Мария Северская

Подари мне выпускной!

Сегодня у Даши снова не было никакого желания куда-либо идти. Особенно в школу, особенно на еженедельную субботнюю дискотеку. Снова видеть все эти лица, улыбаться, когда хочется плакать, танцевать, когда силы есть только на то, чтобы стоять у стены и смотреть, как двигаются другие.

Другие… Например, Лика и Антон. Антон… Ее Тошка… Нет, уже не ее.

Даша смотрела в окно – в сизые, наполненные ароматом свежей, только распустившейся листвы и шорохом шин проезжающих автомобилей весенние сумерки, а ее рука, словно сама собой, выводила на белом альбомном листе узоры из ломаных линий.

Она ждала родителей. Скоро они должны были прийти: отец еще сорок минут назад отправился к метро встречать с работы маму. Вернутся, наверно, как всегда, веселые, у мамы в руках обязательно будет букет ее любимых желтых тюльпанов – отец покупает их при каждом удобном случае. А может, заглянут по дороге в какое-нибудь кафе, да хоть в ту же вечную «Якиторию» на углу проспекта. Сядут за столик, отец достанет из кармана пиджака мобильник и наберет Дашин номер, скажет: давай, мол, к нам, без тебя ужинать не будем.

И придется ей спешно собираться, вместо домашнего костюма натягивать джинсы и свитер – или что там со вчерашнего дня висит в быстром доступе на спинке стула, – собирать волосы в косу и бежать к ним.

Раньше она любила такие форс-мажоры. Особенно весной, когда мир только просыпался и в воздухе жило ожидание чуда. Идти по старинным переулкам большого города, разглядывая фасады домов, улыбаться встречным прохожим, чувствовать спиной, как оборачиваются вслед парни и мужчины постарше, окунаться в атмосферу за много лет ставшего уже родным ресторана, шутить с родителями, смаковать любимые роллы и суп из сладкой кукурузы.

Но то было раньше. Теперь Даша разучилась получать удовольствие и от прогулок по городу, и от неизменного внимания представителей противоположного пола, и от вкусной еды. Все это теперь казалось каким-то надуманным, невсамделишным, игрушечным… Реальным, живым, ощутимым всеми фибрами души осталось только одно: они – Тоша и Лика. Именно так, это самое «и» – связь.

В замке заскрежетал ключ, в прихожей послышались легкие шаги мамы – цокот каблуков по паркету – и тяжелые – папы: едва переступив порог, он сразу же снимал свои ботинки на толстой подошве – не расшнуровывая, а попросту наступая носком одного ботинка на пятку другого, за что каждый раз его ругала мама, но беззлобно, с любовью.

– Дашка, ты дома? – пророкотал отцовский бас.

И тут же за ним звонкий, словно серебряная проволока – каждый раз почему-то приходило именно это сравнение, – голос мамы:

– А мы думали в «Якиторию» зайти, тебя позвать, но в итоге решили поужинать дома. Можно же и на дом заказать, правда?

– Конечно, – послушно отозвалась Даша, появляясь в просторной прихожей.

– Ты чего босиком? – возмутился папа. – Ну-ка, брысь с холодного пола, простудишься!

Девушка вернулась в свою комнату – там, под письменным столом, в самом дальнем углу, притаились тапки.

Пока ползала по полу, извлекая обувку, отец прошел к ней, поставил на стол что-то тяжелое.

– Мы тебе новый цветок купили, – сообщил он. – Очень красивый. Называется фуксия. Цветет обалденно! А это что за абстракция?

Даша высунула голову из-под столешницы. Отец вертел перед глазами альбомный листок с ее каракулями.

– Да это так, машинально начертилось, – сказала она, отряхивая брюки на коленях.

– Ясно, – вздохнул папа. – Бывает.

Девушка заглянула через его плечо. В переплетении ломаных тонких и жирных линий явственно просматривалось имя: Антон.

Они были вместе уже год. Вернее, год должен был исполниться 31 декабря – именно в новогоднюю ночь Тошка признался ей в нежных чувствах. И это, без преувеличений, было самое лучшее время в жизни Даши. Самое яркое, чудесное, пронизанное волшебством огромной, как мир, взаимной их любви.

Они даже не поссорились ни разу за этот год. Так, спорили иногда, но это ведь у всех случается. Везде вместе – вдвоем, вернее, втроем: к ним часто присоединялась Дашина лучшая подруга Лика. У нее парня не было, да она вроде никогда и не хотела с кем-либо встречаться.

Почти все лето протусовались в городе. Даша уезжала с родителями в Европу на три недели, и за эти три недели безумно соскучилась и по Тошке, и по подруге. Затем начался новый учебный год – их последний год в школе. И снова троица была неразлучна.

Даше казалось, так будет всегда. Она и Тоша. Она и Лика. Даже то, что все собирались поступать в разные места, не виделось ей препятствием. Подумаешь, будут встречаться после учебы! Может, и Лика наконец отыщет парня своей мечты, и тогда их компания увеличится на еще одного члена.

Этот Новый год они собирались провести вместе. Ликины родители уезжали в другой город к родственникам, да и Тошкины тоже вроде куда-то хотели пойти – то ли в ресторан, то ли в клуб. У своих Даша отпросилась.

Уже даже наряд на новогоднюю ночь приготовила, туфли достала, когда пришло известие: с бабушкой плохо – подхватила где-то воспаление легких, теперь лежит с высокой температурой. Дед с ног сбивается, испереживался весь, того и гляди сам свалится.

Мама поехать не смогла: у нее ведь работа, какой-то там срочный, очень денежный проект – фирму ни на кого не бросишь. Папа остался с ней – он вообще без нее словно не существует, это Даша давно заметила.

Пришлось ей спешно собираться и ехать в деревню под Кострому. В итоге все каникулы вместе с дедом выхаживала бабушку да по хозяйству помогала. В Москву вернулась, уже когда учебная четверть началась.

И первые дни все было как всегда, но только первые дни.

Лика позвонила Даше во вторник вечером, в десять. Обычно по вторникам она подругу не дергала – знала, что у той подготовительные курсы, после которых она поздно освобождается.

– Слушай, мы можем сейчас встретиться? – спросила Лика.

– Что-нибудь случилось? – забеспокоилась Даша.

– Случилось, – как-то неуверенно произнесла подруга. – Но ты не переживай, – тут же зачастила она, – ничего страшного.

– Может, тогда завтра расскажешь? – предложила девушка.

– Нет, давай все-таки сегодня. Я у тебя много времени не отниму, – настаивала на своем Лика. – Ты во сколько дома будешь?

– Минут примерно через сорок, – сообщила Даша.

– Тогда я к тебе забегу. – Не дождавшись ответа подруги, Лика положила трубку.

Через час они сидели в Дашиной комнате. На улице мела метель. Снег лепился к стеклу, на подоконнике намело уже изрядный сугроб.

Даша думала о том, что, придя домой, не успела смыть косметику, поэтому, если она сейчас заплачет, тушь потечет по щекам черными ручейками – ужасно некрасивое, да и жалкое зрелище. Благодаря этому и держалась.

– Да пойми ты, мы давно уже любим друг друга! – напирала Лика. – Не знали только, как тебе сказать. Антон все порывался, да не выходило. Не мог он тебе больно сделать.

– А ты, значит, можешь? – чуть слышно пробормотала Даша.

– Даш, ну перестань! – Подруга разве что на колени не встала – смотрела так умоляюще, что Дашино сердце готово было разорваться. Или это оно оттого, что двое ее самых близких людей, не считая родителей, оказались предателями? – Ничего же страшного не происходит! Такое случается. Сама же знаешь, сердцу не прикажешь. Сильными чувствами управлять невозможно, вот мы и не смогли. А даже если бы и сумели, все равно бы рано или поздно не выдержали. Да и нечестно это.

«А отбивать любимого у лучшей подруги – это честно?» – хотела спросить Даша, но слова застряли в горле.

Перед глазами одна за другой возникали картинки ее прошлой жизни. Вот они с Ликой рядом стоят на линейке первого сентября. На Ликиной голове огромный белый бант, а в ее руках букет из семи дачных гладиолусов. Именно на этой линейке они с Дашей и познакомились. И в школу пошли уже вместе, и за одну парту сели. Да так и просидели все школьные годы.

Вот они лежат на песчаном пляже на берегу Волги – недалеко от деревни, где живут Дашины бабушка и дед. Подруги приехали к ним в гости на пару летних недель. Им лет по четырнадцать. Лика еще несуразный, неуклюжий подросток, а Даша – уже красивая молодая девушка, и нет ни одного местного парня, который, хотя бы тайком не бросил на нее мечтательного взгляда.

Вот они сидят на качелях на детской площадке во дворе Ликиного дома. Качели взлетают к небу – высоко-высоко, и кажется, того и гляди сорвутся и унесутся в безбрежную высь.

Вот отмечают Дашин пятнадцатый день рождения: из гостей только Лика – самая лучшая, самая преданная подруга…

– Я не хотела, чтобы так получилось… – Лика уже чуть не плакала. – Но не могли же мы сидеть каждый у себя дома, раз тебя нет! Вот Антон и пришел.

Даша представила, как эти двое сидят за накрытым столом: перемигивающиеся разноцветные огоньки елки, мягкий свет свечей, льющаяся из колонок музыкального центра музыка…

Как все произошло? Он пригласил ее на танец, а затем поцеловал? Или она сама подсела поближе, взяла за руку?

– И потом, не очень-то он тебе и нужен был… – Голос подруги сорвался, она всхлипнула. – Разве не так? Ты вечно занята. То у тебя курсы, то с родителями куда-то идете. А Антон скучал! Ему порой даже поговорить не с кем бывало! – Из ее глаз уже катились слезы. – Так он мне звонил. Мне! Парню, Даш, время надо уделять. Много времени, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула она.

А ей казалось, они все время вместе. И в школе, и после. Ну да, у нее курсы подготовительные, но ведь и Тошка на них ходил – в свой институт. Это Лика решила, что поступит так, не занимаясь, что называется, «на дурачка». В выбранный ею институт и конкурса-то как такового нет. А коли не поступит, не страшно. Она всегда хотела жить самостоятельной жизнью, от родителей переехать, квартиру снять. Вот и устроится на работу.

– Он сначала был сильно в тебя влюблен, – продолжала Лика. – Крышу буквально сносило – это он мне сам рассказал. На седьмом небе парил от счастья, когда ты согласилась с ним встречаться. Но ему хотелось других отношений, более близких, более нежных, что ли. А ты холодная, как ледышка! Принципы эти твои дурацкие: целоваться в общественных местах нельзя, обниматься на переменах – ни-ни! Тут кто угодно взвоет и на сторону смотреть станет. Но Антон не такой. Он был тебе верен, даже несмотря на то, что ему уже давно хотелось со мной быть.

– Давно – это сколько? – задала дурацкий вопрос Даша. И в самом деле, какая ей разница, когда это началось, если итог один?

– С лета еще. – Лика наконец немного успокоилась, вытерла слезы. Вот уж кто не боялся, что у нее тушь потечет.

– А ты? – Даша смотрела на подругу и видела ее будто впервые.

Лика никогда красотой не блистала, особенно рядом с яркой и заметной Дашей. Обычная девчонка: голубые глаза, тонкие светло-русые волосы, личико – словно лисья мордочка: острый подбородок, чуть курносый нос. Симпатичная, да, но далеко не красавица. Из ее несомненных плюсов – легкий, словно воздушный шарик, характер. Дашина мама всегда говорила, что Лика в любую компанию впишется, со всеми найдет общий язык. Она понятная, Лика, вся напоказ. Если ей плохо – плачет, хорошо – смеется. Даша всегда была уверена, что подруга и врать-то не умеет, вернее, не способна: захочет соврать – не сможет, все на лице будет написано.

– Я с девятого класса его люблю, – проговорила Лика, и Даша невольно вздрогнула.

– Почему же мне не сказала?

– Зачем? – пожала плечами подруга. – Тогда у меня не было шансов, Антон смотрел только на тебя. Он и меня воспринимал не как человека, а как бесплатное приложение к тебе.

«Получается, она мне все это время завидовала? – подумала Даша. – И к нам норовила поближе держаться, чтобы рядом с ним быть, а вовсе не со мной».

От этих мыслей внутри разливалась раскаленная, все сжигающая на своем пути лава.

Какой же дурой была она – Даша! Поверяла подруге все секреты, рассказывала о том, как развивается их с Тошкой роман, в подробностях, во всех этих ахах и вздохах! И Лика тоже хороша – ей же было безумно больно слушать! Может, она скрытая мазохистка?

– Ну пожалуйста, Даш, – тем временем ныла подруга, – не сердись на нас. Вот увидишь, ты немного остынешь, подумаешь, и все покажется не таким ужасным. Мы с Антоном очень тебя ценим и не хотим потерять. Ты же наш друг! А парня другого ты себе легко найдешь, ты же такая красивая!

Даша потерла виски. Там, под пальцами, бешено пульсировали налитые кровью вены, и от них распространялась боль по всей голове – в ритме той же пульсации: спазм, спазм, спазм.

Что все так напирают на эту красоту? Хорош аргумент! Послушать Лику, так Дашина красота – стопроцентный залог счастья. И парня-де она легко найдет другого. Как будто парень – что-то сродни прохудившимся носкам: износились – выкинула, другую пару купила. Словно Даша – какое-то бездушное существо, не способное на человеческие чувства и эмоции.

Но не станет же она сейчас говорить Лике, как сильно любит Антона, что жизни без него представить не может, что умрет, если он ее бросит… Уже бросил…

Эта простая истина пока не доходила, казалась нелепым розыгрышем, проверкой на вшивость.

«Может, это Тошка подослал Лику таким чудовищным образом испытать силу моих чувств?» – вскользь подумала девушка.

Мысль возникла в голове и тут же рассыпалась на мелкие кусочки под очередным, сминающим все на своем пути ударом боли.

– Лик, – простонала Даша, – у меня голова зверски болит. Давай потом поговорим.

Подруга что-то еще пыталась сказать, но Даша ее уже не слышала – оттесняла в сторону выхода из комнаты, дальше по коридору, до входной двери. И пока Лика застегивала сапоги, наматывала шарф и пыталась попасть в рукава своей модной короткой шубки, стояла, привалившись боком к стене, боясь упасть.

– Мы же все еще друзья? – допытывалась подруга, заглядывая Даше в глаза.

Та поняла, что ей говорят, лишь с третьего раза. Кивнула – только бы ушла уже, только бы не видеть ее участливого личика.

Наконец, дверь за Ликой захлопнулась, и Даша, зажимая ладонью рот, бросилась в ванну. Тошнота накатила внезапно. Девушка стояла над раковиной, и ее выворачивало наизнанку, словно она сама была старой перчаткой или тем же носком, который, чтобы начать штопать, обязательно надо вывернуть.

Когда все закончилось, Даша опустилась на застеленный банным ковриком пол и прислонилась затылком к холодной, отделанной плиткой стене. По ее щекам, затекая в нос и рот, по подбородку потоком катились слезы, смывая тушь, пудру и даже перламутровый блеск для губ. Теперь уже было все равно.

И потянулись бесконечные, серые, похожие один на другой дни.

Сперва было утро, когда Даша открыла глаза и не сразу вспомнила вчерашний разговор с Ликой. Лежала пару минут в счастливом неведении, а после одномоментно осознала: все, конец! Так, как было раньше, уже никогда не будет.

В тот день она не смогла заставить себя пойти в школу. Отец так и нашел ее – лежащей, сжавшись в клубок, в кровати, прижимающей к лицу глушащую рыдания подушку.

Он всегда понимал ее без слов, вот и тогда просто молча притянул к себе, обнял, как маленькую, и ждал, пока у нее не закончатся слезы. Она сама не заметила, как рассказала ему все, до конца, но не услышала его оценки происшедшего. Отец думал.

Потом они пили на кухне крепкое горячее какао со специями, приготовленное отцом, и Даше казалось, что весь этот кошмар ей всего лишь приснился. Затем снова накатила реальность и полное ее осознание – и так волнами: то ощущение невозможности того разговора с Ликой, то понимание: он был, и никуда от этого не сбежать.

Вместе решили, что Даша возьмет больничный на неделю – чтобы прийти в себя, хоть немного научиться жить с этим новым знанием: что она больше не нужна, ее предали, бросили, как старую, вышедшую из употребления вещь.

Пришедшая вечером домой с работы мама отцовского решения о больничном не одобрила, но, увидев дочь, свое мнение переменила – уж очень жалко и потерянно Даша выглядела.

Они ходили в ее комнату по очереди – мама и отец. Мама все пыталась завести разговор о случившемся, уверенным и нарочито веселым голосом доказывала, что вот и хорошо, что все выяснилось, что это вовсе не Даша должна рыдать, а этот глупый Антон, и вообще, послушать ее, так потеря весьма сомнительная, не стоящая таких нервов. Ну что он представляет из себя – этот мальчишка? Ни таланта, ни будущего, ни смелости – надо же, подослал вместо себя свою новую пассию, а должен был сам сообщить о том, что любит другую! Трус! Да Даша, если захочет, еще тысячу таких Антонов себе найдет!

Но Даша не хотела…

Папа о случившемся молчал. Он приносил дочери всякие вкусности, новые интересные книги, плюшевых зверей. Рассказывал смешные истории, заставляя ее невольно улыбаться, обсуждал с ней свои новые задумки для будущих картин. Он тоже, как и мама, всеми возможными способами говорил ей: жизнь продолжается. И Даша понимала это – головой, а сердцем все никак не могла уяснить, как жить дальше.

В какой-то из дней пришла эсэмэска от Антона: «Прости меня, я не хотел сделать тебе больно. Ты мне очень дорога, но люблю я Лику. Надеюсь, у тебя все в порядке. Выздоравливай».

После этой эсэмэски у Даши не осталось уже никаких сомнений в том, что они больше не вместе.

Лика звонила каждый вечер – на мобильник. На городской избегала: видимо, боялась гнева скорой на расправу Дашиной мамы. Даша трубку не брала. Подруга закидывала ее сообщениями в стиле: «Нам тебя не хватает, когда уже ты выздоровеешь, без тебя скучно». Они тоже оставались без ответа.

Даша не могла решить, как вести себя с этими двоими. У нее в одночасье не осталось никого, кроме родителей: ни любимого парня, ни лучшей подруги. Другими друзьями она не обзавелась – одноклассницы откровенно ей завидовали из-за красоты, одноклассники воспринимали исключительно как объект их мужского внимания. Так было всегда, даже в то время, когда она встречалась с Антоном. Его, надо сказать, такое положение вещей жутко бесило.

Даша же относилась к повальной в нее влюбленности спокойно, как и к своей внешности. Главное ведь не то, как человек выглядит, а то, что у него в голове и в душе. Это внушали ей с детства родители, и она была согласна на сто процентов.

Даша привыкла к своему отражению в зеркале и, признаться, не видела в нем ничего такого уж особенного. Да, у нее чистая, фарфоровая кожа, высокий лоб, правильные черты лица, вьющиеся пышные темно-каштановые волосы до талии, которые она неизменно собирает в тугую толстую косу, светло-серые, почти серебряные глаза – такие же, как у отца. И сама она при росте метр семьдесят кажется миниатюрной, хрупкой, запястья и щиколотки тонкие, изящные.

Они очень гармонично смотрелись вместе с Антоном – он-то высокий, широкоплечий, светловолосый. Ей казалось, они прекрасно дополняют друг друга…

Даше неоднократно прочили карьеру модели, на улицах да и шапочные знакомые часто спрашивали, где она снимается. Девушка на такие вопросы неизменно кривилась. Ее раздражало, что все считают, будто обложка глянцевого журнала или подиум для красивой девушки – это предел мечтаний. Сама она собиралась пойти по маминым стопам: стать архитектором или дизайнером, проектировать новые дома или создавать красивые, радующие глаз вещи. Но теперь и эта мечта не внушала оптимизма, словно прекратила быть мечтой.

Все-таки в школу пойти пришлось – через десять дней, которые Даша практически сплошняком провела лежа в кровати. Мама даже уже хотела отвести ее к психологу, но вмешался отец, сказал, что дочь справится сама, нужно только время. Он почему-то всегда психологов не любил.

Конечно, первые дни в школе были кошмаром. Невероятных усилий стоило вести себя как обычно, хотя то и дело при взгляде на Антона на глаза наворачивались слезы, особенно когда она видела Тошку и Лику целующимися где-нибудь в коридорах. Уж Лика-то прилюдно проявлять свои чувства не стеснялась.

Эти двое общались с ней так, словно ничего не произошло. Лика, едва увидев подругу, пришедшую после болезни, бросилась ей на шею и повисла, словно обезьяна на дереве. Даша сперва даже обалдела от такой наглости, но никак это не показала.

Антон тепло так улыбнулся, поинтересовался, как она себя чувствует, все ли у нее в порядке, чем занималась во время болезни. Даша пробормотала что-то невнятное в ответ, постаралась быстрее свернуть разговор, отодвинуться от него на как можно большее расстояние.

Жаль, пересесть от Лики за другую парту не вышло – все места были заняты. Пришлось мириться с неприятным соседством. А подруга все уроки подсовывала Даше записочки и вся прямо светилась.

«Ты же не злишься на меня?» – вопрошали Ликины счастливые глаза, и Даша понимала, что не злится. Совсем. Тут другое. Непонимание, наверное, а еще интерес и брезгливость одновременно. И тупая, ставшая уже привычной боль.

Несмотря на то, что Даше хотелось вычеркнуть Лику и Антона из своей жизни, забыть о них, словно их и не было никогда, не получилось. Они даже общаться не перестали. Сложно не общаться со своими собственными одноклассниками, особенно если они сами набиваются тебе в друзья.

И все было как будто по-прежнему, не считая небольшой рокировки. Раньше Антон был парнем одной подруги – теперь стал парнем другой. Роли поменялись. Третьим лишним стала Даша.

Она слышала, как мама в соседней комнате звонит в службу доставки и громко перечисляет названия блюд, которые ожидает получить от курьера. Из кухни потянуло ароматом вишневого табака – это отец не выдержал до ужина, набил трубку и теперь пыхтит, блаженно прикрыв глаза, за закрытой кухонной дверью.

Курить обычные сигареты он давно бросил, а трубочный табак – продолжает. Больше для удовольствия, как говорит он сам. Ну разве это курение – пару раз в день?

Даше запах его вишневого табака даже нравится. Он ассоциируется у нее с домом, теплом, уютом. Если она вдруг улавливает его где-то на улице, губы сами собой растягиваются в улыбку.

Мама наконец положила трубку и через пять минут, уже переодетая в легкое домашнее платье, возникла на пороге Дашиной комнаты. В руках у нее была стопка каких-то журналов, которые мама, пройдя к столу, бухнула на его угол. Хорошо, что Даша к тому времени уже успела убрать свои каракули с именем бывшего парня, – мама бы не оценила.

– Вот, посмотри, – кивнула родительница на стопку.

– Что это? – без энтузиазма спросила девушка.

– Очень интересные модели платьев для выпускного. Чего там только нет! Выбор на любой вкус. Так что ты давай наконец определяйся, времени осталось совсем немного, и съездим купим.

– Мам, я же уже неоднократно говорила: я никуда не пойду. – Опять эта неприятная тема. Мама будто зациклилась, ее никаким бульдозером не сдвинешь. Правильно отец говорит: она у них упрямая, как породистый осел.

– Даш, это твой выпускной бал! Он один раз в жизни бывает. Даже не как свадьба, понимаешь? Замуж-то можно выйти и два, и три раза. – Она, взяв один из принесенных журналов, уселась в кресло, и девушка поняла: это надолго. Ей предстоит до самого прихода курьера рассматривать с мамой картинки с моделями платьев.

