откуда-то издалека, с границы между зоной Сугинами 2, в которой они находились, и Сетагая 2, в которой располагалась база «Пети Паке». А поскольку Шоколад не обладала способностями, ускорявшими перемещение, ожидание могло затянуться.

— Что будешь делать, Кроу? — спросила Тиюри с беспокойством в голосе.

Глубоко вдохнув, Харуюки ответил:

— Пока гадать бесполезно — мы слишком мало знаем. Сначала нужно встретиться с ней, а там уже решим. Если она и правда заражена, нужно будет придумать, как ее очистить. Возможно, мне потребуется твоя помощь, так что будь готова.

— …Хорошо, я поняла, — ответила Тиюри еще более беспокойным голосом и кивнула.

Харуюки подошел к ферме моста, возле которого они находились, и ударил кулаком по мягкому покрытию.

Кулак аватара глубоко проник в подушку, но затем упругий материал отбросил его обратно. На поверхности, похожей на дерматин, не появилось ни царапины.

— Похоже, тут за счет разрушения объектов энергию не наберешь…

— Я на этом уровне впервые, но слышала, что ни пули, ни клинки, ни дрели этот материал не берут.

— Ого. Короче говоря, физические атаки не работают? — уточнил Харуюки.

Тиюри уже собиралась что-то ответить, как вдруг ее фигура неожиданно исчезла.

Отключение от сети? Нет. Вместе с ней пропал и направляющий курсор. А значит, хоть он считал, что Шоколад Папетта еще далеко, та уже приблизилась к нему на десять метров, и Лайм Белл, как зрителя, принудительно телепортировало прочь. Но где же Шоколад?..

Харуюки осмотрелся и тут…

С крыши одного из плюшевых автобусов, едущих по Седьмой Кольцевой, спрыгнула фигура.

Она с силой спружинила от земли, затем от стены здания, сделала в воздухе сальто и приземлилась прямо перед Харуюки. Несмотря на эффектные выкрутасы, аватар совершенно не получил урона.

Головной убор с огромным козырьком, широкая юбка из четырех лепестков, блестящая броня шоколадного цвета. Это могла быть только Шоколад Папетта.

Харуюки мгновенно встал в боевую стойку и пристально вгляделся в ее грудь.

Если ее заразили ISS комплектом, из груди должен был торчать зловещий черный глаз. Но разобраться с ходу не получилось, слишком уж темной броней обладал аватар.

Харуюки прищурился, внимательно вглядываясь.

Шоколад, заметив это, тут же попыталась прикрыть грудь рукой.

Харуюки уже успел скрипнуть зубами, решив, что она пытается скрыть комплект… но тут его чуть не свалил с ног пронзительный крик:

— …Ч-что ты творишь, извращенец?!

— Э?.. Извращенец?..

Харуюки изумленно поднял взгляд, и Шоколад, продолжая прикрывать грудь левой рукой, ткнула в него пальцем.

— Я проделала такой путь, чтобы встретиться с тобой, а ты с первой же секунды пытаешься меня раздевать своими бесстыжими глазенками?! Я разочарована в тебе, Сильвер Кроу!

— Что?.. П-погоди…

Харуюки замахал руками, но сверху уже послышались негодующие голоса:

— Вот-вот, озабоченный!

— Теперь мы будем тебя звать Сильвер Эро.

Харуюки посмотрел наверх, чтобы увидеть, кто только что придумал худшую из всех возможных кличек для его аватара, и заметил три фигуры на крыше здания, возвышавшегося на Седьмой Кольцевой.

Левее всех (с точки зрения Харуюки) стоял аватар женского пола голубого цвета в огромных варежках — Минт Миттен из «Пети Паке».

В центре находится еще один аватар женского пола, у которого из рук и ног словно торчали конфеты. Красно-фиолетовый цвет помог признать в ней Плам Флиппер, еще одного легионера Пети Паке. Наконец, справа от них стояла с расстроенным видом Лайм Белл.

— Н-никакой я не извращенец и не озабоченный! Я просто проверял, не заражена ли Шоко ISS комплектом…

— Что за чепуха! И вообще, с какой стати это ты сокращаешь мое имя?!

Харуюки повернулся к Шоколад, так и не убравшей перст указующий, и возразил:

— Н-но ведь ты сама сказала, что мы можем звать тебя «Шоко»!

— Ну… конечно, так, но…

— …И вообще, почему ты называешь себя «Шоколад Папетта»? Твое имя ведь читается как «Чоколейт Папетиа»!

— З-замолчи уже! «Шоколад» звучит лучше, а «Папетта» произносить проще. Может, ты еще чем-то недоволен, а?!

Шоколад возмущенно всплеснула руками, и Харуюки, наконец, вспомнил, что должен был рассмотреть.

На ее не слишком рельефной груди не наблюдалось ничего похожего на глаз ISS комплекта. Кроме того, она вела себя и разговаривала точно так же, как и обычно.

Но если так…

— Я в-всем доволен, но… если так, зачем ты напала на меня в такую рань, Шоко? Разве вам не надо в школу?

— Понимаешь… — начала было Шоколад, но оборвала себя и вновь вызывающе ткнула пальцем в Харуюки. — …Расскажу, если победишь меня!

— Э?.. Хочешь сразиться?

— Разумеется! И не думай, что я буду сдерживаться!

Выброшенная вперед ладонь сжалась в кулак и опустилась. Маленькие ступни вжались в мягкую поверхность земли и…

В следующий момент Шоколад на огромной скорости бросилась вперед.

— А-а!

Харуюки рефлекторно скрестил перед собой руки, вставая в защитную стойку. Но маленький кулак Шоколад пробился через защиту и попал точно в тело аватара.

Громкий звук удара отдался в сознании Харуюки, и его откинуло назад. Он сразу попытался восстановить равновесие, но не успел этого сделать, как Шоколад вновь оттолкнулась и спружинила от мягкой поверхности под ногами.

Ее следующей атакой стал удар коленом, в который она вложила еще больше силы, чем в первый выпад. Харуюки никак не успел среагировать, и колено попало точно ему в живот, опять отбросив аватар назад.

Он упал на землю спиной, отскочил от подушки и снова оказался в воздухе. Практически одновременно с этим Шоколад поравнялась с ним и попыталась нанести вертикальный удар пяткой.

На этот раз Харуюки смог избежать прямого попадания, но в землю его все же впечатало. Благодаря упругой поверхности он смог оказаться на ногах со скоростью куклы-неваляшки, но к этому моменту Шоколад уже прокручивалась на месте, нанося размашистый удар левой ногой.

— Ха-ай!!! — раздался звонкий возглас, и ее нога ударила Харуюки точно в правый висок.

Из глаз брызнули искры, а сам он отлетел в сторону.

Хотя он и получил четыре удара подряд, ни одному из них не удалось уложить его на лопатки, и он не оставлял надежды отыграться. Для этого требовалось лишь оторваться от противника и не пропустить шанс на контратаку…

И тут…

Харуюки влетел левым боком в ферму моста через Центральную линию, углубившись в обивку.

Естественно, урона он не получил, и сила упругого материала отбросила его обратно.

— Ха-айя-а!!!

Шоколад моментально воспользовалась ситуацией и выбросила вперед правый кулак, намереваясь нанести прямой удар.

Харуюки уже потерял почти тридцать процентов здоровья. Если бы Шоколад продолжила комбинацию безнаказанно, у него и вовсе не осталось бы надежды на то, что чаша весов склонится в его сторону.

Каким образом Шоколад, аватар еще более маленький, чем Сильвер Кроу, с такой легкостью побеждала его? Судя по всему, причина состояла в том, что Шоколад очень умело использовала особенности мягкой поверхности, чтобы придавать ударам дополнительную силу и скорость, и одновременно с этим выбивала Харуюки из равновесия. Другими словами, она прекрасно знала особенности схваток на «Амортизации».

Харуюки уже набрал немало энергии, но не мог выкроить ни мгновения, чтобы расправить крылья и взлететь, не рискуя, что его кулак Шоколад прервет его на полпути. Хуже того, сейчас он не успевал даже просто блокировать ее удары и не мог применить «Удар Головой».

Не сводя глаз с приближающегося темно-коричневого кулака, Харуюки отчаянно искал выход из сложившейся ситуации. Самый лучший способ прервать подобную комбинацию — нанести быстрый удар по слабому месту противника. Но Харуюки сражался с Шоколад лишь в одной-единственной битве, причем в качестве союзника, и не знал ее уязвимых мест…

И в этот миг в голове Харуюки промелькнуло воспоминание.

Он тут же широко открыл рот. Нижняя часть шлема сдвинулась, и кулак Шоколад попал точно в рот его аватара.

Будь на месте противника мощный аватар вроде Циан Пайла, удар по обнажившемуся телу аватара Сильвер Кроу привел бы к адской боли и резкому уменьшению здоровья.

Но сейчас миниатюрный кулачок Шоколад — кстати, его небольшой размер как раз и не давал защититься блоком из скрещенных перед собой рук — угодил точно в рот Сильвер Кроу и прекрасно там поместился. Удар не нанес урона — видимо, Шоколад тут же попыталась одернуть руку. Это подтвердил раскатившийся на весь уровень пронзительный визг:

— Хья-а-а-а-а?!

Прервав успешную серию атак, Шоколад пыталась левой рукой отодвинуть физиономию противника, чтобы освободить правую руку. Если бы у нее получилось, натиск, без сомнения, продолжился бы, поэтому Харуюки изо всех сил вцепился в руку, торчащую из его рта, после чего извернулся и вместе с Шоколад повалился на землю.

— Ч-ч-что ты творишь?!.. Во время дуэли домогаться нельзя!!!

— Ы-а-а-о-о-ы-а о э-ы-ы ы-э-а-о-а-а-а!

«Ты сама говорила, что не будешь сдерживаться!» — попытался выговорить Харуюки, но из-за застрявшей во рту руки Шоколад получилось что-то нечленораздельное. Впрочем, он почти сразу же ощутил на языке весьма сладкий и очень даже приятный вкус.

— А-а!!! П-перестань меня лизать!.. — завопила Шоколад, которую тут же поддержали возмущенные зрители:

— …Эй, что ты делаешь с Чоко?! — кричала Минт Миттен.

— Я тоже хочу… тьфу, в смысле, так нечестно-о-о!.. — вторила ей Плам Флиппер.

— Ну ты и извращенец, Кроу!!! — орала Лайм Белл.

«Никакой я не извращенец, это тактика такая», — убеждал себя Харуюки, продолжая обсасывать кулачок Шоколад.

— Хн-н-н… я этого т-так не оставлю!..

Прижатая к земле Шоколад отчаянно пыталась вырваться. Наконец, она выбросила вперед свободную левую руку и воскликнула:

— Какао Фаунтин!!!

Ее пальцы вспыхнули розовым светом, а на земле рядом с ними тут же появилось озеро шоколада.

— А теперь… Паппет Мейк!!!

Из фонтана появился несложной формы аватар с тощим тельцем и круглой головой — созданная Шоколад Папеттой боевая марионетка.

— Мочи этого мерзкого лизуна, шоконетка!..

Увидев, что шоколадная марионетка — сокращенно «шоконетка» — двинулась вперед, собираясь исполнить приказ Шоколад, Харуюки все же отпустил ее руку. Кукловодша так и осталась лежать на земле, тяжело дыша. Харуюки же решил пока оставить ее в покое и разобраться с шоконеткой.

Из прошлой битвы он помнил, что физические атаки против шоконеток не действуют. Они боятся огня, сочетания заморозки с ударами… а больше всего — что их съедят.

«Хвала богам, что здесь так мало зрителей!» — подумал Харуюки, защищаясь левой рукой от кулака шоконетки. Этот удар оказался на удивление сильным для шоколадной куклы, но поскольку шоконетка, в отличие от Шоколад, не усиливала удары за счет упругости уровня, Харуюки устоял. Едва же шоконетка остановилась, он мгновенно перехватил ее руку, подтащил к открытому рту…

— Ам!..

…И откусил ей кулак.

Броня шоконетки тоже оказалась весьма вкусной, хоть и не настолько изысканной, как у ее хозяйки. Но что самое интересное — эта «кусательная атака» частично восполнила энергию Харуюки.

Шоконетка, не умевшая говорить, молча попятилась назад.

Харуюки, все еще не успевший пережевать лакомство, так же молча шагнул за ней.

И тут шоконетка неожиданно развернулась и побежала в сторону шоколадного источника. Хоть эта лужа и уменьшилась в размерах, шоколада в ней все еще оставалось достаточно.

Харуюки моментально понял, что шоконетка сможет восстановиться, если доберется до лужи, поэтому…

— Стой!.. — воскликнул он и резко оттолкнулся от мягкой земли.

Импульс оказался неожиданно сильным, и Харуюки не просто моментально догнал шоконетку, но и не сумел затормозить, плюхнувшись вместе с ней в шоколадную лужу.

Тело обволокла вязкая жидкость. Шоколад начал проникать и в рот, заставив Харуюки в панике захлопнуть шлем обратно. Немного побарахтавшись, он все же сумел встать на ноги.

Мир перед глазами окрасился в коричневые цвета, но он разглядел рядом шоконетку, которая, как и ожидалось, восстановила правую руку и снова изготовилась к бою. «Ничего, я съем тебя еще раз!» — подумал Харуюки, вставая в боевую стойку, но тут заметил, что с его противницей что-то не так. Шоконетка выглядела так, словно могла напасть в любое мгновение, но почему-то оставалась на месте и не двигалась.

— Э?.. — Харуюки удивленно склонил голову, и шоконетка повторила его движение.

Харуюки потребовалось примерно три секунды, чтобы осознать происходящее. Именно в это мгновение к ним подбежала Шоколад, немного оправившаяся от «лизательной атаки» Харуюки. Она резко затормозила и воскликнула:

— Ч-что происходит?! Кто из вас — моя шоконетка?!..

Услышав эти слова, Харуюки инстинктивно покосился на свое тело. Блестящая броня Сильвер Кроу полностью покрылась шоколадом и стала коричневой. А поскольку слова «тощий и с круглой головой» подходили и его аватару, он стал неотличим от шоконетки. Даже настоящая шоконетка, управляемая искусственным интеллектом, уже не рассматривала Харуюки как цель для атаки.

— Т-так нечестно!.. Немедленно покажись!

Услышав эти слова, Харуюки чуть было не откликнулся, но тут неожиданно понял.

Да, возможно, использовать такое преимущество не совсем честно, но он не имел права упускать тот самый долгожданный шанс. Если он сумеет воспользоваться положением, чтобы сблизиться с противницей, то сможет выиграть эту битву согласно своей обычной тактике.

Стараясь двигаться как шоконетка, Харуюки медленно развернулся. Выбравшись за пределы шоколадной лужи, он зашагал в сторону Шоколад.

— Эй, с-стой, шоконетка, замри!.. — приказала Шоколад, и Харуюки тут же замер. — Выходит, другая — это Сильвер Кроу?..

И как только Шоколад перевела взгляд на оставшуюся в луже шоконетку…

— …Не угадала! — воскликнул Харуюки и набросился на Шоколад.

Крепко схватив маленького аватара, он раскрыл крылья и стремительно взлетел, оттолкнувшись от упругой земли.

— …Э-это не по правила-а-а-ам! — завопила Шоколад.

Не успела она оглянуться, как уже оказалась метрах в двухстах от земли вместе с Харуюки. С начала боя не прошло и пятнадцати минут, но его уже впору называть оконченным.

— …Н-немедленно отпусти меня!

— Я как раз это и собирался сделать!

Харуюки резко разжал свою хватку. Шоколад недоуменно моргнула, а затем ухнула вниз.

— А-а-а-а-а-а!!!

Харуюки спикировал вслед за Шоколад, вопль которой становился все тише по мере того, как росла дистанция между ними.

«Поднять и уронить» — самый простой и эффективный прием Сильвер Кроу. Практически все аватары получали от падения огромный урон. Правда, на уровне «Амортизация» одного сбрасывания противника с высоты для победы наверняка не хватило бы.

Как Харуюки и предполагал, тело Шоколад глубоко впечаталось в мягкую амортизирующую поверхность, а затем его с огромной скоростью подбросило вверх, обратно.

— …А-а-а-а-а!

Едва слышный вопль вновь стал оглушительным. Налетев на Шоколад, Харуюки ударил ее по голове ребром раскрытой ладони. Раздался глухой звук удара, и шоколадная шляпа раскололась надвое.

Суммарный импульс летящих навстречу тел оказался столь велик, что шкала здоровья Шоколад тут же лишилась половины всего запаса. Обогнав вновь начавшую падать кукловодшу, Харуюки приземлился чуть раньше нее, а затем поймал Шоколад на лету, не дав подпрыгнуть снова.

Не дожидаясь, пока она придет в себя, он быстро сказал:

— Эм-м… предлагаю заключить ничью. В конце концов, ты ведь пришла в Сугинами потому, что собиралась что-то мне рассказать.

Шоколад Папетта помолчала еще где-то секунд пять, переводя дыхание и переваривая информацию, затем недовольно отвернулась и пробурчала:

— Ну ладно, согласна.

Когда дуэль окончилась, и Харуюки вернулся в реальный мир, он немедленно отключил нейролинкер от глобальной сети. Конечно, он был бы рад для разнообразия сразиться еще с кем-то, помимо Аш Роллера, но чувствовал, что после еще одной битвы просто заснул бы от усталости прямо на уроке.

Впрочем, стоило ему с облегчением перевести дух, как сзади донесся укоризненный голос:

— Хару, по поводу твоей тактики…

— Не слышу! И слышать ничего не хочу!

Тиюри ловко схватила его за руки, которыми он собирался заткнуть уши, улыбнулась и сказала:

— Правда, хорошо, что там не было других зрителей, кроме нас? Если бы это еще кто-нибудь увидел, у тебя бы точно появилась новая кличка.

— М-молчи!.. И семпай, и учитель постоянно говорят мне, что в дуэлях важна быстрая реакция и умение использовать все доступные возможности.

— Вряд ли они имели в виду, чтобы ты начал посреди боя облизывать своего противника…

— …Глубокоуважаемая Тиюри, не могли бы вы не рассказывать об этом Черноснежке-семпай и остальным?..

— Думаю, мармелад из Энжи сможет надежно запечатать мои уста.

Они еще немного посмеялись на ходу, но затем к ним вновь вернулось серьезное настроение.

— Должен сказать… — начал Харуюки.

— …Это было неожиданно, — закончила Тиюри.

После того, как Шоколад Папетта согласилась на ничью, она рассказала, зачем вызвала Харуюки на дуэль. Причина оказалась столь неожиданной, что Харуюки смог ответить лишь: «обязательно передам командиру».

Сам он и представить не мог, как Черноснежка отреагирует на эту новость. Сейчас же требовалось как можно быстрее сообщить ей и узнать, что она решит.

Тиюри, по всей видимости, разделяла его мнение. Утвердительно кивнув, она повернулась к Харуюки и воскликнула:

— …Хару, айда бегом до школы!

— Э… э-э?!

— Если доберемся до школы пораньше, успеем встретиться со Снежкой до начала уроков.

— С-сегодня она немного задержится…

— А ты-то откуда это знаешь? — удивилась Тиюри, и Харуюки осталось лишь неопределенно пробормотать: «да так»… Не мог же он признаться, что попрощался с ней лишь двадцать минут назад. — М-мы и во время обеда успеем ей рассказать. И вообще, Тию, у тебя ведь еще утренняя тренировка?..

— Это да, но мне не терпится поскорее рассказать ей об этом!

— Ага, думаю, от такого даже она удивится… но все-таки лучше подождать до обеда. В таком случае мы еще и Фуко сможем рассказать, если она подключится через шлюз.

— Ну-у… ладно, пожалуй, так будет лучше, — согласилась Тиюри, весьма обрадовав Харуюки. Он боялся, что если попытается бегать в такую душную погоду, то упадет в обморок от обезвоживания.

Однако подруга детства Харуюки не собиралась облегчать ему жизнь. Ухмыльнувшись, она предложила:

— Ладно, если бегать не будем, то давай повторять слова!

— Э… э-э…

— Кто знает, может, нам послезавтра на контрольной как раз попадутся слова, которые мы сейчас повторим! Давай!

Тиюри пробежала пальцами по воздуху, и перед Харуюки появился запрос на подключение к местной сети. Стоило ему согласиться, как запустилось приложение. Первым выскочило слово «crunch» и пятисекундный таймер обратного отсчета.

— …«Грызть»! — воскликнул он.

Послышался колокольчик, сообщавший о том, что ответ правильный, а Тиюри рассмеялась. Харуюки хотел уже спросить, в чем дело, как вдруг и сам вспомнил сцену из недавней дуэли, в которой отгрыз руку шоконетки.

— Э-эй, ты тоже не отлынивай!

— П-прости. Так, дальше…

Тиюри перевела взгляд на приложение, где уже отобразилось следующее слово. Но, увидев надпись «lick», она схватилась за живот и захохотала еще громче.

Глава 5

Как только прозвенел звонок, сообщивший об окончании четвертого урока, и учитель вышел из класса, Харуюки сразу вскочил и направился к парте Маюдзуми Такуму. Оглядевшись и убедившись, что их никто не услышит, он тихо проговорил:

— Таку, по поводу того, что я написал тебе в письме…

— Ты про экстренный совет? — Такуму сверкнул очками и продолжил, — Я так понимаю, случилось что-то неожиданное.

— Ну, я уверен, что ты удивишься.

— Буду ждать с нетерпением, — с улыбкой ответил Такуму и приподнял коробку с обедом. — До начала совета еще пятнадцать минут. Ты сейчас в столовую, Хару? Тогда давай и я с тобой поем.

— Ага, прости если что, — ответил Харуюки, скосив взгляд на Тиюри.

