Грег Смолвидж

Любовь и виски

© Грег Смолвидж

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

«Любовь и Виски» я посвящаю своей жене Глории. Дорогая, без тебя эта книга никогда не появилась бы на свет.

Моральную поддержку на протяжении всей работы мне оказывал наш мастиф Дуглас. Старина, за мной новый коврик!

Особых слов заслуживает работа моего издателя Кори Шэпарда. Благодарю за терпение, друг!

Искренне Ваш, Грэг Смолвидж.

Уэст-Мидлендс, осень 2015

Часть первая

День первый

July 9, 1963, Tuesday, 1:15 p. m.

Bath, 169 Front St, «Columbia» Hotel

Третий этаж, пятая дверь… И ключ, как от готического склепа. Заносило меня и в дыры попаршивей!

Добротные апартаменты № 34 столь грубого приветствия, конечно, не заслуживали, но капля лёгкого цинизма уместна даже на похоронах. «Lifestyle!» – слыхал я в ответ на подобные заявления. Ума не приложу, что это за зверь такой, только жить иначе всё равно не умею, а главное, женщины мой подход оценивают по достоинству.

Короче, гостиница сносная, переночевать можно. Пэтти божилась: первая в городе! Ну-ну. Останавливаться в лучшем отеле мне давненько не доводилось. Да боюсь, вообще никогда! Времена меняются? Я всласть растянулся на огромной кровати, не снимая пиджака и ботинок.

Чего уж там! Матрас мягковат на мой вкус. Люблю пожёстче. И в жизни так, а то слишком приторно. Разительно отличаются здешние пенаты от моей берлоги: и обои поновей, и кресло кожаное у окошка, и настоящая койка вместо потёртого дивана.

В детстве пришлось много колесить по штату. Великую Депрессию припоминаете? Семью нашу побросало порядочно, где только не обретались! Окончательно осесть удалось лет десять назад в столице, так что Augusta теперь – моё пристанище. Выбираюсь редко, но и домоседом назвать себя не могу, просто поваляться на диване с бутылочкой «Budweiser» – святое дело.

С другой стороны, всегда вперёд, навстречу приключениям! А если ещё и деньжат поднять Господь сподобит, значит жизнь удалась. Хотя и это не самоцель. Я небогат, но обеспечен, такая вот простецкая философия. Одинокому мужчине много не требуется. Правда, в этот раз куш светит порядочный.

И ведь ничто не предвещало! Понедельник накатил бесцеремонно: постанывавшую голову пронизывали оглушительные телефонные трели. Звонок этот вряд ли сулил неприятности, скорее, беспокойство. Коллинз наяривает, больше некому. Старый еврей! Вообще тащиться на работу в понедельник с утра – явно не комильфо, но главный редактор заставить умеет.

– Капитолий на проводе!

– Дэйр, мать твою, дошутишься! Тебе отдельное приглашение на службу высылать? – Визгливый тенорок Коллинза только усилил головную боль, пришлось даже отнять трубку от уха.

– Ahh, boss… Morning. Не серчайте, я уж к вам на всех парах.

– Ты на часы смотрел, Капитолий? Обед скоро! А я звонков десять дал! Опять надрался вчера небось?

– Сознание барахлит, стало быть, не без этого. Так ведь понедельник, босс. Я и не думал, что пригожусь вам сегодня.

– Лучше б так оно и было. – Казалось, шеф немного успокоился. – В общем, так. Через сорок минут у меня. И точка!

Редакция «Augusta Tribune» – это пчелиный улей. Переполненные собственной значимостью секретарши манерно снуют вдоль столов. Отрастившие телефонные трубки обозреватели считают своим долгом орать на весь зал. God knows why! Корреспонденты неустанно выбивают автоматные очереди на пишущих машинках. Всё это именуется рабочим беспорядком.

Я медленно пробирался к кабинету Коллинза. Картина воскресенья проступала – давали знать о себе ушибы и ссадины. А начиналось всё довольно прозаически, как всегда, у старины Дуга. Это небольшое заведение на углу Green и Melville. Кварта «Jack Daniels» – и меня потянуло «танцевать». То есть поразмять конечности. А тут и партнёры подвернулись – группка волосатых у входа.

И до нашего университета эта мода докатилась! Бесит просто! Ну, там песенки про любовь, антивоенные выступления – это я ещё могу понять, но вот голышом разгуливать – это как вообще? Вечно охота мне молодёжь уму-разуму поучить. На том и погорю когда-нибудь… Здоровье-то не то уже.

– Дерьмецо поворочать желания нет? – Брайан Коллинз стянул очки и швырнул мне «Augusta Tribune» за прошлую неделю.

С подчёркнутой заметкой:

«4-го июля, на 47-м году, добровольно ушёл из жизни мэр городка Bath Виктор Хатчет…»

– Это вопрос? Или предложение? – Я повертел газетёнку.

– Ты присаживайся. – Главный редактор протянул мне пачку «Lucky Strike».

– Bath? Тихий городок, и на тебе – мэр повесился! Так что? Нас-то почему это интересовать должно?

– Не нас, а тебя. Есть работёнка. – Коллинз принялся расхаживать по кабинету.

– Увольте, босс. Знаем мы эти «работёнки»! Осквернять могилы, пусть в них хоть всё золото инков зарыто, не стану!

– Дай договорить, потом язви. От тебя всего-то и требуется вскрыть одну квартирку и немного пошуровать там.

– Не вижу связи.

– А тебе и не надо её видеть. Платят не за то. Собрать информацию нужно по неофициальным каналам, понимаешь?

– Absolutely! То есть со взломом и рукоприкладством? А других дураков сортиры чужие вычищать нет?

– Заперто некрепко. Может, и вообще не заперто. Ни сортиры, ни физиономии чистить не придётся. Получишь тройку зелени, на карман. Вопросы есть? – Коллинз снова уселся напротив меня.

– Три штуки??? За рядовой шмон? Слушайте, босс, понедельник шутить как-то не очень располагает.

– Вот именно. Бабки твои. Свой процент я в этот раз не снимаю.

Темнит скряга…

– Так, уже теплее.

Первый человек в газете еле заметно улыбнулся:

– С женой мэра мы вместе учились. Наживаться на горе вдовы не по-мужски, ясно? В общем, дуй к Пэтти, у неё диспозиция: гостиница и место встречи. Поговоришь со вдовой. Она введёт в курс дела, обсудите задаток.

– Когда выезжать?

– Как только за тобой закроется дверь, я набираю Bath и сообщаю, что надёжный человек в пути. И главное, Мик, это принципиально для меня. Я прошу, помоги. Лучше тебя никто не справится!

Sure. Кроме меня, вообще никто не справится. Ибо желающих нет! Что ж, три штуки тоже на дороге не валяются. Привет, Bath!

После длинной дороги не грех и расслабиться. Работа не волк. Хотя назвать проникновение в чужой дом работой язык поворачивается с трудом. Скорее, очередное сомнительное предприятие. Впрочем, только такими делами меня и нагружают. «По неофициальным каналам» – это значит с явными нарушениями действующего законодательства.

Поезжай, говорит, прошвырнёшься. Хорошо устроился, паршивец. Но меня не проведёшь. Сумел обставить так, будто я ему ещё и должен остался – это ж уметь надо!

Ну да ладно, полтора часа, и я на месте. Сорок с лишним миль на юг к побережью. Мой старичок Plymouth «Savoy» пятьдесят шестого года по-прежнему на ходу. Не на такси ж добираться? Вот только парковками Bath не порадовал, машину пришлось бросать на стоянках около Vine St.

Первое впечатление: пасмурно. И грязновато. Жителей от силы тысяч десять. Из достопримечательностей верфи «Iron Works» – гордость штата Maine. Я и забыл, что до моего рождения отец работал судостроителем. Ещё шахматный клуб «Bath’s Chess Club».

Но мрачным Bath я бы тоже не назвал. Да, судя по кислому портье и одинокому прохожему, жестами указывавшему мне, как добраться до гостиницы, люди тут не шибко разговорчивые. Так это сплошь и рядом в Новой Англии. Но летом погодка более-менее.

Что же напрягает? Проникнуть, поворошить, а деньжищи-то такие за что? Уж не сплавить ли меня решили? Дружище Брайан явно недоговаривает, а сам-то, глядишь, в курсе. Подробности у вдовы! Где там эта цыпочка обитает? Я отыскал бумажку: 137 Lincoln St, Anna Hatchet. Но бабки хорошие, более чем.

Путеводитель прихватил на ресепшн. Портье по-прежнему глядел недоверчиво. Не похож я, видать, на дельцов, что с корабельными боссами контракты подписывают. Напоминаю, скорее, спившегося писателя.

Надо будет у вдовушки на расходы текущие запросить, а то даже сигарет нет. Ещё бы закусочную порядочную присмотреть. Где-нибудь на берегу. Говорят, омары здесь пальчики оближешь. Особенные – тёмнопанцирные.

July 9, 1963, Tuesday, 3:05 p. m.

Bath, 137 Lincoln St, Hatchet’s Hall

– Миссис Анна примет вас через несколько минут.

А налить дорогому гостю?

Спесивый тон темнокожей служанки несколько резанул слух. Хотя могло и показаться. Вообще, представители её расы в этих краях такая же редкость, как пингвины в Сахаре. Думаю, на весь Bath эта пожилая мадам экземпляр единственный. Хозяева что ли выпендриваются? Судя по обстановочке, грешок такой за ними водится: плетёная мебель, африканские безделушки, китайский фарфор. Гостиная роскошная!

Я вольготно расположился на кожаном диване. Но закинуть ноги на приземистый деревянный столик пока не решился (всё-таки выпить не предложили). До вдовушки добирался на своих двоих – решил пройтись по городу, осмотреться. Понюхать воздух, так сказать. В моих делах это важно.

Местечко, конечно, то ещё. Хотя с тех пор как отгрохали скоростное шоссе Leeman Highway (путеводитель любезно сообщал, что произошло это в 1955 году), город стал вполне себе: заметное уличное движение, downtown, насыщенный магазинами и забегаловками. В общем, обычный американский городишко. Маленький, с северным колоритом.

Но побывать в Bath’е и не прошвырнуться в портовый квартал – это преступление. Столько соблазнов на квадратный фут! Вот расквитаюсь с работёнкой и закучу прям здесь! А чего тянуть? Средства позволят!

Ещё интересно, что столь популярных ныне мобильных домиков-прицепов нигде не видать. Видимо, бум этот сюда не докатился. Кстати, о домиках. Особнячок у семейства Хатчет не слабый. Трёхэтажный, чуть в глубине улицы, на зелёном участке. Но без ограды, что странновато. Неужели воров не боятся? Владение-то небедное.

Анна Хатчет долго ждать себя не заставила, грациозно спорхнув ко мне со своей жёрдочки. Для своих лет выглядела она потрясающе, только стильное чёрное платье казалось чересчур уж открытым для траурного.

– Мистер Дейр, разрешите поблагодарить вас за отзывчивость и оперативность. Я рада приветствовать вас в нашем маленьком городе!

Прозвучало подозрительно томно. Или снова показалось?

– Мой друг Брайан Коллинз крайне хорошо отзывался о ваших способностях. Как добрались? – Анна присела напротив меня.

– Зовите меня Мик и давайте без прелюдий. – Я приподнялся и поцеловал протянутую руку. – Предпочитаю сразу к делу.

Такое вот начало. Анна аж опешила. Никакой дежурной лести и фальшивых комплиментов. Нравится ей такое обращение или нет, вдова, видимо, ещё не определилась.

– Вы заказываете музыку – я играю. Это оптимальный формат. Меня, правда, несколько смутила сумма гонорара. Из болтовни Брайана понять получилось немного.

– Я всё объясню. – Анна засуетилась. – Конечно, вам нужна информация. Так… В ночь на пятое июля мой муж Виктор покончил с собой. Это стало сильным ударом для меня и детей. Похороны прошли в воскресенье. – Анна вздохнула.

Что-то не слишком ты расстроена…

– Выпьем? За упокой души суженого.

– Ой, я бы предложила вам прекрасный шотландский виски, но бутылку приобщили к делу – муж пил накануне. Ладно, найдём ещё что-нибудь. Дороти, нам виски и лёд!

Нам? Во даёт вдовушка!

– Приношу вам соболезнования, но самоубийц никогда не понимал. Каков мотив?

– Дело деликатное. Не буду скрывать, муж мой был личностью эксцентрической. Происшествие потрясло наш город, но прессе всех деталей не сообщали.

– Какие у вас сомнения?

– Сложно объяснить, расследование проведено самым тщательным образом, шериф Бадлоу ознакомил меня со всеми материалами.

– So what’s the problem?

– The circumstances. Ничто не предвещало такого ужасного поворота. Добровольный уход мужа из жизни для меня совершенно необъясним. Виктор повесился в частном доме на окраине города. Где встречался… с женщиной лёгкого поведения.

Я присвистнул.

– Её имя не оглашали. По словам этой женщины, съём проституток муж практиковал регулярно. Ровно как и нелегальную игру в покер.

Нормальный мэр…

– Она утверждает, что в тот день Виктор был уже порядочно пьян и даже не переспал с ней, твердил о каких-то финансовых проблемах и крупном проигрыше. В итоге выпроводил вон, даже не заплатив. О его смерти она узнала по радио на следующий день.

Мы замолчали, сделав по глотку доброго ирландского виски. Как и положено, не чокаясь.

– Есть вероятность, что ему помогли?

– Не представляю. – Анна всхлипнула. – Но я не верю этой твари, не верю, понимаете? Да, Виктор мог приударить за какой-нибудь юбкой, но проститутки… долги, в голове не укладывается.

– Так что требуется от меня?

– Её настоящее имя Ева Орловски. В портовом квартале – там, где обитают она и ей подобные, известна как Шэрон.

– То есть в городе процветает проституция?

– Как вам сказать. Пара злачных мест имеется. На верфях полно работяг, в доки заходят суда. Мужчинам нужно отдыхать. Выпить-расслабиться. Это понять можно.

Plain as the nose on your face![1] Надо взять на заметку.

– Здесь фото и адрес твари. – С видимым отвращением Анна протянула конверт.

– Что искать?

Я глотнул ещё.

– Доказательства, что шлюха врёт, что её не было в том доме. Я понимаю, вряд ли она держала список клиентов, но меня интересуют её связи, особенно на верфях.

– Pretty good.

– Пятьсот долларов задаток. Дополнительные расходы я оплачу отдельно. Деньги в конверте.

July 9, 1963 Tuesday, 9:35 p. m.

Bath, 53 Congress Ave, Eve Orlowsky’s apartment

Снял проститутку и повесился. В непонятном доме, ни с того ни с сего. Сомнительно. Просто так счёты с жизнью не сводят. Уж чиновники-то точно. Должна быть причина. А в случае мэра, полагаю, довольно веская. Карты? Бизнес? Женщины?

Я припарковал свой Plymouth недалеко от серенького двухэтажного здания. В родной August’e на лобовом стекле у меня всегда красовалась табличка «Владелец автомобиля – репортёр городской газеты. Просьба оказывать посильное содействие в получении информации». Мне нравится, как это звучит – «посильное содействие».

В моем случае, правда, получение обычно проходит с помощью мордобоя и угроз, но известен этот факт немногим. А табличка, как ни крути, придаёт моей стрёмной деятельности блёклый налёт солидности. В Bath’е стекло, естественно, пришлось очистить, ибо высовываться на задании значит проявлять недальновидность. Тут бы вообще поменьше светиться.

Я закурил. Окурков в пепельнице скопилось уже с добрый десяток. Моё внимание третий час приковывало крайнее окно на втором этаже. Надежда зажглась минут сорок назад вместе со светом в квартире: стало быть, хозяйка дома. Оно и понятно – ночные бабочки так рано на работу не вылетают. Подождём.

What ill wind was blowing me to this city?[2] Нужда заставила? Да нет, скорее, необходимость в хорошей встряске. Сорваться к чёрту на рога, броситься в омут с головой готов при первой же возможности. При этом сорвиголовой или бедовым себя не считаю. Просто это моя жизнь. И лишний раз прибавить скорости на повороте точно не повредит. А иначе и скукситься можно.

Умение быстро оценивать ситуацию, мгновенно реагировать по обстоятельствам – вот мои отличительные черты. Потому я всегда на передовой. Деньги, конечно, тоже многое решают, но для меня главное кураж. Стяжательством не занимаюсь. Поднял – прокутил, то на коне, то на мели. Roller-coaster. И упрекнуть меня можно в чём угодно, только не в закоренелом мещанстве. Претит оно мне.

Сумерки методично обволакивали квартал, но терять бдительность было нельзя: к дому не спеша подкатило жёлтое такси. Я оторвался от размышлений. Усилить наблюдение! Через несколько минут стройная шатенка грациозно утрамбовалась в машину. Строгий твидовый костюм, длинные шпильки – сплошной писк моды.

Знаете, какое главное требование Центрального разведывательного управления (CIA) к будущим шпионам? Идеальная память на лица! Увидев фото субъекта единственный раз, потенциальный кандидат в разведчики обязан безошибочно идентифицировать его, даже если тот предстанет в шляпе, с бородой или в очках.

Так вот меня б в шпики зачислили без вопросов! Еву я опознал бы и в нижнем белье. Причём с огромным удовольствием. Напоминает она британскую модель. Как же её? Молоденькая, по ней сейчас все с ума сходят. Jeannie Shrimpton, во! Худышка, с обложки на обложку скачет. Да, познания у меня разносторонние. А как иначе? Журналист обязан быть в курсе.

Такси быстро сорвалось с места. А хорошо живут элитные девочки! Ездить в редакцию на такси я и сам бы не отказался. Мэр не дурак, раз такую сучку выбрал. Отставить похабные мысли! I’m on duty! Выждать и в гости.

В должности внештатного корреспондента «Augusta Tribune» освоил массу полезных навыков. Взлом замков, например. И это лишь малая толика умений, необходимых для проникновения в личную жизнь беспечных соотечественников.

Квартирка небольшая, однокомнатная. Свет включать, конечно, не следует, равно как и оставлять входную дверь незапертой. Искать что бы то ни было в отсутствие конкретной ориентировки задача непростая, зато интересная. Осмотр проводить придётся тщательный. Благо опыт есть.

Начнём с ванной. Так, на всякий случай. Вдруг что завалялось? Воздух влажный, полотенце сырое – здесь явно принимали душ. Помывка перед визитом к клиенту? Зеркало, стиральная машина «Hoover», грязные простыни. Ловить нечего.

Теперь комната. Обыскивать женское жилище – удовольствие сомнительное. Логики в организации пространства ноль. Но что делать. Раздвижной шкаф с одеждой: платья, нижнее бельё, чулки. Не наши пенаты. Женский уголок. Комод с помадками и прочей дребеденью. That’s not the deal!

Ничего похожего на рабочее место или секретер, разумеется, не наблюдается. Только большой стол в центре комнаты. Проверим. Остатки пиццы с морепродуктами. Ворох модных журналов: «Vanity Fair», «Vogue», «Harper’s Bazar». А на обложке-то Jeannie Shrimpton! Вот откуда ветер дует!

Так, телефонная книга! Имена, имена, пиццерия, бар «Frankie’s», аптека… Ещё имена, шахматный клуб. А это как понимать? Женщин, увлекающихся моей любимой интеллектуальной игрой, доселе не встречал. В общем, интересного мало. Ни тебе паролей, ни шифров, ни списка клиентов. Какая-то милашка Сью. Коллега что ли? Попадаются и мужские фамилии, но что-то мне подсказывает: прямого отношения к делу эти ребята не имеют. Хотя проверить стоит.

Неужели фиаско? Следов бы в порыве не оставить. Книжный шкаф у окна. Орловски ещё и читает! Margaret Mitchell «Gone with the wind» – по мне, так беллетристика. Fred Allen «Fairy Tales» – весёленькая штука. Harper Lee «Killing a Mocking Bird» – ну, пересмешника все знают! Betty Friedan «The feminine mystique» – а это что за ересь? Опять тёлки права качают? На кухне им, видите ли, не сидится.

Заглянем и туда для очистки совести. Но надежды всё меньше. Кухня крохотная, ей явно не пользуются. Посуды почти нет, полупустой холодильник. Консервированная говядина, фасоль, конверт какой-то. Ореховое масло! Хм… всегда считал, что высокая калорийность делает его вредным для женской фигуры. Ведь поклонницы Jeannie Shrimpton все как одна помешаны на радикальной худобе и маслице лопают разве что в исключительных случаях.

Что-то я упустил. Конверт? В холодильнике? С чего бы это? Посмотрим. Адреса нет. Я бы скорее удивился, если б он был. Внутри куча почтовых марок. Вроде обычные. Одна разрезана по диагонали. Я взял целую – милый розовый слоник. Обитающий в холодильнике. И не зябко тебе?

Я сунул марку в карман, конверт вернул на место. Пора на выход. Сделано всё возможное, но зацепиться совершенно не за что! Придётся импровизировать.

Мне послышалось или в коридоре действительно раздались шаги? Я насторожился. Никаких сомнений, кто-то шастает! Стук в дверь! Может, ошиблись? Хоть бы это соседи за сахаром! Я притих.

Holly shit! Нежданный визитёр скребётся в замочной скважине…

Спасло только то, что после кропотливого обыска в комнате ориентировался как у себя дома и даже в темноте успел быстренько юркнуть за занавеску. А мой «коллега» тем временем спокойно проник в квартиру. В отсутствие хозяйки она, оказывается, пользуется большой популярностью!

Неужто Анна затеяла двойную игру? И прислала второго агента? Сомневаюсь. Гость уверенно направился в сторону кухни. Орехового маслица захотелось? Вариантов два: дать дёру прямо сейчас или отсидеться. Разумней, конечно, переждать.

Сердце застучало активней. Выходит. Остановился. Давай уже, дуй отсюда! Кажется, направился в мою сторону. И что ему надо у окна-то? Я приготовился. Тишина. Выбора нет. Всегда выгодней начинать первым – я резко обрушил увесистый цветочный горшок в район затылка предполагаемого противника.

Удар вышел смачным. И точным. Комья земли, осколки с грохотом рассыпались вокруг. Тело бедолаги рухнуло на пол. Покружив в воздухе, рядом медленно приземлился знакомый конверт. Видимо, соглядатай хотел осмотреть марки у окна. Дело плохо. Следов уже не скрыть.

Документы с собой ты, естественно, не взял. Хорошо бы тебе хватило мозгов прибраться. После того, как очухаешься. Я отчётливо лицезрел обмякшее тело в уличном свете. Плотное сложение, небритый подбородок. Вельветовые брюки. На рабочей толстовке нашивка – «Iron Works». Вот так номер! С верфей, значит, пожаловали. За странными марками в холодильнике. То есть с вполне определённой целью.

Я нащупал «слоника» в кармане. Пора линять. А то как бы ещё кто-нибудь не заявился.

July 9, 1963, Tuesday, 11:45 p. m.

Bath, 169 Front St, «Columbia» Hotel

Плевать в потолок, лёжа на кровати, иногда полезно. Голова отдыхает, мысли в порядок приходят. А подумать есть над чем. Дело наклёвывается нерядовое. Внутренний голос редко подводит меня на этот счёт. И проблема даже не в сумме гонорара за беспредметные поиски.

Я откупорил виски «Jack Daniels». Чёрная, квадратная бутылка – превосходный дизайн. Спускаться за льдом лень, да и поздно, зальюсь чистоганом.

Yeah… Good thing.

Зато есть все шансы повеселиться. Недосказанность со стороны заказчика, конечно, напрягает, но в моей многолетней практике это обычное явление. Не говоря уже о том, что общение с красавицей-вдовой уже в радость для убеждённого холостяка.

А может, ну его? Соскочить, пока не втянулся? Ни в коем случае! Самое интересное только начинается! Я не сторонник каких-то высоких моральных принципов, просто играть нужно до конца. Тем более что дебют вышел многообещающим. Сложно даже сказать, кто двигает фигуры за столом. И белые, боюсь, не у меня.

Шахматы – моя страсть с детства. Помню, везде таскал с собой карманную доску, решал шахматные задачки в журналах. Ну, знаете эту рубрику, где предлагается разобрать мудрёный этюд. До сих пор часто с первого взгляда определяю нужный ход или выигрышную комбинацию.

Постоянные переезды не оставили возможности заниматься профессионально, а когда она наконец появилась, на уме уже были только девчонки, пиво и бейсбол. В общем, не сложилось, хотя талант не пропьёшь, могу подтвердить.

С давних пор играю по переписке, так и вышел когда-то на «Bath’s Chess Club». Не удивляйтесь, среди его членов много сильных игроков, что, безусловно, необычно для такого маленького городка. Раз в месяц здесь даже организуются открытые турниры, но принимать участие в них пока что не доводилось.

А тут так совпало, что очередное состязание состоится в этот weekend! Сам Бог велел заявиться, совместить приятное с полезным, так сказать. Тем более что с делами к тому моменту надеюсь полностью расквитаться.

С председателем клуба Сэмом Ланкастером у меня особые счёты. Он личность неординарная, судя по некоторым слухам. Эдакий эстет-интеллектуал, преподаёт историю в местном колледже. Но сейчас не о нём.

Других серьёзных противников на горизонте нет. В последнем письме Сэм умудрился вытащить мёртвую партию и заодно приглашал меня на очередной турнир. Забавно будет увидеть наконец людей, с которыми столько лет играешь по переписке. Померяемся силами живьём!

Я не честолюбив, но в игре моя страсть. Поражение, конечно, не катастрофа, так, удар по самолюбию. И, кроме того, «Bath’s Open» – хорошее прикрытие. Правда, полагаю, немногие иногородние участники заняли номера в лучшем отеле. Если там вообще будут иногородние.

Также, думаю, мало кто прибыл на турнир со стволом в чемодане. Подозреваю, вообще никто. Я проверил свой «Colt Detective Special» тридцать второго калибра – компактный, приспособленный для скрытого ношения револьвер. «Больше, чем просто шесть пуль для защиты». Редкий случай, когда реклама не врёт. Мой продолговатый друг (не подумайте чего) действительно не раз выручал меня. Как инструмент психологического давления он незаменим. И, судя по всему, вновь может мне понадобиться в самое ближайшее время.

А так пожитки у меня нехитрые. Я в который раз осмотрел розового слоника на прикроватной тумбе. К чему гадать? Можно сразу развеять все сомнения, просто положив марку на язык, только к последствиям я могу оказаться не готов. Лучше с утра набрать Честеру, пусть побегает. Вот и телефон в номере имеется.

Я включил радио. Местная станция называется «River Kennebec». Негромко замурлыкала песенка Curtis’а Lee «Pretty little angel eyes». Глаза непроизвольно начали слипаться.

День второй

July 10, 1963, Wednesday, 2:05 p. m.

Bath, 38 Chestnut St, Post Office

Наведаться на почту решил с утра. Ну, как с утра – в два часа дня. Утро у меня и позднее наступало! Проснулся после полудня. В одежде, ботинках и с вискарём в придачу. Тоже не впервой! Даже свои плюсы есть: пиджак напялен, шнурки завязаны. Всю ночь гонялся то ли за Jeannie, то ли за Евой, теперь не вспомню. Сны как-то в памяти не остаются.

Я отхлебнул вчерашнего «Jack Daniels». Из горла, естественно. Так приятней. Не вставая, набрал Честера. Соединяли долго. А хорошо я огрел того детину. Что он подумал, когда очухался?

– Greetings, Chest!

– Мик, ты где есть-то?

– На задании, старина. Не в городе. Коллинз послал. Слушай, у меня к тебе просьба.

– Да?

– Проведи анализ одной штуковины.

– Какой?

– Почтовой марки.

– День велосипеда?

– Есть такое подозрение. Вышлю по почте, набери, как сделаешь. Город Bath, гостиница «Columbia». Если меня не окажется, оставь сообщение: просто «да» или «нет».

– Ok! Удачно повеселиться.

Of course, dearest friend! Куда ж без этого! Вероятность, что каникулы затянутся, и так растёт с каждой секундой.

Честер – добрый малый. Цепкий, словно кошка. Нет такого вопроса, ответ на который он бы не выцарапал. Причём сам вопросов не задаёт. А в нашем деле это качество первоочередное.

Я почему-то уставился на телефон. Настроение с утра задумчивое, тянет поразмышлять. Этот пластиковый ящик с трубкой – почти мой кормилец. Половину заданий получаю с его помощью. Полезнейшее изобретение!

И о другом. Многие гостиницы в маленьких северных городках – результат небывалого строительного бума последних лет. Потому все они на одно лицо. А моя вот выделяется! Представительная, в старом стиле, времён Великой Депрессии. Дитя той Америки, что потихоньку сдаёт позиции. Да и мы вместе с ней! Опять меня понесло. Я пощупал щетину…

В сотне ярдов от гостиницы проходит набережная. Что не так уж и хорошо. Последнее время меня сильно беспокоит спина. Иногда так прихватит, что даже встать не получается. В такие дни беру больничный и отлёживаюсь. А тут вода под боком. Может продуть.

Определить местонахождение почты помог путеводитель. Пешком – минут пятнадцать. Белое каменное здание архитектуры прошлого века снова напомнило о великой стране несгибаемых тружеников – героях Джека Лондона. Помимо меня, писем никто не отправлял. Я аккуратно вывел на конверте:

Mr. Chester Davenport

131 Capitol St, «Augusta Tribune»

Augusta 38, Maine

Хмурая девица, не проронившая до того ни слова, встрепенулась:

– Укажите пятизначный индекс, пожалуйста!

What the hell is it supposed to be?

– С первого июля все двузначные индексы упраздняются, – пояснила она. – Вводятся пятизначные. Первые три цифры – номер централизованного пункта сортировки почтовых отправлений. Вторые две – код места назначения. – Эту тираду она, должно быть, выучила наизусть.

Прощай, прежняя Америка!

Процедура отправления непредвиденно затянулась, новейшие бюрократические препоны я преодолевал с заметным трудом. Может, ещё свидимся, забавный розовый слоник!

Дальнейший план созрел вчера. Ловить надо на живца. Плюс не помешает подсобрать информацию из независимых источников, как любит говаривать старина Брайан.

July 10, 1963, Wednesday, 4:30 p. m.

Bath, 33 Summer St, Patten Free Library

– Дайте угадаю, вы за газетной подшивкой? – Седовласый библиотекарь первый собственным примером опровергал тезис о неразговорчивости людей Новой Англии.

– Как вы узнали?

– Не похожи вы на любителя классической литературы или научных изысков.

– Да ну! А на кого похож?

– На частного детектива!

Этого ещё не хватало…

От почты до библиотеки оказалось рукой подать. Место положения копилки знаний приятно удивило – зелёный «Library Park»! Небольшой, но уютный, с крохотным озерцом в центре. Парк ли был назван в честь библиотеки или наоборот, история умалчивала. Но красивое здание из желтоватого кирпича вновь порадовало глаз нетипичной средневековой архитектурой.

Что такой человек, как я, забыл в библиотеке? Решил обратиться к прессе! Так что престарелый служащий не ошибся.

– Я шахматист. Приехал на турнир.

Стопроцентной неправдой это не было.

– Obviously! Но weekend только через два дня.

– Я в отпуске, осматриваю город.

– Не лучшее время вы выбрали, сэр.

– Слышал. Мэр умер?

– Не просто умер – повесился! Это не поддаётся объяснению! Ведь Хатчет был хорошим руководителем. Молодым, ну, по нашим меркам, конечно, открытым. Удачно взаимодействовал с городским советом, лично вникал во все нюансы. Думаю, через год он имел бы все шансы быть избранным на второй срок.

– А что насчёт увлечений женским полом?

– Дыма без огня не бывает, ваша правда, но если хотите моё мнение – домыслы всё это.

– И с чего бы тогда он покончил с собой?

– Не представляю. В прессе сообщили немного…

– А долги?

– Не верю я в эти слухи. Да, человек он был экстравагантный, не без причуд, но на посту мэра его всегда отличали добросовестность и порядочность.

Порядочные шлюх не снимают. Только беспорядочные.

– А врагов у него не было?

– Скорее, конкуренты, сэр. Член совета, владелец верфей Соломон Маслоу давно метил в мэры, но на последних выборах Виктор обошёл его.

Well-well…

– То есть у Маслоу были причины желать смерти Хатчета?

– Может, и так, но Соломон не менее порядочный гражданин, грамотный управленец. На преступление он никогда не пошёл бы. Да и расследование однозначно показало – самоубийство. Какие тут вопросы?

Все у тебя честные до жути.

– Ну, а сами-то вы что думаете?

– Сложно сказать, сэр. Последнее время обстановка в городе была… напряжённой.

– В каком смысле?

– Недели за полторы до самоубийства Хатчета погиб интендант методистской церкви пастор Бартоломью.

– Вот как?

– Его удавили в собственном доме, без свидетелей. Говорят, ограбление, сэр.

– И какая тут связь?

– Понятия не имею. Я только хочу заметить, что головной боли мэру хватало. Не могу назвать наш город сильно религиозным, но убийство священника…

– А полиция?

– Шериф Бадлоу подозревает заезжих грабителей.

Не многовато ли происшествий для небольшого городка?

July 10, 1963, Wednesday, 11:20 p. m.

Bath, 729 Washington St, «Frankie’s Tavern»

Поздний вечер. А в портовом квартале светлее, чем на главной столичной улице. Рой фонарей освещает непрерывное ночное бдение. Но есть и тёмные закутки. Какие дела обделываются в их зловещих тенях, лучше даже не представлять. И, конечно, без оружия не соваться.

Склады, верфи, краны, доки. Народу как на воскресной ярмарке! Заслуженный отгул у моряков – долгожданный отдых на суше. Злачные места, много грязи во всех смыслах. Особенно по душе мне пришёлся разрывающийся от блевотины деятель у входа в главную забегаловку. И по совместительству – бордель.

Внутри не то чтоб не протолкнуться, но свободный столик так просто не сыщешь. Рабочие с верфей лихо оттягиваются большими компаниями. Наверное, у многих сменный график. Иначе как они завтра выйдут в цеха?

Я присел у барной стойки. Свет приглушен, кумар сродни болотному туману и гвалт почище всякого шторма. Тем лучше, проще затеряться. А то я в своём пиджаке тут как кактус в Антарктике.

– Джентльмен желает расслабиться? У нас все условия.

– Виски накапайте. Льда поменьше.

– Понимаю. Ещё какие-нибудь удовольствия интересуют?

– Возможно. Милашка на вахте?

О, как я! С места в карьер!

– Сейчас справлюсь. – Он дал знак какому-то малому.

Мои отношения с противоположным полом всегда носили сложный характер. Я бы сказал, неопределённый. Сближаться с женщинами нельзя, в этом я уверен, ибо существа они непонятные. Переспать – пожалуйста, чуток романтики не повредит. Но серьёзные отношения – увольте.

Женат я был всего один раз, давно и по неопытности. Хоть и на своей первой любви – хватило по самое некуда! Семейная жизнь, как говорят, не заладилась. Что это значит, я и сам не понимаю. Постоянное напряжение не давало покоя, чувствовал какой-то груз. Наверное, он и называется ответственностью. В общем, было тяжело. Я не выдержал.

– Двадцать минут – и Сью свободна как ветер!

– Я подожду, вы мне только обновлять не забывайте.

Через полгода подал на развод, с тех пор твёрдо решив не жениться и по возможности не сожительствовать с кем бы то ни было. Одному проще. Отвечаешь сам за себя, никому не должен. И на мозги беспрерывно никто не капает. Конечно, по дому приходится всё делать самому, но быт я со временем наладил.

А к женщинам лёгкого поведения у меня сложилось своё отношение, далёкое от пропахшей нафталином морали пуританского большинства. Ничего зазорного в походах к проституткам не вижу. Ну, хоть убейте! Охотятся же люди в заповедниках, где заранее разведена дичь. А в чём кайф-то? Ни гоняться, ни выслеживать не надо, зверь у тебя под боком, стреляй, не промахнись. Так что я, скорее, пузатых дядек, называющих себя охотниками, понять не могу. Понакупят ружей крутых, а потом с десяти футов в лося не попадают.

С путанами ситуация схожая. Ухаживать не надо, плати – и получай что хотел. Падшие женщины ведь тоже разные бывают. Одни дают от похоти, другие от сострадания. Мне вторые по душе. Их, правда, сильно меньше.

Только сюда я пришёл совсем не развлекаться! С другой стороны, возможности совместить приятное с полезным не упускал никогда. Повезло, конечно, что сразу нарвался на эту Сью. Время действовать.

– Мне больно! – Милашка застонала.

Её выдали глаза – лжёт вне всяких сомнений. Я продолжил с удвоенной силой. Получает ли женщина удовольствие – определяю безошибочно. Уж этому научился. До конца осталось немного.

Кудрявые волосы до плеч, приличная грудь. Дело своё Сью знала туго. В какой-то момент я даже забыл, зачем пожаловал. Понятно, что народ к ней ломится. Молодая, а так наловчилась.

Мы лежали голые. Я поделился сигаретой. Стыд после первого контакта притупляется. Помимо большой тахты и одинокого стула, мебели в крохотной комнатушке не было. Даже одежду бросить некуда. Постельное бельё хоть и засаленное, но всё-таки стиранное. В общем, классический портовый бордель.

Прилив сил на второй заход обнадёжил: старость своё взять не успела! Но расслабляться и дальше сейчас непозволительная роскошь. Остаток оплаченного времени я планировал потратить на получение информации. По самым что ни на есть неофициальным каналам.

– Ты знаешь Шэрон? – Я аккуратно стряхнул пепел в потёртую пивную банку.

Девочка напряглась:

– Бывал у неё, да?

Пожав плечами, я неловко улыбнулся:

– Нет пока.

– Пока! Все вы, мужики, кобели! – Обернувшись в простыню и вскочив с постели, Милашка уселась на подоконник. – Мог бы и подождать из вежливости. – Она нервно закурила.

– What are you talking about? – Я вскинул руки, как военнопленный. – Честно, не понимаю.

Сью выпустила струйку дыма в приоткрытое окно:

– Damn right, she’s better! Думаешь, ты первый, кто её хочет? Мне уже все уши прожужжали. На уме у каждого второго одна, мать её, Шэрон. Только по карману не всем. А таким, как я, приходится работать на потоке. И оплата другая, и условия.

– Да не кипятись ты. Мне как раз больше такие и нравятся. А про Шэрон спрашиваю вовсе не для того, чтобы с ней переспать.

Вовремя польстить тоже надо уметь.

Казалось, на мгновение лёд в глазах Милашки растаял. Но не тут-то было. Отринув так и не успевшее зародиться приятие к клиенту, она недоверчиво уставилась на меня:

– Так ты коп? Почему сразу не сказал? Легавый!

– Слушай, я не из полиции. Просто…

– Твою мать, переспать с копом! Я думала, ты нормальный, а ты грязный лжец!

– Успокойся! – Пришлось повысить голос.

Сью замолчала, вонзив в меня холодный, как сталь ремингтона, взгляд.

– Я не из полиции. Усекла?

Девушка кивнула головой.

– Наконец-то, хоть пара секунд, смогу рот открыть.

Я не спеша закурил следующую сигарету.

– Хочешь, чтобы Шэрон пришили?

Повисло молчание. Я надавил:

– Да или нет, малышка? Да или нет?

– Нет! – резко бросила Сью.

– А она очень близка к этому. Что ты о ней знаешь? Говори!

