Леонид Кондратьев, Владимир Мясоедов

Фальшивые небеса

Пролог

Диспетчер низкоорбитального транспорта, отвечающий за один из районов Европы, был занят крайне важным делом. Он увлеченно и вдохновенно скучал, развалившись в удобном анатомическом кресле, самостоятельно подстраивающемся под его габариты. Должность его была, по сути, номинальной. Все рутинные действия по контролю воздушных коридоров или сообщению бортам нужной информации выполняла бездушная автоматика, в принципе не способная отвлечься или что-то перепутать. Сложнейшая система из компьютеров, датчиков, а также разнообразных устройств ввода и вывода информации, отделенная от полноценного искусственного интеллекта встроенными на аппаратном уровне барьерами, теоретически могла бы и вообще обойтись без оператора.

Однако человечество за века и тысячелетия прогресса не раз сталкивалось с, казалось бы, невозможными ошибками техники. И ужасными ситуациями, вызванными неверными решениями машинной логики. Люди крепко усвоили, насколько им необходим контролер, обязанный следить за правильностью хода работ.

– И мы продолжаем «Новости Земли», – улыбнулась симпатичная дикторша, чья голограмма висела в паре метров от лица лениво зевающего диспетчера. – Из дальних колоний, граничащих с владениями чужих, приходят тревожные вести. Все чаще и чаще неопознанные корабли фиксируются на границах обитаемых систем. Жители опасаются повторения Эребского инцидента, в результате которого три года назад оказались уничтоженными три сторожевых корвета и две с половиной сотни мирных граждан. Посольства рас, чьи территории граничат с ареалом расселения человечества, наперебой заявляют о своей непричастности к текущим событиям. Однако если это не они, то кто? Беседу вице-спикера Совета Земли с уполномоченным по контактам с пришельцами смотрите на нашем канале сразу же после матча по гравитационному футболу.

Тихо пиликнул звуковой сигнал, и изображение девушки сменилось схематической картой, где красным горела одна из отметок. Встревожившийся и моментально подобравшийся человек успокоился и снова расслабленно обмяк в своем кресле.

– Опять грузовая баржа высоту не держит. Разлетались тут… – пробормотал он, едва-едва шевеля направленными на голограмму пальцами. Имплантаты в его теле послали к своей цели соответствующие импульсы, и с космическим кораблем, немного отклонившимся от назначенной ему орбиты, тотчас же установилась мгновенная связь. Возникший в стороне экран, состоящий из одного изображения и не имеющий в себе ни капли материи, показал столь же свободно развалившегося в своем кресле пилота, занятого крайне важным делом. Бутербродом с ветчиной и сыром, съеденным уже более чем наполовину. – Борт «Шахтер 32Б», вернитесь в пределы выделенного коридора, иначе буду вынужден наложить на вас взыскание. Повторяю…

– И нечего мне тут повторять! – недовольно откликнулись с орбиты, аппетитно чавкая. – Я и с первого раза все прекрасно слышал. Так-с, что тут у нас? Черт! И стоило ради такой мелочи эфир забивать? Сейчас подкорректирую.

Диспетчер щелкнул пальцами, вновь включил «Новости» и забыл о рутинном эпизоде своей работы, подобных которому случалось по паре штук на дню. Старенькие грузовые баржи, возившие на Землю минеральные ресурсы из-за пределов Солнечной системы, никогда не могли похвастаться хорошим техническим состоянием. Все-таки благосостояние окраинных миров, где и шла добыча сырья, оставляло желать лучшего. Колонии значительно отставали от метрополии, и оттого тамошние корабли, считающиеся своими владельцами вполне исправными, по меркам обитателей прародины человечества являлись как минимум морально устаревшими. Но хозяева менять их или тратиться на дорогостоящий капитальный ремонт не особо стремились. Летает? Ну вот и хорошо. А ювелирно выполненными маневрами, где точность достигает считаных сантиметров, пусть истребители военно-космического флота хвастаются.

– К новостям науки, – радостно улыбаясь, перешла к следующему блоку заготовленной информации дикторша. – На научной базе «Амаласунта» сегодня состоится пробный пуск излучателя, который, по мысли ученых, обязан помочь человечеству преодолеть барьер между измерениями и получить невиданные ранее возможности для экспансии. Напомним, что после теоретического обоснования подобной возможности десять лет назад во всех сферах общества разгорелись жаркие споры о безопасности подобного проекта. Высказывались мнения, что подобными действиями мы можем привлечь к человечеству внимание куда более развитых и, возможно, агрессивно настроенных цивилизаций. Также звучали протесты против размещения комплекса пусть и в малозаселенном районе, но на нашей родной планете. Однако Совет Земли, выслушавший компетентных специалистов как из числа людей, так и из числа подаривших нам эту технологию визетов, не счел вероятность неблагоприятного развития событий сколь-либо значительной.

– Ага, подаривших! Как же! – скептически хмыкнул диспетчер. – То-то перед тем как поделиться своими достижениями, они снабжали припасами Третий ударный космофлот, проводивший учения в их звездной системе. Зазнайки высокомерные, до сих пор нас облезлыми обезьянами втихомолку кличут. Головастики жабродышащие! Сколько лет мы на их корабли, шляющиеся где попало и не обращающие внимания на предупредительные сигналы и дипломатические ноты, только любоваться могли! И только потом, когда сами овладели способами разгонять снаряды до скорости, превышающей световой барьер…

Договорить ему не дал звуковой сигнал, куда более пронзительный и противный, чем предыдущий. А также снова возникшая схема с прежними обозначениями и сообщение компьютера, в котором говорилось о том, что попытка видеосвязи не удалась. Вернее, на запрос просто никто не посчитал нужным ответить.

– Борт «Шахтер 32Б». – В голосе человека послышалось изрядное удивление. – У вас проблемы с навигатором или с двигателями? Вы покинули выделенный коридор! Эй, да оглохли там все, что ли?

Ответа не последовало. Попробовав связаться с кораблем еще пару раз и заставив автоматику протестировать систему связи, диспетчер признал неприятный факт. Проблемы имели место быть не у него. А значит, настала пора применять радикальные меры.

– Вход в виртуальность! – приказал окружающей его аппаратуре оператор комплекса и тут же был охвачен со всех сторон креслом, не позволяющим его телу свалиться на пол вследствие неловких движений или конвульсивных судорог. Со стороны могло показаться, будто бы человек просто задремал и дергается во сне. Однако на самом деле его сознание уже находилось внутри виртуальной сети. Оперировало числами и данными на уровне, который не может быть охвачен обычным разумом. Теперь оператор был всеведущ. Всезнающ. Практически всемогущ! За доли секунды диспетчер прочитал все заключения датчиков и немедленно потребовал дополнительную информацию, переключив на анализ проблемы дополнительные ресурсы, снятые им с менее важных направлений. И тут же обнаружились несоответствия. Глаза, принадлежащие десяткам устройств, среди которых имелись и корабли, кружившие вокруг Земли на разных орбитах, выявили отличия между имеющимся в их памяти изображением звездолета «Шахтер 32Б» и судном, носящим те же позывные. Их можно было бы объяснить капитальным ремонтом корпуса или какой-нибудь модернизацией. Однако о проведенных мероприятиях в корабельном журнале, копия которого нашлась в базах данных, не говорилось ни слова.

Гидрометеорологические датчики, расположенные под местом, где только что прошел не отвечающий на сигналы борт, зафиксировали очень странный режим работы двигателей, соответствующий скорее военным моделям, отличающимся несколько иными характеристиками. Анализ же траектории судна показал пересечение ее с одним из объектов повышенной важности. Когда оператор вышел из виртуальной реальности и немного несфокусированно уставился в голографические экраны, вспыхивающие на стенах, потолке и даже полу, сигнал тревоги уже звучал в десятках пунктов противокосмической обороны и прочих связанных с космосом объектов.

– Использование опасного для разума средства признано правомочным, – мягко оповестил компьютер женским голосом, исходящим, казалось, отовсюду. – Рекомендуется после завершения смены пройти курс профилактических процедур в медотсеке.

– Да заткнись ты! – Единодушное мнение военных и гражданских диспетчеров, объединивших сейчас свои усилия для получения лучшего результата, слилось в единый гул и различалось лишь в частностях. Они любили свою работу. Не могли не любить. Тот, кто хотя бы раз попробовал виртуальную реальность, пусть и не являющуюся материальным объектом, но входящую в список самых тяжелых наркотиков, известных человечеству, тянулся к ней снова и снова. Несмотря на вред, причиняемый разуму. А потому за использованием, пусть даже в служебных целях, столь опасного инструмента тщательно следили неусыпные и беспристрастные системы безопасности. Множество весьма похожих друг на друга помещений на поверхности планеты, под ней и даже за пределами атмосферы наполнились шумом деловых переговоров.

– Это не ошибка, он прет прямо на научную базу «Амаласунта», – заметил кто-то. – Подлетное время… Полторы минуты. На попытки связи и предупредительное мигание световыми сигналами не отвечает.

– Если верить моим приборам, на этой шахтерской барже крейсерская броня, – откликнулся другой голос. – Ну, или трюм под самый потолок забит слитками металла.

– В декларации на груз как раз что-то подобное и указано.

– Проверяли автоматическим сканированием. Не мне вам говорить, как легко обмануть приборы.

– Так, пора что-то решать, время уходит!

– Сбиваем!

– А если все же гражданский?

– А у нас инструкции и устав! И вообще… Почему система безопасности «Амаласунты» молчит? Моя бы уже выставила навстречу подозрительной цели как минимум пару дюжин ракет.

– В любом случае кораблей флота на нужной орбите нет. Ближайший уже движется нужным курсом, но прибудет не раньше чем через девять минут. И это всего лишь миноносец.

– Ну, вы бы еще истребитель послали! Или десантную капсулу!

– Орбитальная крепость готовится к развороту.

– Пока эта бандура успеет навестись на цель, та рискует развалиться от старости! Скорость увеличивается или мне кажется?

– Работа двигателей возросла в два с половиной раза. Они поняли, что больше притворяться не получится. Фиксирую постановку силового щита, соответствующего ударному крейсеру прорыва.

– Одиночные суда как-то не атакуют планеты с пятнадцатимиллиардным населением, где каждый крупный город имеет собственную систему безопасности. И даже одиночные объекты высшей степени защиты, пусть и занимающие меньшую площадь, но защищенные не хуже. Не понимаю, на что эти самоубийцы рассчитывают? Их же просто размажут! Пусть и не сразу.

– Система противодесантных излучателей, установленная в поселке Гринмут, отработала по цели. Видимых результатов не зафиксировано. Больше наземных средств самообороны на пути к цели нет. Расчетное время прибытия истребителей, стартовавших из Ганновера, – две минуты.

– Вы бы еще камешками по такой цели покидались. Эй, кто тут с «Амаласунты»? Почему молчите? У вас же должны быть противокорабельные ракеты и излучатели.

– Я.

– Чего – я? У вас вооружение по плану уступает лишь тем игрушкам, которые охраняют Совет Земли да крупнейшие мегаполисы! Почему молчим?

– Я с «Амаласунты».

– Эй, это фантом!

– Сам ты фантом, я живой.

– Действительно живой, если датчики не врут, тогда почему молчите?

– Они начинают стрелять! Щиты «Амаласунты» не работают! Я вижу, как здания под ударами плазмы разлетаются на куски!

– Идет сброс десантных капсул! Двадца… Пятьде… Мамочки, да их больше трех сотен! Ответный огонь ведется лишь из ручного оружия!

За спиной диспетчера, находящегося на далекой научной базе, открылась дверь. Внутрь стремительной молнией просочился боевой киборг, сейчас из-за слоя псевдоживой кожи-брони больше похожий на металлическую статую, чем на человека. Сотрудник службы безопасности просто вышвырнул оператора из его кресла и сам уселся в него.

– Все заблокировано! – взвыл он секунду спустя. Потолок над ним затрясся. Видимо, центр обороны научного комплекса, явно выбранный одной из приоритетных целей, попал под обстрел корабля. – Моих кодов доступа не хватает. Черт! Да система вообще убита напрочь и только делает вид, будто работает! Ты чего натворил, предатель?!

– Слава Малину! – патетически провозгласил диспетчер, выпрямляясь и стараясь принять гордую позу. – Я, ничтожный раб твой, вверяю свою душу великому Богу!

– Фанатик!

– Радикал!

– Псих религиозный!

– Эти отморозки заигрались! Флот простерилизует их вшивую планетку!

Негодующие вопли диспетчеров, прекрасно слышимые на научной базе, не помешали безопаснику направить на предателя свою руку, с которой сорвалась алая молния плазменного разряда. Представитель наиболее опасного религиозно-террористического сообщества, известного человечеству, за доли секунды изжарился до черноты. Тело его рухнуло на пол, и тотчас же на киборга упала бетонная плита обрушившегося потолка.

– Что там происходит? – секунд через тридцать нарушил кто-то из диспетчеров установившуюся тишину.

– Резня, – коротко ответил ему оператор, наблюдающий за разыгрывающейся трагедией посредством очень мощного телескопа. – Десант уничтожает все на своем пути, не жалея взрывчатки и плазмы. Система обороны не работает. Полицейские уже уничтожены или вот-вот отправятся на тот свет. Гражданские же, даже если они успели вооружиться, для этих фанатиков не преграда. Да и жалость малинитам верой не позволена.

– Миноносец сбит, – коротко сказал кто-то из военных. – Истребители идут на перехват.

– Самоубийцы, – устало констатировал диспетчер низкоорбитального транспорта, отвечающий за пострадавший район Европы. – Тут надо ждать, пока тяжелые корабли подтянутся. А уж как потом террористов вычищать будут, вообще не представляю. Их же ударами с орбиты не уничтожишь, придется армию вводить. Целая войсковая операция.

– Эй, стоп!

– Это еще что такое?

– Куда «Амаласунта» девалась?

Несколько недоумевающих воплей слились воедино, а истребители, приготовившиеся ценой своей жизни выиграть для уничтожаемого научного центра несколько мгновений, свободных от обстрела, так и не смогли выпустить по врагу ни одного заряда. Вражеский корабль исчез. И база тоже. А вместе с ними большой кусок прилегающей территории, оставивший после себя яму семидесятипятиметровой глубины, чьи края немедленно начали обрушиваться. Лишь воздух, заполняющий пустое пространство, слегка качнул юркие машины.

Глава 1

Треск раскалывающегося пластобетона, больше похожий на хруст пластинки стандартного пищевого концентрата, сработал намного лучше сигнала будильника. Тем более что индивид в потертом техническом комбинезоне, раскинувшийся на затянутой синтекожей кушетке, еще несколько часов назад был слишком пьян для того, чтобы провести такую сложную операцию, как установка времени пробуждения. Скатившись на заплеванный пол гауптвахты, старший техник одного из приписанных к научной базе «Амаласунта» планетарных челноков первым делом схватился за раскалывающуюся от чудовищного похмелья голову. Данная деталь организма, судя по его ощущениям, представляла собой сплошной комок оголенных нервов, и каждая клеточка сейчас была занята тем, что болела. Болела. Болела! С трудом переборов нахлынувший на него приступ дурноты, мужчина осторожно поднялся на ноги и что-то неразборчиво замычал. Выпитое вчера пойло было настолько разнообразным и экзотическим, что установленные еще веселым курсантом летной академии имплантаты, нормализующие работу печени и помогающие ей фильтровать кровь от вредных примесей, не справлялись с последствиями неумеренных возлияний. Впрочем, трясущиеся стены и покачивающийся пол, а самое главное, замерцавшая и брызнувшая осколками пластика световая панель не позволили вчерашнему имениннику впасть в самокопание. Его камера чуть ли не падала прямо на голову своему узнику! Где уж тут в полной мере оценить и медленно посмаковать все физиологические последствия устроенного не далее как пять часов назад пьяного дебоша?!

Следующий совсем уж титанический удар зашвырнул тело узника гауптвахты под привинченную к стене кушетку. И заодно обрушил большую часть потолка на многострадальный пол. Еще несколько рывков, сопровождавшихся треском перекрытий и пластопанелей, и в заполненном клубами пыли и керамической крошки объеме наступила тишина.

Где-то в отдалении продолжали рушиться конструкции здания. Что-то взрывалось и с воющим треском рассыпалось на изуродованные обломки. Однако после серии действительно мощных ударов наступил перелом, и через минуту все более-менее успокоилось. Луч света, льющийся из пролома на покореженный тамбур входа, замер в неподвижности. Наступил тот самый миг тишины, который бывает только после разгула стихии разрушения, когда демоны энтропии набрасываются на окружающее, заставляя все вокруг застыть, поражаясь величию и беспощадности происходящего…

– Пик. Пик. Пик. – Настойчивый сигнал модуля связи заставил покрытое мусором и больше похожее на манекен тело пошевелить руками и, вдохнув наполненный пылью воздух, громко чихнуть. Перед внутренним взором узника зависла ярко-красная надпись, повествующая об отсутствии сигнала планетарной сети. И вдобавок, как будто всего произошедшего было недостаточно, об окончании срока аренды посадочного модуля. Заковыристо выругавшись на старотеранском и еще раз чихнув, бывший пилот тяжелого десантного истребителя прорыва Четырнадцатого флота Земной Федерации Алекс Вей окончательно пришел в себя и схватился за многострадальную голову.

Первое, что бросилось ему в глаза, это практически уничтоженное помещение гауптвахты, до боли похожее на точно такие же закутки корабельных душегубок. А уж сравнивать Алексу было с чем. По старой пилотской традиции за время службы в ВКС он почтил своим вниманием практически все подобные заведения на флоте. Начиная с линкора и заканчивая заштатным закутком торгового лихтера. Чего только не придумали яйцеголовые для того, чтобы скинуть послебоевой мандраж чудом выживших в мясорубках ближнего боя пилотов истребителей! Однако до сих пор ничего лучше обычной выпивки, хорошего мордобоя и горячей девчонки под боком так и не изобрели. Тем более что всевозможная наркота или жесткий программный контроль эндокринной системы никогда ни до чего хорошего не доводили. Поэтому командование флота предпочитало мириться с вечно пропадающими на гауптвахтах дебоширами, а не тратиться на восстанавливающую психопластику для внезапно сошедших с и так не великого ума «ангелов космоса». Правда, из-за этого бывших военных пилотов на гражданке, и в особенности в торговом флоте, любили чуть более чем никак. Да и планетарные СБ относились к списанным из-за ранений, израсходования восстановительных ресурсов организма или еще по каким-нибудь причинам летунам очень уж подозрительно. Нет, в основной своей массе все боевые имплантаты из них вынимали еще при увольнении. Однако вставлять на место поврежденные безнаказанностью и адреналиновыми штормами мозги флотские коновалы не умели. А может, и не хотели, о чем с большей долей вероятности втайне подозревали то же СБ и большинство населения.

К счастью, срывы, подобные вчерашнему, из-за которого он и угодил в это разрушенное странным образом помещение, с Алексом случались не часто. Не то чтобы на станции отсутствовало необходимое горючее… Просто, на взгляд бывшего военного пилота, в заполненных учеными аккуратных зданиях научного городка оказалось не с кем выпить. Не считать же хорошими кандидатами для совместной пьянки настороженно зыркающих зверьков из СБ? Ну а с гражданскими летунами за полгода своего нахождения в этой столичной тьмутаракани пилот третьего ранга Алекс Вей так и не сошелся. Вряд ли парочка легких мордобоев и уведенная в баре девчонка из юротдела могли считаться началом дружбы. Вообще свое появление на этой научной базе Алекс считал одной из главных несправедливостей и подлянок, которые ему лично могла сделать вселенная.

Уволившись полгода назад, а еще точнее, попав в список профнепригодных из-за незначительных повреждений нейросети, вызванных электромагнитным импульсом, возникшим при близком взрыве изношенного в хлам плазменного реактора какого-то задрипанного пирата, Вей был брошен на произвол неласковой тетки судьбы в лице медицинского департамента. И уж если развитие человечества привело к какому бы то ни было прогрессу, то, по мнению большинства военных, этот прогресс в основном заключался в изобретении все более разнообразных методов, способных оставить ближнего без последнего кредита. Попытка восстановления пилотской нейросети стоила Вею триста двенадцать тысяч. Извлечение окончательно сдохших мозговых имплантатов и восстановительные мероприятия – девяносто пять тысяч. Проживание и поиск хоть какой-нибудь достойной работы в течение месяца – лишь трехсот шестнадцати кредитов. А ведь еще пришлось тратиться на покупку и установку старенькой, но вполне себе надежной пилотской нейросети гражданского образца.

В итоге по окончании медицинских процедур на его счету осталось не более семи сотен универсальных денежных единиц. И если бы не наводка одного старого друга, вовремя маякнувшего о наличии хлебного места старшего техника на борту удачно подвернувшейся каботажной калоши, уже через пару-тройку месяцев или при строгой экономии через полгода бывший пилот оказался бы на улице. Нет, конечно, в том вселенском муравейнике материнской планеты, в который его по окончании всех процедур выбросил проходящий по своему маршруту корабль-госпиталь ВКС, можно было устроиться на вполне себе непыльную работу… Оператором на гидропонной ферме или техником по ремонту транспортных краулеров. На большее с таким послужным списком надеяться просто смешно. Посторонних без опыта работы зажравшиеся столичные корпорации на нормальные должности не брали, а чтобы получить этот самый опыт, требовалось куда-то устроиться, причем не уборщиком или там грузчиком.

Прочихавшись и еще раз заковыристо помянув рвачей из медслужбы, Алекс наконец-то огляделся. Окружающее, конечно, не виделось в радужных тонах, но один факт внушал определенный оптимизм – в пролом на потолке лился вполне естественный мягкий свет, и тянуло оттуда приятным свежим воздухом.

– Бред! Кх! Кх! Бха! – откашлялся бывший пилот, а теперь заштатный техник орбитального буксира, лишь для красоты обозначенного в отчетах планетарным челноком, и сплюнул куда-то в район бывшей двери: – Мерзость-то какая! Чего же это такое я вчера пил, если оно даже сейчас на полу все еще зеленое и подозрительно пузырится?

Кое-как выбравшись из-под остатков рухнувших перекрытий и кусков пластобетона, Алекс наконец-то смог полностью окинуть взглядом внутренности той мышеловки, в которой оказался. Стандартное помещение карцера, описанное в строительных флотских нормативах какого-то лохматого, вроде бы еще докосмического года, изменилось до неузнаваемости. На воздействие фугасного боеприпаса это, конечно, походило слабо, но чем еще можно так приголубить отдельно стоящее на краю космодрома рядом с норкой «зверьков» и звездой комплексов ПКО здание гауптвахты? Уж на местах заключения флот и армия никогда не экономили. Тяжелый пластобетон четвертого-пятого класса с кварцевым наполнителем во флоте по традиции шел только на одежду капониров и гауптвахты. И чтобы довести его до вот такого состояния, следовало очень постараться. Обычный пилот вряд ли оказался бы специалистом по воздействию боеприпасов на планетарные сооружения, но парочка строчек в личном деле Алекса объясняла такую осведомленность. За годы службы человечеству, ну или хотя бы Совету Земли как его руководящему органу, Алексу приходилось очень много летать. И аж четыре раза падать. Объяснялось подобное положение дел в первую очередь его машиной, любовно прозванной в войсках «гарантированным гробом с крылышками». Многоцелевой аппарат в девичестве создавался как тяжелый космический истребитель и для своего класса был в общем-то не так уж плох. Вот только после нескольких лет его использования какой-то конструктор-рационализатор, явно имеющий волосатую лапу в верхах, выдал линейку модификаций для данного вида техники.

История умалчивает, что и в каких выражениях было сказано первыми военными пилотами после того, как они бросили взгляд на чудовищ, прибывших к ним из недр судостроительных заводов Солнечной системы. Однако в обиходный сленг технического персонала тяжелые десантные истребители так и вошли под емким и запоминающимся обозначением «гроб с крылышками». Ну и для уточнения того, какая именно это модель, подставлялась пара-тройка эпитетов. В редком случае – цензурных.

«Лакированный гроб» получил свое гордое прозвище за противолазерную абляционную броню, так весело переливающуюся всеми цветами радуги под огнями технических рамп на стартовых столах. И чуть менее чем никак держащую осколочные элементы и кинетические боеприпасы вражеской ПКО. «Гроб-камикадзе» обладал двойным реактором, выдающим неплохую мощность, но идущим вразнос чуть ли не от первого же попадания. Большой проблемой было найти людей, согласных сесть за штурвал «музыкального гроба». Предназначенная в основном для радиолокационной борьбы техника лишилась части брони, вооружения и системы экстренного катапультирования пилота. Но вершиной конструкторской мысли, а точнее, конструкторского идиотизма, по праву могла считаться десантная модификация, прослывшая не просто «гробом», а тем самым «гарантированным гробом». Да, народа туда влезало немного, всего человек десять. Вот только, по мнению заседающих в штабах стратегов и тактиков, в этом был один большой плюс. По крайней мере, доверенные им войска не могли убиться все сразу, попав под удачный выстрел. Ну а почти гарантированная потеря нескольких аппаратов при каждой высадке укладывалась в допустимые проценты.

Эту машину пилоты ненавидели, поскольку, изначально спроектированная для космоса, в атмосфере она вела себя как гибрид кирпича с неуправляемой ракетой. Под каждым их ругательством мог подписаться любой пехотинец, которому довелось под огнем противника выползать из тесных противоперегрузочных ложементов, куда определил людей технический гений создателя сего замечательного аппарата. С дружной руганью разных родов войск были согласны даже вечно всем недовольные костоправы из медицинской службы, уставшие вырезать по кускам из легко сминаемых при аварийной посадке машин то, что еще недавно было веселыми, улыбающимися парнями. А еще стоило добавить тот факт, что проведшая более пары часов в тесных вертикальных ложементах десантная партия практически гарантированно обретала чуть ли не поголовные признаки стойкой клаустрофобии и после окончания миссии стройными рядами шествовала на поголовную психокоррекцию.

В общем, тяжелый десантный истребитель надолго вошел в словарь флотских проклятий и породил немало смешных и страшных баек, базирующихся на реальных событиях. А уж его поистине «легендарная» надежность, особенно при посадке на необорудованные космодромы или, не дай духи космоса, прямо на позиции выбитой ПКО и городские кварталы, была просто невероятной. Пилоты «гробов», к которым как раз и относился Алекс Вей, всегда таскали с собой гору инструментов и запасных частей, начиная от плазменного сварочного аппарата и заканчивая балками судового набора. И нередко были вынуждены докупать за свои личные накопления технические базы по обслуживанию и ремонту. Убедить руководство, что пилоту жизненно необходимы такие вот специализированные знания и, следовательно, государство должно оплатить их получение, удавалось лишь очень редким счастливчикам.

Правда, после всего этого на флоте за пилотами десантных истребителей плотно утвердилась слава сумасшедших умельцев на все руки, способных с помощью набора выживания, груды металлолома и крепкого словца починить любое устройство гражданского или военного назначения. От плазменной винтовки и до самогонного аппарата. Конечно же в том случае, если проставляемой им выпивки будет в достатке.

Громко чихнув, кое-как оклемавшийся Алекс поудобнее схватился за край свисающей с потолка балки и принялся аккуратно подтягиваться, стараясь как можно меньше тревожить застывшие в неустойчивом равновесии конструкции. Солидная щель между потолком и частично обвалившейся стенкой коробки гауптвахты буквально манила к себе пилота. Тем более что плотно заваленный дверной шлюз не внушал никакого оптимизма. Ободрав в нескольких местах спину и чуть не распрощавшись с жизнью из-за не вовремя просевших строительных плит, сиделец наконец-то выбрался на свободу, подобно беспомощному червяку, весомо приложившись при падении о засыпанные кусками пластобетона и какими-то искореженными железками плиты космодрома. Буквально через пару мгновений после этого коробка гауптвахты сложилась внутрь себя, поскольку несущие конструкции не справились с резко увеличившейся нагрузкой. С той позиции, на которой лежал пилот, было отлично видно, что на крыше плоской вытянутой постройки скопились просто непомерные завалы строительного мусора… в недавнем прошлом являвшегося западным крылом полицейского участка. Удар, пришедшийся в учреждение правопорядка, обрушил его как минимум на треть. Да и остатки здания выглядели какими-то… обшарпанными.

– Кха! Тсс… Черт! – поморщившись от боли, перекручивающей тело из-за множества уже начинающих наливаться гематом, Алекс обратился к безучастно проплывающим перед его взором легким перистым облакам, раскрашенным светом то ли восходящего, то ли заходящего светила. – А ведь был бы штатской крысой, стал бы ждать, пока помощь придет. И стопроцентно склеил бы ласты под всем этим мусором.

Еще через несколько секунд в голову распростершегося на таком удобном бетоне человека постучалась некая мысль, от которой в первый момент отмахнулся даже натренированный на обработку большого массива информации мозг пилота ВКС. Но только мысль была чересчур уж настырная.

– Какого?! – Наконец-то осознавший необычность окружающего Алекс резко приподнялся, зашипев при этом от боли. – Не понял?! Это что, шутка?

Пейзаж, который наблюдали глаза пилота, дополненные специализированными имплантатами, был очень красив. Белые облачка, синее небо, горы… Вот только никаких гор вблизи «Амаласунты» не было. Во всяком случае, до момента его, Алекса, попойки. И если кардинально поменять ландшафт и убрать мешающую ему деталь земной поверхности он еще смог бы, добравшись до главного калибра одной из прикрывающих планету орбитальных крепостей, то вот как насыпать на ровном месте подобную возвышенность, представлял себе очень смутно.

Все еще не понимающий, где он находится и что за бардак творится вокруг, Алекс поднялся на ноги и поплелся к ближайшим дверям уцелевшей части полицейского участка. Внутренний дворик этого учреждения, в котором стояла гауптвахта, окружали трехметровые стены, гладкий бетон которых исключал всякую возможность бегства. Конечно же если под рукой нет комплекта альпинистского снаряжения или переносного антиграва. Завал, образовавшийся на месте разрушенного крыла здания, выглядел чуть более проходимым, но именно выглядел. Участвовавший в десантных операциях военный прекрасно знал, как легко переломать ноги на залежах строительного мусора. Особенно если они еще не отлежались и могут «поплыть» от малейшего сотрясения. Чтобы выбраться к людям, тому, кто покинул гостеприимный приют для различного рода правонарушителей, требовалось пройти еще и через здание полиции. Вей уже бывал в нем несколько раз по разным поводам, а потому, шагая по заброшенному участку, представлял примерную географию своего маршрута.

Внутри цитадели стражей порядка этого самого порядка не было. Повсюду виднелись следы панического бегства в виде разбросанных личных вещей, переломанной либо просто опрокинутой мебели и даже отпечатков чьих-то окровавленных ладоней на стене. Путь Алексу перегородил завал из обрушенных потолочных плит, из-под которого торчали чьи-то ноги в дорогих туфлях из натуральной кожи. Протиснуться в этом месте нечего было даже пытаться, а потому растерявшийся человек огляделся по сторонам, прислушался и, держась за голову, свернул в боковой коридор. Ему показалось, что оттуда доносится какой-то шум, и с каждым пройденным в выбранном направлении шагом уверенность в собственной правоте у пилота крепла. Недолгие метания в поисках выхода и источника звуков привели его к частично свободному дверному проему, перегороженному закопченным остовом грузового флаера. Был бы бывший пилот моложе лет на двадцать, пожалуй, он мог бы воспользоваться найденным выходом. А так – только и сумел встать на карачки и заглянуть под днище влепившегося в землю транспорта. Да так и замер в не слишком удобной позе.

– Вот же ж дрянь! – пробормотал Алекс Вей, помотав из стороны в сторону головой, которая и без того гудела немилосердно. – Лучше бы я в том кабаке на отряд военной полиции напал. С оружием. И с нанесением тяжких телесных, вплоть до летальных. Этих бездельников давно пора было проучить, а шансов выжить на астероидных рудниках все же больше, чем под волной злого до чертиков десанта.

Как оказалось, коридор, приведший его сюда, выходил не на улицу, а на небольшую террасу, расположенную на втором этаже здания и служившую чем-то вроде небольшой рекреационной зоны. Во всяком случае, черная жирная земля, вылетевшая из разбитых ваз, где росли разные фикусы, земные и инопланетные, теперь густо устилала пол и была перемешана с самими растениями. Но не это привлекло внимание бывшего военного, а происходящее чуть дальше на улице действие, для которого впечатлительные личности подобрали бы слово «трагедия», а здравомыслящие «резня».

Толпа, состоящая примерно из полусотни человек, среди которых Алекс парочку даже где-то видел, металась из одной стороны в другую, словно обезумевшее стадо, повинуясь резким гортанным командам, отдаваемым с явным акцентом и еще больше искажающихся после прохождения через не слишком-то качественные внешние динамики десантных скафандров. А «пастухи» в количестве четырех штук щелкали тех, кто оказался недостаточно расторопен. Разрядами из ручного оружия щелкали. Поток пойманной в магнитную ловушку плазмы при столкновении с человеческим телом оставлял на месте последнего живой кричащий факел, свидетельствуя о том, что регулятор мощности оружия выведен на самый минимум, применяющийся обычно лишь на учебных стрельбах.

– Влево! Живей! Живей! Живей, толстые неверные свиньи! – почти нечленораздельно покрикивал едва видимый Алексом ублюдок, пристрелив очередного несчастного, которым оказался пожилой мужчина с покрытой полуседыми волосами головой, немного прихрамывающий на правую ногу и непонятно как сумевший дожить до этого момента. – Слово Малина вам было сказано? Было! Так что ж вы, толстобрюхие дети порока, не следовали ему? Не молились ежедневно? Не каялись еженедельно в грехах своих святым людям, жрецам и слугам его? Не изгнали и не перебили еретиков, осмелившихся утверждать, будто Бога нет? А может, вы и соглашались с ними? Вправо! Вправо! Кому сказал, вправо, а не влево!

– Фанатики, – ошалело пробормотал Алекс, понявший, кто именно напал на тихую и мирную научную базу. – Малиниты. Как эти ненормальные пробрались на Землю? Куда смотрел космофлот? И… где он сейчас?! Время развертывания наземных боевых частей в любой точке планеты составляет всего полчаса! Ведь не могли же придурки из одного-единственного мира, к тому же отстающего от метрополии в уровне развития лет на двести, вынести весь наш флот, чуть ли не самый опасный в этой части галактики?!

Бывший военный впал в настоящий ступор, поскольку не в силах был сопоставить то, что он видит, и то, что должно происходить. Если, конечно, вселенная еще не окончательно сошла с ума. Малиниты, то есть поклоняющиеся Малину, представляли собой настоящую головную боль для всего человечества и сильно портили репутацию вида хомо сапиенс в глазах представителей иных рас. Фанатики действительно время от времени устраивали весьма кровавые теракты, не стесняясь запредельно грязных методов. Одна из самых ранних и в то же время самых удаленных колоний землян около двух сотен лет назад пережила переворот, устроенный молодым, амбициозным и крайне беспринципным авантюристом, называющим себя мессией, посланным небесами.

Новоявленное воплощение Бога, будучи неудовлетворенным всеми известными на тот момент верованиями, проповедовало свою собственную религию. В ней бесстрастные аналитики опознали синтетическую смесь нескольких известных ранее учений, густо приправленную технологиями изменения сознания. Действенность последних всем, кто попался в цепкую паутину секты, обеспечивали специально разработанные имплантаты, почти аналогичные по своим функциям тем, которые вживлялись самым отъявленным преступникам. То есть высшие иерархи новой церкви могли не только следить за каждым из своей паствы или корректировать его самочувствие и настроение, но при желании и наличии под рукой достаточно мощного устройства связи просто брали его тело под контроль, управляя им как живой марионеткой. Немаловажным был и тот факт, что избавиться от такого «подарка» добрых священнослужителей в полевых условиях в принципе не мог никто. Требовались специализированный госпиталь и знание пароля, без которого шансы оперируемого на успешное выздоровление или хотя бы выживание измерялись считаными процентами.

Установившийся на планете режим отрицал все религии, кроме ставшего официальным поклонения пророку Малину, живому посланнику Бога, и особо зверствовал по отношению к атеистам. Те, кто не соглашался безоговорочно принять устои, провозглашенные церковью, которая еще и насчет полного свода законов не определилась, вынуждены были покинуть свою родину. Или умереть. Имелись, впрочем, у жесткого контроля правящей верхушки и плюсы. Исчезла преступность, причем полностью. Нижние чины не имели достаточной для нее свободы воли, а произвол отдельных высокопоставленных личностей под термин «правонарушение» уже не попадал, ибо не могли столь святые люди нагрешить. Коррупция сократилась, теперь размеры взяток измерялись суммами с куда меньшим количеством нулей, ибо за слишком плохое исполнение обязанностей или излишне затягиваемое дело, признанное священниками полезным для церкви, прощались с жизнью.

Налоги, ранее отправлявшиеся в метрополию, теперь оставались на родине. А грандиозные кредиты в виде огромных партий самого современного оборудования и передовых технологий, набранные перед самой сменой власти некими фирмами, чье руководство сплошь состояло из верных сынов пророка Малина, теперь никто и не думал отдавать. В общем, благосостояние рядовых жителей планеты резко скакнуло вверх, погасив зарождающееся недовольство резкими потрясениями в духовной сфере. Да и к управлению своей собственностью новые хозяева этого мира отнеслись со всей серьезностью и немалым профессионализмом.

Совет Земли попытался было по-тихому придушить теократию, фактически выведшую одну из планет из-под юрисдикции метрополии. Увы, посланная эскадра не вернулась, поскольку в окраинных колониях проблемы безопасности всегда принимались очень близко к сердцу и, следовательно, в средствах обороны недостатка не имелось. А местные военные в большинстве своем перешли в новую веру, нарушив старую присягу. Но тогда человечество, как раз вступившее в затяжной конфликт с иной расой, послать большие военные силы не могло. Время для мятежа явно выбрали не случайно. А когда необходимые ресурсы все-таки нашлись, генералы, изучив предложенную им цель, схватились сначала за свои головы, а потом уже за шеи слишком долго медливших политиков.

За пару десятилетий имплантацию устройствами, обеспечивающими безоговорочный контроль над теми, в ком они установлены, прошло сто процентов населения планеты. Их ставили грудничкам наравне с медицинскими приспособлениями, обеспечивающими отсутствие особых проблем со здоровьем! А регулярная промывка мозгов воспитала общество, в котором никто и не думал возмущаться своим подчиненным положением или роптать на начальство. Не могло зародиться таких мыслей в промытых при помощи науки и техники головах! И потому тот, кто напал бы на гнездо малинитов (даже если забыть о защитных системах, на строительство которых пошли почти все ресурсы нового строя), чтобы подавить сопротивление, был бы вынужден уничтожить всех адептов новой религии. Миллиард с лишним человек сопротивлялся бы до последней капли крови! Такую ответственность брать на себя никто не захотел, ведь уничтожение развитого мира создало бы прецедент, равного которому еще не было. Со скрипом зубов за отделившейся колонией признали право на существование. До поры до времени, которое, увы, так и не пришло.

Попытки развалить теократию изнутри успехом не увенчались. В области контроля сознания фанатики, во имя своей веры не только использующие все последние достижения науки, но и развивающие ее, находились впереди остальной расы. Просто потому, что количество подопытных, как добровольных, так и не очень, никем не лимитировалось. Технологическая и экономическая блокада, запрещающая делиться с фанатиками новыми открытиями или вести с ними официальную торговлю, работала чуть лучше. Но за счет воровства патентов и слизывания готовых технических решений малиниты умудрялись не слишком сильно отставать от общей массы. А в ответ на ущемление своих прав убивать неверных и искоренять другие религии (равным образом как и их полное отсутствие) малиниты отвечали терактами и практически неприкрытым пиратством. А еще они всячески пытались влезть в информационные сети, где проповедовали свои идеалы и служили «крышей» для разного рода незаконных деятелей вроде торговцев наркотиками, рабами и оружием.

Совет Земли периодически бряцал оружием и требовал наказать виновных в том или ином злодеянии. Угрожал новыми санкциями. Церковники показательно казнили нескольких своих высокопоставленных товарищей, видимо проигравших в закулисной борьбе за власть, не прекращающейся во внешне абсолютно пасторальной действительности их мира. А потом, спустя пару месяцев, следовал очередной громкий скандал, и все начиналось сначала.

– Не слышу радости в ваших голосах, вы, презренный прах под ногами истинно верующих! – начал изгаляться над безоружными уже другой десантник. – Ко мне! Ко мне, узревшие свет истины и жар очищающего пламени святого оружия!

Толпа, порядком измотанная и, видимо, вынужденная заниматься спасением своей жизни уже не первый час, продолжала жаться к тому месту, где стояла до того, не реагируя на вопли малинита. Или просто не понимая их. Сложной для восприятия речь религиозного фанатика делали динамики скафандра марки «Орион». Алекс Вей в свое время наслушался жалоб на данную фирму, заключившую контракт с флотом. Нет, броню, оружие и экзоскелетную систему они делали отлично, но вот их фильтры и устройства связи заставляли всех техников, работающих в зоне досягаемости простых солдат, скрежетать зубами. И проводить свободное время за ремонтом и отлаживанием засбоившего оборудования.

Устав ждать, когда на крики его товарища среагируют, малинит, рядом с которым сейчас толпились захваченные террористами заложники, от бедра выпустил расходящуюся широким веером очередь плазмомета. Если бы она не прошла над головами, то скосила бы не меньше половины безоружных и беззащитных людей, ломанувшихся в сторону от страшного пламени. Кроме града проклятий и просьб о пощаде в десантника прилетел камень, выпущенный каким-то совсем уж отчаявшимся типом. Понятное дело, метательный снаряд, даже попади он в самое уязвимое место десантного костюма – забрало гермошлема, вреда бы не принес. Но булыжник даже и до своей цели долететь не смог, шлепнулся у ног фанатика.

– Ах так! – вскипел истинный сын церкви пророка Малина, поджаривая одного за другим сразу троих безоружных людей. – Вы еще смеете проявлять непокорство, жалкие неверные?! Во имя Господа, я вобью в вас страх перед его верными слугами!

– Черт! – Распрямившись и выругавшись, Алекс постарался абстрагироваться от раздающихся снаружи воплей заживо сгорающих под ударами перегретой плазмы гражданских. Не то чтобы он был совсем уж бесчувственной скотиной… Но за время своей службы пилот видел и слышал много такого, что заставило бы обычного гражданского пиджака бухнуться в обморок и до конца жизни подсесть на транквилизаторы и антидепрессанты. Как назло, кроме разбитых терминалов и разбросанных то тут, то там бумаг, на глаза военному пилоту не попадалось ничего, что более или менее напоминало бы оружие. Не считать же таким несколько закатившихся в угол старомодных деревянных карандашей, хоть и отменно заточенных, но опасных только в ближнем бою. И то только против гражданских целей, не прикрытых даже колониальными бронекомбинезонами минимального – нулевого – класса защиты.

Заворачивающий вправо коридор, открывшийся за второй дверью этой комнаты, вел, как это ни странно, не в кабинет местного начальника, а к вполне хорошо сохранившемуся, несмотря на некоторую захламленность и трещины на стенах, перекрестку. Две двери из трех были раскрыты нараспашку. И одна из них вела как раз туда, куда бывший военный сейчас очень мечтал попасть. В оружейную. Увы, в небольшой комнатке, кроме пустых стеллажей, не нашлось вообще ничего! Видимо, все уже успели выгрести защитники. Выгрести и, судя по тому ужасу, который творился снаружи, бесславно растратить. Ругающийся самыми последними словами пилот вернулся обратно и заглянул в соседнее помещение. Оно, вопреки ожиданиям, оказалось просторным. Очень просторным. Даже массивные тренажеры, занимающие около двадцати квадратных метров, на фоне таких масштабов как-то терялись.

– Спортзал, – мысленно констатировал Алекс, когда понял, куда именно попал. – Это я удачно зашел. Если строители не отклонялись от общепринятых стандартов, то под таким большим помещением будет не менее большое. Например, бассейн или тир. А еще тут, где-то в уголке, есть раздевалка. И может быть, в ней даже найдется забытая вместе с табельным оружием форма.

Шкафчики для личных вещей бывший военный нашел, но, увы, ничего ценного, кроме чьих-то растоптанных и дырявых ботинок, оказавшихся слишком маленькими, так и не обнаружил. Еще поиски обогатили его несколькими тяжелыми гирями, в принципе при хорошем ударе способными убить. Вот только как оружие они проигрывали кулакам пилота за счет высокой скорости последних. Под конец попалась покрашенная под стену деревянная дверь, ведущая в кладовку с разнообразными мячами, кеглями, запчастями для тренажеров и теннисными ракетками. Пришлось Алексу с голыми руками вернуться обратно и попытаться проследовать по оставшемуся пути. Увы, но данная дорога также не особо благоприятствовала посторонним. Неприветливый и угрюмый серый лист композитной брони, несущий по центру замок для электронного ключа, упорно не желал открываться.

– Проклятье! – вспылил Алекс и в гневе стукнул по преграде, расшибив до крови поврежденную еще накануне руку. Свежесодранные болячки мучительно саднили. – Вот черт! Ладно, где-то вместе со спортивным инвентарем должна лежать аптечка… Стоп. Спортивным. А ведь это все-таки не военный, а, скорее, гражданский объект, ведь мы же на научной базе. Не могли ли местные придурки хранить карточки доступа к тиру вместе с остальным инвентарем?!

Быстрый обыск подтвердил первоначальное предположение. В кладовке, в одном из ящиков стоящего в уголке стола, заполненного всяким мусором вроде квитанций и оберток от одноразовой еды, нашлась стопка потертых от частого использования пластинок электронных ключей. Обиженно пикнув замком, дверь откатилась в сторону, явив взору бывшего пилота длинную стрелковую галерею с виднеющимися вдали стойками кинетического щита, вероятнее всего, скрученного с какого-нибудь порезанного на металлолом штурмовика. Во всяком случае, линейные размеры этому соответствовали. Потертые пластиковые столы, отмечающие стрелковый рубеж, и притулившаяся в углу стойка с металлическими шкафчиками. В общем, ничего особенно интересного, кроме двери стандартного корабельного противодесантного шлюза, явно ведущей в оружейную комнату. И нагло поблескивающей голопанели, издевательски мигающей курсором предложения ввода пароля.

– Да что ж такое! – Возвращаться и искать где-то в полуразрушенном здании обладателя пароля, желательно в живом и адекватном виде, не имелось ни времени, ни желания. Да и вероятность подобного чуда была неприлично мала.

Пожав плечами и отвернувшись от такой заманчивой, но в настоящий момент непроходимой двери, Алекс поудобнее обхватил прихваченную на всякий случай из кладовой пятикилограммовую гантель. И с хеканьем обрушил ее на один из кодовых механических замков, который должен был не допустить воришек к внутренностям личных шкафчиков.

В первой ячейке ничего, кроме несвежего, пахнущего потом и какими-то химикалиями полотенца, не было. Замок второй выдержал целых семь ударов, окончательно вмявшись в искореженную дверцу, и только тогда, жалобно хрупнув, рассыпался на горстку мелких деталек. Впрочем, его стойкость была частично оправдана – пластиковый пенал набора для чистки оружия и тактический ремень со стандартной, хотя и пустой магнитной кобурой хоть чего-то да стоили. Третья и четвертая ячейка шкафчика содержали только какой-то бытовой мусор в виде оберток от жвачек, мятых бланков на выдачу боеприпасов и даже одного пластикового ножа, видимо экспроприированного из местной столовой. А вот пятая ячейка оказалась настоящим кладом. Конечно, огнестрельного оружия там не обнаружилось, да и энергетического тоже, но в положении Алекса даже потертый чуть ли не до дыр и старый как сама жизнь тазер, до сих пор применяемый копами для ловли умеренно буйных правонарушителей, был чуть ли не манной небесной. Тем более что в свое время пилота знакомила с подобными игрушками военная полиция. К их удовольствию и к его сожалению. А уж какое феерическое воздействие разряд этого вполне невинно выглядящего пластикового пистолетика оказывает на оснащенное нейросетью и кучей имплантатов тело, Алекс не забудет никогда. И не пожелает пережить данные ощущения никому из своих знакомых.

Конструкция вроде бы простая до невозможности, но зато какой эффект! Рукоятка с размещенным в ней аккумулятором и преобразователем напряжения, картридж с расходными иглами и намотанными на них тонкими проводами, метательный состав. Дальность и точность, конечно, смехотворные. Зато силы воздействия разряда хватает, чтобы уложить любого бугая на пол лежать смирненько минут тридцать-сорок. А нежное тельце обладателя старых, не защищенных от такой подлянки имплантатов этот выстрел вообще на недельку отправит в лазарет, в ласковые объятия матерящихся как сапожники медтехников и нейрохирургов.

Проведя пробный выстрел в мишень, расположенную у дальней стенки, Алекс остался доволен результатом.

И не слишком доволен цифрой «два», высветившейся в окошке счетчика боеприпасов. Где и как бывший владелец умудрился расстрелять тридцатизарядный картридж, выяснять теперь уже было поздновато. Но как бы то ни было устройство работало и било достаточно метко. Жаль, не слишком далеко. Рабочая дистанция тазеров измерялась всего-то десятком метров… Во всяком случае, тех моделей, которые стояли на вооружении у обычной полиции, а не у каких-нибудь специальных отрядов.

– Лучше, чем ничего, но против десантной брони все равно маловато, – задумчиво покосился на обретенное оружие пилот и тяжело вздохнул. Стрельба никогда не входила в число его любимых дисциплин. Ну, если не из орудийных турелей корабля конечно же. Утешал лишь тот факт, что в случае близкого знакомства с плазменным зарядом смерть будет хоть и болезненной, но относительно быстрой. Это в космосе можно часами задыхаться и тщетно звать на помощь, когда твой истребитель выведут из строя. А бои на поверхности, как правило, для подвернувшегося под выстрел заканчиваются в течение нескольких секунд. Максимум – минуты или двух. И все же бывший военный с тоской покосился на запертую дверь, за которой наверняка лежали тренировочные, а значит, разболтанные донельзя и, возможно, давным-давно устаревшие, но исправно работающие стволы. – Эх, где бы найти резак, чтобы вскрыть эту железку. Хм. Вскрыть… Обездвижить и вскрыть! А ведь может сработать, если ловить гадов по одному. И ставить в нужную позу.

Идея, пришедшая на ум пилоту, вполне способному работать техником в большинстве существующих компаний, была то ли гениальной, то ли самоубийственной. Облачение десантника, больше заточенное для боя, чем для мирного ношения, а потому называемое «доспехами», а не «скафандром», в принципе не могло быть пробито нелетальным гражданским оружием. Но, как и во всех правилах, здесь имелись и исключения. Искусственные мускулы экзоскелета, если подвергнуть их серьезному удару током, на некоторое время отключались из-за перезагрузки управляющего компьютера и тестирования им своих цепей в поисках неполадок. А двигаться без технической поддержки в этой скорлупе ни один нормальный, да и не очень нормальный человек в принципе не был способен. Слишком уж жесткая и тяжелая одежка.

Вот только уязвимые для электричества детали надежно прикрывались броней, сорвать которую не стоило даже и пытаться – везде, кроме специальных гнезд для быстрого тестирования внутренностей боевого облачения. И защищенных едва ли не декоративной крышечкой, пробить которую сумеют даже иглы тазера. Если попасть туда, то десантник некоторое время сможет лишь грозно вращать глазами да грязно ругаться. Правда, имелся один нюанс. Располагались сии условно уязвимые места там, куда так просто не дотянешься. Два в паховой области, два в подмышках и один за отстегивающимся противоосколочным воротником.

Распихав по карманам набор для чистки, Алекс поудобнее обхватил рукоятку тазера и двинулся в сторону лестниц, ведущих на верхние этажи. Вылезать наружу через их окна было не лучшим решением, но других альтернатив он пока не видел. Через несколько минут, посвященных в основном перелезанию через обрушившиеся перекрытия и завалы битого пластобетона, бывший пилот, а Вей до сих пор считал себя в первую очередь пилотом ВКС, добрался до второго этажа центрального крыла полицейского участка. И первое, что ему бросилось в глаза, – это живописно раскиданные куски тел, дополняющие абстрактные картины стенных панелей, перечеркнутых попаданием очередей, выпущенных из чего-то крупнокалиберного. Судя по состоянию тел и размерам украшающих стены дыр, стреляли из чего-то действительно крупного. Например, из двадцатимиллиметрового артавтомата, обычно устанавливаемого на задней турели «гроба». Осколочно-фугасные снаряды этого орудия, по воспоминаниям Алекса, творили с не оснащенными бронезащитой телами примерно такое же безобразие.

Внимательно вглядываясь в ошметки плоти и надеясь обнаружить что-нибудь полезное – например, фазер или на худой конец огнестрельную пукалку стандартного полицейского калибра в девять миллиметров, пилот аккуратно переступал ногами, стараясь не оставлять следов на запорошенных пылью и осколками, уже начинающих сворачиваться лужах крови.

– Если у этих гадов есть сканер – я покойник, – мысленно «подбодрил» себя Алекс, стараясь красться через помещение как можно незаметнее и тише. – Такой штукой незащищенного человека можно найти прямо сквозь стену. И через нее же пристрелить из армейской винтовки. Правда, взрыва не успею почувствовать, а значит, раньше времени переживать не стоит.

Наконец бывшему военному улыбнулась неожиданная удача в виде пролома в стене, ведущего наружу и позволяющего спуститься на улицу. И вроде рядом с ним даже никого из террористов не было. Осторожно выглянув, Алекс никого не заметил и задумался, что ему делать дальше. До соседнего здания, где можно было бы поискать союзников, добежать удалось бы не так уж и быстро. Их разделяла парковка, заполненная обломками наземного и воздушного транспорта. Кстати, среди останков, наверное, можно было бы поискать оружие, ведь несколько убитых совершенно точно ранее принадлежали полиции. Вот только находиться на открытом месте в условиях господства противника – если и не откровенное самоубийство, то, по крайней мере, очень глупый поступок.

Внезапно взгляд бывшего военного, выглядывающего в дыру, зацепился за весьма нехарактерный для этого места в обычных условиях объект, изволивший слегка пошевелиться. Громадная гротескная фигура, как будто не имевшая головы, слишком широкая и толстая для человека и потому изначально принятая Алексом за мусорный бак, находилась в тени раскидистого дерева и не бросалась в глаза. Даже обладавший далеко не маленьким опытом и не самыми плохими зрительными имплантатами военный далеко не сразу смог осознать, чего же он такое видит.

– Грузовой погрузчик, – наконец-то сумел понять Алекс. – Улучшенный какими-то умельцами-оружейниками, если можно так сказать про подобный выкидыш технической мысли. Но почему в такой позе? На коленях! Его подбили? Нет, тогда бы он не шевелился, да и оружие забрали бы. Или… Ну да, конечно! Тот, кто сидит внутри, молится! Не знаю, где у этой модели гнездо для тестера, но лучшего шанса быть не может!

Глава 2

Бывший пилот медленно, стараясь не шуметь, начал спускаться по полуразрушенной стене, вздрагивая всякий раз, когда под его ногами хрустел осыпающийся пластобетон. Однако поверхности Алекс все-таки достиг живым, а не хорошо прожаренным. И сразу же принялся подкрадываться к замершему исполину, с каждым шагом различая все больше и больше подробностей. Две колонноподобные ноги, сгибающиеся в обратную сторону и обутые в некое подобие бронированных сапог, сейчас замерли на земле, упираясь в поверхность открытыми коленными чашечками, так и просившими выстрелить в уязвимые сервомоторы. Выше них начиналось нечто вроде защитных шорт, явно являющихся навесным элементом брони. Квадратный торс машины, внутри которой и находился пилот, с ближайшей к Алексу стороны покрывали наваренные в несколько слоев щитки, вынутые, очевидно, из какой-то другой техники, что создавало эффект чешуи.

Кабина, тоже наверняка не оставленная без внимания измывавшимися над мирным трудягой техниками-сектантами, сильно выдавалась вперед. Длинные гибкие пятипалые руки механизма, предназначенного для перетаскивания грузов внутри тесных трюмов космических кораблей, так и не подверглись никаким модификациям. Видимо, чтобы не снизить их подвижность. Сейчас ладони были сложены на уровне груди, хотя, вероятно, могли свободно крутиться вокруг своей оси. К кисти одной из них сложной системой магнитных креплений было прицеплено фугасное орудие, несомненно только недавно снятое с десантной капсулы. Косвенным доказательством последнего служил тот факт, что патронный короб, соединенный с ним лентой, не был прикреплен к телу механизма, а просто лежал на земле и, видимо, в случае перемещений брался в свободную конечность.

– Прости меня, великий Малин, ибо я грешен! – Алексу, которому осталось сделать последние шаги до своей цели, удалось расслышать бормотание сидящего внутри фанатика, очевидно забывшего отключить внешние динамики. – Я позволил своему брату развлечься со смазливой неверной, перед тем как предать ее очищающему огню, забыв о подлости их богомерзкого племени. Прости меня, о великий, прости! Я виноват! Я каюсь! Я должен был следить за ее руками и не упустить тот миг, когда она нащупала среди вороха своих развратных тряпок нож и воткнула его в глаз не ожидающему такого вероломства Аламу! Он был твоим доблестным слугой, но отправился к тебе раньше, чем смог завоевать славу и доблесть в святом походе против неверных. Прости! Я искуплю свой грех, о великий! Две дюжины сосудов скверны, обещаю тебе уничтожить их раньше, чем они совратят своими греховными телами…

Тазер против такого врага казался игрушкой. Да он в принципе и был ей, поскольку разрушить или даже поцарапать столь массивный объект не мог. Вот только гражданскую технику, обладающую экзоскелетом, терзают те же болячки, что и военную. Но никто ее специально не бронирует, а умельцы, занимавшиеся переделкой, очевидно, схалтурили. Или не нашли приемлемого решения в поставленные перед ними сроки. Открытые суставы, внутри которых просто обязаны были находиться связанные с общей системой механизмы, так и провоцировали выстрелить. Главное, не промахнуться, попасть в нужные детали, ибо если погрузчик развернется, то человеку, чтобы получить фатальные повреждения, хватит даже не выстрела, а удара, нанесенного громадным пятипалым манипулятором.

И если уж что-то во всем этом хоть чуточку радовало, так это то, что вероятность установки на этот импровизированный объект более или менее нормального войскового тактического комплекса контроля окружающей среды была минимальной. Так как на поверхности погрузчика ни фазированных антенных решеток тактического комплекса, ни панелей акустических датчиков не наблюдалось, Алекс немного повысил для себя вероятность спасения собственной шкуры в противостоянии с этой бронированной громадой. Скорее всего, камеры кругового обзора и датчики движения на погрузчике присутствовали, да только гражданской модели. При виде приближающегося к технике объекта сигналов тревоги они не подадут, так как обычно работают в качестве противоугонки, да и то включаются лишь на стоянке. Прикинув шансы и глубоко вдохнув для храбрости, Алекс, никогда, кстати, не понимавший бравирования и показной храбрости перевозимых в чреве своего «гроба» десантников, медленно заскользил в сторону склонившегося в молитвенной позе погрузчика.

Рука навела тазер на цель, туда, где под пластиком суставов, предохраняющим только от неблагоприятных условий внешней среды, таились уязвимые для тока узлы. В принципе в устройстве имелась функция синхронизации прицела со зрением его текущего владельца. Посредством имплантатов, разумеется. Но Алексу просто лень было ее настраивать. А его улучшенные военными врачами глаза, предназначенные вообще-то для пилотирования в экстремальных условиях космического боя, с такой простой задачей, как проведение прямой линии между стволом и целью, не справиться не могли.

Щелкнул спустившийся без особого усилия курок, с негромким звуком отправив в полет дротики с разматывающимися за ними хвостами проводов. Один, два, три, четыре, пять. Ни одного не соскользнуло, видимо, использованный при производстве погрузчика пластик обладал крайне низкими броневыми характеристиками. Или же бывшему военному попала в руки усиленная модель, предназначенная для отлова демонстрантов, любящих перед столкновением с полицией сооружать себе импровизированную броню из всякого хлама. Грузная фигура лишь вздрогнула пару раз с надсадным скрипом, да так и застыла до тех пор, пока компьютерная оболочка машины не перезагрузится.

– Ту будишь малить миня о пасчаде, неверный! – От волнения террорист, бьющийся внутри кабины как рыба на берегу, но не способный вытащить конечности из обволакивающих перчаток, сейчас застывших и сцепленных, сбился на свой родной диалект. За века почти полной изоляции говор малинитов стал изрядно отличаться от привычной уху бывшего пилота речи, но все равно оставался достаточно понятным. – Чито ты натварил?!

– Убил тебя. – Руки, которым не привыкать было возиться с техникой, отщелкнули замок прикрывающего оператора купола и отвели преграду в сторону. Наконец-то Алекс смог взглянуть на своего врага. Им оказался сухощавый темноволосый мужчина лет тридцати на вид, с не бритой дня три щетиной, но бывшего военного его внешность заботила в последнюю очередь. Ствольная насадка тазера со всего размаху вонзилась в глаз террориста, вызвав жуткий вопль боли. А потом, стараясь не слушать издаваемые религиозным фанатиком звуки, бывший военный включил внешний разрядник. И принялся давить изо всей силы, стараясь как можно ближе пропихнуть торчащие электроды прямо в мозг или в то, что его заменяет этим чокнутым фанатикам.

Дергающееся в судорогах тело и характерный запах опорожнившегося кишечника моментально доказали бывшему пилоту, что между суровой действительностью и стерильным знанием армейских баз по самообороне и стрелковому оружию имеется очень большая разница. Одно дело знать о последствиях тычка тазером в глаз, но совсем другое – ощущать сладковатый запах прожаренной электрическими разрядами органики и видеть искаженное судорогами лицо с отбивающей чечетку челюстью и шапку пены на мигом посиневших губах. В общем, с чистой, чуть ли не хирургической работой лазерного луча или раздающимся где-то в паре сотен километров хлопком сработавшей боеголовки противокорабельной ракеты это было несравнимо. Алекс конечно же не трясся испуганным зайчиком. За годы более чем насыщенной службы в ВКС ему не раз доводилось убивать. Но вот так, накоротке, практически ощущая дыхание и миазмы все еще содрогающегося тела, он лишил врага жизни впервые.

– Грязная это работа – ближний бой, – вздохнул бывший военный, на всякий случай делая контрольный удар кулаком по гортани. Хрупкую и уязвимую шею в армии часто защищали имплантатами, но, кажется, конкретно этого малинита его начальство ценило не сильно. – Снайперскую винтовку мне. А лучше отряд боевых дронов с самонаведением.

Выпустив из ладони рукоять тазера, Алекс перевел взгляд на собственные пальцы, покрывшиеся склизкой смесью из слюны, крови и еще какой-то дряни. А после одним слитным движением отвернулся от раскрытого зева капсулы оператора и затрясся в выворачивающем внутренности приступе рвоты. По мнению бывшего пилота, коктейль из смеси тактильных ощущений, зрительных образов и запахов дерьма, мочи, немытого тела и спекшегося содержимого глазной впадины получился просто омерзительным. Даже запеченный плазмой в собственном скафандре десантник, которого он как-то помогал затаскивать внутрь своего гарантированного гроба с крылышками, производил лучшее впечатление.

– Вот же ж… – Алекс с некоторым трудом унял бунтующий желудок и растерянно поглядел по сторонам, будто в поиске кого-то, кто может прийти на помощь. Никого, к его счастью, не было. – Фу-у… Чем же ты так пообедал перед десантированием? Воняет так, словно протухло еще до того, как попало внутрь тебя. Но внутрь лезть все равно придется, добрым словом и многостволкой авиационного калибра можно сделать куда больше, чем просто добрым словом. Вроде даже ваши святые отцы как-то так говорят.

Тяжелое дурнопахнущее тело удалось вытащить из мертвой хватки синтетических мускулов сразу же, как только системы переделанного под боевую машину грузчика включились. Вот, правда, с предыдущего оператора на дно кабины уже успело порядочно натечь. Морщась от отвращения, бывший военный содрал со своей жертвы куртку и, предварительно охлопав ее карманы в поисках интересных вещей, которые сложил рядышком, вытер мерзкую жижу. А потом подумал, снял с покойника рубашку и повторил процедуру, отчаянно жалея об отсутствии на нем еще и майки. Трофеи с террориста, среди которых завалялись дешевый лазерный пистолет с запасной обоймой, расческа, упаковка каких-то таблеток и кошелек с пригоршней мелочи, он сложил в предназначенный для хранения обеда отсек, заодно порадовавшись найденному там армейскому рациону длительного хранения.

Наконец, сделав вид, будто удовлетворен чистотой своего рабочего места, бывший пилот запрыгнул в кабину и защелкнул за собой бронированную панель. На ней мгновенно начал отображаться окружающий вид или его часть, попавшая под обзорные камеры. Последние обеспечивали, увы, совсем не круговой обзор, а лишь узкий сектор видимости градусов примерно в сто двадцать. Конечно, оставались шансы, что какой-нибудь расторопный малинит повторит с ним тот же фокус и просто прикончит запертого в ловушку оператора, чье транспортное средство и шелохнуться не успеет… Но вероятность нарваться на гранату, небольшую управляемую ракету или хотя бы небрежный выстрел из пары-тройки плазменных винтовок была все-таки больше.

– Евалим, ты хде? – надрывалась связь. – Ответь, самка собаки! Твои пятнадцать минут на молитву уже истекли!

– И кто же у нас? И где же он у нас? – начал бормотать Алекс, предварительно отключив внутренние динамики и силясь извлечь из компьютера своего транспортного средства карту. – Опа! А где это мы?

Ответ на этот вопрос являлся примером очень странной головоломки. Во-первых, сигналы навигационных спутников отсутствовали как класс. Во-вторых, аппаратура погрузчика, так же как и его собственные киберимплантаты, не обнаруживала никаких следов планетарной информационной сети. Да что там следов, даже сигналов базовых станций во всем доступном оборудованию диапазоне не наблюдалось. Конечно, маломощные радиопередатчики тактического звена, которыми обычно вооружают колониальную милицию и силы самообороны, в эфире присутствовали, да только в динамиках раздавалась лишь уже ставшая привычной искаженная речь сектантов.

Судя по всему, делишки у защитников базы очень плохи. Сопротивления как такового просто не было, об этом Алекс начал догадываться уже в полицейском участке. Но только сейчас все кусочки картинки сошлись в его голове. Нет, героем он никогда не был и никогда не лез на рожон в том случае, если имелась возможность избежать возможного конфликта. Логично было бы спрятаться и переждать, когда подтянувшиеся с орбитальных крепостей и наземных гарнизонов десантные отряды и полицейский спецназ зачистят весь этот гадючник. Но то ли чувство собственного достоинства, то ли увиденное ранее во дворе и какие-то странные непонятки в окружающем мире не давали бывшему пилоту забиться в безопасную норку. Тем более что подправленная грубыми штрихами карта базы, отображенная на внутренней панели погрузчика, очень уж сильно отличалась от ранее виденного плана города. Алекс не знал, что имел в виду неизвестный и явно непрофессиональный картогарф под обширными областями, покрытыми грубой штриховкой, но некоторые значки и корявые надписи не оставляли особого простора для воображения. Рога биологической опасности, цветки радиационной угрозы и обведенные неровными извилистыми линиями области с надписями «неверное мясо», «могильник», «загоны».

Заковыристо выругавшись, пилот защелкал переключателями погрузчика, проверяя его состояние. Машинка была, конечно, мощной. Способной переносить в ухватистых манипуляторах до тонны груза. Но при этом она оставалась древней, как сама жизнь. Ни о каком прямом подключении к нейросети и интуитивном интерфейсе разговор даже не шел. Поскрипывающие рукава конечностей, индикаторные панели со старинного вида механическими переключателями – и никаких сенсорных панелей. Казалось, конструктор этого технического уродца сделал все возможное, чтобы в узкой капсуле оператора можно было безо всякой предосторожности размахивать чем-нибудь тяжелым и обливать стены синтетическим пивом. Если бы не дешевый влажно-липкий резинопласт креплений, все еще тянущий душком бывшего владельца, и неудобное расположение обзорного экрана, явно рассчитанное на гренадерский рост уже мертвого сектанта, то машинка Алексу даже могла бы понравиться. Веяло от нее какой-то топорной надежностью, свойственной некоторым массивным старинным конструкциям.

Заряда батарей погрузчика оставалось целых сорок два процента, что, в общем, ничего не говорило никогда не имевшему дел с наземной техникой пилоту. Тем более что и панель управления ни в какую не соглашалась отвечать на вопросы о численном значении емкости батарей. Ну или хотя бы об остаточном времени их работы.

Дальнейшие копания прервал звук, принятый сначала внешними динамиками машины, а потом и находящимся внутри ее кабины человеком. Где-то рядом кто-то стрелял. Громко. Под несмолкающий вой и плач убиваемых людей, в последние моменты своей жизни не собирающихся соблюдать тишину под дулами изрыгающих смерть стволов.

– Кажется, армия в ближайшее время на помощь не придет, – вздохнул Алекс, напрягаясь и заставляя свое транспортное средство разогнуться и выйти из коленопреклоненной позы. – М-да. Во внешних мирах их головотяпство еще можно было оправдать какими-нибудь объективными обстоятельствами, но на Земле…

Оказалось, что прицепленное на руку орудие все же соединено с погрузчиком довольно профессионально. Пилот мгновенно нашел знакомое перекрестье прицела и ареал возможного разлета осколков, где цветом выделялись зоны, имеющие разную вероятность поражения. А после кровожадно улыбнулся. Просто складывать лапки перед десантом свихнувшихся на почве религиозного пыла идиотов он не собирался. Как и смотреть на творимые ими зверства. И не только потому, что не был законченным моральным уродом, но и из-за более чем солидных бонусов, выдаваемых от имени Совета Земли всем, кто оперативно и разумно действовал в любой чрезвычайной ситуации, спасая жизни людей и их имущество. А сейчас вокруг была именно она – чрезвычайная ситуация. Причем далеко не рядовая. Насколько бывший военный помнил, награда за одного уничтоженного во время боевых действий террориста примерно соответствовала его двухмесячному заработку. Не так уж много, учитывая, что вред, который в состоянии причинить не ценящий собственную жизнь человек, если у него достаточно оружия и взрывчатки, может оказаться огромным.

Погрузчик затопал по направлению к шуму и, завернув за угол, прошел мимо того места, где четверо малинитов гоняли плазменными винтовками толпу. Никого живого тут уже не было, только страшно обугленные трупы землян. Но тревожные звуки определенно приблизились.

Навстречу двигающемуся вперед Алексу из дверей соседнего с полицейским участком здания вышло двое десантников, один из которых поднял руку, привлекая внимание собрата и, видно, пытаясь выйти с ним на связь. Взрыв осколочного снаряда, разорвавшегося между ними, оставил от обоих хоть и довольно крупные, но все-таки куски, примерно в равных пропорциях состоящие из перекрученного железа и плоти. Калибр установленного орудия явно оказался чересчур велик для точных действий, а потому, если бывший военный столкнется с врагами и их жертвами одновременно, ему придется либо наплевать на жизни сограждан, либо начать импровизировать.

Передвижение переоборудованного погрузчика никак нельзя было назвать бесшумным, даже наоборот – гул перегруженных броней гидроприводов оказался довольно значительным. Да и буханье голеностопов по разбитому пластобетону ощущалось даже не барабанной перепонкой, а подошвами ног! Мечта тихо подкрасться накрылась медным тазом после первого же шага. Старинная докосмическая пословица гласила: в случае отсутствия гербовой иногда приходится писать и на простой. Что это в точности означало, знали максимум несколько сотен разумных, свихнувшихся на древней истории, но общий смысл народной мудрости был в этот момент как никогда близок Алексу.

Не обращая внимания на громкие звуки и крошащееся под ногами покрытие коридора, он, как какой-то древний рыцарь в лабиринтах захватываемой крепости, целеустремленно двигался по направлению к стреляющим. Несколько полутемных коридоров, один разрушенный зал с чуть ли не полностью обвалившейся крышей, и перед глазами пилота открылся замечательный вид на полуподземный ангар, видимо использовавшийся копами в качестве штрафстоянки. Ну а теперь он использовался сектантами в качестве то ли бойни, то ли импровизированного центра для киберимплантации. Во всяком случае, об этом говорили многочисленные сваленные в противоположном углу изуродованные тела и темные потеки крови, украшающие, казалось, даже потолок. Не говоря уже о горизонтальных и вертикальных участках видимых поверхностей, где найти чистый квадратный метр представлялось сложнее, чем совесть у политика.

Сбившаяся в стадо толпа невооруженных гражданских охранялась обряженными в комбинезоны колониальных войск хмырями, по своей наружности больше смахивающими на жителей планеты-тюрьмы или пассажиров каторжного корабля. Во всяком случае, стрелять в безоружных людей никакие вредные атавизмы вроде морали и совести им не мешали. С идентификацией целей у замешкавшегося на пару секунд Алекса вообще не возникло никаких проблем, так как именно в этот момент, затянув какую-то заунывную молитву, через слово прославляющую главаря идиотской секты, террористы принялись ударами прикладов и выпущенными поверх голов импульсами плазменных винтовок отделять от толпы еще одну партию для конвоирования к вольготно раскинувшемуся посередине ангара робохирургу из состава мобильного флотского эвакогоспиталя. Уж маркировку регулярно применяемой ВКС техники бывший пилот и без всякой нейросети вспомнил после первого же взгляда на развернутый в рабочее положение объект. Люди, которые близко познакомились с автодоктором, лежали двумя разными кучками. В одной друг на друге беспорядочно громоздились трупы тех, кто не выдержал операции, в другую же малиниты более-менее ровными рядами, как патроны в обойме, складывали достаточно выносливых «счастливчиков».

Творящийся в гараже кошмар был понятен Алексу без слов. На его глазах происходила массовая обработка сознания. Верность идеалам сектантов достигалась незатейливо и просто, как все самое мерзкое во вселеной. Базовая нейросеть пленника частично извлекалась из головы, и прямо в нее имплантировали так называемый «рабский модуль». Проще говоря, генератор болевых импульсов и импульсов удовольствия, до кучи приправленный синтезатором каких-то там гормонов. Чередование и сочетание жутчайшей агонии с чистым блаженством и снижающей критичность мышления химией автоматически вело к серьезному подавлению личности в рекордно короткие сроки. В общем, сектанты делали все для того, чтобы побыстрее сотворить из обычного гражданского мяса толпу покорных их командам безумцев. Как боевые единицы они ценились крайне слабо, зато в качестве живого щита от сил правопорядка работали великолепно. Малинитам даже полное извлечение нейросети не требовалось – достаточно было изъятия и замены одного участка важнейшего имплантата любого современного человека на самодельный эрзац. А с уже сформированными периферийными каналами в головах жертв ужасная закладка будет работать на ять.

– Только бы эти сволочи наркоза на своих рабов не пожалели! – мысленно помолился непонятно кому, но уж точно не Богу малинитов Алекс, наводя орудие на цель. – А то если они кинутся, как их остановить-то?

Несмотря на уже устраненных фанатиков, по их каналам связи еще не спешили играть тревогу. А потому погрузчик, когда он только появился в подземном гараже, встретили не огнем, а удивленными взглядами, ответом на которые спустя несколько секунд послужили шесть снарядов, один за другим в ураганном темпе вылетевшие из дула и накрывшие наиболее плотные скопления противника, находящиеся вдалеке от заложников. И все равно несколько особо неудачных осколков по законам подлости и больших чисел врезались в плотную толпу людей, наворотили изрядных дел и убили на месте то ли четверых, то ли пятерых. В ушах бывшего военного даже мелькнули на какой-то миг фантомные отзвуки обвинительного приговора.

Возможно, а вернее, даже наверняка фанатики были далеко не самыми умными и сообразительными людьми. Критичность их мышления, равно как и свобода воли, искусственно подавлялась у низших слоев общества с победившей религиозной диктатурой, располагающей довольно неплохими средствами контроля над личностью. Однако сражаться они все же умели. Полтора десятка плазменных винтовок извергли из себя свое содержимое, и лицевая броня погрузчика зашипела, приняв на себя их ярость. Однако Алекс, уже простившийся с жизнью, с удивлением обнаружил, что его машина выдержала. Похоже, грубая обшивка погрузчика была сделана из какого-то высокотехнологичного и невероятно стойкого к температурному воздействию материала явно военного назначения, который малиниты где-то сперли. В кабине из-за скачка поднявшейся температуры отчетливо завоняло жженым пластиком. Однако на такие мелочи можно было почти не обращать внимания.

– Кхе, – подавился сразу ставшим абсолютно непригодным для дыхания воздухом бывший пилот, внутренне радуясь, что ни один из выстрелов не попал по уязвимым коленям, и его транспортное средство сохранило хоть какие-то способности к маневрированию. Новая очередь, на сей раз всего из трех снарядов, прошлась вроде бы в стороне от малинитов. Но разлетающиеся в разные стороны осколки умудрились достать еще трех или четырех из них, поскольку террористы хоть и попадали на пол, но укрыться в лишенном техники гараже им оказалось банально негде. Еще парочку поклонников Малина, находящуюся ближе всего к своим жертвам, смяли побежавшие в панике к выходу люди, несмотря на то что плазменные очереди внесли в их ряды настоящее опустошение.

– Да куда ж вы лезете под самые ноги! – в ужасе заорал Алекс, прекращая шагать с места на место, чтобы просто не подавить паникующих гражданских, и тем самым собирая на свою броню еще больше выстрелов. Увы, крик души бывшего летчика никто не услышал, так как включить внешние динамики он попросту забыл. Внезапно кабина над его головой содрогнулась, и на ней осталась заметная вогнутость, едва не доставшая до макушки водителя.

