Кэрол Мортимер

Свидание с ангелом

Пролог

Лондон, церковь Святой Марии

— Еще не все потеряно, Гейб, — прошептал Рейф. Многочисленные гости, приехавшие на свадьбу его брата, тихонько переговаривались, ожидая появления невесты.

— Я проверил. В ризнице есть дверь на улицу, можешь убежать через нее.

— Замолчи, Рейф, — шикнули на него братья, сидевшие по обе стороны от Рафаэля.

— Тише, Рейф, — послышался предостерегающий голос отца, сидевшего на скамье позади них.

Рейф нахально ухмыльнулся:

— Самолет ждет на взлетной полосе в аэропорту, Гейб. Ты мог бы сейчас мчаться прочь на «додже» вместо того, чтобы лететь в свадебное путешествие.

— Может, хватит уже? — Габриэль обернулся и злобно посмотрел на брата. Бледный как полотно, он очень нервничал, дожидаясь, пока заиграет орган, возвещая о прибытии в церковь его невесты.

Брин опаздывала на целых пять минут, и каждая минута тянулась бесконечно долго. Габриэль был встревожен, и морщины у него на лбу становились все глубже.

Рейф улыбнулся еще шире и откинулся на спинку скамьи. Он всегда считал, что дразнить братьев его прямая обязанность.

— Если бы не я, вы с Майклом вообще не знали бы, что такое приключения.

— Женитьба на Брин будет самым главным приключением в моей жизни, — заверил его Габриэль.

На протяжении долгих лет Габриэль любил Брин и был уверен в том, что его чувства так и останутся без ответа, но месяц назад все изменилось.

— Согласен, она красивая.

— Рейф, может, хватит уже его задирать? — рявкнул Майкл, старший из братьев. — Не хватало еще, чтобы жених подрался с шафером. Вот бы все обрадовались!

— Я только… — Рейф осекся — в тишине пронзительно зазвонил его мобильный.

— Я велел тебе выключить эту штуковину прежде, чем зайдешь в церковь! — набросился на него Габриэль, видимо довольный поводом снять напряжение.

— Я думал, что выключил. — Рейф состроил гримасу, достал телефон из нагрудного кармана пиджака и быстро перевел его в беззвучный режим. — Гейб, честное слово, у тебя еще есть время улизнуть через заднюю дверь и спастись, пока не поздно.

— Рафаэль Чарльз Д’Анджело!

Рейф вздрогнул. Его миниатюрная изящная матушка всегда умела заставить замолчать троих взрослых сыновей, произнося их имена особенным укоризненным тоном.

К счастью, зазвучал свадебный марш, возвещая о приезде Брин, и Рейфу не пришлось оборачиваться и выслушивать очередную нотацию.

Братья встали, и Габриэль расправил плечи.

В нагрудном кармане пиджака Рейфа снова завибрировал телефон, кто-то настойчиво звонил ему. Молодой человек решил не брать трубку. Он обернулся и посмотрел на Брин. Она медленно шла по церковному проходу, держа под руку своего отца.

— Ух ты, Гейб, Брин неотразима! — искренне восхитился Рейф.

Невеста была ослепительна в белом атласном платье с кружевом, она смотрела на Габриэля, и на ее лице сияла улыбка, освещая все вокруг.

— А как же иначе, — пробормотал довольный Габриэль, с обожанием глядя на женщину, которую любил больше жизни.

— Кому, интересно, хватило ума названивать тебе во время свадьбы твоего собственного брата? — поинтересовался Майкл, стоя с Рейфом среди гостей, вышедших из церкви.

Был солнечный летний день, гости терпеливо дожидались, пока молодые сфотографируются. Габриэль и Брин светились от счастья.

Рейф скорчил гримасу, подняв глаза от экрана телефона. За это утро он впервые проверял сообщения.

— Так, один знакомый позвонил, чтобы предупредить меня о том, что Моник объявила мне войну, когда узнала, что я не вернусь в Париж.

Братья по очереди управляли тремя частными всемирно известными галереями и аукционными домами «Архангел». В понедельник Майкл займет место Рафаэля в парижской галерее, Гейб переедет в Лондон по возвращении из медового месяца, а Рафаэль будет управлять галереей в Нью-Йорке, куда и отправится завтра.

— А ты не мог сказать ей об этом перед отъездом? — раздраженно буркнул Майкл.

Рейф пожал плечами:

— Я думал, что сказал.

— Очевидно, она тебя не услышала. — Майкл окинул брата угрюмым взглядом, а затем посмотрел на Габриэля и Брин. — Подумать только, наш младший брат теперь женатый мужчина!

Рейф ласково улыбнулся, любуясь счастливой парой.

— И он, кажется, очень счастлив. — На самом деле Габриэль был не намного младше: Майкл был старше его на два года, а Рейф на один.

Погодки, они были очень похожи между собой: все трое — высокие мужественные красавцы с иссиня-черными волосами, карими глазами и оливковой кожей; яркую внешность они унаследовали от итальянца деда.

Майкл был замкнутым и сдержанным; он носил короткую стрижку, а глаза его были настолько темными, что казались почти черными, такими же непроницаемыми, как и их хозяин.

Габриэль был спокойным, но решительным и непреклонным; его волосы вились на затылке, а глаза были теплого шоколадного оттенка.

Рейф же носил волосы до плеч, гораздо длиннее, чем у его братьев, а глаза его были настолько светлыми, что в них мерцали золотистые искорки. Многие считали его самым несерьезным из трех братьев Д’Анджело. Те же, кто был хорошо с ним знаком, прекрасно знали, что под личиной игривого забияки скрывается мужчина с железным характером, таким же, как у двоих его братьев.

Майкл с издевкой вскинул брови:

— Как я понимаю, Моник не была той единственной, как и любая другая из того легиона барышень, с которыми ты крутил романы за последние пятнадцать лет.

Рейф жалостливо посмотрел на брата:

— Спасибо, конечно, но я не ищу «ту единственную».

Губы Майкла тронула едва заметная улыбка.

— В один прекрасный день она может найти тебя!

— Ха, мечтать не вредно, — рассмеялся Рейф. — Я могу поверить в то, что Гейб счастлив с Брин, но совершенно точно знаю, что одна любовь на всю жизнь — не для меня. Да ты и сам это знаешь, — добавил он.

— Да, но скажи, эта Моник ведь не станет досаждать мне телефонными звонками и визитами, умоляя рассказать ей, где ты и как с тобой связаться, когда я буду в Париже, правда?

— Надеюсь, не станет, — устало вздохнул Рейф. — Мы отлично повеселились пару недель, но теперь все кончено.

Майкл покачал головой:

— Видимо, она этого не понимает. — Он сурово посмотрел на брата. — Может, направишь свое обаяние в мирное русло, когда будешь в Нью-Йорке? Во вторник в галерею приедет дочь Дмитрия Палитова, — объяснил он, поймав вопросительный взгляд Рейфа. — Она лично будет руководить установкой витрин, которые сама же спроектировала для отцовской коллекции драгоценностей, которую выставляют в галерее на следующей неделе. Она приезжает в город на все время выставки, с ней будет личная охрана Палитова.

Рейф широко раскрыл глаза:

— Какого черта?

— Вполне понятно, почему Палитов хочет, чтобы там была именно его охрана. — Майкл пожал плечами. — Проводить выставку он согласился именно на этих условиях: дочь проектирует витрины и присутствует на выставке до ее открытия и во время проведения.

Рейф, как и Майкл, отлично знал: для галереи «Архангел» то, что ведущий затворнический образ жизни русский миллиардер согласился выставить свою частную коллекцию именно у них, было большой удачей. Десятилетиями никто, кроме самого Дмитрия Палитова, не видел эти драгоценности, а кое-какие экспонаты его коллекции, поговаривали, принадлежали самой царице, прежде чем исчезли из России в прошлом веке.

— Я рассчитываю на тебя, будь с ней ласков в ближайшие две недели, — добавил Майкл.

— Что ты имеешь в виду? — скептически нахмурился Рейф. — Палитову вот-вот стукнет восемьдесят, а дочери тогда сколько?

— Какая разница, сколько ей лет? — отмахнулся от него Майкл. — Я же тебя не спать с ней прошу. Просто будь с ней очаровательным знойным Рафаэлем Д’Анджело, — шутливо протянул он, а затем по-отечески похлопал Рейфа по спине и отошел.

Рейф с отвращением фыркнул. От него ждали, что он станет флиртовать с пятидесятилетней дочерью русского миллиардера-затворника, и ему это было совсем не по душе.

Глава 1

Три дня спустя. Галерея «Архангел», Нью-Йорк

— Подвиньтесь, пожалуйста. Вы мешаете пройти.

Рейф выпрямился, стоя в дверном проеме восточного крыла галереи «Архангел», где он вот уже несколько минут наблюдал за тем, как вносят витрины из стекла и бронзы для коллекции драгоценностей Палитова. Он обернулся, чтобы посмотреть на парнишку, который так грубо с ним разговаривал.

Он был еще подростком, довольно высоким, на нем были такие же выцветшие джинсы и объемная толстовка, как и на других рабочих, а кепку он надвинул очень низко на лоб.

Глядя в его лицо, Рейф подумал о том, что для мальчика он чересчур хорошенький: темные брови изгибались дугой, глаза были темно-зеленые, как молодой мох, а ресницы длинные и густые; на вздернутом носике красовалась россыпь веснушек, скулы были высокие, щеки впалые, губы пухлые и сочные, а подбородок упрямый и острый.

«Да, слишком хорошенький для мальчика, — подумал Рейф, — хотя без труда помогает устанавливать витрины».

Рейф приехал в галерею к половине девятого, как обычно, и его помощник сообщил, что люди Палитова здесь уже с восьми утра.

— Я искал…

— Может, дадите пройти уже? — хрипло повторил парнишка. — Нам нужно внести оставшиеся витрины.

Двое более крепких рабочих встали рядом с пареньком, чуть позади него, для усиления эффекта. Рафаэль нахмурился, его раздражали эти горы мышц. Где пропадает дочь Дмитрия Палитова?

Паренек шире распахнул зеленые глаза, увидев, что Рейф и не думает двигаться с места.

— Не думаю, что ваш начальник одобрит ваше поведение.

— Дело в том, что я здесь как раз ищу вашего начальника, — раздраженно парировал Рейф.

Паренек недоверчиво посмотрел на него из-под длинных ресниц:

— Начальника ищете?

— Да, ищу, — подтвердил Рейф с натянутой улыбкой, — насколько я понял, мисс Палитова будет здесь лично, чтобы руководить установкой витрин.

Парнишка растерялся еще больше:

— А вы кто?

Он ухмыльнулся:

— Рафаэль Д’Анджело.

Паренек вздрогнул и выпрямился.

— Я так и подумала. Доброе утро, мистер Д’Анджело. Я Нина Палитова, — добавила она, протягивая ему руку.

* * *

Нина была довольна, увидев, как сам Рафаэль Д’Анджело, один из трех братьев — владельцев знаменитой сети галерей «Архангел», на секунду лишился дара речи и своего врожденного высокомерия, его золотистые глаза распахнулись, а красиво очерченный рот приоткрылся от удивления.

Нине выпала возможность присмотреться к человеку, стоявшему напротив. Ему было около тридцати пяти, а может, и меньше, его длинные шелковистые иссиня-черные волосы франтовато спадали на плечи, а лицо у него было словно у падшего ангела. Глаза золотистые, словно у хищной кошки, острые выступающие скулы, оливковая кожа, длинный аристократический нос… Его чувственные губы выглядели так, словно их умелой рукой вырезал скульптор.

Угольно-серый костюм сидел как влитой на его идеальной фигуре, а белоснежная рубашка нисколько не скрывала рельефов его мускулов, скорее, наоборот, костюм был скроен таким образом, чтобы подчеркивать мужественность его обладателя. Этот костюм наверняка стоил не меньше, чем месяц аренды самых роскошных апартаментов на Манхэттене. Белая рубашка из тончайшего шелка, серебристый галстук аккуратно завязан на шее, а черные ботинки, видимо, сделаны из самой лучшей итальянской кожи.

И если всего этого было недостаточно, чтобы понять, откуда он, то мягкий акцент сразу же выдавал его, а оливковый оттенок кожи намекал на итальянские корни.

Нина подняла глаза и посмотрела в его красивое лицо:

— Судя по всему, вы ожидали чего-то другого, мистер Д’Анджело.

Чего-то другого?

Ничего себе оплошность; он-то думал, что говорит со смазливым пареньком, а паренек оказался красивой молодой женщиной, да еще и дочерью Дмитрия Палитова. Богачу было почти восемьдесят, а этой девушке, утверждавшей, что она и есть Нина Палитова, самое большее двадцать пять лет.

А может, Нина Палитова его внучка, почему-то приехавшая вместо матери?

Рейф сделал над собой усилие и расслабил плечи.

— Не чего-то, а кого-то другого, — оправдывался он, решив никому не рассказывать о том, что принял ее за «смазливого парнишку», и быстро пожал ей руку. Ее ладонь была теплой и изящной, как у художников, длинные узкие пальцы, ногти коротко острижены.

Она насмешливо посмотрела на него темно-зелеными глазами:

— И кого же вы ожидали увидеть, мистер Д’Анджело?

— Наверное, вашу маму, — сухо ответил Рейф, — или, возможно, тетю?

— Моя мама умерла, тети у меня нет. Дяди тоже, — сухо добавила она, когда Рейф собрался было заговорить. — У меня нет родственников, кроме отца.

Рейф моргнул и прищурился, обдумывая слова девушки. Матери нет, дядей и тетушек тоже, только отец. А значит…

— Я та самая Нина Палитова, которую вы ждали, мистер Д’Анджело, — хрипло подтвердила она. — Я, как говорится, дитя, рожденное на закате дней отца.

Как и Рейф!

Он и представить себе не мог, что дочь Дмитрия Палитова окажется такой молоденькой. Знал ли об этом Майкл? Скорее всего, нет, иначе не стал бы предлагать Рейфу с ней флиртовать. Странно, что его старший брат так плохо информирован, но это лишь доказывало, что даже дотошный Майкл совершает ошибки.

Раз она Нина Палитова, понятно, почему за ее спиной молча, в полной боевой готовности стоят эти двое верзил. Конечно, папочка очень серьезно относится к безопасности своей красавицы дочери.

Рейф был окончательно сбит с толку (словно телохранителей и того, что она оказалась дочерью Дмитрия Палитова, было недостаточно), когда она подняла руку и сдернула кепку с головы, высвободив копну ярко-рыжих непослушных кудрей, обрамлявших теперь ее прелестное личико, ниспадавших на хрупкие плечи и доходивших почти до талии.

Тут никаких сомнений у Рейфа не осталось: перед ним просто красавица.

В ее темно-зеленых глазах он увидел насмешку — она смеялась над ним. Ее соблазнительные пухлые губы изогнулись — явный знак того, что его неловкость забавляет ее. Рейфу больше всего на свете сейчас хотелось бы обнять эту красавицу и поцеловать ее так, чтобы этот манящий ротик перестал ухмыляться.

Но он понимал: стоит ему сделать шаг, как амбалы-телохранители ринутся на ее защиту.

Нина пристально смотрела на Рафаэля Д’Анджело из-под густых ресниц, поэтому заметила, как он украдкой взглянул на Рича и Энди. Понятно, теперь он осознал, что они приехали в галерею «Архангел» не только затем, чтобы помогать устанавливать витрины.

Телохранители были с ней, сколько она себя помнила. Нина настолько привыкла к присутствию как минимум двух охранников, следящих за каждым ее шагом в течение всего дня, что уже почти их не замечала.

Разумеется, ее отец был состоятельным и влиятельным человеком, и Нина лучше других знала, что у богатых и влиятельных людей есть враги. Тем не менее она с тоской думала о том, как здорово было бы жить так, как и все ее ровесники. Спокойно выйти на улицу за газетой или пакетом молока с утра, взять еду с собой из ресторана, позвать подружек и повеселиться… А может, сходить на свидание с каким-нибудь заносчивым и до неприличия красивым парнем с лицом падшего ангела.

Интересно, откуда в ее голове такие мысли?

Находясь под неусыпным контролем отца, Нина стала очень застенчивой. И уж точно прежде у нее не возникало никаких эротических фантазий при первой встрече с мужчиной.

Она нахмурилась, взглянув на Рафаэля Д’Анджело.

— Мне нужно многое сделать сегодня здесь. Так что, если у вас все…

Рейф хорошо понимал, когда от него пытались отделаться. И ему это было не по нраву! Он хозяин галереи, и пора бы Нине Палитовой и ее верзилам-охранникам понять это.

— Я бы хотел обсудить с вами пару вопросов, если вы согласитесь подняться в мой кабинет на четвертом этаже.

Ее удивила такая просьба, и выдало ее замешательство лишь то, как она захлопала длинными ресницами. Конечно, благодаря папочкиным деньгам и его влиянию Нина редко выполняла чьи-либо просьбы, а то и вообще никогда этого не делала.

Она испытующе посмотрела на него и покачала головой, как и следовало ожидать, и в свете солнца, проникающего в помещение через огромные — от пола до потолка — окна позади нее, копна ее ярко-рыжих волос стала похожа на всполохи пламени.

— Сейчас у меня совершенно нет на это времени. Может, чуть позже?

Рейф сжал губы.

— У меня на сегодня назначено еще несколько встреч…

Майкл потребовал бы, что Рейф отменил любую из них ради встречи с дочерью Дмитрия Палитова в любом удобном для нее месте. Но Майкла здесь нет, а Рейф есть, и…

«Черт, просто признайся — ты так бесишься только из-за того, что Нина Палитова исключительно хороша». В его воображении возникали образы Нины и его самого, обнаженных, на шелковых простынях, ведь в иных обстоятельствах и другой обстановке он бы принял вызов, который бросала ему эта женщина.

Но они не в постели, и этот спелый ротик не принадлежит ему, а что касается галереи, тут он действительно главный.

Нина пожала плечами:

— В таком случае с разговором придется подождать до завтра.

Рейф шагнул к ней, и двое мужчин сделали шаг вперед, окружая ее с двух сторон.

— Уберите своих верзил, — резко сказал он.

Несколько секунд Нина пристально смотрела на него, а затем повернулась к охранникам:

— Уверена, мистер Д’Анджело не представляет для меня никакой угрозы, — успокоила она их с ноткой иронии в голосе, а затем смело взглянула на Рейфа.

Она, кажется, считает, что богатство и власть сделали его избалованным и бесхарактерным человеком, не способным дать отпор двум дюжим телохранителям. Конечно, двое на одного — это слишком, но Рейф точно знал: в поединке один на один он уложит каждого на лопатки, ведь он проводил много времени в спортзале и занимался несколькими видами боевых искусств. Даже не важно, будут они биться честно или нет. Судя по выражению их лиц, драться честно они бы не стали.

Рейф расправил плечи, на его губах появилась улыбка, больше похожая на оскал, и он медленно окинул Нину Палитову оценивающим взглядом.

— О, лучше и не скажешь. Я не представляю для вас совершенно никакой угрозы, мисс Палитова, — ласково проговорил он.

Ее чудесные глаза распахнулись, по нежно-розовым щечкам разлился румянец, и веснушки на переносице стали заметнее. Она быстро скользнула влажным языком по сочным соблазнительным пухлым губам. Никакая косметика ей была не нужна: ее губы были объемными, аппетитного персикового цвета.

Теперь Нина Палитова сжала эти сладкие губки, словно понимала, что Рейф играет с ней, и ей это совсем не нравилось.

— В одиннадцать вам будет удобно, мистер Д’Анджело? — раздраженно спросила она.

— Сделаю для этого все возможное, — мягко ответил он.

В какой-то момент ведущим в их беседе стал Рафаэль Д’Анджело. По тому как расслабленно, уверенно и властно он держался, Нина поняла, что он любит все контролировать.

Даже в постели с женщиной?..

Нина почувствовала, как снова заливается краской, устыдившись своей глупой мысли. Хотя… что здесь глупого?

Ей двадцать четыре; судя по тому, как на нее смотрят мужчины, она недурна собой. Рафаэль Д’Анджело очень хорош, у него эта особая латинская красота, которая будоражила Нину. Они оба совершеннолетние. Почему бы ей не пофлиртовать с ним немного?

Ответ пришел сразу же: она не привыкла так себя вести. Отец очень сильно опекал ее, порой чрезмерно, а когда за твоей спиной стоит пара телохранителей, особо не пококетничаешь. К тому же, хотя они познакомились всего несколько минут назад, Нина поняла, что кокетничать с Рафаэлем Д’Анджело слишком опасно. Она была наслышана о его репутации, даже до нее доходили сплетни об этом совершенно особенном третьем брате Д’Анджело, который меняет женщин как перчатки. О легком флирте с ним и речи быть не могло.

— Уж постарайтесь, — быстро кивнула Нина.

Рейф прищурился, его золотистые глаза холодно блестели.

— Нам с вами придется провести вместе некоторое время в ближайшие недели. Вы увидите, я буду куда сговорчивее, если наши отношения будут строиться на взаимном уважении.

— Мой опыт подсказывает мне, что уважение не возникает на пустом месте, — парировала Нина. — Его нужно заслужить.

Рейф стиснул зубы:

— В каком смысле?

Нина смотрела на него непонимающим взглядом:

— Не думаю, что в моих словах был скрытый смысл, мистер Д’Анджело. Это всего лишь констатация факта.

Как же она его раздражала! Такая холодная, бесчувственная, она выводила его из себя!

В то же время она обладала особенной редкой красотой: в ее зеленых глазах можно было утонуть, ее нежную гладкую кожу хотелось ласкать бесконечно, а эти сочные губы — разве можно не мечтать о том, чтобы целовать их? Рейф понятия не имел, какая у нее грудь, потому что мешковатая черная толстовка скрывала ее прелести, зато у нее были стройные бедра, а ноги такие длинные, что казались бесконечными. А копна ее длинных шелковистых кудряшек! Рейф не мог припомнить, когда последний раз видел волосы такого яркого цвета. Рыжая грива с золотистыми и темными прядками обрамляла ее лицо, и в солнечном свете казалось, что над ее головой светится нимб.

Да, вот такая она, Нина Палитова: невыносимая, красивая, сексапильная… и недосягаемая, принимая во внимание двух верзил за ее спиной, все еще не сводивших с Рафаэля подозрительных взглядов.

И, что важнее всего, она — дочь Дмитрия Палитова, влиятельного миллиардера, который вывел понятие «затворник» на новый уровень.

Нина кивнула:

— Мне бы хотелось, чтобы при нашем разговоре присутствовали охранники галереи.

Рейф, прищурившись, посмотрел на нее:

— Охрана галереи «Архангел» — моя забота, мисс Палитова, а не ваша.

Нина пожала плечами:

— Предлагаю вам ознакомиться с седьмым пунктом договора, который подписал ваш брат Майкл с моим отцом. Там вы прочтете, что в вопросах безопасности в галерее во время выставки уникальной коллекции украшений моего отца последнее слово остается за мной.

Что она такое говорит? Майкл упоминал о том, что Палитов хотел, чтобы выставку обслуживали его охранники, но о том, чтобы задействовать всю охрану галереи, речи не шло.

Рейф прилетел в Нью-Йорк только вчера, и у него не было времени внимательно прочитать договор, который Палитов заключил с галереей «Архангел». Он был уверен в том, что Майкл выполнил свою работу качественно.

Но если Нина Палитова говорит правду, а у Рейфа нет оснований ей не верить, то ему нужно будет серьезно поговорить со старшим братом.

Признаться, для галереи «Архангел» было большой удачей демонстрировать коллекцию драгоценностей Палитова, хозяева любой галереи сочли бы это за честь, ведь большинство экспонатов этой вызывающей зависть коллекции никогда раньше не выставлялось. Но даже это не давало семье Палитовых права верховодить здесь.

Нине пришлось подавить улыбку, когда она увидела отчаяние на лице Рафаэля Д’Анджело. В глубине души ей доставляло удовольствие подрывать самоуверенность этого заносчивого мужчины. Рафаэль Д’Анджело привык отдавать приказы и наблюдать за их покорным исполнением, и ему не нравилось, когда что-то шло не по его сценарию.

И разумеется, он найдет что сказать старшему брату при случае, учитывая, на какие уступки пошел Майкл Д’Анджело ради того, чтобы иметь возможность выставлять в своей галерее коллекцию драгоценностей отца Нины.

Сама Нина разделяла осторожность, с которой действовал ее отец: он собирал уникальные и бесценные украшения на протяжении долгих лет, потому коллекция была такой исключительной.

— Вы пытаетесь изменить условия договора? В таком случае нам следует приостановить установку витрин до тех пор, пока вы не переговорите с моим отцом.

— Не припомню, чтобы я говорил об изменении условий договора, мисс Палитова, — огрызнулся Д’Анджело.

— Можно просто Нина, — мягко предложила она.

— Можно просто Рейф, — ответил он.

Рейф. Да, сокращенное имя, от которого так и веяло беспутством, подходило ему куда больше, чем полное — Рафаэль.

— Нина, я не люблю, когда мне угрожают, — медленно проговорил он.

— Я думаю, ты понимаешь, Рейф, что это было простое утверждение, а не угроза, — также нарочито вежливо ответила она. — Кроме того, уверена, ты понимаешь, что по договору у обеих сторон есть обязанности друг перед другом.

Нина лично присутствовала на встрече Майкла Д’Анджело с ее отцом в его квартире на Манхэттене. На встрече присутствовали адвокаты обеих сторон, мужчины уточнили все детали контракта и только потом подписали документ. Ее отец никогда ничего не оставлял на произвол судьбы, а уж сохранность его драгоценной коллекции уступала в важности лишь безопасности Нины.

— Если у тебя есть возражения или сомнения, будет лучше, если ты обсудишь их с братом, — добавила она с вызовом.

Что такого в этом Рафаэле… то есть Рейфе Д’Анджело, что заставляет ее вести себя подобным образом? Это так не похоже на нее. Может, дело в его заносчивости и самоуверенности? Или он просто-напросто слишком хорош собой? Как бы там ни было, Нина заметила, что ей очень хочется проверить его на прочность.

Возражения у него были. И сомнения. Но не доверять ее словам относительно контракта и безопасности отцовской коллекции у Рейфа оснований не было. По решительному и твердому взгляду ее темно-зеленых глаз он понял, что Нина Палитова говорит ему чистую правду.

Рейф кивнул:

— Что ж, я подготовлю все необходимое, чтобы ты смогла ознакомиться с охранной системой галереи завтра.

— Сегодня было бы удобнее.

Рейф, прищурившись, посмотрел на нее сверху вниз, без труда различая вызов в этих немигающих зеленых глазах.

— Прекрасно, значит, сегодня в течение дня, — сквозь зубы выдавил он.

— Договорились. — Она напряженно кивнула. — Я поднимусь к тебе в кабинет в одиннадцать. — Нина резко повернулась к нему спиной, собирая копну волос и пряча ее под бейсбольной кепкой, и направилась к своим рабочим.

Телохранители предостерегающе посмотрели на Рейфа, а затем последовали за Ниной.

Что до Рейфа, то это предостережение ему было совершенно ни к чему. Ему нисколько не хотелось узнать поближе Нину Палитову. Да, она красива, и ее губы просто кричат о том, чтобы он раскрыл всю их чувственность, но ее довольно грубое поведение ему не нравилось.

Нет, Нина — не та женщина, за которой Рейф мог бы приударить.

Глава 2

Спустя два часа, когда помощница Рафаэля Бриджет пригласила Нину в его кабинет, он всерьез засомневался в правильности принятого решения.

На протяжении этих двух часов он был очень занят, потому что ему не хотелось опять попасть впросак в присутствии этой девушки.

Телефонный разговор с Майклом ощутимых результатов не дал, брату было не очень-то и интересно, что Нине Палитовой чуть за двадцать, а не все пятьдесят, как рассчитывал Рейф. Майкл лишь повторил, что долг Рейфа — обеспечить ей теплый прием.

В Интернете удалось найти больше информации о Нине Палитовой: когда она родилась, ее матери Анне было тридцать, отцу Дмитрию — около пятидесяти пяти. Значит, ей самой сейчас двадцать четыре. Также Рейф узнал о том, что ее мать умерла, когда девочке было пять, но причина смерти не называлась.