– И замуж я не собираюсь, – тем не менее сказала Даша.

– Ну, к теме замужества мы лет через пять вернемся. А насчет выпускного придется решать сейчас. – Она закинула ногу на ногу и принялась перелистывать страницы.

Даша молчала. Она твердо решила: никуда она не пойдет. Дался всем этот выпускной! Чего она там не видела? Разряженных одноклассниц? Одноклассников, считающих, что они уже взрослые и им теперь все можно? Или целующихся Лику и Антона? Вот уж сомнительное зрелище, без которого она точно как-нибудь проживет.

– Погляди, какая прелесть! – Мама сунула дочери под нос разворот журнала. С него улыбалась худющая блондинистая девица с силиконом, обряженная в ультракороткое и донельзя открытое белоснежное платьице.

– По-моему, это вообще ночнушка, – изрекла Даша. Мама с недовольным видом покрутила пальцем у виска.

– Сама ты ночнушка! Это, между прочим, модель из последней коллекции известного французского дизайнера!

– Ма, если я захочу прилюдно раздеться, я сделаю это как-нибудь по-другому, уж точно не перед кучкой одноклассников. Масштаб, понимаешь ли, не тот, – улыбнулась девушка. – Выйду, например, на Красную площадь и станцую стриптиз. Тогда всемирная слава и самые высокие рейтинги на «Yaitube» мне будут обеспечены.

– Да ну тебя! – махнула на нее рукой мама. – Может, ты хочешь полностью закрытое платье? Или пышный кринолин? Ладно, сейчас найдем тебе такие варианты.

– Да не надо мне никаких вариантов! Только деньги выкинете. Я же сказала, что не пойду на бал.

Мама уже собиралась разразиться гневной тирадой, но тут в комнату вошел отец. Как всегда, вовремя.

– Ну, о чем вы тут секретничаете? – спросил он, усаживаясь на подлокотник кресла и обнимая жену одной рукой за плечи.

Даша увидела, как напряженное выражение покидает мамино лицо, и в миллионный уже, наверное, раз поразилась родительским отношениям. Двадцать лет люди вместе, а любят друг друга так, словно только встретились. Бывает же!

И ведь совсем разные! Отец мягкий, спокойный, погруженный в себя. Вся его жизнь – в его волшебных картинах да в жене с дочерью. Мама взрывная, деятельная, волевая. На месте дольше получаса не может усидеть, буквально фонтанирует идеями. Неудивительно, что у нее получилось создать свою архитектурную фирму и управлять штатом из двадцати сотрудников.

Когда-то Даша думала, что у нее будет так же, как у родителей, – одна любовь на всю жизнь. Конечно, с Тошкой. Они закончат школу, затем институты, поженятся, родят детей… Она и мысли не допускала, что они могут расстаться. Да и зачем расставаться, если между ними такая любовь? Но оказалось, что любила только она, а он – лишь играл…

– Даш, а ты посмотри, какая вот это прелесть! – вырвал ее из невеселых размышлений мамин голос.

На сей раз журнал был открыт на странице с пышным розовым платьем, какие носили придворные дамы Викторианской эпохи.

Девушка умоляюще посмотрела на отца. Может, хоть он сможет объяснить ее позицию своей жене?

– Зин, пусть Дашка сама решает, чего она хочет, – вступился папа. – Она на досуге спокойно все пролистает, подумает и скажет нам.

– Так она же вообще идти не хочет! – взвилась мама. – Ну как так можно?! Такое событие – и пропустить! И все из-за какой-то несчастной любви!

В этот момент раздался сигнал домофона.

– А вот и наш ужин. – Отец встал с кресла и прошел к двери. – Кто со мной принимать? Я один все не унесу.

Даша, конечно же, кинулась за ним. Позади нее тяжело вздохнула мама. Разговор снова откладывался до лучших времен.

Конечно, учебой это было назвать уже трудно. Учителя еще всеми силами пытались впихнуть в головы учеников те знания, которые не удалось туда вложить за все школьные годы, но, видимо, и они понимали: бесполезно, весна, преддверие выпускного. А экзамены – это так, ерунда. Не о них думает среднестатистический ученик, а о новой, наполненной приключениями жизни, которая ждет его сразу же за школьным порогом.

Даша меньше всего переживала о том, как сдаст ЕГЭ. Она всегда была круглой отличницей, и учеба давалась ей легко. Но хотелось поскорей уже распрощаться со школой, потому что девушка понимала: пока она каждый день видит Лику и Антона, не будет ей покоя.

А Лика щебетала на переменах без умолку, ее не смущало даже то, что Даша не очень-то ее слушает. Рассказывала, какие планы у них с Тошей на лето, подробно описывала платье, купленное на бал, интересовалась, как у Даши дела на личном фронте, что-то советовала, сопереживала, утешала, хотя никто в ее сопереживаниях и тем более в утешениях не нуждался.

Даша часто спрашивала себя: неужели подруга не понимает, что причинила ей просто чудовищную боль? Или считает, что это можно забыть?

Как-то она задала свои вопросы Лике в лоб, на что та часто-часто заморгала, глаза ее тут же наполнились слезами.

– Но ведь мы столько лет дружим! – В голосе подруги читалось удивление, непонимание и даже обида. – Мы же лучшие друзья! Неужели ты позволишь встать между нами какому-то парню?

«Я не позволю, – хотелось сказать Даше, – а вот ты очень даже позволила!» Но она лишь махнула рукой. Не было желания наблюдать Ликины слезы. С некоторых пор они стали казаться ей насквозь лживыми, как и сама Лика.

Странно, но Дашина боль не уходила. Разве что глуше стала. Она давно поняла: все эти банальные фразы о том, что тяжело только в первый месяц-два после расставания, – не более чем глупость. От человека зависит. Кто-то переживает разрыв быстро, легко – так, наверно, пережила бы Лика, а кто-то, как она сама, мучается месяцами, а то и годами, но держит все в себе, не выпускает наружу.

Даша всеми силами старалась сгладить боль утраты. В свободное время не сидела дома – шла гулять. Втыкала в уши плеер и дотемна бродила по улицам города. Иногда брала с собой отцовский фотоаппарат и снимала приглянувшиеся сюжеты: гоняющихся за хлебными крошками голубей в парке, подсвеченные оранжевым окна старинного двухэтажного особнячка в одном из переулков, рвущуюся в синее небо одинокую ветку с клейкими зелеными листочками.

А если оставалась дома, то читала книгу или смотрела какой-нибудь веселый фильм. Но даже все это не позволяло Даше выкинуть из головы Антона.

Ей никто не звонил – к марту даже Лика перестала: все равно Даша не подходила к телефону, хотя в школе хоть натянуто, но общалась. Единственными ее собеседниками оставались родители – преимущественно отец, который почти все время находился дома.

Так было всегда, сколько Даша себя помнила: мама целыми днями пропадает на работе, папа – сидит дома. Он занял под мастерскую одну из комнат их огромной четырехкомнатной квартиры и писал свои полотна там. Пару раз в год устраивал выставки в Доме художника. Его работы хорошо раскупались.

С ним у Даши были более близкие отношения, чем с мамой. Отец объяснял это тем, что их с дочерью характеры очень похожи, но Даше казалось, что характеры тут ни при чем. Просто папа всегда был на ее стороне, что бы она ни делала. Даже когда Даша бывала откровенно не права, он старался понять ее позицию и спокойно объяснить свою, в отличие от мамы, которая тут же закипала и выходила из себя.

– Может быть, ты все-таки передумаешь и пойдешь на выпускной? – спросил папа у Даши на следующий день.

Была суббота. Девушка только недавно встала, но сменить пижаму на домашний костюм еще не успела, решила сперва попить кофе. И теперь сидела на кухонном диванчике, подогнув под себя одну ногу, глядя, как папа, стоя у плиты, помешивает ложкой с длинной ручкой варево в турке.

– Я понимаю, почему ты не хочешь там появляться, – вздохнул он. – Но это не выход, Даш. Нельзя лишать себя праздника лишь потому, что на этом празднике будут присутствовать те, кто тебе неприятен.

– Если бы только неприятен, – произнесла девушка.

– Тогда тем более ты должна там быть. – Отец разлил кофе по чашкам, одну поставил перед дочерью. – Нельзя давать всем понять, что ты страдаешь. Ведь если ты не придешь, твои одноклассники сразу догадаются о причине.

– Да какая мне разница, догадаются они или нет? Я скоро распрощаюсь с ними со всеми и забуду о них, как о страшном сне.

– Не забудешь, поверь мне. Только сделаешь вид, что забудешь. На самом деле внутри останется обида, в том числе и на себя саму, – за то, что из-за собственной слабости пропустила одно из главных событий своей жизни. Пройдет лет десять, и ты будешь винить себя, что не пошла. – Он уселся за стол напротив нее, насыпал в свою чашку четыре ложки сахара.

– Как ты можешь пить такой сладкий кофе? – в который раз удивилась Даша. – Это же уже не кофе, а кофейный сироп какой-то получается! – Она сделала глоток из своей чашки. – А где гарантия, что, если я пойду, мне не захочется сбежать оттуда через первые же полчаса?

– Захочется – сбежишь, – уверенно произнес отец. – Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и опять же жалеть.

Даша задумалась. Конечно, своя логика в его словах была, но стоило представить себе выпускной, на котором ее бывшая лучшая подруга будет танцевать с ее бывшим парнем, а она сама будет наблюдать за этим со стороны, как и без того довольно унылое настроение портилось еще больше.

– Все зависит лишь от тебя. Веселье и радость – они в твоей голове, – будто в ответ на ее мысли проговорил папа. – Только ты решаешь, будет тебе весело или грустно. Знаешь, есть такое выражение: «праздник, который всегда с тобой». Позволь себе этот самый праздник, ты, как никто другой, его заслужила.

Девушка улыбнулась одними губами. Глаза остались все такими же грустными.

«Легко сказать: позволь себе праздник, – размышляла она. – Это же надо все мозги перестроить, чтобы искренне веселиться, когда застрелиться хочется».

Внезапно вспомнились выражения лиц одноклассников в моменты, когда они узнавали, что первую красавицу школы ее парень променял на ее лучшую подругу. Девчонки якобы сочувствовали, а за глаза злорадствовали, парни загорались маниакальной идеей, что теперь-то у них появился шанс добиться Дашиного расположения. Но ни те, ни другие не воспринимали ее как человека – не видели ее чувств, боли, обиды, растерянности. Для них она была всего лишь объектом зависти или восхищения, каким оставалась все эти годы. Так что ничего не изменилось. Ничего. И почему ее воспринимают исключительно так, Даша не знает.

Может, она сама виновата? Не проявляла себя как личность? Была слишком погружена в учебу? Недооценивала важность отношений с одноклассниками? Ей хватало одной-единственной подруги – Лики, как позже стало хватать одного-единственного парня – Антона. Других Даша просто не замечала. Она жила с установкой, что только у поверхностных людей, не знающих, чего они на самом деле хотят, бывает много друзей, а у людей цельных, выбравших свой путь в жизни, – один-два самых близ– ких.

– Хорошо, – кивнула Даша. – Наверно, ты прав. Сходить посмотреть стоит. Но раз уж ты меня убедил, придется тебе и пожинать плоды. Помоги мне определиться с фасоном платья.

– Да легко, – рассмеялся папа. – Сейчас позавтракаем и можем хоть целый день посвятить выбору.

Но все те платья, что Даша видела в принесенных мамой журналах, ей по каким-либо причинам не нравились. Одни казались слишком вызывающими, другие – слишком ширпотребными, наверняка у большей половины девчонок будут такие.

– Все не то, – констатировал отец. – Если уж идти на бал, надо быть королевой. – Он закрыл очередной журнал и отложил его в сторону. – Ты хотя бы примерно представляешь фасон?

Даша неопределенно пожала плечами.

– Что-то длинное, наверное струящееся, но в то же время и пышное. Но не кринолин! И уж точно не белое, не розовое и не голубое. Лучше вообще черное. Да, точно! Мое платье будет черным! – Ее глаза загорелись.

– Это какая-то королева в изгнании получится, – усмехнулся папа. – Или вдовствующая королева-мать. Как-то не принято на выпускной надевать черное.

– Это на свадьбу не принято, – настаивала на своем девушка, – а на выпускной – почему бы и нет? Кто мне запретит? По-моему, платье должно соответствовать настроению.

Отец задумчиво потер переносицу:

– Так, а если не целиком черное, а, например, с какими-нибудь яркими вставками? Предположим, юбку сделать клиньями. И по лифу можно что-то яркое пустить.

– Красные вставки! – Даша уже горела энтузиазмом.

– Ты же вроде не гот? – Папа глядел на нее так, словно прикидывал, как это будет смотреться.

– А кто сказал, что черное с красным носят только готы? Зато в такой цветовой гамме точно платья ни у кого не будет.

– Да уж. Наверняка. Ладно, хочешь черное с красным – будет тебе черное с красным. Мама только нас с тобой как бы в психушку на пару не отправила… – Он встал с дивана. – Сейчас попробую набросать эскиз. С фасоном-то конкретно так и не определились. Да и подумать надо, куда отдать шить. Времени мало осталось, а все ателье наверняка перегружены работой, могут не успеть к сроку.

– Я сама сошью, – уверенно произнесла Даша.

Года три-четыре назад она ходила на продвинутые курсы кройки и шитья. Просто в какой-то момент захотелось научиться делать что-то своими руками – будущему дизайнеру, да и архитектору, это не помешает. Знания и умения лишними не бывают. Тогда она много шила. И позже, уже окончив курсы, продолжала. Только в последний год, как начался роман с Антоном, забросила.

– Думаешь, справишься? – засомневался отец. – Все-таки вечернее платье шить сложно. Да и выкройку еще надо правильно рассчитать.

– Справлюсь, – кивнула девушка.

До вечера они успели не только нарисовать эскиз, но и съездить в магазин за тканью.

Даша долго ходила между рядами со всевозможными рулонами текстиля, смотрела, трогала, представляла конечный вариант. Теперь она точно знала, чего хочет, и уже не терпелось сесть за работу.

Наконец нужные ткани были найдены. Девушка остановилась на мягком переливающемся шелке: чернильно-черном и ярко-алом. Заодно взяла и несколько метров тонких черных кружев – кое-где пустить по верху алых вставок.

На обратном пути из магазина заехали за мамой на работу и в кафе – на этот раз итальянское, – поесть пиццы.

Впервые за последние месяцы, прошедшие с момента расставания с Антоном, у Даши было хорошее настроение. Они с родителями сидели за столиком у большого окна – кафе располагалось на втором этаже нового торгового центра – и смотрели, как внизу едут трамваи, как город погружается в мягкие майские сумерки.

Отец курил свою трубку, и аромат табака смешивался с ароматами крепкого кофе, восхитительной пиццы и легких, свежих маминых духов. Даша решила, что обязательно в ближайшее время сходит в парфюмерный магазин и присмотрит себе похожие, но все же немного другие, чтобы не сливаться с родительницей.

Сейчас жизнь казалась ей очень даже неплохой штукой. На заднем сиденье машины лежали пакеты с рулонами тканей, и девушка предвкушала, как, вернувшись домой, примется за составление выкройки.

Мама и правда сперва не оценила идею черного платья на выпускной, но Даше с отцом удалось ее переубедить, и потихоньку она тоже заразилась энтузиазмом дочери и даже вызвалась помочь с выкройкой.

В тот вечер они допоздна ползали по покрытому миллиметровой бумагой полу, высчитывая и расчерчивая. Как надо вышло не сразу, два раза пришлось переделывать. Да и на третий, когда выкройка была уже составлена, у мамы остались сомнения и она заявила, что в понедельник возьмет ее с собой на работу, покажет коллеге, которая давно шьет.

И хотя Даше не терпелось начать работать с тканью, пришлось дожидаться вердикта этой самой коллеги.

Понедельник выдался солнечным и теплым. Даша впервые за эту весну оставила ветровку дома и вышла на улицу в тонких джинсах и футболке.

Учебный год подходил к концу. В пятницу прозвенит последний звонок, а дальше – экзамены, выпускной и свободный полет.

Девушка влилась в ручеек спешащих к школе учеников и вошла в ворота. До звонка оставалось еще пятнадцать минут, торопиться некуда. Она сбавила шаг и огляделась по сторонам.

У стены школы, не скрываясь, курила группка ее одноклассников, среди них были двое из параллельного класса, как ни странно, без сигарет. Наверно, дышали никотином за компанию. Даша знала этих ребят только по именам, да и то не была уверена, что помнит правильно.

«Странно, столько лет вместе учились, а словно чужие», – подумала она.

Завидев ее, парни загалдели, замахали руками, зовя присоединиться к ним, но Даша подходить не стала, лишь тоже махнула в ответ. Вдыхать едкий дым не хотелось.

Но и в душное здание идти желания не было, поэтому она расположилась на свободной скамейке под деревом, подставила лицо солнцу, закрыла глаза.

– Загораешь? – почти тут же раздался над ней тенорок одноклассника Петьки Лавочкина. – А я вот решил: раз гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе! – Он довольно заржал и плюхнулся рядом.

Невольно Даша подвинулась. Петька ей никогда не нравился. Был он наглым, невоспитанным и слишком самоуверенным. Даже когда Даша встречалась с Антоном, он все равно к ней цеплялся, да и Тошку то и дело норовил поддеть, а уж после их расставания и вовсе распоясался.

– Пойдем вечером в клуб, – Петька бесцеремонно положил свою лапищу на Дашино колено.

Девушка руку сняла и отодвинулась от него подальше.

– Встречаемся в восемь у главного входа парка. – Парень словно и не заметил, что ей неприятно его общество. – Обещаю, скучать не будешь.

Он снова оказался рядом и на этот раз обнял за плечи, уже не оставляя возможности вырваться. Плотно прижал к себе.

– Я никуда не пойду, мне нужно готовиться к экзаменам. – Даша попыталась встать, но Петька держал ее крепко.

– Кончай ломаться, какие экзамены?! Или думаешь, твой Антошечка оценит твою ему верность и вернется? – Он скептически хмыкнул. – Давай лучше оттянемся по полной. Пусть знает, что ты и без него веселиться можешь!

– Убери, пожалуйста, руку. – Она начинала нервничать. Мимо шли люди, но никто из них не спешил к ней на помощь.

– И не подумаю, – нагло ответил Петька. – Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой.

– А я, представь себе, не хочу. – Даша снова попыталась встать, но и в этот раз была насильно усажена обратно.

– А меня твое мнение и не интересует, – заржал одноклассник. – Если уж этот придурок Лисенко тебя в качестве парня устраивал, то я устрою и подавно.

Она придумывала, что такого сказать ему, чтобы Петька понял и отстал, но, как назло, подходящих вариантов в голову не приходило.

– Оставь ее в покое, – вдруг услышала Даша и повернула голову в сторону источника звука.

За спиной Лавочкина стоял парень из параллельного – кажется, Костик.

Петька тоже обернулся:

– Что, решил защитить свою даму сердца, благородный рыцарь, спаситель слабых и убогих? Или тоже хочешь попытать счастья? Вдруг знатная донна обратит на тебя свое внимание?

Вопреки ожиданиям, парень не нахамил в ответ. Более того, даже выражение его лица не изменилось – осталось все таким же доброжелательным и спокойным.

– Да вот, всего лишь проходил мимо и решил восстановить справедливость. Благородная донна сама вправе решать, с кем ей идти вечером в клуб и идти ли туда в принципе. – Он улыбался. – По-моему, грубая сила вообще ни разу не аргумент.

– А по-моему, очень действенный. – Тем не менее Петька руку с Дашиных плеч снял. И в этот момент где-то в глубине школы прозвенел звонок.

Даша подхватила свою сумку и, даже не поблагодарив своего спасителя, кинулась в здание.

Первым уроком была алгебра. Математичка раздала тесты – довольно простые, во всяком случае, Даша управилась за полчаса и оставшиеся пятнадцать минут сидела, водя ручкой по чистому листочку тетради и размышляя об утреннем происшествии.

Конечно, поведение Лавочкина неприятно, но ничего такого уж криминального не происходит. Вряд ли он станет ее подстерегать после уроков в темном переулке в надежде уломать согласиться на свидание. В принципе, он неплохой парень, дурной просто еще в силу возраста. В их классе есть кадры гораздо противней. Вот от их посягательств ее вряд ли спас бы случайно проходивший мимо Костик.

То есть не случайно, конечно. Он целенаправленно шел в школу.

Даша вспомнила, как классе, кажется, в восьмом у них в школе был организован спецкурс актерского мастерства. Сама она на него не ходила – дни, в которые проводились занятия, у нее были заняты курсами кройки и шитья. А вот Костя ходил. И в конце года слушатели курса представили на суд зрителей постановку «Айвенго» Вальтера Скотта. Так вот Костя играл этого самого рыцаря. Видимо, с тех пор за ним и закрепилась дразнилка.

Даша улыбнулась. Вспомнилось и другое. Леди Ровену в той постановке играла толстая Светка Терехова, тоже, как и Костик, из параллельного. Очень уж комичное было зрелище: стоящий перед монументальной дамой коленопреклоненный щуплый рыцарь. Зал просто лежал, так смешно они вместе смотрелись. И, по сути, постановка была сорвана – Света еще и текст забыла в самый неподходящий момент.

Конечно, сейчас Костик уже не похож на того худосочного мальчика, каким был в восьмом. Он сильно вытянулся, раздался в плечах, перестал стричься под горшок. Надо признать, новая стрижка – чуть небрежная, хулиганская такая, – ему очень шла. Волосы у Костика от природы были красивые: густые, светло-каштановые, с медными проблесками. А вот цвета его глаз Даша вспомнить не могла. Не интересовали ее никогда такие мелочи, как цвет глаз какого-то парня из параллельного класса.

«Тем не менее поблагодарить его надо, – решила она, – а то нехорошо как-то получается».

День тянулся и тянулся. Как назло, Костик не попадался Даше на глаза, а идти его искать специально не хотелось. Да и под конец учебного дня утренний эпизод с Лавочкиным как-то подзабылся. Все Дашины мысли теперь занимал исключительно вечерний приход мамы с вердиктом об их выкройке.

Собирая сумку после последнего урока, девушка представляла себе, как вечером сядет шить.

Она выходила из класса последней – остальные давно разбежались кто куда. Даже Петька утопал, не попытавшись еще раз напомнить ей о вечернем свидании.

Даша шла по опустевшим, гулким коридорам школы. Совсем скоро они останутся для нее лишь воспоминанием, не более.

Сердце неожиданно затопила тоска. А ведь она и правда всего лишь через месяц навсегда перестанет быть школьницей и станет кем-то другим. Студенткой? Взрослым, абсолютно самостоятельным человеком? Словно и не собой вовсе. Девушкой без друзей, даже иллюзорных…

Даша села на мягкую банкетку, стоящую у стены, и застыла. Она глубоко вдыхала воздух школьного коридора – впускала его в легкие и выпускала обратно. Ей казалось, она различает в нем светящиеся частички, будто золотую пыльцу, – все, что осталось от ее детства, от нее самой прежней. На глаза навернулись слезы.

Сейчас она чувствовала себя призраком, существом, лишенным хоть сколь-нибудь ощутимой материальной оболочки, застывшим между жизнью и смертью, между прошлым и будущим, между миром, знакомым до боли, но уже чужим и миром неизвестным и потому еще чужим.

– Даш, ты чего тут сидишь? Уроки-то давно закончились, – раздался над ней смутно знакомый голос, и она подняла глаза.

Костик. Даже не смешно.

– А я призрак, меня на самом деле не существует, – задумчиво, все еще погруженная в свои переживания, произнесла она. – Кстати, я тебя весь день искала! – Ее взгляд стал более осмысленным.

Его брови поползли вверх, отчего лицо Костика приобрело такое забавное выражение, что девушка невольно улыбнулась.