– Сверху! – завопил самому себе отставной военный, забыв на секунду, что он уже не летает по атмосфере чужих планет в составе звена точно таких же неудачников. Бывший пилот попытался развернуться так, чтобы нащупать орудиями, вернее, всего одним имеющимся орудием, атаковавший его истребитель. И это ему даже удалось. Под невысоким потолком стремительно перемещался, стараясь зайти во фланг, некто, облаченный в новейший костюм десанта. Данная модель помимо всего прочего могла похвастаться миниатюрными антигравитационными двигателями. Вероятно, это был командир всего того непотребства, которое здесь творилось. В руках он сжимал длинный вытянутый ствол с небольшим прикладом, узнать который у Алекса не получилось. Но, судя по тому, как отреагировал на прямое попадание из него обвешанный броней погрузчик, вещица была как минимум неплохая. Пожалуй, окажись что-нибудь стандартное армейское с поднятой кверху кабиной на месте переделанного складского труженика, рассчитанного еще при проектировании на перенесение на широких упрочненных плечах разной пакости, в том числе очень тяжелых грузовых контейнеров, – один-единственный выстрел мог бы оказаться фатальным.

Отчаянно маневрирующий под потолком малинит не задумывался о том, что благодаря своим перемещениям он удаляется от выбегающих из подвала гражданских, вероятно, просто не принимал их во внимание. А потому вражеский командир стал достаточно завлекательной и безопасной целью. Его меткие выстрелы, к счастью являющиеся не слишком частыми, заставляли погрузчик содрогаться и выводить перед лицом пилота сообщения о повреждениях, изрядно мешавшие тому ловить врага в перекрестье орудия. Первые три взрыва изрядно огорчили Алекса тем, что у фанатика помимо устройства для полетов имелся и силовой щит. Но после четвертого его запасы энергии, идущей и на отражение осколков, и на преодоление гравитации, истощились. Алекс не смог удержаться от торжествующей улыбки, когда мерзавец наконец рухнул вниз, словно камень.

С некоторым трудом разворачивая протестующе скрипящие механизмы обратно к земле, бывший военный увидел, что он уже не так одинок в своих попытках обуздать творящийся вокруг беспредел. Несколько человек, залегших среди тел тех, кто не пережил имплантацию, и тех, кто все же выжил, но сейчас находился без сознания, метали гранаты по террористам. Очевидно, оружие они взяли на трупах сектантов, попавших под первые выстрелы Алекса. Враги оказались зажаты между двух огней. Малиниты сражались отчаянно, но, будучи вынужденными драться на два фронта, победить теперь уже вряд ли могли.

Несколько очередей из орудия погрузчика и одна крайне удачно взорвавшаяся плазменная граната, брошенная прямо под ноги сгрудившимся за каким-то перевернутым боксом сектантам, – и все было кончено. Только вот зрелище окружающего кошмара Алекса ну никак не радовало. На ногах из более-менее боеспособных пленников-террористов осталось буквально несколько человек. Судя по ошметкам комбинезонов и формы, в основном из обслуживающего состава космодромного персонала и планетарной полиции. Еще человек десять штатских находились в шоке и никак не реагировали на окружающее.

– Кто мне подскажет, что тут за дурдом творится? – откинув бронеколпак кабины, пилот обратился к людям, шатающимся от побоев, но уверенно сжимающим моментально разобранное оружие террористов.

Человека, управляющего машиной, только что раскрошившей в фарш пару десятков виновников происходящего и несколько случайно попавших под огонь невинных жертв, просто проигнорировали. Одни люди бросились осматривать своих раненых, подающих признаки жизни, или добивать чужих, также, возможно, еще не отправившихся к праотцам. Другие, сбившись в кучу, затеяли жаркий спор о том, где и как им можно будет взломать чипы плазменных винтовок, препятствующих открыванию огня из них первым попавшимся лицам. Третьи, после того как непосредственная опасность исчезла, впали в апатию или истерику. В общем, до бывшего пилота дела не было никому, и потому он, проверив счетчик боеприпасов и убедившись в наличии еще аж семи десятков снарядов, потратил один и разнес дальний угол помещения. Учитывая, что его транспортное средство уже лишилось изрядной части навесной брони, просто стекшей после попадания в нее плазмы, да и двигалось теперь с ощутимым трудом, оставшиеся он расстрелять вряд ли успеет.

– Повторяю вопрос! – прорычал Алекс, для надежности еще и динамики включив на полную катушку. – Кто мне подскажет, что тут за дурдом творится?

– Откуда ты вылез? – разорвал наступившую тишину чей-то голос. – И где, черт возьми, был предыдущие два часа?!

– С гауптвахты, – не стал скрывать Алекс. – Меня там присыпало слегка, очнулся буквально несколько минут назад.

– Это какой-то кошмар! – простонала единственная на всю компанию женщина в практически целом мундире лейтенанта полиции. Впрочем, за его едва ли не идеальное состояние и ее хорошее в целом самочувствие, скорее всего, нес ответственность возраст данной леди. Паутина морщин на лице и абсолютно седые волосы показывали, что она уже довольно стара, быть может, даже старше двухсот. И, если бы не регулярные медицинские процедуры и действие имплантатов, снижающих нагрузку на изношенные органы, давно лежала бы в могиле. – Сети нет, ни всеобщей гражданской, ни специальной, для экстренных случаев и спецслужб! Связи тоже нет, даже военной второго уровня приоритета, которая по идее должна быть целой до тех пор, пока нашу планету не разнесут на кусочки! А эти свихнувшиеся малиниты режут всех подряд и орут о божественном вмешательстве, которое, если судить по отсутствию сил правопорядка, действительно было! Было! Было!

Алекс в задумчивости почесал изуродованные плечи погрузчика орудием, едва не вырвав его из магнитных захватов. Нет, то, что он забыл о факте нахождения собственной персоны внутри техники, это ладно, но вот вмешательство высших сил… О контрмерах против него в учебке не рассказывали.

– Не надо городить ерунды, – раздался вдруг чей-то слабый, но очень злой голос. – Все имеет рациональное объяснение. Или вы забыли, почему наша база вдруг стала одним из важнейших мест на всей планете?

Обряженный в ошметки лабораторного халата обладатель великолепного бланша вполлица с большим трудом фокусировал глаза на собеседнике. Но, несмотря на слипшиеся от крови волосы и общий бледный вид, держался на ногах вполне устойчиво. Хоть и с небольшой помощью импровизированного костыля, сооруженного из какой-то выломанной стойки неизвестного прибора.

– Позвольте представиться – младший научный сотрудник института физики пространства «Амаласунты», Смит. Вячеслав Смит. – Немного пошатнувшись, лабораторная мышь, на первый взгляд выглядевшая старой и изможденной, но при ближайшем рассмотрении оказавшаяся крепким, пусть и немного тучным мужчиной, едва разменявшим третий десяток лет, продолжила свою речь: – Вы знаете, чем мы тут занимались, Совет Земли эту информацию не скрывал. Да, по всем расчетам, и нашим, и проведенным специалистами визетов, подаривших нам эту технологию, портал, который должен был открыться сегодня, в диаметре не превысил бы десяти метров. Но ведь атакующим кораблем был нанесен удар по главному куполу, и можно лишь догадываться, что и как там нарушило работу оборудования, часть которого человечеством пока принципиально не производится…

– Проф, вы мне только на пальцах покажите, где все спутники и почему на орбите пусто? И вокруг никаких радиосигналов? – Алекс и так не отличался особым терпением, а уж в текущих условиях планка недавнего сидельца гауптвахты медленно, но верно принялась съезжать в сторону неконтролируемой агрессии. – И что тут делают эти уроды?

– Парень, к моему сожалению, в физике пространства-времени я понимаю намного меньше, чем ты в этих своих пукалках. – Жест ученого – хотя какого к чертям ученого? Лаборанта! – в общем, его взмах в сторону все еще дымящегося ствола орудия погрузчика был очень далек от вежливого. Таким образом обычно инфантильные блондинки указывают пальчиком на обнаруженную на лужайке загородного дома жабу. – Специалистов по данной области среди командированных на Землю представителей инопланетян было шесть. А из всей расы людей в ней с грехом пополам разобралось только двое, у которых весь остальной институт был на подхвате! У меня, конечно, есть несколько теорий, но самая достоверная на текущий момент заключается в том, что эти уроды повредили нашу установку, и вспышка хроноклазма…

Чему Алекс научился во время войсковой учебы, так это стойко переносить побои и идеально копировать сержанта, который втаптывал бессчетное количество молодых салаг в пыльное покрытие плаца одним только взглядом и презрительным цыканьем. Каким именно образом у немолодого сержанта получалось, всего лишь втягивая воздух сквозь презрительно сжатые губы, заставлять новобранцев покрываться крупными мурашками и чуть ли не обделываться в присутствии начальства – история и современная наука умалчивали. Только большинство ученичков хоть на каком-то уровне, но подхватывали этот вгоняющий окружающих в оцепенение прием. Вот и в этот раз воздействие на чрезмерно раздухарившегося ученого было своевременным и даже немного чрезмерным. Бедолага вздрогнул, побледнел и рефлекторно отступил на шаг, втянув голову в плечи. Видимо, до яйцеголового все же дошло, в каких условиях он тут устраивает научный брифинг и что творится на основной территории базы. Поэтому новая фраза прервавшего свою речь профа была суха и лаконична.

– Мы в другом измерении. Провалились туда, когда работу установки нарушил обстрел. Всем городом. Или, точнее, маленькой его частью, поскольку малиниты, как ни старались, не смогли обнаружить ничего, кроме раскиданной по каким-то чертовым горам пары кварталов.

– Е-е-е! – протянул Алекс, и не подозревавший в себе до этого момента таких вокальных данных. Иначе бы пошел он в детстве не в космофлот, а в оперу. – Эм… Слушай, а это точно?

Его нестройным гулом поддержали остальные люди, те, кто сейчас мог уделить достаточно внимания чему-то, кроме себя и раскиданных тут и там трупов.

– Орбита, чистая от спутников, иначе хоть какая-нибудь связь была бы, – начал загибать пальцы ученый. – Корабль с малинитами, как и силы самообороны, обязанный если не спасти нас, то хотя бы прибить их, пропал, будто и не было. Климат поменялся, если вы не заметили, сейчас намного прохладнее, чем было утром, градусов на пятнадцать. И кстати, солнце уже должно было клониться к закату, так как сейчас по моим часам шесть вечера. Но, судя по его положению на небосводе, в данном месте едва-едва наступил полдень. И наконец самое главное. Рельеф местности не тот. Я бы хотел надеяться на то, что беда случилась не с нами, а с Землей. К примеру, крупномасштабное вторжение с очень-очень тщательной диверсионной подготовкой, в результате которого свободных армейских подразделений нет, часть базы распылили, а про выживший персонал «Амаласунты» и террористов просто позабыли. Такое развитие событий действительно могло привести к подобным результатам. Но кто и как с прошедшего обеда сумел бы насыпать чертовы горы, посреди которых мы все находимся?!

Алекс Вей припомнил пейзаж, наблюдавшийся из недр погрузчика во время прогулки по городу, сравнил его с более ранними воспоминаниями и неожиданно для себя помянул древнекитайских демонов, о которых ему в детстве бабушка сказки на ночь рассказывала. После чего обвел взглядом столпившихся и жестким командным голосом озвучил:

– Заканчиваем жевать сопли! Другой мир, значит, другой мир! Но бардак, что творится сейчас, надо прекратить! Всем с наличием оружейных баз и навыков контактного боя вооружиться и приготовиться. Если есть медперсонал, необходимо привести раненых в более или менее нормальное состояние!

Голос обряженного в металл голема, скрывающего внутри себя податливую человеческую плоть, оказал на сгрудившихся и потерянных людей буквально магическое воздействие. Забегали и засуетились даже вроде бы совершенно выпавшие из окружающей действительности индивиды.

Лейтенант полиции Ида Замволт оказалась, к удивлению бывшего пилота, неплохим специалистом по всему стреляющему и обладателем чуть ли не экспертной квалификации в пехотном оружии. Это позволило с небольшой помощью ненадолго выбравшегося из все еще подванивающего погрузчика Алекса и найденных в ЗИПе кибердоктора инструментов более или менее аккуратно вытащить из плазменных пехотных винтовок блоки идентификации пользователей. К сожалению, при этом пострадали разъемы малых тактических комплексов и прицельных приспособлений, но вдоль ствола целиться можно было. Причем, по меткому высказыванию одного из космодромных техников, оттрубившему пятерку стандартного армейского контракта в планетарных войсках, в условиях городского боя так получилось даже лучше.

– Блин, да из-за этих красивых картинок столько братвы поперекоцали! – Непередаваемый говор городского дна, из выходцев которого в основном и вербовалось пехотное мясо вспомогательных отрядов планетарных войск, в исполнении покрытого синяками техника зазвучал среди окружающего уныния новой радужной ноткой. – Мы их завсегда сами отключали. Тем более что не в дугу нормальному пацану с постоянно включенным «стукачом» ходить.

Из сбивчивой и не всегда культурной речи бывшего пехотинца Алексу стало понятно одно – ценителем уставов и положений уголовного и гражданского кодексов его новый знакомый Рикардо Гомес не являлся с самого рождения. «Стукачом» в войсках называли комплекс записи боевой обстановки, интегрированный в прицельный комплекс оружия. По придумке руководства ВКС он должен был повышать обучаемость подразделений, позволяя анализировать прошедшие боестолкновения и принимать меры по устранению недоработок и промахов командования при оперировании боевыми единицами. Да только вот заниматься разного рода темными делишками вроде мародерства для пехотинца при включенном «стукаче» было столь же безопасно, как мочиться перед дверьми управления контрразведки космофлота, распевая государственный гимн какой-нибудь империи инопланетян.

Так что, хоть рыльце у Рикардо было определенно в пушку, но на настоящий момент наличие такого, хоть и не особенно великого специалиста оказалось Алексу очень на руку. Планетарная пехота никогда не отличалась особыми боевыми умениями и в основном использовалась в полицейских и карательных мероприятиях, но на безрыбье… Тем более что оставшийся контингент имеющихся «вояк» состоял из трех побитых курсантов полиции и утратившей физические кондиции в силу возраста лейтенанта Замволт. Ну и еще взявших в руки оружие гражданских, однако их Алекс за полноценные боевые единицы считать просто не мог.

– Воздух! – В гараж, из которого непонятно куда рассосались все, кто умел ходить, ворвался Вячеслав Смит, после разъяснения обстановки вроде бы отправившийся прятаться от малинитов. – Сюда летят враги!

– Капсулы или корабли десанта? – придирчиво уточнил Алекс, втискиваясь обратно в погрузчик и мысленно ругая себя за то, что не озаботился не только сменой позиции, но и более надежными часовыми, чем паникующий гражданский, к тому же назначивший себя на эту должность самостоятельно. Еще удивительно, что фанатики не нагрянули к ним в гости раньше. Наверное, в связи с перемещением у них сильно нарушились цепи командования плюс кого-то же все-таки должны были при обороне остатков города пристрелить…

– А в чем разница? – неуверенно осведомился ученый, явно не только не служивший в армии, но и не интересовавшийся ее техникой хотя бы на том уровне, который позволяет играть в различные более-менее имеющие отношение к действительности симуляторы.

– В размерах, дурья твоя башка! – вспылил бывший пилот, чувствуя, как утекает время. Если к нему приближались птички наподобие той, которую он сам пилотировал когда-то, то шансов без специализированных средств ПВО у них просто не имелось. Да и бежать бессмысленно, датчики за считаные секунды найдут не защищенное системами маскировки человеческое тело или технику, тяжелые излучатели вмиг вскроют любую обычную постройку и превратят того, кто спрятался меньше чем за парой метров сплошного камня, в перегретый пар. – Там поместится взвод или отделение?

– Ну, по размеру примерно как гражданский флаер…

– Живем, – позволил себе улыбнуться от радостного известия бывший военный, направляя орудие на единственный вход. – Броню этих мы можем попробовать осилить. И даже имеем некоторые шансы пережить их первый залп.

– Стойте! – запаниковал один из курсантов, кивая на лежащие тела тех, в кого фанатиками были вставлены подавляющие волю рабские имплантаты. – Мы не можем драться здесь, они ведь всех расстреляют.

– Они уже мертвы, – покачала головой седовласая лейтенант, возможно помнящая родину малинитов еще нормальной планетой, не погрязшей по уши в религиозных догматах и терроризме. – Жизни новообращенных, чей разум еще можно спасти, если поместить их в хороший госпиталь, эти твари завязывают на биоритмы священников, возглавляющих их отряды. Когда взрывом размазало ту гниду с антигравом, сердца всех, прооперированных сегодня, остановились. Мы должны расправиться с фанатиками раньше, чем они проведут аналогичную операцию всем выжившим, или рискуем остаться единственными людьми на этой планете.

– Представители нашей расы здесь обязаны быть, – запротестовал младший научный сотрудник. – Понимаете, строение барьеров между измерениями таково, что прочность их возрастает в геометрической прогрессии в зависимости от изменений между этими двумя частями мультиверсума…

Продолжить ему не дали лучи боевых лазеров, вонзившиеся в пол гаража и поднявшие после себя тучу пыли и осколков, образовавшихся после того, как материя, в ничтожные доли секунды переведенная из твердого в газообразное состояние, рванула во все стороны.

– Чистят вход, чтобы сразу в дверях под фланговый огонь не попасть, – прокомментировала их действия лейтенант, наводя орудие на проем, куда, однако же, никто не спешил ни входить, ни влетать. – Стандартный прием, если в арсенале нет гранат или чего-то подобного. Сами им пользовались. Сейчас еще чуть-чуть подождут – на случай, если среди нас имеются идущие в лобовую атаку глупцы, – долбанут еще раз, вычищая возможных хитрецов-любителей засад, и только потом влетят внутрь.

– Так! Быстро руки в ноги, и постарайтесь занять позиции сбоку от входа в ангар. – Не отрываясь от наблюдения за проемом немного приоткрытых ворот, больше похожих на дуршлаг из-за многочисленных отверстий, бывший пилот выдал цеу подконтрольному контингенту, как-то само собой свалившемуся ему на плечи. – Лейтенант Зумволт, вы местная, найдете, откуда подпалить задницы этим уродам?

– Есть, сэр! – Старость никак не сказалась на закалке пожилого офицера полиции. – Отыщем какую-нибудь ямку!

– Бери с собой Гомеса, и затихаритесь там. Как только сбросят десант и они втянутся внутрь – поджарьте оставшихся и постарайтесь подпалить птичек!

Махнув манипулятором в направлении разбросанных тел, так и не ставших последователями Малина, Алекс приказал оставшимся:

– Быстро берете эти дрова и наваливаете на стойки медоборудования.

– Зачем? – Нотки омерзения и шока, звучащие в голосе ученого, были буквально материальны.

– А затем, дурья твоя башка, что сейчас тут будет много плазмы, а мешков с мокрым песком или кинетических щитов, которые прикроют твою задницу, тут нет! – Чуть ли не срываясь на рычание, бывший пилот, а теперь самопровозглашенный командир отряда сопротивления одним рывком манипулятора опрокинул хрупкий корпус кибердоктора на залитый кровью и чем-то еще непонятным пол, подготавливая основу для импровизированной баррикады, которая хоть на несколько секунд, но должна была сберечь это дурное мясо, толпящееся за его спиной. Радовали хотя бы курсанты, быстро разобравшие искалеченные, но рабочие винтовки и теперь активно мародерившие трупы сектантов в поиске осколочных и плазменных гранат.

Додумать мысль Алексу не дал вдруг ушедший из-под ног пол. И тиски боли в левой ноге, заставляющие глаза буквально вылезать из орбит. Еще не понимая, что происходит, он попытался встать, вернее, заставить сделать это погрузчик, внутри которого находился. Но тут же снова растянулся на полу. Трудно ходить на двух ногах, если одной из этих конечностей уже нет в наличии. К счастью, его самого не порвало на два разных кусочка, которые здесь и сейчас заштопать никто не смог бы. Взрывом, отделившим одну из опор гуманоидоподобного механизма, всего лишь искривило кабину. Гражданская техника, несмотря на модернизацию, была все же не приспособлена для подобных нагрузок. И потому сейчас бедро, голень и ступня бывшего пилота оказались стиснуты и пережаты, кое-где даже порваны безжалостным и острым металлом. Но в ближайшие секунды и, пожалуй, даже часы ничего серьезного, кроме окруживших неожиданно возникший оплот сопротивления фанатиков, его здоровью не угрожало.

– Подловили, сволочи, – обреченно понял он, отползая подальше от места, где в него попали, и выцеливая вход. – Запустили незаметно летающую камеру, а потом уже по ней навели управляемую ракету. Интересно, много у них еще таких игрушек?

Второй ворвавшийся в проем снаряд, двигающийся со скоростью, спасающей его от средств ПВО, а не то что от медлительных людей, и теоретически способный сбить ракету, несмотря на возведенную баррикаду из тел, превратил медицинский комплекс вместе с укрывающимися за ним курсантами в пылающий крематорий. Одного из гражданских, как раз сейчас пытавшегося затащить к свежим покойникам упирающегося ученого, вместе с младшим научным сотрудником довольно далеко отбросило взрывной волной и прокатило по земле. Однако они, по крайней мере, не превратились в пепел и, пожалуй, даже выжили. Ну, во всяком случае, имели на это неплохие шансы.

– Ну, все, – вздохнул Алекс, понимая, что не успеет доползти до входа и его добьют следующим выстрелом. – Кажется, отбегался.

Как бы в ответ на его слова снаружи зазвучал град разрывов, из-за своей частоты сливающихся в злобный, неприятный для уха гул.

– Тяжелый плазмомет, – определил бывший военный, с облегчением понимая, что смерть откладывается. – Вероятно, кто-то очень удачно воспользовался той шумихой, которую мы подняли.

В проем, буквально впритирку друг к другу, ворвались две десантные капсулы, похожие на горбатых черепах. Одна из них дымилась и, судя по капающим с нее вниз потокам брони, лишилась силового щита. Вторая же оказалась исправной. Во всяком случае, пляшущие вокруг корпуса синие разряды слабо различимых молний свидетельствовали о работе штатного энергетического щита.

Далее предаваться осмыслению происходящего просто не было ни времени, ни желания. Вскинув орудие, Алекс выпустил длинную очередь по капсулам, уже открывающим десантные пандусы. Модель их была ему знакома, пусть сам он такую и не пилотировал. «Фейки» – именно так называли в войсках эти видевшие не один десяток планетарных десантов агрегаты. Их толстенная для машин подобного класса броня при попаданиях разлеталась в разные стороны расплавленными брызгами, но довольно надежно хранила свое содержимое от всего, кроме ракет с кумулятивным эффектом. Маневренность их находилась на том уровне, который и ожидался от самоходных лифтов класса «орбита-поверхность», и более походила на снабженный реактивными двигателями кирпич, зато скорость снижения благодаря встроенным импульсным гравигенераторам была просто запредельной. Однако имелся у них и один крайне нелюбимый десантниками и планетарной пехотой недостаток. И начистить за него лицо конструктору этого уже давно заслуженного ветерана флота выстроилась бы очередь от штаб-квартиры ВКС до сборочных цехов, к слову, находящихся на околоземной орбите. Опускающийся пандус, бывший по совместительству фронтальным кинетическим щитом десантной капсулы, открываясь, подставлял свое нежное содержимое под выстрелы возможного противника. И никакие переносные бронещиты, которые инженеры пытались всучить и так нагруженным поболе всякого мула десантникам, не спасали от переотражений осколков или огненного ада горящей плазмы, врывающейся в столь удобно подставленные проемы.

Наверное, из-за жадности руководства секты, закупившей на черном рынке именно эти десантные капсулы, и не в последнюю очередь из-за неведомого спасителя, подпалившего этим малюткам крылышки и не позволившего сбросить десант за пределами ангара, Алекс и смог сделать, как иногда говорят на флоте, «золотой выстрел». А точнее, выпустить очередь двадцатимиллиметровых осколочно-фугасных снарядов, ворвавшуюся за опустившийся пандус второго челнока и пробороздившую и без того поврежденный корпус первого.

Выплеснувшийся из зева дальней капсулы фонтан, состоящий из фрагментов тел и капелек крови, подобно какому-то фантастическому цветку, существовал лишь мгновение. Однако он надолго запомнился присутствующим, заставив самых нестойких из них еще долго вскакивать от ночных кошмаров. Моментально клюнувший носом челнок уже без признаков разумной жизни в искрошенных осколками внутренностях пробороздил пол ангара, растирая в кровавую слизь разбросанные тела, и безжизненно уткнулся в противоположную от ворот стену.

А первая капсула, явно получившая несовместимые с нахождением в воздухе повреждения, просто и незатейливо плюхнулась на левый бок, искря оголившейся поврежденной энергопроводкой. Секунды шли, но она не подавала больше никаких признаков жизни, кроме затихающего воя генераторной установки.

Конечно, в этот момент необходимо было бы сделать пару контрольных очередей в так удобно запертых в корпусе челнока сектантов, но покрывало беспамятства накрыло Алекса быстрее, чем он успел перевести ствол орудия по направлению к цели и нажать на спусковую гашетку.

Очнулся бывший пилот от жуткой боли в ноге, которую безжалостно выдирали из железных тисков.

– Ты что делаешь, мучитель! – чуть не плача и с трудом удерживая норовящие брызнуть из глаз слезы, взревел он, замахиваясь кулаком, уже высвобожденным из управляющих перчаток, на рефлекторно отшатнувшегося Вячеслава.

– Тебя, дурака, спасаю, – примиряющее заметил тот, выставляя вперед окровавленные руки. – Хорошо хоть на спину ты в этой дуре упал, а не на живот. Вряд ли бы я нашел, чем такую махину перевернуть.

– Ага. – В глазах у бывшего пилота немного прояснилось, и он попытался оглядеться, впрочем, потерпел неудачу. Почти весь обзор занимала кабина погрузчика, из которой его пока так и не извлекли, а оставшееся пространство перекрывал собой младший научный работник. – А где малиниты?

– Одни дымятся, – на миг обернувшись, посмотрел себе за спину ученый. – Вряд ли внутри остался кто-то живой. А вот вторые уцелели, хоть и со всей дури шмякнулись об пол, и изнутри скребутся как-то подозрительно. Старушка, ну, в смысле лейтенант, сейчас вокруг них кругами ходит, пытается щель найти, куда можно запихнуть плазменную гранату.

Забытье бывшего военного пилота продолжалось недолго. Минуты две, ну три максимум. Соответственно и особых изменений за это время вокруг него не произошло. Хотя герой дня определенно не возражал бы против того, чтобы очнуться не на загаженном полу гаража, а в чистом и спокойном лазарете с улыбчивыми медсестрами.

– Не может не быть в машине десанта запасного выхода, – удивился такому повороту событий Алекс, вновь погружая руки в недра управляющей системы. Теперь осталось набраться решимости и разжать гибкими манипуляторами металл – там, где он сжал ногу. И надеяться не оторвать ее окончательно. – У этой модели… если правильно помню… Нет, не помню. Давно учил, забылось все. Но один выход точно должен быть над кабиной пилота, так их всегда располагают. Так, ну-ка отойди.

– Он наглухо заварен дополнительным слоем брони, – вздохнул Вячеслав, отдаляясь на безопасное расстояние и неожиданно подпрыгивая чуть ли не на метр в вышину. – Мисс! Леди! Черт, как же вас там? Дыра! Дыра у них под задом, слева у самого пола, вам оттуда не видно! Да, вот там! И из нее уже сверкает чего-то подозрительное! Изнутри, заразы, режутся!

Затрещала плазменная винтовка, а затем, спустя пару секунд, приглушенно бухнул разрыв.

– Все, взрыв в замкнутом пространстве оставляет мало вариантов, – сообщил ученый нащупавшему механическими руками поврежденный участок погрузчика пилоту. – Отбегались, бедолаги. Эх, жалко мне их.

– Чего?! – От удивления Алекс не заметил, как освободился и целиком вывалился на покрытие гаража. Впрочем, оставь он внутри железного голема не только ногу, но и те дорогие сердцу каждого мужчины органы, которые располагаются немного повыше, после произошедшего мог и этого не заметить. – Тебе? Жалко этих зверей?!

– Они же не осознают, что творят, – покачал головой ученый. – Их с самого детства натаскивали на то, чтобы слушаться священников. У рядовых малинитов нет свободы воли, подавленной регулярной промывкой мозгов и имплантатами. Они скорее биороботы с некоторой долей свободы выполнения полученных команд. В них религией убили человечность.

– Дебил! – Других слов у бывшего военного в адрес расчувствовавшегося интеллигента, принявшегося оправдывать врагов, не нашлось. – Да! А кто стрелял из плазмомета?

– Ну, вероятнее всего, я. Только не лично, а посредством принудительной активации уцелевшей части оборонного периметра. – Неуверенный ломающийся голос принадлежал прыщавому юнцу непонятной наружности, обряженному в просторный балахон, в прошлой жизни вроде бы бывший обычным техническим комбинезоном. Выбритый под ноль череп с торчащими многочисленными гнездами внешних интерфейсов специализированной нейросети «с головой» выдавал профессию говорившего. Оператор виртуальных систем, он же в соответствии с общераспространенным сленгом «кремниеголовый», хотя никаких встроенных компьютеров из грубых веществ природно-минерального происхождения промышленность давно уже не выпускала. Вероятнее всего, парень «происходил» из службы мониторинга местного полицейского управления. Только их напичканные дополнительными модулями по самое не могу головы могли обработать всю сумму ежесекундно стекающейся из контролируемого периметра фото- и видеоинформации, приносимой многочисленными камерами и датчиками наблюдения. В принципе самая подходящая работа для свихнувшихся на компьютерах и прокачке нейросетей типов. Большинство так называемых кибербоев чуть ли не в очереди стояли, чтобы устроиться на вот такие непыльные должности, позволяющие не только пополнять свою коллекцию имплантатов за счет планетарного правительства, но и иметь достаточно времени для изучения полученных различного рода путями баз. В большинстве своем, конечно, пиратских, что обычно и являлось одним из дополнительных пряников в службе у копов. Знакомства в этом деле решали многое, если не все, а где еще их можно было приобрести, как не среди тех, кто как раз и занимался ловлей подобного контингента?

– Я в «Чудесном мире» фармил, и тут как раз сеть упала. Наружу выглянул, а здесь такое! – Все еще подрагивающий от нервного мандража молодой парень попытался было размахивать руками, сопровождая свои высказывания, но под не менее нервными взглядами окружающих быстро засунул их в карманы и принял независимый вид, впрочем, никого не обманувший. Уж слишком характерно подрагивала нижняя челюсть. Его буквально трясло от страха, и поэтому он старался быстрее выговориться, вываливая из себя кучу фактов и событий. – А там! Страх полный! Трупы, эти придурки всех расстреливают! Здания все разрушенные, в серверной комнате и то стену проломило. Да у меня чуть ложемент не погнуло! А я, между прочим, за него кровные отдавал. Дождешься от этих копов нормального оборудования! А потом! Потом!

Сорвавшийся на визгливое причитание парень схлопотал хорошую весомую пощечину от подошедшего лейтенанта, после чего она спокойным голосом резюмировала поток сознания молодого компьютерщика:

– В общем, он как-то смог удаленно подключиться к еще работающему оборудованию, обошел протоколы безопасности и включил оборону периметра. С чем я нас всех и поздравляю, – после чего материнским жестом провела по дернувшейся было голове гика и добавила: – Спасибо, Сэмми, с меня пицца! Хотя где я ее теперь найду?

– Ах да! – решил пошутить над парнем Алекс, не пропустивший мимо ушей его обмолвку об игре, требовавшей полного погружения в виртуал, а значит, насквозь незаконной. – И три месяца тюрьмы. За фарм в «Чудесном мире», насквозь незаконном, как и все подобные ему проекты, базирующиеся на чистом виртуале. Первый раз попался? Нет? А то ведь кроме трехмесячного отдыха в лишенной всех электронных устройств камере еще и в башку маячок посадят, чтобы не лез куда не надо.

– Блин! – Лысый компьютерщик подпрыгнул в воздухе и еще раньше, чем опустился на землю, пустился наутек. Бывший военный даже заподозрил на мгновение, что у него в теле вместе с другими устройствами встроен антиграв. Служащий полиции на ходу поблек как привидение и стал прозрачным, видимо бесформенный балахон парнишки оказался вовсе не такой простой тряпкой, какой выглядел. Наверняка в нем было припрятано достаточно противозаконных штучек еще на годик-другой отсидки. А то и на запрет использования имплантатов, подходящих хоть для какого-то контакта с техникой, включая физическое удаление уже установленных.

– Стоять! – Как седому лейтенанту удалось не только догнать, но и повалить юнца, Алекс так и не понял. Не иначе ее медицинские приборчики работали в форсажном режиме. – Сэмми, он пошутил! Тебя никто не тронет, у тебя справка есть, что на правительство работаешь! И вообще, всей дисциплинарной системе пришел каюк!

– А? – Незаконный пользователь виртуала снова обрел очертания под женщиной, годящейся ему в прабабушки, а может быть даже и являющейся таковой. – Да? Точно! Я ж об этом в чате малинитов читал! Они тоже додумались до того, что установка научников рванула.

– Так, – подобралась лейтенант и поднялась со своей добычи. – А чего ты еще про них вычитать успел?

– Ну, многое, – хлюпнул расквашенным носом парень, обиженно косясь в сторону Алекса. – Вот только какая теперь разница? Я ж систему безопасности, которую кто-то подвесил, частично разморозил, угрозу в виде малинитов в файлах данных нашел, а система себя протестировала, девяносто девять процентов устройств обороны не нашла и тут же красный режим включила. Короче, на улицы вышли боевые дроиды, которых военные на случай беспорядков в подземных хранилищах прятали. Им всем каюк.

Повеселевшие лица окружающих были быстро приведены в исходное состояние скрипучим голосом Иды Зумволт:

– Угу! Целых пятьдесят два раза, как выражалась моя незабвенная бабуля! У этих железных болванов на вооружении только станнеры и клееметы для сдерживания беспорядков. И как вы думаете, насколько эти консервные банки задержат террористов? Более или менее внушают надежду только стационарные турели, но, судя по тому, что я видела, уцелела максимум одна из пяти, а то и меньше. Все же это здание было попрочнее, чем остальные. А о целости башенок охранного периметра уже просто молчу.

Попытавшись отряхнуть мешковатый комбинезон компьютерщика, лейтенант посмотрела на результат своих трудов и махнула на это дело, оценив степень заляпанности одежды кровью и какими-то подозрительными ошметками, ранее щедро усеявшими пол. И в этот самый момент прислонившийся к оплавленной медицинской стойке и поудобнее расположивший руки на висящей на груди плазменной винтовке Рикардо Гомес задал, наверное, важнейший на этот сумасшедший день вопрос:

– И кто-нибудь скажет мне, как мы будем выбираться из этой задницы?

– Колись, умник. – Алекс смерил компьютерный придаток грустным взором, не желая верить, что все их разведывательные силы и поддержка систем местной обороны представлены сейчас именно этим типом, крайне ненадежным на первый, второй, третий и все последующие взгляды. – Какая часть города уцелела? Сколько тут малинитов? Чем вооружены? Об остальном будем думать и переживать позже, если выживем.

– Эм, ну полтора квартала где-то, может, два, – неуверенно промямлил парень и, закрыв глаза, начал странно подергиваться, видимо, задействовал свои имплантаты и пытался достучаться до уцелевших участков компьютерных сетей. – Многие здания обрушились вниз по склонам, и потому посчитать их сложно. А террористов здесь уцелело… Сейчас гляну… Ну, так… А еще… Минуточку, начинаю перебор каналов.

– Он нормальный? – тихонько спросил бывший военный, повидавший на своем веку немало чудиков, которым имплантаты и оперативная память микросхем начисто заменили разум.

– Вменяемый, – кивнула пожилая служащая полиции. – Не сказать, что хорошо его знаю, но общаться раньше доводилось. Кстати, по малинитам… Вы с ними сталкивались раньше?

– Да как-то нет, – пожал плечами Алекс. – Меня больше по колониям мотало, а они всегда свои пакости в Солнечной системе творить старались. Ну, поближе к центру, так сказать, чтобы шума больше было.

– Тогда слушайте и запоминайте, – начала делиться опытом старая женщина. – Пехота у них… Ну, вы видели. Пушечное мясо с устаревшим или даже самопальным вооружением, их задача в нормальных условиях – дать по толпе очередь или кинуть гранату, после чего сдохнуть от огня защитников правопорядка. Чувства самосохранения нет, страха нет, мозгов и умения просчитывать ходы, как свои, так и противника, тоже нет. Опасны, как по самые гланды накачавшаяся наркотиками шпана, заполучившая стволы. При наличии времени и снайпера проблемой не считаются.

– То-то я гляжу, как-то мы их легко покромсали, – заметил бывший военный, осматривая внутренности помещения, где к телам жертв теперь добавились и трупы их убийц.

– Младшие командиры – все сплошь священники их чертовой религии, они на порядок опаснее, – продолжала женщина. – Тот летун был как раз одним из них. Имеют имплантаты, как нормальные военные, быстры, сильны, живучи, вооружены на уровне даже не обычных войск, а спецназа. Сохранили достаточно мозгов, чтобы самостоятельно выполнять поставленные боевые задачи, в общем, становой хребет их сил, к которым крепится все мясо. Всегда держат в голове план отхода в безопасное место. Нередко, прикрывшись подчиненными, успешно скрываются с места проведения терактов, если они у начальства на хорошем счету и их есть кому эвакуировать. Ну а старшее жречество, будем надеяться, нам не попадется. Хотя его представители при такой акции обязательно присутствуют.

– В зоне действия сетей осталось шестнадцать активных каналов связи, один из которых приоритетный, – наконец открыл глаза Сэмми.

– При одном командире полтора отделения и, следовательно, еще как минимум две птички вроде уже поджаренных, – кивнула лейтенант полиции, видимо отошедшая от шока и взявшая себя в руки. – Где они?

– Ну, я могу сказать только приблизительно. – Замявшийся с ответом компьютерщик извиняюще развел руками – Сами понимаете, у меня же не комплекс пеленгации. Где-то рядом, ну и, может быть, чуть севернее. Это единственное, что удается узнать с помощью сохранившихся антенн. Да и то – данные получены на основании разностей уровней сигналов и таймлага пакетов. Ничего точного, конечно, но за плюс-минус тридцать градусов поручиться могу.

– А расстояние? – В принципе Алекс был рад и такому целеуказанию, но аппетиты, как говорится, растут во время еды.

Еще раз пожав плечами, походивший при этом на ожившего китайского болванчика Сэмми хлюпнул носом и, вытерев его не особенно чистым рукавом, сообщил:

– От полукилометра до двух. Точнее – уже не ко мне, – выдал он экспертное заключение. – Или дайте мне контейнер «мошкары», а еще лучше кластер «пауков», тогда они у меня вот где будут!

Воинственно сжатый грязный кулачок компьютерщика, которым он потряс в воздухе, комментируя свою речь, несмотря на серьезность текущего положения, вызвал улыбки на лицах присутствующих. Даже на лицах кое-как перевязанных обрывками комбинезонов и форменной одежды раненых. Применяемые сектантами плазменные пехотные винтовки были очень уж гуманными по воздействию на личный состав без бронезащиты – либо смерть от денатурации белка в результате обширных ожогов и общего перегрева организма, либо касательные повреждения, в основном сводившиеся к обугливанию эпидермиса. Так что среди наскоро перевязанных счастливчиков, выживших после плазменного ливня, совсем уж умирающих не встречалось. В основном люди получили опасные повреждения от гранат и осколков двадцатимиллиметровых снарядов погрузчика. Потихоньку, полегоньку, подозрительно косясь в каждый темный угол, выжившие принялись выбираться из наполненного мертвецами подвала и стягиваться к полицейскому участку. Здание государственной структуры обладало повышенной прочностью и выглядело намного лучше, чем большинство окружающих строений. И кроме того, рядом с его центральным входом выдвинулась из крыльца плазменная турель, даже в автоматическом режиме способная отпугнуть огнем вражескую пехоту и легкую бронетехнику.

Про себя Алекс отметил, что тоже не отказался бы от хотя и давно списанных с вооружения, но до сих пор относящихся к не разрешенным для продажи частным лицам и компаниям комплексов оптико-электронной разведки. Он, конечно, не был таким уж спецом по их применению, но даже старая как неизвестно кто стая двух- трехсантиметровых дронов «мошкара» первых двух модификаций в течение минуты или двух дала бы полную тактическую картинку остатков научной базы. И черт с ним, что активного ресурса роботов комплекса хватало только на несколько минут работы, и поэтому летунам обычно приходилось буквально засыпать ими позиции своих и чужих войск, чтобы генералы в капсулах своих начальственных ложементов могли с разных ракурсов видеть организованную и возглавляемую ими бойню. Но, как говорится, на нет и суда нет – уж если и желать о чем-то таком, то лучше о паре взводов космодесанта. Если вспомнить, до какой кондиции доходили эти суровые парни к концу короткого, но выматывающего нервы и насыщенного перегрузками полета, особенно после болтанки противозенитных маневров, то бедных сектантов можно было только пожалеть.

– Так, мое предложение. Берем все оружие, раненых и перемещаемся в спортзал – это будет наша временная база. – Озвучив порядок первоочередных действий, пилот перешел к самому «вкусному». – И да, вы имеете код доступа в оружейную?

– Да черта лысого мне бы его дали! – выругалась лейтенант, махнула рукой и объяснила свое высказывание: – Вы не знаете, каким параноиком был наш капитан. Думаете, мы бы оказались в подобной заднице, если бы у нас на руках были стволы?! После того как сюда перевели эту жирную сволочь, все более или менее нормальное оружие лежало под замком в оружейке. «Во избежание несчастных случаев на рабочих местах и для снижения градуса социальной напряженности на подотчетной мне территории». Тьфу, блин! Не поверите, последние полгода с гражданскими станнерами и древними как сама жизнь тазерами ходили… Вот и доходились!

– Сами виноваты, нечего было куда ни попадя из боевого оружия пулять, – вдруг возмутился Вячеслав. И после того как на нем скрестились взгляды присутствующих, пояснил: – Полгода назад полицейские орлы, надравшись в хламину, докопались до одного из прохожих, по чьей одежде сразу было понятно, что он из провинции. А это оказался не гастарбайтер, готовый безмолвно снести побои, лишь бы его опять в бедные и полуголодные колонии не выслали, а молодой ученый-физик, приехавший на конференцию, забывший постирать свои шмотки и сломавший стражу порядка челюсть. После чего второй коп и разнес ему голову. Этот дебил, разумеется, усвистал на планету-тюрьму первым же рейсом, но убитого-то уже не вернешь!

– Кхм, простите, что отвлекаю! – влез в спор Сэмми. – Но мне кажется, что сигналы связи малинитов удаляются. Нет, стоп, я практически уверен в этом! Полицейские роботы сейчас пачками выходят из строя, стараясь задержать нарушителей едва ли не в трех километрах от нас! Их просьбами о подкреплении забиты все частоты!

– Жестянки их не напугали бы, ну если только у фанатиков обоймы не кончились, – задумчиво протянул Алекс. – Так почему же они драпают вместо того, чтобы попытаться до нас добраться?

На несколько секунд установилось напряженное молчание, нарушенное Идой.

– Я думаю, – осторожно начала она, запустив руку в свои седые волосы и безжалостно их дергая, – террористы добились, чего хотели. Не забывайте, против нас сейчас сражаются не обычные люди, а, скорее, биороботы, в которых заложен определенный алгоритм действий. Для террора это – нагадить по максимуму и, когда появится реальное сопротивление и пойдут большие потери, попытаться скрыться, отвлекая внимание от более высокопоставленных лиц. И даже если последние сейчас вне зоны действия, мертвы или попали в соседнюю галактику, отданных заранее команд ничто не отменяет.

– Их надо догнать! – забыл о споре с сотрудницей полиции Вячеслав.

– Зачем? – удивился Родригес. – Если мы и правда в другом измерении, то пусть чапают. Мир большой, покуда обойдут, авось от старости загнутся.

– Если они отступили, все, кто был в загоне, подобном нашему, мертвы или их взяли с собой, – вздохнул младший научный сотрудник. – Это раз. А два… Готов поставить свою кредитку против обычного камня: мир, куда нас занесло, заселен. И не хотелось бы, чтобы его обитатели строили отношения со своими гостями, то есть с нами, после того, как столкнутся с малинитами и получат от них плазмой в лицо.

– Заканчиваем разговоры. Передислоцируемся – тут мы слишком на виду. – Подхватив одно из трофейных ружей, Алекс, используя его как импровизированный костыль, похромал в сторону коридора, ведущего во внутренности бывшего оплота законности и правопорядка. Дохромав до выбитой то ли накладным зарядом, то ли обычной гранатой двери, он с трудом наклонился и попытался взгромоздить себе на плечо одного из уже потерявших к тому времени сознание раненых.

– Подождите, я вам помогу! – Посильная помощь лаборанта позволила преодолеть несколько поворотов и пятидесятиметровый отрезок коридора до спортзала, а потом уложить стонущую в беспамятстве ношу на относительно мягкие маты. Распрямившись, пилот увидел Сэмми, неизвестно как не путающегося в своем безразмерном балахоне, и Гомеса, заносящих импровизированные носилки из каких-то стержней и листа пластика, на которых лежало сразу два тела. Шатаясь и хрипя от усилий, они умудрились даже не уронить свой груз, а положить его практически аккуратно. Правда, после этого самая слабосильная часть команды носильщиков упала рядом с ранеными, забившись в натужном кашле. Видимо, такие нагрузки для не испорченного физкультурой и мышечными имплантатами организма кибербоя были запредельными. Впрочем, долго отлеживаться ему не дали – пинок Родригеса и едкий комментарий о бесхребетности компьютерных червей сработали получше ширялова автоматической аптечки десантного бронескафа, укольчики которой, особенно те, доступ к которым открывается приказом сверху только в экстренных, означенных командованием случаях, скорее всего, способны поднять даже недельной давности труп. Правда, потом, после окончания действия, они же и уложат на полгодика в больничную койку даже абсолютно здорового человека.

Судя по тому, как подхватился Сэмми, несмотря на его громкие жалобы и не менее громкие стоны, от пинка пострадало только самолюбие, а не угробленный сидячим образом жизни организм. Ведь как ни старались современные нейрохирурги, медики и инженеры по киберимплантации, а некое отторжение искусственных включений, особенно при их большом количестве, победить так и не удалось. Именно поэтому страсть и мечта некоторых кремниеголовых умников, решивших перескочить порожек, полностью отделяющий кибернетический организм от органического, хотя и с кучей не предусмотренных природой деталек, пока оставалась только мечтой. Первый индивид, попытавшийся такое сделать с собою, вошел в историю, дав своей довольно неприглядной смертью название вновь открытому синдрому массированного отторжения нейросети и связанных с ней киберимплантатов.

В течение последующих тридцати минут в спортзал перенесли трофейное оружие и боеприпасы, а также где-то найденную Идой аптечку. Впрочем, брали выжившие далеко не все. Некоторые вещи, а в особенности оружие погрузчика и снаряжение уничтоженных в первом шаттле сектантов так и остались в гараже. Пушку просто не смогли выдрать без инструмента из конечности переделанной складской машины. Да если бы и выдернули – как справились бы с более чем стокилограммовой махиной, и это не учитывая снарядный короб и бронешлейф беззвеньевой системы подачи? Ну а в упавшую на бок капсулу так и не смогли проникнуть – видимо, рванувшая внутри граната не только покрошила супостатов, но и полностью вывела из строя бортовые системы. Во всяком случае, дохромавший до упавшей птички Алекс так и не сумел подключиться к ее аппаратуре своей нейросетью с помощью технологического шунта к компьютеру или инфошинам техсети.

Бронешкурка командира террористов после очереди из того самого оружия, последовавшего за ним падения с высоты в несколько метров и какого-то совсем уж ненужного взрыва плазменной гранаты представляла собой спекшийся комок из пластика, металла, керамики и нескольких десятков фунтов отлично прожаренного мяса, отменно перемешанного в фарш неизбежной при таких повреждениях детонацией энергобатарей, по какой-то нездоровой задумке конструктора установленных внутри бронеобъема, а не на отстреливаемых панелях. В итоге кроме укороченного излучателя «Светлячок» с остаточным зарядом на пару выстрелов, судя по клейму, сошедшего с конвейера только в этом году, с сектантской шишки ничего снять не удалось.

– Так. – Алекс с неудовольствием покосился на свою ногу, которая очень не вовремя решила начать подавать хозяину болевые сигналы о том, что ей срочно нужен медицинский уход и полный покой. – Кибертехник ты наш доморощенный, фанатиков еще отслеживаешь?

– Удаляются от последнего строения с хоть как-то уцелевшими обрывками сети, – откликнулся Сэмми. – Их пытаются преследовать патрульные роботы в количестве восемнадцати. Нет, уже семнадцати. Четыре повреждены, но частично функционируют. Еще два десятка выведены из строя до степени, когда черный ящик сигналы уже не подает.

– Маловато, – задумчиво протянула лейтенант. – На случай гражданских беспорядков, которых всерьез опасались из-за проводимых на базе исследований, эти железяки размещали из расчета примерно сотни на квартал. Остальные где?

– Не знаю, – повинился компьютерщик. – Связи с ними нет, но и сигналов о прекращении их работы действующие машины не зафиксировали, а ведь обязаны были. Может, не активны, может, раздавило их во время катастрофы.

– Черт с ними, с роботами, – заметил Вячеслав. – Меня больше интересует, где люди! Ну, те, кто из загона выбежал, когда вся эта катавасия началась.

– Да здесь, по территории разбрелись, – неуверенно ответил гений электроники, видно испытывающий сложности с пеленгованием тех, кто не оснащен работающими на одной волне передатчиками. – Вернутся. Ну, кроме счастливчиков, которые малинитам на пути попались, те уже, наверное, в лучшем мире. Куда им тут особо идти?

– Мало ли. – Алекс не стал недооценивать способности гражданских попадать в нелепые и опасные для них ситуации, обязательно возникающие во время чрезвычайных происшествий. – В пропасть свалятся, не до конца обрушившимся зданием засыплет, повесятся от избытка чувств…

– Пойду включу громкоговорители, – решила седовласая лейтенантша. – Раз одна турель уцелела, то и расположенный под ней динамик тоже, только для того, чтобы его запустить, возиться с кодами доступа не надо. А если мы и правда попали в другое измерение, то люди – это наш самый главный и невосстановимый ресурс!

– Да нет же, – возразил ей Вячеслав. – Вы неправильно понимаете принцип действия той установки, которую мы собирали. С ее помощью открывается переход не на другую планету, а на другую версию нашей Земли. И чем дальше настоящее отстоит от ставшей нам родной реальности, тем больше надо будет потратить энергии. Не знаю, чего натворил тот взрыв, но его явно было абсолютно недостаточно, чтобы перебросить два квартала туда, где еще живы динозавры или скачут по воздуху питающиеся солнечным светом единороги, а место человечества занимают какие-нибудь ушастые кракозябры. Ну, если пришельцы, давшие нам эту технологию, правильно понимают принципы, по которым работает их же устройство. Люди тут есть. Должны быть. Только вот какие…

– Некоторым представителям человечества, вроде тех же малинитов, я бы предпочла стаю сексуально озабоченных тираннозавров, – фыркнула Ида, скрываясь в дверях. – Сэмми, за мной! Одна ведь буду до следующего вечера с этой покалеченной электроникой возиться. А вы, обормоты, приведите себя в порядок и постарайтесь выглядеть браво. Вряд ли у понятного и привычного нам здешнего уцелевшего человечества, а не местной его разновидности, если таковая вообще отыщется, найдется другая власть.

– Мы? – удивился бывший пилот и ошалело посмотрел на своих спутников. Такой поворот событий как-то не приходил ему в голову.

– Чур, я главный по обороту наркотиков! – мгновенно сориентировался Родригерс. – И проституции!

– Кажется, эти должности все же называются как-то иначе… Ладно, черт с ним! Ребята, а медпункт здесь есть? – задумался Вячеслав, рассматривая свои содранные в кровь ладони. – А то как бы заражение крови не получить от этой грязи.

– Его завалило! – донесся голос лейтенанта полиции из-за двери. Судя по всему, достучаться до оставшихся электронных устройств главный и единственный на настоящий момент компьютерщик полицейского участка пытался откуда-то из соседней комнаты.

– Бред какой-то, – решил Алекс и, подняв себя неимоверным усилием воли, потащился к выходу с крайне корыстными целями: перехватить первого же, кто подтянется на вопли громкоговорителя, и послать его на поиски аптеки. За перевязочными средствами и обезболивающим.

Глава 3

В итоге все население остатков научной базы «Амаласунта» составило двадцать человек, из которых четверо были нетранспортабельными из-за своих ран, а одна девушка впала в состояние кататонического шока и упорно не реагировала на слабые раздражители вроде слов и пощечин. Остальные полтора десятка человек тоже отнюдь не блистали здоровьем и через одного имели травмы разной степени тяжести. Ко всей этой инвалидной команде прилагались пара-тройка квадратных километров разрушенных зданий и ни одного исправно работающего госпиталя. Два сумасшедших дня прошли в поисках хоть каких-то медикаментов, оружия и пропитания. В итоге неожиданно для самого себя джекпот сорвал Алекс, отыскавший разбитый броневик службы безопасности и вскрывший там отсек с НЗ. Пайки, бинты и разработанная специально для лечения плазменных ожогов заживляющая мазь могли бы принести ему стопроцентную победу на местных выборах, если бы уцелевшие люди окончательно рехнулись и решили их провести. Такой вот экстремальный конкурс на звание «Лучший кризисный управленец этого года».

За прошедшие сорок восемь часов Алекс успел окончательно сорвать голос, разбить костяшки правого кулака о лицо одного несговорчивого идиота и даже опробовать трофейный «Светлячок» на безумце, вроде бы не являющемся малинитом, но палящем напропалую по всем встреченным людям из короткоствольного лазерного пистолета-пулемета. Нет, конечно же везде лезущий со своими советами лаборант утверждал, что у размахивающего перегретым дымящимся стволом и покрытого коркой запекшейся крови громилы всего лишь временное помешательство. Так что шапочно знакомый ему профессор Станильски обязательно скоро придет в себя. Но вот свежим трупам, валяющимся у ног рычащего, словно дикий зверь, и роняющего пену с посиневших губ буйного ученого, было уже все равно. Что там точно случилось, навсегда останется тайной, но, оказавшись запертым в небольшом закутке заваленного обломками кафетерия, профессор всего за какие-то несчастные сутки успел не только сойти с ума, но и порешить всех пятерых, если можно так выразиться, однокамерников.

Трофейный «Светлячок» относился к числу так называемых матчевых импульсных лазеров, применяемых обычно покорителями других планет при охоте на не очень крупную и не особо опасную ксенофауну. Оружие подобного класса за ювелирную точность и почти полную бесшумность очень любили киллеры. Ударопрочный корпус из термостойкого пластика содержал массив одномодовых лазерных диодов, скомбинированных с волоконным усилителем, разрядная лампа накачки которого находилась прямо под стволом и совмещалась с небольшим баллоном углекислоты для принудительного инжекционного охлаждения в конце каждого рабочего цикла. Добавление мощной энергобатарии из сверхпроводящей криокерамики давало на выходе великолепный «дырокол», подходящий как для тихого устранения цели, так и для воскресного выпендривания перед знакомыми. Звук любого, даже самого лучшего глушителя, который можно прикрутить к огнестрельному пистолету или винтовке, не стоял ни в каком сравнении с тихим успокаивающим шипением системы охлаждения данного девайса. А еще к нему добавлялась изумительная прицельная дальность в пару сотен метров (для атмосферы конечно же). Если бы не относительно малая энергия импульса и поголовное использование в войсковых бронекомбинезонах и бронескафах испарительных слоев лазерной защиты и металлизированного зеркального напыления, то лучшего оружия для пехотинца и не надо было бы желать. Но – се ля ви, как говорится.

С черепом сумасшедшего профа «Светлячок» справился на раз, только мигнул указателем критического разряда батареи, и голова безумца взорвалась, как тыква на Хеллоуине после хорошей петарды. Возможно, где-то под завалами еще оставались живые люди. Или они находились в окрестностях кусочка города, перенесенного не пойми куда. Но их не слышали и не могли найти немногими уцелевшими и функционирующими приборами. А значит, надеяться на чудо было просто глупо.

– Так, что у нас есть? – Постаревшая еще, казалось, лет на тридцать Ида Замволт, ставшая благодаря своему опыту и неожиданному для ее лет напору кем-то вроде начальника импровизированного лагеря для беженцев, устало потерла виски. Ей явно хотелось послать куда подальше это импровизированное подобие рабочего совещания и пойти где-нибудь полежать, но мешали не то совесть, не то гордость, не то чувство долга. А может, и все они сразу. – Люди. Благодаря тому что «Амаласунта» была все же научной базой, а не спальным районом, плотность застройки у нас небольшая. Да и небоскребов не имеется, так, скромные домики-коттеджи в два-три, максимум пять этажей…

– Не отвлекайтесь, – попросил ее Алекс, блаженно растянувшийся на обретенном в кабинете какого-то начальника роскошном офисном кресле. Ноги бывшего пилота, натруженные за два дня раскопок и перетаскивания находок к участку, болезненно ныли. – Так насколько у нас все плохо с людьми?

– Ну, начну с того, что населения у нас на одного человека меньше, чем вы думаете. Тот бедняга с перитонитом услышал краем уха, что у нас нет исправных робохирургов, способных вычистить и зашить его распоротые кишки, и мы можем лишь глушить ему боль да пичкать бесполезными антибиотиками, – вздохнула женщина, уныло накручивая седые волосы на указательный палец. – После чего застрелился из оставленного в палате пистолета. Зачем их вообще раздали больным?

– Хорошая противошоковая терапия, – пожал плечами Алекс, выступающий как крупнейший спец по военным действиям. – Ничто так не успокаивает людей, побывавших в плену, как ствол под подушкой. А вообще он поступил правильно, ушел как мужчина.

– Как дурак, – немедленно встал в оппозицию компьютерщик. Сэмми выглядел не особо здоровым… Но и не более больным, чем обычно. Минувшие двое суток он тоже трудился не покладая рук, но люди его типа изначально имеют привычку при вызванной очередным авралом необходимости работать в режиме нон-стоп. Некоторые из них вообще не спят целыми неделями и месяцами благодаря дополняющим их тело имплантатам, а просто периодически отключают утомленные участки мозга. – Еще бы дня три потерпел, и я наверняка смог бы разобраться с тем робохирургом, которого мы достали из стоматологии. Ну, собрать из него и той штуки, прошитой малинитами, нормально работающее устройство.

– Теперь нет необходимости так спешить, – вздохнула бывший лейтенант полиции, исчезнувшей вместе со всем прежним миром. – Оставшиеся, скорее всего, поправятся и без операций. Займись лучше чем-то вроде сигнализации, чтобы к нам не подобрались незамеченными. Мне те сбежавшие фанатики просто покоя не дают. А из десятка найденных нами под завалами и расставленных по периметру роботов сторожа неважные.

– Хорошо, – пожал плечами компьютерщик. – Да, кстати, если вам интересно, один из выживших сравнил карту звездного неба и то, что у нас над головой. И нашел отличия.

– Так это не Земля?! – ахнул Алекс, хватаясь за голову. Без вливания свежей крови их небольшой анклав был обречен на вырождение через пару поколений.

– Да нет, планета наша, – поспешил заверить гений электронных систем. – Все остальные исследования это подтверждают. Гравитационная постоянная, другие параметры… Предположительно мы просто сместились не только в пространстве, но и во времени. А поскольку звездные системы непрерывно движутся относительно друг друга, то и небосклон для нас выглядит непривычно. И кстати, мы обнаружили какие-то подозрительные шумы в эфире.

– Сейчас этим заниматься некогда, – вздохнула Ида. – Перебрось лучше его в похоронную команду, а то на улице все-таки не зима, и скоро мы продохнуть не сможем из-за вони мертвечины. М-да… В общем, людей у нас мало, детей среди них нет совсем, а единственная пожилая – это я. Малиниты расстреливали на месте тех, кто не мог принять их рабские имплантаты, рассчитанные на взрослых. У нас есть четыре инженера разных специальностей, включая тебя, Сэмми. Правда, один бывший, ушедший в коммерцию, но вроде бы клянется быстро вспомнить позабытые навыки.

– Очень хорошо. – Алекс практически с самого начала своей службы придерживался мнения, что технической поддержки много не бывает. Ну а слаженные действия целого квартета знающих людей могли и настоящий аэрокосмический истребитель восстановить из груды хлама. Пусть не сразу и не без необходимых запчастей. – Кто дальше?

– Трое бухгалтеров, ну или там офисных секретарей, короче, марателей бумаги бесполезных. Один юрист, тоже ничего не умеющий делать руками. Двое рабочих по уборке улиц, ребята в принципе работящие, но, кроме тяжелого физического труда, мало на что способные, – скривилась Ида, явно не слишком высоко оценивающая вышеназванных. Впрочем, по мнению Алекса, лучшим учителем являлась сама жизнь, особенно если она использовала смерть в качестве стимула. Те же рядовые за какой-то месяц, если их толково учили и неплохо лечили, из обычных гражданских превращались в нечто реально опасное для противника. – Четверо полицейских. Нас благодаря какому-никакому боевому опыту по возможности старались брать живьем, так как мы могли стать эффективными боевыми единицами. Психолог, теперь ставший главврачом, так как никого другого, хотя бы поверхностно разбирающегося в медицине, просто нет. Девочка для отдыха из вип-салона, та самая, которая, несмотря на свою профессию, сейчас в шоке и может так и не прийти в норму. И двое ученых. Вячеслав и смешной коротышка с незапоминающимся именем, похоже, проводивший все те измерения, результаты которых мы выслушали. В общем, ничего хорошего.

– Техники и запасов у нас относительно много, – начал рассказывать о своем поле деятельности Алекс, разгребавший завалы. – Даже несмотря на катастрофу. Просто слишком мало выживших осталось, чтобы волноваться в ближайшее время из-за нехватки чего-нибудь. Относительно уцелели и могут быть быстро разрыты восемь аптек. Есть аж три десятка магазинов с продуктами, пускай даже половина имеющегося в них товара скоро испортится. Четыре точки с бытовой техникой. В целости и сохранности торговая галерея с одеждой, даже стекла все на месте, а охранная система пытается вызвать полицию и не пускать посторонних. Что еще…

– Системы защиты, – напомнила ему Ида. – Сейчас это даже важнее, чем люди. Стоит на нас напасть более-менее организованному противнику, и мы покойники.

– В связи с вероятностью повторного налета участок… ну, то, что от него осталось, приведен в более или менее готовое для обороны состояние. – На секунду задумавшись, пилот продолжил свой доклад и переключился на вещи, менее важные для сиюминутного, но более необходимые для долговременного выживания. – Удалось восстановить еще две турели, а если честно, просто заново подвести к ним питание. Установка стационарного щита восстановлению не подлежит. Ее раздавило несущей стеной, так что даже ремонтировать нечего – просто хлам. В участке бригада наших рудокопов на добровольно-принудительных началах под руководством Гомеса продолжает долбить стену оружейки. Если ваши воспоминания точны, лейтенант, то наш арсенал существенно пополнится и мы сможем хоть как-то перекрыть периметр. Но до этого, судя по темпам работы, еще долго. Минимум сутки провозятся. Кстати, Рикардо вскрыл хранилище улик, так что если кому-нибудь удастся придумать, на какое доброе дело пустить синткокаин и пару килограммов новомодной химической конфетти – можете обращаться. Правда, заранее предупреждаю, если застукаю под кайфом – вырву ноги.

– И правильно, нас и так мало, чтобы портить себе здоровье разного рода химией. – Ида Замволт после этих слов помассировала изборожденный морщинами лоб и с усталостью в голосе спросила: – Еще что-нибудь по общим вопросам есть? Вы, Алекс, как самый соображающий в военном деле, сможете подобрать небольшой отряд, не более двух-трех человек, для исследования окружающей местности? Мы сейчас полностью слепы и глухи. И неизвестно, что или кто нас окружает.

– Лучше не отрывать людей от разбора завалов. Пока еще есть надежда найти кого-то выжившего. Если я правильно помню из баз гражданской обороны и механики катастроф, вероятность успешных спасательных действий максимальна в первые пять дней и падает только на седьмые сутки. – Поудобнее выпрямив все еще ноющую ногу, пилот, а теперь вынужденный глава внешней разведки и вооруженных сил продолжил: – Мы с Сэмми немного подшаманили несколько найденных игрушечных флаеров на дистанционном управлении. Конечно, это жалкая замена разведывательным дроидам или «мошкаре», но уже сегодня сможем хотя бы приблизительно оценить развалины с воздуха и немного осмотреться по сторонам. Сдерживают только крайняя маломощность игрушек и некоторые ограничения в навигационном оборудовании.

– Ну, допустим, там я поковыряться смогу, когда руки дойдут, а пока максимум пятьдесят метров высоты – это же нулевой горизонт для самодельной игрушечной техники. – Задумавшийся о чем-то компьютерщик встрепенулся и добавил свои пять копеек в обсуждение. – И мощных передатчиков у меня тоже нет – так что полкилометра-километр. И то потребуется поднять пару ретрансляторов повыше. Я вам не фокусник, чтобы из ничего конфетку делать. Если бы наши коповские летающие глаза сохранились, было бы получше. Увы, пока нашел только один, да и тот по сути – лишь мятый корпус и полведра деталей. Одна надежда на арсенал…

– Копать-то есть чем? – осторожно спросила Ида.

– Угу, – спокойно откликнулся Алекс. – Говорю же, нашли магазины с бытовой техникой. В том числе и дроидами-строителями в заводской упаковке. Никто руками битый камень не носит, все через пультики механическими работниками командуют. В принципе потом их удастся и под боевое применение перепрошить. Вот только бронирования нет вообще, бока можно проткнуть пальцем. И пожалуй, с выходом за пределы исследованной территории мы повременим. Толку от двух непрофессиональных наблюдателей будет мало, а детекторы движения почему-то тоже хранятся в арсенале.

– В кладовой не положено оставлять, а на дело их и не брали никогда, – буркнула полицейская, обладающая изрядным опытом. – Город же. Реклама, прохожие, машины, в общем, всех источников помех не перечислить. Да! Как с транспортом?

– Почти весь разбит и непригоден для использования, – мрачно вздохнул компьютерщик. – Вы же знаете, как легко воспламеняются батареи движков и как ярко они горят. Стоит взорвать крайнюю машину, и от ее жара начинается цепная реакция, за полчаса захватывающая целую стоянку. Удалось найти с пяток обычных гражданских драндулетов, один частный летающий флаер на четыре места, а также условно грузовой фургон мороженщика.

– Как вы думаете, куда подевались уцелевшие малиниты? – спросил Сэмми, нервно стуча пальцами по корпусу извлеченного из кармана и уложенного на колени наладонника.

– Понятия не имею, – вздохнула седовласая лейтенантша. – Кто знает, какую программу им в мозгах прошили и насколько успешно она сработала в текущих условиях. Может, в округе шляются, караулят удобный момент, чтобы добить нас. А может, на юг рванули, на слонов охотиться, которых их священный пророк нечестивыми животными обозвал. В нашем родном измерении их уже и можно-то было лишь по зоопаркам найти, а здесь они, наверное, еще всюду водятся.

– На кого? – не понял бывший пилот. – Это что еще за твари?

– Вот. – Компьютерщик при помощи наладонника вызвал голограмму – изображение серокожего исполина, на чьей оснащенной внушительными бивнями голове уместился какой-то загорелый едва ли не до состояния черноты человек. – Никогда не видел?

– Даже не знал, что такие бывают, – пожал плечами Алекс. – Думал, будто у нас на Земле единственное крупное животное, которое со щупальцами, это осьминог. Да и тех встречал лишь в аквариумах дорогих суши-ресторанов. А с чего фанатики должны были начать на них охотиться?

– У них в священных текстах чуть ли не целая глава посвящена этим экзотическим представителям фауны, объявленным главными виновниками начала Третьей мировой войны и заката золотого века человечества, – фыркнула Ида. – Представляешь? Из-за того, что какой-то урод смог затолкать внутрь своего ручного крупногабаритного зверька ядерный фугас и в таком виде протащил его в существовавший тогда крупный город Дели, превратив тот в радиоактивные руины, вся популяция зверей оказалась под угрозой. Ну а у государства, чьей столицей являлся город, случился вооруженный конфликт с соседом, которого обвинили в теракте. Еще, кажется, крупного духовного лидера, чьего-то там папу, убили ответным ударом, и всемирно известное святилище какой-то Мекки разбомбили… А может, я и путаю чего, давно историю учила.

– Все равно не понимаю, – пожал плечами пилот. – Малиниты-то тут при чем? Это относительно молодая секта, а та бойня черт-те когда случилась.

– Они базируются на фундаменте нескольких старых религий, слитых воедино, – пояснил кремниеголовый. – И все, вот уж совпадение, прекратили существование именно в те времена. Малин, когда создавал свое учение, вероятно, специально их подбирал по срокам исчезновения, а потом, сотворив из них гремучий коктейль, сделал одним из его компонентов живое вместилище скверны – слона. А может, на него в детстве какой-нибудь из этих зверей, встреченный не иначе как в цирке или зоопарке, нагадить умудрился, и потому пророк в своем учении столько места уделил обидчику.

– Хорошо, – потерла виски женщина. – Так, ну вы работайте, а я спать. А не то специально для меня наш психолог, отказавшийся пару часов назад выдавать новую порцию стимуляторов, найдет уютную комнату с мягкими стенами.

Алекс лишь молча кивнул, в отличие от сидящей перед ним пожилой дамы он за прошедшие пару суток умудрился некоторое время подремать и потому был чуть-чуть бодрее. Прикрыть глаза удалось во время разбора завала, когда дал дроиду команду работать именно здесь. Если устройство находило нечто необычное или же не могло пробиться дальше, то надетый на руку сигнальный браслет, стыренный из полицейского участка и вообще-то являющийся ограничителем для тех заключенных, которые находились под домашним арестом и обязаны были соблюдать определенные правила поведения, будил своего хозяина ощутимым ударом тока.

Внезапно в комнату ввалился небольшой человечек, сжимающий в руках планшет с включенным голографическим экраном.

– Открыли! – заверещал второй из ученых, которого бывший военный сам недавно оторвал от интеллектуальной деятельности и направил на чисто физическую. Долбить стенку арсенала. Вручную. Дроиды объект с достаточной категорией защиты, повинуясь заложенным в них программам, ломать отказались, а хакнуть их Сэмми обещал примерно за пару дней работы над каждым отдельным механизмом. – Открыли! А там – вот!

На протянутой ладони лежал вскрытый одноразовый брикет под энергобатарею полицейских станнеров.

– И все? – В голосе Алекса чувствовалось с трудом сдерживаемое нетерпение.

– И все! Горы мусора, упаковка и до черта старой мебели. – Незадачливый взломщик, видимо, хотел добавить что-то еще, причем не особенно культурными фразами, но научное прошлое и присутствие дамы заставили его смолчать. Впрочем, данный факт не помешал лейтенату Замволт замысловато ругнуться, помянув в одном предложении и дьявола, и кастрированных макак, и даже методы неполового размножения хивинских мягконосых урозавров.

– А оружие-то где? Что арсенал хозяйственники как кладовку использовали, это давно известно, у них уже по этой причине два взыскания в прошлом году. – Пожилая женщина кое-как справилась с обуревавшими ее эмоциями. – Но ведь и стволы вместе с тяжелыми штурмовыми бронекостюмами там были, точно знаю! Сама один из них надевала дней десять назад!

– А нету, – развел руками неудачливый мародер. – Все вывезено по приказу какого-то генерал-майора Париполюса, о чем есть копия соответствующего документа, оставленного на информационной доске. Вывезено, к слову, за двенадцать часов до атаки малинитов. Похоже, он и был одной из тех крыс, которые отключили системы обороны города. Вот даже интересно, сколько ему заплатили за такой подвиг и где он намеревался прятаться с такими деньгами…

– Так! Меня все это достало! – Развернувшись к выходу, седовласая фурия, которой на вид можно было дать не более пятидесяти лет (к слову, очень-очень хорошо сохранившаяся для своих реальных ста семидесяти четырех), сплюнула на пыльный, покрытый какими-то обломками пол участка и раздраженно удалилась в поисках своего бывшего кабинета. В ее мозгу брезжила слабая надежда, что ни террористы, ни землетрясение не посмели покуситься на старый диван для посетителей из пластокожи, постоянно заваленный отчетами и периодически занимаемый в качестве спального ложа уставшими как последние собаки подчиненными. – Дальше продолжайте без меня. А то я от таких новостей схвачу сердечный приступ, или инфаркт, или все и сразу!

Волею случая диван оказался цел, фактически он был наиболее сохранившимся объектом в комнате, пережившей падение потолочных плит и очередь из чего-то крупнокалиберного. Вероятнее всего, такой же пушки, как подвернувшаяся Алексу. Спихнув на пол мятые папки и куски пластобетона, Ида поплотнее захлопнула дверь и для надежности привалила ее полураздавленной тумбой.

– Захотят найти – найдут, – сонно проговорила полицейская и, плюхнувшись на прохладную пластокожу, блаженно вытянула ноющие ноги. – Как меня это достало… Мне же давно пора было уйти на пенсию… Дура я дура…

В гудящей от событий голове лейтенанта Замволт сами собой закрутились бесконечные карусели мыслей. Те самые карусели, которые не дают уснуть, когда вымотано даже не тело – сама душа. Творящийся вокруг идиотизм, террористы с их религиозным экстремизмом, другое измерение… Уж что-что никогда не доводило до добра, так это религиозный туман, которым во все времена человечество пыталось заполнить головы ближних, чтобы чего-нибудь с них поиметь. Нет, к добру последнее никогда не приводило. Да что там вспоминать – начальная учебная база, за счет государства выдаваемая каждому гражданину Федерации при установке нейросети, в детстве была просто переполнена такими примерами. Взять хотя бы само образование Земной Федерации: так уж повелось в человеческом обществе, что вокруг разгорающегося пламени всегда находились считающие себя самыми умными. Искусственно разжигаемые западными странами конфликты в арабском мире однажды получили новый мощный импульс и заполыхали подобно лесному пожару.

Историки сходятся в одном – если дьяволу не хватало орудия для начала Судного дня, то аналитики Центрального разведывательного управления США не только создали этот обоюдоострый меч и наточили до бритвенной остроты, но и закалили его лезвие в морях крови. И как любой дикий зверь, он рано или поздно должен был вырваться на свободу.

Никто не знает, кому именно достался тот самый тактический атомный заряд, в девичестве бывший «Пакистанской боеголовкой для ракеты средней дальности Хатф-III» мощностью в жалкие сорок килотонн. Этого, видимо, уже никто никогда не узнает.

Но вот в том, что именно он стал той искрой, от которой полыхнул изрядно пропитанный кровью костер межнациональной розни, спалившей дотла оказавшийся таким непрочным соломенный каркас привычного всем мироустройства, сомневаться не приходится.

Кто именно и с какими целями смел атомной метлой всесокрушающего пламени в черный яум аль-ахад месяца рамадан года начала конца пропитанные потом и кровью священные камни?

Какие мысли бродили в голове этого человека или группы лиц?

Был ли это ответный ход христианских радикальных сект, проснувшихся от столетней спячки, или приказ какого-нибудь имама, озабоченного падением темпов развития истинной веры и все укрепляющимися с каждым годом позициями буддизма и христианства? Этакий трезвый расчет, безликая бесчеловечная арифметика, которой США слишком часто и слишком хорошо обучали невольных учеников и последователей по всему миру. Последний шанс методами, разработанными еще Троцким для раздувания мирового пожара революции, собрать великую мусульманскую умму от моря до моря. Поистине дьявольский план дать братьям убедительный знак, что для христиан нет ничего святого. Ведь все равно – чем больше мусульман умрет, тем сильнее будет войско Аллаха на небесах. И совсем не надо взрывать Рим или самого папу, пиная подыхающего льва, – умершие на благо Аллаха во время хаджа все равно попадут в рай.

Или все же это была месть увенчанных сенью креста радикалистов, попытка очищающим пламенем, излюбленным методом и инструментом христианства, выжечь гнойную язву порока на лике земли? Месть, свершенная точь-в-точь по канонам смиренного брата Томазо, родившегося когда-то в сонном городке Вальядолид? Ведь это когда-то была его мечта… мечта смиренного Великого инквизитора – стереть это место, поглотить в ревущем пламени очищения.

Никто не знает…

Но в черный яум аль-ахад месяца рамадан года начала конца над западными кварталами жемчужины и сердца арабского мира, усладе глаз правоверных и месте обязательного хаджа расцвел багрово-красный цветок всесокрушающего пламени…

Расцвел и погас, перерождаясь в уродливый мрачный гриб, величественно и даже чем-то снисходительно взирающий на обреченный город.

Нет – храм Каабы или, не приведи Аллах, Черный камень не пострадали. Как не пострадали тысячи мусульман, окружавшие в тот момент святыню. Ударная волна прошла выше, разорвав на мгновение голубую вуаль небес. Но в этот самый миг родилась новая волна – волна ярости, ярости и боли, подобно внезапному шквалу она раздула тлеющий тысячелетиями костер ненависти, пламя которого выше домов или крепостных стен – выше небес и снисходительно взирающей на людей луны. Костер – тот самый костер, пламя которого не сжигает тела – нет, оно обугливает души, покрывая их уродливой коростой ненависти.

