Налини Сингх

Во власти чувств

Безмолвие

В тысяча девятьсот шестьдесят девятом году Совет Пси, стремясь снизить количество душевнобольных и преступников среди представителей своей расы, разработал программу под названием «Безмолвие». Целью программы стало обучение воздержанию от ярости с самого раннего детства.

Однако вскоре Совет обнаружил, что блокировать лишь одну эмоцию невозможно. Поэтому после десяти лет споров, в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, было решено изменить цель «Безмолвия». С этого момента она заключалась том, чтобы воздерживаться от всех эмоций и чувств: гнева, ревности, зависти, счастья и, конечно же, любви.

Программа имела грандиозный успех.

К 2079 году, когда эмоциональное воздержание практиковало уже пятое или шестое поколение Пси, никто уже и не помнил, что раньше они были другими. Теперь Пси славились своим самоконтролем, нечеловеческой рациональностью и абсолютным равнодушием к насилию.

Они заняли лидирующие позиции и в политике, и в бизнесе, оставив далеко позади людей и веров, которые позволяли своей животной природе управлять собой. Обладая способностям к телепатии, ясновидению, телекинезу и психометрии, Пси считали, что их раса находится на высшей ступени эволюционного развития.

Все принимаемые ими решения основывались на логическом подходе. Вероятность ошибок стремилась к нулю.

В своем Безмолвии Пси стали просто идеальны.

Глава 1

Саша Дункан ни строчки не могла прочесть с мерцающего экрана своего портативного органайзера. Глаза затуманила пелена страха, отгораживая Сашу от происходящего в офисе матери. Даже голос Никиты, разговаривающей по коммуникатору, едва доносился до занемевшего сознания.

Саша была просто в ужасе.

Этим утром она проснулась, свернувшись клубочком на кровати и всхлипывая. Нормальные Пси не всхлипывают; ни при каких обстоятельствах они не проявляют свои эмоции… потому что ничего не чувствуют. Но Саша с детства знала, что она далеко не нормальная. Двадцать шесть лет она успешно скрывала свой изъян, но сейчас все становилось хуже. Гораздо, гораздо хуже.

Разум Саши разрушался с такой скоростью, что она испытывала это на физическом уровне — мышечные спазмы, дрожь, учащенное сердцебиение и слезы, вызванные снами, которые она никогда не помнила. Скоро уже не удастся скрывать, насколько сильно изломана ее психика.

И тогда ее ждет заключение в Центре. Нет, конечно, его никто не называл тюрьмой. Однако Реабилитационный Центр был жестоко эффективным методом Пси отбраковывать слабых.

Когда они с ней закончат, то, если повезет, она проведет оставшиеся дни овощем, пускающим слюни. Если же Саша окажется не столь удачлива, у нее сохранится кое-какая способность к мыслительным процессам, а нейронов в мозгу будет достаточно для того, чтобы сортировать почту или подметать полы. И тогда она станет еще одним винтиком, обеспечивающим бесперебойное функционирование развитой бизнес-сети Пси.

Судорога в пальцах, стискивающих органайзер, заставила Сашу вернуться в реальность. Она не могла позволить себе сломаться здесь, в этом месте, сидя напротив матери. Хотя в венах Никиты Дункан и текла та же кровь, но мать прежде всего Советник. И Саша не была уверена, что, когда дойдет до дела, Никита не пожертвует дочерью ради одного из высочайших постов в мире.

С мрачной решимостью Саша нарастила ментальные щиты, закрывающие тайные ходы в ее сознании. Это была единственная способность, в которой она преуспела, и поэтому, когда мать закончила свой разговор, Саша выражала не больше эмоций, чем скульптура из арктического льда.

— Через десять минут у нас встреча с Лукасом Хантером. Ты готова? — В голосе Никиты прозвучал лишь прохладный интерес.

— Конечно, мама. — Она заставила себя без колебаний встретить проницательный взгляд матери, стараясь не думать, не отражается ли в ее собственных глазах чего-нибудь лишнего. Ее спасало то, что, в отличие от Никиты, у Саши были глаза кардинала — бесконечная чернота, усыпанная искрами холодного белого огня.

— Хантер — альфа стаи веров, поэтому не стоит его недооценивать. Он думает как Пси. — Никита повернулась к плоскому монитору, вынырнувшему из поверхности ее стола.

Саша вывела на экран своего органайзера нужную информацию. Миникомпьютер содержал все сведения, которые могли оказаться полезными при встрече, и в то же время был достаточно компактным, чтобы поместиться в кармане. Лукас Хантер, как типичный представитель своего рода, скорее всего, принесет с собой бумажные копии необходимых ему документов.

Согласно данным компьютера, Хантер занял пост альфы стаи Дарк-Ривер в возрасте двадцати трех лет. За десятилетие его правления Дарк-Ривер укрепила свою власть над Сан-Франциско и прилегающими районами. Леопарды стали главными хищниками региона. Все веры, желающие жить, работать или охотиться на их территории, были обязаны получить на это разрешение. В противном случае в дело вступали территориальные законы веров, и последствия могли оказаться очень кровавыми.

Саша подняла брови, прочитав, что Дарк-Ривер ведет переговоры о содружестве со Сноу-Данс, стаей, контролирующей оставшуюся часть Калифорнии. Волки были известны своей жестокостью и нетерпимостью ко всем, кто пытался продемонстрировать свою силу на их территории. Саша задумалась, так ли цивилизованны леопарды, как прикидываются, ведь мало кто мог выжить, затеяв игры с волками.

Раздался негромкий звонок.

— Идем, мама? — В их отношениях никогда не проскальзывало никаких материнских чувств, но протокол требовал, чтобы Саша, обращаясь к Никите, использовала указание на их родство.

Кивнув, Никита грациозно поднялась, выпрямляясь во все свои пять футов восемь дюймов. В черном брючном костюме, под который она подобрала белую блузку, и со стильной стрижкой чуть ниже ушей, которая ей удивительно шла, Никита выглядела женщиной, успешной до кончиков пальцев. Она была очень красива. И смертельно опасна.

Саша знала, что когда они с матерью идут бок о бок, как сейчас, ни у кого и мысли не возникнет, что они родственницы. Обе были одного роста, но на этом все сходство заканчивалось. Никита унаследовала от своей матери — наполовину японки — азиатские глаза, прямые волосы и фарфоровую кожу, тогда как гены, доставшиеся Саше, обеспечили ей лишь чуть раскосый разрез глаз.

Волосы у Саши были не иссиня-черные и гладкие как шелк, как у Никиты, а цвета черного дерева, как чернила, впитывающие свет, и настолько вьющиеся, что каждое утро Саше приходилось заплетать их в тугую косу. Кожа больше напоминала не слоновую кость, а темный мед и явно досталась в наследство от неизвестного отца. Судя по записям о сашином рождении, он имел англо-индийские корни.

По мере того как они приближались к двери в зал заседаний, Саша сбавляла шаг. Она ненавидела встречи с верами, но вовсе не из-за обычного среди Пси отвращения к их излишней эмоциональности. Просто ей казалось, что они знают. Что каким-то образом могут учуять, что она не такая, как все, что она другая, неправильная.

— Мистер Хантер.

Повернув голову на голос матери, Саша вдруг поняла, что стоит совсем рядом с самым опасным мужчиной на свете. Его просто невозможно было описать какими-то другими словами. Тело, крепкое, подтянутое, сильное, в шесть футов ростом, было создано, чтобы охотиться и убивать.

Черные волосы рассыпались по плечам мужчины, но это не придавало его облику ни толики мягкости. Скорее, намекало на безудержную чувственность и темный голод леопарда, таящегося под его кожей. Не оставалось ни малейших сомнений, что он хищник.

Мужчина повернул голову, и Саша увидела его правую щеку. Четыре рваные линии, похожие на отметины от когтей какого-то огромного зверя, омрачали золото кожи. Зеленые глаза гипнотизировали, но внимание Саши все равно притягивалось к шрамам. Ей еще никогда не доводилось находиться так близко к альфа-верам.

— Мисс Дункан. — Голос был низким и грубоватым, в нем будто слышалось рычание.

— Моя дочь, Саша. Она будет координатором проекта.

— Рад познакомиться, Саша. — Он склонил голову в приветственном жесте и, встретившись с Сашей взглядом, смотрел ей в глаза чуть дольше, чем это было необходимо.

— Аналогично. — Не мог ли он слышать, как неровно бьется ее сердце? Правда ли, что у веров органы чувств развиты куда сильнее, чем у остальных рас?

— Прошу вас. — Он указал рукой на места за стеклянным столом, и подождал, пока Саша с Никитой не сели. Затем выбрал стул напротив Саши.

Она заставила себя встретить его взгляд. Рыцарские манеры нисколько не усыпили ее бдительность. Охотники всегда выискивали слабые места жертв.

— Мы рассмотрели ваше предложение, — начала она.

— И что вы об этом думаете? — Глаза у него были ясные и спокойные, словно глубочайший океан. Но в нем не чувствовалось холода прагматичности, ничего, что противоречило бы первому впечатлению о нем как о неприрученном звере.

— Вам наверняка известно, что Пси и веры крайне редко ведут совместные деловые проекты. У нас слишком разные приоритеты. — В отличие от Лукаса, Никита говорила совершенно безжизненно.

Лукас в ответ улыбнулся настолько хищно, что Саша не могла оторвать взгляд от его лица.

— Думаю, в данном случае наши приоритеты совпадают. Вам нужна помощь, чтобы спроектировать и построить подходящее для веров жилье. Я же хочу участвовать в новых проектах Пси.

Саша понимала, что он недоговаривает. Может, им и нужна его помощь, но вот ему самому они вовсе без надобности. Бизнес Дарк-Ривер развит настолько, что может конкурировать даже с Пси. Мир необратимо менялся, люди и веры больше не довольствовались вторым местом. Лишь из-за присущего их расе высокомерия сородичи Саши продолжали игнорировать грядущее изменение баланса сил.

Оказавшись столь близко к едва сдерживаемой ярости в оболочке тела Лукаса Хантера, Саша спрашивала себя, почему ее раса закрывает на все глаза?

— Заключив сделку с вами, мы будем ждать такого же уровня надежности, как и от строительных компаний Пси.

Лукас глядел на ледяное совершенство Саши Дункан и пытался понять, что в ней такого, отчего он просто сходит с ума. Леопард рычал и метался в клетке сознания, готовый сорваться с места, броситься к ней и обнюхать ее наглухо застегнутый темно-серый брючный костюм.