– Хотела сказать спасибо за то, что ты спас меня утром, – пояснила она.

– Подумаешь, ерунда, – пожал плечами парень. – Тебе любой готов оказать услугу.

Ход его мыслей Даше не понравился.

– Тем не менее заступился один ты, хотя все мимо проходящие видели, что Лавочкин ко мне пристает. – Она встала с банкетки, подхватила свою сумку. – В общем, еще раз спасибо и пока.

– Даш, постой… – Костя догнал ее, когда она уже была на лестнице. – Петька вроде собирался тебя дождаться во дворе, я слышал краем уха, как он озвучивал свои планы этому своему приятелю – качку такому, каждый раз забываю, как его зовут.

– Славику Кирпичеву? – удивленно подсказала девушка.

– Ну да, точно, Кирпичу, – кивнул парень.

– Может, они уже ушли? – с надеждой проговорила Даша.

– Возможно, – согласился Костик. – А возможно, и нет. Давай лучше я тебя провожу, во избежание, так сказать… Мы же все равно в соседних дворах живем.

– Правда? – удивилась она. – А я и не знала.

Они медленно спускались по лестнице, и Даша все пыталась вспомнить, встречала ли она когда-нибудь Костю рядом со своим домом или нет. По логике, они должны были периодически сталкиваться в магазинах или просто на улице, но никаких таких случаев в голову не приходило.

– Слушай, я тебя совсем не помню, – виновато призналась девушка в вестибюле школы.

– Ничего удивительного, – усмехнулся парень. – Я совсем незаметный.

Когда они вышли на улицу, им в глаза ударило солнце. Даша невольно поднесла руку к лицу, прикрывая глаза. Против света ничего не было видно, сидящие на площадке перед школой люди расплывались, и совершенно невозможно было понять, есть среди них Лавочкин или нет.

Неожиданно Костик взял ее за руку, и почти в этот же миг перед ними материализовались Петька и Славик.

– Кого я вижу! – дурашливо возопил Лавочкин. – Оказывается, вы теперь вместе! А я и не знал. Что ж ты, Костян, сразу мне не сказал, что наша королева занята?

– Не думал, что тебя эта информация интересует, – открыто улыбнулся ему в лицо Костик.

– Значит, недотрога недолго тосковала по своему неверному возлюбленному, – осклабился Петька. – Так я и знал, что девчонки не способны на серьезные чувства.

– Не тебе судить, – тихо произнесла Даша, но ее проигнорировали.

– А я-то думал, что успею ее перехватить, пока она не досталась очередному зануде. – Лавочкин говорил о ней так, словно она была предметом мебели. – Значит, она выбрала тебя… – Он изучающе уставился на Костика.

Тот лишь улыбался и доброжелательно смотрел на него, не собираясь вступать в дискуссию.

В какой-то момент Даше показалось, что сейчас Петька и Кирпич попытаются развязать драку, но этого не произошло. Напротив, они вдруг разошлись в стороны, освобождая проход, и Костя, по-прежнему крепко сжимая Дашину ладонь, повел девушку к школьным воротам, на ходу кинув:

– До завтра, парни.

Даша шла за ним как привязанная. Изнутри уже поднималась волна протеста, но девушка все еще боялась, что Лавочкин с другом наблюдают за ними, поэтому не пыталась выдернуть руку из хватки своего спутника.

Как ни странно, Костя отпустил ее сам – едва они зашли за угол.

– Извини, – проговорил он, – что пришлось тебя схватить без твоего разрешения. Обычно я так не поступаю.

«А как ты поступаешь обычно?» – хотелось спросить Даше, но она промолчала, вместо этого произнеся:

– И что это такое вообще было? Теперь все будут считать нас парой! Ты об этом подумал? – Ее голос сорвался.

– Я понимаю, что нужно было посоветоваться с тобой, но у меня не было времени. Прости, – сказал парень. – Зато теперь Петька от тебя отстанет. И другие тоже.

– С чего ты взял? – удивилась девушка. Она прекрасно помнила, что во время их романа с Антоном «поклонники» и не думали оставлять ее в покое. Конечно, когда рядом находился Тошка, в открытую ее не донимали, но стоило ему отойти…

– Я пользуюсь уважением, – улыбнулся Костик. – Никто не станет посягать на мою девушку, и ты сможешь жить спокойно.

– Значит, ты у нас авторитет? – усмехнулась Даша. Ситуация ее откровенно бесила. От утренней благодарности не осталось и следа. – Дальше я, пожалуй, пойду одна. – Она быстро зашагала прочь.

Но вскоре Костик ее догнал.

– Послушай, я ни в коем случае не хотел тебя обидеть и уж тем более что-либо решать за тебя, – сказал он, примеряясь к ее шагу. – Мне правда жаль, что так вышло. Но я не считаю, что произошло что-то непоправимое. Мы-то с тобой знаем, что между нами ничего нет, а что думают другие – не все ли тебе равно?

– Нет, мне не все равно! – выкрикнула девушка.

– То есть ты предпочитаешь, чтобы окружающие видели в тебе безутешную страдалицу? – спокойно осведомился парень.

Даша даже притормозила. С чего он взял, что кто-то видит в ней страдалицу? Или так и есть на самом деле?

– Хочешь сказать, я жалкая? – уточнила она.

– Почему сразу жалкая? – пошел на попятную Костя. – Просто все знают, что Антон тебя бросил, ушел к твоей подруге, а ты осталась одна и очень переживаешь по поводу их предательства. Вот и все.

– Это так очевидно? – Теперь девушка смотрела прямо ему в глаза.

Парень пожал плечами. Было видно, что он считает эту тему весьма скользкой и ему хотелось бы ее избежать.

– Понятненько, – протянула Даша. – И ты тоже меня жалеешь?

– Нет, – произнес Костик. – Сильных людей жалеть смешно. А ты сильная. Я тобой восхищаюсь. Потому что в этой непростой ситуации ты на высоте, а вот Антон и эта твоя подруга – нет. Ты стойко принимаешь удары судьбы, не скандалишь и не выясняешь отношения, не рыдаешь, не пытаешься кому-то что-то доказать. Просто живешь своей жизнью, хотя тебе приходится нелегко. Ты даже теперь остаешься королевой.

Даша смотрела на него во все глаза. Столько откровений сразу! Конечно, она знала, что мало кто из одноклассников, да и вообще учеников школы остался равнодушен к их с Антоном расставанию, ведь она всегда была на виду, но чтобы ее жалеть… Это вызывало протест.

Даша считала жалость нечестным, унизительным чувством, ведь правильно сказал Костя: сильного человека жалеть не станешь. Сочувствовать – да, но не жалеть. Жалость вызывают слабые и зависимые, те, на кого смотрят сверху вниз…

– Эй, ты меня слышишь? – прервал ее размышления голос ее спутника.

Она кивнула.

Костя сказал, что восхищается ею. Он же это и правда сказал? Ей не послышалось?

– Я рад хоть чем-то тебе помочь, – произнес парень. – По-моему, это неплохо, если все будут считать, что мы встречаемся, что ты забыла Антона и продолжаешь жить. А я… – Он замялся, но тут же продолжил: – Мы могли бы просто дружить. Ну, знаешь, ходить куда-то вместе, по телефону общаться. Тяжело же все время быть одной, разве нет?

– Я не одна. У меня есть родители, – задумчиво проговорила девушка. – У нас доверительные отношения. Но я согласна! – Она вдруг широко улыбнулась. – И спасибо. Ты прав. Пусть лучше все вокруг считают, что у меня все хорошо.

Костик просиял в ответ и стянул с ее плеча сумку:

– Тогда я понесу. Девушкам вредно такие тяжести таскать.

Они шли неторопливо, на ходу поедая эскимо. Ярко светило солнце, поэтому мороженое быстро таяло, и приходилось успевать его есть сразу со всех сторон, чтобы не капало.

Даша про себя тихо радовалась, что с утра оделась совсем легко и не приходится тащить в руках ветровку или кофту.

– Слушай, ты сказал, что тебя в школе уважают, – проговорила Даша. – Можно узнать, за что? Ты извини, просто я далека от школьных сплетен, новостей и всего такого. – Она кинула виноватый взгляд на Костика.

Вопреки ожиданиям, ее вопрос парня не смутил.

– А у меня пурпурный пояс по джиу-джитсу, – улыбнулся Костик. – Там сложная система присвоения поясов, не буду рассказывать. Или как-нибудь потом, если тебе будет интересно. Но, в общем, для моих семнадцати это круто. – Он поднял вверх руку, словно победитель на ринге. – Нет, я не хвастаюсь. Ни в коем случае. – Помолчал недолго. – Я до шестого класса жил в другом районе и учился в другой школе, и там надо мной издевались. Били, обзывались, подстерегали одного во дворе… В общем, было неприятно. Я думал, это никогда не кончится. А потом мы переехали сюда, и я пошел в секцию джиу-джитсу. Сперва почти ничего не получалось, и я уже собирался бросать. Но потом подумал и решил, что сдаются только слабаки, и стал, наоборот, все свое свободное время посвящать тренировкам. Вот как-то так, – скомканно закончил он.

Даша кивнула:

– Мой папа в юности занимался дзюдо. Он мне рассказывал, что все боевые искусства учат одному: сила – не главное. Главное – внутреннее спокойствие, уверенность в себе и холодный ум.

– Именно так, – подтвердил Костя. – Агрессия, ненависть, обида – это плохие чувства, разрушающие и только отнимающие энергию. А кто твой папа? – спросил он без перехода.

– Художник, – улыбнулась девушка.

Она только сейчас заметила, что они уже дошли до ее дома. До родного подъезда оставалось всего несколько метров.

– Хочешь зайти? – неожиданно для самой себя предложила Даша. – Заодно и с моим папой познакомишься.

Она сама не знала, почему пригласила Костю. Как-то само собой вышло, органично, легко, словно они дружили уже много лет. И он так же легко согласился.

Раньше к ней редко кто приходил, кроме Лики. Та была постоянным гостем. Даже Антон за год их отношений заходил всего раз пять, не больше. Не то чтобы Даша не звала его, он сам почему-то стеснялся ее родителей.

Девушка открыла дверь своим ключом, нажала на выключатель в прихожей, скинула туфли и сунула ноги в тапочки. Костик мялся в дверях.

– Давай, не стесняйся, – подбодрила его Даша. – Сумку можешь вон туда кинуть, – она кивком указала на скамейку под вешалкой. – Тапки сейчас дам.

– А можно я босиком? – спросил парень.

– Босиком вы можете простудиться. – В дверях кухни возник папа. Он не стал дожидаться, когда дочь представит ему своего гостя, сразу же подошел и подал руку: – Я Дашин папа, Игорь Викторович.

– Костик, – смущенно произнес парень, отвечая на рукопожатие.

– Мойте руки, сейчас будем обедать. – Отец вел себя так, словно Даша каждый день приводила домой друзей. – Я как раз котлеты дожариваю.

Они быстро нашли общий язык.

Неторопливо макая кусочек котлеты в кетчуп, Даша в который уже раз восхищалась своим отцом. Какой же он все-таки молодец! Даже на минутку не дал Косте почувствовать себя чужим.

Да и Костик просто умница. Не стал тушеваться, мямлить, отказываться от предложенной еды и прочее. Ведет себя вполне естественно… Даже странно, что еще сегодня утром Даша и помыслить не могла, что они будут вместе обедать на ее кухне. Если честно, утром она вообще, по сути, не была с ним знакома, даже в том, что этого парня зовут именно Константин, уверена не была.

«Наверно, я с ума сошла, – подумала девушка. – Приглашать к себе домой совершенно незнакомого человека исключительно из чувства благодарности за то, что он помог мне выпутаться из неприятной ситуации!»

Словно услышав ее мысли, Костик посмотрел на нее и широко, ободряюще улыбнулся, будто это не он, а она была у него в гостях.

Прежде чем отправиться в свою комнату, Даша залезла в холодильник и вытащила оттуда несколько листьев салата, тщательно помыла, стряхнула капельки воды.

– Пойдем ко мне, чай еще не скоро будем пить, – позвала она Костю.

– А салат тебе зачем? – удивился он.

– Увидишь. Это для Бо, – загадочно улыбнулась девушка.

…Однажды зимой, когда Даша приходила в себя после измены Антона, вернее, лежала в кровати, не в силах справиться с болью, отец подарил ей Бо. Девушка хорошо помнила тот день. Теперь ей казалось, что он и стал для нее переломным. С него она начала потихоньку приходить в себя.

– Я тебе кое-что принес, – сообщил тогда папа, заглянув в ее комнату. – Вернее, кое-кого. Я помню, как ты в детстве хотела…

У него в руках был кокон, сооруженный из теплого свитера и шарфа, в котором сидела зверюшка.

Даша сперва не поняла, кто это такой, села в постели, стараясь разглядеть. И тогда отец положил ей на колени небольшой рыжий меховой комок с длинными висящими ушами.

– Ух ты, заяц! – воскликнула девушка. Вспомнилось, как лет в пять она доставала родителей просьбами купить ей какую-нибудь животину, но тогда ее мечта не осуществилась.

– Кролик, – поправил ее отец. – Вислоухий.

– Заяц! – не согласилась Даша. – Инопланетный заяц Бо! Помнишь, мы с тобой мультики смотрели?

Отец кивнул.

– Он еще совсем маленький, поэтому ему нужно много заботы и внимания. Я заказал в зоомагазине большую клетку со всем необходимым, завтра привезут. А сегодня придется ему организовать домик в коробке. Надеюсь, он из нее не сбежит.

Так в их доме поселился Бо. Клетку на высокой подставке, вернее целый дом, в котором спокойно могли бы жить пять таких же обитателей, поставили в свободный угол Дашиной комнаты, хотя, когда девушка находилась дома и могла за ним следить, зверек спокойно разгуливал по квартире.

Даша с отцом очень к нему привязались. И даже мама, которая всегда выступала против животных в доме, то и дело брала зверюшку на руки и всячески с Бо сюсюкала.

Конечно, сперва им всем пришлось потрудиться, приучая кролика к правилам поведения в доме, но дело того стоило. Бо оказался ласковым, как котенок, игривым и очень трогательным. Больше всех он полюбил Дашу и старался при любом удобном случае забраться к ней на колени.

– Только резко не подходи к клетке, – попросила девушка своего гостя. – Он может испугаться.

Парень сделал два осторожных неторопливых шага и расплылся в улыбке.

– А у меня крысы, – сообщил он. – Одиннадцать штук. Сначала были две, а потом родились малыши. Отнести в зоомагазин рука не поднялась, а из друзей никто взять не решился. Так что я, можно сказать, крысиный король.

Даша пристально смотрела на него.

– Знаешь, я вот все пытаюсь понять, – задумчиво произнесла она, – мы же учились вместе несколько лет, почему мы совсем не знаем друг друга? Почему до сегодняшнего утра я тебя не замечала? Может быть, я и правда невнимательная к людям, слепая, зацикленная на себе?

Она опустилась в кресло на колесиках и отъехала к окну.

– Я тебя знаю, – тихо сказал Костик. – Ты Даша Салтыкова, самая красивая девушка в школе. Хорошо учишься, собираешься поступать в институт – и обязательно поступишь. У тебя живет смешной заяц Бо, ты встречалась с Антоном Лисенко и дружила с Ликой, фамилию, увы, не помню. А еще ты очень целеустремленная, знаешь, чего хочешь, но при этом довольно робкая и застенчивая, не умеешь постоять за себя. Нет, ты не слепая, просто тебе для того, чтобы чувствовать себя счастливой, не нужно много людей, тебе достаточно самых близких, которым ты полностью доверяешь, и тем больнее для тебя предательство.

– Моя мама считает меня слабохарактерной, – грустно проговорила девушка. – Я однажды нечаянно подслушала их с папой разговор. Так вот, она говорила, что я тряпка. Что в жизни нужно уметь работать локтями, расчищая себе дорогу, а я даже Лике не смогла сказать все, что о ней думаю, спустила на тормозах. – Она вздохнула. – Мама хотела бы, наверное, чтобы я ей скандал закатила, а я так не могу.

– Не переживай, это не самое главное умение в жизни. – Костя уселся на диван напротив нее. – И твоя мама не права. Подумай сама: неужели тебе стало бы легче, если бы ты поцапалась с Ликой? Что бы это изменило?

– Ты прав, – кивнула Даша. – Наверно, ничего. – Некоторое время она сидела молча, глядя в окно. Судя по всему, там собирался дождь. Небо заволокло фиолетовыми тучами, подул ветер. – Похоже, я не умею разбираться в людях. В этом мама уж точно права. И еще мне жаль, что мы раньше, по сути, не были знакомы.

Девушка улыбнулась Костику, и тот улыбнулся в ответ:

– Мы все наверстаем. Я обещаю.

Раздался стук в дверь, и в комнату заглянул отец.

– Плюшки готовы, – сообщил он. – Чайник я поставил. Вы пейте чай, а я поеду за своей любимой женой, а то ее зонт лежит в коридоре. – И он глазами указал на окно, за которым порывистый ветер выкручивал ветви деревьев.

– Выкройку мою не забудьте! – напутствовала его дочь.

– Что за выкройка? – спросил Костя, когда они уже сидели за столом на кухне.

Даша разливала по чашкам чай, заваренный по старому семейному рецепту: с листьями земляники, мяты и черной смородины.

– Платье для выпускного. Решила сшить сама, – ответила девушка. – Надеюсь, успею.

– А я сначала не собирался идти, но бабушка меня уговорила, – поделился Костик.

– Так и я! – воскликнула Даша. – А потом подумала и пришла к выводу, что глупо будет пропустить такое событие. Кстати, я-то понятно, почему идти не хотела. Но почему ты? – Она насыпала в большую глубокую глиняную миску горячих плюшек и придвинула ее поближе к своему гостю.

– А я, как ни странно, по той же самой причине, – усмехнулся он. – Мне сильно нравится одна девушка. Так вот, у нее есть парень, которого она никогда на меня не променяет. Короче, расскажу как-нибудь потом, может быть. – Он махнул рукой и потянулся за плюшкой. – Это твой папа испек? – проговорил он с набитым ртом. – Очень вкусные!

– Он у меня мастер на все руки. – Даша опустилась наконец на свой стул, поджав под себя одну ногу.

Сильно хлопнула форточка под порывом ветра, и почти в ту же минуту раздался оглушительный раскат грома и в стекло брызнули дождевые струи. В кухне моментально стало совсем темно.

– Люблю дождь, – тихо произнесла девушка. – Он как-то успокаивает.

Костик кивнул.

– Тебе не темно? – спросил он. – Может, свет включим?

– Давай лучше настольную лампу, – предложила Даша. – Папа часто допоздна здесь читает, ему-то на работу не вставать. Вот и купил себе сюда лампу.

Она достала с полки симпатичный светильник, водрузила его на стол и подключила к розетке. Вернулась на место.

– Здорово, – тихо, почти шепотом сказал Костя. – Я не люблю яркое освещение. Настольная лампа – самое то.

Даша кивнула.

За окном бушевала стихия, а в душе у девушки впервые за долгие четыре месяца, прошедшие с момента расставания с Антоном, было спокойно и тепло. И ей не хотелось задумываться о причинах. Может быть, виной тому была гроза, словно взявшаяся за Дашу выразить всю ее боль, а может, парень, сидящий рядом в желто-оранжевом свете настольной лампы, так уютно и по-домашнему прихлебывающий чай и молчащий – не напряженно, а будто об одном с ней.

Сейчас ей хотелось, чтобы эти минуты никогда не заканчивались, длились вечно. Даже мысль о родителях, пробирающихся на машине через мокрый город домой, не заставляла сердце сжиматься. Наверняка они заехали в кафе и пережидают дождь там, наверняка им тоже сейчас хорошо.

– А я ведь на самом деле ничего о тебе не знаю. Какая у тебя семья? С кем ты дружишь? О чем мечтаешь? Куда собираешься поступать? Где будешь отдыхать летом? – задумчиво произнесла Даша.

– Не так уж это и важно, это всего лишь факты, антураж, разве что кроме мечты… – Костик внимательно смотрел в свою чашку, словно там – на ее дне – жил своей жизнью целый маленький мир. – Главное ведь не это, а что человек из себя представляет, что он несет в своей душе. – Он задумался, и девушка не решилась нарушить его молчание. Наконец он продолжил: – Семья у меня специфическая: нас всего двое – бабушка и я. Родителей нет, погибли, когда мне было три года. Я их почти не помню. Про крыс ты уже знаешь, как и про секцию джиу-джитсу. Дружу со всеми и ни с кем конкретно. Близкими друзьями, увы, не обзавелся. Так, приятели. Наверно, я слишком закрытый. Куда поступать, мне, честно говоря, плюс-минус все равно. Говорят, я перспективный спортсмен, вот, может, в какую-нибудь академию физической культуры и пойду. А про лето – мы всегда с бабушкой проводим его в деревне: у нас дом под Муромом. Там места красивые и воздух свежий.

– Ты забыл про мечту, – напомнила девушка.

– Может быть, у меня просто ее нет? – усмехнулся парень. – В начальной школе мечтал стать пиратом, в пятом классе – полететь в космос. Все как у всех, в общем. Ничего необычного. А сейчас… – Он подпер щеку рукой. – Чтобы бабушка была здорова и счастлива. Чтобы девушка, которую я люблю, ответила мне взаимностью. Как-то так. А ты? О чем мечтаешь ты? Или просто чего тебе очень бы хотелось?

– Не знаю, – тихо сказала Даша. – Уже не знаю. Раньше все было понятно: учеба, будущий институт, любимый человек, дом, праздники и выходные, которые мы проводили вместе с родителями… Все было распланировано, ничто не вызывало сомнений. А сейчас все рухнуло. Словно я вдруг перенеслась из мира реального в мир декораций, в картонный город, где все ненастоящее, показное: чувства, желания, слова.

Костик кивнул, подтверждая, что понял, о чем она говорит.

– Как понять, чего я хочу? И хочу ли вообще чего-то по-настоящему? У тебя никогда не было ощущения, что ты живешь на автомате, по инерции, делаешь что-то лишь потому, что так правильно, потому что должен это сделать?

– Бывало, конечно, – ответил парень. – Но я научился с этим бороться. Если позволишь, научу и тебя. Только тебе придется приложить кое-какие усилия.

Их взгляды встретились. Даше не хотелось отводить глаза. Она смотрела в глубину его серо-зеленых глаз и чувствовала, что доверяет ему. Человеку, которого еще сегодня утром почти не знала.

В замке входной двери заскрежетал ключ, в прихожей раздались знакомые звуки: шаги отца, цокот маминых каблуков, глухой шлепок – это упала на скамейку мамина объемная сумка, смех, переговоры шепотом. Зажегся свет.

– Мы вам не помешаем? – спросил папа, входя на кухню.

– Конечно нет! – в один голос ответили ребята.

Потом снова пили чай – уже все вместе, и мама расспрашивала Костю о школе, о занятиях в секции. Затем, когда дождь прекратился и парень ушел домой, она достала из сумки одобренную выкройку.

– Ну что, можем приступать к созданию шедевра, – улыбнулась мама, и Даша пошла доставать из коробки швейную машинку и готовить рабочее место.

Утром, когда Даша выходила из дома, Костик уже ждал ее у подъезда. В школу они шли вместе. Парень нес сумку девушки. Через заполненный ребятами двор они проходили бок о бок, ни на кого не глядя, словно всю жизнь так и ходили. У Дашиного класса Костя отдал ей сумку и пожелал хорошего дня.

Уроков сегодня как таковых не было – скорее, консультации перед ЕГЭ, затем всякие досдачи для тех, кто что-то не успел.