Зло… Зло ступило в этот миг на грешную землю…

Если кто-то из стоящих в тени большой власти мудрецов хотел, как обычно, погреть руки у разгорающегося костра мировой войны и таким образом в очередной раз на долгие годы установить свою власть над земным шаром, то он просчитался. Огонь, воспламенившийся от атомной искры, охватил весь мир.

Не трубили ангелы, не рушилось небо на землю, и воды не становились кровью. Нет, все было гораздо менее величественно, откровенно прагматично и куда более мерзко. Брат пошел на брата, волна насилия захлестнула практически все страны. Пламя пронеслось по сытой и ожиревшей Европе, погрязшей в либерализме, толерантности и однополых браках. Кровь лилась даже не потоками – ее было слишком много, чтобы обращать на нее внимание. Вспышки взаимного насилия мигом превратили практически все карликовые вооруженные армии бывшего ЕС в многочисленные банды разного толка. И часто захлебывающихся в злобе и крови зверей можно было отличить друг от друга только по кресту или полумесяцу.

Иран запустил все, что у него было, в сторону выпившего немало крови соседа. И над Эрец-Исраэ́ль также заполыхали атомные костры. Зарядов было мало – всего два или три, но хватило и химического оружия, дьявольских газов, пролившихся на головы богоизбранного народа. В ответ Израиль избавился от всего своего арсенала, одолженного в свое время у США. Казалось, горело даже само небо, а черный дым зажженного Персидского залива, в котором в многодневной мясорубке легли на дно корабли Седьмого и Третьего флотов страны свободы, можно было видеть даже из космоса. Досталось всем – и сунувшемуся зачем-то Китаю, у которого в тот момент полыхали провинции с большим количеством мусульман, и России.

Германия – измученная комплексом национальной вины, затюканная соседями и являвшаяся дойной коровой всего Евросоюза. Она бы сгорела в огне, если бы не ее восточная часть, в свое время получившая прививку в виде железного занавеса от арабов и турок. Те самые восточные немцы, считавшиеся в Дойчланде чуть ли не гражданами второго сорта, подхватили поникший было черно-красно-желтый флаг. Правда, моментально украшенный древним, еще арийским символом – свастикой. Разгул национализма в Европе неожиданно привел к возрождению Церкви в самом тоталитарном из возможных вариантов.

Моджахеды… Ха! Белыми овечками казались войны ислама по сравнению с возродившимся из сонного царства покоя и гнили молодым и голодным львом паладинов христианского Бога.

Расстрелы на улицах за неправильный взгляд, внешний вид или запинку при произнесении Символа веры, возрождение инквизиции и массовые охоты на ведьм. Разум отбрасывался как ненужный атавизм. На стене центра для беженцев в пригороде Брюсселя, стене, залитой кровью и покрытой щербинами автоматных пуль, штыком была кем-то выцарапана надпись на правильном французском языке – языке любви, поэзии и мира: «Humanisme – bêtises». Гуманизм – бред!

В Африке все стало настолько плохо, что даже периодически полыхающий заревом атомных взрывов Ближний Восток можно было считать мирным курортом. Подробностей о творящемся на Черном континенте безумии известно мало, поскольку белые журналисты, военные специалисты и прочие авантюристы дольше нескольких дней там банально не выживали. Каннибализм, разгул моментально вспыхнувших болезней, подозрительно смахивающих на действие биологического оружия, грабящие города и страны бандитские шайки, голод… Все лики войны явились в своей полной красе. Конкуренцию Африке могла бы составить только Латинская Америка, где власть захватили соперничающие друг с другом наркобароны, а кокаин стал дешевле сахара.

Индия, под шумок решившая добить тысячелетнего китайского дракона. И Китай с разрушенной экономикой, голодом и чуть ли не повальным каннибализмом в многомиллионных городах, превратившихся в филиалы ада на этой проклятой земле. Китай, умирающий и в последних судорогах приносящий мир и покой соседям, подобно шавкам, кусающим все еще шевелящегося мертвеца.

Покрытая радиоактивным пеплом Япония, практически загнанная в каменный век старыми, топорными, еще советской разработки, но надежными, как кувалда, китайскими ракетами.

Может, все успокоилось бы и пришло к относительному миру, как после Второй мировой войны. Но с тех пор людей стало слишком… много… Слишком. Ведь никто не задумывался, какое количество стран является импортерами хлеба? Никто никогда даже в самых своих страшных кошмарах не подозревал, что многовековая, четко выстроенная паутина торговых связей может в какой-то момент просто порваться…

И в этом хаосе явился и протрубил последний ангел. Невидимый и многоликий. Тысячеголовая гидра, поглотившая человечество и ставшая причиной конца той цивилизации, о которой говорят учебные базы…

«Атомная бомба для бедных» – так еще называют в мире биологическое оружие. Для бедных, очень бедных людей, разорванных ненавистью и болью. Боевые штаммы, мутировавшие из-за повального увлечения антибиотиками естественные виды, банальные пандемии, вырвавшиеся из привычного им ареала, обитатели которого выработали какой-никакой, но иммунитет к данным возбудителям… На человечество упало все и сразу. Разрушенная и раздерганная, столетиями до этого возводившаяся система здравоохранения приказала долго жить. Огонь эпидемий опустошал города и секретные бункеры, не разбирая богатых и бедных, христиан, мусульман, буддистов или агностиков. Вирусам и бактериям было глубоко индифферентно, кого укладывать в погребальные костры – ведущего инженера корпорации «Боинг» или выхаркивающего свои легкие из-за легочной формы чумы муллу нововоздвигнутой мечети Рейкьявика…

Вновь возродившееся язычество с его кровавыми ритуалами лишь подчеркнуло весь ужас падения человеческой расы…

Известен год начала конца старого мира…

А год начала нового мира… он растянулся на столетия…

Спустя несколько часов выспавшаяся и отдохнувшая Ида, очень удивленная тем фактом, что ее никто не разбудил, вернулась в кабинет участка, выполняющий теперь функции администрации, на всякий случай держа руку на торчащем из расстегнутой кобуры пистолете. Учитывая вероятность возвращения малинитов, исчезнувших непонятно куда, ходить или даже спать без оружия никто из вменяемых людей не собирался. Настороженная полицейская обнаружила в кабинете абсолютно ошалелого военного пилота, пялящегося куда-то в стену с отсутствующим выражением лица.

– Алекс? – осторожно позвала его пожилой лейтенант полиции. – Ты чего, таблеток каких-то наглотался?

– Я? А? – абсолютно рассеянно ответил он. – Просто мы аборигена поймали. Вернее, он сам пришел. Голодный, побитый, весь израненный, ноги в какие-то тряпки замотаны и все равно кровоточат. Вот только какие у него эти самые ноги… Какие ноги… Знаешь, наши ученые его сейчас, как могут, обследуют, но мне кажется, он не человек. Или хотя бы не совсем человек в нашем понимании этого слова. Альтернативная ветвь какая-нибудь.

– А чего ты хотел? Хорошо хоть нас вообще не закинуло к каким-нибудь говорящим паукам, живущим в метановой атмосфере. – Пригладив растрепанную седую шевелюру, Ида тихим, почти неслышным голосом добавила себе под нос: – А может, так и лучше было бы, не мучились бы.

– Угу, – меланхолично поддакнул Алекс, похоже даже не понимая, с чем именно соглашается.

– Так чего сидим? Кого ждем? Пошли смотреть на твоего «нечеловека»! – подчеркнув изрядной долей желчи в голосе свое скептическое отношение, лейтенант Замволт уточнила: – Где, ты говоришь, наши коновалы сей экземпляр препарируют?

– Где-то в подвале. Его для начала решили в автомойке для полицейских машин помыть, уж очень он грязным оказался, – поведал бывший военный пилот и едва успел поймать женщину за руку. – Стой! Не ходи туда! Мы с тобой все равно ничего в анатомии и физиологии людей или гуманоидов не понимаем. А под ногами у профессионалов мешаться будем. К тому же они уже могли в медкабинет перебраться, если не боятся заразу на свое оборудование занести. Лучше скажи, мэр ты наш, неединогласно неизбранный, чем мы дальше заниматься-то будем?

– Жить, – пожала плечами очень много повидавшая на своем веку полицейская. – Искать выживших и просто жить. Дружить с аборигенами или воевать, тут уж как получится. Оружие у этого нелюдя с собой какое-нибудь было?

– Только палка, да и на той едва листва пожухла, – припомнил Алекс. – Но на теле резаные раны имелись, это точно говорю.

– Так… – Смерив взглядом еле держащегося на ногах, все еще обряженного в порванный в нескольких местах, обожженный и заляпанный разводами пролитой крови комбинезон техника Алекса Вея, лейтенант выдала свой вердикт: – Иди-ка ты, милый, спать. Тем более что если военачальник в таком состоянии, то с нашими вооруженными силами явно не все в порядке. А там, между прочим, мягкий диванчик. Третья дверь направо, правда, в кабинете немного намусорено.

Зевнувший при одном упоминании о постели Алекс (причем, зевая, он чуть не вывихнул челюсть) потер моментально заслезившиеся глаза, но переборол искушение и, шаркая ногами, поплелся искать остатки научного персонала «Амаласунты».

Поиск объекта вивисекции и окруживших его ученых занял, как это ни странно, довольно долгое время. Объект обнаружился в импровизированном штабе, по совместительству служившем и сторожевым постом. Сооруженный из опрокинутого на бок муниципального омнибуса со снесенной начисто антигравитационной подушкой, штаб привлекал к себе внимание шумом человеческой речи. Крупный черный песок, в который рассыпались кристаллические линзы, когда-то пронизанные нанонитями энерговодов, хрустел под ногами бывшего пилота. Хотя внутренности транспортного средства и постарались облагородить, его нестандартное положение в пространстве первоначально приводило в некий когнитивный диссонанс. Особенно смущали ряды кресел, прикрепленных к правой стене почему-то под углом девяносто градусов к полу…

– Ну что? – спросил он у Сэмми, наблюдающего с безопасного расстояния за тем, как Вячеслав пытается наладить диалог с нежданно-негаданно объявившимся местным жителем. Второго ученого их маленького человеческого оазиса, как и доктора, видно не было. Видимо, ушли куда-то. Компанию переговорщику, помимо компьютерщика, имеющего профессиональную деформацию психики, составляла лишь грубо прицепленная к потолку небольшая переносная турель, прямо под которой и происходило общение. Вполне достаточная гарантия безопасности, ибо более тяжелого и надежного оружия у переживших катастрофу людей просто не было. – Насколько это существо отличается от нас?

С виду гость напоминал худого и, пожалуй, даже немного истощенного человека, чей парикмахер оказался изрядным выдумщиком. Косо и криво обрезанные пряди, спускающиеся на плечи, были разлохмачены, перепутаны и сбиты в колтуны до такой степени, что случайно подобный хаос просто не мог образоваться – лишь вследствие злой воли. Заросшее черной бородой лицо в общем и целом особого удивления не вызвало. Торс существа скрывал модный пиджак, не иначе как взятый кем-то из дорогого ателье. Грязные грубые оборванные шорты, оканчивающиеся ниже колена, вызывали своим видом какое-то смутное подозрение. Алексу упорно казалось, будто в них чего-то ползает. А еще ниже подозрительной детали гардероба располагались ноги. Ноги, при взгляде на которые хотелось закричать во все горло: «Мутант!» Ступни аборигена казались чем-то аморфным, будто плоть сначала нагрели и заставили потерять форму, а потом дали остыть. А еще они были очень большими и очень толстыми, причем участков ровной кожи имелось меньше, чем разнообразных бугров и пузырей.

– Как ни странно, это не гуманоидоподобный моб, а вполне себе человеческая особь, – с отсутствующим выражением лица поведал кремниеголовый. – В дрянном состоянии, но более-менее здоровая и умирать не собирающаяся. Те странные образования на ногах, больше похожие на какие-то подушки или опухоли, выросшие из забившихся под кожу личинок инопланетных гусениц, прочипованных токсичным радиоактивным материалом, это просто мозоли. Хоть и растертые в кровь на камнях.

Глава 4

Ночь опустилась на землю, однако, вопреки обычаю, царившая на небольшом ее участке суета не желала прекращаться. Все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Свет горящих деревянных домов, в лучшем случае с черепичными крышами или фундаментами из камня, рассеивал тьму и прекрасно заменял собою солнце. Кто-то кричал от боли. Кто-то от страха или горечи потерь. Кто-то – тот, кому очень повезло, – умирал молча, не успев испугаться и понять, что его бренное существование закончено. В подвале гильдии пивоваров, даже более глубоком и просторном, чем городская тюрьма, строили планы обороны под руководством самого компетентного в данном случае специалиста – недавно назначенного на свою должность инквизитора, прибывшего в городок, принадлежащий барону Людбергу, чуть ли не из самого святого Рима.

– Падшие ангелы пришли под вечер. Вернее, прилетели. Их дьявольская колесница, появившаяся откуда-то с востока, зависла перед храмом и немедленно начала испускать из себя самое настоящее адское пламя. – Борец с малефиками, ведьмами и еретиками, нареченный именем Август, несмотря на свой далеко не малый возраст – целый двадцать один год, – вздрагивал, словно напуганный ребенок. Но никто из собравшихся в подвале и сжимающих в своих руках оружие не смог бы его упрекнуть. Они сами боялись того великого зла, что нарушило плавное и спокойное течение их жизни. – Оно в единый миг низвергло огненным мечом на грешную землю крест, венчающий церковь! Нашу большую красивую церковь, кою воздвигали усилиями всех окрестных сел и деревень не один десяток лет. Слуги дьявола, как всегда, ударили по тому, что больше всего им ненавистно!

– Или просто уничтожили единственную реальную для себя угрозу, – степенно заметил главный пивовар города Жан Клевье. – Все-таки наш город не какая-нибудь захолустная деревушка на десять домов и ровно вдесятеро больше жителей. Целых три тысячи восемьсот два человека, считая женщин, детей и стариков. Не будь разрушен храм, мы бы с божьей помощью смогли продержаться до прибытия соседей! Ну а теперь…

– Наша борьба еще не закончена, а ты уже сдался?! – Гневный взгляд инквизитора впился в мастера изготовления хмельных напитков, и тот враз ощутил дурноту, словно его уже вели к сложенной из сырых дров поленнице, которая после брошенного факела не горит, а скорее тлеет, медленно поджаривая свою жертву и позволяя церкви совершить казнь без пролития крови. Ведь слуги Господа обязаны проявлять милосердие и сострадание ко всем верующим, спасая души погрязших в разнообразных грехах заблудших, даже если для этого потребуется медленно закоптить их тела. – Да, это демоны! Настоящие демоны, а не какие-нибудь там неверные сарацины или даже их малефики, принявшие в себя скверну преисподней! Но и их можно победить! Можно! Святое воинство в крестовом походе уже делало это, и я сам, слышите, сам видел труп одного подобного существа в подвале духовной академии, куда молодых послушников водили, чтобы они всегда могли опознать противника в лицо!

– Но мы не паладины, – прошептал чей-то голос, и слова в наступившей тишине прозвучали подобно удару грома. А вслед за ними тут же послышался надсадный хрип, перешедший во влажное бульканье.

– Зачем ты это сделал, плотник Ганс? – мягко спросил дознаватель здоровенного рыжего детину, стоявшего сейчас с громадным топором, чье лезвие было испачкано кровью затихающего у ног убитого человека. – Мясник Жозеф, конечно, допустил грех, усомнившись в силе нашей веры и способности противостоять посланцам ада, но это еще не повод, чтобы отправлять его на встречу со Всевышним даже без суда! Он же не закоренелый вольнодумец, сопротивляющийся аресту преступник или, упаси господи, богомерзкий еврей! Разве ты не знаешь, что бывает с теми, кто берет на себя обязанности святой нашей матери-церкви, не имея на это права, а?

– Ну, так оно, это… – развел руками убийца, чья жертва еще даже не начала остывать. – Некогда! Судить некогда! Демонов бить пора!

– Налагаю на тебя епитимью, – жестко и непреклонно заявил инквизитор. – Прочтешь сотню раз… Мм… какую бы молитву подобрать, чтобы избавляла от излишней гордыни и поспешности в решениях… А, ладно, потом назначу, если выживешь. Сейчас действительно некогда. Я помню, что едва успел выбежать из разрушаемой церкви и потерял сознание, брошенный на землю какой-то колдовской силой. Что случилось потом?

– Церковь уничтожили, замок барона уничтожили, – меланхолично перечислил судья, несмотря на свою тучность, каким-то образом сумевший сбежать от исчадий зла. – Следом демоны подожгли своими адскими молниями самые богатые дома, выбрались из колесницы и начали веселиться, словно упившиеся пойлом наемники. Они прибивали всех, кого могли поймать, к воротам, развешивали на деревьях, сажали на колья. Булочницу Марту заставили вступить в греховную связь со всеми по очереди прямо на главной площади, но остальным бабам почему-то подолы не задирали, а просто сгоняли их в чей-то хлев.

– Наверное, она ведьма, – предположил кто-то. – Иначе с чего ей одной выпала такая честь, а? Да и красивая она больно, не бывают нормальные люди такими! И дети ее, ни один из трех, не умерли!

– А моя жена в свои восемнадцать уже четвертого похоронила! – поддакнули ему.

– И моется часто, раз в месяц как минимум! – вспомнили новый факт еще какие-то уважаемые и достойные люди, из чьих голосов и складывалось общественное мнение, вполне достаточное для того, чтобы обвинить человека в чернокнижии просто потому, что он кажется им подозрительным.

– Да точно ведьма!

– Сжечь ее! Давно никого не сжигали, с середины зимы уже, вот и расплодились слуги дьяволовы!

– Возможно, – вздохнул инквизитор, обрывая начавшийся гвалт. – Вина Марты пока не доказана, хотя доносы на нее и поступали, но были сочтены лживым наветом. Наверное, я тогда ошибся или проявил излишнюю мягкость при допросе подозреваемой. Надо было проявить жесткость, несмотря на ее положение и предстоящие роды… А впрочем, о чем я? Соитие с посланцами ада, не важно, добровольное или нет, зафиксировано? Ну, значит, другого решения быть не может, аутодафе. Если невиновна, Господь на небе вознаградит ее за перенесенные на земле муки. Так, не отвлекаемся, рассказывайте дальше, что делали демоны и кто меня сюда принес.

– Я и принес, – буркнул пивовар, – подумал, что негоже оставлять христианскую душу на потеху отродьям адовым. Да и подкатило вас, сударь, если честно, почти под ноги. Божьим провидением, не иначе. А адовы отродья, когда церковь и замок разрушили, пошли дома поджигать, всех мужиков, кто на пути попался, убивали. Но я со своими ребятами успел вас сюда спрятать, выгнав семью за ворота. Дом-то рухнул уже, сгорел дотла. Но у нас подвалы глубокие, даже жара не чуется, а еще отсюда тайный отнорочек есть наружу, через него народ-то и собрали.

– Спаси тебя Бог, Жан, – низко поклонился пивовару инквизитор, избавленный от участи жертвы посланцев зла. В иное время и в ином месте такой поступок был бы немыслим и мог стать темой для пересудов на ближайшие годы, но только не здесь и не сейчас. Окажись на его месте даже король, никто бы не счел, что венценосная особа роняет свое достоинство благодаря смерда. Душа важнее тела, а именно на нее могли бы покуситься демоны, если бы в их лапы попался профессиональный борец с нечистью. – Значит, исчадия ада по-прежнему на площади? Это точно?

– Да, там, – осторожно поведал профессионалу в деле искоренения зла недавно забившийся в подвал мальчишка лет десяти, достаточно взрослый, чтобы сжимать в руках кухонный нож и даже пустить его в ход. – Они туда согнали женщин и всячески их мучают! Ругаются, еще слов таких не знаю, но точно ругаются, стражники всегда таким же тоном разговаривают. Один главный на остальных кричит почему-то и даже шлемы с них снимает, чтобы по мордам настучать. А те говорят ему чего-то униженно, но почему-то не делают того, чего он хочет. Быстрее, идемте, надо пленным помочь! Там моя мама-а-а-а!

На последних словах ребенок, порядком напуганный произошедшими этой ночью событиями, сбился на рев, впрочем, тут же оборванный хорошей зуботычиной, избавившей крикуна заодно и от нескольких лишних зубов. К счастью, еще молочных. Впрочем, насколько знал инквизитор, людям редко приходится сожалеть о том, что зубы у них снашиваются и не вырастают вновь. Человеческое племя очень короткоживущее и в большинстве своем до подобной глубокой старости просто не доживает – сводится в могилу войной, бедой, голодом или чумой.

– А может, они сами уйдут? – робко заметил кто-то. – Ну, пожгут дома… Если еще осталось, что жечь, пограбят, хватать им, кроме нас, уже, наверное, некого… да и провалятся обратно в преисподнюю? Ведь те, кого не убили, уже до ближайшего леса добежали и там схоронились.

– Полгода жесткого поста! Нет, год! – не замедлил с епитимьей инквизитор. – И даже не надейтесь отсидеться в подвале, словно трусливые крысы! Ганс! Снимаю с тебя грех убийства и назначаю своим помощником! Вижу, ты проявил мудрость, достойную настоящего слуги Господа! И похоже, сегодня нам придется взять еще несколько грехов на свои души, чтобы достойно нести волю Его! Так! Арбалет у кого-нибудь есть? Жан, у вас в гильдии пара штук хранилась, точно помню.

– Так богомерзкое же оружие. Я еще помню, как за владение им вешали, – осторожно заметил инквизитору пивовар. – А так да, есть. Вон в том уголке, в ящичке, прямо под ногами прикопаны три штуки.

– Против слуг дьявола любые средства разрешены, – зло бросил Август, ковыляя в указанном направлении и доставая из-под своей одежды крупную плоскую флягу с необычно высоким горлышком. – На проповедях ведь сколько раз повторяли этот тезис! Ради такого случая в законах небесных решено сделать исключение. Здесь, да? Дайте мне нож, не руками же копать! И молитесь! Молитесь, пока есть время! Сейчас мы нападем и сокрушим отродья зла!

Через двадцать минут инквизитор мог бы собой гордиться, если бы еще был жив. Толпа из нескольких десятков вооруженных дрекольем и холодным оружием мужиков отвлекла на себя отряд малинитов, среди которых лишь один, самый главный, под влиянием закодированных в его разум программ сохранил достаточно соображения, чтобы понять всю необычность и неправильность происходящего и соответственно неуместность полученных от начальства приказов. Но его допуска не хватало на то, чтобы изменить шаблоны поведения, заложенные в подчиненных, устроивших захват заложников и резню в ближайшем к месту основной диверсии населенном пункте, что обязано было послужить отвлекающим фактором для сил правопорядка. Если бы он узнал, что по дороге миновал как минимум десяток деревенек, просто не заметив их с высоты полета флаера или не распознав как человеческое жилье, то, наверное, очень удивился бы. Однако как бы то ни было занятый своими мыслями, а также наблюдением за уничтожаемым ополчением командир пропустил тот момент, когда за спинами расстреливаемых из плазменных винтовок людей поднялся с земли сжимающий в руках арбалет инквизитор.

Выпускник духовной академии доказал, что не зря тренировал тело и душу, выстрелил из своего оружия и даже попал в цель, которой избрал открытый проем, ведущий в недра флаера. Обычная стрела не причинила бы боевой машине никаких повреждений, но как раз на случай встречи с порождениями зла инквизиторам выдавался специальный состав, сваренный алхимиками святого города по рассекреченной ради такого дела рецептуре греческого огня. Зажигательная жидкость, плескавшаяся в примотанной к снаряду фляге, снабженной надежно защищенным от внешних условий фитилем, запрятанным в высокой крышке, успела натворить достаточно дел, прежде чем ее потушили. В общем и целом от высокой температуры успело испортиться не так уж и много крайне уязвимой электроники. Вот только заменить ее было нечем. И починить свое средство передвижения в текущих условиях малиниты не могли. Отряд религиозных фанатиков с прошитыми в сознании и подсознании программами остался посреди уничтоженного ими города, во все стороны от которого разбегались уцелевшие жители, спешащие поведать людям о явлении посланцев зла.

Лишь в нескольких десятках километров от этого места о развернувшейся трагедии ничего не знали. Хотя подспудно и ожидали от ушедших неизвестно куда террористов чего-то подобного. Возвращения врагов ждали со страхом каждую ночь, но дни сменялись один за другим, а они все не шли и не шли. Да выжившим обитателям научной базы «Амаласунта» и без того нашлось чем заняться. В частности, людей очень интересовали сведения, которые имел единственный находящийся в их распоряжении источник информации.

– Ну и чего вы смогли выяснить у этого аборигена? – По привычке сунувший свой нос к ученым, пытающимся пообщаться с аборигеном, Алекс Вей, наверное, ради разнообразия оказался сытым, выспавшимся, хорошо отдохнувшим и находился в отличном настроении. Всех, кого можно было спасти в руинах разрушенного участка города, перенесенных неведомо куда, он спас. При помощи инженеров полицейский участок снабдили более-менее работающей системой обороны. И даже действующим водопроводом, функционирующим при помощи системы сбора атмосферной влаги, нашедшейся в небольшом частном бомбоубежище, где датчики засекли какое-то подозрительное шебуршение, и разрытого экскаватором в целях обнаружения выживших. – Вроде бы вчера Сэмми докладывал, что вы уже уверенно разбираете его тарабарщину.

– Удивлен, что ты это помнишь, – буркнул компьютерщик. – Мне казалось, тебя больше интересует биотуалет, который ты с мясом выдирал из того частного бункера.

Владелец личного убежища повышенной комфортности был отставным офицером космического флота. Снабженцем. Иными словами, тащил в родные закрома все, что мог безбоязненно потерять по ведомостям. И свой подвал, весьма обустроенный, с большим баром, бильярдом, капсулой виртуальности и личной горничной, чей наряд не в каждом секс-шопе на манекен рискнули бы надеть, сделал из приобретенного неведомыми путями жилого модуля, предназначенного для планет с довольно агрессивными условиями внешней среды.

Жаль, воспользоваться накопленными богатствами не сумел и безвестно сгинул. Вероятно, был погребен под завалами или убит малинитами при попытке наставить на них наградной пистолет. А вот его служанка-содержанка оказалась умной девочкой и при первых признаках пальбы из тяжелого вооружения спряталась в импровизированный бункер, где ее и завалило рухнувшим при пространственном переносе домом.

Что пережила девушка, несколько дней проведя пусть и в комфортном, теплом, светлом месте, где стоял пищевой синтезатор, рассчитанный на полугодовое использование десятком человек, сказать сложно. Но вот Алекс результатами ее одиночного заключения остался доволен. Раньше ему на подобных моделей, способных украсить собой любой мужской журнал, приходилось лишь смотреть. Но после того как вытащенная им собственноручно, вернее, собственно-эксаваторо-ковшно девушка оказалась на свободе, бывший военный пилот уже третью ночь засыпал не в одиночестве. Да и работающий туалет своим комфортным, сделанным не иначе как в расчете на страдающего геморроем штабного работника сиденьем грел не только тело, но и душу.

– От нашего гостя мы узнали довольно многое. – Вячеслав, ставший кем-то вроде ответственного за научный подход к изучению непонятного места, где они оказались, лучился самодовольством так, будто это он в последнее время сделался самым уважаемым и популярным у женской части выживших человеком. – Место, куда мы попали. Примерный уровень развития человечества. Политическую обстановку. Более-менее распространенные в здешних местах диалекты. С источником информации нам, должен признать, повезло. Помимо своего родного наречия он знает довольно много слов языка, называемого латынью и играющего в этих краях роль универсального средства коммуникации. А язык, в свою очередь, нашелся в наших базах данных, так как использовался, пусть и в сильно искаженном виде, даже тогда, когда появились цифровые хранилища информации. Разные древние заклинания на нем в голофильмах пели сектанты, да и медиков зачем-то заставляли его учить.

– Ну и где мы? – Добродушное отношение к окружающему миру, которым просто сочилась улыбка Алекса, по какой-то странной причине вызывало у окружающих сильные противоречивые чувства. Вот и сейчас Вячеслав передернул плечами и нарочито грубо буркнул:

– В сорока лигах от аббатства Святой Варвары, – после чего с добрым, буквально ангельским видом добавил: – Примерно.

Поперхнувшийся от такой географической шарады Алекс осторожно уточнил:

– А поподробнее? И почему такая низкая оценка?

– В нашего аборигена, к моему большому сожалению, не встроена система глобального позиционирования, что конечно же намного уменьшает точность картографирования. А из-за отсутствия даже базовой нейросети и модулей памяти сильно затруднено составление хотя бы приблизительного маршрута к основным ориентирам на местности. Наше местонахождение известно с точностью плюс-минус два лаптя на карте мира. Данный регион называется Валахия. – Хронически не высыпающийся в последнее время ученый посмотрел на бывшего пилота как на своего личного врага и медленным скучным речитативом принялся отвечать. За каких-то четверо суток научный сотрудник умудрился не только подгрузить две начальные базы по медицине из коллекции кремниеголового Сэмми, но и более или менее воспользоваться ошметками содержащейся в них латыни для того, чтобы хотя бы немного научиться разговаривать с аборигеном. – В связи с тем что эта местность в новейшее время сильно пострадала сначала от ядерных взрывов, а позже из-за тектонических смещений, вызванных нестабильностью земной коры, привязка по контурам горных вершин к имеющимся у нас картам невозможна. Также можно заключить, что вообще все имеющиеся у нас карты имеет смысл стереть, так как их ценность практически нулевая. Так, например, в это время еще есть Сицилийский полуостров. И на месте Итальянского архипелага из вод Средиземного моря вполне себе выступает сапожок, виденный мной только на исторических атласах. Также пока еще существует Английский остров и Япония.

– Я знаю географию древнего мира, – фыркнул пилот. – Эм… Ну примерно. Видел в школе, как выглядела планета до момента, когда человечество начало заниматься на ней косметическими военными процедурами. Ты мне континент назови.

– Евразия, – буркнул ученый. – Сам бы мог догадаться, учитывая, что пришедший к нам человек не азиат, не краснокожий и не негр.

– А разве бывают люди с красным цветом кожи? – удивился Алекс, но его проигнорировали.

– Если еще точнее, то Европа, – продолжал свой рассказ Вячеслав. – При условии, что ты вспомнишь это слово. Не географический центр данного региона, но и не окраина какая-то. И сейчас середина пятнадцатого века по календарю от Рождества Христова, о котором ты тоже, наверное, слышал. Впрочем, местные больше любят пользоваться системой отсчета от высосанной из пальца даты, повествующей о сотворении мира. Надежность установления временного интервала составляет плюс-минус десять лет.

– Прелестно, – кивнул бывший пилот. Известие, что он где-то в далеком прошлом, удивило его не сильно. С мыслью о том, что забросило выживших далеко и вернуться вряд ли удастся, Алекс уже внутренне смирился. А в жизни своей он повидал немало разных дыр, и место, где, кроме горстки свихнувшихся фанатиков, по нему никто не стрелял, готов был признать априори далеко не самым худшим, в каких бы координатах сия точка не располагалась. – Получается, бояться нам нечего. Я, конечно, не великий знаток истории… Только, по-моему, даже самые примитивные пушки еще лет пятьсот не изобретут. А любую толпу дикарей с копьями можно будет разогнать парочкой хороших излучателей. Что еще удалось узнать?

– Очень много интересного, – улыбнулся ученый, и отставной военный почему-то сразу понял, что услышанное ему не понравится. Можно сказать, он это предвидел. Считал своей не раз побывавшей под обстрелом пятой точкой импульсы с коры головного мозга собеседника раньше, чем те успели облечься в слова. – И кстати, ты очень фиговый знаток истории. Или те, кто писал учебные базы, которые нам удалось раскопать, знают ее немногим лучше. Хотя, скорее всего, верно несколько иное предположение. Это не наше прошлое. И доказательств тому предостаточно.

– Перечисли, – предложил Алекс, который никак не мог сообразить, что же именно ему не нравится.

– Хорошо, – кивнул научный работник. – Вот только боюсь, ты вряд ли чего поймешь, раз даже с наличием пушек дал такого маху.

– У, это надолго, – тяжело вздохнул Сэмми, подпер голову кулаком и, кажется, постарался заснуть сидя.

– Здесь есть даже и не думающая разваливаться Римская империя, являющаяся теократической республикой с папой во главе, и ей в той или иной форме подчиняются все остальные государства Европы. Здесь свирепствует инквизиция, несколько лет назад, однако же, реформированная и переставшая жечь женщин за красоту, а грамотных за умение читать. Теперь эта организация помимо прямых обязанностей типа охоты на ведьм выполняет функции политической полиции и научно-исследовательского института. Уничтожает инакомыслящих и собирает под свое крыло различных ученых и изобретателей, если не усматривает в их работах признаков сотрудничества с нечистой силой, – принялся злорадно вещать Вячеслав, не особо заботясь о том, говорит ли о чем-нибудь его собеседнику донесенная до него информация, расходящаяся с официальными учебниками истории. – И самое главное, здесь есть сама эта нечистая сила, обладающая поистине сверхъестественными возможностями, и громадное количество людей, ей служащих. Целые страны, между прочим. А имя повелителя зла недавно изменилось. Теперь он не дьявол. Ныне преисподней заправляет засевший в проклятом граде Стамбуле Малин!

– Ни… ни фига себе заявочки! – Алекс икнул от неожиданности, а после тряхнул головой, пытаясь немного разобраться в облаке зашебуршившихся под крышкой черепа мыслей. Бывший пилот выставил ладони вперед в протестующем жесте, попытавшись таким образом хоть немного отгородиться от новостей. – Поподробнее, пожалуйста! Краснокожих людей я еще могу принять за последствия хронического недосыпа, но вот с Малином – это ты перебрал.

– Все просто – как удалось понять из речи аборигена, взрыв установки раскидал базу и большую часть города не только в пространстве, но и во времени. И уж не знаю, как, но основные силы террористов, которых и можно поблагодарить за все происшедшее, появились в этом мире на целых пятнадцать лет раньше нас. – Улыбка ученого была просто сардонической, видимо, состояние, в которое он вогнал собеседника, и реакция на его слова очень уж порадовали Вячеслава. – И уже умудрились натворить такого, что известным нам вариантом истории теперь можно только подтереться в туалете. Ты же помнишь по школьным базам, что до Великой войны в человеческом обществе очень большую роль играли различного рода верования и религиозные течения?

– Ясное дело, – кивнул Алекс. – Об их вредоносном воздействии на данном этапе развития общества нам чуть ли не каждый год разными словами твердили.

– Сам понимаешь, не просто так в двадцатом году от основания Федерации приняли закон Симпсона-Костычева о запрете любых религий и сект. Уж слишком хорошо этот яд позволяет манипулировать общественным мнением, превращая толпу в ревущего всесокрушающего зверя, не принимающего ни логики, ни фактов, – довольно кивнул Вячеслав. – Развитие любой религии, если ты еще помнишь школьные базы, натыкается обычно на такую проблему, как доказательства существования Бога и Божественной воли. Но только не в нашем случае – появившиеся малиниты очень быстро показали себя идеальными кандидатурами на должность представителей зла на Земле. Ну а если есть дьявол – дальше, надеюсь, разжевывать не нужно?

Алексу было нужно. Он плохо разбирался в причинно-следственных связях поведения фанатиков, верующих и прочих, по его мнению, психически нездоровых личностей.

– Резкий подъем религиозности и присутствие военной угрозы из региона, захваченного малинитами, способствовали практически моментальному объединению Европы под знаменем святого престола в Риме, – вздохнул Вячеслав, выдавая необходимые пояснения. – Зачем малиниты захватили именно Стамбул, я точно сказать не могу. Но то, что этим они уничтожили центр кристаллизации одной из ветвей христианства, гарантирую. Более полной информации об этом периоде истории и существующих на сей момент религиозных сектах в школьных базах нет, а среди нас, так уж случилось, отсутствуют профессиональные историки. Да и вряд ли нам это помогло бы. Судя по словам аборигена, тут такая чехарда творится, что сам сатана – это имя противоположной Богу силы – свихнется. Простейший пример – если помнишь, основной причиной Великой войны, разрушившей старую цивилизацию, было как раз противостояние христиан и мусульман.

– Ну-у-у… Да… Вроде бы. – Почесывающий голову в попытках вспомнить хоть что-то из школьных баз по истории, давным-давно затертых более необходимыми техническими знаниями, Алекс ощущал какие-то слабые мутные ассоциации. Он даже не исключал, что ответственными за них может быть развлекательное головидео, в котором время от времени попадались псевдоисторические блокбастеры.

– Так вот, в этом мире, как бы это странно ни звучало, оно уже сейчас идет на всю катушку. Как там обстояло дело с первым контактом разных цивилизаций, мы можем лишь догадываться. Сам понимаешь, наш информатор не того полета птица, чтобы знать такие подробности. Однако определенные выводы из сказанного им сделать можно. – Вячеслав потер ладони, словно озяб. Видимо, ученый не мог удержаться от нервных переживаний при одной мысли о террористах, которые превратили «Амаласунту» в груду руин. – Малиниты, понятное дело, считали себя не исчадиями зла и чудовищами, а как раз наоборот, посланцами небес. И из этого амплуа выходить не стали. Они начали активно нести свет своей веры попавшимся им под руку дикарям при помощи плазмометов, объявив себя ни много ни мало спустившимися на землю ангелами и строя Царство Божие на земле – в их понимании этих слов.

– Мне вот интересно, как они хакали мозги людям, у которых нейросети нет и не было? – задумался вслух Сэмми. – Не забили же они ими трюм своего корабля под завязку? Впрочем, если нашелся хороший промышленно-медицинский микросинтезатор, могли и на месте наладить выпуск. Там массы-то всего ничего, грамм пятнадцать. Правда, остается вопрос с расходниками…

– А поскольку попали малиниты именно в область, занимаемую мусульманами, то большая часть тамошнего населения, убежденная явленными им чудесами и рабскими имплантатами, вмонтированными в головы более-менее крупных феодалов, даже сомневаться в их статусе не осмелилась, – не обратил на компьютерщика внимания Вячеслав. – Теперь население значительной части этого континента исповедует малинизм, будучи абсолютно убежденным, что принадлежало к этой религии и раньше. Просто в силу неправильного толкования священных текстов находилось в изрядном заблуждении относительно заповедей, которым следует подчиняться.

– Как же это. – В душе Алекса зашевелились неприятные предчувствия. – Проклятье! Получается, к нам население всей Евразии скоро в гости постучится с ножами в руках? Да у нас же зарядов батарей на всех не хватит! Впрочем, каких батарей! Жахнут сектанты пару раз с крейсера, уничтожат участок, а потом последует десант с добиванием уцелевших, и все, спета наша песенка! Надо немедленно бежать! И маскироваться под местных, пока не накрыли!

Поморщившись от неприятных перспектив, бывший пилот принялся перебирать остатки знаний стратегии и тактики, которыми его пичкали на ускоренных курсах доблестных военно-космических сил Земной Федерации. Что-то надо было делать. Причем так, чтобы не поспешить и не наломать еще больше дров, хватит разбросанного вокруг бурелома, поваленного в первую очередь малинитами, ну а во вторую – появлением в этом медвежьем краю Евразии более уравновешенных, чем предыдущие, выходцев из альтернативного будущего. Как минимум ясно, что пора обзаводиться собственной разведкой и только после анализа расклада в окружающем мире и основных значащих фигур можно более или менее прогнозировать глубину той дыры, в которую всех выживших угораздило свалиться.

– На ваш взгляд, этот абориген смог многое понять, находясь в нашем несомненно гостеприимном обществе? – неожиданно спросил Сэмми.

– Это вы о чем? – Вопрос компьютерщика выбил ученого из колеи.

– Это он о том, что в случившемся есть не только ваша или моя вина. Вляпались и доказали свою просто фантастическую профпригодность все. И лейтенант Замволт в частности. – С каждым последующим словом бывшего пилота настроение падало все больше и больше. Да и Сэмми сидел мрачнее тучи, видимо уже просчитав при помощи своих имплантатов, к чему идет дело. Любители виртуала частенько имели серьезные отколонения в психике, но вот математический анализ и логику вставленные в их мозги компьютеры забыть попросту не могли. – В зависимости от вашего ответа его придется или устранить, или, хоть и с оговорками, использовать для сбора информации. Но в любом случае решать необходимо уже сейчас.

– К… как устранить?! – Возмущенный крик ученого был прерван успокаивающим движением руки пилота.

– Как обычно, – вздохнул Сэмми. – Из плазмомета. Ну, можно и передозировку устроить, если лекарств не жаль.

– Но зачем?! – Ученый переводил взгляд с одного своего собеседника на другого, искренне не понимая их мотивов.

– Он видел, насколько мы слабы и малочисленны, а в этом мире друзей у нас нет. И не надо мне врать, что вы не понимаете слов «секретность» и «режим доступа». Ведь это первое, что скидывали особисты в нейросеть при регистрации на территории базы, – вздохнул Алекс. – А сейчас вы не будете истерить, а максимально ограничите контакты объекта с окружающим миром, так сказать, во избежание. Рекомендую снотворное плюс наручники. И после этого, убедившись, что абориген никуда не денется хотя бы еще пару часов, присоединяйтесь к совещанию в штабе.

– Это в кабинете лейтенанта Замволт? – хмуро уточнил Вячеслав.

– Да, именно там, – согласился бывший пилот. – Тем более что ребята Гомеса уже более или менее привели эти развалины в божеский вид.

Совещание, которое деятельный бывший пилот собрал через каких-то полчаса, едва началось и тут же забуксовало всерьез и надолго. Информацию о том, куда именно их занесло и какая именно фигня здесь творится, все выслушали с интересом. Но вот в дальнейшем их мнения кардинально разделились.

– Эту заразу надо немедленно уничтожить, пока она не успела как следует укорениться и не превратила все население Земли в зомбированных фанатиков! – Алекс Вей был категоричен, как и все военные. – Мы немедленно должны бросить инженеров на то, чтобы соорудить из уцелевшего хлама что-нибудь взрывающееся и начинить его взрывчаткой. Раз мы в прошлом и у местных из авиации в лучшем случае найдутся дрессированные орлы, то больше чем уверен, система ПВО корабля фанатиков уже не работает. У них теперь и других дел хватает, к чему обороняться от несуществующих угроз! Я поведу брандер лично! Тем более что устройство катапульты в этой модели едва ли не самое простое и надежное, какое только можно придумать. Лишенных базы и основной ударной силы фанатиков пускай дорезают местные. Думаю, справятся как-нибудь. А тут, как только разделаемся с основной угрозой, надо готовить современную систему обороны. Да просто обрушить единственный путь с этих скал вниз, и все, никакая армия нас не достанет!

– Вероятность успеха – крайне малая величина, и она стремится к минус бесконечности, – меланхолично возразил ему Сэмми. – Я предпочитал магические реальности, но и в космосимуляторы тоже играл. Крейсер нам сшибить нечем. Даже самый маленький и полудохлый. Тем более в атмосфере, где от разгерметизации никому не будет ни жарко ни холодно. А надеяться на халатность персонала глупо. Чтобы управлять орудиями, хватит одного жалкого пакета программ, которому до искина – как амебе до хомо сапиенса. Плюс засечет он радарами брандер за принципиальным отсутствием иных летунов на планете чуть ли не сразу после взлета.

– И что ты предлагаешь? Неужели у тебя есть на примете какая-нибудь выполнимая идея? – Скепсис, которым была наполнена речь Алекса, едва ли не конденсировался на стенах. Тем более что после переноса в этих глухих горах оказалось немного холодновато. А еще точнее – стояла нечеловеческая холодрыга, особенно ночью и рано утром. Днем солнышко еще более или менее отогревало склоны, заставляя испаряться легкий иней, оседающий на камнях и металлических частях техники. Немногочисленные работающие обогреватели пока еще с грехом пополам справлялись с нагрузкой, но, как удалось выяснить у аборигена, все только начиналось. В этих местах через пару месяцев ожидалось начало настоящей снежной зимы, во время которой перевалы закрывались надежнее дверей городской тюрьмы славного города Киль, откуда и происходил незадачливый торговец, на свою голову попавшийся сначала местным недалеким бандитам, а потом заброшенным в эту тьмутаракань далеким потомкам. И между прочим, только после этого совещания станет понятно, что для него в итоге оказалось хуже.

– Конечно же есть! – Тон, которым обычно общаются с сервисными ботами или недалекими родственниками, выходил у кремниеголового просто на отлично. – И даже несколько! Для начала озвучу самый быстроисполнимый. Я тут посмотрел списки выживших и натолкнулся на целого микробиолога. Правда, она все еще полностью не пришла в себя, но вы просто представьте, какие отличные горизонты это нам открывает! Примерно как в «Норна, беги!» или в «Падении Дома Ашеров». Просто отличная идея! Колония нанороботов-переносчиков и боевой вирус повышенной вирулентности со счетчиком поколений!

Переполняющие компьютерщика эмоции привели к тому, что он даже принялся подпрыгивать на месте, заставляя при этом свой мешковатый балахон, покрытый подозрительными крайне разнообразными пятнами, мелко подрагивать. К слову, заставить его сменить это, как он выразился, «мое сокровище» на нормальную одежду не удалось даже лейтенанту Замволт.

– Микробиолог, микробиолог, – забормотала седовласая лейтенантша, вызубрившая весь невеликий список выживших назубок, благо не так их было и много. – Это та девочка, которая после многократного изнасилования до сих пор толком в себя не пришла? Нет, она, конечно, может и при себе иметь какую-нибудь экзотическую флору и фауну, прямо в организме, если малиниты давно венерологов не посещали, но, боюсь, переделать ее в боевой вирус не сумеет. Тот, кто действительно способен провернуть подобный фокус, в сферу обслуги работать не устроится. А по документам она работала продавщицей в магазине детского питания!

– Не факт, – задумчиво пробормотал Вячеслав, похоже, переведший дух после своей длинной речи, описывающей общую картину мира, и теперь готовый включиться в дискуссию. – Но даже если у нас в госпитале сейчас приходит в себя настоящий гений, ваши мечты о биологическом оружии разобьются в пыль при столкновении с реальностью. В уцелевшем участке города нет ничего, похожего на лабораторию, где можно манипулировать цепочками ДНК.

– Как же? – удивился Алекс. – Я же отрыл…

– В аптеках и стоматологии просто нет нужного оборудования. И даже в обычных больницах, – отмахнулся от него ученый. – Пальцем новую форму жизни, во всяком случае с требуемыми вам параметрами, не сделаешь. И мы все же не боги. То же самое относится и к любому другому высокотехнологичному производству. Кое-что склепать на коленке из разного добра, теперь ставшего бесхозным, конечно, можно. Но без добывающей и перерабатывающей базы, соответствующей уровню покинутой нами цивилизации, следует готовиться к неизбежному техническому регрессу.

– И как низко мы скатимся? – осторожно уточнила Ида.

– Как бы я ни уважал мастерство Сэмми и его технический гений в условиях отсутствия законодательной базы с ее ограничениями и контроля психически нормальных специалистов, – ученый слегка наклонил голову, отдавая должное кремниеголовому, – но без готовых схем он не соберет и простейший антиграв.

– Ну да, нужные скилы не прокачаны, – вынужденно признал любитель виртуальных реальностей. – Кто же думал, что в прошлое попаду, иначе бы баз необходимых заготовил… Не, ну воздушный шар я и из местных материалов построю. И даже планер, наверное. А вообще, хочешь победить малинитов, думай как малинит. Превратим шутер в стратегию и посмотрим, чей левел выше!

– А на человеческом? – осторожно уточнил мало чего понявший Алекс, с неудовольствием отмечая, что приступы адекватности у обладателя кучи встроенных в мозг имплантатов периодически сменяются крайне сумрачным состоянием рассудка.

– Он говорит, нужно захватить местное государство, – подумав, перевела речь старого знакомого Замволт. – С нашей техникой и знаниями, пусть даже всего лишь огрызками от нормальных техпроцессов, мы сможем заставить их совершить резкий научный рывок. И они будут представлять собой уже не дикарей с копьями и стрелами, а что-нибудь более приличное, способное потягаться с созданным малинитами образованием.

– Читал я чего-то про диктатора, который принял свой народ с сохой, а оставил с ядерной бомбой, – добавил Вячеслав. – Впечатляющий прогресс. Как думаете, повторить сможем?

– Реально хардкорно правил, – решил Сэмми. – У него же сейвов-то ни одного не было! Эх, рано он родился, появился бы позже, точно бы топ по планете держал!

– Короче, я понял, все мы тут через одного без пяти минут маршалы ВКС в отставке. С этим я уже практически смирился, – вздохнул Алекс, в этот момент как никогда понимавший презрение, питаемое армией к гражданским. – Особенно если того конфискованного синткокаина вмазать.

– Слушай, да что вы все меня этой наркотой тычете, да сжег я ее! Уже пару дней как сжег. Сложил кучей и кинул энергобатарею с закоротом. Только дымок остался, – недовольно развел руками молчавший до этого момента Рикардо Гомес. После чего бывший планетарный пехотинец отвернул голову в сторону и недовольно пробурчал, стараясь делать это как можно тише: – Нетути больше ничего, раз как обезболивающее вы его решительно забраковали! И вообще, как будто бы, если планетарная пехота, так сразу торчок…

– Все это не отменяет необходимости в разведке, – продолжил Алекс, кинув на Рикардо исполненный сожаления взгляд, обещавший что-то уж совсем матерное, в случае если тот начнет убиваться по спаленной дури. – И уж поверьте мне – зная человечество в целом и крохи истории в частности, могу сказать, что наши попытки создать более или менее эффективную разведывательную сеть будут далеко не первыми.

– Это откуда такие сведения? – моментально заинтересовался штудировавший все это время доступные исторические базы Вячеслав.

– Откуда-откуда! Общался со знающими людьми! – недовольно дернул головой Алекс – Однажды, когда курьером пахал, сбили меня… Гиродины ориентации в хлам, реактор и установки антигравитации тоже еще первыми подрывами снесло. Вот и кувыркался в невесомости. В компании майора из «молчи-молчи», бывшего моим единственным пассажиром. Вот так неделю и просидели – тогда-то лекций про всемогущество разведки и ее громадную историю и наслушался по самое не могу. Если тот безопасник мне лапшу на уши не вешал, спецслужбы чуть ли не с каменного века существуют и вполне себе нормально работают.

– Ну, в чем-то он прав. Свои доверенные люди наверняка есть у каждого местного заправилы, – задумался Рикардо Гомес. – Даже в бандах они были, а тут государства, пусть и дикарские. Малиниты и эта их церковь точно своих лазутчиков завели. Вот такая вот физгармония, ребята…

– Может быть, – подумав, подтвердил Вячеслав. – В любом случае, если Римская империя развитое государство, а оно развитое, раз имеет историю куда большую, чем в нашей реальности, там собственные шпионские бригады могут найтись чуть ли не у каждого второго сенатора. Да и, думается мне, не сойдем мы за местных. Даже если мозоли на ногах себе искусственно нарастим. Культура у нас не та. Кстати, купцы и торговцы всегда были агентами влияния, а у нас как раз один такой, обязанный нам если и не жизнью, так здоровьем, сейчас в изоляторе имеется. Кто-нибудь из вас, господа полицейские и военные, в вербовке разбирается?

– Нет, – покачал головой Алекс. – Не мой профиль. Абсолютно.

– Теоретически, – задумчиво протянула Ида. – Приходилось мне работать с информаторами в молодости. Вот только их, если что, всегда можно было найти при помощи доступа к полицейской сети и выбить нужную информацию. А в этих диких краях, не знающих цивилизации, как его найдешь, если отпустишь?

– Маячок, – предложил Вячеслав. – Под кожу вшитый. Сэмми, сделаешь?

– Да не проблема, – откликнулся кремниеголовый. – Найду только труп какой-нибудь дорогой собачки (их всегда им вживляют!) да прочипую.

– Кстати, – озаботился бывший пилот. – Вот мы здесь сеть наладили, в эфире вроде бы шебуршиться пытались, сразу после катастрофы выискивая хоть кого-нибудь… Как думаете, малиниты нас не засекут?

– Теперь уже нет, – пообещала Ида. – Настроим передатчики для радиуса действия, скажем, в пятьсот километров, так на учениях делали, Сэмми справится. А вот если они нас раньше услыхали, тут уж ничего не поделаешь, мы себя раскрыли. Но шансы, думаю, невелики. Все же без спутниковых ретрансляторов оборудование, которое есть в участке, стоит немногого. Это же не комплекс связи дальней разведки. Если они чего и засекли, так подозрительные шумы, вроде тех, которые ловим мы сами, вероятно, являющиеся их переговорами, исказившимися вследствие расстояния.

– Господа, вы не о том думаете. Совсем не о том! – вынес свой вердикт Алекс, массируя виски в попытках избавиться от внезапно появившейся головной боли, а после обратил страдальческий взгляд на собеседников. – Мы слишком сильно увлеклись отдаленной опасностью, когда надо думать о делах, более близких к нашим задницам!

– Каких? – не понял Сэмми. И кажется, остальные были солидарны с его удивлением.

– Вы что, совсем забыли о сбежавших от нас недобитых террористах? – Тон, которым пилот произнес начало своей тирады, был исполнен живейшего сопереживания окружающим его идиотам. – Вообще.

– М-да… – задумчиво протянула Ида, откидваясь на спинку кресла. – Правильно меня в лейтенантах держали, несмотря на выслугу лет. С глаз долой, из сердца вон, пусть другие отделы разбираются… А только нет их, совсем нет.

– Все, конечно, хорошо – и экскурсы в историю, и контакты с аборигенами, да только чувствует мое седалище, что эти чертовы малиниты на своем челноке доберутся до крейсера, если уж совсем не дураки, примерно за пару дней. – Обведя обвиняющим взглядом людей, застывших от внезапно ставших ясными как день глубин той ситуации, в которую они попали, Алекс уже более спокойным тоном продолжил: – А еще неделя потребуется для того, чтобы снести тут все к чертовой матери, несмотря на все наши трепыхания. И мне кажется, рассчитывать на то, что у них там сломалась связь, или на то, что они заблудятся и попадут вместо Стамбула на Северный полюс, было бы уж очень безответственно. Это большое везение. Практически фантастика.

– Боюсь, тут мы ничего не можем сделать, – тяжело вздохнула Ида. – Разве только умереть с честью. Нам некуда эвакуироваться и нечем обороняться. Местные жители, если Вячеслав правильно понял речи того ограбленного дорожными разбойниками бедолаги, нас организованно сожгут, как только смогут поймать.

– А соорудить на коленке точку противокосмической обороны от крейсера, ну или хотя бы нечто подобное, способное ссадить парочку судов десанта, физически невозможно, – поддакнул Сэмми. – Даже турели участка, будь они полностью исправными, не рассчитаны на такое, так как их слишком легко накрыть залпом ракет, выпущенных с большой дистанции.

– Это все-таки не штаб армии, а муниципальное учреждение, где борются прежде всего с преступностью, – согласно кивнул Гомес. – А при появлении хорошо вооруженных бойцов мафиозных группировок или каких-нибудь террористов зовут спецназ.

– Но если ударить в упор, шансы против их транспортных лоханок есть, – заметил Вячеслав. – Мы же с парочкой как-то справились.

– Великим чудом и их непроходимой дуростью, – хмыкнул Алекс. – Если командовать будет кто-то, хотя бы игравший в симуляторы реальных боевых действий, а не в обычные видеоигры по мотивам, он раскатает нас залпами с безопасной дистанции. Или выкрутит щиты на максимум, ударит пару раз и выйдет из зоны поражения. А затем повторит процедуру столько раз, сколько нужно для победы. Хм, Ида, я, конечно, не большой знаток города, но ведь какие-то точки ПКО тут были. Все-таки наша научная база являлась объектом, имеющим значение для всего человечества.

– Да, – согласилась с ним седая лейтенантша. – И что с того? Они же разрушены.

– Разрушены так, что там яма в земле, или разрушены так, что пока не починим, не сможем стрелять? – придирчиво уточнил бывший военный, не раз видевший, как, казалось бы, угробленную врагом и криворукими хозяевами технику мастера пусть с матом, но возвращали в строй.

– А черт его знает. Я даже не могу сказать, какие именно штуки у нас есть и где они стоят. Не тот уровень доступа, – честно развела руками женщина. После чего обратилась к своему техническому специалисту за необходимыми разъяснениями: – Сэмми, солнышко! Ты не в курсе? За правильный ответ я готова именно в этот момент простить тебе даже микрокамеры, установленные тобой в прошлом месяце в женском душе.

– Ик! – Стремительно краснеющему кремниеголовому было явно некуда деть руки, которые он то засовывал в карманы балахона, то прятал за спину. Ну а о цвете его лица, более подходящем для противопожарной перегородки в реакторном зале любой космической шаланды, и говорить нечего. (Исторически сложилось, что эти перегородки красят в ядреный красный цвет – судя по бродящим во флоте слухам, это для того, чтобы при возгорании реактора не отвлекать запекаемых живьем палубных техников от наблюдения за своей кончиной.) – Ик! Это… Ик! Не я! Ик!

– Я тебе конечно же верю. – Добрый родительский взгляд Иды пригвоздил к стулу приподнявшегося было Сэма получше любого полицейского моментального клея, которым они так любят пользоваться для разгона демонстраций и захвата правонарушителей. – Ну так вот, Сэмюэл Джонсон-младший, я же точно знаю, что у вас есть не только гражданские планы базы и космопорта, но и военные! А что-то мне подсказывает, что и некоторые коды доступа. Ведь так?

– Так! Ик! Сэр! Ик! – подтвердил компьютерщик, которого не спешила отпускать внезапно напавшая икота. – Есть! Ик! Мэм! Ик!

– Кто-нибудь, перезагрузите его, – попросил Вячеслав, а потом подумал и добавил: – Ик!

– Ну и? – не обратил внимания на разные мелочи Алекс и, чтобы вернуть речь спецу по информационным системам, постучал его по спине. И здорово ушибся о нечто твердое и острое, выступающее под кожей и явно не являющееся природной частью человеческого организма. – Что-нибудь из средств ПВО у нас есть?!

– Теоретически, – кивнул Сэмми, все еще с опаской косясь на ухмыляющуюся Иду. Впрочем, конкретно за ней он вряд ли подглядывал, все-таки возраст у седой лейтенантши был уже далеко не тот. Скорее всего, объектом его интереса являлась какая-нибудь молодая полицейская, не перенесшая ужасного дня, когда малиниты провернули свой теракт, приведший к таким невероятным последствиям. – Вокруг полицейского участка подобные системы размещать запрещено в соответствии с каким-то там законом. Однако есть муниципальная территория, где их размещение не мешает ни людям, ни коммуникациям. Парки. Именно там, под лужайками в служебных зонах, куда прогуливающимся вход воспрещен, чтобы в случае старта не было претензий со стороны испепеленных дюзами покойников, спрятаны пусковые.

– В «Амаласунте» много зелени, – задумчиво протянул Вячеслав. – Я еще думал поначалу, что слишком много и такое планирование базы нерационально. И во время разбора завалов какой-то уцелевший краешек ближайшего парка попался мне на глаза. Там что-нибудь есть?

– Не знаю, – развел руками компьютерщик. – Надо проверить. Подобные базы – не та информация, которую можно безбоязненно носить в своем сознании. Подождите пару минуток, сбегаю до тайничка, загружусь и проверю.

– Стоять, наш шустрый, но от этого не менее извращенный друг. – Решив по-дружески немного подколоть Сэма, пилот ухватился за край уже практически переместившегося к выходу из кабинета балахона. – Вот скорый! Не забудь о жучке для нашего аборигена. Ведь в крайнем случае нам придется делать отсюда ноги. И тогда информация об окружающем мире будет на вес золота.

– Угу! – утвердительно мотнув головой с растрепанными сальными волосами, сквозь которые просвечивали установленные на поверхности черепа имплантаты, компьютерщик все же вырвал свою одежку из цепких пальцев бывшего пилота и испарился в коридоре. Шлепанье его пластиковых ботинок из запасов полицейского обезьянника стихло буквально через пару секунд, доказывая, что используемые лейтенантом Идой Замволт методы мотивации персонала являются вполне себе действенными.

– А что, правда подсматривал? – Неожиданный вопрос Вячеслава, никак в общем-то не связанный с предыдущей дискуссией, заставил хозяйку кабинета победно улыбнуться.

– А черт его знает, но, судя по тому, как повелся, – что-то у него там точно стояло.

– Мое восхищение, Ида. – Алекс даже похлопал в ладоши, действительно восхищаясь хваткой лейтенанта. Вот что значит знать своих как облупленных и уметь пользоваться небольшими слабостями ближних. – Ну да ладно. Значит, решили. Мы с Рикардо, если никто не против, займемся обороной.

– А я все же попробую завербовать агента. – В голосе ученого не чувствовалось большой уверенности, поэтому сразу же после его высказывания Замволт сказала свое веское слово:

– Думается, я окажу вам в этом посильную помощь. Ведь вы же не будете против присутствия дамы?

Улыбка лейтенанта была оценена профессором по достоинству, и он моментально рассыпался в комплиментах:

– Конечно же, конечно же! Кто я такой, чтобы не разрешать вам, драгоценная!

Глава 5

Викарий святейшей инквизиции Титус Маркус Крат был собран, спокоен и немножечко напуган. Как давно убедился выходец из благородного римского рода, еще во времена Цезаря заседавшего в сенате, оставаться безучастным к приближающемуся боевому столкновению с врагами рода человеческого не может даже он, далеко не самый низший чин в лоне матери-церкви. Как себя ощущали остальные два десятка боевых братьев, зовущихся также охотниками на демонов, он мог лишь догадываться. Но сильно надеялся, что приступа исступленного фанатизма ни у кого из них в ближайшем будущем не случится. Как показала практика столкновения с врагом, число святых, проживающих ныне на грешной земле, среди попавшихся на пути демонам исчезающе мало. А значит, для победы нужно не храбро встречать грудью потоки адского пламени или исступленно молиться, а быстро бегать, хорошо прятаться и давить проклятых отродий преисподней численным преимуществом.

Ну а еще примерно полтысячи человек, то есть шестая когорта пятого легиона Священной Римской империи, сейчас, должно быть, безнадежно трусили. Правильный строй, жесткая дисциплина и надежное оружие не стоили при столкновении с посланцами ада ничего. А потому их роль заключалась лишь в том, чтобы отвлекать на себя внимание. Служить приманкой. Мясом, в котором завязнут нечестивые заклинания врага.

Нет, солдаты вовсе не были безоружны и беззащитны. Арбалеты, прекрасно приспособленные для того, чтобы стрелять лежа или же из-за укрытия, пробивали навылет кабана. Три пилума у каждого могли стать неприятным сюрпризом для всех, кто попадет под удар метательного копья, эффективного на средних дистанциях. Ну а короткий гладиус, как довелось убедиться лично многим представителям зла, может пролить даже кровь тех, кто видел сам акт творения мира! Но солдаты, те, кому было суждено встречаться не с врагами из плоти и крови, а с куда более худшей угрозой, не носили тяжелых лорик, шлемов или ростовых щитов. Они просто не помогали им в битве против такого противника, замедляли движения и делали более легкой мишенью. Лишь крепостная стена являлась достаточно надежной защитой, которую демоны пробить не могли. Вернее, могли, но, по крайней мере, не сразу.

– Всадники обнаружили передвижение противника, – обратился к инквизитору гонец, подскакавший к укрывшемуся в небольшом лесочке воинству. – Они покинули деревню и движутся куда-то на восток, к горам.

– Да смилуется Господь над населявшими ее грешными душами, – участливо пробормотал викарий, по своему опыту, не такому уж и большому, но и отнюдь не маленькому, он знал, что раз демоны так поступили, то все жители, не успевшие убежать, уже расстались с жизнью. Скорее всего, в ужасных муках. Ненависть, которую испытывали враги рода человеческого к людям, заставляла их как можно дольше пытать тех несчастных, которые попались им в лапы. И даже хладные тела, в которых уже не было бессмертной души, обычно подвергались надругательствам. – Потери среди них имеются?

– Трое, – ответил кавалерист.

– Они выдыхаются, – позволил себе робкую улыбку главный искоренитель зла, узнав, что убитых адским пламенем практически нет. – Без возможности соприкоснуться с преисподней их силы слабеют. Возможно, их еще хватит, чтобы уничтожить всех нас, но следующий отряд не оставит от этой мерзости, отравляющей самим своим существованием великие замыслы Всевышнего, даже пепла! Брата Винченцо ко мне, и трубите выдвижение.

Основная тактическая мысль и единственный шанс на выживание столь малого отряда священной инквизиции в столкновении с тварями бездны были довольно просты. Смиренный служитель Консистории огня и металла брат Винченцо являлся командиром наряда так называемого тенсионного спрингальда. На текущий момент единственного оружия, изобретенного родом человеческим, способного потягаться по дальности выстрела с этими дьявольскими плевательницами нечистой лавы и невидимых огненных плетей. Вот и сейчас вокруг повозки с механическим чудом возились смиренные братья, пыхтя и отдуваясь, закручивая маховик заводного винта, подготавливая спрингальд к выстрелу.

– Фух, братия, еще пару дюжин оборотов, и можно будет передохнуть! – Обливающийся потом толстяк при этих словах буквально повис на отполированном прикосновениями многочисленных рук рычаге, сделанном, судя по цвету, из отличного мореного дуба, и всем своим весом сдвинул его еще на пол-оборота.

– Все бы тебе, брат Ансельм, отдыхать! – натирая снарядный желоб тряпкой, смоченной в лампадном масле, худой как щепка монах, облаченный в тяжелую даже на вид хламиду из толстой кожи, криво ухмыльнулся половиной рта. – О чреслах надо бы поменьше думать да посты святые не пропускать.

– Тебе, брат Винченцо, хорошо говорить, вы, механикусы, со своими железяками только в Святую неделю расстаетесь. А нам, смиренным братьям, до этих шестеренок особливо и дел нет. – С этими словами монах переставил рычаг в другое отверстие на головке зарядного винта и опять навалился на него дородной грудью. – В Мозельском монастыре вон настоятель даже винт винного пресса перед каждой страдой святой водой окропляет.

– Все в этом мире от Господа нашего и по Его Слову. – Склонившись над зарядным ящиком, Винченцо извлек из него дротик, больше похожий на укоротившийся и изрядно раздобревший рыцарский лэнс в четыре фута длиной. И принялся вставлять в желоба на хвостовике стабилизаторы из пропитанной все тем же маслом бумазеи. – Вот был бы ты менее объемен в талии, пришлось бы пыхтеть с заводкой двум, а то и трем святым братьям. А может, и того хуже, пришлось бы у викария латников для подмоги просить. А тут одного твоего веса хватает. Вот потому-то ты, брат Ансельм, к этому чуду механическому и приписан. И чего бы ты ни говорил, есть в этом некое Провидение Божие. Где бы еще встретились два смиренных монаха из Утрехта, как не в этих диких краях?

– Хорошо тебе говорить, ты, считай, в этом деле уже с десяток лет. А что мне, бедному переписчику, моли скрипторной, как говорил наш настоятель, что делать? Я же, к стыду своему, в отличие от тебя, брат, с этими демонами дел никаких не имел, ежели только видел изображения этих тварей нечистых в летописях и памфлетах. Слаб я духом вельми да и тучен зело. – Опустив рычаг до нижнего положения и услышав удар бронзовой собачки, отсчитывающей каждую одну шестнадцатую оборота стопорного устройства, монах в очередной раз вынул рычаг из паза и вытер обильно выступивший на лице пот рукавом серой рясы.

– Не беспокойся, брат мой. – Установив дротик и зафиксировав его в направляющей, Винченцо открыл специальный окованный медью ларец на передке телеги. И аккуратно, почти нежно, достал оттуда фиал с греческим огнем. – Смерти ли нам страшиться в войне с отродьями сатаны? Тем более что не все так страшно, как ты расписывал в своих памфлетах и непотребных картинках.

При этих словах представитель консистории, образованной у подножия папского престола каких-то десять лет назад, повернул к собеседнику другую сторону лица и попытался ухмыльнуться. Бугристые жгуты шрамов, белеющие подобно каким-то дьявольским подкожным червям или змеям, сделали эту ухмылку поистине дьявольской. Во всяком случае, брат Ансельм неконтролируемо отшатнулся и, прижав к себе заводной рычаг, быстро перекрестился.

– Свят-свят! Вот до сих пор не могу привыкнуть к метке этой диаволовой! – машинально попытался перекреститься боевой монах. – Извини, брат Винченцо, но тобой только в ярмарочный день детей пугать да для вспоможения роженицам использовать. Как увидит какая твою образину, враз от бремени разрешится. Причем как минимум сразу тройней – за Бога Отца, Бога Сына и Бога Святаго Духа.

Издав смешок от представившейся картины, обряженный в балахон или уж скорее рясу из толстой кожи монах принялся прикручивать фиал к наконечнику дротика специальными бронзовыми барашками, параллельно выказывая свое отношение к испугу собеседника:

– Вот видишь, брат Ансельм, я вполне себе живое доказательство того, что сатана не так силен, как кажется. Думаешь, попал в меня плевок диавольский – считай, сразу на небеса? Ан нет – отлили меня братия святой водой. Не поверишь, сразу откуда-то у них силы появились, как увидели меня живого. А потом того демона ратники из арбалетов освященными стрелами нашпиговали, как того хряка. – Злобная улыбка промелькнула на губах изуродованного мужчины, когда он вспомнил смерть своего врага. – Поваляться потом, конечно, в обители братьев госпитальеров пришлось немало. Видимо, дух нечистый с тем плевком огненным в тело проник. Начались у меня жар, горячечные колики. В общем, все думали, отмучаюсь, но прикладывания святым серебряным крестом помогли, выжил. Да только вот следы дьявольские, думаю, теперь до самой смерти носить буду.

– Такой шрам, это где-то даже почетно, – нерешительно заметил ему собеседник. – Во всяком случае, рыцари куда меньшими хвастаются напропалую.

– Но ничего. От моей руки и от снарядов этой милашки не один демон свою смерть принял и, думаю, еще не один примет. Детали этого спрингальда, «Святой Марией Вифлеемской» рекомого, в самом святом Риме сам камерленго освящал. – Познакомившийся вплотную с адским огнем монах не обратил ни малейшего внимания на слова своего собеседника, если вообще заметил их. Так глубоко он погрузился в пучину собственных переживаний и предвкушения скорой схватки с врагом. – И ты думаешь, после этого семя диавольское может этому святому копью противостоять?

Похлопав ладонью по дереву дротика, брат Винченцо обратил взгляд на быстро приближающегося всадника и подозрительно прищурился. Не то чтобы его зрение стало сильно слабеть… Но на пользу пережитое испытание явно не пошло. Одним глазом теперь даже человека от дерева отличить удавалось с трудом, да и второй уже не мог соревноваться с орлиным.

– По-моему, это ординарец викария, – пришел на помощь своему собрату Ансельм. – Значит, скоро выдвигаемся.

Приказ пришел. И плод человеческого гения, рожденный на свет благодаря усилиям служителей матери-церкви, самым умнейшим и образованнейшим людям мира, умеющим читать, писать и даже делать такие сложные математические вычисления, как умножение или деление, пришел в движение. Сложнейшая конструкция из веревок и досок, способная метать тяжелое копье на расстояние в целую тысячу шагов, заняла предписанное ей место за деревьями, мимо которых пролегала дорога. Именно по ней будут идти демоны. Точнее, их на нее всеми силами постараются направить. Когда твари приблизятся на дистанцию выстрела, снаряды отправятся в цель. И если Всевышнему будет угодно, то каждое попадание принесет смерть посланцу пылающей бездны. Ну или как минимум причинит ему серьезное ранение.

Увы, навести на цель свое оружие монахи могли лишь весьма приблизительно – из-за полного отсутствия прицельных приспособлений как таковых, и потому ни о какой прицельной стрельбе не могло быть и речи. Но шанс на попадание у них все же был. И если демоны не уничтожат спрингальд, то когда-нибудь, рано или поздно, цели все-таки накроют. Но даже если дальний родич арбалета вспыхнет под ударом адского огня, то и это не зря. Ведь в то время, пока по нему будут стрелять, идущие в атаку легионеры, сжимающие в руках арбалеты, успеют сделать несколько лишних шагов. А за ними пойдут и те, кто станет основной ударной силой, предназначенной нести гибель чудовищам, вырвавшимся из самой преисподней.

– Они идут. – Титус Маркус Крат прервал свою молитву, едва увидел, как по дороге проскакали всадники. Их обучали специально нанятые кочевники-скифы, и от того каждый кавалерист время от времени оборачивался в седле и пускал стрелу или две в направлении преследователей. Воздух пронзил луч, очень тонкий, но режущий глаз своей яркостью. Один из храбрых стрелков лишился головы, взорвавшейся, будто тыква, по которой глупый ребенок ударил с размаху палкой. Выпустила же его виднеющаяся вдалеке фигура, издалека похожая на рыцаря, потерявшего коня. Да и вблизи, впрочем, посланец преисподней мог быть принят каким-нибудь темным крестьянином за воителя в немного странной броне.

Даже трупы демонов, которые пытались исследовать некоторые из прощенных алхимиков, получивших индульгенции на все совершенные ими грехи, походили на людские. Во всяком случае, снаружи. Внутри же помимо органов, имеющихся у всех сыновей и дочерей Адама и Евы, находились и иные структуры, подчас убивавшие тех, кто имел неосторожность к ним прикоснуться.

– Господи, ну почему ты не забрал у предавших Тебя слуг Твоих то, что дал им – власть над светом? – в очередной раз мысленно спросил сам себя викарий, тяжко переживающий гибель людей, отданных под его командование. Служитель церкви остался без ответа свыше. Новая порция дьявольских чар прошлась по кавалеристам, просто не способным с такой дистанции попасть в своих противников, но все равно пускающих стрелы, чтобы не дать вниманию тварей сместиться с них на кого-нибудь еще. Возможно, именно потому, что Титус умел ценить солдат, их ему так охотно и давали, а отряды под командованием инквизитора выполняли свою задачу несколько чаще, чем прочие. – Я не ропщу, нет! Просто я искренне недоумеваю, зачем же было оставлять ангелу утренней звезды, Самаэлю, вернейшему Твоему слуге, поднявшему руку на своего господина, такие силы? И ладно бы ему одному, уж одиночку, будь это хоть сам дьявол, мы бы как-нибудь смогли побороть с Твоей помощью! Но зачем же такая мощь всем до единого падшим?!

Лошадь одного из конных лучников кувыркнулась через голову, когда самый центр ее крупа брызнул в разные стороны фонтаном жареного мяса. Удивительно, но вылетевший из седла всадник, чьи ноги и являлись целью виднеющихся вдалеке фигур, остался жив. Одна из его нижних конечностей просто оторвалась, но человек все равно пытался выползти из-под трупа своего животного, чего-то кричал и даже кинул в демонов маленький топорик, когда те приблизились. Оружие пролетело мимо своей цели, так как было пущено дрожащей от боли рукой, но рассвирепевшие из-за попытки сопротивления монстры все равно жестоко покарали смельчака. Твари разорвали его на части голыми руками, а потом еще долго пинали катящуюся перед ними по дороге голову, пока та не улетела в кусты от особенно сильного удара.

– Спасибо еще, что талантов полководческих Ты им пожалел, даже иные варвары дикие и те умнее их. Ведь кем надо быть, чтобы идти за противником и даже не задумываться о том, что на пути может быть ловушка? – продолжал свой односторонний диалог с высшими силами инквизитор. – Только сильнейшие из них, что лично служат этому проклятому князю бездны Малину, умеют планировать грядущую схватку. Да и те, как говорят наши отважные прознатчики в стане врага, рискующие своей бессмертной душой, предпочитают ради такого дела держать рядом с собой умных советников из числа богомерзких колдунов!

Пока инквизитор общался с небесами, бой начался. Опытным командирам дополнительные приказы не требовались, и потому, как только монахи сочли дистанцию подходящей, копье вылетело из метательной машины и ушло в дальний полет. Там, где оно вонзилось в землю, немедленно взвились клубы черного дыма и сноп жаркого греческого огня, как ни странно, одного из самых надежных средств против посланников огненной преисподней и их слуг. Мудрейшие теологи, что после явления демонов рвали на своих выбритых тонзурах отраставшие волосы, лишь недавно нашли этому факту приемлемое объяснение. По их мнению, явившиеся на грешную землю падшие ангелы были не просто мятежниками, но дважды предателями, сменившими верность сатане на подчинение не упомянутому ни в одной священной книге Малину. И потому, словно простые смертные, страдали от огня, который, как известно, находится в подчинении хозяина ада. Оставался, правда, нерешенным вопрос, кем же является этот князь демонов по отношению к слуге Творца, носившему ранее имя Светоносный. Сыном? Учеником? Конкурентом, пытавшимся захватить власть в преисподней, но потерпевшим поражение и изгнанным с позором?

Римские легионеры, самые умелые, опытные и опасные бойцы мира, подбадривая себя криками, побежали по лесу к своей цели. За ними, выждав, пока простые воины достаточно удалятся, неслышными тенями скользнули инквизиторы, к которым присоединился сам Титус Маркус Крат, спешно сдирающий ткань, сто лет назад бывшую рясой какого-то святого, со своего главного оружия, за одно лишь прикосновение к которому всех, кроме высших чинов святейшей матери-церкви, ожидал очистительный костер. Росшие вдоль выбранного для засады участка дороги деревья мешали солдатам дать дружный залп из арбалетов по врагам рода человеческого, но и те не могли как следует прицелиться. Выпускаемые ими чары поджигали стволы и землю, создавая угрозу всепожирающего пожара. Но пока тот успеет начаться, победитель в схватке будет выявлен.