— Естественно, — отозвался он, увлекшись крошечными белыми огоньками, мерцавшими в глубине темных глаз.

Ему редко приходилось общаться с кардиналами Пси. Не так уж их было много, и они все, едва достигнув зрелого возраста, занимали высокие посты в правлении. Саша еще совсем молода, но в ней не чувствовалось неискушенности. Она выглядела столь же безжалостной, столь же бесчувственно-холодной, что и остальные.

Она вполне может быть сообщницей убийцы.

Любой из них может оказаться сообщником. Вот почему Дарк-Ривер уже несколько месяцев нащупывала слабые места в защите Пси. И проект Дункан оказался невероятно кстати. Мало того что Никита сама по себе была могущественна, так она еще и входила в ядро правления Пси — в их Совет. Если Лукасу удастся проникнуть туда, он выяснит, кто же тот садист-убийца, который лишил жизни женщину из Стаи Дарк-Ривер. И казнит его.

Без жалости. Без прощения.

Саша, сидевшая напротив, взглянула на тонкий органайзер в руке.

— Мы готовы предложить семь миллионов.

Лукас не нуждался в их деньгах, ему была важна лишь возможность проникнуть в потаенные уголки их мира. Но Пси могли заподозрить неладное.

— Леди. — Он вложил в одно слово всю чувственность, присущую его зверю.

Большинство людей или веров откликнулись бы на удовольствия, которые обещал его голос, но эти двое оставались совершенно равнодушными.

— Мы с вами прекрасно знаем, что контракт стоит по меньшей мере десять миллионов. Давайте не будем зря тратить время. — Лукас готов был поклясться, что в этот момент в глазах Саши вспыхнул огонек, означавший, что его вызов принят. Пантера в его душе тихо зарычала.

— Восемь. И за нами остается право утверждать каждый этап работ, от создания проекта до завершения строительства.

— Десять. — Он по-прежнему едва ли не мурлыкал. — И ваше требование лишь приведет к значительным задержкам. Я не смогу работать, если мне придется тащиться сюда каждый раз, когда захочу внести некоторые изменения. — Возможно, подобные визиты и помогут Лукасу заполучить какие-нибудь сведения об убийце, но вряд ли. Крайне сомнительно, что Никита оставляет конфиденциальные документы Совета на видном месте.

— Дайте нам несколько минут. — Никита повернулась к дочери.

Крошечные волоски на шее Лукаса зашевелились. Это происходило всегда, когда рядом с ним Пси прибегали к своим способностям. Телепатия была лишь одним, причем не самым значительным из их многочисленных талантов, но, надо признать, чрезвычайно удобным для ведения деловых переговоров. Впрочем, именно из-за своих способностей Пси не замечали ничего вокруг. Веры давно научились использовать их надменность в своих интересах.

Менее чем через минуту Саша заговорила:

— Для нас очень важно сохранить контроль над каждым этапом.

— Ваши деньги, ваше время.

Лукас положил руки на стол и сплел пальцы в замок, отметив при этом, как пристально за ним наблюдает Саша. Интересно… По своему опыту он знал, что Пси никогда не обращали внимания на язык тела. Словно у них все заключалось исключительно в разуме.

— Но раз уж вы настаиваете, не могу обещать, что мы сумеем придерживаться графика работ. В сущности, я гарантирую, что это не получится.

— У нас есть решение. — Глаза цвета ночного неба встретились сего.

Он выгнул бровь:

— Слушаю.

Пантера в нем тоже насторожилась. И мужчина, и зверь находили Сашу Дункан увлекательной самым непостижимым образом. Лукасу хотелось погладить ее… и укусить.

— Мы хотели бы работать бок о бок с Дарк-Ривер. И для этого я прошу вас предоставить мне кабинет в вашем доме.

Каждый нерв в его теле натянулся. Он только что получил право общаться с кардиналом Пси на постоянной основе.

— Желаете столь близко со мной познакомиться, милая? Замечательно.

Он уловил, как в окружающих запахах что-то изменилось, но в следующий миг все развеялось, прежде чем он успел понять, что же это было.

— У вас есть право подписи?

— Да. И даже если понадобится проконсультироваться с мамой, мне не придется уезжать.

Очередное напоминание о том, что Саша — одна из Пси, расы, которая давным-давно пожертвовала своей человечностью.

— На каком расстоянии действуют телепатические способности кардинала?

— Достаточно далеко. — Она несколько раз коснулась экрана органайзера. — Так мы сошлись на восьми?

Он улыбнулся попытке застать его врасплох, восхищенный такой почти кошачьей хитростью.

— Десять, или я ухожу, и то, что вы в итоге получите, окажется куда более низкого качества.

— Вы не единственный эксперт в области предпочтений веров. — Саша чуть подалась вперед.

— Возможно. — Заинтригованный этой Пси, которая использовала свое тело так же, как и разум, Лукас нарочно повторил ее движение. — Но я лучший.

— Девять.

Лукас не мог позволить Пси считать его слабаком — они уважали лишь холодную, грубую силу.

— Девять, и еще миллион, если к моменту открытия все дома будут проданы.

Опять тишина. Волосы на затылке снова поднялись дымом. Зверь внутри него метался, словно пытаясь поймать искры энергии. Большинство веров не чувствовали ментальную грозу, поднятую Пси, но у Лукаса был дар, который он не стеснялся использовать.

— Мы согласны, — сказала Саша. — Полагаю, вы распечатали контракт?

— Конечно. — Он раскрыл папку и достал копии документов, которые наверняка отображались на их экранах.

Саша передала один экземпляр матери.

— В электронном виде они гораздо удобнее.

Он слышал это от Пси уже сотни раз. Веры не торопились за техническим прогрессом отчасти из упрямства, но главным образом из соображений безопасности — его сородичи вот уже не одно десятилетие взламывали базы данных Пси.

— Мне нравится то, что я могу увидеть, потрогать или понюхать. В общем, что доставит удовольствие всем моим органам чувств.

Это был намек, который Саша наверняка поняла, но реакции от нее не последовало. Вообще никакой. Саша Дункан оказалась самой ледяной Пси из всех виденных им, а значит, чтобы получить от нее сведения о серийном убийце, покрываемом Пси, ее придется растопить.

Лукас заметил, как странно его привлекает мысль об играх с этой конкретной Пси, хотя прежде он считал их лишь бесчувственными механизмами. Тут Саша подняла глаза, встречая его взгляд, и пантера в нем распахнула пасть в безмолвном рычании.

Охота началась. И добычей была Саша Дункан.

* * *

Два часа спустя Саша закрыла дверь в свою квартиру и проверила ее на ментальном уровне. Ничего. Апартаменты, расположенные в том же здании, что и офис, были надежно защищены, но Саша предпочитала ставить и свои щиты на другом, более глубинном уровне. Это отнимало значительную часть ее и без того скудных психических сил, но ей надо было хоть где-то чувствовать себя в безопасности.

Удостоверившись, что квартира не взломана, она принялась методично проверять все свои внутренние замки в ПсиНет. Все на месте. Никто не мог проникнуть в сознание Саши без ее ведома.

Только теперь она позволила себе упасть на пронзительно-синий ковер, ледяной цвет которого вызвал у нее дрожь.

— Компьютер. Поднять температуру в комнате на пять градусов.

— Выполнено. — Голос был бесстрастным, но этого и следовало ожидать. Это же всего лишь реакция мощнейшего компьютера, управлявшего зданием. Там, где ей придется жить рядом с Лукасом Хантером, таких электронных систем не будет.

Лукас.

У Саши перехватило дыхание, когда она позволила себе высвободить все эмоции, которые ей приходилось подавлять во время совещания.

Страх.

Радость.

Голод.

Желание.

Страсть.

Похоть.

Сдернув заколку, она запустила пальцы в волосы, распутывая косу, затем стянула куртку и отбросила ее в сторону. Груди, стиснутые чашечками бюстгальтера, ныли. Ей отчаянно хотелось раздеться догола и прижаться к чему-то теплому, твердому и очень мужскому.

С ее губ сорвался стон, и Саша, зажмурившись, принялась раскачиваться на месте, пытаясь унять образы, мелькавшие перед глазами. Так не должно быть. В какой бы степени она ни теряла контроль над собой в прошлом, еще никогда она не испытывала столь дикого сексуального желания. Впрочем, стоило Саше это признать, как буря начала медленно затихать, и ей удалось найти силы, чтобы вырваться из цепких лап чувственного голода.

Поднявшись с пола, она прошла в кухню и налила себе воды. Жадно опустошая стакан, она поймала взглядом свое отражение в изящном зеркале, висящем рядом со встроенным кулером. Оно было подарено вером-консультантом по другому проекту, и Саша оставила вещицу себе, даже несмотря на то, что мать неодобрительно покачала головой. Удалось оправдаться тем, что Саша хочет лучше понять другую расу. На самом же деле ей просто нравилась узорная рама.

Как бы там ни было, сейчас она предпочла бы зеркала не иметь. Слишком отчетливо оно показывало то, что ей не хотелось видеть. Копна растрепанных волос намекала на животные страсти и желания, которые Пси не могли испытывать. Лицо раскраснелось, на щеках выступили пунцовые прожилки, а глаза… Господи помилуй, они стали полуночными омутами.

Поставив стакан, Саша откинула пряди с лица и присмотрелась. Но нет, она не ошиблась — в глубине зрачков не горело ни единого огонька. Такое происходило, лишь когда Пси тратили всю психическую энергию.

Но с ней-то этого не происходило.

И хотя у нее глаза кардинала, но вот на деле ее силы оказались прискорбно ничтожными. Саша была такой слабой, что даже не смогла попасть в число тех, кто работал непосредственно с Советниками.

Отсутствие какой-либо хоть немного значимой способности в свое время немало озадачило ее инструкторов. Все указывало на то, что в ее мозгу заложен невероятный потенциал — такой есть далеко не у каждого кардинала, — но ее силы никогда себя не проявляли.

До сегодняшнего дня.

Саша покачала головой. Нет. Она не расходовала психическую энергию, так что потемнение глаз вызвано чем-то другим, тем, о чем другие Пси и не подозревали, потому что не чувствовали. Взгляд метнулся к коммуникатору на стене. Одно Саша знала наверняка — ей нельзя в таком виде нигде появляться. Стоит ей попасться кому-либо на глаза, как ее тут же отправят в Реабилитационный Центр.