Рейф прочитал о том, в каких школах училась Нина; о том, что затем она поступила в Стэнфордский университет и получила степень в области искусства и дизайна, после чего стала работать в обширной бизнес-империи отца.

Хотя ее биография и была интересной, Нина Палитова из плоти и крови произвела на него колоссальное впечатление, войдя в его кабинет ровно в одиннадцать.

Между делом во время работы она сняла мешковатую черную толстовку и осталась в обтягивающей белой футболке. Ткань плотно облегала ее грудь, и было заметно, что на Нине нет бюстгальтера. У нее была маленькая полная грудь, увенчанная темными сосками. Между футболкой и джинсами с заниженной талией виднелась полоска нежной кожи ее подтянутого животика.

Нина снова сняла кепку, и ее пышные огненно-рыжие волосы рассыпались по стройным плечам и спине, а Рейфу захотелось запустить пальцы в эту яркую непослушную копну.

Утром он принял решение держаться подальше от этой особы, но теперь сильно сомневался, что сможет это сделать.

— Мистер Д’Анджело? — обратилась к нему Нина, увидев, что он не двинулся с места, чтобы поприветствовать ее, а так и остался сидеть за темным мраморным столом.

Его пиджак висел на вешалке, на фоне белоснежной шелковой рубашки ярко выделялись его иссиня-черные волосы. Как Нина и думала, идеально скроенный дизайнерский костюм только подчеркивал его широкие плечи, накачанную грудь и крепкий пресс. Он был таким мужественным! Нина намеренно отвела взгляд и стала осматривать просторный кабинет. Он располагался в угловой части здания, и две его стены занимали окна от пола до потолка, а две другие были оклеены кремово-серебристыми обоями. Вдоль одной из стен стояло несколько книжных шкафов, а напротив одного из окон располагался бар с удобной зоной для отдыха.

Убранство кабинета было роскошным и элегантным, как и подобает владельцам всемирно известных галерей и аукционных домов «Архангел». Отец Нины выбрал для демонстрации своей коллекции именно эту галерею благодаря ее репутации и богатой отделке здания. Однако Нина знала: отец не одобрил бы то, как непочтительно Рафаэль Д’Анджело обращается с его единственной дочерью.

— Тебе сейчас неудобно? — ледяным тоном спросила она.

— Вовсе нет, — помедлив, ответил Рейф. Наконец встав из-за стола, он снял с вешалки пиджак, накинул его на свои широкие плечи и снова повернулся к ней. В золотистых глазах светилась ирония. — Решила прийти без телохранителей?

Нина ответила ему точно таким же взглядом:

— Они остались там. — Она кивнула в сторону закрытой двери.

Рафаэль Д’Анджело ухмыльнулся и прислонился к краю мраморного стола, скрестив руки на широкой накачанной груди. Весь его облик говорил о том, что перед Ниной привлекательный альфа-самец и ей нужно быть начеку.

— Значит, поверили в то, что я для тебя совершенно не опасен?

Нет, просто Нина велела Ричу и Энди ждать ее там. Они были не в восторге от этой мысли, но Нина осталась непреклонна. Однако теперь, когда в его кошачьих глазах плясали недобрые огоньки и они были в кабинете вдвоем, Нина усомнилась в правильности своего решения.

Рейф Д’Анджело был очень привлекательным мужчиной, и он не пропускал ни одной юбки. Он был из тех, о ком говорят, что они «поматросят и бросят», а с такими Нина никогда раньше не общалась. Да, наверное, потому она и была с ним такой грубой сегодня утром; Нина просто никогда раньше не имела дела с такими красавцами, как Рафаэль Д’Анджело. Да и с мужчинами вообще, за исключением отца и телохранителей, раз уж на то пошло.

После смерти матери отец Нины зажил довольно замкнуто, но в то же время он стал чрезмерно опекать дочь. Эта опека выражалась в том, что он приставил к Нине Энди и Рича, и за последние несколько лет она была только на трех свиданиях. Она всегда встречалась только с теми мужчинами, которых одобрил отец; ее кавалеров предварительно тщательно проверяли, и лишь после Нина могла принять приглашение сходить в пиццерию.

Рейф Д’Анджело при всем его внешнем обаянии был хладнокровным, целеустремленным человеком с внутренним стержнем. Нет, Нина не допускала и мысли о том, что может быть ему симпатична, она вовсе не считала себя красавицей или достаточно утонченной натурой, чтобы заинтересовать такого, как Рейф Д’Анджело. Он мог заполучить любую женщину, какую только захочет.

Нина чувствовала, что Рейф плевать хотел на то, получит ли он одобрение ее отца или кого-либо другого, и его совершенно не тревожило присутствие Рича и Энди за дверью его кабинета.

Если он решит поцеловать ее…

Да что с ней творится? Можно подумать, что она хочет понравиться Рейфу Д’Анджело. Хочет, чтобы он поцеловал ее.

Это просто смешно! Она приехала в галерею «Архангел», чтобы проконтролировать, как проходит размещение экспонатов коллекции драгоценностей ее отца и убедиться в надежности системы безопасности, только и всего. Да, его длинные черные волосы струились, как шелк, а еще этот хищнический блеск в желтых глазах, и четкие контуры мужественного красивого лица, и рельефы его точеного сильного тела… Но все это не имело никакого отношения к делу, ведь Нина не собиралась вступать с ним ни в какие отношения.

— Я договорился, чтобы в двенадцать ты могла спуститься в подвал и ознакомиться с нашей системой безопасности, — сообщил Рейф Д’Анджело, настороженно глядя на Нину. — Надеюсь, это удобно?

— Да, спасибо, — равнодушно кивнула она. — Тебе известно о том, что, как только мы разместим экспонаты, двое личных охранников моего отца будут постоянно дежурить в восточном крыле?

— Ну да. — Он коротко кивнул.

Нина подняла брови:

— Ты против?

— Дело не в том, против я или за, — ответил Рейф. — Я нахожу оскорбительным то, что твой отец считает это необходимым, если тебе интересно.

Она пожала плечами:

— Едва ли отец переживает из-за того, что ты или кто-то из твоих сотрудников попытается что-то украсть.

— Какое облегчение!

— Так о чем вы хотели со мной поговорить, мистер Д’Анджело? — непринужденно спросила Нина.

— Я думал, мы перешли на «ты», — сухо напомнил Рейф. — Мистером Д’Анджело зовут моего сурового старшего брата. — Он скорчил гримасу.

Нина кивнула:

— То есть Майкла Д’Анджело, который был у моего папы пару недель назад.

— Ты его узнала с моих слов?

Нина пожала худенькими плечами:

— Мне он показался любезным, правда, немного… строгим.

Рейф прищурился:

— То есть ты знакома с моим братом Майклом?

Нину удивил его резкий тон, она шире открыла глаза.

— Да, я была с отцом, когда они подписывали договор, — кивнула она.

Это еще что такое?

Всего час назад Рейф говорил с братом, и тот не признался, что знаком с Ниной Палитовой. Честно говоря, Рейф его об этом не спрашивал, но и Майкл не упомянул о том, что встречался с ней. Он ни словом не обмолвился об этом и в разговоре на свадьбе Гейба, когда Рейф предположил, что Нина Палитова — дама немолодая.

— В воскресных газетах я видела красивые снимки со свадьбы твоего младшего брата, его зовут Гейб, да? Вы трое очень похожи.

Слушая ее, Рейф внимательно рассматривал носы своих до блеска начищенных черных туфель, но теперь посмотрел на Нину Палитову и прищурился: солнце светило в окно позади него, выделяя золотистые пряди в ее шикарных волосах, темно-зеленые глаза смотрели мягко, ее кожа казалась особенно нежной и светлой, а ее губы…

Рейф тихонько выругался и снова сел за стол, чтобы скрыть свою реакцию на эту строптивую красавицу. Совершенно неприемлемая реакция. Рейфу всегда нравились длинноногие блондинки, а больше всего ему нравилось, что с ними все было просто. Они проводили вместе пару недель, наслаждались компанией друг друга, в основном в постели, и ничего друг от друга не ожидали.

Затащить в постель Нину Палитову представлялось ему почти невозможным. Увы, его тело считало совершенно иначе.

Рейф посмотрел на Нину, прищурившись:

— Да, мы похожи. И свадьба была милая. Ничего примечательного, — подчеркнуто равнодушно добавил он.

Нина улыбнулась, поняв, какое отвращение вызывают у Рейфа Д’Анджело свадьбы и брак:

— Не бойся, это не заразно. Это же не корь и не ветрянка!

Он натянуто улыбнулся.

— У меня к браку иммунитет.

— Повезло тебе, — непринужденно ответила Нина. — Это все, о чем ты хотел поговорить?

Рейф Д’Анджело моргнул, словно он на секунду забыл о том, что сам попросил ее о встрече, но быстро овладел собой и пожал плечами.

— Не совсем. Присядь, пожалуйста, — непринужденно предложил он, указав на стул напротив него, дождался, пока Нина сядет, и продолжил: — Я подумал, нам стоит обсудить, чем ты будешь заниматься в галерее во время выставки.

Нина снова пожала плечами:

— Как я уже говорила, это уже прописано в договоре, который мой отец подписал с твоим братом две недели назад.

— Я внимательно прочитал договор, и мне с трудом верится в то, что ты хочешь проводить здесь все время на протяжении ближайших двух недель. Витрины доставлены и установлены, осталось только разложить экспонаты, и больше здесь делать нечего. Кстати, мои поздравления, — как бы нехотя добавил он. — Витрины прекрасные.

— Благодарю, — смущенно ответила Нина.

Около четырех месяцев назад ее отец предложил выставить коллекцию в одной из нью-йоркских галерей, и Нина принялась за работу над витринами. Предварительно она поговорила с отцом и решила сочетать металл со скошенным стеклом, чтобы не отвлекать внимание зрителей от драгоценностей. Каждая витрина запиралась за замок со сложным кодом, который знали только Нина и ее отец.

— Витрины будут смотреться куда лучше, когда в них разместят драгоценности.

— Не сомневаюсь. — Рейф Д’Анджело резко кивнул. — Выставка откроется только в субботу. Тебе хватит дня или около того, чтобы все подготовить?

— Коллекция очень большая.

— И все же…

Нина сверлила его дразнящим взглядом.

— Если бы я знала тебя хуже, Рейф, я бы подумала, что ты пытаешься избавиться от меня на три из этих четырех дней.

И правильно думает, признался Рейф, теряя терпение. Проклятие, ему нужно заниматься всей галереей, а не только выставкой Палитова, к тому же у него не было ни времени, ни желания угождать прихотям этого семейства.

— Вовсе нет, — спокойно ответил он.

— Я созвонилась с отцом, и он просил позвать тебя к нему домой на ужин сегодня вечером, если тебе будет удобно.

Прозвучало как официальное приглашение. Рейф нахмурился. Он знал о том, что Дмитрий Палитов избегает общества, живет затворником, а теперь он приглашает Рейфа домой на ужин. Этот шаг можно было понять: Рейф Д’Анджело сейчас руководит нью-йоркской галереей, а Палитов Доверяет ему свою бесценную коллекцию. Рейф это осознавал, но ему не хотелось более близких отношений с семьей Палитовых.

Тем более ему не хотелось, чтобы бдительный Дмитрий Палитов заметил, как Рейф реагирует на его дочь.

Он бросил на Нину сердитый взгляд:

— Боюсь, на этот вечер у меня уже есть планы.

— Понятно…

Нину явно удивило его поведение. Конечно, кто в своем уме откажется от приглашения самого Дмитрия Палитова? Такая честь выпадала очень и очень немногим. Рейф понимал, что крайне непрофессионально отказываться от приглашения на ужин, лучше перенести свидание с актрисой Дженнифер Николс на другой день. Без сомнения, Майкл ждал бы, что именно так он и поступит, но сейчас Рейф сердился на Майкла, и ему было наплевать, что думает его старший брат.

Нина знала: ее отец совсем не обрадуется отказу Рейфа Д’Анджело. С другой стороны, она не могла не восхищаться его поступком. Нина нежно любила своего отца, но прекрасно понимала: будучи человеком влиятельным, Дмитрий Палитов привык к тому, что все происходит так, как хочет он, и если он велел кому-то прыгать, тот должен лишь уточнить, насколько высоко.

Очевидно, Рейф Д’Анджело не из таких прыгунов.

Она кивнула:

— В этом случае отец предлагает тебе выбрать другой удобный для тебя день.

— Посмотрим… — Рейф открыл большой ежедневник, лежавший перед ним на столе. — Кажется, завтра вечером я свободен.

— Если твои планы изменятся, дай мне знать, — кивнула Нина. Нежелание Рейфа подчиняться ее отцу не столько тревожило, сколько веселило ее.

Он вскинул темные брови:

— Ты все еще планируешь приходить в галерею каждый день?

— Отец рассчитывает на это.

Рейф Д’Анджело откинулся на высокую спинку черного кожаного кресла и посмотрел на нее, чуть прищурившись:

— А ты всегда делаешь то, на что рассчитывает твой отец?

Едкий тон его вопроса заставил ее напрячься.

— Да, потому что тогда он меньше переживает, — резко ответила она.

— Переживает? — Мужчина насмешливо приподнял бровь.

— Да. — Нина не собиралась больше ничего ему объяснять.

Рейфа Д’Анджело совершенно не касается, почему отец так сильно ее опекает. Это вообще никого не касается. Она принимала все, как есть, даже если временами это выводило ее из себя. Это касалось ее одной, никак не Рейфа Д’Анджело.

Он окинул Нину оценивающим взглядом хищных желтых глаз, задержавшись на ее упругой груди, плотно обтянутой футболкой. Ощутив, как набухли и затвердели ее соски, Нина тихонько вдохнула. Ткань футболки щекотала кожу, еще больше возбуждая, между бедер вдруг стало горячо и влажно.

Ее тело реагировало на его привлекательность вопреки доводам разума. Нина понимала, что Рейф Д’Анджело намеренно провоцирует ее, развлекается с ней, а между тем ее соски нестерпимо болели, мышцы живота напряглись. Нине вдруг отчаянно захотелось, чтобы Рейф коснулся ее, сжал в объятиях, вошел в нее…

Нет, она ни за что не позволит ни одному мужчине играть с ней, а тем более такому напыщенному и несерьезному, как Рейф.

Она резко встала.

— Я передам отцу, что ты принял его приглашение поужинать завтра, — выпалила она.

Рейф неохотно отвел взгляд от упругой груди Нины Палитовой. Он наслаждался не только созерцанием ее форм, но и осознанием того, что его оценивающий взгляд не оставил ее равнодушной, судя по тому, как заметно отвердели ее соски.

Но, взглянув в ее лицо, он увидел укор и обиду в темно-зеленых глазах, побледневшие щеки и гордо вскинутый изящный острый подбородок, и ему стало ужасно стыдно за свое несносное поведение. Рейф разозлился. На себя — за несдержанность, на Майкла — за то, что тот назначил его на эту должность. Даже на Дмитрия Палитова.

Рейф подошел к Нине.

— Ты поужинаешь с нами завтра? — мягко спросил он.

Она настороженно посмотрела на него:

— Думаю, отец захочет, чтобы завтра я была хозяйкой в его доме.

Рейф вскинул брови:

— Ты не живешь с отцом?

— Не совсем. — Ее губы тронула улыбка.

Квартира Нины располагалась в доме, принадлежавшем ее отцу, там же находился его пентхаус. Это, конечно, не абсолютная независимость, которой она добивалась, но по возвращении из Стэнфорда Нина не могла мечтать даже о таком.

Рейф Д’Анджело вопросительно посмотрел на нее:

— Что ты имеешь в виду?

Нина покачала головой; отец ни с кем не обсуждал их быт, и эта его скрытность передалась ей.

— Я имею в виду, что приду завтра на ужин.

— И ты не скажешь мне, где живешь? — взмолился Рейф.

— Нет.

— Даже для того, чтобы я мог заехать за тобой и отвезти тебя к отцу?

— Нет, — твердо сказала она. — Насколько мне известно, отец собирается прислать за тобой машину. Он хотел, чтобы я уточнила у тебя: ты все еще живешь на Пятой авеню?

Рейф забеспокоился; его тревожило то, что Дмитрий Палитов знал о нем слишком много, гораздо больше, чем сам Рейф знал об этом богаче и его красавице дочери.

— Да, — медленно подтвердил он, — поблагодари его от моего имени, но я бы предпочел добраться сам. — Если он доберется туда на своей машине, то сможет уехать, когда захочет.

Нина Палитова нахмурилась, услышав отказ:

— Отец бы предпочел прислать за тобой машину.

— А я бы предпочел приехать на своей, — упрямо повторил Рейф.

— Не думаю, что ты знаешь, где он живет.

— Мало кто знает, — уверенно парировал он. — Не могла бы ты завтра оставить его адрес моему секретарю? Разумеется, после того, как переговоришь с ним.

Нина закусила нижнюю губу, и он тут же перевел взгляд на ее пухлые губы, а затем снова посмотрел в ее чарующие темно-зеленые глаза и, почувствовав, как тонет в их серо-зеленой глубине, осознал свою ошибку. Его словно магнитом притягивало к ней.

— Я должна пойти проверять систему безопасности, — неожиданно холодно сказала Нина, отступая. — Я сообщу тебе решение отца.

— Хорошо. — Рейф резко выпрямился, проклиная свое все усиливающееся влечение к Нине Палитовой и надеясь на то, что сегодняшнее свидание с Дженнифер поможет ему усмирить плоть и забыть Нину. — Хочешь, я пойду с тобой и покажу систему безопасности?

Нина улыбнулась. Было очевидно, что ему самому не хотелось этого делать.

— Спасибо, но, думаю, я сама найду дорогу.

Рейф раздраженно смотрел на нее:

— Я предложил из вежливости.

— Я поняла, — медленно ответила она.

Рейф коротко кивнул, пересек комнату, открыл перед Ниной дверь и сразу же почувствовал на себе подозрительный взгляд двух пар глаз. Телохранители, кажется, Рич и Энди, стояли прямо за дверью.

— Уверяю вас, в моем кабинете мисс Палитовой ничто не угрожало, — с издевкой сказал он.

На угрюмых лицах не появилось и тени улыбки.

— Хорошего дня, мистер Д’Анджело, — нежно произнесла Нина и направилась к лифту, телохранители последовали за ней.

Рейф не мог не заметить, как джинсы обтягивают ее округлую попку, и снова ощутил возбуждение.

Он влип, он очень крупно влип.

Глава 3

— Тебе нравится этот Рафаэль Д’Анджело?

Нина наливала солодовое виски, которое отец привык пить перед едой, из хрустального графина, стоявшего на серебряном подносе, в бокал; ее рука едва заметно задрожала. Она подождала пару секунд, собралась с мыслями, долила виски, повернулась и подала бокал отцу.

— Я уже говорила тебе, какой ты у меня сегодня красавец, папа? — с улыбкой спросила она.

— Нельзя называть красавцем почти восьмидесятилетнего старика, — отмахнулся он. Дмитрий Палитов все еще говорил с акцентом, хотя и прожил в Штатах больше половины своей жизни. — Я, может, и видный мужчина, но никак не красивый.

— Ты всегда был и будешь красивым, папочка, — ласково ответила Нина.

Она говорила правду. Да, ее отцу было почти восемьдесят лет, но он излучал жизненную силу, потому и выглядел моложе. У него были пышные, густые волосы с проседью, лишь глаза с годами стали бледно-зелеными, а не такими же яркими, как у нее. Отец понимающе посмотрел на Нину:

— Ты уходишь от ответа.

Она задумалась.

* * *

Нина провела в галерее целый день. Она немного волновалась — вдруг ей встретится Рейф Д’Анджело, но затем волнение сменилось легким разочарованием — она ушла из галереи в четыре, лишь мельком увидев ее харизматичного владельца.

Уже дома, нежась в благоухающей ванне, она корила себя за неуместные чувства; такие мужчины, как Рейф Д’Анджело, не должны ее интересовать. Он высокомерный и циничный, а что важнее всего, он совершенно равнодушен к ней.

Но она не смогла устоять и, закончив принимать ванну, надев халат и обернув волосы полотенцем, включила компьютер и принялась искать информацию о нем в Интернете. Она просматривала страницу за страницей, читала статьи и сплетни, разглядывала фотографии. Нина говорила себе, что делает это лишь для того, чтобы побольше разузнать о человеке, которого отец пригласил на ужин. Внезапно она наткнулась на фотографию, сделанную накануне вечером: Рейф и красавица актриса Дженнифер Николс за романтическим ужином в одном из самых дорогих нью-йоркских ресторанов. Очевидно, это и были его «планы на вечер», из-за которых он отклонил приглашение ее отца. Нина с отвращением выключила компьютер.

Рейф Д’Анджело всего лишь повеса и волокита, она не станет тратить на него свое время и эмоции…

— Ты так и не ответила, Нина, — мягко сказал отец.

Она удрученно покачала головой:

— Наверное, потому, что не понимаю, зачем ты задал мне этот вопрос, папа.

— Ты сегодня очень красивая, доченька.

— То есть обычно я не очень красивая? — усмехнулась она.

— Ты знаешь, для меня ты всегда красивая, но мне кажется, сегодня ты особенно постаралась.

Она и правда постаралась — после того, как увидела тот снимок. Очень глупо с ее стороны. Нечего и пытаться соперничать в красоте и утонченности с потрясающей Дженнифер Николс. Да Нина и не хотела этого. Рейф Д’Анджело совершенно ей безразличен. Как и она ему.

— И я не верю в то, что ты так старалась ради меня, — не отступал отец. — Так тебе нравится этот Рафаэль Д’Анджело?

Нина сердито вздохнула:

— Папа, я совсем его не знаю и не могу сказать, нравится он мне или нет.

— Ты же была с ним наедине вчера.

Она обиженно нахмурилась:

— Кажется, после моего возвращения из Стэнфорда мы договорились с тобой о том, что ко мне будет приставлена охрана, но отчитываться перед тобой они будут только в том случае, если мне будет грозить опасность?

— Да, договорились, — как ни в чем не бывало подтвердил отец. — Так есть и так будет. Мне об этом сказали не твои охранники, Нина. У меня свои источники.

— Дай угадаю. Кто-то из рабочих, которые вчера сопровождали меня в галерее, — вздохнула Нина.

Отец пожал плечами:

— Мне только одно интересно: о чем вы с Д’Анджело разговаривали целых двадцать три минуты в его кабинете?

— Двадцать три минуты? — недоверчиво повторила Нина. — Кто-то засекал?

— Да, мой человек, — ответил отец. — Ты в курсе, какая у Д’Анджело репутация?

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, папа, Моя вчерашняя встреча с Рейфом Д’Анджело носила исключительно деловой характер.

— С Рейфом?

Она кивнула:

— Он предпочитает, чтобы его так называли. И я встретилась с ним от твоего имени, между прочим. — Нина почувствовала, как разрумянились ее щеки.

— Я не хочу, чтобы ты страдала из-за этого человека, доченька, — ласково сказал отец.

— Уверяю тебя, этого не случится, — твердо ответила Нина. — Сказала же, я пока даже не знаю, нравится мне Рейф Д’Анджело или нет.

— Как жаль, а ведь я уже решил, что ты мне нравишься, Нина, — раздался позади нее знакомый голос.

Побледнев, она резко обернулась и увидела Рейфа Д’Анджело. Он сногсшибательно выглядел: на нем был темный выходной костюм, белая рубашка и итальянские ботинки. Его длинные черные волосы были элегантно зачесаны назад, кошачьи глаза лучились улыбкой.

Рейф чуть было не расхохотался, увидев, как побледнела Нина Палитова, поняв, что он слышал ее слова. Но когда она обернулась, у него перехватило дыхание, и он не смог бы засмеяться, даже если бы и захотел. Этим вечером она выглядела просто божественно.

На Нине было платье темно-зеленого цвета, как ее глаза, пикантно подчеркивающее изгибы ее женственного тела, — узкие бретельки оставляли обнаженными плечи, глубокое декольте позволяло увидеть округлость ее груди; длина до колена подчеркивала стройность и красоту ее длинных ног, а в туфлях на каблуках Нина казалась выше обычного. Роскошные огненные волосы она прихватила бриллиантовыми заколками у висков, и ее кудри водопадом рассыпались по спине.

— Мистер Д’Анджело, сэр. — Англичанин-дворецкий с каменным лицом объявил о приходе Рейфа, когда тот уже был в дверях.

— Прошу вас, проходите, мистер Д’Анджело, — любезно пригласил его хозяин дома.

Рейф вошел в гостиную, снисходительно улыбнувшись дворецкому, но улыбка застыла на его лице при взгляде на Дмитрия Палитова: тот сидел не в мягком кресле, а в инвалидной коляске.

— Думаю, вы понимаете, почему я не встаю, чтобы поприветствовать вас, мистер Д’Анджело, — сухо произнес Дмитрий Палитов, увидев удивление в глазах Рейфа.

Тот пересек комнату, чтобы пожать руку старика.

— Не волнуйтесь. И, пожалуйста, зовите меня Рейф, — попросил он, когда Дмитрий Палитов крепко пожал его руку. — Хотя ваша дочь пока не знает, нравлюсь я ей или нет, она уже зовет меня Рейфом, — мягко добавил он и взглянул на Нину, молча наблюдавшую за мужчинами.

Могла бы и предупредить его, что Дмитрий Палитов передвигается в инвалидном кресле. Хотя в остальном Нина сделала все, как он просил. Она оставила адрес отца секретарю Рейфа, а сам Рейф сделал все возможное, чтобы не пересекаться с ней в галерее.

Он был на взводе, но не по ее вине, а по своей. Свидание с Дженнифер Николс прошло ужасно, потому что Рейф постоянно думал о Нине. По крайней мере, его непослушное тело. Он даже не захотел переспать с красавицей актрисой. Сразу после ужина он отвез ее домой, поцеловал в щеку на прощание и вернулся к себе, в пустую постель. Когда он наконец уснул, ему снилось, как он занимается любовью с рыжеволосой Ниной.

Потому-то он и был целый день не в самом лучшем настроении; ему совсем не хотелось видеться или говорить с той, из-за которой у него пропало желание спать с другими женщинами. Такого с ним раньше не случалось.

— Не сердитесь на Нину за ее слова, — снисходительно посоветовал Дмитрий. — Я просто дразнил ее, а тут вошли вы.

Интересно, что такого говорил Дмитрий Палитов своей дочери, что вызвало столь бурную реакцию? Рейф заметил, что Нина покраснела.

— Могу ли я предложить вам виски перед ужином, Рейф? — спросил Палитов.

— Благодарю вас, Дмитрий, — кивнул Рейф, наблюдая за тем, как Нина молча пересекла комнату и подошла к серванту, в котором стоял целый арсенал бутылок с напитками. Ее роскошные кудри полыхали, словно костер, когда она повернулась к ним спиной, разливая виски по бокалам.

— Надеюсь, вчера вечером у вас все прошло успешно, Рейф.

Он обернулся, когда хозяин дома снова заговорил с ним; судя по напряженному выражению лица старика, Дмитрий Палитов заметил интерес Рейфа к его дочери, но он не мог понять, одобряет тот это или же нет.

Знал ли Палитов, что за встреча и с кем была у Рейфа вчера?

Судя по искоркам смеха в его дерзких светло-зеленых глазах, ответ утвердительный. Дмитрий Палитов точно знал, где и с кем был Рейф накануне вечером.

— Перестань, папочка, — промурлыкала Нина. Подойдя к Рейфу, она протянула ему бокал с виски, стараясь не коснуться его руки. — Не нужно смущать нашего гостя расспросами о том, хорошо ли он провел время с мисс Николс.

Отлично. Мало того что Дмитрий Палитов знает, с кем Рейф провел вечер, так еще и Нина в курсе. Судя по выражению ее лица, она сделала собственные выводы о том, как этот вечер закончился.

Вероятно, Нине доставляет удовольствие ставить его в неловкое положение. Демонстрировать, что и она, и ее отец в курсе того, что он предпочел ужин с прелестной актрисой общению с важным клиентом.

— Меня это вовсе не смущает, — наконец выдавил он. — Я прекрасно провел время, спасибо.

Дмитрий усмехнулся:

— Сегодня мало кому удается оставаться незамеченным для прессы, Рейф, такова цена публичности.