Уже пять лет минуло с того судьбоносного дня, когда глава церкви, представитель Господа на этой грешной земле, при полной поддержке конклава признал, что в исключительных случаях оружие рода диавольского допустимо применять против него же. Так и родилась Консистория огня и металла, где наивернейшие сыны матери-церкви, вооружившись святым писанием, трудами отцов настоятелей и списками с трудов дохристианских мудрецов и мыслителей, занимались тем, что еженощно придумывали все новые и новые орудия для борьбы с мерзейшими порождениями бездны. Так и родились метательные фиалы с греческим огнем, рецепт которого был извлечен из ватиканских запасников личной библиотеки понтифика. Многозарядные арбалеты. И вот такие вот оружейные химеры, основанные на соединении демонического и человеческого ума.

Шепча побелевшими губами очистительные молитвы, верный сын матери-церкви викарий Титус Маркус Крат прицелился в порождений ада из устройства, в котором искушенный в технике или знакомый с оружейными базами хотя бы первого уровня разум моментально определил бы пехотный плазменный метатель, а в просторечии бластер «Злюка4М». Простой, надежный, относительно маломощный, предназначенный для использования ополченцами или жителями совсем уж далеких планет, а потому не снабженный блоком опознавания владельца. Прошедшее своеобразную модернизацию оружие теперь долго изучалось бы ценителями, пытающимися понять, какой безумец решил превратить обычный излучатель в чуть ли не настоящее произведение искусства. Изувеченный до практически полной неузнаваемости, но все равно сохранивший характерный дульный раструб с мелкой гребенкой сверхпроводящих магнитов фокусирующего поля, бластер был обвязан надраенными до блеска медными цепочками. Заново изготовленный приклад покрылся серебряной насечкой в виде множества крестов и выполненных латиницей цитат из писания. Прикрученные в хаотическом порядке к стволу и батарейному отсеку какие-то кусочки костей и искореженного металла вообще походили на бред абстракциониста. А венчала образ самая настоящая бронзовая подзорная труба, прикрученная лентами из самого настоящего золота и заменившая исчезнувший в неизвестном направлении интеллектуальный прицельный модуль.

– Так, за коварство их Ты назначил им зло, низверг их за превозношение, – шептали губы инквизитора. Тихий писк поврежденных трансформаторов накачки, медленно набирающих энергию в разрядные накопители, вторил тихому шепоту отрешившегося от окружающего викария, напряженно вглядывающегося через примитивную оптику в приближающегося врага. – Как внезапно их веси пришли в запустение, исчезли, погибли за беззаконие свое!

Звук модуля подзарядки достиг своего крещендо и прервался. После чего, оповещая о готовности к выстрелу на тыльной стороне батарейного блока, несколько раз неуверенно мигнул. Потом, как бы одумавшись, засиял светодиод, сообщая о готовности к выстрелу.

– Как сновидение пробуждающегося, Господи, во граде Твоем образ их Ты уничтожишь. – Сглотнув ставшую вдруг омерзительно густой и горькой слюну, инквизитор довершил свою молитву, одновременно выжав до конца спусковую ламель, инкрустированную частичками зуба самого Симона Рыбаря. – Именем матери нашей церкви и его святейшества папы римского да сгинете вы в пламени ада!

Поток заряженных частиц, сравнившихся в своей скорости со светом, попал туда, куда и метил инквизитор. В забрало боевого скафандра, пусть немного оплавившегося, но с честью выдержавшего данное испытание и пропустившего внутрь едва ли сотую долю процента полученной энергии. Одно из преимуществ лазерного оружия – это то, что, если прицел взят верно, увернуться от выстрела в принципе невозможно. Малинит являлся киборгом, но от временно ослепших глаз с частично выжженными зрительными нервами исцелить его не смогла бы ни одна переносная аптечка. Хотя армейский робохирург оценил бы повреждения, полученные от едва ли не гражданского оружия, как легкие. И при наличии в его закромах всех нужных материалов мог вернуть пострадавшую боевую единицу в строй за двадцать минут. Однако робохирургов на планете, чья основная масса населения еще даже грамотностью не овладела и не знала принципиальных отличий техники от магии, имелось ровно семь экземпляров. И ни один из них никогда не находился на передовой в связи с высокой ценностью аппарата.

Был бы у фанатика включен персональный силовой щит, он бы даже не заметил подобной примитивной атаки. Однако в его, по меркам промышленности, собирающей звездные флоты, дешевую и низкосортную броню подобную функцию даже не закладывали. Рядовой состав малинитов вообще редко мог похвастаться качественным обмундированием. И даже батарей офицерских скафандров, принадлежащих командирам низшего звена, в условиях невозможности периодической подзарядки от аккумуляторов тяжелой техники хватало после пары часов действий лишь на что-то одно: или на усиленную защиту, или на питание мышц экзоскелета. А в процессе погони за всадниками, вооруженными лишь луками, априори не способными пробить его брони, выбор для любых прошитых программами подчинения мозгов был очевиден. А уж инквизиторы, несмотря на скудность своих знаний, являлись людьми наблюдательными. И некоторые закономерности действий своих противников уловили довольно быстро.

– Успел! – осознал больно ударившийся носом о доски Титус Маркус Крат, после своего триумфального выстрела упавший в глубокую канаву – надежнейшую защиту, которую смогли изобрести римские легионеры от оружия демонов. При подготовке засады выкопали едва ли не целый лабиринт, в котором человек мог ползком передвигаться с места на место, не высовывая над поверхностью ничего лишнего вроде головы. Потому как сделай он подобную глупость, и ее сразу бы отстрелили. Десятки выстрелов прошивали лазерными лучами и плазмой то место, где находился стрелок с современным оружием. Монахи думали, будто демонам до омерзения противен вид их нечестивых артефактов, подвергнутых освящению и отныне служащих воинам Господа, и потому тех, кто ими владеет, посланцы зла стараются уничтожить всеми силами. Конечно же на самом деле все обстояло иначе. Просто тактическая сеть, объединявшая малинитов в единое боевое подразделение, не воспринимала вооруженных мечами и копьями людей как стоящую цель, относя их к безоружным гражданским. А вот те, кто мог стрелять по фанатикам более-менее привычными компьютерным программам средствами, автоматически получали приоритет на порядок выше.

– Тяните, – рявкнул декурион военных инженеров, залегший здесь же, и его подчиненные, не вставая, дернули трос. Платформа, на которую плюхнулся викарий инквизиции, рывком стронулась со своего места и, надо сказать, успела как раз вовремя. Сконцентрированный лазерный и плазменный огонь разрыл окоп всего за несколько секунд. И, если бы профессиональный борец с демонами остался на месте, в последние мгновения жизни он испытал бы на своей шкуре температуры, которые обычно характерны лишь для поверхности Солнца. Возможно, попади он после подобного огненного душа в тот ад, в который искренне верил, поначалу мог бы почувствовать некоторую прохладу, ибо даже самый большой костер никогда не сравнится со звездным пламенем.

Новый выстрел из торсионного метателя воткнул копье, брызнувшее во все стороны пусть плохоньким, но напалмом, у самых ног еще одного из малинитов. Следующий же залп превратил конструкцию из веревок и досок в угли, как и тех монахов, что оказались слишком близко к ней. Но так или иначе, а они, равно как и викарий, свою задачу выполнили. Практически не понесший потерь отряд римской пехоты, успевший на бегу дать залп из арбалетов, которые воины, разрядив, отбрасывали в траву, добрался до демонов на расстояние броска пилума. Вот тут-то в полной мере и проявилась глобальная экономия руководства секты на качественных системах вооружения и защиты. Будь хотя бы часть малинитов одета даже в устаревшие на несколько поколений пехотные комплексы высшей защиты или будь хоть у кого-то на плече консоль блока станнера персональной обороны, дальнейший ход битвы выглядел бы крайне печально для солдат, переданных матери-церкви. Но, как говорится – если бы.

Боевые скафандры, а точнее, просто их остовы без гермообъема и двигателей ориентации, в которые были облачены малиниты, представляли собой сборную солянку из практически всего, что можно встретить в свободной продаже на галактической мусорке, которой некоторые разумные антропоморфные, да и не только, расы считали рынок человеческого фронтира. На разбросанных вдоль всего края земной экспансии планетах порой удавалось купить или выменять все что угодно, начиная от строго секретной техники ксенорас и заканчивая просроченными еще до Великой войны армейскими пайками. Второе, правда, ушлым продавцам втюхать кому-нибудь иначе как в роли сувенира удавалось редко, а вот десяток многотонных членистоногих крабов, целиком укутанных в силовую броню с кластерами активной противоракетной обороны, с десяток лет назад всплывал на рынке одной из заштатных шахтерских колоний. Кстати, ни всевидящая контрразведка ВКС, ни силы безопасности альянса свободных миров так и не получили ответ на очень интересный вопрос: на фига покупателю понадобились эти, несомненно, недешевые игрушки, если все органы управления и размер кабины пилота подходили только для пилотов расы шаани, больше похожих на перезревший меховой шарик редкого земного фрукта киви, волею случая обзаведшийся десятком тонких жгутиков-щупалец?

Конечно же против примитивных арбалетов, а при некоторой доле везения и против прямого попадания дротика из спрингальда бронеэлементы самодельных скафандров выстояли бы. В тех немногих местах устаревших инженерных пустотных «шкурок», в которых они стояли, некоторую долю защиты давали самостоятельно прикрученные, а зачастую и просто приклеенные на монтажный клей броневставки из керамоэлементов пассивного бронирования кораблей или абляционных плиток атмосферных шаттлов. Нельзя сбрасывать со счетов и сам материал, из которого выполнялись именно инженерные модификации пустотных и атмосферных скафандров. Изобретенному в далеком двадцатом веке на старушке Земле кевлару до этого чуда нанотехнологий было как пешком до Марса и обратно. Во всяком случае, прорвать многослойный композит из трубок терморегуляции и тяжей силовых приводов встроенного экзоскелета можно было только при очень большом везении.

Кстати, именно из-за этого самого экзоскелета и увеличенной автономности инженерные шкурки так нравились авантюристам всех мастей на территории Федерации и далеко за ее пределами. Да и не только им – встретив на станции дозаправки или в баре космопорта небритого, заросшего человека в пустотном инженернике, можно было с большой долей гарантии утверждать две вещи. Во-первых – он явно с фронтира. Во-вторых – он либо шахтер, либо каботажник, либо пират. Все три последних варианта для находящихся вдалеке от цивилизации районов неисследованного космоса обычно смешивались самым непредсказуемым образом. Зачастую, видя перед глазами хороший куш, шахтер, еще недавно мирно вгрызавшийся в тушу астероида в поисках редких металлов или друз кристаллов, брал поудобнее лазерный резак и выходил на большую дорогу. Против энергетического оружия все эти модификации и навески, в особенности абляционные, работали просто великолепно. Но вот против чисто кинетических средств поражения, которые в цивилизованном обществе давным-давно считались чуть ли не доисторическим варварством или крайне занимательным техническим казусом, интересным лишь немногочисленным оружейным фанатам, все это работало намного хуже.

Со времен появления демонов с их непробиваемыми шкурами обычный пехотный пилум римской армии испытал значительную эволюцию, несомненно, сохранив свою главную роль оружия сдерживания. Но если раньше эти то ли недокопья, то ли чрезмерно раздувшиеся дротики, втыкаясь в щиты, превращали их в неподъемные, тормозящие якоря, больше стесняющие пехотинца, чем помогающие в отражении ударов, то теперь… Длинное древко наконечника, препятствующее перерубанию и освобождению цели собственными силами, сохранилось – так же, как и деревянная часть с утолщением для баланса и более крепкого хвата. А вот наконечник стал поистине вершиной средневековой технической мысли. Выполненное из высокоуглеродистой стали мастерами славного города Толедо острейшее трехгранное шило, покрытое многочисленными зубчиками, более походило по своему внешнему виду на какой-то искаженный рыболовецкий гарпун и предназначалось в первую очередь для того, чтобы вонзиться в какую-нибудь неприкрытую бронезащитой щель. И, даже не пробив оболочки скафандра, плотно запутаться всеми своими крючками в тканых элементах оболочки.

Зачастую после этого доблестному легионеру, подобравшемуся к демонической твари впритык, достаточно было, как и при жизни Луция Корнелия Суллы, всего лишь наступить на деревянную часть пилума, чтобы если не завалить демона на сырую землю, то хотя бы значительно снизить его маневренность и сбить прицел дьявольского оружия.

Получив парочку таких подарочков, цепляющихся за каждую кочку или выбоину, демон уже не мог быстро передвигаться. И вскоре становился легкой добычей заточенных, как шила, мизерикордий и клевцов легионеров. Жесткие каркасы внутренних экзоскелетов в большинстве своем достойно выдерживали удары дробящего оружия, так же как и пронизанные нанонитями оптические блоки шлемов. А потому любители обрушивать на демона освященную булаву или боевой молот кончились довольно быстро. Что поделать – эволюция. Однако те, кто пытался колоть или рубить… Вот им удача улыбалась. Ибо по мнению разработчиков скафандров, если подобную высоктехнологичную одежду срезают с тела человека, то это делает стремящийся добраться до раненого врач. Ну не использовалось холодное оружие ни армиями, ни бандитами – даже при абордажах кораблей в условиях ограниченного пространства. Клинком же замахиваться надо, а у весящего столько же лазерного пистолета нужно только кнопку нажать.

Вот и получилось, что после того как добежавшие легионеры метнули пилумы (а некоторые и не по одному), дальнейший рисунок боя резко изменился. Попробуйте попереносить прицел на верткие быстрые фигуры, когда в ставший вдруг предательски неповоротливым скафандр вцепилась пара частично металлических оглобель, и мощности встроенного в перчатку плазменного резака (предназначавшегося в девичестве для разделки и сварки тонких листов пластика) не хватает, чтобы быстро перепилить почти полуторасантиметровое железо наконечника.

Подобно каким-то вставшим на задние ноги гигантским муравьям, легионеры накинулись на потерявших мобильность демонов, оглашая воздух знаменитым, вгонявшим в оторопь врагов в еще седой древности кличем: «Барра!»

Но храбрость, пусть даже подкрепленная численным превосходством, плохая замена огневой мощи. Засуетившимся и переставшим экономить боеприпасы малинитам хватало одного попадания, чтобы кто-то из их противников превратился в рваный кусок пылающего мяса. А то и не один, если бойцы, по старой памяти о временах времен, когда только строй помогал им на поле брани, вставали плечом к плечу. Когда солдаты эпохи меча приблизились к десятку бойцов времен боевых космических крейсеров, расходящиеся веером неприцельные очереди скосили кинжальным огнем не меньше сотни бойцов. Будь на месте римских легионеров кто-нибудь менее стойкий, воины дрогнули бы, побежали и неминуемо оказались уничтожены все целиком.

Однако лучшие пехотинцы мира, привыкшие встречать смерть мечом и копьем, воины, для которых драка, где острым железом выпускают кишки тем, кто был близок, как брат, являлась обычной работой. А в довершение к тому верные сыны святой матери-церкви, ничуть не сомневающиеся в том, что в случае смерти их души попадут прямиком в рай, не отступили. Удар дротика, прилетевшего в лицо, заставлял даже упакованных в штурмовые скафандры малинитов на пару секунд терять равновесие и заменять прицельный огонь пальбой в никуда. Мечи били по упрятанным в герметичные перчатки рукам, стараясь зацепить пальцы. Метили в коленные суставы, пах, подмышки. В любую точку, где пластины брони чуть-чуть расходились, открывая относительно мягкую подложку.

Синяки, переломы и неглубокие колотые раны не слишком сильно замедлили малинитов. Встроенные аптечки, еще не исчерпавшие запасы стимуляторов, легко блокировали неприятные ощущения. В истории Земли изредка встречались примеры того, как получивший смертельное ранение человек оставался некоторое время боеспособным. Например, пробитое сердце или пуля, снесшая кусок черепа вместе с участком мозга, неоднократно фиксировались изумленными такими казусами врачами. Да даже случаи бега с отрезанной головой имели место быть! И сейчас бойцы, накачанные искусственной химией, ничем не уступавшей, а пожалуй, даже и превосходившей любой продукт, который могут синтезировать имеющиеся в нормальном человеческом организме железы внутренней секреции, творили ничуть не меньшие чудеса. А экзоскелетные мускулы скафандров им помогали. Раздавить пальцами череп? Легко! Вырвать из груди сердце? Упс, а это чего тогда в руке, неужели всего лишь одно из ребер? Завязать позвоночник узлом в самом прямом смысле слова? Нет ничего невозможного. Можно и порвать человека пополам.

Люди кричали от страха, видя, как демоны уничтожают их, словно остро наточенная коса попавшую под нее траву, но продолжали атаковать врагов, несмотря на все свое могущество вовсе не являвшихся неуязвимыми. Вот один из малинитов, которому какой-то солдат ударил сзади под коленку гладиусом, покачнулся и упал. Прямо на пилум, выставленный с земли раненым легионером, ноги которого сожгло волной плазмы. Оба смельчака погибли, один после удара бронированного кулака, второй после произведенного в упор выстрела, сделанного товарищем, получившим проникающее ранение груди. Но аптечка скафандра теперь точно не могла удержать жизнь в теле, по легкому которого погулял зазубренный металл.

Сделав еще один выстрел, викарий и небольшая переносная баллиста, пришедшая на смену торсионному метателю, по отмашке специального сигнальщика сработали синхронно. И оба стрелка поразили свои цели. Луч пехотного излучателя, ударивший в плазменную винтовку, превратил ее в груду полужидкого металлолома. А снаряд гигантского арбалета, удачно попавший в командира отряда религиозных фанатиков будущего, сломал тому шею. Смерть наступила практически мгновенно. Следующие по пятам за легионерами штурмовики-инквизиторы, разошедшиеся широким веером и наконец-то добравшиеся на дистанцию уверенного поражения, вскинули свое оружие, представляющее собой пневматические огнеметы.

Заряженные все тем же греческим огнем – секретным сверхоружием византийских императоров, когда-то давно вознесшим их на вершины власти, за одно прикосновение к тайне которого всем, не имеющим в жилах крови правящей династии, рубили головы – они были страшнейшим оружием своей эпохи. Ударившие единым залпом разбрызгиватели загорающейся от малейшей искры смеси окатили пришельцев из иного мира волной жидкого пламени. Десятка полтора солдат, тоже попавших под эту атаку, в расчет не брали.

Высокие температуры сбивали с толку датчики, а потоки горящей нефтяной жижи закрывали обзор. Их оказалось недостаточно, чтобы расплавить покрытие из материалов, появившихся на свет после столетий путешествий по космосу и войн с людьми и инопланетянами. Однако точность огня малинитов упала на порядок. Плюс пламя, добравшееся до тела через пробитые в скафандрах холодным оружием дыры, здоровья попавшим в иной мир террористам не добавило. Восемь взрывов, прозвучавших в тылу легионеров, отметили тех инквизиторов, чье оружие оказалось недостаточно хорошо сделано или попало под ответный выстрел. Детонировавшая емкость с горючим не оставляла своему носителю ни малейших шансов выжить, а потому перед каждым боем охотники на демонов в обязательном порядке исповедовались. И тут наконец-то подошла кавалерия, повесившая на седло луки, но взявшая взамен длинные копья. Лошади, пусть даже приученные не бояться огня и крови, с огромной неохотой шли на поле брани.

Если бы малиниты могли перенести на них свой огонь, животные остановились бы, не желая идти на смерть. Однако они были слишком заняты борьбой с солдатами – докучливыми, будто свора псов, окруживших стаю медведей. Набравший разбег всадник одним ударом мог проколоть цель, чья броня хорошо держала перепады температуры, вакуум и лазерные лучи, но против такого холодного оружия даже не тестировалась. Ну, или хотя бы сбить с ног. Таранные оплеухи, сыплющиеся со всех сторон на малинитов, почти потерявших обзор из-за огня и постоянно спотыкающихся из-за утыкавших их пилумов, сбивали террористов на землю. И, несмотря на все свои возможности, подняться они могли далеко не всегда. Фанатики схлестнулись с фанатиками, и битва закончилась лишь тогда, когда закончились одни из них. Те, кто изначально были в меньшинстве. Но за победу над запрограммированными на религиозный экстремизм пришельцами из иных времен, принятыми людьми Средневековья за посланцев преисподней, воины святой матери-церкви заплатили очень дорогую цену.

Привалившийся ко все еще дымящейся повозке спрингальда викарий святейшей инквизиции Титус Маркус Крат отвязал от пояса и опрокинул заветную фляжку, наполненную совсем не святой водой, как мог бы подумать обычный мирянин, а чистейшим аквавитом, настоянным на боярышнике и еще то ли десяти, то ли двадцати травах. Это был конечно же не знаменитый шартрез, до изобретения которого одним ушлым монахом из Гренобля оставалось еще полтора столетия, но нечто, очень похожее на него по убойности и успокоительному воздействию. Сделав длинный глубокий глоток, инквизитор сильно зажмурился, передернул плечами и, глубоко выдохнув, протянул фляжку сидящему на земле, привалившись к обугленному колесу повозки, брату Винченцо. Ни слова не говоря, тот подхватил затейливо изукрашенную серебряную финтифлюшку, в которой не было и пинты, и, даже не поморщившись, влил в себя добрый глоток зелья.

– Как оно, брат? – хрипло вымолвил Титус, чье горло с трудом вернуло себе способность говорить даже после употребления высокоградусного нектара.

Смахнувший предательскую слезу монах заковыристо выругался, мешая в одну кучу демонов, ангелов, лично сатану с его блудным творением Малином, несомненно, плешивым и скособоченным скотоложством, с которым побрезгует возлечь даже распоследняя болотная жаба, после чего сбился на тихое бормотание и неожиданно всплакнул.

– А где брат Ансельм? – тихо спросил викарий, не обращая внимания на богохульства все еще не отошедшего от битвы монаха.

– Нет его больше, – уставившись на дрожащие пальцы рук, покрытые коркой из пепла, крови и чего-то неидентифицируемого, мрачно ответил бывший алхимик, механик, астроном и математик, чудом не пошедший пятнадцать лет назад на костер в славном городе Падуя за свои богопротивные высказывания и идеи, а теперь один из славных братьев Консистории огня и металла. – Когда в механизм попали и от жара полопались торсионы, он схватил последний дротик и побежал на демонов.

Замолчав, монах еще раз приложился к фляжке и отдал ее викарию.

– Сильный отряд. – Задумчивый голос командира отряда святейшей инквизиции был наполнен какими-то странными нотками. – Самый сильный из тех, которые мне вообще встречались. Заметь, с демонами не было ни одного демонопоклонника. Ни одного слизня, преклоняющегося перед злом. Это неспроста, брат Винченцо. Неспроста.

Артиллеристу, лишившемуся своего оружия и напарника, на этот факт было не то чтобы плевать… Просто он одним выражением своей подкопченной физиономии попытался передать начальству просьбу о том, чтобы его оставили в покое. Хотя бы на время.

Опрокинув после этих слов последние капли из фляжки и с сожалением повесив ее обратно на пояс, викарий продолжил:

– Ты пойми, брат, что, если бы мы их не остановили, в этом краю начался бы ад. Даже отряд верных воинов нашей матери-церкви понес ужасающие потери. А что было бы, если бы на огненные клинки демонов кинули городскую стражу?

– Сколько? – Хриплый голос завозившегося на земле монаха, размазывающего пепел и грязь по своей кожаной хламиде, произнес только одно слово.

Вопрос не нуждался в расшифровке. Ненадолго задумавшись, викарий бросил взгляд на остатки легионеров, оценил их и ответил исполненной грустью фразой:

– На одного демона пришлось почти пятнадцать наших. Хороший результат, если подумать.

Ровно через семь дней, когда изрядно сократившийся в размерах отряд святой инквизиции прибыл в небольшой городок Милермо, расположенный к северу от места схватки, викарий вспомнил свои слова о том, что демоны появились здесь неспроста. И решил, будто тогда ему было даровано откровение свыше. Только он, подобно многим людям, получавшим от небес знаки, вовремя не понял намека. Все это время жители едва ли не единогласно славили воинов Господа. Выжившие легионеры лечили телесные раны припарками монахов, помимо прочих наук в обязательном порядке изучавших лекарское дело.

Духовные же травмы солдатам, да и рядовым инквизиторам помогали исцелить обитательницы местного лупанария, памятника культуры, возведенного для организованного досуга войск едва ли не самим Цезарем. Ну и некоторые не особо обремененные честью дамы, вдовые, замужние и только начавшие искать себе женихов. Все они нагло пользовались тем, что викарий в честь победы объявил бесплатную раздачу индульгенций, и намеревались сполна использовать открывающиеся перед ними возможности. Во всяком случае, до тех пор, пока в церквях не кончится пергамент.

Но сам Титус Маркус Крат не мог позволить себе ни расслабиться, ни даже выкроить достаточно времени, чтобы как следует смирить свою плоть, устроив обряд самоистязания. Он был едва ли не самым высокопоставленным духовным лицом в этой части Священной Римской империи, да к тому же обладателем большого боевого опыта в схватках с посланцами преисподней. И потому как никто понимал ненормальность произошедшего события. Неоткуда было взяться демонам в этих краях. Контролируемые ими территории находились очень далеко отсюда. И если бы посланцы ада могли ходить мимо пограничников, как мимо заборов, святая война с нечистью стала бы куда более трудным делом.

Летающая колесница, которую не иначе как божественным чудом удалось уничтожить ополчению в одном из сожженных населенных пунктов, вообще могла считаться чем-то из ряда вон выходящим. Ранее прознатчикам церкви было известно всего о нескольких подобных, среди которых сильно выделялась одна, в разы большая по размерам, предположительно с ее помощью демоны и попали на эту грешную землю. А тут – практически в подбрюшье христианского мира – появилось олицетворение мощи проклятого Малина! Несомненно, святейший конклав канонизирует ополчение и святого брата, пожертвовавших своими жизнями для уничтожения зла. Все это очень неспроста – район появления и, самое главное, состав отряда демонов. Там ведь не было не только простых солдат, свято верующих, что они поклоняются не исчадиям зла, а спустившимся на землю ангелам Всевышнего, но и чернокнижников! Ни одного человека, принявшего в себя скверну и оттого обретшего колдовские способности!

Демоны, настоящие демоны, истинные обитатели ада, являющиеся элитой противостоящих всему христианскому миру сил, никогда раньше так себя не вели! Они всегда старались послать впереди себя рабов, которых поддерживали издалека не знающими преград сжигающими чарами. А сами вступали в бой, только если воины Господа умудрялись их где-нибудь прижать и лишить всей свиты. За несколько лет войны викарий, начинавший простым послушником, пусть и пользующимся некоторыми привилегиями, как любой потомок благородного, знатного и богатого римского рода, видел такое их количество лишь четыре раза! И все это были великие битвы, в которых с обеих сторон участвовали тысячи воинов.

Инквизитор был уверен, что просто так посылать своих лучших воинов в края, где нет ничего важного, Малин не будет. Он мог считать предводителя воинства зла кем угодно, но только не глупцом. Значит, здесь есть что-то, стоящее того, чтобы перебросить с фронта, где ни на день не затихают схватки, такие громадные силы – достаточные, чтобы предпринять новое наступление и разметать по камешкам самый укрепленный замок. Здесь или где-то рядом… Судя по тому, как беспорядочно перемещались демоны, неуклонно продвигаясь на север, точного места назначения они не знали. Иначе постарались бы проследовать туда как можно быстрее, возможно, даже не отвлекаясь на осквернение храмов и уничтожение городов.

А потому Титус Маркус Крат, приведя остатки своих войск на отдых, немедленно напряг все имеющиеся у него силы для поисков того, что могло так заинтересовать выходцев из преисподней. В паутину сбора сведений, раскинутую инквизитором, благодаря объявленной святой войне стекались сплетни, слухи, доносы и разные подозрительные личности, после допроса отправляющиеся в каменоломню или в учебный лагерь легионеров, где постоянно требовались новобранцы взамен уничтоженных солдат.

Откуда именно в городишко Хорез прибыла летающая лодка, выяснить не получилось. К большому сожалению викария. Ведь если сыны святой церкви и научились передавать сообщения с помощью летающих созданий нашего Господа, то использовать оных в качестве разведчиков пока не удалось никому из смертных. Конечно, в самом Риме некоторые из монахов предлагали различного рода летающие приспособления. Некоторые из них даже были довольно толково придуманы. До явления демонов за такие вот идеи и предложения изобретателей, несомненно, ждали бы гостеприимные подземелья святой инквизиции. Но это было давно. Сейчас же в многочисленных мастерских Консистории огня и металла строились и собирались самые дивные и ужасные порождения человеческого разума.

Судя по слухам, доходившим до викария, больше всех отличился бывший любимец старого Людовико Сфорцо, какой-то совсем незначительный холстомарака, придумавший поднимать живых людей с помощью сделанных из бумаги и шелка воздушных змеев. Он же, если не путает молва, являлся изобретателем многоствольных картечниц, применяемых в сражениях с малинитами и снискавших великую славу за поистине всесокрушающий эффект. Жаль, что изготовленные даже лучшими оружейниками аркебузы намного отставали от привычных арбалетов по точности и скорострельности. В противном случае их можно было бы использовать и для противостояния демонам. Нет, небольшие кулеврины или бомбарды иногда применялись братьями инквизиторами, но их малая точность сводила успех к отдельным эпизодам. Например, в битве под Мальнской твердыней два года назад каменный снаряд из бомбарды, несомненно, с помощью всех святых и непосредственно покровителя пушкарей святой Варвары Великомученицы попал-таки в парящего в небесах аки мерзостный нетопырь демона. Только руки-ноги в стороны поотлетали, да и кровью немного брызнуло. Но это было, скорее, исключение из правил. Ничего – войны Христовы даже без этих огненных громыхалок могли очищать землю от скверны.

Хотя ходили слухи, что тот самый безумный Леонардо, знаменитый более своими картинами, чем хитрыми придумками, изобрел-таки аркебузу с какими-то навивами в стволе, стреляющую калеными стальными стрелами с чудовищной силой. И самое главное, с более или менее нормальной точностью. Но, скорее всего, это слухи. Или опять при испытании очередной придумки этого безумца пострадают невинные люди – как, например, было при попытке выстрелить из изобретенной им пару лет назад паровой бомбарды. Что говорить – все творцы в какой-то мере безумцы. В большей или меньшей степени – может сказать только время.

Вернув нить своих размышлений к более насущному, викарий задумался. Судя по отчетам, после того как богомерзкая воздушная колесница была предана очищающему пламени, демоны решили вернуться в то место, из которого появились. Неспроста они так целеустремленно двигались к ближайшим горам. Конечно же в это время пройти перевалы может только самоубийца, но сверхъестественная сила нечистых созданий и покровительство одного из князей тьмы могли им это позволить.

Разложив поудобнее карту окрестностей, полученную у местного бургомистра, инквизитор принялся соединять известные ему точки маршрута демонов и размышлять, куда же они направлялись. Единственным более или менее логичным направлением был перевал святого Мартина-пастуха, по словам местных проводников, ставший непроходимым пару-тройку лет назад. Тогда с одного из склонов сошел гигантский оползень, практически полностью перекрывший узкую тропу. Нет, конечно, пройти там можно, если только пешком и по одному. Но торговцы с их повозками данный маршрут забросили. Ведь не найдется же в христианском мире дурака, который за-ради каких-то несчастных двух-трех караванов в год с горным медом и овечьей шерстью бросит пятьсот, а то и тысячу каторжных душ для того, чтобы с великими усилиями очистить от камней затерянную в горах тропку.

Инкизитор откладывал в сторону заслуженный отдых и собирал слухи, сплетни, небылицы… И он нашел то, что искал. Во всяком случае, он отыскал свидетеля крайне любопытных явлений, вне всякого сомнения, имеющих отношение к неким сверхъественным и крайне могущественным силам. Один из пастухов невесть с чего погнал овец так высоко в горы, словно надеялся оттуда поставлять их прямо на стол ангелам небесным. И сей блаженный обнаружил, что рельеф гор, знакомый ему с детства, изменился. Ущелье, ведущее к небольшой и абсолютно пустой, изрезанной скалами холмистой долине, которую можно было пройти из конца в конец быстрее, чем солнце зимой после обеденной молитвы достигает горизонта, оказалось более непроходимым. Вот только человек, повидавший на своем веку немало обвалов и даже однажды попавший под один из них и спасшийся лишь чудом, сразу понял, что видит нечто странное. Камни, завалившие проход, казались ему слишком ровными, слишком правильными, слишком плотно уложенными. И если бы не их громадный размер, он вообще счел бы их кирпичами. Фактически кто-то выстроил настоящую твердыню в десять ростов человека там, где нога человеческая ступала не каждое десятилетие. А ведь в прошлом году ее на этом месте еще не было!

Сложно сказать, что именно двигало пастухом, но он приблизился к непонятной аномалии и даже хотел по ней вскарабкаться, благо отполировать титанические глыбы, уложенные друг на друга, строители явно поленились. Но стоило ему приблизиться к преграде, как он увидел некий лежащий в траве предмет. Им оказалась странная бутылка, сделанная вроде бы из стекла, но почему-то прозрачного, будто чистый высокогорный воздух, внутрь которой неведомым образом поместили изображение практически обнаженной и невозможно красивой ведьмы, одетой в на редкость развратные тряпки и обнимающей мелкую мохнатую тварь, не иначе беса или карлика-черта. Крестьянин долго сомневался, брать эту вещь в руки или не брать, но потом, прочитав по памяти разные куски из заученных молитв и перекрестив находку, решил все же рискнуть. Но стоило ему взять проклятую вещь, как он внезапно ощутил жуткий ужас, после чего бросил овец – самое большое свое богатство – и пустился бегом до ближайшей церкви. Там стал ломиться в дом священника с таким пылом, что святой отец поначалу подумал, будто к нему в гости заявились грабители, и едва не раскроил череп гостя дубиной. Однако находку из сведенных судорогой рук пастух не выпустил. И теперь викарий смотрел по очереди сначала на бутылку, доставленную в город бдительным монахом для передачи святой инквизиции, потом на самого пастуха, приведенного с той же целью.

Вещи, выполненной с подобным искусством, он не видел даже в Святом Риме. Хотя трофеев, полученных от любящих роскошь сарацин и даже демонов, в связи со своей нечестивой природой априори не являющихся аскетами, повидал достаточно. Конечно, картина, изображенная неведомым колдовством, казалось, в самом стекле сосуда, была мерзопакостна. Однако мастеров, способных повторить ее без магии, урожденный аристократ величайшей империи даже представить не мог. Да и страх, внезапно напавший на пастуха, был похож на действие магии. Чернокнижники, случалось, применяли нечто подобное. Пересилить страх было хоть и сложно, но можно, особенно если надеть на голову глубокий шлем с подшлемником, сделанным из монашеской рясы, и дополнительно поместить в уши затычки из освященного воска.

Титус Маркус Крат уже знал, куда ему предстоит отправиться, но терялся в догадках, что же именно он там найдет и даст ли ему Господь возможность вернуться обратно, чтобы доложить об увиденном. Из взятых с собой почтовых голубей осталось всего четыре сизокрылых красавца, но, учитывая большое расстояние до адресата, это максимум два, а точнее – одно сообщение. Уж слишком много на пути крылатых посланцев опасностей. И дело не в плохой погоде или встречных ветрах. Слишком часто на просторах Европы владетельные сеньоры, да и просто бандиты с большой дороги перехватывали послания с помощью прирученных соколов и неясытей. Хоть такие деяния порицались церковью и влекли за собой довольно крупные неприятности от гражданских властей, подобное случалось. Именно поэтому викарий находился в глубоких раздумьях – сообщать известную ему информацию сейчас или подождать более точных данных и с большей гарантией отправить сообщение со всеми наличными вестниками?

После нескольких минут размышлений разумная осторожность победила, и предводитель изрядно уменьшившегося отряда святой инквизиции развернул полоску тончайшего пергамента. Конечно же на таком маленьком клочке, который помещался в капсулу почтового голубя, выполненную из небольшого отрезка трубки махового гусиного пера и залепленную с обеих сторон воском, отправить большое сообщение было просто невозможно. Но разработанный еще столетия назад особый графический код мог творить чудеса. Тем более что основная информация заключалась в простом предупреждении святого престола и лично главы святой инквизиции о возможном нахождении крупных сил демонов в горах возле города Хорез и сообщала о направлении дальнейших поисков.

В более развернутом послании, которое он отправит сразу же после начала выдвижения войск с парой верховых гонцов, будет намного больше информации. Да только с учетом наступающей зимы несколько месяцев, которые уйдут на ее доставку, – слишком большая плата.

Глава 6

– Алекс, подъем, тут к нам вражеские вооруженные силы пожаловали! – Сначала бывший военный пилот схватился за висящий на поясе плазменный пистолет, без которого теперь опасался спать, но понял, что ничего страшного не произошло. Иначе будил бы его не Рикардо, а тревожный вой сирены.

– Местные перед стеной? – уточнил Вей, вставая из кресла, где задремал после обеденного перерыва, который он позволил себе в не такой уж и тяжелой, но довольно утомительной работе.

– Ага, штук сто, – подтвердил пехотинец. – Наш кибермозг, за отсутствием виртуалки грузящий себе в башку одну за другой базы по истории, и главный младший научный работник в один голос утверждают, будто это не просто толпа зевак, а профессиональный военный отряд и представители власти. И знаешь, я склонен согласиться. Судя по камерам, ребята не только тертые жизнью, но и основательно кем-то битые. У трети на мордах имеются легкие плазменные ожоги разной давности.

– Наверное, наращивание новой кожи еще не изобрели, – решил Алекс. – Чем вооружены?

– Большие ножи, копья, катапульта какая-то, – несколько неуверенно ответил ему Рикардо, явно не привыкший к подобным средствам ведения боя и оттого не способный оценить их опасность. – Держатся за границей излучателей инфразвука.

– Тогда не страшно, – успокоился главный военный уцелевшего анклава высокоразвитой цивилизации. – Им нас не взять.

– Где сто ополченцев, там и тысяча, – наставительно заметил Гомес. – А где тысяча, там и миллион! Во всяком случае, так мне в учебке твердили. И вроде бы не ошибались.

– Миллион, да… Миллион, это серьезно, – загрустил Алекс. – На миллион целей наших батарей не хватит, мы просто не будем успевать перезаряжать боезапасы к орудиям.

Из гражданской техники, оставшихся от ополченцев и сил обороны вещей, трофейного оружия и собранных буквально на коленке самоделок инженерам уже удалось соорудить достаточно сюрпризов, чтобы достойно встретить четыре или даже пять десантных капсул. Стрелков квалифицированных, правда, не имелось, но это уже мелочи. Зато была пусковая установка для единственной ракеты класса «земля – космос» – обнаруженная по наводке Сэмми в уцелевшем участке парка. Из четырех покоящихся там ракет две оказались уничтожены полностью в результате обстрела крейсера, но еще парочка, к счастью, была повреждена достаточно легко, что давало возможность соорудить из них одну условно рабочую.

Ходовых испытаний в данных условиях, понятное дело, провести было нельзя. Да и встроенный в оружие дальнего радиуса действия баллистический компьютер пока упорно сопротивлялся кремниеголовому, пытающемуся взломать его программную начинку. Но парень не отчаивался и утверждал, будто подбор правильного ключа является делом времени. А систему самоуничтожения на созданный из отдельных блоков гибрид никто и не ставил.

– Ну, может, не все так печально, – пошел на попятную Гомес. – Мне Сэмми втолковывал, что раньше народа на Земле было мало, пока не появились нормальная грамотная медицина и сельскохозяйственная промышленность. То народу банально жратвы не хватало, то дохли люди от эпидемий какого-нибудь рыбьего гриппа, поскольку даже простейших антибиотиков не имели. Короче, по местным меркам, крохотный городишко в сто тысяч человек – уже суперпупермегаполис.

– По статистике в солдаты для наступательной войны годится где-то один из семи-восьми, не больше, – задумался Алекс. – Хм, ну да, уже легче. Такую толпу, если они будут с ножами и прочими кухонными приборами, мы остановим. Нет, все-таки опыт не пропьешь. Хорошо я придумал наделать таких пугалок, правда? Мы похожими во время учебы других кадетов в туалетах гоняли, заставляя произвести бомбометания раньше, чем спускались штаны. А потом уже, когда служить начали, защищались подобными сертифицированными устройствами, которых тут, понятное дело, взять неоткуда, от разных инопланетных хищников.

– Ну, не знаю, – не согласился с ним Рикардо, лениво покачиваясь с пятки на носок. – По мне, так старые добрые мины надежнее. А то из наших гостей вроде бы даже кто-то по стене вскарабкаться пытался. Упал, правда, почти сразу. Видать, со стальными нервами мужик. Или просто глухой. В общем, шагай быстрее, пока первый официальный контакт не состоялся без нас.

– Иду, иду, – недовольно закряхтел бывший военный, крутя головой и разминая застывшую во время сна в неудобной позе шею. – Да не беги ты! У меня после этой проклятой кабины, где толком не разогнуться, все кости ломит.

В процессе обстрела научной базы и переноса ее в другое измерение многие здания, в том числе те, внутри которых велись не самые безопасные для окружающих эксперименты, получили изрядные повреждения. Лаборатории, к счастью, располагались совсем в другой части города, но зато несколько рядом стоящих складов еще малиниты, в принципе не сильно озабоченные сохранением жизни и здоровья людей, пометили знаками радиационной, биологический, химической и почему-то кибернетической угрозы.

Правда, обвешавшийся датчиками и ради такого дела починивший погрузчик Сэмми, как ни старался, спятивших роботов, представляющих опасность для общества, да и роботов вообще, там не нашел. Ровно как и агрессивных, искусственно выведенных боевых микроорганизмов вместе с материалами, пригодными для изготовления атомной бомбы. То ли они потерялись где-то по пути между мирами и вывалились в третью реальность, устроив местным жителям локальный филиал армагеддона, то ли фанатики просто не сильно понимали смысл своих действий и втыкали помимо нужных предупреждений еще и те картинки, которые им тупо понравились.

Но как бы то ни было, опасные вещества на разрушенных складах, источающие токсичные испарения даже при не слишком-то жаркой погоде, действительно имелись. И кстати, в районе, примыкающем к складам во время спасательных операций, не нашлось ни одного выжившего. А помимо раздавленных или застреленных имелись и тела умерших явно от отравления. По настоянию Иды Замволт человек, лучше всех прочих управляющийся с крупной техникой, в частности, экскаватором и погрузчиком, сначала вырыл очень глубокую яму, потом облицевал ее жидким молекулярным герметиком, чтобы ничего не просочилось в грунтовые воды. И после свалил в нее весь нашедшийся на месте уничтоженных складов хлам, который не удалось идентифицировать как безопасные и полезные предметы. Ну а теперь уже второй день возводил над импровизированным могильником, способным одним своим наличием испортить выжившим людям здоровье и жизнь, настоящий защитный саркофаг.

Торопливо одевшись, Алекс отправился к оборонительной стене, сооруженной из блоков разрушенных зданий, естественных каменных глыб, из тех, какие покрупнее, и некоторого количества противопожарной пластопены в качестве скрепляющего вещества. Так уж получилось, что ни заводика по производству строительных смесей, ни сколь бы то ни было значимых запасов чего-нибудь более или менее применимого в архитектурно-оборонительных целях в развалинах базы не обнаружилось. Вот и пришлось заброшенным в эти негостеприимные горы вынужденным поселенцам выкручиваться, опираясь на собственный опыт. И тут, как ни странно, большим подспорьем оказался студенческий опыт противоправных действий тихони-компьютерщика, который и предложил использовать в качестве импровизированного клея противопожарную пену. Оказывается, пару лет назад его задержали вместе с друзьями, вытащившими кремниеголового ботаника в какой-то подозрительный кабак… Причем оные студенты при задержании умудрились довольно долго не допускать в помещение разозлившихся дальше некуда копов, забаррикадировав вход мебелью, щедро политой той самой противопожаркой. Эта гадость мало того что подавляла практически любые виды возгорания при нагревании, так через несколько минут еще и застывала довольно-таки прочным композитом, препятствуя разгерметизации поврежденных отсеков конечно же при применении в космосе. Как оказалось, красные баллоны с этой хитрой жижей имели достаточную прочность для того, чтобы пережить практически любые катаклизмы. Во всяком случае, обнаруженных хватило на возведение защитной стены в самом узком месте перевала, ведущего в затерянную в горах долину, практически полностью заполненную ошметками разрушенной научной базы. Да еще и осталось данного материала куда больше половины.

Быстрым шагом, периодически срываясь на бег, запыхавшийся Алекс подошел к импровизированному пандусу, ведущему на верхний парапет стены. И, судя по напряженному голосу представителя аборигенов, стал свидетелем финала длящегося уже приличное время разговора. Причем главную скрипку в этом театре абсурда явно играл один из кое-как восстановленных, на скорую руку перепрограммированных Сэмюэлем полицейских киберов, обзаведшихся хоть каким-то знанием латыни. Впрочем, ее более или менее усвоили и все люди, в чью нейросеть молодой талант залил самостоятельно составленный словарь.

– Допуск. Объект закрыт. Назовите свое имя и звание. – Дребезжащий звук динамиков, издающий акустическую какофонию полицейских спецсигналов, больше предназначенных для разгона демонстраций, чем для обычного разговора, был довольно неприятным. Примерно как если бы в глотку обычному человеку закинули пару горстей металлической стружки и щедро присыпали крупным гравием.

– Именем Господа и священной инквизиции требую разговора с вашим главным! – Напряженный и чуточку уставший голос, которым облаченный в черное длиннополое одеяние абориген произносил данную фразу, ясно дал понять Алексу, что этот разговор слепого с глухим идет уже как минимум несколько минут. В голове полицейской жестянки, после того как тактическая сеть приказала долго жить вместе с большей частью города и базы, и так было не особенно много мозгов. А после того как в них покопался Сэмми, их наличие вообще оказалось под очень большим вопросом.

Еще раз окинув диспозицию через установленные на стене камеры видеонаблюдения, информация с которых напрямую транслировалась в нейросеть, пилот решил, что разговор с находящимся у подножия стены человеком ничем серьезным не грозит. Современного оружия у них вроде бы не имелось, а отряд аборигенов находился на более или менее нормальном расстоянии. К тому же пришедшее по тактической связи сообщение от Гомеса настраивало на добрый лад. Бывший планетарный пехотинец устроился со своей любимой пехотной винтовкой в одной из импровизированных бойниц. И знание о снайперском прикрытии еще больше успокоило разгоряченные предстоящим разговором нервы.

Конечно, лучше бы разговор с аборигенами вели лейтенант Замволт или Смит – физик по профессии и историко-лингвист по текущему назначению. Но ни Иды, ни Вячеслава в этот момент под рукой не было. Точнее, они были, но находились на противоположной стороне долины, обследуя обнаруженные импровизированными беспилотниками Сэмюэла развалины явно местного происхождения. А зная чрезмерно пересеченную местность, лишь попустительством воображения и памяти считающуюся территорией научной базы, можно сказать, что прибудут они в самом лучшем случае через двадцать-тридцать минут.

К тому времени полицейский дроид, конечно, не испортится, но вот психика аборигена может конкретно пострадать. Современный человек, сталкиваясь с этими железными болванчиками, в состоянии понять всю ограниченность забитой в них программы. А вот что творится сейчас в голове представителя средневекового мира? И ведь еще хорошо держится. Решив для себя, что лучше не затягивать этот фарс, Алекс, пожалевший об отсутствии на голове круто заломленного пилотского берета, вышел пред очи гостей.

– Переместиться на запасную позицию номер три. Контроль периметра. – Отправив дроида на правую стрелковую площадку импровизированного бастиона, пилот глубоко вздохнул и обратился к аборигену: – Приветствую вас на научной базе «Амаласунта». Позвольте представиться, заместитель начальника базы по военным вопросам Алекс Вей.

Пронзительный взгляд находящегося внизу человека сделал бы честь любому из профессиональных дознавателей контрразведки ВКС. Во всяком случае, было в нем что-то такое. Первые же слова и тон подтвердили предположения бывшего пилота, по службе не раз беседовавшего с подобными персонажами. И не всегда мирно. Один раз дело вообще кончилось мордобоем и понижением в звании с месяцем отсидки. Правда, тогда контрик получил за дело: нечего было мешать с грязью не вернувшихся из рейда ребят.

– Веруете ли вы во единого Бога?

Бывший военный пилот, по пути на стену между делом надевший на себя боевой скафандр, снятый с одного из малинитов и собственноручно немного улучшенный, сначала проверил, работает ли силовой щит, чей генератор напоминал по виду здоровенный ранец, располагающийся на спине под белым слоем отражающего пластика внешней брони. И лишь затем соизволил ответить. Из предупреждений своих более образованных товарищей по несчастью он знал: разделение по религиозным признакам в это время и до прихода малинитов являлось основной причиной большинства массовых конфликтов.

Люди убивают людей за то, что они имеют другую веру.

За то, что разные ветви одного и того же культа имеют расхождения в церемониях и ритуалах. И даже за то, что кто-нибудь недостаточно ревностно выполняет предписанные ему жрецами правила, хотя в общем-то никаких догматов и предписаний не оспаривает. А потому единогласным решением всей правящей верхушки представителей высокоразвитого общества, пострадавших от действий фанатиков, было решено официально оставаться атеистами. Все равно местным законам, в которых еще не имелось и намека на права человека, зато было закреплено всеми возможными способами социальное неравенство и поражение в правах всех, кто не имел документов о принадлежности к аристократии и не располагал реальной силой, они подчиняться не собирались. Во всяком случае, пока не кончатся заряды и будет действовать оружие.

– Мне запрещено, – презрительно фыркнул Алекс погрязшему в суевериях дикарю, мысленно говоря Сэмми спасибо за доведенную до ума программу-переводчик латыни, экспресс-курс которой загрузили при помощи служебной гипнокапсулы, нашедшейся в недрах полицейского участка. Конечно, акцент у бывшего пилота наверняка был ужасный, некоторым словам его языка в местном общеупотребительном наречии аналогов не нашлось, да и ему без длительного погружения в языковую среду понимать удавалось далеко не все, однако посредники, пусть даже в лице дроида-переводчика, уже не требовались. – Что дальше?

– Кем запрещено? – помолчав почти минуту, видимо, осмысливая данную информацию и делая для себя какие-то выводы, поинтересовался предводитель делегации.

– Служебной инструкцией и уставом небесного воинского братства, – пожал плечами Алекс и задумался, что же он такое ляпнул вместо «военно-космических сил»? Средневековую аналогию? Впрочем, спасибо хотя бы за то, что они с собеседником друг друга вообще понимали. Все же Сэмми определенно не обладал квалификацией лингвиста. – Я, знаешь ли, служил там в свое время. Мало найдется тех, кто мог бы летать лучше.

– Ты демон! – рявкнул странный дипломат и странно взмахнул руками, будто виртуальщик, которому выдуманные и воплощенные при помощи цифровых систем грезы мало-помалу заменяют реальность. – Мерзкое отродье преисподней! Слуга богомерзкого Малина!

Взрыв, произошедший в результате столкновения лазерного луча с землей и последующего взрывного испарения содержащейся в ней влаги, заставил местного жителя прервать свою речь.

– Попрошу без оскорблений, – твердо сказал Алекс, не спеша убирать полюбившийся ему пистолет обратно в кобуру. – Я, конечно, не ангел, но тому, кто поливает меня грязью, крылья-то живо пообломаю. И вообще, сам можешь идти к своему Малину и лизать ему все, что захочешь. Меня этот венерически опасный козел со сворой своих ручных идиотов-прихлебаталей, которые всюду несут слово его и не желают затыкаться, пока им не оторвешь нашинкованную железяками голову, уже достал конкретно.

После этой речи бывший пилот замолчал и стал ждать ответного хода своего визави. Однако тот все стоял и никуда не уходил. Судя по скрещенным перед грудью рукам и старательно наморщенному лбу, думал.

– Эй, ты там окаменел, что ли? – вновь подал голос Вей минуты через три, когда ему стало скучно. – Ну что, будешь дальше договариваться или пойдешь уже отсюда своей дорогой? Передай там начальству, чтобы в следующий раз кого поумнее и повежливей прислали. Торговлю наладим, туризм, аттракционы какие-нибудь. И вообще – мир-дружба-жвачка!

– Ты хочешь союза, т…т…т…тварь Господня? – уточнил предводитель отряда секунд через тридцать. – Тогда докажи это! Стражник, что стоял на стене, был груб и непочтителен, отруби ему голову!

– Вообще офонарели, дикари, – пробормотал себе под нос Алекс, находя глазом дроида предупредительной оранжевой расцветки. Гуманоидоподобное тело в принципе действительно могло быть сочтено человеческим, если надеть на него какой-нибудь скафандр, вот только не содержало в себе ни грамма плоти. Лишь синтетические мускулы и микросхемы. Располагаемые, кстати, по большей части в самой защищенной части, торсе. Фальшивая голова несла на себе комплект сенсоров, без которого конструкция могла исправно функционировать, пусть и в полуслепом, полуголом состоянии. Даже динамик для общения у нее располагался где-то в пузе. А впрочем, почему нет? Маленькое шоу впечатлит этого типа. – Эй, ты, смотри сюда!

Стоящий на земле инквизитор окончательно уверился в том, что попал в логово зла, когда увидел, как вновь показавшаяся на гребне стены фигура в необычных оранжевых латах бестрепетно дала оторвать себе голову. А потом ушла, неся ее в руках. Однако принявшая человеческий облик тварь, с которой он общался, похоже, была настроена поболтать. И викарий не мог отказаться. Слишком уж мало святой матери-церкви было известно о своих истинных противниках, демонах. Заставить тех выболтать тайны собственной силы не удалось еще ни одному монаху, хотя нельзя сказать, что они не пытались. Но отродья преисподней, даже взятые в плен (за время святой войны было отмечено аж три подобных случая), упрямо не желали делиться информацией, игнорируя любые попытки подкупа и умирая в начале допроса. Ради того, чтобы получить нужные не ему, а всем христианам, сражающимся во славу Господа, сведения, Титус Маркус Крат был готов рискнуть даже своей бессмертной душой. Тем более что в Священном Писании имелось немало примеров того, как вооруженные Словом Божьим иноки могли не только отразить искушения диавольские, но и в редких случаях обратить демоническую тварь в веру Христову. Конечно же викарий сомневался в своей святости или в особой чистоте души, но зыбкий призрак надежды и стальная, довлеющая над всей жизнью инквизитора ответственность не давали ему опустить руки.

– Ответствуй, тварь, если ты командуешь здешними воинами, зачем выпустил отряд демонов для нападения на мирные города и селенья?

Озадаченно почесавший затылок Алекс вроде бы понял, о чем талдычит этот обряженный в черную хламиду абориген, но вот заводить такие скользкие разговоры на глазах войска и без поддержки коллег ему не особенно хотелось.

– Это были не мои воины, а слуги Малина, напавшие на нас. И вообще, предлагаю продолжить разговор с моим начальством в более удобном месте.

Исполненный подозрений ответ служителя христианского Бога заставил пилота еще сильнее почесать свой многострадальный затылок.

– Коварство демонов известно роду человеческому, и ты не обманешь меня, тварь. Я согласен посетить твоих повелителей, если ты предоставишь моим соратникам заложников соответствующего ранга и положения. Ибо я, викарий святейшей инквизиции матери нашей церкви, требую отношения, надлежащего моему рангу и званию.

– Ох ты ж, ешкин кот! – Вырвавшееся у Алекса высказывание было, к счастью, произнесено не на латыни и достаточно тихо, чтобы не вызвать какие-то подозрения у собеседника. – Где мне взять этому дикарю заложников? И самое главное, какой дурак из контингента выживших жителей базы согласится на такую, скажем прямо, крайне вредную и опасную работу?

В замешательстве пилот окинул окружающие стены взглядом, пытаясь найти начертанный на пластобетонных блоках ответ на вселенский вопрос: кто виноват и что делать? Как выскрести из не до конца залитых противопожарной пеной щелей этих самых мифических заложников? И тут ему на глаза попался оранжевый пластик все еще топчущегося рядом полицейского истукана. В голове командующего вооруженными силами базы забрезжила одна добрая идея.

– Эй, местный! Предлагаю в качестве заложника так не понравившегося тебе стражника!

– Как ты вообще можешь предлагать такое, принижая мое звание, тварь? – Ответ инквизитора был преисполнен отвращения к диавольской хитрости не знающей креста твари, пытающейся обменять викария, что по церковному рангу практически соответствовало епископскому званию, только без приписанного прихода, на какого-то стражника, наличие у которого бессмертной души, особенно после увиденного недавно, было под большим вопросом.

– Летающую повозку я уже вызвал, зал для заседаний уже готовят. – Ответ Алекса не заставил себя ждать. – А если одного стражника не хватает, могу предложить трех!

Шестьдесят болванов, покоящихся в спортивном зале полицейского участка с отключенным для экономии батарей и ресурса порядка питанием, позволяли Алексу вести торговлю с довольно значительным запасом. Все равно полученный от Сэмми по нейросети ответ звучал довольно оптимистично: «Да хоть всех забирай, мы еще два хранилища не откопали, от которых идет положительный отклик. Летающая тарантайка будет через пару минут. А без флаера обойдешься. Я пока с антигравом вожусь. Думаешь, мне часто приходилось собирать что-то живое и летающее из трех в хлам расплющенных семейных флайботов? Скажи спасибо мне великому за складскую тележку, тем более что для местных дикарей и это слишком жирно. Да, и больше десяти километров в час не разгоняйся, у нее гидроблок шалит, да и антигравы подсажены. В общем, осторожней».

Титус Маркус Крат, летящий по воздуху, восхищался, боялся, ругался, молился и богохульствовал одновременно. Правда, делал все это викарий инквизиции исключительно про себя, чтобы не отвлекать правящего летающей колесницей демона. Кстати, та штука, на которой они передвигались, действительно напоминала именно колесницу, правда, лишенную колес и почему-то умеющую парить в воздухе даже без крыльев. Из плоского квадратного днища с одного конца торчало нечто вроде ручки, за которую сейчас и держался возничий, по его словам, некогда состоявший в небесном воинстве. Бортиков не было, их заменяло едва видимое глазу марево чар, которые, как приходилось видеть инквизитору во время войны, могли выдержать даже попадание из катапульты.

– Только не смотреть вниз и по бокам, только не смотреть… – упрямо твердил себе служитель матери-церкви, впившись взглядом в сжатое в руках распятие и подавляя приличествующее каждому истинному христианину желание треснуть им выходца из преисподней по голове. На тех демонов, которые служили Малину, святые символы почему-то не действовали. Так, может, ими повергаются в прах какие-нибудь другие отродья зла? Например, такие, как то, что сейчас везет его на встречу с неведомыми тварями, являющимися, судя по всему, аристократами ада. – У-у-у, нечисть! Твари диаволовы не должны себя вести со служителями Бога, будто хозяин харчевни с нищим бродягой! Никто не смеет так относиться к воинам Господа! Если бы не лежала на мне святая миссия, душой клянусь, уничтожил бы эту мерзость прямо сейчас! Но в Риме должны узнать, что здесь творится, особенно если угроза так велика, как я думаю, и подобных монстров целый легион!

Причиной злости священнослужителя служили выданные его отряду заложники в числе пяти дроидов полицейского управления «Амаласунты». Автоматы, предназначенные для работ в чрезвычайных ситуациях и являвшиеся серийной моделью, изначально создавались для городских условий. А на планете, являющейся столицей межзвездного государства, процентов восемьдесят зданий представляли собой высотные небоскребы. Соответственно в конструкцию роботов пришлось включить простейшие антигравы, недостаточные для того, чтобы ловить снабженных транспортом преступников, но способные превратить падение в планирование, а также обеспечивающие возможность подниматься по вертикальным поверхностям или десантироваться. В противном случае слишком уж нефункциональными стали бы механические полицейские.

А потому вызванные Алексом дроиды после получения команды просто спрыгнули со стены и медленно опустились на землю. Среди солдат и инквизиторов, недовольных самим фактом переговоров с врагом, но не смевших перечить начальству, немедленно прозвучали крики: «Колдовство!» Многие из них уже видели летающих демонов и от тех, кто обладал схожими силами, не ждали ничего хорошего. А уж самым испугавшимся оказался брат викарий, узнавший в надписях на груди выданных заложников арабские цифры и даже сумевший догадаться, что они значат.

А поскольку измерялась пошедшая в полицейский участок партия дроидов пятизначными порядковыми номерами с буквенной приставкой, инквизитор предполагал наличие где-то в мироздании, а может быть даже и вообще за ближайшим углом, аж десяти тысяч оранжевых демонов. От чего едва не поймал сердечный приступ на месте, ибо такую орду вооруженных могучей магией монстров Римская империя остановить не смогла бы. Теперь профессиональный искоренитель зла намеревался вести себя максимально вежливо с пока еще неведомыми ему высшими демонами и молился о том, чтобы все закончилось благополучно и армия преисподней не выплеснулась на христианский мир, явив собой начало воистину последних времен.

Картины разрушенного города, проплывающего под днищем летающей повозки, навевали инквизитору странные ассоциации с филиалом преисподней или как минимум с преддверием адских врат. Особенно те участки развалин, которые до сих пор дымились, видимо, из-за прорывающихся сквозь дробленый камень и щебенку диавольских миазмов.

Будь на месте инквизитора любой более или менее подкованный в военных базах человек, источник этого дыма не стал бы слишком большой тайной. Виной всему были трупы – большое количество трупов, все еще находящихся под развалинами домов, торговых центров и просто маленьких уличных кафе. Убрать, а тем более перезахоронить такое количество начинающей разлагаться биомассы силами немногочисленного отряда выживших было просто нереально. Даже при активном использовании полицейских дроидов и кое-как восстановленной техники, которой, к слову, имелось не так уж много. В основном нашлись те же складские погрузчики в разной степени «убитости». Вот и пришлось бывшему рядовому первого класса планетарной пехоты ВКС Рикардо Гомесу вспоминать те вещи, о самом существовании которых он с большим удовольствием забыл бы. Например, об отдельном спецкурсе, который ему пришлось пройти в учебке, после того как армии человечества понесли многомиллионные потери на зачистках поселений ксеносов планеты Регулус Прайм.

Именно тогда вбитые бездушными обучающими программами армейских медтехников знания, которым лучше бы и не существовать, чтобы не быть примененными, навсегда запали в подкорку веселого парня, души пехотного кубрика четвертой роты второго батальона. Самодельный медленно тлеющий термит при желании и некотором умении очень легко изготовить, а обугленная и сожженная органика никоим образом не может являться источником заразы. Ну а потом импровизированные могильники быстро засыпались тем же строительным мусором, в который, по мнению большинства жителей сегодняшней «Амаласунты», превратилось большинство окружающих объектов. Небольшой дымок, все-таки просачивающийся на поверхность, исчезал уже через десять-двенадцать часов. Только вот запах. С ним ничего сделать не удавалось. Но опасность резкого всплеска заболеваний и насыщения атмосферы продуктами распада, по мнению большинства, являлась куда большим злом, чем какой-то там запах, к которому почему-то так и не удавалось привыкнуть. Никому – ни как будто бы имеющей внутренний стальной стержень лейтенанту Иде Замволт, ни белеющему от воспоминаний Рикардо, ни совершенно зеленому физику с крайне редкой фамилией Смит. Хорошо хоть район могильников находился довольно далеко от штаб-квартиры и места размещения выживших, а вечерний бриз сносил миазмы в ущелье.

После приземления летающей платформы Титус еще долго не мог сосредоточиться на окружающем мире, так впечатлило его парение, подобное птичьему. Однако демон, который вел летучую колесницу, даже не заметил подавленного состояния инквизитора. Он уже вовсю разговаривал на неизвестном языке с другим порождением бездны. И уж этого-то монстра с человеком смогли бы перепутать только в полной темноте. Обряженная в испятнанный балахон фигура, которая могла бы принадлежать достаточно худому юнцу, взявшему обет борьбы с чревоугодием или просто страдающему анорексией или глистами, увенчивалась головой, из которой во все стороны торчали некие наросты. И, судя по тому, как громко кричали друг на друга этот субъект и доставивший сюда инквизитора падший ангел, в обществе подобных себе тварей он занимал далеко не низшее положение.

– Наверное, это очень сильный заклинатель, – решил монах, читавший отчеты алхимиков о вскрытии попавших им в руки тел демонов и их прислужников. Смертные мало чего могли понять в могуществе посланцев ада, но одну закономерность установили довольно быстро. Чем больше в головах противников отличий от обычных людей, тем больше христианских душ отправляется в рай при столкновении с чудовищем, сыплющим во все стороны всеиспепеляющим пламенем. Тела-то твари могли иметь разные, некоторые чернокнижники, принявшие силу преисподней, даже казались на первый взгляд больше, страшнее и опаснее истинных демонов. Но вот содержимое их черепов почему-то почти не отличалось от дарованного потомкам Адама и Евы и несло в себе лишь один-два новых органа, созданных злыми силами. Ну, или два-три. Максимум – четыре. В то время как представители элитных бойцов Малина, пришедшие с ним из самого пекла, таковых имели не меньше десятка. А у этого они вон, даже в голове все не помещались.

– Идем за мной, – обратился наконец бывший солдат небесного воинства к инквизитору. – Ида примет тебя. И да, не смей заигрывать с нашей старушкой. Ей-то это, может, и понравится, но мне лень лететь за новым переговорщиком.

– Да я скорее обеспечу себе физическую невозможность нарушить обет безбрачия при помощи ножниц, чем прикоснусь к демону, – аж передернулся от такого предположения инквизитор. Хотя какая-то часть души высокопоставленного клирика, которую обычно всеми силами смиряли пост, молитвы и посещение любовниц, невольно шевельнулась от предвкушения знакомства с одной из дочерей ада, соблазнявших святых. Раз уж ей подчиняются остальные твари, то это явно не рядовой суккуб, а некто куда более древний и опасный. Вот только получивший лучшее в мире церковное образование монах никак не мог вспомнить такого имени в древних текстах, не важно, христианских или нет. Некоторые сведения о богах и демонах иных народов им в семинарии тоже преподавали. Похожие имена были, но не такие же.

– Ида… Лилит… Ида… Тиамат… Ида… Стоп! Может быть, Изида? Она же в религии греков и древних римлян, тогда еще погрязших в язычестве, Деметра. Прекрасная женщина с соколиными крыльями, явно указывающими на ее природу падшего ангела. Жена и мать могущественных демонов, почитавшихся богами до пришествия Христа… – Размышления, захватившие викария, оказались до такой степени сильными и насыщенными, что он даже безропотно позволил увлечь себя в несомненно дьявольские подземелья, вход в которые был сделан в склоне явно искусственного, свеженасыпанного холма. Если бы представитель святой инквизиции знал, чего стоило уговорить лейтенанта Замволт для повышения обороноспособности засыпать развалины ее любимого полицейского участка, то он, несомненно, если не причислил бы к лику святых сопровождающего его демона, то хотя бы поднял свое уважение к нему. Ибо усилия были поистине эпическими. Хотя по заверению того же Рикардо вся эта фигля-мигля при правильной обороне сможет спасти пару десятков жизней. Наверное.

Нельзя сказать, что отделанные пластобетоном коридоры бывшего участка с мягким ненавязчивым светом, льющимся из потолочных панелей, так уж сильно поразили инквизитора. Папский дворец или палаты нунция Гонория в Неаполе были в разы более ошеломляющими. Но сама необычность и утилитаризм тех помещений, мимо которых лежал их путь… внушали, скажем так.

Конечной точкой путешествия, к удивлению викария, была какая-то каморка. На взгляд представителя церкви, привыкшего к громадным тронным залам человеческих владык, это помещение выглядело именно так. Находившиеся в нем существа внешне практически не отличались от обычных людей, если не считать богопротивной одежды и дьявольского оружия, закрепленного на поясе у каждого. Некоторые показавшиеся знакомыми образцы викарий видел в деле и представлял, что они могут сотворить с защищенным только рясой и молитвами представителем святого воинства.

Уже практически распрощавшись с собственной жизнью, инквизитор с каким-то извращенным любопытством, иногда встречающимся у жертв маньяков или палачей, принялся осматривать каждого из заполнивших помещение демонов.

Того самого облаченного в балахон мальчишку с торчащими из головы амулетами и богопротивными штуками, который в принципе мог быть даже свидетелем потопа, ибо, как следует из Писания, демонам не присуща старость. Облаченный в демоническую броню с пока еще открытым забралом здоровяк самого изуверского вида, щерящийся до отвращения белоснежными зубами. Тщедушный демон, обряженный в белоснежную хламиду, впрочем, явно несущую следы аккуратной штопки и чистки. В его взгляде мелькало нечто… Такой же взгляд викарий видел у некоторых совсем отошедших от мирских дел и чрезмерно увлекающихся поиском скрытых тайн бытия братьев из Консистории огня и металла. Эдакая, скажем так, ученая сумасшедшинка, порой пугающая сильнее, чем бешеный оскал или капающая из перекошенного рта слюна.

Самый колоритный персонаж был оставлен инквизитором напоследок. Надо сказать, что образы демонических красоток, которые возникали в разуме святого брата, как бы это поточнее сказать… не совсем соответствовали действительности. Нет, в определении пола сопровождающий его демон не ошибся, перед викарием действительно стояла демоница, если верить писанию, несомненно, как и все подобные мерзости, ведущая свой род от проклятой богом Лилит. Но вот… то ли из-за нежелания напрягаться ради такого повода, то ли под воздействием святых амулетов, которые осторожный инквизитор, к своему собственному удивлению, из-за невнимательности сопровождающего все же пронес в эту цитадель зла, выглядело сие существо как уже прожившая свои лучшие годы поджарая седовласая дщерь Адама. Пусть и с пышной гривой седых волос, и с цепким взглядом, больше подходящим опытному дознавателю, чем обычной, даже самой умной из женщин.

– Приветствую вас на научно-технической базе «Амаласунта». Позвольте представиться – лейтенант планетарных сил Ида Замволт.

– Сэмюэл Джексон-младший. – Кивок того самого юнца был явно далек от почтительного, но, находясь в логове тварей, викарий решил не поднимать этот вопрос. Тем более что примеров крайне отрицательного отношения демонов к представителям святой матери-церкви в исторических трудах было просто великое множество. – Кибернетический бог, так сказать, повелитель информации.

– Где я? Неужели небо упало на землю и от этого открылась щель в самые глубины ада? – Лейтенант адова воинства, хоть и не упомянутая в Писании, это не то, с чем можно шутить. Уже даже эта информация стоит ничтожной жизни увлеченного в демонические подземелья служителя инквизиции. Лишь бы только ему было позволено доставить ее церковным иерархам. Ведь согласно манускриптам смиренного брата Иоганна Вейера, в своем известнейшем оккультном труде «Pseudomonarchia daemonum»[1] не только назвавшего всех известных человечеству демонов, но и приведшего полную иерархию дьявольских легионов, находящиеся перед ним существа были явно не из девятого, самого низшего чина – из так называемых «искусителей и злопыхателей», заведующих низкими страстями. Совсем нет. Внезапно зашевелившиеся на голове викария волосы и тоскливо засосавшее под ложечкой плохое предчувствие явно говорили о том, что в данном случае надо рассматривать вероятность того, что в бренный мир проникли так называемые князья ада или демоны первого, высшего чина – «Псевдобоги», ложные боги.

Именно они требуют от людей поклонения и кровавых жертв, и именно они в искусе и гордыне могли пойти против сатаны и самовольно покинуть диавольское войско. Струйка холодного пота, побежавшая по виску инквизитора, была вызвана мыслью – нет, даже тенью от мысли! – предположением, что как минимум двое из присутствующих в этой комнате существ равны в демоническом ранге проклятому Малину…

– Викарий святейшей инквизиции Титус Маркус Крат, – представился монах, хоть и знающий, что свое имя разным потусторонним сущностям называть в общем-то не следует, но сильно сомневающийся, что в данном случае анонимность ему чем-то поможет. Да и, как было известно профессиональному искоренителю зла, пытки в конце концов способны развязать любой язык. А если это не так, значит, палачи попались неумелые и гнать их надо. И потом, даже одна эта египетская псевдобогиня, являющаяся покровительницей семьи и волшебства, вероятно, смогла бы в этом проклятом месте силой забрать его душу, не считаясь с условностями. В конце концов, он же сам сюда пришел, а значит, косвенно выразил свое согласие, использовав величайший дар Господа, свободу воли, которую у добрых христиан никто отнять не в силах. А уж при помощи второго монстра псевдобогиня и подавно справилась бы. Кибернетический бог. «Бог искусства управлять», если перевести слова греческого языка на всем понятную латынь. В священных текстах, правда, он не упоминался. Или же присутствовал под другим именем. Увы, как выяснилось после пришествия Малина, в древних книгах содержалось все-таки не совсем все. А их официальные трактовки нуждались в серьезной переработке. – Могу я узнать, как следует обращаться к остальным, присутствующим здесь, о сферах их деятельности и отношениях с вами и между собой? Не сочтите, что много прошу, просто мне так легче разобраться в обстановке и воздать соответствующие почести.

Инквизитор прекрасно понимал, что идет по тонкой грани, и если о его вежливой беседе с подобными сущностями, с коими полагается вести разговор лишь в случае, если те раскаются в своих грехах и станут молить небеса о прощении, станет известно некоторым фанатично настроенным священнослужителям Рима, то ему гарантировано аутодафе. А если он, вольно или невольно, нахамит выходцам из преисподней, то обычные вязанки дров, каким бы маслом их ни поливали, даже не приблизятся к жару пламени ада, в которое могут зашвырнуть вызвавшего их гнев князья преисподней. Но всему христианскому миру требовалась информация о планах и возможностях их противников, а потому Титус Маркус Крат намерен был рискнуть своей бессмертной душой, не говоря уж о бренном теле, но получить ее.

– Алекс Вей, – седая женщина, бывшая женой и матерью ложных богов, указала на демона, который привез сюда монаха. – Бывший боевой главный летун. Нет, не главный летун… Это все же немного другое. Проклятье, не знаю я на вашем языке нужного слова, как-никак всего лишь несколько дней назад его выучила, до того все как-то своей родной речью обходилась. Боевой птиц-командир? Крылатый солдат-сотник? Парящий десант-капитан?

– Не надо мучиться, все уже понятно, – смиренно кивнул лжебогине монах, и не думавший возмущаться ее отвратительным знанием латыни. Сам-то он на древнегреческом или тем более египетском многотысячелетней давности вообще от силы два слова сумел бы сказать. А уж о языках небес или ада, являвшихся, вероятно, родственными друг другу, так как многие из жителей первых оказались впоследствии обитателями второго, даже более-менее внятных легенд не слышал. – Падший ангел-офицер. Я понял вас, о Изида, покровительница домашнего очага, материнства и волшебства. Или, может, правильнее будет называть на римский манер – Деметрой?

Ложный бог кибернетики, до того ведший себя достаточно пассивно, внезапно возбудился, принялся размахивать руками и что-то сбивчиво говорить. Ему попытались ответить одновременно все присутствующие, и в результате в помещении поднялся гвалт, вероятно, на тех самых языках, которые скромный инквизитор, понявший, что допустил какую-то вопиющую бестактность и оскорбил главную из монстров, принимающих его в своем жилище, и знать не знал. Вскочившая со своего места женщина схватила за плечи служителя церкви, приготовившегося к мученической смерти, и, оторвав от пола, словно он ничего не весил, вынесла в коридор, будто взрослый мужчина нашкодившую кошку.

– Прошу простить, – сказала она, поставив монаха на пол. – Небольшие внутренние неурядицы. Стойте здесь и никуда не уходите, мы продолжим нашу беседу, как только я все улажу. – И стоило ей захлопнуть дверь, как раздался звук, едва не добивший выходца из благородного римского рода, который сегодня нервничал едва ли не сильнее, чем за всю свою предыдущую жизнь. Казалось, заунывный тоскливый вой ввинчивался в уши и заставлял содержимое головы закипать. К счастью, чудовище, способное подпевать иерихонским трубам, практически тут же заткнулось. Или было силой заткнуто кем-то из ему подобных.

– Ох, а ведь как похожи-то были на простых людей, – осторожно вздохнул про себя инквизитор то ли через минуту, то ли через две, когда все-таки осмелился вздохнуть. Из-за двери доносились отзвуки неясного спора, но едва-едва. Даже говори они там на латыни, скромный служитель церкви и отдельных слов бы не разобрал. – Кстати, если эта особа, выглядящая достаточно старой, здесь главная, несмотря на свой пол, то почему ее слушаются трое мужчин? Они ведь тоже падшие ангелы! Да еще тот юный на вид лжебог так вскинулся, когда викарий обратился к ней не по правилам… Уж не потомки ли они Изиды? Известные богословам или же по каким-либо причинам не попавшие в священные книги. Ведь как у коровы рождается теленок, у кобылы жеребенок, у смерда обязанный пахать на благородных раб, а у дворянина аристократ, так и сильные демоны, скорее всего, появляются лишь как плод союза могущественнейших из тварей преисподней.

Активировавшая через интерфейс нейросети пожарную сирену в своем кабинете лейтенант Ида Замволт готова была кого-нибудь медленно и крайне кроваво убить. В этот момент распаленная охватившей ее яростью, со встрепанной копной волос и раздувающимися от едва сдерживаемых чувств крыльями носа, она была как никогда близка к тому самому определению демонического создания, коим ее числил замерший в коридоре инквизитор.