От страха перехватило горло.

Пока Саша на свободе, она еще может найти способ сбежать, оборвать связи с ПсиНет, не обрекая при этом тело на паралич и смерть. А может быть, сумеет исправить свой изъян. Но оказавшись в Центре, она попадет в мир тьмы. Бесконечной, безмолвной тьмы.

Она осторожно сняла с коммуникатора крышку и отсоединила кое-какие проводки. Затем, вернув крышку на место, набрала номер Никиты, жившей в пентхаузе несколькими этажами выше.

Та ответила через пару секунд.

— Саша, твой экран выключен.

— Я не знаю, почему, — соврала Саша. — Подожди минутку. — Выдержав небольшую паузу и переведя дух, она продолжила: — Похоже, неисправность. Я вызову техников, чтобы они проверили.

— Зачем ты звонишь?

— Боюсь, придется отменить наш ужин. Я получила от Лукаса Хантера некоторые документы, которые хотела бы просмотреть, прежде чем с ним встречаться.

— Как оперативно для веров. Увидимся завтра на совещании. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мама, — проговорила Саша в пустоту. Хотя Никита проявляла не больше материнских чувств, чем компьютер в квартире, Саше все равно было больно. Впрочем, сегодня эту боль погребла под собой лавина прочих, куда более опасных эмоций.

Стоило Саше расслабиться, как коммуникатор запищал, сигнализируя о входящем вызове. Определитель номера отключился вместе с экраном, так что она не смогла понять, кто звонит.

— Саша Дункан слушает, — ответила она, пытаясь заглушить страх, что Никита передумала.

— Здравствуйте, Саша.

Колени едва не подкосились от звука текучего, скорее мурлыкающего, нежели рычащего голоса.

— Мистер Хантер.

— Лукас. В конце концов, мы же коллеги.

— Зачем вы звоните? — Холодная сосредоточенность на деле была единственной возможностью совладать с каруселью эмоций.

— Я не могу вас видеть, Саша.

— Экран неисправен.

— Как удобно.

Ей показалось, или в его голосе действительно мелькнула ирония?

— Полагаю, вы звоните не для того, чтобы просто немного поболтать.

— Хочу пригласить вас на завтрак, чтобы встретиться с нашей командой проектировщиков.

Голос просто журчал.

Саша понятия не имела, всегда ли там звучали такие соблазнительно-греховные нотки, или Лукас просто дразнил ее. Эта мысль заставила ее похолодеть, потому что если даже он заподозрил, что с ней что-то не так, значит, ей уже подписан смертный приговор. Ведь оказаться запертой в Центре — значит, превратиться в живого мертвеца.

— Во сколько? — Она обхватила себя руками, пытаясь говорить максимально ровно. Пси всегда были очень-очень осторожны, скрывая от мира любые свои возможные недостатки. Еще никому из приговоренных к реабилитации не удавалось ускользнуть от Совета.

— В семь тридцать. Вас устраивает?

Как ему удавалось даже обычное приглашение на чисто деловую встречу превратить в настоящее искушение? Хотя, может быть, причина кроется в ее нестабильном разуме.

— Где?

— В моем офисе. Знаете, где это?

— Конечно. — Бизнес-лагерь Дарк-Ривер располагался возле суетного Китайского Квартала, занимая невысокое офисное здание. — Я приеду.

— Буду ждать.

Для обостренных чувств Саши последняя фраза прозвучала скорее как угроза, нежели обещание.

Глава 2

Стоя у окна своего кабинета, Лукас смотрел вниз, на узкие улочки, ведущие в безумную суматоху Китайского Квартала, но его мысли были заняты исключительно воспоминаниями о звездных глазах Саши. Его зверь учуял в ней нечто, что не вписывалось в образ и казалось… каким-то неправильным. Хотя Лукас уловил не прогорклый запах безумия, а восхитительно дивный аромат, не имевший ничего общего со стальной вонью большинства Пси.

— Лукас?

Даже не оборачиваясь, он мгновенно узнал вошедшего.

— В чем дело, Дориан?

Один из его стражей подошел и встал рядом. Блондин, да еще и голубоглазый, Дориан походил на серфера, мающегося бездельем в ожидании сезона волн, но дикий огонь, сверкавший в его взгляде, противоречил первому впечатлению. Дориан был латентным вером — во время беременности его матери что-то пошло не так, и он родился леопардом во всех отношениях… но не мог перекидываться.

— Как все прошло?

— Мне подсунули шпионку из Пси.

Лукас глядел на автомобиль, скользящий по темной улице благодаря энергетической батарее, вырабатывающей экологически чистую энергию. Двигатель изобрели веры. Если бы не их раса, мир давно бы канул в Лету.

Может, Пси и считали себя на планете главными, но именно веры прислушивались к пульсу Земли и видели, как переплетаются ее жизненные потоки. Веры и некоторые люди.

— Сумеешь ее расколоть?

Лукас пожал плечами:

— Она такая же, как и все остальные. Но я попробую. Кстати, она кардинал.

Дориан качнулся на каблуках.

— Если одному из них что-то известно об убийце, то и все они о нем знают. Эта их сеть связывает всех воедино.

— Они называют ее ПсиНет. — Подавшись вперед, Лукас прижал ладони к стеклу, наслаждаясь его холодной лаской, — и я не слишком хорошо представляю себе, как она работает.

— Это чертов улей для мозгов. Как еще она может работать?

— У них слишком развита иерархия, а значит, вряд ли у рядовых членов есть доступ ко всей информации. Демократия — это не про Пси.

Мир Пси — холодный, расчетливый, предназначенный для сильнейших — был самым жестоким из всего, что только видел Лукас.

— Но твоей Пси наверняка что-то известно.

Саша — дочь Советника, сама обладающая немалыми силами, так что, без сомнения, она вхожа и во внутренний круг.

— Да. — Лукас выяснит все, что она знает об убийце.

— Ты когда-нибудь спал с Пси?

Лукас наконец отвел взгляд от окна и удивленно воззрился на Дориана.

— Предлагаешь соблазнить ее ради информации?

Идея должна была его возмутить, но почему-то и мужчина, и зверь сочли ее довольно интригующей.

Дориан расхохотался:

— Да ты себе яйца отморозишь. — В голубых глазах сверкнуло что-то злое. — Знаешь, они же вообще ничего не чувствуют. Как-то раз оказался я в постели с одной из них, по молодости и глупости. Напился, и она пригласила меня к себе.

— Как странно. — Обычно Пси довольно замкнуты.

— Думаю, для нее это было чем-то вроде эксперимента. Девчонка помешалась на науке. Мы занимались сексом, но, черт подери, это все равно, что развлекаться с бетонной балкой. Никакой жизни, никаких эмоций.

У Лукаса перед глазами тут же возник образ Саши Дункан. Принюхиваясь к эху воспоминаний, пантера в нем оставалась совершенно спокойной. Да, Саша была ледяной, но под ее броней скрывалось что-то еще.

— Мы можем лишь пожалеть их.

— Их надо не жалеть, а на части порвать.

Лукас оглянулся на город. Он умело прятал свои эмоции, но гнев, который он испытывал, по силе ничуть не уступал ярости Дориана. Ведь полгода назад сестру стража нашли они вдвоем. Все ее тело было безжалостно изрезано, искромсано, располосовано уверенной рукой. Кто-то, не задумываясь, забрал жизнь красивой энергичной женщины.

На месте преступления Лукас не обнаружил никаких животных запахов, зато сумел уловить стальную вонь Пси. Остальные веры узнали, с какой жестокой эффективностью было совершено убийство, и ни у кого не возникло ни малейших сомнений в том, откуда явилось это чудовище. Вот только Совет Пси утверждал, что им ничего не известно об этом инциденте, а власти так неохотно вели расследование, будто и вовсе не хотели найти преступника.

Так что обитатели Дарк-Ривер принялись копать сами и обнаружили еще несколько похожих убийств. Все ниточки оказались запрятаны столь тщательно, что это было по силам лишь одной организации. Совет Пси оплел своей паутиной каждый следственный комитет страны.

Терпению веров пришел конец. Им надоело высокомерие Пси, их низкая политика и махинации. Десятилетия скрытого негодования и ярости превратились в пороховую бочку, которую Пси, сами того не зная, подожгли своим последним злодеянием.

Это была война.

В самом эпицентре которой оказалась одна необычная Пси.

* * *

Когда Саша ровно в семь тридцать подъехала к офисному зданию Дарк-Ривер, в дверях ее встретил сам Лукас. В джинсах, белой футболке и черном пиджаке из кожзама, он ничуть не походил на того бизнесмена, с которым она встречалась накануне.

— Доброе утро, Саша. — Медленная улыбка просто вынуждала ее ответить тем же.

Однако на этот раз Саша была готова.

— Доброе утро. Давайте приступим к делу? — Ледяная сосредоточенность — вот единственное, что удержит этого мужчину на расстоянии. Ведь не нужно быть гением, чтобы понять: Лукас Хантер привык получать все, чего только пожелает.

— Боюсь, планы изменились. — Лукас, словно извиняясь, слегка развел руками, но в его глазах не мелькнуло ни капли сожаления. — Один из проектировщиков не успел вовремя приехать в город, так что я перенес встречу на три часа.

Саша почуяла обман. Правда, она никак не могла понять, это оттого что Лукас пытается ее очаровать, или потому что он лжет ей.

— Почему вы мне не позвонили?

— Я подумал, что раз уж вы все равно в дороге, мы с вами могли бы съездить и посмотреть участок, который я выбрал. — Он улыбнулся. — Стараюсь рационально использовать ваше время.

Он смеялся над ней, и Саша это понимала.

— Тогда идемте.

— Поедем в моей машине.

Она не стала протестовать. Как поступила бы и любая другая Пси на ее месте. Он знал дорогу, и, казалось бы, вполне разумно, что автомобиль поведет он. Но Саша не была нормальной Пси, так что ей захотелось огрызнуться, заявить, чтобы он держал свои приказы при себе.

— Вы уже завтракали? — поинтересовался Лукас, когда они оказались в машине, и он положил руки на руль.

Саша слишком нервничала, чтобы есть. Что-то в Лукасе Хантере ускоряло ее падение в пропасть безумия, и она не могла ни предотвратить это, ни заставить себя оборвать с ним все контакты.

— Да. — Саша так и не поняла, что заставило ее соврать.

— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы вы упали в обморок мне на руки.

— Я никогда в жизни не падала в обморок, так что вы в полной безопасности.

