Вегнер Роберт M

Каждый получит свою козу

От переводчика

Данный рассказ впервые был опубликован в 2009 году в 42 номере польского журнала «Science Fiction Fantasy & Horror» и не попал в первый том мееханского цикла. Первого июня 2015 года издательство «Powergraph» выложило его на своем сайте в свободный доступ. В ожидании выхода русского перевода мееханского цикла всем поклонникам качественного фэнтези желаю приятного чтения!

Tłumacz BorRo2a4, 2015

Роберт М. Вегнер

Каждый получит свою козу

Долина Маверс открывалась перед ними постепенно, как цветок распускает лепестки на рассвете. Это было лучшим сравнением, которое пришло Кеннету в голову. Они двигались по дороге над долиной, направляясь в сторону ближайшего спуска, и по мере того, как уходила утренняя мгла, видели все больше и больше. Сначала крыши домов лежащего у подножия горы городка, потом панораму полей и лугов, затем серую ленту реки, окруженной блестящими стеклышками рыбных прудов. Поздним утром, когда они вышли, наконец, к вьющейся вниз тропе, долина показалась им во всей своей красоте. От Терандиха, к которому шли, до закрытого легким туманом и лежащего на двадцать миль дальше Лирта. Лейтенант остановил отряд, наслаждаясь видом. Долина была восьми миль в ширину, и он собственными глазами видел, что это наикрасивейшее место Нового Ревендата, настоящая житница провинции. Поля, луга, сады, пруды, хозяйства. Между двумя городками насчитал несколько селений, и не каких–то деревушек, а полноценных богатых сел, по несколько десятков домов в каждой.

Стоило проделать такой путь, довольно подумал он, действительно стоило.

За право охраны праздника Луны Козокрада всегда шла жесткая конкуренция между отрядами разных полков. Еще с тех времен, когда у провинции не было собственного полка Стражи. После нескольких месяцев тяжелой службы, патрулей, стычек, погонь, засад, охраны торговых путей, умиротворения самых горячих горных кланов, несколько дней, проведенных в сочащейся молоком и медом долине, было для каждого солдата наградой и поводом для отдыха. Под конец зимы в ближайших гарнизонах устраивали традиционные соревнования между ротами в беге, скалолазании, метании каменных шаров и жиме деревянных балок. Так же в бросании дротиков, стрельбе из арбалета, перетягивании каната, ношении ведер с мокрым песком, и вообще во всем, что командиру могло придти в голову. Весной победившая рота несколько дней тратила на переход на восточный край провинции, но еще ни разу не было недовольного отряда. Много хорошего и свежего пива, горячая еда по первому желанию, ночлег в настоящей постели и женщины.

Женщины, подумал лейтенант, глядя на солдат. Не горянки северных кланов, пахнущие жиром, козьим сыром и мокрой шерстью, а настоящие девушки, чистые, свежие, в накрахмаленных юбках и снежно–белых блузках. Он улыбнулся этому образу. Да уж, я тоже слишком долго брожу по этим горам.

Он повернулся к отряду:

– Привал! – подождал, пока умолкнет эхо. – Мы не войдем в долину как шайка оборванцев, каждый, не надевший плащ, останется тут и будет следующие несколько дней охранять дорогу от атаки… ну скажем, Винде'канна.

На стоны он не обратил внимания. До сих пор некоторым из его людей было тяжело носить серо–белые плащи с двумя шестерками и стилизованной собачьей мордой.  Но он всегда напоминал им, что служат они в Шестой Роте Шестого Полка. Разгром банды Шадори, державшей в страхе провинцию, сделал Шестерок известными, но это было больше полугода назад. Да и некоторые факты, касающиеся тех событий, должны были оставаться в тайне. Многим его стражникам все еще не хватало славы таких рот как Дикие Псы или Черные Портки.

Плащи были нужны еще и для того, чтобы бургомистр, глядя на десятки вооруженных до зубов людей, не закрыл городские ворота и не начал вооружать местное население. Лучше пусть издалека увидят – приближаются не разбойники, а, как не крути, солдаты имперской армии.

За несколько минут все привели себя в порядок и Кеннет обвел их взглядом:

– Буду краток, – он поправил пояс с мечом и одернул кольчугу, – мы идем в долину как имперские солдаты, поэтому вы должны вести себя соответственно. Никаких ссор, драк, чрезмерного пьянства, разве только я лично не разрешу. Приставать только к тем женщинам, которые не против, и не имеют слишком много родни и братьев. Одно «нет» – извиняетесь и ищете себе другую. А чтобы местные видели как Стража бдит, плащи будете носить не снимая. Наша задача – охрана местности от города до ближайшего села. Как оно называется, Вархенн?

Старейший из его десятников почесал покрытую сине–голубой татуировкой щеку:

– Глош Невет, господин лейтенант.

– Хорошо, это около трех миль от Терандиха. Если нужно отлучиться, обращаетесь ко мне или своему десятнику. Центр долины под охраной парней из Тринадцатого и Восьмого полков, дальний конец долины выпал Четвертому, значит это не наши проблемы. За городом будет торг, на который соберутся люди со всей долины, все местные рода. Между некоторыми до сих пор существует вражда, потому не дайте себя втянуть в любой спор. Если дойдет до драки, хватайте всех и волоките к бургомистру. Вопросы?

Как он и ожидал, вопросов не было.

– Тогда в путь. Вархенн ведет, Андан за ним, я и Берг в конце.

Лейтенант жестом подозвал десятника:

– Берг, что с собаками?

– Хорошо, господин лейтенант. Радуются, как и мы.

– Чувствуют наше настроение. – Кеннет улыбнулся, смотря на дюжину, темного окраса, животных, и сразу посерьезнел. – В прошлом году собаки Второй Роты Восьмого Полка погрызли тут несколько человек из–за того, что солдаты напились. Хотите выйти погулять – собаки остаются в расположении. Закрытые. Если поймаю пса с пьяным солдатом, оба будут месяц ходить в намордниках. Я не шучу.

Берг кивнул:

– Проблем не будет, господин лейтенант. У нас хорошие песики.

Офицер еще раз посмотрел на сидящих в кружок животных. Массивные тела, напряженные под шкурой мускулы, челюсти, при виде которых даже вооруженные топорами и тяжелыми копьями бандиты теряли свое мужество.

– Да, хорошие. Рассчитываю на это, Берг. Командир Второй отдал свое годовое жалованье… хм… вроде они назвали это покусочными. Мне это не нужно, – скривился он.

Ведущие родословную от вессирских овчарок и специально натасканные на волков и горных львов, собаки были для стражников важнее, чем лошади для кавалерии. Зимой, в местах, где не было иного вида транспорта, за исключением магических порталов, тянули сани, везли людей, животных, лекарства и новости. Летом они были глазами и ушами роты, передавали сообщения, выслеживали разбойников, помогали искать погибших.

И бились, как серо–коричневые, охваченные дьявольской яростью демоны. Их отвага и твердость в бою были широко известны, и не зря Горная Стража сделала своим символом изображение именно вессирской овчарки. Лучшая похвала для собак. Или, как поговаривали, похвала Горной Страже.

Кеннет не стал бы спорить из–за такого утверждения. Знал кличку каждого пса в роте как и имя каждого своего солдата. Для него они были такими же воинами как и люди. Ну, может, не напивались, и пахли получше некоторых солдат.

– Должны быть на месте часа через два. В путь.

***

Терандих до высоты крыш выглядел как мееханский город. Дома с кирпичными стенами, покрытыми белой штукатуркой, мощеные улочки, небольшой рынок с ратушей, являвшейся одновременно советом города, судом и тюрьмой, зернохранилище, были характерны для центральных провинций Империи. Складывалось впечатление, будто каприз какого–то пьяного бога поднял его и забросил на пятьсот миль севернее. Однако самым удивительным было то, что здесь жили не мееханские поселенцы из первой и второй волн, нахлынувшие в горы после присоединения этих земель, а коренные вессирцы. Натурализованные, но все же горцы. Город был построен лет двести назад, для живущих в долине племен как подарок императора за верность во время войны с Савехде. По его приказу в долину прибыли императорские зодчие, и за два года, на месте снесенного поселения, построили целый город. Построили так, будто стоял он на солнечных, теплых и безопасных равнинах центрального Меехана. А значит у домов были плоские крыши, тонкие стены, широкие двери и большие окна. Местные осматривали город, качая от удивления головами, и, как только строители вернулись на юг, разобрали крыши, устанавливая высокие, остроконечные и двускатные вместо мееханских. Увеличили толщину стен, обшив изнутри деревом, сузили двери и окна, окружили город стеной. Так и появился город–гибрид, до верха типично мееханский, но обустроенный по–вессирски. Каждый тут мог найти что–то для себя.

В ратуше бургомистра не было – как объяснил худой человечек в запятнанном  чернилами дублете, тот был в гостях у местного чародея Дервена Клацва.  Кеннет поблагодарил, и оставив стражников под командой Андана и Берга, направился к указанному дому. Ругаясь себе под нос, он шел по узким улицам. Решить вопрос с размещением роты сходу не вышло, теперь он должен бродить по городу в поисках «зеленого дома с башенкой и плющом», как соизволил выразиться писарь. Выходило так, словно другие дома в городе имеют башни, но не имеют плюща или тоже заросли плющом, но без башен.

Идущий рядом Вархенн что–то бормотал себе под нос, поправляя заткнутый за пояс топор.

– Что?

– Эээх, да ничего, господин лейтенант. Пил бы я сейчас местное пиво, а тут парней нужно отвести на постой, и как–то так уладить, чтоб не напились все сразу. О, есть башня.

Искомый дом появился перед ними неожиданно, как только прошли очередной поворот и вышли на небольшую площадь. Кеннет должен был признать, что башня не производила никакого впечатления. Так как была не башней, скорее горбом на крыше. Таким, с двумя маленькими окошками и дымоходом. Но плющ был. Везде. Оплел стены, крышу, заглядывал в окна и двери, забрался на трубы. Казалось, какой–то зеленолиственный монстр напал на дом и пытается его сожрать.

– Ну ладно, войдем в этот… зеленый дворик.

Внутри было тихо и прохладно, сквозь разросшуюся листву падал рассеянный свет. Пахло свежими опилками и квашеной капустой. Совсем не по–магически. Кеннет оглянулся, откашлялся и постучал в двери.

Они услышали тихие шаги, и в сени вышла маленькая девочка.

Была трех с половиной футов ростом, с множеством светлых кудряшек и голубыми глазенками. При виде двух одетых в кольчуги и вооруженных мужчин остановилась:

– Зъясьте, мама! – закричала она.

– Здравствуй, девочка, – отозвался первым Вархенн и улыбнулся.

Лейтенант уже видал, как от улыбки, расцветающей на покрытом татуировками лице десятника, разбойники гадили в штаны, поэтому ожидал скорее перепуганных глаз и губ подковкой. Девочка же только заулыбалась:

– Укъяю козю,  – гордо сообщила она. – И ты?

– Мы – нет. Понимаешь, деточка, нам нельзя. Горная Стража не может участвовать в празднике.

– Ага… а баяська?

– Барашков и овец тоже нет, нельзя.

– Ты ее знаешь, Вархенн?

– В жизни не видел, господин лейтенант. Но я ей нравлюсь.

– Ей каждый нравится, – в сени вышла молодая женщина. – Ее можно продать первому встречному. Иди, Меехала, не задерживай господ солдат, у них, наверное, какие–то дела к дяде.

У нее были темно–русые волосы, глаза, цвет которых не был виден при таком освещении, и худое лицо. Простое зеленое платье. Но женщина не была похожа на местных горянок.

Кеннет представился:

– Лейтенант Кеннет–лив–Даравит, Шестая Рота Шестого Полка Горной Стражи.

– Лидия–кер–Зеаве, сейчас мать, кроме того племянница местного чародея и вдова капитана Цирева–кер–Зеаве с Двадцать Первого Пехотного Полка. Нет, не говорите, как вам жаль, лейтенант. Это старая история. Прошу за мной. – Она скрылась за дверями, ведя за собой ребенка.

Он глянул на десятника и пожал плечами.

Зашли в помещение, в котором местный маг скорее всего принимал посетителей. Кеннет ожидал чего–то… более представительного. Его удивил вид голых стен, оббитых потемневшим деревом, простая лавка и четыре обычных кресла. Причем и лавка и кресла свои лучшие годы уже пережили. Странно, но занятие магией не приносило в этом городе больших доходов. Терандих был невелик, едва ли две тысячи жителей, но был неформальной столицей долины. Сюда прибывали животноводы и пастухи со всей околицы, и дело должно было процветать. К тому же, как говорил писарь, Дервен Клацв был единственным магом в городе. В таком торговом центре как Терандих, где было несколько кузнецов, ткачей и шорников, маг должен был жить в достатке. Тем временем по углам тихо скреблась нужда, борясь за место с нищетой. Интересно.

Из этой комнаты они перешли в другую. Их провожатая задержалась при входе, и, продолжая держать девочку за руку, указала на двери:

– Проходите.

Кеннет вошел первым. В небольшой комнате увидел стол, две обычные лавки и двух мужчин, сидящих друг напротив друга. Большое окно. Проходящий сквозь листья свет рисовал мягкие тени. Уже открывая двери, он услышал разговор:

– Не знаю, что будет, бургомистр… Ни одни записи…

– Плевать на записи. Если отменю праздник, то у меня город по ветру пойдет…

– Вы должны понять…

Двери скрипнули, обрывая спор.

Они оба неприязненно посмотрели на Кеннета. Если он правильно понимал, то низенький, с седоватой бородой и в суконной блузе, завязанной по горской моде украшенной лентой под шеей, был бургомистром. Или Завером Бевласом был другой, темнобородый и темноволосый, в голубой рубашке и черном жилете.

– Бургомистр Бевлас?

– Это я.

– Лейтенант Кеннет–лив–Даравит. Шестая Рота. Надеюсь, Вас предупредили о нашем приходе?

– Да. – Бургомистр поднялся, хмуро улыбаясь. – Прошу извинить за встречу, точнее ее отсутствие, я надеялся встретить вас утром. Как говорится в старой пословице – на восток всегда идти быстрее, – пошутил он.

Они пожали руки. Бургомистр указал на все еще сидящего за столом мужчину:

– Это наш хозяин, магистр магических наук Дервен Клацв.