– Так, идиоты вы мои карманные! Сидеть! – Командный глас, выработанный десятилетиями работы в полиции на не совсем кабинетных должностях, моментально заставил заткнуться заговоривших одновременно подчиненных. – Сэмми, милый мой мальчик. – Тон женщины мало совпадал с оформлением ее мыслей и больше годился для озвучивания главных ролей фильмов про маньяков-расчленителей. – С чего ты вдруг заорал, что мы демоны? Какая я вам с этим религиозным мракобесом Изида?! И кто она, Малина вам в затылок, вообще такая?!

– Спокойно, шеф, я все объясню! – поднял руки компьютерщик, сорвавший дипломатический визит представителя местной власти. – Вы разве не поняли, что он говорил? Алекс, ну ты-то, когда общался с ним со стены, чем думал? Он же нас считает за демонов! Прямо как тот торговец, который в медблоке отъелся и теперь ударными темпами осваивает управление садовой техникой, какой не жалко. И нам надо его предположения подтвердить!

– Сэмми, Сэмми, не надо нервничать, – попытался успокоить разбушевавшегося компьютерщика Вячеслав. – На тебе плохо сказывается недостаток виртуалки. Хочешь, позовем доктора, и он найдет, чем снять ломку на первое время? В участке сохранился громадный набор медикаментов именно на такой случай. И даже специальная релаксационная камера, блокирующая нейросеть, вроде бы есть. А потом, с течением времени, когда приступы будут уменьшаться…

– Я в полном порядке! Это вы абсолютно не разбираетесь в проблеме! – запротестовал кремниеголовый, содрогнувшийся от перспективы помещения в изолятор, где его имплантаты превратились бы в куски бесполезного металла. – Мы с вами взрослые образованные люди и понимаем, что никаких демонов не бывает, но для местных жителей магия – норма жизни! Сглаз и наведение порчи – уголовное преступление, за которое выносится высшая мера! И спрос на данные услуги, несмотря на их незаконность, до сих пор не падает, ибо в колдунов верят все, от нищего до правителя государства! Торговля святыми артефактами вроде останков особо прославившихся религиозных деятелей, якобы дающих бафы к личным характеристикам или позволяющих повысить сопротивление болезням, – крупный бизнес, аналогичный нашей фондовой бирже! От смертельных заболеваний вроде рака рекомендуют паломничество по святым местам и гибель ищущих исцеления списывают на тяготы дороги, а не на недуг! А малинитов, при помощи оружия, до открытия принципов работы которого еще как минимум тысяча лет, захапавших себе немаленькую территорию и называющих себя посланцами Бога небезызвестной религии, представители другой веры, чей жрец сейчас стоит у нас за дверью, вполне официально относят к демонам.

– Ну и что? – пожал плечами Алекс. – Сейчас объясним местным, как они ошиблись…

– Дурак! – совсем несолидно, по-детски вскричал компьютерщик. – Кому ты будешь рассказывать про принципы работы плазменной винтовки и антиграва напополам с перемещениями по измерениям, отстающим во времени? Местным дикарям, которые считают гигиену богопротивной и мрут от переносимой крысами чумы, ибо кошки тоже колдовские животные? Здесь и сейчас сжигают ученых за их научные изыскания! Между прочим, первого, кто доказал, что Земля не плоская и вращается вокруг Солнца, медленно поджарили на костре как раз за связь с демонами!

– Кхм… Ну… – Сказать Алексу было нечего. Различного рода неадекватов бывший военный за время службы видел много. Но при мысли о том, что такие тут вообще все, у него шевелились даже те волосы, которые росли в носу. – И чего ты предлагаешь?

– Если мы докажем этому инквизитору, что мы такие же люди, только с необычными штуками, способными сделать много разных полезных вещей, то он начнет относиться к нам с меньшей опаской. Ибо пытать и убивать представителей человечества, не исповедующих их глупой религии и отважившихся хоть в чем-то отклониться от догматов или же не подчиниться вышестоящему представителю власти, которая тоже якобы дана свыше и потому неоспорима, – его профессия! – важно заметил Сэмми, снова сбившись со своего жуткого говора на нормальную чистую речь. – Нам надо убедить его, что мы демоны! И тогда можно будет ждать от местных не только ненависти, но и невольной боязни вызвать наш гнев!

Поднялся гвалт, каждый пытался что-то возражать, и Иде пришлось снова включать пожарную сирену.

– Всем успокоиться! – рявкнула она, когда взгляды скрестились на ней. – Сейчас мы тихо все обсудим, без воплей и ругани. Алекс, ты первый. Потом Вячеслав. Сэмми, молчать! Твою точку зрения я уже поняла и, хотя считаю, что это какая-то немыслимая дурь, сразу отвергать не буду.

– Дезинформация дело хорошее, не важно, кого ты обманываешь, врага или же не слишком надежного союзника. – Алекс колебался. Ему тоже не нравилась идея компьютерщика, но наличие в ней здравого зерна он признавал. – Правда, то, что на возможности наладить с местными хорошие отношения в таком случае можно будет поставить крест, плюсов данной идее не добавляет. Хм… Но если местные жители такие же фанатики, как малиниты, то нормально с ними не поговоришь, диалоги надо вести с позиции силы, не пренебрегая всеми возможными угрозами и запугиванием. Я все.

– Не такие же! – тут же подорвался с места Вячеслав и принялся ходить по помещению туда-сюда, эмоционально жестикулируя руками. – В их головах никто не ставил ограничивающих чипов! Да, они имеют крайне мало информации и малоразвиты, но биологически такие же люди, как все мы. Для того чтобы быстро раздавить малинитов, судя по всему, хорошо обустроившихся здесь за счет временного лимита, нам нужны максимальные силы. К тому же нельзя исключить вероятность нашего уничтожения. Если мы нашли одну ракету земля – космос, то где гарантия, что и они не шарахнут со своего крейсера какой-нибудь ее товаркой на пару-тройку килотонн, способной оставить на месте нашей базы лишь оплавленную воронку? А значит, надо передавать местным максимум полезных сведений по всем направлениям науки, чтобы они могли совершить технологический скачок и свести технологическое отставание к минимуму.

– Ну, это как бы соответствует той присяге, которую я когда-то давал, – задумался Гомес. – Служить человеческой расе и защищать ее представителей… Правда, нарушать сей глупый принцип тоже частенько приходилось, если того требовал очередной глупый приказ.

– А если мы займемся мистификацией и начнем выдавать себя за демонов, ничего не выйдет! – стоял на своем Вячеслав. – И потом, Сэмми, что за пессимизм? Здесь исповедуют христианство, а это религия, во многом сформировавшая образ цивилизации, продуктами которой являются наши моральные ценности. Не убий, не укради, не прелюбодействуй! Мы заменили заповеди законами, но смысл их, механизмы работы и наказания за нарушения данных правил остались теми же самыми!

– Прошу прощения, – вдруг спросил Алекс. – А работают они в этом времени так же, как у нас?

– Ну да, – радостно закивал ученый. – Из девяти заповедей религии, властвующей в регионе нашего пребывания, вычеркнули только одну: «Не сотвори себе кумира». А остальные в той или иной форме модифицировались и использовались!

– Тогда я за вариант с демонами, – решительно рубанул воздух рукой бывший военный. – Если тут все, как у нас, только технологии другие, то местная верхушка – ленивые зажравшиеся скоты, умеющие по большей части только грести под себя да резать несогласных. Навидался я таких на службе, мозгов нет, навыков нет, хамство и невежество лезут во все щели, а честь им отдавать обязан, и даже в морду дать не моги, ибо у каждого надутого штабного индюка личный адвокат и дядюшка, способный отмазать от всего на свете, в верхах…

– Подпишусь под каждым словом, – кивнул Гомес. – Штабные, они такие.

– С такими мы войну не выиграем, – продолжал Алекс. – А ради того, чтобы дать малинитам понюхать плазмы, можно хоть демоном назваться, хоть инопланетянином, хоть ударной бригадой лесбиянок-гомосексуалистов на выезде!

Усевшись за свое кресло и облокотившись на покрытую царапинами столешницу, лейтенант помассировала напряженными пальцами виски и тихим усталым голосом обратилась к компьютерщику:

– Сэмми, солнышко, а давай-ка ты теперь медленно и подробно объяснишь собравшимся, что это за Изида такая и откуда ты ее знаешь. Я, пожалуй, соглашусь с Алексом, а значит, и с тобой. В чрезвычайной обстановке лучше действовать жестко, а значит, маскараду нашей техники под магию – быть, тем более что такой прием уже используют те, из-за кого «Амаласунта» оказалась уничтожена. Двигать прогресс, налаживать контакты и нести гуманизм, в случае если малиниты не загребут под себя всю планету, можно и потом. А если мы проиграем, то знания, которые ты хочешь передать людям, просуществуют лет десять от силы. Вряд ли фанатикам понадобится больше, чтобы одержать окончательную победу в этой части мира, а затем и все подобрать под себя.

Почему-то сразу же покрасневший компьютерщик принялся жестикулировать и начал свое объяснение немного косноязычным, но с каждым последующим словом все более нормальным языком.

– Ну, я это… – Почесав затылок пятерней и смущенно улыбнувшись, кремниеголовый продолжил: – Я же в «Чудесном мире» до пятьдесят второго уровня паладина качал. Ну а геймдизайнеры этого вирта все на базе древних документов и мифологии клепали. Вот никогда не думал, что придется под руководством древней богини на копов работать.

– Чего? – Выражение лица лейтананта было сложно описать одним словом. Удивление, некоторая брезгливость и довольно сильная задумчивость. – Так, поподробнее, все же не все из нас себе остатки мозгов в несуществующих мирах просиживали. И вообще, Сэмюэл, я все больше и больше склоняюсь к выводу, что зря тебе вовремя по рогам не настучала. Это же надо – с серверов полицейского департамента, под самым моим носом… шельмец!

– А я чего – я ничего! Там такие эльфийки! Да и суккубы в лавовом граде тоже. – Цвет лица компьютерщика медленно, но верно с каждым последующим словом обретал непередаваемый малиновый оттенок.

– А просто в бордель сходить? – Комментарий Рикардо, как всегда у военных, хоть и бывших, отличался изрядной прямолинейностью.

– Тихо! Совсем мне паренька запугали! – Положив руку на плечо компьютерщика, Ида спросила: – Ну так что там с богинями? Неужели в этом твоем вирте рассадник религиозного мракобесия?

– Да нет! Вы чего – это же игра просто! Ну отыгрывать надо было персонажа. Я, например, паладином Митры играл, так там все на форумах было прописано, максимум раз за логин квестовый скрипт запускаешь, и плюс десять к статам от божественного бафа капает на следующие восемь игровых часов. – Замахав руками на окружающих в попытке отвлечь их от сказанного, Сэмми повернул мысль в немного другое русло: – Так я о чем, в «Чудесном мире» из богинь тоже была Изида. Не помню, правда, за какую фигню она там отвечала точно, но то, что пара-тройка квестовых линий для магов начиналась в ее главном храме, сказать могу. Я когда персонажа создавал, гайдов начитался по самое не могу.

Подняв палец куда-то к потолку, виртгеймер попытался проникновенным голосом произнести фразу: «Изида, великая чарами, первая среди богов». Если бы не ломкий юношеский дискант, это звучало бы даже возвышенно. Но, как говорится – рожденный ползать… Впрочем, Алекс из уважения к попытке даже пару раз хлопнул в ладоши. А потом попросил дополнительную информацию об этом древнем божестве, про которое он сегодня услышал первый раз в жизни.

– Во! Точно ведь! Вспомнил! – вскрикнул еще раз почесавший свой затылок где-то между имплантатами Сэмюэл. А после засуетился и извлек из внутренностей балахона блок мемнакопителя. Воткнув блок в разъем на правой руке, компьютерщик на секунду задумался, перелопачивая хранящуюся на нем информацию, и выдал развернутую характеристику: – У меня где-то даже инфа о ней есть. Не все гайды потер. Так, минутку… Нашел! Ну, если геймдизайнеры не лопухнулись, то эта Изида, судя по всему, была еще та штучка. Один гимн чего стоит. Сейчас поставлю. Года два назад на конкурсе лучшего отыгрыша женских ролей «Чудесного мира» как раз ее верховная жрица победила. Конфетка, скажу я вам – ее голообразы по сети месяца два почти по всем ссылкам ползали.

Безо всякого труда подключившись к системе внутреннего оповещения, Сэмюэл включил воспроизведение звукового файла. Из динамиков на потолке полилась чарующая мелодия, и раздался вторящий ей прелестный низкий грудной голос, наполненный непередаваемыми нотками женственности и желания, пульсирующий странным изломанным ритмом речитатива:

Да не будет не знающего меня

нигде и никогда! Берегитесь,

не будьте не знающими меня!

Ибо я первая и последняя. Я

почитаемая и презираемая.

Слушайте меня, слушающие,

и примите поучение моих слов,

вы, кто знает меня! Я – это

слух, который доступен каждому.

Я речь, которая не

может быть схвачена. Я

имя голоса и голос

имени. Я знак

писания и проявленность

разделения.

Я блудница и святая.

Я жена и

дева. Я мать

и дочь. Я члены тела

моей матери. Я неплодность,

и есть множество ее сыновей. Я

та, чьих браков множество, и

я не была в замужестве.

Я облегчающая роды

и та, что не рожала. Я

утешение в моих родовых муках.

Ибо я то,

что одно существует, и нет у меня никого,

кто станет судить меня[2].

– Так, Сэмми, к реальной жизни вашу компьютерную братию все-таки надо приспосабливать принудительно, – вздохнула пожилая женщина, потирая виски. – Сразу видно, что с тобой каши не сваришь. Ну зачем мне этот образчик народного творчества? Ты лучше скажи, как, обзываясь Изидой, с местными контакт наладить? Да еще такой, чтобы заключить союз против малинитов? Чем грозить? Чего требовать?

– Ну, дык, – несколько подзавис кремниеголовый, но почти тут же нашел ответы: – Эпичный сюжет сейчас за пять секунд сваляю, сколько мануалов по ним читал в свое время… Значит, так, город в преисподней, где ты была царицей после смерти мужа, точно помню, Изида вдовой была, а разрушил город подлый Малин, который пытался его захватить.

Алекс приложил ко лбу холодную перчатку своего броневого скафандра, едва удержавшись от того, чтобы не шлепнуть себя по лбу. Нет, усиленный экзоскелетом фейспалм наверняка бы получился очень красивым и звучным… Но лежать после него в лазарете с сотрясением мозга бывшему пилоту не хотелось.

– Этот гад спер у тебя кольцо… Не, лучше жезл покойного супруга! Точно, жезл власти, с которым этот гад сбежал на Землю, намереваясь сначала покорить ее, а потом вернуться и захватить царство демонов, ну или где там по верованиям местным они живут, – продолжал разливаться компьютерщик, в очередной раз почти утерявший связь с реальностью. – Твои собственные силы изрядно уменьшила потеря любимой фамильной игрушки и большей части подданных, от чего ты рвала и метала, а также жаждала заполучить цацку обратно вместе с головой того, кто ее украл. Ну как?

– Полный бред, – скривился Вячеслав.

– Так они же жезл этот для себя искать будут, – заметил Алекс. – И даже если сейчас договоримся, то потом, когда поймут, что их обманули, сильно обидятся и попытаются всем нам люлей навешать. Может быть, даже международным контингентом, которым сейчас сдерживают малинитов.

– Да нехай ищут и кидают, – хмыкнул Сэмми. – Будут себя хорошо вести, я им хоть двадцать штук жезлов из труб начекрыжу и светодиодами украшу. В подарок. А конфликта нам все равно не избежать, но в этом мире, как везде и всегда, историю будут писать победители.

Глава 7

Указ коллегии кардиналов при святом престоле

Пришло известие, что Господь Христос может спасти Свой народ от грехов их и что все люди могут быть освящены. В лютую годину, когда злокозненные демоны, вырвавшиеся из самых глубин ада, зловонной язвой расползаются по земле, Господь явил нам знак. Ведь сказано (Быт. 6:1–2,4):

«Когда люди начали размножаться на земле, и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им. Это сильные, издревле славные люди».

И когда произошло падение, многие падшие ангелы страшились своего темного царства, именуемого адом или бездною, потому что они умоляли Спасителя не посылать их туда:

И потомки их, оставшиеся на бренной земле, также были оставлены. Сохранив им свободу выбора, Бог также оставил им возможность спастись от геенны огненной.

В этом храме Христа Папа Римский как преемник Петра, которому Христос доверил кормление Его овец и ягнят, пользуется высшей, полной, непосредственной и универсальной властью над душами. Поэтому, как пастырь всех верующих, он отправляется для обеспечения общего блага Вселенской Церкви и на благо отдельных церквей. Таким образом он держит первенство и власть над всеми церквями.

Сим постановляется о возможности сотрудничества с потомками гигантов и нефилимов, а также с отринувшими власть сатаны падшими ангелами, что признают главенство Вселенской Церкви на небе и на земле и власть его святейшества Папы борьбой против богопротивных демонов и примкнувших к ним[3].

Епископ Титус Маркус Крат устало смотрел на указ, вывешенный на специальной доске объявлений, поставленной внутри главного здания Консистории огня и металла. К копии документа было не подступиться, так плотно ее окружили охотники на демонов, инквизиторы, кузнецы, механики и даже алхимики, вроде бы больше других соприкасающиеся в своей повседневной работе с нечистыми силами и потому обязанные удивляться куда в меньшей степени, чем остальные. Он все-таки сделал это.

Добрался до Рима в рекордно короткие сроки, загнав не один десяток лошадей и едва не загнав себя. Получил аудиенцию у самого папы, на время святой войны ставшего полноправным хозяином всего христианского мира. И рассказал ему все, прекрасно понимая, что заслуживает аутодафе не только за разговоры с демонами, но и за то, что посмел давать им некие предварительные обещания как полноправный представитель церкви и служитель Господа. Выговорившегося викария немедленно препроводили в довольно скудно обставленную келью, куда тем не менее даже во время поста носили совсем не скромную пищу и предоставляли любые имеющиеся в библиотеках святого престола книги, требуя взамен лишь одно: записывать все пришедшие ему на ум мысли относительно демонов.

Пробыв в заключении месяц, выходец из знатного римского рода внезапно оказался на свободе – епископом новой страны, княжества нефилимов, внезапно образовавшегося в румынских горах, к удивлению тамошних правителей, жителей и картографов всего известного мира. Благо высших церковных должностей за то время, что он отдыхал, освободилось преизрядное множество, а кандидатов на это место просто больше не нашлось.

Бурление в рядах папской курии, полученное после переговоров с пошедшими на контакт демонами, жаждущими получить голову Малина не меньше, чем самые рьяные из служителей Господа, обернулось кровавыми событиями. Три расшитые золотом алые кардинальские мантии поменяли своих хозяев. Двое отправились на доклад к Всевышнему якобы в результате несчастных случаев, поскольку списать на болезнь отравленные арбалетные стрелы не получилось, один был казнен за служение демонам и покушение на папу. Причем, кажется, даже действительно всем этим занимался. Сам наместник святого Петра сменил секретаря, умершего при первых глотках подаваемого военному христианскому правителю Европы заморского напитка – кавы. Более мелких и незначительных людей, известных своим фанатизмом и не желавших втихую договариваться о воистину эпохальном решении, прежде чем выносить его на публичное обсуждение, никто даже не считал.

Титус Маркус Крат заметил, как на него показывают пальцем молодые инквизиторы, видно только прошедшие период ученичества и о чем-то между собой шушукающиеся. Но налагать на них епитимью хотя бы в виде лишнего прочтения пары молитв не стал. Просто потому, что сам не был уверен, нужно ему сочувствовать или завидовать. С одной стороны, он теперь епископ, причем не абы какой, а подотчетный только и напрямую папе римскому, вне зависимости от того, кто занимает данную должность. С другой стороны, более проблемную паству, чем у него, можно отыскать исключительно на ее родине, в геенне огненной.

Нет, конечно, были на землях, отданных богине Изиде и ее подчиненным, и обычные люди, добрые христиане, но… Всех их, честно говоря, уже списали как безвозвратно потерянных, и только заупокойных служб по смертным, попавшим во власть демонов, не провели. Священнослужители понимали, что совершают жуткий грех, отдавая представителей рода человеческого выходцам из ада, но ради торжества веры и перелома ситуации в святой войне, проигрываемой медленно, но верно, взяли его на душу.

Демоны, явившиеся, чтобы отомстить Малину, разрушившему их город и укравшему великий артефакт, сведения о котором сейчас разыскивали самые искусные хронисты, предложили вполне приемлемые условия договора. Земли вокруг их города, сначала разрушенного Малином, а потом поднятого богиней Изидой из преисподней, на три дня пешего пути в любую сторону объявлялись владениями так называемых нефилимов, под которых падшие ангелы согласились замаскироваться.

По мнению самого Крата и фактически всех прочитанных им в свое время летописцев, да и просто добрых святых отцов матери нашей церкви, любое появление богопротивных созданий, будь они демонами, падшими ангелами, нефилимами, хоть и липовыми, ведет только к потрясению основ и к локальным катаклизмам. Взять хотя бы первое появление отродий Малина. Это сейчас в руководстве церкви катаклизм закончился практически бескровно и не задел мирские власти. А тогда их ожидало почти десять лет ада на земле – с постоянными политическими убийствами, переворотами, крестовыми походами объединенных сил церкви на посмевших отделиться или исповедовать не ортодоксальный вариант христианства. Сколько было пролито крови, знает только Небесный Отец. Но еще больше было бы пролито, если бы церковь дистанцировалась от происходящего, как хотели некоторые представители клира – самые нестойкие.

Ведь только церкви по силам было взвалить на себя ношу объединения христианского мира под единым флагом и с единой армией. И только это да стойкость человеческого духа, поддерживаемого монолитом веры, сдержало дьявольские полчища. Оказались потеряны практически все завоевания реконкисты, кровью и пеплом покрылись поля южной Франции и Прованса. Да будут благословенны Иберийские горы, в которых благодаря Божьему провидению удалось сдержать и даже обратить в бегство часть демонической орды. Громадной кровью и гигантским напряжением сил. Цвет рыцарства христианского мира остался тогда лежать на холодных камнях, покрытых тщедушной травой. Графы, бароны, короли – столпы куртуазности и светской власти – отдали свои жизни по велению Святейшего престола для того, чтобы не пропустить заразу к центру христианских земель.

И пусть молчат бездушные трубадуры, у которых нет ни веры, ни совести за душой, о том, что таким образом клир прибрал к рукам светскую власть в оставшихся без правителей королевствах. Пусть лучше молчат. Ибо это есть не что иное, как малодушие перед лицом всеобщей опасности. Пусть пропоют свои богопротивные песенки легионерам, паладинам объединенного войска Матери нашей Святой церкви, которые, не щадя своего живота, сражаются с демонами в Апеннинских предгорьях, на равнинах Пиренейского полуострова, на склонах Карпат. И пусть подумают о том, что было бы с христианским миром, не объедини его перед лицом врага церковь.

Никто из правителей Европы, имевших достаточно власти и разума, чтобы удержать ее даже в это смутное время, не сомневался – как только слуги дьявола переварят уже захваченную ими территорию, двинутся дальше, и удержать их простым смертным вряд ли удастся. Счастье еще, что демоны не умели далеко летать, видимо быстро уставали в воздухе. Их парящая крепость от Стамбула не удалялась. Кроме того, посланцы преисподней отказывались плавать по морю. Как удалось узнать немногочисленным шпионам христиан, порождения ада просто не доверяли деревянным кораблям, в результате чего если и посылали суда, то лишь с командой из своих слуг, уничтожить каковых было немногим сложнее, чем простых пиратов.

А еще Консистория огня и металла пыталась собрать все известные и неизвестные, но способные пригодиться в святой войне знания. Инженеры, алхимики, травники, монахи щедро выдавали прощение любых грехов всем, кто мог быть полезен в противостоянии со злом, и это приносило свои плоды. Арбалеты, еще пару десятков лет считавшиеся крайне редким и дорогим оружием, теперь производились в мастерских, будто обычные мечи, – десятками. Боевые машины, посылающие стрелы и камни за сотни шагов, собирались едва ли не прямо на поле боя и тут же сгорали под ударами дьявольского пламени, однако же успевали перед этим забрать жизни нескольких вражеских солдат, чернокнижников и – были отмечены подобные случаи, пусть и достаточно редкие – даже демонов.

А паладины, из коих каждый пил чудодейственные настои трав, чьи рецепты нашлись в архивах церкви, переставали чувствовать боль, бояться смерти, могли сражаться в латах, чей вес едва ли не превышал их собственный, становились почти неуязвимыми для простого оружия и иногда умудрялись пережить одно-два попадания боевых заклинаний. Правда, ходили слухи, что за такую мощь избранные рыцари платят стремительно утекающими годами жизни, но поскольку мало кто из них умудрялся прожить в сражениях больше, чем несколько месяцев, редкие скептики не обращали на досужие сплетни внимания.

В дополнение монахи, отважно рисковавшие своими бессмертными душами в то время, как их бренные тела защищались солдатами, изучали всевозможные артефакты, разными путями попавшие к ним. Святые реликвии доставались из запасников монастырей, хранилищ и частных рук, частенько служа поводом заподозрить то ли писцов в небрежности их работы, то ли древних исторических личностей в не совсем человеческом происхождении и близком родстве с морским чудовищем-спрутом. Во всяком случае, из каталогизированных мощей некоторых наиболее популярных святых, если их сложить в одно целое, вышел бы ужасный многорукий, многоногий и даже многоглавый монстр, имеющий на каждой конечности намного больше пальцев, чем их вообще насчитывается на телах детей Адама и Евы.

Изучались взятые на поле боя трофеи, нередко унося жизни тех, кто осмеливался иметь с ними дело, однако же путем проб, ошибок и допросов пленных слуг демонов, наблюдавших за манипуляциями своих новых хозяев с их оружием, исследователям удалось нащупать правила обращения с некоторыми видами волшебного вооружения, разумеется, предварительно подвергнутого процедурам очищения от зла и освященного. Но его было так мало, что владеть им могли лишь наиболее праведные из инквизиторов. А еще ходили неясные слухи, что после явления демонов кое-где стали открываться скрытые ранее чарами дольмены, лишенные, однако же, живых обитателей и заполненные телами разной степени сохранности. Прибывавшие туда слуги церкви вывозили артефакты телегами, которые следовали прямиком в подвалы Рима, но даже самые мудрые мужи могли раскрыть тайны лишь очень немногочисленных находок, которые к тому же далеко не всегда предназначались для военных дел.

Христианский мир едва-едва держался, из последних сил огрызаясь на пытающиеся поглотить его орды зла, и потому готов был принять помощь практически от любого союзника. Титус Маркус Крат знал (хотя ему и не было положено) о нескольких попытках переманить чернокнижников и даже отдельных демонов, по донесениям шпионов вроде бы имевших какие-то конфликты со своим руководством. Причем, помимо отпущения грехов перед лицом Всевышнего, им обещали очень и очень многое, начиная от банального золота и кончая высочайшими землями и титулами. Но все переговоры кончались неудачей, и до того дня, как новоиспеченному епископу удалось поговорить с лжебогиней Изидой, ни одно существо, владеющее сверхъестественными силами, на сделки со смертными не шло.

Объяснение такого двуличия церкви было очень простым – страх. Да – всего лишь страх, довлеющий над представителями небес на земле. Страх за души паствы и за свои седалища, так удобно разместившиеся на пригретых местах папского клира. Что бы ни говорили проповедники, как бы ни вещали с амвона епископы и не разносились по весям и городам победные энциклики, войну с порождениями ада христианский мир проигрывал. Медленно, мучительно, напрягая все жилы – проигрывал. А мог бы проиграть и еще быстрее, если бы не пренебрежительное отношение противника. Демоны слишком много взяли на себя. Тот самый эффект слишком большого укуса, когда откушенное совсем не стремится стать проглоченным и уж тем более переваренным. Если использовать обычный для уличных трубадуров слог – царство демонов мучилось несварением кишок из-за завоеванных, но все еще не покоренных территорий. Но подобное не могло продолжаться вечно. И на фоне этого явившиеся из ниоткуда… Бывший викарий, а теперь епископ вновь образованного княжества старался даже про себя называть явившихся из адской бездны падших ангелов нефилимами и не обращать внимания на их богопротивные деяния и артефакты. Несомненно, та помощь, которую согласилась оказать древняя богиня, оказалась тем самым лучом надежды, которого так не хватало Ватикану.

Александр VI, носивший ранее мирское имя Родриго де Лансол-Борха и более известный как Родриго Борджиа, свершил действительно апостольское деяние, согласившись принять помощь этих созданий. Ведь сказано, что сатана всегда хочет сделать зло, но в итоге творит добро. Если бы Малин знал, к чему приведут его поступки, то, вероятнее всего, никогда бы не свершил нападения на город, принадлежащий древней, еще дохристианской богине. Ибо теперь это позволило ей выступить единым фронтом с церковью конечно же при соблюдении некоторых условий, заранее оговоренных папскими нунциями и советом кардиналов. А именно:

Запрет Изиде, дочери Геба и Нут, супруге Осириса появляться в христианских землях, отдаляясь от своего княжества более чем на дневной пеший переход.

Запрет на наложение богопротивного колдовства и магии на христиан без разрешения святого престола.

Запрет на передвижение ее подданных по христианским землям без сопровождения соответствующего по силе отряда папских легатов и воинов святейшей инквизиции.

Присутствие в княжестве нефилимов церковного лица епископского ранга для обращения в лоно церкви всякого, кто изъявит желание. И непротивление этому Изиды и ее подручных.

Отсутствие запрета на проведение литургии, а также иных святых таинств, в землях нефилимов.

Разрешение на строительство храма в граде Амаласунта силами святой матери-церкви.

Взамен Изиде, дочери Геба и Нут, супруге Осириса и ее миньонам разрешено:

После освобождения от сил Малина и окончательной победы оставить за собой бывшее святилище Изиды на острове Филе, разрушенное византийским императором Юстинианом I.

Проводить на территории княжества языческие ритуалы, не принуждая при этом богобоязненных христиан ни к участию, ни к наблюдению, однако же и не противясь тому, чтобы оные на нем присутствовали по собственному желанию.

Покупка и продажа любых артефактов, кои не признаны отдельным решением папы запрещенными и не внесены в особый список.

Проповедовать учение свое язычникам, не принадлежащим к вере Христовой.

Обучать тех, кто будет сочтен достойным, тайным искусствам, с обязательством последних перейти в непосредственное подчинение нефилимам навечно (вместе с семьями).

Вершить светский суд над чернью и сервами.

Церковный суд постановлением папы Александра VI приостанавливает свое действие над землями княжества нефилимов.

Нефилимы, находящиеся на территории христианского мира, приравниваются к дворянскому сословию и судятся только церковным судом в граде Амаласунта под председательством епископа святейшей инквизиции Титуса Маркуса Крата с обязательным присутствием самой Изиды, дочери Геба и Нут, или лица, ее замещающего.

Для обитателей «Амаласунты» союз с церковью, объединившей в единое целое раздробленные феодальной вольницей земли Европы, тоже был не слишком приятным событием. По мнению той же Иды, фанатики-христиане от фанатиков-малинитов отличались главным образом тем, что физически не имели возможности загнать все человечество себе под пяту и погрузить его в пучину религиозного мракобесия. Нет, некоторые шансы у них имелись… Но без нейросетей, подавляющего технического превосходства и возможности контролировать мысли своей паствы данная организация никогда не сумела бы задавить абсолютно все ростки вольнодумства, особенно произрастающие через несколько тысяч километров от святого престола. И потому сотрудничество с аборигенами являлось вынужденной мерой.

Выходцев из будущего было не просто мало, а ничтожно мало, чтобы бороться с попавшими в этот мир современниками-террористами и многотысячными ордами их прихвостней. А те, если им не мешать, рано или поздно построили бы на Земле свой порядок. И не оставили без внимания ни единого уголка планеты, где могли бы скрыться неподконтрольные им элементы. И всем, не согласившимся стать рабами или слугами религиозной диктатуры, была уготована смерть. Ну, или мало отличающаяся от нее капитальная промывка мозгов, если у победителей хватит ресурсов и желания заниматься привычным делом.

Церковь получала в «Амаласунте» плоды технического прогресса в виде высокотехнологичных артефактов или крох знаний, передовых для этого времени, а давала взамен доступные ей материальные ресурсы и, самое главное, людей. Тех, кому выходцы из будущего надеялись привить свой взгляд на мир и сделать своими союзниками в борьбе с царившим на планете хаосом. Разумеется, для подобного годились далеко не все, скорее даже наоборот. Большая часть посетивших руины научной базы гостей безжалостно отбраковывалась от доступа к действительно опасным или потенциально полезным предметам и знаниями. Но начинать выжившие в невероятном катаклизме вынуждены были с малого.

– Ну и чего мне делать с этими идиотами? – Алекс Вей кипел, словно охлаждающая жидкость в пошедшем вразнос реакторе. – Ладно бы имелась пара или тройка средневековых дуболомов. На худой конец – десяток! Но сорок рыл?! О-о-о!

– Замуж их возьми, – хмыкнула Ида и неловко повела затекшей шеей. – Всей ордой. Или орденом? Как это правильно называется?

Седой полицейской ее новый статус был, мягко говоря, не по вкусу. В первую очередь потому, что Изида считалась вдовой и матерью. А сама Замволт никогда замужем не была, о чем, как практически любая женщина, не нашедшая себе супруга и дожившая до старости, но оставшаяся без семьи, очень сожалела. А еще по настоянию Вячеслава и Сэмми, серьезно подошедших к созданию образов, которые всей их компании придется теперь играть перед местными жителями, вне участка, ставшего домом для переживших катаклизм, ей пришлось носить довольно неудобный боевой костюм, украшенный к тому же символикой древнеегипетской богини. Последний жутко раздражал своей нелепостью и нефункциональностью особу, привыкшую к развитому миру научного атеизма.

– В данном случае это называется четырьмя десятками новобранцев, из которых нам надо в умеренно короткие сроки сделать достаточно серьезных бойцов, чтобы они серьезно проявили себя в схватках с малинитами. И тем самым доказали полезность союза, заключенного между нами и Римом, – меланхолично заметил Вячеслав. Впрочем, сейчас заставить его проявить побольше чувств и эмоций смог бы далеко не каждый стимулятор. Бывший научный работник на грузовом гражданском флаере, спешно укомплектованном противострельной броней и самодельной турелью, едва успел вернуться из очередного облета владений, приучающего местных феодалов и их подданных к тому, что власть сменилась. Заодно с демонстрацией силы он пытался утрясти вопрос с выплатой налогов и кардинальным расхождением законов, принятых среди людей из разных эпох. Результаты пока были неоднозначными, но, по крайней мере, в этот раз его уже не пытались сжечь, зарубить или отравить, несмотря ни на какие запреты священников. То ли у привыкших к новой власти людей прорезался здравый смысл, то ли закончились храбрецы, забракованные аспирантом и сопровождающими его бывшими полицейскими. – Кстати, куда за то время, пока меня не было, делось еще двое?

– Один вылетел за массовую драку с причинением проигравшему особо тяжких, второй попался на совсем уж наглом шпионаже и попытке проникнуть на территорию, куда вход нашим союзникам запрещен, – ответил Сэмми, контролирующий при помощи видеокамер все передвижения людей пятнадцатого века, которых допустили в недра разрушенной катаклизмом «Амаласунты». Благо аборигены, перенесенные через стену грузовым складским погрузчиком, ранее перетаскивавшим туда-сюда крупногабаритную бытовую технику в магазине и осуществлявшим доставку купленного товара на дом, никак не могли отличить снабженный видеокамерой миниатюрный сенсор от обычной неровности стены или странноватого украшения. Для проживания им отвели не очень разрушенное здание, назначив его на роль казарм, от которых настойчиво не рекомендовали удаляться. А в районы, где еще можно было, пусть даже теоретически, найти какую-нибудь ценную вещь, путь прибывшим обучаться то ли рыцарям, то ли инквизиторам оказался закрыт. – Интересно, к концу обучения хоть половина из них останется? Прислали-то к нам изначально полсотни.

– Угу. – Обреченно согласившись с компьютерщиком, Алекс в очередной раз спросил, ни к кому, кроме вселенского разума, не обращаясь: – Ну так что мне с ними делать-то?

– Да что там с паладинами делать-то – все просто! – Сэмюэл от захвативших его эмоций и предвкушения даже запрыгал на своей сидушке. – Их же качать проще простого. Ну, церковный иерарх большого ранга у тебя есть – пусть промоет им мозги. А потом натрави на них дока. Смит, конечно, физик, но с моей помощью и с робохирургом за плечами мы из этих дуболомов таких конфеток наделаем, что только держись. Внешний вид, конечно, пострадает. Но у нас тут не конкурс «Мистер Вселенная»!

– Тебе хорошо говорить. А мне мало того, что устав продумывать, так и с их размещением мудрить. Эти идиоты на меня как кролики на удава смотрят и крестятся чаще, чем дышат! – Махнув в раздражении рукой, пилот обратился к начальнице: – Ида, может, вы на этих церковников надавите, чтобы прислали кого-нибудь поумнее? А то от них даже у Рикардо нервный тик начинается. Он мне уже по секрету проболтался, что жалеет о сожженном синткокаине. А простым спиртом и прочими мягкими релаксантами свой стресс снять уже не может.

– Алекс, это лучшее, что у них есть. Отряд послушников-паладинов церкви был выделен указом их самого главного с таким боем и скрипом, что других просто не дадут. Вообще. Скажите спасибо, что еще выбила в дополнение к ним десяток монахов. – Раздражение, не отпускавшее лейтенанта Замволт в течение последнего месяца, наконец-то прорвалось наружу. – Думаешь, это у тебя проблемы? Дуболомы религиозные маршировать не хотят, ай-яй-яй, какая досада… Вчера считающиеся местной интеллектуальной элитой идиоты чуть не сожгли выданные им для учебы планшеты в очищающем огне! Видите ли, какой-то дурак не в ту кнопочку тыкнул, сам себя сфотографировал и решил, будто у него душу украли! А персональных компьютеров у нас, между прочим, намного меньше, чем идиотов в этом мире!

– Ближайшие лет сто соотношение не изменится, – с грустью вздохнул Сэмми, для которого мир без цифровой составляющей виделся примерно так же, как для церковников преисподняя. – На механической основе не собрать ничего, лучше арифмометров, а электронную промышленность вот так сразу просто не создать.

– Ничего, раз не хотят заниматься по «волшебным книгам», будут учить конспекты занятий на память. Она у них тренированная, свои священные книги наизусть зубрят, – продолжила лейтенант, дернула щекой и скривилась, как от зубной боли. – Смит вон от этих монахов уже на стену лезет и кроет их такими словами, что программа-переводчик не справляется!

– Я пытался ругаться понятными всем терминами, но они на них почти не реагируют, – развел руками ученый. – Привыкли ассоциировать себя с прахом земным и прочими подобными вещами. Нет, в принципе подобное отрицание собственной значимости может быть полезно для их молитвенных техник самогипноза, но образовательному процессу это мешает.

– А потом, после каждого занятия мне мотает нервы их… куратор. – Проглотив про себя явно что-то совсем уж непотребное и поэтому немного прервавшись, Замволт все же нашла приличный эпитет и продолжила выкладывать накопившееся далее: – Видите ли, мои вассальные демоны накладывают страшные заклятия на бедных монахов Консистории огня и металла. Требуется разбирательство, ведь по договору мы не должны этого делать.

– Будут возникать – давай в рыло, – подумав, посоветовал ученому Алекс. – Экзоскелет у тебя есть, а у них нет. Справишься, даже если все вдесятером навалятся.

– А крестьяне… вы видели, что они за контингент нам пригнали для проведения сельхозработ и очистки завалов? Да наши дроиды в разы умнее. Те хотя бы не падают в обморок от любого взгляда и не пытаются самоубиться на каждом шагу, – продолжала бушевать пожилая лейтенант полиции. – Вчера, так вообще одна идиотка своего ребенка со стены сбросила, чтобы невинное дитя не погибло в адовом пламени. Блин ежовый! Тяжелым станнером – да прямо в анус этим зашоренным макакам!

– И? – ахнул Алекс, внутренне холодея. Немного было вещей, способных ввергнуть бывшего пилота в состояние растерянности и паники. Но умышленное детоубийство к ним определенно относилось.

– Спасли, конечно. Зря я, что ли, у подножия дежурную двадцатку истуканов поставила? – После этих слов та, которую треть населения Европы считала древней богиней, со всей дури ударила кулаком по возмущенно задребезжавшей пластиковой крышке стола. – Так уже через час приперся этот церковный дебил! Спрашивается, ради какого астероида мы этот пищащий сверток спасали, если он требует вернуть его матери? Да она его через пять минут просто придушит по-тихому или в какую-нибудь яму выбросит. Мне что за ней, все время теперь следить?!

– Я вообще не очень понимаю, зачем нам эти дуболомы сдались, – пробурчал Алекс. – И без них с разбором завалов рано или поздно управимся. Есть же ведь техника! Хорошо хоть мозгов хватило разместить людей за стеной, вне периметра территории того, что осталось от нашего города. А то бы все напрочь загадили.

– Скоро зима, – вздохнул Сэмми, – осадки. Резкие перепады температур. А электроники, невосполнимого, между прочим, ресурса, под руинами до сих пор хватает. Хм. Но вот вытурить эту мамашу с ее ребенком обратно – туда, откуда пришла – и заплатить лишь за отработанное время, то есть одну десятую контракта, однозначно надо. И больше людей с детьми к нам не пускать! Во всяком случае, если они – дешевая рабочая сила, а не уважаемые гости.

– Так вроде бы была с тех пор, как мы сюда попали, пара дождей, – не понял бывший военный, несмотря на свое более чем близкое знакомство с техникой, относящийся к механизмам вовсе не с такой же трепетной любовью, как кремниеголовый. – Все, что могло, уже испортилось, а остальное подойдет.

– Не все, в том-то и дело, – пояснил компьютерщик. – Даже после весенней грязи, которая забьется куда можно и нельзя, отдельные образцы еще возможно будет реанимировать или хотя бы наковырять из них работающих запчастей. Но чем дольше мы будем медлить с разбором завалов и помещением добычи на склады, тем меньше получим в итоге. Кстати, у меня уже есть наметки, чем мы можем вооружить наших… хм… союзников.

– Надеюсь, ты не все самое лучшее им всучишь? – подозрительно осведомилась Ида. – А то, Сэмми, заносит тебя иногда так…

– Обижаете, – протянул компьютерщик. – Специально с Вячеславом консультировался, чтобы понять, чего же им такое всучить из барахла, которое нам точно не пригодится.

– Угу, – кивнул ученый. – Тем более что высокотехнологичных вещей большая часть наших кадетов и не осилит. Среди них грамотна-то едва ли треть, паладинам, оказывается, не очень нужно умение читать и писать.

– Итак, в первую очередь этим рыцарям-монахам от наших щедрот достанутся латы, на изготовление которых уйдет композитная плитка с абляционного покрытия разбитых десантных капсул, – принялся объяснять свой замысел компьютерщик. – И цвет у нее подходящий для воинов света, и доспехи получатся такой прочности, что ручным оружием их надо будет долго и старательно расстреливать в упор. Короче, один раз напряжемся и изготовим, потом владельцы будут меняться, а бронька останется.

– А нам самим она не пригодится? – уточнил Алекс в приступе хозяйственности. – Все-таки не ширпотреб какой, а вполне себе функциональная броня, пускай и не лучшего качества…

– Для той техники, которую в наших условиях можно создать, и для большинства людей она слишком тяжелая, – покачал головой Сэмми. – Здание можно обшить какое-нибудь тонким слоем, но пользы от этого чуть. В случае штурма ее все равно продолбят. Пусть эти качки носят, которых во время боевых действий дурью по самое не могу обкалывают.

– Вернее, обкармливают, – поправил его Вячеслав. – Внутримышечных инъекций тут пока не изобрели, не говоря уж о введении препаратов прямо в вены.

– Наляпаем плитку на основу из металла молекулярным клеем, и выйдут вполне себе классические латы. Пусть с кучей уязвимых мест, но при удаче выдерживающие не один десяток попаданий, – не обратил на него внимания обладатель не помещающихся в голове имплантатов. – На сотню комплектов имеющихся материалов точно хватит. Иду дальше или все же будем искать другие варианты?

– Оружие, – перешла к следующему пункту Ида. – Что тут придумал?

– Чуда не совершу, – покачал головой Сэмми. – Лазерную винтовку или тем более плазмомет мы в здешних условиях не изготовим, а потому и поставлять их на экспорт сможем лишь в самом крайнем случае. Но! Есть не самая плохая альтернатива. Для борьбы с легкими силами противника на базе немного переделанной бытовой техники, в частности, кроватей с эффектом левитации и вакуумных пылесосов, получилось создать электромагнитный пулемет калибром около трех миллиметров.

– Из чего?! Такое и правда возможно?! – поразился Вячеслав. – А я думал, это просто байки из разряда тех, что ходили по сети!

– Большая часть легенд так или иначе основана на реальных событиях. Главным преимуществом данной модели является возможность лить пульки где угодно, был бы металл. Но есть и весьма существенный минус – размер, не сильно уменьшившийся по сравнению с той же кроватью. – Сэмми довольно улыбался, явно гордясь собой. – Я так думаю, надо готовить расчеты, человека по четыре на орудие. А малинитов и прочих тяжелобронированных юнитов пусть эти ребята уничтожают так же, как раньше. Холодным оружием и с большими потерями. Какие-нибудь волшебные мечи со светодиодиками, так и быть, изготовим им бесплатно, в качестве бонуса.

– Электромагнитное оружие выводится из строя простейшим щитом, – заметил Алекс. – Сэмми, так не пойдет!

– Даже если вражеский крейсер забит готовыми изделиями, их не хватит, чтобы оснастить индивидуальной защитой девяносто девять процентов вражеской армии, – отмахнулся компьютерщик. – В кустарных же условиях сделать его немного проще, чем гипердвигатель. То есть невозможно в принципе. Чинить или переделывать существующие – пожалуйста. Изготовить новый – нет, нет и нет категорически. Перейдем к тому, что согласна впихнуть в них наша медицина?

– Стой! А порох? Я у этого монаха видел вполне себе рабочие пороховые гранаты, правда, они вокруг пороха зачем-то еще флягу с напалмом намутили, – забеспокоился бывший пилот. – Может, наделать им ружей? Или хоть каких-нибудь пистолетов-пулеметов по типу «Стрижей», которые стоят на вооружении народного ополчения? Ведь машинка же простая до идиотизма?

– А летающего корабля с парусами тебе не хочется? – Сарказма в голосе Сэмюэла хватило бы на отравление как минимум пяти нобелевских лауреатов. – А станочную базу или хотя бы промышленный 3D-принтер по металлу ты мне лично родишь? Ты вообще представляешь, что для этого надо? Да я не уверен, получится ли создать подобный продукт к концу следующего десятилетия, не говоря уж о более-менее реальных сроках!

– Ну, клепающая стволы из труб преступность как-то же выкручивалась… – неуверенно возразил ему Алекс, мысленно признавая правоту компьютерщика. Высшего технического образования бывший пилот не имел и только потому, не подумав, предложил наладить выпуск пистолетов-пулеметов. Ведь и в самом деле простая машинка! Если у вас есть несколько килограмм стали нужных марок, простейший автоматический станок с программным управлением и загружаемая в него схема-чертеж нужных деталей. – Может, и мы чего-то придумаем?

– Нет, а я, по-вашему, просто так тут сидел и мозги себе выносил, копаясь в справочниках и древних, как сама жизнь, исторических базах? Ладно сами стреляющие штуки, сделаю я их. А патроны где ты будешь брать?! – возмутился парень. – Сядь, значит, Сэмми, поднатужься и сделай им оружейный завод на коленке. А они стрелять будут. Да скажи спасибо, что со взрывчаткой более или менее разобрались. Причем не мне спасибо, а этим двум самоубийцам – Смиту и брату Винченцо.

– Очень талантливый человек, очень, – счел нужным заметить Вячеслав. – Алхимиком его назвать не могу, он настоящий химик. Пусть знаний имеет маловато и временами начинает отстаивать абсолютно ненаучные гипотезы, но в своей работе пользуется несомненно правильным подходом, документируя все результаты своих опытов и пытаясь искать закономерности. Вот с этим святым братом я бы рекомендовал поработать, многообещающая личность.

– Какой он нам брат, сволочь балахонистая! Любопытный, слов нет! – припечатал Сэмми, покривившись, как будто съел как минимум половинку лимона, причем на голодный желудок. – Объяснений по технике безопасности не понимает или не хочет понимать. Алхимик, блин! В общем, они там с Вячеславом замутили гальваническую ванну и вроде бы уже получили из поваренной соли хлорат натрия.

– Вы там хоть не взорветесь? – обеспокоенно спросила лейтенант и сразу же услышала развернутый ответ от Смита.

– Ничего, нормально все, – махнул рукой аспирант. – В студенческие времена эту хрень делал и с успехом применял. Да и в базах, которые для колонистов готовят, ну, тех, которых за беспорядки и нарушения в дальние колонии высылают, этот рецепт пробегает. Тем более что для получения полноценной взрывчатки его разводят любым органическим горючим. Кстати, Винченцо пообещал на эти цели отвалить целую подводу освященного лампадного масла.

– В общем, недельки через две-три, если Смит тот снятый с десантной капсулы реактор не спалит, как минимум тонна чего-то более или менее похожего на синтолит или древний как сама жизнь тол у нас будет, – резюмировал Сэмми, видимо тоже закачавший себе в голову сведения по практическому применению химии. – Правда, со средствами взрывания полный швах, если только камнем стучать.

Разведя руками и скорчив уморительную несчастную гримасу, компьютерщик и по совместительству псевдобог с надеждой посмотрел на собеседников.

– Может, Гомес чего подскажет, все же пехота. А то у меня в базах только разминирование, да и то с уклоном на использование саперных ботов. – После этой фразы Ида постаралась вернуть разговор к предыдущей мысли. – Ну так как там с медициной?

– О-о-о! – восхищенно протянул Сэмми. – С медициной у нас полный, как бы это покрасивше высказаться… Мм… О! «Чудесный мир», короче. Только шаманские бубны не используем. Монахи такого притащили, что у меня волосы дыбом встали. Представляете – рецепты на базе вполне себе натурального опиума. Причем я даже не знаю, сколько такое стоило бы в нашем времени. Он ведь даже ручной сборки. Это же прикиньте, каждый цветочек надрезают, а потом вручную, без киберов, собирают, пока не накопится более или менее приличная доза.

– Элитный продукт, – хмыкнула Ида. – Такой даже у любящей обдолбаться по самое не могу золотой молодежи встречается редко.

– Чего там у них еще – настоечки на ядовитых грибах и психотропные смеси на их же основе. Судя по отзывам, если после этого выживают, то становятся примерно как после военных боевых коктейлей. Не знаю, как они этого добились без химанализа и скольких людей экспериментаторы уморили в процессе подбора нужных пропорций, но ведь действует! – Восхищенная жестикуляция и широко распахнутые глаза явно говорили о той степени офигения, которую испытывал оратор. – По медикаментам все то, что образовалось у нас после разбора развалин аптеки и стоматологии, с этим не сравнится – в основном мягкие болеутоляющие, антибиотики широкого направления и противозачаточные. Последнего – на сто лет вперед. Можно даже начинать торговлю.

– Возможно, будет пользоваться спросом, – задумался Вячеслав. – Сейчас с прерыванием беременностей туго, в основном предпочитают просто рожать и избавляться от нежелательных детей. Это все?

– Робохирурга малинитов восстановили, перепрограммировали и даже сделали небольшой запас запчастей. Повезло, что он оказался в колониальном модульном исполнении, – при попаданиях только манипуляторы сбило и корпус покорежило. Ни стерильную камеру, ни блок гравитомографа с кристаллом ИИ не повредило, – порадовал всех собравшихся Сэмми. – Так что более или менее рабочую железку мы имеем. Проблема в другом – ни расходников, ни обученного персонала как такового у нас нет. Из запасов малинитов – порядка пятидесяти базовых рабских нейросетей. И из трупов я еще наковырял кое-чего, в основном имплантаты на рефлексы и блоки связи. Наш единственный медик, Ник Фабиан, по образованию вообще психолог, благо хоть начальные знания о работе на подобном оборудовании получил в интернатуре. Ну и в самом робохирурге была пара учебных баз для гражданского пользования. Но сами понимаете, пока выучит, пока разберется…

– Тем более что базы нулевого и первого уровня это не панацея от всех заболеваний. Хорошо, если есть начальный курс хирургии, а то и вовсе обнаружится инструкция вроде: «В экстренных ситуациях загрузить больного на операционный стол, тыкнуть на эту кнопочку и звать настоящего врача», – задумчиво пробормотал Алекс, знакомый с врачами ближе, чем хотелось бы. И представлять последствия замены опытных эскулапов на скороспелых самоучек бывшему военному пилоту было попросту страшно. – В общем, к себе я его еще не скоро подпущу. А на местных пусть тренируется, вивисектор хренов. Лучше бы поскорее ту поехавшую крышей девчонку в рабочий вид привел, чем пальцы о клавиатуру незнакомой техники гнуть.

– Там, если верить специалисту, торопиться не надо, – пожал плечами Вячеслав, видимо находившийся в курсе ситуации. – Нет, если бы у нас завтра был последний и решительный бой, когда в строю должны стоять все, способные держать оружие, он бы ее мигом привел в чувство. Вот только потом, может, не сразу, но лет через десять точно крыша бедняжки улетела бы окончательно. Кхм… Я, собственно, о чем сказать-то хотел, может, не будем ставить чужим имплантаты? Даже рабская нейросеть, это все-таки нейросеть, пусть и сильно кастрированная. Она еще может пригодиться не нам, так нашим детям, которые рано или поздно появятся.

– Срок годности данных систем, не важно, находятся они внутри чьей-то черепушки или же вне ее, ограничен, – покачал головой Сэмми. – И восстановить их не представляется возможным. Через тридцать-сорок лет без работы квалифицированного нейрохирурга с соответствующим оборудованием, которого у нас просто нет, они начнут разрушаться. Не причиняя, впрочем, вреда своим владельцам. Спасибо за это усилиям медицинских ассоциаций, продавивших полную безвредность нейросетей для организма. Чем бороться с их регрессом, намного легче примитивный интерфейс для внешней гарнитуры сочинить.

– А мы ее можем сделать? – заинтересовалась Ида. – Ну, вернее, наши, а если быть совсем уж точной, ваши потомки. Сама я уже для этого дела несколько старовата.

– Что-нибудь, достаточное для управления нашей техникой? – вопросом на вопрос ответил компьютерщик. – Да даже из местных материалов можно соорудить, а не только из переделанной аппаратуры. Причем всего лишь лет за десять, пусть двадцать, если процесс окажется более сложным, чем представляется при предварительном изучении проблемы. Нужны лишь ресурсы и люди. Много. Ну, их для любой технологической цепочки, которые нам так или иначе придется создавать, требуется изрядно.

– Прогрессорство – потом! – поспешил сказать Вячеслав. – Сначала надо справиться с малинитами!

– Кстати, у них наверняка есть хороший нейрохирург, – вдруг обрадовала всех Ида. – Насколько помню, эта специальность у них является обязательной для представителей правящей верхушки, которые, скорее всего, координировали эту атаку. А значит, хотя бы один из них находился на крейсере в момент катастрофы.

– В таком случае это тот, кто сейчас самопровозгласил себя высшей ступенью в иерархической лестнице их религии, то есть назвал себя самим Малином, – хмыкнул Алекс. – Короче, наша цель номер один, ответственная за все случившиеся жертвы и разрушения, которую ни в коем случае нельзя оставлять в живых.

– Хм. Так что ты планируешь имплантировать местным? – вернул разговор в прежнее русло Вячеслав. – Имей в виду, продукт должен быть более-менее массовым, не то наши союзники зададутся вопросом, почему же могущественные древние боги не могут повторить то, что уже однажды сделали. А от сомнения в силе вынужденного партнера до удара в спину у них пройдет совсем немного времени.

Довольный вид компьютерщика мог бы поспорить с монументальностью обожравшегося сметаной кота, спихнувшего к тому же кражу оной на соседскую дворнягу.

– У меня все продумано. Не считайте меня идиотом. Я хоть в стратежки не особо гамался, но в прокачке персов, хоть и с такими скудными ресурсами, кой-чего понимаю. – Достав откуда-то из глубин своей хламиды планшет, Сэмми вывел на него контур человеческого тела с подсвеченными пятнами имплантатов, при наведении на которые появлялась поясняющая подсказка. – Начнем с самого легкого и массового. То есть с того, чего у нас просто завались.

Ткнув пальцем в маленькую точку где-то с внутренней стороны правого бедра изображаемого на планшете схематичного персонажа, кремниеголовый с нескрываемым издевательством в голосе произнес:

– Микрочип «Жур-17» совмещает в себе микропередатчик с системой глобального позиционирования и анализатор состояния организма. Жаль, что в связи с отсутствием спутников как таковых будет работать только в радиусе действия полицейского сканера или блока гражданской связи. Надежен как камень. Частоты восемьсот, две четыреста и четыре тысячи мегагерц. Их у нас вагон и маленькая тележка.

– Откуда? – заинтересованные взгляды на Сэмми роняли все, но только до той поры молчавший Вячеслав, больше хлопавший красными от недосыпа глазами, чем прислушивавшийся к разговору, успел спросить первым.

– Вот-вот! – не поленилась уточнить Ида. – Может быть, я чего-то не знаю? И ты хранил в участке спецтехнику? Лично я такого ни среди трофеев, ни среди перечня полицейского оборудования не помню. Так откуда?

Подняв к потолку палец, компьютерный бог гордо ответствовал:

– Цените меня! Только я догадался, как можно использовать найденные в аптеке киберчипы для домашних животных. А что? Надежная и неубиваемая зараза. Если я правильно помню, то чип там практически такой, какой ставят на каторжников. Вдруг любимый котик или канареечка потеряются? Произнеся последние слова дребезжащим старческим говорком, как будто бы кого-то копируя, Сэмюэл продолжил: – Тем более что если с ними покопаться, то вполне себе можно сделать кластерную сеть передачи информации. Конечно, скорость никакая, но как ретрансляторы служебной инфы, пойдут. Народ, да у нас их целый ящик, думаю, на пару тысяч собачек хватит. Тем более для того, чтобы их ставить, даже кибердок не нужен – там одноразовая игла с отсоединяющимся чипом – ткнул в ножку, и порядок.

– Следующее и более или менее вкусное – это подкожная броня. – Отвлекшись после пространного объяснения на планшет, компьютерщик потыкал в него пальцем.

– А это у нас откуда взялось?! – поперхнулся воздухом Алекс, примерно представлявший сложность и стоимость данного оборудования, сравнимую с далеко не самым паршивым истребителем. – В ветклинике или живом уголке такого точно не найдешь, как и у контрабандистов, даже если ты разрыл заначку одного из воротил черного рынка!

– Неверно выразился, – щелкнул пальцами Сэмми. – Не современная нам подкожная броня. Тем более что толку от нее в общем-то особенно нет. Сами знаете, от лазера или плазмы она не сильно защищает. Но на одном из недавно откопанных складиков нашлось до фига и больше нановолокна для композитных бронематериалов. Видимо, ученым завезли – то ли для экспериментов, то ли для лабораторных бронехалатов, то ли для создания изолирующего покрытия в какой-нибудь громадной установке, не важно, что именно кто-то уже почивший решил замутить.

– Да, часто встречающийся материал, – подтвердил его слова Вячеслав. – Инертный, прочный, и возиться с ним особо не надо.

– Главное в том, что она стерильная и не отторгается организмом, ее можно спокойно имплантировать под кожу, усиливая таким образом поверхностные слои дермы, – усмехнулся в прямом смысле этого слова по уши нашпигованный посторонними включениями парень. – Получится, конечно, полный изврат, но против этих средневековых ковырялок сойдет, заменит собой легкие латы из какой-нибудь вываренной кожи или прочую подобную хренотень. Плюс рационально размещать ее не сплошным слоем, а то имеющегося запаса надолго не хватит, а сеточкой с ячейкой в сантиметр. Вполне достаточно, чтобы остановить удар меча или замедлить наконечник копья.

– Отличная мысль, – признал прагматичный Алекс. – А из трупов эту сеточку извлечь можно будет, чтобы использовать повторно? Такие штуки практически вечные, правильно помню?

– Теоретически – да, причем на оба вопроса, – кивнул компьютерщик. – Но смена носителя возможна только с кибердоком. Идем дальше, линзы. Вернее, одна контактная линза, на правый глаз. Поскольку в «Амаласунте» процент пожилых людей со слабым зрением, сиречь ученых и многоопытных техников, допущенных до сложного и дорогого оборудования, имелся предостаточный, то их в аптеках тоже обнаружился едва ли не стратегический запас. Тысячи три мы уже набрали и наверняка найдем еще чуть-чуть, а разъятие из парных комплектов увеличит данное количество вдвое. И каждый, кто получит это чудо технологий покинутого нами времени, если пошаманить с настройками, может иметь аналог прибора ночного зрения и тепловизора одновременно. Очень некачественный, правда, но все-таки действующий.

– У них срок службы не такой уж и большой, – заметила Ида, – сама ими пользуюсь, и надо каждые два месяца приобретать новые.

– Там с гигиеной проблемы. Одна моя подруга полтора года носила один и тот же комплект, поскольку ей лень было их менять… А потом загремела к офтальмохирургам со зверским воспалением или иной похожей дрянью, – ухмыльнулся компьютерщик. – Если закрывать глаз плотной повязкой, то инфекции туда будет сложнее проникнуть. А еще время активной работы линз увеличится пропорционально сроку, в который датчики не смогут работать и перейдут в спящий режим. И появится у нас армия одноглазых паладинов, на время боя становящихся зоркими, аки соколы! Круто я придумал, да?

– А он точно свои таблетки от виртуальной зависимости вовремя принимает? – тихонько осведомился Вячеслав у Замволт.

– Наверное, пропустил пару сеансов, когда эту идею разрабатывал, – откликнулась исполняющая обязанности мэра и древнеегипетской богини лейтенант. – Я скажу медику, чтобы он сразу после совещания проверил его на вменяемость. Продолжай, Сэмми!

– Злые вы! – Дернув с недовольным видом подбородком, виртуальный наркоман пошевелил пальцами и поменял отображающуюся на планшете картинку. Которую и предъявил с гордым видом окружающим. – Вот! Идея, конечно, не моя, а дизайн мой. Просто не смог удержаться. Такая прелесть получилась, что просто не передать словами.

Вдумчиво изучив подсунутое чуть ли не под самый нос изображение, Алекс смог произнести только одно:

– Н-да-а!!!

После чего, не сговариваясь, переглянулся с лейтенантом Замволт. Слов у них не было. А вот желание поскорей вызвать врача, очень кстати являющегося обладателем нужной специальности, предполагающей близкое общение с поехавшими крышей типами было. Причем очень большое!

– Ну что скажете? Полный аналог доспехов ярости из четвертого сета «Чудесного мира». Даже наручи такие же и наплечники. А шлемом я вообще горжусь – всего восемь абляционных плиток, ну и пару-тройку минут в редакторе пошаманить пришлось. Прелесть! Ведь правда? – устремив на изображение взгляд, которым обычно папочки вылизывают своих ненаглядных чад, кибергений затараторил скороговоркой, стараясь рассказать об этом вот чуде побольше. – Каркас взял от тех дремучих доспехов, которые приволокли местные, только толщину металла увеличил в несколько раз для большей прочности и термоустойчивости. А потом оказалось, что подопытные в них практически не могут передвигаться. Ну или очень-очень не хотят.

– И я их понимаю, – потер лоб Алекс, а потом потянулся к кобуре за оружием. Поехавшие крышей на почве своих иллюзий любители виртуальной реальности в основной своей массе были ребятами тихими. Зато те редкие исключения, которые начинали буйствовать, лишь подтверждали правила. Открыть снайперскую стрельбу по оживленной улице, чтобы набрать фрагов, убить начальство, поскольку оно вместо очков опыта выдает какую-то зарплату, прийти в кружок исторического фехтования с исторической же бензопилой… Ожидать от них можно было многого.

– И тогда я понял! Совершил открытие! Увидел общий принцип! – В голосе Сэмюэла при этих словах чуть ли не забулькала гордость. – В общем, битых и раздавленных дронов, особенно во втором откопанном хранилище, ну там, где потолок осел, просто до фига. И я с помощью пары ремботов и молекулярного резака решил немного пошаманить. С учетом того, что на небоскребы им не лазить и пластобетонные блоки не поднимать, наборов миомышц и энергоэлементов у меня хватит примерно на пятьсот таких вот красавцев. Только надо еще продумать дизайн вымпела и, наверное, все же наплечники немного увеличить. Так будет красивее. Н-да-а… Намного красивее.

– Бригаду психиаторов-реаниматоров, – решила Ида, как только смогла немного отойти от шока и начать говорить. – Срочно!

– Вернись в реальность, – бросил ей Алекс, исключительно в мерах предосторожности наставивший оружие на компьютерщика и уже снявший ствол с предохранителя. – Их здесь взять неоткуда. Но в принципе, если мы прострелим ему коленные чашечки и посадим в стационар…

Изображение, представленное на суд товарищей горе-конструктором, их шокировало. Снежно-белого цвета костюм, судя по услужливо представленной в уголке линейке, был размером примерно в два метра. Шестигранные пластинки, снятые с десантной капсулы, покрывали грудь, живот и плечи, обеспечивая владельцу данного обмундирования не такую уж и плохую защиту от прямого огня. Из-за синтетических мускулов пропорции несколько смазывались, и тот, кто рискнул бы надеть на себя подобную броню, стал бы практически квадратным, с очень и очень толстыми руками и ногами. Вот только снежную чистоту во многих местах скрывали изображения. Очень пугающие изображения. Прямо по центру, от живота до горла, располагалось самое крупное из них. Человек с многочисленными повреждениями разной степени тяжести и скорбным лицом, выражение которого выдавало неподдельные страдания, был прибит железными гвоздями к деревянному кресту.

Реалистичность была потрясающая, такая, какую только и могут дать технологии, создающие рисунок с точностью до микрона. Гипертрофированные наплечники, внутри которых, если подумать логически, были обязаны размещаться какие-нибудь большие и сложные приборы, а может, емкости, сплошным ковром покрывали какие-то страхолюдные бородатые морды, снабженные подписями на латыни. Алекс насчитал тринадцать штук, правда, одна из них, с позывным «Иуда», по непонятной причине изображалась в языках огня, кое-где обугливающих плоть до состояния угля. По рукам и ногам шли мелким шрифтом какие-то тексты, прочтение которых вряд ли могло быть осуществлено без снятия всего доспеха. А вокруг прозрачного колпака шлема из пластика безумный гений зачем-то прикрепил круглую, неярко мерцающую трубку.

– В целом идея интересная, – вдруг сказал Вячеслав, чем шокировал и бывшего пилота, и бывшую полицейскую. – Пожалуй, изображение культовых личностей христианства действительно будет встречено нашими союзниками на ура. Только прежде, чем пускать изделие в серию, надо узнать, не будет ли нарисованная тобой картинка противоречить их канонам. Думаю, особенно много проблем вызовет Христос.

– Кто? – не понял Алекс Вей.

– Видный религиозный деятель, подобно Малину заявлявший, будто он является воплощением некой высшей силы на Земле, – пояснил ученый. – Казнен в соответствии с законодательством существовавшего тогда государства за подрывную деятельность и распространение еретического культа, позднее захватившего большие массы людей и выжившего конкурентов с места своего распространения. В наши текущие времена это мировая религия, исповедуемая значительной частью населения Европы. Ну, тот мужик, который расположен на груди, если вам так понятней будет, ему местные молятся. А которые на плечах изображены, это апостолы, его подельники.

– Полный дурдом! – Проведя рукой по лицу, пилот постарался успокоиться и не скатиться в истерику. Все, что происходило в последнее время, и так было на грани критического восприятия действительности. Но это вот творение сумрачного компьютерного гения оказалось последней каплей. Алекс в течение всей своей жизни много раз попадал в странные, зачастую пугающие ситуации, несколько раз пробовал наркотики, в том числе и сильные галлюциногены… Однако вызываемые ими в бреду образы до объективной реальности в своей психоделичности были далековаты. – Творите все, что хотите, – хоть голых баб рисуйте! Только не выносите мне мозги!

– Хм, ну нет, это рискованно… – задумался Вячеслав на полном серьезе. – В эти времена с эротикой туго. Если изобразим какую-нибудь слишком сексуальную демоницу, повергаемую в прах, могут найтись мечтатели, проникшиеся страстью к ее образу. И отправятся они тогда к известным им как исчадия зла малинитам в надежде пощупать подобное совершенство не при жизни, так хоть после смерти.

– Ида, я не знаю, до чего досочиняются эти два сумасшедших. Вот сейчас меня это не особенно волнует. Я в гараж. – Поставив своей тирадой жирный восклицательный знак, Алекс развернулся в сторону лейтенанта Замволт. И сильно постарался, чтобы в его голосе не звучало плаксивых ноток. Только трагические. – Буду пытаться реанимировать тот автобус, который нам центральный вход загораживал. Как говорили у нас на носителе – с помощью лома и такой-то матери. Сейчас что-то летающее и более или менее защищенное нам важнее, чем толпа этих железных дуболомов.

Дождавшись кивка лейтенанта и махнув на прощанье двум склонившимся и с чуть ли не попискиванием сюсюкающим над планшетом индивидам, явно неадекватно воспринимающим действительность, Вей просочился в коридор и двинулся в сторону ангара.

Раскопки развалин, возведение стен и возня с местными аборигенами… Все это отвлекало Алекса от наиболее важного, на его взгляд, проекта – превращения двух, хотя и полуразбитых, десантных капсул и одного потерпевшего аварию летающего автобуса во что-то более или менее способное перемещаться по воздуху своим ходом. Восстановленный из нескольких машин флайбот, с которым возились Сэмюэл и еще несколько помощников из выживших, был, конечно, хорош. Да только, как и всякая гражданская атмосферная машина, обладал целым перечнем неустранимых недостатков. Например, прошитое в само ядро контроллера антиграва ограничение на подъем выше четырехсот метров. Причем прошитое, как выразился Сэмми, на уровне железа. И сделать с этим без специализированного стенда или заводского оборудования нельзя было просто ничего.

Поэтому десантные капсулы, по идее способные своим ходом вернуться на находящийся на низкой опорной орбите носитель, являлись чуть ли не вершиной доступной Алексу технической мысли. Да и не хотел бывший пилот превращаться в ползающего по земле. В ВКС бытовало поверие, что бывших пилотов не бывает, вот и старались уволенные из списочного состава флота, по ранению или по другой причине, найти себе работу, так или иначе связанную с «крыльями». Космос и ощущение собственного всемогущества, когда многотонный корабль танцует на плазменных крыльях маневровых движков или прокалывает само пространство в стремительном и неостановимом гиперпрыжке… По мнению Вея, это было лучше любого наркотика и любой выпивки. Кстати, именно поэтому «подсевших» пилотов ни в гражданском флоте, ни в ВКС просто не наблюдалось. Отдельные случаи, конечно, бывали – но это скорее исключение, чем правило.

Ломка – не ломка, но в атмосферу, а лучше за ее пределы Алекса тянуло со страшной силой. Чуть ли не до зубовного скрежета. Нет, раньше он совершенно спокойно мог месяцами пропадать на дне гравитационного колодца, лишь изредка на буксире выбираясь на орбиту для осуществления транспортных операций и помощи в разгоне слоноподобным транспортникам, тянущим на пару миллионов длинных тонн инерционной массы. Тем более что отказать пилоту, хоть и бывшему, в такой малости не решилась бы даже самая черствая душонка из наземного контроля. Но тогда возможность взлететь и ощутить себя единым с кораблем сохранялась. Хоть одноместный буксир и считался кораблем с большой натяжкой, так как не имел собственного гипердрайва и мог похвастаться только громадным запасом тяги маневровых и планетарных движков, это был все же полет.

А вот сейчас, когда сама возможность воспарить ввысь над бездной гравитационной ямы стала исчезающе малой величиной, бывший пилот ощутил что-то, очень близкое к отчаянию. И именно поэтому взялся за фактически невыполнимое дело. Шансы на успех, несмотря на пару очередей двадцатимиллиметровой пушки, плазменную гранату, последовавший пожар и вандализм не разбирающегося в космической технике Сэмюэла, оставались. Тем более что военную технику делали с запасом, с очень большим запасом прочности. Так сказать, в расчете на идиотизм армейских и действия потенциального противника. Да и стандарты резервирования для космической техники никто не отменял.

– Не хочу жить в прошлом, – пожаловался он внутренностям агрегата, собранного из деталей различных машин. – Хочу обратно в учебку, где шесть дней в неделю муштра и занятия, которые выдерживает лишь один из трех, а седьмой день выпадает из памяти по причине медицинского спирта, который таскают девочки из медицинского, чтобы скрыть свои подростковые прыщи и угловатость.

Примерно полчаса бывший пилот воевал с техникой, одерживая победу за победой, то есть делая рабочим один новый узел конструкции за другим. И вот как раз в тот момент, когда Алекс, отвлекшийся от работы руками, взялся за наладочный компьютер, чтобы вычислить примерную подъемную силу получающегося у него аппарата, к нему сзади подкралось нечто безумное и страшное. Однако армейские привычки, приобретенные во время десанта на вражескую территорию, не подвели пилота. И потому на подозрительный хруст и шуршание, раздавшиеся за спиной, он отреагировал быстрее, чем произошло непоправимое. К сожалению, в процессе инженерных изысканий бывший пилот оставил свой плазменный пистолет в недрах будущего покорителя воздуха, так как тот постоянно за что-нибудь цеплялся, и потому опасность пришлось встречать подручными средствами.

– Твою мать, мутанты! – взвыл на весь полицейский участок, если не на всю «Амаласунту» Вей, запуская в чудовище универсальным механическим деструктором – сиречь тяжелым молотком на короткой ручке. Снаряд врезался в покрытый чешуей раздутый капюшон, напоминающий змеиный, но отскочил, будто от стены, так и не убив жуткой твари, напоминающей человека, голову которому заменили гигантской коброй. Пасть, не иначе как намеревавшаяся внезапно откусить ему башку длинными белыми загнутыми назад клыками, захлопнулась с каким-то металлическим лязгом. – Всем! Всем! Всем! В периметр проникла неизвестная агрессивная высокоразвитая форма жизни! Ксеносы атакуют!

– Псих! – рявкнул в ответ инопланетянин голосом Вячеслава, отшатываясь назад. – Ты же едва меня не угробил, вояка хренов!

То, что ему ответили, будь это высказано в другое время и в другом месте, например, рядом с блюстителем закона, могло быть расценено как угроза тяжкими телесными, убийством, изнасилованием и плюс к тому клевета в особо оскорбительной форме. Но, по крайней мере, бросаться врукопашную или бежать сломя голову за оружием Алекс не стал, осознав, что перед ним просто какой-то камуфляж. Пусть весьма странный и делающий младшего научного сотрудника похожим на рептилоида. О предназначении подобной маскировки бывший военный и осведомился. В грубой форме.

– Сэмми, оказывается, в своей мастерской потихоньку мастерит для нас индивидуальные боевые скафандры, украшенные в соответствии с верованиями Древнего Египта и делающие носящих их похожими на изображения тамошних богов, – несколько обиженно ответил Вячеслав, трогая прикрытый армированным пластиком подбородок. – Ну, вроде того изукрашенного золотым напылением и раскладными крыльями доспеха нашей Иды-Изиды. Этот, например, изображает бога-крокодила Себека. Самим им, правда, называться я не буду, но думаю, за сына данной сущности выдать себя сумею.

– Баран ты, а не крокодил, – только и выдохнул Алекс, рассматривая громадную башку с вытянутыми вперед челюстями. Если бы звероподобная морда не имела некоторого сходства с лицом Смита, он мог бы его и не узнать, даже по голосу. И чем-нибудь очень неприятно поразить. Например, лазерным резаком, применяющимся для работы с тугоплавким корпусом и не причисленным к вооружению лишь по причине малой эффективной дальности действия луча. – Ладно, сходить с ума я вам мешать не буду. Но чего ты ко мне-то приперся?

– Ну, во-первых, роль сына Амона мы припасли для тебя, – как-то подозрительно откликнулся ученый, доставая из кармана голопроектор, а во-вторых, оцени, пожалуйста, композицию. Мы ее хотим намалевать на спине выдаваемых союзникам доспехов, чтобы не забывали, кто есть кто, и помнили, что обмундирование является нашим даром, а не их личной заслугой. А для лучшего усваивания данной мысли еще и изображения наши туда поместили с соответствующим антуражем. Вот только Ида почему-то думает, что надо все сначала с тобой согласовать.

Алекс внимательно вгляделся в повисшую в воздухе картинку и начал долго, длинно, но, к сожалению, однообразно ругаться, схватившись за голову и осознавая всю глубину и беспросветность той дыры, куда его угораздило угодить вместе с психически неполноценными штатскими.

Люди, которым какой-то то ли сумасшедший ученый, то ли сумасшедший генетик, то ли не менее ненормальный хирург приделал большие птичьи крылья, скорее всего лебединые, замерли, сойдясь в схватке с еще большими оригиналами, тоже являвшимися гибридами, но уже несшими в себе явные признаки ДНК летучих мышей, ворон и козлов. Часть существ, судя по всему, была создана перекрестным опылением этих двух классов, ибо имела признаки как первых, так и вторых. Например, только начинающие прорезаться костяные наросты или меняющие расцветку перья. Встречались отдельные твари, похожие на образцы жизни, зародившиеся в глубинах каких-нибудь биореакторов и вовремя не уничтоженные службой дезинфекции. Скорпионьи клешни, громадные животы, когти, клыки, вырастающие прямо изо лба колючки, двенадцать пар крыльев, едва умещающихся на человеческой с виду спине, кожа, фосфоресцирующая белым светом.