Все время, пока они ехали в сторону моста Бей Бридж, Саша смотрела, как мимо проносится город. Сан-Франциско был сверкающей жемчужиной, расположенной на берегу моря, но она предпочитала местность за его пределами, где во власть вступала природа. Кое-где леса тянулись до самой границы с Невадой и даже еще дальше.

Национальный парк Йосемити был одним из крупнейших островов девственной природы. Пару веков назад власти обсуждали, не стоит ли ограничить его участком земли к востоку от округа Марипоса. Но ту войну верам удалось выиграть, так что Йосемити позволили расти вволю, и он дотянулся до лесов Эльдорадо и Тахо. При этом городок на озере Тахо все еще процветал.

Сейчас Йосемити занимал половину Сакраменто, огибая винодельческие районы в долине Напа, чтобы на севере обнять Санта-Розу. К юго-востоку от Сан-Франциско Йосемити уже почти поглотил Модесто. Поскольку он непрерывно расширялся, национальным парком теперь признавали лишь часть его территории, остальное же веры закрыли от чужаков и позволяли им появляться там только при исключительных обстоятельствах.

Насколько Саше было известно, Пси никогда не добивались разрешения жить так близко к дикой природе. Ей стало любопытно, как выглядели бы эти зеленые земли, имей Пси над ними полный контроль. Почему-то она сомневалась, что при таких условиях Калифорния оставалась бы столь же лесистой.

Поймав на себе удивленный взгляд Лукаса, Саша вдруг поняла, что вот уже сорок минут хранит полное молчание. К счастью, Пси славились своим равнодушием к светским беседам.

— Если мы согласимся на тот участок, который вы выбрали, сколько времени уйдет на оформление его покупки?

Лукас снова сосредоточился на вождении:

— День. Участок находится на территории Дарк-Ривер, но по давней прихоти судьбы принадлежит волкам Сноу-Данс. Они будут рады продать его за разумную цену.

— Разве вы сами не заинтересованы в этой сделке?

Воспользовавшись тем, что внимание Лукаса приковано к дороге, Саша принялась рассматривать отметины на его лице. Их вид — дикий и первобытный — будто дергал за какие-то потаенные струнки в ее душе. Саша никак не могла отделаться от мысли, что они, вероятно, выдают истинную природу Лукаса, тогда как его облик бизнесмена — всего лишь маска.

— Заинтересован. Но никого другого в посредники они не выберут, так что вам остается надеяться, что я вас не надую.

Саша не знала, стоит ли воспринимать его всерьез.

— Мы очень хорошо осведомлены о стоимости недвижимости. Никому не удастся нас «надуть».

Его губы скривились в улыбке:

— Это идеальное место для строительства. Веры едва ли не кончают при одной мысли о том, как бы жить в этом районе.

Саша сочла, что Лукас в своих попытках смутить ее зашел слишком далеко. Или этот чересчур умный леопард догадывался о ее изъяне? Чтобы сбить его со следа, она постаралась придать своему тону максимум невыразительности:

— Очень красочно, но меня мало волнуют их переживания. Я лишь хочу, чтобы они купили здесь жилье.

— Купят. — В этом Лукас не сомневался. — Мы почти приехали.

Он свернул с проселочной дороги и, проехав еще немного, остановил машину на краю огромного пространства, занятого одной только растительностью. Вообще-то территории возле городка Мантека были не такими уж и лесистыми, но на этом участке сотни деревьев раскинули свои кроны.

Распахнув дверь, Лукас выбрался из салона, разочарованный тем, что ему так и не удалось проникнуть под слой льда, которым Саша укрывалась как щитом. Он-то запланировал поездку исключительно ради того, чтобы выведать у нее хоть какую-нибудь информацию. Но заставить Пси открыться — все равно что велеть волку перекинуться в леопарда.

А что хуже всего, Лукаса, казалось, очаровывала его же добыча. Его пленяло то, как ее волосы каким-то непостижимым образом будто темнели на солнце, когда Саша ерзала, вытягивая ноги. Или как ее кожа сияла, словно темный мед.

— Можно задать вопрос? — Это был порыв пантеры, но мужчина увидел в нем отличную возможность свести разговор в нужное русло.

Саша подняла голову:

— Все, что сочтете нужным.

— Ваша мать явно азиатского происхождения, но у вас славянское имя и шотландская фамилия. Любопытно. — Он не отходил от Саши, пока та осматривала участок.

— Это не вопрос.

Лукас прищурился. У него возникло подозрение, что Саша подтрунивает над ним, хотя Пси, конечно же, никогда никого не поддразнивали.

— Откуда столь неожиданная комбинация? — спросил он, ни в чем не уверенный, когда дело касалось этой конкретной Пси.

К его удивлению, она тут же ответила:

— В зависимости от традиций семьи, мы берем фамилию либо отца, либо матери. В нашей семье вот уже три поколения фамилия передается по материнской линии. А вот моя прабабушка, Айя Кумамото, взяла фамилию мужа. Его звали Эндрю Дункан.

— Она была из Японии?

Саша кивнула.

— Их дочь — Рейна Дункан, моя бабушка, родила ребенка от Дмитрия Куковича, и он выбрал имя Никите. Мать решила продолжить семейные традиции, поскольку психологи считают, что чувство причастности к истории позволяет ребенку лучше адаптироваться в обществе.

— Ваша мать похожа на японку, а вы — нет.

Облик Саши был настолько уникален, что бросал вызов всем попыткам подобрать слова для его описания. Ничто в ней не указывало на то, что она вышла из того же инкубатора, что и прочие безжизненные роботы-Пси.

— Видимо, в моем случае доминантными оказались гены отца, в то время как у Никиты — гены ее матери.

Лукас не мог представить, чтобы когда-либо он стал бы говорить о своих родителях в таких безликих выражениях. Они любили его, вырастили, умерли за него. И воспоминания о них заслуживали всей полноты эмоций.

— А ваш отец? Что он добавил в столь экзотическую смесь?

— Он был англо-индийского происхождения.

Что-то в голосе Саши пробудило в звере Лукаса защитный инстинкт.

— В вашей жизни его больше нет?

— Никогда не было.

Саша осторожно ступала по тропинке, пытаясь унять боль от напомнившей о себе старой раны. Здесь и не могло сложиться по-другому. Ее отец, как и мать, был из Пси.

— Не понимаю.

На этот раз Саша не стала дразниться, что это не вопрос.

— Мать предпочла зачатие медицинским путем.

Лукас остановился столь внезапно, что Саша едва не выдала своего удивления.

— Что? Так она отправилась в банк спермы и выбрала донора с лучшими генами? — Он явно был поражен до глубины души.

— Довольно грубо, но в целом верно. Сейчас это самый распространенный способ зачатия среди Пси. — Саша знала, что Никита ждет того момента, когда же дочь последует по ее стопам. Мало кто из их расы действовал по старинке, это занятие считалось бестолковой потерей времени, которое можно было потратить с куда большей пользой и выгодой. К тому же медико-психологический способ имел и другие преимущества.

— Этот процесс совершенно безопасный и более целесообразный. — Вот только сама Саша никогда на это не пойдет. Она не собирается передавать ребенку порок, который саму ее обрекает на безумие. — Мы всегда можем отсеять поврежденные яйцеклетки и сперматозоиды. Именно поэтому у нас крайне низкий уровень детских болезней. — И все же ошибки случаются. Сама Саша живое тому доказательство.

Лукас покачал головой, и этот жест вышел настолько кошачьим, что ее сердце подпрыгнуло. Иногда обаяние и очарование Лукаса затмевали его звериную природу. А потом он смотрел на нее с таким откровенным жаром во взгляде, что Саша понимала: под показушной цивилизованностью нет ничего ручного.

— Вы даже не представляете, чего себя лишаете.

Лукас стоял, пожалуй, слишком близко к ней.

Саша не стала отодвигаться. Пусть он и альфа, явно привыкший к послушанию, но она не принадлежит к его стае.

— Напротив. В раннем возрасте мне объяснили принципы размножения животных.

Лукас расхохотался, и этот смех задел что-то глубоко внутри нее, там, куда никто никогда не дотягивался.

— Принципы размножения животных? М-да, это можно и так назвать. А вы пробовали когда-нибудь?

Саша оказалась не в силах сосредоточиться, когда он стоял так близко… только руку протяни. От него пахло опасностью, дикостью и страстью — всем тем, что она не могла себе позволить. Это было самое настоящее искушение.

— Нет. С чего бы?

Он наклонился еще ближе.

— Потому что, моя милая, это вполне может понравиться зверю внутри вас.

— Я не ваша милая. — Стоило этим словам сорваться с ее губ, как Саша замерла. Ни одна Пси не клюнула бы на эту приманку.

Глаза Лукаса полыхнули:

— Может, я заставлю вас передумать.

Саша поняла, что, хотя Лукас и поддразнивал ее, он все-таки заметил ее оплошность и теперь явно размышлял, что бы это значило. Хотя ситуацию уже никак не изменить, Саша еще могла направить разговор в более деловое русло.

— Вы хотели что-то мне показать?

Его озорная улыбка разбила вдребезги ее надежду удержать происходящее под контролем.

— О, многое, моя милая. Очень многое.

Лукас наблюдал за Сашей, за ее движениями, втягивая в себя ее густой запах, теплый и такой же экзотический, как и ее происхождение.

Пантера, запертая в клетке его разума, весьма заинтересовалась Сашей. Зверю захотелось лизнуть ее, удостовериться, так ли хороша она на вкус, как кажется. Все веры были ласковыми по натуре, но золотистая кожа Саши буквально манила потрогать ее, а пухлые губы просто умоляли, чтобы их укусили… самым непристойным образом. Все в Саше взывало к чувствам Лукаса.

Впрочем, Лукас сопротивлялся обуревавшим его желаниям, потому что это вполне мог оказаться какой-нибудь трюк Пси. Что, если они наконец-то придумали способ психического воздействия на веров? Прежде его народ находился в безопасности, потому что Пси были слишком холодны, чтобы интересоваться, что движет верами: жизнь, голод, ощущения, секс. Причем под последним подразумевалось не то невыразительное аскетическое действо, которое описывал Дориан, а страстные, дикие, разнузданные занятия любовью.

Лукас преклонялся перед женщинами — и из людей, и из веров, — ему нравился их запах, он любил чувствовать под собой мягкое тело, обожал слышать крики удовольствия… Но никогда еще его не тянуло к врагу. Борясь с влечением, он оценивал взглядом фигурку Саши.

