Таящийся ужас 3

УЖАСНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ

рассказы американских и английских писателей

Билл Пронзини Белка в колесе

В четверг в два часа дня Митчел заглянул в «Венскую кулинарию» и оказался в ней единственным посетителем. В сущности, ничего необычного в этом не было: он уже несколько раз заходил в это заведеньице, впервые натолкнувшись на него примерно пару месяцев назад, и за все это время застал там не более дюжины любителей австрийской кухни.

В общем-то магазинчик был так себе — едва заметная ниша в стене, притулившаяся в глухом конце боковой улочки, которая петляла по далеко не самому респектабельному району города. «Точно сказано, — подумал как-то Митчел, — именно петляла».

Сам он предпочитал всегда и во всем идти только вперед — вперед и подальше от трущоб, в которых прошло его детство, откуда он начал выбираться всего каких-то полгода назад, а то и того меньше. Да, тогда он наконец скопил достаточно деньжат и оброс нужными связями, которые существенно облегчали человеческое существование и позволяли вместо бурбона с водой смаковать шампанское и обедать в дорогих ресторанах, а не обивать пороги дешевых закусочных.

И все же, если говорить начистоту, этот магазинчик — «Венская кулинария» — чем-то притягивал, неуловимо манил его. Еда здесь и в самом деле была отменная и к тому же поразительно душевая; а кроме того, ему был явно интересен его владелец по фамилии Гифтхольц. Это был низенький старикашка тщедушной комплекции, говоривший с сильным немецким акцентом. От некоторых его фраз можно было хохотать до упаду, тогда как сам он не понимал и половины того, что говорил ему Митчел во время своих посещений. Родом он был то ли из Австрии, то ли еще откуда-то неподалеку от нее, и прожил здесь уже лет тридцать, хотя на речи его это почти не отразилось, словно он только вчера ступил на эту землю.

Вот и сейчас Гифтхольц стоял за прилавком своего миниатюрного заведения и задумчиво глядел куда-то перед собой. Возможно, вспоминал Австрию или мечтал о постоянных клиентах, которых хотел бы иметь уважающий себя торговец.

Он не видел, как Митчел открыл входную дверь, но как только над головой посетителя задребезжал маленький колокольчик, быстро повернулся и устремил на него свою полную грустной надежды улыбку, чем в очередной раз напомнил Митчелу старого дворового пса, ожидающего, когда кто-нибудь швырнет ему кость.

— Здравствуйте, мистер Митчел, — проговорил он.

Митчел прикрыл дверь и прошел к стойке.

— Ну, как ваши дела, Гифтхольц?

— Идут дела, — тоскливо отозвался тот, — хотя и не особенно бойко.

— Крутитесь, наверное, как белка в колесе?

— Белка в колесе?

— Угу. Каждый день одно и то же. Скукотища, одним словом.

— Скукотища? — изумленно, переспросил Гифтхольц. От стеснения он часто заморгал и принялся энергично вытирать ладони о белоснежный передник. — Чего бы вы хотели сегодня, мистер Митчел?

— Все, как всегда. Большую сосиску с капустным салатом. Впрочем, не грех в такой день и жабры смочить.

— Жабры смо..?

Митчел усмехнулся.

— Пиво, Гифтхольц, налейте мне кружку пива.

— Значит так: одну большую сосиску, один капустный салат и одно пиво. Правильно?

Гифтхольц начал готовить заказ. Несмотря на сухощавое телосложение, двигался он неторопливо, почти с ленцой. «Того и гляди вообще шлепнется, если хоть чуть-чуть встряхнет своим чахлым задком», — подумал Митчел. А в общем-то никакой необходимости в спешке не было. Дело свое Гифтхольц знал отменно: мяса в сандвич накладывал не скупясь, да и с салатом не жадничал. Что было, то было.

Митчел несколько минут молча наблюдал за ним, а затем спросил:

— Давно хотел поинтересоваться у вас, Гифтхольц. Как это вам удается выкарабкиваться?

— Извините, не понял.

— Ну, выкарабкиваться, — повторил Митчел. — То есть не разориться. Посетителей у вас вроде бы кот наплакал, да и цены плевые.

— Я прошу с клиентов ровно столько, сколько все это стоит.

— Ну да, все это так. И все же при таком раскладе на хлеб-соль шибко не заработаешь.

— Хлеб? — удивленно переспросил Гифтхольц. — Хлеб я покупаю в булочной на Юнион-авеню.

Митчел не выдержал и рассмеялся:

— Я хочу сказать — деньги. Ведь вы же совсем не имеете прибыли.