— Разумеется, — угрюмо ответил он, делая глоток виски.

Нина против воли восхищалась тем, что Рейф даже не пытался оправдываться; любой другой принялся бы юлить и изворачиваться. А Рейф Д’Анджело и не думал ни перед кем извиняться.

— Быть может, вы хотели бы посмотреть коллекцию до ужина? — поинтересовался отец Нины.

— Благодарю, с большим удовольствием, — ответил Рейф.

Они вместе проследовали в уединенное святилище Дмитрия Палитова. К радости Нины, Рейф действительно был восхищен коллекцией драгоценностей ее отца, которую тот собирал долгие годы.

Коллекция была и в самом деле удивительная и уникальная, в нее вошла не одна дюжина бесценных украшений. Несколько ожерелий, браслеты и перстни когда-то принадлежали самой царице Александре Федоровне. У каждого украшения была своя история, и отец Нины провел долгие годы изучая их.

Когда они вернулись в гостиную, воцарилась более расслабленная атмосфера. За ужином они оживленно беседовали о выставке, которая откроется на следующей неделе, затем о политике, а после, как и следовало ожидать, мужчины, потягивая бренди и раскуривая сигары, заговорили о спорте.

Нина активно участвовала в общении, но когда разговор зашел об американском футболе, ее стало клонить в сон.

Рейф Д’Анджело улыбнулся, заметив, как Нина пытается подавить зевок.

— Дмитрий, мне кажется, ваша дочь скучает, — сказал он.

— Нина? — Отец вопросительно посмотрел на нее.

— Я просто немного устала, только и всего, — ответила она.

— Уже поздно, — кивнул Рейф, — мне пора.

— Надеюсь, это не из-за меня. — Нине стало неловко. — Неделя выдалась тяжелая.

— Нет, мне действительно пора. Утром на работу. — Он встал и повернулся к Нине. — Могу я проводить тебя?

При мысли о том, что красавец Рейф Д’Анджело проводит ее и, может, даже поцелует на прощание, Нина ощутила, что ее сердце забилось быстрее.

Хотя, видимо, она выпила слишком много вина за ужином. С чего она решила, что Рейф хочет ее поцеловать? Нет, разумеется, он предложил проводить ее из вежливости, а может, это дань уважения старомодным манерам ее отца.

— Как любезно с вашей стороны, Рейф, — вдруг сказал Дмитрий, не дав Нине возможности ответить. — Моя дочь стала слишком независимой после окончания университета.

Рейф заметил, как в глазах Нины мелькнуло раздражение, но тут же исчезло. Значит, ей не очень нравилось, что за ней по пятам весь день ходят телохранители. А может, они возле нее и ночью? Да, о личной жизни, ей, видимо, и мечтать не приходится. Но почему Нина это терпит? Она молода и очень красива; очевидно, она умна, раз у нее диплом Стэнфордского университета, да и ее реплики за ужином были взвешенными и продуманными. К тому же она профессионал своего дела, поистине талантливый дизайнер, судя по витринам, которые она изготовила для выставки в галерее «Архангел»… Так почему же она позволяет отцу одержимо следить за каждым ее шагом?

Нина Палитова казалась ему все более загадочной… И чем больше времени Рейф проводил в ее компании, тем сильнее хотел ее разгадать.

— Нина? — хрипло сказал он, вставая позади ее стула.

— Ладно, — сквозь зубы ответила она. — Я не возражаю. Можешь спуститься со мной на лифте на этаж ниже и проводить меня до двери моей квартиры, если тебе так хочется.

Рейф поднял брови:

— Ты живешь здесь?

— Да. — Ее глаза заблестели, во взгляде был вызов.

Что ж, вот и ответ на вопрос, который Рейф задал вчера: живет ли она с отцом.

— Понятно, — медленно сказал он.

Нина сжала губы:

— Я в этом сильно сомневаюсь.

— Нина, — вмешался отец, услышав резкий тон ее ответа.

Нина зажмурилась, успокоилась, снова открыла глаза и нарочито вежливо улыбнулась.

— Спасибо, Рейф, я буду очень признательна, если ты проводишь меня, — произнесла она.

Он отодвинул стул, чтобы она могла встать. Нина обошла вокруг стола и нежно поцеловала отца в щеку.

— До завтра, папа, — ласково сказала она.

— Как всегда, доченька. — Он нежно коснулся ее щеки, а затем посмотрел на Рейфа: — Был рад знакомству, мистер Д’Анджело, — официально добавил он.

— Взаимно, сэр, — рассеянно кивнул Рейф, тревожно проводив взглядом Нину, которая стремительно вышла из гостиной, даже не взглянув на него.

— Эта коллекция очень дорога мне, — тихо сказал Дмитрий Палитов.

— Она действительно впечатляет, — медленно произнес Рейф, не вполне понимая, к чему клонит его собеседник.

— Каждый экспонат бесценен, — кивнул Дмитрий, — но какой бы прекрасной ни была моя коллекция, свою дочь я люблю куда больше, чем все эти рубины и бриллианты.

Ну конечно…

— А потому, — сурово продолжил он, — я сделаю все, что в моей власти, чтобы она была счастливой.

— Это понятно, — уклончиво ответил Рейф.

— В самом деле? — В суровом тоне Дмитрия Палитова звучал вызов.

Никогда раньше Рейфу не приходилось слышать угроз от отца девушки, но он был уверен, что в этот раз ему угрожают.

— Нина уже взрослая, Дмитрий, — спокойно сказал он.

— Да, взрослая, — кивнул старик. — Но, думаю, вам все же следует знать: тому, кто сделает больно моей дочери, не сносить головы. — Его зеленые глаза, так похожие на глаза его дочери, предостерегающе сверкнули.

— Благодарю за приятный вечер, сэр. — Рейф протянул ему руку.

— Д’Анджело… — Старик уверенно сжал его ладонь.

Несколько минут спустя Нина и Рейф вошли в лифт. «Интересно, он тоже считает это молчание неловким?» — думала Нина. Едва ли. Он вызвался проводить ее из вежливости, не более того. Через считаные мгновения лифт остановится. Быть вместе им осталось совсем недолго.

— Ты сегодня без охраны? — равнодушно спросил Рейф, идя рядом с ней к двери ее квартиры. В полной тишине был слышен лишь стук ее каблуков по мраморному полу.

— Даже отец понимает, что здесь мне охрана не нужна. Это его здание, он контролирует его безопасность, и без его ведома никто не может ни войти, ни выйти, — ответила Нина с вымученной улыбкой.

Рейф мрачно нахмурился:

— Не перегибает ли заботливый папочка палку?

— Возможно, — процедила Нина.

— Так почему ты это терпишь? — нетерпеливо выпалил он.

Девушка стиснула зубы:

— Это тебя не касается.

— Как давно твой отец в инвалидном кресле? — помолчав, спросил Рейф.

Нина бросила на него удивленный взгляд:

— Почти двадцать лет.

Рейф кивнул:

— Тебе стоило предупредить меня об этом заранее.

— Мне это даже не пришло в голову. И твоему брату тоже, видимо, — бросила она. — Отец передвигается в кресле с самого моего детства, я уже и не замечаю этого.

«Теперь все ясно», — подумал Рейф. И она права: Майкл тоже не догадался предупредить его.

— Как это произошло? — спросил Рейф.

— Несчастный случай, — быстро ответила она.

Рейф прищурился:

— Какой несчастный случай?

— Отец попал в аварию. — Нина нахмурилась. — У него был перелом позвоночника, и с тех пор он прикован к креслу. — Она открыла дверь электронным ключом. — Спасибо за…

— Нина, позволь мне войти!

Она удивленно подняла на него глаза. Рейф пристально смотрел на нее; его золотистые глаза сияли, он крепко стиснул зубы.

— Я… Нет, это плохая идея.

— Папа не разрешает? — усмехнулся он.

Нина рассердилась:

— Отец тут совсем ни при чем!

Она отказывала ему, потому что весь вечер физически чувствовала этого мужчину, как никогда и никого другого прежде. Она не могла этого объяснить, просто знала, что ее тянет к нему, как мотылька на пламя, и все закончится предсказуемо: она серьезно обожжется, если поддастся соблазну.

— О, а я все-таки думаю, что из-за него. — Рейф смотрел на нее по-прежнему с усмешкой.

Нина обиженно нахмурилась:

— Ты не понимаешь.

— Ты права, я не понимаю. — Рейф нетерпеливо покачал головой. — Не понимаю, почему такая сногсшибательно красивая и одаренная девушка позволяет своему властолюбивому папочке указывать, как ей жить.

— Мой отец не… — Она осеклась и глубоко вдохнула. — Я же говорю, ты не поймешь.

— Так пригласи меня на чашечку кофе и объясни. — Он наклонился к ней.

Нина покачала головой:

— Ты уже пил кофе у отца.

— Ради всего святого! Ты впустишь меня или нет, Нина? — хрипло прорычал Рейф.

Во рту у Нины пересохло, она с трудом сглотнула.

— Я уже сказала тебе, это плохая идея. — Очень плохая, ведь Нина прекрасно понимала, кто он, что собой представляет. Но эти длинные темные волосы, сильные плечи, плоский живот, мощные ноги…

— А может, не такая и плохая, — настаивал он. — Впусти же меня.

Нина озадаченно посмотрела на него:

— Что тебе на самом деле надо, Рейф?

Он улыбнулся:

— Вечер был тяжелый. Когда я приехал в гости, то услышал, как хозяйка сказала, что я не нравлюсь ей.

— Я сказала, что не знаю, нравишься ли ты мне, — поправила его Нина. — И отец объяснил тебе, почему я так сказала.

— Отчасти. Он интересный человек, твой отец, — добавил Рейф, — настоящий хозяин дома, любезный и очаровательный.

Нина моргнула:

— А почему в таком насмешливом тоне?

— Наверное, потому, что твой отец открыто, хотя и чрезвычайно вежливо, предостерег меня, — раздраженно ответил Рейф.

— Я не понимаю… — Нина озадаченно покачала головой — за ужином мужчины беседовали вполне дружелюбно.

— Он сказал, чтобы я не приближался к тебе.

— Ко мне? — Нина широко распахнула глаза.

Рейф угрюмо кивнул:

— Когда ты вышла из гостиной, твой отец улучил момент и весьма деликатно намекнул мне, чтобы я держался подальше от его дочери.

— О нет…

Отец вполне мог так поступить. Впервые в жизни Нина рассердилась на него за гиперопеку. Впервые поняла, чего хочет на самом деле. Этим вечером, когда Нина украдкой наблюдала за Рейфом, он казался ей все более привлекательным. Она хочет Рейфа Д’Анджело.

— Так и есть, — резко сказал Рейф. — Он так себя ведет со всеми твоими знакомыми мужчинами, или я исключение?

— Понятия не имею. — Но она обязательно узнает. — Я поговорю с ним. Он в самом деле так сказал?

— Так и сказал, — сухо ответил Рейф.

— В таком случае я прошу прощения. — Нина сдвинула брови. — И как отцу только в голову пришло, что ты… С чего он решил, что мы с тобой вообще… — Она осеклась, поняв, что только усугубляет положение. Насколько это вообще возможно.

Как отец мог так поступить? Как посмел унизить ее перед человеком, которого Нине придется видеть каждый день на протяжении как минимум двух следующих недель? Перед мужчиной, к которому ее тянуло, как магнитом.

— Прошу, впусти меня, Нина, — настаивал Рейф.

Она робко посмотрела на него — сердце неслось вскачь. В его хриплом голосе сквозила неприкрытая страсть, а золотистые глаза блестели ярче звезд.

— Я… Почему ты так настаиваешь? — Насколько Нина могла судить, Рейф не из тех, кто станет дожидаться приглашения, а сделает, как сам считает нужным. — Ты, надеюсь, не вампир? — пошутила она, чтобы разрядить сексуальное напряжение, нарастающее между ними.

— Нет, не вампир. — Он натянуто улыбнулся. — Хотя бывало, что я кусал барышень за шею.

Нина тут же пожалела о сказанном.

— Почему ты так хочешь, чтобы я пригласила тебя в гости, Рейф? — твердо повторила она, однако мысль о том, что сейчас она может поступить наперекор и отцу, и охранникам, была крайне соблазнительной.

Улыбка сошла с его губ.

— Потому что не хочу, чтобы кто-то указывал, как тебе жить.

— Мой отец… У него есть причины на то, чтобы… Ты не понимаешь, — тихо сказала Нина. Разве он мог понять? Разве мог хоть кто-то понять, что ее отец день ото дня вот уже двадцать лет жил в страхе за то, что у него отнимут дочь.

Как отняли однажды любимую жену.

Глава 4

— Позволь мне войти, Нина, — настаивал Рейф, увидев нерешительность в ее взгляде. Несколько секунд она молча смотрела на него, затем быстро кивнула, повернулась на каблуках и вошла в темную прихожую, включив мягкий верхний свет.

Рейф проскользнул вслед за ней и тихонько закрыл за собой дверь. Он пристально посмотрел в ее глаза, а затем обнял, прижимая к себе. Нина машинально положила руки ему на плечи. Она чувствовала, как сильно он возбужден.

— Мужчине не скрыть, если женщина кажется ему красивой, правда? — пробормотал Рейф.

Нина сглотнула, прежде чем ответить, и он залюбовался нежной кожей ее шеи:

— Я… Да, видимо.

Рейф, не мигая, смотрел на ее сочные пухлые губы. Этот ротик не давал ему покоя весь вечер, он неотрывно наблюдал за тем, как Нина делает глоток вина, снимает губами еду с вилки, а когда за десертом она слизнула язычком капельку лимонного мусса с верхней губы, он чуть было не застонал.

Да, Дмитрий Палитов неспроста предостерегал его по поводу Нины. Старик наверняка заметил, как Рейф смотрит на ее губы, воображая, какие ласки Нина может подарить мужчине.

Она провела кончиком языка по губам:

— Я… Хочешь кофе?

— Нет.

— Ох.

Рейф чувствовал, как она волнуется, как трепещет ее тело в его объятиях. Он ощущал тепло ее рук через ткань пиджака и рубашки. Он так хотел, чтобы эти изящные ручки, эти длинные пальчики приласкали его обнаженное томящееся тело.

Нина не могла не заметить, насколько сильным было его желание. Рейф опустил взгляд и залюбовался округлостью ее грудей поверх выреза платья.

— Я хочу поцеловать тебя, Нина, — прохрипел он.

— Да, — пробормотала она, крепче прижимаясь к нему, ее ноги дрожали. Она крепче обхватила руками его плечи.

— А потом я бы снял с тебя платье и стал бы ласкать тебя. — Рейф положил обе ладони на ее полную грудь и подушечками больших пальцев нащупал твердые соски. — Я бы ласкал тебя языком, покусывал и…

— Рейф, просто замолчи и сделай это, — тихонько простонала Нина, задыхаясь от возбуждения.

Она стиснула зубы, почувствовав, как по всему телу пробегает волна желания, как увлажняется ее лоно.

— А ты не боишься брать то, что хочешь. — Рейф хрипло рассмеялся в знак одобрения, запустил пальцы в копну ее густых волос и, пристально глядя в ее глаза, запрокинул ее голову и страстно поцеловал в губы.

Несколько мучительных минут его губы уверенно и в то же время нежно и чувственно касались ее, затем его язык проник в ее горячий рот.

Нина провела руками по его плечам, запустила пальцы в шелковистые черные волосы, прижимая его к себе. Рейф все целовал ее, крепко, неистово, его руки скользнули вниз по ее спине. Он обхватил Нину за бедра и прижал к себе, дав ей почувствовать, как сильно он возбужден; его член пульсировал, прижатый к ее бедрам.

Рейф не давал ей передохнуть; его губы и язык сводили ее с ума, ее желание нарастало, все тело просило большего. Намного большего.

Нина вдохнула, запрокинув голову, а Рейф принялся ласкать губами ее нежную шею. Одной рукой он спустил бретельку платья с ее плеча, покрывая горячими поцелуями обнаженную кожу. Застежка-молния казалась ледяной, соприкасаясь с разгоряченным телом Нины. Рейф медленно расстегнул ее, и обе бретельки соскользнули вниз по ее рукам, обнажив грудь.

Рейф касался ее груди горячими губами, ласкал языком, терзал ее разгоряченное тело. Колени Нины подогнулись, но Рейф не дал ей упасть, крепко обхватив ее за талию; его губы коснулись ее набухшего затвердевшего соска, а затем Рейф взял его в рот.

О, блаженство! Сладкое, мучительное блаженство. Рейф накрыл ее грудь рукой, пальцами играя с ней, а сам стал нежно и страстно ласкать и посасывать другой сосок; движения его пальцев и языка превратились в бесконечную ласковую пытку. Ее нежная кожа раскраснелась, Нина наслаждалась его ласками, а между бедер все набухло. Ее трусики промокли насквозь. Нина хрипло стонала. Она была возбуждена; она хотела — о боже! — как она хотела…

Рейф перестал целовать ее и поднял голову, а Нина раздосадованно вздохнула. Он не сводил потемневших от страсти глаз с покрасневших грудей.

— Какая красота, — хрипло пробормотал он, нежно касаясь кончиками пальцев ее набухших сосков.

Нина едва могла дышать. Она ждала, что дальше сделает Рейф, и надеялась, что он сделает именно то, чего она хотела.

Рейф любовался ее полной грудью, увенчанной прелестными нежными бутонами сосков, которые словно просили, чтобы их ласкали еще и еще.

Он и сам не прочь дарить ей эти ласки, но еще он страстно желал прикоснуться к шелковистым складочкам между ее бедер. Он слышал сливочный и соблазнительно острый запах ее возбуждения, и так хотел насладиться ею, пить ее естество, губами и языком ласкать ее там, чувствовать ее вкус.

Рейф был уверен: Нина хотела того же. Она смотрела на него полным возбуждения взглядом, ее нежные щеки разрумянились, губы маняще приоткрылись, она неровно дышала.

Он не мог так с ней обойтись. О, он знал, что о нем писали в газетах чуть ли не каждый день, пока он был в Нью-Йорке! Что в его спальне побывало множество красавиц и что женщин он меняет не реже, чем шелковые простыни на своей кровати. В какой-то мере так оно и было. Он никогда не испытывал недостатка в женщинах. С некоторыми проводил ночь или несколько ночей, с некоторыми — несколько недель.

Однако у Рейфа был свой свод правил. Он никогда не давал невыполнимых обещаний. Никогда не изменял женщине, с которой спал. А когда их отношения переставали радовать их обоих, он тактично их заканчивал.

Нина была совершенно не похожа ни на одну из женщин Рейфа. Для начала, она была гораздо моложе. Она провела двадцать четыре года под крылом чересчур заботливого отца, и потому ей недоставало утонченности и цинизма — а ведь именно эти качества позволяли другим женщинам принять предложение Рейфа вступить с ним в приятнейшие, но краткосрочные отношения. Да и с точки зрения эмоций она была куда сложнее. Прежде он сознательно избегал таких женщин.

К тому же, как бы любопытно это ни было, галерея Рейфа сотрудничала с опасным и влиятельным отцом Нины, а Рейф никогда не смешивал бизнес и удовольствия.

Боже, да они с Ниной даже на свидание не сходили.

— Рейф? — неуверенно окликнула его Нина.

Он неподвижно стоял напротив и мрачно смотрел на нее. Нина чувствовала себя совершенно беззащитной: платье спущено на талию, обнаженная грудь, набухшая и ноющая от его поцелуев и прикосновений.

Он крепко стиснул зубы, из-под темных ресниц было не видно его глаз. Рейф протянул руку и поднял бретельки ее платья вверх по рукам, надевая их на плечи. Нина была настолько поражена, что не стала сопротивляться, когда Рейф чуть повернул ее и застегнул молнию на платье.

Понятно без слов: на сегодня все.

— Нина, давай поужинаем завтра.

Она резко обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Почему? — прошептала она.

Рейф поднял брови:

— Ты всегда спрашиваешь почему, когда мужчина приглашает тебя на ужин?

Ее губы дрогнули.

— Только в том случае, если накануне он ужинал с другой.

Рейф нахмурился:

— Я не собираюсь больше видеться с Дженнифер Николс.

— А она об этом знает?

— О да. — Его губы искривились в ироничной усмешке.

Нина покачала головой:

— Я… То, что мы только что ласкали друг друга, это… неправильно, Рейф, для нас обоих, наверное. — Правда, она не была уверена, можно ли сказать, что они «ласкали друг друга», ведь это она наполовину раздета, а Рейф как пришел опрятно одетым на ужин, таким и остался.

Хотя нет… теперь его волосы были взъерошенными, потому что Нина проводила по ним пальцами, а в уголке губ блестел след от ее помады персикового оттенка.

— Ты не обязан приглашать меня на свидание только из-за того, что все немного вышло из-под контроля, — твердо добавила она.

— Немного? — изумленно повторил Рейф, борясь с желанием расхохотаться в голос.

Когда он приехал на ужин в тот вечер и увидел Нину, он был поражен ее красотой. На протяжении нескольких часов он пусть и деликатно, но все же спорил с ее отцом, а сам глаз не мог оторвать от Нины, и тогда в конце вечера Дмитрий Палитов потерял контроль над собой и напрямую пригрозил Рейфу, наказав ему держаться подальше от Нины.

Она ужасно раздражала его, так сильно, что он намеревался просто проводить ее до двери квартиры и уйти, довольный тем, что наконец избавился от семейства Палитовых. Но не как от деловых партнеров, разумеется. Попытка не удалась, и, остановившись у двери квартиры Нины, Рейф понял, что пока не готов пожелать ей спокойной ночи.

— Да, — не отступала Нина. — Предупреждаю тебя, я не сплю с кем попало.

— С кем попало? — Теперь он не смог сдержать смех. — Значит, вот что ты обо мне думаешь, Нина. Я — кто попало, с которым ты нечаянно чуть не занялась любовью?

Его насмешка смутила Нину, и она опустила глаза:

— Видимо, я слишком много выпила за ужином.

— Нина, мне кажется, ты специально меня оскорбляешь, — пожал плечами Рейф.

Да, она делала это специально. Но как иначе она могла бы объяснить Рейфу, почему так вызывающе себя повела? Ей придется признать, что он проник под ее кожу, обошел все капканы, заставил ее желать его, заставил захотеть отдаться этой страсти…

— Может, и так, — сквозь зубы согласилась Нина. — Но сейчас я хочу, чтобы ты ушел.

— А ты всегда получаешь то, что хочешь?

«Почти никогда», — с грустью призналась себе Нина.

Да, она могла получить любую вещь, какую только захочет, состояние отца это позволяло. Но у Нины были свои планы на будущее, когда она вернулась домой три года назад гордой обладательницей диплома Стэнфордского университета. Она хотела открыть свое дизайнерское дело, стать успешной, встретить мужчину, которого она бы полюбила, а он любил бы ее. Нина мечтала выйти замуж и однажды обзавестись собственной семьей.

А на деле она оказалась втянута в прежнюю жизнь, засунута под крыло замкнутого и чересчур заботливого отца.

Нет, нельзя так о папе; Нина сама позволила себе вернуться к прежней жизни и окружить себя телохранителями, она недостаточно настойчиво боролась за то, чего на самом деле хотела.

Отец выглядел намного хуже, чем до ее отъезда три года назад. Было очевидно — ему необходимо, чтобы Нина снова находилась рядом, он хотел знать, что она в безопасности. И тогда Нина отказалась от своих планов на будущее и до сих пор не вспоминала о них.

Но влечение к этому мужчине заставило ее все вспомнить.

— Нина, — тихо окликнул ее Рейф, потому что она надолго замолчала.

Девушка тяжело вздохнула:

— Спасибо за приглашение на ужин, Рейф, но я, пожалуй, откажусь.

— Почему?

Она раздраженно посмотрела на него:

— Ты всегда спрашиваешь у женщины, почему она тебе отказывает?

На его губах идеальной формы появилась улыбка.

— Сложно сказать, я и не помню, чтобы мне прежде отказывали.

Нина нахмурилась:

— Что ж, я отказываю тебе сейчас.

Улыбка медленно сошла с его губ, и он вопросительно посмотрел на нее:

— Ну и зря.

Ее глаза предостерегающе заблестели.

— Не надо делать вид, будто знаешь меня, Рейф!

Он пожал плечами:

— Если тебе так проще, думай о том, что ты отказываешься идти со мной на ужин из-за отца.

Так действительно проще. К тому же Нина знала, что поступит правильно, если откажет Рейфу. Проблема в том, что она хотела принять его приглашение. Она наконец почувствовала в себе силы взбунтоваться против навязанных ей ограничений.

— А почему ты приглашаешь меня поужинать? — недоверчиво спросила она. — Потому, что я нравлюсь тебе, и ты хочешь провести со мной вечер? Или потому, что тебя раздражает мой отец, то есть его недавнее предостережение, и ты хочешь отомстить?

— В каком невыгодном свете ты представила и меня, и себя, Нина, — покачал головой Рейф.

Она пожал плечами:

— Если последнее утверждение верно, то да, в невыгодном.

Рейф внимательно посмотрел на нее, раздумывая о том, что раздражает его больше: сомнения Нины по поводу его приглашения, или же ее прошлый опыт, вынудивший бедняжку делать подобные выводы. В любом случае отступать Рейф не собирался.

— Оно неверно, — сухо сказал он. — Так что ты скажешь, Нина, да или нет?

В ее прекрасных изумрудно-зеленых глазах он увидел нерешительность. Может, надавить на нее еще немного, не отставать от нее, соблазнить?.. Он сделал бы что угодно, лишь бы она приняла его приглашение.

Но Рейф ничего не предпринял. Нина должна решить сама; он действительно считал, что одного мужчины-собственника в ее жизни вполне достаточно. И молчал, втайне мечтая о том, чтобы Нина приняла его приглашение, и спрашивал себя: когда ему стало настолько необходимо ее согласие?

Может, сегодня вечером, когда он увидел ее и ее красота ошеломила его? Или когда он наблюдал за ней и слушал, что она говорила за ужином? А может, когда ласкал ее только что? Или раньше? Быть может, когда он впервые увидел ее в галерее?

Какая разница, почему и когда он это осознал. Да, Дмитрий Палитов угрожал Рейфу, и это вывело его из себя, но его приглашение не имело с этим ничего общего. Раз уж на то пошло, если бы отец какой-нибудь из его прежних пассий пригрозил бы ему, Рейф бы немедленно ретировался, но не потому, что его тревожили подобные угрозы. Он просто-напросто не любил сложностей в отношениях, а если вмешивается отец, то это определенно все усложняет.

Рейф предчувствовал, что влечение к Нине Палитовой не сулит ему ничего, кроме сложностей.

Нина вздохнула, зная, что ей следует отказать Рейфу, но не из-за отца. Он, разумеется, будет не в восторге, если она согласится поужинать с Рейфом Д’Анджело, но ему придется с этим смириться. Нет, она должна отказать Рейфу, потому что если она проведет с ним наедине целый вечер, то не сможет устоять перед соблазном, ожидающим ее в конце свидания.

Нина не была совсем уж наивной; пару раз, в ее студенческие годы в Стэнфорде, ей казалось, что она влюблена. На втором и на выпускном курсах университета она встречалась с однокурсниками. Но вскоре осознала, что ни одного, ни другого она не любила, наверное, потому ни один из них не возбуждал ее физически. Она даже удивлялась, почему все становятся сами не свои, когда дело касается отношений. Когда Нина вернулась в Нью-Йорк, она не очень-то и хотела с кем-то встречаться.

То, как она реагировала на ласки и поцелуи Рейфа несколько минут назад, было ни на что не похоже. Она не могла дышать от возбуждения, ей хотелось, чтобы он продолжал ласкать ее, целовать, чтобы отнес ее в спальню, раздел донага и занялся с ней любовью. О, как же ей хотелось, чтобы он занялся с ней любовью…

Нина мельком взглянула на Рейфа, на его длинные волосы, обрамляющие безупречно красивое лицо, на его идеальную фигуру: широкие плечи, сильную грудь, тонкую талию, узкие бедра, длинные ноги — и по ее телу пробежала дрожь возбуждения.

Рейф насмешливо приподнял бровь:

— Ты всегда такая нерешительная?

Нина покраснела и решила скрыть свое замешательство, отрезав:

— Может, я не в восторге от перспективы сочетать работу и удовольствие?