Та уже сидела в окружении своих подружек, с которыми собиралась обедать, и показала взглядом, что одобряет их поход в столовую. Харуюки коротко кивнул. Черноснежка собиралась начать совет через вызов Харуюки на бой, на все про все у них ушло бы не больше 1,8 секунд. Если быть наготове, то обеду это нисколько не помешает.

— Ладно, пошли.

Харуюки дружески хлопнул Такуму по спине и двинулся к выходу из класса, как вдруг…

— Арита, Маюдзуми. Можно вас? — окликнул кто-то сзади, и Харуюки изумленно обернулся.

Там стояла девушка с длинными волосами, наполовину открывавшими лоб и заплетенными в хвостик с правой стороны. Икудзава Маю, староста 2-С класса.

Харуюки быстро переглянулся с Такуму и, поскольку его имя она назвала первым, осторожно отозвался:

— А-ага. Что такое?..

— Я кое-что хочу с вами обсудить, вы не против пообедать вместе?

— Э-э-э… — невнятно протянул Харуюки, торопливо обдумывая происходящее.

В младших классах ему приходилось пару раз сталкиваться с подобными ситуациями. Они с Такуму играли рядом с домом, когда к ним подходила группа девочек с вопросом «Маюдзуми, можно с тобой поговорить?» и смотрела на Харуюки так, словно он им мешал.

— Э-э… Икудзава, если тебе нужен Таку, то я, в принципе, могу и не ходить, — услужливо предложил он, но Икудзава в ответ удивленно моргнула, а потом замотала головой.

— Н-нет, я к вам вовсе не поэтому обратилась!

— Э… серьезно?

— Серьезно!

Такуму с улыбкой вмешался, прервав зарождающийся спор:

— Ладно, давайте лучше в столовой поговорим, иначе мы и вообще поесть не успеем.

«И к совету не подготовимся».

До вызова Черноснежки оставалось двенадцать минут. С учетом того, что до столовой еще требовалось дойти, времени у них оставалось впритык.

— Хорошо-хорошо. Идем?

Икудзава кивнула в ответ на слова Харуюки. Только сейчас он заметил у нее в руке обернутую тканью коробку-бэнто. Видимо, ее собственный обед.

Тиюри проводила их подозрительным взглядом. Харуюки попытался в ответ показать: «ну а я-то в чем виноват?!», после чего все-таки вышел из класса.

Школьная столовая Умесато могла похвастаться изрядными размерами. А главное — в ее глубине притаилась рекреация, которую по богатству отделки легко было спутать с неплохим кафе.

Рекреацию от столовой отделяла живая изгородь, и существовало негласное правило, гласившее, что обедать в ней могут лишь школьники вторых и третьих классов. Это значило, что Харуюки, в принципе, мог перекусить и там, но сегодня он собирался устроиться за одним из длинных столов в столовой. Потому что в противном случае за круглым столиком в рекреации их могла ждать…

Но не успел он додумать эту мысль, как Икудзава радостно воскликнула:

— О, повезло! Хоть мы и вышли поздно, но я вижу свободный стол в рекреации! — ускорив шаг, она бросила: — Пойду займу место, а вы пока купите поесть!

И исчезла за живой изгородью.

— Не думал, что Икудзава — такой человек… я-то представлял себе нашего старосту серьезной и суровой… — пробормотал Харуюки, и Такуму с улыбкой ответил:

— Ну да, а у комитета по уходу за животными примерно такой же серьезный и суровый председатель. Ладно, давай не терять времени, его и так мало. Мне только чего-нибудь попить взять… а ты что будешь?

— …Я — серьезный человек и ем карри.

— Ладно, я пошел за стол. У тебя пять минут.

— Успею, успею.

Расставшись с Такуму, Харуюки направился к очереди на раздачу. Там он открыл окно с меню и решительно выбрал карри, которое появлялось в нем только по понедельникам. Со счета нейролинкера немедленно списалось четыреста двадцать йен.

Каждую неделю рецепт менялся; сегодня его ждало карри быстрой глубокой прожарки с окрой, баклажанами и цуккини — из летнего овощного меню. Харуюки тут же вспомнил, что через две недели начинаются каникулы, и что они собрались компанией ехать в Ямагату, и что ему нужно будет связаться с дедушкой, что перед всем этим нужно еще сдать контрольные… с этими мыслями он добрался до стола раздачи, поставил дымящуюся тарелку на поднос, налил себе холодного напитка, а затем побежал догонять Такуму.

Пройдя через арку, соединявшую столовую с рекреацией, Харуюки вдруг замер.

За круглым столиком в самой глубине комнаты боком к Харуюки сидела черноволосая девушка, читая книгу в твердом кожаном переплете.

Свет из окна очерчивал изящный силуэт, придавая ему почти мистический вид.

Казалось, будто он вернулся в тот самый день восемь месяцев назад…

Харуюки замер на месте… и вдруг эта девушка, чье имя он теперь прекрасно знал, подняла голову. Черноснежка мягко улыбнулась ему, а затем повела плечами, словно напоминая, что у Харуюки почти не осталось времени.

Опомнившись, Харуюки поклонился Черноснежке и сидевшей рядом с ней радостно улыбавшейся Вакамии Мегуми, после чего быстро направился к Такуму, который устроился за столиком в правом крыле рекреации. Поставив поднос, Харуюки плюхнулся на свободный стул.

Ни Такуму, ни Маю еще не распаковали свои обеды, поэтому Харуюки тут же извинился:

— Простите, что я так долго.

Староста лишь покачала головой в ответ.

— Да нет, не страшно. Это я прошу прощения, что так вас подгоняла.

— Итак… о чем ты хотела поговорить? — нетерпеливо спросил Харуюки, но Такуму слегка подтолкнул его локтем.

— Времени у нас мало, так что говорить придется за едой.

Эти слова заставили Харуюки посмотреть на индикатор времени. И верно — до назначенного Черноснежкой времени осталось тридцать секунд. Не то чтобы к окончанию их совета еда остыла бы, но он ни за что не вытерпел бы тридцать минут субъективного времени, когда перед ним исходит ароматным паром тарелка, полная свежего карри.

— Д-да, пожалуй. Приятного аппетита.

Еще не дослушав ответные пожелания, Харуюки запустил ложку в карри. Во рту приятно захрустели твердые цуккини, сдобренные остротой специй. Стоило ему пережевать первую порцию и с облегчением вздохнуть…

Как в голове второй раз за день раздался звук ускорения.

— Так, это… Первобытный Лес? — проговорил Харуюки, ощущая, как рот покидает приятное послевкусие, и осмотрелся.

Здания школы Умесато превратились в огромные старые деревья. Столовая и рекреация стали огромными дуплами, под ногами пружинил мох, а вместо столов из дерева росли крупные грибы со шляпками метрового диаметра.

И на одном из этих грибов сидел черный дуэльный аватар.

— А, Черноснежка-семпай!

Харуюки помахал рукой и побежал было к ней, лавируя между грибами…

…Когда его оглушил резкий звук удара и вспышка голубого света. Вскрикнув, он резко затормозил. Из шлема вылетело несколько искр, а шкала здоровья потеряла одно деление.

— А… а-а?!

В тот самый миг, когда Харуюки отпрыгнул назад, несколько грибов срубило под корень, они упали и рассыпались. Его противник, вызвавшая его на дуэль Черная Королева Блэк Лотос резко взмахнула клинком правой ноги, срубив окружающие грибы. Теперь в радиусе пяти метров вокруг нее не осталось ничего.

— М-м?.. Что такое, Харуюки? Я просто расчистила площадку для совета, — послышался голос, от которого отчетливо веяло холодом. Харуюки в панике принялся гадать: она все еще злится из-за Метатрон? Или, может быть, из-за Нико? — Не стой столбом, присаживайся. И не подумай, я совершенно не против. Ты ведь свободный человек и можешь привести в рекреацию незнакомую мне девушку, чтобы насладиться обедом вместе с ней.

«Так вот оно что!..»

Догадавшись, почему злится Черная Королева, Харуюки принялся оправдываться:

— Т-ты не поняла, семпай! Это Икудзава, староста нашего класса, она подошла к нам с Таку и сказала, что нужно поговорить.

— Вот как? И о чем же?

— Я к-как раз собирался узнать, но тут начался совет…

— Хм. Выходит, я помешала вашей личной беседе?

— Н-нет, мы ни о чем таком не…

Харуюки ощутил, как под стеклянной маской по лицу аватара стекает виртуальный пот, но тут его прервали.

— Лотос, может, хватит пока травить Ворон-сана? — раздался в просторном зале насмешливый голос.

Харуюки увидел, что из левого входа в зал появились зрители — члены Легиона.

Впереди ехала в коляске «Железная Длань» Скай Рейкер.

Справа шла «Пылающая Жрица» Ардор Мейден.

Слева — «Акваматик» Аква Карент.

За ними следовали Лайм Белл и Циан Пайл.

Замечание Фуко заставило Черноснежку прислониться к уцелевшему грибу, скрестив руки на груди.

— Хорошо, будем считать, что пока достаточно.

Харуюки, облегченно вздохнув, как раз устраивался на соседнем грибе рядом с собой, когда она добавила:

— …Но потом тебе придется как следует объясниться!

— А-ага, разумеется… правда, я пока и понятия не имею, о чем она вообще собирается с нами говорить…

Пока их разговор продолжался, остальные легионеры нашли себе грибы (кроме Рейкер, у которой имелось собственное сидение).

Когда приготовления к началу совета остались позади, Черноснежка со значением произнесла:

— Что же, Кроу. Призови восьмого члена нашего Легиона.

— А, да, сейчас, — ответил Харуюки.

Фуко понимающе кивнула, но все остальные Легионеры выглядели озадаченными.

— Э-это когда мы успели еще кого-то принять?!.. — воскликнула Тиюри, но Харуюки поднял руку, успокаивая ее, и сконцентрировался.

Он мысленно создал четкий зрительный образ и воззвал к дорогой подруге.

Через несколько секунд перед ним беззвучно появилась белая трехмерная иконка, и Тиюри с Такуму разразились дружным «Э-э-э-э?!»

А когда Харуюки представил иконку как «Архангела Метатрон», возгласы удивления не смогли сдержать даже Утай и Акира.

Когда Харуюки закончил рассказ о воскрешении Метатрон, а та по своему обыкновению надменно поприветствовала остальных легионеров, до конца дуэли оставалось около двадцати пяти минут.

— …Хоть я и удивлена, но, учитывая умения Ку-сана, в это можно поверить… — высказалась Утай, и Тиюри покачала головой.

— Ну, у Хару всегда получалось окружить себя странной компанией…

Усевшаяся на левое плечо Харуюки иконка мгновенно отозвалась:

— Лайм Белл. Я ослышалась, или ты только что назвала меня странной?

— Э-э? А-а-ха-ха, ну, я имела в виду, что… — пытаясь выпутаться из ситуации, Тиюри громко откашлялась. — …Ну, неважно! Снежка, мы попросили созвать совет потому, что у нас есть немного… вернее, очень удивительные новости!

— Вот как? Что ж, Тиюри, докладывай.

— Так точно!

Харуюки смотрел на вскочившую и вытянувшуюся на месте Лайм Белл, когда в его голове раздался мысленный голос Метатрон:

— Сильвер Кроу. Почему все эти люди называют тебя таким странным именем?

— Э?.. А-а, понял. Это мое имя в реальном мире… э-э-э, в том мире, который находится еще ниже нижнего уровня, во внешнем мире.

— Хм. Другими словами, это «низший уровень»?

— Н-ну… можно и так сказать…

— И там тебя зовут «Хару»?

— Угу. Если хочешь, можешь и сама меня так называть…

— …Я подумаю над этим.

За то время, пока разворачивался этот диалог, Лайм Белл вышла в центр зала и обвела всех взглядом. Затем она начала:

— Э-э… все помнят наш рассказ о Легионе «Пети Паке» из Сетагаи 2?

Все легионеры, кроме Харуюки, дружно кивнули.

— Сегодня утром их командир Шоко… в смысле, Шоколад Папетта, неожиданно вызвала Хару. Я присутствовала на той битве в качестве зрителя. Сначала Хару знатно поколотили, и я уже думала, что он сейчас продует…

— Д-да не колотили меня. Я просто впервые сражался на Амортизации и не знал, как там нужно себя вести…

— Хару, не перебивай! Но потом он начал лизаться и кусаться, и закончилось все ничьей.

— …Лизаться? — переспросила Фуко.

— …Кусаться? — уточнила Акира.

К счастью, Тиюри не стала вдаваться в подробности и продолжала:

— Так вот, теперь самое интересное. Помимо Шоко, там были и остальные два легионера «Пети Паке», Минт Миттен и Плам Флиппер, и вот все они… — выждав небольшую паузу, Тиюри озвучила самую главную часть доклада, — …попросили принять их в наш Легион, в Нега Небьюлас!

Повисло удивленное молчание, а Харуюки вспомнил, как это происходило.

Если конкретнее, то сначала Шоколад сказала: «Мы были бы не против почтить ваш Легион нашим присутствием». Однако Минт тут же стукнула ее по голове и пояснила: «Не так! Мы хотим вступить к вам!», а Плам объяснила причину неожиданной просьбы.

Судя по всему, Плам Флиппер служила «Пети Паке» мозговым центром и играла в нем ту же роль, что и Такуму. Рассказала она следующее:

— Понимаете, до нас дошли слухи… что Нега Небьюлас уничтожил тело ISS комплекта. Поэтому мы дружно посовещались и решили, что в качестве благодарности за то, как вы спасли и нас, и Култян, предложим сражаться вместе с вами.

Воспоминания Харуюки прервал задумчивый голос Черноснежки:

— Хм-м… вот это сюрприз. Конечно, я очень благодарна им за просьбу, но они хоть знают, в каком положении находится наш Легион?

— Они сказали, что все учли, когда совещались между собой, — ответил Харуюки вместо Тиюри. — Они решили, что так или иначе будут помогать нам и все равно наверняка вызовут недовольство других Королевских Легионов. А раз так, не лучше ли, если они будут помогать нам не в составе Пети Паке, а сразу в строю Нега Небьюласа? Шоколад сказала, что они хотят поддержать наш Легион там, где нам тяжелее всего.

— Значит, они все продумали… — проговорила Черноснежка.

Ее фразу завершили Фуко и Акира:

— …Если они сказали, что будут помогать там, где нам тяжелее всего, то они наверняка имели в виду…

— …Битвы за территорию.

Эти слова заставили весь Легион дружно кивнуть.

Битвы за территорию проходили каждую субботу, и защита всей территории Сугинами, разделенной на три зоны, представляла собой отнюдь не простую задачу. К счастью, они еще ни разу не теряли контроль над своей территорией, но довольно часто ситуация оказывалась близка к критической именно из-за нехватки бойцов.

Но если бы к ним присоединился Пети Паке, то в Нега Небьюласе насчитывалось бы уже десять человек. Этого вполне хватило бы, чтобы поставить на защиту каждой зоны по минимальной команде из трех человек, а десятый мог бы помогать той команде, которой придется хуже всего.

— Что скажешь, Саттин?.. — спросила Утай.

Черноснежка какое-то время молчала, а затем негромко заметила:

— Распустить уже сформировавшийся Легион — очень тяжелое решение.

— Действительно, — согласилась Фуко. — Ведь команда Шоколад смогла выполнить задание, чтобы получить ранг командира Легиона, и причем втроем, хотя оно требует четырех человек, так? Это невозможно без очень крепких уз.

— Именно так. Конечно, она не потеряет свои командирские качества, если пойдет на это, и в крайнем случае они могут собраться заново… но любой роспуск Легиона сопровождается необратимыми потерями. Я не знаю, стоит ли принимать их лишь ради того, чтобы нам было легче защищать территорию…

В ответ на слова Черноснежки, в которых звучало сомнение, вперед выступила Тиюри:

— Снежка!

— …Ч-что такое, Тиюри?

— Я все жду, пока ты скажешь самое главное, но у тебя никак не получается. Вопрос в том, можем ли мы доверять им, так? — решительно спросила она.

Вопрос этот так ошарашил Черноснежку, что она несколько раз моргнула, а затем откашлялась.

— Н-ну нет, я ведь доверяю тебе и Харуюки. Если вы считаете, что они надежны, то и я не стану в них сомневаться.

— Тогда почему бы тебе полностью им не довериться, Снежка?! — взмахнула рукой Тиюри. — Ясное дело, Шоко и ее друзьям грустно, что приходится распускать Пети Паке. Но еще больше они хотят помочь тебе, Снежка… они хотят помочь Черной Королеве Блэк Лотос, которую даже не видели вживую. Они как минимум заслуживают, чтобы ты встретилась с ними и поговорила, разве нет?!

— …Что-то мне кажется, что из Тиюри командир Легиона вышел бы лучше, чем из меня, — с улыбкой ответила Черноснежка и кивнула. — Пожалуй… я должна встретиться с ними, оценить их решимость и понять, стоит ли принимать их к нам.

Впрочем, все выглядело так, словно Черная Королева все еще опасалась действовать так же решительно, как в прошлом — даже несмотря на увещевания Тиюри.

Возможно… Черноснежку тяготили воспоминания о гибели прошлого Легиона, Старого Нега Небьюласа, которые навсегда остались в ее сердце. Если она боялась увеличить новый Легион именно по этой причине, то подобрать правильные слова, чтобы помочь ей, будет совсем непросто…

Но стоило Харуюки подумать об этом, как вдруг…

…молчавшая все это время трехмерная иконка Метатрон плавно слетела с его левого плеча.

Она подлетела к Черноснежке, трепеща крылышками, затем ее маленький ангельский нимб вспыхнул и…

— Какой позор! Как может человек, называющий себя Королем, так упорно смотреть только себе под ноги?

— …Ч-что ты сказала?! — вспыхнула Черноснежка, и остальные Легионеры удивленно замерли.

Но Метатрон продолжала бранить Черную Королеву:

—..Король — это тот, кто может с легкостью вести за собой сотни солдат! Так почему же тебя ставят в тупик всего лишь трое?! Я, одна из Четырех Святых, решила поддержать тебя своей силой потому, что поверила твоим словам о том, что уничтожишь Общество Исследования Ускорения…

— …Х-х-хватит уже!

Харуюки выскочил вперед и схватил иконку обеими руками, после чего ретировался обратно на свой гриб. Старательно пряча в ладонях трепыхающуюся Метатрон, непрерывно вопившую «нахал!», он извинился перед Черноснежкой:

— Э-э-э, понимаешь, Метатрон — своего рода начальник всех Энеми… тьфу, всех существ неограниченного поля, поэтому она и считает себя всемогущей…

— …Не считаю, это правда!

— А-а, да помолчи ты хоть немного!

— А ты немедленно отпусти меня! Сколько раз еще повторять, чтобы ты не трогал меня без согласия, Сильвер Кроу?!

— Ф-ф… фха-ха, а-ха-ха-ха-ха…

Заметив, что Черноснежка прыснула, Харуюки поднял голову.

Стройное тело Черной Королевы Блэк Лотос еще какое-то время содрогалось от смеха, а затем она с трудом выдавила:

— А-ха-ха-ха… ох, Харуюки, как же мне до тебя далеко. Меня при виде Архангела Метатрон страх пробирает до мозга костей, а ты с ней уже так подружился…

— А… э-э-э, не знаю, можно ли это так назвать.

— …Кто там с кем подружился?! Я — хозяйка Кроу!..

— Хе-хе… мне тоже нельзя постоянно всего бояться. Пусть у меня вместо рук клинки, но я должна уметь протягивать их, не боясь ранить других людей, иначе не смогу двигаться вперед… — уверенно кивнув, Черноснежка сделала два шага вперед. — Спасибо за доклад, Тиюри. Я услышала просьбу Шоколад Папетты и ее друзей о вступлении в Легион. И собираюсь в ближайшее время встретиться с ними, чтобы окончательно убедиться в искренности их намерений.

— Хорошо, я обязательно передам им! — Тиюри радостно кивнула и вернулась к своему грибу.

Метатрон, наконец, успокоилась и вспорхнула обратно на плечо, а Харуюки с нетерпением ждал следующих слов Черноснежки.

— Я никогда не рассказывала об этом в подробностях… — заговорила Черная Королева, а затем начала повествование, тщательно выговаривая каждое слово. — Имя нашего Легиона, «Нега Небьюлас», произошло от так называемых «черных туманностей», вроде туманности «Конская Голова» в созвездии Орион или «Угольного Мешка» Южного Креста. Правильнее было бы назвать Легион «Дарк Небула», но у этого имени слишком сильная цветовая ассоциация… и, на самом деле, когда я основывала этот Легион, то была совсем маленькой и очень хотела окрасить разноцветную галактику Ускоренного Мира в черный цвет.

— Ох, что это на тебя нашло, Саттян? — спросила ее улыбающаяся Фуко, но Черноснежка пожала плечами.

— Впрочем, не то чтобы я не хотела этого теперь. Если честно, поначалу имя таило в первую очередь негативные нюансы… но уже после того, как мое безумие погубило Первый Нега Небьюлас, я узнала кое-что. Черные туманности — это не просто пятна в космосе… это своего рода «звездные колыбели», куда стекается материал, из которого в будущем возникают новые звезды. Когда я узнала об этом, потеряв всю территорию, лишившись всех друзей, сей факт показался мне очень ироничным… но в итоге он оказался правдивым. Возрожденный Нега Небьюлас вернул мне старых друзей, дал новых и наделил силой сражаться и дальше, — Черноснежка по очереди взглянула на каждого легионера, а затем… — И я хочу еще раз убедиться, что все мы согласны с планом действий нашего Легиона.