Чародей, хмурясь, кивнул головой:

– Прошу извинить, что не встаю, лейтенант. – Он повернулся боком на лавке, показывая пустую штанину. – Не будем создавать друг другу хлопот в такой ситуации. А ты можешь возвращаться к своим делам, женщина.

Лидия закрыла за собой двери.

Офицер моча подошел и подал ему руку. У мага было крепкое и сильное пожатие.

– Мой десятник Вархенн Велергорф, – представил Кеннет стоящего в дверях заместителя. – Когда со мной нельзя связаться, он выполняет обязанности командира. Остальных двух десятников представлю позже.

– Только четыре десятка? Разве в роте Горной Стражи не должно быть сотни солдат?

– Должно, бургомистр, но я не знаю роты, в которой был бы полный состав. А Шестой Полк до сих пор слушает обещания о пополнении. Я должен радоваться, что у меня есть хотя бы четыре десятка.

Последнюю минуту маг с интересом присматривался к татуировкам Вархенна:

– Восточный или западный Берген? – спросил он в итоге.

Десятник улыбнулся, и указательным пальцем ткнул в левую щеку:

– Отец с восточного, – перевел палец на правую. – Мать с западного. Не думал, что так далеко на западе кто– то сможет узнать татуировки клана.

– Я родился в Лаабене. Давным–давно.

Минуту они обменивались взглядами. Наконец чародей впервые улыбнулся:

– У меня было пара добрых друзей из Бергена. Приятно познакомиться, десятник.

– Мне тоже.

– Надеюсь, вскоре увидимся, лучше за бочонком хорошего пива. Сейчас же не хотел бы мешать в ваших делах. Солдаты ждут.

Бургомистр кашлянул:

– Я распорядился приготовить комнаты для стражников на постоялом дворе при геранском тракте. У нас нет настоящих казарм, мои тридцать ополченцев живут в своих домах или в ратуше. Вы же примете над ними командование?

Кеннет мысленно вздохнул. Только этого ему не хватало. Сборища метящих стены городских пьянчуг, спотыкающихся о собственные копья и корчащих из себя настоящих солдат.

– Конечно, бургомистр. С большим удовольствием.

***

Все было готово. Нарисованный куриной кровью магический круг, наружные символы, полдюжины малых свечей, еще не зажженных, но уже занявших свои места. Он чувствовал, чувствовал Силу, наполняющую пространство. Большое, неправдоподобно огромное озеро было готово принять его и сделать все, что только ум готов был вообразить, а воля исполнить. Много лет он ждал такого прилива Силы.

Вырезанные из одного куска дерева фигурки козы, козла, овцы и барана ждали своего помещения в круг.

Скоро он начнет.

***

Постоялый двор был достаточно большим для размещения сорока стражников и дюжины собак. Правду говоря, в нем разместилась бы и сотня людей. Кеннет должен был признать – бургомистр не оказался сквалыгой, найм целого заведения только для его людей должен был стоить очень дорого. Обычно в таких случаях, когда имперский закон обязывал предоставить солдатам ночлег и питание, их ждала старая конюшня, несколько охапок соломы и жидкая похлебка. За остальное должны были платить из своего кармана. Тут же их встретили комнаты с настоящими кроватями, овсяные лепешки и пиво. Все за счет города.

У Кеннета появилось подозрение, что ради всего этого Заверу Бевласу пришлось кого–то прибить.

– Думаю, сегодня Вашим стражникам можно отдохнуть, – сказал бургомистр, когда привел их на место. – Праздник начнется завтра с заходом солнца и продлится три ночи. Тогда будет полно работы. Сегодня же пользуйтесь гостеприимством и отдыхайте.

– Так и будет, бургомистр. Если что понадобится, провожатый или какая–либо помощь, где я Вас найду?

– В ратуше. Проведу там, наверное, всю ночь. Небольшая просьба: не могли бы Ваши солдаты уже с утра показываться в городе и околице, дабы всем было видно, что Горная Стража уже на месте?

– Конечно. Ожидаете какие–то проблемы?

– Не больше, чем в прошлые годы. Немного сломанных костей, разбитых лбов и множество синяков. Ничего большего.

Бургомистр пожал руку, кивнул головой десятникам и ушел. Кеннет вошел в главный зал, где четыре стола прогибались под весом дымящихся блюд. От запаха гуляша, каши, свежих лепешек и пива его рот наполнился слюной. Стоило идти сюда несколько дней.

Его солдаты уже сидели за столами, готовые накинуться на угощение. Ждали только его, по уставу они не могли начать без приказа. Даже псы ждали, обильно пуская слюну над полными мисками. С минуту лейтенант пытался понять, что же с солдатами было не так. Ну да, отставили оружие. Последние полгода никто из них не держал меч, топор или копье дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Даже в Белендене ходили вооруженными. Теперь же большая часть оружия была аккуратно сложена у стены – для этого боя хватало ножей и ложек.

– Приступайте, – бросил он, не затягивая время.

Лейтенант уселся, и стал смотреть на уничтожение поданных блюд. В Горной Страже была еще одна неписанная традиция – командир не начинал есть раньше своих солдат. Такие мелочи были очень важны.

Взял кусок колбасы и лепешку. Налил себе пива в оловянную кружку, откусил, запил, вздохнул. О да, оно того стоило.

В течение четверти часа было слышно только чавканье и стук ложек о миски, обслуга, состоящая из корчмаря и пяти девушек, двигалась между столами, поднося новые порции. Пока девушек никто не щипал, пиво и каша со шкварками были на первом месте.

Кеннет подозвал к себе хозяина:

– Хорошо встречаете, – похвалил он.

Тот легко, с достоинством поклонился:

– У меня два сына в Страже, господин лейтенант, один десятником в Восьмом Полку, второй служит в Четвертом. Я сам просил бургомистра, что бы он позволил вас угостить. Стыдно было бы иначе.

Офицер легко улыбнулся и перешел к интересующей его теме:

– Девушки обслуживают гостей?

Корчмарь широко улыбнулся:

– Конечно, но город за это не платит. Пусть Ваши солдаты договариваются с ними отдельно. И никакого принуждения, – добавил твердо.

– Не будет, но их только пятеро…

– Знаю, пригласил к вечеру еще нескольких из других заведений, на чердаке у меня комнаты с кроватями. Сдам за отдельную плату.

Это объясняло щедрость приема. Что бы город и корчмарь не потратили на прием, отобьют другим способом. По всему выходило, что его солдаты оставят тут большую часть жалованья, а несколько девушек соберут себе неплохую сумму на приданое. Почему бы и нет, если обе стороны будут довольны?

Он проследил взглядом за грудастой брюнеткой с милым личиком  и безумно длинными ресницами. Интересно, во сколько обойдется комната на час – присмотрелся внимательней – или на два?

Хозяин понимающе кашлянул:

– Мисса очень хороша, но ждет от клиентов особой щедрости, господин лейтенант. Дать ей знать, что Вы будете первым?

Первым. Это подействовало как холодный душ. Он представил себе, как выходит из комнаты, а у дверей топчется целая очередь. Почувствовал себя неловко и быстро пошел на попятный:

– Служба, хозяин. Офицер всегда слишком занят, чтобы позволить себе развлечения. – И сменил тему. – Как подготовка к празднику? Я имею в виду всю долину.

– Как всегда, войты сел загоняют на луга выбранный скот,  молодежь готовит дреколье и палки, старики рассказывают какие подвиги они совершали раньше, и чем больше времени прошло, тем больше в рассказах добычи. Все готовятся к трем дням погонь, краж, нападений, пьянства и доброй забавы.

– И какие рода между собой не ладят?

– Дривы каждый год объединяются с фер–Леверами против Касорнов и Нертивесов, клан старого Гверра традиционно стоит в стороне, хотя не понятно как будет в этот раз, потому что средний сын породнился с кан–Меазами, а они близки к Тивуннам, которые задолжали большие деньги старому фер–Леверу, и, наверное, не захотят его разозлить. Так же совет села Севени узнал, что не будет разделений на роды и кланы – все село будет участвовать как одно целое. Что ж, посмотрим, в прошлом году им не удалось, ведь молодой Фетас, сын матушки Ксесары, подрался с братьями лхе–Гроде, теперь там все побились на большие деньги, и тот, кто нарушит перемирие, их потеряет. Но насколько я знаю тех горцев, некоторые махнут рукой на деньги, лишь бы отыграться на нелюбимых соседях. Девушки из Нижнего Весса, как и в прошлом году, объединились утереть нос соперницам из Верхнего. Зато Кеверан–лаг–Мавенн собирает молодежь со всех южных склонов и…

Пошел поток имен, родов, близких, кровных уз, друзей по жизни и друзей до смерти, которые длились до первого поражения, и кровавых отмщений, забываемых после нескольких кружек. Похоже, местные не сильно скучали, хотя для такого количества союзов и контр–союзов количество смертельных случаев было удивительно низким. За последние десять лет погибло всего двое, и то скорее по неосторожности, чем став жертвами мести. В обоих случаях семьям заплатили компенсацию, а виновники исчезли в горах. Жители долины любили пошуметь и начистить друг другу рожи, но к драке не на жизнь, а на смерть относились очень серьезно, и не начинали ее без действительно серьезного повода. Были вессирцами до мозга костей.

Лейтенант давно перестал слушать хозяина, заливавшего его потоком родов, кланов, связей, союзов и альянсов. По сравнению с этим политика императорского двора казалась ему простой как детская считалочка.

За ближайшим столом поднялся Берг, ослабил ремень, тихо отрыгнул в сложенную ладонь, и поднял кружку:

– Тост. Выпьем за долину Маверс и Луну Козокрада, которая осветит долину в четыреста двадцать восьмой раз.

Десятки кружек поднялись вверх. Корчмарь, бубнящий над ухом Кеннета, замолчал и разогнулся:

– Простите десятник, но Вы ошибаетесь. В этом году луна будет светить в четыреста двадцать шестой раз.

– Точно? – заросшее лицо младшего офицера скривилось. – Мне казалось, что эпидемия была в пятьсот сорок четвертом. По старому календарю.

Поднялся один из солдат:

– Точно сорок четвертый, в песне поется «И потеряла стада долина Маверс с лаем первым Лысого Пса».

Корчмарь закивал:

– Так поют в Кенвене и Лад Наве. И в чем–то они правы. Летописцы долины записали, что с началом десятилетия Лысого Пса девять коз из десяти, восемь овец из десяти исчезли, и все рода стали спорить об оставшихся. Два года по всей долине воровали друг у друга скот, а пастухи вооружались как на войну. Бывало, трех коз и пятерку овец охраняло все село. Ситуация накалялась, Империя еще не дошла до нашей долины, а местный люд жил в основном разведением коз на мясо и овец для шерсти. После слухов другие долины не хотели иметь с нами никаких дел, боялись, что мы им занесем заразу. Тяжело было увеличивать поголовье, никто тогда даром не давал, совсем иначе чем сейчас… – Хозяин иронично улыбнулся. – Каждое животное было на вес золота. В дело пошли не дубье и палки, а топоры и копья, полилась кровь, появились первые жертвы, кто–то пустил красного петуха. Плохое творилось…

Хозяин закончил с драматическим вздохом. Он явно ошибся с работой. Ему надо было податься в бродячие барды.

– Весной третьего года Лысого Пса собрался совет сел, все самые старые и самые мудрые жители долины. Рядились пять дней и ночей, но договорились. Велели собрать всех уцелевших в одно стадо, которое на десять лет будет общей собственностью долины. Так оставшиеся животные стали быстрее размножаться. Позднее стадо должно было быть поделено согласно доле каждого. Чтобы успокоить горячие головы, и дать какое–то занятие молодежи, решили, что в весеннее полнолуние все рода и кланы будут соревноваться в краже коз и овец у соседей, но без права оставить себе взятое. Так через два года после потери животных родилась традиция Луны Козокрада. И потому празднуем ее в четыреста двадцать шестой раз.

Хозяин постоялого двора склонился, словно бард ожидающий аплодисментов.

Несколько стражников все же хотели поспорить о датах, один или два стали подниматься со своих мест. Кеннет поблагодарил хозяина за рассказ и поднял кружку:

– За четыреста двадцать шестую Луну Козокрада, – сказано было решительно, пресекая все зарождающиеся протесты.

Праздник был местным, проходившем сначала только в долине Маверс, но потом добрался через родственные связи и до соседей. Правила были простыми. После первого весеннего полнолуния три ночи подряд можно было безнаказанно воровать стада соседей. Красть как на пастбищах, так и в хлеву или загоне. Хозяин традиционно выплачивал  десятую часть за каждое украденное животное. В случае старой козы хватало бутылки самогона и кольца колбасы, но если удавалось увести стадо голов в сто… Игра была интересной, опасной и выгодной, и была отличным развлечением для горцев. Во время вылазок использовали палки и дубинки, наполненные мокрым песком кожаные мешочки, обух топора и древки копий. Было много синяков и сломанных костей, но в итоге не так много смертельных повреждений. Животных гоняли туда–сюда, бывало за ночь стадо несколько раз меняло хозяев. Единственными недовольными оставались сами козы и овцы, которым не давали выспаться.

Кеннет искренне пожалел, что не может со своим отрядом принять участие в подобном развлечении. Командир полка оторвал бы ему голову, сразу после того, как приказал бы повесить.

В зале стало шумно, стражники все чаще хватались за кружки, пискнула какая–то из девушек, другая гортанно захохотала. Веселье начиналось.

Кеннет ткнул корчмаря в бок:

– Музыка будет?

– Позже. Заказал несколько музыкантов. – Неожиданно мужчина покраснел. – Я сам… тоже…

– Что тоже?

– На волынке играю.

Не только бард, но еще и музыкант.

– Жду не дождусь, хозяин, – он ободряюще улыбнулся. – Только вон того видите? – Показал на Велергорфа, татуированное лицо которого выделялось среди прочих. – Его отец и дядя играли во время сражений между кланами. Для него волынка святое, как услышит, что кто–то хоть малость сфальшивил, кидается с топором. Имейте в виду.

Корчмарь сглотнул, а Кеннет слегка улыбнулся. Волынки сидели у них в печенках, стражники даже не узнают, от чего их спас командир.

Кто–то схватил его за локоть. Мальчик, лет десяти, наклонился и прошептал:

– Господин чародей Дервен Клацв приглашает господина офицера и господина десятника к себе в гости. Охотно послушает о Черном Перевале, о котором Вы вспоминали ранее.