Она была высокой, но отнюдь не тощей. Такие опасно аппетитные формы у ее расы наверняка считались почти что незаконными. Несмотря на корпоративные доспехи черного костюма и наглухо застегнутой строгой белой блузы, Лукас догадывался, что ее груди в его ладонях не поместятся. Когда Саша наклонилась, чтобы рассмотреть что-то на земле, Лукас с трудом обуздал инстинкты зверя. Изгиб бедер выдавал в ней очень чувственную женщину, а попка в форме сердечка просто сводила с ума.

Саша повернула голову, словно почувствовав на себе его взгляд, и, хотя их разделяло немалое расстояние, Лукас уловил почти осязаемый запах страсти, которую она пыталась скрыть. Нахмурившись своим мыслям, он подошел к ней. Пси не испытывают страсть. Они настолько превратили себя в механизмы, настолько это вообще возможно. Но с этой Пси что-то было не так, и он твердо решил выяснить, что именно.

— Почему вы выбрали этот район? — спросила Саша, когда Лукас подобрался ближе. Ее глаза цвета ночного неба, не мигая, уставились на него.

— Ходят слухи, что при определенных обстоятельствах глаза кардинала могу засиять тысячами цветов. — Лукас пытался найти на лице Саши нужные ему ответы. — Это правда?

— Нет. Они могут стать только черными и все.

Саша отвернулась. Лукасу хотелось верить: она избегает смотреть ему в глаза, потому что он тревожит ее чувства. Зверь в нем бесился от того, что заворожен ею, в то время как сама Саша полностью к нему равнодушна.

— Расскажите мне об участке.

— Это идеальный вариант для веров — чуть больше часа езды от города, и в то же время в достаточно диком районе, чтобы душа возрадовалась.

Взгляд Лукаса упал на ее туго заплетенную косу. Искушение дернуть за нее оказалось слишком сильно, и он не смог устоять.

Саша подпрыгнула.

— Вы что делаете?

— Просто захотелось потрогать ваши волосы. — Для Лукаса необходимость касаться была едва ли не сильнее потребности в кислороде.

— Почему?

Еще никто из Пси не задавал ему этот вопрос.

— Потому что это приятно. Мне нравится трогать мягкие, теплые, шелковистые вещи.

— Понятно.

Неужели он действительно услышал дрожь в ее голосе?

— Попробуйте.

— Что?

Он приглашающе наклонил голову.

— Ну же. В отличие от Пси, веры не возражают против прикосновений.

— Всем известно, как вы бережете то, что считаете своим, — сказала Саша. — Вы не позволяете посторонним дотрагиваться до себя.

— Верно. Право на прикосновение есть только у любовников и членов Стаи. Но мы не Пси, мы не сходим с ума, если до нас дотронется кто-то другой. — По какой-то необъяснимой причине Лукасу очень хотелось почувствовать на себе ее руки. Причем желание не имело ничего общего с поисками убийцы. Это должно было бы заставить его прекратить игры, но в тот момент им управляла пантера, а ей очень хотелось, чтобы ее погладили.

Саша подняла руку, но тут же замерла.

— Нет никаких оснований, чтобы это делать.

Лукас спросил себя, кого из них она пытается убедить.

— Считайте это экспериментом. Вам уже доводилось прикасаться к веру?

Покачав головой, Саша преодолела разделявшее их расстояние и провела ладонью по его волосам. Лукас почти что замурлыкал. Он ждал, что она тут же отступит, но Саша удивила его, повторив свой жест. И еще раз. И снова.

— Какое необычное ощущение. — Помедлив еще секунду, Саша резко опустила руку. — Ваши волосы прохладные, мягкие и по текстуре похожи на натуральный шелк, который я однажды трогала.

Долг Пси — проанализировать все, даже такую мелочь, как прикосновение.

— Можно теперь мне?

— Что?

Лукас провел пальцами по ее косе. На этот раз Саша не отшатнулась.

— Можно ее расплести?

— Нет.

Пантера в нем замерла, учуяв в ее голосе намек на панику.

— Почему?

Глава 3

— У вас нет такого права.

Рассмеявшись, Лукас выпустил косу из своих пальцев. Оказавшись на свободе, Саша тут же отступила на шаг. Время для игр истекло.

— Я выбрал под застройку этот участок, — начал Лукас, отвечая на предыдущий ее вопрос, — из-за его месторасположения. Пусть большинство веров и живут городской жизнью, мы наполовину звери, и потребность быть наедине с природой у нас в крови.

— Так кем вы себя считаете? — спросила Саша. — Человеком или животным?

— И тем, и другим.

— Кто-то все равно должен доминировать. — Совершенство ее лица омрачила хмурая складка на лбу.

Саша хмурится? Однако уже в следующий миг морщинка исчезла.

— Нет. Мы единое целое. Я пантера так же, как и мужчина.

— А я думала, вы леопард.

— Черные пантеры — это не отдельный вид. Это лишь окрас.

Лукаса не удивило, что Саша не разбиралась в деталях. Пси считали всех веров одинаковыми, и в этом заключалась их главная ошибка. Волк не имеет ничего общего с леопардом, а орел — с лебедем.

И вышедшая на охоту пантера смертельно опасна.

Лукас подошел к автомобилю, чтобы забрать телефон и позвонить волкам Сноу-Данс. Воспользовавшись тем, что он повернулся к ней спиной, Саша ослабила самоконтроль, оценивая мужскую красоту альфы. Он выглядел таким… аппетитным. Саша еще никогда прежде не использовала этого слова — просто не встречала что-то или кого-то, кому оно подходило бы. А вот для Лукаса Хантера это определение казалось как нельзя более естественным.

В отличие от холодных замкнутых мужчин Пси, Лукас был игривым и открытым. И из-за этого еще более опасным. Она видела хищника, скрывающегося внутри него — Лукас мог прикидываться безобидным, но когда придет время показать клыки, он вцепится прямо в горло. Никто не сумел бы в столь юном возрасте возглавить стаю хищников, не находись он на самой вершине пищевой цепочки.

Это ее не пугало. Может быть, потому что в лабиринтах ПсиНет Саша видела истинный ужас, нечто столь извращенное и жестокое, что на фоне этого нескрываемая звериная природа Лукаса казалась чем-то вроде глотка свежего воздуха. Пусть альфа и старался всеми силами ее очаровать, но, по крайней мере, вовсе не думал при этом прикинуться кем-то другим — не охотником, не хищником в душе и снаружи.

Лукас будил в Саше голод и желания, угрожавшие сломить и без того хрупкую ледяную маску Пси, которую Саша носила, чтобы выжить. Ей следовало бы бежать от него как можно дальше. Вместо этого она невольно пошла ему навстречу, когда Лукас направился к ней, прижимая к уху плоское серебристое устройство — изобретение Александра Белла претерпело за эти годы немало изменений.

— Они хотят двенадцать миллионов.

Лукас остановился в паре футов от Саши и жестом дал ей знать, что его собеседник все еще на линии.

— Это вдвое больше рыночной стоимости участка. — Саша не собиралась выслушивать издевки. — Я предлагаю шесть с половиной миллионов.

Лукас поднес телефон к уху, но не стал повторять ее слова, и Саша поняла, что собеседник-волк ее расслышал. Это еще раз напомнило, что, какого бы высокого мнения ни были о себе ее сородичи Пси, у веров тоже имелись кое-какие замечательные способности.

— Они отвечают, что не собираются набивать карманы Пси. И ничего не потеряют, если вы не купите участок. Они с радостью продадут его вашим конкурентам.

Саша хорошо подготовилась к этому разговору.

— Не продадут. Семейная группа Рика-Смайт уже вложила все доступные им средства в проект в Сан-Диего.

— Тогда волки оставят участок как есть. Двенадцать миллионов, или они отказываются от сделки.

Зеленые глаза Лукаса пронизывали ее насквозь, и Саша спросила себя, не пытается ли он заглянуть ей в самую душу. Наверное, стоит предупредить его, что это бесполезно. Она же Пси — у них нет души.

— Мы не можем позволить себе такие расходы. Они никогда не окупятся. Найдите другой участок, — ровно произнесла она, пытаясь держать себя в руках, хотя присутствие Лукаса выбивало ее из колеи.

На этот раз Лукас повторил ее слова в трубку. Выслушав ответ, он сказал:

— У них есть встречное предложение.

— Слушаю.

— Они отдадут землю за пятьдесят процентов от прибыли, при условии что ни один из домов не будет продан Пси. И они хотят подписать соглашение, по которому будущие владельцы также не смогут перепродать здешнюю недвижимость Пси. — Лукас пожал плечами. — Земля должна оставаться во владении веров или людей.

Такого Саша никак не ожидала, но взгляд Лукаса выдавал, что альфе все было известно с самого начала. И он ее не предупредил. Саша насторожилась. Уж не пытается ли он спровоцировать ее, чтобы вызвать эмоциональную реакцию?

— Дайте мне несколько минут. Я не уполномочена самостоятельно принимать подобные решения.

Отойдя на пару шагов, хотя в этом не было особой необходимости, Саша связалась с матерью через ПсиНет. Обычно они прибегали к телепатии, но Саша была слишком слаба, чтобы посылать сигнал на такие дальние расстояния. Очередное напоминание о ее бессилии, означавшее, что Саше надо быть все время начеку. В отличие от других кардиналов, она пустышка.

Никита ответила сразу же.

— Что такое?

Часть ее сознания переместилась в замкнутую зону ПсиНет.

Саша пересказала ей предложение Сноу-Данс и добавила:

— С точки зрения веров это место идеально для жилья. Если волки отдадут участок, наши издержки уменьшатся, а значит, возрастет прибыль. Вычет их процента не должен сильно сказаться на конечном результате. Возможно, мы даже выиграем.

Никита медлила с ответом. Саша понимала, что мать проверяет данные.

— У волков есть дурная привычка: если дать им палец, они откусят всю руку.

У Саши было подозрение, что эта привычка водится за всеми хищными верами. Взять хотя бы Лукаса: он явно пытается возобладать над ней с той самой секунды, как впервые увидел.

— Насколько известно, волки Сноу-Данс не вкладывают средства в недвижимость. Возможно, это эмоциональная реакция: они не желают, чтобы их земли попали в руки Пси.