Сделав паузу в своей величественной речи, Черная Королева взмахнула звенящим клинком и решительно продолжила:

— Мы, Нега Небьюлас, покончим и с Обществом Исследования Ускорения, и с Белым Легионом Осциллатори Юниверс, под чьей личиной они скрываются! Как только у нас появится возможность, мы атакуем территорию Минато 3, где находится школа Этерна, база Осциллатори, и захватим ее! Когда это случится, они лишатся права отказываться от дуэли, и в списке противников должны появиться имена Блэк Вайса, Раста Жигсо и так далее. Когда об этом узнает Блу Найт, на штурм пойдет армия из всех шести Легионов. Нам предстоят битвы, с которыми не сравнится ничего из того, что мы видели раньше… но я уверена — мы победим. Это все!

Грандиозная речь Черноснежки так впечатлила Харуюки, что он спрыгнул на пол и воскликнул:

— Я… я сделаю все, что смогу! Нет, все мы сделаем!

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Метатрон на левом плече Харуюки промолчала, но нимб ее ярко вспыхнул.

А затем Такуму, который какое-то время стоял с задумчивым видом, спокойно спросил:

— Командир, можно сказать?

— Конечно, Такуму.

Получив одобрение, Такуму встал со своего гриба и прошел в центр зала.

— Я не собираюсь возражать против плана действий, предложенного нашим командиром. Я не вижу других способов уничтожить Общество Исследования Ускорения, кроме объединенной атаки на их базу. Но… учитывая мое положение в Легионе, я просто обязан кое-что сказать. На пути к захвату территории в районе Минато стоят две серьезные преграды.

— Так. Продолжай.

— Хорошо. Первая состоит в том… что по правилам игры территорию другого Легиона можно атаковать только тогда, когда территория твоего собственного Легиона граничит с ней. Как вы все прекрасно знаете, Сугинами находится на огромном удалении от Минато 3, территории Общества. В настоящее время Нега Небьюлас не сможет даже попытаться напасть на территорию Осциллатори Юниверс.

— А!.. — выдохнул Харуюки.

Он совершенно забыл об этом важном правиле. Но все остальные, видимо, предвидели это и молча ждали продолжения.

— Вторая же заключается в защите территории Сугинами.

Харуюки с трудом удержался, чтобы снова не подать голос.

Все именно так, как говорил Такуму. Для того, чтобы атаковать Минато, весь Легион должен был в полном составе переместиться в этот район вечером субботы, таким образом оставив Сугинами без какой-либо защиты.

Черноснежка понимающе кивнула и сказала:

— Действительно, это серьезные вопросы. Но… я так понимаю, мне не нужно говорить тебе, как их можно решить?

Такуму склонил голову.

— …Да. Есть один очень простой способ решить обе задачи сразу. А именно: сдать Сугинами. Потерявший всю территорию Легион может нападать где угодно, при этом не заботясь о защите. Но… — Такуму поднял голову и решительно продолжил, — …но я не согласен с этим планом! Именно здесь, в Сугинами, вы с Хару объявили войну Шести Легионам. Мы ни разу не теряли контроль над этой территорией и дружно защищали ее. Я уверен, что Рейкер, Мейден и Карент вернулись в Легион именно благодаря тому, что над Сугинами все это время реял черный флаг. Пусть победа над Обществом важна, пусть эта операция займет лишь неделю, но мне кажется, что если мы сдадим нашу землю без боя, то уже никогда не оправимся. Сугинами — наш дом, командир!

Голос Такуму, в котором слышалась настоящая страсть, эхом раскатился по залу.

Харуюки поразился до глубины души тому, что Такуму, логичный и прагматичный, в глубине души так сильно переживал за Нега Небьюлас и за Черноснежку. Похоже, то же самое ощущали и Тиюри, и Фуко, и Утай, и Акира. Все они дружно кивнули.

Напряженную тишину нарушила белоснежная иконка на левом плече Харуюки:

— Этот синий говорит правильные вещи.

Если учесть надменность Метатрон, ее слова прозвучали как высшая похвала. Сильнейшая Энеми Легендарного класса вспорхнула повыше и продолжила:

— Как я понимаю, «Сугинами» — название вашей территории. Неважно, по какой причине, но сдавать свою территорию — постыдное дело. Если у вас нет людей, чтобы защитить ее, просто наберите новых. А что касается правила о том, что атаковать можно лишь соседние земли, тут нечего и думать — просто захватите все территории, что находятся на пути.

«А ведь и верно…» — успел подумать Харуюки, но почти сразу же мысленно закричал: «…Нет-нет-нет!»

На пути между Сугинами и Минато находилась Сибуя, она же трон Зеленого Короля, предводителя «Грейт Волла», крупнейшего Легиона Ускоренного Мира. О захвате Сибуи не стоило говорить даже в шутку.

Но что еще им оставалось?

Черноснежка вновь хмыкнула и кивнула.

— Это правильное мнение, и хороший план.

— Э… э-э-э-э?! Т-ты серьезно, семпай?! — не выдержав, закричал Харуюки, но Черная Королева спокойно пожала плечами.

— Что тут такого удивительного? Грево ведь и сами регулярно на нас нападают.

— Э-это так, конечно, но нас атакуют только отряды из бёрст линкеров средних уровней… я не думаю, что они подпишут с нами мирный договор, но я не думаю, что они и в самом деле стремятся уничтожить нас.

— Тогда почему бы в ответ на них вас не послать?

— Э… э-э-э-э?!

— Ха-ха, да шучу я! — Черноснежка повела рукой, прося Харуюки и Такуму вернуться на места, а затем шагнула вперед. — Хотя я и согласна с мнением Метатрон, в реальности этот план потребует слишком много времени. Не думаю, что Общество будет долго сидеть, сложа руки, поэтому мне хочется по возможности расправиться с ним в течение месяца, чтобы уйти на летние каникулы с чистой совестью. Поэтому на этот раз я намерена уладить вопрос с плацдармом для атаки за столом переговоров.

— Переговоров… погоди-ка, выходит, вы именно для этого собираетесь встретиться с Зеленым Королем?!..

Харуюки только сейчас вспомнил, что Черноснежка и Фуко уже успели заключить необходимые договоренности для встречи с Зеленым Королем Грин Гранде.

— Это одна из двух причин, — подтвердила Фуко, выкатившись вперед и остановившись рядом с Черноснежкой. — Как сказал Ворон-сан, в следующее воскресенье, десятого июля, в три часа дня, мы планируем провести встречу с Зеленым Королем. Все, кто может принять участие, должны подъехать в зону Сибуя 2, где мы собираемся поднять вопрос о совместной атаке на район Минато. Не думаю, что убедить их сотрудничать с нами будет легко, но это мы еще увидим… у кого-нибудь есть вопросы?

Стоило Фуко обвести взглядом Легионеров, как Тиюри резко вскинула руку.

— Можно?!.. Можно-можно-можно?!

— Да. Что такое, Тико?

— Сибуя 2 это ведь возле станции?! Центральная улица[2], Догензака[3], Равин Тауэр и так далее?!..

— Д-да, они самые.

— Тогда можно мы после встречи… хотя, нет, это уже будет поздно… тогда предлагаю перед встречей дружно пройтись по магазинам и посмотреть достопримечательности!

— …Ч-что скажешь, Саттян?

— Ну-у, почему бы и нет?

Получив согласие командира и старшего офицера Легиона, Тиюри радостно запрыгала на месте.

— Ура-а-а!!! С нетерпением жду воскресенья!

— Послушай, Тию, мы ведь не развлекаться идем, — Харуюки все же попытался немножко охладить сияющую подругу детства. — И вообще, у тебя ведь на этих выходных чемпионат по легкой атлетике…

— Я выступаю в субботу! А в воскресенье весь день свободна!

— А-а, я-ясно…

Тут же подал голос и Такуму:

— Кстати, Хару, я на чемпионате по кендо тоже в субботу выступаю. Простите, что не предупредил раньше, но в эту субботу мы с Тиюри не сможем участвовать в защите территории. Желаю вам удачи.

— Я, ясно…

Харуюки немного расстроился (не потому, что теперь в обороне придется тяжелее, а просто потому, что без друзей будет не так весело), но тут же вспомнил, что должен поддержать их в преддверии чемпионата.

Черноснежка же спокойно кивнула, успокоив Такуму и Тиюри:

— Мы обязательно защитим наши зоны, так что идите на чемпионаты с легкой душой, Такуму, Тиюри. Наверняка вам сейчас еще тяжелее. За каких-то две недели — и культурный фестиваль, и четвертные контрольные, и чемпионаты по секциям.

— Вот-вот, вообще кошмар! — Тиюри покачала головой в остроконечной шляпе. — Если бы ты, как зампредседателя школьного совета, перенесла бы школьный фестиваль пораньше, то нам бы осталось больше времени на подготовку.

— Ну-у, меня тоже несколько беспокоило, что между фестивалем и контрольными осталось всего десять дней, но мои полномочия уже истекают. После сентябрьских выборов в школьный совет у меня уже не будет в нем права голоса.

— Ах да… ты ведь скоро уйдешь с поста зампредседателя, Снежка…

«Да, это точно…» — мысленно согласился Харуюки. Он с трудом представлял себе Черноснежку отдельно от ее привычной должности, но в школе ничто не длилось вечно. А ведь всего через каких-то девять месяцев придет день, когда Черноснежка навсегда покинет Умесато…

Харуюки печально опустил плечи, и тут в его голове послышался мысленный голос Метатрон, звучавший куда мягче, чем раньше:

— Вижу… что у вас, воинов, много забот на вашем низшем уровне.

— Угу… в реальном мире есть такое место под названием «школа», и мы каждый день ходим туда учиться.

— О. Выходит, это место для тренировок?

— Н-ну-у, можно и так сказать, — ответил Харуюки, уже ожидая услышать от Метатрон что-то в духе «своди меня туда».

— Я хорошо понимаю, что существа не могут опуститься на низший уровень.

Он не нашелся с ответом.

— Но я могу говорить с тобой, Кроу. И как твоя хозяйка, я приказываю тебе. Когда ты в следующий раз появишься на среднем уровне, расскажи мне. Расскажи, каков он, ваш низший уровень, чем вы в нем день ото дня занимаетесь. Расскажи мне обо всем.

— Э… прямо в-в-все?! М-м-м… боюсь, это займет очень много времени…

— …Ты действительно думаешь, что мне важно, сколько это займет?

«Ах да… ведь передо мной существо, прожившее восемь тысяч лет…» — вспомнил Харуюки.

— Х-хорошо. Я постараюсь сходить на неограниченное поле как можно скорее.

— Не заставляй меня ждать.

— Л-ладно.

Могло показаться, что их разговор продолжался долго, но мысленный голос Метатрон подавал информацию очень сжато, и, когда они договорили, оказалось, что Тиюри и Черноснежка все еще не завершили обсуждение предыдущего вопроса:

— Что же, Тиюри, буду надеяться на твой успех. В награду за твое выступление я согласна прийти в Сибую пораньше, чтобы морально подготовиться к встрече с Грево.

— Ура! Ух, я теперь уснуть не смогу!.. — обрадовалась Тиюри.

Фуко напомнила ей, стараясь сдержать улыбку:

— Тико, не забудь, что мы идем туда ради переговоров с Зеленым Легионом. Впрочем… Сибуя — мой дом. Так что с этим я могу тебе помочь.

— А, так ты нас поводишь по району?

— Даже отдыхать можно гораздо лучше и эффективнее, если отдых тщательно распланировать, — проговорила Фуко, назидательно подняв палец.

Впрочем, Харуюки расслышал на заднем фоне шепот Утай и Акиры:

— Фу явно и самой не терпится…

— Теперь Рейкер уже никто не остановит.

— …Ты что-то сказала, Уиуи?

— Я т-тоже с нетерпением жду воскресенья!

Поразительное взаимопонимание «МБР» и «Тестароссы», двух давних напарниц, вызвало волну дружного смеха.

Как только она утихла, Черноснежка посмотрела на таймер и решила подвести черту под советом:

— Как я уже говорила, битва с Белым Легионом по сложности не сравнится ни с чем, что мы испытывали раньше. Мало того, что у них много Легионеров и одолеть их крайне трудно, но и сама Белая Королева Вайт Космос и офицеры ее Легиона — «Семь гномов»[4] — невероятно сильны. Кроме того, в их распоряжении остается Броня Бедствия 2. Судя по словам Космос, сказанным в день фестиваля, они явно намереваются применить Броню с какой-то целью…

Слова заставили Харуюки стиснуть зубы.

От одной мысли о том, что Общество может вновь цинично использовать в своих целях Вольфрам Цербера, нынешнего носителя Брони, ему становилось не по себе. Харуюки чувствовал, что просто обязан освободить Цербера, который за четыре сражения стал для него настоящим другом, до того, как это случится.

— Но нам не привыкать одерживать победы в тяжелых битвах. Я верю, что пока мы едины — ни одна стена не устоит перед нами. Мы будем сражаться вместе… ради того, что любим, и во что верим!!!

Черноснежка высоко вскинула клинок правой руки. Вслед за ней все Легионеры вскинули руки и поддержали ее громким кличем.

Когда совет закончился, и Харуюки вернулся в реальный мир, он вновь ощутил во рту вкус карри.

Затем он почувствовал в своей правой руке ложку и вспомнил, что только-только приступил к обеду.

Тарелка с горячим летним овощным карри все еще стояла прямо перед ним. Харуюки все еще сидел в комнате отдыха в столовой на первом этаже. Рядом с ним в той же позе устроился Такуму, тянувшийся ложкой к только что открытой коробке с обедом. А напротив…

— …Это карри что, такое вкусное?

Харуюки услышал неожиданный вопрос и недоуменно моргнул. Посмотрев прямо, он увидел улыбавшуюся школьницу с собранными в хвост волосами. Икудзава Маю, староста класса.

«…Ах да, мы ведь пришли сюда потому, что нас пригласила Икудзава. Но почему она вдруг вызвала меня и Таку? Нас ведь с ней и закадычными друзьями не назвать. Да что там, мы с ней вообще, можно сказать, ни разу толком не разговаривали», — задумался Харуюки. Староста же вынула из своего бэнто небольшой сэндвич и с улыбкой продолжила:

— Ты так замер, когда попробовал карри, Арита. Вот я и гадаю, неужели здесь так здорово готовят?

— А… э-э-э… ну, да. Оно неплохое.

— Тогда и я, наверное, в следующий раз возьму.

«…Может быть, мне в такой ситуации полагается предложить ей попробовать? Но ведь у Икудзавы нет ложки. Сходить на раздачу за новой ложкой? Нет-нет, так выйдет еще более неловко».

Харуюки вновь погрузился в нерешительность и сомнения, но тут к нему обратился Такуму:

— Хару, дай попробовать! А я тебя угощу яичницей и мини-круассанами.

— Э? Я, конечно, не против, но ведь у тебя нет ложки…

— А вот и есть.

Улыбнувшись, Такуму достал из крышки своей коробки «мутантную» ложку. Их делали из особого материала, который в обычном состоянии принимал форму тонкой полоски, но реагировал на электрические токи человеческого тела, благодаря чему превращался в ложку, стоило взять его в руку. Глядя на эту, несомненно, удобную вещь, Харуюки догадался, что Такуму пытается что-то телепатически внушить ему… и в следующее мгновение он понял.

— А… Икудзава, хочешь тоже попробовать? — предложил Харуюки, и староста с улыбкой ответила:

— Можно? Хорошо, тогда и я угощу тебя сэндвичем. А, правда, у меня нет ложки.

— Можешь взять мою, — тут же предложил Такуму, протягивая ей резервную ложку.

«Наверное, я никогда не научусь реагировать на эти ситуации так же ловко, как Такуму,» — подумал Харуюки, пододвигая тарелку с карри. Икудзава поблагодарила его и Такуму, затем переложила немного карри в крышку от коробки, в которой принесла сэндвичи, а на освободившееся в тарелке место положила один из симпатичных прямоугольных бутербродиков.

Харуюки обменялся и с Такуму, после чего все они еще раз пожелали друг другу приятного аппетита.

— И правда вкусно. Куда острее, чем обычное карри со свининой.

— Да и жареные баклажаны очень кстати.

— Ох и любишь же ты баклажаны, Таку, — заметил Харуюки, доедая тонкий сэндвич с зеленью и сыром, которым его угостила староста.

Внезапно он ощутил, словно его что-то кольнуло… откуда-то спереди и справа? А затем он встретился взглядом с Черноснежкой, внимательно следившей за ним поверх своей книги.

Харуюки инстинктивно сжался, пытаясь мысленно передать ей: «Это не то, что тебе кажется!» Правда, он и сам не знал, что именно «не то». В конце концов, староста пока так ничего им и не рассказала.

Харуюки почувствовал, что нужно как можно быстрее перейти к делу; мигом проглотив сэндвич, он попытался было сменить тему, но тут…

— Как тебе сэндвич, Арита? — Икудзава опередила его, и Харуюки оставалось лишь кивнуть.

— О-очень вкусный. Я так понимаю, заправила ты его не майонезом?

— Да, тут в качестве приправы смесь из нескольких трав. Они свежие, поэтому и аромат хороший.

— Ого, вы их дома выращиваете?

— Ага, у нас же своя плантация есть. Тут сладкий базилик, итальянская петрушка, розмарин…

Чем дольше они разговаривали со старостой, тем более зловещим становилось свечение в глазах наблюдавшей за ними Черноснежки. Понимая, что промедление смерти подобно, Харуюки слегка пнул Такуму носком правой ноги.

К счастью, Такуму, по всей видимости, тоже успел заметить взгляд Черноснежки, поскольку тут же откашлялся и сказал:

— Ну так что, Икудзава. О чем ты хотела с нами поговорить?

— А, точно. Э-э… возможно, мои слова покажутся вам неожиданными. Надеюсь, я вас не слишком напугаю… — Икудзава выпрямилась, прямо глядя на Такуму и Харуюки, и ясным голосом заявила, — Арита и Маюдзуми, на следующих выборах я хочу попросить вас выдвинуться кандидатами в школьный совет вместе со мной.

«Э-э?! — Харуюки с трудом, но удалось удержать вопль в груди, не дав ему вырваться наружу. — ”Выборы в школьный совет”?.. Может, это так трава в ее приправе называется?..»

Однако ему не дали времени на то, чтобы сбежать от реальности. Такуму оправился от шока уже через две секунды и негромко уточнил:

— Другими словами, Икудзава, ты планируешь выдвинуться на должность председателя совета, а нас назначить на другие исполнительные должности?

— Именно так, — кивнула староста.

Выборы в школьный совет Умесато проводились достаточно своеобразно. Обычно кандидаты на исполнительные должности — председатель, зампредседателя, секретарь и казначей — выдвигались самостоятельно и порознь, и выбирали их тоже раздельно. Но в Умесато кандидаты выдвигались целыми командами. Это означало, что будущий президент совета набирал группу из трех других человек, помимо себя, и заявлял на выборы всю команду.

Судя по всему, Икудзава планировала назначить Харуюки и Такуму на две из трех главных должностей — зама председателя, секретаря и казначея. Но…

— Разве обычно свои кандидатуры выдвигают не близкие друзья? — заметил Такуму, и Харуюки согласно кивнул, но Икудзава ответила, даже не поведя бровью:

— Я считаю, что это неправильно. Работа в школьном совете — не развлечение, и поэтому в моей команде должны состоять люди, которым я могу доверять. Нынешний совет образовался именно по такому принципу.

— Но… тогда тем более непонятно. Почему я?.. — ошарашенно спросил Харуюки, указывая на себя пальцем.

Такуму вопросов не вызывал. Сразу после появления в Умесато он стал звездой секции кендо, самым вероятным кандидатом на пост следующего капитана команды, и к тому же имел превосходные оценки. А если учесть его статную внешность, то Харуюки мог с чистой совестью сказать, что лучшего кандидата на участие в выборах просто не найти.

Но в то же время он не сомневался, что все положительные моменты, которые Маюдзуми Такуму мог принести в школьный совет, перечеркнет средоточие негативных качеств по имени Арита Харуюки.

Харуюки твердо решил: если она скажет, что пригласила его лишь как друга Такуму, он тут же откажется выдвигаться. Однако ответ Икудзавы его удивил:

— Очевидно потому, что я считаю, что ты отлично впишешься в команду совета.

— П-почему?.. — только и смог выдавить он.

На лице Икудзавы появилась насмешливая улыбка.

— Это же естественно. Арита, ты ведь отлично справляешься с обязанностями председателя комитета по уходу за животными. Вообще, члены профильных комитетов довольно часто участвуют в выборах в школьный совет. Например, текущий президент школьного совета до прошлых выборов занимал должность зама председателя комитета по радиовещанию.

— Я, ясно…

Харуюки от удивления даже забыл о том, что и сам уже давно занимает школьную должность. Впрочем, председателем комитета по уходу он стал лишь месяц назад, да и занимался лишь тем, что ухаживал за африканской зорькой Хоу, жившей в клетке на заднем дворе школы. Он не знал, можно ли это назвать каким-то достижением.

Однако Икудзава продолжала, словно отрезая ему пути к отступлению:

— Кроме того, ты ведь приложил немало усилий к тому, чтобы сделать лучше выставку нашего класса на культурном фестивале, правда? Мне потом стало очень стыдно — ведь именно ты открыл мне глаза на то, что мне, старосте нашего класса, нехорошо было готовить выставку только для галочки…

— Д-да ладно, я не так уж прямо вкалывал… это мне нужно извиниться за то, что я поменял программу, ни с кем не советуясь…

— Нет, мне тоже очень понравилась выставка «Коэндзи тридцать лет назад», — вставил Такуму с самым серьезным видом.

Харуюки чуть не воскликнул «так будет только хуже!» и едва удержался, чтобы не пнуть его снова. Однако Такуму с легкостью увернулся от недовольного взгляда Харуюки и продолжил:

— Спроецировать дополненную реальность на стены и потолок — отличная идея, а суметь сделать все это за вечер — неплохое достижение. К тому же и посетителям очень понравилось.