***

Дервен Клацв сидел в той же комнате, в которой они увидели его в первый раз. Не поднялся на встречу, только указал им на лавку на другой стороне стола. Выглядел он хорошо выпившим. Кеннет уселся и молча потянулся за одним из стоявших на столе кубков. Вино, терпкое, крепкое и дешевое.

– Далеким был путь? – начал чародей.

– Четыре дня.

– Говорят, что Горная Стража может идти три дня и три ночи, а потом биться так удало, словно солдаты выспались на пуховых перинах.

– И я слышал такие истории. В командовании Стражи есть несколько сочинителей, придумывают их на заказ. Хорошо, когда такие байки работают на тебя.

Чародей загадочно усмехнулся и потянул из кубка. Потом долил себе из бутыли, заливая стол. Да, он таки неплохо набрался. Тишина становилась неловкой.

Кеннет толкнул сидящего рядом десятника:

– Вархенн был на Черном Перевале. Восемь лет назад. Я тогда еще не служил в Страже, – он помялся, – хотя готов побиться, что мы об этом не говорили.

– Нет. И не затем вас вызвал, чтобы вспоминать старые сражения.

– Вызвали? – Он позволил себе картинно поднять брови. – Мне казалось мальчишка что–то говорил о приглашении. Если это был вызов, то прошу в письменном виде для утверждения командиром полка.

– У меня нет на это времени.

– И у меня, здесь нет хорошего пива и неплохой музыки.

– В корчме Наванса? Вы слышали, как он играет на волынке? Медведи бегут из берлог, когда начинает играть.

– Я вроде как убедил его не играть.

Замолчали. Тишина дошла до момента, когда осталось только выйти, громко хлопнув дверью.

– Опять, – раздался женский голос. – Дядя сначала приглашает гостей, а потом не знает, что с ними делать.

Лидия–кер–Зеаве энергично зашла в комнату и села рядом с магом. Была в том же платье, что и раньше, только волосы затянула в пучок, открывая шею.

– Вы простите, пожалуйста, такую грубоватую встречу, я отговаривала дядю от упоминания перевала, но он хотел быть уверен, что вы придете. Дело касается не воспоминаний, а происходящего в долине. Мы беспокоимся, но бургомистр и слушать не хочет, ему нужно чтобы праздник проходил как обычно.

Кеннет смотрел, как она говорит, жестикулирует, дышит. Сидела прямо перед ним, всего в каких–то четырех футах. Так близко, что чувствовал… нет, не духи, она пахла собой, женщиной.

– Лейтенант… – сказала она невинно.

– Да?

– Мое лицо на восемь дюймов выше.

Вархенн поперхнулся вином, маг только улыбнулся, а Кеннет понял, что краснеет. Женщине не стоит так разговаривать с вооруженным мужчиной.

– Я четыре года прожила с мужем в гарнизоне Лавендара. Есть два способа общения с солдатами. – Казалось, она читает его мысли. – Первый, это не показываться им на глаза, а второй – определение правил и следование им. Правила это то, что Вы должны понимать, так ведь?

Он предпочел промолчать.

– Представьте на минуту, мы пригласили Вас потому, что у нас есть для этого серьезный повод. Источник Силы  в долине не был изучен со времен присоединения этих земель к Империи. Мой дядя считает, что он может быть опасен, но и праздник нельзя отменить. Иначе горцы разнесли бы городок.

Кеннет не отводил взгляда от ее лица:

– И какую опасность он представляет?

О чудо, он задал вопрос почти нормальным голосом.

– Не знаю. – Одним глотком чародей осушил кубок и моментально наполнил его вновь. – Тяжело признаваться, но я не имею ни малейшего понятия.

– Что это за Источник? – спросил Вархенн.

– Малый Камень.

– Не слышал.

– Мало кто слышал.

– Дядя владеет Силой Малого Камня, – вмешалась Лидия. – Само название вызывает кривые усмешки, а использование его… Только богам известно, для чего он существует.

– Не совсем понимаю.

– Нечего тут понимать, лейтенант, – проворчал маг. – С десятков главных и сотен малых видов Силы меня угораздило получить талант именно Малого Камня. Только Малого Камня. Наименее известного и наименее доходного Источника на свете. На всем имперском севере имеется только одно место, где он активен, и оно именно в этой долине. В других местах его едва чувствуешь, здесь же он так силен, что перекрывает действие других. Поэтому большинство магов чувствуют себя тут плохо, они не могут дотянуться до собственных Источников, им тяжело использовать Силу. Они обходят долину Маверс стороной. Это место… причуда, проклятая богами.

Кеннет переварил эту информацию:

– То есть, если Вы единственный маг в такой богатой долине…

– То могу помереть с голоду, – закончил за него чародей. – Большинство известных Источников многогранны, зачастую перекрывают друг друга, с их помощью можно лечить, ставить защитные барьеры, переносит разные предметы на большие расстояния, копать дыры в земле, летать, переноситься через реки не замочив ног. И, конечно же, поджигать, замораживать, разбивать на куски, душить, вызывать демонов и прочих существ. А Малый Камень чаще используют ясновидящие для описывания уже произошедшего, можно сказать, что суть этой Силы – прошедшее время. И то в очень узком понимании. Это капризный и неопределенный Источник. Используя его, можно дотянуться до прошедших событий и указать, где потерялась овечка или где валяется пьяный муж.

Чародей сделал большой глоток, глаза его пьяно заблестели:

– Когда рухнувшая скала придавит тебе ногу, не можешь ни использовать магию, ни позвать на помощь. Лежишь три дня, а потом вытягиваешь нож и отрезаешь себе стопу, прежде чем гангрена дойдет до сердца. Ковыляешь до города, отгоняя голодного волка, а тебе говорят – нужно отрезать выше, до колена. Потому как заражение пошло дальше. – Стиснутые на оловянном кубке пальцы побелели, и Кеннету показалось, что металл сейчас сомнется.

Лидия жестом попросила стражников молчать. Чародей осушил кубок до дна и продолжил:

– Малый Камень неустойчивый и коварный Источник, часто показывает события, которых не было, или уже произошли много лет назад. Меня тут называют «мастером» только из вежливости, ведь чтобы стать мастером магического искусства нужно овладеть как минимум шестью видами магии. Знаю тех, кто может черпать из десяти Источников, ходить по трем или четырем Тропам. Воздух, Лист, Осколок, Сердце, Кровь, Пика, Жар… а мне достался Малый Камень. Я калека, который не может заняться ничем иным. Если бы у меня были обе ноги, то пас бы овец, торговал козьим сыром или записался бы в Горную Стражу. А так живу с того, что горожане гордятся собственным чародеем, и платят за услуги немного больше, чем должны. Иногда несут в подарок то полдюжины яиц, то несколько голов сыра или какую–нибудь старую одежду…

Он медленно отставил кубок на стол и сжал кулаки. Лидия деликатно отодвинула в сторону посуду, встала и наклонилась над магом:

– Дядя?

– Да?

– Я постелила тебе постель, пора уже ложиться.

– Не приказывай мне, женщина, – грубо пробурчал он. – Помни, чей это дом.

– Да, дядя. Помню. Ты не даешь мне забыть.

– Значит, –  зашатался он. – Я… должен оставить тебя одну с… двумя пьяными солдатами?

– Я уже имела дело с пьяными солдатами. И с этими управлюсь. Идем.

Помогла ему подняться из– за стола, подала деревянный костыль, и поддерживая, вывела из комнаты. Кеннет переглянулся с Велергорфом:

– И нам пора. Пора возвращаться, пока парни не разнесли корчму.

Десятник кивнул и начал подниматься.

– Примите мои извинения, – Лидия появилась в дверях. – У дяди был тяжелый день. Говорит, что безумство местного Источника морочит ему голову.

– Верю. Ему действительно так плохо?

Он кивнула. В таком освещении  ее глаза имели цвет неба перед бурей.

– Когда он нас приютил, казалось, жизнь с единственным магом долины Маверс даст мне и ребенку спокойное и обеспеченное существование. Сейчас я не уверена, кто кого содержит.

– А, – Кеннет не смог прикусить язык, – остальная семья?

Она смотрела на него, легко наклонив голову, без злости. Ему же хотелось впечатать лоб в ближайшую стену.

– Мои родственники мертвы, а род кер–Зеаве не был рад женитьбе Цирева. Сын, внук офицерского рода и девушка с гор. Они даже не знают о Меехале. Обо мне вообще не вспоминают. Он, – она указала на двери, – наш единственный близкий родственник. И… на его голову свалилась племянница, которую он видел когда ей было четыре или пять лет. Да еще и с ребенком. Поэтому я не обращаю внимания на его грубость. Еще какие–нибудь вопросы на личные темы, лейтенант?

Кеннет снова почувствовал что краснеет, к счастью его выручил Велергорф:

– Сколько правды в этих разговорах об Источнике?

– Не знаю. Дядя Дервен немного говорит, но подозреваю, немного и знает.

– Значит, нам не грозит разлом Тьмы и нашествие Хаоса?

– Скорее нет. – Лидия широко усмехнулась и глянула за спину. – По крайней мере до тех пор, пока не проснется мой ребенок.

Невероятно, что делала с ее лицом эта улыбка. Лейтенант улыбнулся в ответ:

– Я приду рано утром, когда ему будет получше. Тогда и поговорим серьезно. Передайте ему нашу благодарность за предупреждение.

Она провела их до дверей, и они услышали как за ними закрылся засов.

– Необычная, – где–то на полпути отозвался Велергорф.

– Ночь?

– И ночь тоже, господин лейтенант. Все жены офицеров такие?

– Не знаю, Вархенн. – Они приближались к постоялому двору, когда тишину разорвал какой– то дикий звук, словно дюжина ошалело–хрипящих котов дралась с дюжиной одичавших и кастрированных псов. – Сделай мне одолжение, зайди первым. С топором в руках. Хорошо?

Десятник удивленно посмотрел на него, и не дождавшись объяснений, пожал плечами, вытянул топор и перешагнул порог дома. Отчаянная какофония резко оборвалась, а лейтенант мог бы поклясться, что слышал испуганный топот ног и треск закрываемой двери. Он усмехнулся про себя: как говорили на офицерской учебе, каждый командир должен уметь защитить своих солдат от любой опасности.

***

Он чувствовал. Чувствовал Силу над долиной, кипящую, переливающуюся во все стороны, готовую для использования. Эти глупцы, эти убогие насмешники, они еще увидят его силу, еще придут и поклонятся, выпрашивая ласковый взгляд.

Он посмотрел на фигурки стоящие пред кругом. С некоторой нерешительностью поднял козла, поставил на место. Нет, лучше начать с чего– то меньшего. Маленькая деревянная козочка заняла место в круге. Потянулся к Силе и начал ее изменять.

Начинать всегда тяжело.

***

Слова, сказанные Кеннетом–лив–Даравитом, когда первая коза свалилась с неба, позже вошли в историю Шестой Роты, хотя не было в том ни вины, ни заслуги лейтенанта. Просто так бывает иногда со словами, которые ляпнешь без раздумий.

Он проснулся когда все уже были на ногах, нарушая правило, что командир должен ложиться последним и вставать первым. Проклиная давшего ему выспаться Велергорфа, поспешно оделся, и, затягивая пояс мечом, вышел наружу. На дворе несколько солдат умывалось в большой поилке для лошадей, брызгаясь во все стороны и напевая какую–то песенку. При виде командира большинство замолчало и попыталось выполнить жест, отдаленно напоминающий приветствие старшего по званию. Он коротко ответил и оглянулся в поисках кого–либо из десятников. И тогда раздался звук, как у лопающегося рыбьего пузыря, и вслед за ним воздух наполнился отчаянным козьим блеяньем. Кеннет моментально обернулся и столкнулся нос к носу с одним из своих солдат, прижимающим к груди молодую козу. Оба, человек и коза, были с ошалевшими глупыми лицами. Если можно так выразиться о козе.

Лейтенант поднял брови на необычную парочку:

– Если прижмешь ее еще немного, то придется на ней жениться, – сказал прежде, чем успел подумать.

Заржали все, кто был на дворе. Стражник отпустил козу и вытер руки о портки:

– Она… упала с неба… господин лейтенант.

– Конечно, Невеб, конечно, –  Кеннет холодно улыбнулся. – Внимание! – неожиданно гаркнул он.

Стражники вытянулись как струна, там, где каждого из них застала команда.

– Праздник начнется с заходом солнца. Но не для вас. Вы должны быть на виду и следить за тем, чтобы местные не начали баловаться своими клановыми войнами. Если увижу кого–либо из вас с козой, овцой, бараном или даже козьим сыром, происхождение которых он не сможет объяснить, до конца года будет в патруле на первом месте. Голый. Это не шутка. Вы представители императорской армии. Запомните это!

Он не злился. Просто Вархенн в свое время посоветовал ему иногда порыкивать на людей, потому как командир, не умеющий повысить голос, быстро теряет уважение. Особенно сейчас, когда дисциплина слегка пошатнулась.

– Через час разделитесь на двойки и разойдетесь по околице. Бургомистр выделит вам по одному своему ополченцу. Перед выходом лично проверю обмундирование и оружие. Все должно блестеть. Десятники проследят за этим. Разбудите тех, кто еще спит, и готовьтесь к патрулированию. Выполнять!

Перед домом началась суета.

В это самый момент раздался очередной звук лопающегося рыбьего пузыря и по деревянной дранке дома неожиданно застучали копытца. Пегое животное издало совсем не козий звук, испуганно пытаясь удержаться на острой крыше, и начало съезжать. Задние ноги потеряли опору, коза, отчаянно блея, свалилась прямо в кучу отбросов под стеной. Встала, отряхнулась, оглядела удивленных людей непонятным взглядом и спокойно занялась поеданием капустных листьев из кучи мусора.

Кеннет посмотрел на крышу. Оценил расстояние до ближайшего дома, еще раз присмотрелся к козе. Обычное животное… которое упало с неба.

– Новый приказ. Боевая тревога. Через пятнадцать минут всем быть на ногах и при оружии. Десятников ко мне в комнату. Немедленно.

Где–то в городе снова лопнул рыбий пузырь. Потом еще один. Блеянье коз смешалось с все возрастающими людскими криками.