У Даши хвостов не было, разве только по физкультуре. Какие-то там нормативы она не выполнила, и, по-хорошему, физрук мог бы ей это простить, но он по природе был на редкость принципиальным и вредным. Вот и пришлось после уроков идти в парк рядом со школой, где обычно проходили занятия и где сейчас ждал отстающих физрук.

Конечно, Даша оказалась здесь не одна. Большая половина класса, включая Лику и Антона, располагалась по периметру спортивной площадки. Даша встала чуть в стороне, желания присоединяться ко всем не было никакого. Хотелось поскорее расквитаться с противной физрой и отправиться домой – к платью.

Но в одиночестве она пробыла недолго. Почти сразу к ней подошел Антон. Потоптался возле нее, не решаясь начать разговор. И только когда девушка посмотрела на него в упор, произнес:

– Значит, ты теперь с Костей?

– А разве тебя это касается? – вопросом на вопрос спокойно ответила она.

– Ну, я же твой бывший парень, – он опустил глаза, – и в некотором роде за тебя отвечаю…

– В каком это роде? – усмехнулась Даша.

Подошла Лика, приобняла Антона за талию, широко, напоказ, улыбнулась бывшей подруге.

«А эта тут как тут, – неприязненно подумала Даша. – Боится, что ли, что Тошка снова переметнется ко мне?» Эта мысль неожиданно согрела и прибавила уверенности в себе. «Значит, Лика его ко мне ревнует!» – поняла девушка.

– Вот, – тем временем проговорил Антон, – обсуждаем перемены в Дашкиной жизни.

– Точнее, ты обсуждаешь, – снова усмехнулась девушка.

– А что, – Лика еще теснее прижалась к Тошкиному боку, – по-моему, Костя – отличный парень. Симпатичный, веселый, к тому же спортсмен.

«Ты любого кандидата на роль моей второй половины одобрила бы, – про себя произнесла Даша, – даже малолетнего хулигана Кузнецова из восьмого «Б», лишь бы только я подальше держалась от Антона».

От неприятной компании ее спас физрук.

– Салтыкова, ты так и собираешься в уголке простоять? – окликнул он Дашу, и она отправилась бегать, прыгать в длину, бросать мячик и выделывать прочие столь же бессмысленные и бесполезные вещи, в которых должен преуспеть каждый уважающий себя выпускник.

А когда все закончилось, девушка увидела ждущего ее Костика. Он сидел на корточках рядом с ее сумкой и наблюдал за происходящим. А возле него толклась Лика, на сей раз без Антона – тот бежал последний круг кросса.

Запыхавшаяся Даша тыльной стороной руки вытерла со лба испарину и направилась к ожидающему ее парню.

– Так и знал, что найду тебя здесь. – Он поднялся ей навстречу. – Ну что, сдала?

– Вроде, – пожала плечами девушка. – Сейчас бы в душ… – мечтательно протянула она.

– Так в чем проблема? – усмехнулся Костя, – пошли домой.

Лику они оба игнорировали, словно ее не было тут вовсе.

Костик подхватил Дашину сумку с земли, отряхнул, закинул на плечо.

– Мы вечером в клуб собрались, на концерт, сегодня классная команда играет, – сообщила Лика, – пойдете с нами?

Костя и Даша переглянулись.

– Мы подумаем, – кинула через плечо девушка.

– Вот уж не предполагала, что будет так приятно видеть недоумение и обиду на ее лице, – сказала Даша, едва они вышли из парка. – Оказывается, я кровожадная.

– Ну, в данной ситуации, по-моему, это неплохо, – улыбнулся парень. – Кстати, ты и правда не желаешь сходить вечером в клуб? Учеба закончена, завтра последний звонок.

– Так вот именно поэтому логичней было бы пойти завтра. Хотя, в принципе, я не против.

Она чувствовала, как внутри ее просыпается дремавший до сих пор бесенок, подначивающий: иди, иди, будет здорово! Да и возможность лишний раз помозолить глаза Антону и его новой пассии теперь не казалась такой сомнительной, как прежде. Скорее, наоборот – пусть они оба видят, что у Даши все в порядке.

– Отлично. Тогда я зайду за тобой в семь, – кивнул Костик.

К семи она была полностью готова.

Сперва девушка не думала наряжаться – так, надеть что-нибудь повседневное: джинсы, например, и яркий топик. Или брюки с блузкой. Но проснувшийся бесенок заставил перетрясти весь шкаф и вытащить с самой дальней полки короткое черное платье из разряда тех самых «маленьких черных платьев», которые, по словам Коко Шанель, должны быть в гардеробе каждой уважающей себя девушки, а к нему – изящные туфли с ремешками, на небольшой шпильке. Затем бесенок настоятельно порекомендовал накраситься и распустить волосы, а после – подобрать неброские, но стильные украшения и духи.

Результат получился ошеломляющий. Даша, давно привыкшая к своей яркой внешности, и не подозревала, что может выглядеть так. Сейчас она смотрела на себя в зеркало совершенно другими глазами, и до нее потихоньку начинало доходить, почему мужчины, независимо от их возраста, оборачиваются ей вслед.

– Вот это да! – произнес папа, когда девушка вошла в его мастерскую. – Бедный Костя!

– Это еще почему? – не поняла Даша.

– Увидев тебя в таком образе, он уже вряд ли сможет оставаться просто другом, – пошутил он.

– Хм… – Девушка скорчила забавную рожицу. – Тогда я, пожалуй, переоденусь. Костик меня вполне устраивает в роли друга.

– Не смей! – замахал руками папа. – В кои-то веки оделась по-человечески! Кстати, если не для Кости, то для кого? – Он внимательно посмотрел на дочь. – Все ясно, – констатировал. – Там будет Антон.

Даша кивнула.

– Не могу сказать, что я одобряю то, что ты стараешься ради него, но понять могу.

– Да не ради него! – попыталась протестовать она, но отец приложил палец к губам, показывая, чтобы она помолчала.

– Знаю, хочется позлить Лику. Маленькая женская месть, – сказал он. – Это не так плохо и даже, скорее, хорошо, потому что означает, что в тебе проснулось желание жить. А вот если ты втайне мечтаешь, чтобы Антон тебя разглядел, это уже хуже. Подумай, что тобой руководит, и не делай глупостей.

– Па, не переживай. Я не пытаюсь его вернуть, если ты об этом.

– Хорошо, – кивнул отец. – Тогда я спокоен.

Их диалог прервал звонок в дверь, и Даша поспешила в прихожую – открывать.

На пороге стоял Костик. Увидев девушку, он как-то нервно сглотнул и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Даша его перебила:

– Давай не будем это обсуждать. Зайдешь или сразу отправимся?

– Там начало в восемь, – провел он пятерней по своим непослушным волосам, еще больше их разлохмачивая. – Идти пятнадцать минут, ты же знаешь.

Это был их районный клуб. Он открылся пару лет назад, и все молодые жители окрестных домов были в нем завсегдатаями. Дашины одноклассники, во всяком случае, тусовались в нем каждую пятницу и субботу.

Сама Даша была в клубе всего дважды: сразу после открытия и этой зимой, еще с Антоном, когда приезжала английская рок-группа, исполняющая красивые лиричные рок-баллады, которые особенно любила Даша.

Все-таки, как Даша и Костя ни старались идти медленнее, они все равно пришли за полчаса до начала. Народу в клубе пока было немного, и ребята, расположившись возле стойки, решили взять по безалкогольному коктейлю.

Но вдвоем они были недолго. Вскоре рядом с Костиком материализовалась Лика.

Дашу она сперва не узнала – не привыкла видеть ее накрашенную и в одежде для выхода, да и сидела девушка спиной к ней.

– Ты все-таки пришел! – громко обратилась она к Косте. – А где же Дашка?

И тогда девушка повернулась на крутящемся барном стуле к ней.

Подошел Антон. На сцене началась настройка звука перед концертом. И хотя у Даши не было никакого желания общаться с бывшей подругой и Тошкой, те все не отходили, крутились вокруг них с Костей.

Костик тоже не очень-то рвался поддерживать беседу, на вопросы ребят отвечал односложно, нехотя. Поэтому, когда концерт наконец начался, Даша и Костя вздохнули с облегчением.

Они пробрались поближе к сцене и замерли в толпе прочих зрителей.

Но как Даша ни старалась, ей никак не удавалось сосредоточиться на происходящем на сцене. Она кожей ощущала пристальный взгляд Антона. Хотелось обернуться, убедиться, что он на нее смотрит, но она не позволяла себе этого, лишь сжимала зубы и пыталась как можно ровнее держать спину – так, что вскоре позвоночник начал болеть, а ноги, непривычные к обуви на каблуках, – гудеть.

– Не мучайся, облокотись на меня, – шепнул ей на ухо Костик. – Тебе так будет легче.

Девушка благодарно улыбнулась и прижалась ноющей спиной к его груди, перенося вес на парня. Тот тут же осторожно ее обнял.

– Не вздумай обернуться, – сказал он, – Антон на тебя смотрит.

Даша едва заметно кивнула.

Напряжение ушло. Теперь ей было уютно и тепло, и казалось, что левой лопаткой она чувствует, как размеренно бьется Костино сердце.

Народ перед ними начал подпевать словам песен и пританцовывать в такт музыке, и девушка наконец-то сосредоточилась на концерте.

Боковым зрением она видела, как выплясывает Лика, и пыталась понять, почему и в какой момент ее подруга стала такой. Раньше та была скорее тихоней – милой, застенчивой, всегда словно чем-то слегка напуганной. Или все это была только роль, которую умелая актриса Лика играла на публику?

Признаться, Даше не хватало той, прежней, Лики. С ней было легко и весело, она знала все Дашины тайны и, что самое теперь неприятное, тогда с ней хотелось этими тайнами делиться…

«Интересно, зачем она это делает? – размышляла Даша, глядя на скачущую, как мячик, подругу. – Пытается таким образом привлечь внимание Тошки? И неужели ему все это нравится? Неужели со мной ему не хватало именно этого – такой вот явно показной бесшабашности, граничащей с откровенной пошлостью?»

«Нет, я не права, – остановила себя девушка. – Я несправедлива к Лике. И сейчас я смотрю на нее и ее поведение через призму своей обиды».

Она заставила себя отвести взгляд от бывшей подруги.

Концерт заканчивался. Уже была объявлена последняя песня, и Даша глубоко в душе этому радовалась. Она знала, что испытает облегчение, выйдя из клуба и оказавшись как можно дальше от Антона и Лики. И куда только девался ее кураж?

Дозвучали последние аккорды. Музыканты на сцене попрощались с залом и начали отключать инструменты. Народ стал разбредаться по углам, большинство потянулось к барной стойке.

– Останемся или домой пойдем? – спросил Костик.

– Домой, если ты не против, – ответила девушка.

Но выскользнуть из зала незамеченными не удалось. Лика и Антон словно специально поджидали их на пути к выходу.

– Классный концерт, правда? – громко, чтобы перекричать включенную звукорежиссером фоновую музыку, сказала подруга. – А вы уже уходите?

– Да, нам пора, – проговорил Костя.

И почти в то же время раздался голос Антона:

– Даш, можно тебя на минутку?

– Зачем? – удивилась девушка. – Вроде нам нечего обсуждать. Ты извини, я устала. – Она взяла за руку Костю и потянула его к дверям.

Лика и Антон остались в клубе.

Даша шла молча, не глядя по сторонам. Начинала болеть голова, уставшие ноги заплетались, и она прилагала усилия, чтобы не споткнуться и не упасть, представляла, как это будет выглядеть.

– Теперь будешь всю дорогу думать, что он хотел тебе сказать? – тихо произнес Костик.

– Что? – повернула к нему голову Даша. – Да я даже и не думала думать! – И замерла на месте: а ведь и правда, ее совершенно не волновал вопрос, о чем хотел поговорить с ней Тошка. – У меня виски ломит, и вообще я себя чувствую андерсеновской Русалочкой, которая не могла шагу ступить без боли. Ненавижу каблуки! – закончила она и жалобно посмотрела на парня.

Он широко улыбнулся:

– Тогда пошли через парк. Там есть скамейки, на одной из которых ваше величество сможет немного посидеть.

Они свернули с широкой улицы в переулок и через пять минут оказались в парке – том самом, где проходили школьные уроки физкультуры.

Сейчас аллеи были освещены желтыми, стилизованными под старину фонарями, но свет не раздражал, он так плавно, так органично перетекал в тень, что казалось, они слиты воедино, неразделимы. На пышных кустах пионов глянцево блестели плотные кругляши бутонов – девушка знала, что раскроются они не раньше чем через три недели. Зацветала сирень, и воздух был пропитан ее бархатным ароматом.

Ребята дошли примерно до середины парка, обогнули пруд со спящими сейчас утками и расположились на стоящей в тени скамейке. Даша тут же достала телефон.

– Надо родителям сказать, что мы немного задержимся, чтобы не волновались, – пояснила она.

Пока разговаривала с отцом, одновременно расстегивала ремешки туфель, затем скинула их и удобно вытянула ноги на лавке.

– А ты бабушке не будешь звонить? – спросила девушка, положив трубку.

– Она уже спит, – ответил Костик. – Вообще рано ложится. К тому же я сразу ее предупредил, что приду ближе к полуночи.

– Какая она, твоя бабушка? – Даша повернула к нему голову вполоборота.

– Удивительная, – не раздумывая, проговорил парень. – В молодости была красавицей, да и сейчас выглядит очень хорошо. Семьдесят никто ей не дает. Она ходит в бассейн три раза в неделю, активно общается с подругами, состоит в обществе защиты животных. До сих пор работает – она переводчик с французского и шведского. Знаешь, мне все время кажется, что вы с ней чем-то похожи.

– Чем? – девушка улыбнулась.

– Не знаю точно. Неуловимо. Энергетикой, может быть. Отношением к жизни. Манерой общения… У нее день рождения пятого июня. Мы всегда отмечаем в узком кругу. Приходи.

– Как-то неудобно, – неуверенно произнесла Даша. – Я же чужой человек все-таки.

– Ты не чужой. Ты – мой друг. К тому же бабушка много про тебя слышала, ей будет интересно с тобой познакомиться. – Он помолчал. – И потом, ты же представила меня своим родителям? Значит, теперь моя очередь сделать ответный ход.

Девушка не стала акцентировать внимание на том, что Костина бабушка о ней наслышана. Мало ли, может, внук за последние дни, что они с Дашей близко общаются, много успел о ней рассказать, а может, Костик сказал это просто из вежливости. В любом случае неважно.

– Можешь себе представить, завтра все закончится… – мечтательно проговорил парень.

– Что закончится? – не поняла девушка.

– Школа!

– Ты, кажется, забыл, что нам еще ЕГЭ сдавать? – усмехнулась она.

Костик махнул рукой:

– А, ерунда!

Теперь они сидели молча. Даша размышляла о том, будет ли их странная, такая внезапная и доверительная дружба продолжаться в новой жизни, в которую они выйдут сразу после выпускного бала, или она останется в прошлом, как и школьные годы. Было бы очень обидно. Хотя, может, поэтому они с Костей и сблизились так быстро, что оба чувствуют лимит времени, отпущенного на их отношения?

– Как думаешь, мы будем дружить потом, после школы? – вдруг спросил Костя. Девушка даже испугалась, что размышляла вслух.

– Ты не говорил, что обладаешь экстрасенсорными способностями и умеешь читать мысли. – Она скинула переставшие болеть ноги со скамейки, всунула их в туфли.

– Значит, ты думала о том же, – с утвердительной интонацией проговорил парень.

– Я надеюсь, что будем. Это же только от нас зависит, правда? – Даше показалось, что ее голос прозвучал как-то жалобно.

– Конечно, – кивнул ее друг. – Мне кажется, что фраза «их разбросало по жизни» всегда притянута за уши, неважно, о ком идет речь. Не может людей разбрасывать какая-то неведомая сила. Человек всегда сам выбирает свои пути и тех, с кем ему общаться. Бывают, конечно, разные обстоятельства, не спорю, но чаще всего то, что школьные друзья перестают быть друзьями, – это вина их самих. Мы не станем повторять их ошибки, правда?

Девушка обернулась к нему и улыбнулась:

– Мы будем совершать наши.

Теплый майский вечер потихоньку перетекал в прохладную ночь. Пора было возвращаться домой, к тому же Даше еще предстояло подобрать наряд на завтрашний день – все-таки последний звонок, в повседневной одежде вряд ли пойдешь. Все одноклассницы, скорее всего, будут в красивых платьях.

Подумав о платье, девушка тут же вспомнила про наряд на выпускной и пришла в ужас: у нее совершенно вылетело из головы, что платье еще предстоит сшить, а на это потребуется много времени. Наверное, она изменилась в лице, потому что Костя спросил:

– Что случилось?

– У меня же есть одно неотложное дело, про которое я совсем забыла! – сказала Даша. – Надо будет завтра им заняться.

– Может, дотерпит до послезавтра? Все-таки завтра, считай, праздник. Народ, наверно, отмечать куда-то пойдет.

Девушка помотала головой:

– Нет, хочу после школы побыть дома.

Костик пожал плечами:

– Ну, как знаешь. Может, еще передумаешь.

Сегодня с самого утра Дашу все раздражало. Не поглаженная с вечера блузка, дорога до школы, начинающий накрапывать мелкий дождик, галдящие одноклассники на торжественной линейке, пронзительный звон колокольчика, которым размахивала едущая на плече здоровенного Кирпичева мелкая девчонка-первоклашка. Даже стоящий вместе с другими родителями отец не смог поднять ее настроения.

Хуже всего было то, что Даша каждую минуту чувствовала неотступный взгляд Антона, в руку которого крепко вцепилась Лика.

Сразу после линейки, когда все шли в актовый зал – слушать прощальный концерт, который приготовили учителям выпускники, – Даша отыскала взглядом в толпе Костю. Он находился среди своих одноклассников и тоже смотрел на Дашу. Не сговариваясь, они одновременно направились друг к другу и по лестнице поднимались уже вместе, бок о бок.

– У меня так скоро паранойя разовьется, – пожаловалась девушка другу, когда они занимали свои места в зале. – Мне все время кажется, что Антон на меня смотрит.

– Тебе не кажется, – усмехнулся Костик, – он на самом деле сморит.

– Не понимаю, что ему от меня надо?! – шепотом воскликнула Даша.

– Может, все-таки стоит с ним поговорить? – предложил парень.

От мысли, что она будет беседовать с Тошкой, девушку прошиб холодный пот.

– Ни за что! – отрезала она. – Я не готова к такому испытанию. К тому же вчера он собирался говорить наедине. Для меня это слишком.

– Слишком что? – не унимался Костя. – Чего ты боишься? Что он начнет извиняться и умолять тебя принять его обратно, а ты не сможешь устоять?

Даша ничего не ответила.

По сути, Костик прав. Именно этого она и боится. Что все еще любит Антона и захочет простить, поддавшись на его уговоры. Хотя с чего они с Костей вообще взяли, что он мечтает к ней вернуться? Это не более чем домыслы. У Тошки есть Лика, и они вроде как любят друг друга. Так что, скорее всего, он собирался поговорить о чем-то совершенно другом.

Даша практически не принимала участия в концерте. Она была задействована всего в двух номерах: в массовке в смешной сценке на уроке литературы и в общем хоре в конце. Все остальное время она сидела в зале и смотрела на своих одноклассников.

Костик то и дело отлучался на сцену – он-то всегда был активистом и всякие театральные постановки любил. Постоянными персонажами на сцене оказались и Лика с Антоном.

И снова Даше навязчиво казалось, что Тошка ищет взглядом ее. Она прятала глаза и старалась смотреть куда угодно, только не на него.

Наконец все закончилось. Отзвучала финальная песня, учителя выразили свои благодарности и пожелали ребятам удачи на экзаменах, народ начал потихоньку расходиться.

В столовой уже были накрыты столы, дальше планировалась дискотека для всех желающих.

Даша отыскала отца и сообщила ему, что пойдет домой с ним. В ответ он возмутился и заявил, что сегодня нужно веселиться, а не сидеть дома за швейной машинкой.

Подоспел Костик, и отец строго-настрого ему наказал не пускать дочь домой.

– Но я одета совсем не для дискотеки! – Даша чуть не плакала. Ей и в голову не могло прийти взять с собой сменную одежду, как сделали все ее одноклассники.

– Скажи, что тебе принести, – улыбнулся папа. – Я быстренько сбегаю.

И тут девушка сдалась. Какой смысл сопротивляться, если обстоятельства сильнее?

– Джинсы черные – они на спинке стула висят – и майку какую-нибудь. Короче, сам что-нибудь найди. – Девушка тяжело вздохнула. – Да, па, и балетки, раз уж танцевать придется.

– Никаких балеток, у них вид давно не товарный. Принесу босоножки, они вроде тебе не натирали. – Отец подбадривающе подмигнул дочери и вышел из зала.

– Ну что, – произнес Костик, – таки уломали?

– Я тебя убью! – Даша резко обернулась к нему.

– А я-то тут при чем? – улыбнулся в ответ парень. – К тому же что-то мне подсказывает, что я тебе живой еще пригожусь.

– Ага, пригодишься, – парировала она. – Вот заставлю тебя помогать мне платье шить!

Это была совершенно особенная дискотека, отличавшаяся от всех предыдущих школьных дискотек, на которых Даше приходилось бывать. В первую очередь различие состояло в том, что раньше она танцевала только с Антоном, теперь же уделяла внимание всем, кто ее приглашал, а желающих нашлось много. Она никому не отказывала, даже с Лавочкиным протанцевала одну песню, а вот от бывшего своего парня старалась держаться подальше. Да и вряд ли ему удалось бы вырваться из объятий Лики и подойти.

Костик, казалось, тоже получал удовольствие от танцев. Он мелькал то здесь, то там, то с одной своей одноклассницей, то с другой.

Даша все ждала, когда же кто-то из ее кавалеров спросит, что у нее за отношения с Костиком, но этого так и не произошло. Только перехватившая ее на полдороге к туалету Лика осведомилась, все ли у них в порядке, на что Даша с улыбкой ответила:

– Конечно!

Дискотека закончилась как-то неожиданно, и только когда дозвучала последняя композиция, Даша поняла, что устала.

Она огляделась по сторонам, ища глазами Костю, но его нигде не было. Мысль о том, что, похоже, придется идти домой одной, расстроила. Это было странно, но девушка вдруг почувствовала, как сильно ей хочется, чтобы ее друг оказался рядом, поговорить с ним, обменяться впечатлениями…

А ведь они не протанцевали вместе ни одного танца! Даша похолодела, осознав это. Может, она чем-то его обидела? Но на ум ничего не приходило.

Вроде перед дискотекой они держались вместе, потом отец принес ей сменную одежду и обувь, и она пошла переодеваться. Потом заиграла музыка, и Дашу пригласил на танец Костин одноклассник, кажется…

Девушка стояла в школьном холле словно статуя. Мимо шли ее одноклассники, ребята из параллельного, ученики других старших классов. Кто-то окликал ее, о чем-то спрашивал. Она отвечала на автомате, пытаясь понять, что же делать дальше. Идти домой одной или подождать еще? Мысли буксовали. Даше казалось, что в голове у нее образовалось самое настоящее болото, в котором она вязла.

И вдруг она увидела несущегося по лестнице Костю.

– Вот ты где! – Он налетел на нее, словно вихрь, чуть не сбив с ног. – Я был уверен, что ты уже ушла.

– Нет, я тебя жду, – проговорила девушка.

– Тогда идем? – Он кивком указал на двери, ведущие во двор.

Вечер был теплым, воздух – неподвижным и бледно-синим. Медленно сгущались сумерки.

– Ну что, как повеселилась? – спросил парень, когда они оказались на вчерашней аллее парка. Впереди виднелась та самая скамейка, на которой они сидели сутки назад после концерта в клубе.