— Да, случаются и перебои.

— Так как же вы управляетесь со счетами? Или налево прирабатываете?

— Налево?

— Ага. Есть, наверное, какой-то побочный заработок, признавайтесь.

— Ничего у меня нет налево.

— Да будет лапшу-то мне на уши вешать. У всех есть хоть какая-то халтура. Я хочу сказать, жизнь-то кругом волчья, так ведь? Приходится устраиваться, вертеться-крутиться, чтобы не протянуть ноги.

— Это так, — кивнул Гифтхольц. — Только я не хожу налево. Даже и не знаю, что это такое: работа налево.

Митчел машинально покачал головой. Да, похоже было на то, что Гифтхольц и в самом деле пахал по-честному, по-крайней мере так ему сейчас казалось. Ветеран старого племени трудолюбивых и очень честных торговцев. И беден, — разумеется, как церковная мышь — ни посетителя не обсчитает никогда, ни с весами какой-нибудь фокус не провернет. И все-таки интересно, как он ухитряется содержать свою мясную харчевню, особенно в наше суровое время. Ведь при таких смехотворных ценах невозможно состязаться с современными супермаркетами и прочими гигантами торговли, где и призы всякие покупателям дают, и кредит разрешают, и скидку можно попросить. А этот что ни день, то платит оптовику все больше — ведь цены как грибы после дождя растут. А вот гляди ж — работает, тянет, не разоряется. Сколько Митчел ни ломал голову, он так и не смог найти более или менее вразумительного ответа на мучивший его вопрос.

Через несколько минут Гифтхольц закончил возиться с заказом, уложил сандвич на картонную тарелочку, рядом водрузил массивную миску с салатом, откупорил вынутую из небольшого холодильника бутылку пива и все это сдвинул в сторону облокотившегося о стойку Митчела. Его лицо озаряла гордая улыбка человека, совершившего добрый поступок.

— Это стоит два доллара, мистер Митчел.

Два доллара! И это цена по нынешним временам? В любом кафе за все это с него бы содрали не меньше четырех, а то и пяти долларов. Митчел снова покрутил головой и полез в карман за бумажником.

Открыв его, он зашуршал толстой пачкой «зеленых», при виде которой глаза Гифтхольца сделались совсем круглыми. «Наверное, за всю свою жизнь больше ста долларов никогда и не видел, — подумал Митчел. — Ну ничего, пусть посмотрит старик». Он разложил бумажник и сунул его под нос Гифтхольцу.

— Вот так, дружище, выглядят настоящие деньги, — проговорил он. — Здесь пять «косых» — ровно пять тысяч долларов. А там, откуда они ко мне пришли, лежит много больше.

— И где вам удается зарабатывать столько денег, мистер Митчел?

Тот снова расхохотался.

— Да так, места надо знать. Оказываю людям кое-какие услуги, а они платят за это мне неплохие деньги.

— Кое-какие услуги?

— Ну да, или вам поподробнее объяснить? Хотите знать, какие именно услуги? В личном плане, так можно выразиться. Дошло?

— А… — пробормотал Гифтхольц и несмело кивнул. — Да, ясно.

Митчел вынул из бумажника самую мелкую купюру, которая там лежала — это была пятерка, — и небрежно кинул ее на стойку.

— Сдачи не надо, Гифтхольц. Сегодня мне не хочется жаться.

— Большое, большое вам спасибо!

Митчел в очередной раз залился радостным смехом и принялся уплетать сандвич. Чертовски вкусно! Да, этот старикан и в самом деле готовит отменные сандвичи, пожалуй лучшие в городе. А по виду никогда и не скажешь.

Он продолжал жевать у стойки, хотя в дальнем углу забегаловки находился маленький столик. Ему хотелось понаблюдать за Гифтхольцем, за его медленными и одновременно сноровистыми движениями.

Больше в этот час в закусочную так никто и не зашел, впрочем, Митчел удивился бы, случись обратное. Проглотив последний кусок и допив пиво, он смачно отрыгнул и утер губы салфеткой. Гифтхольц чуть подался вперед, убрал тарелочку под стойку, а вместо нее поставил тарелочку с мятными лепешками и маленькую рюмку с зубочистками.

— Пожалуйста, — предложил он.

— Это что, как говорится, за счет заведения? С каких щедрот, Гифтхольц?

— Просто вы мой постоянный клиент.

«Нет, это просто потому, что я дал тебе три доллара сверху», — подумал Митчел. Он криво ухмыльнулся, взял несколько лепешек и бросил их в карман плаща; затем ухватил пальцем деревянную зубочистку и принялся осторожно выковыривать засевший в зубах кусочек мяса.