— Скорее всего, ты права. — Еще одна пауза. — Но соглашение с волками все равно оставит в силе наше условие: за нами сохраняется контроль над всеми этапами, от проектирования до маркетинга. Стая Сноу-Данс должна быть пассивным партнером. Мы разделим с ними прибыль, но ничего более.

— А как насчет их требования не продавать дома нам? — Нам. Пси. Расе, которой на самом деле Саша не принадлежит. — По законам рынка это условие вполне легально.

— Проект возглавляешь ты. Что думаешь?

— Пси не захотят жить здесь. — Для ее сородичей это слишком открытое место. Они предпочитают тесные помещения с надежными крепкими стенами. — Так что не стоит ради этого ломать копья. А еще нам не придется платить Лукасу последний миллион, если он не успеет продать все объекты.

— Убедись, что он это осознает.

— Хорошо. — Интуиция подсказывала, что на самом деле альфа опережает их как минимум на один шаг.

— Сообщи, если возникнут проблемы.

Присутствие Никиты перестало ощущаться.

Саша повернулась к Лукасу и увидела, как он потирает затылок, словно у него зудела кожа. Сашу зачаровала игра мускулов, ничуть не скрываемых черной курткой. Движения были текучими и грациозными, словно у крадущейся кошки.

И только когда Лукас вскинул брови, Саша поняла, что беззастенчиво пялится на него. С трудом сдерживаясь, чтобы не залиться краской, она сказала:

— Мы согласимся на их требования, если они будут пассивным партнером. То есть они не должны ни во что вмешиваться.

Лукас опустил руку и поднес телефон к уху.

— Они согласны. Я подготовлю контракт. — Он захлопнул маленькую плоскую раскладушку.

— И мы не забыли, что вы получите последний миллион лишь в том случае, если продадите все дома в срок, — добавила Саша.

В его улыбке проскользнуло явное самодовольство.

— Это не станет проблемой, моя милая.

Уже в машине Саша поняла, что это первая на ее памяти равноправная сделка веров и Пси. Впрочем, Саша не волновалась — инстинкты подсказывали ей, что все пройдет удачно. Жаль только, что стоит обмолвиться про инстинкты, как ей тут же устроят химическую лоботомию.

* * *

Лукаса мучило разочарование. Мало того что он не смог выведать у Саши никакой полезной информации, так еще она улавливала малейшие особенности поведения веров, на которые Пси обычно не обращали внимание. А что хуже всего, вместо того чтобы выпытывать у Саши нужные ответы, Лукасу постоянно приходилось сдерживать желание обо всем ей рассказать.

— Как вам этот пункт?

Он указал на строчку будущего контракта. Они с Сашей расположились в его кабинете на верхнем этаже здания Дарк-Ривер. Ей он подобрал соседний кабинет. Идеальная ловушка. Только бы Саша проболталась хоть о чем-нибудь…

Она просмотрела текст и подвинула черновик договора к Лукасу.

— Надо поменять слово «согласно» на «в соответствии», в остальном меня все устраивает.

Лукас задумался над предложенной правкой.

— Хорошо. Вряд ли Сноу-Данс станут с вами драться из-за такой мелочи.

— А они должны со мной драться?

— Нет, если контракт будет честным. — Интересно, Пси вообще знают, что такое честность? — Мне они доверяют, и я скажу им правду. Они сдержат слово, если вы, конечно, не затеете двойную игру.

— А слову веров можно верить?

— Больше, чем слову Пси.

Лукас стиснул зубы, вспоминая, с каким лицемерием Пси утверждали, что их расе несвойственны насилие и гнев, а теперь выяснялось обратное.

— Вы правы. В моем мире тонкие интриги считаются весьма эффективным инструментом воздействия.

Лукас поразился, что Саша заговорила об этом.

— И насколько тонкие?

— Возможно, некоторые заходят слишком далеко.

Саша сидела совершенно неподвижно. Лукасу захотелось преодолеть разделявшее их расстояние и дотронуться до нее. Возможно, прикосновение поведало бы ему больше, чем слова.

— И кто наказывает тех, кто заходит слишком далеко?

— Совет, — тут же заявила Саша.

— А если Совет ошибается?

Ее глаза — полные решимости и до жути красивые — встретились с его.

— Им известно все, что происходит в ПсиНет. Как они могут ошибаться?

Значит, далеко не все посвящены в секреты их Сети.

— Но если больше ни у кого нет доступа ко всей информации, как они могут уличить виновных?

— А кто может уличить вас? — неожиданно спросила Саша. — Кто наказывает альфу?

Хотелось бы Лукасу оказаться по ту сторону стола, чтобы прикоснуться к Саше и понять, пытается ли она дразнить его в ответ или ею просто движет логика.

— Если я нарушу законы Стаи, меня покарают стражи. А кто покарает ваш Совет?

Повисла пауза. Лукас уже думал, Саша вообще не ответит, однако она все же заговорила:

— Они Совет. Они стоят над законом.

Интересно, сознает ли она вообще, в чем только что призналась? И переживает ли из-за этого? Последняя мысль была самым настоящим безумием, потому что Пси заботились лишь о своем унылом образе жизни. Хотя инстинкты подсказывали Лукасу, что Саша другая.

Надо выяснить правду, причем прежде, чем он сделает что-то, о чем впоследствии может пожалеть. И лучший способ сломить сашин непроницаемый панцирь — это вырвать ее из безопасного мира Пси и швырнуть прямиком в пламя.

— Хотите пообедать?

— Мы можем встретиться здесь через час… — начала она.

— Я приглашаю вас, милая. — Он добавил голосу нежности. В прошлый раз это заставило Сашу вздрогнуть, и Лукас решил проверить, не оступится ли она снова. — Или у вас свидание?

— Мы не ходим на свидания. И я принимаю ваше приглашение.

Никаких внешних реакций, но Лукас уловил едва заметное раздражение.

Он поднялся, чувствуя, как удовлетворение разливается по его венам — ловушка захлопнулась.

— Тогда идемте, утолим голод.

Чуть раскосые глаза на миг расширились, но Саша моргнула, и странное выражение исчезло. Не обманывается ли он, воображая, что одна из безжалостных Пси испытывает эмоции? Может быть, все дело в том, что его тянет к ней? В план альфы не входило оказаться в постели с врагом. К несчастью, его внутренний зверь умудрялся срывать любые, даже самые идеальные планы, если испытывал к чему-то — или кому-то — особый интерес.

* * *

Спустя сорок минут Саша вышла из машины Лукаса и уставилась на дом, который, по словам альфы, принадлежал паре его сородичей. Он располагался на самой окраине, где городские здания уже уступили место опушке леса. К дому, почти спрятавшемуся за деревьями, вела длинная подъездная дорога.

Саша чувствовала себя очень неуютно. Никто не учил ее, как вести себя в подобных ситуациях… потому что веры никогда не приглашали Пси в свои дома.

— Вы уверены, что владельцы не станут возражать?

— Тэмми любит гостей, — заверил ее Лукас. Коротко постучав и услышав из дома «Войдите», он без колебаний шагнул внутрь.

Последовав за ним по коридору, Саша оказалась в огромной комнате — столовой и кухне одновременно. Справа стоял прямоугольный деревянный стол с шестью стульями. Столешница, как и ножки, была вся исцарапана, наверняка стараниями когтистых лап.

Полированный пол был накрыт цветастым ковром, который тоже не скрывал многочисленных царапин на древесине. В аналитическом уме Саши тут же отложилось, что отметины почему-то выглядят слишком тонкими для когтей леопарда.

— Лукас!

Из-за кухонной стойки вышла красивая женщина с густыми каштановыми волосами.

Лукас подошел к ней.

— Тамсин.

Наклонившись, он поцеловал ее в губы. Женщина на секунду обвила его руками, прежде чем отстраниться.

У Саши, ставшей свидетельницей этого проявления близости, внезапно сдавило грудь. Умевшая различать эмоции, чтобы мгновенно их подавлять, она распознала это чувство как ревность — сочетание гнева и собственничества, делающее людей особо уязвимыми. Сашу учили, как использовать слабости людей и веров, но она прибегала к этим знаниям, чтобы скрывать собственные недостатки.

— И кого ты привел в гости? — Брюнетка подошла ближе. — Привет. Я Тамсин. — Она протянула было руку, но тут же, видно, вспомнила об обычном для Пси отвращении к прикосновениям.

— Я Саша Дункан.

За плечом Тамсин Саша встретила взгляд Лукаса. Он так пристально смотрел на нее, что она занервничала. Ей пришлось вернуть внимание к хозяйке дома.

— Садитесь же, — сказала та. — Я только что испекла божественное шоколадное печенье. Вы двое можете попробовать, прежде чем его учует остальная Стая. Готова поклясться, Кит с друзьями всегда знают, когда я вынимаю выпечку из духовки.

Она обогнула кухонную стойку. Когда она проходила мимо Лукаса, он легонько погладил ее костяшками пальцев по щеке.

Право на прикосновение.

Оно распространяется на любовников и членов Стаи.

— Это ваша пара? — поинтересовалась Саша, стоя возле Лукаса и стараясь не скрипеть зубами от ревности, терзавшей ее изнутри.

К ее удивлению, Тамсин вдруг рассмеялась. Саша и забыла, что слух веров гораздо острее, чем у Пси.

— Упаси боже, нет. И при Нейте лучше ничего подобного не говорите, а то он вздумает вызвать Лукаса на дуэль или дать выход тестостерону еще каким-нибудь древним способом.

— Прошу прощения, — сказала Саша, слишком хорошо заметив огонек, который при этом вспыхнул в глазах Лукаса. — Я неправильно поняла.

Тамсин недоуменно вскинула брови:

— Что?

Ей ответил Лукас:

— Мы поцеловались. Прикоснулись друг к другу.

— А, это. — Тамсин вытащила из шкафа тарелки и поставила их на стол. — Мы так говорим: «Привет, друг!»

Интересно, понимают ли они вообще, как им повезло? Они могут выражать эмоции, не опасаясь, что их подвергнут реабилитации. Саше захотелось вдруг сказать им, что она тоже испытывает голод по прикосновению, причем настолько сильный, что он просто сводит ее с ума. И все же она знала, что это будет настоящим безумием. Веры презирали Пси. Да даже если они и проявят какое-то сочувствие, что они смогут сделать? Ничего. Ни один Пси не сумеет существовать вне ПсиНет; единственный способ разорвать с сетью связь — это умереть.

— Ну же, — поманила ее Тамсин. — Попробуйте, это просто восхитительно.