Рейф тоже был не в восторге, но когда речь шла о Нине Палитовой, выбора у него не было. Он проведет с ней вечер наедине, чего бы это ему ни стоило.

— Нина, да или нет? — стиснув зубы, процедил он.

— Ну ладно, да, я поужинаю с тобой завтра вечером! — Нина раздраженно посмотрела на него.

Рейф сдержал улыбку и лишь кивнул:

— Я все подготовлю и заеду за тобой завтра в семь тридцать, хорошо?

Она нахмурилась:

— Мне нужно знать заранее, куда именно мы поедем.

— Эй, ничего страшного, Нина, — ласково подбодрил ее Рейф, увидев, как она принялась нервно кусать нижнюю губу. От его поцелуев ее губки все еще были соблазнительно припухшими. — Правда, это не проблема.

— В самом деле? — Ее глаза казались еще больше на бледном лице.

— В самом деле. — Рейф уже принял решение, что не станет доставлять ей неприятностей, у нее их и так полным-полно. Сейчас ему было достаточно того, что она согласилась поужинать с ним. — Завтра в галерее я скажу тебе, куда мы поедем. Как я понимаю, Энди и Рич захотят проверить место до нашего приезда? Пропадет спонтанность, — с сожалением заметил он. — Но не волнуйся, все будет хорошо.

— Спасибо, — вздохнула Нина.

— За что? — удивился Рейф.

— За то, что не делаешь из этого трагедию. Любому на твоем месте такой расклад не понравился бы.

— Я не любой другой, не беспокойся. — Он коснулся ее лба, разглаживая морщинку между бровями, а затем наклонил голову, коснулся губами ее губ и выпрямился. — Итак, увидимся завтра в галерее?

— Да.

— Улыбнись, Нина, ничего плохого не случится, — попросил Рейф, видя, что она все еще мрачнее тучи.

Ну, с ней уже все случилось: ей понравился Рейф Д’Анджело. Настолько, что она позволила ему ласкать ее. Он понравился ей так сильно, что она готова восстать против ограничений, наложенных отцом. И все же Нина не уставала напоминать себе — ни одной женщине так и не удалось надолго удержать интерес неуловимого Рафаэля Д’Анджело. Высокие длинноногие изящные блондинки появлялись и исчезали из его жизни и постели с нездоровым постоянством.

Нина похожа на них лишь тем, что она тоже высокая и длинноногая. Хотя… это вовсе не означает, что она не может насладиться флиртом с ним.

Она наконец улыбнулась:

— Рейф, я в порядке. Увидимся завтра в галерее.

— Хорошо, — кивнул Рейф. — А теперь мне пора. Я совершенно уверен, что твой отец видел запись камеры наблюдения, на которой я зашел сюда с тобой и до сих пор не вышел, — усмехнулся он, направляясь к двери.

Нина не сомневалась — так оно и есть.

Нет, ей это совсем не нравилось, но подобные меры безопасности так прочно вошли в ее жизнь, что она перестала их замечать. Возможно, встреча с Рейфом и симпатия, которую Нина к нему испытывала, стали своеобразным звоночком: пришло время что-то менять.

Рейф хотел позвонить Майклу сразу по возвращении домой, но потом передумал. Все равно уже в пятницу его брат прилетит в Нью-Йорк, чтобы успеть на прием по случаю открытия выставки ювелирных украшений Палитова, который состоится в субботу вечером. Братья всегда посещали церемонии открытия выставок, проходивших в трех галереях семьи. Габриэль не приедет в этот раз, но Майкл точно приедет.

Кроме всего прочего, раз уж Майкл будет в Нью-Йорке, Рейф собирался обсудить с ним новое деловое предложение для галерей «Архангел», о котором много думал. Немногие знали о том, что именно Рейф всегда был идейным вдохновителем в их семье. Не знали потому, что он не хотел открывать посторонним своего настоящего лица. Он предпочитал, чтобы его считали просто повесой.

Хотя, может, настало время изменить этот образ?

Рейф остолбенел, не понимая, откуда эта идея взялась в его голове. И почему именно теперь? Неужели Нина понравилась ему настолько?

Черт возьми, он должен сосредоточиться.

И побольше разузнать о загадочном Дмитрии Палитове, а не о его дочери.

Нина сказала, ее отец передвигается в инвалидном кресле потому, что попал в аварию. Вероятно, поэтому он и ведет затворнический образ жизни, управляя своей бизнес-империей из собственной квартиры на пятидесятом этаже здания, которым сам же и владеет.

Но эта авария никак не объясняла, почему Дмитрий Палитов настолько одержим безопасностью. В особенности безопасностью своей дочери.

Глава 5

— Я никогда не была здесь раньше, — сказала Нина, одобрительно осматриваясь.

Их усадили за зарезервированный столик у окна.

Ресторан располагался на верхнем этаже одного из самых фешенебельных небоскребов города; из окон открывался панорамный вид на Нью-Йорк. Этот ресторан был одним из немногих закрытых мест, где богатые и знаменитые люди могли провести вечер относительно уединенно. Пока их провожали к столику, Нина заметила в зале нескольких звезд телевидения, актеров и актрис и даже политиков.

Как и собиралась, Нина провела день в галерее, размышляя, пойти с Рейфом на ужин вечером, как запланировано, или же сказать ему, что она не сможет.

Она собиралась отказаться не из-за отца. Он, конечно, не обрадовался тому, что дочь собралась на свидание с Д’Анджело, но Нина была упряма, и он уступил. Ее тревога была вызвана чем-то иным. Ее тревожил сам Рейф Д’Анджело.

Он не был похож ни на кого. Уверенный в себе, решительный, с чувством юмора, умный, но не напыщенный; он умел держать себя, но за хорошими манерами не скрыть строптивый характер. Кроме того, Рейф, в отличие от других мужчин, не лебезил перед ее отцом. С тех пор как Нина вернулась в Нью-Йорк три года назад, она была на свидании всего три раза. Все ее кавалеры без исключения из кожи вон лезли, чтобы произвести впечатление на ее отца, а тем, что нравится Нине, они интересовались в последнюю очередь.

Рейф уважительно относился к ее отцу, но не пресмыкался перед богатством и влиянием Палитова. Нет, он всегда был верен себе: очаровательный, искушенный, состоятельный и уверенный в собственных силах.

— Я слышала, столик здесь надо заказывать за несколько недель, — сказала Нина, чтобы поддержать разговор.

Официант разлил по бокалам розовое шампанское, которое принес, как только они сели за столик.

Рейф пожал плечами:

— Хозяин ресторана — мой друг.

Нина улыбнулась:

— Он стал твоим другом до того, как ты решил наведываться сюда, или после? — С Дженнифер Николс Рейфа сфотографировали в другом месте, но Нина была уверена, что видела в Интернете фотографии, на которых Рейф выходил из этого ресторана с другими красавицами.

— Я был знаком с Джерри до того, как он открыл этот ресторан. Кстати, он был рад знакомству с твоими телохранителями. Они заходили сегодня, — добавил Рейф.

Нина бросила на него неуверенный взгляд:

— Я не понимаю: это сарказм?

— Нет, — ответил Рейф. — Видимо, они все тщательно проверили, а после, раз уж они не на посту и ресторан закрыт, втроем сели играть в покер, и играли до открытия ресторана, то есть пару часов. Джерри обожает играть в покер. Особенно если выигрывает.

Нина рассмеялась:

— У меня так было с Лоуренсом и Полом: они научили меня играть в покер, когда мне было десять, а когда мне исполнилось двенадцать, я стала у них выигрывать.

Рейф постарался сохранить как можно более равнодушное выражение лица.

— Ты играешь в покер со своими охранниками?

— Не так часто, как раньше, с тех пор, как начала выигрывать. — Нина рассмеялась.

— Значит, на раздевание в покер с тобой играть я не буду, — кивнул Рейф. — А ты разве не должна была играть в куклы или во что там играют двенадцатилетние девочки?

— Женоненавистник! — хмыкнула Нина. — Я никогда не играла в куклы. А в двенадцать меня больше интересовали мальчики.

— И покер. — «Еще одно объяснение характера Нины», — подумал Рейф.

Мало того что она росла одна с отцом, так еще и ее друзьями детства, видимо, были телохранители.

— Только до моих первых побед, — напомнила она.

— Кстати, Джерри хотел, чтобы я поблагодарил тебя за то, что твои ребята согласились ждать не в зале, а у лифтов.

— Я знаю, они иногда ведут себя навязчиво, — занервничала Нина.

— Я просил тебя не волноваться по этому поводу, — непринужденно ответил Рейф.

— За что пьем? — спросила она, любуясь содержимым бокала.

— За жизнь?

Нина улыбнулась, подняла бокал и сделала глоток; она любила розовое шампанское, а Рейф заказал бутылку с урожая ее самого любимого виноградника. Совпадение? Или он знал заранее?

Она подозрительно посмотрела на него, и Рейф улыбнулся.

— Виноват, — ответил он на ее немой вопрос, — я позвонил твоему отцу и спросил, какое ты любишь вино.

Глаза Нины округлились.

— Серьезно?

— Да. — Рейф смотрел на нее, прищурившись.

Сегодня она выглядела великолепно. На ней было черное платье-футляр до колен, расшитое пайетками, изящно подчеркивающее изгибы ее тела. Волосы она собрала в свободный пучок, открыв длинную нежную шею. На Нине не было украшений, и это при том, что ее отец владел уникальной и бесценной коллекцией ювелирных украшений. Ничто не отвлекало внимания от ее безупречной нежной бархатистой кожи, лишь в ушах поблескивали сережки с бриллиантами.

Рейф прекрасно понимал — именно ее скромная красота и элегантность привлекла внимание всех мужчин в зале, когда они вошли. Он положил руку ей на талию и крепко прижал к себе. Нет, это не был жест ревности. Рейф никогда в жизни не ревновал. Просто он хотел четко дать понять всем мужчинам в ресторане, что в этот вечер Нина с ним. И пусть не сомневаются, уйдет она отсюда тоже с ним.

Нина нервно провела по розовым губам кончиком влажного языка.

— Ты говорил с моим отцом сегодня? — медленно повторила она.

Рейф вскинул темные брови:

— Я позвонил ему из вежливости, поблагодарить его за вчерашний ужин.

— И только?

Он пожал плечами:

— Я же сказал, еще я хотел узнать, какое вино ты любишь.

Звучит довольно безобидно, но вчера вечером ее отец угрожал Рейфу, а сегодня рассказывает, какое вино любит его дочь?

Нина скептически посмотрела на него:

— И папа тебя с радостью проинформировал?

— Для него крайне важно, чтобы ты была счастлива. — Рейф отпил шампанского, внимательно глядя на нее желтыми кошачьими глазами поверх бокала.

— Рейф…

— Нина, расслабься, — мягко прервал ее он. — Давай посмотрим меню и закажем ужин, а потом, если ты захочешь, сможешь расспросить меня поподробнее о моем разговоре с твоим отцом.

Конечно, она захочет. Нина все удивлялась: почему отец не стал возражать, когда она сообщила ему о том, что идет на ужин с Рейфом Д’Анджело? Теперь понятно почему.

— Ну же, Нина, — окликнул ее Рейф, как только они сделали заказ, и официант, снова наполнив их бокалы, удалился. — До сих пор раздумываешь над тем, почему я позвонил твоему отцу?

Нина посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц:

— У меня все на лице написано?

— Ну что ты! — усмехнулся Рейф. Эта женщина с первой минуты показалась ему загадочной.

В Сети он нашел информацию о том, что Нина жила с отцом с пяти лет и сначала получала образование на дому. Получается, ее детство прошло исключительно в компании отца, прикованного к инвалидному креслу, и силачей-телохранителей. Странно, как ей вообще удалось уехать и поступить в университет.

Однако после трех лет свободы она снова вернулась в Нью-Йорк и опять оказалась в золотой клетке. Да, сейчас у нее собственная квартира, но в здании, которым владеет ее отец. И работала Нина всегда в корпорации отца.

Все попытки Рейфа побольше узнать о Дмитрии Палитове с треском провалились: он не мог найти ничего, кроме того, что Нине было пять, когда погибла ее мама. Никаких данных о смерти Анны Палитовой он найти не смог. Мельком упоминалась авария, случившаяся спустя чуть больше месяца после смерти Анны и приковавшая Дмитрия Палитова к инвалидному креслу. В той аварии, очевидно, погибли двое из трех пассажиров, ехавших во втором автомобиле.

Сплошные тайны повсюду. А главная тайна — сама Нина: немного застенчивая, волнующе красивая, невероятно сексуальная и умная, да к тому же крайне талантливый дизайнер.

— Я звонил твоему отцу и рассказал ему о нашем ужине безо всякой задней мысли. Я не собирался поступать наперекор его предостережению, — мягко сказал Рейф.

— Не собирался?

— Нет, — спокойно ответил Рейф. — Я не мелочный и не мстительный.

Ее щеки чуть порозовели, когда она услышала в его тоне упрек.

— Так зачем ты ему сказал?

— Чтобы тебе не пришлось этого делать. — Рейф накрыл ладонью ее руку, лежавшую на столе. — Нина, я хорошо понимаю, насколько близки вы с отцом, и я меньше всего на свете хочу стать причиной конфликта между вами. Мне очень хочется, чтобы мы с тобой получше узнали друг друга, но я не позволю тебе в одиночку объясняться с отцом.

Нина почувствовала, что вот-вот расплачется. Рейф слишком хорош собой, слишком очарователен, слишком обаятелен, слишком сексуален…

А если к списку его достоинств добавить понимание и сочувствие, то любую женщину ждет погибель.

— Мы с Дмитрием еще не вполне уверены, нравимся ли друг другу, — сухо продолжал Рейф, — но мы друг друга уважаем. А значит, начало положено.

Нина знала, ее отец — человек консервативный, и ему наверняка пришлось по душе, что именно Рейф сообщил ему о предстоящем свидании с его дочерью. Отец восхищался сильными людьми, умеющими настоять на своем, а Рейфу этого было не занимать.

Нина опустила ресницы:

— Прости, что подвергла сомнению твои мотивы.

— Давай не будем тратить весь вечер на извинения, Нина, — перебил ее Рейф, откидываясь на спинку стула; официант принес первое блюдо и поставил перед ними тарелки.

— Расскажи, чем ты занимаешься в галерее? — спросила Нина, когда официант ушел.

— Чем я занимаюсь?

— Да, — кивнула она. — Я знаю, ты и твои братья управляете галереями, но я уверена, что это не занимает все твое время.

Рейф рассказал Нине о своей работе и о том, что именно он вносит новые предложения для галереи «Архангел», затем вспомнил кое-какие забавные случаи из детства.

— Каково же было вашей маме! — рассмеялась Нина, когда Рейф рассказал ей о том, как они с Гейбом подложили лягушку в постель к бабушке; та приехала к ним погостить на лето, Рейфу тогда было одиннадцать. — Майкл и в этом не участвовал? — полюбопытствовала она, наслаждаясь кофе, который подали в конце ужина.

Рейф покачал головой:

— Даже в двенадцать Майкл уже был серьезным и ответственным.

Нина припомнила, каким собранным показался ей Майкл Д’Анджело во время их первой и единственной встречи.

— Может, ему ничего другого не оставалось, при двух-то братьях-проказниках?

Рейф нахмурился, размышляя.

— Я никогда об этом не думал в таком ключе, но, может, ты и права, — медленно ответил он. — Кстати, о Майкле. Я и с ним говорил сегодня днем.

Нина подняла брови:

— Он вернулся в Нью-Йорк?

Рейф покачал головой:

— Он еще в Париже, у нас была телеконференция.

— Так ты был занят весь день!

Рейф пожал плечами:

— Как и любой другой.

Нина не знала, почему Рейф решил так откровенно ответить на ее вопросы, но это было ей приятно; теперь она знала: он глубже, чем кажется, и не такой, как о нем думают другие. Она виновато посмотрела на него:

— Думаю, всему виной газеты: пишут исключительно о твоих ночных похождениях, а не о работе.

— Они пишут о том, как видят мои ночные похождения, — сухо поправил Рейф.

— Все эти фотографии, на которых ты в компании прелестных женщин, — плод воображения журналистов? — поинтересовалась Нина.

Увы, это было не так. А хуже всего, конечно, та фотография, сделанная два дня назад, на которой он проводит время с Дженнифер Николс вместо того, чтобы ужинать с Ниной и ее отцом.

— Я говорил с Майклом главным образом для того, — Рейф резко сменил тему разговора, — чтобы узнать, что он думает о моей идее попросить тебя заняться дизайном витрин для всех трех галерей.

— Меня? — Предложение, совершенно очевидно, потрясло Нину.

— А почему нет? Те витрины, что ты сделала для выставки отца, простые и элегантные. Мы придерживаемся такой же простоты и элегантности в оформлении галерей «Архангел».

— Ну да, я успела обратить на это внимание. Но… — Нина казалась взволнованной. — У меня уже есть работа.

— Ты работаешь на своего отца.

В этом тоне Нина услышала упрек. Может, и заслуженный. Только Рейф не понимал. Никто не понимал. Ведь почти никто не знал, что случилось с Ниной и ее отцом девятнадцать лет назад. И не мог узнать. Нина прекрасно знала — ее отец использовал все свои рычаги влияния, чтобы удостовериться в том, что события того времени не будут преданы огласке.

— А у тебя есть собственные надежды и мечты? — Рейф сознательно давил на нее, отказываясь менять тему разговора. — Разве тебе не хочется добиться большего в жизни, а не просто находиться в тени своего отца?

Нина побледнела: сначала он откровенничал с ней, а теперь перешел к нападению?

— Не надо так, — тихо сказала она.

— Но ведь это правда!

— Спасибо тебе за прекрасный ужин, Рейф, но, думаю, мне пора. — Она положила салфетку на стол рядом с пустой чашкой из-под кофе и отвернулась. Ее плечи были напряжены.

Рейф нахмурился:

— Я отвезу тебя домой.

— Лоуренс и Пол отвезут меня.

Рейф медленно покачал головой:

— Я привез тебя сюда. Я доставлю тебя домой.

— Зачем? — Ее ярко-зеленые глаза вспыхнули. — Чтобы продолжить меня оскорблять? За что? За то, что я задавала слишком много вопросов? А может, за то, что тебе пришлось честно на них ответить? — проницательно добавила она и встала из-за стола.

Рейф тоже поднялся и, когда она прошла мимо него, схватил ее за руку.

— Значит, вот как, Нина? — мягко спросил он. — Просто убегаешь, стоит кому-то задеть тебя за живое?

Она взглянула на него, в ее глазах блеснули слезы:

— Бегу домой к папочке, хочешь сказать?

Он смутился:

— Я этого не говорил.

— Но имел это в виду, — уверенно ответила Нина, безуспешно стараясь высвободиться из его хватки. — Рейф, ты привлекаешь внимание, — тихо сказала она, заметив устремленные на них любопытные взгляды гостей за соседними столиками.

Ничего удивительного. За ужином они мило беседовали, смеялись, чуть ли не флиртовали, а потом за кофе вдруг сцепились, и теперь еще это…

Но зачем Рейф затеял этот разговор?

Конечно, у Нины были собственные амбиции, и мечты, и надежды. Например, она мечтала учиться в Стэнфордском университете. Эту мечту она осуществила.

Но она и представить не могла, каким найдет отца по возвращении. Она понимала: отчасти он так сильно сдал из-за того, что волновался за нее. Тогда ей хватило смелости лишь настоять на том, чтобы съехать из его пентхауса.

Нина до сих пор мечтала начать собственное дело, принимать заказы, подобные тому, который ей только что предложил Рейф. Подумать только! Работать для галерей «Архангел»! В Лондоне, Париже, Нью-Йорке! Но этому не бывать, пока жив ее отец, а Нина хотела, чтобы он был с ней еще долгие годы.

— Тише, Рейф! — Она выбрала сарказм в качестве защиты. — А не то в завтрашних газетах напишут о том, как ты дал волю рукам в ресторане друга!

— Джерри не впускает журналистов в ресторан, — хрипло процедил Рейф.

— И все же я была бы тебе очень признательна, если бы ты отпустил мою руку. — Она вызывающе посмотрела ему в глаза.

А Рейф был бы очень признателен за возможность провести с Ниной хотя бы один вечер спокойно, без ссор.

Может, не стоило пока предлагать ей спроектировать витрины для их галерей? Может, не стоило дразнить ее и взывать к ее собственным мечтам и чаяниям, взамен тех, что были навязаны ей желанием отца обезопасить ее? Ни в коем случае не стоило обвинять Нину в том, что она избегает говорить на личные темы! Так почему же он это сделал?

Рейф осознал, что так себя повел, потому что, задавая ему личные вопросы, Нина подобралась к нему слишком близко. Рейф позволил ей увидеть в себе прозорливого бизнесмена, новатора, что скрывался под маской повесы. Он забеспокоился. Ни одной женщине он не позволял задавать ему настолько личные вопросы. Но еще больше его тревожила мысль, что он позволит Нине вот так уйти.

— Поговорим об этом в машине, — процедил он.

— Я сказала, что вернусь домой с Лоуренсом и Полом.

— Нет, Нина, не тебе решать, кто повезет тебя домой, — мягко ответил он и, все еще держа ее за руку, повел к выходу.

Проходя мимо стойки, Рейф сдержанно кивнул Джерри. Тот ответил ему кивком. Это означало, что Рейф может оплатить счет, когда ему будет удобно. Разумеется, не сейчас. Сейчас он должен быть предельно внимательным с Ниной, иначе она уйдет, не обернувшись.

— Мы едем ко мне, — сказал он телохранителям, которые ждали их возле лифтов. — Вы, конечно, уже знаете, где я живу? — быстро добавил он, входя вместе с Ниной в кабину и нажимая кнопку.

Двери лифта закрылись. Телохранители остались снаружи.

— Рейф…

— Не сейчас, Нина, — стиснув зубы, процедил он.

— Но…

— Прошу тебя, Нина! — Его взгляд был острее жала. — Я изо всех сил стараюсь не… — Он сделал глубокий вдох. — Я просто хочу поскорее убраться отсюда и побыть с тобой наедине.

Машину Рейфа подали прямо к дверям. Парковщик быстро вышел из машины, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и помог Нине сесть. Тем временем двое телохранителей выбежали из здания и бросились к своему автомобилю, припаркованному дальше по улице.

Они молча ехали к его дому, причем за ними неотступно следовал черный лимузин. У Рейфа было достаточно времени обдумать причину их с Ниной конфликта. Именно он был виноват в нем, а ведь он решил, что не доставит ей хлопот и огорчений.

— Прости меня, — пробормотал он.

— Я думала, мы не будем тратить весь вечер на извинения.

— Я должен попросить прощения. То, что я сказал, было чересчур.

— Все в порядке, — мягко ответила Нина.

Рейф бросил на нее быстрый взгляд и стиснул зубы, увидев на ее бледных щеках следы от слез. Он снова посмотрел на дорогу, перестраиваясь из ряда в ряд на оживленной ночной улице.

— Нет, не в порядке. — Он сам себе был противен.

«Действительно, не в порядке», — подумала Нина. Вечер, который так хорошо начался, которым она наслаждалась, закончился так же бездарно, как и те три свидания, на которых она побывала с тех пор, как вернулась в Нью-Йорк.

Нина надеялась на то, что это свидание станет особенным, ведь Рейф не похож ни на кого; но теперь она поняла: ничего не выйдет. Пусть Рейф не лебезит перед ее отцом, пусть ему, в отличие от других, важно, чего она на самом деле хочет, но эта связь не предвещает ничего хорошего, да и папа будет переживать. А она ни за что не заставит его волноваться — он уже достаточно страдал.

И то, что они едут к Рейфу домой, ничего не изменит. Как бы при этом ее тело ни реагировало на него…

Глава 6

— Ну как, лучше?

— Да, спасибо, — хрипло ответила Нина, сделав глоток бренди, и подняла глаза.

Она не смогла не подняться к Рейфу; если это свидание станет их первым и единственным, а так, скорее всего, и будет, то она возьмет от него как можно больше.

Ее в некотором роде удивило, если не разочаровало, убранство его квартиры: все было оформлено в стиле модерн, в черных, белых и серебристых тонах. Стены и ковер в гостиной были белыми, в комнате стоял черный кожаный диван, стулья и стеклянный кофейный столик, и если бы не необычные картины на стенах и не завораживающий вид из окна на Нью-Йорк, то его квартира показалась бы совсем унылой.

Обстановка никоим образом не отражала чувственность и глубину личности ее владельца.

— Эта квартира принадлежит нашей семье, — сказал Рейф в ответ на ее невысказанный вопрос. — Когда кто-то из нас с братьями приезжает в Нью-Йорк, то останавливается здесь.

— Значит, вы часто переезжаете с места на место?

— Каждые два месяца или около того, иногда чаще. — Рейф пожал плечами. — В следующем месяце открывается выставка в Париже, а Габриэль уехал, у него медовый месяц, поэтому Майкл решил временно заняться парижской галереей. Разумеется, в субботу он прилетит сюда на прием по случаю открытия выставки.

Нина знала, что это пустой разговор Рейф вел, чтобы она расслабилась.

— Папа будет очень этому рад, — кивнула она.

— У Майкла и в мыслях нет пропустить прием.

И все же Майкл поручил именно Рейфу заниматься выставкой ее отца. Это лишний раз доказывает, что Нине не следует верить всему, что она читала о нем в газетах.

Рейф поставил бокал на кофейный столик, присел на корточки рядом со стулом, на котором сидела Нина, и взял ее руку в свою.

— Мне действительно очень жаль. Прости, что заставил тебя плакать, — сказал он. — Не надо было так сильно на тебя давить.

— Ты не виноват. — Ее рука едва заметно дрогнула в его ладони. Нина покачала головой. — Ты не поймешь, а я не смогу объяснить.

— Почему не сможешь?

— Потому что это не моя тайна.

Рейф уже давно догадался — речь идет о том, что произошло с семьей Палитовых девятнадцать лет назад. Тогда умерла мама Нины, а Дмитрий Палитов попал в аварию и остался инвалидом на всю жизнь. Эти события произошли одно за другим с разницей в несколько недель, Нина отказывалась говорить об этом, и Рейфу было любопытно, есть ли между ними какая-то еще связь помимо того, что Дмитрий Палитов горевал о потере жены.

Рейфу было важно знать, что тогда произошло. Важно знать, почему талантливая и прекрасная Нина Палитова спрятана от мира.

Почему Дмитрий Палитов так оберегал и защищал дочь, что едва не душил ее своей опекой?

Почему, наконец, она позволяла ему это?

Накануне ночью, не обнаружив в Сети достоверных доказательств смерти Анны Палитовой, Рейф дал волю воображению и даже допустил мысль о том, что Анна просто бросила мужа с ребенком девятнадцать лет назад. Тогда становится понятно, почему Дмитрий так боялся потерять еще и Нину.

Нина видела отчаяние и гнев на лице Рейфа; его изумительные золотистые глаза горели, идеально очерченные губы были плотно сжаты. Очевидно, внутри его шла борьба не на жизнь, а на смерть между его нетерпением узнать правду и раздражением из-за того, что она отказывается говорить.

Нина сама не помнила точно, что случилось девятнадцать лет назад. Ей тогда было пять лет, а что случилось на самом деле, отец объяснил, когда ей исполнилось десять и она стала достаточно взрослой, чтобы понять, какая череда ужасных событий определила их дальнейшую жизнь.

Да, Нина хорошо знала, что мама однажды просто исчезла. Она плакала, упрашивала, злилась, требовала рассказать ей, где мама. Отец утешал ее и отвечал, что мама не хотела оставлять их, что у нее просто не было выбора. А еще пять лет спустя он рассказал дочери правду о том, почему Анны нет с ними.

Ее похитили и потребовали выкуп. Дмитрий немедленно заплатил всю сумму, потому что хотел, чтобы ему вернули его любимую жену. К тому же он выполнил требования похитителей и не сообщил о похищении ни в полицию, ни журналистам, потому что преступники пригрозили в противном случае убить Анну. Но, несмотря на все это, похитители все равно убили ее. Убили прекрасную заботливую мать Нины и любимую жену Дмитрия.