— Ну, по сравнению со спектаклем «Время» школьного совета это просто ерунда…

— Да, это было нечто! Но зато в твоей выставке мне очень понравилось, что время текло с нормальной скоростью, — вновь заговорила Икудзава, судя по глазам, вспоминая фестиваль. — Когда я увидела тот дом, в котором когда-то жила, то о многом подумала. Я считала, что мне «всего лишь четырнадцать», а взрослая жизнь где-то далеко, хотя на самом деле мне «уже четырнадцать». Отчасти и участвовать в выборах я решила именно под влиянием той выставки.

— Э-э-э?

— Естественно, я не знаю, удастся ли мне победить, но лучше я попробую, потерплю неудачу и расстроюсь, чем не выдвинусь и буду сожалеть об этом всю жизнь.

Харуюки почувствовал, что слова Икудзавы Маю все же нашли дорожку к его сердцу. Конечно, ему все еще не хотелось участвовать ни в каких выборах, но на ум пришел вопрос, который он тут же и задал:

— А-а… а почему ты решила выдвинуться на должность председателя школьного совета, Икудзава? Ты ведь и в секции каллиграфии состоишь…

— Это потому, что… — Икудзава почему-то склонила голову и немного покраснела. Затем она принялась собирать свою коробку-бэнто обратно, и смущенно ответила: — Знаете, это может показаться смешным, но… меня до глубины души восхищает третьеклассница Черноснежка, которая работает в совете замом председателя. Я хочу стать хоть немного ближе к ней… даже не в том смысле, чтобы подружиться, но в том, что хочу жить, как она. Меня всегда впечатляло ее достоинство, умение крепко стоять на ногах и необычайное спокойствие.

«Кстати, эта самая Черноснежка как раз сверлит взглядом твою спину с расстояния всего десятка метров».

Естественно, эти слова Харуюки вслух не произнес. Кивнув, он ответил:

— Вот оно что. Я тебя прекрасно понимаю… и это вполне достойная причина, чтобы выдвинуться.

Хотя он и говорил искренне, Икудзава почему-то смущенно потупилась.

Харуюки уже испугался, подумав, что сказал что-то не то, но через несколько секунд Икудзава неожиданно призналась:

— Знаете… лучше скажу все начистоту. Я объяснила, почему хочу, чтобы Арита участвовал в выборах, но это только часть причҸны. На самом деле здесь замешан холодный расчет.

— …Р-расчет?

— Да. Арита, ты ведь дружишь с Черноснежкой, так? Вот я и подумала, что если ты выдвинешься, Черноснежка поможет нам с выборами… ох, какой стыд! И после этого я еще мечтаю стать, как она…

— Э-э… м-м… — не зная, что сказать, Харуюки посмотрел на Такуму, прося помощи. Но во взгляде лучшего друга он прочел, что должен сказать что-то сам. — А-а… Икудзава. Я думаю, что без такой напористости на выборах победить невозможно. Кроме того, я уверен, что и Черноснежка-семпай подтвердила бы — нужно использовать все доступные средства.

— Правда?.. — Икудзава подняла голову, а затем задумчиво кивнула.

— Конечно, главнее всего, чтобы все мы доверяли друг другу. Икудзава, ты ведь сейчас рассказала нам о своих истинных мыслях, так? Думаю, такому лидеру я готов довериться.

— …Спасибо, Арита.

Икудзава бодро кивнула, качнув хвостиком, свисавшим с левой стороны, снова выпрямилась и сказала уже более деловым тоном:

— Арита, Маюдзуми, я окончательно убедилась в том, что вы — идеальные кандидаты. Мы еще обсудим, на какие должности вы хотите выдвигаться, но я готова доверить вам все, что угодно. Спасибо за поддержку… надеюсь, мы победим!

— А-ага! — от души согласился с ней Харуюки.

Лишь в следующую секунду он начал осознавать, в какую нестандартную ситуацию угодил.

Глава 6

Первую половину дня на небе висели лишь тонкие облака, но к шестому уроку они начали расти и темнеть, а к концу классного часа на землю упали первые капли.

Почасовой прогноз погоды обещал, что дождь будет лить весь остаток дня, но Харуюки все равно изо всех сил взмолился, чтобы он хотя бы не стал сильнее, и Тиюри сумела потренироваться перед чемпионатом. Сам же он направился в сторону двора, расположенного за старым зданием школы. Комитет по уходу за животными работал в любую погоду — о пропуске не могло быть и речи.

Добравшись до клетки, он поздоровался с ее жителем, пристроившимся за металлической сеткой:

— Привет, Хоу.

В ответ африканская зорька, которая уже привыкла к тому, что Харуюки ухаживает за ней, пару раз шумно взмахнула крыльями.

Первым делом — снять показания датчиков, пока Хоу на ветке. Харуюки нажал на иконку комитета на виртуальном рабочем столе и открыл приложение. Затем выбрал кнопку измерения веса, и новая запись с беспроводного датчика массы внеслась в журнал наблюдений. Цифры сообщали, что вес Хоу постепенно восстанавливается после переезда и уже приближается к норме.

— Молодец, так держать. Скоро начнутся жаркие дни… не перенапрягайся, ладно? — обратился он к Хоу, но тот в ответ только замотал головой, словно требуя, чтобы его скорее покормили. Однако корм он все еще принимал только из рук «суперпредседателя» Синомии Утай. — Синомия скоро подойдет, потерпи немного.

Хотя он и не предполагал, что Хоу поймет его слова, сова свесила голову и отвернулась, словно огорчаясь от необходимости дожидаться.

«Интересно, что бы сказала Метатрон, если бы увидела его…» — подумал Харуюки, открывая дверь клетки и заходя внутрь. Наружу он вышел уже с контейнером для воды и впитывающей бумагой, собранной с пола. Промыв грязную бумагу, а затем тщательно почистив контейнер (как он успел прочитать, он назывался «птичья ванна»), он вернул их на место.

Вновь выйдя наружу, он отправился на склад инвентаря, где взял метлу, совок и щетку. Стоило ему вернуться к клетке, как со стороны главного входа послышались приближающиеся шаги.

— Привет, председатель!

Это появилась коллега Харуюки по комитету, Идзеки Рейна, длинные волнистые волосы которой были собраны в хвост за спиной. Сегодня она пришла в спортивной форме. Более того — на плечах ее покачивалось цветастое полотенце.

— П-привет. Ты сегодня бодрая, — заметил Харуюки, и Рейна смущенно надула губы.

— У нас физра шестым уроком, я прямо с нее. Так даже лучше — не нужно беспокоиться, что запачкаюсь во время уборки. Да, подметать сегодня буду я.

— К-как скажешь.

«Подумать только, и это та самая Идзеки, которая в первый день работы комитета жаловалось что ”все отсто-о-ой”, и что у нее ”все болит”!» — подумал Харуюки, передавая ей метлу и совок. Сам он вооружился щеткой, окатил внешние стены клетки водой из шланга и принялся чистить их от пыли.

Когда они уже заканчивали убираться, послышался топот маленӌких бегущих ног.

Не успел Харуюки поднять голову, как перед лицом появился запрос о подключении к местной сети. Стоило его подтвердить, и…

«UI> Простите, что я так задержалась!» — появился текст в окне чата.

Со стороны переднего школьного двора к ним бежала Синомия Утай, одетая в белое платье, с коричневым ранцем на спине и с большой сумкой в правой руке. Видимо, она выбежала из школы Мацуноги без зонта, поскольку ее намокшая челка прилипла ко лбу, а одежда впитала немало воды.

— Что же ты так спешишь, суперпредседатель? Хоу от тебя никуда не сбежит! И вообще, ты вся промокла! — воскликнула Рейна, тут же отбросила щетку в сторону и подбежала к Утай.

Проводив девочку под крышу школьного корпуса, она сняла полотенце с плеч, накинула на голову Утай и умелыми движениями принялась сушить ей волосы.

Утай все это время стояла с ошарашенным видом. Когда Рейна, наконец, отпустила ее, она взмахнула в воздухе левой рукой.

«UI> Большое спасибо, Идзеки. Мне даже…»

Напечатав эти слова, она быстро стерла весь текст после слова «Идзеки».

— «Даже» что? А ну, выкладывай, — с улыбкой заявила Рейна, и Утай неуверенно задвигала пальцами.

«UI>…Мне даже показалось, что это моя мама».

— А-ха-ха-ха-ха.

Возможно, это был первый раз, когда Харуюки слышал, чтобы Рейна смеялась так открыто и искренне. Она начинала вытирать ранец Утай, приговаривая:

— Ты уж прости, что я обращаюсь с тобой как с ребенком, суперпредседатель. Моя младшая сестренка ходит в детский садик. Видимо, у меня теперь привычка вытирать попавших под дождь девочек.

«Так вот оно что! Ничего себе у нее с сестрой разница в возрасте», — подумал Харуюки. Вряд ли Рейна смогла каким-то образом прочесть его мысли, но когда она вновь закинула полотенце на плечи, то повернулась к Харуюки и сказала:

— Я называю ее сестренкой, но на самом деле у нас общий только папа. Она страшная непоседа и даже после ванны бегает голая по квартире… так, а чего это я все это рассказываю? У нас же еще Хоу не кормлен! Председатель, давайте скорее!

— Т-так точно!

Получив приказ от своей подчиненной, Харуюки подбежал к Утай и забрал ее сумку. Затем все они перебрались внутрь клетки, где Харуюки помог Утай надеть на левую руку кожаную рукавицу (называвшуюся «ястребиной»).

Пока они возились с перчаткой, Рейна достала из сумки термоконтейнер и открыла крышку. Утай высоко подняла левую руку, и заждавшийся Хоу тут же слетел с ветки, сделал круг по клетке и изящно опустился на её запястье.

Рейна держала контейнер в руках, а Утай по очереди доставала из него ломтики красного мяса и передавала Хоу. Зорька хватала их острым клювом, поднимала в воздух, а затем с аппетитом заглатывала.

Кормление Хоу выглядело так же, как и двадцать дней назад, когда они начали за ним ухаживать, но даже сейчас при виде этой картины Харуюки невольно погружался в размышления. Острое ощущение жизни, того, что это значит — быть живым — ему вряд ли удалось бы выразить это словами.

Он неожиданно вспомнил слова Икудзавы Маю, произнесенные во время обеденного перерыва:

«Лучше я попробую, потерплю неудачу и расстроюсь, чем не выдвинусь и буду сожалеть об этом всю жизнь».

Решительность Икудзавы искренне восхищала Харуюки, но у него все еще пересыхало в горле от одной мысли об участии в выборах в школьный совет. Он сгоряча согласился, но не верил ни в то, что сможет нормально прочитать предвыборную речь, ни в то, что сможет участвовать в дебатах.

И вообще, разве человек, который так боится всего этого, достоин выставлять свою кандидатуру? В школьном совете должны работать настоящие энтузиасты, искренне стремящиеся сделать жизнь всех школьников лучше. Как Харуюки ни рылся в своем сердце, он не обнаруживал в себе ни капли столь возвышенного стремления. Вся его голова оставалась настолько забита мыслями о себе самом, что ничего другого в ней просто не укладывалось. Возможно, так будет всегда…

Вдруг Утай, потянувшаяся к последнему ломтику мяса, замерла. Слегка наклонив голову, она вдруг начала щелкать пальцами по воздуху.

«UI> Арита-сан, не хочешь попробовать покормить Хоу?»

— Э-э-э?! Но ведь Хоу принимает еду только из твоих рук, Синомия…

«UI> Раньше это было так, но мне кажется, что сейчас он уже оправился».

— К-кажется?..

«UI> Я уверена в своей интуиции!»

Пока они разговаривали друг с другом, Хоу нетерпеливо щелкал клювом, настойчиво требуя последний кусок. Рейна, тоже видевшая сообщения в чате, толкнула Харуюки в бок локтем и прошептала:

— Давай, попробуй! Если откажешься, это сделаю я, председатель!

— Х-хорошо… — пробормотал Харуюки.

Решившись, он взял ломтик в правую руку и поднес на удивление жесткое мясо к сидевшему на левом запястье Утай Хоу.

Хоу сначала резко повернул голову и посмотрел на Харуюки. Затем он посмотрел на мясо, потянулся к нему клювом, отпрянул, потянулся еще раз…

А затем так быстро, что никто толком ничего не разглядел, схватил ломтик и проглотил его.

— А… съел…

«UI> Хоу говорит нам, что было очень вкусно!»

Утай улыбнулась и вновь подняла левую руку. Хоу неспешно взлетел, сделал еще три круга по клетке, а затем вернулся на свою ветку.

Наевшись, Хоу сразу же погрузился в сон, и весь комитет с улыбкой смотрел на то, как он засыпает.

На левой ноге зорьки все еще виднелся шрам, оставшийся после того, как ее прошлый хозяин грубо выкорчевал из ее тела идентификационный чип. После этого он бросил своего питомца, и полуживой Хоу каким-то чудом смог долететь до академии Мацуноги, где его спасла от смерти Утай.

С тех самых пор Хоу с опаской относился ко всем, кроме Утай, и лишь сегодня впервые согласился принять еду из рук Харуюки. Конечно, это не значило, что он стал полностью доверять ему. Но все понимали, что он начал меняться. Менялся Хоу, менялся Харуюки, наверняка менялась Рейна… возможно, менялась и Утай.

И все они продолжат меняться и впредь.

Возможно, кое-кто из них изменится настолько, что сможет выступить перед целой толпой людей.

«Если бы тут была Метатрон, она бы точно отругала меня за то, что я переживаю из-за такого пустяка», — подумал Харуюки, продолжая глядеть на уснувшую сову.

После окончания комитетской работы Идзеки Рейна все же переоделась в школьную форму, а затем со словами «ну ладно, до завтра» убежала в сторону своего класса. Оставшись наедине, Харуюки и Утай в первую очередь переглянулись.

Большие карие глаза с несколько багровым оттенком внимательно смотрели на Харуюки. Затем Утай слегка качнула головой, словно подгоняя его. Похоже, она уже поняла, что он что-то хочет сказать.

— Э-м-м… Синомия, у тебя есть немного времени?

«UI> Разумеется», — тут же появился ответ в окне чата.

Харуюки посмотрел в небо. Дождь пока оставался слабым и в ближайшее время усиливаться явно не собирался.

— Хорошо, тогда давай присядем.

Харуюки указал на скамейку, установленную под камфорным деревом, и Утай, улыбнувшись, кивнула. Достав из сумки салфетку, она вытерла капли и уселась.

— А, спасибо тебе, — поблагодарил ее Харуюки, пристроившись рядом.

Возможность поговорить с самым юным и, пожалуй, самым участливым и мягкосердечным легионером Нега Небьюласа выдавалась нечасто, и Харуюки очень ценил такие моменты. Хотя они и встречались у клетки Хоу каждый день, но Рейна относилась к Утай так заботливо (и сегодня Харуюки понял, почему), что часто уводила ее с собой после окончания работы, лишая Харуюки возможности поговорить с ней наедине.

«Было бы здорово, если бы Идзеки тоже стала бёрст линкером,» — успел подумать Харуюки, но затем вспомнил ее украшенный стразами нейролинкер и понял, что этому не суждено воплотиться в жизнь. Впрочем, сегодня он хотел поговорить с Утай не об Ускоренном Мире.

Прокашлявшись, он вкратце рассказал ей, как ему предложили выдвинуться кандидатом в школьный совет, а затем спросил, не знает ли она, как заставить Икудзаву отказаться от этой мысли.

В ответ четвероклассница с обаятельной улыбкой склонила голову и быстро напечатала:

«UI> Думаю, тебе лучше обсудить эту тему кое с кем другим».

— Э?.. С кем?

«UI> Подожди секунду», — написала Утай, после чего пробежалась пальцами по невидимому рабочему столу, а затем кивнула.

«UI> Вот, а теперь идем советоваться!»

— Э?.. К-куда?

Но вместо ответа Утай бодро вскочила со скамейки и дернула Харуюки за рукав. Харуюки поспешно встал, а Утай надела рюкзак на спину, попрощалась с Хоу и направилась в сторону главных ворот.

Догоняя ее, Харуюки уже успел подумать, что она собирается выйти за пределы школы, но тут Утай резко свернула к главному входу. Сменив обувь, они направились по коридору первого этажа, в котором все еще оставалось множество школьников, в противоположную сторону от столовой. Когда Утай остановилась, Харуюки, наконец, поднял голову и увидел перед собой табличку «Школьный совет».

«Действительно, если с кем и совещаться на тему выборов в школьный совет, то в первую очередь с ней… но я пока совершенно не готов!..» — мысленно воскликнул Харуюки, но Утай уже успела постучаться.

— Где ты столько ходишь?!

Это были первые слова зампредседателя школьного совета, которые она произнесла после того, как усадила Харуюки и Утай на диваны.

— П-прости, мы были у клетки, а чтобы оттуда добраться сюда, надо обойти старый корпус… — тут же попытался оправдаться Харуюки, но взгляд Черноснежки остался таким же пронзительно ледяным.

— Я не об этом. Вопрос в том, сколько мне еще ждать объяснения того, что случилось в комнате отдыха?!

— А, н-ну да… виноват…

Действительно, перед началом сегодняшнего совета Легиона Черноснежка потребовала, чтобы Харуюки как можно скорее объяснил ей, что произошло — и он, конечно же, обещал так и сделать. После обеда прошло несколько уроков, и Харуюки успел поработать в комитете по уходу, но так и не дошел до того, чтобы отписаться Черноснежке.

Впрочем, с другой стороны, случившееся никак не уложилось бы в слова письма.

— Т-тогда я начну с того, зачем Икудзава позвала нас с Такуму с ней пообедать.

Прокашлявшись, Харуюки начал рассказ, и примерно за десять минут поведал Черноснежке о неожиданной и устрашающей просьбе Икудзавы Маю.

Дослушав, Черноснежка сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана.

— Так вот оно что… — протянула она.

— Ага… вот я и пришел спросить совета о том, как бы ей помягче отказать…

— Зачем же? Почему бы и нет?..

— …Что? В смысле — «почему бы и нет»?..

— Я про выдвижение, разумеется. Попробуй, это может оказаться ценным опытом.

— …Что-о-о?! Т-ты так говоришь, словно это пустяк!

— Какие-то там выборы в совет — это действительно пустяк. Тебя же никто на выборах убивать не собирается.

— Э-это, конечно, так, но я точно поседею раньше времени!

Утай слушала перепалку Черноснежки и Харуюки с широкой улыбкой. Видимо, она знала, что Черноснежка ответит именно так.

— Я пойду, принесу попить, а ты пока успокойся. Вас устроит кофе без кофеина?

«UI> Мне обязательно с молоком».

— И… и мне тоже…

Кивнув, Черноснежка направилась в уголок комнаты совета, где была оборудована нехитрая кухня. На удивление отточенными движениями она приготовила три чашки, чайник с кофе, сахарницу и кувшинчик с молоком, и вернулась обратно.

— Вот, кстати. Попадешь в совет — сможешь угощаться чаем без всяких ограничений.

— Тем не менее, я вижу, что сегодня чай не удержал ни Вакамию, ни председателя, ни казначея…

— А что ты хотел за два дня до контрольных? В обычные дни Мегуми подолгу тут засиживается за книгами. А президент и казначей работают так усердно, что у них нет времени здесь сидеть.

— А-а… ну ладно, спасибо за кофе…

Харуюки запустил руку в сахарницу, достал из нее ароматический шарик коричневого цвета и опустил в свою чашку, где Черноснежка смешала кофе с молоком в пропорции три к семи. Размешав напиток, он сделал глоток и ощутил отчетливый ореховый вкус.

Сидевшая слева Утай сдобрила молочно-белым шариком свой напиток, приготовленный в пропорции один к девяти, сделала глоток, а затем напечатала:

«UI> Мне попался ванильный».

— У меня, кажется, миндальный…

— Мне нравится с корицей, — прокомментировала Черноснежка, отпив из самой «взрослой» чашки, заваренной в пропорции восемь к двум, а затем вернулась к теме. — Харуюки. Кажется, ты забыл, что месяц назад я уже говорила с тобой на тему выборов в школьный совет.

— Э?.. Правда говорила?.. — удивился Харуюки, быстро прокручивая в голове все свои разговоры с Черноснежкой.

Примерно через три секунды он нашел нужную сцену. Это произошло в локальной сети его квартиры за два дня до вертикальной гонки по Гермесову Тросу.

Во время того разговора Черноснежка действительно предложила ему выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах в школьный совет, а Харуюки ответил: «Н-н-н-н-ни за что!» После этого разговор зашел о низкоорбитальных космических лифтах, и потому этот момент быстро вылетел у него из головы. Тогда он решил, что она просто шутила.

— Семпай, я вспомнил, но… неужели ты говорила всерьез?..

— Конечно. В моих словах было столько же серьезности, сколько сейчас в твоем кофе молока.

«То есть, семьдесят процентов серьезности?.. Жуть какая».

Харуюки вздрогнул, а затем еще раз попытался выяснить, что на самом деле имела в виду Черноснежка:

— Н-но… даже если забыть о том, что выборы мы можем и не выиграть, то почему я?.. Я молчу о должности председателя, но не думаю, что смогу осилить даже роль зама, секретаря или казначея…

Конечно, чтобы уговорить Харуюки согласиться, Икудзава Маю припомнила работу председателем комитета по уходу и помощь в подготовке выставки класса к культурному фестивалю. Но ведь в тот же комитет по уходу он попал совершенно случайно, лишь по рассеянности, а выставка класса в техническом плане не представляла больших сложностей. Что бы ни говорили Икудзава и Черноснежка, Харуюки никак не мог согласиться с тем, что он подходит на роль кандидата.