Впрочем, нельзя было не отметить, что подавляющее число этих монстров никакого чувства эстетического отвращения не вызывали, будучи чуть ли не совершенными в своем уродстве. Особенно художнику удались некие лишенные даже намека на одежду мускулистые красотки спортивного сложения с кокетливыми рожками, перепончатыми крыльями доисторических ящеров, хвостом и блестящими, будто старательно отполированными и покрытыми лаком копытцами. Впрочем, их соперницы, могучие крылатые воительницы топлес, чьи набедренные повязки скрывали очень и очень немногое, тоже вызывали в мужчинах вполне определенного вида эмоции, хотя бы за счет того, что формы вообще и груди в частности у них были больше. Эти две группы существ явно питали друг к другу некие личные счеты, ибо практически везде были изображены сражающимися. Хотя, как показалось пилоту, где-то на заднем плане батального полотна женский рестлинг становился подозрительно похож на нечто другое, не предназначенное для показа лицам, не достигшим совершеннолетия.

Скрещивались в воздухе со своими антрацитово-черными коллегами блестящие и будто пылающие внутренним огнем мечи. Перерубались шеи, руки, ноги, туловища и крылья, брызгая во все стороны алой и черной кровью. Некоторая часть бойцов, видимо, обладала встроенными военными имплантатами, поскольку с их рук, глаз, ртов или рогов срывались лучи всех оттенков радуги, молнии столь же попугайских расцветок, какие-то непонятные снаряды, принявшие форму клыкастых черепов или же вырванных из архаичных бумажных книг страниц.

А внизу, под парящими в воздухе сражающимися, разворачивалась несколько иная битва. Там некие существа, среди которых встречались как антропоморфные, так и не очень, добивали тех, кто рухнул к ним с высоты прямо в руки, резались друг с другом или же противостояли авиационным налетам двух схватившихся сторон. И среди них Алекс мгновенно нашел Иду в золотой броне с такого же цвета механическими крыльями за спиной, отрубающую шакалью голову какой-то твари, лежащей поверх трупов мужчин с доспехами, подозрительно похожими на обмундирование самого седовласого мэра. Здоровый культурист молотом расквашивал голову гигантской змее, не обращая внимания на воткнутый ему в спину худым, бледным и рогатым задохликом кинжал. Многорукий, точно осьминог, человек с тремя глазами изображал из себя мясорубку, одновременно шинкуя десятком сабель каких-то кошколюдей, вооруженных аналогичным оружием, и трех летунов: пернатого, летучемышиного и гибридного.

Там еще много чего было, в частности, военный пилот нашел Вячеслава, загрызающего кого-то зубами, и Сэмми, окруженного мини-отрядом дроидов, стреляющих куда-то вверх, но потом его взгляд наткнулся на свое собственное изображение. Бывший военный пилот, весь покрытый белой шерстью, таранил на картине какого-то китайского дракона. Большими, загнутыми назад и спирально закрученными золотыми рогами.

Глава 8

– Дудух! – Взлетающие к небесам куски каменистой горной почвы, скованные небольшим утренним морозцем, забарабанили по навесу из пластиковой пленки. На небольшом пятачке плаца уже более часа шли учения. Даже не так – выпускные учения первой партии паладинов святейшей христианской церкви, обученных и снаряженных потомками не примкнувших к воинству сатаны ангелов, оставшихся в свое время на грешной земле. Именно такую святую правду донесли братья инквизиторы до разума специально отобранных новобранцев.

При прочтении исторических трудов или ознакомлении с более или менее причесанным вариантом истории у обычного обывателя возникает стойкое ощущение, что в средневековых монастырях монахи то и дело умерщвляли свою плоть и поэтому по конституции больше походили на тени, чем на обычных людей. Молитвы, посты и еще раз молитвы – вот что в понимании обывателя представлял жизненный путь средневекового монаха. Ну, в некотором смысле это все так, только с небольшими уточнениями, которые и портят все впечатление. Как было сказано одним из мыслителей древности, дьявол всегда скрывается в деталях. Громадные земельные владения монастырей, принадлежащие им с душой и телом «стада», по-другому не скажешь, арендаторов и свободных йоменов, оставляли монахам очень мало времени и точек приложения сил для изнуряющей работы. Виноделие, рыболовство, изготовление свечей, переписка книг. Вот основные работы, которыми были заняты святые братья в Средние века. Ну у церковных иерархов посерьезнее находилась толика времени и на соколиные охоты, и на травлю собаками. Поэтому послушники-паладины, предоставленные нефилимам для обучения под пристальным присмотром Консистории огня и металла и святых братьев инквизиторов, были довольно упитанными.

Можно даже сказать, что таких бугаев в Средние века с их постоянными болезнями, хроническим недоеданием и недостатком витаминов, порожденным несбалансированным питанием, даже в дворянских семействах найти было очень трудно. Во времена Франца-Иосифа, императора Австрийской империи, именно таких выбирали в гвардейцы и кирасиры. Парубки ростом под метр восемьдесят и весом под добрую сотню килограмм смотрелись солидно, видимо, подготовка паладинов церкви включала в себя не только таскание различного рода тяжестей и еду от пуза, но и какие-то средневековые анаболики. Впрочем, как выяснил Вячеслав, на короткой ноге сошедшийся с одним из братьев Консистории огня и металла, именно анаболиками все эти припарки да капли святого Михаила и были. Причем не особенно полезными – пятилетний курс подготовки паладина выдерживали максимум семеро из десятка послушников, только-только вошедших в пубертатный период. Как понял из объяснений брата Винченцо доктор Смит, гормональный взрыв и эти самые алхимические взвары в сумме делали с организмом то, что не в состоянии были провернуть и десятилетия подготовки. Ну а разгрузка церковных приютов от различного рода бездомных, сирот и просто бродяжек мужского пола десяти-двенадцати лет от роду тоже является богоугодным делом.

В общем, порхающим по скальному грунту небольшой долинки двухметровым дылдам, закованным в странные доспехи, вызывающие у местных страх и оторопь, ну никак нельзя было дать по пятнадцать-семнадцать лет от роду. Тем более что в их промытых церковью и братьями инквизиторами головах никаких мыслей, присущих порывистым и мечтательным юношам, просто не оставалось. Готовые, заточенные на один удар машины для убийства, целиком и полностью преданные католической церкви и лично папе.

– Ну как вам эти молодчики? – осведомился Сэмми у епископа. Как особа очень важная, вернее, незаменимая (других, разбирающихся в компьютере и электронике, просто не было), он теперь всегда ходил с личной свитой. Роль последней исполняли десяток полицейских дроидов, а также бывшая работница эскорт-услуг, неведомыми путями выведенная лично им из состояния шока и введенная в состояние жены. Утром она еще лежала на больничной койке, а вечером уже потащила новоиспеченного супруга на брачное ложе. Причем, как именно все это получилось, не смогли прояснить ни девушка, ни кремниеголовый, ни Рикардо, ни Ида, ни Алекс, допрашивавшие потом обоих с применением детектора лжи, чтобы понять, не было ли тут злоупотребления кого-нибудь чьим-нибудь бедственным положением. Оного не нашли и хотели уже заподозрить мистику, но вспомнили, что ныне они исполняют обязанности если не богов, так заменяющих их, и дружно списали все на великий рандом.

– Впечатляют, правда? – манерным голосом светской львицы осведомилась супруга компьютерщика, которую чтившие исторические традиции уничтоженной родины папа с мамой решили назвать Сакурой. Кстати, обтягивающий костюмчик спутницы жизни Сэмми, покрытый мелкой чешуей, придающей ее сходство не то со змеей, не то с ящерицей, она после знакомства с парадной крокодилоподобной формой Вячеслава достала из своих запасов одежды, предназначенной для выступлений. И заставила снабдить тряпку, нужную скорее для скорейшего раздевания женщины, чем для ее прикрытия, неким подобием брони, превратив ее в примитивный и малофункциональный, но очень-очень соблазнительно выглядящий боевой доспех. В результате все паладины, да и прочие личности мужского пола дружно равнялись на нее всем строем, едва лишь жена лжебога кибернетики оказывалась в зоне видимости. А потом все так же дружно навещали маркитанток, разбивших свой лагерь почти сразу за стеной. Женщин, оказывающих разнообразные услуги святым воинам, пригнали откуда-то сами монахи, после того как поймали кого-то из своих воинов добра и света в одиночестве за крайне непристойным занятием, внимательно рассматривающим спину кирасы своего доспеха, куда все-таки поместили так поразившее бывшего военного пилота батальное полотно. Впрочем, нечто подобное церковники, и так прекрасно знавшие слабость человеческой натуры на примере расцвета многочисленных извращений, неизбежно происходящих в монастырях с особо жестким уставом, не позволяющим сначала грешить, а потом каяться, и понимающие тщетность борьбы с определенными пороками, собирались проделать в любом случае. Вышеупомянутое событие лишь ускорило меры противодействия.

– Выше всяких похвал. – Взгляд выходца из благородного римского рода жадно шарил по полю боя, где разлетались в щепки мишени, а взрывпакеты исправно выдавали по солдатам облака дыма и очень-очень опасно выглядящего пламени. Плюс полусотня лучников, стоящих несколько в стороне на пригорке, возникшем после сноса и заравнивания одного из обрушившихся зданий, пускала по солдатам настоящие боевые стрелы, которые не могли повредить доспехи паладинов даже при попадании в глаз, ибо в «Амаласунте» хватало окон из высокопрочного пластикового стекла, которым теперь армировались забрала шлемов. – Не сомневаюсь, через любое смертное войско они пройдут, будто острый нож через гнилую рогожу. Но будут ли они, даже получив ваши чудесные артефакты, столь же эффективными в войне против демонов?

– Не попробуем – не узнаем, – недовольно морщась, пожал плечами присутствующий здесь Алекс. Бараньи рога, украшавшие его шлем, даже несмотря на то, что были пустыми изнутри, изрядно утомляли мышцы шеи. Впрочем, бывший военный признал, что могло получиться и хуже. По крайней мере, от каблуков-копыт, белой шерсти и декоративного хвоста он смог отвертеться. – Да и не вы ли лишь десять дней назад требовали от нас немедленной помощи, поскольку малиниты на каком-то важном участке фронта вдруг перешли в наступление?

– И вы ее не оказали, – не смог не констатировать очевидный факт епископ. – Чем вызвали серьезное неудовольствие папы и мое лично.

– Потому что вы не предложили взамен ничего достойного, – пожала плечами Ида, принявшая то самое решение. – А ведь мы хотели взамен лишь получить доступ в ближайший дольмен, найденный вашими людьми, или же возможность ознакомиться с описанием артефактов, лежащих в недрах ваших хранилищ. В конце концов, вы сами в них разбираетесь не больше, чем свинья в апельсинах. А для победы над противником нам понадобятся все имеющиеся силы.

Дольменами жители этого мира называли проявившиеся в их реальности куски «Амаласунты», по какой-то причине чаще всего появлявшиеся несколько ниже уровня почвы. Впрочем, по крайней мере один из кусков научной базы со всеми коммуникациями и прилегающим грунтом рухнул с громадной высоты на какой-то хуторок, раздавив десятка три-четыре его обитателей и подняв страшную панику в окружающих землях. Свидетели и свидетельства падения неба на землю, пусть не всего, а лишь какой-то его части, некоторое время на полном серьезе считали произошедшее началом Судного дня. Алексу и его товарищам по несчастью сильно, можно сказать, невероятно повезло. Они появились хоть и в воздухе, но в горах. Заставивший обрушиться большую часть строений удар был вызван соприкосновением с местными скалами, однако, судя по его силе, дистанция неконтролируемого полета строго вниз измерялась считаными метрами. И лучше уж такое, чем попытки поиграть в крота. Во всяком случае, церковники искренне принимали появляющиеся после небольших землетрясений аномалии за могильники. Ведь живых в них обнаружить им еще ни разу не удалось.

– Не вам судить о решениях святой нашей матери-церкви, – категорично отрезал инквизитор, прекрасно знающий о том, что с помощью волшебных вещей в Риме пытаются воспитать собственных чародеев. И как знать, быть может, даже настоящих демонологов, которые с Божьей помощью огнем и мечом не только повергнут всех явившихся на землю демонов, включая временных союзников, но и понесут святое слово дальше. На языческие земли. Или даже в преисподнюю, если у смертных получится ответить отродьям ада силой на силу и ударом на удар.

– Не мне, – пожала плечами седовласая женщина в золотой броне. Вернее, позолоченной, достаточного количества этого металла для создания чего-нибудь крупного у остатков жителей «Амаласунты» не имелось, да и слишком он мягок. А на функционирование среднего боевого скафандра, отрытого вместе с предыдущим владельцем, бывшим военным, охранявшим научную базу, из-под одного обрушившегося здания, слой напыленной сверху краски никак не влиял.

Паладины, из ручных кулеврин разносящие в клочья импровизированные мишени из заполненных землей мешков, с довольно приличной скоростью передвигались от укрытия к укрытию. И доказывали, что свой хлеб Рикардо Гомес ест не зря. При рассмотрении возможного вооружения для воинов Господа разбиралось множество вариантов, вплоть до импровизированной электромагнитной пушки, за которую ратовал компьютерщик. Но остановиться решили не на местных огнеметах, отличавшихся не особенной надежностью, или тех остатках современного вооружения, которыми могла похвастать «Амаласунта». Нет, почесавший голову Вячеслав предложил довольно элегантный выход из проблемы с оружием. Дело в том, что дополнительная мускулатура доспехов, да и собственная грузоподъемность паладинов позволяли с более или менее нормальным комфортом нагрузить эти боевые единицы еще как минимум полусотней килограмм, не считая веса доспехов. И изрядно покопавшийся в исторических и оружейных базах физик родил на свет проект специальной однозарядной кулеврины с немалым калибром в пятьдесят миллиметров. Новейшая технология «выстрелил и огрел врага» привела к появлению монструозного гибрида шестопера, траншейного ножа и хрен его знает чего еще. Причем все это было собранно с помощью сварки в защитном газе прямо на поверхности бесшовной многослойной трубы. В итоге и получилась палочка-выручалочка массой под двадцать килограмм, способная с одного удара если не проломить броню стандартного пехотного скафа, то смести этот самый скаф с ног, предварительно устроив его содержимому как минимум сотрясение мозга.

– Хорошо, детишки! – Зычный глас разнесся над плацем, по краям которого жались зрители из тех немногих местных, которых решено было допустить на самую окраину «Амаласунты». – Вы показали, что можете справиться с чучелами и хлопушками! А теперь давайте посмотрим, как вы будете себя вести, когда встретитесь с настоящим врагом!

Прошедших полосу препятствий паладинов ждал их самый страшный ночной кошмар. Рикардо Гомес лично. В снятом с трупа одного из защитников научной базы экзоскелете. От того ширпотреба, который носили на себе рядовые малиниты, он отличался как тоненькая ряса от панцирных лат. Объемом, толщиной, качеством, стоимостью начинки… Бронировано у него было не просто все, а совсем все. В таком костюме человек сумел бы сражаться на поверхности почти любой планеты, исключая разве только расплавленные до состояния жидкой магмы шарики, крутящиеся у самых звезд, или жидкие газовые гиганты. Убило же бывшего обладателя небольшой мобильной крепости попадание рассчитанной именно на таких ходячих танков управляемой ракеты, запекшей солдата прямо в его костюмчике. Починить боевой скафандр удалось не полностью, и герметичность, а также три четверти своих тактических характеристик броня утратила. Но она по-прежнему оставалась чертовски прочной штукой, находясь в которой человек без особого напряга мог утащить у себя на плечах легковой флаер. Компанию Гомесу составляли три немного приодетых в изукрашенные разными рунами и рисунками плащи тренировочных дроида. Последних вытащили из спортивного зала полицейского участка. Причем уже после того, как злобно хихикающий Сэмми загрузил им в электронные мозги одну особую программу. С ней тренировали специально отобранных бойцов на чемпионат мира по боям без правил. Участвовать в состязаниях ни одному копу из местного участка так и не довелось, но нужная программа в одном из серверов сохранилась.

– Что ж, жалкие смертные обезьяны! – Гомесу определенно нравилось корчить из себя демона. А может, в нем просто пропадал незаурядный актерский талант. В любом случае матово-черная трехметровая фигура выглядела внушительной. Еще больше неповторимого очарования ей добавлял небольшой дешевенький голопроектор, вытащенный из уличного рекламного стенда. Высокие технологии создавали мало отличимую от реальности иллюзию крыльев из дыма, колыхавшуюся за плечами инструктора. – Я месяц пытался сделать из вас достойных бойцов! И не достиг ни малейшего результата! Но сегодня вы можете убедить меня в обратном. Ну и заодно заплатить за все те унижения, оскорбления, побои, которые вы уже получили и еще получите, если не сумеете как следует показать себя! Ну же, вступайте в бой, беременные деревенские бабы!

С последним словом Гомес ударил кулаками своего экзоскелета по земле. Из замаскированного под камешек садового распрыскивателя вылетело немного легковоспламеняющейся смеси, полетевшей на все подряд. Землю, траву, паладинов… Самого фальшивого демона и его механических ассистентов защитил заранее настроенный силовой щит, прикрывающий позицию.

– Что это?! – взвыл инквизитор, хватаясь за извлеченный из-за пояса кинжал. – Вы вздумали погубить отданных вам в обучение бойцов?!

– Спокойно, – с усмешкой покосилась на его оружие Ида. Можно было и не пытаться пробить им костюм женщины. Если только не открутить сначала несколько поверхностей, используя клинок в качестве отвертки… – На самом деле это почти безопасно, особая смесь для разгона демонстраций сильно полыхает, но почти не дает высоких температур. Ожоги пройдут у них максимум за неделю. А вот снять самоуверенность перед боем с настоящим врагом полезно. Чем больше они будут уверены в его опасности, тем больше их в итоге уцелеет в битве.

– «Sálve, Regína, máter misericórdiae»[4]. – Паладины дисциплинированно брызнули в стороны от новой угрозы, рассыпались редкой цепью, затрудняя прицеливание, постарались взять противников в полукруг… И дружно забормотали заученные еще в семинарии слова молитвы, которые сами собой зашептали их губы. Таким нехитрым образом молодые юноши заставили себя успокоиться и прогнали подальше волну ужаса, рождаемую адовым созданием, по какому-то нелепому допущению Господа и матери-церкви ставшим их учителем. В сознании послушников, сегодня становящихся настоящими паладинами, мелькали довольно-таки тоскливые мысли. В основном они вспоминали своих старых наставников-прецепторов, которые хоть и гоняли юную поросль в хвост и гриву, но, по крайней мере, не пытались сжечь ее живьем. Возможно, просто по причине отсутствия такой возможности. Самые смышленые из воинов церкви подозревали, что если бы их предыдущие мучители знали, в какие руки отдают «агнцев с сердцами козлищ», то ходили бы, ухмыляясь, от заутрени до затрапезной и от затрапезной до вечерни.

Видя, что дураков соваться в стену пламени нет, Гомес довольно хмыкнул и потушил устроенное им пирошоу. Бывшему планетарному пехотинцу понадобилось немало времени, чтобы отучить доверенный контингент очертя голову бросаться на любую непонятную опасность с шашкой наголо и молитвой на устах. Нет, храбрость – это неплохо… Но почему-то при атаке грудью на пулеметы никаких бонусов к защите она не дает. Воины церкви все так же не спешили атаковать, видимо подозревая, что у Рикардо спрятаны какие-то тузы в рукаве. Они постепенно начали его окружать, поудобнее перехватывая свои огнестрельные палицы, тайком поливая оружие святой водой из серебряных фляжек с вделанными в них святыми мощами. А некоторые особо увлекшиеся безуспешно старались согнать с лица оскал, больше присущий диаволову отродью, а не паладину святого воинства.

Несмотря на здоровую настороженность, выпускники твердо намеревались показать своим нечеловеческим противникам всю силу и милосердие пречистой Девы Марии. Десятком-другим нанесенных со всего размаху ударов, ломающих кости, как сухие ветки. Каждому из них было чего припомнить скорому на расправу Гомесу: ночные побудки и ледяная вода в постели, богохульные речи, после которых братия краснели почище деревенских девиц на выданье. Знали бы в монастыре блаженного Августина Сороского, какие вещи этот дьявол в обличии учителя может произносить вслух, нисколь не заботясь об очищающем пламени с небес или водопаде серы, сожгли бы своих послушников в животворящем очищающем огне за озвученные богохульные речи по полному обряду, без отпущения грехов – просто для того, чтобы подобная мерзость не касалась ушей смертной братии.

Моментально собравшийся в защитный порядок отряд паладинов ринулся на застывшего черной монументальной скульптурой инструктора, профессионально закрывая фланги и не оставляя возможности для отступления «демонической заднице и троюродному дядюшке самого сатаны». Гудение гидроусилителей, треск и шуршание размалываемых бронированными подошвами камешков… Несколько секунд тишины прорвались низким вибрирующим ревом, заставляющим нестойкие сердца на мгновение замереть и после забиться в заячьем ритме. Впрочем, ринувшиеся на завертевшуюся в карусели ударов четверку демонических фигур святые рыцари католической церкви были не из таких. Глухие удары и скрежет столкнувшихся в стремительном танце битвы тел и оружия, низкий вибрирующий рев инфразвукового излучателя, закрепленного в наспинной части экзоскелета уже проклявшего эту придумку Гомеса. В какую-то жалкую минуту тренировочная площадка действительно превратилась в филиал той самой бесконечной битвы, бушующей между царствами света и тьмы. Наполненные светом фигуры паладинов, матово и нежно бликующие белоснежным ударопрочным пластиком, покрытым золотом христианских эмблем и вязью святой латыни – и мрак и тьма поглощающего напыления термозащиты. Искры и шипение поврежденных энерговодов мимолетно снесенного вихрем сражения осветительного столба и внезапно появившаяся из тихого шепота и загнанного дыхания мелодия, больше похожая на мантру, с которой паладины, отброшенные ударами механических конечностей роботов и титановых клешней экзоскелета демонического наставника, поднимались, зачастую выкапывая себя из-под разрушенных стен и обрушившихся перекрытий казарм и хозяйственных построек, окружающих тренировочную площадку и ранее возведенных руками тех же паладинов.

– «Ave Maria, gratia plena; Dominus tecum: benedicta tu in mulieribus, et benedictus fructus ventris tui, Iesus. Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae. Amen»[5], – дружно, хотя и вразнобой, пели паладины, в очередной раз неимоверным усилием воли поднимая себя на ноги и начиная ковылять в сторону врага. И ничего, что голоса, поющие хвалу Матери Божьей, не были похожи на блеянье кастратов из церковного хора, и черт с ним, что слова священной латыни буквально выплевывались из забитых крошками размолотых камней, искривленных в гримасах ярости и ненависти ртов. И не было в этом полурыке-полустоне ни всепрощения, ни раскаяния. Люди просто поднимались и шли. Несмотря на боль в натруженных мышцах, вывернутые в неудачном приземлении конечности и закутывающую окружающее алым туманом ненависть, больше похожую на одержимость. Одержимость втоптать эту демоническую тварь в землю, отомстить за месяцы измывательств, богохульств и боли…

– «Ave Maria, gratia plena…»

Разразившееся учебное побоище больше всего напоминало псовую охоту, где объединившиеся с медведем волки рвут, как хотят, свору налетевших на них бешеных шавок. Прочность и надежность доспехов паладинов оказалась палкой о двух концах. Пробить пошедшую на их изготовление обшивочную плитку без тяжелого вооружения нечего было и пытаться. Но носители сверхпрочных лат не могли двигаться достаточно проворно, в самом лучшем случае резво ковыляли вразвалочку к своему инструктору. К тому же они весили слишком мало, чтобы при столкновении с его кулаками не отлетать в сторону. Гомесу было достаточно нанести один прицельный удар, и человека уносило на несколько шагов, сбивало с ног и волокло по земле. Причем тем, кто после такого хлопка отделывался лишь синяками, еще крупно везло. Обычно результатом пропущенного удара становился самый настоящий перелом. Тренировочные дроиды, куда более хрупкие и легковесные по сравнению с боевым скафандром, брали другим – скоростью, пятикратно превышающей человеческую. Пока новобранец воинства света на них замахивался, искусственные подобия человека успевали три раза его уронить, по пути ударив пару раз по незакрытым непроницаемой броней точкам. Сэмми не поленился заложить жестянкам знание уязвимых мест в созданных им доспехах.

– Вперед, братья! – заорал какой-то паладин из тех, что поумнее, немного нервным движением вкалывая себе из выданной аптечки порцию боевой химии. Тело, подстегнутое искусственными соединениями, которые в нормальных условиях в организме почти не встречаются, перестало чувствовать боль и страх. Временно, конечно. И с ощутимыми последствиями для здоровья. Однако сейчас этот смышленый фанатик сильно поднял свои шансы на победу. С одной сотой до одной десятой процента. Совершенным рефлексам тренировочных дроидов и всесокрушающей силе экзомускулов было на подобные преимущества противника откровенно чихать. Мышь может быть самой сильной из своего племени, но вряд ли это поможет ей справиться даже с самой захудалой лошадью. – Во имя Господа нашего и Именем его!

– Чокнутые, – пробормотал Гомес, отключив внешний динамик. На одной его руке повисло трое кадетов, на другой еще четверо. Двое пытались бить по груди, трое по спине. Еще пятеро изо всех сил старались пробить коленный сустав скафандра. Большее количество противников вокруг ненавистного новобранцам инструктора просто не помещалось, они начинали мешать друг другу и оттирать товарищей от трехметровой фигуры. – Как есть чокнутые. Похоже, немного перемудрили мы с психологической накачкой. Как мне их теперь всех аккуратно вырубить, чтобы ненароком не прикончить половину?

Однако проблемы человека довольно быстро решались роботами. Пока бронированный с головы до пят скафандр терпел удары, невероятно быстрые конструкты вырубали противников одного за другим, не брезгуя объединять усилия и нападать со спины. Сорок человек, это в принципе много… Но если убавлять от данного количества по одной цели за двадцать-тридцать секунд, то хватит их только минут на десять. Ведь некоторое количество бойцов и сам Родригес смог лишить сознания или привести в недееспособный вид.

Понаблюдав за завершающим этапом учений, по итогам которых на ногах не остался стоять ни один выпускник, представитель Рима горячо поблагодарил своих союзников за небывалых воинов, которые присоединятся к армии матери-церкви сразу же, как только придут в себя. Переломы им жители «Амаласунты» обещали срастить дня за три, а до этого времени намеревались держать своих пациентов без сознания. Закончив официальную часть мероприятия, инквизитор удалился в выделенные ему гостевые покои, неусыпно охраняемые десятком личных слуг. Обыскав на всякий случай помещение и никого не обнаружив ни в шкафу, ни под кроватью, ни даже за шторой, Титус Маркус Крат уселся писать строго секретное письмо… на распознавание текста которого у шпионящего за римлянином при помощи вделанной в подставку для свечей камеры Сэмми ушло целых три минуты. Ибо писал воин Господа как курица лапой, да еще и с ошибками. Даже усиленные электронными микросхемами мозги не могли вот так, с ходу, расшифровать подобный текст, больше похожий на египетскую клинопись, чем на благородную латынь:

«Третьему нунцию четвертого отдела Ordo Sancti Benedicti[6] от епископа святейшей инквизиции Титуса Маркуса Крата.

Аве, брат мой во Христе! Пишу тебе из града Амаласунта, находясь в полном уме и здравии. Ты же знаешь еще со времен конгрегации мое осторожное отношение к прожектам новой persona sui generis[7], за что не раз приходилось мне пребывать в опале и терпеть различного рода притеснения. Но в этот раз соглашусь я с младыми своими братиями – servus servorum Dei[8] все же научился отделять зерна от плевел и находить алмазы в, казалось бы, совсем нечистых местах. Но поведу свой рассказ, уподобляясь древним латинянам, последовательно.

Город сей, первоначально больше похожий на развалины времен столь древних, что расколот был даже сам камень и стерты в пыль крепостные стены, восстанавливается нечистой магией и древними, забытыми людским родом умениями, как феникс из пепла. И малое количество нефилимов, на которое надеялся святой престол, намекая на ничтожность сего народа, через поколение или два буде растворишися в сонмище людском, уже сейчас может быть подвергнуто сомнениям. Не только с честью выдержав нападение демонов трижды проклятого Малина, но и захватив немалые трофеи, нефилимы согласились разрешить конфликт с матерью нашей Христовой церковью мирно и взвалили на себя обучение отряда христианских паладинов. Юноши, отобранные в отдаленных монастырях по устойчивости и крепости веры, были моею собственной рукой и с благословения Pontifex Romanus отданы в руки нефилимов. И, несмотря на преобразившиеся за считаные месяцы тела, более сходные теперь с древними полубогами, несмотря на каждодневное общение с древними неприсоединившимися ангелами, никто из них не пошатнулся в вере и не ослаб духом. Устроив битву по окончании обучения, как псы алкающие, со святой молитвой на устах бросались они на титана нефилимов, и только явное несоответствие сил помешало им одержать победу. Думаю, брат мой, появление столь мощного отряда, облаченного в освященную броню с именем Христовым, будет для малинитов гласом Божьим и отринет их от христианских святынь. В связи с этим прошу тебя смиренно, брат Аугусто, послать с сим отрядом закаленных братьев для поддержания духа и выискивания и прижигания зерен скверны, пока они еще не распустились в цветы зла. Ибо верую, что только братья твои, многоопытные в чтении душ человеческих, способны на сие деяние. Ведь отринуть отрока от церкви и выжечь каленым железом оспины малые братья моего ордена способны, но вот вылечить демоническую заразу до ее проявления в тварном мире, к великому моему сожалению, получается не всегда. А ведь чистота отряда паладинов Господа нашего есть ни что иное, как чистота лика матери нашей церкви. Поэтому надеюсь на тебя, брат мой, и желаю здравствовать с тобою во Христе, смиренный многогрешный брат Титус».

Глава 9

– Это точно не развалится по пути? – осторожно уточнил Вячеслав, скептически осматривая грузо-пассажирский авиатранспорт. Основой для его создания послужил не слишком сильно деформировавшийся в процессе экстремального приземления школьный автобус. Во всяком случае, салон, гравитационную подвеску и реактор сняли именно с него. И поставили на шасси трейлера, завозившего в один из супермаркетов продукты. Родная двигательная часть последнего непоправимо испортилась, после того как ретивый малинит всадил в нее лазерную очередь, а потому пришлось искать мало-мальски приемлемую замену. От десантных капсул в этом уродце имелась лишь пара деталей, поскольку обладающие высоким ресурсом запчасти решили приберечь на потом. – Проклятье! Только не говорите, что здесь все держится на одном только молекулярном клее!

– Ну почему же, есть еще арматурный крепеж, – возразил ему Сэмми, умалчивая о том, что прутья сцеплены с пластиком при помощи того же клея. Ресурс настоящих инструментов кремниеголовый готов был защищать сильнее, чем собственную жизнь. Они оказались тем единственным, с помощью чего можно чинить современную ему технику или создавать новую. К примеру, рабочие станки. Вынужденным же союзникам он готов был пожертвовать только такое добро, которое ему и даром не требовалось. – Ничего, если по этой птичке не стрелять, она не развалится. По крайней мере, ближайшую пару лет.

– Оно хотя бы до звукового барьера разгоняться может? – убитым голосом уточнил ученый. – Про выход на орбиту молчу. Вижу незаделанные щели.

– Рабочая скорость пятьдесят километров в час. Крейсерская – семьдесят, – даже не подумал смутиться компьютерщик, озвучивая данные характеристики. – Вооружение отсутствует, броня тоже. Зато есть самодельный дроид-пилот, который сможет взять на себя задачи по прокладыванию курса для этой малышки. При необходимости он же будет служить диагностом и ремонтником.

– Но первое время Алексу все равно придется пилотировать самому, – непреклонно заявила Ида. – Доставишь паладинов куда надо, завезешь папе в Рим подарки, ознакомишься с театром военных действий, своими глазами посмотришь на вражеские силы, отберешь образцы той техники, которой малиниты массово вооружают местных. Только потом подберешь наиболее толкового монаха и обучишь пользоваться навигатором. И никаких возражений.

– Сэр… есть, сэр, – уныло буркнул Алекс, уже давно собравшийся в длительную командировку. – Грузоподъемность у этой дуры какая? А то меня на финальных испытаниях не было, опять по стройкам мотался.

– Шестьдесят восемь тонн, – скромно заметил Сэмми. – После замены кабины на более легкую шасси изрядно похудело. А на школьном транспорте у нас не экономят, впихивают туда годящиеся даже для тройной гравитации движки. Проще говоря, засовывай внутрь все, что можно, привязывай на крышу все, что нельзя, и подматывай к брюху то, чего совсем не жалко.

– Угу! – Вячеслав еще раз обошел творение сумрачного гения по кругу, стараясь при этом не особенно приближаться, во избежание получения по многострадальной голове в случае, если вся эта хрень все же соизволит развалиться. Нет, выглядело все, конечно, довольно брутально, особенно размещенные по бортам корпуса рыцарские щиты с христианской символикой, а уж исписанная какими-то розовыми распухшими младенчиками с крылышками полоса отбойника, защищающего эффекторы гравилинз, так вообще внушала. – Нет, знаете, надо заснять для будущих поколений. Потому как без неопровержимых доказательств они никогда не поверят, что вот это летало.

– Беги за камерой, – решил Алекс, даже не собираясь спорить с ученым насчет того кошмара, который собрал своими руками. Внешний вид его и тактические характеристики просто не укладывались ни в какие нормальные рамки. А посадочная рампа и охладитель реактора, так вообще – верх… Верх чего, Алекс точно не знал, но вот в том, что стоит голограмме с его лицом за штурвалом ЭТОГО изделия попасть хотя бы в один бар любого из космодромов известной галактики, и на его карьере в качестве пилота можно поставить крест, не сомневался. Толстый такой, плотно покрытый завитушками резьбы и парой-тройкой микрон нитрида титана, коим ушлый Сэмми заменил позолоту. Именно такой крест любовно прифигачили молекулярным клеем прямо на бампер, заняв все свободное место между эффекторами слабенького кинетического щита, призванного при посадке расталкивать маленьких собачек, слепоглухих бабушек с тягой к суициду и разного рода мусор. Ни на что больше эта голубенькая дымка, еле заметная под солнечным светом, не была способна по умолчанию. Хотя нет, ушлые водилы иной раз запитывали на нее сенсоры противоугонки, из тех, что подешевле и не обладают собственным гравидетектором или объемным датчиком. – А то и правда не поверят. Я бы за штурвал такого добровольно точно не сел… будь у нас хоть какая-то альтернатива.

Ученый тотчас же куда-то усвистал, но вернулся уже через минуту, чтобы заснять позор Алекса во всех возможных и невозможных ракурсах, и постарался сделать это раньше, чем тот погрузит на борт паладинов и смоется в небесную высь.

– Время! В машину! – обреченно произнеся смертный приговор своему чувству прекрасного и техническому вкусу, Алекс устремил взгляд куда-то вверх, явно за геостационарную орбиту, и прошептал: – Поздравляю, теперь я пилот «гроба в рюшечках»! Ну что, смертнички, грузимся!

Выстроившимся плотной группой паладинам, обвешанным оружием и мешками со скарбом, второй команды не потребовалось. Забрякав подошвами бронеботинок по наклонному пандусу, бывшему когда-то частью грузовика и применявшемуся для закатывания в кузов негабаритных грузов, святое воинство ринулось в чрево воздушного судна. Малогабаритные креслица, рассчитанные на тщедушных школьников, кое-кто – не будем уточнять кто – открутил еще пару недель назад, в самом начале сборки этого одра, заменив их простыми лавками из натурального дерева. Поэтому внутри было просторно – даже очень. Фактически труба с окнами и виднеющимся впереди пилотским креслом. К тому же не особенно высокая труба – некоторым очень уж отожравшимся на биодобавках и различного рода боевой и околобоевой химии паладинам приходилось склонять голову. А паре совсем уж «мелкокалиберных» передвигаться на полусогнутых.

Вот кому высота потолка не доставляла никаких неудобств – так это ручейку серорясых братьев, подобно крысам, засуетившихся вокруг небесной колесницы, заталкивая внутрь многочисленные сундуки, ящики, какие-то мешки, и в довершение всего с бряканьем заволокших внутрь малюсенькую пушку. Судя по виду, оное орудие возникло в результате непрямого полового акта разрушенного киберимплантатами мозга Сэмюэла и кого-то из местной, обкурившейся ладаном и хрен еще знает чем братии. Противоосколочный щит из двух кое-как сваренных стандартных шлюзовых дверей, ствол, больше похожий на изувеченный кусок гидроцилиндра посадочной опоры тяжелого лихтера, и батарея из восьми колес на пневмоходу, явно скрученных с какого-то колесного погрузчика. С учетом пятнадцати монашьих рыл, которые с трудом, но все же удосужились закатить это счастье внутрь, Алекс сделал вполне мотивированное заключение, что, кроме вполне себе впечатляющего калибра в триста миллимеров, сия отрыжка оружейного искусства имеет еще и впечатляющий вес в пару-тройку метрических тонн.

Нет, Алекс конечно же догадывался, что будут проблемы. Нутром чуял. Никаких экстрасенсорных особенностей в его организме не обнаружил ни он сам, ни много раз проверявшие тушку пилота медики, однако же… Однако же нечто среднее между опытом, интуицией и мистическим предвидением гласило: легким полет не будет. И это подтвердилось уже на пятой минуте.

– Ох, святая Мария Магдалина! – Крепко зажмурившийся монах трясся так, что подпрыгивал даже сидящий рядом с ним паладин. Причем почти двухметровый бугай, разбухший на самодельных стероидах, словно носорог, цветом лица почти сравнялся с салатом. Алекс даже заподозрил, что он подхватил какой-нибудь экзотический ксеновирус от инопланетной проститутки, прилетевшей на турне по столице человечества. Однако потом вспомнил, что никаких дружественных или враждебных пришельцев иных рас в этом мире пока нет. Ну, если у малинитов случайно какой-нибудь раб-ксенос на крейсере не завалялся. – В глазах рябит!

– Не-не-не-невозможно! – вторил ему другой инквизитор, колотясь лбом о свой нашейный крест. Распятие было сделано из красного дерева, и материала на него неведомый плотник явно не пожалел. Во всяком случае, сжав такую дубиночку в руках, Вей взялся бы оглушить какого-нибудь мирного прохожего одним ударом. – Та-та-та-такая скорость противоречит за-за-законам Господа нашего!

– Буэе! – согнулся в три погибели воин Господа, бестрепетно сносивший побои инструктора, прошедший выпускную полосу препятствий и обкатанный строительным бульдозером вместо танка. – Уэе!

Алекс посмотрел на спидометр. Пятьдесят шесть километров в час. Перевел взгляд на еле-еле двигающиеся за прозрачным окном летающего транспорта деревья. На всякий случай даже прислушался к своему телу, пытаясь засечь ускользающие от его внимания перегрузки. Никакого дискомфорта бывший военный пилот, который даже в детстве вместе с родителями летал на скоростях как минимум вчетверо больших, не испытывал. А врачебные диагносты на базе не обнаружили существенных различий между людьми прошлого и будущего. Так почему же тогда все его пассажиры сейчас выглядели так, словно вот-вот умрут?

– Стой! Останови! – заколотил самый главный из монахов, чье имя Алекс все время забывал, в прозрачную перегородку двери. Учитывая, что контингент предполагалось возить не самый спокойный, пластик на нее Сэмми взял из расположенной в участке камеры для свиданий с задержанными. Он был способен выдержать не только грубую физическую силу, но и попытку побега при использовании высокотехнологичного оружия или инструментов. – Спусти летающий корабль на землю, отродье диавола!

– Щас речку найду и спущу, – откликнулся Вей, осматривая простирающийся под ним частокол из елочных макушек. – Или вы думаете, я сам буду салон от обеда одного мерзавца чистить? От обеда троих мерз… Четверых уже?! Да вы чего, издеваетесь?!

– Ломайте стену, братья! – вконец ошалевший воин Господа, которому, видно, любительская химия для нароста мышечной массы совсем растворила мозги, всем телом бросился на преграду. Учитывая же, что с доспехами паладины расставались лишь во время мытья, да и то не всегда, удар вышел знатный. – С нами святые угодники!

– Это не стена, а дверь! – напомнил ему Алекс, проверяя одной рукой наличие в кобуре пистолета.

– Тогда ломайте дверь! – отошел, чтобы набрать разбег, новобранец. Кто к нему обратился, он, похоже, даже и не понял. – С нами святые угодники!

– А все – все! Уговорили уже! – Резко втопив по тормозам, пилот скинул скорость до каких-то жалких семи, ну, может, десяти километров в час и принялся медленно снижаться, метя на берег неширокой речки, над которой в этот момент и пролетал небесный челн христианской церкви. Отвлекшись на маневры и разворот, зафиксированный ремнями Алекс обернулся на какое-то жалобное покряхтывание за спиной только после того, как лихо развернувшийся боком грузо-пассажирский боевой крестоносный пепелац стал параллельно берегу – в каких-то тридцати-сорока сантиметрах над речными струями, к слову, довольно мутными – горы были совсем недалече.

Картина, которая открылась пилоту, после того как он обернулся, стоила если не кисти Босха, так отдельного голофото в «Пьяной каракатице» – снискавшем практически галактическую известность баре на Луне для сумасшедших гонщиков всех известных человечеству ксенорас и подвидов. Там такое оценили бы – плотно притрамбованные к прозрачной перегородке зелено-фиолетово-синие рожи, медленно сползающие к полу под воздействием стандартной гравитации. И все в обрамлении потеков чего-то не особенно аппетитного. В общем, кадр как раз из тех, которыми хвалятся пилоты скоростных спидеров или курьерских нырков, буде им посчастливится прокатить ну совсем уж неподготовленных пассажиров.

– Н-да-а… – Почесав буйную шевелюру где-то в районе затылка, Алекс осознал, что поездочка до центра христианского мира, к тому «самому главному хмырю», на которую его развела лейтенант, будет какой угодно, но не скучной. Совсем.

Раздающиеся за прозрачной преградой жалобные богохульства, за которые прецептор любого монашеского ордена уже впаял бы пару-тройку суток строгого поста и покаяния, явно доказывали, что предполагаемая скорость передвижения была сильно, считай в разы, преувеличена.

– Ох, Боже. Ох, мой Боже. Ох, Господь Бог наш. – С третьей попытки ближайшему к Алексу паладину удалось более-менее конкретизировать высшую силу, к которой он обращался. – Нет, так нельзя! Не могут люди простые путешествовать в небесах! Да еще так… так… так быстро! О, прости меня, Небо, но, кажется, я понимаю, почему часть ангелов взбунтовалась и полезла под землю! Я бы тоже не выдержал так летать!

– Не богохольст-ик-уй, сын-ик-мой, – строго прикрикнул на него священник, мучимый жесточайшей икотой. – Хотя идея для теологического диспута-ик-интересная. Подобного мы точно-ик-не обсуждали. Ни на пьяную-ик, голову, ни даже-ик-на трезвую.

– Так, значит, мы будем передвигаться со скростью десять километров в час. – Алексу стало стыдно от этой цифры. Но потом он убедил себя, что летит на подбитой машине. Трофейной. За страховку и ремонт которой голова будет болеть у других. Военному пилоту сразу стало легче. – Это получается, это получается… Нет, я на месячную командировку не подписывался! Нам же еще и ночевки делать, и горы огибать… Ладно, обратно на полной скорости дня за два доберусь… А может, и туда на форсаже рвануть? Эй вы, святые мученики, сорок восемь часов полета выдержите?!

Такого дружного и хорового «нет!» Алекс в своей жизни еще не слышал. Ну, он вообще был не слишком публичным человеком, поскольку на кораблях и космических станциях толпы народа редко собирались. А если уж накапливались, то полицейские сразу начинали нервничать и готовить спецсредства, вырубающие всерьез и надолго.

– Лады, – решил Вей, злорадно ухмыльнувшись и прикидывая, как бы половчее прикрепить к автопилоту полицейский станнер и можно ли запитать его батарею от реактора. – Тогда вычищайте салон, занимайте свои места и готовьтесь к погружению в волшебный сон! Полное отсутствие сознания и как следствие боязни высоты гарантирую. А также слабость, сухость во рту, тремор конечностей, повышенное артериальное давление и прочие прелести похмелья.

Уложив святых братьев баиньки, Алекс в очередной раз негромким хитровыделанным словом помянул оставшихся в городе «самых хитрых» и чертову необходимость все же залететь в гнездо местного церковного порока и разврата. А все для того, чтобы оставить там изготовленный на коленке с помощью учебника истории и пары нудных статей из еще более нудных археологических форумов длинноволновый передатчик вместе с солнечной батареей, обученным хомячком из здешних и целым ящиком сувенирных побрякушек для местных шишек. Что они там будут делать с голографическими модельками Солнечной системы, арктурианских колец или тяжелых линкоров прорыва времен лохматой, как сама жизнь, войны с таргами?

Пилот предлагал отгрузить пару-тройку кукол из чудом сохранившегося подвальчика секс-шопа, мало того, что довольно приличной ценовой категории, да еще и с ИИ, хотя и первого – самого низкого класса. Но, видите ли, местный консультант идею запорол. Гнать таких консультантов надо – девочки, между прочим, первый класс. Хотя и синтетки. На крайняк их можно было, как грузовик, крестами обляпать или вон такие же крылышки примастрить, как на этих чертовых ангелочках. Нет, летать конечно же не смогли бы, там гравигенератор плюс-минус сорок процентов может дать, да и то для тонкой настройки под клиента, так сказать. Но ведь зарубили идею на корню! А девочки новые, в целлофане, считай, может, вообще с самого завода из транспортных кофров не доставались. Увы, Сэмми вцепился в них мертвой хваткой и отказался отдавать.

– Да если бы он с ними трахаться надумал, сволочь кибернетическая! – Ударив в очередной раз по панели рукой с зажатым энергетическим батончиком, Алекс кинул взгляд на сонное царство за спиной и, удостоверившись в мерном успокаивающем мерцании сенсоров автопилота, принялся рассматривать мелькающие под днищем летающего корабля красоты, периодически бурча под нос что-то совсем уж неприличное. – Я бы понял!

Но этот кремниеголовый ублюдок мало того что распотрошил ядро полицейского датацентра, так еще девчат практически на запчасти раскидал. Чего он из них собрать-то хочет? Самоходные роутеры повышенной эстетической привлекательности?!

За прозрачной пластиковой перегородкой, отделявшей пилота от салона, кто-то громко и раскатисто выпустил газы. Вея от такого несоблюдения элементарных правил приличий аж передернуло. Нет, умом он понимал: попавшие под разряд станнера люди за поведение своего тела не отвечают… Да и вообще человеческая раса крайне плохо справляется с управлением собственным кишечником. Впрочем, как и другими важными органами, включая мозг.

– Да этот молодой шпендрик местных баб видел? Я вот видел – там не то что без слез, без омерзения на пару метров не подойдешь, – пробурчал вслух Алекс, снова съезжающий на старую колею и обуреваемый чувством искреннего негодования. – И хрен с ним, что пахнут и страшны как сама жизнь – нос можно и заткнуть, а лицо прикрыть, – так на них еще насекомые! Брр!!! Как вспомню, так вздрогну! У меня медимплант такой вой поднял – ксарские боевые личинки! Высшая степень биологической опасности! И в таком раскладе еще минут пятнадцать. Проклял все… А он девочек разбирать – идиот планетарный! На весь город три бабы – одна хоть и боль-мень, но стара, вторая – малолетка, которой еще до совершеннолетия и соответственно постельных игрищ пару-тройку лет подрастать, и профессионалка в полном соку, но замужем и с абсолютно сорванной этими ублюдками-малинитами башней. Ну вот на фига такая жизнь?! И эти фанатики, ушибленные на всю голову! Местные так вообще учудили – обет безбрачия! Сами, наверное, натягивают там в монастырях все, что шевелится, начиная от сервороботов, заканчивая кухонными комбайнами… А утверждают лицемерно, мол, такое воину Господа не положено. Гомес вон с молодыми лбами попытался по душам поговорить – куда тут можно по-быстрому завернуть, чтобы девушки почище да и побезотказнее, так потом пару дней исключительно матом общался. Да такими словосочетаниями, что поневоле поверишь в то, что титул первых матерщинников ВКС планетарная пехота держит по полному праву. У меня даже десантура при заходе на восемь же так не материлась.

Пролетая над каким-то замком, Алекс слегка снизился. Специально, чтобы оценить эффективность работы местных сил ПВО. Прошло пять минут, никакой реакции от них не последовало, и потому пилот рискнул слегка уменьшить высоту. Через десять минут он ее еще уменьшил. Через пятнадцать почти коснулся брюхом машины вершины башни. И с облегчением констатировал, что система опознавания «свой-чужой» в виде графических символов работает. Установленные в кабине управления приборы, перенесенные туда с одного из разбитых патрульных глайдеров, утверждали, что его даже не взяли на радар. Правда, из распахнувшихся ворот замка повалил во все стороны народ. Но Вей решил данное происшествие с собой не связывать. Ведь он же не проявлял никаких признаков агрессии.

– Алекс, Алекс, как слышно? – Развернувшаяся в воздухе голограмма Иды отвлекла пилота от ленивого разглядывания облаков. – Эта система бесспутниковой связи, которую нам удалось наладить, действительно работает?

– Пока да, – кивнул бывший военный. – Но я же отлетел всего на… двести километров! Ох, похоже, это будет куда более тяжелая поездка, чем мне казалось.

– До темноты еще пять часов, – взглянула на часы командир остатков научной базы. – Ладно, я сейчас попробую поработать с картой и инквизиторами, чтобы найти вам оптимальное место ночлега. Напоминаю еще раз, приземляться только в крупных городах и только на территории церкви! В иных местах вас сначала убьют и только потом будут разбираться. Да и на оговоренных стоянках напасть могут, но там они хотя бы нарушат собственные законы и развяжут нам руки по части самозащиты.

– Да-да, – вздохнул Алекс, которому не очень нравилась идея общения с враждебно настроенными местными жителями. А искать адекватных людей, с которыми можно приятно пообщаться среди общества, бесконечно далеко отстоящего от породившей военного пилота среды, нечего было и пытаться. О чем говорить, если публичные казни являлись здесь лучшим развлечением, а право силы считалось наиболее справедливым аргументом в споре? Конечно, он взял с собою аж пятерых дроидов, которым предварительно разрешили стрельбу на поражение по любым целям… Но хорошего настроения ему это не прибавляло. Вей любил риск и азарт, но не желал жить в боевой обстановке двадцать четыре часа в сутки.

С крупными городами по пути следования получился затык. Причем состоящий не в том, что их не было. Просто конные гонцы, отосланные церковными иерархами для обеспечения комфортного и безопасного трансферта, по всем расчетам, до них еще не добрались. Вот такое вот несоответствие реалий, которыми привыкли оперировать невольные пришельцы и местные. Впрочем, оснований для паники или возвращения ни Алекс, ни помянувшая полное отсутствие нормальных средств связи у местных лейтенант не видели в упор. Заранее выбрав среди пробегающих под брюхом летающего одра полянку поприличнее с зарослями погуще, пилот приземлился. Практически виртуозно – ну если только в самом конце грюкнул подвеской и поперебудил пассажиров. По всем срокам они и так должны были скоро очнуться, но, видимо, хорошая встряска сработала почище больничного нейтрализатора. Покряхтывающие из-за затекших конечностей, ломоты в мышцах и просто чудовищной головной боли смиренные братья все же соизволили выбраться из «проклятой всеми демонами преисподней адовой колесницы» и подобно трепыхающимся медузкам развалились недалеко от пандуса.

– Эй! Защитнички! А ужин приготовить, да и с периметром кто мне помогать будет?! Заканчивайте валяться. – Прошествовав через салон и наконец-то всласть потянувшись, Алекс хрустнул суставами и широко зевнул. Все же почти двадцать часов на ногах не прошли для организма без последствий.

– Нелюдь! – Скрипящий, как заржавленный патефон, голос брата Михаила, старшего над серорясными, был ответом. – Понятно мне теперь, братия, за что Господь наш сбросил нефилимов с небесной тверди…

Покряхтывая, закутанная в рясу фигура перевалилась во вполне впечатляющее пузо и медленно принялась приводить себя в вертикальное положение.

– Это почему? – Не то чтобы Вею были интересны местные легенды, но сбор агентурной информации являлся одним из первоочередных пунктов данного путешествия.

– Носились, видимо, по небесному своду чрезмерно, хорошо что еще скрепы выдержали и хрустальная чаша тверди не упала на хляби. – Выпрямившись и отряхнув рясу от травы и каких-то то ли колючек, то ли непонятного происхождения растительной хрени, монах уточнил: – Тут даже доказательств не надо – вон звезды до сих пор ночами падают. Небось вы же и посбивали, пока до гнева Божьего не дошло, а потом, как нашкодившие школяры, на земле и попрятались.

– Мы? Да нет, вроде бы не мы, – не стал соглашаться с ним военный пилот, припоминая названия уничтоженных ими машин. Москиты, осы, пчелы, прочая насекомая братия, разные виды птиц, буквенно-цифровые аббревиатуры моделей… Но вот звездами свою технику никто вроде бы не называл. – И вообще, если бы эта вселенная была сделана как надо, она бы не грозила развалиться и гикнуться вся целиком по пять раз в неделю! То финансовые кризисы, то пограничные инциденты, то налеты пиратов, которых с прежнего места обитания согнало эпидемией мутировавшего вируса… А страдать приходится людям… Единственный аргумент, который я мог бы принять от высшей силы в качестве оправдания творящегося кругом бардака, это: «Я сделал все, что мог, пусть другие сделают лучше». Но тогда пусть Бог не твердит о своем всемогуществе, он может далеко не все, просто пока не нашлось никого, кто мог бы больше. Пока. Но он просто обязан сделать так, чтобы появился более квалифицированный сменщик. Иначе на фига он вообще нужен?

Монах открыл рот. Закрыл рот. Снова открыл.

– Не нервничайте так, брат мой, – посоветовал ему тихий невзрачный человечек, до того мирно прислушивавшийся к беседе. – Мать наша церковь готова смириться с присутствием на грешной земле еретиков. И даже инквизиция будет лишь увещать заблудшие души, если дела их приносят всем добрым христианам пользу, а другим еретикам и язычникам погибель. К тому же Всевышний уже сполна наказал нефилимов за их грехи. И не нам, недостойным, менять Его решение и спорить с Его волей.

– Но как же… – Брат Михаил выглядел растерянно. – Он же…

– Да ну вас в черную дыру… – вздохнул Алекс, понимая, что зря он затеял эту беседу. И скорее всего, порядочно огребет от Иды, которую замучают просьбами дать теологическое обоснование его слов. – Я иду спать. Кто не хочет, чтобы дроиды сломали ему обе ноги в качестве предупредительной меры, тот в кабину пусть не суется.

Утро, оказавшееся премерзким, началось с первыми лучами солнца. Во-первых, выяснилось, что эта вот замечательная полянка с зеленой шелковистой травкой находится в небольшой, практически незаметной низинке, полностью заполнившейся утренним туманом. Причем таким густым и толстым слоем, что пробрало даже развалившегося в пилотском кресле Алекса. Как уже говорилось, с герметичностью салона обнаружились очень большие проблемы, поэтому разводы конденсата на стеклах и прямо-таки собачий холод подняли всех в мгновение ока. Матерясь, размахивая руками и пытаясь согреться, так как встроенная в комбез система обогрева только-только начала раскочегариваться, пилот кинул взгляд на окружающий корабль туман. И в его вихрастой голове забрезжила одна очень интересная мысль, которую он и поспешил реализовать.

Сначала был отловлен тот самый брат Михаил, все еще дующийся то ли на Алекса, то ли на окружающий мир и простуженную поясницу, и нагружен ответственнейшим заданием:

– Так… Михаил, если не ошибаюсь? Есть задание. Хватай своих гавриков и закрывайте щитами все окна.

Уверенный голос Вея, а самое главное, внимательный взгляд того самого неприметного монашка в сером сотворили чудеса буквально за несколько минут. Даже без бурчания и поминания всех святых. Ну, если только чуть-чуть – когда несколько раз придавило пару пальцев тяжеленными павезами или когда несущий целую стопку этих тяжеленных спутников арбалетчика паладин в полном боевом облачении нечаянно наступил все тому же брату Михаилу на ногу.

Мыслил Алекс достаточно просто и прагматично. Летающий гибрид грузовика и автобуса не то чтобы совсем не трясло, но проблем данное неудобство доставить людям явно не могло. Он как-то раз прокатился на стройке в современной местным жителям телеге и на собственной пятой точке узнал, что рессоры тут пока не изобрели. Или не внедрили в массовое производство. А потому к ямам на дороге его пассажиры должны были быть приучены. Значит, дело в том, какой вид открывается им из окна. То, что живущие в эту эпоху представители человечества просто-таки гипервнушаемы, ему уже успели растолковать. С них станется поверить, будто от вида проносящихся внизу елок должно стать плохо. И им действительно от него станет физически плохо! Зато и врачи при некоторой удаче могут пользоваться практически одним лишь плацебо. Причем пустышка может снять не только надуманные их пациентами недуги, но даже оказать положительное воздействие на протекание вполне реальных заболеваний. А значит, бывшему военному пилоту осталось только одно. Напрочь убрать весь обзор из салона. Все-таки паладины не школьники, жаловаться не пойдут. Вернее, пойти-то они в какую-нибудь церковную комиссию с данным вопросом теоретически могут, но лично ему, Алексу, от этого будет ни холодно ни жарко. Ибо ради союза против малинитов местная власть еще и не на такое ущемление прав своего пушечного мяса решится.

– Ты, стоять! – ухватил он за плечо того самого инквизитора, когда пассажиры летающей колымаги принялись занимать свои места, крестясь и бормоча молитвы. – Пойдешь со мной в кабину. Учить тебя будем!

– Если будет на то воля Господа! – смиренно кивнул слуга церкви и, опустив голову, поплелся за Алексом, пытаясь унять хищный блеск глаз. Данный представитель духовенства был весьма амбициозен, иначе никогда не смог бы занять своего места. Далеко не самого низшего в иерархии как простых пастырей стада божьего, так и тех, кто ищет среди овец заблудшие экземпляры, чтобы очистить их болью и мукой. От шанса получить толику силы тех, кто явно несоизмеримо могущественнее его, отказываться он никогда не стал бы.

– Ню-ню! – Скептически хмыкнув, пилот задернул импровизированную шторку из нескольких дорожных плащей, отделяющую пилотскую кабину от салона, и приглашающе указал монаху на бочонок с порохом, выступающий на месте кресла второго пилота. Ну не было среди зарослей хлама, любовно отсортированного Сэмюэлом, привлеченным к нелегкому делу сборки летающего паладиновоза, еще одного противоперегрузочного кресла. Точнее, были, но в кабину он поставил одно и твердо решил: хватит! – Вот запуск реактора. Клавиша большая, заметная. Если подсвечена красным – режим консервации, все отключено. Если зеленая – можно лететь.

Приборная панель грузовика, прошедшая сквозь шебутные ручки прошлого, а судя по состоянию пластика, и позапрошлого хозяина, была в довершение для наибольшего упрощения немного подправлена уже в текущих условиях. Никаких тебе нейрошунтов, никаких каналов прямого подключения к имплантатам или зрительным нервам – даже старых как сам мир, оптоволоконных – вообще ничего. На месте модуля сопряжения вообще кое-как присобаченная на молекулярный клей заглушка, вырезанная, судя по цвету и фактуре, из пластиковой столешницы.

– Так, а теперь подробнее по управлению – под левой рукой рычаг вертикали. – Обхватив рычаг затянутой в ненужную сейчас сенсперчатку рукой, Алекс несильно подал его назад, заставив самопальный драндулет легко оторваться от грунта и моментально выправить небольшой наклон, вызванный неровностями почвы, на которой корабль простоял всю ночь.

Монах при этом как ни храбрился, но в специально приваренную к силовому набору трубу вцепился получше какого-нибудь клеща.

– Завалить в крен можешь даже не пытаться – тут система управления тупая до невозможности. В принципе для грузовика такая и нужна. Гравитационную горизонталь корпус выдерживает без участия водителя. Теперь смотри, под ногами две педали – нажмешь на правую, корпус медленно повернется вправо.

Проведя вышеозначенное дейстие, пилот развернул всю махину корпуса. Движение было действительно медленное, можно сказать, монументальное.

– Теперь левую. – Под усилившийся молитвенный гул из затемненного салона длинная приплюснутая труба силового набора грузовика с торчащими по бокам маневровыми решетками антигравов и желтым, дырчатым, немного помятым пассажирским отсеком вернулась к первоначальному положению. – Осталась последняя рукоятка, и можно сказать, обучение закончено. – Похлопав ладонью по затянутому черной вспененной пластмассой джойстику, Алекс продолжил объяснение: – Короче, тут все просто до невозможности. Вперед – это вперед. Назад – это назад. Тут даже идиот разберется.

Резкие рывки, совершаемые грузовиком из-за разрегулированных маневровиков, в бытность свою вообще-то установленных на десантных шаттлах, и поэтому имевших чрезмерную мощность, качественно встряхнули содержимое пассажирского отсека, вызвав нечто среднее между возмущенным попискиванием и нестройным матом. Как говорится, смешивать, но не взбалтывать.

– Это страшно и пугающе… но просто, – выдавил из себя монах, с выражением отчаянной решимости пытающийся не смотреть в окно. Возможно, ему с таким страхом высоты следовало бы летать исключительно по приборам… Однако большая их часть в летающем транспорте не работала из-за отсутствия маяков глобальной системы позиционирования. – Во всяком случае, выглядит просто. Но ведь это лишь поводья, что управляют впряженными вместо лошадей силами. А где же они сами? Ну, кому принадлежат руки, которые поднимают нас от земных хлябей?

– Подъемный момент нам обеспечивает контур антигравитации. На него сейчас опирается наш транспорт, – вздохнул Алекс. – Но ты его починить не сможешь. Нужен тестер, сменные платы взамен выбывшего из строя участка, диагност, аппарат для калибровки… И все это у меня с собой имеется. Но для использования необходим специальный нейроимплантат с установленными программами. А у вас, местных, такого нет. И не будет. Утешься тем, что контур этот прочен и надежен, как блок пенобетона, повредить его чем-нибудь, кроме прямого попадания плазмы, нечего и пытаться. Нет, ну в аварию тоже можно попасть, но удар, который его сломает, заставит пилота и пассажиров вообще растечься медузой, так как в них не останется ни одной целой косточки.

– Я не уверен, что понял. – В речи Алекса, не сильно следившего за своими словами, для инквизитора оставались непонятными целые предложения. Это Вячеслав уже мог говорить с местными на латыни так, словно был одним из них. И Сэмми, если старался. Но обычно он не старался, и потому даже современники понимали его перегруженную терминами и сленгом белиберду далеко не всегда. – Разве те артефакты, что слились с телом наших братьев по вере, истребляющих зло с оружием в руках, плохи?

– Хороши-хороши! – заверил его Алекс, благодаря паре месяцев сожительства с одной ушлой уличной торговкой из Нового Китая неплохо разбирающийся в том, как впаривать клиенту лежалый товар. – Вот только чтобы ты хотя бы мог увидеть то, о чем я с тобой говорю, нужны другие. Совсем другие.

– Какие? Ведь вы же не сможете всегда находиться рядом? И пусть простит меня Всевышний, но я не верю, что даже с его благословением у нас не случится какой-нибудь мелкой досадной неприятности, требующей выполнения нужных обрядов и ритуалов. А вдруг из-за происков врагов летучая колесница не сможет взлететь, когда никого из нефилимов не окажется рядом? Как тогда? – Инквизитор вцепился в необходимую ему информацию, словно голодающий в уроненный на землю богачом кусок хлеба. Нужные волшебные вещи он надеялся купить, выменять, украсть. По ситуации. Но ему для начала следовало узнать, какие именно артефакты чему и как служат. А с тонкостями он планировал разобраться потом.

– У вас бусинки, а у нас сеточки, – припомнил о том, как выглядит нейросеть, Алекс. – Надеваются прямо на мозг. Ну, под волосы и кости черепа, понимаешь?

– Кажется, да, – неуверенно сказал инквизитор, читавший отчеты о вскрытии тел малинитов. Пытливые служители церкви, ничего не сумевшие добиться пытками от редких пленников и хладных тел, внимательно описывали все отклонения от нормы. – Спасибо, что сочли возможным поделиться со мной этой тайной. Быть может, есть что-то, чем я могу сполна отблагодарить вас, о могучий воин небесного воинства? Редкие вина, драгоценные камни, невинные девы…

– Мойся чаще, – решил Алекс, принюхавшись к святому отцу. От него пованивало. Гигиену своих гостей жители «Амаласунты» заставляли соблюдать, но те относились к заботам по поддержанию чистоты тела с заметным пренебрежением. И отлынивали от них при каждой возможности. – И обормотов своих заставляй.

Не прошло и четырех дней, как уже буквально воющее от скуки и пары-тройки «маневров» обучаемого святое воинство соизволило приблизиться к пригородам Рима. Платформа не поднималась выше двух сотен метров по причинам, заключавшимся в излишней религиозности обряженного в монашью рясу не особенно опытного пилота. О приближении к столице пассажиры узнали заранее – километров эдак за десять. Когда приятный ветерок, задувающий в щели не особо герметичного корпуса, приобрел непередаваемые нотки – запахи биологического распада сложных полимеробелковых структур, миазмы околохимического происхождения и еще что-то, явно не идентифицируемое даже встроенным военным медимплантом.

Как позже выяснилось, доносились запахи из района кожевенных производств и чумных кварталов, расположенных как раз на том берегу Тибра, вдоль которого летающий паладиноносец двигался к центру святого города. Амбре просто сногсшибательное. Даже святой отец, перекрестившись, сдвинул рычаг повыше, ибо никакая религиозность, даже запредельная, не выдерживала встречи с вот такой вот грубой действительностью.

– Рим? – стукнулся в отделяющую кабину пластиковую перегородку какой-то монах. За несколько суток полета пассажиры изрядно осмелели… Или просто устали бояться. – В самом деле мы за считаные дни перенеслись едва ли не через половину мира, и под нами уже сам святой Рим?

– Пока не уверен. – Алекс с неудовольствием разглядывал то, что местные жители по праву считали крупнейшим на всей планете мегаполисом. Карта, которую загрузил ему Вячеслав, и вид из окна решительно не совпадали. – Может, другой какой клоповник. Здесь же и миллиона жителей не разместится, вот зуб даю. Наверное, просто другой город, а ваш святейший стул, то есть, тьфу ты, святой престол, будет дальше.

– Да нет же, это Рим! Я узнаю папский дворец, он один имеет такие прекрасные шпили и сад! – уверенно ткнул пальцем непонятно куда сидящий за штурвалом инквизитор и потянул машину вниз. – Да и Колизей стоит там, где надо! Нет, вообще арен от наших диких предков-язычников, ныне погловно варящихся в адских котлах, осталось предостаточно. Но таких крупных больше ни в одном городе не строили!

– М-да, ну, значит, готовьтесь к десантированию, летучие грязнули! – скомандовал Алекс пассажирам, внутренне поморщившись. Паладины не видели ничего дурного в том, чтобы при необходимости справить нужду в уголке машины. И то, что им на ней еще лететь далеко и долго, их просветленные святым писанием умы не волновало ни капли. – Привести себя в парадный вид, сейчас вы предстанете перед своим наивысшим начальством!

– Мы уже на небесах? Поднялись-таки до входа в рай? – обрадовался кто-то, видно просто проспавший объявление о прибытии в пункт назначения. – А святые апостолы нас встречают?

– Нет, мы у престола наместника божьего на земле, – поправил его кто-то. – Хотя да, вход в рай должен быть где-то здесь. Может, и правда поднимемся, а? Ну, если внутрь нам пока рано, то хоть посмотрим! Все равно лететь недалеко, ну шагов этак тысячи две или три. А внизу как раз к нашему прибытию столы накроют…

– Сегодня у нас иная программа действий запланирована, – оповестил их военный пилот, начиная потихоньку облачаться в боевой скафандр. Предназначенный для ношения десантом, он при нужде складывался до объема небольшого чемодана и представлял весьма неплохую защиту от большинства поражающих факторов, которые могли бы применить против него местные жители. Особенно ценен был газоанализатор, который без особых проблем сканировал еду и напитки на предмет подмешанных туда ядов. Правда, натянуть его, сидя в кресле, было тем еще акробатическим трюком, но Алекс еще не забыл старые служебные навыки. – И транспорт у нас недостаточно высотный, выше четырех километров не поднимется. А то показал бы я вам с орбиты все основы научного атеизма.

Сделав пару кругов над городом, Вей так и не обнаружил ни одной посадочной площадки. И только потом вспомнил, что местные вообще-то пока не летают. Ну, если только сверху вниз, когда откуда-то падают. В общем, данные объекты им особо не требуются.

– Ну и куда заворачивать? Я же в ваших курятниках ни хрена не понимаю. – Раздражение, внезапно охватившее пилота, было вполне нормальным. Под днищем пролетало то, что вряд ли можно было назвать развитой городской инфраструктурой. Где-то в глубине души Вея все еще плескалась предательская мыслишка о том, что все, творящееся вокруг, является театрализованным представлением или бредом подключенного к киберреальности мозга. Что в принципе можно было бы представить – мол, стукнули слишком сильно на гауптвахте шокером по нейросети, и все это бред запертого в черепной коробке сознания. А на самом деле тело лежит где-нибудь на кушетке в клинике космодрома и пускает слюни с видом полного имбицила, ожидая санитара с заветным уколом. За всю сознательную жизнь Алекс таких вот «овощей» насмотрелся в достаточном количестве. Почти полтора столетия назад в закон об эвтаназии именно из-за таких вот случаев необратимого повреждения нейросетей и добавили парочку пунктов.

Но вот такая вот подробная деталировка, да еще с привязкой к историческим фактам, рушит эту весьма интересную теорию на корню. А жаль!

– Вот… сзади, за собором Святого Петра, садик… – Высунувшийся из-за плеча брат Михаил выступил навигатором, тыкая не особенно чистым пальцем прямо в лобовое стекло. – Во-от туда.

– Стрелять по нам не будут? – Алекс заметил внизу подозрительное шевеление. Если раньше по улицам передвигались козявки-люди, то теперь их стало в разы меньше. А оставшиеся включили форсаж и в таком режиме ныкались по ближайшим щелям. К тому же наметанный глаз боевого пилота углядел в указанной точке блеск каких-то конструкций явно не мирного назначения. И не средневекового дизайна. – Это что там за молниемет в садике в небо пялится?

– На все воля Господа, но если часовые откроют огонь, то они и их семьи сгорят в очистительном пламени, ибо поступок будет признан еретическим, на пользу врага рода человеческого идущим, – многословно, путано и не очень-то понятно изъяснился инквизитор-пилот. – Орудие же сие колдовским пламенем стреляет и было захвачено отважными воинами Господа в сражении близ Винницы. Пять десятков отважных рыцарей сожгло оно, повинуясь нечестивым рукам чернокнижников, но проморгали колдуны зашедший к ним с тылу с небесным благословлением отряд. И полегли все под копьями.

– Ага, вижу. Заяц. На колесном шасси, а рядом солнечная батарея. Не, ну знакомая схема. Обычно применяется всякими террористами, которым кровь из носу надо, забившись в какую-нибудь лесную глушь, хоть чего-то бронебойное зарядить. – Алекс с некоторым трудом, но все же опознал в замотанной какими-то тряпками и холстами конструкции промышленный электромагнитный излучатель с двумя характерными выступами по бокам ствола. Обычно он применялся для того, чтобы в крупных металлических 3D-принтерах создать нужные детали из готового порошка различных сплавов. Но если выкрутить предохранители и поставить дополнительные батареи, данный инструмент становился сносным оружием. Во всяком случае, полицейских дроидов жег пачками. И даже мог при некоторой удаче завалить бронированный флаер. Выстрелом в упор. Настоящему оружию такая самоделка проигрывала по всем статьям, будучи слишком громоздкой и недальнобойной, однако в отличие от содержимого арсеналов продавалась достаточно свободно. Чем преступники всех мастей охотно пользовались. – А кто же вас учил, как с ним обращаться?

– Не все чернокнижники погибли в тот день. Некоторые прожили достаточно, чтобы раскаяться. – Инквизитор слишком резко дернул ручку к земле. Если бы не автоконтроль, рассчитанный на беременных истеричных дамочек со сломавшимся в самый неподходящий момент ногтем, бывший школьный автобус вмазался бы в грунт с изрядным ускорением. Но бортовой компьютер проанализировал расстояние до земли и вместо крутого пике устроил плавное снижение, не обращая внимания на команды явно неадекватного пилота. – Все. Ох. Даже не верится, что я это сделал! Я смог управиться с летучей колесницей. Спасибо Тебе, Господи!

В парке поднялась суета. Выбежавшие к летающему транспорту солдаты взяли высыпавших из него паладинов в кольцо, но начать терки с местными вояками Алекс попросту не успел. Из своего дворца спустя считаные минуты прибыл папа.

Завалилась такая толпа рыл на пятьдесят-шестьдесят плюс до сотни гвардии в железе по самые гланды. Такие вполне себе пухленькие церковные отцы. Причем кучкующиеся вокруг того самого папы были заметно худее, а сам столп христианской церкви обладал буквально аскетическим профилем. В голове Алекса при виде всего этого буйства красок, золота, драгоценных камней и бархата с шелком пробежала вельми крамольная для этих времен мысль о том, что степень худобы прямо пропорциональна занимаемому посту и боязни за свою шкуру. Как помнилось пилоту из курса истории – отравители в Средние века были вполне себе обеспеченными заказами профессионалами.

– Как его зовут-то? – тихо шепнув застывшему рядом инквизитору, Вей принялся с интересом обозревать происходящее, больше напоминающее то ли парад, то ли замедленные танцы.

Недовольно покосившись на нехристя, недавно обученный пилот небесной колесницы пододвинулся поближе и принялся тихим, почти на грани слышимости профессиональным шепотом просвещать необразованного нефилима, попавшего в общество наместника Божьего на земле. Что характерно – абсолютно не шевеля губами.

– Запоминай, нелюдь богопротивная – Pontifex Romanus, глава и суверен Святого престола Бенедикт Тринадцатый. Поддерживает авиньонское крыло святой консистории и святую инквизицию. Довольно сильно в последнее время прижал кардиналов, в связи с чем… тут все и так понятно. В народе известен под прозвищем Папа Лу́на. Но только посмей, неверная твоя душа, к нему так обратиться! Полное обращение, которое, может быть, и войдет в твою нечестивую голову, звучит так: Епископ Рима, викарий Христа, преемник князя апостолов, верховный первосвященник Вселенской церкви, Великий понтифик, Примас Италии, архиепископ и митрополит Римской провинции, суверен государства-города Ватикан, раб рабов божьих. И только попробуй что-нибудь исковеркать!

Инквизитор, быстро шептавший необходимый минимум титулов хозяина христианского мира, оборвал себя, столкнувшись со взглядом Алекса. В нем было даже не презрение… Недоумение. Искреннее и незамутненное. Моментально переведенное мозгом церковника во что-то подобное: «Как это так, ему, и вдруг попытались чего-то приказывать. И самое главное кто? Тот, кто не имеет на это ни малейшего права!» Хотя на самом-то деле пилот просто удивился чрезмерной вычурности титула, коей обычно могли похвастаться пожизненные «команданте» и «президенте» какой-нибудь затерянной аграрной колонии.

– Ну, хоть правильное титулование запомни! – буквально взмолился священник, понимая, что на большее уговорить нефилима не сможет. – Папа поймет и не обидится, если к нему обратиться неправильно, но адекватно ответить будет вынужден! Он не может позволить себе потерять лицо!

– Буду на публике молчать. Гордо и таинственно, – решил Алекс, которому вся эта дипломатия и соблюдение политесов были нужны, как президенту межпланетной корпорации закусочная за углом. В конце концов он не генерал, а пилот. Он всегда действовал и побеждал, а не строил планы, где чего и как урвать, участвуя в штабных игрищах. Он даже подумал, не затемнить ли ему закрывающее лицо забрало. Тогда можно будет на экран перед глазами вывести чего-нибудь интересное. Как показывал быстрый обзор памяти скафандра, предыдущий хозяин закачал в него впечатляющую коллекцию наиболее шедевральных голофильмов и банальной порнухи. – Все равно переговоры мы будем вести только за закрытыми дверями, кривляться перед вами я тут не собираюсь!

– Грехом, погубившим первейшего из архангелов, архангела Самаэля, ныне известного как Люцифер, была гордыня, – тихонько вздохнул инквизитор, тоскливо взирая на золотые доспехи то ли нефилима, то ли древнего бога. Пока они сидели рядом в кабине, тот казался обычным человеком… Но был на самом-то деле совсем иным существом. Хотя маскировался хорошо. Пока не начинал беседовать с кем-нибудь, чуждость вообще не ощущалась. – Хорошо, о великий Амон Ра. Если речи смертных скучны тебе, я сделаю все, как ты хочешь.