Саша никогда не думала, что еду можно охарактеризовать как «восхитительную». Движимая любопытством, она шагнула вперед и взяла теплое печенье. Шоколад. Сладкая субстанция, любимая многими верами и людьми. Пси никогда не включали его в свое меню, потому что шоколад не содержал никаких питательных веществ, минералов и витаминов, которые не имелись бы в других, более полезных продуктах.

— Вы как будто никогда раньше не пробовали шоколад.

Лукас облокотился о стол рядом с ней. На его лице явно читалось веселье.

У нее чесались пальцы от желания прикоснуться к его шрамам, чтобы понять, гладкие они или шершавые, чувствительные или не очень.

— Не пробовала. — Саша сосредоточилась на печенье, пытаясь отвлечься от тепла, исходящего от тела Лукаса. Теперь, когда он снял куртку, она видела слишком много загорелой мужской кожи.

Тамсин изумленно распахнула глаза:

— Бедняжка. Вы столько потеряли.

— Я каждый день получаю сбалансированное питание.

Саше сочла себя обязанной защитить свой народ, хотя она знала, что они откажутся от нее, как только обнаружится ее дефект.

— Сбалансированное питание? — Лукас покачал головой, и темные волосы разметались по его плечам. — Вы едите лишь для того, чтобы поддерживать организм? — В два укуса он проглотил свое печенье. — Милая моя, это не жизнь.

В его глазах замерцали смешинки и что-то еще, обжигающее, точно намекающее на то, что он вполне может показать ей, что же такое жизнь.

Саша подавила волну желания, испугавшись, что может потерять самоконтроль. Близость Лукаса Хантера пьянила ее. И ей нестерпимо хотелось попробовать его на вкус, убедиться, что он так же хорош, как выглядит.

— Ну же, — подначила Тамсин, возвращая Сашу в реальность. — Пробуйте, пока Лукас все один не слопал. Оно не ядовитое.

Саша осторожно надкусила печенье. Сладость наполнила ее рот, и Саша с трудом сдержала восторженный стон. Неудивительно, что когда-то церковь называла шоколад воплощением дьявола. Пересиливая себя, она принялась поглощать печенье маленькими кусочками, хотя больше всего на свете ей хотелось проглотить его одним махом, а потом сграбастать всю тарелку.

— Очень необычный вкус.

— Но вам же нравится? — спросила Тамсин.

Прежде чем она успела ответить, заговорил Лукас:

— Пси не делят вещи на «нравится» и «не нравится», ведь так, Саша?

— Верно. — Нормальные Пси не делят. Интересно, кто-нибудь заметит, если она возьмет еще одно печенье? — Мы оцениваем что-то с точки зрения его полезности. Личные симпатии не играют роли.

— Возьмите. — Лукас поднес еще одно печенье к ее губам. — Может быть, шоколад заставит вас передумать. — В его улыбке явно проскальзывало искушение.

Саше не хватило сил устоять.

— Оно обеспечит нужные калории, раз уж мы еще не обедали.

— Лукас! Ты снова заработался и пропустил ланч? А ну оба, сядьте! — Тамсин указала на стулья. — Никто не уходит с моей кухни голодным.

Сашу смутил ее приказной тон.

— Мне казалось, Лукас — ваш альфа.

Тот усмехнулся:

— Да, но только вне кухни Тамсин. Нам лучше и в самом деле сесть, пока она не швырнула в нас кастрюлю. — Он направился к столу. — Тэмми, признаюсь: мы заявились к тебе исключительно за тем, чтобы пообедать. Никто не готовит так, как ты.

— Хватит подлизываться, Лукас Хантер.

И все же брюнетка расплылась в улыбке.

Саша старалась есть печенье медленно и степенно. Пожалуй, стоит пронести немного шоколада контрабандой в свою квартиру. Впервые она обнаружила что-то, ублажающее чувства и в то же время относительно безопасное. Еще один грех роли не сыграет, она уже давно смирилась с собственным несовершенством.

Едва они с Лукасом уселись, как на кухню прошмыгнули два детеныша леопарда. Распахнув глаза, Саша смотрела, как они крадутся по полированному полу, оставляя за собой длинные тонкие царапины.

— Роман! Джулиан! — Тамсин решительно подняла детенышей за шкирки. — Вы что здесь делаете?

Они робко замяукали, поворачивая к ней пятнистые мордочки.

Тамсин рассмеялась:

— Да вы два подлизы. Знаете же, что дома бегать нельзя. На прошлой неделе разбили две вазы.

Котята принялись извиваться.

— Вот. — Тамсин усадила их на стол. — Объясняйтесь перед дядей Лукасом.

Малыши опустили головы на лапы и виновато уставились на Лукаса, словно в ожидании суда. Саше захотелось зарыться пальцами в шелковисто-мягкую на вид шкурку ближнего к ней котенка. Они оба были великолепны, а их живые золотисто-зеленые глаза просто зачаровывали.

Лукас вдруг зарычал, и Саша едва не подпрыгнула вместе со стулом. Низкий рык, вырвавшийся из человеческого горла, звучал совершенно по-звериному. Детеныши вскочили на лапы и зарычали в ответ. Лукас рассмеялся:

— Правда, они страшные?

Взглядом он пригласил ее подыграть.

Она не смогла устоять.

— Очень.

Один детеныш вдруг подскочил прямо к ней, совсем близко, едва ли не тыкаясь холодным носом в лицо. Саша зачарованно уставилась в его глаза. Котенок открыл пасть и по-детски рыкнул. Смех заклокотал у нее в груди. Как можно оставаться равнодушной, когда вокруг такое творится? Но она Пси, а им не дозволено смеяться. И все же Саша не смогла отмахнуться от еще одного искушения. Вряд ли ей еще хоть раз выпадет подобный шанс.

Копируя жест Тамсин, она подняла детеныша за шкирку, почувствовав тепло и мягкость его меха. Барахтаясь и ворча, котенок стал бить Сашу лапами со втянутыми когтями. Она с изумлением поняла, что он играет с ней. В этот момент второй леопард спрыгнул со стола ей на колени и принялся теребить лацканы пиджака.

Растерявшись, Саша повернулась к Лукасу. Он явно наслаждался происходящим.

— На меня не смотрите, милая.

Прищурившись, она уставилась на двоих маленьких озорников.

— Я Пси. И могу превратить вас в крыс.

Детеныши замерли. Подняв второго котенка с колен, она посадила их обоих на стол и наклонилась, заглядывая им в глаза.

— Поосторожнее с такими, как я. — Это было искреннее предупреждение. — Мы не умеем играть.

Один из леопардов, подавшись вперед на тонких неуклюжих лапках, лизнул ее в нос. Саша так поразилась, что выпалила:

— Что это значит?

— Это значит, вы ему нравитесь. — Лукас дернул ее за косу. — Но вам ведь все равно?

— Верно.

Саша хотела, чтобы он перестал ее трогать. Не потому что ей не нравилось, совсем наоборот — нравилось слишком сильно. Это заставляло ее жаждать недостижимого. А если кто-то голодает слишком долго, рано или поздно он сходит с ума. Окончательно и бесповоротно.

Глава 4

— Попались! — Тамсин подняла детенышей. Они извернулись и игриво цапнули ее зубами за голую кожу. — Я тоже вас люблю, маленькие. Но дядя Лукас и ваша новая подруга должны поесть, так что вам придется сидеть на полу. — На секунду прижав котят к груди. Тамсин опустила их на ковер.

Леопарды тут же метнулись под стол, и один из них впился зубами в сашин ботинок из искусственной кожи. Саша почувствовала, как к глазам подступают слезы и, чтобы скрыть неожиданную реакцию, опустила взгляд, сосредоточившись при этом на Лукасе, продолжавшем теребить ее косу.

Пальцы то скользили вниз, то поднимались, то замирали, словно ему очень нравилось ощущение тонких шелковистых прядей. Ритмичное скользящее движение было странно возбуждающим, заставляя гадать, не будет ли Лукас с той же нежной настойчивостью изучать все ее тело?

Подобные мысли рано или поздно приведут ее в Центр, но Саше было плевать. За последние несколько часов она испытала больше, чем за всю предыдущую жизнь. И хотя это безумно ее пугало, Саша знала, что хочет повторения. Снова и снова, пока кто-нибудь не узнает.

И тогда она станет сражаться за свою жизнь. Она не сдастся, не позволит промыть себе мозги, превратив в жалкую пародию на себя настоящую.

— Вот. — Тамсин поставила перед ней и Лукасом по тарелке. — Ничего особенного, но хотя бы перекусите.

Саша уставилась на содержимое.

— Шаурма.

Она знала многие кулинарные блюда. Как и большинство Пси, Саша прибегала к умственным упражнениям, чтобы постоянно развивать мозг. Впрочем, она не отказывала себе в удовольствии подбирать для тренировки памяти темы, которые взывали к ее запретным чувствам, например, еду. А самым ее любимым был перечень сексуальных позиций из электронной копии одной очень древней книги.

— По моему рецепту, — подмигнула Тамсин. — Лишняя щепотка перца чили еще никому не навредила.

Лукас сильнее потянул за косу, которую так и не выпустил из пальцев.

— Да? — Саша подняла на него глаза.

И что, интересно, он сделает, если она вдруг отбросит осторожность и прикоснется к нему в ответ? Такой мужчина, как он, наверняка попросит о продолжении.

— Учтите, с непривычки может обжечь нёбо.

Упрямство всегда было ее ахиллесовой пятой.

— Думаю, я это переживу. Благодарю вас, Тамсин.

— Не за что. — Женщина придвинула стул. — Ешьте же!

Саша взяла шаурму и откусила краешек. От жгучего перца разве что дым не повалил из ушей. Однако благодаря ее самообладанию никто бы не догадался о ее дискомфорте. Лукас наконец перестал играться с ее волосами и за считанные секунды расправился со своей порцией.

— Итак, — начала Тамсин, — вы и правда могли превратить моих мальчишек в парочку крыс?

Саша решила было, что Тамсин говорит серьезно, но тут разглядела в глазах цвета карамели смешливые огоньки.

— Я могла заставить их поверить, что они крысы.

— Неужели? — подалась вперед брюнетка. — А я думала, Пси слишком сложно проникать в разум веров.

Вообще-то, если быть более точным, Пси слишком сложно манипулировать разумом веров.

— Ваш образ мышления настолько необычен, что, да, это дается нам непросто. Но нет ничего невозможного. Впрочем, на это уходит столько сил, что результат того не стоит.