Глядя на уныло повесившего голову Харуюки, Черноснежка нежно улыбнулась… а затем направила разговор в совершенно неожиданную сторону:

— Твоя должность — вопрос вторичный. Я советую выдвинуться кандидатом потому, что это в первую очередь полезно тебе как бёрст линкеру.

— …Э?

— В конце концов, я и сама не раз говорила о том, что стала зампредседателем совета именно по этой причине, разве нет? Попав в школьный совет, ты получишь гораздо более широкие права в локальной сети. У тебя появится доступ к перечню всех школьников, и ты даже сможешь открывать потайные шлюзы, как это делаю я. Кроме того, ты получишь возможность использовать комнату совета для обсуждения планов Легиона. Единственное — не советую метить на должность собственно председателя. Когда я вижу, как Камиоке приходится вести переговоры с председателями других комитетов и секций, а также отстаивать нашу позицию в администрации школы, я понимаю, насколько это тяжело.

— А-а… а зампредседателю этим заниматься не приходится?

— Когда я согласилась вступить в команду Камиоки, я сразу условилась с ним о том, что буду заниматься непубличной работой. Кстати, если тебе интересно, работа Мегуми состоит в написании всевозможных отчетов и объявлений, а казначей Ниси на самом деле исполняет роль заместителя председателя. Бухгалтерию же веду я.

— Я, ясно… может быть, мне тогда попросить, чтобы моя работа состояла в подметании комнаты совета, походах за покупками и приготовлении чая?..

— Конечно же, если ты ни с того ни с сего предложишь Икудзаве такое, то тут же потеряешь ее доверие, — с усмешкой отозвалась Черноснежка и поставила чашку на блюдце. — Но я могу сразу сказать: тебе повезло, что сама Икудзава метит в председатели. Обычно работа зампредседателя тоже напряженная, но если вам удастся найти на эту роль кого-то еще, Такуму назначить казначеем, а тебя — секретарем, то на ближайший год за базу Нега Небьюласа можно будет не беспокоиться.

— А п-почему я секретарь?

— Ты же любишь читать, правда? В наше время трудно найти школьника, у которого дома стояли бы книжные полки с настоящими бумажными книгами. Ну, у тебя они, конечно, стоят вперемешку со старыми играми…

— Эти книги принадлежали моему отцу, но — да, я к ним хорошо отношусь… вот только как это связано с работой секретаря?

— Писать хорошие тексты способен лишь тот, кто в свое время прочитал много книг… по крайней мере, так считает Мегуми. Мне интересно, как будут выглядеть твои объявления.

Харуюки инстинктивно захотелось ответить в привычном для себе ключе и сказать что-то вроде «но меня совершенно не тянет писать такие вещи», но он сглотнул и подавил это желание.

Он, как и Икудзава, мечтал приблизиться к уровню Черноснежки.

Но, к сожалению, он все еще не мог обнаружить в своей душе благородное желание работать на благо всех школьников Умесато.

И именно поэтому он сомневался, действительно ли стоит выдвигать свою кандидатуру исключительно ради того, чтобы защитить свою бёрст линкерскую базу. Черноснежка являла собой особый случай — она великолепно справлялась со своей работой. Но если бы на ее месте оказался бестолковый Харуюки, не означало ли бы это, что он обманет ожидания как Икудзавы Маю, так и всех остальных школьников?..

Харуюки, раздираемый противоречиями, прикусил губу, но тут его левой руки коснулась маленькая ладонь.

Синомия Утай улыбнулась ему и забарабанила пальчиками по руке вместо воздуха. Перед глазами поплыли розовые буквы.

«UI> Арита-сан, важнее всего то, готов ли ты трудиться».

— Э-э…

«UI> Неважно, по какой именно причине ты окажешься в школьном совете — я уверена, ты сможешь выкладываться по полной программе. Ты будешь работать так же усердно, как в тот раз, когда с таким трудом вычистил домик Хоу. И, как мне кажется, это самое важное».

— Может… может быть… — тихо проговорил Харуюки, отводя взгляд от Утай.

Он так ненавидел трудности и невзгоды, что бежал от них при первой же возможности. Если бы Ариту Харуюки попросили дать оценку самому себе, он дал бы себе именно такую нелестную характеристику. Если бы Черноснежка не нашла его в тот день на корте для игры в виртуальный сквош, он бы и по сей день влачил жалкое существование. Более того, даже в тот день, когда он убирал клетку, он бы, вероятно, бросил все на полпути, если бы не неожиданное появление Утай.

Неужели Утай хотела внушить ему, что это не имеет значения? Неужели благородные мотивы, чувство долга и желание довести дело до конца не столь важны, как стремление приложить усилия и сделать хоть что-то?

— Ты размышляешь о том, есть ли смысл прилагать усилия, если они не приводят к результату? — Черноснежка вдруг проницательно озвучила вопрос, крутившийся в голове Харуюки, заставив его ахнуть и изумленно поднять голову.

Действующий зампредседателя школьного совета обратила взгляд черных глаз на внутренний двор за окном и негромко продолжила:

— На улице до сих пор моросит дождь, но в эту саму минуту Тиюри наверняка наворачивает круги, готовясь к чемпионату. Если она не победит… или если не пробежит дистанцию за то время, за которое хотела, значит ли это, что ее сегодняшние усилия напрасны?

«Конечно, нет», — промелькнула мысль в голове Харуюки, но он лишь сжал кулаки, не ответив вслух.

— Харуюки. Я сказала многое, но помни, что я не собираюсь заставлять тебя выдвигаться силой. Если тебе тяжело отказать Икудзаве, я могу сделать это за тебя. Но… действительно ли ты хочешь отказаться потому, что считаешь себя неспособным?

— Э?!

Харуюки изумленно распахнул глаза. Черноснежка перевела свой пронзительный взгляд на него, а затем проговорила:

— Если на самом деле ты боишься проиграть на выборах и разочароваться… то я не хочу, чтобы это тебя остановило. Я уверена, что опыт командной работы и предвыборной кампании окажется для тебя бесценным.

— Даже если надо мной будут смеяться, когда я выдвину свою кандидатуру?..

— Не будут, — немедленно отозвалась Черноснежка. — Школа Умесато никогда не позволяла себе пасть так низко, чтобы здесь смеялись над инициативными людьми. Возможно, паре человек ты и не понравишься, но это над ними будет впору смеяться.

Слова Черноснежки поразили Харуюки до глубины души.

«Она действительно любит Умесато. Хоть она и говорит, что выставила свою кандидатуру ради Легиона… я уверен, что это только часть правды. Она хотела сделать нашу школу лучше.

А что я? Люблю ли я свою школу? Я поступил сюда потому, что ее выбрала моя мать… и в те времена, когда меня травили, я каждый день сожалел о том, что учусь здесь…

Но сейчас…»

Харуюки сделал глубокий вдох, а затем медленно выговорил:

— Э-э-э… я еще не решил. Я и сам толком не понимаю, чего хочу. Но… я подумаю. Я как следует все обдумаю.

— Хорошо, действуй, — Черноснежка улыбнулась и коротко кивнула. Вместе с ней кивнула и Утай. — Срок регистрации кандидатов — до начала каникул. Обсуди этот вопрос с Такуму и реши. Поскольку у Икудзавы наверняка есть и другие люди на примете, советую все же поторопиться. Впрочем… как я уже сказала, я не собираюсь тебя заставлять. Я хочу, чтобы ты сам все тщательно обдумал и решил.

«UI> Если захочешь посоветоваться еще раз, можешь всегда обращаться ко мне!» — добавила Утай.

Черноснежка тут же вспыхнула и воскликнула: «Нет, ко мне!». Они быстро переглянулись, а затем разразились задорным смехом.

Харуюки с улыбкой смотрел на эту сцену, мысленно шепча:

«Сейчас я люблю свою школу. Ведь это благодаря ней я встретился с Черноснежкой и Синомией».

— Хорошо, я обязательно посоветуюсь с вами. С Таку я тоже поговорю и к концу триместра… нет, на следующей неделе все решу, — сказал Харуюки, и Черноснежка в ответ хитро улыбнулась.

— Тогда тебе нужно сосредоточиться на послезавтрашних контрольных, чтобы потом не пришлось беспокоиться из-за пересдачи. Если надо, можно организовать очередной вечер учебы у тебя дома.

— Н-не надо, я уже достаточно подготовился!

— М-м, и правда?.. Значит, эта штучка тебе не нужна? — Черноснежка зажгла на кончике пальца иконку архивного файла и многозначительно покрутила ей в воздухе.

— …Что это?

— Сборник вопросов, который я составила в прошлом году на основе данных о контрольных за прошедшие десять лет. Кстати, если ты на все правильно ответишь, получишь двести бабочек.

— Д-двести?!..

«Бабочки» представляли собой таинственные очки из приложений Черноснежки. Чаще всего они появлялись в виде виртуальных бабочек, за поимку которых давалось одно очко. Набрать требовалось тысячу, после чего что-то должно было произойти. Харуюки старался по возможности копить их и как раз перевалил за отметку в триста очков. А уж получив сразу двести дополнительных бабочек, он бы покорил заветную цифру «пятьсот», означавшую собой полдороги к успеху.

— Н-нужна!.. Очень нужна! Пожалуйста!

— Тогда — удачи тебе.

Черноснежка щелкнула пальцами, и файл передался по местной сети. Харуюки с горящими глазами сохранил его, а Утай недовольно надула губы.

«UI> Саттин, а для четвертого класса у тебя сборника нет? Я пять сотен очков еще не накопила, а такими темпами Ку-сан меня обгонит».

— М-м, вот как… Хорошо, я сделаю тебе сборник на летние каникулы.

«UI> Ура! Спасибо!»

Отбарабанив сообщение, Утай подумала еще немного и добавила:

«UI>…Правда, если подумать, я только что подписалась на дополнительную домашнюю работу на каникулах…»

На этот раз дружный смех раздался со стороны Черноснежки и Харуюки.

Глава 7

— Хэй!

Мощный двухцилиндровый мотор яростно взревел.

— Хэ-эй!

Из-под толстых шин повалили клубы дыма.

— Хэ-э-э-э-э-э-эй!!!

Огромный американский мотоцикл, обвешанный со всех сторон шипами, ускорился так резко, что переднее колесо оторвалось от земли.

— Да, да, да-а! Постапокалипси-и-и-и-ис! Главная особенность — я становлюсь в полтора раза сильнее-е-е-е-е!!!

— Не бывает у уровней таких нечестных эффектов! — обиженно отозвался Харуюки, готовясь встречать приближающийся на огромной скорости мотоцикл. — …И почему именно в полтора раза?!

— Замолчи-и-и-и-и!!! Лучше смотри! На мой брэнд-нью! Спецприе-е-е-ем!!!

«Он опять что-то придумал?»

Харуюки настороженно вглядывался в скелетную маску постапокалиптического байкера Аш Роллера, когда тот резко вскочил на сиденье, после чего переставил правую ногу на руль и встал в позу серфера.

— Это же обычный Двухцилиндровый Кулак!

— Ди-фа-ре-е-е-ент! Вынь пробки из глаз и смотри в оба!

— Пробки из ушей вынимают!

— Из ушей тоже вынима-ай! Поехали-и-и! Новый спецприем! Максимальный Двухцилиндровый Кулак!!!

После этого возгласа, который, как вынужден был признать Харуюки, звучал весьма круто (правда, системные спецприемы он лишь пародировал, а на самом деле техника к ним не относилась), Аш мгновенно нагнулся вперед. Из тормозного диска на переднем колесе брызнули искры, а заднее колесо от столь резкого торможения окуталось клубами белого дыма.

«Ты же так вперед кувыркнешься!..» — подумал было Харуюки, но Аш вдруг перенес вес направо, заваливая на бок вместе с собой и мотоцикл, а затем пропустил вперед заднее колесо. Мотоцикл заскользил по земле, тормозя о нее передним колесом, и быстро вращаясь вокруг него. На расколотом асфальте за Ашем оставался длинный черный след горелой резины от покрышек.

«О-о-о, вот это действительно круто — фронтальная атака с разворотом».

Глядя на этот трюк, который в реальном мире сочли бы совершенно невозможным, Харуюки с трудом удержался, чтобы не зааплодировать. Мотоцикл хотя и сбросил скорость, но приблизился практически вплотную.

Поскольку мотоцикл продолжал с огромной скоростью вращаться, едва ли от него получилось бы отпрыгнуть вбок. Решив, что в такой ситуации противника проще перепрыгнуть, Харуюки подгадал нужный момент и…

— …Иэ-эх! — воскликнул он, изо всех сил прыгая.

Сильвер Кроу относился к достаточно легким аватарам и даже без крыльев мог подпрыгнуть вверх метра на три. Он был уверен, что с легкостью перепрыгнет Аш Роллера вместе с его мотоциклом…

— Новый спецприем, часть вторая! Джекнайф Гильотин[5]!!!

Как только прозвучало название новой техники, горизонтальное вращение мотоцикла неожиданно сменилось вертикальным, и огромная груда металла в один миг встала на дыбы. Быстро вращавшееся заднее колесо, все еще испускавшее клубы дыма, метнулось к Харуюки.

Харуюки не смог увернуться, настолько неожиданно и выверенно атаковал противник. Все что ему удалось — втянуть живот. Благодаря этому он избежал прямого удара, но как только колесо коснулось живота аватара, из него тут же посыпались искры.

— А-а-а, горячо-о-о-о!.. — закричал Харуюки.

Он немедленно осознал, что получит и по спине, если будет сопротивляться вращению. Чтобы этого не случилось, он резко ухватился за колесо, вращение которого катапультой отшвырнуло его тело вперед.

Прижимая рукой обожженный живот и продолжая лететь вперед, Харуюки посмотрел на шкалу здоровья. Атака опустошила шкалу примерно на десять процентов, оставив около шестидесяти.

С другой стороны, вставший на переднее колесо мотоцикл так и не смог восстановить равновесие и начал заваливаться…

— Ноу! Но-о-о-о-оу!!! — донесся отчаянный вопль, и мотоцикл с лязгом рухнул на своего ездока. Шкала здоровья противника также опустилась до шестидесяти процентов.

Харуюки взмахнул крыльями, чтобы погасить импульс, и мягко приземлиться, а затем задумался: пойти ли ему добить барахтавшегося под мотоциклом Аш Роллера или же помочь на другом поле боя.

Под его собственной шкалой здоровья выстроились уменьшенные версии шкал товарищей по команде.

Первой шла Шоколад Папетта. За ней Минт Миттен. В самом низу — Плам Флиппер.

Еще вчера все они состояли в Легионе «Пети Паке». Официально он был распущен двенадцатого июля 2047 года, в пятницу, в пять часов вечера. И одновременно с этим все бывшие его легионеры вступили в Нега Небьюлас.

Прошло двадцать четыре часа, и наступил вечер субботы, тринадцатого июля. Харуюки и отряд Шоколад объединились в команду для защиты территории Сугинами 3.

Их противниками оказалась команда Зеленого Легиона «Грейт Волл» из трех человек. В ней состояли старый знакомый Харуюки Аш Роллер, его ученик Буш Утан, а также… Олив Граб.

Харуюки невольно задумался, глядя на имена своих противников, а затем спохватился и перевел взгляд на шкалы. Отряд Утана и отряд Шоколад сражались за контроль над «крепостью» в центре поля, и, несмотря на численное неравенство, отряд Утана все же побеждал.

Но это не удивляло. До сих пор у Шоколад и ее подруг не имелось своей территории, и они впервые участвовали в подобном сражении. С учетом того, что они не привыкли ни использовать крепость, ни чередовать отступления и наступления, для новичков они держались весьма неплохо.

Харуюки бросил еще один взгляд на пытавшегося выползти из-под мотоцикла Аша, после чего бросил: «Прости, я улетаю в центр!», затем расправил крылья и взлетел.

— Куда это ты убегаешь, чертова ворона-а-а-а!..

Помахав рукой в ответ на яростный вопль, Харуюки полетел в сторону базы, выдававшую свое расположение яркими спецэффектами.

Прошло двадцать минут.

Окинув взглядом шкалы отряда Аша, провалившиеся в глубину критической зоны, Харуюки обратился к противникам:

— Эй, Аш!

— Че такое, чертова ворона?!

Несмотря на бодрый ответ, мотоцикл Аш Роллера выглядел плачевно — оба колеса лопнули, из выхлопной трубы валил черный дым. Утан и Олив вообще сидели на земле, не в силах подняться.

— Я знаю, что вы откажетесь, но поскольку вы все красные, а мы пока желтые, да еще и контролируем базу, может быть, признаете, что в этом бою мы победили?

— Бу-у-у-улши-и-ит! Внезапная победа на последнем пикселе здоровья — это харт энд соул нашей «Тим Раф Валлей Роллерз», андарстанд?

Решив опустить расспросы на тему названия команды, Харуюки почесал в затылке.

— Ага, понятно, — он окинул взглядом стоявший за его спиной в полной боевой готовности отряд Шоколад и продолжил, — Ну ладно, до последнего так до последнего…

— …Но, если ты так настаиваешь, то хорошо.

— Э… э-э?!

— Будем считать, что сегодня у нас ничья.

— Э-э?!

— Ну, и что будем делать? Учти, у нас всего пять минут.

— А-а…

Харуюки с трудом сдержал желание подпустить ему колючку вроде: «Ты так быстро выбрасываешь ваши харт энд соул на помойку?» или «Так ведь система зачтет нам победу по разнице оставшегося здоровья», но тоже решил, что времени на это не осталось, и кивнул.

— Э-э, я хотел поговорить…

— Ну вот давайте у крепости и поговорим. Эй, У, Оли, подъем.

— Хорошо…

— Ладно, братан.

Два поднявшихся аватара и полуживой мотоцикл двинулись в сторону Харуюки, который ощутил, как кто-то тыкает его в спину.

Обернувшись, он увидел Шоколад, которая беспокойно нахмурилась.

— Мы можем доверять этому черепоголовому? Он не нападет на нас под видом разговора?

— А, нет, все в порядке. На такие подлости он не способен.

— Хорошо, мне тоже так показалось.

Минт и Плам закивали в ответ на слова Шоколад.

«Все-таки Аш обаятельный», — подумал Харуюки, выдвигаясь навстречу противникам.

Все семь аватаров встали в круг на внешней границе круглой базы, и Харуюки поклонился.

— Простите, что я от вас чего-то прошу во время битвы за территорию.

— Да ладно тебе, лучше выкладывай, о чем хотел поговорить, — всплеснул руками Аш.

Харуюки перевел взгляд с него на сидевших рядом Буш Утана и Олив Граба. Естественно, на их груди уже не осталось и следа от ISS комплектов.

— Э-э, не то чтобы я хотел поговорить… просто нужно вам кое-что сказать. М-м… пусть вы из другого Легиона, но я очень рад, что Утану и Оливу удалось вернуться.

В ответ на эти слова Аш пожал плечами, словно не понимал, к чему такая торжественность, а Утан и Олив смущенно почесали в затылках.

— Слушай, ну это же оф корс как очевидно. Во-первых, Грево не настолько мелочный Легион, чтобы преследовать людей из-за того, что они немного попользовались сомнительными предметами, а во-вторых, у Оли и У не настолько темные корни, чтобы они после такого замыкались в себе навсегда.

— «Т-темные корни»… это как?

— Ну, это я термин «нэкура» перевел — «интроверт», то бишь! Ты лучше запомни, может, на контрольной попадется!

— …Уж что-что, а это не попадется… и вообще, у меня теперь слово «темный» прочно ассоциируется с ISS комплектами, так что не путай меня… — проворчал Харуюки.

В этот момент осторожно заговорила Шоколад:

— Извините… если я правильно понимаю, двое из вас были заражены сами знаете чем?..

Олив с Утаном переглянулись, а затем на удивление уверенно кивнули.

— Именно так. Мы с Оли добровольно пользовались ISS комплектами.

Вслед за словами Утана Олив сжал кулаки на длинных руках и продолжил:

— А я вообще предал братана Аша и пытался убить его… но братан все равно простил меня. После уничтожения тела ISS комплекта он так хотел со мной встретиться, что по десять раз за день искал меня в списке противников. Поэтому я решил, что впредь буду держаться рядом с братаном, покуда остаюсь бёрст линкером!

— И я тоже! Тим Раф Валлей Роллерз — этэрнал нэва погибнет!

Прокричав клич, они вскинули кулаки в воздух от избытка чувств, а Аш Роллер смущенно протянул:

— Эй, не надо столько пафоса. В конце концов, меня ведь и самого заразили. Ну, не важно. Все закончилось хорошо, значит, полный олрайт.

— Дело говоришь!

— Да, братан!

Глядя на дружно рассмеявшихся друзей, Харуюки и сам подумал, что все хорошо, что хорошо кончается.

Следующей заговорила молчавшая все это время Минт Миттен:

— Извините, Утан, Олив, можно вас спросить?

— К-конечно.

— Вы… не злитесь? На тех людей, что создали ISS комплекты… и на тех, что передали их вам?

Не успели Утан с Оливом что-то ответить, как Харуюки шумно вдохнул.

Утан с Оливом оказались не единственными людьми, которых ISS комплекты заставили предать своих друзей. Минт и Плам тоже прошли через это. И тут вылезает он, Харуюки, и принимается с такой легкостью рассуждать о комплектах! Как он, будучи лидером своей команды, мог забыть об этом?!..

Харуюки уже развернулся, собираясь извиниться, но тут Шоколад постучала его по плечу. Приблизив к нему маленькую голову, она тихо прошептала:

— Все хорошо, Кроу. Минмин и Прико уже примирились с памятью о том дне.

— Но тогда почему они спрашивают?..

— Потому что… — начала было Шоколад, но ее прервал уверенный голос Буш Утана:

— Вина за то, что мы поддались на искушение, полностью лежит на нас. Конечно, я был бы рад, если бы это Общество Исследования Ускорения поскорее сгинуло…

— …Но мы не питаем ненависти к тому, кто передал нам комплекты, — закончил Олив Граб, и посмотрел овальными глазами в темное небо Постапокалипсиса. — На самом деле… я беспокоюсь за нее. Надеюсь, что ей, как и нам, есть куда возвращаться.