Дмитрий Палитов отправился на поиски преступников. И он нашел их. А найдя, предложил встретиться. Что случилось дальше, неизвестно, Нина знала лишь, что их машины столкнулись, двое из троих похитителей погибли на месте, а ее отец оказался прикованным к инвалидному креслу до конца своих дней.

Нина подозревала, что отец хотел, чтобы те трое ответили за убийство Анны, но так и не осмелилась спросить напрямую.

Вот почему она никому не рассказывала о событиях девятнадцатилетней давности, ведь она могла навлечь на отца подозрения в убийстве по меньшей мере двух человек. Что стало с третьим мужчиной, Нина не знала.

Нет, она не станет ничего объяснять Рейфу. Даже если он сейчас уйдет и не обернется. Она сделала глубокий вдох и натянуто улыбнулась:

— Думаю, мне пора.

— Ты опять убегаешь, — ласково сказал он.

— Да, — согласилась она.

Рейф сдвинул брови:

— Тебе не обязательно уходить.

— Увы, — вздохнула Нина, — мне действительно пора.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. — И он действительно не хотел.

На самом деле Рейф не мог припомнить, чтобы хотел чего-либо больше, чем чтобы Нина осталась здесь, у него.

Он забрал бокал с бренди из ее послушных пальцев и поставил его на кофейный столик рядом со своим, затем повернулся к ней и взял ее руки в свои.

— Не уходи, Нина, — попросил он, — останься сегодня со мной.

Ей стало трудно дышать, ее сердце громко забилось в груди от того, как Рейф сказал эти слова.

— Ты будешь разочарован.

— Что? — Рейф не мог поверить своим ушам.

По ее щекам разлился румянец, она не могла вынести его удивленный взгляд.

— Я… — Она провела кончиком языка по внезапно ставшими сухими губам. — У меня нет опыта, Рейф. Нет, я уже не девственница, — поспешила добавить она, чтобы избежать недопонимания, — но у меня нет такого опыта, как у других женщин, с которыми ты… — Она замолчала, когда Рейф ласково коснулся ее губ кончиком пальца.

— Сейчас важно только то, что мы здесь вдвоем, — тихо произнес он. — Больше никто, а прошлое и подавно, не имеет значения. Важно лишь то, чего сейчас хотим мы оба. А я очень сильно хочу тебя. — Он помолчал. — А ты хочешь меня?

Нина хотела Рейфа с той самой минуты, когда увидела его в дверях в восточном крыле галереи «Архангел». Одного взгляда на него хватило, чтобы разбудить в ней доселе спящие чувства, физические ощущения, желание, из-за которого все ее тело оживало. Ей хотелось, чтобы он видел в ней привлекательную женщину.

Именно так Рейф и смотрел на нее сейчас. Его невероятно притягательный взгляд был полон желания, подобного тому, что кипело в ее собственных венах. Он приоткрыл идеально очерченные губы, словно дожидаясь, пока она скажет «да», чтобы поцеловать ее.

И Нина хотела, чтобы он поцеловал ее. Никого никогда она не желала так, как Рейфа. Она хотела целовать его. Касаться его. Заняться с ним любовью. А почему бы и нет? Почему бы не провести с ним эту ночь? Отдаться желанию, возбуждению и насладиться близостью с Рейфом так, как никогда прежде в жизни?

Нина провела кончиком языка по губам и, не отводя взгляда от него, ответила:

— Да, я хочу тебя, Рейф.

Она проведет с ним эту ночь, единственную ночь любви, насладится ею, насытится и не станет строить никаких планов на будущее. Мужчины ведь всегда так делают… Рейф всегда так делает. Почему ей нельзя?

— Сейчас же, — решительно добавила она.

— Вот и славно! — Рейф встал и протянул ей руку.

Нина, не колеблясь, вложила свою ладонь в его. Рейф не отпускал ее руку, пока они шли по коридору в его спальню.

Там Рейф включил одну из ламп на прикроватном столике, а затем взял ее лицо в ладони.

— Ты такая красивая, — хрипло пробормотал он.

— Поцелуй меня, Рейф, — попросила Нина.

— Твои губы сводят меня с ума с тех пор, как я впервые увидел тебя, — тихо признался он.

Нина моргнула:

— Мои губы?

— У тебя такие аппетитные соблазнительные пухлые губки. С первой минуты мне хотелось их целовать, и чтобы они зацеловали меня. Всего, — простонал он.

Нина залилась румянцем.

— Разве? Ты же в тот же вечер ходил на свидание с другой женщиной и переспал с ней.

— Я с ней не спал. Да, я с ней поужинал, но не спал с ней, ведь я хотел другую женщину: высокую, рыжеволосую, ту, которая обожает бросать мне вызов.

Нина почувствовала тепло внутри, узнав, что у Рейфа не было близости с Дженнифер Николс. Потому что он хотел ее, Нину Палитову.

— В таком случае можешь целовать меня, а я с радостью поцелую тебя. Всего…

К черту эти его правила, к черту сложности, которые неизбежны, если ты увлечен такой женщиной, как Нина. Рейф хотел ее. И сложностей тоже хотел, если только с ними он мог заполучить Нину!

Он держал в ладонях ее горячее лицо и медленно целовал ее, ласкал соблазнительные губы, мысли о которых не давали ему покоя все эти дни. Нина отвечала на его страстные поцелуи, а ее руки скользнули вверх по его мускулистой груди.

Рейф и подумать не смел, что вечер закончится вот так. Закончится? Нет уж, это не конец, это только начало их истории.

Он все целовал ее, его поцелуи становились все более горячими, неистовыми. Рейф протянул руку, достал заколку из ее волос, и роскошные кудри волной рассыпались по ее спине. Он сбросил пиджак на пол, и Нина тихонько застонала, прижавшись к нему.

Недостаточно близко. Рейф любил быть гораздо ближе с женщиной. Нужно убрать преграду — одежду. Ему нужно увидеть Нину, почувствовать жар ее соблазнительных форм, он страстно желал снова почувствовать вкус ее полной груди, услышать, как Нина тихонько всхлипывает от удовольствия, пока он ласкает ее языком, прикусывает, посасывает.

Рейф горячими губами целовал ее шею, а сам тем временем расстегнул молнию, что спускалась по спине вдоль ее позвоночника, приласкал нежную кожу губами, спустил бретельки ее платья, и оно упало на пол.

— Потрясающе, — пробормотал Рейф.

Нина стояла перед ним в одних только крошечных кружевных черных трусиках и туфлях на высоких каблуках, ее роскошные огненные волосы рассыпались по плечам и груди.

— Тебе нравится? — застенчиво спросила она.

Рейф не отводил от нее страстного взгляда.

— О, как же мне нравится! — прохрипел он. — Снимай все остальное! — попросил он.

— Я думала о тебе, когда их надевала, — тихо призналась Нина, сняла туфли, спустила трусики и бросила их на пол рядом с платьем. Как ни странно, она нисколько не смущалась. — Я хотела, чтобы это случилось.

Рейф кивнул.

— В таком случае, думаю, будет честно, если я тоже останусь раздетым, — пробормотал он, делая шаг назад и опуская руки в знак приглашения.

Нина никогда раньше не раздевала мужчину. Две ее предыдущие связи были краткими, и ни она, ни ее партнеры даже не раздевались догола. Ее пальцы чуть дрожали, пока она снимала его галстук-бабочку, расстегивала пуговицы на рубашке, стягивала ее, любуясь обнаженными широкими плечами Рейфа и мускулистой грудью. Его кожа была такого же оливкового оттенка, что лицо и руки, небольшие темные волоски покрывали его грудь и соски, похожие на две бронзовые монеты, и клинышком сходились книзу плоского живота, скрываясь под поясом его брюк.

— Снимай все, Нина, — простонал он, скидывая ботинки.

Ее пальцы дрожали сильнее, пока она расстегивала его пояс, потом ширинку. Наконец его брюки упали на пол. Нина задышала чаще, увидев его внушительное достоинство в тесном плену трусов-шорт. Она бросила быстрый взгляд на Рейфа и смущенно отвела глаза. Она сможет. Ей нужно сделать это. Ей необходимо быть с Рейфом, касаться и ласкать его.

Нина опустилась на колени перед ним, подцепила резинку его черных шорт и спустила их, освобождая его член.

Рейф был совершенным. Его тело было идеальным, точно бронзовая статуя.

Нина положила одну руку на его бедро, а другой обхватила его толстый член и склонила к нему голову. Она жаждала коснуться его языком, попробовать на вкус. Рейф направлял ее. Он тихо стонал от удовольствия, положив руки ей на плечи, когда Нина приоткрыла губы. Ласки ее языка были сладкими и мучительными, они повторялись снова и снова, Нина принимала Рейфа все глубже с каждым движением. Она снова и снова повторяла это, постанывая, и вскоре наслаждение стало таким сильным, что Рейф понял, что не в состоянии больше сдерживаться.

— Нина, стой! — простонал он, нежно отстраняя ее и тихонько посмеиваясь над раздосадованной гримаской, появившейся на ее лице. — Если я позволю тебе продолжить, то для меня все закончится слишком быстро, — прохрипел он, наклоняясь, чтобы взять Нину на руки и донести до постели. — Теперь моя очередь исследовать и пробовать тебя, — сказал он, укладывая ее на подушки.

На фоне темного покрывала Нина была похожа на белокожую огненно-рыжую богиню. Рейф лег рядом с ней. Нина выгнула спину, когда он склонился к ней и коснулся губами твердого набухшего соска. Затем он взял его в рот, а рукой накрыл вторую грудь, теребя сосок. Одновременно Рейф уверенно ласкал ее между ног, поглаживал, надавливал. Он буквально атаковал Нину, и оргазм не заставил себя ждать. Нина закричала, наслаждение разливалось по телу обжигающими волнами. Но Рейф не останавливался. Он чуть сжал ее клитор, продлевая ее наслаждение, пока не удостоверился в том, что она получила все сполна.

Нина с готовностью отвечала на его ласки, была открыта ему. Рейф спустился ниже, раздвинул ее ноги и положил их себе на плечи. В то время как его руки гладили и пощипывали ее соски, он склонил голову к средоточию ее женственности. Ее влажный бутон набух и приоткрылся, готовый принять его ласки. Нина то и дело повторяла его имя, пока он сопровождал ее к наивысшему пику наслаждения.

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня, Рейф, — простонала Нина, запуская пальцы в его волосы. Она обезумела от желания, ведь она только что достигла и первого в жизни оргазма, и второго. И мечтала о продолжении. — Войди в меня, — потребовала она.

Рейф проложил влажную дорожку из поцелуев вверх по ее телу, шелковистые волоски на его груди пощекотали ее меж бедер, затем чувствительные соски. Наконец всей тяжестью лег на нее, опершись на локти по обе стороны от ее плеч, и всмотрелся в ее лицо.

— Как ты красива, — прошептал Рейф и снова поцеловал ее — крепко, страстно, эротично лаская ее языком, наполняя вкусом ее собственной влаги.

Нина почувствовала, как он проникает внутрь ее, заполняет собой, и ощутила ни с чем не сравнимое удовольствие. А затем он начал медленно двигаться, и Нина протяжно застонала. Наслаждение нарастало, ширилось в ней, грозило вот-вот взорваться.

Рейф уткнулся в ее шею, лаская ее губами, прерывисто дыша, продолжая уверенно двигаться.

— Быстрее, Рейф! — выдохнула она. — Прошу тебя, быстрее! — Нина впилась ногтями в его плечи, обвила его бедра ногами и притянула к себе, двигаясь в такт с ним.

Рейф входил в нее до конца и чувствовал, как пульсирует ее тело, как сжимаются внутренние мышцы вокруг его мощного члена. Он стонал, стиснув зубы, с каждым новым погружением, пока не потерял контроль и не начал двигаться быстро, жестко, всаживая свое оружие в ее влажное горячее тело.

Нина издала звериный крик, мотая головой. Ее прекрасные рыжие волосы рассыпались по подушкам. Она почувствовала приближение нового оргазма, еще более сильного, чем предыдущие два. Услышав резкий стон Рейфа, она крепче прижала его в себе. Рейф выгнул спину, запрокинул голову, его волосы рассыпались по плечам, он не сводил с нее напряженного взгляда, исходя в нее горячими мощными струями, продлевая ее оргазм, проникая все глубже в нее, наполняя и дополняя ее.

Когда Рейф проснулся, почувствовав, как теплый луч ласкает его лицо, на его губах играла улыбка. Он улыбался из-за Нины, вспоминая страстную ночь, которую они провели накануне. Они занимались любовью много часов подряд, их страсть и желание казались бесконечными.

Когда все кончилось, Нина лежала без движения, совершенно обессиленная. Рейф взял ее на руки, свернулся с ней калачиком, укрыл их обоих, и они уснули в объятиях друг друга. Среди ночи они проснулись и еще два раза занялись любовью: медленно, сладко, страстно, всякий раз все более чутко прислушиваясь к желаниям и потребностям друг друга. Они направляли друг друга и делили наслаждение на двоих.

Рейф точно знал, что прежде не испытывал ничего подобного.

Припомнив, как хорошо ему было, он улыбнулся еще шире и подумал о том, чтобы провести утро в постели с Ниной, а может, и весь день. Он совершенно не знал, как удовлетворить ту огромную страсть, которую чувствовал к Нине.

Правда, сначала нужно позавтракать. Раз они собираются заниматься любовью целый день, он должен быть уверен в том, что Нина не голодна. А как сексуально она будет выглядеть в одной из его шелковых белоснежных рубашек!..

Нина не двигалась, лежа на другой половине кровати, и Рейф понял, что она еще крепко спит. Она ведь совершенно вымоталась после их ночных утех!

Он представил, как разбудит Нину, медленно целуя ее чувственные губы, приласкает ее, а затем медленно войдет глубоко в нее, проникнет в это нежное и отзывчивое тело, и оба они снова достигнут высшей точки наслаждения.

Он перевернулся на другой бок:

— Нина, я… Что за…

Вторая половина кровати была пуста, лишь отпечаток на подушке и едва ощутимое тепло на простынях говорили о том, что Нина совсем недавно лежала рядом с ним.

— Нина? — тихонько позвал Рейф, отбрасывая одеяла, встал с постели и босиком, без одежды вышел в коридор, не услышав ответа из соседней спальни. — Это я должен был готовить тебе завтрак, — шутливо сказал он, заходя на кухню.

Никого.

Он обошел всю квартиру, заглянул во все комнаты, но везде было пусто.

— Проклятье! — сердито буркнул он, вернувшись в спальню.

Только теперь он догадался осмотреться. На полу, там, куда он накануне бросил одежду Нины и ее туфли, теперь ничего не было. В спальне вообще не наблюдалось никаких признаков того, что Нина здесь была.

Она покинула постель, квартиру и Рейфа до того, как он проснулся.

Глава 7

— Это что, черт возьми, такое было?

Услышав сердитый голос Рейфа за спиной, Нина застыла на месте. Она медленно обернулась и с опаской посмотрела на Рейфа: он в самом деле был зол, насколько можно было судить об этом по всполохам ярости в его глазах и по тому, как заиграли желваки на скулах.

Этот Рейф мало походил на страстного и терпеливого любовника, с которым Нина провела прошлую ночь. Ночь умопомрачительного наслаждения, которое оказалось для нее настоящим откровением. Ничего общего с ее предыдущими «отношениями». Теперь-то Нина знала, что к чему!

Рейф был нежным, страстным и сексуальным любовником, он доводил ее до одного оргазма за другим, требовал позволить исследовать каждый дюйм ее тела, и сам направлял ее, позволял изучать и ублажать его.

Нина разрумянилась при одном лишь воспоминании об их вчерашней близости. Рейф ласкал и целовал ее всюду, а Нина теперь была уверена в том, что его тело она знает куда лучше своего.

— Все в порядке, — тихо сказала она Ричу и Энди, которые уже вышли вперед, мрачно глядя на Рейфа, стоявшего в дверях.

На нем был его обычный темно-серый костюм и бледно-серая рубашка с галстуком, гладкие черные волосы ниспадали на плечи. Почти так же он выглядел в то утро, когда они впервые встретились. Это было всего три дня назад, но за это время Нина так изменилась, что ей казалось, прошла уже целая жизнь.

И дело было не только в наслаждении, которое она испытала накануне ночью. Эти несколько дней с Рейфом, те слова, что он сказал ей в споре, заставили ее задуматься о своей жизни и о том, как она ее проживает.

Она бы ни за что не сделала больно отцу. Он достаточно страдал, и все же кое-что из того, что сказал ей вчера Рейф, запало ей в душу, и хрупкая скорлупка, в которой Нина прятала свои мечты о будущем, разбилась. Она задалась вопросом: неужели спустя все эти годы ей все еще необходимо жить в тени прошлого?

Должен же быть какой-то компромисс? Можно ли как-то убедить отца, что она в безопасности, а самой тем временем воплощать в жизнь свои мечты? Можно ли жить своей жизнью и не чувствовать себя при этом птичкой в золотой клетке?

— Нет, не в порядке, — огрызнулся Рейф, угрожающе поглядывая на двух телохранителей, вставших по обе стороны от Нины. — Мы идем в мой кабинет, там и поговорим, — выпалил он, отступая в сторону, чтобы Нина первой вышла из галереи.

По блеску в его глазах, плотно сжатым губам, напряженной челюсти и гневно раздутым ноздрям Нина догадалась, что Рейф едва может держать себя в руках.

Она и не подозревала, что он настолько темпераментный, ведь обычно Рейф был расслабленным и очаровательным, он на все смотрел с иронией.

Нина не могла понять, в чем причина его злости сейчас. Вчера они поужинали, после провели вместе ночь, насладились друг другом целиком и полностью, — тело Нины до сих пор приятно болело, — что же не так?

Разве это не в его правилах — никаких привязанностей, обещаний, ожиданий ни с одной, ни с другой стороны? Прошлый опыт отношений Рейфа с женщинами говорит о том, что именно так ему нравилось жить. И именно так Нина решила вести себя с ним.

— Я занята, Рейф.

— Сейчас же, Нина! — процедил он.

— Мистер Д’Анджело, вам не следует говорить с мисс Палитовой в таком тоне.

— Не лезь! — гневно обратился Рейф к телохранителю — Ричу или Энди, какая разница.

Какое облегчение, что можно сорвать злость на ком-то еще!

Рейф разозлился, как только осознал, что Нина ушла от него, даже не попрощавшись. Еще больше его раздосадовало то, что она даже не оставила ему номер телефона, по которому он мог бы связаться с ней, ведь звонить ее отцу, чтобы поговорить с Ниной, Рейф не собирался. Старику наверняка уже сообщили, где провела ночь его дочка, и у него уж точно есть собственное мнение на этот счет.

Рейфу было совершенно безразлично, что думает Дмитрий Палитов, он лишь хотел поговорить с Ниной.

Он быстро принял душ, оделся и поехал к Нине домой, но все напрасно. Двое мужчин за столиком консьержа — очевидно, очередные охранники Палитова — сообщили лишь, что мисс Палитовой в настоящий момент нет дома.

Эта двусмысленная фраза заставила Рейфа задуматься: Нины нет дома, или это для него ее нет на месте?

Рейф был в отчаянии и все спрашивал себя, почему Нина решила так внезапно уйти. Но знать он этого не мог, и не было никого, кто бы мог ответить на его вопросы. Рейф отправился в «Архангел», решив позже снова заехать к Нине, но, как только он зашел в галерею, ему сказали, что она уже здесь и в данный момент, как и в последние три дня, работает в восточной галерее, готовит выставку драгоценностей.

Он прямиком направился в восточную галерею, где и увидел Нину: она стояла на четвереньках, спокойно разбирая коллекцию украшений в одной из витрин, словно накануне между ними ничего не было. Словно она не уходила из квартиры Рейфа, пока он еще спал. Словно ему должно быть все равно, почему она так поступила.

Рейф был сбит с толку, тревога и беспокойство жгли его изнутри, превращаясь в ярость. Он понимал: это оттого, что вчера ночью он открылся Нине, ослабил защитные механизмы, доверился ей, как никогда ни одной женщине.

Чего он сейчас уж точно делать не собирался, так это выяснять отношения с ее накачанными друзьями.

— Нина, мы либо поговорим здесь, либо у меня в кабинете, — ледяным тоном сказал он. В его глазах полыхала злоба. — Выбирай сама.

Нина действительно не понимала, что так разозлило Рейфа. Она думала, он будет рад проснуться один, ведь именно этого мужчины и ожидают в подобных ситуациях.

В одном она согласилась с Рейфом: нельзя продолжать этот разговор перед Ричем и Энди. Ее телохранители были готовы накинуться на Рейфа, а он явно провоцировал их.

— Хорошо. — Нина сняла тонкие хлопковые перчатки, в которых работала. — Ребята, присмотрите за коллекцией, — сказала она Ричу и Энди и непринужденно добавила: — Я ненадолго.

— Это вряд ли, — пробормотал Рейф, когда она прошла мимо него.

Нина оглянулась. Она уже тоже начинала злиться. Рейф мрачно следовал за ней, не произнося ни слова. Он не пытался объясниться, ни пока они шли по коридору, ни пока поднимались по лестнице.

Все изменилось, как только Рейф запер за ними кабинет. Нина оказалась прижата спиной к двери, а Рейф навис над ней, поставив руки по обе стороны от ее головы. Ей это не понравилось, и она нахмурилась, но Рейф был так близко от нее! Тело предало Нину, вмиг отреагировав на это: она ощутила растущее возбуждение, ее соски набухли, она почувствовала знакомую влагу между ног.

— Что тебе нужно? — полным раздражения голосом сказала девушка, сердясь больше не на непонятное поведение Рейфа, а на собственное тело.

Он, прищурившись, смотрел на нее:

— Ты ушла.

— Что?

— Почему ты ушла утром, Нина?

Она озадаченно покачала головой:

— Не понимаю вопроса.

— О, значит, это нормально для тебя — сбежать из дома мужчины, даже не попрощавшись, после того, как переспишь с ним? — прорычал он.

В глазах Нины мелькнула злость.

— Я не сбегала.

— А как еще это называть? — процедил он.

— Когда я проснулась, ты еще спал, а мне нужно было поехать домой, принять душ и переодеться перед работой! — огрызнулась она.

— Не сказав ни «доброе утро», ни «до свидания»?

Нина пожала плечами:

— Говорю же, ты спал.

— Мы с тобой провели незабываемую ночь. Ты не подумала о том, чтобы разбудить меня перед уходом?

— Нет. — Она вскинула подбородок. — Ты сказал, Майкл приезжает сегодня.

— Сегодня вечером, а не утром, — нетерпеливо ответил Рейф. — К тому же едва ли мой брат удивится, увидев в квартире женщину.

— Едва ли, — согласилась она ехидно. Действительно, харизматичным братьям Д’Анджело к такому не привыкать.

Речь, конечно, не о Габриэле, он теперь женат, но Нина не сомневалась в том, что братья то и дело сталкивались с любовницами друг друга по утрам. Даже суровый и замкнутый Майкл был настолько хорош собой, что женщины к нему так и липли, хотя, что касается личной жизни, он наверняка куда более скрытен, чем его младшие братья. Именно этот ореол замкнутости, которым окружил себя Майкл, и притягивал к нему женщин.

— Но лучше бы ему меня там не видеть, — решительно добавила Нина.

Несколько долгих минут Рейф пристально смотрел на Нину, затем оттолкнулся от двери, резко повернулся к ней спиной и встал у окна. Он засунул руки в карманы брюк, борясь с желанием схватить ее за плечи и как следует встряхнуть.

Рейф злился сам на себя за то, что хотел поцеловать Нину снова, опять заняться с ней любовью вместо того, чтобы продолжать этот бесполезный разговор. Его лишало самообладания то, что Нина выглядела такой свежей и отдохнувшей, несмотря на почти бессонную ночь любви, что они провели накануне. На ней были черные, низко сидящие на бедрах джинсы в обтяжку и зеленая футболка под цвет глаз. Свои огненно-рыжие кудри она собрала в хвост, на лице не было ни следа макияжа, россыпь веснушек на переносице казалась заметнее, чем обычно.

Рейф же был чернее тучи.

— Нина, почему ты ушла? — сурово повторил он.

Нина нахмурилась, сверля взглядом его напряженную спину. Она все еще злилась на Рейфа за его поведение.

— Так вот оно что? — скептически спросила она. — Все потому, что я покинула апартаменты Рейфа Д’Анджело без его разрешения?

Он резко обернулся, сердито глядя на нее из-под нахмуренных бровей:

— Не нужно спрашивать у меня разрешения, чтобы уйти.

— Разве? — бросила Нина, уперев руки в бока. — Что-то с трудом верится!

Он прищурил золотистые глаза:

— А как я себя веду?

Она пренебрежительно улыбнулась:

— Забавно… Рейф Д’Анджело считает обычным тихонько улизнуть украдкой из квартиры женщины наутро, но если женщина так с ним поступает, он приходит в ярость!

Рейф был зол и расстроен, несмотря на то что в словах Нины было здравое зерно. Он с легкостью ложился с женщиной в постель, проводил с ней несколько часов, но очень редко, на самом деле почти никогда не оставался с кем-то на целую ночь. Он уходил прежде, чем наступит неловкий момент за завтраком, уходил, чтобы избежать разговоров с женщиной, с которой только что переспал.

С Ниной все иначе. Она не просто первая женщина, которой Рейф доверился, она стала первой, кого он привел к себе домой. Он действительно хотел приготовить ей завтрак, болтать и смеяться с ней за едой. И он предвкушал, как сексапильно она будет выглядеть в его рубашке и как после завтрака он отнесет ее в спальню, чтобы снова заняться с ней любовью.

Рейф потому так сильно расстроился из-за ее ухода, что ни с одной другой женщиной ему не хотелось подобной близости. Когда он увидел, как она спокойно работает в галерее, словно между ними ничего не произошло, он почувствовал себя так, словно…

— Я никогда не привожу девушек к себе домой…

Нина захлопала глазами:

— Не приводишь?

— Нет.

— А меня привел?

— Да.

— Почему?

— Понятия не имею! — ледяным тоном ответил он.

— Ох… — Нина робко смотрела на него.

— Да, — только и ответил Рейф.

Нина быстро поправилась:

— И все же нечего было вести себя как неандерталец там, внизу!

— Как кто? — не поверил своим ушам Рейф.

— Как неандерталец, — повторила Нина. — Примитивный человек.

— Я знаю, кто такой неандерталец, спасибо, — кивнул Рейф.

Злость понемногу проходила. Нина обвинила его в том, что он ведет себя как пещерный человек? Да, именно так он себя и вел до сих пор. Потому что она ушла не попрощавшись сегодня утром? Или по другой причине? Может, повод куда серьезнее?

Нина, бесспорно, подобралась к нему намного ближе, чем любая другая женщина, но это ведь не значило, что…

— Так зачем спрашиваешь? — нетерпеливо выпалила Нина, засунув руки в задние карманы обтягивающих джинсов; она стояла, выпятив грудь, и вызывающе смотрела на Рейфа.

И вдруг он ощутил неистовое желание снова заняться с ней любовью.

Что такого особенного в этой женщине, что Рейф рассказал ей столько о себе вчера ночью? Что в ней такого, что он возбуждался от одного только взгляда в ее сияющие зеленые глаза, на чувственные пухлые губки, упрямый волевой подбородок и ее грудь, увенчанную просвечивающими сквозь футболку твердыми сосками? Ох, если бы он только знал.

Рейф тяжело вздохнул:

— Согласен, я, наверное, немного перегнул палку.

— Немного перегнул палку? — язвительно повторила Нина и принялась мерить кабинет шагами, словно тигрица в клетке. — Ты не только опозорился сам, ты и меня опозорил. — Она укоризненно посмотрела на него. — Мне и так неловко оттого, что Рик и Энди знают, где я была этой ночью. И уж точно не стоило врываться в галерею и вести себя как какому-то доисторическому…

— Мне кажется, это я уже понял, — сухо ответил Рейф.

— Так сделай себе пометочку для будущих отношений, — огрызнулась Нина, — потому что женщины уже совсем не те, что в каменном веке.

Рейф вскинул брови:

— Спасибо, конечно, но меня вполне устраивают мои нынешние отношения. — И вообще, он не собирался говорить ни о чем таком с женщиной, с которой он был сейчас. С женщиной, с которой провел такую волшебную ночь. С женщиной, с которой хотел провести много, много таких ночей.