– Элитная девочка, привлекает серьёзных клиентов. Работает индивидуально, обычно на выезде. Да и вообще держится особняком. Общается только с хозяином. О ней тебе здесь мало кто расскажет.

И тебя хватит, родная! Loose lips sink ships![3]

– Я тоже не хочу, чтобы с ней что-то случилось. А раз так, почему бы нам не начать сотрудничать?

Подняв джинсы, из заднего кармана я выудил удостоверение сотрудника FBI. Естественно, липовое. Ещё одна домашняя заготовка. Разнообразных «корочек» за годы деятельности на грани закона у меня скопилось порядочно. От старшего лесничего округа Sagadahoc до члена университетского попечительского совета. Никогда не знаешь, что пригодится.

Милашка невольно раскрыла рот:

– Агент Дик Майер, – чуть ли не по слогам прочитала она, – Отделение бюро в August’е. Так ты… Ты…

– Да, я федерал. Ничего не попишешь.

– Зачем же ты спал со мной?

– Лучше скажи, есть ли у нашей общей знакомой постоянные клиенты?

– Ээ… Думаю, их несколько. Ищешь кого-то конкретного?

– Да. Человека, с которым она проводила время в прошлый четверг. Ближе к ночи. – Я демонстративно начал одеваться.

Полминуты Сью размышляла.

– Хм… Прошлый четверг был выходной. Шэрон работала здесь. Как всегда, в лучших апартаментах. Вроде бы у неё был постоянный клиент. Инженер с верфей. Марк. Или нет, Мартин, кажется! Хмурый такой. Он ещё когда отваливает, весь люкс воняет. Обычно они встречаются в это время.

– То есть, вполне возможно, они увидятся и завтра?

– Может быть. Сам понимаешь, расписания у нас нет. Но Мартин приходит.

Инженер с верфей…

– Ещё есть информация?

– Свечку не держала.

– Ясно, это уже кое-что!

К этому моменту на мне уже было всё, в чём пожаловал. Пора сматывать удочки. Ключевые слова я услышал. Из кармана брюк появились смятые купюры, сотенная полетела на постель – неплохие чаевые для рядовой бабочки.

Молча дойдя до двери, я обернулся:

– Ты спрашивала, зачем я спал с тобой. Так вот, на мой взгляд, из всех, кто у вас тут подвизается, ты самая симпатичная.

Реакцию на свою неприкрытую лесть я уже не увидел, но спинной мозг подсказывал: Сью улыбнулась. Как мало нужно людям для счастья! В конце концов, девочка действительно отработала качественно.

День третий

July 11, 1963, Thursday, 2:45 p. m.

Bath, 113 Commercial St, Marine Restaurant

Баночки «Moxie» на столах в рыбном ресторане не самый лучший маркетинговый ход, вам не кажется? К ярым противникам массового производства я бы себя, конечно, не отнёс, но реклама этой содовой стала уж слишком навязчивой. Хотя кислятина с морепродуктами… что-то в этом есть. Кривя физиономию, я всё же чпокнул одну баночку – вкус, скорее, горький. Пивка бы!

Омары и лобстеры – другое дело! Вот настоящая пища этих краёв! Пищи для размышлений тоже, кстати, прибавилось. Если инженер встречался с Орловски на прошлой неделе – мэр чист, как стёклышко. По крайней мере, в моральном плане. А шлюха врёт, не могла она быть на месте преступления!

Следовательно, моя работа завершена. Это хорошая новость. Правда, в этом случае с уверенностью можно будет говорить именно о преступлении. Ибо Ева кого-то покрывает. But that’s not my deal!

Только чтобы все концы срослись, а доказательства оказались в кармане, необходимо состряпать реальный компромат на инженера. Для этого придётся засечь голубков в борделе. Судя по тому, что Мартин сам наведывается в портовый квартал, человек он семейный и прижать его к стенке – пара пустяков.

Конечно, всё может рухнуть в одночасье: если в прошлый четверг встреча не состоялась или сегодняшняя случка вдруг окажется под вопросом. Тогда я на бобах. Но тут как в рулетке. Красное и чёрное вроде бы равновероятны. А ведь есть ещё и зеро.

Как бы то ни было, вечером важно быть во всеоружии. Ещё один мой верный спутник на пару с револьвером – фотоаппарат. Правда, в отличие от хорошо зарекомендовавшего себя в различных переделках «Colt Detective Special», «Kodak Instamatic 100» – новичок, в продажу поступил только в этом году.

Я сразу оценил достоинства новой модели: неприхотливость и удобство в обращении. Фотография как искусство меня интересует мало. Запечатлеть голые (иногда в прямом смысле) факты – вот главная задача, а всякие там штучки профессиональные только мешают.

Также очень важно, что аппарат небольшой, щёлкнул – и в карман. То, что нужно! А уж такое изобретение, как картридж для 126-й плёнки, точно специально для меня придумали. Вставил и не паришься! Ещё б с женщинами так! И цена демократичная!

Чемоданчик с реактивами, ванночками и мензурками таскаю по необходимости. Хочешь, не хочешь, а технику проявки осваивать пришлось. Связываться с фотолабораториями накладно по срокам, да и снимки зачастую для широкой публики не предназначаются.

А омары восхитительны! И с пивком идут значительно лучше, чем с «Moxie». Да, запечатлеть совокупляющуюся парочку будет непросто, но несколько проверенных подходов в загашнике есть.

Так что там насчёт священника? Я открыл «Bath Gerald» за конец июня. Вряд ли это происшествие имеет хоть какое-нибудь отношение к делу, но всё-таки:

«Ночью в среду в своём доме на Linden St убит интендант методистской церкви пастор Бартоломью. Следствие полагает, что злоумышленники проникли в дом с целью ограбления. Неожиданно застав хозяина, бандиты вынуждены были расправиться с ним. Орудие убийства – гитарная струна. Причина смерти – удавление. Перерыв весь дом, преступники скрылись с крупной суммой и другими материальными ценностями.

Шериф Бадлоу заявил, что раскрытие этого жестокого преступления – дело чести всего полицейского департамента. По предварительной версии, бандиты могли прибыть в город на одном из судов. К сожалению, всё указывает на то, что они уже покинули территорию штата…»

То есть хрен ты их найдёшь, если перевести с бюрократического. Странновато. Гитарную струну на дело захватили, а удостовериться, что хозяин отсутствует, не удосужились. Уж больно непрофессионально. Заезжие гастролёры себя подобным образом не ведут.

Ну и что, с другой стороны? Не из-за убийства же священника мэр повесился? Я смял пачку «Pall Mall». Сигареты кончились – вот это проблема! Зато времени вагон.

July 11, 1963, Thursday, 4:05 p. m.

Bath, 52 Front St, City Smoke Shop

Знаете, я бы не сказал, что я прям такой уж самоуверенный. Скорее, настойчивый. Есть задача – её надо решать. Настоящий журналист обязан быть всё время на ногах; лежать под пледом, уткнувшись в телевизор, можно и на пенсии. Так что вперёд, к новым свершениям! Но для начала за сигаретами. А какие свершения без любимой пачки?

Да, я заядлый курильщик и нисколько об этом не жалею. Ибо отказывать себе в удовольствии, по меньшей мере, неразумно. А весь этот нынешний бум здорового образа жизни – на редкость нездоровое веяние! Все мы покинем этот мир рано или поздно. И лишняя затяжка под глоточек доброго виски капитально это мгновение не приблизит.

Табачную лавку приметил давно. В нескольких домах от гостиницы, ближе к началу улицы, что, согласитесь, большое удобство. Чтоб по двадцать раз не бегать, сразу приобрёл целый блок. Июльское солнце включилось не по-детски, но возвращаться в гостиницу было неохота. Я присел на лавочке под полосатым тентом и вновь раскрыл газету.

Что там ещё в городской жизни? «West Side Story» успешно прошла в Bath’s Opera House, футбольная команда колледжа Morse готовится к новому сезону, про смерть мэра и правда суховато. Исчез студент:

«Без вести пропал председатель студенческой общины колледжа Morse Вёрджил Лав: 21 год, студент третьего курса. Спортивного телосложения, волосы прямые, чёрные.

Последний раз Лава видели в общежитии колледжа 24 июня. Всем, кто располагает какой-либо информацией о его местонахождении, просьба сообщить в редакцию.

Вёрджила Лава всегда отличали успехи в учёбе и активная гражданская позиция. Он успешно занимался плаванием и шахматами. Был членом «Bath’s Chess Club». В 1961 году награждён мэром как лучший первокурсник».

На чёрно-белой фотографии Виктор Хатчет действительно вручал студенту какую-то грамоту. Лица различаются с трудом. А спустя два года один пропал, другой повесился. Очередное совпадение?

July 11, 1963, Thursday, 10:00 p. m.

Bath, 729 Washington St, «Frankie’s Tavern»

Наблюдательный пост у барной стойки я занял ровно в десять. Инженеришка заявится – чутьё редко подводит меня на этот счёт. Милашка Сью дала довольно сносное описание (и не только!), так что я подготовлен.

Представьте, пожалуйста, инженера кораблестроительных верфей. Хотя бы в общих чертах. Представили? Перед вами Мартин Филипс. Фамилию я выяснил с помощью нехитрого телефонного трюка:

– Алло, департамент кадров? Это Бюро находок! Найден брелок «Iron Works» с четырьмя ключами. Вполне мог принадлежать одному из ваших инженеров. Хотя почему, собственно, мог? На ключе от почтового ящика выбито имя Мартин. Подскажите, кто это! Мы бы сразу вернули!

– Где обнаружен брелок? – строго осведомился женский голос.

– Таверна «У Фрэнка». По описанию владельцем может быть высокий брюнет в очках.

– Да-да! Подождёте минуту? – Все подозрения как рукой сняло.

– Конечно, сколько потребуется.

Что-то возбуждающее есть в таком лёгком, невинном обмане.

– Вы на линии? Думаю, это Филипс, – залепетала женщина. – Мартин Филипс. Второй цех, пятнадцать лет стажа, чемпион колледжа по настольному теннису, в прошлом году поранил палец на правой ноге, повторяю, на правой! И самое главное, его кота зовут Бенджамин, в честь Франклина. Знаете Франклина? Проживает по адресу …

Кто, Франклин?

– Вы слушаете? Женат, двое детей, номер страхового полиса… я вам сообщить не могу – это конфиденциальная информация.

Really?

– Рабочий телефон…

– Э, спасибо, мы его разыщем!

Представительница отдела кадров, видимо, собиралась выдать мне всю информацию на скромного инженера, включая цвет зубной пасты и марку корма для Бенджамина, не особо задумываясь, как может распорядиться подобными сведениями первый попавшийся человек. Притом что главная характеристика – супружеская неверность, в её формуляре не значилась. Святая простота!

Проблема в другом. Опознать Мартина – проще, чем двинуть пешку e2—e4, куда сложнее будет запечатлеть его уж если не в объятиях, то хотя бы за ручку с нашей элитной куртизанкой.

Так что вчерашняя разведка боем пришлась кстати. Диспозиция следующая: комнатки уединения располагаются на втором этаже, окна самых крутых апартаментов выходят во внутренний двор. Что неплохо. Кроме заблудших алкоголиков или «служащих» таверны, ночью там вряд ли кто обретается.

Шторы любовники, ясное дело, задёрнут – любопытный взор достанет и в полнейшей тьме; но окно, скорее всего, оставят открытым, ибо июльская духота покоя не даёт даже после полуночи. Вопрос в том, как до него добраться…

Делать снимки исподтишка мне доводилось. В каких только позах не снимал: и вниз головой, и на карачках, и свернувшись в три погибели. А в каких местах! На балконе, бензоколонке, даже с крыши старого грузовичка. Но сегодня меня в прямом смысле поддержит ещё один верный товарищ: компактная раздвижная лестница. В разобранном виде она легко помещается в рюкзак.

Когда Мартин с Евой займутся своим делом, мне, кровь из носу, придётся заняться своим. Ни в коем случае не привлекая внимания. Лишь бы незваные гости не пожаловали! А так много снимков не потребуется.

Speak of the devil and he will appear![4] Мимо барной стойки проплыл долговязый брюнет лет под сорок. Уверен в себе, не оглядывается, видно, здесь не впервые. Его с улыбкой встречает «мамка». Ясно, клиент постоянный, не бухать припёрся.

Что ж, посидим немного и за лестницей, бежать сломя голову тоже опрометчиво. Plymouth мой припаркован неподалёку. Потом во двор. Я бросил бармену пригоршню монет. Пока всё идёт по плану.

Во дворе темно, как у негра в жопе. Забавно, слышал тут как-то «правильное» определение – Afro American. Это ж надо додуматься! Я вовсе не расист, но это, как мне кажется, высосали из пальца.

Вокруг ни души. Я скинул рюкзак, спокойно собрал лестницу и не спеша забрался на уровень второго этажа. Не так уж высоко – потолки в таверне исполинскими размерами не впечатляли. Нужное окно слегка приоткрыто, но плотная штора задёрнута.

Тишина. Голосов не слышно. Правильно, о чём им разговаривать. Торчать на верхотуре удовольствие сомнительное, пора бы уже и к процессу приступать, граждане! Не успел я об этом подумать, как в апартаментах предательски громко заскрипела кровать. Этот дефект местной мебели прочувствовал на собственном опыте. А вот и озвучка. Орловски еле слышно стонала в такт кроватным поскрипываниям.

Что ж, самое время. Предающимся плотским утехам явно не до меня. Я аккуратно отодвинул штору. В маленькую щёлочку видно неплохо. Уверенно оседлав инженера, Ева профессионально выполняла свои обязанности. Света катастрофически не хватает, но выбирать не приходится. Я принялся щёлкать. Мужчина, похожий на инженера, имеет связь с женщиной, похожей на проститутку. Красота!

Не загреметь бы. Решил отщёлкать все двенадцать кадров и только потом ретироваться. Задерживаться тут, конечно, не стоит, зато будет из чего выбрать завтра.

Через несколько минут я с чистой совестью (разврат фиксирован документально!) уже деловито собирал лестницу. Вдруг в десяти ярдах правее с заднего хода размашисто вылили здоровенное ведро помоев. Неприятного вида женская физиономия вопросительно уставилась на меня.

Затолкав лестницу в рюкзак, я как ни в чём не бывало поплёлся в её сторону. Нетвёрдый шаг должен был выдавать порядочное подпитие. Мурлыча «Pretty little angel eyes», притормозил у помойной лужи. Рыгнув для пущей убедительности, расстегнул ширинку, обозначив намерение облегчиться.

– Ещё один чёрт нажрался! – посетовала физиономия. – До туалета дойти лень. Get lost! – Она картинно замахнулись.

Улыбаясь про себя, я медленно побрёл восвояси. Flawless victory!

День четвёртый

July 12, 1963, Friday, 2:55 p. m.

Bath, 700 Washington St, «Iron Works» shipyard

Проявка похождений инженера заняла полночи, благо темнота – идеальный помощник в этом деле. Да и валяться в кровати сейчас просто некогда. Брать Филипса надо тёпленьким, так что я без промедлений отправился на верфи.

В дневное время портовый квартал производит совершенно иное впечатление. Менее дурманящее, что ли. Никакой печати разврата или пьянства, вполне себе презентабельный райончик, колыбель рабочего класса. Забавно звучит, да? Я не спеша прогуливался по набережной. Свежий ветерок спасает от жары, лишь бы спину не прихватило.

Партия решается сегодня. Знаете, при всей целеустремлённости в конкретных начинаниях никаких глобальных целей на жизнь у меня нет. Такой вот парадокс. Мне вообще кажется: странное это дело – на что-либо долговременное замахиваться. Да и к чему?

Чувствую, не обойдётся без отдельных снисходительных улыбок: вот, мол, бездарь очередной. Только жалеть меня не надо. Жизнь такая штука, что планируй, не планируй, а всё равно будет, как должно. Если хотите, я фаталист. Все мы крохотные лодочки в безбрежном океане бытия.

– Hello Marty! – Я обнаружил Филипса в огромном ангаре.

Инженер внимательно осматривал остов будущего корабля. Найти второй цех труда не составило. Забавно было лицезреть завсегдатая борделя в повседневной жизни. То есть в образе приличного семьянина и успешного служащего.

– У меня для вас сюрприз! – Я протянул ему конверт.

– Вы кто?

– Доброжелатель. Можете посмотреть. Под вас подкапываются, Мартин, – доверительным тоном заметил я.

– Откуда вы знаете? – вспылил инженеришка, так что стоящие неподалёку рабочие оглянулись. – Не буду я ничего смотреть, – уже заметно тише проговорил Филипс, отстраняя конверт.

– А зря, вашу жену эти снимки очень заинтересуют. Да и начальство тоже.

Быстро выхватив конверт, Мартин нервно перетасовал колоду с фотографиями. Краска залила его лицо:

– Давайте прогуляемся.

Мы быстро вышли на улицу.

– Там всё равно ничего не разобрать! – буркнул Филипс.

– Кто надо разберёт! – парировал я. – У меня к вам только один вопрос, отвечаете – и они ваши. Я же говорю, что пришёл как друг.

– Какой вопрос?

– Чем вы занимались в прошлый четверг около полуночи?

– Издеваетесь?

– Совсем нет, я был бы очень рад услышать «ровно тем же, что на этих фото».

– Выкладывайте всё. И без дешёвых спектаклей.

Чувством юмора инженер явно не обладал, хотя в его положении действительно можно разволноваться.

– Хотите сигарету?

– Спасибо, не курю!

– А я вот курну с вашего разрешения. – Я задымил. – Никаких претензий к вам лично у меня нет. Я частный детектив, и один мой клиент сильно беспокоится.

– Так вас жена наняла??? – Филипс побелел.

– Вовсе нет. Понимаю, вы переживаете. Я объясню. Мой клиент будет счастлив, если вы подтвердите, что ночь с четвёртого на пятое июля провели с Евой, то есть с Шэрон. Я отдам вам фотографии и больше не появлюсь.

– И только? Да у вас этих фотографий шкаф небось целый! – Филипс всё ещё косился недоверчиво. – И давно вы за мной шпионите?

– Очень. Со вчерашнего дня. Я понимаю вашу неприязнь, но поверьте, никакого подвоха, показания Мартина Филипса крайне важны для нас.

Я специально приплёл термин «показания» и упомянул инженера в третьем лице для придания беседе оттенка официальности.

– И если можно, со всеми подробностями. Ну, почти со всеми. – Я ободряюще улыбнулся.

– Слушайте, я женат, дорожу работой, меньше всего на свете мне нужна огласка, слухи. Понимаете?

– Прекрасно. Значит, мы говорим на одном языке. Так мне повторить вопрос?

– Сдаюсь. С Шэрон или как там её, мы встречались несколько месяцев, почти каждый четверг в борделе, хотя, полагаю, вам это и так известно.

– Не всё. Меня интересует ваша версия. Особенно про четвёртое июля.

– А что четвёртое? Праздник отмечал с семьёй. Но вечером всё равно дежурство, так что подозрений никаких. Я вообще по четвергам допоздна на работе, с алиби проблем нет.

– В котором часу встречались?

– Как обычно, около двенадцати.

– Орловски упоминала что-нибудь о дальнейших планах?

– Смеётесь, она мне кто, мать?

– Ясно. А ничего странного в ту ночь не заметили? Нервозности с её стороны?

– Да нет, рядовая е…ля, делов-то.

– В ваших же интересах ничего ей не сообщать. Ева известная шантажистка, вы бы поаккуратней с ней.

– Да я теперь на пушечный выстрел к этой шлюхе не подойду!

– Хорошо. Моё любопытство удовлетворено. – Я протянул Филипсу конверт.

– А других у вас точно нет? – Инженер не мог определиться: скакать от радости или негодовать.

– Даю слово. Единственно, могут возникнуть новые вопросы касательно моего расследования. Насчёт верфей.

– Ради Бога. Выбора, как я понимаю, у меня всё равно нет.

– Я бы не стал так драматизировать. Живите спокойно и будьте осмотрительней в связях, мой вам совет. Chao! – Я хлопнул инженера по плечу!

Bingo! Оказаться в двух местах одновременно не смог бы и сам Max Malini. Показания выбиты! За шахматную доску с чистой совестью!

July 12, 1963, Friday, 6:15 p. m.

Bath, 137 Lincoln St, Hatchet’s Hall

– Шлюхи на месте преступления не было. Сто процентов! – Для солидности я закинул ногу на ногу.

Мы расположились в гостиной, на знакомом диване. Платье Анны казалось даже более откровенным, чем три дня назад, а цвет темнее – испепеляюще чёрный. Длинные волосы того же оттенка на этот раз были распущены. Из украшений – золотые цепочка и браслет. Макияж безупречен, взгляд холоден. Последняя женщина, представшая предо мной в подобном образе, пыталась меня соблазнить. Я, конечно, не прочь, но для начала бы всё-таки выпил.

А то отвлекаешься-отвлекаешься. Я попытался абстрагироваться от вожделения женских прелестей и крепкого алкоголя. Дисциплина прежде всего! Отчёты о проделанной работе в этом смысле помогают. Так что докладывать люблю. И Орловски я специально окрестил совсем уж уничижительно.

– Доказательства надёжны, как швейцарский часовой механизм. Четвёртого июля в полночь шлюха обрабатывала другого. Инженера верфей Филипса, если вам интересно. Он раскололся. После того как я поднадавил.

Анна опешила. Видимо, с ней надо помягче.

– Давление исключительно психологическое. Без рукоприкладства. Подробности опускаю, но наглое враньё со стороны проститутки – факт медицинский. Кроме того, в её квартире я застал визитёра. Догадайтесь откуда? С верфей! Пришлось нейтрализовывать…

Анна аж побелела.

– Ничего страшного! Тюкнул маленько, да и всё. Я, признаться, подумал, что это вы его туда направили, для контроля, так сказать…

Анна по-прежнему не могла вымолвить ни слова.

– Ясно, погорячился, только деятель этот явно что-то искал. Может, выпьем? За успех операции?

Анна сама понеслась за бутылкой. Произвести впечатление – один из самых важных навыков в моей работе.

– Льда поменьше.

– Так что… он искал? – Вдова с ходу осушила полстакана.

– Понятия не имею.

До получения вестей от Честера о марке со слоником решил помалкивать.

– Мне удалось удовлетворить… вашу просьбу? – Я не спеша потягивал виски.

– Меня очень интересует этот визитёр! – чуть ли не с мольбой пролепетала Анна.

– Разумеется, но со своей-то задачей я справился, ведь так? Муж ваш никого не снимал. А чем он там занимался в загородном доме – это уже не ко мне.

– Умоляю вас, найдите мне человека с верфей! Я хочу знать, что случилось с Виктором!

– Temper your passion, lady. Человек этот может оказаться обычным сутенёром. Кроме того, я правильно понимаю, что вы хотите предложить мне новый контракт?

– Вытрясите из этого мерзавца всё!

– Анна… – Я поставил стакан и наклонился вплотную к её лицу.

Резко потянуло приобнять вдовушку. Голос мой посерьёзнел в первый раз за всё время нашего общения:

– Либо вы шаг за шагом выкладываете факты, либо из игры я выхожу. Не обижайтесь. Рассказывайте всё, а уж потом решим, что предпринять.

– Хорошо. – Анна выдохнула. – Официальной версии я не верю. Слышите? Не верю! Да, Виктор не был пай-мальчиком. Но и на самоубийство он так просто не пошёл бы!

– Вы полагаете, его могли… подтолкнуть? Тогда давайте с самого начала.

– Just a second…

– Хлебните для храбрости.

– Oh, Thanks. – Анна вновь приложилась к стакану. – Четвёртого июля мы должны были отправиться в отпуск на Гавайи. Беды ничто не предвещало. Перед отъездом решили устроить торжественный обед, Виктор пригласил шерифа Бадлоу. Всё прошло непринуждённо, Пит принёс в подарок бутылку виски. Шотландский… Как же его? «Glenfiddich straight malt»! Ещё бутылка треугольная. Муж собирал алкогольные этикетки, особенно редкие, и такой у него не было.

– Кажется, мы говорили про эту бутылку. А что за фрукт этот Бадлоу?

– Да, бутылка приобщена к делу. А что до шерифа… Мне он никогда не нравился, но с Виктором они были дружны. Никаких претензий к Питу у меня нет.

– Хорошо, дальше.

– Мужчины уединились в кабинете, поговорить за стаканчиком. Мы с детьми стали собираться. После того как Пит ушёл, Виктор позвал меня и объявил, что ему придётся остаться в городе – возникли неотложные дела. Что случилось? – спросила я. Может, отменить поездку? «Ни в коем случае, работа не должна мешать нашему семейному отдыху. Я присоединюсь к вам, когда всё прояснится».

– Что прояснится? Идеи есть?

– Никаких! Все эти разговоры про долги я считаю полным бредом.

– А Бадлоу? Как он объяснил странное поведение вашего мужа? Ведь именно после разговора с ним Виктор принял решение остаться в городе.

– Конечно, я спрашивала. Якобы муж ни словом не обмолвился о том, что собирается откладывать отпуск, они обсуждали потрясшее весь город убийство священника. Если вы в курсе. Немного выпили. Виктор был в нормальном расположении, совершенно не упоминал ни о каких долгах или проблемах.

– И вы верите?

– Не знаю. Пита мне упрекнуть не в чем, смерть мужа он принял болезненно, в кратчайшие сроки провёл расследование.

– Но история с проституткой подрывает версию полиции. Как сформулировали причину смерти?

– Эээ… механическая асфиксия вследствие удушения. Кажется…

– А вскрытие? Токсикологическая экспертиза?

– Такие вещи делаются только по настоянию ближайших родственников. А тут причина смерти очевидна. Пит сказал, что, если я настаиваю, он отдаст распоряжение, но, учитывая обстоятельства, это было бы нежелательно.

– Почему?

– Ну, сами понимаете… Проститутки, долги, непонятный дом за чертой города.

– Официальная версия рушится, как карточный домик.

Анна обхватила лицо руками.

– Шериф сделал всё, чтобы замять дело. А что с бутылкой?

– Я звонила мужу после приземления в гавайском аэропорту, около десяти вечера. Он был дома, сказал: «Всё хорошо, допиваю, иду спать». Только в голосе чувствовалось напряжение. А на следующий день мне сообщают, что Виктор повесился, на окраине города, в каком-то частном владении, в полицию об этом заявила проститутка. Понимаете? – Анна всхлипнула.

– А с материалами дела вы знакомились?

– Конечно, Пит ничего не скрывал от меня.

– Подробнее, пожалуйста!

– В начале одиннадцатого, сразу после нашего разговора, Виктор отправился в тот злополучный дом. За руль сел в порядочном подпитии. Бутылку взял с собой.

– Он явно там с кем-то встречался. Иначе с чего бы ему ехать куда-то в ночь, пьяному? История с проституткой – для отвода глаз. Полагаю, шериф в курсе. Вы не знаете, кому бы он мог назначить столь позднее рандеву?

– Не представляю.

– Хорошо. Первое, что мы сделаем, отследим все звонки из вашего дома за четвёртое июля. Второе – осмотрим кабинет Виктора. Вы разрешите?

– Так вы поможете?

– Как только сойдёмся в цене. – Человеческого участия я по-прежнему не проявлял, демонстрируя сугубо деловой подход.

А уж прыгать в чужую неостывшую постель вообще не в моих правилах. Даже если настойчиво приглашают.

– Любые деньги!

– Любых не надо. Лучше скажите, что с машиной Виктора?

Мы продолжали выпивать.

– Какое-то время его Cadillac стоял около того дома. Полиция провела тщательнейший осмотр. Но ничего подозрительного: волос там, окурков. Знаете, как в детективах. Мой муж не курил. Здоровье уже не позволяло. Потом машину отогнали. Она до сих пор на стоянке. Мик, у меня к вам просьба, не могли бы вы поставить её в наш гараж? Сама я вожу не очень, а водитель отпросился на выходные.

– Без проблем, завтра же сделаю.

Если в хлам не сопьюсь. Полбутылки угрохали! И вдовушка хлещет, как ломовая лошадь!

– Это мелочь. Подведём итоги: встреча с неустановленным лицом завершилась тем, что ваш муж повесился. Точнее, кто-то очень хотел, чтобы всё так и выглядело. И даже приплёл проститутку, чтобы скрыть свои истинные мотивы. В свете новых фактов боюсь, в деле замешана полиция. Да и поведение шерифа небезупречно. Хотя шлюху могли банально подослать, а её показания просто не были должным образом проверены. Что же было дальше?

– Дальше? Седьмого июля мы с детьми прилетели в город. Расследование к тому моменту завершилось. Пит предоставил мне всю информацию, но я была слишком убита горем…

– А бутылка?

– Никакого яда, если вы об этом, обычный виски.

– Ну, после истории со шлюхой и бутылку могли подменить. Ещё вопрос: а со здоровьем у вашего мужа было как?

– Не очень. Много лет Виктор страдал хронической сердечной недостаточностью. Последнее время он даже принимал таблетки, наш личный врач их прописал. А бутылка вроде та самая. Я видела.

– Хм… Но согласитесь, злоупотребление выпивкой при таком серьёзном диагнозе выглядит как-то неразумно…

– Мик, мой муж особенно и не пил. Четвёртое июля, скорее, исключение из правил…

– А что за таблетки он принимал и как часто?

– Дигоксин. Каждый день в течение последнего года. Врач уверял, что они безвредны.

– И в день самоубийства тоже?

– Да, конечно. Таблетки были при нём. Он взял их с собой, если вы об этом. Это имеет значение?

– Сейчас всё имеет значение. Информация важная, её надо будет проверить. Кто опознал тело?

– Сотрудник ратуши.

– Понятно, в городской совет я тоже наведаюсь. И, тем не менее, подозрения у вас возникли именно в отношении проститутки, иначе бы вы меня не вызвали. Собственно, моя работа в этом направлении завершена. Могу ли рассчитывать на гонорар?

– Мик, ради Бога, помогите мне расследовать смерть мужа! Я буду максимально щедра! Кроме вас, мне совершенно не на кого положиться. – Анна бросила подозрительно игривый взгляд. – А если полиция что-то скрывает? Что мне делать?

– Холодная логика подсказывает, что если Бадлоу и замешан, то, скорее, как исполнитель. Так кого вы подозреваете?

– Я скажу вам. До сегодняшнего дня не могла в это поверить, но теперь не сомневаюсь: за всем стоит Соломон Маслоу.

– Мне уже приходилось слышать это имя.

– Ещё бы! Наиболее влиятельный человек в городе! Главный конкурент мужа на выборах.

– У них были разногласия?

– Исключительно политические. Маслоу республиканец, а Виктор демократ. Точнее, был демократом. – Анна всхлипнула. – Соломон имел все шансы стать мэром, но муж обошёл его с небольшим перевесом. Смерть главного конкурента, безусловно, выгодна Маслоу.

– Да, такой человек мог подмять под себя и полицию.

– Теперь вы понимаете: я в полном одиночестве в этом неравном противостоянии!

So pathetic! А нагрузились мы порядочно.

– О чём конкретно вы меня просите? Ну, помимо того, что перегнать машину? – Я улыбнулся, но, видимо, это было не очень кстати. – Вы же понимаете, я не юрист, не полицейский, в одиночку бороться с местным магнатом мне точно не под силу. К понедельнику я вообще планировал вернуться в August’у.

– Мик, я прошу вас… как мужчину, помогите! Сделайте всё, что в ваших силах. Обыщите кабинет, машину, проверьте звонки, сходите в мэрию. Я хочу знать, как умер мой муж. С кем он встречался, мне нужна правда, какой бы она ни была. Я хочу, чтобы виновный был наказан. – В голосе Анны Хатчет послышались стальные нотки. – Десять тысяч.

– Предложение солидное. Скажем так, я приму его, но обещать ничего не могу. Мысли следующие: Ева – ключ ко всему. Расколем её – выйдем на хозяина. Беспокоит меня и этот визитёр.

– Вы его хорошо запомнили?

– Прекрасно! Рассмотрел с трёх ракурсов, пока он без сознания валялся. Его нужно найти, думаю, он связан с убийцей.

– Так вы тоже не верите, что Виктор повесился?

– Ни капли. Но с токсикологической экспертизой повременим. Пока, по крайней мере. Если эксгумировать тело сейчас – всполошится весь город, и крупная рыба может уйти.

– Понимаю. Мик, информируйте меня о малейших продвижениях! Вот телефон. – Вдова изящно черкнула цифры на клочке бумаги.

Бутылку мы почти добили. Соблазнять меня Анна не спешила, даже кокетства в её поведении не чувствовалось. Ну, и ладно. Налегать я тоже не планирую. Может, оно и к лучшему! Беззаботный шахматный weekend в Bath’е отменяется!

День пятый

July 13, 1963, Saturday, 8:55 a. m.

Bath, 148 Front St, John’s Diner

Новый день – новые проблемы. С утра в гостинице вырубили электричество. Естественно, не предупредив. Я понимаю, конечно, что Bath не Washington и даже не Augusta. На сервис высочайшего класса рассчитывать не приходится. Но элементарные-то вещи постояльцам обеспечьте! В кои-то веки решил удалить растительность с лица, и на тебе – кукуй без переменного тока.

А повод привести себя в порядок весомый – шахматный турнир «Bath’s Open»! Выглядеть надо подобающе. Играть заросшим, словно Робинзон, мне неприятно. И дело тут вовсе не в бабушкиных приметах. Я вообще категорический противник всяческих суеверий. Опрятный вид – нормальная дань уважения сопернику. Только выуживать из чемодана дорогущую электробритву «Schick», чувствую, придётся уже дома.

Завтракал в крохотном Diner’е на углу. Яичница и апельсиновый сок! Потому что накидываться перед серьёзной игрой не стоит. Задумался, не приударить ли за Анной? Дамочка ничего. По усопшему супругу скучает не сильно. Такое впечатление, что один шаг с моей стороны, и дверца приоткроется. Почему бы не прощупать этот вариант в прямом смысле? Разумеется, после того как выполню задание. А можно и в процессе.

Перед турниром планировал заскочить в полицию. Точнее, на стоянку перед участком. Просьбу Анны я не забыл. Копы базируются как раз на пересечении Lincoln и Centre St. Пара минут – и тачка будет у Хатчетов.

– Может быть, кофе? – Рыженькая официантка с кофейником невинно улыбалась.

– Да, пожалуйста.

Кофе – моя слабость. Одна из многих, но вполне безобидная. Самое то, когда пропустить стаканчик крепкого пойла не позволяют обстоятельства. Зато курить можно в любой ситуации без стеснения. Отработанным движением пальцы выудили сигарету из соблазнительно раскрытой пачки на столе. Через секунду дымок уже вовсю расплывался по кафе.

Курносая официантка в красном фартуке, между тем, уходить не собиралась. Мы уставились друг на друга: я с недоумением, она с улыбкой. Немая сцена затянулась, пора было нарушить молчание:

– Вы ждёте, пока я допью?

– Нет, – девушка словно очнулась, – Просто я кое-что заметила.

– Комплиментов своей безупречной внешности я наслушался. Но лишний раз не повредит. – Настал мой черёд улыбнуться.

Девушка засмеялась. А через несколько мгновений уже сидела напротив. Посмотрев заговорщицки, она чуть наклонилась вперед:

– Вы не из нашего города.

Oh, shit… Из кожи вон, чтобы казаться местным, я, разумеется, не лез, но всё же замечание девчонки меня задело. Каким образом ей с первого взгляда удалось установить, что я пришелец?

– It’s true. И я оставлю неплохие чаевые, если вы прямо сейчас объясните, на чём основывается этот вывод.

– Что вы! – Девушка замахала руками. – Бросьте торговаться, всё просто.

– Вы меня заинтриговали.

– Дело в воротнике вашей рубашки.

– Хм, а что с ним?

– Он лежит поверх пиджака.

– Продолжайте.

– Продолжать некуда. – Официантка развела руками. – В Bath’е никто не носит рубашки подобным образом. За модой здесь вообще не следят. По крайней мере, люди… эм… вашего возраста.

Подожди-ка, а Ева?

Джесси (как любезно подсказывал бейджик) запнулась, но быстро продолжила:

– Я имею в виду, у нас так ходят, пожалуй, только университетские. Поэтому я сразу вас раскусила. Where are you from?

– Augusta. И скоро, кстати, возвращаюсь домой.

– И чем же вы тут занимаетесь?

А вот назойливость не переношу. Ни под каким соусом. Отвечать на дурацкие вопросы в мои обязанности не входит. Тем более вопросы эти всегда одни и те же. В таких ситуациях, чтобы не обидеть собеседника, применяю один старый трюк:

– Джесси, а вы попробуйте ответить сами. С логикой у вас, мне кажется, всё в порядке. – Я откинулся на спинку кожаного дивана.

– Хм… – Девушка осмотрела меня изучающе.

Я не спеша подлил себе кофе. Наконец Джесси созрела и, забавно откашлявшись, начала:

– Мужчина средних лет приехал на несколько дней из столицы. Привести его в наш городок могли три вещи: странные происшествия, шахматный турнир либо дела с «Iron Works». На шахматиста вы не похожи, те всегда таскают с собой переносные доски. Это первое.

You missed, baby!

– На агента FBI или детектива тоже не тяните. Те обычно чисто выбриты и строго одеты. Это второе.

Another bad blunder[5].

– Так что, вероятнее всего, вы на верфи! Угадала?

Я расплылся в улыбке:

– Феноменально! Всё по полочкам, поздравляю!

Было видно, как девушке приятно. Видимо, её хобби – строить из себя Шерлока. На этом и надо ловить. Изображая святую простоту, я продолжил:

– А что за странные происшествия? Смерть мэра?

– Не только, – она махнула рукой. – Его самоубийство одно из звеньев цепи. Убили священника, да и старшеклассник пропавший, судя по всему, тоже не жилец…

– Эй, Джесс!!! – Крик раздался из-за барной стойки.

Толстяк в поварском наряде стоял с поднятыми руками, на одной из них висело полотенце. Похоже, владелец забегаловки. Он чуть заметно кивнул мне и снова упёрся глазами в официантку:

– Опять языком чешешь? А Сандра в отгуле!

– I’m coming, boss! – Девушка вскочила и, даже не попрощавшись, побежала в сторону кухни.

И мне пора. Навещу копов. Я расплатился пятидолларовой купюрой – должно хватить с запасом. А по дороге к участку всё-таки заправил воротник под пиджак.

July 13, 1963, Saturday, 10:25 a. m.

Bath, 189 Centre St, Police Station

Турнир стартует в полдень, так что ускориться не помешает. До участка добирался своим ходом – вызволять потом ещё и собственный автомобиль желания нет. Не нарваться бы на Бадлоу… Время встречи придёт позже. Сегодняшняя задача – просто перегнать роскошный Cadillac Series 62.

– Good day! – Я обратился к полноватому дежурному за стеклянной перегородкой. – Меня прислала миссис Хатчет, я должен забрать её машину.

– Здравствуйте, – он отложил бумаги. – Документ на авто у вас с собой?

Я протянул талон об эвакуации. Полицейский продолжил:

– Отлично. Шериф Бадлоу предупредил меня.

Он снял трубку:

– Алло, Сэм! Cadillac забирают!

– Сейчас вас проводят, присядьте пока.

Ждать пришлось недолго, возникший из глубин участка высокий полицейский в солнцезащитных очках с размаху бросил мне ключи. Разделяло нас футов пятнадцать.

– Cadillac во дворе, пойдёмте.