– Странно, – ответила Даша, опускаясь на нее. – Очень странно.

– Что странно? – не понял Костик.

– Мы с тобой вместе не протанцевали ни одного танца, – сказала она. – Почему?

Он сел рядом.

– Я думал тебя пригласить, но не мог подобрать момент. Рядом с тобой все время кто-то был, а я не хотел мешать. Потом мне казалось, что тебе хорошо и без меня. Ты выглядела вполне счастливой. – И вдруг рассмеялся: – Слушай, это все похоже на выяснения отношений между влюбленными, но мы же с тобой не пара.

– Конечно нет, – улыбнулась Даша, но в груди кольнуло что-то, смутно похожее на сожаление. – Мы друзья.

– Вот-вот. – Парень скорчил рожицу. Но девушка заметила, что он не смотрит ей в глаза. Может, он это не специально, само так получается?

Хотя она его понимала. Какая-то скользкая тема, неприятная.

– Знаешь, иногда мне кажется, что эта новая жизнь, о которой нам все говорят и о которой каждый из нас втайне мечтает, уже началась, – проговорила Даша. – Я чувствую себя какой-то другой, изменившейся. Может, даже освобожденной… Да, пожалуй, это самая точная формулировка.

– Это здорово, – произнес Костик. – А я пока нет. И думаю, со мной это вообще не сработает. Я не хочу меняться. А может, как говорит моя бабушка, просто боюсь перемен…

– А как повеселился ты? – попыталась перевести разговор на другую тему девушка.

– Отлично, – ответил он, и Даша поняла, что ее друг врет.

– Пообещай мне, что на выпускном станцуешь со мной хотя бы один танец, – попросила она.

– Заметано! – улыбнулся Костя. – Что собираешься делать завтра?

Она наморщила нос, размышляя.

– Во-первых, высплюсь. – Она вытянула руку и принялась один за другим загибать пальцы. – Во-вторых, позанимаюсь немного. И в-третьих, сяду за шитье.

– И в-четвертых, схожу погулять, – в тон ей произнес парень и потянулся к руке Даши, чтобы загнуть соответствующий палец, но девушка его опередила, спрятала руку за спину.

– Так нечестно! – рассмеялась она. – Прогулка в мои планы не входила!

– А зря. – Костя по-прежнему улыбался. – Может, раз уж договорились о танцах, договоримся и о прогулках? Предлагаю каждый день вечерами куда-нибудь выбираться, независимо от погоды и экзаменов. Нельзя целыми днями сидеть дома над книгами или рукоделием!

– Идея заманчивая, – протянула Даша. – Но если я соглашусь, это может грозить мне недошитым платьем. А я очень хочу закончить его к сроку.

– Ну хорошо, пару-тройку дней я тебе на шитье выделю, так уж и быть.

Она кивнула:

– Договорились. Будем выбираться. Но завтра я точно дома.

День Даша честно просидела в родных стенах. Сперва часа три листала свои записи, но все больше и больше убеждалась в том, что прекрасно помнит весь материал, а если что-то и забыла или пропустила, то за несколько дней до экзаменов наверстывать бессмысленно. К тому же сосредоточиться на учебе никак не получалось. Мысли то и дело возвращались к событиям последних дней, и она жалела, что не выслушала Антона. Вдруг он хотел сказать что-то по-настоящему важное?

Затем – уже после обеда – Даша села за швейную машинку. Дела шли довольно споро, и к вечеру девушка перестала волноваться, что может не успеть закончить платье до выпускного.

Когда она уже собиралась сворачиваться, позвонил Костик и осторожно поинтересовался, не передумала ли она и не хочет ли выйти на улицу хотя бы на час.

Но девушка была непреклонна:

– Нет уж, решила – значит, решила. Сегодня я дома.

– Тогда, может, по телефону поболтаем? – спросил парень.

– Давай, – согласилась она. – Тебе, я гляжу, заниматься неохота?

– Да я весь день над книгами просидел! – возмутился друг. – А толку – ноль. Информация в голове вообще не задерживается. Все про вчерашнюю дискотеку думаю, – добавил он чуть тише.

И тут Дашу словно молнией пронзила мысль: ведь Костя как-то упоминал, что влюблен в какую-то девушку! Как она вообще могла об этом забыть? Наверняка он искал возможности побыть с ней на дискотеке.

– Слушай, я такая эгоистка! – покаянно произнесла она. – Мы все время говорим только обо мне: о моих проблемах, об Антоне, о Лике, и так редко – о тебе. Расскажи, что ты решил насчет той нравящейся тебе девушки. Собираешься ей открыться?

Парень на том конце провода тяжело вздохнул.

– Вряд ли это имеет смысл, – сказал он. – Она любит другого.

– А вдруг ты ошибаешься? – настаивала Даша.

– Нет, это точно.

– И кто же этот счастливчик?

Она не ожидала получить ответ, но Костя дал ей наводку:

– Ты его знаешь. Я бы даже сказал, очень хорошо знаешь.

Антон! Костин соперник – это Антон, догадалась девушка. Теперь все встало на свои места. Значит, та, которую любит ее друг, – ее бывшая подруга Лика! Именно поэтому Костя решил сдружиться с Дашей.

Вместо того, чтобы дать ему понять, что она догадалась, девушка перевела разговор на другую тему.

– Что у нас по плану завтра? – осведомилась она. В висках часто-часто пульсировала кровь, предвещая головную боль.

«Значит, Лика, – думала Даша. – Наверняка Костик считает, что, если Антон вернется ко мне, моя бывшая подруга останется одна и он сможет завоевать ее. Но почему опять она? В мире столько достойных девушек, а парни, которые дороги мне, выбирают исключительно Лику!»

– Если будет хорошая погода, можно поехать, например, в Коломенское. А если пойдет дождь, отправимся в кино или в боулинг, – между тем предложил Костя.

– Договорились, – согласилась девушка. Хотелось поскорее закончить разговор и обдумать полученную информацию.

Словно почувствовав это, ее друг свернул беседу и попрощался.

После разговора продолжать шить расхотелось. Даша пошла на кухню и поставила на газ чайник, но тут же о нем забыла. Напомнил папа минут через двадцать, когда выкипающий чайник уже разве что не подпрыгивал на плите. Но девушка его слова пропустила мимо ушей.

– Ты представляешь, Костя влюблен в Лику. – Держать это в себе и дальше было невозможно.

– Откуда ты знаешь? – спросил отец.

– Он мне сам сказал! – Хотелось бы ей знать, почему эта информация настолько ее поразила, причем поразила неприятно.

– Хм. Мне казалось, ему должны нравиться другие девушки, но, значит, я ошибся. – Папа почесал кончик носа. – Тебя это задевает?

– Да, – честно ответила Даша. – Только не спрашивай почему. Я сама не знаю.

– Ты чай-то будешь? – Папа достал из шкафчика чашки. – Пожалуй, составлю тебе компанию.

Девушка прихлебывала из кружки ароматный напиток и размышляла о бывшей подруге: «Она симпатичная, милая. И может быть веселой, и характер у нее легкий, солнечный. Конечно, ее есть за что любить. И Костик ведь не виноват в том, что она увела у меня любимого парня. Он влюбился в нее задолго до того, как это произошло. Нет, все это не то!»

Отец наблюдал за ней молча.

– Не пытайся понять, почему именно она, – наконец произнес он. – Все равно это бесполезно. Любят не за что-то, любят, скорее, вопреки: недостаткам, дурным привычкам и поступкам. Любовь вообще вещь крайне нелогичная, я имею в виду настоящую любовь. Она просто возникает однажды и заставляет с собой считаться.

Даша кивнула. Ей не хотелось сейчас ни спорить с папой, ни соглашаться.

– Съешь лучше шоколадку. – Он придвинул к ней коробку с шоколадными конфетами. – Шоколад поднимает настроение. Вот увидишь, положишь в рот кусочек, и сразу жизнь покажется не такой несправедливой.

Девушка улыбнулась и взяла конфету со сливочной начинкой.

Все-таки здорово, что у нее есть ее замечательный отец, который всегда рядом!

– Я больше не буду даже думать об этом. Просто приму как факт, что Костик любит Лику, – сказала она.

– Вот это правильно, – согласился папа.

День рождения бабушки Костика пришелся на субботу. Накануне вечером друг неоднократно напомнил Даше, что ее ждут у него дома на праздновании, поэтому для девушки это не явилось неожиданностью. Она даже подарок купила заранее – коробку дорогих конфет и желтую орхидею в горшке.

Костя зашел за ней в пять. Стоя у дверей его квартиры, Даша волновалась, и ей самой это казалось странным. Прежде ей не приходилось испытывать подобное стеснение.

Парень открыл замок ключом и пропустил подругу вперед.

– Проходи, – пригласил и вошел следом. – Это мы! – громко крикнул он.

Из кухни тут же вынырнула маленькая худенькая женщина с шикарной, длинной, тугой и абсолютно фиолетовой косой, змеей лежащей у нее на плече.

– Слышу, слышу. – Ее лицо озарилось улыбкой, глаза засияли. – Как вы быстро!

Даша улыбнулась в ответ и протянула Костиной бабушке подарок. Та восхитилась орхидеей, вытащила из пакета коробку и расцеловала девушку в обе щеки, словно они были давними знакомыми.

Чувство стеснения как-то незаметно прошло. Да и глупо было стесняться. В этом доме Дашу приняли как родную.

– Сейчас мы помоем руки и поможем тебе накрывать на стол. – Костик потянул подругу в ванную комнату.

Уже через пару минут ребята носили с кухни в гостиную заполненные едой блюда и тарелки, а еще через двадцать минут пришли остальные гости – три бабушкиных подруги, и все сели за стол.

Это был удивительный день рождения. Никаких свойственных пожилым людям разговоров про болезни, цены на продукты и жалоб на жизнь. Гости шутили, вспоминали истории из общего прошлого – они дружили еще со школы, – обсуждали недавно просмотренные фильмы, строили планы, куда можно сходить на досуге. Перед чаем решили сделать небольшой перерыв и поиграть в шарады. В игре участвовали все.

Даше было весело и тепло в этом уютном гостеприимном доме. Она даже пообещала себе, что, когда состарится, станет именно такой старушкой – жизнерадостной и активной, немного чудаковатой, но такой милой!

Уходить не хотелось, и даже после того, как гости разъехались, девушка осталась помочь убрать со стола. Но и когда дела были закончены, Костина бабушка ее отпустила не сразу. Они еще поговорили обо всем понемногу и выпили по две чашки чая с клубничным пирогом.

Перед уходом Даша зашла в Костину комнату познакомиться с его крысами – до этого как-то случая не представлялось. Ребята немного посидели перед клетками, наблюдая за зверьками. Одну из крысок девушка подержала в руках. Затем Костик проводил подругу до дома.

– Ну что, не жалеешь, что провела вечер с нами? – спросил он, прощаясь.

– Конечно нет! – воскликнула девушка. – У тебя такая бабушка! Просто слов не хватает! Она теперь мой кумир. – Даша улыбалась.

– Так ей и передам, – рассмеялся парень. – Ты тоже ей очень понравилась. Она мне шепнула, когда мы чай пили.

Договорившись завтра пойти в кино, ребята расстались.

– Ну что, как прошло? – спросил вышедший в прихожую папа.

Даша показала вытянутый большой палец.

– А тебе Лика недавно звонила. – Он смотрел на нее как-то виновато.

– И что хотела? – осведомилась девушка. Сейчас ее не могло расстроить даже известие о том, что, скорее всего, придется пообщаться с бывшей подругой.

– Она не сказала, – пожал плечами папа.

– Ну и ладно, – махнула рукой Даша. – Надо будет – перезвонит.

Лика проявилась на следующий день – прямо с утра. Даша еще даже как следует проснуться не успела – лежала в кровати, вспоминая сон, в котором они с Антоном кружились в танце под сенью старых деревьев. В этом сне был вечер, и музыка доносилась словно издалека, скорее отголосками, чем внятным, сильным мотивом.

Телефонный звонок не позволил девушке понять, где они с Тошкой танцуют. Место казалось знакомым, но… К телефону пришлось подойти самой. Мама с отцом с утра уехали в торговый центр и должны были вернуться не раньше ужина.

– Да, – произнесла Даша в трубку, отчаянно зевая.

– Привет, – раздался на том конце виноватый голос Лики. – Я тебя не разбудила?

Вежливость требовала ответить что-нибудь в духе «конечно нет», но Даша на этот раз решила наплевать на вежливость.

– Разбудила, – почти не соврала она. – Что ты хотела?

Бывшая подруга выдержала паузу, словно раздумывала: извиниться и попрощаться или все-таки озвучить цель своего звонка. Видимо, возобладал корыстный мотив, потому что она проговорила:

– Я подумала: может, позанимаемся вместе? Ты мне всегда помогала… А то я тут никак одну тему одолеть не могу.

В Дашиной груди поднялась волна возмущения. Какая же нахалка эта Лика! Предала ее, а теперь еще просит о помощи!

Правы мама и Костик: на таких, как Даша, всегда все ездят, потому что они безотказные. Сами позволяют так к себе относиться, не умеют правильно себя поставить. Вот и Лика привыкла к тому, что подруга постоянно делала за нее все задания, давала списать на контрольных, помогала с сочинениями и математическими задачками. Видать, тяжело теперь без такой палочки-выручалочки.

– А что же Антон? Отказался тебе помочь? – усмехнулась Даша в трубку.

Лика тяжело вздохнула:

– Он уехал с родителями на дачу до среды. Сказал, на свежем воздухе ему легче заниматься.

– Извини, у меня другие планы, – холодно проговорила Даша. – Ничем не могу тебе помочь.

И вдруг снова вспомнила о Косте и своем недавнем открытии: друг влюблен в Лику.

– Можешь попробовать набрать Костика. Возможно, он согласится тебе помочь, – добавила девушка в телефон.

Бывшая подруга помолчала немного. Наверно, пыталась придумать, как уломать Дашу, но в голову ничего не приходило.

– Спасибо за идею, – наконец сказала она. – Сейчас попробую.

Даша положила трубку и плюхнулась на кровать.

«Правильно ли я поступила? – думала она. – Будет ли Костя рад? Или, возможно, совсем наоборот? Надо было сперва с ним посоветоваться».

Ругая себя, девушка принялась искать мобильник – пусть уже и поздно, но хоть эсэмэс пошлет с предупреждением о том, что Лика будет звонить.

Телефон обнаружился на тумбочке в прихожей – видимо, вчера, придя домой, она машинально выложила его из кармана и оставила там. Трубка давно разрядилась, и пришлось ждать, пока аккумулятор хоть немного выйдет из нулевого состояния. Наконец это произошло.

«Тебе будет звонить Лика. Извини, это я ее к тебе отфутболила, не подумав. Прости!»

Даша отправила сообщение и, пока оно летело, размышляла, не переборщила ли она с извинениями. Отчет о доставке пришел быстро, а следом за ним и эсэмэс от Кости:

«Как раз с ней разговариваю. Все в порядке. Я с удовольствием с ней позанимаюсь».

– Значит, он все-таки рад подвернувшейся возможности, – произнесла вслух девушка, стараясь заглушить возникшее внутри неприятное чувство, больше всего похожее на смесь тоски и злости на саму себя. – Выходит, я все же доброе дело сделала.

Но порадоваться этому не получалось.

Даша приняла душ, поставила чайник, сделала себе пару горячих бутербродов с колбасой и сыром, достала тетрадку с конспектами по литературе и попыталась сосредоточиться на тексте, но ничего не вышло. Перед глазами снова и снова возникала картинка: сидящие за письменным столом Костик и Лика. Оба склонились над учебником, их плечи соприкасаются… А где-то там, на родительской даче, – лежащий на траве в обнимку с конспектами ничего не подозревающий Антон.

– Какое мне вообще до них дело? – вслух возмутилась девушка. – Пусть сами разбираются со своими отношениями! При чем тут я?!

Но в глубине души Даша знала, что она очень даже при чем…

Костик позвонил ей сам – вечером. Сегодня они условились пойти в кино – недавно вышел в прокат фильм, который Даше хотелось посмотреть.

Честно говоря, девушка ждала, что друг предложит взять с собой Лику, но он ее даже не упомянул, лишь сказал, что опоздает на десять минут – обещал бабушке сбегать в магазин за молоком и вот закопался.

Даша и сама уже опаздывала – через пять минут пора выходить, а волосы после мытья еще не высохли, не говоря уже о том, что она до сих пор ходит в халате.

Девушка достала из гардероба первую попавшуюся вещь, которая не требовала немедленной глажки, – ею оказался легкий сарафан. К нему прихватила болеро с рукавами в три четверти. Мокрые волосы, не расчесывая, заколола в пучок на затылке – в кинотеатре во время сеанса распустит, и они высохнут. Расческу взяла с собой – положила в сумочку вместе с тюбиком гигиенической помады – на улице было жарко, и губы сохли – и мобильником.

Когда она спустилась во двор, Костя уже был там.

«Значит, все-таки не опоздал», – вскользь подумала Даша.

Она всматривалась в его лицо, надеясь разглядеть признаки волнения или восторга – последствий свидания с Ликой, но парень выглядел как обычно: он улыбался ей и казался совершенно таким же, как всегда.

«Наверно, я придумываю, – сказала себе девушка. – С чего он должен светиться от счастья, они всего лишь вместе позанимались?»

Тем не менее вслух она спросила:

– Ну что, как дела? Как прошел день?

– Да ничего, – пожал плечами Костик. – Занимался. – И добавил: – Лика заходила на пару часов.

Внезапно Дашу охватило странное чувство – то ли стеснение, то ли страх. Ей резко расхотелось узнавать, как прошли их занятия и что думает Костя по поводу ее бывшей подруги. Потому она лишь кивнула и пробормотала невразумительное «ага», а затем быстро перевела разговор на другую тему:

– Давай ускоряться, а то на сеанс не успеем. – Она взяла его за локоть и потянула к выходу из двора.

Больше они в этот вечер о Лике речь не заводили, но Даше все время казалось, будто между ними повисла какая-то недосказанность, и это мучило ее, мешало наслаждаться вечером в обществе друга.

Впрочем, на следующий день все забылось.

Даша и не заметила, как подошел день экзамена.

Сказать, что она не волновалась совсем, все-таки было нельзя. Волновалась, но словно издалека, будто писать тесты предстояло не ей, а кому-то другому. Да и что там такого особенного может быть в этих тестах? Вряд ли для отличницы они могут представлять какую-то сложность.

В утро перед ЕГЭ девушка плотно позавтракала, кинула в сумку шоколадку – отец не переставал повторять, что шоколад усиливает работу мозга, – и отправилась в школу.

Сегодня она решила идти туда одна, без Костика, чтобы собраться с мыслями и настроиться на рабочий лад. Но в школьном дворе ее уже поджидала Лика.

– А ты почему одна? – спросила она вместо приветствия. – Я думала, Костя придет с тобой.

Даша неопределенно пожала плечами. Вступать в диалог не хотелось.

– Я надеялась, он мне кое-что объяснит… – Бывшая подруга приняла задумчивый вид.

– Подожди его тут. Думаю, он скоро появится. – Даша, больше не обращая на Лику внимания, направилась к дверям.

Настроение испортилось, словно встреча с бывшей подругой была дурным предзнаменованием.

«Но я не могла ее не встретить, – успокаивала себя Даша. – Мы вместе учимся и тесты писать будем вместе, никуда от этого не деться. А то, что она ждала Костика – тоже закономерно, они же вместе занимались. Интересно только, где же Антон?»

Под ЕГЭ был отведен актовый зал. Из него накануне вынесли все лишнее, расставили парты. Здесь должны были уместиться оба выпускных класса: «А» и «Б».

Даша заняла позицию перед входом. Здесь же стояли и многие ее одноклассники.

Зато Лика все не шла, не было и Костика с Антоном.

Они все трое появились, когда уже учителя запускали учеников в зал.

Даша выбрала парту у окна. Костик сел за ней, а Лика с Антоном – у противоположной стены.

Завуч раздала тесты, и работа закипела.

Даша сперва не могла сосредоточиться, ее взгляд словно сам собой притягивался к Лике и Антону. Ей казалось, что между ними что-то произошло: поссорились или, может, даже расстались? Жаль, нельзя было обернуться к Косте – это было бы уже слишком.

Наконец она заставила себя уткнуться в тесты. Как она и ожидала, вопросы были не сложные. Некоторые, правда, с подковыркой – над ними следовало поразмышлять. Их девушка оставила напоследок.

Время, отведенное под экзамен, пролетело незаметно. Даша успела все и сдавала свои листы с ощущением, что у нее получилось как надо.

Народ высыпал из зала в коридор. Ребята переговаривались, делились впечатлениями, выясняли, кто как ответил на тот или иной вопрос.

Даше сделалось грустно, она поймала себя на мысли, что это последнее школьное испытание и последнее обсуждение результатов. Следующие будут уже в институте, с другими людьми.

– Кажется, все, – вздохнул над ухом Костик, и девушка обернулась к нему.

– Что – «все»? – спросила она. – Думаешь, провалил?

– Да нет, – он улыбнулся. – Вот это – все, – сделал круговой жест рукой, указывая сразу и на ребят, и на двери в актовый зал, где сейчас учителя сортировали их экзаменационные листы, и на школьный коридор, заполненный гулом голосов.

– Да, все, – кивнула Даша. – Пойдем отсюда. – Ей не хотелось оставаться и ждать, куда решат идти одноклассники: вроде они собирались после тестов направиться в пиццерию. Не хотелось идти с ними, вливаться напоследок в коллектив. Зачем, все школьные годы она прожила на отшибе… – Или ты хочешь остаться? – Мысль, что у друга может быть иное мнение на этот счет, пришла в голову неожиданно.

– Не-а, пойдем. Лучше по нашему парку пройдемся.

«По нашему парку… – повторила про себя Даша. – «Нашему» – это в смысле нашему школьному или нашему с ним?»

Их никто не задержал, не остановил. Казалось, ребята и не заметили, как они ушли. Разве что Лика с Антоном, да и то вряд ли. Даша вроде их среди одноклассников не видела.

Ночью прошла гроза, и воздух до сих пор был свежий. Особенно это чувствовалось на аллеях, среди деревьев.

Даша и Костя шли молча, каждый погруженный в свои мысли, но почему-то девушка была уверена: они думают об одном и том же, чувствуют одинаково. Для них обоих сейчас важно в полной мере ощутить, что обучение в школе завершено и точка на этой главе жизни, по сути, уже поставлена.

– А мне жаль, что детство заканчивается, – произнес Костик, когда они уже подходили к пруду. – Мне в нем было хорошо.

Даша ничего не ответила. Она не могла понять, ассоциируется ли у нее школа с детством. Скорее уж родительский дом, совместные праздники, поездки, походы. Чаепития с отцом на кухне. Споры с мамой…

– Оно всегда будет с тобой, – проговорила девушка спустя несколько минут, – внутри тебя. Понимаешь? И ты сможешь вернуться, если захочешь. В любой момент. Хотя бы мысленно.

Друг улыбнулся ей – одними губами, в глазах же плескалась грусть.

– Многих ты знаешь взрослых, которые возвращаются? Именно возвращаются, а не жалеют об утраченном?

– Не многих, но все-таки знаю. Как минимум двоих – своего папу и твою бабушку. – Даше захотелось взять его за руку. Показалось, что сейчас в нем происходит серьезная внутренняя борьба, вот только что с чем борется, она не понимала. Но она подавила в себе это желание, спрятала руки в карманы ветровки.

И снова между ними повисла тишина.

Как-то незаметно ребята вышли из парка и углубились в переулки. Но сколько они ни петляли, дорога все равно вывела их к Дашиному дому.

– Чем займешься? – спросил Костик, когда они уже стояли у подъезда.