— Не мог бы я попросить вас об одной услуге, мистер Митчел?

— Это смотря о какой.

— Прошу вас, пройдемте со мной на кухню.

— Зачем это?

— Хочу вам кое-что показать.

— Именно?

— Мне кажется, это будет довольно занятно. Пожалуйста, это совсем ненадолго.

Зажав зубочистку в углу рта, Митчел чуть пожал плечами. Ему было интересно, что еще придумал этот добродушный колбасник. Время его не поджимало, дел на сегодня больше не было, а для казино и женщин оставался целый вечер.

— Ну ладно, пошли.

— Вот и прекрасно, — кивнул Гифтхольц.

Он жестом предложил Митчелу обогнуть стойку и засеменил к двери, за которой располагалась кухня. Митчел вошел следом, но, переступив порог, поначалу не обнаружил там ничего, на чем можно было бы остановить любопытный взгляд. Самое обычное кухонное оборудование, разделочный стол, коробки с, пивом, в дальнем конце помещения какой-то агрегат, видимо для изготовления сосисок, смекнул он.

— И что же вы собирались показать мне?

— А ничего, — с улыбкой ответил Гифтхольц.

— То есть?

— То есть я хотел задать вам один вопрос, мистер Митчел.

— Какой вопрос?

— Вы говорите по-немецки?

— С какой это стати?

— Куда встать?

Неожиданно Митчел почувствовал, что ему не хватает воздуха.

— Слушайте, — чуть задыхаясь проговорил он, — зачем вам это нужно знать?

— Понимаете ли, все дело в моей фамилии. Точнее, если бы вы понимали по-немецки, то сразу бы поняли, как звучит моя фамилия в переводе на английский язык.

Митчел продолжал задыхаться, причем сейчас к одышке примешалось также легкое головокружение. Он несколько раз судорожно моргнул, потом провел ладонью по щеке.

— Что мне за дело, черт побери, до вашей фамилии?

— А может, все же есть дело? — лукаво спросил Гифтхольц. — Так вот, на английский язык моя фамилия переводится как «ядовитое дерево» или что-то вроде того.

— Ядовитое?… — У Митчела невольно отвалилась челюсть, зубочистка выскользнула из угла рта и упала на пол. Он тупо проводил ее взглядом, словно она чем-то заворожила его.

Ядовитое дерево.

Ни удушья, ни головокружения он уже не ощущал; да и вообще не было никаких чувств. Он даже не заметил, как опустился на пол, сильно ударившись носом о его пластиковое покрытие.

* * *

Гифтхольц стоял и безмолвно глядел на неподвижное тело. «Прискорбно», — подумал он, и в самом деле настроившись на скорбный лад. Впрочем, мистер Митчел был Strolch, громилой, а потому нечего о нем жалеть. Как это он выразился — «волчья жизнь»? Да, или что-то в этом роде. Что и говорить, все действительно настолько подорожало, что честному человеку и вовсе трудно выжить. А куда денешься?

Он наклонился и пощупал запястье Митчела. Пульса, естественно, не было. Яд действует на сердечную мышцу, так что смерть наступает в считанные секунды. Более того — и ему это было прекрасно известно, — через некоторое время он полностью разлагается, а потому в организме не остается ни малейших следов отравления.

Гифтхольц поднял с пола свою коварную зубочистку и выкинул ее в мусорное ведро. Затем он снова подошел к трупу, вынул из кармана Митчела бумажник и небрежно сунул его в карман передника.

Что поделаешь, надо любыми способами оставаться на плаву. А что, верно и очень правильно сказано. Но мистер Митчел произнес еще очень много фраз, которые до сих пор вызывали у него недоумение. Какая-то «белка в колесе»… Никаких белок здесь не было, и при чем здесь колесо? Белки, насколько ему было известно, вообще живут в лесу.

«Нет, разумеется, мистер Митчел хотел сказать что-то совсем другое», — решил Гифтхольц.

Он медленно поволок еще теплый труп к стоявшей у дальнего угла кухни новой, искрящейся хромом гигантской мясорубке, из решетки которой вместо тоненьких червячков мясного фарша выползали почти готовые сосиски — оставалось лишь втиснуть их в оболочку. В одном из углов патентованного агрегата красовался фирменный знак: «Волшебное колесо».

Content

Таящийся ужас 3
УЖАСНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ
рассказы американских и английских писателей

Билл Пронзини Белка в колесе