Словив связку, я отправился следом. Во внутреннем дворике при желании можно было бы разместить целый парк четырёхколёсных приспособлений. Но стоянка пустовала более чем наполовину, так что найти нужное авто труда не составило. Белоснежный стальной конь ярко блестел на солнце.

– Забирайте. Только распишитесь вот тут.

Полицейский протянул мне папку с ручкой. Накарябав что-то, я быстро вернул ему бумагу.

– Спасибо, а где выезд?

– Через южные ворота, – он указал направление рукой, – Там уже в курсе, выпустят без проблем. Счастливо!

– Спасибо огромное!

Вежливость в общении со служителями закона лишней не бывает. А вот честность не всегда. Этот нехитрый урок за долгие годы мне преподнесла практика.

Потоптавшись в одиночестве, я резким движением сорвал защитную ленту с водительской двери. Затем потряс полученными ключами. Maybe, this one… No, another! Шикарная машина гостеприимно раскрылась, приглашая забраться внутрь. Что ж, прокатимся.

Не пойму, я прибавил в весе? Или яичница с беконом – завтрак слишком плотный? С огромным трудом я втиснулся (другого слова не подберёшь) между рулём и сиденьем. Нащупав нужный триггер, с облегчением откатился дюйма на четыре. Уф, теперь нормально. Только что-то не сходится. Я, конечно, не Аполлон, но и Хатчет, судя по фото, спортивной формой не отличался. Думай, Дэйр, думай.

Я перевёл взгляд на соседнее кресло: примерно на том же уровне, что и моё. Может быть, сиденье сдвинули копы? Это обязательно нужно проверить. В зеркале заднего вида моему взору предстал огромный кожаный диван. Слишком низко! Стало быть, и переднее сиденье, и зеркало отрегулированы под водителя. Что же получается? Четвёртого июля машиной управлял не мэр?

По дороге к Хатчетам сопоставлял факты. Cadillac обнаружили около загородного дома на следующий день после самоубийства. В своё последнее автомобильное путешествие мэр, судя по всему, отправился в одиночестве. После осмотра полиция сразу же опечатала машину. Проникновение исключено. Затем тачку увезли на эвакуаторе. Конец. Думаю, новые подробности Анне пока знать рановато. До выяснения всех обстоятельств.

На часах одиннадцать. Время ещё есть. Оставив машину в гараже Хатчетов, я отправился на поиски телефонного автомата. Звонить от Анны не хотелось. Как назло, будки нигде не было. Зато забегаловок в центре хоть отбавляй! Хорошо, наверное, жить в городе, который можно обойти в течение одной прогулки. До шахматного клуба вообще минут пятнадцать. Подходящее местечко по вывеске напоминало «International House of Pancakes». Надеюсь, телефон имеется.

Несмотря на утренний час, кафе почти заполнено. Негромко играет танцевальная музыка. Я присел за барную стойку.

– Добро пожаловать, что для вас приготовить?

– Double espresso, please. И ещё, можно воспользоваться вашим телефоном?

Усатый бармен безразлично пожал плечами:

– Ленч точно не хотите? Сегодня «Eggs Benedict»! А телефон за стойкой, направо.

Я поблагодарил бармена и направился звонить. Босс должен быть на месте, несмотря на weekend. Он вообще живёт в кабинете. Мне повезло:

– Коллинз у аппарата!

– It’s me.

– А я уж начал волноваться. Ты как там? Всё в порядке?

– И да, и нет. Не знаю, сообщила ли вам миссис Хатчет, но мне придётся зависнуть тут на какое-то время.

– У тебя проблемы?

– Не сказал бы.

– Damn, Dare! You’re sneaking out!

– Всё просто: получил новое задание. Ставки выросли. Звоню предупредить, что на следующей неделе на меня не рассчитывайте.

В трубке послышалось молчание. Через некоторое время в голосе главного редактора появились не свойственные ему отеческие нотки:

– Мик, работай сколько нужно. Да, чуть не забыл. Честер не может до тебя дозвониться. Он просил передать, если ты объявишься. Только одно слово: «да». Я уж не спрашиваю, что вы там затеяли…

– Спасибо, босс. Буду держать вас в курсе.

– Take care of yourself.

Я положил трубку несколько встревоженный. Превосходный кофейный аромат доносился аж до того места, где стоял телефон.

July 13, 1963, Saturday, 11:55 a. m.

Bath, 87 Pearl St, Chess Club

Дорога до клуба заняла несколько дольше. Пока бежал, обдумывал вновь поступившие сведения. Как я и подозревал, марка с розовым слоником – это ЛСД. Мощнейший полусинтетический наркотик на основе лизергиновой кислоты. Штука популярная у самой разнообразной публики: от маргиналов и шизофреников до музыкантов и учёных.

Находка сама по себе не очень примечательна. Поражают размеры запасов проститутки – той партии, что я обнаружил в холодильнике, рядовому потребителю хватило бы на год с запасом. Кто не в курсе, вещество, необходимое для разового трипа, помещается на кончике иглы. Поэтому наркотиком пропитывают марки, сахар, иногда даже книжные страницы. Вот и объяснение «начитанности» шлюхи! Как бы то ни было, вывод однозначен – Орловски напрямую связана с производителем.

Итак, что мы имеем? Проститутку – оптового распространителя ЛСД, якобы снимает мэр. Вот и думай: то ли скомпрометировать хотят градоначальника, то ли наркотики вообще отношения к делу не имеют. Но человек с верфей, которого я огорошил, явно знал, зачем пожаловал. Пока вопросов больше, чем ответов…

Слава Богу, долго искать нужный дом не пришлось – отменные погодные условия позволили организаторам провести турнир на улице. Столы стояли прямо на лужайке перед стареньким обветшавшим зданием. Видимо, это небольшое двухэтажное строение и есть всем известный шахматный клуб!

Несколько смущало, что в трёх десятках ярдов тянулся одинокий железнодорожный путь. Шахматы всё же предполагают сосредоточение и тишину, но, видимо, даже поезда в эту глухомань забредают нечасто.

Прибежал за пять минут до начала. А ведь нужно ещё пройти процедуру регистрации, чтобы попасть в турнирную сетку! Об этом я как-то подзабыл. Старею… Но ничего.

Не успев отдышаться, сразу протянул мужчине из оргкомитета карточку участника, которую получил письмом ещё месяц назад. Да, всех членов клуба регулярно приглашают на разнообразные лекции, турниры и прочие шахматные мероприятия. Лысоватый мужчина в здоровенных очках посмотрел неодобрительно:

– Что ж вы так поздно, мистер… – он ещё раз глянул в карточку, – Дейр! Для чего же мы с десяти регистрацию открыли? Специально, чтоб у всех время было, и очередей не возникало. – Он сам же педантично ответил на свой вопрос. – Считаные минуты остались – а тут вы!

Я уже набрал было воздуха, чтобы парировать чем-то вроде «уже пять раз внесли бы, пока трепались», но на плечо легла тяжёлая рука:

– Рады приветствовать, мистер Дейр! А я боялся, что вы не приедете!

Мне мило улыбался худощавый блондин средних лет. Я пожал протянутую руку.

– Вы, должно быть…

– Сэм Ланкастер, мы с вами давно играем по переписке.

– Рад знакомству. И спасибо за приглашение.

– Благодарности позже. Участие игроков не из Bath’a делает наш турнир междугородным, так что это мы вас благодарить должны. Но пора начинать – пунктуальность прежде всего! Джек, – председатель обратился к очкарику, – быстро внеси мистера Дейра в сетку, он очень хороший игрок!

Примерно так я его себе и представлял. Нашего эстетствующего историка. И вдобавок патриота. Да-да, не удивляйтесь. О Ланкастере даже была заметка в нашей газете пару лет назад. Что-то типа «уроки истории в духе современного патриотического воспитания молодёжи».

А что? Вспомните, борьба с коммунистами-то была нешуточная! Некоторым особо ретивым «красная угроза» вообще мерещилась за каждым столбом. По мне, так это была просто охота на ведьм. Или сведение личных счетов. Ладно, теперь ближе к игре.

На турнир зарегистрировались шестьдесят четыре участника. Немалое число для крохотного городка. Слава Богу, организаторы выбрали швейцарскую систему. По «круговой» мы играли бы до второго пришествия. А так всё просто. Во втором туре победители встречаются с победителями. И так далее. Это экономит время и нервы.

Первые две партии завершил досрочно. Старт более чем уверенный! В подробности вдаваться не стану, скажу лишь, что противники достались не самые сильные. Правда, сойти за местного в их глазах не удалось – подвела быстро распространившаяся молва об иногородних участниках. А поскольку из «своих» меня никто не знал, от ответа на прямой вопрос уходить не было смысла. Причём я оказался далеко не единственным приезжим, нас таких набралось аж шесть человек. Костяк десанта – три деятеля из Portland’a.

В третьей игре проблем возникло больше. Дедуля из самой неприятной когорты оппонентов заставил плотно попотеть. Наверное, только тем и занимается, что целыми днями корпит над шахматной доской. Но тем интереснее. Выручила староиндийская защита – излюбленный дебют нового короля древней игры. По традиции, вновь советского. Несколько месяцев назад, переиграв другого знаменитого русского – Михаила Ботвинника, новым чемпионом мира стал Тигран Петросян. Вот тебе и «красные»!

Четвертая партия оказалась заметно легче. Но только в смысле чёрно-белых баталий. Личностный аспект противостояния оставил далеко позади все предыдущие игры. Под пение птичек я преспокойно дожидался последнего на сегодня соперника, как вдруг напротив меня уселся… тот самый бугай, которого я огрел цветочным горшком на квартире Евы Орловски! Небритый малый в толстовке «Iron Works» – узнал бы его из тысячи!

Вот это номер! Совпадение? Может, пасут меня с самого начала? Но непосредственное поведение здоровяка свидетельствовало об обратном.

– Трент Мад, – бросил он не глядя.

– Мик Дейр, – ответил я так же равнодушно.

Такой детина, а шахматами увлекается!

Играл Мад слабовато. Я искусственно затягивал партию, чтобы у него сложилось впечатление, будто борьба идёт напряжённая. А на самом деле, как и во вторник, полностью контролировал ход нашей встречи.

Узнать меня он, конечно, не мог, размышлял я про себя. Человек, заявившийся на квартиру подосланной к мэру проститутки в поисках наркотиков, как ни в чём не бывало играет в шахматы. What the hell is going on??? Неожиданно нависла угроза цейтнота, и я без колебаний заматовал оппонента. Мы пожали руки, поблагодарив друг друга за партию. Я радостно выдохнул:

– So hard to play with you, brother!

Мад еле заметно улыбнулся:

– Это я ещё не в форме!

На этом первый день турнира завершился. Промежуточный результат – четыре очка из четырёх возможных. Правда, и соперников серьёзных я пока что не увидел. Пожалуй, Ланкастер – единственный, кто способен создать реальные проблемы. Абсолютный результат только у нас двоих. Всё решится завтра в очной встрече!

Но беспокоил меня совсем другой человек. Он что, и правда шахматист??? Очень слабо верится… Да и имя, скорее всего, липовое. В противном случае я мало что понимаю.

Народ потихоньку расходился. У самых дверей я догнал этого Мада:

– Дружище, где у вас тут наливают? Нормально так!

Трент посмотрел на меня с небольшим прищуром:

– А, не местный? Have you ever been to «Frankie’s»?

День шестой

July 14, 1963, Sunday, 11:15 a. m.

Bath, 87 Pearl St, Chess Club

Погода в Bath’е переменчива: утро выдалось прохладным и пасмурным. С трудом преодолевая лень, я сумел подняться около восьми – пора входить в режим. Вчера хоть и позволил себе пропустить пару стаканчиков с Трентом Мадом, ретировался засветло, ссылаясь на необходимость соблюсти предельную трезвость мышления (oh, God) в предстоящих баталиях.

Верзила только ухмыльнулся в ответ. Плевать, главное, контакт налажен. Подмывало, конечно, продемонстрировать, как умеют пить ребята из August’ы. Но сдержался. В другой раз. Так что сегодня чувствую себя превосходно. Шансы на победу велики, не растерять преимущество – вот задача на второй тур.

Завтракал в гостинице: крепкий кофе с круассаном, и я в нужной кондиции. В этот раз прибежал с запасом. Джек, вчерашний типчик с регистрации, курил у входа. Накрапывающий дождик загнал участников турнира в душное помещение. Я замедлил шаг:

– Привет коллеге-шахматисту!

«Коллега» чуть заметно улыбнулся:

– Привет и вам. Сегодня играем в клубе. Думаете кубок взять? – Он выпустил струю дыма.

– Загадывать не люблю, но почему бы не попробовать?

– Интересно будет посмотреть на вас с Ланкастером. Вообще, я удивлён. Думал, мистер Дейр – очередной выскочка, мнящий себя Капабланкой.

– Как можно? Я новый Ботвинник!

Мы посмеялись. Внутри вовсю кипела шахматная жизнь. Игроки толпись у стенда с турнирной таблицей, волонтёры расставляли доски, supervisor’ы громко обсуждали что-то в уголке оргкомитета. Обожаю эту суету!

Я сел за первый стол, прикрыв глаза. Ристалище лидеров! Три, два, один. Поехали! Самый принципиальный поединок. Напротив меня Сэм Ланкастер. Да, вчера мы вежливо пообщались, он любезно заступился за приятеля, но сегодня всё иначе. Соперника недооценивать нельзя.

Ланкастер вообще не смотрит в мою сторону, лишь изредка бросает взгляды исподлобья. Худощавый и светловолосый, он аккуратно гладит фигуры своими длинными, как у пианиста, пальцами. Неужели я имею дело с перфекционистом? Мне вдруг представилось, как он так же нежно расставляет ферзей с ладьями, обдумывая очередной ход в нашей партии по переписке.

Необычно наконец-то сесть за стол с человеком, с которым уже больше года играешь удалённо. Что ж, остаётся только поблагодарить почту за оперативность передачи ходов.

Но первая очная встреча пошла совсем не так, как планировалось. Я привык атаковать. Брать противника темпом, напором мышления, а Ланкастер ушёл в глухую оборону, взломать которую «нахрапом» никак не удавалось. Я пробовал и так, и этак, но всё тщетно.

За собственным королём тоже пришлось приглядывать. С этими «тихонями» ухо надо держать востро: проморгал дерзкую комбинацию, и прощай, ладья! Но случилось непредвиденное. В пылу борьбы я совсем забыл о времени. Детская ошибка, пустяк – не уследив за часами, очутился в цейтноте, а там и вовсе без своих минут. Поражение.

Даже не знаю, как это объяснить… Такое действительно произошло впервые.

– Не расстраивайтесь, – Сэм откинулся на спинку стула, – я и сам порой, заигрываясь, теряю эти коварные стрелки.

– Не стоит меня утешать. Скажите прямо: «Мик – ты простофиля».

Ланкастер улыбнулся, протянув руку для пожатия:

– Бросьте, дружище. Не наговаривайте на себя. Позиция-то у вас была лучше, просто времени не хватило.

– Что-то часто стало мне его недоставать… – Я пожал протянутую руку.

July 14, 1963, Sunday, 4:55 p. m.

Bath, 113 Center St, Pancakes’ Cafe

А «Eggs Benedict» в том кафе под «International House of Pancakes» оказались вполне сносными. Ещё бы! Добрый глоток пива улучшит вкусовые качества даже холодной овсянки. Я уплетал ленч, угрюмо поглядывая на бронзовую статуэтку в уголке столика. God damn right, на бронзовую! После досадного поражения от Сэма Ланкастера меня ждал следующий неприятный сюрприз. Misfortunes never come singly![6]

Затрапезного вида оборванец заставил попотеть ещё больше. Глоток пива.

– Спинни! – лаконично представился он.

Грязный плащ, щетина, фетровая шляпа и… настоящая американская улыбка. Даже удивительно. Идеально белые зубы.

– У стоматолога в жизни не был! – Чувствовалось, что забулдыге доставляет немалое удовольствие приводить в замешательство своим контрастным видком.

Более того, он явно гордился прекрасным состоянием ротовой полости, чем козырял при каждом удобном случае. В остальном внешний вид очередного соперника свидетельствовал, что выпить этот Спинни не дурак, но с деньжатами на подобные развлечения у него, видимо, серьёзные напряги.

– Дейр. И как это вам удаётся?

– Это семейное. И пальцем не ударил, зато не потерял ни одного зуба. Не то что старина Сэм…

– Вы о мистере Ланкастере?

– Ага. У него на нижней челюсти родных зубов вообще нет. Одни эти… как их? Имплантаты! Вот он, бедный, и мотается то в Portland, то вообще в другой штат чуть ли не каждый месяц. Профилактика, там, диагностика… Житья нет! Не дай Бог никому!

Да уж… Безобидный трёп привёл к явной недооценке соперника. То ли от того, что в уме я всё ещё прокручивал предыдущую партию, то ли потому что Спинни на самом деле чего-то стоил в шахматном искусстве, одолеть его я не сумел. На тридцать четвёртом ходу пришлось соглашаться на делёж очков.

Грёбаные шахматы реально вывели из себя. Теперь ведь точно скажут: приехал дурачок из столицы. А «золото» предсказуемо взял Ланкастер. Да, нагнули меня славно.

Вот и остаётся теперь только пялиться на несуразное бронзовое изваяние. Ещё глоток. Но кроме самого старины Дейра винить в поражении, разумеется, некого. И вообще пора перестать считать себя несостоявшимся чемпионом. Не смог «натянуть» не самую сильную компанию – пенять не на кого! А раньше такое выдавал, что хоть сеансы одновременной игры устраивай. Последний глоток. Пусто!

– More booze!

Неторопливо поставив пиво «Coors» на стол, официантка долго не могла найти, чем откупорить бутылку. Все карманы обшарила. Делала она это, правда, не слишком быстро. Я поднял глаза.

– Может, мне поискать? – Немного грубо, но я был не в том настроении, чтобы играть в вежливость.

Она улыбнулась.

– Куда-то делась. Схожу до стойки.

– Да я и сам открою! – крикнул я вслед.

– Об стол не долбить!

Никто и не собирался. Зажигалка-то на что? Резкий «чпок», и пенный напиток снова со мной. Возможность отведать «Coors» в наших краях представляется нечасто. В северные штаты эту марку завозят с перебоями. Но хоть в чём-то же должно повезти сегодня!

А теперь к делу. Трент Мад меня не узнал, это точно. Зато я его вычислил безошибочно. Вроде бы даже вышло наладить какие-никакие приятельские отношения. Правда, сегодня его что-то видно не было.

Я бросил взгляд на часы – только пять. А стрелку мы забили на восемь. Время есть, заеду-ка я к Анне!

July 14, 1963, Sunday, 6:10 p. m.

Bath, 137 Lincoln St, Hatchet’s Hall

– Пол, Луиза, а ну, марш к себе!

В гостиной резво копошились мальчик с девочкой. Отпрыски Хатчета, надо полагать. Лет восьми и десяти соответственно. Оба скорее в отца, чем в мать. Хотя самого Хатчета я видел только на фотографиях.

– Дороти, забери детей! – Анна злилась, моё внезапное появление пришлось ей явно не по душе. – Мистер Дейр, прошу вас заранее предупреждать о намерении нанести визит!

Дороти, упитанная негритянка средних лет, с трудом управлялась с малолетними проказниками. А я спокойно себе устроился на успевшем стать таким родным диване. Подумаешь, семейную идиллию нарушил! Наконец поймав обоих сорванцов, Дороти без единого слова увела их на второй этаж.

Меня всё это беспокоило мало – я вновь загляделся на вдовушку. Траурные чёрные платья (не пора ли с ними завязывать?) её несказанно стройнили. О чём я не упустил возможности заявить:

– Миссис Хатчет, если вы и дальше планируете так блестяще выглядеть, мои визиты только участятся.

Я попробовал улыбнуться. Анна состроила недовольную гримасу, как бы упрекая: «А нельзя ли было сочинить лесть потоньше?» Но всё же слова мои пришлись по душе. Чуть смягчившись, она продолжила:

– Так или иначе, считайте, вам повезло. Я собираюсь к подруге. Зайди вы на пять минут позже, разглядывали бы пышные формы нашей экономки.

Я картинно поклонился, шутка оценена.

– Итак, Мик. Надеюсь, у вас есть дело?

– Разумеется, и довольно срочное. Кажется, я смогу выйти на человека, который проник в квартиру…

– Шлюхи, – Анна оборвала меня. – Вы хотите сказать, в квартиру той потаскухи, да?

– Эээ. Именно.

– И кто этот человек? Он действительно с верфей?

– Я только подбираюсь к нему, есть хорошие зацепки. Вероятно, завтра у меня получится назвать вам его имя.

– Почему бы вам тогда завтра и не прийти?

– Были причины нагрянуть сегодня. Во-первых, хочу осмотреть домашний кабинет вашего мужа.

– Да хоть сейчас! – Анна уселась напротив.

От её взгляда даже немного пробрал холодок.

– Далее мне нужно побывать в мэрии. Заявиться туда просто так, как вы понимаете, будет несколько самонадеянно. Требуется ваша протекция.

– Это тоже труда не составит. Что-то ещё?

– Да! Текущие расходы!

Анна рассмеялась:

– Вот оно что! Весь этот спектакль ради пары сотен, ведь так?

Но Мик Дейр был сама серьёзность:

– Вообще-то я рассчитывал сотен на пять.

И это вовсе не юмор, а суровая необходимость. Гонорар за первую часть работы – проникновение в квартиру проститутки, был переведён на мой счёт в August’е. Да, не удивляйтесь, у такого человека, как я, имеется личный счёт! Как раз для подобных дел. Так что с наличностью в данный момент действительно было напряжённо.

– Забавно. Фактов пока что ноль, но вроде и не с пустыми руками пожаловали. На будущее: понадобятся деньги – звоните. Я пришлю курьера, это не проблема. А если захотите встретиться, не забудьте, пожалуйста, приготовить сведения о том, как продвигается дело.

Анна поднялась, я тоже. Молчание длилось несколько секунд.

– Дороти выдаст вам пятьсот долларов и проведёт в кабинет мужа. Мэрию сможете посетить завтра. Я предупрежу, чтобы вас встретили. Помощь со стороны администрации будет. Но до некоторой степени. А сейчас позвольте откланяться – не люблю заставлять людей ждать.

Я даже не успел ответить. Анна исчезла, а через пару минут появилась Дороти. В этот раз решил не церемониться:

– Накапайте дорогому гостю что ль!

Беглый осмотр ничего не дал. А вы попробуйте обшаривать чужой кабинет хотя бы с минимальным чувством такта! Задача далеко не из лёгких! К тому же поиски проходили под пристальным взором дородной Дороти, так что «разойтись» на этом поприще у меня просто не было возможности.

Отмечу разве что огромный глобус рядом с книжным шкафом – помню, в каком-то детективном романе там располагался тайник. Я обернулся к Дороти:

– Если найду «заначку», может, поделим по-тихому?

Экономка шутки не поняла:

– Виктор был славным мужем, добрым отцом и превосходным руководителем. С Анной они жили в полном согласии, и эти, как вы выразились, «заначки» были ему совершенно ни к чему.

Видимо, Дороти чересчур ревностно относится к памяти хозяина. Что ж, впредь буду аккуратней. На стеллажах с книгами в основном классика. Похвально. В бумагах Хатчета тоже ничего примечательного: записки, пометки, черновики. Не забыть то, сказать это и так далее.

– А что в альбоме? – Моё внимание привлекла папка поверх книг.

Дороти грустно улыбнулась:

– Было у хозяина увлечение. Он коллекционировал алкогольные этикетки. Особенно от виски.

– Любопытно. Можно глянуть?

– Миссис Анна сказала, вы можете делать всё, что сочтёте нужным.

Excellent! Я принялся листать альбом. И правда, очень впечатляет. Распространенные экземпляры чередуются с этикетками довольно редких марок. Фирмы «Whyte and MacKay Ltd», например. Не говоря уже о её дочернем производстве «Dalmore».

Наслаждение раритетными наклейками прервал телефон. Аппарат на столе мэра трезвонил как-то особенно громко. Сняв трубку, Дороти долго кивала и слушала, не сводя с меня глаз. Я насторожился. Наконец она попрощалась с инициатором звонка и обратилась ко мне:

– Миссис Анна просила передать, что в мэрии вас будут ждать завтра в десять утра. Не опаздывайте, пожалуйста.

Опаздывать. Да я сама пунктуальность! Но пора бежать. Перед встречей с Мадом не лишним будет заскочить в гостиницу. За стволом. Так, знаете, от греха подальше. А продолжать знакомиться с коллекцией – неплохой повод вновь увидеться с Анной.

July 14, 1963, Sunday, 9:05 p. m.

Bath, 729 Washington St, «Frankie’s Tavern»

Один из минусов работы на побегушках – своему времени ты не хозяин. Битый час прождал этого бугая! С другой стороны, не такой уж минус: сидишь в баре, потягиваешь добрый виски. Конечно, не того пошиба, что в альбоме у Хатчета, зато не за свой счет. Вокруг женщины, спиртное начинает потихоньку «забирать».

Я понял, что совею, когда мысль о злосчастной бронзовой статуэтке перестала тяготить. Ничего, бывают и поражения. Всё же я умудрился закончить турнир в призах! Прослезиться от собственного героизма не позволил наконец объявившийся Трент Мад.

Приветливо помахав рукой чуть ли не от входа, громила направился прямиком… в бильярдный уголок, где долго здоровался с парочкой огромных мужиков. Видимо, тоже рабочие? Только решив все вопросы с коллегами, Мад упал на соседний стул около барной стойки.

– Что пьёт этот охламон? – Он кивнул на меня.

– Виски, уже… эээ… – бармен сверился со стикером на доске. – Вторую кварту «уговорил»!

– Pretty good, – верзила улыбнулся. – Мне тоже самое.

– Тяжёлая смена, Мик. Всех в цех вытащили, я с шахмат снялся.

– А что там у вас?

– Запускали два резервуара, каждый на пятьдесят тонн. Инженер только орать и умеет.

Не Филипс ли, часом?

– В общем, справились кое-как, Митч так вообще себе спину сорвал. Похоже, дня три пролежит.

– Работа для настоящих мужчин!

Подали выпивку. Мад закурил.

– Все так говорят, пока на верфях не повкалывают. А наших спроси – да они к чёрту лысому переметнуться готовы, потому что достало всё. Но куда нам без образования-то? – Он вздохнул. – Ну, ладно. Что это мы всё обо мне да обо мне. Что у тебя-то?

– Вот, – я указал на стакан с выпивкой, – обмываю бронзу «Bath’s Open».

– Oh, sweet baby! – У Мада округлились глаза. – Ты ещё и медаль урвал?

– Есть такое дело. Но радоваться особо нечему. Ланкастеру-то слил вчистую.

– Забудь, – Мад посерьёзнел, – Сэму зад не надерёшь. Он колонку ведёт, детишек учит, со всей страной по переписке наяривает! Фанат, короче. Продуть ему не зазорно, вот что я скажу.

– Бог с ним. Думать больше об этом не хочу.

– As you wish, какие планы-то?

– Пару дней оттяга, – я потряс стаканом. – И назад в August’у.

Мад ухмыльнулся:

– Оттяг – это святое. Отрывайся, как можешь, пока отпуск не кончился.

– Кстати, дружище, есть в городе что-нибудь почище этого? – Я снова указал на виски.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что позволяет расслабиться по-настоящему. Ну, то есть совсем по полной…

День седьмой

July 15, 1963, Monday, 9:30 a. m.

Bath, 148 Front St, John’s Diner

– «Lucky Strike», пожалуйста!

– Кончились! – Продавщица «City Smoke Shop» медленно развела руками.

Я сплюнул. Да, попал не очень удачно[7]. Только другие сигареты мне вообще не по душе. Всегда так, когда курить хочется! До следующей табачной лавки минут десять, не меньше. И солнышко припекает. Не, лень.

– Давайте «Camel».

Мэрия располагалась на соседней улице, так что спешить некуда. Многое нужно обдумать. Заскочу в знакомый кафетерий! Не отпускала мысль, что Анна вчера была уж слишком прохладна. Что за перепады в настроении? Может, со мной играют?

Есть такой девичий приём, называется «ближе-дальше». Женщина вроде бы всеми силами ищет внимания, но стоит вам только проявить его – она становится холодной, как сталь. Далее цикл повторяется. Вы теряетесь, стараясь быть поближе к даме. А ей того и надо.

Но не в моем случае. От баб в этой жизни нахлебался, хватит. Не жаждет вдовушка крепких репортёрских объятий, и не надо. С другой стороны, может, я это всё сам выдумываю?

Колокольчик на двери привычно зазвонил – новый посетитель. Мне приглянулся столик у окна, там и «приземлился». Вообще, пора гнать все эти мысли об Анне. Каша и так заваривается густая.

Итак, что мы имеем? Я выудил ручку с блокнотом из внутреннего кармана пиджака. Пора систематизировать:

1. К мэру подсылают (ключевое слово!) путану.

2. В её квартире хранится крупная партия ЛСД.

3. Трент Мад разыскивает эту наркоту.

4. Он же объявляется на шахматном турнире.

С гулким звуком передо мной образовалась кружка чёрного кофе.

– Большой, без сливок, с сахаром, угадала? – Мне улыбалась знакомая рыжая официантка.

– Становлюсь предсказуемым.

– Для мужчины это, наверное, плюс. – Она на секунду задумалась. – Definitely, it’s your advantage.

– What’s an advantage, honey? Мы ведь должны удивлять вас, а то соскучитесь, захандрите, нет?

– Это только до двадцати, – с профессорской интонацией принялась рассуждать девушка. – А дальше подавай стабильность. Мужчина должен быть предсказуемым, как… гамбургер. Вот, что нам, женщинам, нужно, только об этом тссс… – Она приложила указательный палец к губам и весело засмеялась.

Я, напротив, максимально серьёзно посмотрел ей в глаза. Симпатичная. Тебя бы приодеть, да интересную причёску сделать – красавицей станешь. Двадцать лет и получатся.

– Слушайте, юная леди. А если я приглашу вас прогуляться сегодня вечером, это будет достаточно предсказуемо, чтобы вы согласились?

Джесси (имя я запомнил) не колебалась ни секунды. Казалось, весь разговор прошёл по её правилам. Перестав смеяться, она спокойно выдала:

– Вполне. Я заканчиваю в семь. – И, забавно колыхая бёдрами, прогарцевала в сторону кухни.

Об Анне можно забыть. По крайней мере, на время. Но вернёмся к списку. Трент Мад… Что же это за фигура? Пешка или круче? Думай Дэйр, думай. Подозреваю, он из команды Маслоу.

Я отхлебнул кофе, пытаясь ещё раз припомнить наш вчерашний разговор. Был момент, когда на секунду показалось, что меня раскусили. Слишком уж пристально Мад посмотрел тогда. Но нет, через мгновение громила вновь превратился в того же кутилу-простачка, каким хотел казаться. И намекнул, что «товар» в наличии есть.

Я кивнул – за ассигнациями дело не станет. Сегодня в шесть «дурь» будет у меня. Пасьянс сойдётся окончательно: бугай пробирался в квартиру проститутки именно за наркотой, и, что более важно, ниточки тянутся на верфи. Возможно, там и идёт производство. Под прикрытием самого Соломона Маслоу.

Другой вариант, ЛСД попадет в Bath морскими путями, а молодчики типа Мада распространяют его в городе. Тогда понятно, что Хатчета могли убрать просто потому, что он до чего-то докопался!

Это уже кое-что. Такой информацией можно будет торговаться. Очередная встреча с Мадом назначена на шесть – к семи успею за новой подружкой.

Я продолжил писать:

5. Водительское кресло в машине Хатчета было отрегулировано под человека хрупкой комплекции: либо невысокую девушку, либо недоразвитого паренька, возможно, подростка.

6. Переменчивые настроения Анны. До конца ли она со мной откровенна?

God damn! Снова эта стерва. Всё, пора. Я оставил деньги и вышел. Колокольчик привычно зазвенел.

July 15, 1963, Monday, 10:10 a. m.

Bath, 148 Front St, City Hall

Не люблю опаздывать и не прощаю другим этой слабости. Поэтому, забегая в здание, скакал по ступенькам, словно малолетний школьник. Но ругать себя некогда, впереди работа. Массивная дверь поддалась не без труда. В прохладном холле оказалось неожиданно безлюдно.

– Приёмный день завтра.

Я обернулся. В углу, за столом, восседала женщина средних лет. Строгая одежда, волосы в пучок – вылитая училка. Я подал голос:

– А я не на приём.

– Да что вы говорите, – мне послышались нотки сарказма. – Уж не градоначальник ли новый пожаловал?

– Уж не такие ли остроумные сотрудники свели прежнего в могилу?

Повисло молчание. Я понял, что хватил лишка, реагировать на провокацию не следовало. Дама впервые посмотрела в мою сторону. Крайне неприятный взгляд, меня аж передёрнуло. Пора было разрядить обстановку:

– Эээ, в общем, я Мик Дейр. От Анны Хатчет. Попросите, чтобы встретили.

Женщина не ответила. Обиделась что ли? Молча сняв трубку, она быстро набрала номер. Прошептав что-то, пару раз зачем-то кивнула головой и наконец вновь уставилась на меня:

– Третий этаж, вас ожидает мистер Джошуа Дэвис. Лестница в противоположном конце.

– Thanks.

Меня встретил начинающий полнеть брюнет лет тридцати пяти. Небольшая лысина, забавные очки, потасканный костюм и несуразный галстук. Последний атрибут был явно не к месту. Поясню. Во-первых, цвет. Серый костюм и красный галстук – слишком сильно даже для меня. Во-вторых, длина. Какой-то он… коротковатый.

– Дэвис. Джошуа Дэвис.

– Мик Дейр. – Мы пожали руки.

– Зовите меня просто Джош, я привык.

– Ok, Josh. Какой план действий?

– Уфф… Да, честно говоря, я думал, вы сами скажете, что нужно. Ну, а я уж прикину, как этому поспособствовать. Миссис Анна ввела меня в курс только в общих чертах.

Жестом он показал, куда идти. Мы двинулись неспешным шагом.

– Я был помощником Виктора ещё в те времена, когда об участии в выборах даже речи не шло. Лет восемь назад это было. Полагаю, поэтому миссис Анна и позвонила мне.

Дэвис вздохнул. Хотел ли тучный чиновник засвидетельствовать почтение чете Хатчет или его просто мучила одышка, я так и не понял. Мы продолжали идти по длинному коридору. В отличие от холла первого этажа, жизнь здесь кипела вовсю. Делопроизводители всех мастей шныряли туда-сюда, казалось, не замечая друг друга.

Антураж коридора представлял полную противоположность: на полу величественно возлежал красный ковёр, через большие окна здание медленно наполнялось мягким солнечным светом. Некое умиротворение передалось и моему собеседнику. Виновато улыбнувшись, он заметил:

– Начало недели. В это время здесь всегда жарко. А что касается Виктора, я к вашим услугам. Чем смогу – помогу.

– Только две крохотные просьбы, Джош. Первая – осмотреть кабинет Виктора. Вторая – взглянуть на досье сотрудников мэрии.

Суетливо оглядевшись, Дэвис взял меня под локоть и отвёл к подоконнику:

– Допустим, в кабинет я вас проведу, это можно. – Он заметно сбавил громкость. – Хотя доступ туда строжайше запрещён! Надеюсь, вы понимаете, чем я рискую? Но досье! Это перебор. Я думал, дело ограничится беседами со мной и остальными «parts of the crew».

На лбу Джоша выступила испарина. Он тяжело дышал, бросая резкие взгляды то в одну, то в другую сторону. Я заговорил спокойно, чеканя каждое слово:

– Если вы действительно добросовестно работали на Хатчета, то просто обязаны выполнить и этот последний долг.

Неплохой аргумент в борьбе с бюрократами. Строго взглянув на своего визави, я по-отечески положил ему руку на плечо:

– Поймите, Джош. Малейшая деталь может резко повернуть ход истории. Сегодня в ваших силах содействовать справедливости. И если выяснится, что вашему начальнику помогли уйти из жизни, – героем станет Джошуа Дэвис, а не Мик Дэйр.

Чиновник вжал плечи. Я продолжал налегать:

– А знаете почему? Потому что Дэйр – лишь скромный наёмник из тех, кто пашет за жалованье. А вы можете доказать, что сделаны из другого теста: помогаете от сердца, вкладываете душу в собственную службу.

Bullshit! Чего только не приходится сочинять на благо заказчика! Похоже, подействовало. Забавно смахнув пот со лба, Джош пару секунд колебался, но затем, стиснув зубы, ударил кулаком по подоконнику:

– You damn right! I must! Личные дела будут у вас. По крайней мере, я приложу все усилия. К сожалению, этим моя власть ограничивается. Вряд ли я ещё чем-нибудь смогу быть вам полезным…

– И на том спасибо, дружище.

– Разве что… Нет, я и так до сих пор корю себя за тот злосчастный звонок. Надо было, нет, я просто обязан был выяснить подробности!

– Подождите-ка. Что за звонок?

Джош смотрел испуганно. Испарина выступила ещё сильнее.

– Разве миссис Анна вам не говорила?

– О чём???

– Уф. Не уверен, уполномочен ли я сообщать…

– Джош!

– Хорошо-хорошо, – он смешно замахал руками. – Здесь нет ничего особенного. В ту трагическую ночь, точнее, вечер Виктор позвонил мне и распорядился: tomorrow the crew will have to be «on call». Вот и всё.

– Так и сказал?

– Да. Будьте, мол, «on call» в пятницу. К чему, он не уточнил. Я дал утвердительный ответ, пожелал доброй ночи и положил трубку.

– И всё?

– Абсолютно.

Я лихорадочно соображал. Главный вопрос в следующем: Анна ни словом не обмолвилась о звонке, потому что считает факт разговора с помощником несущественным? Или имеет место сознательное сокрытие важных подробностей? А сам Джош? Тот ли он наивный «оруженосец», каким представляется? Или специально так «проговорился»? В любом случае, буду придерживаться генеральной линии.

– Любопытно. А что значит «on call»? То, что на следующий день вы с «crew» должны быть здесь?

– И да, и нет. Подобное предписание означает, что намечается заметное мероприятие: пресс-конференция, встреча важных гостей и всё в таком духе.

Джош снова вытер пот со лба. На этот раз носовым платком.

– Мистер Дэйр, я же говорю – жалею до сих пор: уточни я тогда, в чём дело, возможно, многих проблем удалось бы избежать!

А это как понимать? Все вы тут сговорились, что ли?

– В принципе, я мог бы поинтересоваться, но это выглядело бы как нарушение субординации, и, по правде сказать, мне просто не хватило духу.

– Хорошо, вы, главное, не нервничайте. Давайте пройдёмся. Куда мы, собственно, шли?

Мы двинулись дальше.

– В приёмную мэра. Там столы операционисток, секретарши, моё рабочее место, ну и кабинет Виктора.

– Отлично, пора взглянуть на всё это хозяйство поближе.

– Вот, достал.

Джош вошёл с большой зелёной папкой под мышкой. Сутулясь, как сморчок, он тихо прикрыл за собой дверь. Чтоб хоть немного отдохнуть, я развалился в кресле самого Хатчета. Осмотр был завершён ещё пятнадцать минут назад.