– Наверно, дошью платье, – сказала девушка. – Видимо, и правда, у страха глаза велики. Боялась, не успею… – Она не стала продолжать, видя, что друг думает о чем-то своем. – Ну ладно, тогда созвонимся.

Его вопрос догнал ее, когда она уже открыла дверь:

– Тебе не показалось, что Лика и Антон расстались?

Даша медленно обернулась к нему.

– Нет, – соврала она. – Может, просто поругались. У всех бывает.

– Да, бывает у всех, – словно эхо, повторил друг и пристально посмотрел на нее. Под его взглядом девушке стало вдруг как-то неудобно, захотелось спрятаться. Она опустила глаза и, махнув напоследок рукой, вбежала в спасительный подъезд.

«Он тоже считает, что они разошлись, – стучало в ее голове, пока она поднималась по лестнице, перескакивая через ступеньку. – Или он, как и я, выдает желаемое за действительное».

Даша вставила в замочную скважину ключ, повернула два раза, нажала на дверную ручку и вошла в прихожую.

«Стоп, – сказала она себе, – а разве я все еще хочу этого?»

Она замерла, прислушиваясь к тому, что происходило внутри. Но ответом на вопрос о том, хочет ли она, чтобы Антон снова оказался свободен, была тишина. Никаких эмоций.

«Так чего же я тогда хочу?» – спрашивала себя девушка снова и снова. Эта простая фраза обрела свой ритм и крутилась теперь в голове, словно заезженная пластинка. Одна фраза. Без ответов. Без откликов души.

Даше стало страшно. На какое-то мгновение ей подумалось, что она больше никогда не сможет что-либо почувствовать. Ни любви, ни обиды, ни надежды…

«Что со мной происходит?» Она опустилась на пуфик и уставилась на себя в зеркальную дверцу раздвижного шкафа. Отражение было другим: непривычным, отличающимся от нее чем-то неуловимым – может, выражением глаз?

– Похоже, я перегорела, – отчетливо сказала Даша этому чужому отражению, будто оправдываясь. – Я больше не люблю Тошку… Антона.

Внутри взметнулся протест. Это что же значит? Что она отступница, предательница?

«А разве можно предать того, кто уже предал тебя? Кто уже отказался от любви? – спросила она себя. – Да и что за слово такое – «предать»?! Смешно! Какой-то устаревший рыцарский кодекс!»

Но смешно не было.

«Проблема в том, что любовь рано или поздно заканчивается, – вспомнила девушка слова Костика. – Я имею в виду несчастную любовь. Нельзя страдать вечно, иначе это уже не любовь, а болезнь. Мне кажется, однажды ты доходишь до какой-то точки, за которой любить больше нельзя. Истрачиваешь ресурсы души, что ли… Иногда для того, чтобы это произошло, нужна какая-нибудь мелочь. Можно любить годами, а разлюбить за минуту».

– А ты откуда знаешь? – спросила она тогда. Почему-то слова друга не воспринялись всерьез – скорее, как выдернутая откуда-то цитата.

– Мне так кажется, – пожал он плечами. – Нет, я уверен.

«Может, вот так вот – за минуту – меня разлюбил и Антон? – подумала Даша. – Но было ли тогда это чувство настоящим?»

Неожиданно входная дверь распахнулась, и на пороге возник отец. В руках у него были многочисленные пакеты, сигнализирующие о том, что он ездил затариваться в супермаркет.

– Между прочим, дверь была открыта, – с укором сказал он.

– Наверно, я забыла запереть, – виновато улыбнулась девушка и перехватила из его рук пару пакетов.

– Да ты не только запереть забыла, но и туфли снять. – Папа глазами указал на ее ноги, до сих пор обутые в уличные туфли.

– Задумалась. – Она поставила пакеты на пол и принялась расстегивать ремешки. – Я прямо перед тобой пришла.

А вечером, словно в ответ на Дашины мысли, пришел Антон. Без предварительного звонка, без просьбы уделить ему время.

Его впустил папа, и Антон, поблагодарив и пообещав, что много Дашиного времени не займет, прошел в ее комнату.

Девушка не слышала ни звонка в дверь, ни разговора в прихожей – она сидела в наушниках и слушала музыку, отвернувшись к окну, поэтому даже испугалась, когда Антон, заявляя о своем присутствии, похлопал ее по плечу.

– Как ты здесь оказался? – Даша сняла наушники и отложила их на стол.

– Твой отец впустил. – Парень стоял теперь прямо перед ней, и ей было неудобно смотреть на него снизу вверх. – Я хотел поговорить, но тебя ведь не поймаешь.

– Может, просто не надо меня ловить? – Она кивком указала на диван. – Садись.

Антон сел на самый краешек, сцепил руки в замок на коленях.

– Мы с тобой совершили ошибку, расставшись. Я хочу, чтобы ты вернулась. – Было видно, что сказанное далось ему с трудом.

Даша фыркнула, возмутилась:

– Во-первых, ошибку совершили не мы, а ты. Соответственно, и о моем так называемом «возвращении» речь не идет, потому что я никуда не уходила.

Парень опустил взгляд.

– Извини, я не так сказал. Я прошу тебя снова быть со мной.

– А как же Лика? – удивилась и даже возмутилась девушка. – Она же тебя любит!

Антон молчал, глядя в пол.

Даша смотрела на него и не понимала, что так сильно ей в нем нравилось, почему все эти месяцы, что они практически не общались, ей было так мучительно плохо? Самый обычный парень, ничего завораживающего. Да, довольно симпатичный, но не более. У него среднестатистический ум, не слишком развитое чувство юмора. Он большого о себе мнения, но это мнение ничем не подкреплено.

– Лика – не та, кто мне нужен, – наконец произнес Антон.

«А еще он предатель, – усмехнулась про себя девушка. – Стандартный предатель».

– Ты знаешь, а я не хочу, – вслух произнесла Даша. – Ты причинил мне очень сильную боль.

– Я даю слово, что этого больше не повторится, – перебил ее он и наконец заглянул в глаза.

– Ты меня, кажется, не понял. Я не хочу не потому, что ты сделал мне больно и я боюсь, что это повторится. Я больше тебя не люблю. – Она прислушалась к себе. – Да, именно так. И это твои проблемы, что ты поссорился с Ликой и теперь пытаешься найти ей замену. Или пусть даже ты на самом деле понял, что хочешь быть со мной, а не с ней. Неважно. Я в эти игры больше не играю.

– Ты всегда была такой категоричной и принципиальной. – Парень скривился. – Меня это в тебе раздражало. Мы можем хотя бы попробовать?

– Зачем? – Даша не видела смысла в том, что он предлагает. Она удивлялась самой себе и все спрашивала и спрашивала себя: неужели и правда все? Конец мучениям, тоске, несчастной любви, которая, как она думала, будет с ней до самой смерти?

Антон не знал, что ответить на ее вопрос. По всему было видно, что он пребывает в замешательстве.

– Ну, может быть, ты ошибаешься, – промямлил он через минуту, – и какие-то чувства у тебя ко мне остались?

– Даже если предположить, что это так, я все равно не вижу смысла давать тебе второй шанс. Есть такая народная мудрость: человек, предавший один раз, обязательно рано или поздно сделает это снова. Так что советую помириться с Ликой. Она, судя по всему, не знает этой народной мудрости.

Парень поднялся с дивана.

– Но друзьями-то хоть останемся? – спросил он.

– Прости, но мне такие друзья не нужны. – Даша отвернулась к окну, давая понять, что больше его не задерживает.

Вскоре она услышала, как хлопнула входная дверь.

Через десять минут в комнату деликатно постучался отец.

– Заходи, – крикнула девушка.

Папа устроился в кресле.

– Какой-то он пришибленный ушел. – Он смотрел на дочь, и по его глазам было видно, как ему любопытно узнать, чем закончился разговор.

– Наверно, его пришибло той точкой, которую я поставила, – улыбнулась Даша.

– Да… – протянул отец. – Видать, жирная была точка…

За этот вечер она не раз возвращалась мыслями к разговору с Антоном, но только еще больше убеждалась, что поступила правильно. Чувства сожаления не было – было другое: свободы. Будто крылья за спиной распахнулись, будто тяжелый камень, давно и привычно уже лежавший на плечах, рассыпался в пыль.

Ей хотелось рассказать об этом Костику, но она медлила, не зная, как донести до него это ощущение легкости, какими словами объяснить.

Друг позвонил сам – в начале двенадцатого.

– Ты прости, – с ходу сказал он, – что я так поздно. Но я встречался с Ликой – немного прошлись по парку.

И сразу расхотелось говорить о крыльях и упавшем камне. Занозой впились в мозг слова «немного прошлись по парку» – они отменяли другие: «по нашему парку». И хотя Даша понимала, что это бред, парк общественный, в нем гуляют все, живущие в их районе, – было больно.

– И как там Лика? – спросила она, чтобы хоть что-то спросить. Чтобы Костя не догадался об ее чувствах.

– Грустит, – коротко ответил он.

– Понятно. – Ну что тут еще скажешь, особенно учитывая то, что причину грусти Даша прекрасно знает? – А ко мне приходил Антон. – Все-таки эта фраза прозвучала.

– Понятно, – в свою очередь произнес Костик.

Помолчали. Это было неудобное молчание. В нем каждый судорожно искал, чем бы продолжить диалог, сгладить смысл явного для обоих подтекста.

«Лике нужно, чтобы ее утешили, плюс отомстить мне, – думала девушка. – Вряд ли она попросила Костю о встрече, исходя из желания просто пройтись с приятелем. Какие они приятели?! Он же с ней общался не больше, чем со мной до того случая с Лавочкиным».

– Ну что, дошила свое платье? Вроде ты собиралась… – Друг наконец нашел нейтральную тему.

– Можно сказать, что да. Осталось всего несколько стежков. Может, перед сном еще посижу или завтра…

– Представляешь, а у меня, оказывается, нет костюма. Был уверен, что старый на меня вполне налезет, но ошибся. Мал в плечах, – пожаловался парень.

– Значит, завтра мы с тобой отправимся по магазинам, – констатировала Даша.

– Думаешь, надо? Может, джинсы с рубашкой прокатят? – заныл Костик.

– Думаю, прокатят даже шорты с майкой-алкоголичкой, если этот наряд правильно преподнести. Но вот стоит ли? – усмехнулась девушка. – Тебе все равно нужен костюм. Хотя бы один должен же висеть в шкафу – на всякий случай.

– Ненавижу магазины, – с печалью в голосе проговорил парень. – Но раз ты считаешь, что надо, – значит, надо. Да и бабушка с этим костюмом мне уже весь мозг съела.

– Вот и договорились. – И пожелав спокойной ночи, Даша положила трубку.

Вопреки сказанному Косте, она не села дошивать платье. Вместо этого достала альбом для набросков и вооружилась карандашом. Даша давно заметила, что рисование помогает ей отвлечься и одновременно собраться с мыслями – смотря что больше в данный момент нужно.

Вскоре на белом поле возникли очертания скамейки с сидящими на ней девушкой и парнем, старый клен за их спинами, чугунный фонарь справа, куст пионов с крупными шариками бутонов слева. Двое на скамейке сидели порознь. Парень – поставив локти на колени и положив на сцепленные кисти подбородок, его взгляд был устремлен в землю, словно он рассматривал что-то интересное, лежащее у самых мысков его кроссовок. Девушка – закинув ногу на ногу, лицо задумчивое, взгляд устремлен вдаль.

Даша прорисовала детали – теперь эти двое стали как две капли воды похожи на нее и Костика – и взялась за цветные карандаши. Сперва она не собиралась добавлять много цвета, разве что желтый – свет от фонаря, темно-бордовый – бутоны пиона и синий – вечерний воздух за спинами, но руки рисовали сами, карандаши просились в пальцы, цвета ложились на рисунок, наполняя его жизнью.

Теперь перед ней было окно формата А4 в поздний вечер. В вечер, прожитый ими вдвоем с Костей или, возможно, который только будет прожит… Даша смотрела на рисунок и пыталась представить, о чем думает парень на нем. Про девушку она все знала, но вот мысли парня не давали ей покоя.

Может, эти двое ссорятся? Нет, вряд ли. Скорее, о чем-то серьезно разговаривают – о чем-то очень личном, может быть, болезненном для одного из них. Возможно, Костик собирается сказать, что он теперь с Ликой, но не представляет, как отреагирует на это известие Даша, ведь он больше не сможет проводить с ней столько времени, да и вообще, кто знает, останутся ли они друзьями?

– Я не хочу тебя потерять, – сказала Даша нарисованному Костику. – И да, конечно, мне не все равно, что ты решил встречаться с Ликой. Но я не стану лезть в ваши отношения. Ты мне слишком дорог… И если наше общение все же сойдет на нет, мне будет очень не хватать наших прогулок и наших разговоров по душам, твоего голоса в моей телефонной трубке, твоих пожеланий доброго утра и спокойной ночи… Но, знаешь, я так хочу, чтобы ты был счастлив! И если для этого рядом с тобой должна быть Лика и должно не быть меня, я пойму.

На мгновение, сквозь хрустальную призму слез ей показалось, что парень на рисунке улыбается.

– По-моему, в этом я похож на менеджера среднего пошиба. – Костя еще раз критически осмотрел себя в зеркало.

Костюм сидел неплохо, но Даша тоже понимала: не то.

– Тогда померь еще раз самый первый, – посоветовала она.

– Ни за что! – отрезал парень. – Точно такой же был у моего деда. Только он в нем ходил в шестидесятые года прошлого века.

– Говорят, ретро – это модно, – улыбнулась девушка.

Хотя она была согласна с другом: все, что он померил в этом магазине, не подходило, как и все то, что было предложено продавцами в двух предыдущих.

– А я-то думала – это с нами, женщинами, тяжело, – вздохнула она, когда они вышли в просторный холл торгового центра.

– Может, перекусим? – предложил Костя. – А потом еще в пару магазинчиков зайдем.

– Давай, – согласилась Даша.

Они поднялись на третий этаж, где располагался ресторанный дворик. Чего здесь только не было: и пицца, и суши, и азиатская кухня, и кафе-мороженое, и гамбургеры. Глаза разбегались. Хотелось всего и сразу.

– И чего мы желаем? – осведомился парень.

– Мы не можем выбрать, – пожаловалась девушка.

– Тогда, может, по куску пиццы, мороженому и чаю с булочкой? Если ты, конечно, не на диете.

– Боже упаси! Это я про диету, – пояснила она. – А меню вполне подходящее.

Тем не менее она взяла еще и овощной салат. Но съесть все не смогла – всегда с ней так: когда голодная, кажется, в желудок поместится куча всего, а стоит начать есть, как приходит понимание: на самом деле она маленькая и желудок у нее, соответственно, небольшой.

– Что, не лезет? – спросил Костик, глядя на отставленную подругой в сторону тарелку с внушительной булкой с малиновым кремом.

Даша посмотрела на него виновато.

– Могу помочь, – улыбнулся парень.

Они решили не сразу вскакивать после еды, а посидеть какое-то время, чтобы съеденное немного улеглось. Народу в торговом центре было немного – это и понятно: будний день, к тому же до вечера, когда все освобождаются после работы, еще далеко.

Девушка задумчиво смотрела в пространство – туда, где между столиками сновали два толстеньких воробья – хватали с тарелок оставленное посетителями, деловито чирикали.

– Интересно, как они сюда попали? – Друг проследил за ее взглядом.

– Наверно, залетели как-то. Здесь же тоже, скорее всего, есть окна и их периодически открывают для проветривания, – предположила Даша.

– По-моему, они не очень-то скучают по свободе, – усмехнулся Костик.

– Да, им тут хорошо, – кивнула она. – Много еды, никто не гоняет. – И вдруг продолжила без перехода: – Папа собирается на следующей неделе брать билеты в Испанию. Хотим на море где-нибудь в июле. Когда закончится творческий конкурс в мой институт.

– Здорово, – произнес парень, но энтузиазма в его голосе Даша не услышала. – Значит, ты уедешь?

– Всего на пару недель, – пояснила она.

Костя не стал комментировать, лишь кивнул. А девушка подумала, что даже две недели вдали от него будут для нее испытанием.

Похоже, она сильно к нему привязалась. Неожиданно сильно. Может, потому что он после предательства Антона и Лики стал ее единственным настоящим другом, не считая родителей? Но родители – это родители, а Костик – это Костик.

– Пойдем? – Он вопросительно посмотрел на нее.

– Пойдем. – Даша встала из-за стола, подхватила с соседнего стула свою сумочку.

Передвигаться в быстром темпе после еды не хотелось, поэтому ребята брели медленно, разглядывая витрины и перебрасываясь репликами.

– Знаешь, я тут подумал и решил: все же костюм я не хочу. Остановимся на черных джинсах и черном пиджаке, – сказал парень.

– Вроде это выпускной, а не похороны, – машинально произнесла девушка и вдруг прыснула: это же самое в ответ на ее собственное предложение о черном платье ответила мама.

– Ты чего? – удивился Костя.

– Да так, не обращай внимания, – махнула рукой она. – Значит, ищем джинсы и пиджак.

– И рубашку.

– И рубашку.

– Красную, – на полном серьезе проговорил друг.

– Почему красную? – опешила девушка.

«Неужели он видел мое платье? Но когда?» – спрашивала себя она.

– Нравится сочетание цветов. – Костик направился к одному из магазинчиков.

Улыбнувшись такому совпадению, Даша последовала за ним. Все-таки они удивительно похожи. Даже в таких глупых мелочах.

Все. Платье было готово.

Даша подняла его за плечи и встряхнула, любуясь, как струится ткань.

Она быстро скинула с себя домашние брюки и футболку и надела обновку. Платье сидело точно по фигуре – нигде не было ничего лишнего: ни одной ненужной складочки. Все, как и хотела: длинная черная юбка с яркими алыми клиньями и пущенными кое-где по алому черными кружевами, черный пояс, алый лиф, обтянутый все теми же кружевами, черные бретельки… И туфли под этот наряд нашла – черные с алым, на небольшом удобном каблучке. По мнению продавщицы, танцевать в таких можно хоть всю ночь.

Танцевать… Но с кем? Она обещала Костику один танец, все остальные, скорее всего, он будет с Ликой, она же теперь свободна…

Они так и не поговорили на эту тему. Сейчас уже поздно – выпускной завтра. Завтра все закончится.

Ей захотелось остановить время, задержать, чтобы оно не шло так стремительно, чтобы она смогла подумать еще, понять, разобраться… Что она хочет? Что чувствует? Готова ли открыться другу? Сказать, что любит его?

Любит… И сама не заметила, не поняла, как, когда это произошло. Любит иначе, чем Антона, глубже, ближе… Словно они – одно целое, а не два разных человека.

Могла ли Даша предположить всего какой-то месяц назад, что будет так? Она и Костика-то тогда почти не знала, вернее, не замечала. Он был для нее одним из десятков других старшеклассников их школы, а теперь у нее нет никого ближе.

«Нет, нельзя признаваться ему в любви, – поняла девушка. – Я могу все только испортить. Ведь я знаю наверняка, что он любит не меня. Тогда зачем открываться? Чтобы ему стало неудобно? Чтобы из-за этого неудобства он стал избегать встреч со мной и постепенно вообще прекратил общение?»

Она осторожно сняла платье, сложила, убрала в пакет – гладить будет завтра. Переоделась в домашнее.

«Пусть выпускной будет точкой, – решила Даша. – Завершающим аккордом. Так надо. После него никаких иллюзий и надежд. Останемся только друзьями».

Ей вдруг сделалось мучительно грустно, сердце словно сдавила ледяная рука. На глаза навернулись слезы. Захотелось немедленно услышать Костин голос, увидеть его, просто побыть рядом. Сегодняшний вечер еще принадлежит ей, сегодня она еще может позволить себе иллюзии – пусть даже уже зная, что это лишь иллюзии.

Даша, не раздумывая, притянула к себе телефон и набрала номер.

– Привет, – выдохнула она в трубку, услышав друга. – Не хочешь пройтись?

– У тебя что-то случилось? – забеспокоился он.

– Грустно как-то. Может, в парк? Если тебя, конечно, не пугает, что уже поздно. – Она взглянула на часы и увидела, что стрелки подбираются к половине одиннадцатого.

– Пойдем, конечно, – решительно проговорил Костик. – Через десять минут у твоего подъезда. Успеешь?

– Успею. – Она положила трубку.

Выхватила из шкафа первые попавшиеся джинсы, футболку переодевать не стала. Волосы привычными быстрыми движениями собрала в свободную косу.

– Я в парк с Костей, – крикнула девушка уже из прихожей. – Мы где-то на часик.

– Хорошо, – откликнулся из гостиной отец. Как же здорово иметь адекватных родителей!

Когда Даша вынырнула из подъезда, ее друг только к нему подходил.

– Ну что, идем? – спросил он без улыбки.

– Идем, – откликнулась девушка.

– Мне сегодня тоже как-то неуютно, – сказал Костик уже по дороге. – Все никак места себе найти не могу. Про выпускной думаю… Все откладывал-откладывал эти размышления, а вот время подходит, и мысли сами в голову лезут. Интересно, так у многих выпускников?

– Думаю, мысли лезут всем, – улыбнулась Даша, – только всем разные. Кто-то просто радуется, что закончил наконец-то школу, кто-то предвкушает бал, кто-то, как мы, подводит итоги.

– Я думал, это будет по-другому. Не так болезненно, что ли… Сам не понимаю, что со мной происходит. – Он шел рядом с ней, засунув руки глубоко в карманы камуфляжных брюк. Девушка поймала себя на мысли об армии – не заберут ли его? Ведь многие ребята после школы уходят.

Произнесла это вслух.

– Не, это мне не грозит, – усмехнулся Костя. – Я в институт спорта. Тренер сказал, что я легко поступлю.

Даша выдохнула. Оказывается, все это время, пока ждала ответа, она не дышала. Для нее стало бы настоящей трагедией, если бы его забрали в армию – еще большей, чем расставание с Антоном.

Они вошли в парк и, не сговариваясь, направились к пустовавшей сейчас детской площадке.

– На качели? – предложила девушка.

– Давай, – кивнул парень.

Качели были только одни, зато большие и высокие – длинный толстый брусок дерева без спинки.

Они сели на него лицом друг к другу и начали раскачиваться.

– Только, чур, не сильно, – попросила Даша. – Я боюсь высоты.

– А ты держись крепче, – посоветовал Костя. – И смотри на меня, тогда голова не закружится.

Они летали над погруженной в темноту детской площадкой в полной тишине, лишь улыбаясь друг другу. Девушка видела, как блестят глаза ее друга, чувствовала легкий аромат его шампуня, ощущала тепло его тела. И знала, что память об этом вечере останется с ней надолго. Возможно, на всю жизнь.

Сейчас ей было неважно, что будет завтра. Ее не задевало то, что Костик останется с Ликой, что сама она для него – лишь друг, и еще неизвестно, как отнесется к этому факту ее бывшая подруга. Скорее всего, она будет против их общения. Даже наверняка будет против. Но это все завтра…

Ветер рвался в лицо и тут же подхватывал косу, кидал ее со спины на плечо и обратно. Ветер был теплым, он пах увядающей сиренью и ранней зацветающей липой, большим городом, подернутой тиной водой – всем тем, что Даша любила с детства.

Она потеряла счет времени, забыла о том, где находится и что дома ее ждут родители. Она смотрела в глаза Косте и видела в них весь мир.

И так было до тех пор, пока в кармане ее джинсов не зазвонил мобильник.

Даша отвела взгляд от друга, держась одной рукой за поручень качелей, другой она с трудом извлекла телефон из тугого кармана и нажала кнопку «Принять вызов».

– Я все, конечно, понимаю: лето, экзамены сданы, свобода, – вонзился в ее ухо рассерженный мамин голос, – но надо же и совесть иметь! У родителей, между прочим, нервы не железные! Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Сколько? – послушно переспросила девушка.