***

Бургомистр появился в тот момент, когда лейтенант закончил обрисовывать ситуацию. А она была простой и краткой. Никто ничего не видел. За полчаса с неба свалилась около сотни коз. И все. По всему городу люди ходили с поднятыми вверх головами, высматривая очередное падение. Несколько горожан ранено. Ни одна коза не пострадала.

Явление закончилось так же неожиданно, как и началось. Все утро люди передвигались под стенами домов, но животные перестали появляться. Что не означало окончания проблем.

– Как это: не могу ничего сделать?

Завер Бевлас, нервничая, дергал себя за бороду и поправлял манжеты рубахи. Ни бороде, ни манжетам это не помогало.

– Мы здесь не для ловли пользующегося чарами, – объяснил Кеннет. – У города есть свой мастер.

– Дервен… – Бургомистр сказал это так, будто вспомнил о родственнике–калеке. – Наш маг не перенесет и грязь с одного кармана в другой. Не его специальность. С утра не могу с ним поговорить. Двери закрыты наглухо и он не отзывается.

– Выбивайте двери.

– Для приказа выломать двери в дом мага мне нужно нечто большее, чем стадо появившихся из ниоткуда коз. Даже такого как Дервен Клацв.

– Уже узнали, чьи это животные?

– Нет, лейтенант. Много лет у всех животных есть бирки хозяев. У этих их нет.

– И что?

– Вскоре ко мне могут придти представители всех родов в долине. Бьюсь об заклад, что как только разойдется молва, то каждый из них узнает в этих козах своих погибших животных. Каждый. – Очередное дерганье чуть не оторвало ему бороду. – А я должен буду провести тщательное расследование этого дела. До зимы с ним не управлюсь.

– Что мы можем сделать? – Кеннету уже было достаточно. Проблемы бургомистра его мало волновали.

– Не знаю. Кроме меня, писаря и ополченцев вы единственные представители императорской власти в долине. У нас даже судьи своего нету.

– Значит поступим так, как и собирались. Будем патрулировать. Разделю солдат на двойки и пошлю обходить город и околицу. К ним вы выделите своих людей. Мой десяток будет тут, на всякий случай. Этих чудесных животных я бы собрал в одном месте и выставил к ним стражу. Если маг сможет высунуть нос из дому, может и узнаем, что тут творится. У Вас есть другие предложения?

Бургомистр покачал головой:

– Нет, лейтенант. Вполне разумно.

– Надеюсь. А сейчас, – он указал на дверь, – прошу простить, бургомистр, но мне нужно отдать приказания.

Завер Бевлас с минуту смотрел на него, будто не понял намека. Видимо, его еще никогда не выставляли за дверь в собственном городе. Гневно засопев, он пошел к выходу. Как только удалился, Кеннет обратился к Бергу:

– Твой десяток возьмет собак и пойдет на восток от города. Песики прогуляются, а вы осмотрите там все. Если найдете что–то необычное, вызывайте подкрепление. Никакого геройства. Всем известно, что может магия, спущенная с поводка.

Десятники поддакнули. Этого им можно было и не напоминать.

– Андан, возьмешь на себя город. Просто будьте на виду. Если люди будут задавать вопросы, молчите, и делайте вид, словно все под контролем.

Заросший как медведь десятник кивнул головой:

– А если снова начнется?

– Держите щиты над головами и укройтесь под ближайшим скатом крыши. Вархенн.

– Я! – Старший из десятников сохранял спокойствие.

– Проверишь лес  к западу от города. Не разделяйтесь. Лес невелик, и если кто–то захотел укрыться рядом с Терандихом, то это единственное место. Как проверите, возвращайтесь ко мне. Я остаюсь со своим десятком здесь. Чего ухмыляешься?

– Представляю себе, господин лейтенант, написанный рапорт. Что–то вроде: рота была в полной боевой готовности из–за магической атаки стада летающих коз. Полковник будет на седьмом небе от счастья.

Все смотрели прямо перед собой, пытаясь сохранить серьезность, после чего одновременно не выдержали и рассмеялись. Ситуация была презабавнейшая.

– Пока это только козы, то можем и посмеяться, – первым посерьезнел Кеннет. – Но чары сами по себе не действуют. Кто–то за ними стоит.

Все перестали улыбаться.

– И если этот кто–то планирует еще что–нибудь, или, того хуже, потеряет контроль над Силой, то в следующий раз с неба могут посыпаться горшки с горящим маслом, пылающие камни, куски льда величиной с дом или орда демонов. Кем бы он ни был, имеет Талант, и нам лучше найти его, прежде чем он превратит город в пустыню.

Он хмуро глянул на них:

– Отправляйтесь. И удачи вам.

Они энергично отдали честь и вышли. Начинался долгий день.

***

Сработало! Все шло так, как и должно. Все, кто смеялся над ним, сидели теперь по домам, тревожно глядя в потолок. Хоть он и не покидал своего укрытия, но все еще слышал их крики.

Он улыбнулся в темноте, освещенной лишь парой малых свечей. Вскоре его Сила потрясет всю долину.

***

Терандих потихоньку успокаивался. Присутствие Горной Стражи, и тот факт, что больше ничего необычного не произошло, добавляло людям уверенности. Ведь это были всего лишь козы. Проходя мимо одного из заведений, Кеннет услышал, как кто–то импровизировал песенку о летающих козах, «напавших на долину Маверс». Стены сотрясались от хохота.

Однако он и дальше не понимал сути произошедшего.

То, что в этом замешана магия, было понятно с самого начала. Но даже детям известно, она не работает сама по себе. Сила всегда управляется чьей–то волей. Случались иногда магические феномены, нарушающие правила, но этот к ним явно не принадлежал. Слишком уж был точным. Его рапорт в штаб полка не мог состоять из: прибыл, увидел, не понял, вернулся. Младшие офицеры, пишущие такие рапорты, так и оставались младшими офицерами до конца жизни.

Короче говоря, ему была нужна помощь мага. А единственный в городе маг был в бессознательном состоянии.

Двери дома чародея, вопреки ожиданиям, были открыты. Кеннет вошел внутрь в компании Вархенна, который после вылазки в мокрый и наполненный насекомыми лес был не в лучшем настроении. Ясное дело, вылазка закончилась ничем. Кто бы ни был ответственным за таинственный инцидент, но на тему влажности и комарья имел такое же мнение, как и десятник.

– Вздрюченные в свои маленькие зады хреновы жужжащие паскуды, – бормотал он, почесывая шею. – Могу поклясться, они не видели людей много месяцев, и при виде кучки идиотов, припершихся в лес, устроили себе пир столетия…

– Сьо такое взюсенний?

Меехала стояла в углу сеней. Мама заплела ее волосы в торчащий вверх хвост, оставив несколько локонов, из–под которых блестели голубые глазенки. Была одета как мальчик, в рубашечку и короткие штанишки, но в горах большинство детей до десятилетнего возраста одевались так же. К груди она прижимала нечто, похожее на матерчатую куклу, пошитую очень пьяным и злым на весь мир портным. Не дождавшись ответа, девочка засопела:

– Сьо, спьясиваю! Хм! – и топнула ножкой.

– Ну, Вархенн, ответь ребенку.

Десятник задумчиво усмехнулся:

– Это такие маленькие… и шумные, поймешь, как увидишь.

– Где твоя мама? – подошел поближе Кеннет.

– Яя спит. Мама сисяс пьиет. Я озьна бить тут.

– Дядя спит?

– Селий ень спи. Я тозе спая и не укьяя козек. Они убизяли.

– Какие козы?

– Йозовие.

Разговор зашел в тупик.

– Пошли, поищем маму, – он подал ей руку.

Лидию они застали в гостиной. Она куда–то собиралась уходить. Сменила платье на темно–голубое, с белыми манжетами и воротником, набросила на плечи цветистую шаль. На столе стояла плетеная корзинка. При виде входящих солдат она сдвинула брови:

– Дядя еще спит. Бургомистр с утра о нем спрашивает. Когда приходили последний раз, я как раз выходила с Меехалой купить пару вещей. Я дам знать как только он проснется.

– Доброго дня, госпожа Лидия, – поклонился Кеннет. – Я надеялся, нам удастся его разбудить. Происходящее требует его помощи.

– Знаю. Пытаюсь разбудить его с момента своего возвращения. Не получается. Спит, словно его усыпили. Собираюсь как раз к Хенеру Ласавину за некоторыми травами, надеюсь, что помогут.

– А это уже…

– Один или два раза уже бывало, – прервала она его. – Очень давно. Еще не жили с ним, но он предупредил о такой возможности.

– Хацю козю, – напомнила о себе девочка.

– Позже, солнышко… – мама рассеянно потрепала ее по головке. – Сейчас мамочка должна позаботиться о дяде Дервене.

– Яя боеет?

– Просто… хм… долго спит.

– Я… я хацю укьясть козю сицяс! – губы малышки изогнулись в подковку.

Лидия присела к ней и погладила по щеке:

– Позже, сокровище, праздник еще не начался, сейчас нельзя красть коз. Можно будет вечером. Ну, иди ко мне! – Она обняла дочку. – Это моя вина, – сказала она стражникам. – Рассказывала ей о празднике, и она поняла только, что каждый может украсть себе козу или барашка. К тому же она недовольна, проспала падающих с неба коз. Честно говоря, нам бы пригодилась коза или две, пообъедали бы плющ.

Ну да, чародею не было до этого никакого дела.

– Как только дядя проснется, сообщите нам, пожалуйста. Иначе мне придется послать за помощью в гарнизон Ха–Венсера. Там есть несколько армейских магов.

Кеннет уже разворачивался, когда в комнату влетел какой–то перемазанный грязью парень.

– Госпожа Лидия, –  запыхтел он от двери. – Началось…

– Сейчас, Цив? Но до срока еще две недели.

– Коза… коза свалилась на крышу и мама испугалась. Я как раз свиней в хлев загонял, а тут как хлопнуло, бахнуло, крыша не выдержала и в дом ввалилась коза. Мама перепугалась и на пол села. Потом она легла, а теперь говорит, что… эээ… воды пошли. – Парень покраснел до самой макушки.

Лидия впервые выглядела обеспокоенной. С минуту она беспомощно бросала взгляды на дочку, плетеную корзинку, двери в комнату дяди и на солдат.

– Что случилось? – спросил Кеннет, хотя ситуация была понятной.

– Берения–кас–Онелль преждевременно рожает. Должна быть двойня, трудные роды. Когда умерла старая Вельда, я стала акушеркой в этом городе, от племянницы чародея другого и не ждали. Быстро научилась. Ну и деньги неплохие перепадают. Но я не могу взять ребенка на роды и… – Она посмотрела на них внимательно. – Можете оказать мне услугу?

– Мы не занимаемся детьми.

– И хорошо, слава Госпоже. Пусть вырастет милой девочкой, а не плюющимся по углам, сквернословящим вонючим детиной в кольчуге. На другом конце города, недалеко от вашего постоялого двора, живет Ена Венкод. Узнаете дом по красным дверям. Обычно она занимается Меехалой, когда мне не с кем ее оставить.  Просто отведите туда малышку и скажите, что заберу, как только закончатся роды, хорошо?

Кеннет переглянулся с Вархенном. В армии были определенные правила поведения по отношению к членам семей военных.

– Конечно. Это не доставит нам никакого труда.

– Отлично. Будь вежлива, сокровище, и слушайся господ стражников. – Лидия погладила малышку по голове. – Мама вернется так быстро, как сможет. Веди, Цив, – бросила она парню и они ушли.

– Плюющийся по углам? Никогда не плюю по углам, – пробурчал десятник, только закрылись за ней двери. – Всегда стараюсь попасть в открытое окно.

Офицер не обратил на его слова внимания. Наклонился к ребенку и улыбнулся:

– Мы еще не были официально представлены друг другу, Меехала. Меня зовут Кеннет, и я служу в Горной Страже.

Девочка не выглядела ни испуганной, ни обеспокоенной. Он не знал, нормально ли это для детей. Вроде как каждый ведет себя по–разному.

Она усмехнулась и прищурилась:

– Пасиму у ниво язисованае лисо? – показала на Вархенна.

– Так принято у меня на родине. – Широко усмехнулся десятник. Всем там так делают.

– Есенькам тозе?

– Детям?

Она свела брови один в один как ее мама:

– Ефф… сенькам, – и ткнула себя пальцем в грудь.

– А, девочкам. Да, тоже. Хотя не так сильно на щеках и лбу.

– Осень кьясива. Хацю сибе исунок.

Кеннет живо представил себе, что бы сказала, и чтобы сделала Лидия–кер–Зеаве, если бы застала свою дочку с бергенской клановой татуировкой на лице и вздрогнул.

– Хорошо, – протягивая руку девочке, сказал он. – Но только если мама разрешит.

Десятник усмехнулся:

– Пойдем, отведем тебя к тетушке Ене.

***

Вид маленькой фигурки, храбро вышагивающей меж двух вооруженных мужчин, вызвал некоторое оживление на постоялом дворе. Корчмарь вышел на порог и широко усмехнулся:

– Вижу, Горная Стража очень ответственно относится к своим обязанностям. Что она натворила?

– Не спрашивайте, хозяин. Где может быть Ена Венкод? – Кеннет показал пальцем за спину. – Двери закрыты, а мы обещали доставить малышку к опекунше.

– Не знаю, но большинство баб готовит пир за городом, будут костры, торговля, быка зажарят. Ищите там. Да, и Ваш десятник вернулся, тот, с собаками. Ждет внутри, я распорядился подать завтрак.

Десяток Берга подкреплялся колбасой и вчерашней кашей. В углу зала собаки дочиста вылизывали миски. При виде командира солдаты вскочили.

– Садитесь и продолжайте. – Махнул рукой Кеннет. – Неизвестно, когда следующий раз сможете перекусить. Что–нибудь нашел, Берг?

Десятник помотал головой:

– Ничего, господин лейтенант, немного лугов, пастбищ, парочка ям в земле. Ничего необычного. Собаки тоже ничего не почувствовали. – Он улыбнулся уголками губ. – Зато у Вас находка, как я вижу.

– Еще одна шутка о двух мужчинах и ребенке, Берг, и ты увидишь, как может разозлиться твой командир. Я хотел быть вежливым для капитанской вдовы, а теперь она свалилась нам на голову и…

Берг побледнел, сидящие за столом солдаты перестали есть, ложки замерли в воздухе.