Прекрасная площадка для наблюдений! В кресле градоначальника волей-неволей ощущаешь себя власть имущим. Просторный зал, диван с двумя пуфами для неформальных бесед, библиотека и бар на другом конце. Огромный стол по центру, на который я не преминул закинуть ноги. Опустив веки, приятно было пребывать в полнейшем одиночестве.

Лишь изредка мой новый знакомый заглядывал справляться о ходе поисков. Обнаружив меня вальяжно расположившимся в кресле своего почившего босса, Дэвис чуть не выронил челюсть на пол. Онемев, он всё пытался что-нибудь вымолвить. Но я остановил его жестом:

– Просто присел отдохнуть. Что у вас?

– Это, в общем, тут всё, – чиновник потихоньку выходил из ступора. – Надеюсь, архив служащих за последние тридцать лет поднимать не надо?

Я встал навстречу собеседнику:

– Отлично, дружище! Коли вы шутите, значит, всё в порядке.

– Не совсем. У вас тридцать минут, – он неуклюже посмотрел на часы. – Ну, максимум сорок. Больше дать не могу.

– Thanks, I will fix it. – Взявшись за папку, я резко потянул на себя, но Джош упёрся.

Он глядел в упор:

– Мистер Дейр, я серьёзно. То, что мы делаем, незаконно. Личные дела выдали исключительно под мою ответственность.

Вырвав папку, я инстинктивно прижал её к груди. Увесистая.

– Да понял я! Через полчаса верну в целости и сохранности.

Джош всё так же смотрел, не моргая. Я направился обратно к рабочему столу. Папка с грохотом загремела на дорогое сукно. Нельзя дать ему уйти просто так. Надо кое-что выяснить.

– Прежде чем вы оставите меня наедине с документами, можно один вопрос?

Дэвис кивнул.

– Скажите, – я снова очутился в шикарном кресле Хатчета, – в ту злосчастную ночь вы сообщали кому-нибудь о звонке начальства?

– Эээ. Что вы имеете в виду?

– Вопрос сформулирован предельно чётко. Говорили ли вы кому-либо, что звонил Хатчет?

– Разумеется, – Джош перевёл взгляд в пол. – Указания на это содержатся в моих должностных инструкциях.

– In details, please.

– Мистер Дэйр, частично этот вопрос мы с вами уже обсуждали. По контексту в целом и тону Хатчета в частности мне сразу стало понятно, что планируется серьёзное мероприятие. Не ниже пресс-конференции. В одиночку такое не организуешь!

Дэвис виновато посмотрел на меня. Я молчал, чиновник понял, что его ответом не удовлетворились.

– Говорил-говорил! Двум «parts of the crew». Это Сьюзи Миллер и Тина Старски. Персональная помощница и секретарь-референт. Люди проверенные. Я предупредил, что утром придётся быть на ногах.

– Ясно. А с ними можно пообщаться?

– Думаю, да. Обе сегодня были на работе. Я объясню им, что к чему.

Джош вышел из кабинета, а я принялся за усиленное изучение заветной папки. Прежде всего меня интересовали трое: сам Джош и две упомянутые девчонки. В деле Джошуа Дэвиса примечательного было катастрофически мало: «не замечен», «не состоял», «не привлекался» и т. д. Сплошные «не». Скукотища. Пожалуй, только за последний год со мной произошло больше, чем с этим бюрократом за всю жизнь.

Идём дальше. Сьюзи Миллер. Двадцать четыре года. Полтора из них в городском управлении. Шатенка, кудрявая. Не то чтобы очень симпатичная, но и не страшная. Про таких говорят «tastes differ»[8].

М-да, а я вот что-то не любитель. Не замужем, живёт с родителями в южной части города. Зацепиться не за что. Так, кто там у нас ещё «part of the crew»? Тина Старски. Где же она? Никак не найду. В нетерпении я перелистывал страницы. Есть!

Миловидная блондинка с волосами до плеч. Мне показалось, она даже улыбалась на фото. Двадцать три, тоже не замужем. О, живёт одна, сирота. Из родных только тётка в Portland’е. Снимает квартиру в десяти минутах ходьбы отсюда. В остальном ничего интересного.

Я продолжил возиться с личными делами сотрудников, занося в блокнот всё, заслуживающее внимание. Уложиться в полчаса было вполне по силам. Но не судьба. На пороге вновь возник Джош. И вновь с виноватым видом.

– Мистер Дейр, вы не обессудьте, но с Тиной поговорить сегодня не получится.

– Why so?

– Уехала около часа назад. Я закрутился тут с вами, но девчонки из канцелярии предупредили. У Старски форс-мажор: грабитель проник в квартиру! По счастью, соседка, оказавшаяся дома, сразу позвонила в полицию, а потом сюда. Тина убежала, сами понимаете – такое дело! Ужас, одним словом. Но Сьюзи на месте. Пригласить?

– Хм. Давайте чуть позже. Через десять минут я разберусь с досье. Затем поговорим с мисс Миллер.

Как только Дэвис вышел, я быстро вернулся к анкете Старски. Так, домашний номер… Есть! Хорошо бы выяснить, планирует ли «part of the crew» возвратиться сегодня. И, вообще, насколько там всё серьёзно.

Я снял трубку винтажного телефона на столе Хатчета. It’s working! Набрал номер, пошли гудки. Секунд через двадцать в трубку пробасили:

– Кто говорит?

У Тины что, жёсткий бронхит? Нет, не может быть. Я определённо говорю с каким-то мужиком.

– Мне бы мисс Старски услышать.

– А кто это?

– Что за настойчивость, приятель? Это с работы.

– Ааа. Да я вот тоже на работе, между прочим. Сержант Лейн. Мы ждём хозяйку. Здесь мой напарник, соседка, понятые. А её всё нет и нет. Она точно вышла от вас?

– Да! Может, в аптеку заскочила? Нервы шалят, бывает, знаете? Так что уж дождитесь.

– Да куда мне деваться-то?

– В любом случае, спасибо. Я ещё наберу.

– Счастливо!

Я положил трубку. До дома Старски минут пятнадцать – четыре раза дойдёшь! Значит… не дошла. Или нет. Догадка поразила меня. Думай, Дейр, думай! В городе у неё никого. А тётка в Portland’е, это два часа езды. Куда ещё можно податься?

Я глянул на дверь. Всё спокойно. Не спеша выудил из папки анкету Старски и, сложив её вдвое, аккуратно убрал во внутренний карман. Пригодится.

July 15, 1963, Monday, 6:00 p. m.

Bath, 729 Washington St, «Frankie’s Tavern»

Опять эта дыра! Меня уж тут узнавать начали! Правда, сегодня все места у барной стойки оказались удивительным образом занятыми – такое вот начало недели! Пришлось довольствоваться столиком в углу, где запах мочи носил всепоглощающий характер. Не спасало даже безостановочное курение.

Хорошо хоть пиво приносят без промедлений. Вторая бутылка уж подходит к концу, а Мада всё нет. Как всегда, ждать заставляет, скотина! Мысли прервал огромный детина, без спроса севший за столик.

– Свободно, папаша? – Пришелец ехидно улыбнулся.

Пожалуй, он был даже крупнее Мада. И ещё, как бы это сказать… отвратительнее. Половина зубов отсутствовала.

– Занято, сынок. Освобождай местечко.

– Не груби. Здесь так не принято. – Улыбка сошла с лица непрошеного гостя. – Трента ждёшь?

Я продолжал хлестать «Coors» прям из горла. Не отнимая бутылку, глянул на громилу. Пара секунд, и пенный напиток вернулся на стол.

– Ну, жду. Ты от него?

– От него самого, – противный тип снова улыбнулся. – Денежку-то деткам папаша не забыл?

– Деток что-то никак не признаю. Где Мад-то?

– Не будет его сегодня, я здесь. И у меня есть то, что нужно папочке.

– Почему его не будет?

– Слушай, – беззубый посерьёзнел, – тебе товар нужен или Трент? Если Трент, то мне пора.

– Нет, это ты послушай… – Я придвинулся к незнакомцу, но быстро пожалел.

Его рот источал ужасный запах. Подавив рвотный позыв, я собрался с силами и продолжил:

– Договор был с ним, and who the f…ck are you, I don’t mind. Может, крыса, а?

Мой визави оскалился:

– Сам крысой не был и тебе не советую! Я Донахью, мясник. And you are a guy with the balls, yeah? Обращайся, когда нужно будет чего достать.

– Донахью, I’m glad to see you, но ещё больше я был бы рад видеть того, кто должен сидеть на твоём месте.

– Да что ты пристал-то? Мад да Мад. Вот ему я как раз бы верить не стал! Неровный он, скользкий. Меня тут с тобой базарить вытащил! А сам греет зад в Portland’е.

– Где-где???

– Ну, в Portland’е, где. Направили по работе. Знаешь, как у нас тут бывает. Один звонок – и дуешь куда велено. Вот и он попал под раздачу.

– Весело.

– Ну, а я о чём толкую? В общем, папа, товар берёшь-то?

– Ох, сынуля. Давай сюда.

Донахью вытащил конверт из спецовки:

– Гони три сотни. Тут надолго хватит. Надеюсь, ближайшая неделя у тебя свободна.

Приоткрыв бумажник, я положил на стол три стодолларовые купюры. Поглядев по сторонам, мой новый знакомый быстро накрыл их своей огромной лапой.

– Ну, вот и всё. – Донахью поднялся. – До связи. Если понадоблюсь, бармен подскажет, где найти меня.

July 15, 1963, Monday, 7:20 p. m.

Bath, Commercial St, Railroad Station

Я курил третью сигарету кряду. Нужно было незамедлительно реагировать на вновь поступившие сведения. А то вся рыба убежит. То есть уплывёт. Свидание с Джесси отменяется по техническим причинам! Грустно, конечно, но выбора нет.

Главный вывод: Тина Старски не просто рядовой сотрудник. Эта девочка что-то знает, и исчезновение её не случайно. Вдобавок ещё и Мад слился, да не куда-нибудь, а в Portland! Интересное совпадение! Я достал анкету Тины. Проверим ещё раз. Да, вот оно!

Родителей нет, ближайший родственник – тётя Полли Блум (по отцовской линии). Постоянно проживает в Portland’е.

Мозаика потихоньку начинает складываться. Ребята тут, как я понял, непуганые. Привыкли к халяве. Так пора напомнить, как обходят на поворотах. Сейчас самое время для рывка. Только без спешки, важно во всём удостовериться.

Железнодорожная станция. Последний покупатель отошёл кассы. Выбросив окурок, я поспешил к цели:

– Good evening!

Ответа не последовало. Полноватая женщина за пятьдесят лишь на мгновение оторвалась от груды железной мелочёвки. Не обнаружив в моём появлении ничего заслуживающего внимания, она вернулась к основному занятию – педантичному пересчитыванию звонких монеток.

Я решил «зайти» с другой стороны:

– Как торговля? Бойко?

Кассирша наконец прервалась и нехотя снова взглянула на меня. Я улыбнулся настолько простодушно, насколько мог.

– Чего надо-то?

– I want to buy something!

– Если в Boston, то послезавтра. У них накладки, рейс перенесли.

– Да нет, мне не в Boston.

– Послушайте, уважаемый, – женщина повысила тон, – охота поболтать – вперёд к homeless автовокзальным. Им делать нечего. А я работаю. Оплачивайте, куда надо, и освобождайте окно.

– Вот это прямота! Respect for you, ma’am. Придётся признаваться: интересует меня несколько иное направление. А именно информация. Желаю приобрести!

Кассирша оживилась:

– Продолжайте.

– Я ищу девушку. Подругу. И весьма близкую. Мы поругались, она убежала из дома. Время двенадцать было. Может, час. Вот как она выглядит.

Я сунул анкету в окошко так, чтобы заметно было в основном фото.

– И чем же я могу помочь вам?

– Она могла уехать. Даю вам десять долларов за информацию о её возможном отъезде. – Я протянул работнице вокзала специально заготовленную купюру.

Мадам приняла деньги без раздумий, сразу спрятав банкноту куда-то внутрь стола. Она улыбнулась:

– Предложение хорошее, мистер. Только вот сказать вам мне нечего. Моя смена с шести, я только полтора часа как заступила.

– Что? А, ну, давай бабки назад!

– Ты хотел информацию – ты её получил. А то, что она тебя не устроит, об этом уговора не было.

– Ах ты! – Я с трудом остановил себя. – Ладно, кто работал до тебя?

– Моника, с утра и до шести.

– Так, где её искать?

– Ну… как тебе сказать… – Она подмигнула.

– Что? Ещё хочешь? Вестернов насмотрелась, старая перечница?

– Давай десятку или проваливай!

– Да пошла ты, старая сука!

July 15, 1963, Monday, 7:55 p. m.

Bath, Center St, Bus Station

Всё-таки на одну полезную мысль эта вокзальная стерва меня натолкнула. Homeless! Это же гениально! Вот кому действительно нечем заняться! Только время работает против меня. Сейчас дорога каждая секунда, надо поторапливаться.

Старый автовокзал. Приземистое здание, огромные часы на башне и площадка для автобусов. Чуть поодаль лавочки, на одной из которых я сразу заприметил нужного «персонажа».

Добраться до него оказалось не такой уж простой задачей. Хоть дядька с взъерошенными волосами и застыл, словно древнегреческий мыслитель, дорогу к нему преграждали снующие туда-сюда пассажиры.

И каждый непременно тащил с собой здоровенный баул, сумку или чемодан. Проталкиваясь сквозь вечно спешащее население, я всё же сумел добраться до бездомного гражданина. Вблизи он оказался ещё более колоритным.

Серый вытянутый плащ (июль на дворе!), борода клоками и бутылка пива. Но главное – взгляд. И прям мыслитель! Взор его был направлен куда-то вдаль поверх голов, но через секунду бродяга так же безмятежно смотрел на меня. Я откашлялся:

– Кхм, камрад. Есть дело.

– Говори, раз есть.

– Весь день сидишь тут?

– Пару раз отходил ненадолго, – он пожал плечами. – А ты кто вообще?

– Тот, кто оплачивает твою выпивку, если предоставишь нужные сведения.

– А что нужно-то?

– Вот эту видел? – Я снова продемонстрировал фотографию Тины Старски.

Homeless поглядел несколько секунд, а потом закивал головой:

– Да, видел. Видел точно!

– Когда? И куда ехала?

– Отец, пора бы подмаслить. – Он сделал известный всему прогрессивному миру «денежный» жест, когда потирают большой палец об указательный.

Всем я вам отец сегодня…

– Ладно, вот десятка. Только без шуток!

Homeless принял купюру и посмотрел мне в глаза:

– Села в автобус на Portland. После обеда, точнее не скажу. Я сразу запомнил. Путешествие-то не самое близкое, а девочка налегке совсем, с сумочкой.

Всё, что нужно, я услышал. Попрощавшись с бездомным, чуть ли не бегом полетел в гостиницу. Сомнений, что делать дальше, не было!

День восьмой

July 16, 1963, Tuesday, 9:30 a. m.

Portland, 15 Sheridan St, Barny’s Hole

Все дороги ведут в Portland. В справедливости этой истины ранним утром во вторник довелось убедиться и мне. Хотя для северо-востока страны в этом нет ничего удивительного. Как явственно следует из названия, Portland – морские врата штата Mein. Его крупнейший населённый пункт и главный экономический центр. Именно поэтому «The Forest City» (забавное прозвище) так часто путают со столицей.

Да он и был столицей, правда, всего двенадцать лет: с тысяча восемьсот двадцатого, когда Mein окончательно оформился в виде штата, до тысяча восемьсот тридцать второго, когда столицу перенесли в August’у. Кстати, Portland не совсем уж чужой для меня, в детстве мы прожили здесь несколько лет, когда отец наконец отыскал работу в местном порту.

Так вот сегодня две ключевые фигуры партии инсценированного самоубийства неожиданно переместились сюда! Фигура номер один – Тина Старски. Понеслась сломя голову, с одной лишь сумочкой наперевес. Оставив раскрытую настежь квартиру с понятыми и полицией. Испугавшись неизвестного грабителя… Смахивает на паническое бегство.

Не того ли самого грабителя, с которым я уже имел удовольствие встретиться на квартире Орловски, шахматном турнире и в портовом кабаке? Не удивлюсь. Трент Мад. Фигура номер два. Громила тоже ни с того ни с сего ломанулся в Portland. Такое вот совпадение.

А объяснение всем странностям, полагаю, самое очевидное: очень уж подходит мисс Старски на роль тайной любовницы покойного мэра. Важный момент – из всех сотрудников аппарата Тина единственная, кто не вышла на работу в понедельник восьмого июля. Аккурат после длинного weekend’а, когда Хатчету помогли покончить с собой. Этот факт мне любезно сообщил Джошуа Дэвис.

Ничего себе! Да ведь вкупе с «позабытым» Анной звонком чрезвычайно важная информация получается! С одной стороны, вроде бы ничего криминального – заболеть, конечно, может любой, но с другой… настораживает очень сильно.

Анна говорила, что похороны мужа состоялись в воскресенье, седьмого. Интересно, присутствовала ли на траурных мероприятиях Тина? Вероятность того, что именно Старски управляла роскошным Cadillac Series 62 вечером четвёртого июля, растёт в геометрической прогрессии. Не удивлюсь, если подобные заезды были обычным делом в жизни этой «скромной», на первый взгляд, девочки. Правда, теперь приходится расплачиваться, ударившись в бега.

Какие отношения могли сложиться у любвеобильного мэра с двадцатитрёхлетней блондинкой модельной внешности, догадаться несложно. Особенно зная градоначальника. Судя по фотографии, такая птичка могла бы понравиться мэру. И как-то с трудом верится, что Анна всё время была не в курсе.

А что же Мад? Громила, скорее всего, выполняет указания самого Маслоу. Оно и понятно, Тина – важнейший свидетель. По крайней мере, пока проще воспринимать её именно так. Девочка сильно испугалась, а ребята с верфей тут же взяли след. При этом, какова её роль в этой запутанной истории, по-прежнему неясно. Неужели Старски оказалась непреодолимым препятствием на пути всесильного судостроительного воротилы?

Не теряя времени, рванул в Portland на своей стальной малышке. Интуиция кричала: одновременный отъезд двух основных фигур не случаен. Так что выехал без промедлений, прямо в ночь. Тридцать пять миль на юг по новому скоростному шоссе Leeman Highway – почти как от Bath’а до August’ы. Кофе в помощь. Шоссе вело прямиком, машин после полуночи немного. Опасность одна – сон, слишком уж убаюкивают эти новые дороги.

Но обошлось без эксцессов. Через пару часов был на месте. Остановился в дешёвом мотеле «Barny’s Hole» на краю не самой презентабельной восточной части города – шиковать, как в Bath’е, здесь смысла нет. И сразу завалился спать.

А утром в бой со свежей головой! Конечно, обнаружить сбежавшую девчонку в таком огромном городе – задача не из лёгких. Поиски придётся вести по нескольким направлениям сразу.

Первым делом к тётке. В случае опасности Тина вполне могла кинуться к единственной родственнице. Адрес позаимствовал из материалов личного дела. Полли Блум тоже обитает в восточном квартале. Главное, на Мада не напороться!

По второму направлению сразу же загрузил Честера – на нём «прочёсывание» всех приличных гостиниц на предмет постоялицы Старски. Звонил в редакцию из автомата напротив – телефона у Барни, естественно, не нашлось.

Технология поиска нужного человека у нас с Честером отработана давно. Вот примерный диалог со служащим гостиницы:

– Добрый день! – В голосе отчётливо должны слышаться официальные нотки. – Пригласите, пожалуйста, к телефону мисс Старски. Она остановилась в вашей гостинице. Мы хотели бы поздравить её с победой в ежемесячной лотерее, выигрыш составил тысячу двести долларов…

– Да, конечно, одну минуту… – Упоминание денежных единиц обычно заставляет персонал суетиться. – Прошу прощения, но мисс Старски у нас не регистрировалась! Как только она появится, мы сразу дадим вам знать.

– Странно… Здесь какая-то ошибка. Извините за беспокойство.

И так по кругу в надежде на ответ:

– Старски Тина, номер такой-то? Да, сейчас соединим!

Затем следуют длинные гудки с нашей стороны. В общем, приём нехитрый.

Пара десятков идентичных звонков – это, безусловно, утомительно, но Честеру не привыкать. Игра стоит свеч. Только вот если ни у тётки, ни в приличной гостинице Тина не объявлялась, а ютится, к примеру, в такой же «дыре», что и я, или где-нибудь у закадычных друзей… ситуация сильно усложнится. Но и не из таких выпутывались! Честер подсобит!

Все дешёвые мотели одинаковы. Настолько, что даже удивительно. Поверьте моему опыту. У Барни хоть розетка есть. Привести себя в идеальный порядок – задача номер два. На кону успех операции, как бы пафосно это ни звучало. К непринуждённому знакомству с мисс Старски важно очень основательно подготовиться.

Я уже и не надеялся побриться до возвращения, но резон выудить из чемодана электробритву «Schick» неожиданно возник. Предпочитаю исключительно электрические средства удаления растительности с лица, потому что на возню с водой и пеной зачастую просто нет времени.

Сегодня особенно. Я должен быть во всеоружии. Гладкое бритьё – только первый акт представления под названием «Мик Дейр – король флирта».

Вторым номером пойдёт мой лучший костюм-тройка тёмного синего цвета. Для выходов в свет, так сказать. Последний раз надевал его пару месяцев назад, когда пришлось изображать преуспевающего юриста. Я и в Bath-то его (костюм, в смысле) брал с большой неохотой, но вот же пригодился, родимый.

Гвоздь программы парфюм «Orange Spice» от Creed – мой любимый! Цитрусовый аромат со специями и бергамотом. Не устояла бы даже наша фригидная математичка! Да, операция «соблазнение» – это plan A, но возможны и коррективы сценария, в зависимости от ситуации. Заранее отменять операции «обыск» и «запугивание» тоже нельзя.

Последний штрих, к которому прибегаю в особых случаях, – усы на клейкой ленте. Конспирация не повредит! Мало ли что. Трент Мад шныряет, да и перед тёткой светиться не хочется. Меньше чем через час из потёртого провинциального шахматиста я перевоплощусь в солидного государственного служащего.

Кроме того, предстоит встреча с Тиной. Верю, всё получится. The play’s begun!

July 16, 1963, Tuesday, 11:50 a. m.

Portland, 67 Atlantic St, Aunt Polly’s apartment

Тётушка Поли занимала отдельный домик. Небогатый, но уютный и ухоженный. Поправив галстук, я позвонил. Всё-таки жмёт, скотина. Надо чаще носить…

Дверь отворилась почти сразу. На меня уставилось настороженное женское лицо лет пятидесяти.

– Здравствуйте, агент FBI Дик Майер. – Я предъявил липовое удостоверение.

– Так вы тоже? – как-то грустно осведомилась Поли.

– Что тоже? – насторожился уже я. – У бюро есть вопросы к вашей племяннице по делу о смерти Виктора Хатчета – мэра её родного города Bath. Она сотрудница департамента управления. Когда вы в последний раз видели племянницу?

– Так ведь только что из CIA приходили…

Вот это номер…

– Опять разведка! – Я изобразил крайнее негодование. – Сто раз предлагали разграничить полномочия, и сами видите что! Сплошная бюрократия! – пришлось яро обличать неразумную организацию государственного аппарата. – А как выглядел человек из CIA?

– Обычный белый мужчина, – отстранённо поведала Поли. – Невысокого роста, заикался сильно. Я даже удивилась, что таких в разведку берут.

– Так что с вашей племянницей?

– Отвечу и вам, раз надо. Я не видела её около полугода, но мы созваниваемся каждую среду. Последний раз она приезжала на Рождество… А две недели назад сообщила о смерти начальника. И всё. Так ей угрожает опасность? Её в чём-то подозревают? – Тётушка буквально взмолилась. – Поверить не могу!

– К сожалению, предоставить вам всю информацию я просто не имею права. Это в интересах следствия. Тина – важнейший свидетель. Нам нужно допросить её. Дайте знать, если она вдруг выйдет на связь. Звоните прямо в столичное управление! – Я всучил Поли телефон Честера в «Augusta Tribune».

Он в курсе и всегда готов принять информацию.

July 16, 1963, Tuesday, 6:15 p. m.

Portland, 157 High St, Sheraton-Eastland Motor Hotel

Не люблю, когда наступают на пятки. А тем более сверкают ими в опасной близости от моего носа. Хотя по описанию на Трента Мада этот таинственный «разведчик» не похож. Люди Маслоу обложили со всех сторон!

Зато старина Честер, как всегда, не подкачал – уже четвёртый «лотерейный» звонок оказался удачным. Результат феноменальный! Референт мэрии крохотного провинциального городка останавливается в одной из лучших гостиниц главного мегаполиса. На центральной улице! Это наводит на определённые размышления.

Как? Вы не слышали о Sheraton’е? История-то прогремела на всю страну! Такие в нашем штате случаются нечасто. Если коротко. Году так в сорок шестом или около Элеонора Рузвельт изъявила желание переночевать в самой презентабельной гостинице города. Выбор пал на Sheraton.

Пикантность в том, что тогдашняя первая леди (или уже нет, вы не помните, в каком году умер Рузвельт?) выставила непременное условие: её верная собачка Фала всё время остаётся с ней номере. И точка! А администрация возьми и заяви, что по правилам гостиницы животное должно быть переправлено в специальный питомник.

Представляете? Скандал вышел будь здоров! Элеонора наотрез отказалась расставаться с любимицей, настаивая только на совместном заселении. В итоге первой леди пришлось подыскивать новое место для ночлега. Вместе с собачкой, естественно.

И в такой вот гостинице остановилась наша Тина, не слабо, да? Уровень отеля – ещё одно подтверждение того, что Старски спуталась с мэром. Едва ли скромное жалованье референта позволяет заказывать столь солидные апартаменты в любой поездке. Так что приоделся я не зря, к такой девчонке на кривой кобыле не подъедешь.

Возможно, поэтому и к тринадцатиэтажному зданию из красного кирпича я подкатил на жёлтом такси. Хотелось до конца соответствовать образу столичного лихого денди. Мой новый имидж в целом неплохо вписывался в роскошный антураж заведения.

В холле, не подавая вида, я проследил реакцию персонала и обитателей – ноль внимания! Стало быть, всё в порядке, сошёл «за своего»!

Так как же подобраться к Старски? Вариант с соблазнением пока смотрелся предпочтительней. Хотя вызов неслабый даже для меня. Главный вопрос, жертва она или соучастник преступления, по-прежнему оставался открытым. Судя по внезапному побегу, скорее невольный свидетель, но это только домыслы.

Я рассчитывал подкараулить девчонку в холле, а там действовать по обстоятельствам. Запоминающееся лицо намертво отпечаталось в сознании, так что пропустить её я не должен. Подмывало, конечно, покопаться в номере. Но с большой вероятностью Тина сейчас там.

Честера готовы были соединить с ней всего полчаса назад. Вряд ли она выскочила, пока я добирался на такси. Придётся ждать. Спустится к ужину, тут-то я её и сцапаю! Только вот околачиваться здесь, возможно, придётся долго. Прихватив «Portland Gerald», я удобно устроился на кожаном диване.

Два с половиной часа, и никаких подвижек! Засела в номере, как пулемётчик в окопе! Я уже хотел было затребовать виски, но пришлось ретироваться – слишком опасный посетитель возник в холле.

А вот и старый знакомый!

Словно хряк в приличном обществе, грязными штиблетами топтал лакированный пол Трент Мад. Вельветовые штаны и рабочую толстовку сменить не догадался! Конечно, маскировке на верфях не обучают. Верзила, видимо, и сам чувствовал несоответствие своего задрипанного вида местной чопорной обстановке.

Как бы не засветиться, народу-то немного. Я аккуратно прикрылся газетой. Damn, боюсь, Мад всё же успел бросить на меня беглый взгляд. Лишь бы пронесло!

Никакой реакции! God be praised! Узнать меня ему снова не удалось! Слишком уж разительный контраст с Дейром-шахматистом. Что ты тут вынюхиваешь, друг? Снова ЛСД? Или единственную свидетельницу? Стало быть, и я на правильном пути.

Пересиливая себя, Мад всё же добрёл до портье, с трудом родив какой-то вопрос. Да, кадры у Маслоу явно не лучшие. Служащий дорогой гостиницы посмотрел на судостроительного работягу, как на бедного родственника, и, не задумываясь, послал подальше. Смехотища!

Чуть потоптавшись, Мад пулей вылетел из холла. А я продолжил наблюдение. Только вот Тина уже вряд ли появится. Ресторан-то до десяти. Весь день просидела в номере. А поскольку встреча наша должна выглядеть случайной, придётся караулить завтра.

Но небольшая разведка перед временным отступлением всё же не повредит. Я не спеша поднялся на пятый этаж. В коридоре тишина. По данным Честера, Старски квартирует в номере сто двадцать шесть. Тихонько прошмыгнув мимо нужной двери, я прикинул расположение комнат. Окна выходят на улицу. С High St должно быть крайнее слева.

Что ж, посмотрим. Покидая гостиницу, я окинул взором здание. Свет в нужном окне окончательно убедил – девочка там. Ну, голод выгонит! Лишь бы не продолжала заказывать еду в номер, а то придётся импровизировать. Так что завтра «на вахту» прямо с утра.

День девятый

July 17, 1963, Wednesday, 9:15 a. m.

Portland, 157 High St, Sheraton-Eastland Motor Hotel

Она появилась гипнотизирующе и необъяснимо, словно шаровая молния. Белая туника в чёрную полоску и красные перчатки. А ещё говорят, в Bathe’е не следят за модой! Такое и в столице-то нечасто встретишь! Уткнувшись в сборник с шахматными этюдами, я чуть было не проворонил красотку!

Но излучаемые ею флюиды моментально вывели из прострации. Тина Старски уже успела проследовать в ресторан, а я всё восседал с открытым ртом. Интересно, столь стопорящее действие она производит только на меня? В общем, я не представлял, чему больше радоваться: самому факту обнаружения объекта или тому впечатлению, которое этот объект производит. Одним словом: сногсшибательное!

А теперь пора действовать! Наконец-то удача! Главное, ошибок не наляпать. На самом деле девочке сейчас меньше всего хотелось бы привлекать к себе внимание. Зачем тогда так наряжаться?

Пристроив шахматный сборник во внутренний карман, я медленно двинулся за Тиной. Как и следовало ожидать, сбежавшая любовница (или пока рано делать столь далекоидущие выводы?) расположилась за столиком в полном одиночестве. Вскоре к ней присоединились бисквиты и бутылка недешёвого шампанского. Складывалось ощущение, что Тина вообще ничего не замечает.

Что ж, выбор спутников достойный. Особенно с утра. Я присмотрел дальний столик за её спиной. Народу в ресторане немного. А питается она в номере, что ли? Одними пирожными сыт не будешь! Я подозвал официанта:

– Что из приличного шампанского можете предложить?

– «Piper Heidsieck» коллекционное устроит?

– Просто скажите сколько?

– Триста пятьдесят долларов, сэр.

– Пойдёт. И желательно без промедлений, плачу наличными!

После этого заявления промедлений обычно не бывает. Через пять минут любимое шампанское голливудских небожителей оказалось в моих надёжных руках. С Богом! Я поправил усы.

– Полагаю, у нас много общего! – Словно бравый капрал, запотевшая бутылка вытянулась на столе мисс Старски. – Не каждый может позволить себе расслабиться утром в среду, не правда ли?

Меня даже не удостоили взглядом.

– Такая милая девочка заслуживает лучшего. – Подмигнув, я покрутил дорогую бутылку вокруг собственной оси.

– Не староват ли ты для девочек, папаша? – Голос Тины казался и твёрдым, и сексуальным одновременно.

Было в нём что-то притягивающее.

– Возраст только украшает мужчину. – Пришлось парировать.

– А если милая девочка желает только паршивого пойла? Тогда что? За самоуверенность получите улыбку. А за бутылку… – она смерила сосуд оценивающим взглядом. – В триста с небольшим, ну разве что, спасибо. На большее не рассчитывайте! Хотя способ здороваться приятный. That’s all, на длинный диалог я не настроена.

– Так ведь я тоже! Предлагаю помолчать вместе!

– Ну, присаживайтесь, раз притащились. Помолчим. Но только по отдельности.

– Конечно-конечно. – Несколько неуклюже я плюхнулся на стул. – Но перед тем, как мы молча пригубим игристого, хотите пари? Чтоб не скучно было?

– С учётом того, что отвязаться от вас по-быстрому всё равно не удастся, я готова.

– Вы непременно заговорите со мной первой!

– И всё? А что будет, если я проиграю?

– Вы ответите на три моих вопроса.

– А если проиграете вы?

– Я закажу любое пойло по вашему выбору. Настолько паршивое, насколько пожелаете. В пределах разумного, конечно. – Я попытался одарить строптивую девчонку самой очаровательной улыбкой, на которую только был способен.

– Принято.

– Официант! – Я подозвал буквально рвущегося в бой молодого человека. – Унесите, пожалуйста, это дешёвое пойло и разлейте по бокалам нормальный напиток.

Нутром почуяв, что спектакль разыгрывается нерядовой и, скорее всего, можно будет словить хорошие чаевые, паренёк педантично принялся выполнять свои обязанности.

Мы чокнулись без единого слова. Иногда приходится идти ва-банк, сознавая, что имеешь все шансы остаться ни с чем. Но в некоторых ситуациях это оправданно. По глазам девушки было видно, что она заинтересована.

Как ни в чём не бывало, я принялся листать сборник шахматных этюдов. Опыт подсказывал, что у женщин есть одно слабое место, на которое можно безжалостно давить, – в отличие от мужчин, они до крайности любопытны. Что ж, посмотрим. Делаю ставку на полбутылки. По крайней мере, сам раньше рта не раскрою.

К счастью для меня, всё оказалось проще, Старски сдалась после первого бокала:

– Хорошо, вы победили, скажите для начала, как вас зовут?

– Меня зовут Грэг. – Я с трудом скрывал торжество, однако рубашка под пиджаком предательски пропотела.

Соперник серьёзный!

– Сомневаюсь, что это имя настоящее, но называть вас буду именно так. И чем же вы занимаетесь… Грэг?

– Предлагаю перейти на «ты». Ты проиграла. Три вопроса задаю я.

– Валяй… те.

– Моя профессия обязывает к некоторой проницательности. Если молодая симпатичная девушка в одиночестве пьёт шампанское с утра, значит, у неё проблемы личного характера.

– Я пока не услышала вопроса.

– А я его и не задал. Могу я узнать твоё имя?

– Ну, допустим, Лили. Я ответила на первый вопрос?

– Да, ответ исчерпывающий! Лили, сегодняшний вечер ты намерена провести так же, как и утро?

– Yes. Hope it’s obvious. Last question, please.

– Давай-ка выпьем ещё. – Я подлил шампанского. – Насчёт личных проблем – это, конечно, банальность. Твои злоключения лежат в другой плоскости. Могу рассказать и даже помочь с решением.

– Really? Bring it right out to me[9]!

– Только если ты примешь моё предложение поужинать!

– Скажите, а насколько далека от закона ваша профессиональная деятельность?

– Я ожидал чего-то подобного. Но ты ошиблась. Я писатель, Лили, писатель. Хотя мне и не очень нравится такое определение. Слишком пафосно, скорее, автор текстов. Я прибыл утром на переговоры с издателем. Моё полное имя Грегори Эммануил Смолвидж.

Какое впечатление произвело такое представление, оставалось неясным. Тина вида не подала.

– В тебе я сразу разглядел героиню моего последнего романа. Так как моё предложение?

– Что с вашим третьим вопросом?

– Вечером, семь ноль-ноль, я заеду.

July 17, 1963, Wednesday, 7:20 p. m.

Portland, 231 State St, Italian Restaurant

Соблазнение – штука тонкая. Но, признаться, не по мне. Начистить физиономию, пробить (иногда в прямом смысле) информацию, наладить контакт с маргинальными элементами – тут я как рыба в воде. А вот с женщинами… С одной стороны, проблем вроде бы нет, но и роль потёртого ловеласа мне как-то не к лицу. Со стволом в руке чувствую себя комфортней, нежели с женской талией в обнимку!

А тут такой девчонке свидание назначил! Стало быть, чего-то ещё стою. Хотя с Тиной этой ухо надо держать востро – а то костей не соберёшь! Не слишком ли быстро льдинка растаяла?

Дальше всё пошло как по маслу. Место встречи – итальянский ресторан на соседней улице. Красное вино, паста с морепродуктами, идеально белые скатерти, характерный сицилийский акцент персонала и зелёные глаза молодой собеседницы. Сохранять концентрацию в такой обстановке ой как непросто.

– Завершаю новый роман «The Love and the Whiskey», привёз основную часть рукописи издателю. Осталось определиться с концовкой – и в отпуск. На Гавайи… куда-нибудь. – Я пристально взглянул на Тину.

Ноль эмоций.

– Старина Брайан, директор «Silver Publishing», мой давний друг. Надеюсь, одобрит без нареканий. Ненавижу переделки, бесконечные правки утомляют.

– Никогда не общалась с живым писателем. – Старски улыбнулась, наверное, первый раз за всё время нашего знакомства.

Одета она была так же, как и утром. Не хочет наряжаться из-за меня или просто не во что? Скорее, второе, ведь «вылетела» сюда она без поклажи.

– So good to be alive! Встречаться со столь прекрасными девушками тоже.

– Это грубая лесть, Грэг. Думаю, разного рода поклонницы вьются около вас, словно мухи. Так о чём ваш роман?

– Всегда непросто пересказывать собственную писанину. Но я попробую. Это история убийства с ярко выраженной любовной линией. Главный герой, частный детектив Дик Майер, не может определиться, к кому его больше тянет: к жене убитого или его молодой любовнице. Так и мечется бесцельно меж двух огней.

Я приоткрываю карты, родная…

– Какой небанальный сюжет! Вы прям мастер!

Это сарказм, что ли?

– Мы же договорились на «ты»!

– А кем был убитый?

– Крупным правительственным служащим. Работал в финансовом департаменте.

– И убивала, конечно, коварная любовница?

Я так понял, игра принята?

Ну, можно и так сказать… – Тина хитро уставилась на меня.

– В этом Дику как раз и предстоит разобраться. Он делает всё, чтобы отыскать сбежавшую любовницу, потому что подозревает: настоящие убийцы могут убрать девочку. Она крайне нежелательный свидетель. – Я вновь многозначительно поглядел на собеседницу.

– А зовут её как?

– Тина…

Да, я всё знаю о тебе, подруга.

Ты переходишь границы, но тем интереснее.

– Любовница, надо полагать, такая дурочка, взяла, да и сбежала… к тётке?

Принимаешь игру в открытую? Это по мне.

– Ну, почему сразу к тётке? Любовница хоть и молода, но не наивна. Она умело скрывается в другом городе.

– А детектив Дик – такой мужчина за сорок в синем костюме с усами?

Я смотрю, ты всё поняла.

Ближе к делу, папаша.

– Я действительно во многом наделил героя собственными чертами, но не до такой степени…

– А при чём тут виски?

– Чиновник коллекционировал алкогольные этикетки.

И всё? Недалеко же ты продвинулся…

– Ну, а улики-то какие против малышки?

– Улик море! Девчонка давно ходит по лезвию бритвы. При желании её можно легко прижать. Но Дик чувствует, что глупышка не виновата, и всеми силами старается помочь. А бандиты тем временем готовят расправу. Вот я и думаю, как закончить. Планирую так: Тина доверяется детективу, и он спасает её от плохих парней. В конце у них завязывается любовь. Happy End!