– Час ночи! И напоминаю: восемнадцать тебе исполнится только осенью, а по закону до совершеннолетия ты не имеешь права приходить домой после одиннадцати.

– Мам, прости, мы забыли про время. Я уже совсем скоро буду. – Она нажала на отбой. Ход качелей к тому времени замедлился. Костик вовсю тормозил их ногами.

– Ну что, влетело тебе? – спросил он. И тут же продолжил: – Давай тогда в темпе, чтобы дома еще не добавили.

– А твоя бабушка разве не волнуется? – удивилась Даша.

– Волнуется, конечно. Но у нас с ней уговор: я не совершаю идиотских поступков и стараюсь беречь себя, а она, в свою очередь, бережет свои нервы. – Он улыбнулся. – Бабушка ложилась спать, когда я уходил. Думаю, она сейчас видит десятый сон.

Ребята быстро пересекли парк и вышли на освещенную улицу.

– Раньше мне и в голову не могло прийти гулять ночью, – сказала девушка.

– Значит, я дурно на тебя влияю, – подмигнул ей Костик.

Он довел ее до квартиры и с рук на руки сдал родителям. Извинился перед ними за опоздание, попрощался.

Ни папа, ни мама не стали ничего выговаривать дочери. Им хватило одного ее виноватого вида.

– Спать ложись, – посоветовал отец. – Завтра у тебя сложный день. Надо хорошо отдохнуть.

Но сна у Даши не было ни в одном глазу. Она долго плескалась в ванной, затем так же долго пила на кухне теплое молоко с печеньем. И все вспоминала в подробностях сегодняшнюю прогулку. Ей казалось, Костик до сих пор находится рядом с ней и стоит лишь сказать слово, как он тут же отзовется.

Несмотря на мамин совет, Даша не пошла в салон делать прическу и макияж: решила справиться со всем самостоятельно. Ярко краситься она вообще не хотела – разве что глаза выделить, волосы же с обеих сторон у корней приподняла заколками и оставила свободно спускаться по спине.

Но это было после обеда, когда уже приближалось время начала выпускного. А утром она нервничала. Все валилось из рук. Мама даже, побоявшись, что дочь сожжет платье, взялась гладить его сама.

С одиннадцати вечера отцом Лавочкина – крупным бизнесменом – было снято кафе в парке, два часа до этого времени предстояло провести в родной школе. И если Даша еще могла предположить, что их ждет в кафе, то о том, что будет происходить в школе, она не догадывалась. Скорее всего, это время до одиннадцати было нужно для того, чтобы все собрались и чтобы родители, присутствие которых не предполагалось в кафе, налюбовались на своих детей.

– Может, тебе пару таблеток валерьянки выпить? – предложил девушке отец. – Все поспокойней будет.

– Ну уж нет! Лучше я буду дергаться, чем ползать, как сонная муха, – отказалась она.

Но к тому моменту, когда нужно было готовиться к выходу, Даша пожалела о своем решении. У нее даже руки от напряжения мелко дрожали.

«Почему я так нервничаю? – не понимала она. – Это всего лишь выпускной. Никого незнакомого на нем не будет, только ребята, с которыми я проучилась все школьные годы. Костик, Лика, Антон…»

Но в глубине души девушка понимала, что дело именно в этих троих. Сегодня они встретятся в неформальной обстановке – впервые с момента ее расставания с Антоном (ведь тот концерт, на который она ходила с Костиком и на котором были и Лика с Тошкой, не считается), впервые с момента предполагаемой ссоры или даже расставания Лики с Антоном. Что-то должно произойти – она ощущала это интуитивно. Не может такого быть, чтобы все прошло гладко.

Даша все никак не могла отойти от зеркала – вглядывалась в свое отражение и пыталась предугадать реакцию одноклассников, ведь такой они ее еще не видели. Но больше всего девушку интересовало, что скажет Костя, который, не сговариваясь с ней, придет в той же цветовой гамме.

– Ну что, готова? – просунул голову в комнату папа. – Все никак не привыкнешь к тому, что ты красавица? – улыбнулся он.

– Есть немного, – кивнула в ответ Даша. И добавила: – Страшно.

– Так всегда бывает, когда что-то заканчивается. – Он прошел внутрь и присел на диван. – Но ты не забывай, что, раз заканчивается одно, это значит, что тут же начинается другое. И только от тебя зависит, каким это другое будет.

– Па, я знаю. – Девушка подхватила со стула мамину алую шаль – эту шаль они пару лет назад привезли из Словении, куда ездили отдыхать. И на сегодняшний вечер мама отдала ее дочери, потому что шаль отлично подходила к Дашиному платью, а вечер мог и не быть таким же теплым, как предыдущие. – Все равно страшно! Даже не страшно, а… – Она пощелкала пальцами в воздухе, словно так было легче подобрать слово.

– Мандраж, – помог ей папа.

– Точно! Он самый!

– Тогда дыши глубже, – посоветовал отец. – И, кстати, нам уже пора выходить, а то опоздаем. Всех просили собраться к девяти, а сейчас уже без двадцати.

– Мама уже готова? – Девушка еще раз окинула свое отражение в зеркале быстрым взглядом и принялась перебирать в памяти, все ли сделала, что хотела.

– Давно, в отличие от некоторых, – раздался из прихожей мамин голос.

– Я сейчас. Только проверю еще раз, все ли положила в сумочку.

– Ты как будто не на праздник собираешься, а в поход, – усмехнулась родительница. – Главное, расческу взяла? И колготки сменные – вдруг зацепишь где-нибудь. И косметику – мало ли что подправить. – Она уже стояла за спиной у дочери, которая судорожно выкладывала из небольшой на вид сумочки всякую мелочовку. – И кошелек – на всякий случай. И зонтик.

– И калоши, – добавил папа с дивана. – Ну и плащ-палатку. Плащ-палатка еще никогда никому не мешала!

– Ох уж эти мужчины! – одновременно вздохнули Даша и мама и рассмеялись. Напряжение спало.

Девушка покидала всю выложенную мелочовку обратно в сумку, сунула ноги в туфли.

– Идем? – спросила она больше у себя, чем у родителей.

– Конечно, идем, – отозвался папа.

Всю дорогу родители о чем-то переговаривались, Даша практически не слушала. Она думала о том, что Костик сегодня не звонил, а она до последнего ждала, что он предложит встретиться, чтобы прийти на выпускной вместе.

«Наверно, он придет с Ликой, – решила она. – А что, если все-таки Антон и Лика в последний момент помирились? Я же отшила его, почему бы ему не переметнуться обратно к ней?»

Несмотря на то, что Костика в этом случае было бы очень жаль, предположение вызвало в ней скорее радость, чем сочувствие или печаль.

– Ты уж постарайся повеселиться как следует, не сиди в уголке, как мышка, – произнесла мама у Даши над ухом. Девушка даже вздрогнула.

– Постараюсь, – пообещала она.

«Интересно, какое там будет веселье? Еда и шампанское? Танцы? Что еще?»

– Мам, а ты не знаешь, как это все вообще будет проходить? – поинтересовалась Даша.

– Понятия не имею, – ответила родительница. – Я на собрании в школе последний раз была, наверно, в прошлом году. И папа не ходил, насколько я знаю.

Тот кивнул.

– Зачем ходить, если дочь отличница?

– Слышала бы тебя наша завуч, – фыркнула девушка.

– Вроде выпускным собирался заняться отец вашего Лавочкина, – задумчиво произнес отец. – Думаю, он придумал что-то особенное.

– Поживем – увидим, – философски подытожила Даша.

Они подошли к школьным воротам. Во дворе уже собрались выпускники и их родители. Стояли кучками, то и дело от кучек отделялись один-два человека и перебегали к соседним. Почти у всех в руках были фотоаппараты – у кого-то мыльницы, у кого-то крутые зеркалки. Дашин папа тоже извлек из кофра фотокамеру.

Сама Даша в этот момент оглядывала ребят, ища среди них Костю или, в крайнем случае, Лику с Антоном, но увидела лишь Костину бабушку – она стояла чуть в отдалении и беседовала с географичкой.

Заметив, что Даша на нее смотрит, пожилая женщина приветственно махнула ей рукой, и девушка, оставив родителей самих разбираться, как себя вести и что делать, направилась к ней.

Костина бабушка выглядела умопомрачительно. Сегодня на ней был льняной брючный костюм и строгие туфли на каблуке. В который уже раз Даша про себя отметила, что в старости хотела бы быть вот такой.

Она поздоровалась с обеими женщинами, они в ответ восхитились ее платьем, а узнав, что девушка сшила его сама, и вовсе пришли в бурный восторг. Когда эмоции немного схлынули, Даша поинтересовалась, где ее друг.

– Его Лика зачем-то в школу утащила, – ответила бабушка, и Даша кивнула.

Все верно, отметила она про себя, Костя сегодня с Ликой… Поэтому он и не позвонил.

Она отошла, позволив женщинам продолжить прерванный ее появлением разговор. И тут же девушку перехватили одноклассницы. Они наперебой хвалили платье, говорили, как оно ей идет, и прочее в том же духе. А Даша пыталась выкинуть из головы Костю и начать искренне радоваться комплиментам и празднику.

Ее родители стояли уже в компании других родителей. Отец безостановочно щелкал фотоаппаратом, пытаясь поймать в кадр дочь. Но та позировать не хотела. Ее взгляд словно магнитом притягивался к школьным дверям.

Наконец она устала бороться с собой и, отговорившись тем, что ей надо в туалет – поправить прическу, направилась к зданию.

Стоило тяжелой двери закрыться за ее спиной, как Даша погрузилась в тишину. В холле никого не было, даже вечно сидящего на своем посту охранника – вроде она видела его вместе со всеми во дворе. Горел тусклый свет, у длинной лампы на потолке кружил неизвестно как залетевший сюда мотылек – при всем желании девушке было до него не дотянуться.

Она прошла холл и поднялась по лестнице на третий этаж. И тут тишина. Еще никогда Даше не приходилось бывать в школе ночью. А ведь казалось, что на выпускной везде должен гореть свет, да и украсить коридоры могли бы.

«Хотя зачем, – запоздало подумала она. – Все равно здесь мы только собираемся. Да и то не в самом здании, как оказалось, а во дворе».

Она заглянула в один класс, в другой… Нигде никого не было. В туалете тоже оказалось пусто.

Даша машинально причесалась и вышла. Собралась уже было вернуться во двор – к народу, но решила сперва подняться на четвертый. Хотелось напоследок пройтись по всему зданию – попрощаться, вряд ли она окажется здесь когда-нибудь снова в одиночестве. Хотя заходить проведать учителей, конечно, будет, потому что уж кто-кто, а они всегда тепло к ней относились.

Подходя к кабинету литературы, девушка услышала, как внутри кто-то ссорится. Показалось, что говорящий на повышенных тонах – это Антон. И вроде бы отвечала ему Лика, хотя разобрать точно через закрытую дверь было невозможно.

Даша недолго думала, что делать: толкнула дверь, и та поддалась, даже не скрипнув.

В кабинете и правда находились Антон, Лика и Костик. Странно, что свет они не включали, хотя не сказать, чтобы в помещении было темно: в окно били лучи яркого прожектора, озарявшего задний двор и футбольную площадку на нем.

– Тебя, между прочим, вообще никто не звал! – закричала Лика, и Даша сперва решила, что фраза обращена к ней. Но вдруг поняла: на самом деле – к Антону.

– По-твоему, это нормально, что моя девушка целуется с другим? По-твоему, я должен не обращать на это внимания? – в свою очередь, проорал парень.

– Твоя бывшая девушка! – поправила его Лика. – Ты сам мне сообщил, что собираешься вернуться к Дашке. Ну так вперед! Чего же ты?

«Интересно, почему молчит Костик?» – подумала Даша.

Он и правда сидел на задней парте какой-то потерянный – взгляд в пол, словно он вообще не здесь. Лика стояла совсем рядом, но он будто не замечал ее или делал вид, что ссора его не касается.

«Значит, Антон застал их целующимися, – поняла девушка. – Видимо, они и в школу ушли для того, чтобы остаться наедине».

Боль пронзила ее раскаленным прутом. А ведь она знала, что Костя любит Лику и что теперь они вместе! Но история повторялась. Подруга отобрала у нее самое дорогое, что у нее было.

«Не было, – сказала себе Даша. – С Костей мы только друзья. Он никогда не был моим парнем. И не будет», – добавила она, стараясь таким образом утихомирить все сжигающий на своем пути внутренний огонь, но стало только хуже.

Тогда девушка, не задумываясь о последствиях, шагнула вперед – к Антону – и взяла его за руку.

– Идем, – она потянула его за собой.

Только тут ее заметили. Костик резко поднял голову и посмотрел на Дашу, одновременно с ним обернулся на ее голос Антон. Быстрее всех пришла в себя Лика.

– Правильно, забирай его! – выкрикнула она.

Даша не стала отвечать. Она снова потянула Антона за собой, и он послушно пошел, словно щенок на поводке.

Девушка не знала, что делать дальше. В голове было пусто, в горле стоял комок. Она по-прежнему держала Антона за руку, но не замечала этого.

Так они прошли коридор и лестницу. В холле парень окликнул ее:

– Ты давно знала, что у них, – он скорчил брезгливую физиономию, – отношения?

Даша наконец-то отпустила его.

– Я догадывалась, – спокойно ответила она.

Очень захотелось прямо сейчас пойти домой, но девушка себя пересилила. Поступи она так, расстроятся родители. Да и если она сбежит, и Антону, и Лике, а главное – Косте станет понятно, почему она ушла, а ей не хотелось, чтобы они догадались, что причинили ей боль.

«И потом, я ведь решила, что сегодня ночь расставленных точек, – сказала себе Даша. – Так что берем себя в руки и веселимся, насколько это возможно».

– Зачем ты меня увела? – спросил Антон.

– Мне кажется, сейчас не лучшее время выяснять отношения. – Она подошла к большому зеркалу и заглянула в глаза своему отражению. В их глубине застыла тоска.

«Нехорошо, – подумала девушка. – Никто не должен видеть меня печальной». Она растянула губы. Улыбка получилась вымученной, но о том, что за ней скрывалось, знала только она сама.

– Не я первый начал. – Антон плюхнулся на длинную скамейку.

– Это неважно, – сказала Даша. И повторила: – Оставь выяснения на потом. Сегодня праздник.

– Не хочу я никакого праздника! – взорвался парень.

Девушка пристально на него посмотрела. Всего каких-то пару дней назад он сидел в ее комнате, на ее диване и умолял дать ему второй шанс. Вернуться. Попытаться начать заново. Зачем, спрашивается, если сейчас он так переживает из-за измены Лики?

Видимо, Антон прочитал эти мысли в Дашиных глазах. Он сгорбился, опустил взгляд.

– Прости, – проговорил он уже с совсем другой интонацией. – Я совсем запутался.

– Я вижу. – Девушка подошла к нему и положила руку на плечо. Да, она твердо решила, что Антон – пройденный этап в ее жизни, и общаться с ним она больше не будет. Но сегодняшняя ночь – особый случай. Нельзя оставлять его одного, ведь ему плохо, как было когда-то ей самой – из-за него, но не это сейчас важно. – Постарайся на время отодвинуть в сторону обиду. Подумаешь обо всем после. Сейчас у нас выпускной, и надо получить от него максимум удовольствия, потому что, как говорит мой папа, эта ночь запомнится на всю жизнь и глупо проводить ее с кислым лицом.

Парень поднял голову.

– Ты будешь со мной? – В его глазах светилась надежда.

Даша поняла, что на самом деле он спрашивает: не оставит ли она его, поможет ли пережить эту ночь? Ей стало его жаль. И это было странно, словно он был не тем самым Тошкой, которого она когда-то любила, а совсем другим, беззащитным, уязвимым и, может быть, даже… маленьким.

– Я буду рядом, – ответила она. – Но только сегодня.

Антон заискивающе улыбнулся.

Девушка не дала ему продолжить этот диалог.

– Пойдем на улицу, – произнесла она. – Нас уже, наверно, ищут.

– А они? – Он кивком указал на лестницу, ведущую наверх.

– Сами разберутся. – Она снова протянула ему руку, и он схватился, как утопающий за соломинку.

Вместе они вышли во двор и быстро присоединились к группе одноклассников. Никто не задал им ни одного вопроса, только отец, взгляд которого поймала Даша, смотрел на нее удивленно.

Ей не хотелось принимать участия в общем разговоре, и, когда к ней обращались, она ограничивалась ничего не значащими репликами. Старалась все время улыбаться, и уже через пятнадцать минут ей стало казаться, что улыбка намертво прилипла к ее губам, словно она – развлекающий детей клоун, а выражение ее лица – лишь умело наложенный грим.

Даша боковым зрением видела, как из школы вышли Лика и Костик. Костик искал кого-то глазами в толпе, и Даша поняла: ее. Избегать его взгляда не стала, дождалась, когда он ее отыщет, и улыбнулась ему все так же: широко, уверенно, спокойно и тепло.

В груди заныло, но девушка велела себе: «Не сейчас!» – и боль послушно отступила.

По толпе поползла информация о том, что уже через десять минут выпускники отправятся в парк – в кафе. За родителями и учителями приехал автобус, который, в свою очередь, должен был отвезти их в другое кафе – на соседней улице.

Итак, сегодняшней ночью не предполагалось никаких взрослых.

К Даше подошли родители.

– Ты, пожалуйста, позвони, если тебя будет некому проводить. Не ходи одна, особенно ночью. Я тебя встречу, – сказал папа.

Девушка клятвенно его заверила, что с ней все будет в порядке и, случись такая ситуация, она обязательно даст ему знать.

Мама поцеловала ее на прощание и пожелала хорошо повеселиться.

Даша посмотрела, как родители загружаются в автобус, помахала им рукой. Впереди них сидела Костина бабушка – ей Даша помахала тоже. Наконец автобус уехал, а выпускники всей гурьбой пошли в парк.

Все здесь сегодня было иначе, чем всегда. Ребята озирались по сторонам и восторженно ахали. Вдоль аллей висели гирлянды с разноцветными лампочками: на одной аллее лампочки были синие, на другой – оранжевые, на третьей – красные, на четвертой – зеленые. Украшены были и деревья, и фонарные столбы, и скамейки. И во всем парке ни одного человека – только они.

– Парк сегодня целиком и полностью в нашем распоряжении, – возвестил Лавочкин, – до самого утра. Посторонних на территории не будет.

Мальчишки и девчонки начали наперебой обсуждать эту новость, а узнав, что идея принадлежала Петьке, его отец только помог ее воплотить, и вовсе забросали его комплиментами. Лавочкин неожиданно для всех оказался самым настоящим романтиком и креативщиком.

Впереди показался пруд. Даша видела лодки у берега, огоньки на домике, в котором жили утки со своими выводками, скамейки с кустами пионов по бокам – за прошедшие сутки бутоны успели раскрыться. Ей казалось, она попала в сказку. На время даже забылось, что в этой сказке она будет не с Костиком. В груди проснулось и затрепетало крылышками детское ожидание чуда. Улыбка наконец стала настоящей, искренней, живой.

Кафе находилось в глубине парка – вход был с одной из аллей, из окон открывался чудесный вид на пруд.

Даше никогда прежде не приходилось в нем бывать, но мимо она проходила неоднократно. Ей всегда нравился этот уютный деревянный домик с широкими террасками, на которых стояли изящные столы и стулья и сидели посетители. Кафе бывало открыто и зимой, но в холодный сезон народ сидел внутри.

Площадка для танцев, находящаяся чуть в стороне от кафе, тоже была увита гирляндами лампочек.

У входа в кафе ребят ждали улыбающиеся официанты и администраторы. Они помогли всем рассесться за столики, на каждом из которых, помимо приборов и папок с меню, стояли подсвечники с горящими свечами и букетики из разноцветных роз в высоких прозрачных стаканах.

Даша и Антон выбрали столик в самом дальнем конце террасы – под сенью старого клена. Розы на их столе оказались ярко-алыми, под цвет платья девушки. Антон первым это заметил.

В ответ Даша улыбнулась:

– Мне в последнее время нравится этот цвет.

Ей показалось, что сейчас ее спутник скажет что-нибудь типа: «Не только тебе» – и кивнет в сторону Кости, но он промолчал.

Костик и правда выделялся среди одноклассников. И дело было не только в ярком цвете его рубашки. Даше показалось, что что-то в нем неуловимо изменилось, словно появилась некая уверенность.

«Это, наверно, из-за Лики, – подумала Даша. – Он больше не мучается вопросом, как она к нему относится. Они все выяснили».

Она видела Костю и Лику боковым зрением – их столик стоял наискосок от их с Антоном. Тошка демонстративно сел спиной к Лике, как и она к нему, и таким образом Костик и Даша оказались как бы на одной прямой и могли видеть лица друг друга.

Стоило Даше посмотреть на друга, как он почти тут же вскинул на нее взгляд. Он смотрел пристально, словно видел ее впервые или словно хотел понять, не обижается ли она на него за то, что оставил ее с Антоном. И снова Даша улыбнулась ему, затем глазами указала на парк и подняла вверх большой палец правой руки. Костик кивнул и тоже улыбнулся.

А вот Лика выглядела потерянной. Даже по ее затылку Даша поняла, что ее бывшая подруга ощущает себя не в своей тарелке.

«Оно и понятно, – сказала себе девушка. – Все-таки с Антоном их связывали чувства, и вряд ли о них можно забыть вот так сразу».

Тем временем Антон разглядывал Дашу.

– Ты что, даже на него не обижена? – спросил он с укором.

Девушка вынырнула из своих мыслей.

– А за что мне на него обижаться? – сделала вид, что удивилась она.

– Ну, вы же встречались, – произнес парень. – Или я что-то не так понял?

– Мы друзья, – поправила его Даша. – Друзьями и останемся.

Антон потрясенно смотрел на нее.

– Не может быть! – наконец проговорил он. – Ты меня обманываешь. Вся школа знает, что…

– Что мы вместе? – перебила его она. – Так это не более чем иллюзия. Между нами ничего нет.

– Ладно, как хочешь, – не стал возражать Антон. – Замнем для ясности. – Он взял в руки папку с меню и открыл ее. – Ты что будешь есть?

Девушка тоже взяла папку в руки.

Меню было специальное, отпечатанное исключительно для них – это Даша поняла по списку алкогольных напитков, состоящему всего из двух пунктов: легкого вина и шампанского. Отец Лавочкина позаботился и о том, чтобы ребята не напивались. А вот список горячих блюд и холодных закусок отличался невероятным разнообразием. От количества десертов и вовсе глаза разбегались.

– Да это же просто лопнуть можно! – восхитился Антон, перелистывая страницу.

– Ну, тебя же никто не заставляет всю ночь сидеть и исключительно есть, – усмехнулась Даша.

– А что еще делать? – вполне натурально изумился парень. – Не танцевать же?! – Он широко улыбнулся.

– Почему бы и нет? – в тон ему произнесла девушка.

– Я слышал, что горе обычно заедают. Нет?

– Не знаю, не знаю, – пожала она плечами.

К столикам ребят один за другим начали подходить официанты, чтобы принять заказы, из динамиков, развешанных на главной аллее, полилась ненавязчивая инструментальная музыка.

Даша заказала себе салат «Цезарь» с креветками и чай с пирожным, подумав, что наесться до отвала она еще успеет. Заказ принесли быстро, и девушка принялась неспешно лакомиться.

Словно сама собой на столе появилась бутылка шампанского. Антон наполнил Дашин бокал и произнес тост: «За новую жизнь», но девушка лишь пригубила напиток. Ее взгляд то и дело утыкался в понурую спину Лики и сидящего напротив Костика. Но теперь, стоило другу посмотреть на нее, она отводила глаза.