Услышав эти слова, Плам Флиппер медленно кивнула.

— Я тоже на это надеюсь. Интересно, где она теперь?..

Харуюки вместе со всеми аватарами посмотрел в небо.

Он мысленно обратился к той, которая стремилась уравнять всех жителей Ускоренного Мира с помощью ISS комплектов, но проиграла в последней битве с Нега Небьюласом.

«Где ты? Чем ты занимаешься… Мажента Сизза?»

Все семь аватаров молча сидели, погруженные в раздумья, пока таймер отсчитывал последние секунды.

Завершив битву за территорию и вернувшись в реальный мир, Харуюки оказался на своей кровати. Первым делом он облегченно вздохнул.

Он отправился домой сразу после ежедневной уборки клетки и кормления Хоу, а в битвах участвовал из своей комнаты. Медленно разомкнув веки, Харуюки увидел потолок, освещенный заходящим солнцем. Сегодня весь день светило солнце, хорошая погода ожидалась и завтра.

Он вернулся домой пораньше, чтобы не оставлять домашнюю работу на воскресенье, но ветер из приоткрытого окна так приятно ласкал уставшее тело, что у него никак не получалось заставить себя слезть с кровати. Харуюки все ворочался, размышляя «ладно, встаю на счет десять!.. Нет, двадцать!.. Хотя, лучше тридцать…»

В эту секунду перед глазами загорелась иконка входящего сообщения. Отправителем значилась Тиюри. Взмахнув рукой, он открыл письмо.

«Мне надо ехать, и времени на звонок нет, так что пришлось послать письмо. Поздравляю с успешной защитой базы! Я вылетела в полуфинале, но поставила личный рекорд и довольна. С нетерпением жду завтрашний поход. Не вздумай проспать!»

Дважды прочитав текст сообщения, Харуюки нажал на кнопку «Ответить».

Тиюри не смогла пройти в финал, но с учетом того, что чемпионат был городского уровня, полуфинал — достижение очень даже неплохое. Сделав мысленную зарубку обязательно посмотреть фотографии на сайте ассоциации легкой атлетики средних школ, Харуюки застучал по виртуальной клавиатуре.

«И тебя поздравляю с выступлением, Тию. Молодец, что поставила личный рекорд! Благодаря помощи Шоко и ее друзей мы успешно защитили все зоны. Подробности расскажу завтра. Ты тоже пораньше ложись!»

Нажав на «Отправить», Харуюки почувствовал прилив сил. Решив встать с кровати на счет три, он начал отсчет, но уже на цифре «2» его прервал входящий звонок. Звонил Такуму, который тоже сегодня участвовал в своем турнире. Расслабившись, Харуюки принял звонок.

— Привет, Таку.

— Привет, Хару, вы уже закончили воевать? Как успехи?

Харуюки усмехнулся:

— Нет, ты первый рассказывай. Как чемпионат?

— А, ну ладно. Мне удалось попасть в топ-восемь как в командном, так и в личном зачете.

В отличие от Тиюри, Такуму участвовал в летнем районном чемпионате по кендо, служившем отборочным раундом для городского чемпионата. По правилам чемпионата отбор проходили восемь победителей.

— О-о, значит, ты прошел на городской турнир? Поздравляю!

— Спасибо. Чувствую, будет тяжело.

— Да ладно тебе, ты и в национальный пробьешься… Тию сказала, что дошла до полуфинала.

— Ага, мне она тоже написала. Не забудь завтра поздравить ее с рекордом.

— И ты не забудь. Так вот, а мы успешно защитили все территории. И… на ту территорию, что защищали мы с Шоко, напали Буш Утан и Олив Граб из Грево. У них все нормально.

Услышав это, Такуму облегченно пробормотал «вот славно…», а затем продолжил:

— Замечательно. Я очень рад, что им удалось вернуться в Легион.

— Ага, похоже, Аш о них сам позаботился. В результате они теперь зовут себя командой «Тим Раф Валлей Роллерз».

— Ха-ха, теперь я тоже хочу с ними сразиться, — весело засмеялся Такуму.

Харуюки не сразу решился продолжить свой рассказ.

— И еще кое-что… после окончания битвы они немного поговорили с Шоко и ее подругами. И Утан, и Олив, и Минт, и Плам переживают за ‘’нее’’.

— За нее… за Маженту Сизза?

— Да. Мажента изо всех сил старалась распространить ISS комплекты… а в случае Минт, Плам и Аша она вообще заразила их насильно, разрезав аватаров ножницами. У них есть полное право ненавидеть ее. Но… не знаю, может, это только мне так кажется, но я не могу представить себе, что она сотрудничает с Обществом Исследования Ускорения.

— …Я — последний человек, который может обвинять Маженту. Ведь я сам отправился в Сетагаю и попросил ее поделиться со мной комплектом… — тихо ответил Такуму.

Решившись, Харуюки спросил:

— Слушай, Таку, ты… тоже беспокоишься за Маженту?

— Хм-м… пожалуй, это не совсем беспокойство. Мне кажется, ей бы не хотелось, чтобы мы о ней беспокоились. Но… я не хочу, чтобы она просто исчезла из Ускоренного Мира после всего, что случилось. Она сильная. Я хочу, чтобы она сражалась сама, не полагаясь ни на ISS комплект, ни на что-либо еще… вот как я думаю. Это, кстати, тот же самый путь, по которому стараюсь идти и я сам…

— Ничего, я ведь тоже переходил на темную сторону. Кстати, у меня случай был еще тяжелее.

— Ты так говоришь, будто гордишься этим.

Харуюки и Такуму рассмеялись.

Глядя на то, как потолок постепенно окрашивается в золотистый цвет, Харуюки тихо сказал:

— Слушай, Таку, у меня тут появилась неожиданная мысль… может быть, перед завтрашней встречей с Грево поднимем наши уровни до шестого?

— Д-да уж, неожиданная!.. Слушай, это предложение никак не связано с Мажентой?

— Может, связано, может, и нет… смотри, сейчас в Ускоренном Мире нет ни одного бёрст линкера десятого уровня, поэтому наш с тобой пятый уровень это самая серединка. Мы с тобой, так сказать, мид-левелы.

— Ну, да.

— Поэтому меня немного пугает мысль о том, что я могу перейти на шестой уровень. Это еще не уровень высокоуровневого линкера, но уже «выше среднего». Такое чувство, будто это какой-то роковой уровень… ведь на аватара шестого уровня может без зазрения совести напасть противник и седьмого, и даже восьмого уровня.

— Да… в этом смысле решение действительно непростое. Если честно, у меня уже вполне хватает очков, но я пока даже не думал о переходе…

— Если размышлять про эффективность набора очков, то лучше, пожалуй, оставаться аватаром пятого уровня, на которого не нападают высокоуровневые линкеры. Но… когда я думаю о том, что Мажента Сизза все это время сражалась на шестом уровне, мне начинает казаться, что стыдно так бояться…

— Плюс есть наш с тобой уговор.

— Да, это точно.

На какое-то время они умолкли.

Харуюки и Такуму давно уже обещали друг другу, что сразятся в честной дуэли в полную силу, когда доберутся до седьмого уровня. Чтобы эта, быть может, жутковатая, но многообещающая и увлекательная битва стала реальностью, они не имели права вечно нежиться на безопасных уровнях.

— Хорошо, ладно. Давай повышать.

— Э-э, сейчас?!..

— Ну не завтра же? До встречи осталось меньше суток. Почему бы и не сейчас?

— Л-ладно. Надо будет завтра в командном бою отбить потраченное очко.

Харуюки выпрямился на кровати. Для того, чтобы поднять уровень, ему нужно было открыть «инстру» в синем мире базового ускоренного поля.

— Хорошо… погружаемся на счет три.

— Окей.

Услышав ответ Такуму, Харуюки набрал побольше воздуха.

— Один, два, три.

А затем оба они воскликнули:

— Бёрст линк!!!

Окрашенный в закатные цвета потолок, встроенные в стену книжные полки и даже танцующие в лучах света пылинки мгновенно приобрели синий оттенок.

Харуюки превратился в маленького аватара в виде розового поросенка и тут же запрыгнул на стол возле кровати. Он обвел комнату взглядом, но поскольку с Такуму они говорили по сети, то кроме него самого рядом никого не оказалось.

Если точнее, то здесь даже он сам находился не полностью. Поскольку в комнате Харуюки социальные камеры никто не устанавливал, то системе приходилось додумывать все детали, которые не попадали в объектив камеры его собственного нейролинкера. Поэтому даже лицо настоящего, живого Харуюки выглядело весьма схематичным. Смотреть на него было не очень приятно, и Харуюки поспешил нажать на иконку в виде буквы «В» на виртуальном рабочем столе.

В открывшемся меню он перешел на вкладку «Управление очками», из которого открыл окно повышения уровня, где внимательно сравнил количество очков, требуемое для перехода с пятого на шестой уровень, со своим текущим запасом. Победа над первой формой Метатрон в битве у Мидтаун Тауэра принесла ему немало бёрст поинтов, и он, как и Такуму, уже обладал внушительной подушкой безопасности.

Хотя для нажатия на заветную кнопку требовалось немало мужества, Харуюки понимал и то, что трусить нельзя, чтобы не потратить впустую драгоценное очко, уже использованное для ускорения. Аватар поднял маленькое копытце и решительно щелкнул по кнопке.

Раздались бодрые фанфары, цифра «5», отображавшая текущий уровень, занялась огнем и сгорела. Пламя еще какое-то время плясало по экрану, после чего нарисовало на том же месте цифру «6» и угасло.

«Вот я и поднял уровень…» — успел подумать Харуюки, а окно тем временем автоматически переключилось на одно из самых приятных в жизни любого бёрст линкера, озаглавленное «Меню выбора бонусов за уровень», и полностью завладело его вниманием. Как и всегда, на выбор ему предложили четыре варианта.

Слева вверху — спецприем шестого уровня «Digit Pursuit»[6].

Справа вверху — еще один спецприем шестого уровня «Bullet Proof»[7].

Слева внизу — Усиливающее Снаряжение «Lucid Blade»[8].

Наконец, справа внизу значилось усиление способности к полету.

До сих пор Харуюки неизменно выбирал в качестве бонуса за уровень именно эту четвертую опцию, постоянно усиливая свои крылья. Тактика «поднять и уронить», использованная им против Шоколад Папетты в их последней дуэли, работала именно благодаря этим бонусам, а кроме того, благодаря им он мог переносить на себе до четырех других аватаров. Он был уверен, что именно эти бонусы в полной мере раскрывают потенциал Сильвер Кроу.

Впрочем… о непоколебимости этой уверенности речь не шла. О решимости сразу нажать на четвертую кнопку — тоже.

— У-у-ух… и спецприемы, и Снаряжение кажутся такими крутыми… тьфу, сильными… каждый раз жалею, что нельзя их попробовать перед окончательным выбором… — проговорил аватар, скрестив маленькие ручки на груди.

Примерно через десять секунд он решил…

— …Подумаю об этом позже. Бонус я могу взять в любой момент. Да, так и сделаю, — прошептал он и закрыл инстру.

Медленно выдохнув, он посмотрел на счетчик времени ускорения. Оставалось еще двадцать пять минут. Решив, что из потраченного очка нужно выжать максимум, Харуюки открыл приложение, в котором обычно делал домашнюю работу.

— Надо было сначала к Такуму кабелем подключиться, — пробурчал он и открыл домашку по математике, которая давалась ему тяжелее всего.

Однако вчерашняя новость о том, что на триместровой контрольной он набрал рекордный для себя балл, а также успехи Тиюри и Такуму на чемпионатах так сильно подняли ему настроение, что он даже забыл о том, что терпеть не может учиться.

— Отлично, за время ускорения задачек пять… нет, хотя бы четыре решу! — заявил он сам себе и принялся решать квадратные уравнения.

Через двадцать пять минут (или полторы секунды реального времени) ускорение закончилось. Вернувшийся в реальный мир Харуюки нажал на кнопку сохранения и медленно выдохнул.

— Ты так устал потому, что думал над бонусом за уровень, или ты там еще и домашку делать начал? — прозвучал в голове насмешливый голос Такуму.

Харуюки вспомнил, что все еще оставался на связи с другом, и поспешил ответить:

— Д-домашку, конечно. С бонусом я за десять секунд определился!

— О-о, и что выбрал?

— Нет, в смысле, я решил отложить выбор на потом. А ты что выбрал, Таку?

— Естественно, я тоже выберу позже. Теперь я сам тщательно думаю над каждым бонусом.

«Родитель» Такуму приказал ему потратить первые три бонуса на новые спецприемы. Такуму не раз сожалел об этом, и поэтому решил, что впредь будет совершенно самостоятельно решать, каким бонусом воспользоваться.

— Ясно. Если завтра останется время, можем посоветоваться с семпай и учителем. Впрочем, зная их, прямолинейные советы они давать не станут.

— Ха-ха-ха, это точно. Но все равно, это приятные хлопоты… а, только не стоит о бонусах всю ночь раздумывать, Хару. Завтрашняя встреча с Грейт Воллом — событие, которое во многом определит будущее Нега Небьюласа. Сконцентрируйся на нем.

— Угу, я помню. Там будет важно каждое слово.

— И помни, что по обстоятельствам, возможно…

— …Э? Возможно что?

— Ну-у, возможно, и нам придется выступить с речью.

Харуюки показалось, что его друг немного лукавит, но поскольку подловить Такуму решительно невозможно, он просто согласился.

— Понятно. Как бы там ни было… как только мы окажемся в Сибуе, нам надо быть начеку, Таку.

— Угу. Хоть мы и отключимся от глобальной сети, на нас могут напасть и в локальных сетях магазинов. Хару, помни, что наша главная задача — защищать Королеву.

— Ага. Мы не подведем ее!

— Это точно!

Харуюки изо всех сил сжал кулак, хоть Такуму этого и не видел, и завершил звонок.

Завтра Черноснежка отправлялась на переговоры с Грейт Волл, крупнейшим Легионом Ускоренного Мира. И об этом знали все их офицеры. Вряд ли они считали, что Нега Небьюлас попытается убить Зеленого Короля, но все офицеры — бесстрашные рыцари, готовые абсолютно ко всему.

«Я не стану расслабляться ни на мгновение с той самой секунды, когда покину Сугинами», — твердо решил Харуюки, после чего вернулся к домашней работе.

Глава 8

Он решил, что не станет расслабляться ни на мгновение.

Он был уверен, что сможет это сделать, но…

«Почему? Как это вообще произошло?!..»

— Нет, серьезно, как я здесь оказался?.. — пробормотал Харуюки, расслабленно покачиваясь на прозрачном надувном круге.

До его ушей доносился шум прохладной воды и голоса плескающихся детей. Блики света на воде переливались, собираясь в причудливые формы. Вода, температура которой поддерживалась на уровне двадцати восьми градусов по Цельсию, приятно охлаждала спину, руки и ноги.

14 июля, воскресенье, 13 часов.

Харуюки в одних шортах для серфинга (и, конечно же, нейролинкере) качался на волнах в углу двадцатипятиметрового бассейна.

Всю южную стену занимала огромная прозрачная панель, открывавшая вид на улицы Сибуи, Дайканъямы и Мегуро с высоты в сто пятьдесят метров.

— Ничего себе… никогда еще не бывал в бассейне на такой высоте… — прошептал Харуюки, и качавшийся рядом с ним Такуму согласно кивнул.

Его друг остался лишь в спортивных плавках и без очков. Надувной круг Такуму не использовал, но его физических навыков хватало для того, чтобы без труда держаться на воде с помощью неспешных движений.

— Я такое тоже впервые вижу. Даже страшно от мысли, что столько воды находится на таком этаже.

— Э-э… а сколько тут воды, кстати?

— Длина двадцать пять метров, ширина восемь, глубина где-то полтора… если все перемножить, получим объем ровно триста кубометров, соответственно, тут триста тонн воды.

— Т-триста?!.. Ничего себе тут пол прочный!

— Да, здание тут что надо. Равин Сквер ведь к Олимпиаде открывали, — сказал Такуму, глядя в летнее небо за окном.

Комплекс Сибуя Равин Сквер располагался на территории вокруг станции Сибуя, перестройка которой завершилась как раз к открытию Токийской Олимпиады двадцать семь лет назад. К востоку от вокзала возвышалась 230-метровая 46-этажная башня Равин Тауэр, служившая центром комплекса и офисным небоскребом. К западу от вокзала стоял высотный жилой комплекс из двух 130-метровых небоскребов. Наконец, к югу находился 34-этажный торговый комплекс Саус Тауэр высотой 180 метров.

С другой стороны улицы Мейдзи разместился небоскреб Хикарие, открытый в 2012-м году, так что высотных зданий в районе станции Сибуя приютилось очень много. На первый взгляд могло показаться, что название Равин Сквер происходило от слова Loving, но на самом деле оно означало «ущелье», Ravine.

Бассейн, в котором нежился Харуюки, находился на верхних этажах Саус Тауэра и принадлежал высококлассному отелю (слово «высокий» также отлично подходило для описания здешних цен). Обычно бассейном пользовались только постояльцы, но поскольку Харуюки и его друзья попали в промежуток между заселением и выселением, то кроме них здесь почти никого не было. На шезлонгах возле бассейна лежали всего три-четыре человека, а в воде плескалось лишь несколько детей младшего школьного возраста.

Визит в дорогой отель на вершине небоскреба невольно вызывал в памяти ассоциации с Мидтаун Тауэром, который стал полем яростной битвы две недели назад. На Конференции Семи Королей всерьез обсуждался вопрос о том, не стоит ли бёрст линкерам снять номер в этом отеле в реальном мире для того, чтобы обойти охранявшего небоскреб Архангела Метатрона и попасть прямо к телу ISS комплекта.

Однако из-за того, что даже самый дешевый номер в отеле стоил заоблачные 30000 йен за ночь, идею решительно отклонили. Впрочем, если бы они не сразились с первой формой Метатрон в честной битве, то никогда бы не смогли с ней познакомиться и подружиться.

И вот теперь Харуюки, который, казалось бы, не мог иметь ничего общего с подобной роскошью, плескался в бассейне великолепной гостиницы, недалеко ушедшей по уровню цен от отеля Мидтаун Тауэра. Как же его пустили сюда, если он не был постояльцем?..

— Ого, вот это да-а-а-а! — услышав позади восторженный вздох, Харуюки торопливо развернул свой надувной круг.

От раздевалки в сторону бассейна бежала Тиюри, одетая в раздельный купальник с шортиками. За ее спиной шествовал расширенный женский состав Нега Небьюласа… другими словами — Черноснежка, Фуко, Утай и, на правах гостя, Кусакабе Рин. В разноцветных купальниках все они выглядели ослепительно.

Харуюки уже не в первый раз имел счастье любоваться девушками в столь откровенном виде. Во время визита в «Звериное Царство», виртуальное костюмированное кафе, организованное 2-В классом на культурном фестивале, Харуюки по ошибке переодел их в очень скупые на ткань купальники в зверином стиле, и воспоминания о том случае по сей день свежи в его памяти.

Но в тот раз он наблюдал лишь нематериальную картинку, созданную механизмом дополненной реальности. То же, что предстало его глазам сейчас, работало согласно законам оптики реального мира и поражало детализацией и качеством текстур на порядок сильнее.

«Погоди-ка, а с чего это я так уверен в том, что вижу реальность?.. Может быть, мой нейролинкер взломали и передают через него то, чего на самом деле не существует?»

— Таку… ты уверен, что они настоящие?.. — выдохнул Харуюки.

Такуму в ответ машинально поправил несуществующие очки, даже не заметив этого, и прошептал в ответ:

— Попробуй сделать снимок и поймешь. Если они настоящие, выскочит предупреждение о попытке сфотографировать без разрешения.

— Понятно. Сейчас попробую. Нужно убедиться, что наше зрение не взломали.

— А я тогда попробую записать видео…

— Так, а ну-ка! О чем это вы там шепчетесь?!

К счастью (по-другому не сказать), Харуюки и Такуму еще не успели добраться до виртуальных рабочих столов, когда к бортику подбежала Тиюри и одарила их фирменным испепеляющим взглядом.

— …Ага, вы, поди, хотели нас сфоткать?!

Ужаснувшись интуиции своей подруги детства, Харуюки тут же замотал головой. То же самое сделал и Такуму.

— Вовсе нет! — синхронно ответили они.

— Тогда что это вы пальцами в воздухе водите, а?

В этот раз они замахали руками.

— Разминаемся.

— Разминаются до того, как в воду заходят.

— Тебе, кстати, тоже не мешало бы сначала размяться, Тико, — проговорила появившаяся из-за спины Тиюри Фуко, с улыбкой глядя на Харуюки и Такуму.

Она переоделась в голубое бикини и парео, а для защиты нанополимерной кожи на ногах надела сверхтонкие чулки, которые ей очень шли.

Харуюки напрягся, не понимая, что именно означает фирменная вакуумная улыбка Рейкер, но все же сумел выдавить неестественную усмешку в ответ. В этот момент рядом с Фуко появилась Черноснежка. Она выбрала простое черное бикини с орнаментом из фиолетовых бабочек.

К счастью, она не стала загадочно улыбаться, вместо этого просто спросив:

— Какой милый круг. Это твой?

— Д-да, когда я прочитал в твоем вчерашнем письме, что мы идем в бассейн, то решил на всякий случай взять…

— Ясно… одолжишь потом ненадолго?

— К-конечно, в любое время.

Не успел он договорить, как из-за спины Черноснежки выглянула Утай. Она красовалась в закрытом оранжевом купальнике с большим бантиком на груди и уже успела надеть на талию надувной круг в красную крапинку.