– Что… – Кеннет проследил за их взглядами, и у него пересохло в горле.

Девочки возле него уже не было. Хватило мгновения, она протопала в угол зала, присела напротив самого большого из псов и протянула к нему ручки. Напротив Зедира, вожака стаи. Многочисленные шрамы, отрубленное ухо и пустая левая глазница красноречиво доказывали – он заслужил он свое положение не тем, что лучше всех приносил палку хозяину. Меехала потянулась и потрепала его по носу:

– Аёсяя сабаська.

В последней стычке в горах Зедир повалил на землю главаря шайки, и одним движением челюстей разорвал ему горло. При виде этого остальные бандиты побросали оружие. Сейчас он только махал хвостом и вывалил язык. Девочка дотронулась до того места, где вместо уха у пса был широкий розовый шрам, и время для всех остальных в зале замедлилось. Даже Берг, официальный собачник роты, не позволял себе такого.

– У сабаськи вава.

И ничего не произошло. Сто пятидесяти фунтовая зверюга, с которой Кеннет без раздумий пошел бы на медведя, опять махнула хвостом и еще больше вывалила язык. По невидимому никому сигналу остальные псы поднялись, и, подходя по одному, стали обнюхивать девочку. А она не обращала на это внимания, ее больше всего интересовал Зедир. Наконец встала и повернулась к Кеннету:

– Сабаськи.

– Собаки, – поправил он машинально, проглатывая слюну. – Да, я вижу. Они наши. Иди сюда, Меехала. Вархенн.

– Я, господин лейтенант.

– Спроси хозяина, не могла бы одна из его девушек заняться девочкой, пока мы не найдем опекуншу. – Десятник исчез за дверями. – Берг. Сиди. После еды возьмешь собак и обойдешь вокруг города. Приказ тот же, ищите чего–нибудь необычного. Дьявол, тот, кто наколдовал из воздуха стадо коз, должен оставить какой–то след.

– Козяськи.

– Я это уже слышал. Мама тебе не говорила, что только хорошие девочки получают козочку? Вот будешь хорошей и тогда, наверно, получишь. Ну что, Вархенн?

Десятник в дверях покрутил головой:

– Как сказал хозяин, все девушки сегодня свободны. После вчерашней ночи они очень… устали, – он ухмыльнулся. – Но найдет для нее какой– нибудь угол и игрушки. Чародея все знают, так что проблем не будет.

– Ну, тогда остальные приказы такие…

***

До полудня ничего не случилось. Ничего необычного, потому как город, готовящийся к празднику, бурлил жизнью. На ближних лугах зарождалась ярмарка, ставили прилавки, процесс сопровождался спорами о лучших местах, руганью и размахиванием руками. Вид мелькающих в толпе солдат остужал намерения самых вспыльчивых купцов, но не намного – они всего лишь не хватались за палки и топорища. Зато проклятия и ругань летели быстро и в огромном количестве. Кеннет, заглянув туда, понял бургомистра. В город приехало несколько сотен торговцев, а количество добра, ими завезенного, кружило голову. Каждый из них заплатил в казну достаточно монет за право торговать, и отмена праздника закончилась бы беспорядками. С одной стороны местные, готовящиеся к трем ночам неплохой забавы, с другой – купцы, ожидающие три дня торговли и набивания мошны. Падающих с неба четвероногих маловато для изменений в вековой традиции. По крайней мере для вессирцев.

Чуть поодаль готовили очаги, на которых будут жарить целых свиней, овец и баранов, на огромном столе группа женщин натирала травами освежеванные туши. Рядом расставили длинные столы и лавки, из города все время подносили корзины с хлебом, подносы с печеньем и бочки пива.

Как бы там ни было, а местным удалось устроить достойное развлечение.

Разделившись на маленькие группы, они все так же искали необычное. Странных запахов, неестественного колебания воздуха, мест, где человека внезапно охватывал бы озноб или жар. Расспрашивали горцев, не видел ли кто чего странного. Люди чаще удивлялись и отвечали: «Ничего, господин офицер, кроме падающих с неба коз». И взгляды при этом были жалостные и раздражительные одновременно.

Лейтенант начинал чувствовать себя идиотом.

Он как раз проталкивался через торжище, когда необычное чуть не свалилось ему на голову.

В воздухе хлопнуло, и крупная овца шлепнулась на ближайший прилавок. У глиняных кувшинов, горшков и тарелок не было никаких шансов. Животное покрутилось, разбрасывая остатки товаров, после чего ловко соскочило на землю и пошло по своим овечьим, не терпящим отлагательств, делам.

Офицер застыл с наполовину вытянутым из ножен мечом. Он уже хотел указать им на четвероногое, и сказать что–то в духе «Немедленно арестуйте эту овцу», когда до него дошел весь абсурд ситуации.  И тут раздался следующий хлопок. И еще один. И еще.

В этот раз хаос принял форму падающих с неба овец.

Кеннет юркнул под ближайший стол, его люди следом за ним. На лугу возникла паника, толпа, бродившая среди прилавков, бросилась наутек, хотя у некоторых сохранилось некое подобие здравого смысла. Краем глаза лейтенант заметил, как один из бегущих моментально стащил с брошенного прилавка несколько украшенных зеркал. Прежде чем успел ретироваться, какая–то ошалевшая от страха овца свалилась на него. Он зашатался, схватил животное, и, закинув его себе на плечи, понесся как угорелый, теряя краденные за секунду до этого зеркала. Кеннет не знал – смеяться ли ему или удивляться такой прыти.

Кроме этого он мог только сидеть под прилавком и ждать когда все закончится.

***

Ему нужно было выйти наружу. Две свечи уже почти догорели, а без них круг Силы мог быть неустойчивым. Это было небезопасно.

Такой активности Источника, такого долгого по времени пика волны, он не ожидал. И усмехнулся, выходя наружу.

Даже лучшие иногда ошибаются.

***

Сказать, что бургомистр не выглядел довольным, все равно, что сказать, будто проснувшийся вулкан лишь слегка подогревает воздух. Завер Бевлас стоял за столом заваленным бумагами и тяжело дышал. Он то бледнел, то краснел, а руки, копошащиеся в стопке бумаг, заметно дрожали.

– И что… – он с усилием проглотил слюну. – И что Вы сделали, лейтенант?

– Все возможное. Приказал немедленно очистить место. У людей не было никакого укрытия, а падающая с неба овца, весом в сто пятьдесят фунтов может, хм, быть опасной. Феномен продолжался около четверти часа и занимал площадь где–то в триста ярдов, на котором находились…

– Я знаю, что там находилось. Уже с час мне приносят вот это! – Он толкнул бумаги. – Жалобы и счета. Счета об убытках, если Вам не понятно, о чем я говорю. Торговцы описывают свои потери, а судя по суммам, некоторые привезли в город элванский фарфор, хрустальные зеркала и тюки тончайшего шелка вместо обычных  глиняных кувшинов, мишуры и шерсти. И требуют от города удовлетворения. Оплаты убытков. Ком… пенсации, – он запнулся, словно последнее слово стояло костью в горле. – И знаете что? – продолжил он после серии драматических вздохов и сопения. – У меня тут две жалобы, в которых требуют оплату с Горной Стражи за ненадлежащую охрану.

– Кто–нибудь погиб?

– Нет.

– Есть тяжелораненые?

– Нет, но…

– Значит Горная Стража обеспечила всем надлежащую охрану. И до меня дошли слухи, что на предупреждение местного чародея не обратили внимания.

Бургомистр наклонился вперед, всем телом опираясь на затрещавший стол.

– Что, господин лейтенант… – прошипел он.

– Ничего, бургомистр. Ничего. В этот раз ваш город получил в подарок почти три сотни отличных и ухоженных овец. Советую ими заняться, назначить ответственных людей для охраны и так далее. И молиться, чтобы мы нашли виновника всего случившегося.

Кеннет развернулся и вышел. Плохо дело. Бургомистр был прав – приготовленная ярмарка была разрушена, а купцы, которые везли свой товар десятки миль, имели повод для неудовольствия. После окончания магической атаки вся местность выглядела как побоище, прилавки и лотки в большинстве разломаны, и сделали это и животные и убегающие в панике люди. В этот раз несколько человек получили ранения, а ущерб исчислялся в сотнях, если не тысячах оргов. Кроме того, и он видел это собственными глазами, животных было в три раза больше чем раньше. Это значило, что кто бы ни стоял за этим, он набирается умения или теряет контроль над своим талантом.

Эму был нужен маг.

И немедленно.

***

Двери в дом мага были открыты, но племянницы все еще не было – скорее всего роды еще продолжались. Однако никому в голову не пришло что–либо красть отсюда. Первое – красть было нечего, второе – все–таки это был дом чародея. На слух он дошел до комнаты Дервена. Тот в бессознательном, горячечном  состоянии метался в постели, залитый потом, громко стонал и ругался на местном диалекте.

Кеннет подошел и мягко прикоснулся к голове лежащего. Все равно как прикоснуться к раскаленной печи. Смочив в стоявшей у постели миске льняную тряпицу, он положил ее на лоб мага. Второй аккуратно смочил губы. Это немного облегчило состояние больного, он успокоился и, глубоко вздохнув, открыл глаза.

Лейтенант почувствовал прилив надежды, которая исчезла, как только заглянул в глаза чародея. Где бы не находился и чего бы ни видел сейчас Дервен Клацв, с уверенностью это не была его спальня.

– Они идут, – шептал он потрескавшимися губами. – Несет их волна… Госпожа… огромная волна… а они… не погибли, нет… наши… они наши. Всегда и везде… изначально наши…

Больной усмехнулся, словно после долгих попыток разгадал головоломку.

– Ты… только ты…

Потом хрипло и горько рассмеялся:

– Глупец… – и закрыл глаза.

Кеннет повернулся к выходу. Нужно прислать сюда кого–нибудь, для присмотра за ним, потому как прежде чем вернется племянница, маг может умереть от горячки. Он уже видел людей, которых пожрал горящий внутри огонь. Но ни у кого в городе сейчас не было времени, чтобы заняться магом.

– Лидия, – прошептал Дервен. – Лидия… девочка моя… прости… я… старый глупец… я… вы… Меехала… я вас… я…

Лейтенант закрыл за собой двери. О некоторых вещах лучше не знать. Нужно вернуться на постоялый двор и выслать сюда одного из солдат, пусть занимается больным. Если маг умрет, у них не будет никого, кто разобрался бы в происходящем.

На обратном пути он осматривал город. Люди успокоились, ведь в этот раз магическое явление прошло за его стенами. Но все же ходили поглядывая на небо. И, он поставил бы свое годовое жалованье, на большинстве лиц было больше надежды, чем опасения. Не каждый год в канун Луны Козокрада животные падают с неба. Интересно, сколько горожан втайне молилось, чтобы Страже не удалось слишком быстро поймать виновного.

***

Вернувшись, он застал несколько своих солдат занятых чисткой оружия и брони. Традиционное занятие в армии между приказами. Кивнул ближайшему:

– Хавен, пойдешь в дом мага и присмотришь за ним, пока тебя не сменят.

– Слушаюсь.

– Кто знает, где Велергорф?

– Волк должен знать, господин лейтенант. Он наверху.

– А что, Бычьи Рога, он там делает? А?

Стражники заулыбались:

– Судя по тому, что нам слышно, господин лейтенант, он борется за жизнь, – сказал один из них.

Поднимаясь на этаж, Кеннет услышал звук арбалетного выстрела и удар болта в стену. В три шага подскочил к двери и влетел внутрь. Кейв Кальн как раз, удерживая стремя, натягивал тетиву.

– Вот так, Меехала, тут нужно зацепить, а это называется ворот. – Ойкнув, он разогнулся. – Господин лейтенант?

Держа в одной руке арбалет, он нескладно попытался отдать честь. Стоящая рядом девчушка заулыбалась и повторила его жест.

Кеннет осмотрел комнату. Разваленная постель, пять или шесть болтов вбитых в стену, полупустой колчан на столе и стоящая перед ним странная парочка – щуплый темноволосый солдат в кожаной броне и маленькая девочка с копной непослушных волос. Вздохнул.

– Волк, подойди ко мне.

Стражник положил арбалет на стол и подошел к командиру.

– Что тут происходит?

– Ну… – Кейв Кальн по прозвищу Волк смутился, и стал переминаться с ноги на ногу. – Она спала, и все было в порядке, потом проснулась и корчмарь за ней не уследил. Мы нашли ее гуляющей по городу. Одну. Ну так десятник Велергорф приказал привести ее назад и присмотреть. Сначала она была с Генером, теперь я, потом меня кто–нибудь сменит, пока ее мамка не заберет.

– Генер, да? Тот, который дерется кистенем? Это объясняет следы на столе и стенах. А если бы с ней был Велергорф, то я застал бы ее размахивающей двуручным топором? Вы что, не знаете чем занять ребенка?

Волк выглядел обиженным:

– Мне было еще меньше, когда отец показал мне, как стрелять с арбалета, господин лейтенант. Моя сестра начала учиться стрелять в три года.

– Стъеять.

– Хорошо, Меехала, хорошо. Сейчас. Волк, нам нужно найти того, кто тянет сюда всех этих животных. И очень быстро. Я не могу беспокоиться еще и о ней. Более доходчиво я не могу тебе объяснить. Понимаешь?

– Так точно.

– Значит, будь так добр и…

– Стъеять хацю!

– Хорошо–хорошо, Меехала. Можешь пострелять.

Выстрел. Короткий тяжелый болт впился в стену в трех футах от Волка. На несколько секунд мир замер. Лейтенант медленно посмотрел на стену, с шестью болтами, потом назад. Маленькая девочка, едва достающая головой до столешницы, стояла, обеими руками сжимая арбалет. Сначала ему стало дурно, потом он почувствовал подходящую к горлу желчь. Воздух неожиданно загустел как подсыхающая смола.

– Кейв, – когда Кеннет смог заговорить, казалось, у него снова, как в детстве,  ломается голос. – Ты ведь не зарядил оружие, правда?

– Нет, господин лейтенант. – У стражника тоже были проблемы с горлом, он шептал.

– Но, как мне кажется, ты показал ей, как это делается?

– Да, господин лейтенант.

– И ты оставил взведенный арбалет рядом с болтами?