Прозрачно намекаю?

– Неправдоподобно и сопливо. Мне не нравится. – Тина поворотила нос. – Так вы говорите, я похожа на эту девочку?

Да, пробить тебя непросто…

– For sure! Вот посмотрел и сразу подумал: «Боже, это же она!»

– У вас остался третий вопрос.

К еде за всё время разговора мы так и не притронулись.

– Да, я хотел спросить, как всё-таки лучше завершить книгу? Мой вариант сгодится?

– No, too pathetic.

– Но люди и ждут простых вещей. Зачем усложнять?

– Раз уж мы так похожи с вашей героиней, я скажу вам, что бы я сделала. Детектив недооценил малышку. На самом деле Тина коварна. И сама всё это организовала! А Дика возьмёт и отравит! Шампанским, например.

Как вам такой вариант?

Смотрю, тебе терять нечего!

А ты как хотел?

– Не вяжется. У девчонки нет мотива. Да, улики против неё, но детектив уверен, что она не убивала.

– И что, такие истории до сих пор популярны? – после некоторой паузы спросила Тина.

– Более того, происходят сплошь и рядом. Издатель требует продолжения.

Не пора ли кончать комедию?

– А кто убивал-то в итоге?

– Конкуренты по бизнесу. Итальянская мафия.

– А почему девочка не пошла в полицию?

– Копы в сговоре с мафией.

– Понятно. – Тина пригубила красного вина.

Паста уже совершенно остыла. Я поковырялся в морепродуктах вилкой. Так просто эту «Лили» не возьмёшь.

– Что-то мы всё обо мне да обо мне, о тебе-то я так ничего и не узнал.

– Интересного немного, Грэг. Работаю как раз в финансовом департаменте. У нас коллега недавно… повесился.

– Ого! Из-за чего?

– Имел связь проституткой. Только её подослали, чтобы опорочить его честное имя. Представляешь?

И ещё как…

– А наркотиками он часом не баловался?

– Да я не в курсе, мы и знакомы особо-то не были. В общем, спасибо за ужин и приятную беседу. Мне пора.

– Я провожу.

– Сейчас. Только схожу в уборную.

Тина упорхнула, а я призадумался. Девочка не дура: играть с ней в кошки-мышки тяжело, а соблазнить вообще вряд ли удастся. Да и смысл? Мы всё сказали друг другу. Что же делать? Взять и выложить начистоту? Ситуация непростая.

– До гостиницы я доберусь, прогуляться хочется. А то сижу целый день в номере. Тут ведь недалеко. – Тина протянула мне руку.

– Мы ещё увидимся? Мне бы не хотелось терять тебя. – Поднявшись, я принял рукопожатие. – Всё-таки идти прилично…

– Дорогу знаю. А путешествовать в одиночестве мне не в первой. – Прихватив сумочку и забавно так подмигнув, Тина испарилась.

Я остался стоять как вкопанный. Как всё это понимать? Вдруг, разжав ладонь, обнаружил какой-то клочок в руке. На обрывке салфетки было нацарапано: номер сто двадцать шесть, через час.

Вот это уже интересно! Какую игру она затеяла? Ладно, вызов принят. Подождём. Домой двигать всё равно смысла нет – ствол у меня с собой. Хоть поем напоследок. Весь день дожидался ужина, во рту ни маковой росинки. Да и счёт приличный вышел. Денег, конечно, не жалко, но не пропадать же добру. Лишь бы ребята Маслоу не нанесли удар первыми!

– Официант, нельзя ли разогреть пасту?

July 17, 1963, Wednesday, 9:15 p. m.

Portland, 157 High St, Sheraton-Eastland Motor Hotel

У двери сто двадцать шестого номера я намеренно задержался. По двум причинам. Во-первых, осмотреться. Нет ли чего подозрительного? Повод опасаться был: у входа в гостиницу я вновь заприметил Трента Мада. Громила меня по-прежнему не узнавал. Это новость неплохая. Значит, с маскировкой всё pretty neat[10].

Во-вторых, непонятно, какую игру затеяла мисс Старски. Молодая леди явно не из тех, кто словно в омут бросается в объятия крутых парней (или лиц, производящих подобное впечатление) с мольбами о помощи. Не робкого десятка девочка. А тут сама к себе пригласила.

Внутренний голос подсказывал: беги, Дейр, беги. Тут явный подвох, а то и вовсе коварная ловушка. Но Старски – ключ. Именно она была в машине Виктора Хатчета, их связывали отношения; и в ту ночь, в доме на окраине, они проводили время в компании друг друга. Так что уберечь Тину я просто обязан.

К сожалению, люди Маслоу тоже её вычислили. Но как далеко они готовы зайти? Зная их почерк, уверенно можно утверждать, что Мад и компания просто так не остановятся. Уберут девчонку, обставив как несчастный случай. А может, и меня прихватят.

Слежки нет. Точно. Хоть это радует. Я постучал три раза. Дверь отворилась почти сразу. Я застыл, ибо Тина преобразилась: босиком, в чёрной ночной сорочке, передо мной предстала настоящая секс-бомба. С каких это пор чёрный цвет стал так популярен? Забавно поигрывая наручниками, девочка приглашала войти. И чем я заслужил такое?

Не ожидал, да?

Подожди, кто кого соблазнять-то будет?

Наш диалог между строк продолжился.

– Привет, Грэг! Как настроение? – Тина шлёпнула меня по бедру.

– Осталось прежним, Лили.

Или как там тебя? А твоё вот, я смотрю, изменилось кардинально. С угрюмо-недоверчивого на ласково-игривое.

Внутренний голос уже просто кричал, что поддаваться нельзя, но устоять против чар молодой кудесницы было невозможно.

– Как думаешь, зачем я тебя пригласила? – Тина весело потрясла наручниками.

Её зелёные глаза указывали на кровать.

Что ж это творится-то?

– Даже не представляю, милая!

Не слишком ли резво ты переходишь к делу? Мы так не договаривались!

А зачем ещё известному писателю приглашать девчушку в ресторан?

– Хочу поиграть в полицейских и бандитов. Ты позволишь себя «задержать»? Ложись, я сейчас.

А если она заодно с этими самыми бандитами? Не походит мисс Старски на женщину, которой срочно требуется помощь. Пиджак и брюки я повесил на стул рядом с кроватью. Ствол на месте. Дотянуться сумею. Главное, чтоб усы не отклеились.

Через минуту появилась Тина:

– Я хочу, чтобы этой ночью ты был моим подозреваемым. Тебя ждёт допрос с пристрастием, детка. – Она лихо оседлала меня.

Я не сопротивлялся. Тина ловко защёлкнула наручники на прутьях у изголовья кровати. А вот дальше… Дальше действительно начался допрос с пристрастием. Старски не соврала. Быстро выудив пушку из кармана пиджака и наведя ствол прямо на меня, она заорала:

– На кого работаешь, сука??? Говори, б…ять!

– Эй, полегче. Я писатель…

– Bullshit!!! Агент ФБР Дик Майер!

А вот удостоверение надо было оставить дома…

Feed your mother with this crap, dickhead! It’s a fake!

Когда на тебя наставляют пистолет, говорить не просто. Тем более правду. Тем более на кровати и в трусах, намертво прикованным наручниками.

– Слушай, я хочу помочь. Тебе угрожает опасность, головорезы близко…

– А ты у них наводчик, да? Убрать меня решили? Так вот не выйдет, мрази! – Тина продолжала трясти пистолетом.

У неё началась форменная истерика:

– Угробили Хатчета, да? А теперь моя очередь? Кто ты??? Говори, сука, иначе мозги вышибу!!!

Где ты только таких выражений понабралась, красотка? Из тебя вышел бы неплохой напарник.

– Хорошо-хорошо. You’re a boss. Я частный детектив. Меня наняла Анна Хатчет. Если ты перестанешь орать и уберёшь пушку, я всё объясню. Уверяю, мне есть что сказать.

– Зачем тогда весь этот маскарад с писательством? – Девочка явно заколебалась.

– Спрашиваешь! Да откуда я знаю, кто ты? Может, ты сама Хатчета и грохнула!

– Я тебе не верю. И разоблачу всю вашу шайку. Тебя подослали убить меня!

– Не будь идиоткой! Если бы я хотел тебя шлёпнуть, я бы давно это сделал!

Неожиданный стук в дверь прервал нашу милую беседу. Сильный и настойчивый, он красноречиво свидетельствовал, что роковая партия приближается к эндшпилю. Мы смотрели друг на друга как два атеиста, которым явился Святой Дух. В отличие от Тины, я догадывался, кто может оказаться за дверью. Хотя паниковать раньше времени тоже не следует.

– Это они!!! Быстро, дай мне пистолет и освободи. Иначе я не смогу защитить нас. Мне тоже конец, бандиты убьют обоих.

Тина пыталась выждать – авось опасность минует.

– Они следят за тобой с самого начала! В холле уже второй день дежурит их человек. Надо перехватить инициативу. Доверься, у меня есть план…

Стук повторился.

– Боюсь, я совершаю ошибку. – С этими словами Тина раскрыла наручники.

Выхватив у неё свой же пистолет, в одних трусах, с наручниками наперевес, я побежал открывать дверь. На пороге возник невысокого роста, бандитского вида малый в наряде служащего гостиницы. Видно было, что ошарашен он не меньше меня.

– У-у-ужин заказывали?

Заикается, собака. Сотрудник разведки… А Мад у нас на шухере, да?

С наручниками в одной руке, вторую я прятал за спиной.

– Э, чё надо?

– Ужин, с-сэр. – «Разведчик» с подносом всё пытался прошмыгнуть в номер мимо меня, ему явно хотелось узнать, что там происходит.

– Не беспокоить до утра! Непонятно, что ли? Люди делом заняты, – я потряс наручниками. – А вы…

Полагаю, выразить крайнее негодование отрывом от плотских утех мне удалось.

– Да-да, конечно. И-и-извините.

Я захлопнул дверь. Действовать незамедлительно! Времени в обрез, выбираться отсюда нужно прямо сейчас. Причём явно не через парадный вход.

Я приоткрыл окно. Пятый этаж, прыгать, конечно, не вариант. Зато вчера, прогуливаясь по High St, я обнаружил интересную архитектурную особенность: здание гостиницы вплотную прилегает к двухэтажной пристройке. То есть из окна третьего этажа можно в прямом смысле выйти на крышу соседнего строения. Там располагаются ресторан и подсобные помещения.

Окна сто двадцать шестого номера выходили как раз на ту сторону.

– Рви простыню, дура! Верёвки вить умеешь?

– Что случилось? Кто там?

– У нас мало времени!

– Да кто это???

– Люди Маслоу. Дорогая, либо ты слушаешься меня, и тогда у нас остаётся крошечный шанс на спасение, – я быстро натягивал брюки, – либо нам кранты. Можем лечь в постель, чтобы хоть напоследок получить удовольствие. Что выбираешь?

– Какой план?

– Спустимся на крышу. Машина на улице. Держи нож! – Я быстро полез в карман брюк за маленьким складным ножом.

– I got a knife!

Ух, ты! Какая девочка! И ножик с собой таскает!

– Режь простыню. Я сделаю канат.

Вязать морские узлы научился в далёком детстве. В семье портового рабочего это немудрено. Проблема в другом. Я внимательно осмотрел комнату. Выбор пал на довольно массивный письменный стол. Отлично! Хоть какой-то плюс в этом дорогущем пафосе! Не без труда я придвинул стол вплотную к окну. Как раз подходит, опрокинуться не должен.

Краем глаза я успевал наблюдать за полуголой блондиночкой, соблазнительно управляющейся с очень недешёвой постельной принадлежностью.

– Ready! – Тина вручила мне три куска искромсанной простыни.

– Думаю, выдержит! Одевайся. Не в нижнем же белье нам по канатам лазить. Вещи можешь не собирать. Не понадобятся.

Я принялся связывать канат. По длине хватит с запасом. Главное, надёжно прикрепить его к столу. Пять минут – и дело в шляпе. Почему-то вспомнились уроки физкультуры в школе.

– Ты готова?

Тина была всё в той же чёрно-белой «тюремной» тунике. Да, мы устраиваем побег! Так что всё в тему.

– Ladies first. Я буду страховать.

В этот момент послышались гулкие удары в дверь.

– Быстрее!

Тина рванула вниз. Я следил, как она спускалась. Канат натянулся, словно струнка, стол упёрся в подоконник, но конструкция выдержала. Я, конечно, тяжелее, но надеюсь, всё срастётся. В прямом смысле. Тина с лёгкостью преодолела семь-восемь метров до соседней крыши и… понеслась восвояси! Ждать меня девчонка, видимо, не планировала.

Дверь тем временем начала поддаваться. Поплевав на руки, с некоторым трудом я принялся карабкаться. Никогда не любил подобные упражнения. Очередной удар – я понял, что петли не выдержали. Ох, уж эти современные гостиницы! Уверен, в Bath’е таким манером дверь не вышибить. Я нащупал пистолет.

Но трудности только начинались. Грохот выбитой двери совпал с не менее удручающим событием – порвался второй узел. Старею! Раньше такой ошибки я бы не допустил. Как мешок с картошкой из округа Aroostook, я плюхнулся на твёрдую поверхность. К счастью, удалось сгруппироваться, приземлившись на корточки. Но ощущения всё равно не самые приятные.

В окно тут же высунулась голова «разведчика». Может, не так и плохо, что канат порвался? По крайней мере, за нами этот малый уже не спустится. Заика, видимо, и сам осознал этот факт. А я, быстро приняв вертикальное положение, во всю прыть помчался к серии небольших вентиляционных сооружений. Что-то подсказывало, что наш опытный преследователь так просто не отступится.

И я не ошибся. Сзади грянул выстрел, но я успел нырнуть за воздухозаборник. Пуля просвистела в предательской близости. Для достижения скорее психологического эффекта я начал отстреливаться. Палил что есть мочи, совершенно не рассчитывая попасть. Просто хотелось припугнуть. И отбить всякую охоту с нами связываться.

Застыв у противоположного края крыши, Тина махала рукой.

– Пригнись, дура! – заорал я.

В конце концов, именно предполагаемая любовница мэра и есть настоящая цель этого убийцы. Проблема в другом: спуск с крыши наш план не предусматривал. Зато Тина всё-таки не слиняла. И на том спасибо!

Бандитская рожа скрылась. Значит, стрельба дала нужный эффект. Я рванул дальше. Не падать ни в коем случае! Эх, не для меня все эти физические нагрузки. Лучше б стаканчик виски!

Тина указывала на пожарную лестницу. Да, девчонка определённо не промах. Сумеет за себя постоять.

– Get down! – скомандовал я.

С бандитом нас разделяло больше десяти футов. Я обернулся, лицо всё ещё было в окне. Начинало темнеть. Выстрелы прекратились. Видимо, осознав тщетность попыток, killer понёсся вниз.

Пальнув на прощание, я кинулся к лестнице. Гандикапа в несколько минут нам хватит. Машина рядом.

July 17, 1963, Wednesday, 11:50 p. m.

Portland, Sheridan St, Gas Station

– Tell me everything… Tina!

Ночь. Заправка на краю северо-восточного квартала. Мы пытаемся отдышаться в моём Plymouth’е. Живые. Рядом мотель «Barny’s Hole». Только придя в себя, я начал сознавать, что всё могло закончиться значительно хуже. Впору благодарить Бога за то, что нам удалось спастись.

– В Bath тебе возвращаться нельзя. Бандиты переступили черту и теперь не остановятся. Они убьют… нас. – Я серьёзно посмотрел на Тину.

Бесполезный ус наконец отклеился. Она не удивлялась. В её глазах я прочитал… благодарность.

– Расскажи всё, что знаешь. Я смогу защитить тебя. Но мне нужно понимать, что случилось.

Тина походила на взъерошенного птенчика. Впервые за долгое время я испытывал трепетное чувство к девушке. Ничего подобного со мной не происходило уже очень давно. Единственная влюблённость (это ведь так называется?), сравнимая по накалу чувств, была в какой-то другой жизни, будто не моей.

Объяснить непросто. Мне хотелось заботиться о Тине, а не спать с ней. С Анной другое. Обыденное влечение, что ли. Может быть, мы с Тиной родственные души. Я взял её за руку. Она не сопротивлялась, но взгляд отвела.

– Если ты никому не доверишься, у тебя нет шансов. Боюсь, это относится и ко мне… Ты дрожишь?

– I’m cold.

– Накинь. – Я укрыл Тину пиджаком.

– Хочется кофе, чтобы согреться.

– Сходить?

– Я сама. Тебе взять?

– Выбери на свой вкус.

– Ты… смелый. – Открыв дверцу, Тина направилась к небольшому круглосуточному магазинчику у заправочной станции.

Это не последние слова. Вернётся, бежать ей некуда. Люди Маслоу знают о ней всё. Мне почему-то казалось, что сама жизнь начинается заново.

– Как тебя зовут? На самом деле. – Тина вернулась действительно быстро.

– Мик. Мик Дейр.

– Кто ты?

– Репортёр из August’ы.

– Ты правда работаешь на Анну?

– Да. – Я снова взял Тину за руку.

С выбором она не ошиблась – кофе был обжигающе горячим. Именно то, что нужно!

– И много тебе удалось раскопать?

– Я так и не знаю главного. Что произошло в ночь на пятое июля?

– Версия полиции – это липа. Не было никакого самоубийства.

– Да. Какие отношения у вас были с Хатчетом?

– You may guess. – Тина продолжала отвечать односложно.

– То есть ты была с ним в ту ночь?

– Да.

– А как давно вы встречались?

– Несколько месяцев.

– И Анна была не в курсе?

– Никто не знал о нашей связи, по крайней мере, Виктор говорил так.

– Так что же случилось?

– Я не виновата в его смерти! – Тина опустила голову.

– Верю. Но мне необходима полная картина. – Неожиданно я начал клевать носом.

Дико клонило в сон. Всё расплывалось. Я поставил стаканчик, чтобы не разлить. Вкус кофе показался мне странным.

– Прости, Мик! – Тина выбежала из машины.

Последнее, что запомнил, – звук захлопывающейся дверцы…

Часть вторая

День десятый

July 18, 1963, Thursday, 3:15 p. m.

Bath, 137 Front St, «Columbia» Hotel

– Да, дружище, – я смотрел на себя в зеркало. – Поимели тебя крепко. – И что может быть хуже развенчания собственной значимости? Особенно с женской стороны.

Вопрос, понятно, риторический. Паршиво… и душевно, и физически. Полчаса я проторчал перед умывальником, созерцая, как под полным напором хлещёт вода. Хотя нет, больше пялился на собственную помятую физиономию. Счёт снова не в мою пользу.

В лучшем случае спущу всё на тормозах. Если повезёт, Анна о моём фиаско вообще не узнает, стало быть, и до Коллинза эти позорные вести не добредут. Так тогда и не было никакого поражения! Но если уж история с «выведением из игры туповатого журналиста» выйдет наружу, мои доходы детективным ремеслом устремятся вниз со скоростью свинцового дирижабля. А кому как не мне знать, что такие истории просачиваются в первую очередь…

Я поднял глаза: измученный, раненый волк. Сочувствие вызывает или отвращение? Да кому как. Хотя какой, к чертям, волк? Шакал. Мнил себя царём зверей, а пробавлялся падалью. До первого серьёзного шухера. А как потребовалось включиться на полную – сдулся. Хоть плачь.

Всё ещё сильно затуманенным разумом я вдруг осознал, что больно не только эмоционально: вновь даёт о себе знать спина. Тоже некстати. Уж добрый десяток лет беспокоит, но сегодня совсем «разошлась». Есть у меня на этот случай одно средство проверенное – мазь, ещё матушка рекомендовала.

С другой стороны, чему удивляться? Карабкаешься, носишься, сигаешь с крыш, словно цирковой артист, а врачи-то прописывали размеренный образ жизни. Ещё здоровый сон. Не думаю, что длительное пребывание в отключке подходит под это определение. А уж если вырубаешься против собственной воли – тем более. В общем, подобный «lifestyle» едва ли способствует излечению запущенного радикулита. Скорее, наоборот. Жди осложнений.

В доказательство распрямился со скрипом. И с твёрдым намерением объявить Анне о завершении фазы активных «боевых действий». Правда, от идеи немедленного выяснения всех вопросов с работодателем пришлось отказаться – слабость ещё не прошла. Надо прилечь.

Раздеться или завалиться прям так? А, ладно, церемониться нечего. В пиджаке и ботинках я плюхнулся на матрас. Разговор предстоит не из лёгких, потребуются силы. И как я сумел добраться без приключений?

Сколько провалялся, не знаю. Продрав глаза, сразу нащупал телефон на тумбочке. Пальцы сами набрали привычный номер.

– Hatchet’s Hall! – послышался знакомый голос экономки.

Как же её? Имя из головы вылетело…

– Эээ… Это Мик. Миссис Анна дома?

– Добрый день, мистер Дейр. Хозяйка у себя. Хотите с ней побеседовать?

– Нет. Точнее, хочу, но не по телефону. Буду через четверть часа.

– Приезжайте.

Я повесил трубку. Мысли с трудом формировали цельную картину, но с основной задачей всё же справиться получилось – встреча назначена! План простой: заявить о выходе из игры и потребовать бабки. Переодеться ради такого случая или идти как есть?

July 18, 1963, Thursday, 6:40 p. m.

Bath, 137 Lincoln St, Hatchet’s Hall

– Мик, я не понимаю, вы же дали слово! Что произошло?

В тёмном, сбился, каком по счёту, облегающем платье Анна вновь была на высоте – холодной и маняще привлекательной. Наслаждаться такой красотой – всё равно что созерцать игру света на лезвии хорошего ножа: лучше, если при этом он в твоей, а не чьей-то ещё руке.

– К чему эти театральные паузы? Или похмелье не отпускает? Пора бы уже, ночь близится. – Анна ехидно сверкнула глазами.

– Миссис Хатчет, препираться нам больше смысла нет. Я выразился предельно ясно: продолжение нашего сотрудничества может привести к резкому ухудшению моего здоровья. А я, как вы понимаете, к такой участи не стремлюсь. Поэтому позвольте мне сослаться на пункт контракта, позволяющий разорвать отношения в любое время.

О своих похождениях решил молчать. Намертво. Предоставление с таким трудом добытой информации повлечёт вопросы, ответы на которые автоматом обнажат мою некомпетентность. Допустить этого я не имею права.

Вздохнув, Анна медленно поднялась и принялась наматывать круги по гостиной, от чего меня вновь посетила головная боль. И что за жесть подсунула мне Тина?

– What kind of agreement? Бумаг мы с вами не подписывали, договорились на словах, и пункта, на который вы так рьяно ссылаетесь, я что-то не припомню. Если уж на то пошло, разрыв возможен только по обоюдному согласию сторон, но… – она резко остановилась. – Раз уж вам так хочется, валяйте. Пользы от вас, как я погляжу, всё равно немного.

– Вот и славно, – я ударил ладонями по коленям. – Осталось утрясти вопрос с компенсацией издержек. Моральных в том числе.

– С чем, с чем? Вообще-то за досрочное расторжение неустойку платит инициатор!

Тут вскочить пришлось уже мне:

– Я рисковал! Связался с криминалом! По вашим исключительно делам. У меня были расходы!

– По праву вам не причитается ни цента, господин журналист.

Я вопросительно посмотрел на Анну. Она подошла тяжёлой походкой, застыв в шаге от меня:

– Давайте посмотрим: из бара вы не вылезали, дрыхли по полдня, резались в шахматы – занимались чем угодно, только не делом!

– Минуточку, а проститутка, визитёр с верфей?

– За первую часть работы гонорар был выплачен в полном объёме. При этом никакой новой, сколь бы то ни было серьёзной информации от вас не поступало. За что я должна платить?

– Компенсируйте хотя бы издержки…

Анна молча удалилась. Слегка пристыженный, я присел на место. Ждать пришлось недолго. Вдова вернулась, копаясь в кошельке:

– В общем, так. Семьдесят долларов. И… ещё десятка! Итого восемьдесят. – Она с отвращением бросила деньги на журнальный столик. – Берите и уходите.

– Are you sure it’s enough?

– Я уверена, что, если через минуту вы не уйдёте, не увидите даже этого.

И на том спасибо. Я птица не гордая. Да, можно было громко хлопнуть дверью, сохранив остатки достоинства. Но, во-первых, цена деньгам мне хорошо известна, и даже восемьдесят баксов на дороге не валяются. А во-вторых, в словах Анны было немало правды…

July 18, 1963, Thursday, 9:20 p. m.

Bath, 729 Washington St, «Frankie’s Tavern»

«Накидаться» решил по-быстрому. От горя и обиды. На себя в первую очередь. Пара пива и старина «Jack Daniels» – вот моя компания на этот случай. Друг за другом. И, разумеется, когда тебе уже ничего не нужно, дела неожиданно начинают клеиться.

Краем глаза я заметил, как в бар заскочил Мад. К чёрту этого придурка! Выпивка важнее. Но Маду приглашение не требовалось: грузное тело трудяги приземлилось на соседнем стуле у барной стойки.

– Пива мне! О, старина, давненько не виделись! – как ни в чём не бывало выпалил он, да ещё вдобавок хлопнул меня по спине с такой силой, что виски чуть не расплескался.

– Да уж, с того момента, как ты слился. С дурью.

Посерьезнёв, Мад быстро огляделся по сторонам.

– Во-первых, тише, – прошипел здоровяк. – Подставить всех нас хочешь? А во-вторых, я не сливался, мать твою! Меня командировали. По работе. Незапланированное задание руководства. Понятно? А товар тебе передал мой человек! Чего гонишь-то?

– Take it easy, – я подмигнул. – Просто друг твой сегодня не в настроении.

– Ааа, – Мад успокоился. – Плохой день?

– Можно и так сказать.

– Бывает. Но мы найдём, чем его поправить! Как, кстати, в прошлый раз? Нормально забрало?

– Не говори, very good stuff.

– Ну так, может, повторим? Бабки есть?

– Эээ, есть немного… Живём один раз – давай ещё!

– Отлично. Тогда отдыхай, а я через полчасика буду!

– Ok, man.

Соскользнув со стула, Мад направился восвояси. Я окрикнул:

– Трент!

Тот обернулся:

– Чего?

– Я на выходе, если что, чуток воздухом подышу.

Здоровяк не ответил, лишь поднял вверх большой палец. А я продолжил не спеша «накачиваться» спиртным.

Интересные сведения удалось почерпнуть из общения с барменом: оказывается, за время моего вынужденного отсутствия в городе снова поднялся переполох. Найдено тело пропавшего студента! Рыбаки выловили беднягу из реки в нескольких километрах от города. Мало того, полиция обнаружила при нём крупную партию ЛСД!

Как вам такой поворот? Студент-отличник оказался наркоманом! Более того, распространителем! По мне, так сомнительно. Возможно, опять инсценировка. Хотя… Выплыв наружу вместе с телом студента, наркотическая составляющая этого преступления стала достоянием общественности; не уверен, что это выгодно ребятам с верфей. С другой стороны, мне-то какое дело? Я теперь вне игры. Пройдусь лучше.

Традиционный для бара смрад противопоказан моему нынешнему состоянию. Правда, и на улице освежиться удалось лишь самую малость. День с неохотой разжимал тиски своего пекла, вечерний воздух был едва прохладным. Но и этого хватило после стольких замкнутых пространств. Я с удовольствием вдохнул полной грудью.

Думать ни о чём не хотелось, решение махнуть на всё рукой принято. Проигрывать надо с честью. А в этой партии меня раскатали. По полной. Оторвусь напоследок и домой. Окунусь в работу – фиаско быстрее забудется.

Мои размышления прервала интересная троица: тёмные пиджаки, узкие брюки и модные ботинки «Chelsea boots». Что за британское вторжение? Неожиданно появившись из-за угла, парни стремительно приближались. Ко мне или в бар? Больше ничего рассмотреть не успел.

Первый застыл прямо передо мной, широко улыбаясь. Напрягшись, я ожидал вопроса в духе «закурить не найдётся?». Рука инстинктивно полезла в карман, но милой для таких случаев беседы не получилось – я сразу получил кулаком в нос. Причём так неплохо. Даже пошевелиться не успел. Врезали профессионально.

А тут ещё и количество выпитого потихоньку переходило в качество – бойцом под вечер я уже не был. Особенно после всех последних приключений. Подбежав с разных сторон, двое «помощников» тут же взяли меня под руки. Чётко, слаженно. Кажется, кто-то шепнул: «Веди себя прилично, если жизнь дорога».

Перед нами со свистом затормозил «Chevrolet Corvair». Дрянная машина на мой скромный вкус. «Улыбчивый» приоткрыл заднюю дверь. Воспользоваться последним шансом? Опершись на державших меня за локти верзил, я со всей силы ударил ногой номера первого. Атака прошла успешно!

Закрыв лицо руками, он тихо застонал. Начало положено! Дальше планировалось вырваться из собственного пиджака, оставив бугаёв с бесполезной тряпкой. А затем отбиваться припасённым в кармане брюк ножом. Но попытка с треском провалилась: правой рукой я застрял в рукаве!

Замешательство нападавших быстро сошло на нет, мне выкрутили руки: сначала предательскую правую, затем левую. Я оказался на асфальте, «полетели» удары ногами в лицо и корпус. Боль пронзала всё ярче. Последняя мысль перед потерей сознания: жаль, дурью закинуться не успел…

July 18, 1963, Thursday, 11:10 p. m.

Bath,??? Light Chamber

В сознание привёл ушат холодной воды. Я цел, по нынешним временам уже неплохо. Очухался на табуретке, в каком-то помещении. Довольно светлом, даже странно. Стало быть, я не за решёткой и не в казематах. Две хорошие новости!

Перед глазами силуэты, точнее разобрать не получается – всё размыто. Мне методично отвешивают пощечины. Приятного мало, зато возвращается чувствительность. Руки не связаны. Просто удивительно! Протираю глаза, «резкость» настраивается автоматически.

– Эй, ты! Кивни, если слышишь меня.

Киваю. Пытаюсь всматриваться в лица. Похоже, со мной беседует «улыбчивый». Оглядываюсь по сторонам. Кроме него, в помещении ещё несколько человек. Антураж напоминает комнату для допросов в полицейских участках. С той лишь разницей, что деревянную обивку на стенах вы там вряд ли увидите.

– Слушай внимательно! – Голос номера первого показался невыносимо грубым. – С тобой будет говорить хозяин. Отвечаешь быстро и по делу. Надеюсь, ясно?

Я снова кивнул. Глаза постепенно привыкали к свету, с некоторым трудом я всё же смог разглядеть присутствующих: пять мужских фигур, если за моей спиной не притаился ещё кто-то. Распознать «хозяина» было несложно. Он расположился в центре, в нескольких шагах от меня.

Фотография этого человека не раз попадалась мне в газетной подшивке. В жизни он выглядел моложе: статный, с властным взором. Седые усы добавляли колорита. Когда я впервые услышал его имя, мне сразу представился такой плюгавенький дедуля, успевший, однако ж, застолбить местечко потеплее. Более того, умудрившийся накопленного не просрать! Ибо последний вариант встречается сплошь и рядом.

А тут белый костюм, боло-галстук, шляпа-федора, также светлая. Для северо-востока прикид нехарактерный. Бизнесмены в наших краях так не одеваются. Я сплюнул кровью перед собой.

– Добрый вечер, мистер Дейр, моё имя Соломон Маслоу. – «Босс» развёл руками и огляделся. – Признаться, не так я представлял себе нашу встречу. Хочу лично извиниться за неудобства, доставленные вам моими ребятами. Издержки профессии! Но вы сами виноваты, Мик. Признайте. Вели бы себя спокойно, оказались бы здесь в лучшем виде.

Маслоу шутливо погрозил указательным пальцем и смолк. Про «упреждающий» удар у бара упоминать всё равно смысла не было. Важнее другое. Я снова сплюнул:

– Что нужно?

Бойцы напряглись. «Улыбчивый» замахнулся, чтобы врезать, но Соломон остановил его поднятой рукой:

– Вы человек дела, сразу видно! Да, мне действительно кое-что нужно. Я хочу знать правду. Поэтому предлагаю сэкономить наше общее время и обойтись без допросов с пристрастием. Мне уже известно достаточно. Например, что некий столичный журналист работает на Анну Хатчет. То есть против меня. В моём родном городе.

Он подошёл ближе, ожидая реакции. Когда стало ясно, что её не последует, продолжил:

– С миссис Анной нас связывают непростые отношения. Как, впрочем, и с её бывшим супругом. Вы, наверное, в курсе. Во всех бедах нашего города эта… женщина пытается обвинить меня. Легенда прекрасная: примерный мэр стал жертвой нечистоплотного бизнесмена, опорочившего его доброе имя. Оправдываться не буду. Скажу лишь, что вас обманули. С самого начала. И пытаются использовать, направив по ложному пути.

В очередной раз не дождавшись ответа, Маслоу решил зайти с другой стороны:

– Конечно, если вас волнует только размер гонорара и копать вы готовы под кого угодно… Но неужели эта стерва тащит в постель всех подряд? Я давно наблюдаю за вами, и у меня сложилось впечатление, что некими принципами в своей работе вы всё же руководствуетесь. Иначе тратить время на эту душеспасительную беседу я бы не стал.

– То есть мораль на тему моей профессиональной неразборчивости читать не будете?

– Совсем нет. Я только хочу раскрыть вам глаза на некоторые обстоятельства дела, которым вы так активно занимаетесь. И заметьте, выкладываю как есть, а вы уж сами решайте. Итак, я уверен, что Анна сама сжила со свету своего недалёкого мужа. И, судя по всему, в сговоре с шерифом Бадлоу. Какие отношения у этой сладкой парочки на самом деле, можете догадаться сами, но хитрость и коварство Анны налицо. Я уж не знаю, чего она в большей степени не смогла простить мужу: содержания любовницы или наличия долгов…

«Да, мне и это известно…» – поведал взгляд судостроительного воротилы.

– А меня вы решили обо всём этом в известность поставить из чисто альтруистических побуждений? Направить на путь истинный заблудшую овцу, так сказать?

– Опять нет. Поймите, репутация, пожалуй, самое ценное, что у меня есть. Кандидату в мэры обвинения во всех смертных грехах ни к чему. Именно поэтому я и предлагаю вам сотрудничество.

– Какое сотрудничество? – Я поднял голову. – Забудьте. Для меня больше нет ни Анны, ни вас, ни… – оглядев комнату, я выпалил так громко, как только смог: – Ни этого города! Я выхожу из игры, мистер Маслоу. Если бы ваши ребята меня сюда не притащили, я бы направился в гостиницу и завтра с утра отбыл бы восвояси.

Мы встретились глазами. Выдержав мой взгляд, бизнесмен чуть заметно улыбнулся и пожал плечами:

– Ну, раз так, говорить нам не о чем.

– Рад, что мы сошлись.

– Парни, – Маслоу щёлкнул пальцами, – верните нашему гостю то, что у него было позаимствовано.

Прямо в лицо мне полетел пиджак. Вроде не порван. Я надел его. Маслоу спокойно указал на дверь:

– Всего хорошего, мистер Дейр. Еще раз простите за доставленные неудобства. Проводите!

День одиннадцатый

July 19, 1963, Friday, 9:55 a. m.

Bath, 147 Front St, John’s Diner

Things keep going from bad to worse. Предполагаемый организатор убийства мэра склоняет к сотрудничеству! Причём в крайне навязчивой форме. На роль крёстного отца наркомафии этот человек тоже подходит как никто. Или подходил… Вновь поступившие сведения наводили на грустные размышления.

Неужели меня и правда использовали? Полностью исключать того, что Анна сама угрохала блудливого муженька, конечно, не стоит. Связь с нечистоплотным шерифом в этом случае действительно помогла бы ей навести подозрения на Соломона Маслоу. Но чего добивалась вдова, подключая меня, совершенно непонятно…

А Коллинзу, стало быть, тоже доверять нельзя? Или обманули и его? Не хочется верить, что кругом враги. Да и не вяжется. В первую очередь не вписываются наркотики. Не может быть Анна связана с бандитами. Не может, и всё! Отравить мужа ещё куда ни шло, а вот с головорезами типа Мада хороводы водить… Сомнительно. И держится вдова довольно искренне.

Маслоу тоже, судя по всему, не лукавит. Его предложение хоть и неожиданно, но объяснимо. А вот выставить торчком отличника-активиста очень в духе той компании, с которой последнее время приходится иметь дело. Только вот кто эти ребята на самом деле, по-прежнему неясно.

Ладно, решил выходить – значит надо выходить. Но пару вопросов боссу по возвращении я всё же задам. Хотя это и противоречит моим принципам. С другой стороны, может, я погорячился? И именно сейчас, когда ставки высоки как никогда, нужно играть до конца?

Весь город судачит о смерти студента. Даже не столько о смерти, сколько об «истинном лице спортсмена-активиста». Удивительно, как быстро меняется общественное мнение. Журналистам это хорошо известно. И хоть бы кто встал на защиту бедолаги! Поднял голос. Мало того что несчастного отправили на тот свет, так ещё и явно хотят скомпрометировать. Где же профсоюзные организации? Студенческий комитет? Попрятали головы в песок, как страусы.

А я вообще уже планировал отбыть! Осталось у меня только небольшое дельце… Хотелось загладить вину перед одним человеком.

– Прости, я не мог быть на свидании. Мне нет оправданий.

Передо мной с немым укором нависла Джесси – та самая милая официантка, встреча с которой не состоялась. По не зависящим от инициатора причинам. К счастью, она сегодня работала. Всё в том же аппетитном красном фартуке. Я резко выудил из-под стола заранее приготовленный букет.

– Неважно выглядите, – надув губки, буркнула Джесси, принимая цветы.

Это правда. И всё-таки мне показалось, что ей приятно.

– Временные затруднения, пришлось срочно покинуть город. – Впервые за время общения с ней я говорил серьёзно.

– А я вовсе и не расстроилась, вы мужчина занятой, могли забыть. Кофе как обычно?

– И яичницу с беконом. Мне правда очень стыдно, Джесси, но были обстоятельства, о которых теперь трудно говорить. – Я тронул царапину на лице.

– I understand. Business is business…

– Мне действительно жаль. Присядь, я хочу извиниться и… ну, в общем, если сегодня мы не поужинаем вместе, я закажу тебе целую клумбу цветов.

Поколебавшись, Джесси всё же присела напротив. Улыбается – это хороший знак.

– Предложение интересное. Что ж… в таком случае, – она игриво подмигнула, – я не против второй попытки.

– Решено! Сегодня же! – заулыбался уже я. – Слушай, а что у вас тут творится? Меня не было пару дней. Нашли тело студента?

– Уму непостижимо! Очередная загадочная смерть! – Джесси с охотой принялась рассказывать.

Видно было, что повествование её стихия.

– Вёрджила знал чуть ли не весь город. Ещё бы – спортсмен, активист, отличник. Всего не перечислишь! Награждён лично мэром.

– И что же с ним случилось?

– В газете писали: «студент колледжа Morse утонул в состоянии наркотического отравления». Ещё и при нём целую партию обнаружили.

– То есть он был распространителем?

– Слухи, что в колледже «гуляют» какие-то запрещённые вещества, ходили давно. Но чтобы к этому имел отношение Вёрджил? Не думаю…

– Получается, ему их подбросили? И кому бы это могло понадобиться?