Глава 10

– Ринкьера, Ринкьера… – Алекс старательно вглядывался в голографическую карту Европы, пытаясь найти на ней пункт своего назначения. Вопреки опасениям военного пилота, встреча с духовным лидером его новых союзников прошла без особых проблем. Чинно посидели в большой компании, спиртосодержащих жидкостей попили, закусили их натуральными органическими продуктами и спокойно разошлись. Попытки выведать информацию, разумеется, имелись… Но до въедливости профессиональных контрразведчиков пьянствующим с «богом Амоном Ра» церковникам было далеко. Впрочем, не сильно походило на то, чтобы они особо старались. Видимо, просто заранее просчитали малую вероятность своего успеха и решили не давить на человека в высокотехнологичной боевой броне и с плазмометом. – Эй, орясины в консервах, кто там из вашей думающей братии ближе? Михаил? Давай его сюды, нам тут поручение вашего папы надо срочно исполнить. Стой, не надо его кидать! Дай сначала дверь открою! Все, готов, ловлю, пасуйте…

– А-а-а! – заорал опознанный летающий объект церковно-гуманоидного типа, запущенный в короткий неуправляемый бросок паладином, что чересчур серьезно подошел к делу и решил исполнить его как можно скорее. Лично встретившиеся с главой церкви, которого их с раннего детства учили в прямом смысле слова боготворить, воины Господа преисполнились невероятного рвения. Средневековые мозгоправы не могли похвастаться столь же впечатляющими результатами, как их более образованные коллеги из числа малинитов. Однако они честно старались как можно лучше промыть сознание доверенному им контингенту. Бывало и так, что бездумное исполнение недостаточно тщательно сформулированных приказов приводило к разным казусам. Забавным или страшным, тут как повезет. – Отпустите, ироды!

– Долетел? Жив? Цел? По ориентации натурал? – Алекс провел первичный опрос «метательного снаряда», успешно приземлившегося в укрепленные экзсокелетом руки пилота. Поскольку объект на все сказанное утвердительно кивал, оказался признан дееспособным. – Ну, хоть чего-то в тебе есть хорошего… Показывай мне, где ваша Ринкьера стоит. А то ведь увезу сейчас не туда, куда этот ваш папаша Борджиа, ну или как там его правильно, нас всех скопом послал.

– Ваша карта неправильная! – уверенным тоном заявил монах, бросив только один взгляд на предоставленное ему изображение и даже перестав вырываться.

– Думаешь? – нахмурился Алекс. Хоть загружавший ему информацию Сэмми и клялся, что разрыл в каких-то детских учебниках точный атлас Земли до изменившей облик планеты Третьей мировой, однако он попросту мог выдавать желаемое за действительное. Ну, или люди, делавшие исходный источник информации, подошли к своей работе спустя рукава. Они же не могли предположить, что по потерявшей актуальность карте действительно будут ориентироваться на местности попавшие в далекое прошлое неудачники. – И чего не так?

– Ну, дык, масштабы неправильные! – уверенным тоном заявил священнослужитель. – Почему земли мавров такие большие?! Они должны быть меньше цивилизованного мира раза в два! И потом, где звери? Все настоящие карты несут на себе благородных зверей, кои обретаются в тех землях. Львов, туров, драконов, единорогов…

– Да, штурман ты феноменальный. – Алекс с трудом подавил желание бросить все, выскочить из машины и догнать не успевшего далеко уйти папу. Как ни странно, но из всей этой компании ушибленных на голову фанатиков, разговаривающих с сидящим на небесах всесильным мужиком, именно он казался самым нормальным и никаких голосов не слышащим. Закрадывалось у Алекса такое ощущение, будто глава церкви придерживался схожих с ним взглядов на религию. В конце-то концов сложно одновременно верить в собственную богоизбранность и править крупнейшей в этом времени надгосударственной структурой. Тут нужен холодный, расчетливый и изощренный разум, подвергающий анализу свое окружение, его мотивы, возможности и средства. Ну а так волей-неволей заодно окажутся подвергнуты строгой оценке и любые догматы. – Такого только враждебной империи алиенов подсовывать, чтобы он весь флот потенциального противника сконцентрировал в черной дыре, мимо которой дураки-пилоты уж точно не промахнутся. Ладно, ты примерно район очерти, а там, на месте, как-нибудь сориентируемся.

Выяснилось, что лететь предстоит не так уж и далеко. Из последних сил держащийся в осаде малинитов укрепрайон оказался опасно близок к тому месту, где угораздило появиться останкам «Амаласунты». Ну, по мнению Алекса, близок. Местные же аборигены на этот счет особо не беспокоились, ибо, по их понятиям, данные регионы разделяло еще как минимум три-четыре буферных государства. Да, не особо больших, но все же.

«Ага, у меня эта местность отмечена как Центральная Германия. И кажется, я там даже бывал, – задумался Алекс, пытаясь по карте прочертить линию фронта. Увы, без достаточного количества актуальных разведданных все его старания ни к чему толковому привести не могли. Ясно было лишь то, что уже контролирующие северную часть Африки малиниты по мере сил стараются отсечь Европу от остальной Евразии. Вероятно, с тем, чтобы как можно меньше народа могло куда-нибудь утечь из региона, на поглощение которого они нацелились. Однако, если верить услышанному в Риме, захватить по-настоящему северные страны у фанатиков не получилось. Хотя они пытались и даже собрали для этого дела не меньше чем двухсоттысячную армию. Привыкшие к очень теплому климату тропиков люди, оболваненные их проповедями и не очень сильно заботящиеся о собственной жизни и здоровье, банально не смогли найти для себя достаточное количество еды, дров и теплой одежды, а потому вымерзли с наступлением холодов. Если кто-то и задумался о необходимости зимней униформы во всем их воинстве, то понимания своих идей у высокого начальства не нашел. – Только в мои времена регион переименовали. Ладно, не суть…» – Эй, кто там? Вставайте на подачу, пасую!

– А-а-а! – заорал монах даже раньше, чем отправился в обратный полет. Алекс искренне не понимал, чем он так возмущается? Три-четыре метра по горизонтали, сантиметров семьдесят по вертикали… Даже если тормозная система в лице паладинов не сработает, ущерб от жесткой посадки получится исключительно моральный. Это же вам не боевое десантирование с орбиты под огнем врага, да еще и с неработающими двигателями!

С тяжелым сердцем Алекс снова обработал большую часть своих пассажиров станнером. По пробуждении их боевая эффективность будет на некоторое время снижена, но зато хоть перелет до цели перенесут нормально. Меньшая часть в лице нескольких монахов от «успокоительного» отказалась, поскольку алхимики Рима выдали им свое патентованное лекарство против страха, которое, судя по результатам химического анализа, являлось банальным опиумом. Немного подумав, Вей не стал им мешать ловить кайф, только еще раз убедился, что все двери крепко заперты. Не то выйдет какой-нибудь священнослужитель на облака погулять, покурить или отлить, да и уйдет рыбкой прямиком на доклад к всевышнему начальству. А ему, Алексу, потом объясняй этим укуренным дикарям, почему это их потеряшка все никак не возвращается.

– Бф семь. Де четыре. Е три, – отправил он по сделанному в прямом смысле слова на коленке передатчику сообщение о том, что все в порядке. На каждое более или менее вероятное событие у них была заготовлена такая вот цифробуквенная галиматья. Коды, о которых Вей заранее договорился с Сэмми, распознать было невозможно. Перехватить – да ради бога, а вот распознать – никак. Без точно такой же таблицы с обозначениями случившихся событий даже вся разведка Земли не сумела бы понять скрытый смысл сообщения.

– Л семь! Повторяю, Л семь! – пришел секунд через двадцать ответ, с трудом пробивающийся через шорох помех. Однако даже они не смогли скрыть того факта, что в голосе компьютерщика буквально плескалась тревога. – Полный Л семь! Срочно проверь всех своих и самого себя, пока не стало слишком поздно!

– Биологическая угроза на базе, причем уже трупы появились?! Откуда, мы же все опасные места вроде бы зарыли… – поразился Алекс, на всякий случай сверившись со списком имеющихся кодов и аж передергиваясь от неприятных предчувствий. – Проклятье! Вот только этого нам и не хватало! Так, надо бы проверить, нет ли заболевших среди моих оболтусов.

Средняя температура по паладинам была куда ниже статистической. Попытавшись просканировать их дистанционно, Вей не учел металла доспехов и очень удивился, узнав, что его пассажиры холоднее окружающего воздуха. Внеся поправки, он не нашел среди молодых воинов церкви ни одного больного, а после перешел к монахам, с любопытством наблюдавшим за его действиями… И вот уже тут ситуация оказалась вовсе не такой радужной. Лицо одного, до того старательно кутавшегося в плащ и время от времени покашливавшего, «украшали» неприятного вида гнойные язвы.

– Оспа, – вздохнув, сознался он, когда понял, что раскрыт. – Ну мы же так и так на войну с порождениями ада летим, нет? Я надеялся, успею умереть на поле боя со словом Господа на устах раньше, чем она меня доконает.

– Рябая смерть пришла! – в ужасе отшатнулся от своего собрата Михаил. – Симеон, почему же ты молчал?!

– Я думал, вы знаете. Мы же только на прошлой неделе ездили хоронить за стену отца Августа, который от нее и помер, – развел руками заболевший, старательно отодвигаясь от Алекса, начавшего доставать из аптечки первой помощи автоматический инъектор, главной частью которого являлась большая хромированная игла. – Ой, ну вот только не надо меня лечить! Я с детства не терплю кровопусканий и пиявок! Все мы в руках Божьих, и кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Может, еще и сам выздоровлю, такие случаи не столь уж редки.

– А про аллергический шок на антибиотики в ваших заповедях ничего не сказано? – уточнил Алекс, на всякий случай занижая в два раза вводимую больному дозу лекарств. Бывший пилот счел, что раз источником заразы является не какая-нибудь мутировавшая инопланетная дрянь, а, можно сказать, почти родной человечеству земной возбудитель, то особо тревожиться не надо. Название «оспа» или «рябая смерть» ничего ему не говорило… Видимо, к его времени данную болезнь успели либо уничтожить, либо переименовать. Однако раз от нее и без медикаментов выздоравливали, скорее всего, Сэмми переоценил степень опасности заболевания. Ну да ему простительно, это же не компьютерный вирус, базы по которым он наверняка обновлял как минимум раз в неделю. – Нет? Ну вот и хорошо… Хорошо, что у костюма фильтры есть, на случай действий в условиях других планет или иной опасной внешней среде.

Закончив медицинские процедуры и напоследок напялив на больного плотную повязку из стерильного бинта, Алекс вернулся к пилотированию… Вернее, более или менее беззаботному посапыванию в кресле. Какими-либо радарами сооруженный им транспорт не обладал, а потому, если на него вдруг выйдут перехватчики малинитов – Вей в любом случае даже и атаку-то заметить не успеет. На прикрепленную к крыше плазменную турель особых надежд тоже не имелось. Из-за отвратительной аэродинамики гибрида автобуса с пассажирским флаером единственной удобной целью для нее являлись исключительно неподвижные цели. Впрочем, по уверениям церковников, летающего транспорта у террористов имелось мало. Штук пять или шесть капсул, да еще их главная база – крейсер… И это было легко объяснимо. Предполагалось, что корабль-носитель будет сбит силами самообороны Земли в течение максимум получаса. А потому с борта судна высадились все, кто только мог. Координатор в ранге старшего жреца наверняка руководил операцией дистанционно, находясь в другом конце планеты. Поди найди их канал связи среди всей информации, которой обменивалось друг с другом многомиллиардное население метрополии. Оставшаяся на заранее обреченном транспорте минимальная команда должна была по возможности задержать противника и доблестно погибнуть в бою. А основной состав десанта ухнул в пространственно-временной разрыв вместе с «Амаласунтой».

Катаклизм с равным успехом губил как мирных жителей, так и вооруженных фанатиков. Если бы те, кому повезло остаться на крейсере, не нашли несколько «вскрывшихся крипт», они бы вообще, кроме собственной посудины, никакой авиации не имели. Чудо еще, что обладатели напрочь промытых и прошитых специальными имплантатами мозгов вообще могли как-то подстраиваться под окружающий мир и пытаться с ним взаимодействовать… Впрочем, их восприятие действительности тоже было сложно назвать адекватным. На самоубийственную миссию не могли отправить кого-то, сохранившего полную свободу личности. А ну как в последний момент передумает умирать за торжество веры? Следовательно, кто бы ни скрывался сейчас под именем Малина – он так же ограничен в своих действиях, как и рядовые фанатики. Просто может проявлять больше тактической гибкости, необходимой при проведении крупной войсковой операции. Будь иначе – выходцы из будущего давно бы уже захватили если не всю планету, так Европу точно. Просто расстреляли бы Рим с безопасной высоты, поразив сердце сопротивляющейся им христианской цивилизации. А затем прошлись бы с бомбардировками по каждому крупному мегаполису, кои в этом мире и так по пальцам пересчитать можно. Однако нет – висит их корабль над Стамбулом как приклеенный. Видимо, какая-то директива запрещает его хозяевам удаляться от крупного скопления гражданских или важного административного центра. А отменить ее – полномочий не хватает.

– Это странно, но мне стало намного лучше, – постучался в кабину пилота Симеон, в голосе которого слышалась растерянность. – Жар спал, головная боль прошла, из носа уже не течет, даже радикулит прошел, которым меня Господь за грехи наказал еще лет семь назад. Ваше исцеление прикосновением той странной штуки было немного болезненным, но действенность его неоспорима. До моментального излечения прокаженных, кое продемонстрировал Иисус, конечно, сильно не дотягивает… Но тем не менее я впечатлен.

– Скорее всего, ты еще болен, просто симптомы на время исчезли. Примерно половина той смеси препаратов, которая загружена в автоинъектор, работает как обезболивающее, – покачал головой Алекс. – Лекарства, которые в тебя впрыснула игла, действенные… Но такая их доза, что моментально убьет любую инфекцию, заодно прикончит и самого человека. Ну, или посадит ему напрочь печень с почками, а менять их дорого и долго. Напоминай мне следующие дня три, чтобы я не забывал об уколах антибиотиков. И не снимай повязку, это не даст далеко разлететься выдыхаемому тобой воздуху. Как я понял, эта ваша «рябая смерть» довольно заразна, а мы же не хотим, чтобы все ваше войско закашляло на радость малинитам?

– Бывали годы, когда от нее вымирали целые города. И лишь мародеры, вороны да кошки, разносящие на своих хвостах дурные болезни, ходили меж мертвых тел, – печально вздохнул Симеон. – Я смалодушничал, умолчав о своей болезни, но я исправлю свой грех! И пусть для этого придется совершить подвиг самопожертвования, но…

– Хорошо-хорошо! Только давай-ка ты все это без меня! – поспешил спровадить церковника подальше Алекс, абсолютно не желающий слушать, к каким нелогичным выводам тот пришел. Или тем более расхлебывать последствия. Один раз Вей уже видел, как случайно не в тот день сожравший спросонья котлету монах раскаивался в своем поступке и публично истязал себя кнутом. Участвовать в чем-то подобном военный пилот не желал категорически, ибо подобные фетиши однозначно относил к числу недопустимых извращений. – Я тут это… Очень занят! Космос слушаю!

– Да? – заинтересовался Симеон. – И что он говорит?

– Молчит, собака, – пожал плечами Алекс. – Но ничего, дай только срок, и мы расшевелим это сонное царство спутниками. Ну, если все антигравы раньше завершения войны с малинитами из строя не выйдут.

Спровадив решившего поболтать по душам монаха, пилот облегченно выдохнул. И с головой зарылся в справочник по ремонту и обслуживанию малых плазменных орудий. Террористы и их приспешники из числа местных жителей наверняка потребуют многочисленного применения высокотемпературных аргументов, чтобы перестать распространять по планете свою поганую идеологию. Значит, турель имеет все шансы выйти из строя из-за полученных повреждений, перегрева или банального износа после заданного количества выстрелов. Причем скорее рано, чем поздно. А чинить ее кому? Алексу! Не кузнецам же местным, у которых металлическая наковальня вполне еще идет за хай-тек. А то ведь в связи с дороговизной металла многие до сих пор каменными топорами пользуются!

Через сутки с лишним полет закончился в окрестностях громадного непроходимого и кажущегося бескрайним леса… На самой окраине которого хозяйничали малиниты, уничтожающие какое-то небольшое поселение. Правда, узнал Алекс о достижении линии фронта вовсе не от своих пассажиров, которые изо всех сил пытались сориентироваться на местности по виду из окон. Просто с высоты парения их летающего транспорта опытный летчик увидел небольшую вспышку… И тут же у него сработали старые рефлексы.

– Боевая тревога! – Как только модифицированные глаза пилота боковым зрением уловили неестественного вида аномалию куда выше уровня земли, руки сами взялись за штурвал. Гибрид автобуса с кучей технического мусора протестующе заскрипел, когда его попытались увести в пике. Еще более возмущенные звуки издали монахи с паладинами, наконец-то более-менее притерпевшиеся к мельканию пейзажей за окном. Но Алексу было вовсе не до недовольства временных союзников, высокомерно игнорирующих ремни безопасности. Синхронизировавшийся со своей машиной пилот старательно воевал с настройками турельного прицела, пытаясь приблизить в максимальной четкости изображение так заинтересовавшего его зрелища. В целеуказателе послушно мелькали участки трехметровой каменной стены, валяющиеся на земле ворота, толпящиеся в одном месте лошади, домики из не успевшего еще толком потемнеть свежего дерева, мелькающие между ними фигурки. И целых три единицы не то бронетехники, не то артиллерии, выкатившие на единственную площадь и ведущие обстрел самого высокого здания, увенчанного большим, выкрашенным серебряной краской крестом. – Населенный пункт прямо по курсу занят противником, имеющим тяжелое оружие! Всем приготовиться к десантированию!

– Что?! – не понял отец Михаил, из всех облеченных властью пассажиров он находился ближе всего к кабине. – Говори человеческим языком, тварь ты, Богом отвергнутая!

Черные черточки, примерно раз в десять-двадцать секунд вылетающие из непонятных транспортных средств на хвосте из темного дыма и вспыхивающие фонтанами алого пламени на каменной кладке, не могли быть ничем иным, кроме как ракетами. Судя по тому, что ни одна из них не откалывала от своей цели больших кусков, а часть снарядов умудрялась мимо нее промахнуться – не только неуправляемыми и маломощными, но еще и крайне скверно нацеленными. Плюс к тому, с одного из поставленных на колеса сараев в небо бил луч голографического проектора. Картинка, которую транслировало устройство, оказалась размытой и нечеткой… Однако и в таком виде изображение пятиметрового мужчины в каком-то нелепом белом халате, попирающего волосатыми ногами груду окровавленных тел, должно было действовать на местных довольно угнетающе.

По любым меркам противник Алекса являлся даже не противником, а так, сборищем мишеней. Однако мишеней было много, достаточно много, чтобы бывший военный пилот отнесся к ситуации максимально серьезно. Стремительно снижаясь, он поразил два из трех заинтересовавших его деревянно-колесных объектов максимально горячими и плотными комками плазмы, какие только могла выпустить турель. Важность захвата и изучения последнего образца тяжелого вооружения малинитов рассматривалась им как весьма высокая. Воины церкви уже неоднократно попадали под подобные атаки во время противостояния со своими идеологическими конкурентами. И оценивали эффективность ракетных установок, крайне пагубно действующих на их боевой дух, крайне высоко. Ополченцы, кнехты и даже благородные рыцари с их чуть менее прослеживающими свою родословную конями бросались наутек, когда в их рядах начинали рваться летящие с оглушительным воем реактивные снаряды. Лошади-то боялись, может, и оправданно, все-таки они не являлись разумными существами, а вот люди паниковали явно зря. Весящие чуть больше килограмма боевые части физически не могли разлетаться в разные стороны достаточным количеством осколков и напалма. Эффект от их применения был скорее психологическим, ибо для эффективного поражения целей требовалось прямое попадание. Однако выдержать подобный огненный дождь могли лишь инквизиторы и паладины, которых длительными тренировками заставляли победить свой инстинкт самосохранения.

Две машины, больше напоминающие поставленные на колеса сараи, взорвались не хуже бомб, расшвыривая в разные стороны составлявшие их основу доски и оказавшихся рядом людей. Несмотря на подспудные опасения пилота, снабженная голопроектором техника все же не имела никаких высокотехнологичных защитных систем вроде силового поля или спрятанной под досками композитной брони. Однако третья и последняя повозка, которую от Алекса частично прикрывала стена какого-то дома, довольно быстро развернулась на сто восемьдесят градусов и внезапно выпустила не меньше двух десятков снарядов прямо по приближающемуся к месту боя десантному транспорту.

– Аррр! – не сдержался Вей, отчаянно дергая штурвал туда-сюда. То ли благодаря его усилиям, то ли из-за природной косорукости изготовителей примитивного ракетного вооружения бывший автобус остался целым и невредимым. А вот плевавшаяся плазмой вниз почти в автономном режиме турель уже заставила вспыхнуть как минимум три деревянных домика, на крышах которых стояли лучники. И даже пожгла максимально рассеянными импульсами некоторое количество рассекающих по главным улицам конных фигур. – Колдуны внизу призывают огненный дождь на какую-то вашу богадельню! Так понятнее стало?! Готовьтесь к бою, сейчас я вас всех прямо им на головы выброшу!

– Братья, к бою, повергнем во прах воинство адово! Надеть шлемы! Защелкнуть крепления! Принять эликсиры ярости и стойкости! – тотчас же принялся командовать своими бойцами инквизитор. Те дисциплинированно потянулись за амуницией и допингом. Много времени приведение в полную боевую готовность занять не должно было, поскольку основная часть обмундирования и так болталась на них в полурасстегнутом виде. Уцелевших жителей «Амаласунты» изрядно смущала привычка местного населения не менять свою одежду месяцами. Некоторые паладины даже прямо в своей броне пробовали мыться, после того как уверились, что та от этого не проржавеет. – Стоп! Сначала принять, а защелкнуть потом!

Возможно, выбранная Алексом стратегия действий и не являлась оптимальной. Разумнее было бы разорвать дистанцию, в безопасном месте высадить десант и уже оттуда понаблюдать за столкновением паладинов новой формации и малинитов, которых не могло быть в этом месте много. Алекс затруднялся с точной оценкой численности противника, поскольку бои в населенных пунктах давали просто прекрасную возможность спрятаться как защитникам, так и обороняющимся. Однако пропустить мимо своего внимания целую армию врагов он просто не сумел бы. Вот только все инстинкты военного пилота требовали как можно скорее близко познакомить уцелевшую ракетную артиллерию с десантом, а ведомая его твердой рукой самоделка по пологой ломаной траектории двигалась прямо к площади и осаждаемой церкви, поливая из вошедшей в форсированный режим плазменной турели все, хотя бы отдаленно похожее на вооруженного человека.

– Вперед, братья! – заревел кто-то из паладинов, едва дверь в салон начала открываться. – С нами святые угодники!

– Стой, придурок! – ничуть не тише заорал Алекс, еще не успевший окончательно сбросить высоту. Расстояние в десяток метров могло показаться смешным для полноценного десантника с его снаряжением… Однако обладатели, по сути, всего лишь толстых консервных банок, плюхнувшись вниз, расшиблись бы напрочь. Ну, если бы им повезло, раздавили бы какого-нибудь малинита в результате незапланированной бомбардировки собой. – Ты же без джетпака!

К собственному счастью, прежде чем броситься в атаку, воин Господа решил поцеловать рукоять своего меча, превратив ее в импровизированное распятие. Задержка в три-четыре секунды позволила сократить разделяющую его и твердый грунт дистанцию до пары метров, и выпрыгнувший-таки из салона паладин отделался всего-то переломами обеих ног. Как бы храбр и самоотвержен он ни был, но законы гравитации никто не отменял. Как и предельную прочность человеческих костей. Следующему повезло уже больше, и он отделался обычным вывихом. Ну а остальные и вовсе никаких неприятных последствий от процедуры десантирования не получили, если не считать пары заработанных в толкучке у выхода синяков. Однако их потом, после боя, дружно списали на малинитов, вовсе не спешащих удирать от раскрашенной церковными символами летающей машины. Напротив, те дружно рвались к ней поближе. И вовсе не с охапками цветов.

– Вот уж не знал, что примитивное кинетическое оружие может оказаться настолько действенным, – недовольно буркнул Алекс, когда прямо перед его лицом в прозрачный пластик кабины ударила стрела. Наконечник, разумеется, сплющился и не смог углубиться в высокопрочный материал будущего, однако на месте столкновения осталась небольшая паутинка трещин. Впрочем, поднявшийся из-за какой-то кочки и выстреливший в упор лучник порадоваться своему сомнительному успеху не успел. Повинуясь мысли пилота, плазменная турель навелась на новую цель и плюнула комком огня. Хотя излучатель работал в минимальном режиме мощности, обряженный в какой-то подбитый железом темный халат малинит зажарился заживо быстрее, чем успел закричать. – Нет, этой войне нельзя позволить продолжаться долго! Иначе у нас все детали слишком быстро износятся.

Деревня, как и ожидал Алекс, вовсе не была заполнена вражескими бойцами под завязку. Нет, противники здесь имелись… Но в разумных пределах. Около трех сотен смугловатых типов, все как один одетые в длиннополые темные одеяния, больше всего напоминающие гибрид пальто с бронежилетом, бросились к опустившемуся транспорту с холодным оружием наголо. Они по меркам местных могли считаться внушительной силой. Их длинные кривые сабли выглядели грозным оружием для рукопашной, а кроме того, у каждого имелся лук. Вероятно, именно осознание собственного численного превосходства их и подвело. Накатившие со всех сторон на импровизированный воздушный десант смельчаки не ожидали нарваться на несколько десятков пусть и примитивных, но очень крупнокалиберных дробовиков. Даже плазменная турель не могла произвести в их рядах такого опустошения, как сотни быстро летящих свинцовых градин, поскольку была одна и предназначалась все же, скорее, для поражения единичных бронированных целей. Паладины бронированным катком прошли через пытавшихся заступить им дорогу солдат врага. Выстрелы из их монструозных кулеврин, которые некогда было перезаряжать, отрывали конечности, пробивали двух-трех человек насквозь, разрывали в клочья черепа. Каждый из избранных рыцарей церкви успевал отправить на тот свет или, по крайней мере, тяжело ранить по два-три противника, а уже потом вынужден был вступить врукопашную.

– Малин! Малин! – отчаянно кричали смуглые последователи еще не родившегося пророка, наскакивая на живые крепости, словно охотничьи собаки на медведя. Вот только вряд ли лайкам и борзым хоть раз попадался косолапый любитель меда, у которого бронированным оказалось бы все, включая глаза, которого снабдили синтетическими мышцами и учили убивать по методикам, для создания коих требовались столетия глобальных войн и изучения человеческой анатомии. – Ма-а-алин!

С каждой секундой количество вопящих глоток все уменьшалось и уменьшалось. Паладины, прошедшие жесткую выучку у бывшего планетарного пехотинца, не просто размахивали своими кулевринами. Прикрепленные к толстым стволам штыки из космических сплавов легко потрошили животы, без особых усилий пропарывая плотную ткань, плетение кольчужных колец и даже нашитые на броню стальные пластины. Бронированные кулаки без особого напряжения резкими ударами сминали шлемы вместе с черепами, ломали шеи, дробили кости предплечий и рук. Ноги в стальных сапогах без малейших сомнений и колебаний опускались на тех, кого сшибли на землю плечом, кулаком или ударом мортиры, и давили людей, словно бурдюки с мясом и кровью. О своей же защите паладины просто не думали. Сочетание почти непробиваемых лат и прекрасно амортизирующей дробящие удары прокладки делали их практически неуязвимыми. Даже сочленения были прикрыты броней, а чтобы снять ее, требовалось сначала аккуратно отстегнуть пару-тройку креплений. Единственной опасностью для воина церкви было потерять равновесие и рухнуть, лишившись возможности крушить все вокруг себя. В этом случае его смогли бы задавить массой или спеленать обычные люди, рано или поздно сумевшие продолбить отверстие в бронированной скорлупе… Вот только Рикардо Гомес учил своих подопечных не столько индивидуальному боевому мастерству, сколько слаженной командной работе. И справиться с организованным строем настоящих машин смерти, в котором соседи всегда были готовы прийти товарищу на выручку, неподготовленные люди при менее чем пятикратном перевесе сил попросту не могли. Тем более что отстреливавшиеся из распахнутых окон монахи и управляющий плазменной турелью Алекс весьма надежно прикрывали тылы рыцарям церкви, поддерживая их огнем в прямом и переносном смысле.

– Во имя Господа! – Двери церкви распахнулись, и военный пилот поразился тому, сколько народа умудрилось впихнуться в не такую уж и большую постройку. Впрочем… Учитывая то, что она изначально делалась из камня, как и окружающая поселение стена, а также некоторое время вполне успешно выдерживала осаду, вероятно, данное культовое сооружение помимо прочего служило и убежищем на случай появления врагов. Правда, на привычный ему глубинный бункер эта возвышающаяся над окрестными халупами постройка походила не сильно, но, может, у нее подземелья глубокие?

Численное соотношение противоборствующих сторон моментально выровнялось. Пожалуй, малиниты даже оказались в некотором меньшинстве. Конечно, среди прятавшихся в храме людей профессиональных воинов оказалось относительно немного, но для того, чтобы воткнуть вилы или топор в спину отвлекшегося на паладинов противника, особого искусства и не требовалось. Зажатые с двух сторон сектанты стремительно переходили в мертвое состояние. Некоторые из них пытались сдаваться или бежать, но пощады выронившим оружие людям никто не давал. А чтобы пробиться к воротам, требовалось сначала как-то миновать рассыпавшихся в цепь паладинов и плюющуюся плазмой турель.

– Не сметь сжигать артустановку! – прогрохотал над полем боя усиленный динамиками голос Алекса, едва только он заметил, как к заинтересовавшей его технике подбирается кто-то из инквизиторов с огнеметом наперевес. А судя по деревянному покрытию непонятной конструкции, против нее подобный агрегат мог оказаться очень даже действенным. Все, кроме прошедших обучение в «Амаласунте», замерли при звуках потрясшего их до самых печонок ора, равного которому раньше слышать не доводилось. Даже умирающие, кажется, от удивления чуть притихли и стали куда менее явно проявлять признаки терзающей их агонии. – Да, плешивый, я тебе говорю! Стой, урод! Остатки волос по одному паяльником выжгу! Консервы, дайте ему уже по башке кто-нибудь, пока он трофей не спалил! И весь экипаж из этой халабуды на колесиках ко мне тащите. Живыми!

Сражение окончательно превратилось в бойню, во время которой безжалостно добивали последних малинитов. Пару-тройку человек из ополчения, не имеющего настоящего оружия и брони, они на прощанье все же успели подрезать своими кривыми клинками, но изменить результат битвы уже ничего не могло.

– Это у него не лысина, а тонзура, – осторожно заметил Алексу отец Михаил, как оказалось, так и не покинувший салон «летучей колесницы». Впрочем, от боя священнослужитель не отлынивал, судя по здоровенному арбалету в его руках. – Только зачем вам так нужны эти еретики, Амон Ра? Командира малинитов среди них нет, я точно видел, как его голову раздавил послушник Тидус. Ах да, уже паладин Тидус. Как быстро летит время, и растут новые воины Господа…

– Черт с ними, с высокими чинами, любая армия сильна техподдержкой, – отмахнулся от инквизитора Алекс, наконец-то отключая успевшую порядочно нагреться за время боя плазменную турель. – Мне нужно знать уровень инженерных возможностей врага, а кто может знать его лучше, чем командир и бортмеханик их танка? Хм… Или все же мобильной пусковой? Признаться честно, я даже не знаю, как правильно классифицировать такую машину, и мне очень интересно покопаться в ее нутре.

– Приветствую вас, о наши доблестные избавители! Мы молились о том, чтобы небеса послали нам свое воинство, дабы остановить проклятых дьяволопоклонников! – Подошедший к летающему автобусу седой сгорбленный мужчина в расшитой яркими золотыми нитями черной одежде выглядел не слишком красивым. Да чего уж там, смотрелся он откровенно страшно. Особую харизматичность его облику придавали волнистый окровавленный кинжал в полметра длиной и измазавшая лицо сажа. – И я вижу, что мы были услышаны!

– Ну что-то вроде того… – с сомнением взглянул на Алекса церковник. – Позвольте представить вам великого нефилима Амон Ра, что ныне вместе со всем своим племенем действует в союзе со святым престолом против врага рода человеческого. Ну а я скромный посредник между силами земными и небесными, подчиняющийся непосредственно папе римскому, викарий Михаил. Сначала главное – откуда тут вдруг взялись малиниты?! Я думал, Рикьера намертво преграждает им путь! Неужели она пала?!

– Да бог с вами! – замахал на него руками местный житель. – Стоит как стояла, пусть ее гарнизон и несет потери в боях непрестанно. Просто небольшие летучие отряды регулярно пытаются обойти воинов Господа с тем, чтобы прорваться в цивилизованные земли и разорить тылы! Мы как раз и охраняли от них один из важнейших путей, по которым подвозятся пополнения, продовольствие и припасы.

Алекс порадовался, что, несмотря на крайне расплывчатые указания «штурмана», не промахнулся мимо нужного района. Искомая Ринкьера где-то рядом… Ну а если местный укрепрайон вражеские подразделения регулярно обходят – так в этом нет ничего удивительного. Вершиной инженерной мысли в данный момент могут считаться примитивные пороховые пушки, не бьющие своими ядрами даже на дистанцию в несколько километров. И быстро их с места на место передислоцировать не могли. В этих условиях любой командир, который не совсем полный идиот, постарается обойти огрызающийся форпост и перерезать ему снабжение, не опасаясь нарваться на контрудар или стрельбу по заранее пристрелянным позициям.

– Это – небольшой отряд?! Да с ним одних колдунов, наверное, штук десять было! А может, и целый демон! – ткнул церковник в останки двух непонятных деревянных машин. Третью в это время паладины старались захватить, ломая ударами своих гибридов палиц с кулевринами деревянные борта. Доски, из которых те были сделаны, казались куда менее прочными, чем несколько небольших и наглухо закрытых люков, сверкающих металлом. Артиллерийская установка пыталась отползти в сторону, но как-то медленно и неуверенно. Изнутри доносилась отчаянная брань нескольких голосов. А расположенные по бокам закопченные возвышения, оббитые тонкой листовой жестью и вне сомнения являющиеся пусковыми, очевидно, не могли вести стрельбу прямой наводкой или хотя бы вызвать огонь на себя. – Кстати, кто вы, собственно, такой?

– Я Густав Верде, хозяин прекрасного, хотя и совсем нового, замка Верде, где сейчас имею честь принимать вас, – представился мужчина, на взгляд военного пилота, намешавший в свою речь уж слишком много разных хитрых словесных оборотов и тем лишь затруднивший анализ информации. – Ну, вообще-то хозяином пока еще считается мой старший брат Карл, но думаю, к вечеру его уже не станет.

– Это замок? А я думал – деревня, просто с хорошим забором… – удивленно протянул Алекс, пытаясь вспомнить, видел ли он на каменной ограде поселения хоть какие-то башенки. Вроде бы да, было чего-то подобное недалеко от разбитых ворот… Все в строительных лесах. Похоже, этот укрепленный пункт возвели относительно недавно и, собственно, укреплять-то еще не закончили, а потому он несокрушимой цитаделью и не выглядел. – Ладно, как бы то ни было, тащите сюда вашего брата. Так уж и быть, подлатаю своими средствами. Иметь должников среди высшего общества не может быть накладно, верно?

– Не думаю, что это хорошая мысль, – поморщился Густав, чьи губы сжались в тонкую линию. – Карл хотел открыть двери церкви, выдать проклятым безбожникам оракула и сдаться на их милость… Думаю, мы сожжем его сразу же, как потушим все пожары.

– Дрова только сырые кладите! – всполошился отец Михаил. – Быстрой смерти не должно быть даровано предателю!

– То поджигать, то тушить… – Алекса передернуло при упоминании изуверской казни, которую люди здесь весьма охотно применяли к своим собратьям. Бывшему военному пилоту претила такая жестокость. Надо убить – убей, но зачем же мучить? Удар какой-нибудь острой железякой по голове или шее решал проблему ничуть не менее эффективно, но куда более быстро, чисто и с меньшими трудозатратами. – Вот не лень вам с дровами возиться? Киньте его в костер, который точно первым тушить не собираетесь, да и всего делов.

– Ну а как же отпущение грехов? – возмутился Густав. – Он же мне все-таки брат!

Закончив добивать раненых врагов, паладины дисциплинированно потянулись к своим духовным наставникам, уже успевшим снять огнеметы и доставшим остро наточенные ножи, рассаженных по баночкам пиявок, какие-то вонючие мази и бинты. Горячка боя и выпитые препараты мешали элите воинства церкви чувствовать боль. Однако травмы за время схватки они все-таки получали. Тут ушиб, там синяк, сям острие клинка вошло между пластинами брони, смогло проткнуть прокладку и чуть-чуть царапнуть тело… Подобные мелочи требовалось устранить – чем раньше, тем лучше, чтобы не снижать в дальнейшем боеспособность подразделения и не пускать на ветер все труды, вложенные в элитных солдат.

– Правильно! Милосердие – это благое дело. Сначала отпущение грехов и только потом казнь в очистительном огне, – закивал священник, избавленный от медицинской возни в силу своего начальствующего положения. – Да и потом, людям после такого не помешает устроить маленький праздник. Кстати, какого именно оракула у нас получилось спасти сегодня?

– Серебряного Соловья! – не без гордости заявил Густав.

– Самого Соловья? – ахнул отец Михаил. – Того самого?! Как он здесь оказался?!

– Наше семейство полностью оплатило постройку этого замка, перекрывающего дальнейший путь от Ринкьеры в глубь христианских земель! – приосанился феодал и наконец-то убрал окровавленный кинжал обратно в ножны. – Именно за этот подвиг из самого Рима была направлена святая реликвия, позволяющая нам, ничтожным червям, напрямую общаться с небесами!

– О чем речь? – перебил их Алекс. – Что еще за соловей и какой такой оракул?

– Как? Вы не знаете? – поразился Густав. – Это же один из величайших артефактов древности, что уже многие века силой своей убеждает безбожников и скептиков в чуде истинной веры. Удивительная металлическая птица, коей можно задавать вопросы и получать ответы. Таковых насчитывается всего десять штук, и каждую из них святая мать-церковь бережет как зеницу ока!

– Гхм. – Алекс оглянулся, осматривая округу и пытаясь найти в ней незамеченные следы технического прогресса. Нет, в возможность подобного «чуда» он верил, как мог в него верить только обладатель некоторого количества роботов, некоторые из которых вполне могли при необходимости заняться составлением прогнозов на ближнее и не очень будущее – в меру отпущенного им программами и железом вычислительного потенциала. Однако у местных-то подобное чудо откуда? Из обрывков полученного когда-то давно образования Вей знал, что до развития электроники вроде бы существовали какие-то ее механические аналоги. Однако их характеристики военный пилот представлял себе весьма смутно. Вес в пару тонн, размер в целую комнату и вроде бы микроскопический объем памяти… Но микроскопический – это сколько конкретно? Гигабайт, может быть? И на что, спрашивается, хватит такой смехотворной мощности? Уж точно не на полноценное многофакторное моделирование мало-мальски сложных процессов! – И что, прямо-таки отвечает? Поддерживает беседу? И на какие темы может говорить?

– Серебрянный Соловей, как и другие оракулы, говорит лишь «да» и «нет», ибо вопросы к нему до́лжно обращать лишь прямые и не имеющие многих толкований, а все прочее от лукавого, – насупился Густав, почувствовавший в словах Алекса издевку. – Вернее, он поет как живая птица, если хочет согласиться. Нужно лишь крутануть ручку святого ковчега, на котором он сидит, дабы разбудить серебряную птицу. И это не обман, а истинное чудо! Спрашивающий остается с ним в комнате один на один, и нет рядом человека, что мог бы выдать себя за изъявителя воли небес!

– А, ну тогда ясно, – успокоился Алекс, вспомнив о том, как однажды видел в сувенирном магазине полностью механическую музыкальную шкатулку. Видимо, ему попался какой-то ее аналог, которым предприимчивые служители культа научились управлять дистанционно. Скорее всего, просто встроили в предтечу всех плееров малозаметный тумблер, который можно было заранее скрытно переставить на положение «вкл» или «выкл». Ну а если этот их соловей-оракул своими трелями поддерживал почти настоящую беседу, значит, в соседней комнате сидел обладатель очень тонкого слуха и дергал за тонкую лесочку, привязанную к данной игрушке. – Действительно чудо. Больше не спорю. Кто, кстати, его сделал-то?

– Да один грек, слуга императора Нерона, – отмахнулся отец Михаил. – Хоть нехорошо так говорить про власть светскую, но дрянь был правитель. Редкостный распутник, грешник и безумец. А вот подданные у него оказались замечательные, сполна одаренные Божьей благодатью. Тот же мастер, если не ошибаюсь, еще делал самозаполняющиеся чаши для церквей и питающие сами себя фонтаны. Посмотреть на эти чудеса, возможные исключительно милостью Всевышнего, в Рим уже не одно столетие стекаются тысячи паломников!

– Умный был тип, – вздохнул Алекс, сожалея, что этому настоящему ученому не довелось родиться чуть позже, так бы он мог переселиться в «Амаласунту». – Скажите, а гидравлику, случайно, не он изобрел? Просто, насколько я помню, принцип работы сообщающихся сосудов относится именно к этой ветви физики.

Артиллерийскую установку наконец-то расковыряли, выволокли наружу экипаж… и двигатели. Алексу только и оставалось, что ругаться, когда он увидел «моторы», приводящие технику в движение. Два десятка мускулистых чернокожих атлетов с покрытыми жуткими шрамами лбами, в глазах которых не имелось ни малейшего проблеска разума, своими ногами тащили взваленный на их плечи сарай в нужную сторону. Три смуглых малинита, выглядящих бледными задохликами на их фоне (лбы украшало голографическое клеймо в виде стилизованной буквы «М»), лишь подгоняли грубую мускульную силу ударами палок, заставляя ее проворнее шевелиться и направляя в нужную сторону. И ни один из них не имел ни малейшего понятия, как делались примитивные пороховые ракеты, которые они закладывали в способные ограниченно перемещаться по вертикали и горизонтали направляющие. Ну или они очень талантливо притворялись… Так талантливо, что начавший разделывать их заживо ради получения информации отец Михаил не мог почувствовать ложь.

– Прекращаем пытки, – распорядился Алекс, усилием воли подавляя рвотные позывы. Поочередно лишающиеся значительных кусков кожи, ушей, пальцев, носов и даже глаз малиниты были далеко не самым аппетитным зрелищем. Однако пощады орущие от боли пленники просили одним способом – полностью сосредоточившись на попытках докричаться до своего духовного лидера и призвать на головы христиан хоть какое-нибудь проклятие. – Эти клоуны ничего не знают, кроме своих молитв. С ними должен был быть кто-то еще.

– Ну, так знамо дело, – согласно кивнул отец Михаил, поднимаясь с колен и начиная протирать окровавленный нож тряпочкой, оторванной от одежды одного из пытаемых. Особое внимание священник уделял лбам крепко удерживаемых за руки и за ноги жертв, с которых первым делом срезал чем-то нервировавшее его клеймо. А вот на взгляд Алекса ничего ужасного или опасного в нем не наблюдалось. Рисунок как рисунок, всего-то одна буква на фоне алого круга. Ну подумаешь, двигается слегка, будто поворачиваясь немного вокруг своей оси то в одну сторону, то в другую. Умные материалы еще и не такое могут. – Младшие колдуны душу нечистому уже продают, а вот силы бесовской от хозяина своего еще не получают толком. Всего и могут, что знаком трезубца дьяволова страх на добрых христиан наводить. А главного над ними пожег ты своим огнем небесным.

Обитатели замка сноровисто затушили пожар и принялись оперативно избавлять свежие трупы от всего, уже им не нужного. Оружия, брони, денег, даже одежды. Голые тела, которым на всякий случай отрубали головы, принялись стаскивать в одну из наиболее грязных построек замка, откуда доносилось подозрительное хрюканье. Даже явно не достигшие совершеннолетия дети присоединились к процессу, по пути пиная подворачивающиеся под ноги трупы. У наблюдавшего за этим процессом военного пилота от подобного зрелища в желудке комом заворочались остатки трапезы, которой его угощали в Риме. Вею оставалось лишь надеяться, что на стол своего лидера духовенство не тащило хрюшек, вскормленных мясом врагов. Но в будущем он твердо пообещал себе есть в гостях у аборигенов только говядину, поскольку, как ни старался, не мог вспомнить, существовала ли когда-нибудь порода плотоядных коров.

– Ну не повезло с ценностью захваченного языка. Бывает, – вздохнул Алекс, отворачиваясь от притягательного в своей мерзости зрелища и еще раз проходясь сканером по малинитам. Однако умная машинка, как ни старалась, могла найти в обследуемых ею организмах только краску и глистов. – Где ты в обычной букве «М» трезубец умудрился разглядеть… Ладно, не мои проблемы. А с черными что? Тоже казните?

– Нет, мавров отправим в монастырь. Из тех, которые подальше и победнее, где любым рабочим рукам рады будут. У дьяволопоклонников есть разные рабы… И тех из них, кого лишают чресл, даже колдуны не могут заставить сражаться. Зато сильны они как волы и столь же тупы. – Инквизитор внимательно осмотрел атлетов, которые не имели даже набедренных повязок… И того, что под этими повязками положено прятать мужчинам-дикарям. Однако коренные жители Африки на сей счет, кажется, особо не переживали. Потому как не могли. Налицо были явные признаки подавления сознания путем хирургического вмешательства. Наведенный на них медицинский сканер не обнаружил никаких посторонних имплантатов. Но также он не обнаружил у этих людей и большей части лобных долей мозга. Похоже, их вырезали, чтобы превратить человеческие особи в тупых, нерассуждающих животных. – Не знаю уж, какое черное колдовство накладывается на евнухов из их числа, но молитвам оно поддается. Со временем, года через два-три, некоторые даже снова учатся разговаривать и пытаются молиться о спасении души. На мой взгляд, зря время тратят, ведь все знают: скопцов не пускают в рай. Хотя, если пострадали от слуг дьявола, может, и сделают им исключение, ведь это в некотором роде тоже мученичество…

Видимо, слабеют гипнопрограммы, забитые в остатки мозга, – решил Алекс, услышав о частичном излечении калек и вспоминая уничтоженный проектор. – Имплантатов нет, но ведь команды и напрямую в подкорку забить можно, через биологические устройства ввода информации. Масс-медиа и рекламу постоянно в этом обвиняли. И далеко не всегда безосновательно. А уж малиниты лучше всех умеют промывать сознание всеми возможными и невозможными способами, им в подобной дряни разбираться сам пророк велел.

Дальнейшая возня в серьезно пострадавшем, но все же выстоявшем замке прошла мимо внимания Алекса, удалившегося в недра своего транспортного средства. Пилот вместо изучения сомнительных местных красот решил провести лишний сеанс техобслуживания машины. Все-таки собрали ее в прямом смысе слова из хлама, да еще и в бою побывала. Мало ли, что он никаких неисправностей не заметил… Когда заметит, будет поздно! Особенно для пассажиров, поскольку никто из них индивидуальных спасательных средств для безопасного падения с большой высоты не имеет. От процесса калибровки антигравов, нудного и рутинного, но в то же время успокаивающего своей привычностью, Алекса оторвал начавшийся прямо в салоне допрос.

– Карл Верде, ты меня слышишь? – Отец Михаил водил склянкой с какой-то редкостно вонючей дрянью под носом избитого до черноты пожилого человека, замотанного толстой ржавой цепью так, что он вряд ли мог пошевелить чем-нибудь, кроме пальцев. – Вижу, слышишь, веки дергаются. Скажи, еретик, готов ли ты поведать о своих грехах сразу и раскаяться в них или мне придется применить к тебе пытку?

– Не утруждайте себя, святой отец. – Бывший хозяин замка открыл глаза и взглянул на инквизитора, но потом снова зажмурился. Видимо, так ему было легче, Алекс уже видел раньше такие симптомы у одного из своих сослуживцев, когда того угораздило получить сотрясение мозга. – Мне нет смысла молчать и оттягивать неизбежное. Я уже видел, как Густав собирает дрова для костра, и знаю, что аутодафе в любом случае начнется еще до наступления ночи… Спрашивайте.

– Что подвигло тебя совершить измену, призвать своих людей сложить оружие и попытаться отворить врата церкви, сын мой? Ты известный и прославленный рыцарь, до появления врага рода человеческого участвовал в нескольких войнах. Да и потом храбро сражался со слугами богомерзкого Малина. Эти земли даровали вашему роду как раз за боевые заслуги его представителей. Случалось тебе и побеждать, и проигрывать, и ставить свою голову на кон в, казалось бы, безнадежном деле! Так скажи мне, Карл, почему? – участливым голосом осведомился церковник. – Прельстился колдовской мощью, что дарует своим слугам нечистый? Соблазнился запретными прелестями порока? Был обижен кем-то из властей предержащих? Испугался подступающей старческой немощи и захотел жить вечно? Совершил какой-то жуткий грех и решил, будто не в силах его отмолить, а значит, все равно попадешь в ад? Может, тебя просто околдовали?

– Зачем вам это знать, святой отец? – слабо простонал рыцарь, которому явно было дурно. – Мы же оба понимаем, правда не изменит уже ничего. Свою судьбу я заслужил… не отрицаю. Раскаиваюсь.

– Не раскаиваешься, – покачал головой инквизитор, доставая из карманов просторного одеяния какие-то щипчики, иглы, крючки… Алекс от вида почти настоящих хирургических инструментов только и смог, что закатить глаза к небу. У врачей местных, кроме пилы для ампутаций, ничего днем с огнем не найти! А палачи, глядите-ка, целый инструментарий с собой таскают. – Я поклянусь тебе всем, чем хочешь, услышанное мной примется во внимание. И если ты будешь искренним и больше не станешь лгать, то церковь проявит снисхождение. Сгоришь быстро.

– Хе, да все просто… Я испугался. Только не за себя, смерть в бою давно уже не страшила, за других. – Карл попытался усмехнуться, но начал захлебываться собственной кровью. Похоже, у него были сломаны ребра. – Мой младший братец хоть и дурак, но до сего дня у нас с ним не имелось никого ближе друг друга. Солдаты, вместе с которыми мы годами жрали кашу из одного походного котла, и их семьи. Собственные служанки, заменившие и жен, и любовниц. Несколько повзрослевших бастардов, числящихся оруженосцами. Все они были готовы умереть, лишь бы не допустить врагов к оракулу. Однако на покоренных малинитами землях тоже живут люди. Кому это знать, как не мне, ходившему на них в набеги? А рабство все же не могила, из него можно сбежать. Выкупиться. Принять чужую веру, наконец.

– И ты решил, что их жизни ценнее, чем бессмертные души? Выменять святую реликвию и свободу всего лишь за несколько лет или десятилетий мучений своих близких в плену у слуг дьявола… Ох и глупая же сделка. – Отец Михаил неодобрительно покачал головой, откладывая в сторону свои пыточные инструменты. – Ну, Карл Верде, ты и дурак. Впрочем, хотя бы сейчас со мной честен. Ничто не ново в этом мире, ведь меняли же миску еды на право первородства.

– Цена вашей святой реликвии – горсть серебра и пара золотых монет искусному ювелиру, – сплюнул на пол осколок зуба пленник. – Меня учили строить требушеты и онагры, я знаю принципы механики. И опознал в одном из украшений на боку короба запор. Почти такой же, как на моем мощном арбалете. Только там сия деталь препятствовала выстрелу, а здесь – пению. И еще видел, как сопровождающие оракула монахи меняли стершиеся детали на новые, сделанные ими без всяких обрядов в обычной кузне. Могу и еще много чего вспомнить, столь же святого… и насквозь фальшивого. Нужного, чтобы легче обманывать людей.

– Например? – поджал губы инквизитор. – Раз начал, так договаривай. Хуже тебе уже не будет, слово даю, а вот душу напоследок облегчишь.

– Три правых руки святого Греки, хранящихся по разным монастырям. Абсолютно целых, хочу заметить. В одном из них я даже был дважды и заметил, что чуть подгнившую кисть за прошедшие годы заменили похожей, но более свежей, – ничуть не замешкался с ответом Карл. – А также показывали мне в других местах его пальцы, только уже по отдельности. За право приложиться к святым мощам церковь почему-то не забывает собирать плату, а пересчитать свои реликвии и выкинуть очевидные фальшивки не может. Вернее, может, но ей это совсем не выгодно.

– Пути Господни неисповедимы, – поморщился Михаил, которому, очевидно, в ответ нечем было крыть. – А мы лишь скромные слуги Его и грешны. Но не может часть бросать тень на целое.

– А я вот привык к другому. Если лгут в малом – обманут и в большом, – покачал головой рыцарь, зазвенев цепями. – Вы называете меня еретиком, но еретик – этот тот, кто верит неправильно. А я, кажется, теперь вообще не верю. Не могу, слишком много видел обмана, зависти, подлости, жадности и злости. Причем как от тех, кто называет себя слугами Бога, так и от тех, кто называет себя слугами Малина.

– Ты видел нечестивую магию демонопоклонников! – вскричал Михаил, который от услышанного пришел в страшный гнев и только ногами не затопал на своего пленника. – А если есть дьявол, значит, есть и Бог! И ты, заблудший, посмел от него отступиться, за что будешь вечность гореть в геенне огненной!

– Я видел нечто, чего не понимаю. Но есть многое, чего я не понимаю. Молнии, способность рыб дышать только водой, железо, ржавеющее в отличие от золота, – попытался почесать себе подбородок плечом Карл Верде, но из-за ограничивающих его цепей даже такое простое движение толком не получилось. – То, чем пользуются малиниты, могущественно и опасно… Но не всесильно и не непобедимо, как должно бы быть, если бы его создал Творец всего мира или хотя бы Его бывшие слуги. Выживали некоторые после их якобы неотразимой магии. Убивали вроде как бессмертных демонов простые пехотинцы. Ваши плеватели греческим огнем похожи на их оружие.

– Ничего подобного! – возмутился инквизитор, на всякий случай оглянувшись на свое оружие, прислоненное к одному из сидений в паре метров от него. – Творения Консистории огня и металла не нарушают законов тварного мира и не используют в своей работе нечестивую магию!

– Для большинства людей и кузнец – колдун, раз из руды, по сути камней, железо делает. Похоже ваше оружие. Да, меньше, чем каменный нож на стальную секиру, но общие черты все равно просматриваются. – Голос Карла опустился почти до шепота. – Давай закончим скорее наш разговор. Что ты еще хочешь спросить?

– Все нужное я уже услышал, – решил священник. – Ты слишком много знал и думал, а потому усомнился в промысле Божьем, Его слугах и святой матери-церкви. Впрочем, давно уже отмечено, как пагубно действует на нестойкий разум лишняя ученость, и потому всячески ограждается от нее простой люд. Сухих дров такой грешник, конечно, не заслуживает, но и специально растягивать аутодафе никто не будет.

– Хорошо. Я устал. – Приговоренный склонил голову на грудь и перешел на едва-едва слышный шепот. – И, если не трудно, давай уже, начинай казнь побыстрее. Мне плохо. И хочется узнать, кто же из нас все-таки прав. Думаю, уж на том свете с этим будет побольше ясности.

– Боюсь, выяснение истины вам придется отложить. – Оба участника этой философской беседы вздрогнули, когда обнаружили в метре от себя скрестившего на груди руки Алекса. Похоже, процесс дознания так захватил их, что обращать внимание на окружающий мир никакой возможности не осталось. – Карл Верде, ты призван под знамена княжества нефилимов, ну или как тут у вас правильно называется поцедура предоставления гражданства. Отказаться можешь, но не советую. Уж лучше клизма из регенератора пополам с обезболивающим и собранные из кусочков кости, чем эвтаназия посредством слишком интенсивного термического компресса. А компенсацию местным за отсутствие шашлыка из человечины мы обсудим с вашим братом. И прежде чем начнется спор – такое право у меня есть. Ваш папаша Борджиа лично разрешил нам выкупать приговоренных к смерти преступников, если те окажутся полезными.

– Что?! – Инквизитор не смог удержаться от возмущенного вопля, а вот сам Карл так на слова Алекса и не отреагировал. Похоже, просто сознание потерял. – Ты хочешь взять на службу этого предателя и еретика?! Но, ради всего святого, почему?!

– Вы цените веру и соответствие своим догматам, – пожал плечами бывший пилот, делая шаг вперед и вкалывая рыцарю заранее приготовленный стимулятор. – Ну а нам как-то больше нравятся здравый смысл и способность во всем сомневаться.

Глава 11

Когда дорога, вдоль которой полагалось лететь в Ринкьеру, уперлась в лес, Алекс заподозрил церковников в саботаже. С трудом, руганью, выстрелами плазмой в потолок и потерей отданной в качестве выкупа полевой аптечки ему все-таки удалось отбить у правосудия Карла Верде. Тот, кстати, оказался не таким уж и пожилым… Даже более того, рыцарю едва-едва перевалило за тридцать. Просто из-за длительного времени, проведенного в совсем не полезных для здоровья военных походах, нескольких отбитых осад и переступания через собственные идеалы мужчина стал выглядеть как минимум вдвое старше. Теперь заочно приговоренный к костру еретик мирно спал на полу кабины, накачанный по самую макушку препаратами, а отгораживающий вотчину пилота от салона пластик едва ли не дымился из-за бросаемых пассажирами взглядов.

– Михаил! – рявкнул Алекс так, будто инквизитора от него отделяла по меньшей мере палубная переборка. – Ну и где твоя Ринкьера?! Ты же говорил, что узнал эти края и теперь можешь сориентироваться по местности!

– Как где? – удивился священник, кидая взгляд на расстилающуюся внизу землю. – Вот она. Приехали! Ну, в смысле прилетели.

– Где? – Алекс обвел взглядом горизонт, но не заметил ничего, мало-мальски похожего на укрепрайон. И непохожего тоже, он уже привык, что его оценки совпадают с мнением местных лишь в исключительных случаях. Вот только как он ни напрягал свои улучшенные глаза, в зоне досягаемости не имелось ничего, хотя бы отдаленно способного сойти за человеческое жилище. Ну, если не считать обугленных руин какого-то одинокого домика и переброшенного через овражек моста, под которым сумел бы спрятаться кто-нибудь не очень крупный. – Не вижу!

– Ну вот же! Вот! – принялся тыкать пальцем инквизитор. – Внизу! Ринкьера как она есть!

– Да, это она, я тоже узнал, – поддержал его кто-то из монахов. – Моя мать из этих мест, вон на той горе с приплюснутой вершиной стоит дом ее отца. То есть… стоял. В позапрошлом годе сожгли его посланцы сил темных. Но камни, наверное, так и остались на старом месте.

– Да что за… – Алекс переключал свои имплантаты с одного режима зрения на другой, для гарантии подключив к ним снабженную собственными видеодатчиками турель. Однако не обнаружил ничего, если не считать высоких елок и скачущих по ним белок. – Вы надо мной издеваться вздумали?!

Как оказалось, никто и не думал шутить над военным пилотом в звании грозного нефилима. Просто здоровенный лесной массив оказался целью их путешествия. Классические для этого времени крепости с высокими стенами и прочными воротами против современного плазменного оружия не играли. Малинитам или их особо доверенным слугам хватало одной-двух очередей, чтобы сжечь заменяющие артиллерию баллисты, опрокинуть котлы с кипятком, перебить лучников и пробить в преграде дыру. Ну а потом в нее устремлялись отряды обычных бойцов с большими ножами, топорами, молотами и прочими предметами, которые Алекс мог считать исключительно хозяйственным инвентарем. Но среди деревьев, где, летя по идеально прямой траектории, комок перегретой плазмы рано или поздно натыкался на какой-нибудь ствол, да и прочие высокотехнологичные игрушки значительно теряли свою эффективность, удавалось подобраться к врагу на близкую дистанцию, не неся ужасающих потерь. Все решалось соотношением численности нападающих и обороняющихся, а также качеством их снаряжения и подготовки. А в этом защитники Европы хоть и уступали своим противникам, но уже более-менее могли соперничать с новообращенными малинитами.

– Нам надо найти один из конных разъездов, что патрулирует упирающиеся в лес дороги. А там уж они вызовут кого-то из инквизиторов, чтобы тот подтвердил наши личности и полномочия, – принялся втолковывать пилоту один из священников. – Потом по тайным тропам он проведет нас до места, где ныне стоят на страже защитники веры Христовой. Ринкьерский лес хоть и не сравнится с недоброй памяти Тевтобургским, но он огромен. И ныне дикие германцы хоть и на нашей стороне, ибо приняли крест, но свирепости своей не растеряли. Без знающих людей, которым они доверяют, добраться до спрятавшегося в чаще войска не сможет и сам Малин!

– Сможет, сможет… Это даже я смогу, причем не особо напрягаясь, – вздохнул Алекс, более-менее уяснив для себя диспозицию союзников. Те интуитивно, хотя и после больших потерь, нащупали правильную при противостоянии с превосходящим врагом тактику. Партизанскую. После того как их лагеря спрятались в лесах, эффективность дистанционного оружия малинитов значительно снизилась. Трудно расстрелять с безопасного расстояния ту цель, которую не видишь. Разумеется, если у тебя есть всего лишь ручное оружие и примитивные самоделки, а не полноценная артиллерия. А еще врагу теперь стало затруднительно внезапно нападать на скопления живой силы союзников. Пока здоровенная толпа успеет проломиться сквозь заросли, стоящие на страже егеря уже три раза добегут до своих, чтобы те подготовились к бою и нанесли контрудар. Оставить такой «укрепрайон» в тылу не было никакой возможности. Если его просто обойти, получишь несколько тысяч злых солдат, готовых при первом удобном случае ударить в спину. – Ваши тактические игрища хороши… Но сегодня у меня нет на них времени!

Машина, ведомая уверенной рукой пилота, принялась рыскать над лесом. Там, где люди передвигались бы со смешной скоростью два-три километра в час, она без особых проблем делала всю сотню. А пропустить лагерь своих союзников Алекс не боялся. Ему было сложно оценить численность базировавшегося в лесу войска, а местные при попытках прояснить обстановку начинали перечислять имена и титулы знатнейших рыцарей, по большей части игнорируя их свиту из простых кнехтов. Однако людей здесь могло прятаться никак не меньше пары тысяч. И каждого из них приходилось регулярно кормить и согревать холодными ночами. А поскольку иных вариантов, кроме костра, тут не знали, оставалось лишь найти с высоты район вырубки. Разумеется, ее при должных усилиях можно бы было и замаскировать… Но уставы, как говорится, пишутся кровью. И люди, еще не сталкивавшиеся всерьез с авиацией, вряд ли научились грамотно от нее прятаться.

– Нашел, – улыбнулся Алекс после получасовых поисков. Заприметив блеснувшую на миг среди темных мрачных елочных верхушек водную гладь, он решил обследовать окрестности как можно тщательнее. Людям, особенно если их много, нужна не только еда, но и вода. А каких-нибудь ручейков или тем более росы на несколько тысяч здоровых мужиков банально не хватит. Но вот небольшое лесное озерцо им вполне подойдет. На берегу обнаруженного водоема сушились какие-то сети, лодки, да и деревьев в этом районе было маловато, хотя обширных участков, где вообще ничего не росло, вроде бы и не имелось. – Брат Михаил, разворачивай свои верительные грамоты, ну или какие там у вас документы. Средств ПВО я не вижу, в отличие от какого-то двуногого «чайника» с большим крестом на бронированном пузе, а значит, идем на посадку!

Рыцарь, рядом с которым плюхнулся на поросший лопухами берег бывший школьный автобус, паладином точно не был. Уж тех-то их наставники хорошо учили плавать… без лат. А перед погружением в воду – скидывать доспехи, так как в этой бронированной скорлупе единственным вариантом пересечения водоема являлся быстрый-быстрый бег по дну. Однако же те немногочисленные люди, что увидели, как летающая машина камнем падает им на головы, дружно сиганули в озеро. Все поплыли прочь от берега, иногда умудряясь одновременно ставить мировые рекорды и кричать во всю глотку о нападении демонов. Только один, предположительно самый главный, беспомощно забулькал, моментально уйдя на глубину. Высыпавшие из автобуса паладины замешкались, не решаясь сунуться следом за утопающим. Усиленные сверхпрочными материалами будущего доспехи являлись великолепными по почти любым меркам, однако же лишней плавучести они не добавляли. И снимать все их крепления требовалось довольно долго. Монахи проявили чуть больше решительности, и человека три из них, обладающих наименее субтильным телосложением, отважно погрузилась в водную стихию… Но вытащить на берег тяжеленного рыцаря, который запаниковал и принялся топить своих спасителей, не смогли, лишь сами оказались в опасности.

– И вот каждый день такая задница! – только и сказал Алекс, в свою очередь погружаясь в озеро, рыбы которого неожиданно для себя обнаружили по соседству не самую маленькую популяцию людей. Костюм пилота, пригодный для действий вне атмосферы, воду конечно же не пропускал. Однако необходимость чистить его после купания Вея нисколько не радовала. Его недовольное бульканье, исправно передаваемое во внешнюю среду динамиками, продолжалось довольно долго. Лишь секунд через сорок среди поднятых со дна тины и водорослей пилот смог нащупать бронированного утопленника, поднял его над головой и уже в таком виде побрел на сушу. – Эй, вы трое, а ну отцепитесь! Я вам не пассажирское роботакси, чтобы такую банду на себе таскать!

Порядком нахлебавшиеся воды монахи так и не выпустили из рук спасаемого рыцаря, а паладины и высыпавшие на берег мужики с большими топорами только и могли, что восхищенно охать, наблюдая, как Алекс держит на вытянутых руках над головой аж четырех человек, свисающих с бронированных перчаток, как сосиски. Для экзоскелета костюма лишняя пара сотен килограмм служителей церкви не то чтобы совсем не чувствовалась… Синтетические мышцы рассчитаны и на более экстремальные режимы работы.

– Брат Михаил! Да ты ли это! – радостно обнимался с главным из монахов какой-то тип с пузатым баком огнемета за плечами в странного вида белом тулупе. Присмотревшись, Алекс опознал в пошедшем на пошив одежды материале прекрасно знакомую ему уплотнительную синтетическую ткань. Особо теплой она не была, да и как броня абсолютно никем не рассматривалась… Зато агрессивным кислотам и высоким температурам материал, изначально разрабатываемый для космоса, сопротивлялся на отлично. Пожалуй, владелец подобного предмета мог не бояться того, что ветер или техническая неисправность случайно швырнут в его сторону несколько капель горючей смеси. – Мне писали, что ты вместе с новыми паладинами придешь к нам на усиление, но никто не ждал вас раньше начала зимы!

– Нефилимы изволили прокатить нас на своей небесной колеснице. Впрочем, ты это уже и сам понял. Кстати, мне даже доверили один раз подержать ее прави́ло! – не без хвастовства заявил Михаил, очевидно, своему старому знакомому. – Что ж, позвольте представить вас друг другу.

Алекс тяжело вздохнул. Местная привычка всячески титуловать даже самых, по его мнению, никчемных бездельников, откровенно бесила. Нет, оно понятно, что везде свои традиции… Но зачем же по двадцать раз на дню вспоминать все владения одного и того же человека, полученные им награды и добрую половину таких-сяких благородных предков?! Он чего, забудет, что они у него были, если ему не станут регулярно напоминать о покойных?!

– Амон Ра, это мой старый друг, викарий инквизиции Иона. Иона, это воевода княжества нефилимов Амон Ра, – приятно удивил отец Михаил, видимо заметивший раздражение Алекса. – Титулы, с вашего позволения, опустим. Перечислять их все слишком долго, а наш общий враг напрочь лишен благородства и ждать не будет. Могу лишь сказать, что Иона один из лучших стратегов и тактиков, которых рождала земля Рима со времен Цезаря. Лишь благодаря его искусству и таланту войска матери-церкви хоть как-то умудряются сдерживать орды богопротивного Малина!

От озера вглубь леса шла хорошо утоптанная дорога, по которой и двинулся отряд. Вей с интересом крутил головой по сторонам, рассматривая быт местной армии. К его удивлению, ничего, похожего на грязь, сутолоку и тесноту местных городов, он не заметил. Большой плац, на котором не меньше четырех-пяти тысяч бойцов в полном облачении отрабатывали приемы ближнего боя, из-за особенностей человеческой анатомии по сути мало изменившихся и в его далеком будущем. Стрельбище, где еще одна толпа без лишней суматохи выцеливала отстоящие от них метров на шестьдесят мишени. Откуда-то долетали стук молота по металлу и аппетитные запахи жареного мяса. Все дорожки между разными частями лесного лагеря, разросшегося вширь не меньше чем на квадратный километр, оказались посыпаны песком.

– Ты мне льстишь, причем довольно нагло, – вздохнул инквизитор с огнеметом, оттягивая ворот своей одежды и пытаясь дать прохладному воздуху добраться до тела. Его «огнеупорный» тулуп, может, и прекрасно подходил для работы со столь опасным оружием, но погоде определенно не соответствовал. – Ривьеру пытается преодолеть в лучшем случае пятая часть войск сарацинов и возглавляющих их демонов. Но даже против нее нам остается держаться из последних сил.

– Любопытно, – протянул Алекс, слышавший в Риме совсем другое. Мол, последний бастион света вот-вот рухнет под натиском всей армии тьмы, и лишь доблесть героев помогает выстоять против нечестивого могущества продавшихся злу нелюдей… Ну и прочую высокопарную чушь в том же духе, призванную пафосом замаскировать печальное положение дел на театре военных действий. – А где остальные восемьдесят процентов малинитов?

– Флот их, основой для которого послужили корабли и моряки Османской империи, сейчас занят пиратством. Они и раньше не стеснялись щипать купцов и грабить прибрежные поселения. Но сейчас эти морские шакалы перешли всякие границы. Торговля в Средиземном море умерла, и только в очень хорошо защищенных районах рыбаки могут подойти к воде, не опасаясь внезапного налета людоловов. – Иона начал рассказывать о сведениях, добытых им если и не из вражеских штабов, то, по крайней мере, от младших офицеров, которые там бывали. – Одна армия осталась вблизи Стамбула и давит восстания, что регулярно поднимает доведенная до предела чернь. Малин согнал в свою столицу столько людей, сколько смог, и даже больше. Как результат среди населения стали процветать болезни, голод, нищета, вспыхнули с новой силой старые конфликты. Даже его дьявольская магия, которой он усмирял бунтовщиков, справлялась не всегда. Но последние две армии тревожат меня сильнее всего…

– Отведены на обучение в преисподнюю? Перерождаются в какую-нибудь нечисть вроде, прости господи, упырей? Принесены в жерту в ритуале таинственном и богомерзком? – принялся гадать отец Михаил. – Ну же, Иона, не томи, чего еще выдумали эти отродья диаволовы?!

– Одна двинулась вглубь Черного континента, а вторая погрузилась на едва-едва сколоченные из сырого дерева корабли и направилась в Индию. – Алекса такие известия скорее обрадовали, чем опечалили. Он не знал, какое количество местных жителей навербовали в помощники малиниты, но был уверен, нулей в числе было намного больше, чем во всех его зарплатах, вместе взятых. – Официальной их целью, как ни странно, заявлено скорейшее и безоговорочное истребление слонов… Но я не верю, будто все ограничится лишь этим. Скорее всего, они постараются взять себе тамошние земли, запугивая и обманывая людей своей нечестивой магией. Ну и исполинов с хоботами будут попутно резать всеми силами, ибо демоны сих чудных животных действительно ненавидят в разы сильнее, чем распятие, Библию и святую воду!

– А воду они разве хоть чуть-чуть ненавидят? – на всякий случай уточнил Алекс, очень удивленный действенностью подобного вещества, без которого человек в принципе не мог долго обходиться. Скептик в его душе прямо-таки возмущался самой возможностью того, что подобное мракобесие имеет хоть какие-то права на жизнь. – Правда действует? И это прямо можно проверить? Сотворить, так сказать, наглядный эксперимент?

– Ну конечно. Только святую воду нужно правильным образом подготовить, – серьезно кивнул обладатель огнемета. – Она должна быть очень холодной, в глотку ее заливают через воронку целым бочонком, или, на худой конец, она просто должна кипеть…

– Ладно, верю. – Алекс осознал, что его принцип научного подхода к проблеме собеседники в лучшем случае просто не поймут. – Вернемся к слонам.

– Да, действительно, – согласился с ним Михаил. – Не скажу, что много их видел, но на цирковых представлениях попадались. Животное как животное. Побольше и поуродливей быка, но вроде смирное и умное. В армии того же Ганнибала они были, да только в боях себя проявить особо не смогли.

– Вот-вот. Странно это… Ну да не страннее того отвращения, которое питали сарацины даже к хорошо приготовленным свиньям, – пожал плечами Иона. – Ну, так на чем я остановился? Ах да! Месяца три назад я ограбил один из бежавших с юга зверинцев и забрал оттуда любимца публики. Потом, используя его как приманку, заманил в очевидную засаду на самой окраине леса не меньше трех сотен дьяволопоклонников! Командующий ими колдун заставлял людей бежать под стрелы, не считаясь с потерями, лишь бы его воины смогли добраться до привязанного к вековому дубу слона. В результате они полегли все, пусть и успели заколоть гиганта, а также десятка полтора защищавших его легионеров.

– Столько мертвых еретиков в обмен на одно животное и несколько солдат? Очень выгодный размен. Один к двадцати… Ни один из известных мне полководцев не смел и мечтать о подобном, – задумчиво пробормотал отец Михаил. – Вижу, слава твоя вполне заслуженна, Иона. Жаль, что у нас не найдется достаточно зверей, чтобы выманить на них всю армию нечестивцев. И вдвойне жаль, что ты у нас только один.

– Действительно, – в кои-то веки согласился Алекс с инквизитором, мысленно поднимая рейтинг Ионы до уровня как минимум компетентного специалиста. За тактического гения, умудрившегося в условиях количественного и качественного превосходства противника провести подобную операцию, его бывший командующий без разговоров пообещал бы отдать собственную дочь. Хотя бы просто потому, что у него ее и в помине не было. – Если вы и дальше будете действовать столь же эффективно, то я, пожалуй, озабочу нашу медицинскую часть клонированием. Кстати, какова примерная оценка численности противника в данном регионе?

– Почту за честь… – поклонился церковник, старательно пытаясь понять, пообещали ему награду или наоборот – страшно оскорбили. – Продавшихся же дьяволу в стране больше, чем грязи. Некоторые пленники даже называют страшную цифру в пятьдесят тысяч, но они лгут. Такое войско в наших землях просто не прокормится, а Малин должен был хорошо усвоить урок своего прошлого поражения, когда его огромную армаду одолели холод и голод. Двадцать пять тысяч – более реальная оценка.

Как обнаружилось, жил высший офицерский состав местной армии вовсе не в палатках или землянках. Двухэтажные дома из свежего дерева, может, и не могли похвастаться особой нарядностью, но их оказалось много. Оконные проемы были весьма невелики и затянуты какой-то мутной пленкой, а потому, чтобы посмотреть на прилетевших гостей, народу приходилось выходить на крыльцо или же и вовсе покидать строения. Причем каждый из зевак был вооружен арбалетом, мечом, копьем, луком или моргенштерном… Видимо, жизнь приучила их в любой не до конца понятной ситуации на всякий случай брать с собой аргументы поубедительнее. Вею даже стало немного неуютно под сотнями и тысячами оценивающих взглядов, принадлежавших опытным головорезам.

– Господи, спаси и помилуй! – перекрестился отец Михаил, вытирая ноги о брошенную перед входом рваную тряпку, украшенную знакомого вида буквой «М». Похоже, вражеское знамя солдаты-победители, ничуть не сомневаясь, устроили работать половиком. Инквизитор явно впечатлился услышанной цифрой. – Как же вы держитесь-то тут до сих пор?! В армии Господа нашего, насколько я знаю, всего пятнадцать тысяч воинов!

– Приходится постоянно перетаскивать отряды с места на место, так, чтобы удары дьяволопоклонников приходились в пустоту, а мы оказывались в нужном месте в нужное время и в нужном количестве. – Алекс мысленно пересмотрел первоначальную оценку Ионы в сторону увеличения. Пожалуй, ради такого штабиста его бывшее начальство не поленилось бы сначала сделать своему сыну операцию по смене пола, а потом пошло бы на обмен. Тем более что о собственном оболтусе оно все равно было крайне невысокого мнения. – Леса, горы, болота, засады, ночные нападения… Мы не даем врагам честного боя. А еще очень помогло то, что священники вовремя успели увести всех крестьян, ремесленников и мещан из близлежащих княжеств, а после сожгли деревни и города, свалили в колодцы мертвую скотину и засыпали их.

Внутренности дома, куда привел своих гостей местный начальник, были забиты крайне дефицитным в этих краях и временах материалом – бумагой. Длинные желтовато-белые листы лежали грудами на столах, стульях, полках и даже прямо на полу. Их читали облаченные в черные рясы монахи числом семь штук, а еще двое священнослужителей дружно скрипели перьями за маленькой кафедрой. В помещение откуда-то с черного хода заскочил взмыленный и запыленный мальчишка, а после с поклоном протянул одному из церковников маленький свиток. Судя по всему, доставленное курьером послание было очень важным, поскольку вокруг него немедленно сгрудилась большая часть имеющегося здесь народа, да и Иона в ту сторону поглядывал с заметным интересом.