– Эээ…

Лейтенант еще раз взглянул на девочку. Она так и стояла у стола с невинным личиком и вопросом в голубых глазках.

– Буим исе стъеять?

Кеннет глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух:

– Волк. Будешь с Меехалой, пока тебя не сменят. Делай что хочешь, но, если тебе жизнь дорога, не поворачивайся к ребенку спиной с натянутым арбалетом под рукой. Хорошо?

– Слушаюсь, господин лейтенант.

– О том, что здесь произошло, знаем только ты, я и она. И пусть так и будет, понимаешь?

– Так точно.

Девочка опустила оружие и зевнула:

– Хацю спатки. Не хацю узе стъеять.

– Хорошая мысль. Положи ее в кровать и держи оружие подальше. Расскажи ей сказку или еще что. Забыл спросить. Велергорф нашел что–нибудь?

– Нет, господин лейтенант.

– Плохо. Где он?

– В восточной части города.

– Я поищу его. А ты оставайся здесь и не дай себя убить.

– Эээ…

– Это не шутка, стражник, это приказ.

– Так точно! – Волк вытянулся и отдал честь.

Кеннет закрыл за собой двери и пошел на выход.

***

Десятник сидел на ступеньках корчмы в восточной части города, и сонно кивая, что–то бормотал себе под нос. Он завернулся в плащ, и не было видно ни номера роты, ни знака Горной Стражи. Рядом с ним стоял небольшой бочонок и полупустой кубок. Лейтенант равнодушно прошел мимо него внутрь здания.

Под окнами притаилось трое стражников с десятка Велергорфа.

– Где остальные, Хивел?

Ему не нужно было спрашивать о происходящем. Он давно знал своего старшего десятника и понимал, тот что–то нашел.

– С другой стороны, господин лейтенант. – Солдат показал на крытый фургон, видневшийся за окном. – Двое там, остальные за теми бочками.

Фургон и бочки находились с противоположной стороны двора. А в центре, напротив входа в корчму, стоял небольшой сарай.

– Что там, в сарае?

– В этом–то и проблема, господин лейтенант, мы не знаем. Десятник заприметил его, когда тот покупал несколько красных свечей. Ну, знаете, таких, которые старухи зажигают в новолуние, освещая умершим дорогу в Дом Сна. А до новолуния осталось совсем немного. Ну и приказал нам следить за ним. Тот доходяга зашел внутрь и закрылся.

– И все? Купил красных свечей, а вы за ним следите и готовитесь к штурму?

Стражник пожал плечами:

– Либо командиру доверяешь – либо нет.

В этот момент Велергорф качнулся, что–то пробормотал и потянулся к бочонку. Наклонил его над кубком, а когда оттуда ничего не пролилось, поднялся, пошатываясь, и с видимым трудом поднялся по ступенькам. Как только исчез за дверью, тут же выпрямился и кивнул головой лейтенанту:

– А я уж подумал, все получится, господин лейтенант.

– Твой командир иногда может быстро соображать, Вархенн. Что не так с этими красными свечами? Если бы он купил черные, то ты притащил бы сюда баллисту и полк тяжелой пехоты?

Десятник покрутил головой и скривил татуированное лицо:

– Вы приказали искать чего–то необычного, а он не смотрел вверх, господин лейтенант.

Кеннет с мгновение подождал продолжения объяснений:

– Я не так уж и быстро соображаю,  – буркнул он в итоге.

– Сейчас все смотрят вверх, господин лейтенант. И местные и приезжие. Все ходят под крышами, держатся поближе к стенам, открытое пространство пересекают бегом. Но не он. Шел медленно, не спешил, рожу имел такую, будто весь мир у него в кармане. А ведь лохмотья ему едва спину прикрывали. Он… – Велергорф почесал голову. – Он вел себя так, будто знал, что ни одно животное не упадет ему на голову.

В этом был смысл.

– Ну и?

– Если это маг, настоящий, наделенный Талантом, то нам нужно быть очень быстрыми, господин лейтенант. Я расспросил корчмаря, этот сарай должен быть пуст. Он там только зимой держит корм для животины. Двери не слишком прочные. Дотянемся до него за несколько ударов сердца. Только…

– Только что?

– Он ведь не сделал ничего плохого, господин лейтенант. Я должен развалить ему лоб топором только за наколдованных коз и овец?

– Вархенн, я не буду ждать, пока он наколдует коров и лошадей. Крыши в городе не настолько крепкие. И…

Воздух резко загустел, он вливался в легкие словно липкий сироп, а выдох и новый вдох требовали определенных усилий. Кеннет почувствовал на губах кислый привкус.

– Начинается, – прохрипел он. – Снова. Входим, Вархенн. И лучше бы нам действительно быть быстрыми.

Они выскочили из корчмы в тот момент, когда с неба упала первая коза.

***

Работало. Он чувствовал это всем телом. Нарисованные знаки почти пылали в темноте. Стены сарая были плотными, ни один лучик света не попадал внутрь, но ему это и не было нужно. Зажег принесенные свечи и расставил в необходимых местах. Крашенный темным багрянцем воск выглядел словно капли подсохшей крови, к которым кто–то прикрепил проклятые души.

Он усмехнулся, когда Сила поднялась и зависла над ним стеной. С сомнением он взял в одну руку деревянную фигурку козы, в другую – овцы. Последний раз он вызвал овец. А теперь…

Двери рухнули вовнутрь, словно выбитые осадным тараном. Испугавшись, он вздрогнул, и обе фигурки упали в круг. Он повернулся в тот момент, когда татуированный демон с огромным топором в руках подскочил к нему, занося оружие.

Прежде чем демон открыл рот и дико проревел, он услышал как лопается первый рыбий пузырь.

Потом удар и темнота.

Глупцы.

***

Связав, они заткнули ему рот кляпом, накинули на голову найденную в углу тряпку и остались в сарае. Снаружи было небезопасно. Отовсюду падали животные, в это раз овцы и козы одновременно, большие и маленькие, с пятнами и без. На глазах Кеннета баран, снежно–белая овца и пара ягнят свалились на крышу корчмы, ловко соскочили и побежали с обараневшим видом. Если можно так выразиться.

Было хуже чем раньше. Животные падали небольшими группами, по два, по три, по пять, и казалось, это никогда не закончится. Горечь оставила на губах Кеннета неприятный привкус, а воздух все так же походил на расплавленную смолу.

Он отвернулся от дверей и еще раз присмотрелся к нарисованным на полу знакам. Они были… абсолютно бессмысленными. Он уже видел шаманские пиктограммы ахеров, наполненные Силой, дрожащие от прикованных к ним духов, держал в руках предметы, покрытые полузабытыми рунами, от вида которых волосы вставали дыбом. Был свидетелем появления наполненных Силой символов и знал одно: те несколько рисунков, что очерчивали неровную окружность, скорее всего не имели ничего общего с магией. Они были… пустыми. Полуразличимые каракули представляли трех овец, одного скорее барана, четыре были похожи на коз, хотя любая коза смертельно обиделась бы на такое свое изображение. Остальные не имели смысла. Какое–то дерево, вроде как горная вершина, что–то напоминающее водный поток или нескольких глистов. Три летящих птицы или волна, глаз, след волчьей или собачьей лапы и… тут он задумался, скорее примитивное изображение определенного женского органа, за рисование которого парням чаще всего дают по голове.

Так могли нарисовать дети, играющие в магов. Ну и эти красные свечи. Он вздохнул. В этих рисунках было столько же Силы, сколько в тех, что рисовали на снегу его мочившиеся солдаты. Или даже меньше.

А может и нет. Малый Камень был Источником, а значит Сила управлялась разумом. Он посмотрел на связанного. Хорошо, что у него пунктик на домашних животных, а не, например, на рыбе. Тысяч фунтов падающей с неба сельди горожане бы не вынесли.

Он улыбнулся своей мысли. Абсурдность ситуации и ему встала за последние часы поперек горла. Кстати, он мимоходом задумался, как, на милость любого из богов, ему писать рапорт? Падающие с неба животные, местный чародей, заболевший таинственным недугом. Горожане, пялящиеся вверх, непонятно – то ли с осторожностью, то ли  с надеждой на и впредь появляющееся из ниоткуда такое добро. Рота, вслепую обшаривающая всю околицу. И этот, непонятно кто, балующийся магией. Не хватало только корчмаря, играющего на волынке, и маленькой девочки, стреляющей с арбалета. Он будет считать себя счастливчиком, если командир после такого рапорта не вышлет его на год патрулировать всю северную границу.

Тут он увидел Лидию–кер–Зеаве шедшую через двор к сараю. Шедшую, словно падающие с неба животные  были мелкой неприятностью. Ее лицо…

Дьявол, ему повезет, если он переживет ближайшие пять минут.

Капитанская вдова зашла в сарай и встала напротив лейтенанта:

– Я была у Ены Венкод, – она говорила спокойным тоном, с блуждающей улыбкой на устах, и он поблагодарил судьбу за надетые утром кольчугу и шлем, – никто из солдат не оставил у нее моего ребенка. У меня нет причин ей не верить, господин лейтенант.

– Меехала в корчме, – ответил он быстро. – Под опекой лучшего из моих людей. Все в порядке.

Огонь, пылавший в ее глазах, потихоньку гас. Она глубоко вздохнула:

– Хорошо… хорошо. Тяжелые были роды. Мальчик и девочка, – добавила она без связи.

Она огляделась в сарае и когда ее взгляд упал на связанного, наморщила лоб:

– Явенс Гальв? А он что тут делает?

– И мы хотели бы знать. Подозреваем, он каким–то образом в ответе за все происходящее.

Лидия посмотрела на него в полном недоверия молчании и рассмеялась:

– Явенс Гальв?

– Вы его знаете?

– Все его знают. У каждого города и большинства сел есть такие… Когда–то он приходил к дяде, просил научить магии. Вбил себе в голову, что у него есть Талант. Кстати, дядя чувствует себя лучше и ждет Вас. Как только это безумие закончится, то отправимся к нему. И спасибо за присланного посидеть с ним солдата.

Кеннет только кивнул головой.

***

Их было пятеро в доме чародея – Кеннет, Велергорф, Лидия и Дервен. Меехала уселась у стены и занялась своими детскими делами. Маг выглядел как человек готовый в любой момент грохнуться в обморок – бледный, нервный, тяжело дышащий, укутанный в пропотевший плед, он сидел на лавке и смотрел то на лейтенанта, то на десятника.

– Волна немного утихла. Источник успокаивается, а я поставил всю защиту, которую только мог. Кха–кха, если все будет хорошо, то не потеряю сознания в ближайший час. Так вы говорите Явенс Гальв? У этого стола больше Таланта, чем у него. Городской дурачок, парень за дюжину яиц начаровавший из воздуха сотни коз и овец? Сколько их было в третий раз?

– Пятьсот семьдесят. – Кеннет поерзал на лавке. – Ну, столько нам удалось поймать.

– Поймать?

Велергорф насмешливо фыркнул:

– Местные быстро смекнули, прямо с неба падает добро, которое не исчезнет, вот так то. Много животных было… ха–ха–ха… присвоено. Это была настоящая гонка – кто окажется быстрее: мы или ближайший горожанин.

– И сколько их пропало?

– Где–то две–три сотни, может больше. Они падали на весь город.

Чародей потянулся к бочонку и, налив себе в глиняный кубок, смочил губы.

– Вода? – вздохнул он. – Дожили.

– Дядя, ты полдня потел, потом я дала тебе трав, чтобы уменьшить головную боль, – Лидия была спокойна, –  тебе не стоит пить вина, свалишься после третьего глотка.

Дервен только кивнул головой:

– Сперва было около сотни животных, потом триста, сейчас можно насчитать где–то девять сотен. Все больше и больше. Действительно ничего не заметили, ничего необычного? Когда используется определенная магия, множество людей это чувствуют: странные запахи, непривычный привкус, зуд, неожиданная головная боль или сонливость. Для этого не нужно большой чувствительности, а тут ничего? Ничего?

Лейтенант помотал головой и в знак солидарности налил себе воды:

– Я присутствовал при всех трех случаях и не почувствовал ничего ни в первый, ни во второй раз. При третьем воздух неожиданно стал густым, было тяжело дышать. Будто все как в тумане. И только.

– Сколько времени прошло между этими ощущениями и появлением первых животных?

Кеннет переглянулся с Велергорфом:

– Двадцать ударов сердца, не больше.

Меехала, игравшая до этого в углу комнаты, подняла голову:

– Я спая, када кози падаи, ганяя за ними, а они уяи, а потом бах, бах навийху и я пъяснуася и ни спая, а они не пъихаии.

Десятник усмехнулся:

– Ха, я почти все понял. Значится, она спала при последнем разе, и разбудили ее козы, упавшие на крышу, а потом уже не смогла заснуть.

Лейтенант тяжело вздохнул:

– Насколько я знаю, она спала каждый раз. И в первый, и во второй и в третий. Значит, у нас есть тот, кто становится сонным перед началом волшбы. И что? Будем носить ее по всему городу? А если заснет перед чьим–то домом, то это укрытие мага? Есть небольшой шанс на поимку какой–нибудь козы.

– Хацю козю, – девочка вспомнила о своем желании.

Лидия–кер–Зеаве сердито посмотрела на лейтенанта:

– Нет, Меехала.

– Баяська.

– Нет.

Маг покачал головой:

– Нет, это должно быть что–то более необычное. Проверьте с собаками. Ни один пес не нападет на обладающего Талантом. Скорее убежит.

– Наши собаки не убегут. И хорошо обучены, даже Меехала может подтвердить.

– Хацю!

– Сказала же – нет. Хватит.

– Хацю! Хацю! Хацю!

Дервен вдруг резко дернулся, тихо охнул, из его носа потекла струйка крови. Он прикоснулся к лицу и с недоверием посмотрел на покрасневшие пальцы:

– О, Госпожа! – Тяжело было понять, удивлен он или ошеломлен. – Что с этими псами?

– Ничего. – Кеннет поднялся, готовый поддержать мага. – Она игралась с Зедиром, хоть он и не любит детей. Но и без повода не укусит…

Хотя мне бы руку оттяпал, если я потрепал бы его по шраму, подумал он. Но ведь она спала во время каждого случая. Спала! И только потом рассказывала, как гонялась за козами и овцами. Феномен заканчивался в тот момент, когда она просыпалась, дошло до него. Неприятная дрожь прошла у него по позвоночнику.