– Трудно сказать. Тихоней он не был, стало быть, и врагов мог нажить, сам того не сознавая.

– А ты его знала?

– Капельку, но всё равно не верю, что он наркоман.

– Принеси мне ещё, пожалуйста, вчерашнюю газету. Хочу взглянуть на всякий случай.

Джесси весело упорхнула. Подлатать бы себя, пока яичница жарится. Я направился в туалет. А то и вправду неудобно. Видок-то у меня адский! А сегодня как-никак свидание! Хорошо хоть с утра успел за пластырем заскочить.

Врубив воду, уставился в зеркало. Одно из любимых моих занятий, как вы поняли. На меня вновь смотрел побитый жизнью человек. Во всех, сука, смыслах. Особое неудобство доставляла крупная ссадина чуть выше левой брови. Ну, что ж, заклеим…

Выглядит уродливо. Чтобы хоть как-то прикрыть это безобразие, решил уложить волосы на другую сторону. Расчёска должна быть во внутреннем кармане пиджака, только вот… что это? В кармане неожиданно оказался запечатанный конверт «For Mister Dare».

Интересно. Вскрывать лучше прямо здесь, не привлекая внимания. Я заперся в кабинке. Резал конверт тем самым ножом, который так неудачно пытался выхватить во время заварушки у бара. Внутри лист с машинописным текстом:

Dear, Mister Dare!

Надеюсь, вы простите мне столь рисковый шаг, но выбора в сложившейся ситуации у меня осталось немного. Жизненный опыт подсказывает, что в определённых случаях комбинационные решения оказываются самыми продуктивными. Вы же шахматист, верно? Значит, должны понять.

Очевидно, напрямую моё предложение вы не примете. Даже сейчас, когда я печатаю эти строки, а вы… отдыхаете у меня в гостях, позиция не в мою пользу.

Более того, я и сам насторожился бы, если бы вы тут же выказали готовность работать на меня. Такое поведение, по меньшей мере, непрофессионально. Теперь же, когда на вас не давят… обстоятельства, я высказываю суть своего offer’а. В конверте вы обнаружите скромную сумму. Это аванс. Залог нашего будущего сотрудничества.

Выйдете на убийцу Виктора Хатчета, я увеличу его в десять раз. Если же отклоните моё предложение, деньги послужат компенсацией за ваш помятый вид.

Your friend, S. M.

P. S. В случае положительного решения дайте знать в любое время. Телефон на обратной стороне.

На дне конверта действительно притаились стодолларовые купюры. Ровно десять. На какое-то время они полностью приковали к себе: раз пять я пересчитывал зелёную «колоду», смотрел на свет, мял, щупал. Разве что на вкус не пробовал. Удивительно, но после этих нехитрых манипуляций боль прошла. Как физическая, так и душевная. Покинул уборную я более чем уверенной походкой.

Нет, в одночасье предложение Маслоу принимать не стоит. Но надо отдать судостроителю должное – залог сотрудничества достойный. Возможно, мне стоит по-другому взглянуть на этого человека.

Приятно, что, несмотря на последние неурядицы, тебя всё ещё держат в обойме. Более того, готовы крупно раскошеливаться. Глава наркомафии вряд ли бы стал играть так тонко. Приказал бы шлёпнуть в тёмном углу, да и всё. Возможно, Соломону нужен человек, не слишком примелькавшийся в городе, нейтральный по отношении к здешним раскладам.

Аппетитная яичница, газета и кофе поджидали на столе. Спасибо, Джесс! В общем, надо принимать решение. И вариантов вроде бы два. Только «дуальный» выбор не по мне! Третья возможность всегда где-то на поверхности. Поработаю с ней несколько дней. Пойдёт – хорошо, а возникнут проблемы, выйду, и тогда уж точно всё. Поэтому звонить Маслоу пока не буду, пусть думает, что прогадал.

Яичница «ушла» незаметно. Уж больно выбор непростой. Я быстро пробежал «Bath Gerald»… Ничего нового, состряпали скандальное разоблачение в духе жёлтой прессы. Им только волю дай! «Дурь в среде интеллигенции», это ж надо! А проверить никто не удосужился.

Возможно, третий вариант – провести собственное расследование, не принимая ничью сторону. До выяснения новых обстоятельств. Идеи, в каком направлении двигаться, уже есть…

– До вечера, красавица! – Я оставил подошедшей Джесси приличные чаевые.

– Надеюсь, в этот раз вы не пропадёте!

– И не подумаю, родная!

Я выскочил в приподнятом настроении, на всякий случай прихватив газетёнку. На улице меня снова поджидали. Ну, уж нет, в этот раз дебют останется за мной! Только я собрался без предупреждения «вмазать» непонятному типчику у входа, как тот вполне доброжелательно заявил:

– Доброе утро, мистер Дейр! Рад, что застал вас. Я от миссис Анны… Машина ждёт.

July 19, 1963, Friday, 1:05 p. m.

Bath, 137 Lincoln St, Hatchet’s Hall

– Вообще-то я распорядилась вас больше не пускать. Грязный самовлюблённый мужлан. – Анна непринуждённо улыбнулась.

Обидная по содержанию реплика превратилась чуть ли не в комплимент благодаря форме. И виной тому интонация. А уж если эта форма флирт – тогда ложись. Иногда в прямом смысле.

Вдова выглядела посвежевшей. Тёмно-зелёное облегающее платье (наконец не траурных тонов) и большее, чем обычно, количество косметики сыграли свою роль. Мы разговаривали в кабинете покойного Хатчета, обстановка для меня была не совсем привычной. Я занял гостевое кресло перед столом Виктора. Анна прогуливалась туда-сюда, то и дело поглядывая в окно. По крайней мере, мне так казалось.

– Какими же судьбами я снова у вас? Вроде бы наш контракт расторгнут.

– Я тоже так считала, Мик. На тот момент. Поймите меня правильно. Вы врываетесь в мой дом, требуете денег, заявляете, что выходите из игры. Что я должна была делать?

– Для начала хоть как-то расплатиться, полагаю.

Дверь кабинета распахнулась. Влетела Дороти с подносом. Бутылка виски, два бокала, колба со льдом и нарезанный лимончик. Комбинация неплохая! Анна молча дала понять, что «натюрморту» место на столе, и тут же сама принялась разливать напиток.

– Я расплачусь. – Вдова посмотрела прямо в глаза. – Чуть позже, хорошо? А пока, – она протянула стаканчик, – промочим горло?

Отказываться не было причин. Мы выпили. Что ж, выброшу пока деньги из головы, сейчас интересней, куда всё это выведет. Вдруг я стал сразу всем нужен. Случайность?

– Признаюсь, тоже был несколько несправедлив по отношению к вам, – я ослабил галстук. – Не до конца всё выложил.

Присев на диван в другом углу кабинета, Анна взглянула усталыми глазами:

– Ну, теперь-то выложишь? – Она впервые обратилась ко мне на «ты».

Я не спеша подошёл к двери, заперев её на ключ. Затем, так же неторопливо направившись к дивану, присел рядом с Анной.

– Конечно. Только позже. Вы позволите? – Я поставил её бокал на журнальный столик.

Рядом пристроил свой. Анна смотрела равнодушно. Мы оба знали, что произойдёт. Так бывает в шторм на берегу океана: от созерцания волн не оторвёшься, пока они не захлестнут! Одной рукой обхватив Анну за талию, другой за шею, я притянул её к себе. Она прикрыла глаза…

Всё случилось на удивление чувственно. Прямо на диване. Анна не сопротивлялась, наоборот, податливо двигалась в такт…

– Её зовут Тина Старски. – Я сдержал обещание, приоткрыв карты.

Мы снова потягивали виски. От удивления стакан Анны завис в воздухе. Но я ещё не кончил (говорить, в смысле):

– Любовница Виктора.

– Это… это же… – Вдова резко осушила бокал.

– Именно. Работает в его аппарате. Ну, – я пожал плечами, – или работала…

– Доказательства? – Анна схватила меня за грудки. – Надо прижать сучку по полной!

– Выслушай, – я поднял голос. – Она хоть и любовница, но не убийца.

– Что ты такое несёшь? – Анна заплакала, слёзы смазали макияж.

– Я знаю, что говорю.

– Уже и её трахнул? – У вдовы началась форменная истерика.

Я влепил ей пощечину:

– Умолкни, женщина! От тебя сейчас требуется только ждать. Дело движется. А если выполнишь всё, что обещала, – я доведу его до конца. Где найти меня, ты знаешь…

July 19, 1963, Friday, 5:30 p. m.

Bath, 32 Drayton Rd, Love’s parents apartments

Покинул Анну по-английски – не попрощавшись. До гостиницы решил прогуляться. День предстоит серьёзный, придётся быть в форме, то есть для начала хотя бы протрезветь. В родных пенатах быстро принял душ и прилёг на пару часиков.

Проснулся обновлённый! На выходе неразговорчивый портье вручил мне конверт «от миссис Хатчет». Я вернулся, чтобы вскрыть его в номере. Анна презентовала вдвое больше, чем планировалось. Неужели я так удачно «выступил»? Душевное расположение вернулось окончательно.

План созрел сам собой: свежую струю расследованию может придать общение с родителями покойного Вёрджила Лава. Смерть парня – одно из звеньев цепочки странных событий в городе. На это явно указывают наркотики. Совпадение исключено.

Конечно, приставать с пустыми расспросами к людям, только что потерявшим сына, не стоит. Но и откладывать визит недальновидно. Борьба идёт за каждый час, и упустить инициативу сейчас – значит потерять возможность вырваться вперёд в дальнейшем.

Родители Лава жили в западной части города. Адрес «пробил» у всезнающей Джесси. Скромный домик на отшибе стоял в одиночестве. Казалось, строение даже немного просело от своих долгих лет. Но выглядело вполне добротно.

Предлог тоже родился быстро – помочь оклеветанному продажными репортёрами отличнику восстановить репутацию. Пускай и посмертно. Для родителей это важно в любом случае.

Я постучал в дверь. Послышался скрип полов, но через мгновение всё стихло. На всякий случай постучал ещё раз. Тишина. Настойчиво я дал о себе знать третий раз:

– Откройте, пожалуйста!

Из глубины дома пробасили:

– Кто бы вы ни были, уходите!

– Мистер и миссис Лав, я Мик Дейр, нам нужно поговорить!

Надевать маски в этот раз смысла не было. «Официальной» версии достаточно.

– Нам не о чем разговаривать. – Голос стал громче, хозяин приближался.

Родителей понять можно: смерть сына и обрушившиеся на него обвинения кого угодно вгонят в депрессию. Я бы и сам в апатию впал, если бы о моих последних «успехах» раструбили на весь свет.

– На самом деле есть, и ещё как! Я журналист из столицы, пишу о Вёрджиле.

– О нём написано уже столько, что хватит до конца дней. Если вы не уберётесь сейчас же, я изрешечу вас из дробовика!

– Но я хочу обнародовать правду! Мнение родных, друзей! Вашего сына подставили, а виновные до сих пор не найдены…

Молчание… Угрозы меня не очень-то страшат, а вот нежелание старшего Лава сотрудничать расстраивает. Я присел на ступеньки. Как быть? Снова податься в библиотеку штудировать прессу? Хотя бы за тот период, что я отсутствовал.

Неожиданно дверь отворилась. В проёме показался мужчина лет пятидесяти с поседевшей «фермерской» бородкой. Прищурившись, он внимательно смотрел на меня. Я поднялся и кивнул.

– Проходите…

В гостиной было довольно уютно.

– Моё имя Мик Дейр!

– Да, мистер Дейр. Я Роберт Лав. Хотите лимонада?

– Эээ, нет, спасибо. А где…

– Миссис Лав? Энни плохо себя чувствует, вы будете говорить со мной. Присаживайтесь. – Он указал на стул у журнального столика.

– Thank you. Я всего несколько дней в городе. И, по-моему, у вас здесь нечестно играют. Вёрджил вполне мог стать жертвой интриг.

– Покажите ваше удостоверение.

Я хлопнул по карманам. Нет на месте! Тьфу ты, чёрт! Забыл, что сам же переложил его в бумажник. Just a second…

– Да, конечно. – Я протянул Роберту пропуск сотрудника «Augusta Tribune».

Глава семейства долго всматривался в него, близко поднося к глазам. Наконец он вернул «корочку»:

– Чего вы хотите, Дейр? Говорите как есть.

– Подготовить большой оправдательный материал. Рассказать о Вёрджиле как о светлом человеке, у которого были цели. Воссоздать образы примерного сына, добросовестного студента, настоящего патриота. Да, вы можете сомневаться, но не все журналисты любят копаться в грязном белье.

– Вам-то это зачем? – Роберт глянул на меня своим «фирменным» прищуром.

– Я сам потерял сына два года назад…

Откровенное враньё, на которое мне пришлось пойти, возымело действие, Лав-старший протянул руку для пожатия:

– Тогда я к вашим услугам, чёрт побери!

– Хорошо, могу я осмотреть комнату Вёрджила?

– Пойдёмте.

Мы поднялись по лестнице в небольшой закуток. Роберт заметно погрустнел:

– Здесь всё как было. Мы специально решили ничего не менять. Потому и беспорядок. Не очень эстетично, но это его беспорядок.

– Я понял. Трогать не буду, только посмотрю. И сделаю пару кадров, хорошо?

– Пожалуйста.

Со стороны могло показаться, будто я неторопливо изучал комнату. На самом деле моей задачей было обнаружить дневник или нечто подобное. Параллельно я фотографировал всё, что попадалось под руку.

Комната выдавала крайнюю аскетичность хозяина. На стене плакат какого-то бейсболиста. В углу заправленная кровать, рабочий стол у окна.

– Скажите, а вы не заметили ничего странного в поведении Вёрджила… тогда?

– Сын не очень-то посвящал нас в свои дела. Не то чтобы он был скрытным, скорее, самостоятельным и упрямым. Привык сам решать свои проблемы. За день до исчезновения у него был какой-то разговор с учителем истории в колледже. Как же его… Сэм Ланкастер.

Что бы это значило? Может, потолковать с Сэмом?

– Но о чём они говорили, я не знаю. Вечером Вёрджил надолго заперся в комнате, кажется, что-то писал. Но мы ничего потом не обнаружили. Разумеется, никаких наркотиков он не употреблял! Это полная чушь! А в день трагедии действительно был сам не свой, словно предчувствовал какую-то опасность. Но мы не придали этому значения.

– Могу я выдвинуть ящики?

– Да, пожалуйста.

Я аккуратно вытряхнул содержимое стола: тетрадки, учебники, приборы для начертательной геометрии. Что ещё? Папка с бумагами. Ничего похожего на дневник…

Интересно, почтовая карточка. Для игры в шахматы по переписке. Самая обычная. Ну, знаете, делаешь ход, отправляешь сопернику, он отвечает. И так далее. Сам пользовался такими не раз. С тем же Ланкастером. Партии длятся месяцами. Письмо-то идёт минимум несколько дней.

Я покрутил карточку. Ого!!! На обратной стороне карандашом выведено «pastor Bartolommeo». Убитый при странных обстоятельствах священник! Член шахматного клуба. И что же их связывало?

Рассмотрим открытку повнимательнее: слева доска с фигурами. Клетки обозначены буквами и цифрами. Справа запись партии в стандартной нотации. Хм, длинная – уже сделан семьдесят один ход. А матом и не пахнет.

Из съеденных фигур пешки да одинокий белый рыцарь[11]. Адрес получателя – Bath, 87 Pearl St, Chess Club. Понятно, но фамилии нет. Что-то мне подсказывает, что это снова Ланкастер! Адрес отправителя Augusta, 23 Canal St. Снова анонимный. И надпись: «Remember, the pawns don’t participate in the game!»[12] Странно…

– Роберт, можно я сфотографирую вот эту шахматную партию? Мы покажем, что Вёрджил стремился к интеллектуальному развитию.

Мужчина кивнул. Я положил карточку на стол и навёл объектив. Готово! Также «щёлкнул» расположение мебели и, уж совсем непонятно зачем, плакат с бейсболистом.

Через несколько минут мы прощались с Робертом. Он протянул руку:

– У вас есть мой номер?

– Да, конечно.

– Позвоните, когда будете сдавать материал. Я обязательно приобрету газету.

– Договорились!

Я ушёл в раздумьях. Что же меня смутило? Поразмышляю позже. Сейчас – Джесси!

July 19, 1963, Friday, 8:40 p. m.

Bath, 147 Front St, John’s Diner

– Вот уж не думала, что вы сдержите слово, мистер Дейр…

Мы сидели за столиком в ставшем таким родным diner’е. Джесси была обворожительна, сменив наконец казённую форму официантки на обычную человеческую одежду.

Простенький джинсовый комбинезон ей очень шёл. Особенно вкупе с модной прической каре. Отличная девчонка. Молодая, симпатичная, неглупая. И Тине не уступит. Но об этой любительнице дорогих машин я больше думать не хочу.

– Почему же, Джесси?

– Well, – она закатила глаза. – Потому что мужчины не меняются…

Мне показалось, она вздохнула с грустью.

– Это правда. Только женщины тоже. Люди вообще не меняются, согласна?

– Может, и так… Предлагаю ненадолго отложить разговоры! – Она открыла меню. – Съела бы целого буйвола!

– Хм, а я думал, ты на здешнюю еду смотреть не можешь.

– ???

– It’s your job. Одни и те же блюда изо дня в день, тебя от них, наверное, тошнить должно.

– Э нет, здесь вы не правы. Вкусно поесть я всегда не прочь, – она перешла на шутливо-угрожающий тон. – И возможность в этом убедиться вам скоро представится!

Мы засмеялись. Джесси углубилась в меню. Но в ущерб беседе это не пошло:

– Поменяться местами с теми, кого каждый день обслуживаешь, конечно, необычно. А в остальном… Знаете, Мик, за что я люблю американские diner’ы: их тысячи, а меню везде практически одинаковое. В этом наш национальный порядок, всё подчиняется неписаным правилам. Вот смотрите, сейчас я переверну страницу, а там молочные коктейли…

Меня как током ударило. Джесс я больше не слышал. Ну, конечно же, вот в чём проблема с партией на открытке: там полный разброд! Невооружённым глазом видно, что она несуразная!! То есть все ходы сделаны по правилам, но без намёка на игровую логику! Опытному шахматисту такие вещи очевидны сразу.

Соперники ходят туда-обратно, подставляют фигуры, почему-то не берут их. Бесцельное блуждание по полю! Зачем кому-либо заниматься такими упражнениями, да ещё по переписке? Если только… Если только это не что-то совсем другое.

– Да, Джесс, крабовых рангун здесь не отведаешь. Ты выбирай пока, а я в бар – only for one call.

Джесси кивнула, полностью погрузившись в нелёгкий процесс выбора. А я чуть ли не бегом кинулся к телефону. Знаком дав понять бармену, что собираюсь воспользоваться аппаратом, быстро набрал Честера:

– Ты уж извини, что я тебя так поздно напрягаю, но тут дело серьёзное.

– Да без проблем, Мик! А ты знал, что я в редакции, или наудачу набрал?

– Where else can your smart ass be? Только на работе. Если день не праздничный, звонить вернее всего именно в редакцию.

– Ты прав, старина. Видишь, и у тебя способности имеются. Ладно, чем могу?

– Нарыл я тут кое-что. Почтовая карточка с шахматной партией по переписке. Проверь обратный адрес. Это где-то у нас в August’е. И ещё… Партия странная.

– В смысле?

– В смысле, так не играют.

– Эээ…

– Шахматная нотация может быть шифром?

Честер задумался:

– Вполне.

– Тогда так. Я пришлю тебе фото, как проявлю, и ты глянешь, ok?

– Есть идеи насчёт ключа? Ты же понимаешь, прочесть такую переписку без подсказки будет непросто.

– Никаких! Но если кто и справится, так это ты! Я в тебя верю. Возможно, там какие-то инструкции.

– Позвоню, как только. В гостиницу?

– Туда! Всё, дружище, – отбой!

Я положил трубку. Сердце забилось, надо выпить. Только хотел окликнуть бармена, почувствовал на себе чей-то взгляд: мальчишка лет двенадцати прижался к входной двери со стороны улицы. Я бы его и не заметил, но он пялился прямо на меня. Странно, на попрошайку вроде не похож…

Мальчуган поманил пальцем. На всякий случай я указал на себя. Он кивнул. Может, не ходить? Но, как говорится, лучше жалеть о сделанном, нежели об упущенном. В одиночку паренёк опасности не представляет. А вдруг рядом дружки? Вот сейчас и узнаем.

Я вышел из diner’а. Мальчишка уставился прямо на меня:

– Это вам, мистер Дейр! – Он протянул стаканчик с кофе.

Меня снова шибануло. Тот самый! Отведав содержимое которого я отключился. Вспомнилась ночь, заправка на окраине Portland’а и… Тина Старски! Она здесь! Но что всё это значит?

Воспользовавшись моим замешательством, молодой посыльный рванул с места, скрывшись в подворотне. Выбитый из колеи, я не успел среагировать. Секунды решили всё. Погнался бы сразу – допросил бы с пристрастием! Либо дал пару долларов за информацию. Теперь же остаётся только гадать, в чём смысл этого послания.

Я снял крышку. Кофе как кофе. Чёрный, словно задница негра (прощай, политкорректность), такой мне и нравится. Только пробовать не буду, увольте. Лучше понюхаю: ничего необычного.

Я аккуратно вылил кофе на газон. Помню, как-то обнаружил рукописные строчки прямо на дне! Но в этот раз меня ждал другой сюрприз: вместе с тёмной жижей на траве оказался… ключ. Я поднял его. Маленький, с биркой, на которой красовалась цифра «27» и логотип местных железных дорог.

Ну, конечно. Стаканчик – это сигнал к действию. Проверь вокзальные камеры хранения! Но почему нельзя было провернуть это самой? Наверное, потому что Тина боится. Да, именно она. А кто ещё мог знать о нашем pit-stop’е на заправке?

Остаётся надеяться, что, осознав свое бедственное положение, Тина решила заручиться поддержкой того, кто сможет ей хоть как-то помочь. Того, кто уже доказал свою преданность делом. Только хочу ли я снова с ней связываться? Ох, не уверен…

И тем не менее есть причина, по которой мне всё же придётся рискнуть. Это более чем солидное предложение Соломона Маслоу. Главная задача сейчас – добыть новую информацию, и проверка камер хранения может сыграть в этом не последнюю роль.

Всё это я прокручивал в голове уже по пути. До вокзала было недалеко. Ну, относительно. Примерно полчаса пешком. Как раз прикину варианты. Мысленно я снова попросил прощения у Джесси. Теперь она имеет моральное право меня убить, если только этого не сделают раньше!

Гадать, что ждёт в камере хранения, смысла нет, проще пойти и выяснить. Не мешает только внимательней смотреть по сторонам. Простейшие шпионские приёмы я впитал с молоком матери: журналист такие вещи знать обязан. А уж детектив тем паче!

Правила нехитрые. Шагаете мимо витрин – восхищайтесь не собой, любимым, а отражением противоположной стороны улицы. Приметили одного и того же человека в разных частях города – насторожитесь. Но главное при этом всё-таки чутьё.

Причём работает оно исключительно в негативную сторону. То есть вряд ли вас вдруг осенит: скорей в кусты, там кошелёк! А вот ощущение опасности может остро проявиться.

И знаете что? Похожее чувство я и испытываю сейчас. Думаю, это слежка. И довольно грамотная. То есть «пасёт» меня не один человек, а несколько. На заранее оговоренных checkpoint’ах шпики меняются. Поехал бы на своей старушке – ничего бы не изменилось. «Вели» бы на автомобилях.

Ну что ж, проверим! На подозрении тип, плетущийся в тридцати футах позади. Резко свернув за угол большого строения, быстрым шагом я проследовал в переулок. Перескочив на другую сторону улицы, побежал дальше, вокруг.

Целью было вернуться к началу дома как можно скорее. Форма не подвела – управился за полминуты. Выглянув из-за угла, заметил «подозреваемого», бегом пересекавшего улицу для того, чтобы свернуть в проулок, в котором я скрылся.

Значит, действительно «пасут». Если эти ребята профессионалы, возможно, за мной наблюдает ещё одна пара глаз. Тогда скрыть свои перемещения мне всё равно не удалось. В общем, высовываться не стоит.

Я развернулся к гостинице. Револьвер лучше снова прихватить с собой…

July 19, 1963, Friday, 11:40 p. m.

Bath, 11 Linden St, Bartolommeo’s House

Что ж, партия в самом разгаре, медлить нельзя. Я решил пойти неожиданно. Если есть хоть один шанс, что убийства отца Бартоломью и Вёрджила Лава связаны, нужно это проверить. Только, в отличие от комнатушки студента, апартаменты священника, конечно, обыскивали.

Но действия полиции в таких случаях всегда прямолинейны: протокол-съёмка, улики-свидетели. Сплошь выполнение инструкций. А я подойду к делу неформально – постараюсь понять, чем жил интендант методистской церкви, что могло стать причиной его гибели.

И ещё, раз за мной следят, значит, я на верном пути. Согласен, лезть на рожон рискованно, но, с другой стороны, игра на опережение – ход, которого от меня ждут меньше всего. Противник уверен, что слежка раскрыта. «Объект» ретировался, стало быть, засядет в гостинице, поджав хвост.

Так вот, не дождётесь! Вечером к пастору, а утром на вокзал. Любой возможностью получить новую информацию следует пользоваться незамедлительно. И взглянуть на жилище убитого священника лишним не будет уж точно.

А ночью проще затеряться. Обожаю это время. Снарядился основательно – стеклорез, фонарь-дубинка, револьвер. И чёрная одежда. Выбирался через крышу. Better be safe than sorry![13] Под окнами могут дежурить. А «засветиться» второй раз за день я не имею права. Даже если у меня и паранойя, из передряг выносит именно она.

Выход на крышу оказался заперт. На хиленькой двери висел внушительный замок. Только недаром говорят: замки для честных людей! Прицельный удар каблуком чуть выше запирающей дужки, и дверь почтительно раскрылась. Замок остался болтаться на стояке. Тем лучше, проще будет залатать.

Смешанный с запахом гудрона свежий ветерок обдал на крыше. Близкое соседство с водой располагает к сквознякам. Темнота. Свет сочится от фонаря на противоположной стороне улицы. Его хватает, чтобы приметить пожарную лестницу с торца отеля. Подобравшись к ней, прислушался – вроде тихо.

Спустившись, сразу скрылся за мусорными баками. Так, на всякий случай. Но, кроме завываний ветра, звуков не доносилось. Немного успокоился. Обойдя гостиницу, перебрался на параллельную улицу. Кажется, всё в порядке.

С учётом активной миссионерской деятельности интенданта методистской церкви место жительства последнего и так притягивало достаточно народу, а уж после гибели хозяина его скромный домик на Linden St сразу превратился в паломнический центр всего верующего населения города. Всем хотелось проводить в последний путь истинно праведного человека.

Только был ли пастор таким уж праведным? Признаюсь, моё отношение к религии всегда было неоднозначным. До определённого возраста религиозные вопросы я сознательно игнорировал. Да, в детстве мы посещали с мамой воскресные службы, но не более того. Исповедовался последний раз я вообще в младенчестве.

При этом атеистом назвать себя не могу. Пару раз спасался только чудом. Не признавать наличия высших сил после такого – значит сильно грешить против истины. Так что в Бога я всё-таки верю… Но как-то сильно об этом не задумываясь и, уж конечно, без отправления внешних обрядов.

За этими непростыми мыслями вдали показался приземистый домик. Хотя идти пришлось прилично. Поворачивать во двор сразу было неразумным. Я спокойно проследовал мимо, обойдя строение вокруг. Ни души. Дверь чёрного хода соседствовала с окном на террасу.

Я надел перчатки и включил фонарь. Вооружившись стеклорезом, аккуратными движениями выдавил квадратное стекло на себя. Резал по минимуму, только чтобы забраться самому. Вся процедура заняла буквально несколько минут, внутрь удалось попасть бесшумно. Ну, то есть почти – в последний момент всё-таки завалился на пол. Нет, не в поисках чего-то конкретного, а так, осмотреться, отдохнуть.

Две комнаты и лестница на второй этаж. Не без труда я всё-таки поднялся. Начну с той, что поближе, левой. Она оказалась спальней. Кровать, шкафы и телевизор. Свет фонаря всполохами пробежал по стене. Ничего особенного – навесной календарь и ростовое зеркало. Ok, let’s go further!

Комната справа была оборудована под кабинет. То, что нужно! Рабочее бюро, комод, две полки с книгами. В столе ничего. Ровным счётом. Только чистые листы, чернильница и пустые папки для бумаг. Сверху разбросаны газеты.

Ладно, изучим домашнюю библиотеку. Hemingway. Разве не грех обращаться к творчеству самоубийцы? Далее, Tommaso Campanella, Maxim Gorky??? Тут моих литературных познаний может не хватить. Это… советский писатель? So strange. Официально его, конечно, не запрещали, но лет пять назад увлечения подобным автором с лихвой хватило бы для допроса у федералов. С пристрастием.

«Das Manifest der Kommunistischen Partei», Karl Heinrich Marx und Friedrich Engels. На языке оригинала. А вот за такое упекли бы точно! Видимо, на явно социалистические увлечения священника-методиста полиция просто не обратила внимания. Но не за это же его убили? Набор, конечно, необычный. Личность интенданта открывается с новой стороны. Был ли этот человек тем, за кого себя выдавал?

На полке стояло несколько белых, как снег, томов. На обложках и корешках интригующая пустота. Фонарь озарил случайную страницу:

…Социалистическое и христианское мировоззрения сходны, как две капли воды. Социализм в отрыве от важного общественного регулятора, коим является христианская религия, превращается в машину угнетения. И как бы ни подавали социалистическое учение материалистически настроенные философы, вся современная история человечества показывает, что настоящее государство не может быть построено без Бога.

Только не следует искать Творца как высшую вселенскую сущность, нужно стремиться «строить» его прямо внутри коллектива – аккумулируя энергию революционных масс…

Чего только не приснится на ночь! Это, я так понимаю, собственные сочинения пастора? Я полистал дальше:

…Вне истинного, христианского смирения классовая борьба превращается в инструмент удовлетворения личных амбиций. Напомню, братья, что первые христианские общины как раз и были настоящими коммунами, основанными на равенстве, братстве и интернационализме, тогда как всё дальнейшее развитие Церкви, особенно сращивание её с государственным аппаратом, пошло по ложному пути…

Прямо скажем, далёкий от методистского взгляд на христианские догмы. Слишком сильно даже для меня. Боюсь, кроме коммунистических наклонностей пастора с примесью какой-то мутной христианской эзотерики, ловить здесь больше нечего. Что ж, прикорну, а утром на вокзал.

День двенадцатый

July 20, 1963, Saturday, 7:00 a. m.

Bath, Commercial St, Railroad Station

Раннее утро. В такие моменты трудно любить жизнь. Особенно с моим к ней отношением. И я Мик, God damn, Дейр даю себе слово, что исчезну отсюда сразу же, как только докопаюсь до истины. Причём «отсюда» – это даже не из Bath’а, нет. Весь округ Sagadahoc сотру из памяти навсегда. До того осточертело.

Зал ожидания вокзала едва ли тянул на громкое звание «зала». Скорее, на помещение для ожидающих. Камеры хранения я обнаружил по характерному указателю в виде сейфа со стрелочкой. Сверху висело табло с расписанием рейсов. «Bath Mein» – светились огромные буквы. Почти как Batman! Помните назойливого персонажа, с помощью которого ушлые бизнесмены уже более двух десятков лет наживаются на детском желании быть героями?

Народу субботним утром немного. Shit! Спички отсырели. И где успел промочить? Ничего, сейчас «стрельну» у работяги в байковой рубахе… Ну, да, а он при случае и подтвердит, что подозрительный мужчина в пиджаке действительно ошивался на вокзале! Аккуратнее надо быть. Думаю, самое надёжное – просто присесть на лавочке и понаблюдать, не высовываясь.

Крохотный провинциальный вокзал. Я расстегнул пиджак – кобура с револьвером доставляла некоторые неудобства. Противный голос объявляет… в общем, как всегда, он что-то объявляет, молодая парочка спешит на поезд, дама средних лет, наоборот, кого-то встречает. Несколько homeless, по всей видимости, тут и ночевали. Ничего особенного.

Пора действовать. Камеры хранения располагались на нижнем этаже. Уже неплохо: случайный взор туда не доберётся, а намеренному придётся привлечь внимание. Никого, кроме администратора, на месте не оказалось. Да и тот, похоже, досматривал сны.

Настолько бесшумно, насколько вообще позволяли мои скрипящие туфли, я проследовал к ячейке номер «27». Выуживая ключ из кармана, инстинктивно огляделся. Всё тихо. Ключ подошёл без проблем, Сезам открылся! God be praised, it’s not a trick!

Медлить смысла не было. Да и любопытство подталкивало, я резко распахнул дверцу. Передо мной возникла… бутылка. Треугольная, без этикетки. Содержимого на донышке. Не моргая, я покрутил её в руках. Похоже на виски. Более того, тот самый шотландский «Glenfiddich Straight Malt»!

Нет, это не розыгрыш… Возможно, Тина даёт наводку. Обдумаю позже. А здесь лучше не задерживаться. Быстро запрятав бутылку во внутренний карман пиджака (еле влезла), поспешил к выходу.

Обстановка наверху поменяться не успела. Боковым зрением отметил пару-тройку новых лиц, но это нормально. Пора себя успокоить. Ты на вокзале, Дейр, а здесь безлюдно не бывает. Оставалось только добраться до тачки. Специально бросил её в двух кварталах, чтобы не «светить». Машина может понадобиться ещё не раз, так что маячить на ней без повода не стоит. А вот пройтись сейчас самое то!

Итак, за пазухой у меня нечто существенное. С первой секунды, как узрел эту бутылку, поразила догадка: из неё и пил Хатчет! Только с выводами лучше не спешить. Это первая ошибка детектива. Убеждаешь себя в «очевидности» гипотезы, а потом расхлёбываешь последствия. Именно так и вышло у меня с Тиной. Но ничего, не ошибается тот, кто не двигает фигуры.

План созрел. Добраться до гостиницы – это первое. Связаться с Честером, попросить, чтобы ждал меня к ночи. Это второе. И, наконец, третье: после звонка в August’у сразу же нанести визит Анне. Без предупреждения. Дома она или нет – неважно. Просижу в гостиной столько, сколько потребуется. Бутылку нужно продемонстрировать сегодня.

Содержимое в любом случае пойдёт на экспертизу, но вот что делать, если «опознание» состоится? Занять выжидательную позицию? Скучновато. Моей мятежной натуре больше подходит другой вариант: перед отъездом в August’у наведаться к Маслоу. С согласием работать на него.

С какой целью? Ну, хотя бы для того, чтобы выбить ещё немного зелени на карманные расходы. Кроме того, думаю, теперь мне удастся аргументированно убедить Соломона в невиновности Анны. После последней нашей встречи я окончательно уверился в этом, и дело даже не в факте «дачи» со стороны вдовы. Версия с её участием трещит по швам. И ещё. Мне стало по-настоящему жаль Анну. Так родители жалеют ребёнка, у которого сломалась любимая игрушка. Хочется обнять малыша, накормить чем-нибудь вкусным.

Чем именно, представить не успел. На улице, где оставался родной Plymouth «Savoy», со мной поравнялся жёлтый «Ford». Сбавив скорость, машина уныло плелась рядом.

Её отличало наличие тонировки. Не слыхали про такое новшество? Стёкла обклеиваются специальной пленкой, которая не пропускает свет, а заодно и взгляды прохожих. Мода на такое чудачество пришла из автоспорта, где это, пожалуй, действительно необходимая мера. А в городе-то зачем?

Однако водитель скрывать лицо не собирался. По крайней мере, от меня. Словно в замедленном воспроизведении, переднее стекло начало опускаться. В салоне показались смутно знакомые черты. «Официант» из Portland’а! Тот, что чуть было нас не угробил!

Опознав водителя, я тут же потянулся к револьверу. Но секунды были упущены, противник уже направил дуло своего ремингтона на меня. Путём к отступлению могла стать высоченная ель, окружённая кустами на обочине. За такой хорошо прятаться, только далековато.

И как всегда, не хватает времени! Ещё мгновение, и мне прострелят башку. Тут без шансов… Не знаю почему, но закрыл глаза. Точнее, они сами предательски сомкнулись. Послышался хлопок огромной силы. Вот, похоже, и всё. Нет, постойте, я по-прежнему дееспособен!

Открыв глаза, с удивлением обнаружил, что в зад «Ford’у» на хорошей скорости въехал «Volkswagen Camper». Потеснив легковушку, фургон застыл передо мной. Из «немца» высыпали вооружённые люди в штатском. Насчитал троих, все мужчины. Какой нежданный гандикап! Покрыв расстояние до спасительного дерева тремя стремительными шагами, я резко выхватил ствол.

Никакого интереса ко мне вновь прибывшая троица не проявляла. Хоть это радует. На первое у них Portland’ский заика. Грянули выстрелы. Сначала два, потом ещё три подряд.

Я выглянул из-за ели. Двое моих «ангелов-хранителей» лежали на земле. Ещё двое яростно отстреливались. Значит, их всё-таки четверо. Не задумываясь, я бросил бутылку в кусты. До лучших времён! Снова раздалась пальба. Потери сосчитать успеем! Перегруппировавшись, занял позицию на колене.

«Официант» тем временем перезаряжал на корточках около переднего бампера своего авто. Стало быть, вновь работает один. Ну, что ж, неплохо. Особо не целясь, я выстрелил в гада. Есть! Задел левое плечо! То ли от неожиданности, то ли от боли killer выронил ствол.

Тут подоспели ребята из «Volkswagen’a», моментально окружив заику. Первым ринулся в атаку заходивший со стороны водителя. Только «официант» сдаваться не планировал, резким движением выхватив нож из потайного кармана в районе предплечья. Я хотел было выстрелить ещё раз, но побоялся ранить своего спасителя. А взятие на мушку второй руки неприятеля заняло драгоценные секунды.

Блики лезвия сверкнули на солнце, и вот уже третий незнакомец рухнул на асфальт. Но и «официант» оказался не всесилен. Четвёртый дважды выстрелил ему в голову из-за спины. Конец перестрелки. Но чтобы справиться с этим killer’ом, понадобилась целая бригада!

Убедившись, что противник окончательно и бесповоротно мёртв, единственный выживший принялся кричать:

– Дейр, с тобой всё в порядке?

Откликаться я не спешил. Неизвестно ещё, что нужно этому типу. Но он не унимался:

– Дейр, черт тебя подери! Я… мы от Соломона Маслоу. Помоги, ребятам надо оказать помощь.

В знак своих мирных намерений высокий блондин в сером комбинезоне швырнул пистолет на почтительное расстояние. Только после этого я вылез из засады.

– Слава Богу, ты цел.

– Кто это? – Я показал на мёртвого killer’а.

– Понятия не имею, но «вёл» тебя он прямо от гостиницы. Подержи, пожалуйста, здесь.

Молниеносно сняв шнурок с ботинка, уцелевший наложил его как жгут, пытаясь остановить кровотечение у раненного ножом коллеги. Моя поддержка была исключительно моральной.

– Первую помощь оказывать умеешь?