– Теперь малинитам очень трудно снабжать себя всем необходимым, – задумался Алекс, прикидывая, как много времени занимает путь от моря до Ринкьеры с учетом крайнего несовершенства логистики и транспорта. Выходило, что от нескольких недель до пары месяцев. – Еда-то ладно, с учетом вашей почти девственной экологии от голода здоровые мужики не умрут, пока всю дичь и рыбу в округе не выловят. Но одежда, амуниция, боеприпасы…

– Увы, продавшие душу и демоны не настолько глупы, как нам хотелось бы. Они додумались пригнать из своих владений орды рабов, чтобы заменить ими отсутствующих на земле крестьян. Те и выполняют все необходимые работы, не давая воинам устать от лагерного быта. – Инквизитор с усилием отвел взгляд от доставленного сообщения. – А жаль, до того они наладили снабжение, мы неплохо наловчились отлавливать небольшие группы, вышедшие на охоту или там рыбный промысел. Впрочем, раз вы здесь, можем попробовать разрушить планы врагов рода человеческого. Паладины и нефилим с его летающей колесницей – как раз то, чего мне не хватало, дабы налет на город Ритьер из безрассудной авантюры превратился в рискованную операцию, имеющую шансы на успех.

– Что ж, изложи свой план и возможные риски. – Алекс и не подумал отказываться от участия в крупномасштабном сражении. В конце-то концов его заданием и была полная оценка того потенциала, который имели навербованные террористами бойцы из местного населения. – А я их обдумаю.

Как оказалось, растекшиеся по Германии малиниты довольно быстро отучились вставать лагерями в чистом поле. Внезапные ночные наскоки рыцарей и конных лучников не давали им чувствовать себя спокойно, а камер ночного зрения или детекторов движения на всех не хватало. В результате вражеское командование не придумало ничего лучше, как занять опустевшие города. Да, в них осталось мало целых домов, уходящие жители спалили свое имущество… Но дома все-таки имелись, а руины можно было отстроить. И ограждающие все крупные поселения каменные стены тоже никуда не делись. А перемахнуть через них фанатичным защитникам христианской веры не удавалось, особенно в конном строю. Близлежащим к Ринкьерскому лесу оплотом противника считался какой-то там замок. За ним находилась еще одна крепость. И только потом, миновав два обзаведшихся новыми владельцами укрепления, армии церкви удалось бы увидеть город Ритьер. Место, куда малиниты уже два месяца старательно свозили продовольствие, самодельную технику, осадные орудия и рабов, пытаясь обеспечить себе плацдарм для последующего наступления. Без крепкого тыла штурмовать скрывающую в себе целую армию чащу вражеские полководцы опасались. После прошлой неудачи исполняющий обязанности Малина капитан космокрейсера уже рассадил по кольям половину из присягнувших ему местных князьков и даже кого-то из числа своих соратников. Повторно вызывать его гнев своим поражением и рисковать украсить собственными гниющими телами центральную площадь Стамбула генералы почему-то не желали.

– Ранее в городе присутствовало целых пять демонов. Сейчас их осталось два. Я лично нашел предателя в наших рядах… И смог сделать так, что он сбежал к врагам рода человеческого. Причем будучи искренне уверенным в том, что этот лагерь находится совсем в другой части леса. – Инквизитор, командующий всеми расположенными в лесах отрядами, не смог скрыть гордости за свой успех. – Пройти туда быстрее всего через небольшое болотце… которое на деле является почти непроходимой трясиной, засосавшей в себя двух отродий зла. Нет, ну мы немного помогли, взорвали прямо на гатях несколько бочонков с порохом. Очень повезло нам, не столкнулись с летающими воинами ада.

– А еще один? – удивился отец Михаил, прекрасно умеющий считать. – Пропал без вести? Ну, тогда можно считать, он тоже утоп. Весят же эти громадины ой как немало, там, где человек пройдет – они как камень в омут ухнут.

– Увы, он лишь ранен и сейчас со всем возможным комфортом едет в Стамбул, – поморщился Иона. – Малин владеет великими силами… Богопротивными, но великими. Уверен, он сможет вернуть своему воину здоровье, подпорченное вошедшим в колено мечом центуриона. А вот я одного из лучших своих командиров назад из рая вряд ли получу.

– Полагаю, те демоны шли вас убивать не в одиночку… Значит, имеющийся в городе гарнизон ослаблен даже с учетом того, что туда наверняка перебросили часть сил из других мест. – Алекс обдумывал предстоящую операцию и с каждой секундой все больше и больше склонялся к мысли поддержать ее всеми силами. Вряд ли террористы слишком уж расстроятся от потери пары бойцов и некоторого количества навербованного из местных жителей мяса… Ну да он и не рассчитывал выиграть эту войну за один присест и малой кровью. – А малиниты не спалили к чертям собачьим все окрестные елки вместе с вами? Если бы до этого не додумались они сами, союзники подсказали бы… Те вроде и идиоты, но далеко не все.

– Несколько раз отродья диавола пытались подпалить лес при помощи своей дьявольской магии, но Бог миловал, – подтвердил его предположения Иона. – Дожди в этом году шли достаточно часто, чтобы пламя не могло далеко распространиться по живому лесу. Ну а факелоносцев и носителей сифонов с греческим огнем мы быстро отстреливали. Несмотря на то что этот лагерь крупнейший, несколько его меньших собратьев рассеяно по всему лесу. И караулящие на границах егеря при необходимости могут быстро получить помощь.

– Ну, хвойные леса я напалмом никогда не жег, – задумался Алекс, вспоминая армейское прошлое. – Но джунгли, насколько помню, полыхали недурственно. Видимо, химия у малинитов все же низкокачественная, раз горит так плохо. Сифоны, говоришь… И много в этом Ритьере нефти скопилось, как думаешь?

– Греческого огня, точнейшую рецептуру которого ныне не знает только совсем ленивый алхимик, там два больших хранилища емкостью во много тысяч бочек. Но в бою они используют огонь даже реже, чем мы, ибо все запасы зелья требует для себя великая печь, которая горит адским огнем. Когда у колдунов или демонов заканчивается их магия, они отправляются к ней и каким-то образом восстанавливают свои силы. И рядом подземные жилища демонов, что вырыли для них рабы. – Иона кивнул на большой стол, всю поверхность которого занимал один расстеленный свиток, прижатый по углам маленькими каменными статуэтками людей в молитвенных позах. К удивлению Алекса, там оказался довольно толковый план города, пусть даже буквы подписей и имели излишнее, на его взгляд, количество завитушек. Однако, кроме художественных излишеств, на плане были указаны ширина улиц и примерное количество жителей того или иного района. – Я уже трижды пытался подослать к греческому огню нескольких добровольцев, готовых во имя веры совершить великий подвиг ценой своей жизни, но часовые там из колдунов. Бдят они неустанно и как-то видят людей даже самой темной ночью. А кроме того, какая-то могучая магия прямо в воздухе останавливает горящие стрелы.

– Понятно. Энергию для оборудования вырабатывает какой-то аналог тепловой электростанции, а рядом командный бункер. Причем охраняют такое место датчики и силовой щит, – кивнул Алекс, мысленно пытаясь понять, зачем малиниты стали городить лишние сложности с таким маломощным и неэффективным техническим процессом. Они бы еще реакторы своей техники на двигатели внутреннего сгорания заменили… Впрочем, может, и заменят. Если не сумеют найти иных альтернатив. Солнечными батареями можно заряжать встроенные в любую современную для него технику емкостные накопители. Но если речь идет о чем-то крупнее кофемолки, то ждать для этого придется долго. И вряд ли фанатики могут перебирать доступные им варианты технических решений. – На будущее старайтесь места, которые охраняются подобным образом, брать наглостью и нахрапом. То, что ваших диверсантов увидят, вовсе не означает автоматически своевременной реакции на их действия. Где-то там должен иметься источник энергии для поддержания… кхм… колдовства. Если вывести его из строя – исчезнет силовой щит. А без него уже можно попробовать поджечь резервуар, чтобы затопить бункер малинитов горящей нефтью.

– Наземных алтарей в том районе не обнаружено, – как бы извиняясь, развел руками инквизитор. – Вообще малиниты, как ни странно, особо не увлекаются откровенным жертвоприношением невинных своему темному хозяину. В основном режут людей, чтобы запугать других пленников или развлечься самим. И делают это где придется, без каких-либо сложных ритуалов или культовых мест.

– Нет, ты меня не понял. – Алекс едва сдержался от ругани. Само предположение, будто силовой щит можно подпитывать, разделывая какого-нибудь бедолагу на части, являлось настолько антинаучным, что вызывало зубную боль. – Есть там снаружи какая-нибудь гудящая железная колонна, к которой опасно прикасаться? Место, куда нельзя ходить, потому как зажарит невидимой молнией? Длинные железные веревки, соединяющие между собой разные механизмы? Если найдем источник энергии и уничтожим его, резервуары я расстреляю с воздуха.

– Мм, надо пересмотреть донесения, так не вспомню, – развел руками Иона и отдал распоряжения монахам найти необходимую информацию. – Еще я хотел бы обратить ваше внимание на вот этот квартал. Там расположены разного рода боевые колесницы, движимые лошадьми, верблюдами или рабами. Сами по себе они не очень опасны, но на них обычно размещают разного рода орудия: баллисты, сифоны с греческим огнем, полиболы и прочую механику, в изготовлении которой малиниты нас превосходят, несмотря на все усилия Консистории огня и металла.

– Сопротивление материалов… Вот зуб даю, в нем вся причина, – вспомнил Алекс один из самых страшных и полезных для любого инженера предметов, которым его «пытали» в учебке. А следом пришла мысль о том, что было бы неплохо подложить подобную идеологическую мину своим временным союзникам. Да, получив способность рассчитывать требуемые параметры деталей, они станут несколько опаснее… Но, как верно заметил допрашивавший Карла Верде инквизитор – все сомнения от знаний. Человек, привыкший работать головой, просто не сможет беспрекословно воспринять кажущиеся ему глупыми догматы. У него рано или поздно обязательно появятся вопросы, на которые в религиозных текстах не найдется ответа, и возникнет желание заменить веру пониманием. А там уж ему и в «Амаласунте» рады будут открыть глаза на истинную картину мира. – Думаю, мы сможем передать Риму чертежи боевых машин и, самое главное, методы самостоятельной их разработки. Но за них вам придется чуть-чуть поторговаться с Идой-Изидой. А это что за рогатая рожа тут в уголке – в окружении каких-то черных палок?

– Оскверненный храм, в котором ведет свои нечестивые проповеди демон-комендант Фирингар Девять тысяч сто семнадцатый и регулярно бывают его советники-колдуны. – Иона нервно потер руки, видимо, талантливому тактику очень хотелось устроить врагу диверсию, полностью лишив малинитов руководства. – Адское отродье опасно своим посохом, что испускает мелкие, но очень-очень многочисленные шары синего огня. Удар одного из них можно пережить без особых проблем, если прикрыть глаза щитом или просто рукой, но летят-то они тысячами! Все твари из преисподней умеют бросаться огнем, но этот артефакт действительно страшен. Во время битвы при реке Жмури я лично видел, как им выкосило две с половиной сотни ландскнехтов, пытавшихся зайти во фланг князьям сарацин.

– Антиторпедный ионизатор, – уверенно опознал оружие Алекс, больше не сумевший вспомнить ничего, хотя бы отдаленно похожего по цветовым спецэффектам и, самое главное, отвратительно малой мощности. Вообще-то подобное оружие должно было выводить из строя блоки самонаведения ракет или дронов… Но человеческую нервную систему в принципе тоже могло поджарить вместе с мясом, если не имеется хорошего и очень прочного изолятора. – Видимо, с крейсера скрутили, за невозможностью в ближайшем будущем найти на нашей планете противника с собственным космическим кораблем… Ну да, против небронированных многочисленных целей самое то. А за спиной этот ваш обладатель длинного порядкового номера не носит, случайно, большого такого рюкзака с реактором?

– Да, в его доспехах есть горб, и его пару раз видели лежащим отдельно от демона, – кивнул Иона. – А это важно?

– Мне бы он пригодился, – не стал скрывать Алекс, который каждый автономный источник питания теперь вынужден был ценить на вес золота или еще дороже, поскольку благородный металл добыть в полевых условиях можно было, в отличие от сложной техники. – А еще с ним надо обращаться очень осторожно. Если повредите в ближнем бою своими ковыряльниками, возможны самые разные неприятные последствия. От отравления невидимым медленным ядом всех в радиусе пятидесяти метров до взрыва мощностью… мм, как бы вам объяснить, что за зверь такой «тротиловый эквивалент»… Ну если бы у меня в руках рванула такая штука, то ваши ошметки имели бы все шансы долететь аж до озера. А на месте, где это произошло, все равно остался бы невидимый яд. Вернее, радиация, но чем одно отличается от другого, объяснить сложно. Главное, что вам нужно запомнить – он отлично впитывается в предметы. А потому, если какая-то, кхм, демоническая хренотень вдруг очень сильно взорвется, а после выжившие начнут болеть, трофеи с того места лучше сразу выбросить.

– А в симптомах у данной отравы, случайно, не потеря волос и язвы по всему телу? – заинтересовался вдруг отец Михаил.

– Они, – не стал отрицать Алекс, – сталкивались?

– Пострадавших венецианский легион демоноубийц отпевал, – поведал инквизитор, на лице которого залегла хмурая складка. – Почти пять тысяч человек за один год умерло в нем, когда их поразило неведомое проклятие. И новобранцы, которые пришли на смену павшим, не дожив до следующей зимы, погибли… И те, кто заменил новобранцев, тоже. Только когда их похоронили со всем снаряжением и с поименным отпеванием каждого усопшего, а казармы сожгли и засыпали солью, эта злая магия наконец успокоилась.

– Облучило ребят знатно, – с оттенком уважения кивнул Алекс, прикидывая, что же они такое раскурочили. По всему выходило, что, скорее всего, двигательную установку какой-то техники наподобие той же десантной капсулы или современной ему бронемашины. А потом долго носили фонящие обломки с собой или вообще попытались наделать из них амулетов и таскали в карманах или прямо на шее. – Увы, это отравление лечится очень плохо. Очень. В «Амаласунте» мы можем спасти нескольких обладателей злокачественных опухолей… Но речь идет о единицах, а не о десятках или тем более сотнях. Да и гарантии излечения далеко не стопроцентные. Тут на стенах, я так понимаю, крупнокалиберное вооружение установлено? Полагаю, оно не демоническое, а самое обычное, верно? Слишком уж его много.

– Спорный вопрос. Ужасающей силы османские пушки, что плюются каменными ядрами весом с человека, церковь долгое время считала дьявольским оружием. И лишь когда близко познакомилась с настоящим вооружением ада, решила изменить свое мнение, – серьезно ответил Иона. – Как бы там ни было, каждые из двух ворот Ритьера охраняют опасные и очень-очень капризные пороховые орудия. И тут я рассчитываю на помощь нефилима. Огневое зелье хранится рядышком, в специальных деревянных будочках от дождя. Не худо бы было его взорвать, уничтожить пушкарей и обвалить стену. На худой конец намочить можно, чтобы просто не стреляло.

– Силовой щит там не работает? – на всякий случай уточнил Алекс. – Если нет, тогда не вопрос. Обработаю гребень стены плазмой. Жаль только, такая удача не будет долго продолжаться. Как только противник поймет, что ему противостоят авиация и по-настоящему дальнобойное оружие, перестанет располагать детонирующие вещества на виду.

– Если можно, не сразу, – попросил его гибрид генерала со священнослужителем. – Пусть там соберется как можно больше малинитов. Сначала я выдвину к городу войска и начну строить осадные башни, как мы всегда делали при попытках крупной контратаки. Демоны и колдуны постараются расстрелять нас, пользуясь громадной дальнобойностью своей черной магии. И вот когда они окажутся рядом с порохом…

– Тогда будет большой бум, – улыбнулся Алекс. – Да, ты говорил, там их промышленный центр… А где в нем сосредоточено гражданское население? Ну, рабы?

– Невольники везде, где не живут воины. Но на ход битвы они влияния не окажут, – уверенно заявил отец Михаил. – Малин строго запрещает тем, кто работает, брать в руки оружие и жестоко карает ослушников, даже если они пытаются поддержать своих соплеменников, отражающих атаки христианского войска. А потому ни сопротивления, ни восстания в тылу врага ждать не приходится. Демоны надежно отучили людей от подобных вещей массовыми казнями, хотя колдуны и пытались протестовать против такой глупости.

– Закладка, видно, на этот счет прописана особо строгая, – понимающе хмыкнул Алекс, успокоившись. Бросаться с ножами и топорами гражданское население не будет – вот и хорошо. А что начнет паниковать и под ногами путаться, так это дело привычное. Люди так делают всегда, везде и во все времена. – Паладинов после обстрела батарей забросить внутрь города, или вы хотите, чтобы они пошли вместе с основной массой солдат?

– Лучше бы, чтобы они остались в общем строю, – подал голос до того по большей части отмалчивавшийся отец Михаил. – Воинам понадобятся символы того, что воинство Господа сильно и способно на победу… Ведь обычно мы проигрываем, даже защищаясь, а обороняться всегда легче, чем нападать. Да и потом, вы же все равно скоро улетите обратно в «Амаласунту», а им пора приучаться совершать подвиги на поле брани самим.

– Ну а кого перенести через стену так, чтобы они не растерялись во вражеском городе, у меня конечно же найдется, – кровожадно ухмыльнулся Иона. – Кстати, уважаемый Амон Ра, а чего хотят нефилимы за то, чтобы продать или хотя бы сдать в аренду одну из своих летучих колесниц? Бывали на этой войне дни, когда за подобное чудо я бы без разговоров отдал хоть обе руки одновременно, да еще и две ноги в придачу. Не говоря уж о таких презренных мелочах, как монеты, крестьяне, земли…

– Вот последнее могло бы нас заинтересовать, – был вынужден признать Алекс. – Но церковь же наотрез уперлась и максимально ограничила подвластную «Амаласунте» территорию.

– Так я и не собираюсь в наши личные взаимоотношения впутывать кого-то постороннего, – хитро улыбнулся инквизитор. – Благо, сам далеко не последний человек в христианском мире и собственные владения имею. Что скажете насчет Мальты? Прекрасный плодородный остров, умеренно удаленный от сильных мира сего… В настоящий момент, правда, он захвачен. Но ведь не малинитами же! Всего лишь какими-то пиратами, что расплодились за годы войны в количествах просто невероятных. А еще есть несколько виноградников в Бургундии…

– Слишком далеко от наших основных владений, – через полминуты покачал головой Алекс, при помощи компьютера своего костюма вызвав голографическую карту и найдя на ней названные регионы. – Мотаться туда-сюда, практически в колонии… Нет, можно, но только ради чего-то действительно стоящего. Кстати, раз уж мы все равно в Германии, не подскажете ли, кому сейчас принадлежит Рурский угольный бассейн?

Глава 12

Крепости, которые по замыслу малинитов блокировали расположившуюся в Ринкьерском лесу армию, обезвредили до смешного просто. Трехтысячные отряды, состоящие из конных лучников, рыцарей и их оруженосцев, расположились вблизи единственного выхода из этих укреплений. Так далеко, чтобы защитники со стен их не доставали, но в то же время достаточно близко, чтобы совершить резкий удар по пытающемуся устроить вылазку гарнизону. Поскольку в строю миновать кольцо стен не сумел бы и самый лучший мастер шагистики или верховой езды, скопившиеся внутри укреплений люди вынуждены были бы продавливаться наружу через бутылочное горлышко ворот. И раньше, чем снаружи их накопилось бы достаточно много для решающего удара, противник просто удалился бы на необходимое расстояние. А после за счет своей более высокой мобильности начал кружить вокруг врага и жалить его, не давая вовремя добраться до Ритьера и соединиться с основными силами малинитов. Или и вовсе выманил бы противника непрестанными маневрами под удар основного ядра армии, ради такого дела способной даже отложить штурм города.

– Не опасно ли то, что мы лишились большей части тяжелой конницы? – осведомился отец Михаил у своего старого друга, который ради лучшего управления стянувшимися со всей округи войсками перебрался в летающий автобус. Управляемый Алексом транспорт медленно плыл над самой землей, подстраиваясь под ритм движения пешего человека… Между прочим, Вей не ожидал от людей, лишенных другого транспорта, кроме тащившихся в хвосте повозок, способности совершить многочасовой марш-бросок со скоростью около пяти километров в час. – Все-таки рыцари всегда были главной ударной силой христианского войска.

– Не всегда, а только до явления демонов в наш грешный мир. Конный воин, конечно, имеет преимущество над пешим… Над одним пешим. – Иона, удобно расположившись на одном из пассажирских сидений, меланхолично теребил рукоятки сигнальных флажков. Алекс одолжил его штабу нормальную рацию для передачи приказов с воздуха на землю, однако от привычного и проверенного средства дальней связи монахи все же решили не отказываться. – Но вспомни, брат мой, сколько стоит снаряжение рыцаря, его боевого коня и прокорм их обоих? Один благородный всадник с трудом сможет наскрести себе денег с одной же деревни. А правильно обученное мужичье, снаряженное силами той же местности, это как минимум десяток легионеров, способных расправиться с двумя-тремя рыцарями.

– Опасные вещи ты говоришь, Иона, – покачал головой главный духовный наставник паладинов. – Если их услышат в Риме, могут заподозрить тебя в вольнодумстве и попытке низвергнуть вековые устои. Ведь, судя по твоим словам, получается, что рожденные править должны уступать крестьянам и прочему быдлу, если тех соберется достаточно много.

– Война – двигатель прогресса. В том числе и социального, – усмехнулся Алекс, на миг отрываясь от приборов наблюдения. Пилот уже давно наблюдал за стенами Ритьера, до которых армии осталось буквально чуть-чуть. Приближающееся войско там определенно заметили… А вот смогли ли разглядеть временами задеваюший брюхом высокие кочки автобус на антигравитационной тяге? – Тот, кто не выдержит конкуренции, рано или поздно скатится с вершины общества. Ну а поскольку низам в сословном обществе падать и так изначально некуда, время, необходимое для коренной смены правящей верхушки, является вопросом статистики. Не факт, правда, что пришедшие на смену новички будут лучше… С первой попытки… Или если им не поможет вовремя кто-то более знающий. Ну ладно, разговоры в сторону. Вы вот эти штуки раньше в деле видели?

Недоумение и некоторую опаску Алекса вызвали поднятые вражескими артиллеристами на гребень укрепления предметы, отдаленно похожие на ПЗРК. Проще говоря, это были большие толстые трубы, снабженные прицелами и спусковыми крючками. Причем обращались с ними малиниты очень бережно и явно опасались разрушительного потенциала собственного оружия. Сначала он принял оружие за какую-то модификацию огнемета, но довольно быстро изменил свое мнение. Пузатые баки с горючими смесями имелись у многих врагов, но они выглядели иначе. Сопла, обильно изукрашенные алыми красками, складывающимися в витиеватые письмена, были стилизованы под головы каких-то тварей… Пожалуй, от оружия инквизиторов они отличались лишь декором. Там, где церковники использовали распятие, их противники предпочитали миниатюрные подобия окровавленной слоновьей головы. Оставался лишь вопрос, кто у кого слизал дизайн. А вот замеченные Алексом трубы выглядели иначе. Простые, лишенные даже намека на украшение, утилитарные инструменты, созданные ради одной-единственной цели. А значит, их либо делали под тщательным контролем прибывших из будущего террористов, либо и вовсе достали из грузовых трюмов крейсера.

– Увы, кажется, на сей раз слуги дьявола опять приготовили для нас нечто новое, – отрицательно покачал головой Иона, рассматривая голографическую проекцию с плохо скрываемым восторгом и толикой опасения. – Скажите, а если я сейчас вот этого лысого священным пламенем из сифона окачу, он что-нибудь почувствует?

– Нет. И проверять не советую. Иначе я почувствую злость от того, что у меня в салоне балуются открытым огнем, и высажу вас к чертовой матери! – вспылил Алекс, которому вовсе не хотелось спешно тушить свое транспортное средство или тем более топать обратно до «Амаласунты» пешком. – И на всякий случай прикажи своим снайперам первым делом отстреливать именно солдат с этими штуками в руках! Кстати, почему это у ваших легионеров почти нет оружия дальнего боя, если не считать глупых палок под названием «пилумы»? Хорошо, если каждый пятый им вооружен, а ведь не будь меня, как бы они тут со своими ковыряльниками до засевшего на стене врага пытались дотянуться?

– Хороший лук дорог. А арбалет еще дороже, – поморщился Иона. – От самоделок же больше вреда, чем пользы. То расстояние, которое пролетит их стрела, тренированный легионер преодолеет очень-очень быстро. И если легкая стрела несет на своем наконечнике болезненные раны, то тяжелый пилум дарит врагам увечья или смерть. От него не спасают до конца даже сильно любимые малинитами кольчуги, поскольку метательное копье просто ломает врагу кости.

Передовые части армии, ведомые грамотными боевыми командирами, стали перестраиваться из походного порядка в боевой. Проще говоря, люди начали шагать не только вперед, но и в сторону, сходя с удобной дороги. Накрыть рассредоточившихся на местности бойцов из чего-то крупнокалиберного лично Алексу не составило бы никаких проблем. Ну, если бы он сейчас находился на гребне городской стены с чем-то, хоть отдаленно смахивающим на привычное военному пилоту боевое оружие. Но выстрелы уже убивали свои цели не десятками, а всего лишь по одному-двум неудачникам. Однако враг пока не спешил пользоваться подавляющим огневым превосходством. То ли достаточно высокопоставленные малиниты еще не успели прибыть по тревоге, то ли свое оружие им было велено использовать лишь в крайнем случае. Вей склонялся к последнему варианту. Несмотря на то что в подавляющем большинстве военная техника комплектовалась взаимозаменяемыми деталями и заряжаемыми даже в полевых условиях элементами питания, такой вещи, как износ, все же никто не отменял. Там поломка, сям дефект, тут небрежное обращение… И вот уже не привыкший думать об удаленной перспективе малинит из будущего лишался своего главного инструмента для насаждения веры – плазменной винтовки. А ведь до появления в этой реальности «Амаласунты» сектанты напряженно воевали не один год. Следовательно, часть боеспособности неминуемо утратили. Без возможности безнаказанно расстреливать своих врагов с безопасной дистанции они и для не привыкших высоко ценить свои жизни местных не выглядели такими уж грозными.

– Но ведь пока солдат добежит на дистанцию броска, его толковый лучник успеет поразить цели раза три или четыре? Неужели вы экономите на амуниции, теряя боевой потенциал вверенных подразделений? – Алекс перевел взгляд со столпившихся на стене малинитов на медленно приближающихся легионеров. – Я смотрю, у ваших бойцов броня собрана из крупных литых фрагментов, нашитых на гибкую основу. А у малинитов, почти у каждого, эти… как их… кольчуги. Да и луки чуть ли не у половины за спинами болтаются.

– Все верно. Как ни горько мне это сознавать, но в основной массе своей слуги демонов вооружены лучше, чем защитники веры Христовой, – со вздохом согласился Иона, которому явно не нравилось признавать ущербность собственных подчиненных по сравнению с врагом. – Присягнувшие Малину ради своего господина не жалеют ничего, пускают накапливаемые веками сокровища, секреты и собственные жизни по ветру, будто пыль. И, несмотря на все старания матери-церкви, мы пока еще не можем заставить сильных мира сего жертвовать на благое дело с той же самоотдачей. А еще у них просто возможностей больше.

– Из земель жаркого Востока нам издревле везли прекрасные узорчатые клинки да тугие луки, склеенные из длинных рогов не обитающих в наших краях зверей. И равных им никак не удавалось создать нашим мастерам, – объяснял Михаил, поминутно косясь на сидящего в самом хвосте автобуса и временами подкашливающего Симеона. Несмотря на принятые антибиотики, болезнь монаха, которой так боялись местные, определенно прогрессировала. – Когда враг рода человеческого установил над землями язычников свою власть, вскорости он нашел лучших из лучших мастеров и силой принудил их раскрыть свои секреты тысячам учеников. Теперь целые орды еретиков вооружены тем оружием, что раньше встречалось не у каждого рыцаря. Может, таким ремесленникам далеко до своих наставников, но они учатся!

– А я еще другое слышал от пленных, – подал голос инквизитор-генерал. – Малиниты пытаются разделить работающих на них людей. Одни делают башмаки, другие – сумки и ремни, третьи – штаны, четвертые – куртки, пятые – броню, а шестые – оружие. А на выходе мы получаем полный комплект обмундирования для воина.

– Конвейерное производство, – понимающе кивнул Алекс, уже знающий: в этом времени почти каждый человек привык самостоятельно обеспечивать себя всем необходимым. – Помогает тратить меньше времени и ресурсов. Странно только, что малиниты производят по большей части привычное вам оружие, а не что-то более-менее приличное. Будто у них нет никого, кто мог бы двигать технический прогресс… А хотя… Откуда же у них такие кадры? Да и баз необходимых на крейсере наверняка не было. И даже если потом что-то нашли в руинах, так просто обладать какой-то информацией – для организации производства мало. Тут думать надо, а не тупо исполнять вдолбленные в подсознание директивы.

Обоз колонны догнал основную массу практически остановившихся войск, и тут же инженеры принялись сколачивать из заранее прихваченных с собой материалов осадные башни. Заранее сделанные элементы просто скрепили между собой, используя в качестве основания сразу штук по пять составленных друг с другом возов. Судя по скорости работ и отсутствию нездоровой суеты, всегда сопровождающей плохо отлаженные процессы, на тренировках подобный маневр отрабатывался неоднократно. Собирались воедино из тщательно подобранных и даже подписанных частей полевые баллисты. Обитый шкурами таран тщательно поливали водой, добиваясь максимальной огнеустойчивости. Проверяли на прочность тросы катапульт. Высился над полем боя только-только поднявшийся вертикально требушет. Впрочем, только привезенным с собой материалом предшественники настоящих военных инженеров не ограничились. Часть повозок избежала чести стать фундаментом на колесиках и, разгрузившись, отправилась прямиком к ближайшим зарослям за новыми порциями дерева. Из сырых, неровных и неошкуренных досок будут сколочены большие передвижные щиты, укрыться за которыми сможет сразу три-четыре человека. А сучья, ветки и прочий мусор пригодятся для костров легионерам, которые пойдут на штурм лишь после того, как полностью отдохнут от изнурительного пешего марафона.

– Все так, как и всегда. Подвоха они не ждут, ведь мы действуем привычно. Впрочем, до вашего появления у нас иных вариантов, кроме длительной осады на дистанции в десяток миль от стен или штурма с максимальной концентрацией сил, и не было-то, – процедил Иона, наблюдая в подзорную трубу за суетой малинитов вокруг пушек. Приглушенный расстоянием грохот, поднявшееся облако белого дыма и ударившее о землю в десятке метров от требушета ядро его, казалось, ничуть не обеспокоили. – Пушкари начинают потихоньку пристреливаться, нащупывают правильную навеску пороха и вырывают людей из наших рядов… Привыкли, мерзавцы, оставаться безнаказанными. Часто эти сволочи успевали разрушить все требушеты раньше, чем те могли проломить брешь в стене. И тогда надежда оставалась только на тараны, которые тоже отнюдь не являются неуязвимыми.

– Полагаешь, в ваших рядах нет их шпионов? – приподнял бровь Алекс, отмечая маркерами целеуказателей одно орудие за другим. – Думаю, о том, что я привез к вам новых паладинов, в войске не сплетничали только слепоглухонемые. А до остальных эту информацию как-нибудь да донесли. Я бы на месте малинитов озаботился подготовкой к отражению нестандартной угрозы.

– О, наверняка среди нас есть свои Иуды, – кивнул отец Михаил, в очередной раз вздрагивая от кашля своего заболевшего подчиненного. – Но доставить письмо благодаря стремительности наступления они смогли бы лишь почтовым голубем…

– Или тем, что вы называете магией. – Алекс несколько минут назад пытался послушать эфир, но никто никаких сообщений по радио никому не передавал. А может, просто собранная на коленке аппаратура не могла их обнаружить. – Бывают случаи, когда информация распространяется даже быстрее света… Начинаем!

Малиниты конечно же готовились к отражению штурма. Но не слишком расторопно, ведь повода спешить вроде бы не было. Пока еще эти глупые неверные свои метательные машины соберут, пока они стены пробьют, да и вообще, пробьют ли… В общем, никто, кроме пушкарей, пока особо не напрягался, да и те даже запыхаться толком не успели к тому моменту, когда из тылов осаждающих вдруг взлетело в воздух транспортное средство, опережающее нынешний технический уровень лет так на пару тысяч. Выплюнутые им комки плазмы, которые были отлично видны даже ясным днем, на ошеломляющей скорости понеслись к заранее намеченным целям и ни разу не промахнулись. С грохотом полетели в разные стороны обломки камня и куски людей, поскольку детонировал сложенный недалеко от пушек боезапас. Стена вблизи городских ворот зашаталась и даже частично обрушилась, сократив свою высоту примерно наполовину. Те, кто находился вблизи от эпицентра взрыва, если и разминулись с осколками, были сброшены вниз ударной волной. Та же участь постигла и малинитов, находящихся несколько дальше, но опасно близко к краю укреплений. А некоторые, поддавшись влияниям инстинктов, вообще самостоятельно сиганули вниз, хотя находились в общем-то в безопасной зоне. Но их перепуганным мозгам показалось, что находиться здесь и сейчас слишком опасно, а на всестороннее обдумывание ситуации мыслительных возможностей уже не хватило. Подавляющая часть поклонников покуда не родившегося пророка привыкла к тому, что их духовные лидеры с жутким грохотом уничтожают врагов, но сами они никогда еще не попадали под артиллерийские обстрелы.

– Вперед! – рявкнул Иона, и тут же опасно высунувшийся в дверной проем монах-сигнальщик замахал флажками… Но они могли бы и не напрягаться. Радостный и полный ликования клич прокатился по рядам заранее проинформированного о планируемом ходе боя христианского войска, когда то увидело крушение вражеской цитадели. Но его практически заглушил топот тысяч ног, чьи обладатели самостоятельно ринулись в атаку. Да, они устали, очень устали… Но чего стоит боль в натруженных ногах, если враг испуган, растерян, понес ощутимые потери и совершенно точно не сможет их достойно встретить?! Да каждый шаг, который получится пробежать до наполовину обрушившейся стены без того, чтобы в тебя могли попасть стрелой или чем похуже, бывалые солдаты готовы были ценить больше, чем водившиеся в их кошельках редкие монетки. А на этой войне даже новобранцы становились ветеранами очень быстро, ведь кто не желал учиться – погибал.

– Бронированный, сволочь! – Алекс резко рванул машину вверх и в сторону, уходя от почти непрерывного потока сгустков заряженных частиц, который хозяин города обрушил на атаковавшую его бронетехнику. Облаченный в действительно тяжелую броню малинит выдержал единичное попадание плазмы без особых видимых последствий. Массивная темно-зеленая горбатая фигура ростом далеко за два метра даже не пошатнулась, когда ее со всех сторон окутало материей, разогретой до превращения в энергию. То ли личный силовой щит у коменданта имелся, то ли обмундирование его было сделано из действительно термостойких и герметичных материалов, а может, даже обе эти причины совпали одновременно. Скорее всего, обладатель менее совершенного боевого экзоскелета просто не смог бы ворочать скрученным с крейсера излучателем. Тот действительно отдаленно походил на высокотехнологичный посох, поскольку был длинным и приклада не имел. Но Алекс-то знал, что подобное устройство весит от сорока пяти до семидесяти килограмм в зависимости от модели. – Всем держаться! Моя машина недостаточно хорошо изолирована, чтобы выдержать такой огонь без отказа систем!

Сами по себе заряды антиторпедного ионизатора особой угрозы для корпуса не представляли. Нет, проплавить его они бы могли… где-то за минуту концентрированного огня. Проблема состояла в том, что являвшийся, по сути, гражданской техникой летающий автобус намного раньше превратился бы в груду металлолома. Его высокотехнологичная начинка просто спеклась бы и напрочь перестала функционировать. Разумеется, выгоревшие цепи Алекс мог заменить… если бы кто-то нашел ему ой какие дефицитные в этом времени детали.

Артиллерийская дуэль между вспомогательным корабельным излучателем и сделанным из обломков автобусом на антигравитационной тяге продолжалась по меркам военного пилота непозволительно долго. Целых полминуты. За это время управляемый Алексом транспорт успел выдать по приоритетной цели четыре залпа, и все-таки его несколько раз зацепили сгустки заряженных частиц. На периферии сознания пилота отметились сообщения о некритичных повреждениях. А потом площадка прямо над городскими воротами, где уже не осталось никого живого, кроме Фирингара Девять тысяч сто семнадцатого, не выдержала и рухнула. То ли камень расплавился достаточно, чтобы потечь, то ли деревянные балки прогорели от жара. В любом случае комендант города рухнул куда-то вниз, выдав напоследок длинную очередь в небеса, словно старался поразить засевшего там Бога, в которого верила большая часть его нынешних противников.

– Вторая реакторная шина, четвертый нижний эмиттер, габаритники, прожектор, автопилот, кофеварка… А вот ее я раньше ни разу не ремонтировал. – Алекс быстро перечитал список полученных повреждений и успокоился. Ничего действительно важного в бою из строя не вышло, а с остальным он и до «Амаласунты» спокойно долетит, если сразу после боя не починит. – Эй, святое воинство, готовьтесь к десантированию!

– Брат Павел уже… того. Десантировался, – отозвался отец Михаил откуда-то из завала, образованного пластиковыми креслами и издающими нечленораздельные ругательства человеческими телами. На этот раз Вей заранее дотошно разъяснил своим пассажиром, зачем нужны страховочные ремни. И потом проверил, пристегнулись ли инквизиторы, которым предстояло захватить одну из ключевых точек города. Одного бывший военный пилот не учел. Того, что масса одетых в железные латы и обильно обвешавшихся оружием священнослужителей заметно превышает вес обычных пассажиров, на который были рассчитаны кресла. Не выдержав воздушной акробатики, из магнитных креплений вывернулось одно кресло, налетело на второе, а там уж пошло-поехало… – Флажками сигнальными еще махал, аки крыльями, так из рук их и не выпустил. Хорошо хоть мы тогда не успели улететь далеко от грешной земли, может, и выжил. Гребень стены уже наш?

– Да побойтесь вы своего Бога, солдаты даже до подножия не добежали. Мы крутились-то меньше минуты, просто субъективно у вас с непривычки время растянулось, – фыркнул Алекс, пересчитывая расползающихся в разные стороны пассажиров и убеждаясь, что пропал только сигнальщик. Хотя его вроде первым привязывали… А еще кабель страховочный вниз свисает и неритмично дергается. – Кстати, а это не ваш потеряшка там внизу орет?

– Он. Ну, точно он, – прислушался к доносящимся через открытый дверной проем латинским ругательствам Иона, а после взялся за уходящий вниз канат из синтетических полимеров и принялся втягивать «десантника» обратно в салон. – Только мой лучший сигнальщик может на языке святых апостолов загибать так, что в его родном Лондоне от этого вся рыба в Темзе вверх брюхом всплывает. Еле успел, помнится, с костра снять такой талант и разузнать, что на самом-то деле порчу на воду навела гильдия красильщиков, вывалившая испорченный товар прямо у пирса…

Немного отошедшие от шока, вызванного детонацией пороха, малиниты принялись стрелять по неумолимо накатывающим на них солдатам, бросившим на месте так и не пошедшую в дело осадную технику. Единственным, что тормозило защитников Европы, были длинные штурмовые лестницы, при помощи которых предполагалось взбираться на изрядно подсократившиеся в высоте укрепления. Поскольку основной массой тяжелого оружия на этом участке являлись уничтоженные ныне пушки, опасность для легионеров представляли лишь выпускаемые из луков стрелы и ранее замеченные Алексом трубы, оказавшиеся чем-то вроде гранатометов. Само по себе такое оружие против пехоты должно было быть в лучшем случае умеренно эффективным. Увы, малиниты хорошо разбирались только в двух вещах: как оболванивать людей и как их убивать.

– Химические боеприпасы! – выругался военный пилот, увидев, как люди вблизи от исходящих мутным дымком при разбивании о землю снарядов падают на землю, хватаются за горло и отчаянно пытаются не выхаркать собственные легкие. – Черт, как они смогли сделать эту отраву без химической промышленности?! Неужели у кого-то из террористов завалялась база по изготовлению ядов не просто с помощью подручных средств, а практически из ничего?!

Возмущение не мешало Алексу проворно ворочать плазменной турелью, отстреливая одного гранатометчика за другим, вместе с теми, кому не посчастливилось стоять рядом с ними. Впрочем, особого эффекта действия бывшего пилота не вызвали. Судя по всему, оружие противника являлось одноразовым, а потому сделавшие свой единственный выстрел малиниты отбрасывали ставшую бесполезной трубу в сторону и хватались за клинки. Грязное дело они уже сделали, чему служили доказательством десятки и сотни легионеров, попавших под газовую атаку. Моментально понесшее потери в несколько процентов от общей численности войско заколебалось и чуть замедлилось… И тут вперед пошли паладины. Новые из тех, что привез Алекс, и старые, выглядящие чуть менее нарядно и двигающиеся куда менее резво по причине веса своей сверхтяжелой стальной шкурки. Никто из них не был защищен от ядовитых газов, даже получившие свою экипировку в «Амаласунте» рыцари церкви ничего не могли противопоставить отраве. Но они не боялись. Или умели преодолевать свой страх. И не так уж важно, какой именно природы их храбрость – врожденная или же растекшаяся по венам вместе со средневековым боевым коктейлем на основе мухоморов и прочей дряни.

Десятки тяжелобронированных пеших рыцарей, получивших свои титулы из рук церкви либо за боевые заслуги, либо авансом, шли вперед, не обращая внимания на отскакивающие от их брони стрелы. Их массивные фигуры, блестящие в свете солнца позолотой и многочисленными украшениями, прямо-таки просили, чтобы их взяли на прицел. И потому Алекс даже не удивился, когда спустя несколько секунд по выделяющимся из толпы гигантам хлестнула плазма. Вот только особого эффекта от нее не было – лишь яркая иллюминация. Врезавшийся в грудь паладина шар перегретой материи, удерживаемой магнитным полем, брызнул во все стороны пламенем, поджигая траву. Но солдат лишь покачнулся, чего-то прорычал сквозь шлем и пошел себе дальше, слегка дымясь. Горели на нем по большей части разные декоративные элементы, которыми церковники дополнительно увешали полученную в «Амаласунте» броню, надеясь, что они повысят ее тактические характеристики. Второе и третье попадание, произведенное все тем же стрелком по наиболее резвой из ходячих крепостей, также результатов не дало. Ну, может, слегка закоптили нанесенные Сэмми на доспехи рисунки. Нельзя сказать, что бой остановился… Но внимание и нападающих, и обороняющихся прочно прикипело к этой фигуре. Малиниты не могли поверить, что великое волшебное оружие, которое они считали даром живого Бога, оказалось бессильным. Ну а легионеры впервые видели, как страшная демоническая магия оказывается в прямом смысле слова бессильной и стекает, словно вода, с брони одного, ну или почти одного из них, все же паладины церкви могли считаться очень особым подразделением.

– Вот ты где. За зубцом прячешься, дружочек. – Алекс нашел на стене фигуру, которую заполнившие его салон инквизиторы, не сговариваясь, назвали бы колдуном. Абсолютно лысый толстяк сжимал в руках плазменную винтовку, почему-то обильно украшенную золотом, драгоценными камнями и прочими блестяшками. Но куда сильнее оружия малинита выдавала экипировка. Вряд ли кому-то, кроме особо доверенного слуги, провалившиеся из будущего террористы могли даровать блестящую на солнце бело-оранжевую спецовку складского рабочего. Подобная одежда, разумеется, никакой защиты от чего-то, кроме легкого дождика, не обеспечивала. Зато она несла в себе встроенные видеодатчики, показания с которых при нужде просматривались на предмет несанкционированных перекуров, распития спиртных напитков и хищений. Впрочем, у малинитов, скорее всего, имелась своя шкала проступков, которые тщательно выискивались на записях начальством или специальной программой. – Что ж ты винтовку-то с пониженной мощности никак на нормальный режим стрельбы не переставишь? Неужто не научили? Впрочем, могли и не счесть нужным, ведь против местных хватало… До сегодняшнего дня.

Разговор с находящимся в паре километров и потому отмалчивающимся собеседником ничуть не помешал Алексу аккуратным выстрелом испарить голову и грудь «колдуна». Правда, он долго сомневался, стоит ли это делать, ведь при удаче, выстрелив по ногам, можно было бы спасти винтовку. Но потом Вей все же решил, что лишившееся хозяина оружие может подхватить другой малинит. И даже если его как трофей захватят легионеры, «Амаласунте» уж точно не отдадут. Покончив с одним из узлов сопротивления, пилот переключился на другие. На баллисту на верхушке одной из башен, на решившего приберечь свое страшное оружие гранатометчика, богато одетого воина самого начальственного вида, раздающего подчиненным пинки и затрещины, на петли ворот, к которым уже скоро подойдут легионеры… Последние оказались неожиданно крепкими. Турели пришлось сделать почти пятнадцать выстрелов, прежде чем в кабину пилота аккуратно постучали.

– У них с той стороны засов, а может, даже еще и специальные упоры! – объяснил Иона, отвлекшийся от созерцания поля боя. Сигнальщик, кстати, уже вернулся на борт и в настоящий момент напоминал рыбу с выпученными глазами и широко открытым ртом… Очень-очень изощренно матерящуюся рыбу. – Бей не по краям, по самому центру!

Из-за гребня укреплений полетели ракеты, но если малиниты и питали надежды на то, что «огненный дождь» поможет им устрашить врага и переломить ход боя, то жестоко просчитались. После разрушившего часть укреплений взрыва и на фоне устроенного Алексом плазменного ливня начатый вражеской артиллерией обстрел выглядел как-то неубедительно. Тем, кто попал под брызги напалма, от этого было не легче. Но остальные солдаты штурм останавливать и не подумали. Ну, может, только орать чуть громче стали, пытаясь хоть таким образом выразить свой категорический протест против падающих на головы реактивных снарядов.

– Да, как-то не подумал, – согласился с ним Алекс, перенес точку прицела и после третьего же импульса наконец-то заставил одну из створок преграды упасть, подняв целое облако пыли. – Кстати, зачем мы ломаем ворота, если у солдат есть лестницы?

– А ты пробовал взбираться по ним на стену, пусть даже частично обрушенную? – фыркнул инквизитор, рискующий заработать косоглазие, поскольку одним глазом он пялился на пилота, а вторым смотрел в свою подзорную трубу. – Дай бог, если одну из трех сумеют не уронить вместе со всеми, кто будет по ней лезть… Проклятье! Колдуны использовали чары страха! Ты можешь с этим что-нибудь сделать?!

– Уже ищу! – Алекс и сам видел, как замедляется армия, и до того упорно шагавшие вперед солдаты вдруг без всякой видимой причины тормозят, сбиваются в кучи, пытаются спрятаться друг за друга, бросают оружие, а то и вовсе драпают. Остановились даже паладины старого состава, накачанные под завязку самодельными зельями, которые в том числе повышали и храбрость. Даже прошедшие курс обучения в «Амаласунте» ощутимо замедлились. Хоть их и регулярно обрабатывали на учениях генераторами инфразвука, привыкнуть к подобному практически невозможно. Тяжело переваливаясь, словно их примитивные экзоскелеты внезапно перестали работать и броня всей массой навалилась на плечи, они кое-как продолжили ковылять к воротам. А там их, похоже, уже ждали. Поднявший повыше свой транспорт Алекс увидел штук десять или двадцать разнокалиберных «танков» на человеческом приводе, очевидно, готовых расстрелять прорывающихся бойцов прямой наводкой. – Вот только ты говорил, что динамики таскают специально обученные колдуны, которых легко отличить от других по следующим за ними знаменосцам… И где они, скажите на милость, сейчас прячутся?! Их нет ни на стене, ни за стеной!

– Откуда мне знать?! – Иона планомерно двигал подзорной трубой туда-сюда, осматривая вражеские укрепления в поисках источника неприятностей. – Я понятия не имею, куда могли спрятаться эти дьявольские отродья при помощи своей черной магии! Лучше займись полиболами, покуда они не превратили паладинов в хорошо отбитые котлеты!

От сгрудившихся за воротами машин хлестнуло нечто, что Алекс сгоряча принял за очередь из автоматического орудия, а потому заранее успел похоронить союзных бойцов. Ну а что еще он мог подумать, когда увидел появляющиеся тут и там фонтанчики вздыбленной земли? Однако уже через пару секунд улучшенные глаза Алекса смогли заметить, как от брони отскакивает сплющившийся до состояния полусферы круглый снаряд. А упавший рыцарь церкви, которому удачное попадание пришлось прямо в шлем, сидит на земле и, мотая головой, медленно пытается подняться. Военный пилот пересмотрел свое мнение. Расположенные же сверху передвижных сарайчиков «установки» вращали, как бешеные, какими-то корзинами на длинных ручках, куда обслуга едва-едва успевала засыпать не то крупную дробь, не то самые обычные камни. Судя по всему, ему довелось увидеть какое-то чудо местной механики, использующей в военных целях кинетическую энергию. Ручное оружие со схожими принципами работы он уже видел. И называлось оно «праща». Вот только почему-то ему никто не говорил, что у пращи есть и стационарные модификации.

– Это даже не бронеавтомобиль или самоходная артиллерийская установка с отсутствующим бронированием, – пробурчал Алекс, одну за другой поджигая машины. Поставленные на колеса сараи вспыхивали после близкого знакомства с плазмой, словно спички… Хотя Вей и старался стрелять на минимальной мощности и только по верхним частям швыряющих снаряды механизмов, заменяющих собой ходовую часть невольников ему было банально жалко. Приходилось лишь надеяться, что какие-то остатки инстинкта самосохранения в искалеченных мозгах остались и «двигатели» вылезут наружу, когда запахнут жареным. – Это хуже и уродливей, чем «гарантированный гроб с крылышками»! Интересно, а не могли ли случайно в конструкторском бюро военно-космического флота обосноваться скрытые малиниты? Если такие штуки при всей своей пожароопасности стоят как настоящая бронетехника, а в изготовлении и эксплуатации сложны до ломоты в зубах, то они там точно засели!

Алекс уничтожил семь машин, еще три вывели из строя паладины. Дрожащими руками сумевшие остаться на ногах рыцари церкви навели свои чудовищные гибриды дубин и пушек на полиболы, и после недружного залпа крупной дробью ременные передачи порвались, балансировка сбилась, некоторые не особо толстые рейки, не выдержав нагрузки, надломились, а из не успевшей сбежать куда подальше обслуги наружу полезли кишки. Однако после уничтожения заслона из деревянной бронетехники свой успех кажущиеся неуязвимыми воины развивать не стали. Напротив, они вернулись к воротам и… скрылись внутри стены, выломав неприметную с первого взгляда дверку!

– Полая! Эта штука полая! – оживленно вскричал Иона, тоже наблюдавший за штурмом. – Но как же так?! Подобные конструкции противоречат всем канонам военной науки! Да, если там останется коридор с небольшими бойницами, из них можно будет поразить осаждающих стрелами… ну или колдовством!.. Но ведь прочность конструкции снизится, и ее будет легко разрушить! Всего лишь несколько часов обстрела из требушета, и готово!

– И когда это вам удавалось несколько часов обстреливать своими камнеметами укрепления, из которых в ответ палят плазменные винтовки? – заинтересовался Алекс, начиная набирать высоту и смещаться ближе к городу. Судя по тому, что в него никто, за исключением коменданта, не стрелял ничем, хотя бы отдаленно похожим на средства ПВО, вражеской авиации в Ритьере не ждали. И, следовательно, ничто не мешало произвести десантирование в замок, вокруг которого некогда и возник город. – Я, конечно, не снайпер, но если дать мне время и несколько попыток, всажу заряд в цель размером с человека на дистанции в пару километров. А ваши игрушки куда менее дальнобойны, да еще и на смену позиции у них уходит не меньше нескольких часов.

Похоже, паладины смогли найти и подавить генераторы инфразвука, поскольку легионеры встрепенулись и снова резво припустили вперед. Малиниты, до того безнаказанно расстреливавшие их с высоты из луков, стали падать, словно трава под косой, когда в воздух взметнулась затмевающая солнце туча пилумов. Метательные копья, летящие снизу вверх, пробивали тела, застревали между камнями, впивались в подставленные щиты… К сожалению, успевшим перебраться с целых участков стен на каменные осыпи врагам было чем ответить. Огнеметы, почти повторяющие оружие инквизиторов, плюнули вниз струями огня, блокируя путь к осыпавшимся участкам стены и поджигая тех, кто осмелился подойти слишком близко. Впрочем, хозяева разбрызгивателей выбывали из строя один за другим, обзаводясь короткими арбалетными стрелами, впившимися в туловище. Специальные отряды «снайперов», рассредоточившихся по основной массе наступающего войска, старательно их выцеливали. Да и простые солдаты всегда старались докинуть свое копье именно до наиболее опасного противника. Завязалась ожесточенная дуэль, с некоторой натяжкой подходящая под понятие «стрелковая».

– Честно говоря, успешным до сего момента штурм оказывался лишь в том случае, если колдовские силы у демонов кончались быстрее, чем у защитников рода человеческого бойцы, – вздохнул инквизитор-генерал, которому явно не нравилось заваливать врагов трупами своих солдат… Но которому все же приходилось это делать. – Ну, или если демонов вообще не оказывалось на месте. По правде говоря, мы от крупных наступлений отказались еще года три назад… когда умерли в боях последние из тех, кто полагал, будто в войне с посланцами дьявола есть место честности и чести.

Кварталы города замелькали под брюхом летающего автобуса, Вей напрягся, выискивая целеуказателем возможные огневые точки и ориентиры. Ну, или просто достойные цели, вроде процессии из пары носилок с легко узнаваемой фигурой коменданта, которые тащили куда-то вглубь города. Похоже, от удара о землю малинит лишился сознания, а вытащить его из брони подчиненные то ли побоялись, то ли не смогли. Причем оружие и рюкзак-реактор путешествовали отдельно от своего хозяина, но с неменьшей помпой. Впрочем, скорее всего, причины такого отношения были более прозаическими – их вес. Три выстрела, по мнению Алекса, окончательно поставили точку в этом вопросе, уничтожив малинита и распугав его прихлебателей. Если повезет – брошенные на землю носилки захватят легионеры и передадут «Амаласунте». А если нет – ценные артефакты будущего просто станут ждать своего времени в каком-нибудь подвале. Вей серьезно сомневался в том, что с ионизатором у монахов получится разобраться без высшего по его понятиям образования, большого инженерного опыта, средненького соображения и хоть какой-нибудь плохонькой нейросети.

– А, черт, перегрев! – Вей не смог удержаться от возмущения, когда машина вывела предупреждающую пиктограмму. Вообще-то охлаждающий контур турели не должен был перенапрячься так быстро, но, видимо, сказалось низкое качество работ при монтировании ее на летающий автобус. Или обстрел ионизатором, для любой электроники по определению не полезный. – Все, ближайшие полчаса вашим придется обойтись без огневой поддержки!

– Что?! Стой! Назад! – отчаянно застучал в кабину Иона, отвлекая пилота от попытки приоткрыть окно и высунуть туда руку с ручным плазмометом… По мощности и меткости с турельным аналогом он, конечно, сравниться не мог. Однако против незащищенных и медлительных целей, которых в зоне досягаемости было процентов девяносто девять, вполне неплохо работал. Даже если угодивший под высокотемпературный душ малинит и остался бы жив сегодня, через несколько дней его убили бы оставшиеся без лечения многочисленные ожоги. – Тогда мне нужно срочно передать новые приказы своим войскам!

– Что такое? – осведомился Алекс, притормаживая машину над какой-то площадью и стреляя в гибрид катапульты с танком, который сейчас старательно выволакивали лошадьми из построенного явно специально для этого технически убогого гаража. Целых пять попыток понадобилось пилоту, чтобы та неохотно вспыхнула.

– На близлежащих к воротам улицах собирается крупный конный отряд, среди всадников я заметил демона! – возбужденно прокричал инквизитор. – Они готовятся контратаковать!

– Ну, пусть готовятся, – пожал плечами пилот, не видя в этом особой проблемы. – Ведь наших все равно больше. Разве нет?

– Да, но на острие удара окажутся не те люди! Там слишком мало солдат, чтобы легко справиться с таким врагом! Паладины слишком вырвались вперед! – Иона в сердцах стукнул кулаком по стенке салона, а после скривился, расшибив пальцы в кровь. – Прикрывающий же их спины отряд возглавляет племянник папы, которого нельзя потерять! А ваше «радэо» не работает! Я в него кричу-кричу, но ответа нет!

– Золотая молодежь всегда создает проблемы, это одна из основных констант развития человечества, не зависящая от текущих пространственно-временных координат. Дай сюда передатчик. – Алекс на секунду отвлекся от управления автобусом и стрельбы из личного оружия. – Прием! Прием! Алло! Ну, если эти раззявы опять рацию в святой воде искупали, чтобы из нее злых духов изгнать, я их сам этим же средством попотчую! Заранее доведенным до кипения, через воронку и прямо в задницу!

Исполнять свою угрозу военному пилоту не пришлось. Передатчик вместе с приписанным к ним монахом и парой паладинов сопровождения обнаружились метрах в ста от стены, на которой сейчас взобравшиеся по осыпи легионеры теснили малинитов. Вот только принять вызов и передать сверхважные сведения куда-то еще они не могли по причине смертельного отравления неизвестным газом, которым малиниты начинили свои снаряды.

– Ну, ничего, будем работать по старинке. Приказываю передовым отрядам остановиться и держать строй! – Иона навел подзорную трубу на державшихся в отдалении наблюдателей, внимательно следивших за перемещениями летающего автобуса и, самое главное, за флажками в руках сигнальщика. – Брат Рем, а как ты себя, кстати, ощущал, когда из небесной колесницы выпал? Удалось почувствовать себя птицей?

– Мне не понравилось! – отозвался махающий флажками в соответствии со сложной жестовой азбукой инквизитор, не отрываясь от своего занятия. Благо наступление развивалось вполне успешно, уровень потерь пока еще не превысил ожидаемого, никто никому срочных посланий до сего момента не отправлял, а потому ему с начала сражения не пришлось сильно напрягаться для исполнения рабочих обязанностей – Но почувствовать себя птицей частично все же удалось… Я совершенно ясно понял, почему они все время гадят! Честное слово, если бы носил под рясой штаны, их бы сорвало от напора!

Примерно пятая часть наступающей армии так и не смогла углубиться в Ритьер, осталась лежать либо на подступах к нему, либо на стене города. Однако уцелевшие солдаты, не обращая внимания на потери, отбросили малинитов и теперь уверенно их теснили. Принявшие на себя основную массу стрел паладины отошли для краткого отдыха и перезарядки своего монструозного оружия, вперед выдвинулись части чем-то провинившихся легионеров, отправленные едва ли не на убой. С высоты Алекс оценил потери воюющих сторон как примерно равные и решил поторопиться с захватом вражеской электростанции и, предположительно, штаба. Если его союзники не возьмут верх в ближайшее время, то и без того кровопролитная драка рискует превратиться в побоище. Едва дождавшись окончания отдачи приказов сигнальщиком, пилот заставил свое транспортное средство на максимальной скорости устремиться к видимым издалека хранилищам с продуктами примитивной перегонки нефти. Сама горючая жидкость его и инквизиторов интересовала не сильно… Но проигрывающая сторона могла ее поджечь и тем серьезно осложнить победителям жизнь. А еще Вей нацелился на силовой щит и датчики движения, прикрывающие столь важный стратегический объект от возможных диверсантов. Да и какие-никакие средства связи в бункере наверняка имелись.

– Колдун! – отчаянно заорал кто-то из пассажиров на подлете к резервуарам, когда выстрел из лазерного пистолета заставил окно автобуса брызнуть оплавленными осколками пластика.

– Спокойно, щас я его шлепну… Ну или чпокну… В общем, как получится. – Алекс моментально нашел выскочившую на середину улицы фигуру, отклячившую задницу назад и сжимающую рукоять чуждого этой эпохе оружия. Меткость стрелка была действительно на уровне, он успел всадить в летящий на него транспорт еще три луча, убийственных для человека, но на технике отметившихся лишь подпалинами, прежде чем пошедший на посадку автобус с неприятным влажным хрустом раздавил малинита. – Смотрите, не запачкайтесь. И ради всего святого для вас, не используйте огнеметы! Если вы подпалите хотя бы один резервуар, я вряд ли успею вытащить из города хоть кого-нибудь, кроме себя самого!

– Очистительный огонь смоет с душ все грехи, так что это не худшая судьба! – выкрикнул Иона, мимо которого пробегали на выход отобранные им инквизиторы. – Вперед, братья, вычистим это змеиное логово во имя Господа!

– Интересно, где он тут видел хоть одну рептилию? – задался вопросом Алекс, неторопливо вставая со своего кресла и мимоходом испаряя при помощи плазмомета какого-то малинита, выскочившего из ближайшего дома с копьем наперевес. Покойный очень неудачно для себя попытался атаковать пилотскую кабину именно со стороны открытого окна. – Они же не живут в городах. Им инстинкты не позволяют спокойно себя чувствовать вблизи такого скопления существ, которые, просто наступив, убьют большинство змей. Да и пригодной для проглатывания целиком малоразмерной дичи тут маловато.

Инквизиторы безжалостно вырезали стражников, которых оставили при стратегически важном объекте, несмотря на начавшийся штурм. Алекс поморщился, отводя глаза от чьих-то кишок, растекшихся по земле. Все-таки привычное ему оружие убивало как-то поэстетичнее, даже обжаренные в плазме тела оставались одним целым… Главное было их не нюхать и не рассматривать слишком пристально. Да и вообще, личное столкновение друг с другом уверенно уступало место противоборству машин, в которых люди лишь убирали со своих радаров враждебные отметки. Даже десантники зачастую стреляли по целеуказаниям встроенного в их высокотехнологичный костюм компьютера и не подходили к своим жертвам ближе, чем необходимо.

– Отвечаете за транспорт головами, – напомнил Алекс десятку остающихся на страже автобуса инквизиторов, прежде чем юркнуть в зев уходящего вниз прохода, подозрительно напоминающего возведенный прямо посреди города кладбищенский мавзолей. Гермодвери на входе нет, а вот цветная мозаика по уходящим вниз ступеням струится, да и стены украшены гипсовой лепниной в виде увядающих цветов… Вероятно, строители просто никогда не видели нормального бункера, но часто возводили гробницы разным богачам, желающим и на корм червям отправиться с максимально возможной помпой. – Расступитесь! Граната!

Никто, кроме самого военного пилота, команды не понял, но его это не остановило. Запущенная усиленным сервомышцами броском небольшая капсула, найденная Идой где-то в руинах ее родного полицейского участка, улетела куда-то в глубину помещения, счастливо миновав заслон из самодельного напалма, выставленный огнеметчиками-часовыми на пути нападающих. Кажется, запрыгавшее вниз по ступеням белое пластиковое яйцо кто-то все же поймал… Но пальцы не стали заметной преградой вырвавшемуся через три секунды из тонкого корпуса адскому грохоту, ярчайшей вспышке и легкому шоковому разряду. Испуганный вой ослепших, оглушенных и дезориентированных людей, заполнявших не такой уж и большой объем, был слышен даже на улице.

– Я… Я ослеп?! – ахнул отец Михаил, хватаясь за сердце. Впрочем, он еще держался неплохо. Некоторые из инквизиторов, стоявших слишком близко к противнику, вообще выронили из рук оружие и начали молить своего небесного покровителя о немедленном спасении. Спасало их только то, что малинитам было куда хуже, и сейчас они по большей части лежали вповалку. Светошумовые полицейские гранаты теряли эффективность своего воздействия в геометрической прогрессии – в зависимости от отдаленности от эпицентра взрыва. – О господи! За что?!

– Спокойно, это временно, – успокаивающе похлопал его по плечу пилот, не отводя плазмомета от толкущихся впереди людей. Вдруг найдется кто-то в шлеме с хорошими светофильтрами или просто опоздавший к началу схватки? – секунд через двадцать проморгаешься и поможешь Ионе паковать этих недоделанных террористов. Вон он уже семерых своей дубинкой вырубил, видно, ухитрился вовремя глаза зажмурить…

– Меня учили сражаться, полагаясь исключительно на слух! – с достоинством отозвался инквизитор-главнокомандующий, отоваривая окованной железом палкой новую жертву. На сей раз, правда, ею оказался один из его подручных, рванувший в атаку на противника, несмотря на временную слепоту. – Это очень полезное умение для действий ночью или в подземельях!

Дальнейшая зачистка бункера прошла без особого сопротивления и эксцессов. Все, кто мог и хотел держать оружие, с началом штурма либо покинули главный штаб малинитов, либо охраняли единственный вход в него. А повара, слуги, уборщики и наложницы, делающие быт обитавшего здесь начальства максимально комфортным, к смене власти отнеслись если не с радостью, то без особых возражений. Броски подушками или попытки стукнуть вешалкой не в счет. Единственное, что серьезно напрягло Алекса, это оттирание разошедшихся воинов веры от комнаты с голопроектором, через который на молящегося о спасении колдуна ругался какой-то лысый как коленка тип с будто бы сверкающими изнутри глазами, одетый во вроде бы пока еще не изобретенный белоснежный фрак.

– Что такое?! – возмущался Иона, крепко удерживаемый за плечо рукой пилота. – Это же сам Малин! Почему ты не даешь мне сломать артефакт, при помощи которого это отродье дьявола общается со своим слугой?! Он же нашлет на нас проклятия! Там, где подобные вещи остаются целыми, он сможет следить за происходящим! Проверено!

– Ну надо же, а с виду нормальный человек… Даже одевается с какой-то претензией на вкус. Впрочем, чем малиниты главнее, тем менее они шизанутые, – хмыкнул Алекс, аккуратно исследуя стены при помощи медицинского сканера на предмет спрятанной в них проводки. С не совсем профильной работой он справился довольно быстро, и перерезанная острым ножом с изолированной резиной рукоятью шина, спрятанная под слоем штукатурки, брызнула искрами. – Все уже, он заткнулся, можете убивать колдуна. А лучше выманите его наружу какими-нибудь обещаниями и уже тут разбирайтесь, чтобы не задеть находящуюся внутри аппаратуру. Ведь это была не запись, а связь в реальном времени! Видимо, где-то там находится узел коммуникации…

– Я тебя не понял, – честно сознался инквизитор. – Михаил! Михаил! Да где тебя носит, окаянный… Мне плевать, что у тебя случилось, быстро сюда! Ты этих нефилимов лучше знаешь, так скажи: это предательство или просто глупость?!

– Короче, если он мог обкладывать подчиненных матами, то и мы в обратном направлении сумеем послать ему пару ласковых слов. – Алекс серьезно надеялся на то, что малиниты не особо озаботились мерами защиты от киберугроз. А зачем, если никто из аборигенов данного мира не знает даже элементарного двоичного кода? Сам он в ведении электронной войны не разбирался… Но в «Амаласунте» имелся неплохой специалист, который наверняка должен был обрадоваться перспективе хоть ненадолго вернуться к привычной работе. – А лучше проклятий. Компьютерных. А потому внутри этой комнаты ничего не трогать! И на поверхности не сметь ломать антенну!

– Брат Михаил, скажи… – Иона развернулся к своему старому приятелю. – Брат Михаил, что с тобой?!

– У меня Симеон к малинитам ушел, – с тяжелым вздохом сознался начальник особого подразделения армии церкви.

– Он?! – Кажется, местный тактический гений прекрасно знал, о ком речь. – Предатель?! Да не может этого быть!

– Не может, – согласился с ним отец Миахил. – У Симеона оспа… Ее лекарства нефилимов ослабили, но пока еще не исцелили. Вот и решился наш старый друг на подвиг. Он переоделся в одежду одного из убитых и постарается смешаться с теми врагами, которые будут спасаться бегством из города. А там уж одному Богу известно, успеет ли дойти с ними до какой-нибудь крепости, чтобы принести туда рябую смерть.

– Герой, – только и смог сказать Иона. – Уверен, этот поступок откроет ему двери в Царствие Небесное.

– Ой, дурак!.. – не удержался от восклицания Алекс при известии о самоубийственном поступке одного из главных среди церковников-секретоносителей. Ведь тот очень долго был в «Амаласунте», и даже новообращенные малиниты смогут вытащить из него информацию о возможностях уцелевших жителей научной базы. Если успеют задать правильные вопросы до того, как организм священнослужителя, решившего стать переносчиком природного биологического оружия, не сможет сопротивляться поразившей его болезни. – Впрочем, это его выбор. И не мне вас судить.

Эпилог 1

Инт Двадцать пятый испытывал чувство мучительного стыда. При очищающих обрядах, которые избранным приличествовало пройти перед тем, как явиться под очи Бога, он забыл сдать оружие! Нет, подаренный Всемогущим огненный жезл был, как и полагалось, передан отвечающему за сохранность великой реликвии ангелу. И ятаган с золотой рукоятью, когда-то подаренный ему отцом-султаном, также остался у привратников. Как и кинжал, извлеченный из-за голенища расшитого серебряными нитями сапога. Но Инт Двадцать пятый совершенно забыл о тончайшем стилете, сделанном из кости морского чудища-кита, что прятался в левом рукаве его халата и за годы ношения стал абсолютно привычной деталью одежды! Да, подобное оружие не совсем приличествовало мужчине. Но в прошлой жизни, когда он еще имел длинное вычурное имя и был не рабом Бога, а одним из принцев, приходилось учитывать возможность встретиться с убийцей везде и всюду. Крепкому мужчине хотелось провалиться сквозь землю из-за своей оплошности, но желание его было неосуществимо. Хотя бы потому, что в настоящий момент сандалии сына султана уже ступали по небесной тверди.

Инт Двадцать пятый оглянулся назад. Может, еще не поздно вернуться к небесной лодке и оставить стилет там? Но нет… До нее уже далеко, быстро и незаметно сделать это не получится. А любая заминка или ненужная суета перед лицом Бога не придется по вкусу Всевышнему. Да и то сказать, не разгневается же он за какой-то кусок кости? Малин – всемогущ и бессмертен, что ему подобный мусор?! Желающие могут попробовать убедиться в этом, ибо когда он сходит на землю, дает дерзким возможность ударить себя один раз, прежде чем испепелить наглеца. Его старший брат осмелился поднять руку на Бога, и Инт до сих пор помнит, как напрягались мышцы сильнейшего из принцев, когда лезвие ятагана пыталось поцарапать совершенно обычную с вида кожу.

Повсюду, куда ни кинь взгляд, расстилалась белоснежная и бескрайняя равнина облаков, в редких просветах между которыми удавалось разглядеть крошечный с такого расстояния Стамбул. Лишь на горизонте высились золотые дворцы наиболее известных праведников, в которые можно было попасть удостоившимся лицезрения Бога избранным, если Всевышний оставался ими доволен. Простые верующие обитали в домах попроще и поменьше, равные им удалось бы построить и на земле… Если собрать воедино лучших мастеров и все имеющиеся там благородные металлы. Инт глубоко вздохнул, наслаждаясь невероятным воздухом рая, в котором витали ароматы свежести, трав, моря и цветов. Уши его ласкала ненавязчивая струнная мелодия, равной которой никогда не сыграть смертным музыкантом. Ласковое солнце нежно грело кожу со всех сторон сразу, но глаза чувствовали себя, словно в благословенной прохладной тени. Блаженство, избавляющее от всех тревог, печалей, сомнений и горестей! Как, наверное, счастлив здесь его отец, который слишком долго медлил с принятием Бога, за что и получил карающий удар огненным мечом от одного из ангелов. Но он не остался в обиде, Инт спрашивал его об этом в прошлый раз, когда был поднят посланцами неба к вратам рая, открывшимся над святым градом Стамбулом.

Единственное, о чем мог сожалеть верный раб Малина, приближаясь по прямой, как стрела, изумрудной дорожке к трону своего хозяина, так это о том, что до сих пор по земле ходят неверные. Милосердный за редким исключением не низвергал навсегда в ад даже тех, кто пытался сопротивляться его воинству, но каждый прожитый ими в грехе день добавлял несчастным целый год мучений. А потому всех язычников и еретиков требовалось немедленно приобщить к истинной вере и заставить раскаяться в содеянном! Или убить, если не получится. Для их же собственного блага.

Размышления Инта прервались, когда окружающие его небеса вдруг взяли и резко… сжались. Вместо сверкающего великолепия рая вокруг оказалась какая-то железная и не слишком-то чистая пещера. Ласкавшая слух мелодия вдруг сбилась на отчаянный визг и исчезла. Полыхнули яркими фонтанами искр какие-то светящиеся штуки в непонятно откуда взявшемся потолке, оставив после себя в глазах мутные пятна. Обдувающий ароматный ветерок стал больше напоминать песчаную бурю, так он высох, усилился и раскалился. Неизменными остались лишь светящаяся дорога, по которой избранные шествовали к трону Бога, да сам Всевышний.

– Хай, Малин, я Сэмми! И у меня для тебя послание. Меня послали передать, что ты – козел! – Воздух перед вскочившим на ноги Владыкой всего сущего замерцал, и в нем проявилась голова какого-то великана, из которой словно бы росли разного вида железяки. Не отдавая себе отчета, Инт выхватил из рукава стилет и приготовился защищать Всевышнего. Или умереть за него. А лучше за него убить… Хотя сын султана и не очень понимал, зачем защищать самое могущественное существо в мире, этот самый мир и сотворившее? Да и помощь ему вроде как требоваться не должна… – А еще – идиот! Но идиот совсем не потому, что козел! Конференц-связь – это хорошо, но если ты дослушал мое сообщение до этого момента, значит, в ваши компьютеры по ней уже загружено двести девяносто четыре боевых вируса, которые залезли всюду, куда только могли, не поднимая тревоги и не обрушивая систему раньше срока. И все потому, что кто-то решил сэкономить на защите соединения и даже не отключил из сети пристреленного еще на прошлой неделе абонента, надеясь использовать его передатчик в качестве жучка…

– Остановите его! – заорал Малин, оборачиваясь к своим ангелам. – Разорвать соединение!

– Да, кстати, если мое сообщение включилось, значит, вся необходимая работа уже сделана, и даже отчет о выполнении уже пять минут как отправлен. Честно говоря, я бы тебе и больше вирусов загрузил, но в хранилище службы безопасности других полезных вещдоков не было, а с нуля их писать слишком долго, – продолжила исполинская летающая голова. – Жаль, что реактор и прочие важные штуки все же оказались защищены, но вот вся ваша маленькая театральная студия не требовала при входе даже самого занюханного пароля. Теперь тебе будет сложновато морочить голову аборигенам. Часть голопроекторов сдохла из-за перегрева или перепадов напряжения, а у оставшихся протерлись банки памяти и слетели драйвера. Последнее как бы и не особо большая проблема, ведь всегда можно купить новые в магазине или просто скачать их по Сети… Но если вдруг удастся провернуть второй вариант здесь и сейчас, я, пожалуй, в тебя искренне уверую.

– А-а-а! – в гневе закричал Малин, топая ногами, когда гигантская голова без предупреждения исчезла. А потом его взгляд скользнул по избранным верующим, которых Бог сам пригласил к себе, и остановился на костяном стилете в руках Инта. – Они видели, они усомнились, убить их!

Сын султана успел заметить, как с потолка в него ударил заряд плазмы, но почувствовать боль рассыпающееся пеплом тело уже не сумело. Выстрел из спрятанной там турели, имевшей изолированную от общей сети систему управления, летел медленнее света. Но скорость распространения импульсов по человеческим нервам он все же превысил.

Первый выстрел начавшейся междоусобицы…

Первый – но далеко не последний.

Выстрел, ознаменовавший начало конца империи богопротивного Малина.

И обозначивший начало…

Миг…

День…

Год начала нового мира…

Совсем не похожего на известный нам. В чем-то более страшный, в чем-то более справедливый, в чем-то более человечный, а в чем-то более подлый…

Совсем другой – новый мир.

Эпилог 2

Новостная лента всемирного информатория.

Утренний выпуск

Сего дня, года тысяча девятьсот пятидесятого от рождества Господа нашего, силами Консистории Адептус Астартес и Ордос Механикус Княжества нефилимов была основана Обитель пресвятого Ионы Оборителя. Бункеры глубокого залегания восьмого класса защиты, шесть позиционных районов ПКО и четыре разнесенных поста пассивной РЭБ в области эклиптики. С благословения матери нашей церкви братия, вооруженная последними разработками в области вооружения и святыми литаниями, заступила на молитвенную стражу Солнечной системы, дабы не повторилось более никогда нашествие демонов и нечестивых ксеносов, подобных отродьям Малина. Зорким оком с поверхности безжизненной Цереры святые отцы будут бдеть и молиться за здравие всех одиннадцати миллиардов Верующих в Господа нашего Иисуса Христа. И горе еретикам и ксеносам, не ведающим Божьей благодати.

С вами был смиренный инок Ипатий монастыря Святого Варры.

Сноски

1

«Псевдомонархия демонов» (1563 г.). – Здесь и далее примеч. авт.

2

В псевдорелигиозном гимне, посвященном богине Изиде, использованы выдержки из папирусов Библиотеки из Наг-Хаммади – собрания рукописных книг (кодексов), обнаруженного в конце 1945 года в районе селения Наг-Хаммади (Египет).

3

Текст составлен на основе реальных бумаг Ватиканской коллегии кардиналов с сохранением стилистики и смысловой нагрузки.

4

«Славься, Царица, Матерь милосердия» (лат.).

5

«Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с Тобою, благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь» (лат.).

6

Ордена святого Бенедикта (лат.).

7

суверенной персоны (лат.).

8

слуга слуг Божьих (лат).

Content

Леонид Кондратьев, Владимир Мясоедов
Фальшивые небеса

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог 1

Эпилог 2

Сноски