– А чего–то иного? Необычного… Милосердная Госпожа… – Маг перевел взгляд на девочку и вытаращил глаза. – Видите? Видите? Она словно летит на гребне волны.

Хотя лейтенант и смотрел на девочку, он ее не видел. В его голове носились во все стороны, подобно перепуганным овцам, мысли. А позже? В корчме… С Волком… Когда он влетел в комнату в стене торчало пять или шесть болтов? Он прикрыл глаза… Шесть. Великая Матерь, шесть! А потом она выстрелила, и в стене все равно было шесть болтов! Хотя она едва дотягивалась до оружия, я решил, что она как–то его зарядила одним из болтов на столе, но если она каким–то образом… зачаровала оружие? Перенесла болт из стены в паз арбалета, потому что… потому что хотела пострелять? Но как? Ведь это ребенок, причем очень маленький… С другой стороны она ведь дочь племянницы мага…

Конечно! Талант часто передается родным, а кто ближайший родственник мага владеющего Малым Камнем? А особенность Малого Камня – прошедшее время, дошло до него. Это значит что… В корчме она перенесла болт во времени… а когда спала, тянулась в прошлое и переносила коз и овец с прежних времен в наше время… Источник всей своей невообразимой мощью отвечал на желания одной маленькой девочки. Все эти животные, исчезнувшие больше четырех сотен лет назад… Великая Матерь! Мы заботились и присматривали за ней, пока охотились на виновника происшествий, и даже не догадывались, что все это время он находился у нас под носом. Все это время!

У него было желание расхохотаться.

Небо снаружи начало менять цвет, словно не тучи его закрывали, а будто солнечный свет пробивался сквозь толстое стекло. Кеннет выглянул в окно – всюду легли мягкие тени с нечеткими краями, на дворе из ниоткуда появился воздушный вихрь, одуревший кот рванул к ближайшей стене. Его шерсть торчала во все стороны и стреляла искрами.

– Козю хацю!

– Нет.

– Хацю! Хацю! Хацю! Хаааааааацююююююю!!!

С каждым «хочу» на город ложился очередной слой марева, все более темного и непрозрачного. Пока, наконец, весь мир снаружи не стал выглядеть как во время затмения, когда видно только солнечную корону. Кеннет оторвал взгляд от окна и посмотрел на Меехалу. Она приподнялась на пальцах ног, с поднятой вверх головой, глаза были бессмысленными и широко открытыми.

– Меехала… – Мама присела рядом и положила ладонь на ее голову. – У тебя жар.

– Не! – Девочка дернулась на шаг назад. – Не! Нету! Я не баею! Я хацю баяська или козю! Козю! Козююююююююю!!!

Последнее «козу» казалось, никогда не закончится. И в тот момент, когда Меехала захлебнулась криком, когда ей просто не хватило дыхания, и детский бунт превратился в детский рев – мир ответил.

Пузырь, что лопнул, в это раз не принадлежал обычной рыбе. В этот раз лопнул пузырь рыбьего монстра, матери и отца всех рыб на свете. А заполнивший все звук, на мгновение огромной мягкой лапой прикрыл все уши мира.

Пространство извергнуло животных.

Они падали везде, в этот раз появляясь беззвучно, словно звук, что только что затих, исчерпал все остальные. В первые несколько ударов сердца стояла практически полная тишина. На глазах лейтенанта в двух футах от земли материализовалось несколько овец, они бесшумно свалились, и с оглупевшими мордами стали оглядываться. Одна из них тихо заблеяла.

И это звук разбудил остальной мир.

Стук копыт, отзвуки падающих с разной высоты на крыши, дворы и улицы тел ворвались со всех сторон. Козы и овцы были повсюду, к счастью для себя и жителей, всегда появлялись не выше нескольких футов от любой поверхности, куда могли свалиться. Даже те, что появлялись над домами, неплохо управлялись. Скаты крыш не были хорошим местом для приземления, но большинство животных просто съезжало по ним и спрыгивало на улицы. Для них, пасшихся на горных склонах, это было не в диковинку.

Козы и овцы, большие и маленькие, белые, черные, пегие – были везде, на каждой улице, в каждом переулке. По крышам неустанно стучали копытца, воздух был наполнен меканьем и беканьем испуганных и обалдевших четвероногих. Все больше добавлялось к этой какофонии и людского крика, кто–то удивленно орал, где–то раздался звук не выдержавшей очередного падения и завалившейся крыши, из ближайшего дома доносился детский плач.

От такого неожиданного прибавления голова точно пойдет кругом.

И тогда висевший над городом полумрак потемнел еще немного, а заливавшаяся плачем Меехала набрала воздуха, и вновь  заорала:

– Хацю! Хацю! Хацю!

Кеннет оторвал взгляд от творившегося за окном и посмотрел на девочку. Глаза как блюдца, бледное лицо и потные, прилипшие к лицу волосы. С каждым криком пространство вокруг нее словно изгибалось, будто что–то пыталось втянуть ее вовнутрь, ее тень странно извивалась наперекор падающему из окна свету. Лидия на коленях сидела перед дочкой, и схватив за плечи пыталась… прижать к себе, но клубящаяся вокруг девочки Сила создавала непробиваемый барьер. Женщина посмотрела ему в глаза с немой просьбой.

Хлопнули двери, и Вархенн Велергорф выскочил на двор. Закрывая в довольно бессмысленном жесте голову рукой, влетел в клубящееся стадо, наклонился и поднял молодую козочку, после чего бегом возвратился в дом. Подбежал к малышке, вытянул перед собой онемевшее от удивления животное и удивительно спокойным голосом сказал:

– Меехала, это тебе. Твоя козочка.

Девочка замолкла на полуслове и еще шире распахнула глаза. На ее мордашке появилась недоверчивая, но очень счастливая улыбка:

– Мая? Мая казя? Пьявда мая?

– Правда. – Десятник посмотрел на командира и пробормотал: – заплачу из собственного жалованья, господин лейтенант.

Девочка схватила козочку и прижала к себе.

И все затихло.

Кеннет отвернулся к окну. Прояснялось небо, животные перестали падать с неба, потихоньку замирали людские крики.

– Не нужно, Вархенн. Если кто–то предъявит на нее права, сам заплачу. Слово.

Лидия–кер–Зеаве обняла дочку и громко разревелась:

– Прости меня, доченька.

– Хаясо, мамуська, се хаясо. – Меехала прижалась к матери, зажатая ими коза не выглядела от этого довольной.

Маг сидел на лавке, с бородой в подсыхающей крови, и выглядел так, словно его сейчас стошнит. Смотрел на племянницу взглядом, в котором страх смешивался с восторгом.

Лидия выпрямилась и схватила девочку за руку:

– Нам нужно уезжать отсюда.

– Почему? – посмотрел на нее лейтенант.

– Потому что у нее заберут ребенка, – прохрипел Дервен. – Ни одна гильдия, ни одна имперская магическая школа не допустит, чтобы такой Талант оставался без присмотра. Поверьте мне, то, что она сделала… это как извержение вулкана темной ночью. Они будут тут, как только Источник немного поутихнет. И испортят ребенка.

– Испортят? – Кеннет присмотрелся к нему внимательнее. Дервен Клацв не смотрел на него, его взгляд все еще был приклеен к Меехале.

– А как же! – Чародей тяжело встал, оперся на костыли и сделал несколько шагов в сторону девочки. – Она обернула Источник вокруг своего пальчика, дотянулась и вытащила каждую козу, овцу и барана из этой долины, живших четыреста лет назад. Ха–ха, это объясняет потери в те времена. Не эпидемия, а чары. Только здесь, в этой долине, наполненной до краев таким видом магии, могло произойти нечто подобное. Я не чувствую в Меехале других возможностей, она, как и я, приговорена к Малому Камню. Когда ее заберут из долины и оторвут от Источника, она станет никем. Максимум они смогут сделать из нее слабенькую ворожею.

Он наклонился и мягко потрепал ее волосы:

– Я тоже извиняюсь, деточка. Обязан был заметить.

Малышка широко улыбнулась.

– Может так будет лучше, ведь если останется в долине… – Кеннет попытался развить тему. – Будет бросать на головы людей все, что ей захочется? Если летом захочет покататься на санках, то засыплет околицу тысячелетним снегом? Когда замерзнет, то с неба прольется огненный дождь? Я уже видел, что может делать Сила в неумелых руках.

– Угу, армейская логика, – Чародей не поднимал головы, продолжая вглядываться в лицо девочки. – Если я чего–то боюсь, то это нужно уничтожить? Этот Источник стабилен, раз в семь–восемь лет увеличивает свою активность, а такого состояния как было в последние дни, при нашей жизни точно не достигнет. Это была последняя волна, я знаю. Тут она будет в безопасности, а я единственный на севере маг способный ее обучить. Если каким–то чудом Источник вновь начнет бурлить, то ее просто можно вывезти на пару дней из долины. Она не опасна…

Маг говорил все тише, не глядя в его сторону, словно бормотал сам себе, но Кеннет прекрасно понимал, что именно тот хочет сказать. И о чем просит имперского офицера. Он посмотрел на троицу. Калека, чудом отыскавший семью, женщина, единственным сокровищем которой был ребенок, и маленькая девочка, которая очень хотела иметь козу.

Он отвернулся к окну:

– Кто–то, какой–нибудь чародей, к примеру, должен мне поклясться, что подобное больше не повторится, –  говорил он в пространство, и делал вид будто не слышит, как Лидия–кер–Зеаве тяжело вздыхает. – И так же должен мне поклясться, что не спустит с нее глаз, пока она не научится управлять своими способностями. Охрана порядка на празднике Луны Козокрада – привилегия Горной Стражи, поэтому нам бы хотелось иметь место, куда можно возвращаться каждый год. А для тех любопытных магов, которые вскоре появятся, мы найдем кое–кого подходящего. Хотя, все зависит от таланта какого–то мага.

***

Они остановились на лугу за городом, в месте, где должны были появиться маги имперской школы. Так им сказал Дервен Клацв, с которым они разговаривали час назад. Кеннет, Велергорф, несколько стражников и арестант, гордый и напряженный как струна. Постороннему могло показаться, что это его почетный эскорт, а не охрана.

Кеннет отвел взгляд от возвышающихся над городом лугов, где по приказу бургомистра были собраны все магически появившиеся животные. Не было никаких сомнений – это те самые четвероногие, исчезновение которых привело к возникновению традиции Луны Козокрада. Луг словно был покрыт живым ковром, двигающимся в такт настроению стада. Овцы и козы не особо любят соседства, но тут им не дали выбора. Когда предварительно посчитали всех, оказалось, что последняя истерика Меехалы обогатила город на восемнадцать тысяч животных. Теперь их охраняло большинство стражников вместе с горожанами. Кеннет послал гонца в ближайший гарнизон с просьбой отправить в помощь минимум роту пехоты, ибо появилось слишком много желающих «позаботиться» о таком неожиданном даре судьбы. После долгих размышлений бургомистр решил часть стада, по одной штуке на руки, раздать горожанам, а остальных продать для возмещения убытков. Теперь уж точно каждому достанется своя коза.

Десятник кашлянул, привлекая внимание лейтенанта.

– В чем дело, Вархенн?

– Я тут себе подумал, господин лейтенант, и никак не могу сложить в голове. Праздник появился после того, как Меехала украла коз из прошлого, так?

– Так, только не советую говорить «украла» в присутствии ее матери. Безопасней будет сказать… хм… совершила перенос.

– Ну да. – Велергорф виновато усмехнулся. – Хотела иметь козу или барашка, слышала о празднике, причиной которого сама и была. Перенесла животных, появился праздник, который привел к тому, что перенесла животных – закончил он со страдальческим лицом.

Кеннет тоже над этим задумывался. Но сейчас показал на пленного:

– Не она, – сказал с нажимом, – а он. Запомни. А твой вопрос… Ближайшие сто лет философы, ученые и маги будут ломать над этим головы и, бьюсь об заклад, ничего не придумают. В конце концов, это уже будет не наша проблема.

Воздух перед ними пошел рябью и прогнулся, дрожа как поверхность воды из–за проплывающего в глубине чудовища, чтобы через мгновение сгуститься в виде трех мужчин в дорожной одежде. Они крутили головами и щурились, словно вышли из темноты. Стоящий в центре старший из них сосредоточил свой взгляд на солдатах:

– Кто тут командует?

Кеннет небрежным жестом указал на красный кант своего плаща:

– Лейтенант Кеннет–лив–Даравит. Шестая Рота Шестого Полка…

– Мастер Ангав Генсер, мастер Филен–кас–Навирд, Баленн–дит–Варес. Где арестованный?

Офицер показал на доходягу. В следующую минуту троица внимательно вглядывалась в него.

– Вы уверены, лейтенант? – Черноволосый мужчина, представленный как Баленн–дит–Варес, отозвался мягким тихим голосом. Но улыбка была как у злого пса.

– Я нет, но местный чародей да. Спросите его.

– А где его…

– Найти? – Дервен Клацв с сердитым лицом проковылял на костылях из–за стены ближайшего сарая. – Если бы соизволили появиться где–нибудь поближе, мне не пришлось бы столько хромать. – Что тебе еще нужно, Ангав?

– Приятно снова встретиться, Дервен… – Стоящий в центре слегка поклонился. – Хочешь сказать, ты притащил нас сюда из–за этого дурачка?

– Я вас не звал, только… – Маг добрел к ним и с тяжелым вздохом уселся на земле. Скривившись, он подтянул ногу, отвязал ремешки деревянного протеза и начал массировать культю. – Уфф, вы сами связались со мной, потому как местный Источник сошел с ума, или я этого не видел по–вашему? Два последних дня лежал без сознания, пока тут все это творилось. У него столько же Таланта как у пьяной утки, но при последней волне… уфф… хватило легонько подтолкнуть Малый Камень, чтобы он ответил.

Двое магов старались не смотреть на розовую культю, чувствуя себя так, как обычно чувствуют себя здоровые люди в присутствии калек. Представление, которое разыгрывал Дервен, приносило свои плоды. А вот третий… он не впечатлился увиденным.

– Что именно здесь произошло? – Баленн–дит–Варес вновь улыбнулся и сложил руки на груди. Такого так просто не прошибешь.