— Мы с тобой не в отношениях, Рейф, — спокойно сказала Нина.

— Сегодня ночью…

— Это уже в прошлом, — не отступала Нина. — И вообще, одна ночь — это еще не отношения, — решительно добавила она.

Рейф замер, пристально глядя на нее:

— А что тогда?

Нина пожала худенькими плечами:

— Это были несколько незабываемых часов наслаждения в постели. — Она намеренно сказала «были», зная, что никогда не забудет этого, но в то же время принимая тот факт, что она стала лишь еще одним трофеем Рейфа, еще одной женщиной, поддавшейся его чарам.

Но ведь она и так это знала, ложась в его постель. Рейф не виноват в том, что Нина уже почти влюблена в него.

Рейф не обратил внимания на то, что о их близости она говорила в прошедшем времени.

— Ты всегда так делаешь? Спишь с мужчиной, а потом уходишь, да? — настаивал он.

Он не понимал, что Нина имела в виду, когда сказала, что неопытна. Вчера, когда они ласкали друг друга, он этого не заметил. Тогда Рейф вспомнил — она говорила, что у нее были парни до него. Конечно, она же взрослая женщина… В этом нет ничего особенного, но то, что она не придала значения их близости и сбежала от него не попрощавшись… Все это Рейфу не нравилось, совсем не нравилось.

А Нине совсем не нравился насмешливый тон Рейфа. Вместе с тем ей не хотелось отступать от выбранной в отношении Рейфа линии поведения.

Он, может, и производил впечатление очаровательного дамского угодника, но после вчерашнего разговора Нина поняла: под этой маской скрывается совсем другой человек. Мужчина крепкой деловой хватки и живого ума, любознательный и упорный. А любознательность и упорство этого человека могут поставить под угрозу благополучие ее отца.

Нине очень хотелось, чтобы все было иначе…

Когда она проснулась в начале седьмого, в теле чувствовалась приятная боль. Повернувшись на другой бок, она увидела, что Рейф сладко спит рядом с ней. Она не смогла устоять перед соблазном и полежала пару минут в кровати, чтобы полюбоваться им в лучах утреннего света, лившегося в окно.

Его лицо казалось почти мальчишеским, длинные темные волосы шелковистой завесой рассыпались по его лицу. Длинные ресницы почти касались щек, на идеально очерченных губах играла легкая улыбка.

Простыня сползла, обнажив его загорелую сильную грудь, покрытую черными волосками. Без всякого сомнения, Рейф был самым красивым мужчиной, которого Нина видела в жизни.

Прошлой ночью он принадлежал ей одной, она могла целовать и ласкать его. Нина и представить себе не могла, что ей будет так хорошо с ним. Казалось, их тела созданы друг для друга, каждый поцелуй, каждое прикосновение было нотой в симфонии наслаждения.

Ночь была прекрасной. Нина не собиралась забывать об этом, но, лежа рядом с Рейфом, любуясь им, она понимала: все между ними кончено. Ради ее отца. Кроме того, Нина не собиралась становиться для Рейфа «девочкой на одну ночь». Она была наслышана о его взаимоотношениях с женщинами и понимала, что, несмотря на то как хорошо им было вчера, он вовсе не собирается остепениться и выбрать одну-единственную…

Нина холодно улыбнулась:

— Хуже всего, когда просыпаешься утром и понимаешь, что лучше бы рядом с тобой никого не было.

Рейф резко вдохнул:

— Так ты поэтому ушла? Проснулась и пожалела о том, что случилось?

— Не говори глупостей. — Нина никогда бы не смогла, не стала бы жалеть о том, что проснулась рядом с ним. Но раз он думает, что было именно так, то лучше его не переубеждать. — У нас с тобой деловые отношения, и, полагаю, сохранить их важнее, чем гоняться за эфемерным удовольствием от свиданий и секса, которые продлятся всего несколько дней или недель.

— Деловые отношения, — тихо повторил он.

Нина кивнула.

— Папина выставка. А еще ты предложил мне сделать несколько витрин для «Архангела», — напомнила она.

— Ты вроде бы мое предложение отклонила.

Нина избегала его пристального взгляда.

— А сейчас склоняюсь к тому, чтобы принять его, если ты не передумал.

— Нет, не передумал, но мне любопытно, почему ты сделала это, — поинтересовался Рейф.

Хороший вопрос. Ответ на него крылся в их вчерашнем разговоре о ее будущем. Не важно, что отец воспротивится этому; вероятно, время, чтобы сбросить оковы, лежавшие на ее жизни, пришло. Давно пришло.

Лучший способ сделать это — начать собственную карьеру и добиться полной независимости. Без помощи отца. И уж точно не через постель того, кто предложил ей работу.

Три галереи «Архангел» в Нью-Йорке, Париже и Лондоне были самыми знаменитыми частными галереями в мире, и если ее работы — витрины, спроектированные для каждой из них, — появятся там, то она обратит на себя внимание владельцев других галерей.

— Почему бы и нет, раз у меня уже появился первый заказ? — пожав плечами, ответила она.

Нельзя сказать, что Рейф не обрадовался, услышав, что Нина решила наконец перерезать пуповину и начать делать то, чего ей хочется. Он лишь подозревал, что она руководствуется неправильными причинами.

Кроме того, он поразился тому, с какой легкостью Нина отказалась продолжать с ним отношения.

— Если ты думаешь, что после вчерашнего нам будет непросто работать вместе, — как ни в чем не бывало продолжала она, — то я всегда могу обсудить мои идеи с Майклом. Завтра вечером я встречаюсь с ним.

Рейф напрягся, почувствовав острый укол… чего? Ревности? Никогда раньше у него не возникало чувств к женщине, с которой он встречался, и никогда Рейф не испытывал к этим женщинам ничего похожего на ревность.

При мысли об этом он сжал губы. Нина нравилась ему, у них был потрясающий секс, но больше он ничего к ней не испытывал. Ну разумеется, он не ревнует, пусть проведет вечер с Майклом.

— Это было мое предложение, мой проект, а значит, Майкл будет настаивать на том, чтобы ты обсуждала его напрямую со мной, а не с ним.

Нину удивил его резкий тон. Почему он так говорит с ней? Любая на ее месте решила бы, что он ее ревнует. Но Рейфу чужды такие чувства, как привязанность и ревность: зачем ему ревновать, если он может заполучить любую женщину, лишь поманив ее пальцем?

Нет, Рейф, очевидно, до сих пор злится на нее за то, что она ушла не попрощавшись. Конечно, было бы намного проще, если бы она осталась с ним, они бы провели утро в постели, занялись бы любовью. Но Нина уже почти влюбилась в него, и она не могла себе позволить влюбиться сильнее. К тому же, если бы она открылась ему, Рейф обязательно разбил бы ей сердце.

Если оно уже не разбито.

Нина никогда не встречала никого, даже отдаленно похожего на Рейфа. У него, казалось, было все. Он преуспевающий бизнесмен, богатый, уверенный в себе, и он так хорош собой, что от одного взгляда на него сердце Нины пускалось вскачь. В постели он был таким терпеливым и опытным, что Нина сбилась со счета, пытаясь припомнить, сколько раз она достигла наивысшей точки наслаждения в его объятиях прошлой ночью.

Он был идеальным. Да, она действительно влюбилась в него.

— Хорошо, — вдруг согласилась Нина. — Это все? Завтра открытие выставки, и мне нужно вернуться в зал прямо сейчас, чтобы закончить раскладывать экспонаты по витринам.

Рейф чуть было не нагрубил ей, так он был взбешен и раздосадован этим разговором. Его злило то, что она не дала ни единого ответа на вопросы, которые он задал ей.

Почему Нина так внезапно ушла утром? Она часто так поступает, переспав с мужчиной? Неужели, проснувшись, она пожалела о том, что сделала? И наконец, почему именно сегодня она решилась отделиться от отца, строить собственную карьеру. Принять деловое предложение Рейфа и спроектировать витрины для галерей «Архангел»?

Она либо избегала прямых ответов, либо отшучивалась. Рейф не ожидал от Нины ни того ни другого.

Откровенно говоря, ее поведение ужасно его раздражало, потому что ему так и не удалось достучаться до Нины. Она возвела преграду между ними, и он не смог ее преодолеть.

Рейф горько вздохнул:

— У тебя не будет проблем из-за того, что ты провела прошлую ночь со мной?

Нина еще не видела отца сегодня, но она была совершенно уверена — он уже знает, что она ночевала у Рейфа Д’Анджело. Они с отцом были очень близки, и обычно Нина знала, как ее отец отреагирует на ту или иную ситуацию. Но то, что она осталась у Рейфа, было настолько необычно, что Нина и представить не могла, что подумает ее отец. Конечно, она узнает об этом уже сегодня вечером.

— Уже поздно размышлять об этом, правда? — сухо сказала она.

Рейф пожал плечами:

— Я поговорю с ним, если тебе так будет проще.

Нина скептически посмотрела на него:

— И что ты ему скажешь?

— Скажу, что ему не должно быть никакого дела до того, где ты провела ночь.

— Спасибо, не надо. Думаю, я справлюсь сама.

Нина тихонько засмеялась, вспоминая, как позвонила отцу, когда впервые была с мужчиной. Им обоим было неловко, и только; да, отец хотел защитить ее, не дать в обиду, но он не собирался лишать ее тех радостей, что были у ее ровесников. Если только эти радости находились под его контролем.

— Что, тебе не впервой? — буркнул Рейф.

— А теперь ты нарочно оскорбляешь меня. — Нина с упреком посмотрела на него.

— Разве? — Рейф пересек кабинет и сел за стол. — Может, это потому, что я весь этот наш разговор считаю оскорбительным? Мы провели замечательный вечер, за исключением того момента, когда ты расплакалась из-за меня, — напряженным тоном сказал он, — но это прошло, и у нас была волшебная ночь. А утром ты говоришь мне, что ты больше не будешь встречаться со мной, потому что хочешь заняться своей карьерой.

— Что-то не припомню, чтобы ты снова приглашал меня на свидание, — насмешливо протянула Нина. — Но я бы отказалась, даже если бы и пригласил. Хватит витать в облаках, пора жить в реальности. — Нина говорила решительно. На ее месте так сказал бы он сам.

— Разве в твоей реальности нет места для меня?

Рейф просто не понимает, о чем спрашивает. Он никогда бы не смог занять то место, которое Нина хотела отвести ему в своей жизни, его это не интересовало. В свои тридцать четыре года он оставался самим собой: завидным женихом и красавцем, любимцем публики, пользующимся огромным успехом у женщин.

Увы, Нина знала, что не создана для такой жизни, поэтому для них обоих лучше покончить с этим сейчас. Ей нужно порвать с ним прежде, чем она потеряет и гордость, и сердце, не дожидаясь того дня, когда Рейф бросит ее и она будет совершенно разбита. А так все и случится.

Нина решительно подняла голову:

— Нет, сейчас нет.

Рейф вскинул темные брови:

— Как думаешь, оно когда-нибудь появится?

— Нет.

— Понятно, — сухо ответил Рейф. Он не станет ее умолять, будто он нищий, выпрашивающий объедки с ее стола. Если Нина хотела провести с ним лишь одну ночь, так тому и быть.

Глава 8

— Никуда сегодня вечером не идешь?

Рейф обернулся и угрюмо взглянул на Майкла. Брат смотрел на него, оторвавшись от чтения бумаг, которые привез с собой из Парижа. Он приехал около часа назад и с тех пор все время работал.

— По одежде догадался? — с усмешкой спросил Рейф. На нем были выцветшие джинсы и черная футболка, которые он надел, как только вернулся домой. Если бы он собирался пойти повеселиться в пятницу вечером, ни за что бы так не оделся.

— Ну да, — ответил Майкл. — Рейф, может, уже перестанешь расхаживать туда-сюда, черт возьми, и скажешь, что стряслось? — нетерпеливо добавил он.

Рейф был выбит из колеи. Он не мог работать, бумаги скапливались у него на столе. Разве мог он сосредоточиться на работе, зная, что в восточном крыле здания Нина спокойно раскладывает экспонаты коллекции ее отца по витринам собственного дизайна? И наверное, совсем не думает о нем.

Рейф не мог не признать — это несколько необычно, что девушка ушла от него утром. Откровенно говоря, такое с ним случилось впервые. И это было тем более удручающим, что Рейф вовсе не собирался отпускать Нину.

Этим утром она была такой холодной, такой отстраненной… Сказала, что между ними — что бы там между ними ни было — все кончено. Неужели он вел себя точно так же со всеми женщинами, с которыми встречался и расстался за эти годы? Неужели был таким равнодушным и бесчувственным, когда говорил, что не хочет их больше видеть?

А те девушки? Наверное, они ненавидели его, были в ярости и отчаянии, как Рейф сейчас…

Сейчас — что? Как он сейчас ненавидит Нину? Конечно, он не ненавидит ее. Как можно ненавидеть ее, если желание так сильно?

Он просто-напросто разозлился из-за того, что Нина так неожиданно ушла. Всего лишь получил удар по самолюбию, только и всего, а все потому, что с ним такого раньше не случалось.

— Рейф?

Майкл смотрел на него озадаченно и обеспокоенно, он тревожился за брата, ведь такая рассеянность была ему несвойственна.

— Все в порядке, — нетерпеливо ответил Рейф. — Хочешь, закажем ужин с доставкой? — Он подошел к столу и достал меню ресторанов, где обычно заказывал ужин в те редкие вечера, когда оставался дома. Братья приезжали и уезжали, когда получится, и им ни к чему было нанимать домработницу.

Рейфу стало интересно, что сегодня вечером делает Нина. Ей, безо всякого сомнения, придется объясниться с отцом. А Рейф весь день лелеял надежду объяснить все Дмитрию Палитову самостоятельно.

Честно говоря, Рейф был очень разочарован: он целый день ждал, что Дмитрий позвонит и потребует объяснений, но он так и не позвонил. Целый день Рейфа так и подмывало с кем-нибудь поругаться. Он с радостью поговорил бы со стариком, велел бы ему не совать нос в их с Ниной отношения, и пусть это поставит под угрозу проведение единственной в своем роде ювелирной выставки Палитова, будь она неладна! А еще Рейф сказал бы ему, что думает по поводу того, как он сломал дочери жизнь.

Но ни Палитов, ни Нина не дали о себе знать за целый день, и Рейф ощущал опустошенность и разочарование.

— Да что с тобой такое сегодня?! — теряя терпение, рявкнул Майкл.

— Что? — раздраженно ответил Рейф, поворачиваясь к брату.

Майкл отложил бумаги:

— Ты уже пять минут держишь эти проспекты в руках и так в них и не заглянул, ни слова не говоришь и только смотришь в никуда.

«Да, так и есть», — признал Рейф, злясь на себя.

— И что с того? — грубо ответил он, протягивая брату меню.

— Так обычно вел себя Габриэль, когда ухаживал за Брин, но чтобы ты был таким — это странно.

Рейф хмыкнул:

— Ты что хочешь сказать?

— Что ты целый день витаешь в облаках.

— Ничего подобного, — буркнул Рейф. — Просто немного рассеянный.

Майкл внимательно посмотрел на него:

— У тебя что, проблемы с семейством Палитовых?

Рейф насторожился: откуда Майклу было это знать? Наверное, он имел в виду Дмитрия Палитова, а не Нину.

— Вроде бы нет, — осторожно ответил Рейф. Дмитрию уж точно будет что сказать ему при встрече, но пока Дмитрий не высказал своего отношения к тому, что он провел ночь с его дочерью.

Майкл понимающе кивнул:

— Ты говорил с Ниной Палитовой?

Рейф сильнее напрягся:

— О чем?

— О том, чтобы предложить ей спроектировать витрины для галерей «Архангел», о чем же еще? — нетерпеливо ответил Майкл. — Бога ради, соберись, Рейф. Ты же сам посоветовал обратиться к ней!

Да, посоветовал, а теперь сам же об этом пожалел. Все говорило о том, что Нина примет предложение, а как ему работать с ней, если одного взгляда на нее достаточно, чтобы в нем пробудилось неуемное желание?

— Ей идея понравилась, — кивнул он. — Она хотела поговорить с тобой об этом на открытии выставки завтра вечером. — Рейф припомнил, как отреагировал на это ее предложение.

— Со мной? — безучастно переспросил Майкл.

— Да, с тобой, — с издевкой ответил Рейф. — Видимо, мисс Палитова считает, что раз уж ты старший из двоих других Д’Анджело, то и обсуждать это нужно с тобой, а не с твоим бестолковым младшим братом!

— Она что, не понимает, что в нашем семейном деле я — бизнесмен, Гейб — художник, а ты — новатор и генератор идей?

Рейф скривил губы:

— А это вообще хоть кто-то понимает?

— И кто в этом виноват? — нахмурился Майкл.

— Я, — вздохнул Рейф. — Но раньше меня это не особенно волновало.

— А теперь волнует?

Теперь да. Впервые в жизни Рейфу захотелось, чтобы кто-то… чтобы Нина увидела его не таким, каким он казался, а таким, каким был на самом деле: генератором идей в семье Д’Анджело, как его только что назвал Майкл.

Ранее тем вечером братья обсуждали другой проект, который Рейф обдумывал в последнее время. За основу они взяли идею Габриэля провести конкурс по поиску новых художников и расширить круг участников от скульпторов до дизайнеров ювелирных украшений и каждый месяц предоставлять во всех трех галереях площади для выставок их работ.

В парижской и лондонской галереях уже прошли такие конкурсы, и прошли с огромным успехом, теперь ожидался конкурс в Нью-Йорке в конце года. Раз уж эти мероприятия имели успех, Рейф не видел причин не развить эту идею.

Всем трем братьям придется усердно поработать, но Рейф верил в то, что их труд не будет напрасным, верил в то, что они смогут открыть миру новые имена, а это стоит того. Они будут не просто продавать или выставлять произведения искусства, они будут открывать новые имена.

Майклу идея очень понравилась, и, как только Гейб вернется из медового месяца, они обязательно обсудят ее с ним.

— Может быть, — с трудом уступил Рейф.

— Начинаешь уставать от образа плейбоя?

— Думаю, да, начинаю уставать. — Особенно если Нина только это в нем и видит.

— Давно пора!

— Да что ты? — сухо парировал Рейф.

Брат кивнул:

— Это нормально, когда тебе чуть за двадцать, но я рад видеть, что теперь тебе этого недостаточно. Ты блестящий специалист, Рейф, ты всегда умел прекрасно анализировать ситуацию на рынке, точно знал, в каком направлении развивать галереи. Мне бы хотелось, чтобы другие ценили это так же, как мы с Гейбом. А завтра я непременно поговорю с мисс Палитовой. — Майкл пожал плечами. — Но я скажу ей, что ответственный за проект ты, потому что все новые проекты в «Архангеле» ведешь ты.

Да, Нина узнает, что вся ответственность за нее лежит на плечах Рейфа, то есть ответственность за кого угодно, кто работает с галереями «Архангел».

Нине это может не понравиться, но если она всерьез хочет создать новые витрины для трех галерей, то ей придется работать с ним.

Он посмотрел на брата:

— Ни… То есть… Кое-кто мне сказал пару дней назад: может, ты оттого такой серьезный, что у тебя есть два непоседливых младших брата.

Майкл приподнял бровь:

— Кто сказал?

— Кое-кто, — не отступал Рейф. — Это правда?

Майкл призадумался.

— Может быть, — наконец согласился он, — я же старший брат, я всегда чувствовал, что должен быть более ответственным, чем вы с Гейбом.

— Вот тоска, правда?

— А веселее быть средним братом, чувствовать, что ты непременно должен кому-то что-то доказать или постоянно проказничать, чтобы на тебя обратили внимание?

Рейф состроил гримасу:

— Ненамного.

Майкл пристально посмотрел на брата:

— Ты и в самом деле устал от этой роли?

Да, Рейф и в самом деле устал, и, если он не будет осторожным, Майкл вскоре спросит, почему он так внезапно изменился.

— Давай все-таки закажем ужин, — как ни в чем не бывало предложил он, чтобы сменить тему разговора и перестать думать о Нине и о том, что она сказала ему.

Он подумает об этом завтра, на торжественном открытии выставки ее отца.

* * *

— Если тебе есть что сказать, то говори, не томи! — Нина угрюмо взглянула на отца.

Они ехали на заднем сиденье лимузина на торжество, посвященное открытию выставки в галерее «Архангел» субботним вечером. На улицах Нью-Йорка было шумно, движение, как обычно, было плотным, вечернее солнце освещало тонированные стекла, пробиваясь в просветы между небоскребами.

— О чем, доченька? — спросил ее отец, спокойно глядя на нее, его лицо было непроницаемым.

Нина покачала головой:

— Не прикидывайся, папа.

Он вскинул седые брови:

— Почему это я прикидываюсь?

Нина вздохнула:

— Ты ничего не сказал, но давай не будем делать вид, что ты не знаешь. Я ночевала у Рейфа Д’Анджело в четверг.

Нина не спрашивала, она утверждала. В конце концов, на протяжении мучительных тридцати шести часов она ждала от отца хоть какой-нибудь реакции на то, что она переспала с Рейфом.

Отец пожал плечами:

— Дело твое, не так ли?

— Накануне ты запретил ему приближаться ко мне, — изумленно напомнила ему она.

— Так он тебе рассказал. — Отец понимающе кивнул.

— Конечно, — ответила Нина.

— Ему не понравилось мое предостережение, — кивнул Дмитрий, — как я и рассчитывал.

— А еще ты знал, что мне оно тоже не понравится. Так зачем ты это сделал? — нахмурилась Нина.

— Хотел посмотреть, что Рейф ответит, разумеется, — довольным тоном произнес он.

Нина не могла поверить своим ушам.

— Так ты его проверял?

— Хотел посмотреть, что он за человек, — безо всяких угрызений совести сказал он.

— И?..

Губы Дмитрия тронула легкая улыбка.

— Пригласив тебя на ужин, проведя с тобой ночь, он показал, что не боится ни меня, ни имени Палитовых.

Узнав Рейфа поближе, Нина поняла: он не из робкого десятка, мало что могло его напугать.

И как бы она ни любила отца, Нина знала: пришло время и ей перестать бояться. Она решительно вздохнула:

— Рейфу приглянулись витрины, которые я сделала для твоей выставки, и он предложил мне спроектировать подобные для галерей «Архангел», — тихо призналась она.

— И тебе этого хочется?

Нина откинулась на спинку сиденья, поймав на себе настороженный взгляд отца:

— Да, мне хочется.

— Теперь он тебе нравится. — Отец не спрашивал, он утверждал.

— Ровно настолько, чтобы переспать с ним!

— Наверное, нам следует поговорить об этом, когда мы вернемся домой, — предложил отец, когда лимузин остановился у служебного входа в галерею «Архангел».

Ее отец захотел, чтобы его пересадили из автомобиля в кресло здесь, у служебного входа, а не под прицелом фотокамер у главного входа в галерею, где толпились фотографы и снимали разряженных в пух и прах именитых гостей, приглашенных на этот закрытый показ коллекции ювелирных украшений Палитова, для завтрашних газет.

— Мне еще многое нужно рассказать тебе, доченька. О том, что случилось, — едва слышно продолжал старик, — но сейчас не время, а здесь не место для таких разговоров.

Нина пристально посмотрела на отца, во взгляде его блеклых зеленых глаз было столько боли, возле носа и рта залегли морщины, впалые щеки побледнели.

— Папа, тебе нехорошо? — Она положила ладонь на его руку и почувствовала, как она дрожит под ее пальцами. — Если так, то мы не пойдем на открытие.

— Я настолько здоров, насколько мне позволяет мое нынешнее состояние, доченька, — заверил ее отец, — но не могу сказать того же о том, что творится на душе и в мыслях. Не сейчас, Нина. — Он накрыл ее ладонь своей и чуть сжал, увидев, как она встревожена. — Мы пойдем на торжество и прекрасно проведем время, а после поговорим. Я лишь надеюсь, что ты простишь меня… — Он не договорил, с беспокойством глядя на дочь.

— Прощу за что, папа? — спросила она, опасаясь, что знает ответ.

— Поговорим после, — повторил он.

В его глазах она увидела боль, которую он ей раньше не показывал. Нет, не физическая боль, ведь он уверил Нину, что у него ничего не болит. Эта боль сидела глубоко в его душе.

Но сейчас у Нины не было времени размышлять об этом, ведь ей предстояло пережить открытие выставки в галерее «Архангел»…

И снова увидеть Рейфа.

* * *

— Никогда не видел ее такой красивой.

Рейф слушал Майкла вполуха, он был слишком поглощен тем, что пристально следил за Ниной, стараясь уловить в выражении ее лица знаки, говорившие о том, что ей непросто быть здесь, как и ему.

Ее глаза были чистого зеленого цвета, кожа светилась здоровьем, она широко улыбалась, пока отец представлял ее двоим мужчинам, которые только что к ним подошли; все гости очень ждали приезда загадочного Дмитрия Палитова.

Нина не выглядела напряженной, она была бесподобна. Совершенна, сногсшибательна, неотразима. Она снова распустила волосы, и они огненной рекой ниспадали по плечам и спине до самой талии. На фоне светлой кожи ярко выделялись ее изумрудно-зеленые глаза, а потрясающую форму соблазнительных чувственных губ она подчеркнула темно-розовой помадой. На ней было мерцающее платье золотистого цвета чуть выше колен, оно изящно подчеркивало изгибы ее тела, оставляя открытыми плечи и руки, а на ее длинных красивых ногах были золотистые туфли на высоких каблуках.

И Рейф не мог отвести от нее глаз. Он раздраженно прищурился, увидев, как она тихонько смеется над шуткой одного из мужчин, которого ей только что представили.

— Рейф, ты меня слушаешь? Рейф!

— Что тебе надо, Майкл? — гневно огрызнулся он, сжав кулаки.

Майкл спокойно поднял темные брови:

— Я просто сказал, что никогда не видел Нину Палитову такой юной и красивой. Ты этого, видимо, не услышал, — добавил он.

Рейф мрачно посмотрел на него:

— Что ты хочешь сказать?

Майкл все еще смотрел на красавицу Нину Палитову, стоящую возле отца, и проигнорировал гримасу неудовольствия на лице брата.

— Нам стоит пойти поздороваться с нашим почетным гостем, — сказал он и, снова не получив ответа, вгляделся в его лицо. — Какого черта? — наконец пробормотал он. — Рейф, прошу, скажи, что ты не… О, ты все-таки сделал это… Я просил тебя быть милым с Дмитрием Палитовым, а ты переспал с его дочерью!

— Чего разорался? — грозно посмотрел на него Рейф.

Майкл не унимался:

— Так это из-за Нины Палитовой ты вчера был такой рассеянный? Из-за нее сегодня на всех кидался в галерее? А и это… — постепенно морщина между его бровями разгладилась, — это из-за нее ты так внезапно устал от образа плейбоя и решил от него избавиться? — осторожно спросил он.

— Не твое собачье…

— Это мое дело, Рейф, — ледяным тоном ответил Майо, — все, что касается галереи «Архангел» — мое дело. И Габриэля.

— Это вообще не касается галереи.

— «Это»? А поточнее? — мягко спросил Майо. — Тебе дорога Нина Палитова?

— Не твое дело.

Майо нетерпеливо вздохнул:

— А Палитов знает?

— Ничего не было.

— Он знает? — прошипел Майо.

Рейф стиснул зубы:

— Да. Но между нами все уже кончено.

— Почему? — Майкл поднял брови.

— Может, ты просто порадуешься и не будешь спрашивать почему?

— Нет, не порадуюсь, если только ты сам не хотел расставаться с ней.

Рейф перестал хмуриться:

— Знаешь, Майкл, ты и в самом деле живешь под маской, как и я.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты прячешь свои чувства. Наверное, то, что наш брат женился, запало тебе в душу.

— А тебе запало?

Нина запала ему в душу. Только Нина. И он не имел ни малейшего представления о том, как с этим быть.

— Как думаешь, может, он усыпляет твою бдительность, приехав сегодня на открытие? — Майкл внимательно смотрел на Дмитрия Палитова. — А сам планирует натравить на тебя парочку своих охранников в темном переулке?