– Не на профессиональном уровне.

– Да хоть на каком. Последи за ним. Я гляну, что с остальными, и вызову вертолёт.

Блондин убежал, а я бросил взгляд в сторону кустов, где так удачно пристроил бутылку. Полежи пока там, родная.

July 20, 1963, Saturday, 8:00 p. m.

Bath, Kennebec river, Hidden Ship

– Не вставайте! Вам необходим покой! – При всей мягкости голос Соломона Маслоу казался строгим.

Да я и не планировал, только соображал, что же произошло. В голове гудело. Помню, как меня доставили в доки, врач поставил укол успокоительного. Потом – темнота.

Я огляделся. Помещение сильно смахивает на каюту корабля. Словно прочитав мои мысли, бизнесмен заметил:

– You’re my guest. Here, on the water. Но прошу, не волнуйтесь, никаких рандеву больше не планируется. Антураж этот, – он обвёл рукой каюту, – лишь мера безопасности.

Я уставился на него.

– Да-да, мистер Дейр. За вашу жизнь теперь и я в ответе. Слишком уж многие интересуются ею в последнее время.

Он погрозил пальцем:

– Наслышан про ваш меткий выстрел.

– Я всего лишь ранил его.

Маслоу делано удивился:

– Всего лишь? Вы ранили не кого-нибудь, а самого Спенсера Томаса! Известного в некоторых кругах как Zero Man.

– Как-как?

– Стрелял он точно. Ноль по промахам. В своё время пытался я перетащить его к себе, но ценник был завышен даже по моим меркам. Да и запропастился он куда-то. На дно залёг, что ли? А тут на тебе – охотится за вами. С чего бы это?

– Ну, ваши парни в обиду не дадут! – Я попытался не заострять внимание на последнем вопросе.

– Храни их Господь. – Сняв шляпу, Соломон устремил взор вверх. – Один Хэнк выжил. Из четверых…

– Мне жаль, мистер Маслоу.

– Мне тоже. И в первую очередь хотелось бы понять: чего ради?

Я вздохнул:

– Боюсь, порадовать вас мне нечем…

– Поделитесь хотя бы, что было в камере хранения?

– Absolutely nothing, Sol. Пустышка. Меня хотели выманить. Им это удалось.

Разговор «по душам» решил отложить. Определённые подозрения в отношении кораблестроительного босса по-прежнему имели место, так что открывать все карты пока рановато. Эпизод с бутылкой я должен завершить самостоятельно.

Взглянув испытующе, через мгновение Маслоу вновь вернулся в образ добродушного хозяина судна:

– У меня нет причин не верить вам, мой друг.

– Ну, вот и славно. Тем более что обыскивали меня, по-видимому, не раз.

Маслоу улыбнулся:

– Отдыхайте. Ни слова о делах. Я загляну утром. А если что понадобится, звоните в колокольчик – мой человек будет к вашим услугам.

Соломон удалился. Ну и угораздило же! Оказаться в заложниках (называя вещи своими именами), когда на счету каждая минута, это как минимум неудача. Если не хуже. Параллельно с размышлениями я разминал конечности. Вроде функционируют.

Поднявшись с койки, обнаружил на себе белоснежную пижаму. Вещи рядом, аккуратно сложены на тумбочке. Ясное дело, тщательно выпотрошенные. На всякий случай прошёлся по каюте. Кажется, всё в порядке.

Но действовать надо быстро. Я постучал в металлическую дверь. Секунд через десять на пороге появился здоровенный детина в форме «Iron Works».

– Чего хотел?

– Дружище, как бы мне на берег выбраться?

– It’s not permitted!

Дверь с шумом захлопнулась. Коротко и ясно. Я постучал настойчивей. Бугай нарисовался вновь:

– Ну что ещё? – Он оскалился.

– Ладно. Отсюда ты меня не выпустишь. Поведай тогда хотя бы, где мы находимся? Даю пятьдесят долларов.

– It’s not permitted!! Будешь стучать без надобности, получишь по роже!

Здоровяк отправился восвояси. Ничего себе гостеприимство. Думай, Дейр, думай. Человек, разменивающий своих людей, как пешки, едва ли станет искренне беспокоиться о здоровье какого-то журналиста. Зачем же тогда его (то есть меня) здесь держать? Ответ один: роль во всём этом спектакле ему уже уготована.

Только я предпочитаю сам выбирать амплуа. Начнём с каюты. Здесь всё более чем скромно. Даже удивительно. Про Маслоу, конечно, ходили слухи, что он тот ещё аскет. И убедиться в этом возможность наконец представилась.

Нет, самый успешный делец города не из тех, кто станет в чём-то себя ограничивать, но и сорить деньгами тоже явно не в его стиле. А что до гостей и тем более работников – тем шиковать уж точно не положено. Как метко выражается приставленный ко мне верзила.

Весь инвентарь каюты исчерпывается ввинченной в пол койкой (чтобы не «ездила» во время качки), пустой тумбочкой и небольшим шкафом. Внутри, естественно, ничего… Хоть как-то воспользоваться можно разве что шваброй в дальнем углу.

Я повертел её в руках. Основание откручивается – уже неплохо. «Вооружившись», принялся яростно колотить в дверь. Послышались шаги и недовольное бурчание. Я отодвинулся в сторону. Расчёт, как в кино: явившись, амбал тут же получит палкой в лоб. Дальше по ситуации.

Дверь приоткрылась и… тут же захлопнулась. Бугай оказался не так прост! И что теперь? Орать, чтобы принёс воды? Проситься в туалет? Не вариант. Скажет – терпи, а внутрь заходить и не подумает. Нет, лучше напрямую. В очередной раз я начал ломиться. Ответом стала откровенная брань. Дверь с грохотом распахнулась:

– What the hell do you… – Закончить фразу громила не успел.

Обеими руками вцепившись в первобытное орудие, я обрушил на своего тюремщика всю мощь отделённого от швабры посоха. Если бы не больничный костюм, сошёл бы за атлета, собравшегося подтягиваться на турнике.

Рассчитывая сразу выключить оппонента, я старался попасть ему в глаз, только промазал и заехал по носу. Раздался хруст, мгновенно хлынула кровь. Недолго думая, вдобавок всадил бугаю между ног. На этот раз как заправский игрок в гольф. Противник ухватился за причинное место:

– You’re a bitch!

Это я-то? А ну, получи ещё, скотина! С размаху я вмазал ему ботинком по физиономии. К сожалению, прицельно «выбросить» ногу не получилось, удар прошёл по касательной. Осечкой не преминул воспользовался верзила: резким движением схватив мою «уходящую» конечность, он прокинул её ещё дальше.

Потеряв равновесие, я завалился на пол. Палка предательски укатилась. С несвойственной для его размеров быстротой здоровяк лихо запрыгнул на меня.

Тут же посыпались удары кулаками. Один за другим. Точные, сильные и все по лицу. Перед глазами поплыли круги, стало темнеть. Собрав остатки сознания, нащупал нагрудный карман пиджака. Там должна была быть ручка. Широкое стило походило на стилет, даже слова похожие. Бугай же всё не унимался, видимо, поставив себе задачу полностью меня вырубить.

Твёрдо фиксировав ручку обратным хватом, скинув большим пальцем колпачок, сумел вонзить её в бедро обидчика. Летняя форма работяг верфей была довольно лёгкой – очередное импровизированное оружие вошло под кожу на добрый дюйм. Верзила заорал, словно вымышленное животное времён империи инков.

Есть! Только левый глаз совсем заплыл, «работал» один правый. Не без труда всадил стило повторно. На этот раз куда-то в район шеи. Рана оказалась неглубокой и, скорее, цепляющей, нежели колющей, зато кровь хлынула струёй! На контратаку противник уже способен не был. Последним напряжением сил я скинул громилу на пол. Издавая какие-то странные звуки, «not permitted» man обмяк.

Встать сразу просто не хватало сил. Я глубоко вздохнул. В голову нескончаемым потоком влетали мысли. Как всегда после заправской драки. Лежишь ты, Дейр, побитый, уставившись в обшарпанный потолок, а в баре сейчас старину «Jack’а» разливают. Все отдыхают, и никаких проблем ни у кого. По крайней мере, пока стакан полон. И зачем тебе такие приключения?

Тошнота подкатила к горлу. Странно, что до сих пор никто не прибежал на крики и шум. Хоть тут везёт. Хотя в моём положении это, наверное, не то слово. Пора выбираться. И доставать бутылку.

Конечно, Соломон мог приказать обыскать место перестрелки и давно её заполучить, не подавая виду, чтобы проверить, так сказать, мою лояльность. Но что сейчас об этом думать? В любом случае, я всё сделал правильно. Надо гнуть свою линию.

Поднялся еле-еле, но ускорился на палубе. Корабль оказался вовсе не на воде – посудина стояла на приколе. Тем лучше. Операция «угон шлюпки» не прельщала совершенно. И мёртвая тишина кругом тоже. Ноль движения! Неужели, кроме нас с громилой, на судне никого? Может, охрана затаилась? Так или иначе, медлить нельзя.

Забравшись наверх, я аккуратно выглянул из-за трубы – всё тихо. Подозрительно, конечно, но что делать! Моя каюта располагалась в носовой части, до якоря рукой подать. Другие варианты сойти на воду не просматривались.

Якорный трос оказался предательски скользким – меня «прокатило» вниз ярда на три. Чуть было не сорвавшись, неимоверным усилием я всё же сумел восстановить контроль. А через минуту уже барахтался в водице. Довольно прохладной даже в это время года.

Невесть откуда взявшиеся силы погнали вперёд. Плыть решил в соседние доки. Если всё пойдёт в том же темпе, на суше буду минут через десять. Главное, чтобы мышцы не свело.

День тринадцатый

July 21, 1963, Sunday, 10:05 a. m.

Augusta, 77 Winthrop St, Mick Dare’s apartments

Home, sweet home… Только вернуться я рассчитывал иначе. И дело даже не в помятой физиономии. Остался жив – на том спасибо! Зато вляпался по самое некуда. Сложно было даже представить, какие дела творятся в заштатном клоповнике под названием Bath!

Да если бы пару недель назад мне кто-нибудь намекнул, что придётся отстреливаться и драпать с секретных кораблей, я бы просто расхохотался. Не говоря уже о том, чтобы становиться жертвой пылких чувств. И это в прямом смысле!

В общем, очередная халтурка от Коллинза вылилась в неслабое приключение. Далёкое, кстати, от завершения. Or not for me? Прикинем: три штуки от Анны, аванс от Маслоу и новый задаток от вдовы. Улов уже неплохой. Светит, правда, куда большая сумма. Только лучше бы старый еврей-редактор забрал эти бабки себе. Здоровье дороже!

А начиналось всё довольно весело, я бы сказал, многообещающе: сексапильная вдовушка, крепкая выпивка, морепродукты. Что ещё надо? Пожалуй, только с возрастом начинаешь понимать – хоть капельку спокойствия… Непредсказуемость быстро становится приторной. Отдохнуть бы! Я в который раз осознал, что ничего удобнее моего старенького дивана до сих пор не изобрели.

Добрался без проблем. Бутылка дожидалась на месте, переживал я зря, машина тоже. Погони не было. Гостеприимные пенаты главного судостроительного воротилы решил покинуть по нескольким причинам. Во-первых, держали меня там насильно, а я подобного обращения не переношу. Во-вторых, хотелось выйти из поля зрения этого тяжёлого во всех смыслах человека. Хотя бы временно.

С одной стороны, сомневаться в искренности Соломона Маслоу вроде бы оснований нет. Да, его люди следили за мной, но при этом сразу же пришли на помощь, как только она потребовалась. Ценой своих жизней они спасли мою. Но открыть Маслоу всё я тоже не мог. Пока, по крайней мере. На кону слишком многое. Я должен разобраться самостоятельно. А в дороге как раз было время подумать.

И в первую очередь о послании Тины, из-за которого меня чуть было не отправили к праотцам. Бандитам эта бутылка требуется кровь из носу. Ясно, что «пасли» они меня чуть ли не с самого возвращения в Bath. Полагаю, опознание провёл преставившийся Portland’ский killer. Так что маскировочка оказалась так себе.

Намеренно выждав, преступники атаковали, как только бутылка попала ко мне. Если бы не подоспевшая вовремя Соломонова бригада, не сносить бы мне головы. Такое повышенное внимание подарку шерифа уделяется неспроста. Виски – важнейшее звено в деле убийства Виктора Хатчета.

Так что же получается: «настоящую» бутылку выкрала Тина, а к делу потом приобщили фальшивку? Ну, в смысле, другую бутылку той же марки? Но почему тогда сорвана этикетка? Определённые мысли по этому поводу у меня уже появились. Проверю по возвращении. Главное, что сейчас бутылка у меня, а не у Маслоу или ещё хуже – бандитов.

А что в ней именно, разберётся Честер. Собственно говоря, это ещё одна причина моего отъезда. Необходимо провести детальный химический анализ содержимого, что в Bath’е по понятным причинам не представляется возможным. Если в бутылке яд – многие вопросы будут сняты. Правда, тут же возникнут новые. Но проблемы надо решать по мере поступления.

Так что это не бегство. Скорее, вынужденный time out. Желание побыть наедине с собой, чтобы собрать воедино все части сложного puzzle’а. Я покрутил в руках почтовую карточку из комнаты Вёрджила Лава. Послать её Честеру так и не успел – передам прямо здесь.

Никаким наркоманом Вёрджил, естественно, не был. И утонуть без посторонней помощи спортсмен-активист вряд ли сумел бы. Должно быть, он что-то выяснил. Возможно, сам того не подозревая. И парня убрали, вдобавок ещё и подставив.

А встреча с Ланкастером в колледже за день до исчезновения? Очередное совпадение? Слишком многое в этой истории связано с шахматным клубом. Убитый священник-социалист тоже был его членом. Не говоря уже о таком «заядлом» игроке, как Трент Мад. Что их объединяет?

Вдруг посетила мысль: вообще не возвращаться. Никогда. Нет уж, это трусость. Ведь где-то там Тина. И ей как никогда нужна помощь. Моя помощь. Ибо больше рассчитывать девочке не на кого. Хотя её мотивы могут быть корыстны, меня по-прежнему тянет к ней. То короткое время, что мы провели вместе, отпечаталось в моём сознании намертво.

Может быть, это любовь? Загадочное чувство. Вот уж не думал, что на старости лет меня вновь угораздит испытать его. Я и слово-то такое забыть успел. Вдруг остро захотелось хлебнуть из таинственной бутылки. Любовь и виски, получаются…

Ладно, на сантименты времени нет. На встречу с Честером тоже. Все вопросы можно решить по телефону. Сегодня воскресенье, он должен быть дома.

– Здорово, Чест! Я на хате.

– Ты в городе?

– Да, но уже срываюсь! Подарки для тебя где обычно. Вопрос жизни и смерти. И в этот раз без шуток. Ко вторнику нужны результаты, с меня причитается.

– Так, делать-то что?

– Первое, это бутылка. Треугольная, без этикетки, осталось меньше четверти. Плюс конверт с соображениями по делу, которым занимаюсь. Эта информация должна тебе помочь. Проведи анализ содержимого. Настолько тщательный, насколько возможно. Главное, сам не пей.

Мне показалось, Честер почувствовал мою улыбку через телефонную трубку.

– Подключи спецов по своим каналам: химиков, криминалистов – кого найдёшь. Поставь на уши, уговаривай, давай взятки. В общем, выясни, что в бутылке! Ты это умеешь!

– Думаешь, там яд?

– Может, что и похитрее, по запаху обычный виски, но кто ж его знает!

– Хорошо, что второе?

– Почтовая карточка, та самая, помнишь? Попробуй расшифровать шахматную партию и проверь обратный адрес. Сделай прямо сегодня, не откладывай.

– Попробую, но шансов мало…

– Я верю в тебя, друг. Зайди после трёх, меня уже не будет. Закрою на верхний.

– Береги себя!

Хоть на кого-то можно положиться. А в Bath я вернусь. И вовсе не из-за денег, а ради неё. Но перед отъездом нужно более основательно подготовиться. Я принялся рыться в шкафу. Где же этот сорванец? Вот он! На самый крайний случай у меня припасён бронежилет. А этот случай настал. Убить меня уже пытались! Так что защита не повредит.

e2—e4 e7—e5.

d2—d4 e5xd4.

Qd1xd4 Nb8—c6.

a2—a4 h7—h5.

Ra1—a3 d7—d6.

Qd4—b4 Rh8—h6.

Qb4—b5 a7—a6.

Qb5—d5 Rh6—h8.

Qd5—d2 Qd8—d7.

Ra3—b3 d6—d5.

Qd2xd5 Qd7—e7.

Qd5—d4 f7—f6.

Bc1—e3 Qe7—d6.

Qd4—d2 g7—g6.

Qd2—d5 Ra8—a7.

Bf1—e2 Rh8—h6.

Be2—f3 b7—b6.

Qd5—d2 a6—a5.

Qd2xa5 Bc8-d7.

Be3—d2 Bf8—e7.

Ng1—h3 Ra7—b7.

Qa5—c5 f6—f5.

Qc5—a5 Rh6—h8.

Bd2—g5 Bd7—c8.

Bg5—d2 Rh8—h7.

Rh1—g1 Be7—d8.

Bd2—c1 Rb7—a7.

g2—g3 Qd6—d4.

g3—g4 b6—b5.

a4xb5 f5xg4.

Qa5—a2 Nc6—b8.

Rg1—g3 c7—c6.

Qa2—a5 Bc8—d7.

Bc1—e3 c6—c5.

Rg3—g1 Bd7—e6.

Qa5—a3 h5—h4.

Rg1xg4 Be6—f5.

Ke1—f1 Ra7—a5.

Rb3—b4 Qd4—d7.

Nh3—g1 Ra5—a7.

Qa3—a6 c5—c4.

b5—b6 c4—c3.

Qa6—d3 Ra7—a5.

Be3—h6 Qd7—d4.

e4—e5 Ke8—e7.

Qd3—d1 c3xb2

Rg4—g2 Ra5—d5

Qd1—e1 h4—h3

Bh6—e3 Rh7—h8.

Qe1—d1 Rh8—h5

Be3—h6 Qd4—e4

b6—b7 Qe4xc2

Rb4xa2 Bd8—b6

e5—e6 Rd5—b5

Rb2—b4 Qc2—c3

Qd1—d4 Ng8—f6

Bf3—e2 g6—g5

f2—f3 g5—g4

Bh6—e3 Bf5—c2

Qd4—c4 Qc3—a1

Rb4—b2 Qa1—a2

Rb2—b3 Rh5—h7

f3—f4 Qa2—a5

Rg2—f2 Bc2xb1

Be3—d2 Qa5—a7

Rb3—e3 g4—g3

Qc4—d4 Bb6—d8

h2xg3 Bd8—b6

Be2—d1 Qa7—a5

g3—g4 Qa5—a7

Rf2—g2 Qa7—a6

И последнее. Я снова снял трубку:

– Привет, босс, не разбудил?

– Мик, наконец-то! Ты вернулся?

– Только для того, чтобы покинуть вас вновь!

– Подожди, подожди, не так быстро. А Анна? Как твоё задание?

– Ваша однокашница сделала предложение, от которого я не смог отказаться. Так что чуть на тот свет не отправился.

О более «близком» контакте с вдовой решил не упоминать.

– Так что случилось-то?

– Скажем так, сбор информации по неофициальным каналам перерос в полноценное расследование смерти Хатчета. Со всем отсюда вытекающим: погонями, перестрелками и прочими радостями.

– Такими вещами должна заниматься полиция!

– А она вот что-то не торопится.

– Бабки получил?

– Давно ещё. У Хатчета была молодая любовница, в городе орудует наркомафия. Это если вкратце…

– Ну, а тебе-то на кой такие приключения??? Выходи из игры, ты никому не обязан. Мою просьбу выполнил…

Казалось, скряга испытывает чувство вины, что впутал меня.

– Отдохни, сколько нужно, отпуск я дам, а мафию оставь копам.

– Уже не могу. Анна просила, я согласился. Вы ни в чём не виноваты. Я сам отвечаю за свои действия. И точка.

– Are you sure?

– Absolutely.

– Может, нужна помощь? Ты скажи…

– Честер работает.

– Хорошо. Когда выезжаешь?

– Сейчас.

– Good luck! – после некоторой паузы бросил Коллинз.

– И вам того же!

Всё-таки прилягу на дорожку. После такой передряги рулить по два часа кряду – удовольствие маленькое.

July 21, 1963, Sunday, 9:15 p. m.

Bath, 137 Lincoln St, Hatchet’s Hall

Ясно, что в гостиницу возвращаться нельзя, она под наблюдением. И причём давно. Лучше сразу заявиться к Анне, так сказать, с вещами. Тем более принимает она теперь хорошо. Кроме того, только в кабинете покойного Хатчета я смогу проверить свою догадку.

В дороге продолжил размышлять. Итак, что мы имеем? Во время или по итогам встречи с молодой любовницей убит (without any doubts) мэр города Виктор Хатчет. При этом всё обставлено так, будто из жизни он ушёл самостоятельно. Список подозреваемых:

1. Соломон Маслоу – главный конкурент мэра.

2. Анна Хатчет – его жена.

3. Тина Старски – молодая любовница.

Пойдём с конца. Старски исключается. И мои пылкие чувства к ней тут вовсе ни при чём. Безусловно, отравить Хатчета она могла, и не раз, но инсценировать самоубийство без сообщников не вышло бы у неё ни при каких обстоятельствах!

Далее, отсутствует мотив. Либо он не очевиден. Старски саму пытались убрать неизвестные (о них мы ещё поговорим!), и, возможно, только моё вмешательство спасло девчонку от гибели. Какая-никакая, но всё-таки помощь говорит в её пользу, хотя она и не до конца искренна со мной. Но понять её можно. Словно загнанный зверёк, молодая любовница Виктора Хатчета смело борется за собственную жизнь. И я ей верю.

Вывод 1 – Тина Старски невольный свидетель, крайне нежелательный для настоящих организаторов.

Соломон Маслоу. Главный конкурент и главный подозреваемый. Мотив есть, да ещё какой! Но, боюсь, судостроительный босс к убийству тоже отношения не имеет. Более того, он делом успел доказать, что заинтересован в самом непредвзятом расследовании и восстановлении своей пошатнувшейся репутации. В конце концов, Маслоу спас мне жизнь, а мог бы не пошевелить и пальцем.

Если бы я действительно ему мешал – давно бы пришили, а хотели бы использовать… Ну, собственно, предложение я уже получил. Нет, покушение на мою жизнь не его рук дело. Killer из Portland’а, Трент Мад и мясник Донахью из другой команды. И с наркоторговцами Маслоу, скорее всего, не связан.

Вывод 2 – Соломон Маслоу, безусловно, обладает всеми возможностями для организации преступления, но тем не менее не имеет к нему отношения ни напрямую, ни косвенно.

Анна Хатчет. Мотив вроде бы налицо – измена мужа. Но и тут как-то не вяжется. Теоретически вдова могла бы провернуть всю эту операцию при помощи шерифа, особенно если между ними наличествует более тесная связь. Только слишком сложная комбинация. И доказательств никаких. Да, возможно, Анне и хотелось поскорей застукать мужа с любовницей, но при чём тут проститутки и долги, а главное, зачем было подключать меня, посулив такие деньги?

Вывод 3 – Анна Хатчет действительно хочет узнать имена убийц своего мужа.

Подытожим. Что следует из вышесказанного? В городе промышляет банда. Преступники имеют свои связи в полиции, на верфях и даже шахматном клубе. К этому месту вообще следовало бы внимательней присмотреться с самого начала. Ниточки определённо тянутся в сторону клуба, а вовсе не на верфи. Но пока это только намёки. Единственное связующее звено – Трент Мад.

На данный момент наркоторговцы – самая стройная версия. Свой человек в полиции без лишнего шума позволяет им проворачивать тёмные делишки. Предположительно, это шериф Бадлоу. С ним я до сих пор так и не имел чести познакомиться.

Смерть Вёрджила Лава хорошо вписывается в нарисованную канву. Пожалуй, только убийство священника с явно коммунистическими убеждениями стоит несколько особняком, но об этом поразмышляем позже.

– Слава Богу, вы здесь! Я так переживала! – с порога огорошила дородная Дороти.

К парадной особняка Хатчетов я подъехал в глубоких раздумьях. Несвойственное чопорной экономке поведение сразу вывело из прострации. На негритянке в буквальном смысле не было лица. Всю спесь как ветром сдуло.

Только бы сантехнику менять не припахали! Или ещё что похуже!

– Эээ, у меня важные новости для миссис Анны. Она дома?

– В том-то и дело! Хозяйка исчезла в ночь, не предупредив. Это так на неё не похоже!

– Может, к подруге наведалась? Я могу войти?

– Да-да, конечно. На вас теперь вся надежда, мистер Дейр!

– Чего вы так всполошились-то?

– Говорю же, ушла, одна, в спортивном костюме. У меня очень недобрые предчувствия!

– Отставить панику! – Скулёж экономки стал надоедать. – Решила пробежаться перед сном хозяйка ваша.

Я продолжал демонстрировать полную невозмутимость, всем своим видом показывая, что Дороти makes a mountain out of a molehill[14].

– С вашего разрешения, я подожду её.

И как-нибудь незаметно проскочу в кабинет…

– Дети уложены. – В голосе Дороти послышались прежние управленческие интонации.

Первым делом я запер дверь. В этот раз настырная экономка мне не помешает. Момент истины настал. Либо ответы будут явлены здесь и сейчас, либо всё ещё больше запутается. Я достал альбом с коллекцией алкогольных этикеток, который не досмотрел в прошлый раз.

Ну что, сразу к концу? Тянуть незачем, понаслаждаться раритетами ещё успеем. Сейчас задача другая. Последняя заполненная страница приходилась примерно на середину альбома. От напряжения я даже зажмурился. Three, two, one… Here it is!!! «Glenfiddich straight malt»!!! Собственной персоной!!!

Всё это время ответ был под боком. Но ни полиция, ни бандиты об этом не подозревали. Только ударившаяся в бега Тина Старски знала правду. Правду о смерти своего любовника. Попадись мне этот лейбл раньше, всё могло бы пойти по-другому! Но что теперь говорить.

Итак, мэр определяет этикетку в альбом четвёртого июля, сразу же после отъезда жены. Затем, прихватив с собой «осиротевшую» бутылку, отправляется на встречу с Тиной, которая, по-видимому, и заберёт её, унося ноги из того злополучного дома. Но подтасовывавшие улики полицейские не знали, что «настоящая» бутылка осталась без этикетки. И приобщили к делу такую же, то есть с лейблом!

Молодчина, Дейр! Теперь остаётся только дождаться результатов экспертизы. Неужели всё-таки яд? Довольно нехарактерный для наркоторговцев способ расправы. Ладно, отрапортую Анне об успешном выполнении задания и на заслуженный отдых! Поцелуй, а то и что посущественнее, я однозначно заслужил!

Дальше пускай федералы разбираются. Старина Брайан прав: нечистоплотными полицейскими и одиозными мафиози должны заниматься профессионалы. Им и карты в руки.

Доказательства, без сомнения, добудет Честер, а я, получив законное вознаграждение, отправлюсь вызволять из подполья свою новую любовь. Нам есть о чём поговорить.

Проблема в том, что Тине тоже придётся давать показания. Её связь с мэром выйдет наружу. Надо будет как-нибудь получше всё это обставить. Но сейчас главное защитить её. Девчонке нелегко.

Но где же Анна? Время позднее. Неожиданно для себя я осознал, что не на шутку встревожен её отсутствием. Напускной развязности как не бывало. А если действительно с ней что-нибудь случилось?

Вдруг бешено задёргалась ручка двери.

– Мистер Дейр откройте, откройте скорее! – Дороти буквально ломилась в кабинет.

Я побежал отворять. Всё вновь было написано на лице экономки.

– Пришли из полиции, с хозяйкой беда. Они просят… опознать тело.

– …Чьё? – Вопрос был явно неуместен.

Дороти прислонилась к двери.

– Куда ехать?

– Полицейский участок. Морг там…

– Быстрее, я за вами. Моя машина здесь.

July 21, 1963, Sunday, 11:05 p. m.

Bath, 189 Centre St, Police Station

Предвидеть можно было всё, но только не это. Выяснить хотя бы, что случилось. Вдруг ошибка?

– Простите, а что произошло? – Я примостился на стульчике в уголке полицейского участка.

Там же, где неделю назад ожидал ключи от роскошного Cadillac Series 62. Видно было, что дежурный на взводе.

– А вы не знаете? Всех на уши подняли: нас, пожарных, медиков. Шериф погиб!

– Да что случилось-то?

– Взрыв в шахматном клубе! Неимоверной силы. Здание сгорело дотла. По предварительной версии, бытовой газ. Четверо погибших, включая председателя.

У меня засосало в желудке. Опять это место! Но зачем её туда понесло???

– Наши ребята уже два часа работают на месте. Шериф мёртв, тело Сэма Ланкастера обуглилось до неузнаваемости.

Я закрыл лицо руками. This is the end. В морг всё равно не пустят. Придётся сидеть здесь. И готовиться к худшему. Предчувствия редко подводят меня. Она пошла туда. Пошла. Но ради всего святого, зачем??? И шериф… Я ничего не понимаю!

Ощущение времени размылось, но часы подсказывали, что просидел я здесь не более десяти минут. Появилась заплаканная Дороти. Увидев меня, она зарыдала ещё сильней. Всё, вопросов нет.

– Тело обгорело, но кольцо… её.

– Я отвезу вас.

День четырнадцатый

July 22, 1963, Monday, 10:10 a. m.

Bath, 137 Front St, «Columbia» Hotel

Всю ночь не спал… Пьянствовал. Сам с собой. Как заправский алкоголик. Отвёз Дороти – и в гостиницу. А что? «Jack Daniels» ждёт! Слежки не было. И не будет. В этом я уверен. Больше вообще уже ничего не будет. Game over.

Нахлынула апатия. Причём какая-то всепоглощающая. Что же это? Победа? Преступная группа раскрыта? Паршиво я себя ощущаю для победителя! Радоваться нечему. Вчера ещё порывался нестись на место взрыва. Ну, разобраться, удостовериться. Теперь не хочу. Зачем? Всё сгорело.

Так сильно я не расклеивался давно. С тех пор как красотка Мэри отказалась танцевать со мной на выпускном. Вы гляньте! Шутить ещё способен. Боюсь, только благодаря алкоголю. Но отключиться всё равно не получается – пью и не пьянею. Организм нашёл собственный режим пониженного метаболизма.

Выводы напрашиваются неутешительные, хоть плачь. Смекнув, что скомпрометированы, бандиты нанесли удар первыми, уничтожив всё. Лучшего способа замести следы не придумаешь! Полагаю, лаборатория по синтезу лизергиновой кислоты располагалась где-то в подвалах клуба. Но после пожара ни улик, ни «шахматистов» не сыскать.

В виновность Анны я не верю. Она жертва. И, скорее всего, случайная. А вот шериф вполне мог оказаться в клубе неспроста. Номер три – проститутка Ева Орловски. Выяснил это вчера в участке. Похоже, её убрали «за компанию». И Сэм Ланкастер. Вот уж кому повезло!

Не сочтите за гниловатый сарказм, но председатель отправился на небеса подозрительно вовремя. Живого Ланкастера пригласили бы на допрос в первых рядах! Желание потолковать с этим ярым патриотом с некоторых пор возникло и у меня. Но, заблаговременно почив, «главарь» местных шахматистов унёс свою тайну в могилу.

Пройдусь за сигаретами. Больше всего в этой истории мне жаль Пола и Луизу. Потерять родителей одного за другим – слишком тяжкое испытание. Я должен позаботиться о них.

– А, сэр, наконец-то!

Меня окликнул неразговорчивый портье. Я вдруг осознал, что за всё время пребывания в городе общался с ним раза два.

– Слушаю вас. – На светские беседы настроя не было.

– Да вы не переживайте! За комнату вчера заплатила импозантная мадам.

Я и не переживал. А если выгляжу подавленно, то совсем по другому поводу. Хотя подождите-ка, оплата действительно просрочена, причём капитально. Я насторожился.

– Что за мадам?

– Такая красивая брюнетка. Уверяла, что знает вас. Вы получили послание?

Это уже интересно… Портье не такой уж молчун, каким кажется. Надо растрясти.

– Послание?

– Ну, как же? Она сказала, что обязательно передаст! Наверное, я совершил непростительную ошибку! Мадам настаивала, а вас не было уже несколько дней. Она заплатила. Мне и в голову бы не пришло, что тут обман!

Судя по всему, ты и правда совершил большую ошибку. Только я ещё большую… Пенять не на кого.

– Так в чём послание?

– В конверте! Запечатанном. Разумеется, я не читал! – Портье смешно замахал руками. – Его оставил крайне неприятный тип. Рабочий с верфей.

Я посмотрел вопросительно.

– Он был в толстовке «Iron works».

– Спасибо, – вздохнул я.

– Не стоит! Надеюсь, вы не очень злитесь, что я не отдал конверт лично в руки?

– Что вы, что вы! Все мы ошибаемся.

И я в особенности…

Хоть что-то проясняется. Попробую восстановить. Приглашение на встречу, конечно, предназначалось мне. Но до адресата оно не дошло. Видимо, я слишком долго не давал о себе знать, и, забеспокоившись, Анна понеслась в гостиницу. С подачи портье внесла за комнату. И, не дождавшись вестей, на свой страх и риск решила самостоятельно наведаться в клуб. А инициатива, как известно, наказуема…

Думаю, была засада. То есть ловушка. Шерифа и проститутку убрали как нежелательных свидетелей. Планировалось покончить и со мной, но вдруг возникла Анна. Сидеть сложа руки в моё отсутствие она, естественно, не стала. Вернись я на пару часов раньше, её смерти можно было бы избежать!

Но правда выйдет наружу! Гибель четы Хатчет слишком высокая плата за разгром бандитов. И часть вины за происшедшее я с себя не снимаю. Сдать всю шайку – теперь мой моральный долг! По крайней мере, пешек я назвать могу.

С мозговым центром сложнее. Надо прикинуть. Угроза раскрытия подвигла бы опытного игрока отвести подозрения… Исключительно из привычки проверять даже самые никудышные версии я решил ещё раз посетить особняк Хатчетов.

July 22, 1963, Monday, 1:55 p. m.

Bath, 137 Lincoln St, Hatchet’s Hall

– Здравствуйте, мистер Дейр. Не думала, что вы снова заглянете.

Дороти, похоже, всю ночь бодрствовала. Мы общались в гостиной.

– Я провожу собственное расследование. Хочу, чтобы виновные понесли наказание. Вы поможете?

Мне показалось, Дороти оживилась:

– Спрашивайте.

– Там… – Я с трудом подбирал слова. – Ну, вчера…

– В морге?

– Именно, в морге. Вы не заметили ничего необычного? Я имею в виду остальные тела.

Понятно, что экономке и без того непросто. Её стабильный мир рухнул, уверенность в завтрашнем дне испарилась. Какое-то время Дороти собиралась с мыслями:

– Я, конечно, рада помочь. Но ничего особенного сообщить не могу.

– И всё же попытайтесь.

– I will. Хозяйка носила кольцо на правой руке. Шерифа опознали коллеги. Была ещё какая-то женщина. Её тело лежало дальше всех, я не запомнила. И шахматист…

– Сэм Ланкастер.

– You already know.

– Что с ним?

– Одна сплошная головешка, смотреть не на что. Остались только зубы. Меня чуть не стошнило от их вида. Рассеянный свет лампы… Просто жуть.

– Может, ещё что-нибудь? Подумайте.

– Боюсь, это всё. Прошу прощения, голова разболелась! Пойду приму капли.

Странно… При должном уходе и хорошей наследственности человеческие зубы сохраняют повышенную прочность десятилетиями. Именно поэтому здоровые и крепкие «резцы» редко сгорают полностью. Даже после кремации зачастую находят отдельные фрагменты. Имплантаты же, напротив, довольно слабо противостоят термическому воздействию. А уж при взрыве они точно должны были оплавиться или потерять форму.

Ещё на турнире Спинни, обладающий, кстати, идеальными зубами, поведал мне, что Сэм носил протезы. Так кто же тогда лежит в морге??? От волнения у меня заколотилось сердце. Я принялся ходить взад-вперёд. Выкурил подряд две сигареты, чтобы хоть как-то взять себя в руки.

Инсценировать собственную смерть очень даже в духе такого игрока, как Ланкастер. Но тогда он может быть сейчас где угодно. Хоть на канадской границе. С другой стороны… На личном автомобиле Сэм бежать бы не стал. Исчезновением машины могут заинтересоваться, проверяется это элементарно.

Общественным транспортом он тоже вряд ли воспользовался. Слишком узнаваемая личность в масштабах крохотного городка. Конечно, Ланкастер мог быть загримирован. Самым тщательным и профессиональным образом. Но насколько это непростая задача, я уже убедился. Вспомнить хотя бы историю с killer’ом.

А возня с вещами? Наверняка ведь остались какие-нибудь бумаги, наработки по производству, да мало ли что. Тащить на себе опасно. Особенно если главная задача – скрыться как можно быстрее. Проще договориться заранее, и тебя подхватят «дружки».

Потому и погибла Анна. У бандитов просто не было времени переиначивать план. Кто подвернулся – тот и попал под раздачу. Стало быть, Сэм уверен, что о его комбинации никто не догадывается. Это ошибка. Переиграть меня дважды не удавалось ещё никому!

July 22, 1963, Monday, 4:10 p. m.

Bath, 700 Washington St, «Iron Works» shipyard

– В это трудно поверить… – Мягкой властностью от Соломона Маслоу веяло за версту.

– И тем не менее. Наркотики производились в подвале шахматного клуба. Я заказал партию, так что доказательств хватит, несмотря на пожар. Однако председатель скрылся, инсценировав собственную смерть.

– Шахматный клуб? На Pearl St? До меня доходили вести, что дело там нечисто. Так что, пожалуй, вы правы. Более того, я даже могу сказать, кого Ланкастер положил в морг вместо себя. Скорее всего, это Спинни. Если вы слыхали о таком.

– Местный алкаш?

– Алкаш? Он химик с университетским образованием! Моим информаторам пришлось очень внимательно присмотреться к его личности, чтобы понять – Спинни вовсе не простачок.

– Тогда всё сходится. Двух членов банды я знаю наверняка: это ваш же рабочий Трент Мад и городской мясник Донахью. Проститутка Ева Орловски, возможно, сбывала товар на сторону. Ну, а покрывал бандитов покойный шериф Бадлоу.

– То, что ниточки тянутся в полицию, я догадывался давно, но участие самого шерифа! Вы уверены?

– И докажу! Их технического специалиста вы вычислили сами. Ну, а заправлял всем Сэм Ланкастер, учитель истории в городском колледже Morse. Так что шайка раскрыта!

– Мистер Дейр, а можно с самого начала? С убийства Виктора Хатчета, например.

– Придётся ещё раньше! С пропажи студента.

– Напомните его фамилию.

– Вёрджил Лав. Бедолага невольно скомпрометировал банду: подслушал разговор, наткнулся на что-то подозрительное. Косвенно об этом говорит его встреча с Ланкастером за день до исчезновения. Парня убрали, но он успел выйти на Хатчета. Не знаю, почему именно на мэра. Возможно, у Лава уже были основания не доверять полиции. Кроме того, Виктор награждал Вёрджила как лучшего первокурсника. Скорее всего, это было письмо.