– А я знаю? – Дядя Лидии раздраженно посмотрел на связанного. – Говорю же, два дня валялся как труп. Думаю, схлестнулось две волны, с одной стороны Источник Малого Камня дошел до максимального пика, с другой двадцать тысяч жителей долины много дней думали только о празднике. Мечтали о козах, овцах и баранах, думали о краже больших стад. Каждый Источник немного реагирует на такие сигналы. Выглядело это как большой, чрезмерно надутый кожаный мешок. – Рукой он обрисовал окружность. – Обычно Силу нужно использовать разумом, с теми или иными сопротивлениями, а в этой ситуации хватило воткнуть в мешок иглу. Бах, Сила выходит. А игла вот она, хе–хе. Местный дурачок, которой возомнил себя магом.

Арестант выпятил грудь:

– Я маг! – завопил он дискантом. – Настоящий маг, все это видели. Сила была моей! Только моей! Ты валялся, и пальцем пошевелить не мог, как…

– Ну? Как кто? – Маг подскочил с земли, и опираясь на костыли подошел к оборванцу. – Как кто, Явенс Гальв?

Он посмотрел через плечо на прибывших:

– Оставьте мне его на пару часов, а? Ангав, по старой дружбе. Я научу его уважению к лучшим, а потом отдам. Даже не придется потом его сильно перевязывать.

Дервен замахнулся костылем на пленника.

– Господин лейтенант, – голос брюнета прервал надвигающуюся авантюру, – что офицер имперской армии может рассказать о случившемся?

Кеннет поглядел ему в глаза:

– Только то, что все странные происшествия закончились после ареста этого человека.

– После? Не сразу же?

– После.

– А когда они должны были закончиться? – Местный чародей огорченно махнул рукой, оставив желание пересчитать арестанту ребра. – Волна уходит быстро, но не моментально. Чему они вас там учат в Крысиной Норе?

Тройка вздрогнула.

– Хе–хе, удивлены? Ты забыл, где ты находишься, Ангав? И почему не любишь меня навещать? Источник еще не успокоился, а когда я смотрю на него, – Дервен кивнул головой в сторону Баленна–дит–Вареса, – то вижу тень в форме стилета, и слышу, как гаррота сжимается на горле. Я, может, и могу пользоваться только Малым Камнем, но в этом деле я хорош, может самый лучший на севере Империи. Поэтому забирай отсюда своего шпиона и проваливай.

– С арестованным.

– Ты думаешь, я позволю тебе забрать кого–то из жителей города и отдать в руки…

– Никто никого никуда не отдает. – Старейший из магов поднял ладонь. – Мы найдем ему занятие в академии и будем изучать. Он… интересный случай. Возможно, он проживет там остаток своей жизни, но никто его не обидит.

При последних словах арестант заморгал и сдавленно охнул:

– А… академия?

– Да.

– Я буду жить в академии магии?

– Да.

– Я буду магом? Настоящим магом?

Ангав Генсер ласково улыбнулся:

– После того, что ты тут натворил, никто в здравом уме этого не отрицает. Идем.

Когда воздух сомкнулся за ними, Кеннет глубоко выдохнул и посмотрел на Дервена. С минуту они улыбались как идиоты, но лейтенант посерьезнел первым:

– Крысы? – Это было плохой новостью, имперская внутренняя разведка не появляется просто так. И слава у нее была соответствующей.

– Плевать. Я слышал, что к каждой магической академии приставлено по нескольку человек. И за независимыми гильдиями они тоже следят… – Маг пошевелил плечами. – Крысиная возня. Возвращаемся домой, господин лейтенант.

***

Он проснулся в отличном настроении, не смотря на то, что спал не больше двух часов. Ночь была выматывающей. После заседания бургомистра и совета кланов, магически появившиеся животные были исключены из участия в празднике, но нашлись не обратившие на это внимания. Всю ночь стражники, меняясь, сторожили почти двадцать тысяч овец и коз и успокаивали возникающие конфликты. На рассвете, когда уже было ясно, что стадо спасено от расхищения, Кеннет позволил себе немного подремать. Завернувшись в плащ, он заснул прямо на траве, и даже холод, шедший от земли, ему не помешал.

Проснувшись, он немного полежал с закрытыми глазами, наслаждаясь покоем. Просыпающиеся животные наполняли мир блеяньем, солнце пригревало все сильнее, трава была мягкой. Идиллия.

– Яя не спи?

Только ребенок может кричать таким шепотом.

– Судя по тому, что он окаменел от страха, то нет.

– Сьо то знаси акаминев?

– Позже расскажу, сокровище.

Они пришли. Проблемы нужно встречать стоя. Он открыл глаза и поднялся:

– Доброго дня, госпожа Лидия. Меехала.

Его встретили две улыбки, и Лидия–кер–Зеаве протянула бутыль, завернутую в несколько слоев грубой шерсти:

– Подогретое вино, лучшее, чем можно прогнать холод из костей. Меехала хотела, чтобы мы принесли Вам перекусить. Только это и было под рукой. И, упреждая вопрос, с козой все хорошо. Обгрызает плющ.

Она подала ему оловянный кубок. Налил, выпил. Вино было горячим, и это было главным. Лейтенант огляделся – его люди со всех сторон смотрели за стадом, некоторые отсыпались, но большинство было уже на ногах. Велергорф и Волк глядели на него с глупыми ухмылками на губах. Он не обратил на них внимания.

– Дядя скоро подойдет. Побудем тут немного.

Он поднял брови.

– Сказал, что хочет поближе рассмотреть животных, говорит, волна ушла, Источник успокаивается, но он вспомнил о следах перехода, повторных вихрях и узлах. Не знаю, что он имел в виду, но пусть Меехала будет поближе к нему. Поэтому устроим себе пикник.

– Хм. С людьми бургомистра и добровольцами у меня не больше сотни человек. Не знаю, справимся ли, –  пошутил он.

– После вчерашнего я как–то стала верить Горной Страже.

Они оба улыбнулись, глядя на девочку, которая присела и целыми горстями срывала траву.

– Накамью козю, – объяснила она.

– Конечно, Меехала, нужно научиться ухаживать за своей козочкой, правда?

– Пъявья.

– А когда у тебя будет больше коз, то это уже будет большой труд.

– Ни хацю босе коз.

– И хорошо.

– Хацю якона.

Кеннет нервно хохотнул и посмотрел на Лидию. Та покрутила головой, для нее это тоже стало новостью:

– А кто тебе рассказал о драконах?

– Яя Войк.

Волк, ты идиот.

– С драконом небольшая проблема, – спокойно сказал он.

– Пасиму? – С искренним интересом в голубых глазенках малышка оторвалась от травы.

– Говорят, драконы ушли, нет их больше.

– А я хацю якона, – она встала и наморщила лобик.

– Это тяжело.

– Хацю якона, – повторила она громче.

Вдруг резко похолодало, подул ветер.

– Но…

– Хацю якона!

Ему показалось, что небо потемнело, а воздух сгустился.

– Вооолк!!! – заорал он во всю глотку.

Тот, с неуверенным лицом, поспешно подбежал к нему.

– Ты рассказывал вчера девочке о драконах?

– Эээ… – стражник стал переминаться с ноги на ногу.

– Хацю якона!!!

– Ты должен был рассказывать ей хорошие сказки. Сначала стрельба из арбалета, а потом истории о драконах? Ну так у тебя четверть часа, найди госпоже Меехале–кер–Зеаве дракона, солдат. Бери своих свободных людей из десятка и выполняй! Бегом! – Кеннет присел рядом с девочкой. – Меехала, сокровище, дядя Волк приведет тебе дракона. Скоро приведет. Подожди немного. Хорошо?

Она сразу же успокоилась. В небе посветлело. Или ему так показалось? Он хотел чтоб так и было.

– Хорошо. – Она вновь стала срывать траву. – А сисяс бую каймиць козек.

Лейтенант встал и посмотрел на ее мать. В его желудке неожиданно оказался большой кусок льда. Лидия–кер–Зеаве смотрела на него, слегка склонив голову, с легкой улыбкой на устах:

– Стрельба из арбалета? – мягко спросила она.

Дьявол.

***

Рота пехоты, пройдя перевал, вышла почти напротив города. Ее командир, младший лейтенант Хенвер–гаф–Кланут, остановился и протер глаза. Подозвал ближайшего солдата:

– Ты видишь то же, что и я?

Пехотинец отдал честь и кивнул головой:

– Так точно, господин лейтенант.

– Это значит?

– Не знаю, что это значит, господин лейтенант.

Офицер кивнул и отослал его обратно в строй. Постоянно смотреть вверх его раздражало, но альтернативой был взгляд в грудину солдата, а тогда у него всегда возникало подозрение, что над его головой происходит какая–то обидная пантомима. Как для офицера с ростом в пять футов и три дюйма, ему приходилось упорно трудиться ради уважения. Неважно, что он считался самой большой занозой в заднице полка, когда Горной Страже потребовалась помощь, именно его роту командир послал в тридцатимильный переход. Он ожидал всякого, включая подавление бунта местных горцев, но то, что он увидел, было полной неожиданностью.

На обширном лугу паслось огромное стадо. Овцы и козы, пасущиеся вместе, разбегались в панике перед страшным чудовищем. Огромный монстр, с туловищем из нескольких старых бочек сложенных на телегу, крыльев из каких–то тряпок, и головой, состоящей из непонятных кусков чего–то, привязанного к дышлу, катился по лугу за маленькой фигуркой, держащей в руках веревочку, привязанную ко «лбу». Ребенок, заливаясь смехом, носился по траве, а несколько солдат в полной броне толкало за ней телегу, стараясь не отстать. Учитывая как глубоко колеса зарывались в землю, это было не легкой задачей.

Рядом на траве сидело несколько человек: молодая женщина, пожилой мужчина с деревянной ногой и какой–то рыжий в кольчуге. Они глядели на представление с довольными лицами, и скорее поэтому не сразу заметили подходящих солдат. Хенвер–гаф–Кланут быстрым шагом приблизился к ним, встал, широко расставив ноги и заорал:

– Что здесь, ко всем демонам Тьмы, творится? Что это? Зачем? Что делают эти солдаты? Кто тут командир? И что… – он резко заткнулся.

Рыжий встал, развернул лежащий до этого на коленях плащ, и накинул себе на плечи. Красный кант. Лейтенант. Дьявол, это проблема.

Офицер Стражи холодно улыбнулся. И тогда девочка, при первом же крике младшего лейтенанта шмыгнувшая за мамину юбку, выглянула и посмотрела на Хенвера. С минуту сравнивала его рост с остальными, а потом шепотом – которым могут орать только дети, спросила:

– Мамуся, а сиво он такой… вз… взюсенний?

***

В последующие годы много было желающих угостить вином солдат Шестой Роты в обмен на застенчивую просьбу рассказать какую–нибудь историю. Некоторые хотели услышать от Вархенна Велергорфа про оборону долины Варес и гибель остатков Семнадцатого Полка. Другие просили рассказать о том, как за одну ночь Шестая Рота потеряла честь и вернула ее себе на рассвете, в рыке снежного чудовища, получив право вышить номер роты алой нитью. Кто–то просил рассказать о многоголовом монстре, пожирающем жителей некоего поселка и ночном бое, в котором магия, демоны и чудовища встали против мечей и топоров Горной Стражи.

Если же просто просили что–нибудь рассказать, то стражники почти всегда выбирали рассказ о празднике Луны Козокрада, о падающих с неба животных и маленькой девочке, которая больше всего хотела иметь свою козу.

Или барашка.

Об авторе

Роберт М. Вегнер (псевдоним) — польский писатель, живёт и работает в Силезии, куда, по его словам, переехал вслед за дамой своего сердца, которая тоже переселилась сюда из других краёв — «...и так встретились более-менее на середине пути». Счастливый отец двух дочек.

Дебютировал в 2002 году рассказом «Ostatni lot Nocnego Kowboja», опубликованным в 19 номере журнала «Science Fiction». В течение нескольких следующих лет в различных журналах выходили его рассказы и повести; часть из них в 2009-2010 годах вошли в два тома «Opowieści z meekhańskiego pogranicza». При этом два «меекханских» рассказа оказались отмечены престижными жанровыми премиями: «Wszyscy jesteśmy Meekhańczykami» получил премию имени Януша Зайделя, «Najlepsze, jakie można kupić…» — премию «SFinks». Кроме того, в опросе, проводимом порталом «Katedra» (один из влиятельных литературных и библиографических порталов в Польше) оба тома были названы «Лучшей польской фантастической книгой», соответственно, в 2009 и 2010 годах.

Хотя известность ему принесли именно фэнтезийные рассказы, Вегнер охотно работает и в других жанрах, а также на их стыке. К примеру, в «Najpiękniejsza historia wszystkich czasów» (2008) в антураж фантастики ближайшего будущего он помещает фэнтезийную легенду, а в «Milczenie owcy» (2015), отталкиваясь от легенды о краковском драконе, создаёт твёрдую НФ. Да и отмеченная премией им. Я. Зайделя повесть «Jeszcze jeden bohater» (2012) — это космоопера, в которой оживают древние легенды и исторические персонажи.

Свой первый роман Вегнер выпустил тогда же, в 2012 году. «Niebo ze stali» продолжило историю, начатую первыми двумя сборниками о Меекхане, — и стало окончательно ясно, что Вегнер запланировал сложное и масштабное фэнтези, способное потягаться с лучшими образцами жанра. Дебютный роман автора был отмечен сразу тремя премиями: он получил Зайделя, «SFinks» и «Серебряный шар» премии имени Ежи Жулавского — случай для польской фантастики редчайший.

Если «Niebo ze stali» рассказывало о дальнейших приключениях героев Севера и Востока, то в следующем романе — «Pamięć wszystkich słów» (2015) — пересеклись линии персонажей с Юга и Запада. Сейчас автор продолжает работу над очередным томом «Меекхана», практически не отвлекаясь на другие крупные проекты — и, как он говорит в своих интервью, для него это главная задача до тех пор, пока цикл не будет завершён.

Произведения Роберта Вегнера были переведены на чешский язык, готовится издание на русском, ведутся переговоры об издании на английском.

© Владимир Аренев, fantlab.ru

Content

Вегнер Роберт M Каждый получит свою козу

От переводчика

Роберт М. Вегнер Каждый получит свою козу

Об авторе