— Как же я жил все это время без твоих шуток. — К Рейфу постепенно возвращалось обычное хорошее расположение духа. — Пойдем поздороваемся с ними. — Он не стал дожидаться ответа брата и направился через зал к Нине и Дмитрию.

Нину немного напугало то, что не один, а сразу два красавца брата Д’Анджело приближались к ней. Точнее, только один из них направлялся к ней с угрожающим видом; внимание Майкла Д’Анджело было направлено на ее отца.

Братья Д’Анджело были, вне всякого сомнения, самыми привлекательными мужчинами на торжестве: на них были черные костюмы с иголочки и белоснежные рубашки, подчеркивающие широкие сильные плечи и подтянутые тела. Волосы Рейфа шелковой завесой ниспадали на плечи, а Майкл носил короткую стрижку, у него были совершенные черты лица и яркие черные как ночь глаза.

Нина намеренно разглядывала красивого старшего брата Рейфа, не в силах посмотреть на него самого. И у нее были на то основания. Когда она перевела на него взгляд, то увидела искорки злобы в его удивительных кошачьих глазах, он стиснул зубы, а на скулах заходили желваки.

Нина рассеянно поздоровалась с Майклом Д’Анджело в ответ на его формальное любезное приветствие, затем тот горячо поприветствовал ее отца, крепко пожав его руку.

Рейф молча смотрел на нее ледяным взглядом. Да что с ним такое? Да, вчера они повздорили в его кабинете и с тех пор не разговаривали друг с другом, да, между ними возникло недопонимание, но неужели обязательно показывать это другим? Ее отцу, его брату…

Словно в подтверждение ее мыслей, Рейф внезапно заявил:

— Прошу прощения, господа, я украду у вас Нину на пару минут? — и, не дожидаясь ответа, крепко схватил Нину за запястье и потянул за собой.

Нина спотыкалась, стараясь поспеть за ним на высоких каблуках.

— Рейф, ты опять устраиваешь сцену! — прошипела она, поймав на себе любопытные взгляды зевак.

Он мрачно посмотрел на нее:

— А что мне делать? Прижать тебя к стене и взять на глазах у всех?

— Рейф! — Нина не знала, то ли она в ярости, то ли до смерти хочет, чтобы он осуществил свою угрозу.

Кажется, второе.

Глава 9

Ему было необходимо снова поцеловать Нину, снова прикоснуться к ней и заняться с ней любовью; это желание жгло его изнутри последние тридцать шесть часов, и почти все это время он пребывал в состоянии возбуждения. Что-то щелкнуло в его голове, когда он увидел, как соблазнительно это мерцающее платье обтягивает изгибы ее аппетитного тела, как волосы огненными струями спадают по плечам и спине. А эти губы…

— Даже не думай, — бросил Рейф одному их охранников Палитова, дежуривших в коридоре, как только телохранители сделали шаг вперед при виде Нины.

— Все в порядке, Энди, — жалобно добавила Нина, когда более крупный мужчина вопросительно посмотрел на нее, — останься тут. Мы с мистером Д’Анджело немного прогуляемся.

Прогуляются они, черт возьми. Рейф хотел целовать Нину, ласкать ее, и хотел так сильно, что распахнул первую попавшуюся дверь за углом, не обращая внимания на то, что это оказалась небольшая кладовка, где стояли швабры и ведра. Он не церемонясь втолкнул Нину туда, вошел следом и закрыл дверь, оказавшись в кромешной темноте.

— Рейф!

— Мне нужно поцеловать тебя, Нина! — прорычал он, наклонил голову, нашел ее губы и застонал от наслаждения, наконец почувствовав ее вкус.

Всю злобу на Рейфа за его своенравное поведение, за то, что вытащил ее из зала, как настоящий неандерталец, о чем она сказала ему еще вчера утром, как рукой сняло, как только она почувствовала прикосновение его губ. Желание зажглось в ней в один миг.

Нина приоткрыла губы в ответ на его поцелуй, выронила сумочку и запустила пальцы в его темные волосы. Она всем телом прижалась к нему и также страстно ответила на поцелуй. Ее грудь набухла, соски стали твердыми, между ног она почувствовала влагу. Руки Рейфа лихорадочно блуждали по ее спине, затем он схватил ее за бедра и крепко прижал к своим, дав ей прочувствовать, как сильно он возбужден.

Он запустил пальцы в ее волосы и запрокинул ее голову назад, чтобы губами и языком приласкать нежную шею.

— Твоему отцу это совсем не понравится, — прохрипел он.

Нина чувствовала на своей шее его горячее дыхание и тихонько рассмеялась:

— Вряд ли отец тут поместится.

— Очень надеюсь, что не поместится, — пробормотал Рейф, задирая ее платье. Его бросало то в жар, то в холод, он все крепче прижимал ее к себе. — Хочу ласкать тебя там, Нина, — простонал он, теребя кружевной краешек ее трусиков.

— Рейф! — Все ее тело было в огне, Нина и сама искала наслаждения, обещанного этими дразнящими прикосновениями.

— На тебе совсем крохотные трусики?

— Малюсенькие.

Рейф глубоко вдохнул:

— Как же я хочу сорвать их с тебя, ласкать тебя, услышать, как ты стонешь! А потом я попробую…

— Рейф, прошу тебя… — взмолилась Нина; она не знала, хочет ли, чтобы он замолчал, или мечтает о том, чтобы продолжил, ведь от этих слов между бедер стало еще жарче.

— О Нина, я так хочу доставить тебе удовольствие, — хрипло сказал Рейф. — Я хочу этого больше всего на свете.

Нина тоже этого хотела. И не важно, что всего в нескольких шагах отсюда в зале толпились две сотни человек — все посетители выставки, а с ними ее отец, и у них на виду Рейф вывел ее из зала несколько минут назад. Сейчас для нее значение имело лишь одно: быть с Рейфом, заниматься с ним любовью, позволить ему целовать и ласкать ее.

— Сделай это, Рейф, — простонала она, — давай!

Не успела она договорить, как услышала звук рвущегося шелка и кружева — Рейф схватил краешек ее трусиков и резким движением сдернул их.

— Как же красиво, — пробормотал он, поглаживая нежную кожу между ее бедер, уткнувшись лицом в ее шею, источавшую нежный аромат, — как же красиво…

Ласки Рейфа стали более сильными и быстрыми, он ввел в нее сначала один, а затем два пальца и нашел ту самую чувствительную точку внутри ее. Большим пальцем он ласкал ее клитор. Другой рукой он обхватил ее за талию, почувствовав, как дрожат ее ноги и вот-вот перестанут ее держать.

— Да, Нина, — прохрипел он, почувствовав, как оргазм накрывает ее. — Давай же. Кончай, — яростно говорил он.

Нина закричала, по ее телу все более сильными волнами разливался оргазм, ее соски стали твердыми, а внутренние мышцы сжимались вокруг его пальцев. Нина упала бы, если бы Рейф не держал ее за талию.

Она испустила последний стон, и Рейф медленно убрал руку от ее бедер.

— Господи! — Нина уткнулась вспотевшим лбом в его плечо, ее щеки горели.

— Можно просто Рейф, — пошутил он, гладя ее обеими руками.

— Эгоист! — Она шлепнула его по плечу. Только на это у нее и хватило сил. — Наверное, чувствуешь себя сейчас всемогущим.

Он тихо рассмеялся:

— Конечно. Ведь я обнимаю свою очень удовлетворенную женщину.

«Свою удовлетворенную женщину?» Что это значит? Рейф дал ей понять, что не хочет отношений, что намерен просто поразвлечься, а когда веселье закончится, каждый пойдет своим путем.

Жизнь Нины была слишком сложной, ее весельем не назовешь.

Она знала, что должна возмутиться, вырваться из его объятий и сказать, что между ними ничего не изменится. Она не намерена менять своего решения порвать с ним раз и навсегда. Она не будет ничьей женщиной.

Только Нина не могла этого сделать. Сейчас ей и стоять-то самостоятельно трудно, а тем более — уйти от него второй раз за три дня.

Позже, сказала она себе. Она объяснит ему все позже.

— Поедем ко мне сегодня, — сказал Рейф, словно прочитав ее мысли. — Здесь все закончится к одиннадцати. Прошу тебя, проведи со мной ночь, Нина, — не отступал он.

— А как же Майкл? — тихо спросила она.

— Майкл может сам найти себе женщину.

— Я хотела сказать…

— Нина, дорогая, я знаю, что ты хотела сказать, — ответил Рейф. — Квартира такая большая, что он даже и не узнает, что ты со мной.

Может ли она? Способна ли согласиться, украсть у судьбы еще одну ночь с Рейфом, в его постели? Как можно отказаться, если только что он подарил ей такое сильное наслаждение, ничего не прося взамен? Может, ее прошлый опыт не был удовлетворительным, но Нина никогда не была эгоистичной любовницей.

— Только если ты этого хочешь, Нина, а не потому, что чувствуешь себя в долгу передо мной.

Нина провела по губам языком:

— Думаю, сейчас важнее то, как мы будем выходить из этой каморки и как вернемся в зал так, чтобы никто не заподозрил, чем мы занимались?

Рейф снова рассмеялся:

— Вряд ли это возможно. Так получилось, что я знаю, как ты выглядишь после того, когда кончишь, Нина, и поверь, этот горячий, похотливый блеск в твоих глазах, румянец на щеках и припухшие раскрасневшиеся губки непременно выдадут нас.

— Ты так говоришь, как будто я какая-нибудь дикарка, — пробормотала Нина.

— Нет, просто моя женщина. — Он крепче обнял ее. — А мне нравится, когда ты становишься дикой, очень нравится.

Ей и самой нравилось то, что заставлял ее чувствовать Рейф. Слишком нравилось, чтобы отказывать себе в еще одной ночи в его объятиях.

— Хорошо, но я все равно думаю, что лучше тебе вернуться в зал первому, а я приду следом, как только приведу себя в порядок.

— Но я все равно буду знать о том, что те трусики, что сорвал с тебя, лежат в кармане моего пиджака.

Нина почувствовала, как краска залила лицо: она осознала, что под прохладной шелковой тканью платья она была совершенно голая, и она до конца вечера будет думать о том, где ее трусики.

— Хорошо, я приеду к тебе сегодня… Черт, совсем забыла! Сначала нужно заехать к папе. По пути сюда мы начали разговор, который необходимо закончить сегодня.

— Что-то серьезное? — спросил Рейф.

— Трудно сказать, — покачала головой Нина.

Рейф нахмурился:

— Это как-то связано с тем, что ты оставалась у меня в четверг? Потому что, если вы будете говорить об этом, я…

— Нет, — твердо ответила Нина. — Просто отец хочет что-то обсудить со мной. Надеюсь, разговор будет коротким, — добавила она, — и я приеду к тебе до полуночи.

Рейф едва коснулся губами ее горячей щеки:

— Постараюсь уговорить Майкла лечь спать, как только вернемся домой. Надеюсь, он поймет. Вообще-то я рассказал ему о нас. — Он пожал плечами. — Майкл думает, что твой отец может захотеть убрать меня ночью в темном переулке.

Нина отпрянула:

— Мой папа не какой-нибудь гангстер, Рейф.

Он рассмеялся, крепче обнимая ее:

— А я и не говорю, что он гангстер.

— Но вы с Майклом так думаете?

— Послушай, Нина, — услышав напряжение в ее голосе, Рейф посерьезнел, — Майкл просто пошутил.

— Если вы так о нем думаете, как же вы решились подмочить репутацию галереи, согласившись выставлять его коллекцию? — резко спросила она.

— Нина, не надо… — Он не договорил, почувствовав, что она разомкнула объятия. — Нина?..

— Пора возвращаться.

— Но не так, — запротестовал Рейф, чувствуя, как между ними снова вырастает стена. — Я не хотел обидеть тебя. Это была шутка, видимо неудачная, — с сожалением добавил он.

Увы, подозрения по поводу той аварии, что случилась девятнадцать лет назад, не позволили Нине увидеть ничего смешного в шутке Рейфа и Майкла.

— Мне пора идти. — Она наклонилась, подняла с пола сумочку, выпрямилась и увидела, что Рейф встал в дверях и не дает ей выйти.

— Ты ведь приедешь ко мне сегодня? — Он пристально смотрел на нее.

Ей стоит отказаться. Придерживаться того решения, что она приняла вчера утром — не видеть Рейфа, не бывать с ним, не давать ему возможности копаться в ее прошлом.

Увы, ее тело требовало совсем другого.

— Я приеду к тебе сегодня, — тихо сказала она.

— Хорошо, — кивнул Рейф, довольный ее ответом. — Думаю, ты права, и теперь нам нужно вернуться на выставку. — Он состроил недовольную гримасу.

Нине пришлось улыбнуться в ответ, но улыбка вышла натянутой.

— Нина? — Рейф остановил ее, как только они вышли в коридор.

Она устало посмотрела на него:

— Да?

Он взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза, медленно склонился к ней и нежно коснулся ее губ своими.

— Спасибо тебе, — едва слышно сказал он.

Сердце Нины бешено заколотилось.

— За что? — ласково прошептала она.

— Просто спасибо. — Рейф сам не был до конца уверен, за что благодарил ее.

Может, за то, что не дала ему пощечину, когда он, подобно пещерному человеку, вытащил ее из зала? Или за то, что, оказавшись наедине, не пыталась сопротивляться влечению, которое сжигало их обоих?

А может, он благодарил ее за то удовольствие, которое она ему подарила, так импульсивно отвечая на его ласки? Отчаяние и гнев, одолевавшие его более суток, испарились.

Или же он благодарил ее просто за то, что она — это она?

Но, прежде чем он сможет как следует это обдумать, Рейфу нужно довести до конца открытие выставки.

— Папа, ты здоров? — обеспокоенно спросила Нина, заметив, как побледнел Дмитрий, когда она вернулась в зал. Она надеялась, что его бледность объясняется тем, что он прикладывал немало усилий для общения с людьми, ведь он столько лет избегал этого, а ее недавнее исчезновение с Рейфом тут совсем ни при чем.

Нина, как смогла, постаралась привести себя в порядок в дамской комнате: она причесалась, заново накрасила губы, но ничего не помогло: скрыть этот похотливый блеск, который, как сказал Рейф, появляется в ее глазах после секса, было невозможно. Ее глаза потемнели, стали темно-изумрудными, на щеках появился румянец нежно-розового цвета, а губы были припухшие после его недавних поцелуев.

— Со мной все хорошо, доченька, — заверил ее отец, пристально глядя в ее лицо. — Вы с Рейфом Д’Анджело… помирились?

— Не припомню, чтобы мы ссорились, — ответила Нина, стараясь не смотреть в глаза отцу.

— Нина, я думал, мы перестали скромничать, говоря о ваших с Д’Анджело отношениях, — ласково пожурил ее отец.

Как же тут не покраснеть, если Нина все еще отчетливо помнила страстные и жаркие ласки Рейфа? Они изголодались друг по другу, одичали от желания. Рейф добился разрешения ласкать ее, а Нина страстно этого хотела. Она ощущала, как пульсирует жар между ее ног, когда шла через зал к своему отцу…

Нина нашла глазами Рейфа. Он стоял в другом конце зала и разговаривал с братом, держа руку в том кармане пиджака, куда спрятал ее трусики.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, он посмотрел на нее своими кошачьими глазами, и на его идеально очерченных губах заиграла улыбка, обещающая ей куда большее удовольствие ночью.

— Опять расхаживаешь туда-сюда.

Рейф метнул злобный взгляд на брата. Майкл сидел за барной стойкой на кухне и наслаждался утренним чаем и тостами, дочитывая раздел деловых новостей воскресной газеты.

Рейф мерил комнату шагами потому, что Нина вчера так и не появилась, хотя и обещала. Черт возьми.

Накануне вечером они с Майклом вернулись домой около полуночи, и уговаривать Майкла лечь спать не пришлось — может, он догадался, что брат ждет Нину?

Рейф прождал до часа ночи, затем позвонил в службу охраны на первом этаже, чтобы проверить — вдруг он не услышал ее звонка, но ему сказали, что к нему этим вечером никто не приходил. Он подождал еще час и снова позвонил охранникам, ему ответили точно так же.

Тогда-то он и понял, что Нина сегодня не приедет.

Но это скорее обеспокоило, чем разозлило Рейфа: он вспомнил, как Нина предупредила его, что ей предстоит непростой разговор с отцом. Но она могла хотя бы позвонить ему и предупредить о том, что она не приедет.

Тревога не давала ему покоя. Отчаявшись, Рейф позвонил в службу охраны ее дома, попросил соединить его с Ниной, но ему сказали, что она не у себя и не может ответить на его звонок. Охранник отказался сообщить Рейфу, вернулась ли она в здание с отцом тем вечером и выходила ли ночью.

Рейф не смог дозвониться до квартиры Дмитрия, чтобы узнать от него, где его дочь. Тогда он наконец лег в постель. Один. Но он не уснул. Он все взбивал и перекладывал подушки, чтобы лечь поудобнее, но сон не шел к нему. Рейф лежал в постели с открытыми глазами и все думал, снова и снова вспоминая события того вечера, чтобы понять, может, это он сделал что-то неправильно, сказал что-то не то, и Нина передумала приезжать к нему?

Разве что та шутка про ее отца… Нет, не сходится: Нина сказала, что приедет к Рейфу, уже после того, как он неудачно пошутил.

Потому-то сейчас, в десять утра в воскресенье, он и расхаживал босиком по кухне в тех же черной футболке и серых мягких брюках, в которых спал, взлохмаченный, под пристальным и понимающим взглядом брата.

— А я надеялся увидеть Нину здесь, с тобой сегодня утром, — мягко сказал Майкл.

— Ну и напрасно! — угрюмо огрызнулся Рейф.

Майкл кивнул:

— Видимо. Рейф… — Он не договорил, потому что раздался телефонный звонок.

Рейф пересек кухню и снял трубку, надеясь, моля Бога, чтобы это оказалась Нина.

— Да?! — нетерпеливо рявкнул он.

— К вам гость, мистер Д’Анджело, дожидается в приемной, — несколько неуверенно сказал консьерж Джеффри.

— Пусть она поднимается, — хмуро сказал Рейф.

— Но…

— Сейчас же, Джеффри! — Рейф бросил трубку, бросаясь к двери в ожидании, когда Нина нажмет на кнопку звонка.

— Пойду приму душ и оденусь, скоро в аэропорт… — Майкл встал. — Оставлю вас наедине, чтобы вы поговорили и выяснили все, что нужно.

— Спасибо, — рассеянно ответил Рейф.

Не важно, почему она не приехала вчера, главное, теперь она здесь.

Не успел отзвучать звонок, как Рейф тут же распахнул дверь, и улыбка застыла на его губах: на пороге стояли два дюжих телохранителя, пряча глаза за стеклами темных очков.

— Что за…

— Прости за вторжение… — Телохранители расступились, и Рейф увидел Дмитрия Палитова. — Я хотел узнать, могу ли я поговорить с Ниной, если она у тебя? — В его тоне звучала вовсе не угроза, а мольба.

Тут Рейф понял, что Дмитрий Палитов знает о местоположении своей дочери ровно столько же, сколько и он сам.

Глава 10

Входя в галерею «Архангел» утром в понедельник, Нина уверенно улыбнулась девушке в приемной, показывая, что имеет право здесь находиться, та кивнула в ответ, и Нина направилась к лестнице, чтобы подняться в кабинет Рейфа.

Рейф…

Нина не сомневалась, он будет очень сердиться на нее за то, что она не приехала к нему в субботу и даже не связалась с ним, чтобы объясниться.

Может, тогда Рейф просто пошутил о том, что ее отец похож на гангстера, но у Нины на этот счет были свои сомнения, и вполне обоснованные. И они подтвердились в их с отцом разговоре в субботу вечером.

Теперь Нина знала, что ни в коем случае не сможет рассказать Рейфу о тех шокирующих фактах биографии отца, которые ей открылись. Нине и самой было непросто принять все это, чего же ждать от постороннего человека?

Потому-то она и решила — в который раз, — что отныне у них с Рейфом будут исключительно деловые отношения. Она спроектирует витрины для галерей «Архангел», а Рейф как один из владельцев галерей одобрит ее проекты. Вот так, легко и просто.

Во всяком случае, вчера в гостиничном номере Нине казалось, что именно так и будет. Почти всю ночь Нина просидела в кресле у окна, почти не дыша, смотрела в небо над Нью-Йорком, не проронив ни слезинки; она думала о том, как пережить следующие несколько часов, несколько дней после того, что рассказал ей отец.

Теперь, когда всего один лестничный пролет отделял ее от кабинета Рейфа, это решение не казалось ей таким уж простым. Рейф уже доказал ей: он не из тех мужчин, кто станет принимать за чистую монету все, что она говорит. Он захочет докопаться до сути, узнать, почему она приняла это решение.

А она не могла сказать ему. Почему — никому не могла сказать.

Чем ближе Нина подходила к двери его кабинета, тем тяжелее ей становилось идти. Работа на галерею «Архангел» была для нее первым шагом на пути к мечте. Но, прежде чем исполнить эту мечту, Нина должна всего лишь раз и навсегда разобраться с Рейфом. Всего-навсего!

— Бриджет, я же сказал, меня не беспокоить… Нина! — воскликнул Рейф, оторвав взгляд от каталога, который рассматривал, когда она вошла в его кабинет.

Он встал со стула, быстро обошел вокруг стола, широкими шагами пересек кабинет, взял ее руки в свои и пристально, жадно вгляделся в ее лицо, заметив, как она бледна.

— Я не вовремя? — Ее тон был холодным и чужим.

Рейф все смотрел на нее, все пытался разглядеть хоть что-то от «его Нины» в грустных глубоких глазах.

— У тебя все хорошо? — Что за глупый вопрос, тут же нетерпеливо одернул себя он, конечно же у нее не все хорошо!

Если бы у Нины «все было хорошо», то она не ушла бы из отцовского дома в субботу ночью. Если бы «все было хорошо», то она смотрела бы на Рейфа как на возлюбленного, а не как на постороннего.

Нина пожала плечами:

— Конечно, все хорошо.

Вчера Дмитрий Палитов не вдавался в подробности, сказал только, что Нину огорчил их разговор, и она уехала из дома и до сих пор не вернулась.

— Проходи. — Рейф крепко держал ее руки в своих. — Ты себе не представляешь, как я рад, что ты пришла, — тихо добавил он.

— Почему?

Потому что теперь, по крайней мере, он знал, что она жива. Знал, что она в безопасности. Да просто потому, что она нужна ему, черт возьми.

— Вчера ко мне приходил твой отец.

В холодной глубине ее зеленых глаз вспыхнула и тут же погасла теплая искорка.

— В самом деле? — равнодушно ответила Нина, уверенным жестом вынимая свою ладонь из его руки. Она отошла от него и встала у стола.

Рейф по-прежнему внимательно вглядывался в ее лицо и видел, что за фасадом холодности скрывается уязвимость и хрупкость. Эта хрупкость была еще более очевидной оттого, что Нина забрала волосы в пучок, открыв его взору впалые щеки, темные круги под глазами и нежную лебединую шею.

Рейфу казалось, сделай он что-то неправильно, скажи не те слова — и больше не станет этой хрупкости. И Нины вместе с ней.

А Рейф этого не хотел. Нина была застенчивой, но характер у нее был мятежный, и именно это так понравилось Рейфу с первой минуты знакомства с ней: неужели они познакомились всего неделю назад?

Первоначальное очарование росло, и теперь он в полной мере разглядел ее простую красоту, тонкое чувство юмора, страстность ее натуры; узнал, что у нее большое сердце — это было очевидно, когда она с нежностью говорила о своем отце…

Именно этой нежности и не было в ее голосе, когда он упомянул о визите Дмитрия.

Рейф медленно и спокойно вдохнул, решив не говорить и не делать ничего, что бы пошатнуло ее и без того слабый контроль над эмоциями.

— Нина…

— Я понимаю, раз уж у нас деловые отношения, следовало прежде назначить тебе встречу, но я принесла эскизы моих работ, чтобы ты посмотрел, — быстро сказала она, протягивая ему папку, которую держала в левой руке.

Он вскинул брови, услышав фразу «деловые отношения».

— Твоих работ?

Она улыбнулась, холодно и равнодушно:

— На выходных у меня было очень много свободного времени.

Нина не только не приехала к нему той ночью. Уйдя от отца, Нина собрала свои вещи и ушла из дома. Очевидно, все из-за того, что рассказал ей Дмитрий Палитов, когда они вернулись домой после открытия выставки. Разговор был настолько неприятный, что Нина покинула квартиру отца, поклявшись никогда не прощать его за то, что он сделал.

Но что же Дмитрий такого сделал, Рейф не знал. Отец девушки не стал посвящать его в подробности их разговора, даже когда Рейф начал настаивать. Дмитрий хотел лишь найти Нину, и, раз уж Рейф тоже тревожился за нее, мужчины заключили нелегкое перемирие.

Получается, сегодня Нина пришла к нему только для того, чтобы показать свои работы. А он-то надеялся, что она пришла потому, что он нужен ей. Ведь она ему нужна.

Рейф узнал вчера от Дмитрия, что Нины не было дома с вечера субботы. В воскресенье утром он обнаружил, что дочери нет, и направился прямиком к Рейфу домой, чтобы найти ее. Но там он узнал, что Рейф тоже в последний раз видел ее в субботу вечером.

Майкл вышел в коридор, когда Рейф и Дмитрий уже вовсю ругались, бросаясь обвинениями, но не оттого, что злились друг на друга, а из-за беспокойства за Нину. Майкл их немного успокоил, узнал, в чем дело, и даже предложил остаться, отменить полет в Париж, чтобы помочь им найти девушку. Рейф поблагодарил его, но от помощи отказался, зная, что только они с Дмитрием должны искать ее. Найти и убедиться, что она в безопасности.

Рейф и Дмитрий связались со всеми друзьями и знакомыми Нины, чтобы узнать, нет ли у них новостей о ней. Новостей не было. Затем они обзвонили все гостиницы, чтобы проверить, не заселилась ли куда Нина Палитова в субботу ночью. Поиски оказались безрезультатными, и тогда они принялись прозванивать гостиницы в окрестностях города на случай, если Нина остановилась там.

Безрезультатно. Нина где-то спряталась и совершенно очевидно не хотела, чтобы ее нашли.

Рейф надеялся, что для него она сделает исключение, но из ее последних слов он понял: Нина и не догадывалась о том, что он станет искать ее, когда она не сдержала обещания и не приехала к нему в субботу. Может, он и заслужил такое отношение; Нина не могла знать, что Рейф не в состоянии думать ни о ком, кроме нее, с тех самых пор, как они встретились.

Но сейчас не самый подходящий момент для признаний.

— Знаешь… — тихо заговорил он, — что бы ни рассказал тебе отец, что бы он ни сделал, ничто не бывает только черным или только белым, есть еще серые зоны, которые…

— Только не надо! — перебила его Нина. — Он и тебе промыл мозги? — продолжала она насмешливо. — И конечно же он рассказал тебе достаточно деталей, оправдывающих то, что он сделал.

— Он ничего мне не рассказал, Нина, и не оправдывался, — угрюмо ответил Рейф.

— Потому что ему нет оправданий! — Ее темно-зеленые глаза блестели. В ее броне появилась первая трещинка, но Нина взяла себя в руки и выпрямила спину. — Нет никакого оправдания тому, что он сделал, — спокойно повторила она.

— Он очень любит тебя и просто хотел защитить.

— Он всю мою жизнь защищал меня от самой жизни! — Ее бледные щеки раскраснелись.

— Да, так и есть, — спокойно согласился Рейф. — И возможно, он был не прав.

— Возможно? — Она принялась беспокойно ходить по кабинету. — Никаких «возможно»! — Ее глаза гневно блестели. — Очевидно, он что-то рассказал тебе, Рейф, — пренебрежительно бросила она, — и тебе стало жаль его.

— Дело не в жалости.

— Разве нет? — огрызнулась она. — Что ж, можешь поверить, мне совсем не жаль его после того, что, как оказалось, он скрывал от меня все эти годы.

Рейф внимательно вгляделся в ее лицо: на щеках блестели слезы, а значит, страдания отца тронули ее вопреки ее словам.

— Ты сейчас сама не своя, Нина, — тихо увещевал ее он. — Ты любишь своего отца, и в тебе нет этой жестокости, ни по отношению к нему, ни к кому-то другому.