Между тем Антон наливал себе уже второй бокал.

– Ты решил напиться? – осведомилась Даша.

– Есть такая идея, – кивнул парень. Перехватив очередной ее взгляд на столик Лики и Кости, он спросил: – Ну и что там у них происходит?

– То же самое, что и у нас, – ответила девушка. – Сидят, едят. Кстати, если тебя так сильно это интересует, мог бы и сам посмотреть. Мы же вроде договорились, что на сегодня оставляем все ссоры, обиды и разборки за кадром.

– Договорились, – уныло произнес Антон.

Музыка постепенно сменялась более ритмичной, и вскоре их одноклассники начали вставать со своих мест. Прошел слух, что на сцене, расположенной на танцплощадке, готовится выступать какая-то известная молодежная группа.

– Пойдем посмотрим? – предложила Даша своему спутнику. Тот неохотно согласился.

Следом за ними из-за стола вышли и Лика с Костей.

Даша плохо разбиралась в современных музыкальных направлениях и группах. Отец с детства приучал ее к музыке своей юности – классике рока, блюзу, и она сама редко слушала что-то новое, будучи твердо уверена, что современные группы и в подметки не годятся мэтрам рока.

Приглашенная же отцом Лавочкина группа играла попсу, впрочем, довольно мелодичную.

– Насколько я помню, ты не слишком такое любишь, – произнес ей в ухо Антон.

– Правильно помнишь, – подтвердила девушка. – Но в виде исключения можно и послушать.

Ей вдруг вспомнилось, как они с Костиком ходили в клуб на концерт, как она стояла, прижавшись к нему, и думала об Антоне. Сейчас ситуация была диаметрально противоположной, она даже казалась пародией на ту.

«Только тогда, несмотря ни на что, я была в сто раз счастливей», – подумала Даша.

Мимо них, демонстративно, даже не обернувшись, Лика протащила Костю и втянула его в круг танцующих.

– Ты извини, но у меня что-то пока нет желания выплясывать, – напряженно сказал Антон. – Может, вернемся за столик?

– Хорошо, – послушно согласилась девушка. Она тоже уже начинала понимать, что обмануть себя не удастся и веселиться, глядя, как ее бывшая подруга обнимает ее любимого, не получится.

«И все-таки смешно, – размышляла Даша, пробираясь между столиками, – насколько все в этой жизни повторимо. Верно говорят, что если не проживешь ситуацию до конца, не протопаешь ее всю целиком – от края до края, не сделаешь верные выводы, то она повторится, только в уже гораздо более болезненном варианте. – Она уселась на стул и машинально взяла в руки бокал. – А я, видимо, выводы сделать не сумела или сделала, но не те. Я была просто слепой – не сумела разглядеть очевидное: мою любовь к Косте. Хотя какая разница, он же все равно влюблен в Лику». – Девушка поднесла бокал к губам и сделала глоток.

– Ты мне что хочешь говори, но ты его любишь, – донесся до нее голос Антона. Признаться, она совсем про него забыла.

– Тош, давай не будем об этом, – устало проговорила Даша. – Может, лучше пирожными объедимся? Они тут очень вкусные.

– Вот видишь, значит, все-таки люди правы: горе заедают, причем преимущественно сладким и вредным. – Он наставительно поднял указательный палец.

Девушка фыркнула:

– Ничего я не заедаю. Просто люблю пирожные. – Она заказала подошедшему официанту целую тарелку и с чувством выполненного долга откинулась на спинку стула.

– Я тебе не сказал, но говорю теперь: тебе очень идет это платье, – произнес Антон. – Ты в нем еще красивее, чем обычно. И легкая печаль тебе идет. Ты становишься такая загадочная, недоступная…

– Спасибо, – улыбнулась Даша.

Парень нервно сглотнул.

– Прости, что поступил с тобой плохо. Я тогда вообще не понимал, что делаю. – Даша видела, что эти слова дались ему тяжело. – Действовал под влиянием эмоций. Мне ведь Лика изначально вообще была не нужна, это потом… Я просто был обижен на тебя. Мне казалось, ты слишком холодная и уделяешь мне мало внимания. А она так хотела быть со мной!.. Вот я и поддался. – Он опустил глаза. – Но Лика заразила меня своей любовью. Через какое-то время я понял, что люблю ее по-настоящему.

– Зачем же ты тогда пришел ко мне просить начать все с начала? – спросила девушка, уже зная ответ.

– Хотел позлить ее. Мы в последнее время часто ссорились. Прости.

– Знаешь, а я не сержусь, – медленно проговорила Даша, удивляясь тому, что на самом деле не сердится. – Но все равно хорошо, что ты сказал.

Официант поставил перед ней чайничек с зеленым жасминовым чаем и большую тарелку с лежащими на ней многочисленными пирожными.

Антон вздохнул и налил в ее чашку чай.

Какое-то время они сидели молча. Даша делала осторожные – чай был обжигающим – маленькие глотки из чашки, грела об нее руки и смотрела в сторону танцплощадки – от их столика был виден лишь ее краешек.

– И все-таки это неправильно, – проговорил Антон, словно продолжая какую-то свою мысль. – Он не должен был вот так тебя бросать.

– Как вот так? – не поняла девушка.

– Ну, совсем. Даже не подошел ни разу.

– Так он ведь с Ликой. А я вроде как с тобой, – ответила она. И вдруг подумала: «А Костик, наверно, и в самом деле уверен, что мы с Тошей снова вместе».

Захотелось тут же вскочить и бежать к нему – объяснить, что он ошибается, что на самом деле они с Антоном всего лишь расставляют те самые точки, и если их что-то до сих пор и связывает, то только совместная память, не более того. Но она вовремя вспомнила, что они с Антоном тут вообще ни при чем. Костик давно любит Лику – и это и есть самая жирная, самая весомая точка.

Даша почувствовала, как ее начинает затягивать в омут тоски и безысходности.

«Я так и буду бегать по кругу, – сказала себе она. – От отчаянья к ложной надежде, множить иллюзии, возводить в своей голове волшебные хрустальные замки, а затем сама же их разрушать. Надо заканчивать с этим».

– Вот что, – сказала она. – Ты как хочешь, а я пошла танцевать. Пусть даже через силу. Не дело так сидеть и страдать.

– Может, ты и права, – согласился Антон. – Надо попробовать развеселиться.

Не сговариваясь, они одновременно встали и целенаправленно пошли к площадке.

– Дубль два, – шепнул ей Тошка, и она улыбнулась.

Они пробрались в самый центр танцующих и начали двигаться в ритм. Постепенно музыка их захватила, увела за собой.

В какой-то момент Даша почувствовала, что улыбается. Она смотрела на Антона и видела, что и его тоже потихоньку отпускает тоска.

Песни сменяли одна другую, ритм то убыстрялся, то замедлялся, народ вокруг то убывал, то прибывал снова, а девушка все танцевала. Она даже не заметила, когда устал и ушел за столик Антон. Но когда доиграла последняя быстрая композиция и группа на сцене объявила перерыв, Даша оказалась одна.

Конечно, вокруг были ее одноклассники, но сейчас она особенно остро поняла: они чужие. Им на нее наплевать так же, как и ей на них.

Даша огляделась по сторонам в поисках Лики и Кости, но их не увидела. Наверно, они тоже вернулись за стол. Тогда она проскользнула к выходу с танцплощадки и углубилась в парк.

Хотелось немного пройтись, отдышаться, посмотреть вблизи на пруд, посидеть у воды в тишине.

Девушка медленно шла по аллее. За ее спиной из динамиков раздавался голос ведущего, объявляющего какой-то конкурс, но с каждым ее шагом он становился все тише и тише.

У пруда росли старые деревья с густыми кронами. Клены, дубы, у самой воды – ивы. Их ветви словно врастали в пруд. В детстве Даше даже казалось, что на самом деле ивы – это такие большие водоросли.

Она спустилась к глянцевой глади пруда и села на единственную стоящую здесь скамейку – раньше она стояла на аллее, но кто-то не поленился перетащить.

Утки уже спали в своем домике, им не мешала даже громкая музыка. По воде разбегались разноцветные дорожки от фонариков, и перекрестки этих дорожек притягивали Дашин взгляд, словно как раз на них, в этих точках, открывались порталы в иные миры.

«И в одном из этих миров мы с Костей вместе и любовь – взаимна», – фантазировала девушка.

Ее фантазии плавно перетекли в воспоминания. Хотелось восстановить каждую их встречу поминутно, все диалоги – дословно, воспроизвести все ощущения и эмоции, насладиться ими и снова, будто в тяжелый сундук, убрать до поры в хранилище памяти.

На аллее за Дашиной спиной раздался цокот каблуков. Кто-то торопливо шел в ее сторону. Девушка еще надеялась, что этот кто-то пройдет мимо, но уже понимала, что этого не произойдет.

Она нехотя обернулась. К ней по газону, увязая каблуками в дерне, целенаправленно шагала Лика.

«Только этого мне не хватало, – вздохнула про себя Даша. – Чего она от меня хочет? Отношения собралась выяснять?»

– Вот ты где! – громко произнесла бывшая подруга, плюхаясь на скамейку. – А я весь парк обегала. – Она перевела дыхание. – Поговорить надо.

– Это я уже поняла, – усмехнулась Даша. – Говори, я тебя слушаю.

– Костик куда-то увел Антона, – сообщила Лика. – Их я найти не смогла. Короче, боюсь, подерутся.

– Из-за чего им драться? – удивилась девушка.

– Не из-за чего, а из-за кого, – зло проговорила подруга. – Ты у нас первая красавица. Весь мир только вокруг тебя и вертится.

– По-моему, ты ерунду говоришь, – осадила ее Даша.

– Ерунду?! – взвилась и без того накрученная Лика. – Да я все десять лет, что тебя знаю, только и смотрю, как все перед тобой стелются! Я ни одного парня не вспомню, который был бы к тебе равнодушен! А ты словно и не замечаешь, как будто это что-то само собой разумеющееся.

– Ты преувеличиваешь, – тихо сказала девушка.

– Ничего я не преувеличиваю! – Она по-прежнему почти кричала. – Тебе кругом, куда ни плюнь, повезло. С родителями повезло – раз. Деньги в семье есть – два. Отдыхать вы всегда за границу ездите, в то время как я вынуждена сидеть в городе или уезжать в глухую деревню к троюродной тетке, где кроме столетних бабок и нет никого. Парни все твои – три! Что еще надо для счастья?

Даша не стала ничего ей объяснять, вдруг совершенно отчетливо поняв, что их представления о счастье и смысле жизни кардинально разнятся.

– Если ты все время так мне завидовала, – проговорила она, – почему же дружила со мной? Или тебе доставляло удовольствие себя мучить?

– Думала, может, и мне, как ближайшей твоей подруге, перепадет хотя бы часть внимания, направленного на тебя.

Странно было это слышать. Вроде Даша и поняла все это давно сама, а все равно странно.

– Лик, мне жаль, – тихо сказала она. – Я не думала, что причиняю тебе такую боль. Я была уверена, что мы подруги и наша дружба настоящая, глубокая, а не из зависти и желания быть на виду.

Бывшая подруга как-то сникла. Теперь она сидела, уставившись в одну точку.

– Я ведь понимаю, что сама во всем виновата, – наконец произнесла она, – только от этого не легче. Ты отбираешь у меня то, что мне особенно дорого, и даже не замечаешь этого, потому что не подозреваешь о моих истинных чувствах.

– Странно, – задумалась Даша, – а мне казалось, что как раз ты у меня отбираешь самое для меня ценное.

– Что, например? – усмехнулась Лика. – Антона? Так ведь он сейчас с тобой, если ты не заметила.

В ее словах Даша услышала такую горечь, что сердце ухнуло куда-то вниз, словно она летела в бездонную пропасть.

– Лик, он не со мной, – твердо сказала девушка. – Если он и ушел, то лишь потому, что ты переметнулась к Косте.

– Так я переметнулась не просто так, – снова взорвалась та, – а потому, что он пошел проситься назад к тебе!

– Сказка про белого бычка какая-то, – улыбнулась Даша. – «Я пошла, потому что он пошел, а он пошел, потому что я пошла…» Вы же взрослые люди, Лик. Разберитесь уже наконец в своих чувствах и желаниях. Кто с кем хочет быть, кому чего надо. Не стоит в это втягивать окружающих.

– Легко тебе говорить, – обиженно протянула подруга.

– Он тебя любит, это я знаю точно, – проигнорировала девушка ее реплику. – И он очень переживает, что ты выбрала Костю. И если ты на самом деле Костика не любишь, а просто он подвернулся тебе под руку, мой тебе совет: скажи ему об этом. Нельзя использовать других людей в своих целях. Знаешь, есть такой жизненный закон – закон бумеранга. Рано или поздно все к тебе вернется. К тому же Костик любит тебя искренне, и он не заслужил такого к себе отношения.

Лика задумалась.

– Что-то я не поняла, кто там кого любит? – переспросила она. – Ты сказала, Костя любит меня?

Даша молча смотрела ей прямо в глаза.

– Ну ты и тормоз! – с недоверием в голосе и одновременно восхищенно проговорила бывшая подруга. – Всегда это знала, но чтобы до такой степени!.. – И она рассмеялась, а успокоившись, пояснила: – Костя любит тебя, и только тебя, причем уже не первый год. Для него вообще никто больше не существует. И об этом вся школа знает. Выходит, только ты оставалась в неведении. – Теперь в Ликиных глазах был вопрос: – И он тебе не сказал?

Даша отрицательно помотала головой.

– Ты, наверно, что-то путаешь.

– Ага, конечно! Путаю! Он даже на актерские курсы – помнишь, в восьмом классе – пошел исключительно потому, что был уверен, что и ты будешь ходить. Но тебе тогда приспичило научиться шить, а он до последнего грел себя надеждой, что даму его сердца все-таки будешь играть ты, а не Терехова. Сколько над ним тогда смеялись и дразнили его из-за этой его к тебе безответной любви. А он все равно остался только твоим.

– Но ведь он любит тебя… – беспомощно прошептала Даша.

– Точно? Он тебе сам это сказал? Что, вот так прямо: я люблю Лику? – насмешливо переспросила бывшая подруга.

А в Дашиной голове одна за другой, словно фейерверк, вспыхивали фразы из того их разговора, когда зашла речь о личной жизни Костика.

«Я люблю одну девушку, но у нее есть парень, сказал он тогда, – вспомнила она. – Я еще спросила, кто он, этот парень, и он ответил: ты его прекрасно знаешь. И я решила, что это Антон. И оказалась права…»

Но информация пока как-то до Даши не доходила.

«А ведь тогда мы с Антоном уже расстались. Он был с Ликой. Вот я и решила… Или Костя имел в виду, что другой парень живет в сердце его любимой девушки?..»

– Мы так и будем сидеть? – ткнула ее в бок Лика. – Или все-таки попытаемся их отыскать?

– Погоди, – Даша потерла виски. – А зачем же тогда он с тобой целовался?

– Это я подстроила, он не ожидал. Да и не целовались мы, просто стояли рядом. Тошке из-за того, что в классе было темно, привиделось.

– Все равно не понимаю, – мотнула головой девушка, словно старалась таким образом распределить информацию по местам. – Зачем же тогда вообще ты начала с ним общаться? И его поведение мне непонятно.

Лика смотрела на нее как на идиотку:

– Вот это уж совсем просто. Мне было одиноко. Хотелось кому-нибудь на жизнь пожаловаться, причем кому-то, кто был бы в теме. Не Антону же я буду жаловаться на него самого и не тебе! Ты мне четко дала понять, что мы больше не подруги. – Увидев, что в глазах Даши наконец-то промелькнуло понимание, она продолжила: – А чем руководствовался Костик, этого я не знаю. Подумай сама, ты же его лучше изучила за время вашего общения. – Девушка встала со скамейки: – А теперь пошли.

Даша машинально поднялась и направилась вслед за ней. В ее голове со скоростью, близкой к скорости света, носились мысли.

«С одной стороны, все сходится и в словах Лики есть логика. Но ведь она могла и соврать мне. Разыграть. В отместку за Антона. Или за Костю… Или еще по каким-то своим соображениям. И Костик может вовсе не любить меня, и тогда я выставлю себя на посмешище, если заведу эту тему, и потеряю друга. Лучше вести себя как раньше, словно я ничего не знаю. И посмотреть, что будет происходить».

Бывшая подруга бежала впереди, оглядываясь по сторонам. Даша шла за ней в паре метров.

«Если Лика все-таки меня не обманула, на поверхность всплывает большой вопрос: зачем Косте было разыгрывать роман с ней? Стоп! Или он ничего не разыгрывал и их близкие отношения – лишь плод моего воображения?»

– Ну что ты еле плетешься? – Лика резко затормозила и обернулась к ней. – Так мы до утра их искать будем.

– Не уверена, что это вообще стоит делать, – сказала Даша.

– Боишься? – Подруга смотрела на нее в упор.

– Чего? – пожала плечами девушка. – Просто считаю, что, раз они куда-то ушли, значит, им это было нужно и они не хотели, чтобы их видели.

– Соображаешь, что говоришь? – повысила голос Лика. – Представь себе, если они правда подерутся и покалечат друг друга!

– Не подерутся, – улыбнулась Даша. – Антон еще может, но Костя точно не станет.

– Ага, ага, – скептически покивала Лика. – И откуда такая уверенность?

– Просто я его знаю, – ответила девушка. – Вернее, чувствую. Он предпочитает решать проблемы с помощью диалога. Он мне как-то цитировал кого-то из восточных философов, я не помню дословно. Но там было что-то типа: «Самая лучшая война – это неначатая война».

– Хочешь сказать, что, если Тошка полезет в драку, Костик это проигнорирует? Ну-ну. – Подруга делано рассмеялась.

– А знаешь, – решила вдруг Даша, – я с тобой не пойду. Лучше вернусь за стол и что-нибудь съем.

Лика какое-то время разглядывала ее, словно видела впервые.

– То есть тебе на обоих наплевать… – наконец спросила она, но в ее голосе не было вопроса, одно сплошное утверждение.

– Нет, не плевать, – произнесла Даша. – Тут другое. Вряд ли я смогу тебе объяснить.

– Ну, как знаешь, – махнула рукой подруга и чуть ли не бегом поспешила по аллее.

Девушка проводила ее взглядом и медленно пошла к кафе. Она знала, что поступила правильно. Хватит с нее на сегодня разборок.

Усевшись на свое место, она взяла в руки меню и, хотя есть особо не хотелось, выбрала картошку с грибами и сыром и стакан яблочного сока к ней.

Ее одноклассники разбрелись кто куда. Двое, как и Даша, сидели за столиками и ели, кто-то гулял по парку, кто-то участвовал в конкурсах на танцплощадке, ожидая, когда снова на сцену выйдут музыканты и можно будет продолжить танцевать.

Честно говоря, Даша представляла себе выпускной немного иначе. Нет, она была очень довольна атмосферой. Но ей казалось, что хотя бы в эту ночь ребята должны были быть более сплоченными. Однако ее одноклассники как разбились на парочки и маленькие группки в начале вечера, так его и проводили.

Наконец, на танцплощадке снова заиграла музыка – но уже не быстрая и ритмичная, как в первой части вечера, а медленная.

Невольно девушка взглянула на часы и ахнула: четвертый час ночи – или уже утра? Странно, что спать совсем не хотелось, скорее, ее состояние можно было охарактеризовать как ощущение нереальности происходящего. Все вокруг воспринималось будто сквозь дымку. Даша словно кино смотрела с собой в главной роли.

Картошка, как и пирожные до этого, оказалась вкусной, но, как только тарелка опустела, девушке стало неуютно. Она не знала, чем дальше себя занять. Наелась она до отвала, танцевать больше не хотелось, гулять одной – тоже. Ей казалось, или темнота стала не такой густой, как пару часов назад?

«Неужели уже светает? – подумала Даша. – Так рано?»

Лику, Антона и Костика нигде видно не было, и девушка решила, что они могли пойти домой. Забыв о ней. Хотя, если Лика и Антон помирились, в этом нет ничего удивительного. Тогда сейчас им точно не до Даши.

Она уже собралась набрать номер отца, но отложила телефон.

Пойти домой мешало ощущение незавершенности, недоделанности чего-то важного.

«Наверно, это из-за того, что мы с Костей сегодня даже не пообщались. Грустно без него». Даша вздохнула.

– Я боялся, что ты уже ушла, – раздалось откуда-то сбоку, и девушка резко повернула голову.

У перил терраски со стороны улицы стоял ее друг и внимательно смотрел на нее. Вспыхнула перед глазами картинка: вот они так же стоят в школьном холле после дискотеки, и друг произносит эту фразу: «Я думал, ты уже ушла…»

Даша мгновенно покраснела, догадавшись, о чем он может размышлять в данный момент, если Лика просветила его насчет чувств бывшей подруги. Скорее всего, он, как и сама Даша, пытается понять, соврала Лика или сказала правду.

– Ты, помнится, обещала потанцевать со мной, – произнес Костик.

– Было такое, – с облегчением улыбнулась девушка. Как же здорово, что он не начал с ходу задавать вопросы.

– Тогда пойдем. Мы еще успеем, музыка пока играет.

Она легко выскользнула из-за столика и подошла к парню. Первым порывом было взять его за руку, но Даша не стала этого делать. Откуда-то возникло неудобство, которого она никогда прежде в его обществе не испытывала. Ей казалось, пространство между ними наполнено колкими обжигающими искрами, и, наверно, если бы они не шли, а стояли друг напротив друга, она не смогла бы смотреть ему в глаза.

На танцплощадке уже никого не было. Да и музыканты давно ушли. Ненавязчивая медленная джазовая мелодия лилась из динамиков.

Даше нужно было всего лишь положить ладони на плечи Костику, но она не могла. Руки словно свинцом налились, голова закружилась, и все перед глазами в ту же секунду поплыло.

Она почувствовала, как Костя обнимает ее, и уткнулась в его шею. От него легко пахло свежей туалетной водой, и под самыми Дашиными губами бешено бился его пульс. Стало невыносимо жарко.

Девушка, боясь упасть, обхватила парня руками, прижимаясь еще теснее.

– Только одного не могу понять, – еле слышно выдохнула она, – почему ты согласился помочь Лике с подготовкой к экзаменам?

Тем не менее он услышал.

– Я думал, ты этого хочешь. Она мне сказала, что обратиться ко мне посоветовала именно ты. Разве не так? – ответил парень.

– И правда, – потерянно произнесла Даша. – Я вроде что-то такое говорила. И все-таки зачем?

Она не знала, поймет ли он суть ее вопроса. Боялась, что он ответит что-то типа: «Просто у меня было свободное время!» – или даже «А почему бы и нет?», но Костя тихо проговорил в самое ее ухо:

– Затем, что об этом попросила ты. Я выполнил бы любую твою просьбу. Понимаешь, абсолютно любую…

– Но почему? – Девушка подняла к нему лицо и наконец заглянула в глаза.

– Потому что люблю. И даже неважно, с кем ты – со мной или с кем-то другим. Больно, конечно, но эту боль можно терпеть. Главное – знать, что ты счастлива. – Даше казалось, что из глубины его глаз брызжет свет, и этот свет затопил ее целиком – с ног до головы – так, что сама она стала им – его светом.

– Тогда будь со мной, – шепнула она. – Ведь мое счастье – это ты.

А музыка все лилась и лилась – без пауз, без сбивок, одна композиция плавно перетекала в другую. И словно отвечая, аккомпанируя мелодии, шелестели кронами старые деревья, в их ветвях перекликались просыпающиеся птицы, а над прудом, отражаясь в прозрачной воде розовыми бликами, занимался рассвет.

Content

Мария Северская
Подари мне выпускной!