– И где же оно сейчас?

– Уничтожено. Вместе со всеми потрохами. Его выкрали из особняка Хатчета в день убийства. В этом я не сомневаюсь. К сожалению, никаких следов в доме самого Лава не осталось.

Про странный «шифр» в шахматной нотации я решил не упоминать.

– И что же, Хатчет забил тревогу?

– Не сразу. Письмо могло затеряться в текущей корреспонденции.

– Но как только сообщили о пропаже отличника, Хатчет всполошился?

– Именно! Продемонстрировав письмо шерифу, мэр потребовал проведения немедленного расследования. Упоминались ли конкретные фамилии и насколько серьёзные обвинения выдвигались, мы уже не узнаем. Но имя Ланкастера вполне могло фигурировать.

– Дальше, я так понимаю, наркомафия принимает решение убрать мэра.

– А письмо выкрасть. План состоял в том, чтобы инсценировать самоубийство, пока семья Хатчета будет в отъезде. На День Независимости шериф преподносит мэру бутылку шотландского виски. Хатчет – заядлый коллекционер, так что всё логично.

– Я в курсе. Сам дарил ему неплохие напитки. Пока отношения не испортились…Так виски был отравлен?

– Тут самое интересное. Яд обладает двумя необычными свойствами. Во-первых, действует не сразу.

– Что здесь необычного?

– Пока ничего. Пьют люди из одной бутылки, а эффекты для них противоположные.

– Так не бывает!

– Столичные эксперты разбираются. Завтра результаты будут на вашем столе.

– Допустим. Так вы нашли бутылку? Она была в камере хранения, да? Признаться, чего-то подобного я и ожидал. Скрыв находку, вы сбежали, покалечив моего человека!

– Прошу прощения, на тот момент это было необходимо.

– А при чём тут Portland?

– Казалось бы, бандиты рассчитали всё, но вмешалась любовница.

– Такая молоденькая блондинка? К следующим выборам их связь с Хатчетом стала бы достоянием общественности. Мои люди долго подыскивали компромат. А по-другому мне не выиграть! Эта счастливая мадемуазель – его сотрудница?

– Счастье её заметно поубавилось. Пришлось удариться в бега. Двадцать два года, секретарь-референт. Сирота, по моим данным. Это если коротко. Зовут Тина Старски. Вам интересно?

– Пока достаточно. Так что же произошло в тот вечер?

– Под уговорами Пита Бадлоу Хатчет отправляет семью на Hawaii, сам остаётся дома. Неожиданно его вытаскивает любовница.

– Как она узнала, что Виктор отменил отпуск?

– Мэр звонил помощнику, тот поставил всех на уши. Тина просто воспользовалась ситуацией.

– Вы вычислили её по звонку?

– Скорее, по неожиданному отъезду в Portland. У неё там тётка. Девочка боялась. В её квартире побывали бандиты. Искали бутылку. Настоящую. Всё это я понял позднее. А так случайность помогла: перегоняя Cadillac Хатчета, я заметил, что сиденье отрегулировано под миниатюрного водителя.

– То есть?

– Виктор давал любовнице покататься. Ей нравились дорогие машины. Хорошая выпивка и качественные мужчины. В общем, девочка не промах.

– Так бутылка с отравой всё это время была у неё?

– Не торопитесь. Порядочно набравшись, Хатчет собирается на встречу с Тиной. Ума не приложу, как им удавалось так долго скрывать отношения, но примем это как данность. Суть в другом: отодрав этикетку, Виктор пристраивает её в альбом! Об этом не знал никто, кроме Тины. Даже бандиты. Отъезд Хатчета в ночи вообще стал для них полной неожиданностью. Они «вели» его от особняка до того злополучного дома.

– Что было дальше, я примерно представляю. – Маслоу улыбнулся.

– Разрешите закурить?

– Ради Бога! Я и сам балуюсь. Может, сигару? Есть гаванские.

Я придвинулся к столу, чтобы дотянуться до пепельницы.

– После того как Хатчет умирает у неё на глазах, Тина бросается из апартаментов, прихватив бутылку. Думаю, она плохо сознавала, что творит, на тот момент ей было очевидно одно: любовник отравлен, подозрения могут пасть на неё. Как она выбралась – отдельная история, но на её счастье попыток преследования бандиты не предпринимали. Вместо этого они вломились в дом, действуя в соответствии с планом.

– Первоначальным?

– Именно. Главной их целью было инсценировать самоубийство. Повесив мёртвого Хатчета, они понеслись в особняк красть письмо и отравленный виски. Думаю, в темноте бандиты просто не заметили, что девчонка выскочила с бутылкой.

– А проститутки, долги?

– Всё это импровизация Ланкастера для отвода глаз. Остальное вы знаете.

– Не совсем. Так на каком этапе подключились вы?

– Меня наняла Анна. У неё были подозрения в отношении шерифа и вас. Я и представить не мог, в какое дерьмо вляпаюсь.

– Что делать! Наш скромный городок и так не скоро придёт в себя. Пресса раструбит на все штаты. Я уже предвижу заголовки! Для бизнеса это вредно. – Маслоу вздохнул.

Стряхнув пепел, я снова затянулся.

– Господин Маслоу, вы доведёте дело до конца? В целом вопросы сняты. Ситуация с ядом прояснится завтра. Отчёт будет у вас. А мне здесь больше делать нечего…

– Я удовлетворён вашей работой, мистер Дейр! В одиночку разворошить это осиное гнездо! Вы выполнили свою часть сделки, хотя формально моих условий так и не приняли. Более того, упорствовали до последнего. Но я обо всём позабочусь. Подключу FBI. Всех членов шайки схватят! Пусть по одному, пускай не сразу, но схватят. Только тогда спокойствие вновь вернётся на улицы Bath’a!

Прозвучало как фрагмент предвыборной речи.

– А при новом мэре, – Маслоу просто распирало от гордости, – процветание будет гарантировано каждому! Наш консервативный избиратель это оценит. А то наркотики, понимаешь, проститутки. Так и до расового равноправия недалеко!

Ну, ты хватил, Сол…

– Ваш гонорар, Мик. Как я и обещал. – Маслоу направился к сейфу.

– Не надо.

– В каком смысле? – Удивлению судостроительного босса не было предела. – Вы отказываетесь от денег? Но разве я не сделал для вас всё, что обещал?

– You did more. You saved me… – Я замолчал. – Знаете что, дайте слово, что позаботитесь о детях Анны и Виктора. Пусть деньги, предназначенные мне, пойдут на их воспитание.

– Воля ваша. Ну, а сами? Что намерены предпринять?

– Попробую достать Ланкастера.

– Не боитесь, что бандиты захотят расправиться с вами? Они уже пытались!

– Не думаю. Скорее всего, эти ребята уже в сотнях миль отсюда.

– As you wish! – Маслоу откинулся на спинку кресла.

– Тогда у меня к вам последняя просьба.

– Я к вашим услугам.

– Тина Старски…

– Не понял. Любовница мэра?

– Она в городе. Помогите мне найти её…

Маслоу присвистнул. Что никак не вязалось с его солидным видом.

July 22, 1963, Monday, 8:40 p. m.

Bath, 148 Front St, John’s Diner

– Даже не знаю, что сказать. – Я смотрел на Джесси с максимальным раскаянием.

– Я привыкла. Кофе как обычно?

– Непреодолимая сила заставила меня уйти тогда, и она имеет прямое отношение к событиям в городе…

– Вы про взрыв? В газете сообщили, что это несчастный случай. Бытовой газ, кажется. Погибли шериф и вдова мэра. Печально, конечно. Количество смертей растёт день ото дня.

– Я должен был быть там в тот вечер, Джесс, но опоздал…

– Really??? То есть вы чудом остались живы?

– Именно.

– Ну, это достойное оправдание. Может, с третьей попытки у нас получится?

– Пойми меня правильно…

– Я не настроен. – Джесс закатила глаза.

Выглядела она всё так же прекрасно.

– Дело не в этом. Через пару дней мне придётся покинуть ваш гостеприимный город…

– Джесс! Чего расселась? Клиентов невпроворот! – Владелец забегаловки вновь выражал недовольство, что его сотрудница так нагло отлынивает от обязанностей.

– Значит, мы больше не увидимся?

Я не ответил.

– Мужчины, мужчины… – Она лукаво улыбнулась.

– Джесси, я серьёзно, мне через многое пришлось пройти в последние дни.

– Я знаю. – Она нагнулась почти к самому уху.

– Откуда? – Мои зрачки расширились.

– Вам привет.

– От кого?

– От Соломона Маслоу. Кофе нести? – Как ни в чём не бывало уже в полный голос осведомилась Джесс.

День пятнадцатый

July 23, 1963, Tuesday, 9:30 a. m.

Bath, 169 Front St, «Columbia» Hotel

К утру желание поквитаться с Ланкастером только усилилось. Оставалось определить направление поисков. От безысходности набрал Честеру. Очень уж хотелось получить хоть какую-нибудь информацию.

Торжество правосудия меня интересовало мало, а вот малейшие зацепки на беглого председателя я принял бы, не раздумывая. Особо рассчитывать, конечно, было не на что, но на безрыбье…

– Новости есть? – с ходу начал я.

– Как раз собирался звонить. Новости хорошие.

– Отлично. Плохих хватает. Так что там? Яд?

– Де-юре нет. В бутылке обычный виски с большим содержанием дигоксина.

– Подожди, того самого препарата, который принимал Хатчет? Не он же его туда добавил?

– Да нет, конечно! Это сделали бандиты. Дигоксин не такой уж и безвредный. И при регулярном приёме накапливается в организме. Вплоть до летального исхода. Тот, кто планировал это преступление, как раз и рассчитывал на подобный эффект.

– То есть на передозировку? Дай-ка обмозговать. Значит, в виски подмешали то же вещество? А вечером доза увеличилась, потому что мэр снова принял его в таблетках. Он делал это каждый день по рекомендации врача, так? Летальный исход был предопределён. Действие дигоксина усугубилось алкогольным отравлением!

– Так и есть! А для шерифа риск был минимален.

– И сколько же оставалось мэру после того, как он принял таблетки?

– Точно не скажу. Никто не скажет. Зависит от индивидуальных особенностей. Но смерть неотвратимо должна была наступить к ночи.

– Токсикология это покажет?

– Передозировку и содержание дигоксина – обязательно. Поэтому шериф и настоял, чтобы вскрытие не проводилось. И сделал всё возможное, чтобы подменить бутылку.

– Хорошо. Что по остальным пунктам?

– Бьюсь над решением. Пока похвастаться нечем.

– You did so much. Thank you, friend!

Я положил трубку. Всё окончательно стало на места. К сожалению, дальше придётся действовать вслепую, планы Ланкастера по-прежнему скрыты. Город он покинул, сомнений нет. Эффект неожиданности всё ещё на моей стороне, но с каждой секундой шансы достать Сэма тают. Снова зазвонил телефон.

– Дейр слушает!

– Это я. Что за привычка бросать трубку?

– Есть такая, признаю. Экономия времени! У тебя что-то важное?

– Разумеется. Стал бы я трезвонить в такую глухомань, чтобы снова услышать твой прокуренный голос!

– Я весь внимание.

– Адрес на открытке проверил ещё в воскресенье: заброшенный дом на пустыре. Внутрь не попасть. Покрутился рядом, почтовый ящик забит корреспонденцией со всех штатов. Такие же шахматные открытки, представляешь? Ясно, что их оттуда забирают. Но кто и зачем?

– И больше ничего?

– Не торопись. Помнишь мальчуганов с соседней улицы? Берутся за любое дело. С понедельника я поставил их следить за домом весь день. Так вот вчера, примерно в половине шестого, подъехал красный пикап. Водитель вынул всю корреспонденцию.

– Только не говори, что твои пацаны его выследили!

– Ты что! Я дал команду не высовываться. Они всю ночь так и просидели. Больше гостей не было, но нам с этим бы разобраться! Мальчишки запомнили номер машины, пришлось добавить пару баксов. Выложил без колебаний, ты ведь компенсируешь?

– Да-да!!! Что дальше? Нашли владельца??? – Я чуть не орал в трубку.

Сдерживаться не было сил.

– Да, прописан на Patterson 23. Но там ничего такого.

– Damn!

– А ты как хотел? Чтобы сразу вся банда окопалась?

– Согласен. Так кто там обитает?

– Мужчина сорока двух и женщина тридцати семи лет. Супруги. Билл и Бетси Смит. Я пытался выяснить, чем они зарабатывают, но не успел. Маловато времени.

– Понимаю. Спасибо. Можно просьбу?

– Another one???

– Друг, с меня конкретно причитается, но, пожалуйста, ещё одну маленькую услугу. Мне просто не к кому обратиться.

Честер вздохнул:

– Что на этот раз?

– Спасибо! Передай всю информацию Соломону Маслоу.

– Всю-всю? Ты же не любишь делиться сведениями?

– Верно. Но многое изменилось. Что там говорить, я сам изменился. Маслоу спас мне жизнь. Небескорыстно, но, если бы не его люди, мы бы сейчас не разговаривали. Так что я просто оплачиваю долги, и эти сведения – отличная валюта. Выкладывай всё!

– Вопросов нет.

– Запиши номер, скажешь, что от меня.

Я назвал цифры. Честер молодчина, никогда не подведёт! Сдвинуть дело с мёртвой точки теперь можно, заявившись на Patterson St. Других вариантов нет. Посмотрим, что это за чета Smith такая.

В шахматах есть термин «действовать с темпом». Не давая противнику отдышаться. Обожаю играть подобным образом – в духе советского экс-чемпиона Таля. Ну что ж, в путь. Я вышел из отеля.

Здесь больше делать нечего. Единственное, что связывает меня с этим городом, – необычные чувства к Тине. Игнорировать их я не могу! О себе она, конечно же, знать не даст. Не в её это стиле. Надежда на Маслоу. Пора выяснить всё до конца!

Но сейчас первоочередная задача отомстить Ланкастеру. За Анну, за остальных. Это дело чести. Берегись, Сэм!

July 23, 1963, Tuesday, 3:25 p. m.

Augusta, 23 Patterson St, Smith’s apartments

Дом Смитов ничего особенного не представлял – обычный коттедж, два этажа, низенький заборчик. Гараж во дворе, как в автосервисах. Честер не упомянул об этом. Не знал, наверное?

Я закурил на противоположной стороне улицы. Машину бросил в соседнем районе, от греха подальше. Но слежки не было, я уверен. Дорогу перешёл спокойно. Даже несколько вальяжно. Движение в этой части города слабенькое, ходу прибавлять не пришлось.

Проблема в том, что Смиты, скорее всего, банальные курьеры, ну, максимум, связные. Содержание корреспонденции им неизвестно. И что тогда? Отрабатывать версию! За неимением других. Причём играть ва-банк.

Я затушил окурок ботинком. Калитка открыта. Позвонил в дверь. Тишина. Ничего, Мик Дейр – парень настойчивый. Звоню ещё раз. Наконец слышатся торопливые шаги. Дверь со скрипом открывается, на пороге бородатый мужчина средних лет. В руках газета, переносицу украшают старомодные очки.

– Эээ. Что угодно мистеру…

– Дейру. Мистеру Дейру.

– Да, мистер Дейр. Так что…

– Your game is over, William.

– Excuse me? – Мужчина удивился, как мне показалось, искренне.

– Вы раскрыты, мистер Смит. Вместе с вашей так называемой супругой.

Он захлопал глазами. Послышался женский голос:

– Билл, всё в порядке? Кто там?

– Бетси, дорогая, – Смит обернулся в сторону гостиной, – иди, полюбуйся, здесь какой-то ненормальный.

– Ненормальный? Это точно. Нормальные бандитские притоны обходят за версту.

– Ну, знаете! – Смит перешёл на крик. – Это уже слишком.

– К чему отпираться? Карты на стол, раз проиграли! Сэм Ланкастер сейчас у вас, ведь так?

В одном халате прискакала Бетси. В волосах женщины блестели бигуди.

– Билл, не церемонься, вызывай полицию! Вдруг это сумасшедший?

Чёткого плана у меня не было, действовал по ситуации. Но дефицит ходов уже ощущался. Манёвр подкинула Бетси.

– Полицию? Вызывайте!

На лицах четы отразилось смятение. Значит, в точку. Я развил тему дальше – картинно высморкался прямо на крыльце:

– Ну что же вы, мистер и миссис Смит? Хулиган на пороге!

Первой очнулась Бетси:

– Что вы себе позволяете? Я немедленно вызываю полицию!!!

– Your turn, darling.

– Стой, Бетси, – снимая очки, ответил Билл. – Я сам разберусь с этим подонком!

Дверь неожиданно захлопнулась. Понёсся за подмогой? Как бы не поджидала в этом доме толпа головорезов! Или звонить? Подозреваю, тоже не в полицию. Лучше зайти с чёрного хода.

Не успел я скрыться за углом, на пороге возник Смит. С ружьём на изготовку! Отработанным движением вскинув ствол, он прицелился. Кое-как среагировав, я нырнул за стену. Пуля пришлась в деревянный столб. Полетели щепки. Да уж, полицию решили не привлекать. Присев на корточки, я быстро выхватил револьвер. Испытывать на прочность бронежилет лишний раз не хотелось.

Продолжать движение к чёрному ходу? Но где гарантии, что там не засела Бетси с автоматом? Второй вариант – рванув на передовую, попытаться уложить Билла. Тоже опасно, передислоцировавшись, он может держать угол на мушке. Топтаться на месте также смысла не имеет – отступать некуда. До забора добрых двадцать ярдов. Умелый стрелок дважды подстрелит мою задницу, даже если я понесусь со спринтерской скоростью.

Вдруг прямо надо мной распахнулось окно. В проёме показался пистолет с глушителем. Бетси… Инстинктивно я оттолкнулся в сторону чёрного хода. Прыжок вышел прижимистым, в одно мгновение мне удалось покрыть пару ярдов.

Ещё прыжок! Как заправский вратарь в soccer’е, я достиг задней части дома. Послышался глухой выстрел. Кажется, пуля прошла мимо. Я выбил окно – пусть думают, что наглый визитёр забрался внутрь. Целесообразней обежать дом по кругу.

В запасе у меня секунд десять, пока не спустится Бетси. Выглянул из-за угла – всё чисто, парадная дверь распахнута. На корточках пробрался ко входу, внутри никого. Не слинять ли совсем? Останусь невредимым. Но и эти гады уйдут. Нет уж!

В гостиной две наглухо запертые двери, коридор куда-то вглубь, лестница на второй этаж. Перебросив револьвер в левую руку, правой я вытащил нож. Сверху доносились женские крики. Слов не разобрать, но, похоже, Бетси кличет супруга. Это хорошо. Выманить его тоже не помешало бы.

Я присел на корточки прямо за лестницей. Шаги зазвучали отчётливей. Привстав, действительно заметил женские ноги, с опаской бредущие по ступенькам. Бетси навострила уши. На ней по-прежнему были халат и тапочки.

Сердце стучало так, что казалось, вот-вот выдаст меня. Я ждал, пока её икры не окажутся на уровне моих плеч. Есть! Резким движением я срезал сухожилия миссис Смит в районе щиколотки. Истошно завопив, женщина кубарем покатилась вниз, паля без разбора.

Стрельба с глушителем напоминала громкие плевки. Лишь чудом пули просвистели мимо. Наконец пошли сплошь холостые. В отчаянии Бетси отшвырнула пистолет.

– Билл! Билл!!! – Она орала, не переставая. – Эта сука ранила меня! Я в крови, Билл!!!

Пришлось затаиться. Минута, две. Ничего. Рассчитывать на нож теперь опасно, верну револьвер в правую руку. Хранить тишину всё равно уже смысла нет.

Крики стихли. Оставив попытки отползти, обеими руками Бетси обхватила рану. Кровь хлестала из ноги. Моё терпение иссякло – сидеть без действия я больше не мог.

Покинув укрытие, направился в сторону чёрного хода. А больше и некуда. Соваться в комнаты – чистое самоубийство. Если Билл внутри, то наверняка держит дверь под прицелом. Только профессионал вряд ли стал бы ограничивать собственное пространство. Наверху его тоже нет. Иначе зачем Бетси так вопить?

Приблизившись к перегородке, я бросил через неё зажигалку. Тишина. Какими бы стальными нервами ни обладал человек, но как-то проявить себя он должен! Шаркнуть ногой, почесать нос.

На свой страх и риск я заглянул за перегородку. Голова пошла кругом – Билл на полу в луже крови, рядом ружьё. Я схватил его за руку, пульса нет. В фанерной стенке зияют два отверстия. Его застрелила жена! Пусть и фиктивная, но всё-таки! Пуля вошла в район сердца.

Я направился к Бетси. Она всё так же плакала, схватившись за ногу.

– Жить хочешь?

Бетси отвернулась.

– В общем, так, либо ты доходчиво объясняешь, где вы прячете Сэма, либо я продолжаю ковырять тебя ножом.

Бетси мужественно хранила молчание. До тех пор, пока не увидела отблеск моего стального друга.

– Подавись, сука! – прошипела она. – Тот, кто тебе нужен, в комнате.

– В какой из?

Она снова затихла. Я прижал рану каблуком:

– Говори!

Представляю, как ей стало больно. Сквозь зубы женщина процедила:

– The right one…

Я убрал ногу.

– Что-нибудь ещё?

– Там люк в подвал. Пароль 1-2-3-4.

– Не очень-то безопасный! Вы же такие придумщики по части шифров. А тут явная халтура. Медвежатников не боитесь?

Шутка была неуместна. То ли от перенапряжения, то ли от потери крови Бетси начала терять сознание.

– Он вооружен?

Ответа не последовало. Глупо будет, если, вышибив дверь, я тут же получу пулю в лоб. Но что делать… Осторожно заглянув в правую комнату, я убедился, что опасения оказались напрасными. Ни души!

Под паласом действительно был спрятан небольшой, размером с автомобильный капот, люк. Код подошёл. Примостившись сзади, я рванул люк на себя, так чтобы подвальный обитатель не смог меня увидеть.

– Выходите, Сэм! Прятаться нет смысла.

Почти без задержки из секретного помещения возникла знакомая фигура. Руки на уровне головы. С момента последней нашей встречи Ланкастер почти не изменился. Разве что сменил наглухо застёгнутую рубашку на теннисный костюм.

– Добрый вечер, мистер Дейр, я ожидал вас.

Сэм безошибочно определил, кто у него за спиной.

– Что вы говорите! Прямо-таки ожидали? – Я навёл на него ствол.

– Не так скоро, но всё же.

Повернувшись, он медленно опустил руки.

– Можете не верить, но я принципиально не касаюсь оружия. Ни холодного, ни огнестрельного. Это моё кредо. Сопротивляться тоже не буду. Мне есть что сказать.

– Разговоры не помогут, вашу жизнь я заберу в любом случае. Но в последнем слове отказывать негуманно.

– Вы докопались до всего, Мик, а главного так и не поняли…

– Чего же я не понял?

– Ты не понял, кто мы. Чего мы добиваемся…

– Говорить загадками не лучшая тактика в твоём положении.

– А ты неверно его оцениваешь. Мягко говоря. За мной серьёзная организация. А эти, – он кивнул в сторону лежащих тел, – просто пешки. Нам же нужны рыцари и епископы[15].

– А ты всей этой компании король?

– Нет. Конечно, нет. Но в качестве жеста доброй воли я открою тебе его имя: Комиссар. Он наш идейный лидер. И во многом мой учитель. Найти его ты не сможешь. Даже не пытайся. Что касается меня, я тоже фигура полновесная. Наподобие ладьи. И у меня к тебе предложение. Это уже большая честь. Тот факт, что ты стоишь здесь, передо мной, говорит в твою пользу. Работай с нами, Мик. Стань одним из нас.

– Распихивать дурь по притонам, как тот мясник с рабочим? Уволь, Сэм…

– Речь не о банальном криминале.

– А о чём же?

– О преобразовании мира, если угодно.

– Слишком пафосно для наркоторговцев. Вы убили Анну. Зачем?

– Заметь, я мог бы игнорировать все твои вопросы, но в знак моего расположения отвечу: на её месте должен был быть ты, однако обстоятельства сложились иначе. Когда угроза разоблачения стала реальной, пешками пришлось пожертвовать. Мы готовим большое дело, Мик. И внимание привлечь успеем.

– Кто же вы?

– Настоящие патриоты Америки, те, кто желает добра своей стране. Присоединяйся. Пока не поздно.

– Смерть священника на вашей совести?

– А, Бартоломью. Слабак, противился убийствам. Грозился выйти, когда мы приняли решение убрать студента.

– Так интендант был членом вашей банды?

– Да. Лучшего информатора, чем священник, злоупотребляющий таинством исповеди, сложно найти.

– А студент?

– Этот идиот накатал мэру письмо, в котором обвинил нас в распространении наркотиков. Меня и Спинни. Про Спинни, наверное, уже всё выяснил? Держу пари, что даже обгоревшим он выглядит эффектно.

– Подставил своего же человека?

– Взрыв – его рук дело. Талантливый был, сволочь. Синтезировал всё!

– Что с мэром?

– Хатчет должен был помереть у себя в особняке. Но сунулся к любовнице. Пришлось перестраиваться.

– Вы нашли её?

– Какое это имеет значение? Но снова отвечу: она сбежала. Только сильно не радуйся. Если бы не люди Маслоу, ты был бы мёртв, а главная улика потеряна навсегда. Прокол с зубами – моя единственная оплошность, тут аплодирую стоя. И предлагаю сотрудничать, а не вести светские беседы.

Я вскинул пистолет:

– С меня хватит. Последнее слово?

Ланкастер улыбнулся:

– Может быть, матч-реванш?

Заметив моё смятение, он добавил:

– Расправившись со мной, ты навсегда упустишь возможность отыграться. Предлагаю блиц, по-быстрому.

Я чувствовал, что совершаю ошибку, но природный азарт взял своё. Так даже лучше! Признаюсь, применять оружие против человека, не оказывающего сопротивления, я бы не стал. А тут дёрнется – получит пулю в лоб. Незамедлительно.

Доска, как по заказу, оказалась в соседней комнате, мне выпали белые. Главное, не повторять ошибок прошлых партий! Возможно, ключ к победе – в неожиданном дебюте. Вместо привычных e2—e4 я пошёл d2—d4, предложив сопернику ферзевой гамбит. Только Сэм будто был готов к такому развитию событий. Ноль эмоций! Даже странно.

Я же, наоборот, сломя голову понёсся в бой. Правда, двигать фигуры и щёлкать кнопку на часах одной лишь левой было неудобно – правой я не спускал Ланкастера с курка. На третьем ходу произошло непредвиденное: Сэм не принял жертву пешки на c4, перейдя в редкий контргамбит Альбина. И где он только его выискал? Это ж настоящий шахматный раритет!

По завершении дебюта позиции можно было охарактеризовать как равные. Сделав короткую рокировку, я ринулся в атаку на ферзевом фланге. А на двенадцатом ходу даже отдал ладью за коня, жертвуя качество в расчёте на многообещающую игру в перспективе. Однако реализовать намерения не удалось. Атака захлебнулась.

Я всё ожидал подвоха или провокаций, но никаких попыток к бегству Ланкастер не предпринимал. Периодически бросая острые взгляды исподлобья, посланец тайной организации всё распространялся, какой же шанс я упускаю. Его спокойствие поражало. Сосредоточиться было непросто.

Дальше хуже. В позднем миттельшпиле, внезапно разменяв коня на пару пешек, чёрные существенно улучшили собственную позицию. Проходная пешка рвалась в тяжёлые фигуры. Запахло поражением. Причём вторым подряд!

Только не сейчас! Пришлось напрячь все извилины, чтобы кое-как перевести партию в ладейный эндшпиль. И хотя отсутствие той самой пары пешек сказывалось, мне всё же удалось полностью нивелировать преимущество чёрных. Ничья!

– Что ж, Мик! Уже лучше!

Ланкастер рассмеялся.

– Спасибо, Сэм. Только вам пора.

– Я готов, – в мгновение он стал серьёзным. – Моё дело продолжат. Стреляйте.

– Не так быстро. Прошу в соседнюю комнату!

Напрягшись, Сэм повиновался. Я заставил его вернуться в подвал.

– Вам сюда, мистер Ланкастер.

– Вы уверены? – Он посмотрел мне прямо в глаза.

Я не ответил. Только хлопнул металлической дверью, активировав защиту. А через минуту уже сообщал полиции, что на Patterson St совершено убийство.

Дом оцепят, и помощи от своих Ланкастеру не видать. Бетси теперь забота копов. А мне здесь больше делать нечего.

День шестнадцатый

July 24, 1963, Wednesday, 2:10 p. m.

Bath, 35 Rose St, Cheap Motel

Соберись, Дейр. Из такой передряги живым выпутался, а тут пасуешь. Я застыл перед дверью. По информации Маслоу, в номере скрывалась Тина. Вычислить девчонку оказалось не так уж сложно – портье отеля давно был завербован.

C’mon, Dare, do it now! Я набрал воздуха и постучал. Тишина. Ожидаемо. Но изображать разносчика пиццы настроения не было. Попробуем ещё раз:

– Тина, это Мик Дейр. Открой… Я один.

Ручка двери осторожно повернулась. В первую секунду мне показалось, что я ошибся. Вместо стильной блондинки из Portland’а передо мной предстала рыжая деревенская девчушка в ковбойской одежде. Но это была она.

– Ну, здравствуй, Мик.

Я потерял дар речи. Тина улыбнулась:

– А где же Грегори Эммануил Смолвидж? Окучивает очередную дурочку?

Шутку я оценил:

– Ну, Лили тоже в такой дыре жить бы не стала! Smart look! – Кивком я указал на её тряпье.

Мы засмеялись.

– Проходи, Дейр. Держать гостей в дверях не принято.

– Спасибо. Не думал, что ты рискнёшь вернуться… после всего.

Тина забралась на кресло с ногами.

– Взрыв имеет отношение к делу?

С трудом мне удалось протиснуться в узкий проход между шкафом и кроватью. Усевшись на подоконник, я закурил:

– Всё кончено, можешь больше не прятаться. Плохие ребята получили по заслугам. И во многом благодаря тебе.

– Just tell me, who it was?

– Наркомафия. Долго рассказывать. Заправлял председатель шахматного клуба Сэм Ланкастер, если тебе это имя о чём-то говорит.

– Ты убил его? – Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Скажем так, он и его подельники нейтрализованы.

– Мик, просто скажи мне правду.

Спрыгнув с подоконника, я не спеша протянул ей руку.

– Конечно.

Поднявшись, Тина приняла её. Наши губы сомкнулись. Нежно-романтическая стадия поцелуя сменилась страстно-пылкой. Я принялся стаскивать пиджак, но девушка отпрянула:

– Остановись, я не могу.

– Не нравятся простые парни? – Я улыбнулся.

Вышло довольно криво.

– Нет, Мик. Не в этом дело. Просто я… я… я беременна.

Она рухнула в кресло, обхватив голову руками.

– Отец Хатчет?

Тина опустила глаза.

July 24, 1963, Wednesday, 6:20 p. m.

Portland, Suburbs

Я гнал свой Plymouth по федеральной трассе № 295. Тина рядом. Долго уговаривать не пришлось. Больше в этом гадючнике мы не задержимся! Вещей – одна лёгенькая сумка. Деньги и документы велел держать при себе. Информацию тоже. Руководить процессом дальше буду я.

Мы направлялись в Portland. Место, где так эффектно состоялось наше знакомство. Тина дремала на заднем сиденье. Пусть поживёт у тётки. Хотя бы какое-то время. Моя задача – обеспечить необходимым, показать, что мне не всё равно. Я бросил взгляд в зеркало. Приоткрыв глаза, Тина посмотрела на меня. Еле заметно улыбнувшись, я как бы заметил: не бойся, малыш, всё позади.

Трудно представить, через что ей пришлось пройти. Но осознание того, что в тебе теплится новая жизнь, должно давать надежду. Все мои помыслы теперь об этих двух хрупких созданиях. Я ещё раз глянул в зеркало. Тина словно бы отсутствовала.

– Поспи, тебе сейчас это нужно.

– Не могу…

– Теперь ты в ответе не только за себя.

– Это и пугает. Одна с ребёнком? Позор!

– Послушай. Я не бросаюсь словами, ты знаешь. Скажу так. Не переживай. Я позабочусь и о тебе, и о твоём малыше.

Тина взглянула удивлённо:

– Ты не можешь так говорить.

– Почему? – удивился уже я.

– Хотя бы потому, что не знаешь меня.

– Я знаю достаточно. И своё слово сказал. Хочешь ты или нет, теперь мы связаны. И так будет лучше.

Придвинувшись к водительскому креслу, Тина молча обхватила меня за плечи.

– Thank you.

– Благодарности излишни. – Я сделал вид, что не тронут.

Это было не так. Необъяснимый прилив тепла от нежного прикосновения – совершенно новое для меня ощущение. Пора быть честным с самим собой. Мик Дейр, ты наконец нашёл родственную душу.

От мысли, что придётся ухаживать за Тиной и малышом, которому только предстоит родиться, вдруг стало так легко, как не было со школьных лет. Странное, но приятное ощущение. Захотелось курить, но я сдержался. Вдруг это вредно для ребенка? Потерплю, пора перестраиваться. New life is started.

– Можно я сяду вперёд? Хочу быть ближе к тебе.

Моя улыбка служила лучшим ответом. Не тормозя, свободной от вождения рукой помог Тине пересесть. Она забавно плюхнулась в кресло, мы засмеялись.

В непринуждённых разговорах прошло ещё полтора часа. Бензин заканчивался, шоссе заправками не баловало. Справа по курсу маячил небольшой городок Cumberland. Целый комплекс для водителей оказался прямо на въезде.

Тина хлопнула себя по коленям:

– Ура, кофейня! Я иду брать. Тебе какой?

– Главное, не такой крепкий, как в прошлый раз.

Мы снова рассмеялись.

– Не бойся, дорогой. Сегодня я добавлю молока.

– Лучше чёрный. Может, сходить с тобой?

– Нет-нет, ты и так многое сделал. Дай хоть чуть-чуть за тобой поухаживать, я же не инвалид!

– Хорошо. Только не задерживайся!

– Я пулей!

Закурив, взглянул на часы. Дело к вечеру. Останавливаться в мотеле смысла нет. Поднажмём – у тётки будем к ночи. Надеюсь, за дверь не выставят. Вот уж не думал, что предложу руку и сердце девушке, с которой ни разу не спал! На прежнего Мика это не похоже.

А с утра двину в August’у. Отчитаться перед шефом. Придётся давать непростые ответы о смерти Анны и остальных. Выложу правду, в конце концов, досталось мне нешуточно. На этом основании потребую отпуск.

За время отгула подыщу Тине хорошего врача. Нет, лучшего. Честер подсобит. Достану ему сигар с Кубы, а то и так задолжал порядочно. Кстати, насчёт курева. Дёрну пока вторую. Дымить при Тине больше не буду. А может, вообще бросить? Я смял пачку. Пусть новая жизнь взойдёт вместе с завтрашним солнцем!

Эпилог

August 2, 1963, Friday, 2:05 p. m.

Augusta, 77 Winthrop St, Mick Dare’s apartments

– Куда пропал-то, Мик? Хандришь?

– Можно и так сказать. – За последнюю неделю мой голос стал заметно ниже, появилась хрипотца.

Тому были причины. Я погладил щетину.

– Коллинз беспокоится, я тоже. Что у тебя?

– Пропало желание. Жить, работать, двигаться. Напрочь. Совсем. Вот и выпиваю…

– Это всё из-за того дела? Но ведь расследование завершено, победа за нами, разве нет? А в смерти Анны и тех людей ты не виноват! Слушай, возьми отпуск, слетай на юг. California, Florida…

– Чест, ты не обижайся, но сейчас я просто хочу побыть один. Спасибо за сочувствие, но на доверительные беседы я пока что не настроен. Поэтому, если новостей у тебя нет, давай закончим этот разговор. А Коллинзу передай – беру за свой счёт.

– В том-то и дело, что есть!

– Маслоу объявился?

– Нет, куда интереснее! Мне удалось расшифровать партию. Ну, на почтовой карточке.

– Ого! – Впервые в моём голосе послышалось что-то отдалённо напоминающее энтузиазм.

– Случайно, но получилось! Переставлял-переставлял, и сошлось, прикинь!

– Давай только попроще, без лекций.

– На самом деле шифр простой. Ходы вроде бы бессмысленны, но составляют партию по правилам. Я предположил, что каждый ход кодирует строго определённую букву. Но только кроме пешек! Помнишь, инструкцию, что они не участвуют в игре? Так вот она и означает, что шифр формируют только тяжёлые фигуры.

– А в чём смысл?

– Это же очевидно! Если одна из тяжёлых фигур не может сделать ход для кодирования очередной буквы из-за текущей ситуации на поле, двигают пешку. Причем всё равно куда.

– Примерно ясно. И как же всё это работает?

– Пришлось экспериментировать, но я докопался. Если ладья (неважно, белая или чёрная) ходит на одну клетку по горизонтали, это буква «A», если на две – «B», на три – «C»; если на одну клетку по вертикали – это «D», на две – «E», на три – «F». И так для каждой фигуры. Больше всего букв кодируется ходами ферзя – аж девять. Я долго бился, но в итоге срослось. Ты понял?

– Ну, более-менее, и что?

– Какой-то странный текст: «The perpetrator must die. It will happen in Dallas. The time is fixed: the twenty second of November. Think over details. Commissar»[16].

– И что бы это значило? – Особого энтузиазма я по-прежнему не проявлял.

– Понятия не имею. Думал, тебе это что-то скажет.

– Знаешь, дружище, ты молодчина. Оптимист, никогда не сдаёшься. За это и люблю тебя. Ты снова проделал колоссальную работу. Только я лучше выпью. Мне думать вредно. Ведь в жизни как: или любовь, или виски. Мне второе по душе.

Я резко прихватил «Jack Daniels» со стола. На пол приземлилась короткая записка:

Хатчет клюнул на байку о беременности так же быстро. Мужчины вообще доверчивы. Но, как бы то ни было, спасибо за всё.

Always your friend, Lilly.

The End

Примечания

1

Ясен пень! (идиоматическое выражение).

2

И какого лешего понесло меня в этот город? (идиоматическое выражение).

3

Болтун – находка для шпиона (поговорка).

4

На ловца и зверь бежит! (поговорка).

5

И снова промах!

6

Беда не приходит одна! (пословица).

7

Lucky Strike – Удачное попадание.

8

На любителя.

9

Выкладывай!

10

Зашибись (идиоматическое выражение).

11

В англоязычных странах рыцарем (knight) называют коня.

12

Помни: пешки не участвуют в игре!

13

Бережёного Бог бережёт! (пословица).

14

Делает из мухи слона (идиоматическое выражение).

15

В англоязычных странах епископом называют слона (офицера).

16

Виновный должен умереть. Это случится в Далласе. Время определено: двадцать второе ноября. Продумай детали. Комиссар.

Content

Грег Смолвидж
Любовь и виски

Часть первая

День первый

День второй

День третий

День четвёртый

День пятый

День шестой

День седьмой

День восьмой

День девятый

Часть вторая

День десятый

День одиннадцатый

День двенадцатый

День тринадцатый

День четырнадцатый

День пятнадцатый

День шестнадцатый

Эпилог

Примечания