«UI> У меня тоже есть!»

Широко улыбнувшись, Утай покрутила свой круг, а подкравшаяся сзади Фуко подняла ее в воздух вместе с ним.

— У-у-у, круг — это вообще нечестно, Уиуи!

«UI> Что тут нечестного?» — написала Утай, дергая в воздухе ногами, а Фуко, демонстрируя совершенно невероятную силу, вдруг завертела ее в воздухе.

— То, что ты в нем ужасно миленькая. Так бы и швырнула прямо в бассейн!

«UI> Пркртм не ндооооо»

— Так-так, Фуко, не спеши. Уиуи тоже должна размяться перед тем, как ты зашвырнешь ее в бассейн.

— А, точно. Хорошо, дам ей как следует размяться, а затем уж зашвырну.

«То есть, само швыряние вопросов не вызывает?! Теперь я даже не знаю, повезло или не повезло нам с тем, что здесь нет Шоколад и ее подруг».

Лихорадочно прокручивая в голове несуразные мысли, Харуюки никак не мог оторвать взгляд от великолепной картины, развернувшейся на бортике бассейна.

Внезапно из-под воды рядом с ним всплыло нечто округлое.

— А… а-а?!

Харуюки так резко отшатнулся назад, что перевернулся бы, если бы его не придержал Такуму.

Из-под воды тем временем появилась уже успевшая незаметно нырнуть Кусакабе Рин. Она одела бикини-маечку, очаровательно разрисованную клеверами. С волос, украшенных такой же лентой, стекала вода.

Рин высунула голову настолько, чтобы из воды показался подбородок, и улыбнулась, глядя на Харуюки снизу вверх:

— Добрый день, Арита.

— А, д-добрый день, Кусакабе.

Весь состав Нега Небьюласа, за исключением отряда Шоколад, с которым они в реальности еще не встречались, собрался в Сибуе в первой половине дня. Пройдясь по магазинам и пообедав, они встретились возле бассейна с Рин, состоявшей в Легионе «Грейт Волл».

Хотя с ее братом Аш Роллером Харуюки сражался еще вчера, саму Рин он не видел уже две недели и совершенно не знал, что ей сказать. Рин же осторожно постучала пальцем по его надувному кругу и тихо спросила:

— А мож-но и мне по-том взять круг?

— К-к-к-к-конечно! Да что потом, могу и сейчас… — Харуюки спешно стянул с себя круг и положил на воду. — П-п-п-пожалуйста… э… а-а?!

Вместе с Харуюки вскрикнула и Рин. Причиной этих воплей стал некто, прыгнувший на них сверху с бодрым кличем и угодивший точно в снятый круг, подняв фонтан брызг. Прыгуном оказалась не кто иная, как Черноснежка. Вода окатила и Харуюки, и державшегося неподалеку Такуму.

— …Ч-ч-черноснежка-семпай? Ч-ч-что ты…

— Ты ведь обещал мне, Харуюки, правда?.. — и вот теперь Черноснежка сверкнула своей ледяной улыбкой. — Ага, это действительно очень приятный круг. Из чего он?

Интересовалась ли она искренне — вопрос спорный, но за разговором командир Легиона уже успела поднять из воды стройные ноги и с комфортом устроиться на круге.

— Э-э-э, нанокристаллизованный эластомер. Легкий, тонкий, эластичный, приятный на ощупь и долговечный… — сказал Харуюки, словно превратившись на время в продавца надувных кругов.

Тиюри, стоявшая на бортике и сокрушено качавшая головой, вдруг громко хлопнула в ладоши.

— Так, попрошу внимания! Давайте поприветствуем нашу почетную гостью!

Все, кто находились в воде, тут же подняли головы, и даже выполнявшие разминку Утай с Фуко поднялись с пола.

Все семь человек встретили пристальными взглядами появившуюся из раздевалки неспешным шагом девушку с короткой стрижкой. То, что у бассейна появилась девушка, Харуюки понял по белоснежному купальнику — одних лишь очертаний тела ему бы не хватило.

Харуюки уже успел задаться вопросом, кто это такая, когда вдруг заметил на шее девушки полупрозрачный нейролинкер. А значит, к ним присоединилась Хими Акира, Аква Карент, только без очков.

Харуюки невольно засмотрелся на ее лицо, которое видел в таком виде впервые, и из этого состояния его вывела только Фуко, хлопнувшая в ладоши:

— Равняйсь, смирно!

Харуюки тут же вытянулся в полный рост. Акира остановилась на мостике, и к ней от лица всех собравшихся обратилась Черноснежка:

— Акира, мы очень благодарны за то, что ты раздобыла для нас эти драгоценные билеты.

Остальные шесть человек тут же разразились дружным «спасибо!». Акира кивнула и ответила:

— Всегда пожалуйста.

Именно Акире, подготовившей гостевые билеты, они были обязаны за то, что обычные школьники смогли попасть в бассейн высшего класса в дорогом отеле. А она, в свою очередь, могла поблагодарить за такую возможность свою мать, когда-то работавшую главным кондитером в отеле той же гостиничной сети.

Акира надела резиновую шапочку, которую принесла с собой, и с привычной ровной интонацией сказала:

— Наслаждайтесь. А я пока поплаваю.

Судя по всему, она так задержалась в раздевалке оттого, что решила размяться сразу там. Теперь она пригнулась и с ловкостью, которая изумила бы даже искушенного человека, прыгнула. Гладко войдя в воду, она проплыла по крайней правой дорожке под поверхностью метров десять, вынырнула и перешла на кроль. Казалось, она совершенно не напрягается, но скорость, с которой она скользила в воде, просто поражала.

Ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы проплыть все двадцать пять метров, оттолкнуться от стенки и стремительно развернуться. Плавная грация ее движений в дополнение к белоснежному купальнику вызывали перед глазами образ белого дельфина.

— О-ого… не зря ее зовут «Акваматик»… — выдохнул Харуюки, а Такуму вновь поправил воображаемые очки.

— Нельзя ударить в грязь лицом. Пойду тоже поплаваю.

Такуму быстро отплыл на соседнюю дорожку, подождал, пока Акира вернется к стенке, и оттолкнулся от нее синхронно с ней. На фоне Акиры его стиль казался полной противоположностью — он будто вкладывал в каждое движение всю свою силу.

Хотя Харуюки никогда даже не приближался к школьному бассейну, в детстве он ходил в секцию плавания, и плавание так и осталось единственным из всех видов физических упражнений, которые он не возненавидел. Конечно же, он не умел плавать со скоростью Акиры или Такуму. Подгребая, чтобы удержаться на одном месте, Харуюки задумался над тем, не попробовать ли и ему.

Черноснежка же, которая с удобством покачивалась на позаимствованном надувном круге, вдруг постучала по его плечу.

— Как у тебя с плаваньем, Харуюки?

— А… ну, не могу сказать, что так уж его ненавижу.

— О, это хорошо. Значит, можно начать тренировку.

— Э?!.. Т-тренировку? Какую?

В ответ Черноснежка загадочно улыбнулась.

— А я думала, уж ты-то догадаешься, зачем мы на самом деле пришли в бассейн.

— Зачем… п-потому, что нам подарили билеты?

— Нет. Если бы у Акиры не получилось раздобыть их, мы бы пошли в спорткомплекс в Дайканъяме. Я хотела, чтобы мы немного попривыкли перед началом встречи.

— Попривыкли… — прошептал Харуюки, осматриваясь по сторонам.

Акира с Такуму плавали, Тиюри, Утай и Фуко все еще разминались. Рин держалась неподалеку от Харуюки, и на ее лице тоже читалось изумление.

— К воде, что ли?.. — ответил он, не найдя вокруг себя ничего, кроме воды.

Черноснежка вновь улыбнулась, после чего изящно развернула круг, приблизила голову к Харуюки с Рин и прошептала:

— Почти. К водным ощущениям… или, если точнее, к некоему подобию невесомости.

Харуюки ахнул, переглянулся с Рин, а затем так же тихо спросил:

— Т-то есть, ты хочешь сказать… что сегодня день запуска того самого… уровня «Космос»?

— Мы с Фуко считаем, что это весьма вероятно.

— Н-но почему именно сегодня? По слухам, это должно было произойти пятого числа… но день прошел, а уровень так и не появился. Как я слышал, все решили, что его и не будет вообще.

Черноснежка кивнула в ответ на слова Харуюки. Капли воды с ее влажной челки скатились по белоснежному плечу.

— Действительно, я и сама полагала, что уровень появится пятого числа, ровно через месяц после подключения Гермесова Троса к Ускоренному Миру. Но это вряд ли можно назвать веским основанием. Даты выхода обновлений Брейн Бёрста не подчиняются никакой логике… случается, что через месяц после официальных праздников или по памятным датам в Ускоренном Мире проходит какая-то акция в таком же духе.

— В памятные даты… то есть там тоже бывает День культуры и День пожилых людей?..

— Да… я, например, слы-шала, что уровень «Океан» появился в День океана… — вставила Рин, и Черноснежка вскинула палец.

— Это правда. Кстати, всеми любимая Канализация появилась десятого сентября, в так называемый «День канализации».

— И даже такой праздник есть?.. Тогда погодите-ка… — Харуюки наморщил лоб, копаясь в памяти. — Так ведь вроде как есть и День космоса, да? Где-то в сентябре…

— О, молодец, знаешь. У нас День Космоса — двенадцатого сентября, в тот день, когда на пилотируемом корабле в космос полетел первый японец.

— О-о, ясно… то есть, в смысле, нет, непонятно, — Харуюки замахал руками под водой. — Если есть День космоса, то и выход уровня «Космос» должен быть приурочен к нему, разве нет? То есть, нам еще два месяца ждать?..

— Но в таком случае между выходом уровня и гонкой по Гермесову Тросу пройдет слишком много времени. Если ты помнишь рассказ о празднике в честь окончания строительства Гранд Кастла, то уровень «Старый Замок», оформленный в том же стиле, вышел ровно через тридцать дней после того события. Мне кажется, три месяца — это многовато. Полагаю, что администратор изначально собирался выпустить уровень Космос пятого числа, спустя тридцать дней после гонки, но затем увидел, что там недалеко до одной космической даты, и решил немного отложить выход…

— К-как-то у администратора с навыками планирования не все в порядке…

— Меня бы это не удивило. Ты ведь не станешь называть человека, который раздал Брейн Бёрст сотне семилетних детей, а потом бросил их на произвол судьбы, гением планирования? — заметила Черноснежка, довольно дерзко отозвавшись как о разработчике игры, так и о Первопроходцах.

Харуюки от изумления едва не поскользнулся, а Рин засмеялась, демонстрируя удивительную для своего робкого характера крепость духа. Однако затем она вернулась к своему обычному задумчивому виду и задала еще один вопрос:

— Другими словами, сегодня… четырнадцатого июля — день, каким-то образом связанный с космосом?.. И какой же се-годня день?..

На этот вопрос ответила Фуко, непонятно когда успевшая устроиться на бортике за спиной Харуюки и свесить ноги в воду. Недалеко от нее покачивалась на надувном круге Утай (вопрос о том, зашвырнула ли ее в воду Фуко, или она все же вошла сама, все еще требовал прояснения). Тиюри присоединилась к продолжавшим скоростные заплывы Такуму и Акире.

— В таком случае, Рин, Ворон-сан, я предлагаю вам три варианта ответа, — широко улыбнувшись, Фуко выставила три пальца. — «День Одуванчика», «День Ипомеи» и «День Подсолнуха».

— Переглянувшись с Рин, Харуюки осторожно обратился к Фуко:

— А-а, по-моему, все эти названия никак не связаны с космосом…

— Ты уверен? Хорошо подумал?

— Эм-м…

«Одуванчики… у них ведь семена летают. И пушинки примерно той же формы, что и спускаемые аппараты у космических кораблей».

— Д-день Одуванчика!

— Нет, неправильно. В качестве наказания полминуты проведешь под водой.

Улыбнувшись, Фуко вытянула правую ногу и многозначительно покачала носком перед физиономией Харуюки. Протянув «ла-а-адно…», он запустил на нейролинкере таймер, глубоко вдохнул и опустил голову под воду.

Вода в элитном бассейне, конечно же, оказалась невероятно чистой и прозрачной. Оторвав взгляд от своей собственной тени на дне бассейна, Харуюки посмотрел вперед. В глаза немедленно бросилась рельефная грудь Рин в украшенном клеверами купальнике, и он, смутившись, повернул голову влево.

Однако теперь на его сетчатке отпечаталась часть тела Черноснежки, погруженная в воду в центре надувного круга. Харуюки инстинктивно выдохнул и чуть не захлебнулся, но все же решил не сдаваться и не вызывать подозрений по поводу того, что именно заставило его всплыть. Торопливо отвернувшись, он уставился на таймер и всплыл ровно в тот миг, когда он показал цифру «30».

Пока он пытался отдышаться, в ушах прозвучал вкрадчивый голос Фуко:

— Поздравляю, Ворон-сан. Ну, как там подводные виды?

«…Она знает!»

Харуюки мгновенно остолбенел, Рин покраснела и прикрыла грудь руками, а Черноснежка ойкнула.

— …В-виды?! Ты куда там таращился?!

— Э-э-э, а-а-а, э-э… Черноснежка, тебе о-очень идет твой купальник…

— Ты выбрал самое неудачное время для лести!

Не вылезая из круга, Черноснежка размахнулась правой ногой и стукнула Харуюки пяткой по темечку так, что он на секунду ушел в воду, словно поплавок от поклевки.

— Итак, Ворон-сан выбыл. Что думаешь ты, Рин?

— Э-э-э… я слышала об эксперименте по выращиванию ипомеи в космосе, так что… я за День Ипомеи…

— Нет, ты тоже ошиблась. Ныряй на тридцать секунд.

— Хорошо…

Рин скрылась под водой, оставив после себя только круги. Разглядеть ее на дне не удалось — мешали яркие блики, играющие на лазурной поверхности.

Оправившись от физического и морального потрясения, Харуюки, даже не дожидаясь возвращения Рин, спросил Фуко:

— …Учитель, методом исключения получается, что правильный ответ — День Подсолнуха?..

— Ты так и не понял, как подсолнухи связаны с космосом?

— Э-э… тем, что напоминают солнце?.. А-а-а!

Харуюки испуганно дернулся, когда голова Рин всплыла в каких-то десяти сантиметрах перед его лицом.

— Арита, нетерпеливость это пло-хо…

— А, п-прости.

— Но я… поняла, — медленно развернувшись к Фуко, Рин продолжила, — «Подсолнух» это… название метеоспутника, так?

— Именно так, Рин, — с улыбкой ответила Фуко.

Черноснежка многозначительно покашляла и перебила ее:

— Так, хватит забирать аудиторию. Как правильно сказала Кусакабе, семьдесят лет назад в этот самый день был запущен первый японский метеоспутник «Химавари-1», он же «Подсолнух». В честь него четырнадцатое июля объявлено Днем Подсолнуха.

— О-о-о-о… выходит, это действительно связано с космосом! — восторженно закивал Харуюки. Однако затем он кое-что заметил и удивленно склонил голову набок. — А!.. Я, конечно, извиняюсь, но почему вместо такой малоизвестной даты нельзя было назначить открытие уровня на седьмое июля?.. У Танабаты связь с космической темой куда более явственная…

— Это действительно так, но определить точную дату Танабаты достаточно сложно. Даже в Японии мнения расходятся… немало людей отмечают этот праздник в августе, по старому стилю.

— А! Кстати да, в Хигасинэ, городе моего дедушки из Ямагаты, тоже отмечают Танабату в начале августа.

— О, правда? Тогда мы еще успеем… хотя нет, давайте не удаляться от темы, — отвлекшаяся было Черноснежка откашлялась и продолжила объяснение. — Поэтому мы с Фуко и подумали, что раз этот день в каком-то смысле связан с космосом, то запуск уровня «Космос» может быть приурочен именно к нему. Не исключено, что его уже запустили, просто мы с отключенными от глобальной сети нейролинкерами об этом не знаем. Но здесь важно, что на нем могут вестись битвы в условиях невесомости, и нам на всякий случай нужно подготовиться к ним.

— На всякий случай?.. — Харуюки еще раз осмотрелся, убедившись, что их разговор не слышит никто посторонний, и продолжил, — Вы полагаете, что мы можем впервые увидеть этот уровень на встрече с Грево?

— Очень может быть.

— Н-но мы ведь просто собираемся поговорить, разве нет? Как в этом может помешать непривычный новый уровень?..

«UI> Поэтому мы и говорим, “на всякий случай”», — с улыбкой напечатала на поверхности своего круга Утай, которая тоже слушала весь разговор.

«UI> Я не думаю, что Грейт Волл нарушит свое слово и нападет на нас. Но это все-таки Ускоренный Мир… никогда не знаешь, что может произойти».

— Вон оно что… с учетом того, насколько важна сегодняшняя встреча, ей вполне могут заинтересоваться и ‘’они’’… — проговорил Харуюки, вспоминая вчерашние слова Такуму об «обстоятельствах». Утай утвердительно кивнула.

Естественно, он не стал произносить это слова вслух, но не сомневался — все и так поняли, что за словом «они» скрывалось Общество Исследования Ускорения.

— Именно. Нехорошо так говорить в присутствии Рин, но из-за того, что у Грево столь огромная территория, есть риск того, что информация о встрече утекла на сторону… — сказала Фуко.

Рин погрузилась в воду по подбородок и тихо отозвалась:

— О встрече знает только самая верхушка, но новость о запрете на подключение к глобальной сети в районе Сибуя 2 в период с 14 часов 50 минут до 15 часов 10 минут разослана всему Легиону. Некоторые легионеры наверняка подумали, что это неспроста…

Фуко едва заметно улыбнулась в ответ.

— Это мы попросили их организовать оповещение. В противном случае на совещании могли оказаться посторонние люди… но, конечно же, они не могли сообщить всему Грево о том, что к ним в гости идет Нега Небьюлас, и поэтому вмешиваться нельзя. Так стало бы только хуже.

— Действительно… даже если бы они не решились идти против приказа, некоторые легионеры могли бы почуять шанс сразиться с Черной Королевой… — извиняющимся тоном проговорила Рин, но Черноснежка лишь усмехнулась в ответ.

— Можешь передать им, что если им этого хочется, пусть приходят в Сугинами, и я с радостью сражусь с ними. Ладно, как бы там ни было… ты понял, чего мы с Фуко опасаемся, Харуюки?

Услышав свое имя, Харуюки тут же закивал.

— Да, конечно. Нас могут втянуть в неожиданную битву на новом незнакомом уровне «Космос», где мы не сможем сражаться, как обычно.

— Именно. Если подтвердится догадка о том, что на Космосе действует невесомость, то уровень этот будет требовать весьма специфичных умений и пространственного восприятия… в идеале мне бы хотелось потренироваться на Океане, но это очень редкий уровень, и мы потратили бы слишком много времени на повторые ускорения. Поэтому я решила провести тренировку в реальном мире! — с этими словами Черноснежка ударила по воде рукой. — Объяснение получилось довольно длинным, но у нас еще осталось полтора часа до встречи. Плавайте, ныряйте, а когда устанете — рядом с бортиком есть сок. Резвитесь от души. Вот ваша тренировка!

Харуюки и все остальные вскинули в воздух руки и отозвались дружным «так точно!».

Поскольку Акира и остальные пловцы через какое-то время устали, возможность поплавать по дорожке представилась и Харуюки. Затем они с Утай и Рин устроили соревнование «кто кого пересидит под водой». После этого Харуюки утомился и отправился пить сок в шезлонге, где с удивлением обнаружил, что время уже успело незаметно пролететь.

В 14:50 Черноснежка собрала всех в уголке бассейна. Все восемь человек встали в круг прямо в воде.

— Ну что, дамы и господа? Привыкли к водным ощущениям?

В ответ на вопрос командира Легиона Тиюри задумчиво покрутила головой.

— Может быть, привыкли, может быть и нет… но, Снежка, ты уверена, что это поможет нам справиться с невесомостью уровня «Космос»?

— Не могу сказать, я ведь там и сама не была.

Этот ответ явно расстроил легионеров, но Черноснежка сразу же продолжила:

— Лишь два человека уже успели познать невесомость Ускоренного Мира — Фуко и Харуюки, которые тогда отправились к финишной черте вертикальной гонки по Гермесову Тросу своим ходом. Возможно, они поделятся впечатлениями?

Харуюки переглянулся с Фуко, а затем осторожно проговорил:

— Ну-у, сам я до финиша не дошел… но ощущения от того, что направления теряют всякий смысл, чем-то похожи на подводное плавание…

Объяснение продолжила Фуко, задумчиво подняв глаза к потолку:

— Я тоже просто летела к финишу по прямой… но мне кажется, что главную роль сыграет моральная подготовка. Думаю, после двух часов в бассейне мы уже не испугаемся, если нам действительно попадется уровень «Космос». Уверена, после такой подготовки мы будем в полном порядке.

— Хм, понятно. Раз так, предлагаю всем еще раз нырнуть под воду. Возьмемся за руки.

Харуюки взялся за руку Черноснежки слева от себя и за руку Акиры справа, по команде Черноснежки набрал полную грудь воздуха и нырнул.

В прозрачной голубой воде сияли улыбки его друзей.

Чтобы противостоять Обществу Исследования Ускорения и Осциллатори Юниверс, Черноснежка приняла решение о расширении Легиона. Позавчера к ним присоединилась Шоколад Папетта с друзьями, доведя численность Легиона до десяти человек… или даже до одиннадцати с учетом Архангела Метатрон.

По этой причине в будущем таких дружных встреч могло стать меньше. Но об этом не стоило грустить. Сейчас Харуюки собирался как следует запечатлеть в памяти воспоминания, связанные с этим моментом.