Она снова горько рассмеялась:

— Да что ты знаешь обо мне, Рейф? То, что я люблю, когда ты меня трогаешь? Что мне было так хорошо с тобой в субботу, когда я позволила тебе затащить меня в ту кладовку со швабрами, чтобы ты мог ласкать меня? — Она с отвращением покачала головой. — Мы просто занимались сексом. Ты ничего не знаешь обо мне.

— Замолчи, — тихо предостерег ее Рейф, зная, что она может наговорить лишнего. — Ты пришла сюда сегодня, Нина, — напомнил он, держа руки по швам, чтобы не броситься к ней и не обнять ее. — Как бы ты ни оправдывалась за это перед собой, ты пришла, черт возьми!

Да, пришла. Принимая душ в номере гостиницы этим утром, Нина убедила себя в том, что увидится с Рейфом только потому, что хочет принять предложение спроектировать витрины для галерей «Архангел». Она пыталась поверить, что получить эту работу для нее важнее, чем сохранить собственную гордость.

Теперь, находясь здесь, в его кабинете, Нина не была до конца уверена в том, что была честна, даже с самой собой.

Рядом с Рейфом ей было спокойно. В нем была некая сила, которая словно бальзам успокаивала ее расшатанные нервы. Нине было необходимо побыть с тем, кто, по крайней мере, хотел ее, тем, кто мог хоть немного согреть ее; сейчас ее сердце было похоже на кубик льда.

Так что — да, она пришла к Рейфу, потому что ей было нужно… потому что она хотела быть с ним. Быть с тем мужчиной, в которого она влюблена.

За последние двое суток она думала не только о разговоре с отцом. Она и о Рейфе думала тоже. Очень много. О том, что для нее значили их отношения. О том, что она не просто хотела его, но он нравился ей. Она влюбилась в него.

Нельзя отрицать, что она желала его, но за прошедшую неделю Нина узнала, что за фасадом очаровательного весельчака скрывается более глубокий человек.

Рейф заботился галерее. Заботился о Нине.

И он трепетно любил свою семью. Эта любовь, как показал разговор с Майклом, была взаимной.

Сначала, как бы между прочим, серьезный старший брат захотел поговорить с Ниной о Рейфе наедине. Он рассказал, как много и с какой отдачей Рейф работает на благо галереи, да и такой продолжительный успех их предприятия во многом обуславливался новыми идеями и изменениями, которые предлагал Рейф.

Эта сторона его души уже бросалась в глаза Нине, как бы тщательно он ни старался ее спрятать. Ей было достаточно этого, чтобы влюбиться в него. Влюбиться безответно.

Она уверенно выпрямила спину:

— Я пришла только для того, чтобы показать тебе мои эскизы. Если, конечно, ты все еще хочешь на них взглянуть.

— Нина, мы не можем просто стоять и обсуждать твои эскизы как ни в чем не бывало.

— Почему же? — ледяным тоном поинтересовалась она.

— Нина…

— Что именно отец сказал тебе о нашем разговоре? — снова хрипло спросила она. — Насколько он доверился тебе, зная тебя лишь неделю?

Рейф покачал головой:

— Нина, тебе нужно успокоиться.

— Нет, Рейф, не нужно. Мне вообще теперь ничего не нужно делать. — Ее глаза тревожно блестели. — Отныне я, черт возьми, буду делать то, что захочу. Так ты хочешь посмотреть эскизы или нет?

Он вздрогнул — так много агрессии в ее тоне.

— Конечно, я хочу посмотреть твои эскизы.

— Не мог бы ты сделать это сейчас? — Нина протянула ему папку. — Мне сегодня еще нужно найти помещение для офиса и новую квартиру.

— Ты не вернешься в дом отца? — нахмурился Рейф.

Нина стиснула зубы:

— Нет.

Рейф растерялся. Он совершенно не представлял, как вести себя с этой недосягаемой, непроницаемой Ниной. Он с трудом мог узнать в ней ту женщину, с мыслями о которой просыпался каждое утро в течение всей последней недели.

При одном лишь взгляде на ту Нину он возбуждался. Она дразнила его и заставляла смеяться. Она была нежной и ласковой. Он доверился ей. Эта женщина была совершенно не похожа ни на кого, и Рейф чувствовал, что она околдовала его. Он хотел быть с ней.

А сейчас эта женщина страдала, весь ее мир рушился.

Что бы Дмитрий ни рассказал ей в субботу, это очень ранило ее. Если не разбило ее сердце.

— Нина…

— Прошу тебя, Рейф! — Ее голос дрожал. — Если я тебе хоть немного дорога, помоги мне!

Если хоть немного дорога? Нина стала так важна ему, как ни одна женщина до нее. И никто не сможет занять ее место.

— Нина…

Они резко обернулись, когда двери вдруг распахнулись. В кабинет вошли два телохранителя, затем расступились, и они увидели Дмитрия Палитова.

Нина побледнела и осуждающе смотрела на Рейфа. Ясно, она решила, что он к этому причастен.

Глава 11

— Ты велел своей помощнице сообщить моему отцу, когда я приду? — Она злобно взглянула на него.

— Нет.

— Рейф тут совершенно ни при чем, Нина, — спокойно сказал Дмитрий, приказав телохранителям ждать в коридоре. — Я установил наблюдение и за его квартирой, и за галереей.

Рейф угрюмо взглянул на него:

— Наглости вам не занимать!

— Приношу свои извинения, Рейф, но это было необходимо, — сказал старик.

— Это ты так думаешь, — огрызнулась Нина; ей стало легче, когда она поняла, что Рейф тут ни при чем. Она не знала, хватит ли ей сил пережить еще одно предательство со стороны мужчины, который так много значил для нее.

Отец спокойно посмотрел на нее:

— Где ты была вчера и позавчера, Нина?

— Здесь, в Нью-Йорке, в гостинице.

— Мы проверили все городские гостиницы.

— Заселилась под именем Нины Фрейзер. — Она пожалела, что воспользовалась девичьей фамилией матери, увидев, как отец изменился в лице.

Да, Нина была обижена и сердита на него за то, что он утаил от нее правду, но Рейф не ошибся: она никогда не смогла бы намеренно обидеть кого-либо, а тем более отца.

— Папа, ты должен был с самого начала рассказать мне правду о маме, — тихо сказала она.

На его напряженном лице появилась гримаса боли.

— Тебе было всего лишь пять лет, ты была слишком мала, чтобы понять, а тем более принять правду.

— Но тогда ты должен был бы объяснить мне все, когда я стала постарше! — воскликнула она.

— Конечно же я думал об этом. Но я предпочел, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания о маме.

Рейф совершенно не понимал, о чем они говорят, но он все равно чувствовал, что вмешивается во что-то очень личное для них обоих.

— Может, мне оставить вас наедине?

— Нет.

— Нет!

Отец и дочь ответили хором, и Рейф кивнул.

— Нина, давай присядем? — ласково предложил он, беря ее за руку и усаживаясь вместе с ней на диван.

Когда он переплел свои пальцы с ее, Нину переполнила благодарность за этот молчаливый жест поддержки. Любовь к нему грозила захлестнуть ее целиком.

Теперь у Нины не осталось сомнений: она в самом деле полюбила Рейфа. Поэтому сейчас она должна быть честной с ним и позволить ему поддержать ее, оттого-то она и не хотела, чтобы он уходил.

— Рейф, мне очень жаль, что мы вот так ворвались сюда, — спокойно сказала она, — но тебе не обязательно находиться здесь, если ты не хочешь все это слушать. — Она подняла глаза и умоляюще посмотрела на отца.

Тот понял ее немую просьбу, едва заметно кивнул и посмотрел на Рейфа:

— Рейф, если ты не хочешь присутствовать, ты не обязан.

— Я хочу того же, чего и Нина. — Он посмотрел на Нину и заметил, как она напряжена, как потемнели ее зеленые глаза. — Я хочу поддержать тебя, — тихо сказал он, — если, конечно, ты этого хочешь.

— Да, хочу, — прошептала она.

Рейф кивнул и посмотрел на Дмитрия.

— Значит, я остаюсь, — твердо сказал он.

Нина крепко сжала его руку в знак благодарности и посмотрела на отца. В ее глазах стояли слезы.

— Ты поступил очень жестоко, утаивая от меня правду о маме все эти годы. Я же имею право знать, не так ли? Имею право выбирать сама?

— Тогда я считал, что поступаю правильно.

Слезы лились по щекам Нины, она посмотрела на Рейфа:

— Ты еще можешь уйти, если хочешь.

— Я остаюсь, — угрюмо сказал он. Рейф очень хотел знать, что же так сильно расстроило Нину.

Она сделала глубокий вдох:

— Тогда слушай: девятнадцать лет назад мою мать похитили. Похитители связались с папой сразу же и потребовали не заявлять в полицию, а если он выплатит выкуп в течение недели, то они отпустят маму живой и невредимой.

Теперь Рейф понял, почему Дмитрий Палитов так опекал свою дочь — у него отняли жену девятнадцать лет назад, и он не собирался допустить, чтобы то же случилось и с его юной дочерью.

Рейф ощутил ком в горле при мысли о том, как, должно быть, тогда страдал Дмитрий Палитов. Какую боль и муку он испытал, когда похитили его жену, как он страдал, не зная, увидит ли ее снова.

Каково было бы ему, если бы у него отняли Нину?

Она крепко вцепилась в его руку, костяшки ее пальцев побелели.

— Папа сделал все так, как они сказали, заплатил выкуп, но… но…

— Тогда я ничего не сказал Нине о похищении, сказал, что мама умерла, — видя ее замешательство, вступил Дмитрий. — Когда Нине исполнилось десять, я рассказал ей, что маму похитили, чтобы дать ей понять, почему я так опекал ее, но… До самой субботы я не решался рассказать Нине всю правду о судьбе ее матери. — Мучительная гримаса исказила лицо старика.

— Анна не умерла, когда Нине было пять, — прошептал Рейф, вспомнив о том, что не смог найти информацию о смерти Анны в Интернете.

Старик стиснул зубы:

— Она умерла пять лет спустя в частной психиатрической больнице, куда мне пришлось определить ее, когда ее вернули. Она похоронена на кладбище возле церквушки. Анна лишилась рассудка, понимаешь? Больше не узнавала меня. Она ушла туда, где ни я и никто другой никогда не смогли бы ее найти. То, что те изверги сделали с ней, навсегда сломило ее.

— Не надо, папа! — воскликнула Нина, протягивая отцу другую руку. Лед, сковавший ее сердце, когда она узнала правду два дня назад, треснул.

Он распался на куски и растаял, когда она увидела, какие страдания доставляют ее отцу эти воспоминания, какая боль застыла в его бледных зеленых глазах.

Слишком много информации для субботнего вечера. Нина не смогла до конца осознать, почему отец скрывал это от нее все эти годы и как это отразилось на нем самом. В тот день она услышала лишь то, что мама была жива, в то время как Нина думала, что ее больше нет.

Но Нина поняла, как одиноко было ее отцу, как он горевал по жене, которая так и не вернулась к нему. Поняла, как он страдал все эти пять лет, навещая Анну в больнице, где она доживала, затерявшись в своем собственном безопасном мирке, в котором она забыла о том, что у нее был муж и малышка-дочка.

Нина наконец поняла, что папа поступил так ради нее. Он хотел, чтобы у дочери остались только счастливые воспоминания о маме.

— Я был не прав.

— Папа, не надо так говорить! — взмолилась Нина. — Это я была не права, я не понимала… — Она выпустила руку Рейфа и обняла отца. — Прости меня, пожалуйста, папочка. Прости, что я ушла в субботу. Прости, что заставила волноваться обо мне в эти дни.

— Я прощу тебе что угодно, доченька, знай это, — хриплым голосом ответил он, — только бы ты была в безопасности.

Нина горько разрыдалась, она больше не могла сдерживаться.

— Но ведь это не конец, так?

Продолжая обнимать плачущего отца, Нина посмотрела на Рейфа.

— Нет, это еще не конец. — Рейф резко встал.

Он изо всех сил боролся с желанием подойти и обнять Нину, но понимал, что сейчас она должна быть с отцом. Ему нужно держать чувства под контролем.

Рейф покачал головой:

— У меня нет слов, чтобы выразить, как мне жаль. То, что вы пережили, просто в голове не укладывается.

Рейф вырос в семье, где любовь родителей друг к другу не вызывала никаких сомнений, и он знал наверняка: окажись его собственный отец в подобных обстоятельствах, он поступил бы так же. Если бы Джорджио потерял жену, то он сделал бы все, что в его власти, чтобы позаботиться о ней и сделать так, чтобы его трое сыновей не узнали горькой правды.

Рейф также знал: его брат Габриэль так сильно любит Брин, что, если кто-то сделает ей больно, достанет обидчика из-под земли.

И еще он знал, случись такое с ним, он захочет найти преступников, стереть их в порошок, порвать их голыми руками за то, что они сотворили с его любимой женщиной, и он сделает все, чтобы они не смогли причинить боль больше ни одной другой женщине, не смогли разрушить больше ни одной семьи, как они разрушили его.

Он со свистом вдохнул:

— Та авария не была случайностью, да?

— Да, — ответил старик, выпрямившись в кресле, он по-прежнему не выпускал Нинину руку. — На это ушло время, но я выследил похитителей и договорился о встрече с ними. — Он вздохнул, собираясь с силами. — Я хотел убить их той ночью, хотел заставить их страдать, как страдала моя Анна… — Его голос дрогнул. — У меня не получилось, доченька.

— Не получилось? — удивленно прошептала Нина. — Но все эти годы я думала… Я думала… Мы никогда не говорили об этом откровенно, но я всегда считала…

Дмитрий горько покачал головой:

— Видимо, у них были точно такие же намерения на мой счет. Они не хотел оставлять в живых никого, кто мог бы их опознать. — Он стиснул зубы. — Они протаранили мою машину по дороге на место встречи, хотели столкнуть с дороги. Но загорелась их машина. Двое погибли сразу же, третий умер год спустя от полученных травм. — Дмитрий говорил ровно, без эмоций, без единой нотки сожаления.

— Знаете, — медленно заговорил Рейф, — если бы я знал вас тогда, Дмитрий, я бы захотел помочь вам с поисками.

— Ты уникальный молодой человек, Рейф Д’Анджело, — уважительно сказал Дмитрий.

— Я считаю вашу дочь уникальной. — Рейф посмотрел на Нину полными обожания глазами. — Все эти годы она думала, что вы убили похитителей вашей жены, но сохранила свои догадки в тайне.

— Да, — согласился Дмитрий.

— Может, если бы мы поговорили об этом раньше, мне бы не пришлось ничего додумывать. Мне теперь так стыдно за то, что я такое о тебе думала, папочка. Прости меня, я правда думала… я была уверена, что… — Голос Нины прервался.

— Но судьба распорядилась иначе, доченька, — ласково успокоил ее отец. — И потом, той ночью я ушел из дома с намерением убить тех людей.

— Ты же этого не сделал! — Она крепко сжала ладони отца в своих, постепенно осознавая всю правду. Нина чувствовала, как тяжелый груз уходит с ее души, и понимала, какая свобода выбора открывается теперь перед ней. — Ты ни в чем не виноват, папа!

— Нет, я не виноват, — тихим голосом признался Дмитрий. — Ведь, пока я ехал на место встречи, я понял, что не смогу осуществить задуманное. Из-за тебя, Нина. — Он сжал ее руки. — Я очень хотел стереть этих уродов с лица земли, но тогда мне пришлось бы расплачиваться за свой поступок, и ты осталась бы совершенно одна. А я не мог так обойтись с тобой, доченька. Не мог оставить тебя круглой сиротой.

Нина тихо плакала. Плакала оттого, как сильно папа любил ее, и она любила его так же крепко. То были слезы радости, ведь ее подозрения не оправдались. Нина плакала оттого, что была теперь свободна и могла отдать свое сердце тому, кого по-настоящему любила.

И пусть Рейф никогда не ответит ей взаимностью; достаточно того, что Нина может теперь позволить себе быть с ним до тех пор, пока он не разлюбит ее.

Если, конечно, она еще нужна ему.

Нина повернулась к нему и улыбнулась, и Рейф почувствовал, как ком подступил к горлу. На ее губах играла улыбка чистой нежной радости, и на его глаза навернулись слезы.

Но оставался лишь один вопрос, на который не ответил Дмитрий.

— Но почему сейчас? — тихо спросил Рейф, глядя на старика. — Почему вы решили, что пришло время рассказать Нине правду о ее матери?

Старик грустно улыбнулся:

— А ты как думаешь, Рейф?

Он пристально посмотрел на Дмитрия, он не был до конца уверен… Но ведь он мог надеяться.

Да, конечно, он мог надеяться на то, что так Дмитрий отпускает Нину. Позволяет ей жить. Любить.

Потому что Дмитрий понял. Он уже знает, что Рейф влюблен в Нину.

— Думаю, вам с Ниной нужно еще очень о многом поговорить, — обратился Рейф к старику, — но позвольте мне украсть ее на пару часов. Что-то мне подсказывает, что она совсем ничего не ела последние пару дней. Я отведу ее пообедать.

— Думаю, это прекрасная идея, Рейф, — кивнул Дмитрий. — У нас с Ниной впереди еще вся жизнь, успеем наговориться.

— Нина? — окликнул ее Рейф, протягивая руку; затаив дыхание, он ждал ее ответа.

Глава 12

— Ты заметил, что папа остановил Энди и Рича, когда те пошли за нами?

Рейф посмотрел на Нину, сидевшую рядом с ним в его машине. Она выглядела такой хрупкой и юной, ее глаза чуть покраснели от слез, на лице совсем не было макияжа.

— Да, заметил.

— Все будет хорошо, правда? — пробормотала она дрожащим голосом.

Рейф дотянулся до ее пальцев и легонько сжал их, а затем снова положил руку на руль:

— Конечно, все будет хорошо.

Она откинулась на спинку кожаного сиденья:

— Мне очень жаль, что тебе пришлось это услышать.

— Нина, мне не пришлось, я этого захотел сам, — поправил он. — И, думаю, тебе пора прекращать постоянно извиняться. Передо мной. Перед отцом. Да перед кем угодно. Тебе не за что просить прощения. — Он снова посмотрел на нее. — Ты понимаешь, как я восхищаюсь тобой сейчас?

Рейф ею восхищался?

Это, конечно, не взаимная любовь, на которую Нина так надеялась, но из уст загадочного Рейфа Д’Анджело это звучало как истинная похвала.

— Как мило, — тихо ответила она.

— Мило? — сухо переспросил он.

— Очень мило. — Она шутливо подняла бровь; сейчас Нина была счастливее, чем когда-либо. Все недопонимания исчезли, все сказано между ней и ее отцом.

Еще важнее было то, что она с Рейфом. С любимым мужчиной. И эта любовь стала еще крепче, еще сильнее за прошедший час, ведь он поддержал ее.

На его идеальной формы губах появилась улыбка.

— Первый раз со мной такое: я говорю женщине, что восхищаюсь ею, а она отвечает: «Как это мило».

— Потом я сказала, что это очень мило, — непринужденно добавила Нина, отчаянно стараясь не искать скрытый смысл в словах Рейфа. Она вовсе не хотела смущать Рейфа или смущаться самой. — Мне кажется, восхищение обычно испытываешь к пахнущим тальком незамужним тетушкам, нет?

Он нахмурился:

— У меня нет незамужних тетушек.

— Вот почему ты никогда никому не говорил о своем восхищении, — кивнула Нина. — А куда мы едем? — Она сменила тему разговора, чтобы избежать недопонимания. Или излишних надежд.

Рейф был не против того, что Нина намеренно вела непринужденную беседу.

Да, несколько минут назад он получил одобрение Дмитрия, но ждать чего-либо от Нины еще слишком рано. Довольно того, что они нравятся друг другу, этого-то она никогда не пыталась отрицать. Он чувствовал, что сейчас Нине не нужно от него большего: она лишь хотела наслаждаться спокойствием.

— В самый лучший ресторан Нью-Йорка, — непринужденно ответил Рейф.

— А меня пустят в такой одежде? — Она неуверенно окинула взглядом свой деловой костюм, в котором пришла утром в его офис.

— Вообще-то я планировал отвезти тебя ко мне домой. Как считаешь, тебя туда пустят в такой одежде? — тихо спросил он.

Нина залилась краской, вспомнив, что в последний раз, когда она была у Рейфа, одежды на ней и вовсе не было.

— Не знала, что ты умеешь готовить.

— Я и не умею, — совершенно спокойно ответил он. — Будем есть фрукты и сыр, но то, как мы будем их есть, и сделает мой дом лучшим рестораном в городе.

Лицо Нины горело.

— Не хочешь меня просветить?

— Ох, я хочу сделать с тобой столько всего, — заверил ее Рейф, заезжая на частную подземную парковку под домом. Притормозив, он посмотрел на нее. — Сначала я сниму с тебя всю одежду. Затем уложу тебя в постель и подам обед на отдельных частях твоего нежного тела. А потом буду пробовать, облизывать, посасывать каждый сладкий кусочек.

— Рейф! — прошептала Нина, ее сердце бешено колотилось от того, что он ей описывал.

Он протянул руку, вынул заколку из ее волос, и ее кудри рассыпались по плечам и спине.

— Это слишком? — хриплым голосом спросил он.

Слишком мало! Когда дело касалось Рейфа, Нине всегда было мало.

— А я могу съесть свой обед точно так же?

Он приподнял бровь:

— Ты хочешь этого?

— Еще как, — нетерпеливо прошептала она.

Рейф кивнул.

— Я изголодался по тебе, — тихо пробормотал он, не сводя с нее взгляда своих потрясающих золотистых глаз. — А ты?

Нина провела языком по влажным губам:

— Я голодная как волк.

— Слава богу! — радостно простонал Рейф, выбрался из машины, подошел к дверце пассажирского сиденья и открыл ее для Нины. Затем он крепко взял Нину за локоть, и они направились по парковке в сторону лифта.

Не успели двери кабины закрыться за ними, как Рейф обнял Нину и поцеловал ее. Крепко, страстно, и все равно он никак не мог насытиться этим поцелуем. Продолжая жадно целоваться, они вошли в его квартиру. Там они поспешили сбросить с себя одежду, кое-как добрались до спальни Рейфа и совершенно голые рухнули на кровать.

— Вот и пообедали, — пробормотала Нина, теребя пальцами влажные волоски на его груди и животе, пока они лежали обнявшись на шелковых простынях.

— Нина, мы еще пообедаем, — тихо заверил ее Рейф; его волосы растрепались, он подпер голову локтем и посмотрел на нее, любуясь блеском удовлетворения в ее глазах, румянцем на щеках, ее пухлыми сочными губками и шелковистыми непослушными волосами. — Я просто… Я очень хотел тебя и не мог ждать, — признался он.

Нина широко распахнула глаза.

— Правда?

— Правда, — признался он. — Я был слишком нетерпелив, да? — Он нежно убрал влажные волосы с ее виска.

— Вовсе нет, — потупилась Нина. — А я?

— Вовсе нет, — тихо повторил Рейф. — Нина… — Он не договорил, неуверенно закусив нижнюю губу.

— Да? — с любопытством спросила она. Тот Рейф, которого она знала, всегда был во всем уверен, всегда точно знал, что он делает и почему поступает так, а не иначе.

Он глубоко вздохнул:

— Я дал себе слово, что не сделаю этого сегодня, ведь с тебя достаточно потрясений за один день…

В животе у Нины все сжалось от напряжения, она подняла глаза и пристально посмотрела на него, спрашивая себя: не оттого ли он так страстно занимался с ней любовью, что для него это конец их отношений?

Если так, она примет его решение, ведь она не хочет, чтобы Рейф чувствовал себя виноватым. Этим утром он был таким сильным и добрым. Он слушал и не судил, когда ее отец рассказывал о событиях прошлого, и полностью поддержал ее. Нина чувствовала себя обязанной достойно уйти из его жизни, если он того пожелает.

— Ты больше не хочешь видеть меня? — сказала она как ни в чем не бывало.

— Что? — Его глаза потемнели и стали цвета жидкого золота, на скулах заиграли желваки, ноздри раздулись, а губы сжались в тонкую плотную линию.

— Все в порядке, Рейф! — Она нежно коснулась его груди. Нина хотела быть сильной. У нее еще будет время на то, чтобы горевать. Ведь ее сердце уже разбивалось на части при мысли о том, что в скором времени она расстанется с Рейфом. — Я знала, что так и будет, ведь ты не строишь долгих отношений. Тебе не нужны сложности, — с грустью добавила она. — А моя жизнь, видимо, состоит лишь из череды сложностей.

Рейф угрюмо смотрел на нее.

— Ты больше не хочешь быть со мной?

— Это ты больше не хочешь быть со мной! — в сердцах воскликнула она.

— Я этого не говорил, — огрызнулся Рейф.

— Но… — Нина смутилась. — Прозвучало именно так.

— Ничего подобного! — Рейф отбросил простыню и встал с кровати. Забыв о том, что на нем нет одежды, он принялся мерить комнату шагами, запустив ладони в свои густые черные волосы. — Как же все это не вовремя, — сердито пробормотал он.

— Что — все? — Его поведение совершенно озадачило Нину.

Рейф нетерпеливо покачал головой:

— Ты расстроена, это совершенно естественно. Тебя шокировало то, что ты узнала.

— Рейф, я в порядке, — ласково сказала Нина. — Поверь мне!

Рейф остановился довольно далеко от кровати и вопросительно посмотрел на нее.

— Честно говоря, сейчас мне лучше, чем когда-либо, — добавила Нина, отбрасывая простыню и вставая с кровати. — Теперь, когда я узнала правду, всю правду. Разве ты не видишь, Рейф, впервые за все эти годы я чувствую себя свободной?

— Свободной для чего? — вкрадчиво спросил Рейф, изо всех сил стараясь не любоваться красотой обнаженного тела Нины. Но у него не получилось. Страсть снова взяла верх над разумом. Нина безумно возбуждала его. И только она.

— Для жизни. Для любви, — тихо добавила она.

У Рейфа перехватило дыхание, когда он увидел, как Нина проводит розовым язычком по нижней губе, как бы в предвкушении.

Он не понял, как он в шаге от нее, не касаясь, но страстно ее желал. Боже, как же он хотел обнять ее и снова заняться с ней любовью, держать в своих руках, в своей постели, пока она не пообещает никогда не оставлять его.

Он сглотнул.

— Я влюблен в тебя, Нина. — Он сказал слова, которые, как он думал, никогда не сорвутся с его губ. Но именно их ему сейчас отчаянно хотелось сказать Нине. — Я люблю тебя! — Произнести это во второй раз оказалось проще. — Я люблю тебя, Нина Палитова, — пробормотал он, обнимая ее и прижимая к себе. — Нина, я люблю, люблю тебя. Я люблю тебя! — Рейф почти кричал от радости, заявляя о своей любви снова и снова, зная, что ему никогда не надоест говорить ей об этом.

Нина подняла на Рейфа глаза, боясь поверить ему, боясь поверить своим ушам, ведь лишь минуту назад она думала, что он скажет ей «прощай».

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она. — Я тоже люблю тебя, Рейф! — Нина положила руки ему на грудь и почувствовала, как бешено колотится его сердце.

Рейф крепче обнял ее.

— Выходи за меня, Нина, — потребовал он. — Выходи за меня!

Она, не мигая, смотрела на него:

— Рафаэль Д’Анджело не знает, что такое любовь и брак.

— Раньше не знал, — поправил он ее, — до тебя. Но ты должна знать, на меньшее с тобой я не согласен. — Рейф еще крепче прижал ее к себе. — Я хочу быть с тобой всегда, Нина. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, матерью моих детей. Боже, только подумаю о том, какой ты станешь, когда будешь носить моего ребенка! Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Хочу просыпаться с тобой каждое утро, хочу, чтобы у меня была возможность говорить тебе, как сильно я люблю, по сто раз на дню!

— Да, Рейф, конечно же я выйду за тебя! — Нина обхватила его за талию. — Я так люблю тебя! Так люблю, Рейф!

Она подняла к нему лицо, и он страстно впился в ее губы.

И весь мир перестал существовать, когда они погрузились в пучину любви, что связала их.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Кэрол Мортимер
Свидание с ангелом

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12