Словно уловив его мысли, Черноснежка и Акира сжали ладони Харуюки еще крепче. Этот импульс передался и дальше, и вскоре распространился по всему кругу.

В следующее мгновение они вынырнули на поверхность. Когда улеглись волны и брызги, Черноснежка деловым тоном сказала:

— Минута до начала. Всем приготовиться к подключению.

Легионеры дружно потянули руки к нейролинкерам. Дуэльное поле для совещания должны были подготовить члены Грейт Волла, а им оставалось только ждать. Айрон Паунд уже числился у всех в зрительском списке.

— Тридцать секунд. Подключаемся.

Харуюки зажал кнопку подключения. Перед глазами появилось сообщение о связи с глобальной сетью.

— Десять секунд. Девять, восемь, семь… — Черноснежка начала отсчет, и Харуюки закрыл глаза. — …Три, два, один.

А затем, точно по расписанию, перед глазами вспыхнули огненные буквы:

«A REGISTERED DUEL IS BEGINNING!!!»

Глава 9

Ноги аватара ощутили под собой твердую землю.

Сила тяжести ничем не отличалась от обычной, Космос им не попался.

Когда Харуюки поднял веки, в глаза сразу бросились яркие цвета: от шафранового и закатно-оранжевого до фиолетового и темно-синего.

Уровень «Закат» и его вечно вечернее небо.

Несмотря на то, что они погружались с верхних этажей Саус Тауэра Равин Сквера, теперь они оказались гораздо ближе к земле. Если точнее, то в углу широкой крыши здания, возвышавшегося в самом центре Равин Сквера. Справа от него располагался Равин Тауэр, слева — высотный жилой комплекс, а к югу — Саус Тауэр. Харуюки казалось, что он находится в самом настоящем ущелье.

Оторвав взгляд от зданий, превратившихся в огромные мраморные храмы, и ощутив легкое сожаление от того, что уровень «Космос» так и не выпал, Харуюки обвел взглядом друзей. Здесь были все — и Черная Королева Блэк Лотос, и ее верный офицер Скай Рейкер, и все остальные.

А значит…

— Ворона маст дай! — хриплые проклятия за спиной заставили его резко обернуться.

Там стоял постапокалиптический гонщик в скелетной маске и с глазами, горевшими синим пламенем. Поскольку здесь он находился на правах зрителя, мотоцикл ему не полагался, но даже без него он выглядел где-то на треть страшнее, чем обычно. Сквозь шлем послышался полный ярости голос:

— Ах ты гад, как ты смеешь заигрывать с Рин, когда она в купальнике…

— Д-да не заигрывал я с ней, брат!

— …Донт колл ми «брат»! Ты таращился на Рин в купальнике! За это тебя ждет тен хандред дес!!!

Но тут по плечу приходившего во всю большую ярость Аш Роллера, брата Кусакабе Рин, легонько постучали.

— Если ты хотел сказать «десять тысяч смертей», то это произносится как «тен таузенд», Аш.

Голос принадлежал Скай Рейкер, «родителю» и учителю Аша. Как и Аш, она осталась без коляски, своего средства передвижения, и уверенно попирала крышу изящными ножками.

Аш вздрогнул и замер, а Фуко продолжала нежным голосом:

— И вообще, если ты собрался говорить по-английски, то надо идти до конца: «Ё крайм дизёвс кэпитал панишмент» и так далее. Кроме того, я тоже полюбовалась на Рин в купальнике. Что, и мне нужно теперь умереть десять тысяч раз?

— Н-нет, полный насинг, учитель!..

— Хорошо. Времени у нас немного, так что я бы предпочла, чтобы ты занялся своими обязанностями.

— Т-так точно, мэм! — прокричал Аш, вытянувшись по стойке «смирно», и убежал куда-то к центру крыши.

Крыша центрального здания Равин Сквера походила на раскинувшийся в небесах сад. По углам в этом саду высились колонны в стиле храмовых развалин, а в центре как нельзя кстати стояли друг напротив друга большие скамейки. Но пока Харуюки никого не видел.

Поэтому он посмотрел наверх, на шкалы здоровья.

Левая верхняя шкала принадлежала «Железному Кулаку» Айрон Паунду, третьему из «Шести Бастионов», офицерского корпуса Грейт Волла.

Под правой верхней шкалой значилось имя «Viridian Decurion». Как Харуюки уже знал, в неофициальной обстановке его называли «Билли» («Виридиан» — «Вири» — «Вилли» — «Билли»). Этот бёрст линкер занимал пост Второго Бастиона. Харуюки ни разу не видел этого аватара, не говоря уж о сражениях с ним.

Дуэлянтами оказались ровно те самые аватары, о которых они и договаривались. Харуюки начал осматриваться по сторонам, пытаясь найти их, как вдруг…

Аш Роллер остановился в самом центре пятидесятиметровой площади по стойке «вольно», широко расставив ноги и убрав руки за спину, и громко объявил:

— Я — Аш Роллер из Легиона «Грейт Волл»! Я привел Черную Королеву Блэк Лотос и ее отряд общей численностью семь человек в назначенное место!

Слова Аша, в которые он, как ни странно, не вставил никакого жаргона, эхом отразились от мраморных стен и вскоре стихли.

Следующие пять секунд уровень оставался погруженным в тишину…

…Которую нарушил бодрый низкий голос.

— Молодец!

А в следующее мгновение крыша с противоположной от Харуюки стороны взорвалась, забросав все вокруг осколками камня.

Первым из двадцатиметровой дыры вылетел вскинувший над головой боксерскую перчатку аватар металлического цвета — Айрон Паунд. Похоже, он ждал этажом ниже и пробил потолок кулаком.

— Я понимаю, что ты инициатор дуэли, Кулак, но зачем так красоваться?

К счастью, Паунд, по всей видимости, не услышал укора Рейкер. Сделав в воздухе обратное сальто и не группируясь, он уверенно приземлился на крышу.

Из проделанной Паундом дыры начали выпрыгивать другие фигуры. Две, три… четыре.

Последняя фигура появилась уже тогда, когда справа и слева от дыры встали по два аватара, и была куда крупнее остальных. Харуюки показалось, что все здание содрогнулось, когда приземлился этот тяжелый ярко-зеленый аватар, державший в руке огромный крестовой щит. Так мог появиться только Грин Гранде по прозвищу «Неуязвимый», командир Грейт Волла, Зеленый Король.

Информационное давление этого аватара оказалось столь сильным, что воздух едва не заискрился от напряжения. Харуюки, Такуму и Тиюри невольно подались назад, но Утай, несмотря на юный возраст, совершенно спокойным голосом сказала:

— Их действительно устраивает такой состав? Даже с учетом Аша, им не хватает еще одного человека.

И ведь действительно.

От Нега Небьюласа пришло семь аватаров, но со стороны Грейт Волла явились Зеленый Король, Паунд, Аш и три незнакомых Харуюки аватара — всего шесть. На прошлой неделе Паунд говорил, что собирается привести столько же людей, сколько и другая сторона.

— Неважно. Меня не смущает то, что они в меньшинстве. Идемте же.

Черноснежка плавно поплыла вперед, и Харуюки поспешил догнать ее. Одновременно с ней Зеленый отряд тоже направился в сторону площади, на которой стоял Аш Роллер.

Через двадцать секунд оба отряда встали в десяти метрах друг напротив друга. Аш поклонился Черному отряду и присоединился к зеленой шеренге.

Первым, естественно, заговорил Айрон Паунд:

— Для начала предлагаю отключить ограничение на сближение для зрителей! В противном случае нам придется постоянно кричать!

— Не вопрос, — отозвалась Скай Рейкер.

Паунд сразу же потянулся к своей шкале здоровья и забрался в меню, управляясь с кнопками на удивление ловко для человека в боксерских перчатках. После того, как запрос подтвердил второй дуэлянт, перед глазами всех остальных высветилось сообщение о том, что зрительский запрет на приближение к бойцам ближе десяти метров больше не действует.

Отряды вновь начали двигаться, остановившись точно за спинками стоявших в самом центре площади скамеек. Между ними осталось около трех метров, и с этого расстояния маски собеседников виднелись совершенно отчетливо.

Возглавлявшая Черный отряд Черноснежка прямо взглянула на Зеленого Короля и негромко проговорила:

— Гранде. Благодарю за то, что ты откликнулся на нашу просьбу о встрече.

Зеленый Король кивнул, лязгнув тяжелой броней, но ничего не сказал. Черноснежку это, видимо, не удивило, поскольку она сразу же продолжила:

— Что же, поскольку здесь друг с другом знакомы не все, предлагаю всем представиться. Я — Блэк Лотос, командир Нега Небьюласа.

Вслед за ней представились Рейкер, Акира, Утай, Такуму, Тиюри и, наконец, Харуюки.

Грейт Волл же начал представляться в обратном порядке, от младших к старшим. Первым представился Аш Роллер, а вслед за ним учтиво поклонился стоявший рядом крепкий аватар среднего роста.

— Здрасьте. Я — Пятый Бастион, Сантан Шейфер[9].

Первым делом Харуюки изумился тому, что голос являлся однозначно женским. Вторым — тому, насколько непонятным оказалось имя. Оно могло быть хоть на английском, хоть на китайском. Харуюки уже подумал было, что Шейфер исказила свое имя на манер Шоколад Папетты, но тут стоявшая справа Акира шепотом пояснила:

— «Сантан» — это цвет загара, светло-коричневый. «Шейфер» — то же самое, что и скарабей.

— С-спасибо.

Несмотря на сомнения Харуюки, оказалось, что имя аватара действительно происходило из английского языка.

Вслед за ней представился еще один аватар, принадлежность которого к женскому полу не вызывала никаких сомнений. Более того, его обладательница выглядела на удивление стройной по меркам Зеленого Легиона. Поверх бледно-зеленой брони она носила коктейльное платье более глубокого цвета.

— …Четвертый Бастион, Лигнам Вайта[10].

Ее голос звучал спокойно и нейтрально, напоминая речь Аквы Карент. Решив посмотреть, как «единственный телохранитель Ускоренного Мира» (так называли Акиру до возвращения в Легион) отреагировала на приветствие, Харуюки бросил в ее сторону быстрый взгляд, но та выглядела точно так же, как и всегда.

— «Лигнам-вайта» — название дерева, которое считается самым крепким в мире, — опять пояснила Акира.

Еще раз поблагодарив ее, Харуюки снова сфокусировался на стоящих напротив аватарах.

Впрочем, следующего он уже знал.

— Не думаю, что мне нужно представляться, но раз уж на то пошло — Айрон Паунд, Третий.

С этими словами он вскинул перчатки и нанес два быстрых удара по воздуху — приветствие как раз в его стиле.

Когда Паунд опустил кулаки, стоявший рядом с ним крупный аватар кивнул, лязгнув броней, а затем представился хорошо поставленным баритоном:

— Второй из Шести Бастионов, Виридиан Декурион. На сегодняшний день я исполняю роль старшего офицера Легиона.

«Получается, это человек номер два в Грево», — подумал Харуюки, внимательно осматривая аватара.

Яркий темно-зеленый цвет аватара полностью оправдывал цветовое имя. Его защищала броня, оформленная в древнеримском стиле, в левой руке он держал круглый щит, а на правом его боку висел относительно небольшой меч. Всем своим видом он напоминал античного героя.

«Это все хорошо, но что означает слово “декурион”?..»

— «Десятник»[11], — вновь пояснила Акира, и Харуюки, которому уже стало неловко, в третий раз поблагодарил ее.

Практически одновременно Виридиан Декурион поднял правую руку.

— А это — наш Король, Грин Гранде, — представил он своего командира.

Гранде вновь коротко кивнул, сохранив молчание.

Вместо него заговорила Черная Королева:

— Как я понимаю, на этом со знакомствами мы закончили, но… вас ведь шестеро, разве нет? Если я правильно помню, Паунд хотел, чтобы по количеству людей встреча прошла на равных.

— А-а… понимаете… — протянул Паунд, почесывая в затылке боксерской перчаткой. — Я действительно собирался привести семерых, но… что там с ним, Билли?

Виридиан Декурион отозвался глухим голосом:

— Не называй меня этим именем в официальной обстановке. Если не прекратишь — стану звать тебя «Ванпанчмэн».

— Ох, нет, не надо… ну, короче, где Первый? Он будет?

Услышав эти слова, Харуюки не смог сдержать ошарашенного вздоха.

Виридиан Декурион назвался и вторым человеком в Легионе, и Вторым Бастионом. Поначалу Харуюки не смутил этот факт, так как две «двойки» в его уме вполне логично сложились, но Бастионы Грейт Волла — такой же офицерский корпус, как и Элементы Нега Небьюласа. Другими словами, в иерархическом порядке между Декурионом и Зеленым Королем предполагалось еще одно место: место Первого Бастиона.

Однако Декурион картинным жестом пожал плечами, а затем сказал без какого-либо уважения к человеку, который, очевидно, стоял по званию выше него самого:

— Я не собираюсь нянчиться с ним и терпеть его капризы. Пригласить-то я его пригласил, но за пять минут он не появился. Думаю, можно считать, что он прогулял.

— Ясно. Эх, а я-то думал, что уж хоть сегодня, наконец, познакомлюсь с Первым, — с неподдельной досадой сказал Паунд, и Харуюки не смог сдержать удивления:

— Э?.. Выходит, ты и сам не видел Первого Бастиона своими глазами?

Железный боксер повернулся к Харуюки и кивнул.

— Не-а, не видел. Если уж на то пошло, из всего Грево Первого видели лишь босс и Билли, тьфу, Декурион. Хоть я и Третий, но не знаю даже, как его зовут.

— Э-э-э… как такое вообще возможно?..

— А вот так вот. Первый одержал уверенную победу над Декурионом в дуэли один на один, а с боссом у них была ничья. Мы считаем, что ранг должен соответствовать силе, поэтому тут ничего не попишешь.

— Ничья?.. Э-э-э… — ошарашенно повторил Харуюки, окидывая взглядом Грин Гранде.

Зеленый Король мог показаться совершенно невозмутимым молчуном, но в то же время никто не поспорил бы с тем, что он действительно могущественный воин, сумевший отразить сильнейшую атаку Харуюки в форме Шестого Хром Дизастера.

Если Первый Бастион умудрился закончить поединок с Гранде ничьей, несмотря на щит «Конфликт», относившийся к Семи Великим Артефактам, и мощнейшую Инкарнационную Технику «Стена в Парсек»… то страшно было даже представить, насколько силен этот бёрст линкер.

Видимо, Черноснежка поняла, о чем думает Харуюки, поскольку тут же продолжила своим обычным голосом:

— Мы вас полностью понимаем. Нам ли не знать, какие проблемы могут доставить некоторые офицеры.

Эти слова прозвучали, словно жалоба. Фуко, Акира и Утай едва заметно улыбнулись.

— Нет смысла ждать опаздывающих. Предлагаю поскорее перейти к обсуждению того, как мы собираемся противостоять Обществу Исследования Ускоре…

Речь Черноснежки оборвалась на полуслове. Харуюки бросил взгляд на нее, и…

Черная Королева застыла на месте, слегка опустив взгляд и будто прислушиваясь. Фуко шагнула было к ней, но, словно тоже почуяв что-то, посмотрела в небо.

Проследив за ее взглядом, Харуюки сам поднял голову.

На фоне оранжевого неба Заката отчетливо рисовались все те же три небоскреба, похожие на тянущиеся вверх храмы. Особенно выделялся двухсоттридцатиметровый Равин Тауэр, вершина которого словно растворялась в небесах.

Внезапно на этой самой вершине что-то блеснуло.

Нечто на огромной скорости падало вниз, сверкая в лучах заката. Это оказался вовсе не обломок какого-то местного объекта. Это была вполне человекоподобная фигура дуэльного аватара.

Харуюки прищурился, пытаясь разглядеть аватара, стремительно пикировавшего с крыши храма вниз головой.

Броня его имела совершенно черный цвет — хотя, возможно, здесь сказывалась игра закатного света. Аватар был довольно стройным, но на спине виднелось дополнение доспеха в виде длинного плаща, напоминавшего крылья. Судя по суровому дизайну маски, аватар относился к мужскому полу. Харуюки пока не мог рассмотреть цвет глаз…

В этот самый миг кто-то из Нега Небьюласа сдавленно воскликнул:

— А… а-а-а!..

И почти в тот же миг Харуюки заметил два длинных предмета, закрепленных на спине падающего аватара.

Мечи. Два длинных клинка, скрещенных за спиной.

Этот черный аватар сражался двумя мечами.

(Продолжение следует)

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки. Спасибо за то, что прочитали «Accel World 17: Звездная Колыбель», несмотря на долгую паузу.

Во-первых, я хотел бы принести искренние извинения за восьмимесячный перерыв после выхода шестнадцатого тома. Другие книги выходили нормально, но под влиянием космических сил… В общем, поскольку этот том закончился словами «Продолжение следует», следующий я постараюсь выпустить как можно быстрее! Честно!

Во-вторых, мне нужно кое-что прояснить. Между основным текстом этого тома и послесловием размещен текст рассказа «Два Черных Клинка, Два Серебряных Крыла». Этот рассказ шел бонусом к особому изданию первого сезона аниме Accel World на BD и DVD, но поскольку его содержание перекликается с семнадцатым томом, я решил, что будет лучше, если вы прочитаете и то, и другое, и включил его в том. Хочу поблагодарить начальство, которое согласилось на это. И отдельное спасибо всем тем, кто покупал BD и DVD сериала!

Теперь немного о самом тексте. В этом томе крупный строительный проект рядом с Сибуйской станцией назван «Равин Тауэр». Сейчас, в 2014 году, его планируется открыть к Олимпиаде через шесть лет, и имя для проекта еще не выбрано. Рабочее название главного здания — «Восточный небоскреб у Вокзала Сибуя», но скорее всего, в будущем его переименуют в «что-то там Хилз» или «что-то там Тауэр». Именно поэтому в мире Аксель Ворлда я назвал его «Равин Тауэр», а сам проект — «Равин Сквер». Если вы читаете этот том в 2020 году и возмущаетесь, что название у зданий неправильное, то теперь вы знаете, почему, и наверняка простите меня!

Что же до содержания, то в этом томе случилось довольно важное (?) событие — Шоколад Папетта и ее друзья из двенадцатого тома вступили в Нега Небьюлас. Харуюки все еще не видел их в реальности, но я полагаю, что когда-нибудь это случится, и мне не терпится написать о Шоколад в реальном мире. В очередной раз хочу поблагодарить Икую Нагоми, принявшую участие в «конкурсе аватаров».

Из-за того, что в этот раз работа продвигалась гига-максимум-данжерес плохо, я доставил немало хлопот своему редактору Мики и иллюстратору HIMA. Обещаю в следующий раз тера-постараться!

Сентябрь 2014 года, Кавахара Рэки

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда переводчиков Ускорки… в несколько ином составе.

Собственно, начну как раз с этого. Вслед за сменой редактора у нас поменялся и эдитор. Старший эдитор Мохнат покинул Руру, да здравствует старший эдитор Роза! За Ускорку теперь отвечает она, прошу любить и жаловать. Да, вот такой вот Ускорка проект, что ему не везет на команду.

Ну ладно, добро пожаловать в арку Белого Легиона. Пока я пишу эти строки, арка еще в онгоинге и наверняка опять затянется томов на 6, так что устраивайтесь поудобнее.

Впрочем, я не удивлюсь, если некоторые из читателей прямо сидеть не могут от того, каким образом закончился том. На что я могу сказать — крепитесь, следующий кончится еще хуже.

Вообще, том, безусловно, довольно слабый. И следующие будут не лучше, так что давайте искать в них хорошие моменты, а не плохие (это сложнее и интереснее). Скажем, Шоколад — это всегда хорошо! Если вы соскучились по ней, у меня отличные новости, дальше она тоже будет. Ну и фанаты Метатрон наверняка рады тому, что она хоть как-то себя проявляет…

Больше мне сказать особо нечего. До встречи в следующем томе, что ли.

Soundwave

Здрасьте. Вот вы и добрались до того момента, на котором меня ломало пол года — ничего так клифххенгер, да?) По некоторым причинам в этом томе без трека. По ним же послесловие короткое, надеюсь, увидимся в следующем.

P.S. Баек о Графе нету — так себе т… есть сам Граф, лучший том из вышедших!

Примечания

1

Имя этого аватара до сих пор не упоминалось в основном тексте ранобэ, но благодаря познавательной странице 19-го тома мы знаем, что ее зовут Lemon Pierrette.

2

Пешеходная улица, начинающаяся от знаменитого перекрестка рядом со станцией Сибуя, площадью Хатико и небоскребами 109 и QFRONT, главная торгово-развлекательная улица Сибуи.

3

Центральный подрайон Сибуи, Центральная улица входит в него.

4

Seven Dwarves. Увы, никак не могу передать игру слов, в астрономии dwarf переводится как «карлик», в смысле, карликовая звезда. Впрочем, отсылка к «Белоснежке и семи гномам», на мой взгляд, все же сильнее.

5

Jackknife Guillotine, Раскладная Гильотина.

6

Диджит Персьют, Мультипреследование. На самом деле это название непереводимое, потому что Кавахара не может в нормальный английский.

7

Буллет Пруф, Пуленепробиваемость.

8

Люсид Блейд, Ясный Клинок. Как заметили сами японцы, катакана у этого оружия очень странная. Возможно, Кавахара либо напутал, либо там на самом деле что-то другое.

9

Suntan Schaeffer.

10

Lignum Vitae. По правилам должно читаться "Лигнам Витэ", но Кавахара написал "Вайта", а мы уже пустили неправильное чтение в народ, так что пока пусть остается такой вариант.

11

Командир десяти человек.

Content

Звездная колыбель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Послесловие

Послесловие команды

Примечания