По крайней мере, Саше так говорили, но сама она никогда не оказывалась в ситуации, когда ей нужно было бы забраться в голову какого-нибудь вера.

— Хорошо, что с нами нелегко совладать, а то Пси давно бы правили планетой, — с довольной ленцой произнес Лукас, откидываясь назад и кладя одну руку на спинку ее стула. Да уж, «собственник» — это мягко сказано.

— Мы и так правим миром.

— Может быть, вы лидируете в политике и бизнесе, но это еще не весь мир.

Саша еще раз откусила от шаурмы, сочтя, что ей даже нравится это жгучее послевкусие.

— Может и так, — согласилась она.

В этот момент молочные зубы леопарда впились в носок ее ботинка.

Саша знала, что надо наклониться и прогнать детеныша, но ей очень не хотелось этого делать. Ей нравился бурлящий водоворот ощущений, резко контрастирующий с ее обычным эмоциональным онемением. Ход ее мыслей вдруг прервался тихим звоном.

Саша не сразу поняла, что это ее коммуникатор. Достав гаджет из внутреннего кармана пиджака, она взглянула на экран и мысленно связалась со звонящим; к счастью, тот оказался достаточно близко для обычного телепатического контакта.

— Вы не будете отвечать? — поинтересовалась Тамсин, когда Саша убрала коммуникатор обратно.

— Я уже отвечаю. — Ментальный разговор занимал не более десяти процентов ее сознания. А будь Саша настоящим кардиналом, на него уходила бы лишь доля процента.

— Странно, — нахмурилась Тамсин, — если вы можете общаться мысленно, зачем вообще звонить?

— Из вежливости. — Саша доела шаурму. — Это как постучать в дверь, прежде чем войти. Лишь некоторые люди имеют право связаться со мной без предупреждения. — Например, мать или Советники.

Лукас коснулся ее плеча рукой, лежавшей на спинке стула.

— А я думал, что вы все постоянно связаны ПсиНет.

Существование ПсиНет не было большим секретом, но о сети не стоило распространяться. Может, Саша в чем-то и нарушала протокол, но она не предательница. Поэтому она перевела тему:

— Пожалуй, нам пора ехать на встречу.

Она почувствовала, как Лукас замер, словно обратившись в смертельно опасного зверя, который обычно таился у него внутри. Лукас Хантер не привык, чтобы ему отказывали.

— Конечно.

Саше стоило бы испугаться его, но она с удивлением обнаружила, что такой Лукас притягивает ее не меньше.

— Благодарю за обед, — сказала она Тамсин, шевельнув при этом ногой, чтобы маленький леопард отцепился. Она не хотела нечаянно поранить его. Впрочем, детеныш отказался разжимать зубы.

Лукас отодвинул свой стул и поднялся.

— Передай Нейту, что я забегал.

Тамсин тоже встала. Поняв, что дальше сидеть нельзя, Саша рискнула. Сформировав узкий телепатический луч, она отправила котенку сообщение: «Отпусти, малыш, или у тебя будут неприятности». Она ждала, что пробиться к нему будет трудно, но связь возникла моментально, словно она общалась с ребенком Пси. Подобную информацию следовало бы незамедлительно передать в ПсиНет, но Саша не стала. Это показалось ей предательством.

Детеныш — Джулиан — не ответил, но ботинок отпустил. Он обрадовался, что Саша о нем никому не сказала, потому что вообще-то ему запрещали грызть обувь. Он ведь был большим мальчиком.

Всеми силами стараясь не улыбнуться, Саша встала. Было нелегко скрыть изжеванный носок туфли, но она старалась держаться так, чтобы от взглядов Тамсин ее все время загораживал Лукас.

— Забегайте еще, как выдастся минутка, — сказала Тамсин и, взяв Сашу за руки, поцеловала ее в щеку.

Как только Тамсин ее коснулась, Саша застыла, чувствуя от брюнетки ошеломляющую доброту. Иногда Саше нравилось представлять, что она умеет читать эмоции других людей, но ее фантазии никогда не заходили так далеко — в мире Пси не было ничего, что могло бы сырье ее больному воображению.

— Спасибо за приглашение.

Как только Тамсин отпустила ее, Саша попятилась и вышла на улицу. Она не могла находиться в этой комнате, полной смеха, тепла и нежных касаний, и не жаждать при этом… большего.

— Боже, — покачала головой Тамсин, наблюдая за стремительным побегом Саши. — Мне не стоило ее трогать.

Лукас обнял ее.

— Ну конечно, стоило. Если они Пси, это вовсе не значит, что мы должны под них подстраиваться.

Тамсин фыркнула:

— А ты видел, что у нее с обувью?

— Ага. — Лукас был альфой Дарк-Ривер и точно знал, что на уме у Джулиана. Вот только он никак не мог понять, почему Саша это допустила. А еще в какой-то момент он ощутил мощную волну Пси-энергии. Может, Саша снова связалась с кем-то из своих… а может, была заняла чем-то другим. Например, беседой с детенышем.

— Никогда не думала, что Пси могут так ладить с детьми. — Тамсин прижалась щекой к груди Лукаса.

— Я тоже.

Вообще-то поведение Саши было совсем нетипичным. Ни одна Пси не позволила бы ребенку жевать свой ботинок — в этом не было никакой выгоды. Но с этой Пси все было по-другому.

— Сообщи, если Джулиан с Романом расскажут что-то любопытное.

Целительница Дарк-Ривер не была дурой.

— Пока ничего не выяснил?

— Нет.

Зарывшись на миг носом в ее волосы, Лукас попрощался и вышел.

Саша уже сидела в машине, так что Лукас занял свое место за рулем.

— Вы впервые общались с детенышами веров?

— Да.

Она скрестила ноги, чтобы спрятать изжеванный ботинок, и именно в этот момент Лукас понял, что влип по уши.

— В детстве вы всегда принимаете облик животного?

— Нет. — Неторопливо проехав по длинной подъездной дороге от дома Тамсин, Лукас вырулил на шоссе и прибавил скорости. — Способность перекидываться проявляется у нас около года. Для нас это так же естественно, как и дышать.

Саша молчала несколько минут, размышляя над его словами.

— А что с одеждой? Что происходит с ней, когда вы перекидываетесь?

— Она распадается. Поэтому мы предпочитаем менять облик нагишом. — Лукас пристально следил за любыми флюидами в воздухе и в конце своей фразы уловил странный всплеск. Похоже, Саше понравилась мысль о голом Лукасе.

Обеим сторонам его натуры пришлось по нраву, что он так возбуждает Сашу, но как альфа Лукас должен был задуматься, что это значит и как новые знания можно использовать против нее.

— Тамсин… какую роль она играет в Стае? — Саша стремительно поменяла тему, тем самым лишь подтвердив подозрения Лукаса. — Я знаю, что у вас сильно развита иерархия.

— Как и у Пси. Расскажите мне о вас, а я вам — о нас. — Если столь простое предложение заставит ее замкнуться в себе, придется полностью пересмотреть свою стратегию. Чтобы попасть в ПсиНет, ему надо забраться в голову Пси. По-другому убийцу, которого покрывает Совет, не выследить.

— Нами руководит Совет.

Лукас попытался не выдать свою радость.

— У нас нет общего руководства. Каждая Стая автономна.

— Нашу структуру составляют семьи.

В это понятие Пси явно вкладывали другое значение, нежели весь остальной мир, — для них семейные отношения ничем не отличались от деловых.

— Семейные узы для нас сильны, но на первом месте все равно остается преданность Стае.

— А как же повязанные пары? — спросила Саша, поразив Лукаса столь глубоким пониманием веров. — Для них-то на первом месте должна быть семья.

— Это единственное исключение. Если вер-лепард нашел свою пару, это раз и навсегда, поэтому выбора у него просто нет. — Интересно, что думает об этом женщина, которую породила не страсть, а медицина? — А что Пси? Что для вас главнее всего?

— Благосостояние нашего народа, — не задумываясь, ответила Саша. — Семейные группы могут конкурировать друг с другом, но это внутренние разборки. Против чужаков мы все объединимся.

— Чтобы сохранить нынешнее положение дел.

— Верно.

Заерзав, Саша вдруг задала вопрос, которого Лукас совсем не ожидал:

— Эти ваши пары. Возможно ли выбирать партнера, как это происходит в человеческом браке?

— Вообще-то веры могут найти пару и среди людей. Кое-кто из моей Стаи повязан с человеком.

Дети, рожденные в таком браке, всегда могут перекидываться.

— Я слышала, что в прошлом возникали брачные узы между верами и Пси.

— Моя прапрабабушка была Пси. — Лукас посмотрел на Сашу. — Как думаете, из меня вышел бы хороший Пси?

Саша выдержала паузу, затем сказала:

— Наверное, вам стоит внимательнее следить за дорогой.

Холодная, расчетливая и практичная. Если забыть, что о ее ботинок совсем недавно точил молочные зубы маленький леопард.

В этот раз Лукас решил послушаться.

— И отвечая на ваш вопрос: нет, партнеров не выбирают, по крайней мере, леопарды этого не могут. Как только мы находим свою пару, весь выбор сводится к одному: делать или не делать последний шаг. И назад дороги уже не будет.

— Что за последний шаг?

— Сперва расскажите мне о ПсиНет.

Саша помолчала.

— Это секрет?

— Это личное.

— Как вы находите пару? Откуда узнаете, что это именно он или она? — Ее тон был безразличным, но сами вопросы говорили о невероятном любопытстве.

Интересно, во всем ли Саша проявляет подобную любознательность. Пытливая возлюбленная — именно этого жаждала его кошачья душа.

— Вряд ли я смогу ответить — я не повязан.

Лукас видел, как смерть матери разбила сердце отцу. И он вовсе не желал становиться таким же уязвимым.

Поэтому-то он никогда, ни с одной женщиной — ни из людей, ни из веров, — не завязывал серьезные отношения. Сопротивляться брачным узам нельзя, а вот свести к минимуму возможность встретить свою пару — вполне реально.

И все же если бы Лукас попался, то сделал бы эту женщину своей и никогда не спускал бы с нее глаз. Он забыл бы о своей свободе, потому что его пара должна каждый миг жизни быть в безопасности.

Заехав на парковку возле здания Дарк-Ривер, Лукас заглушил двигатель и открыл дверь автомобиля.

— А вы хотели бы?

Неожиданный вопрос заставил его обернуться и встретить взгляд звездных глаз. Ни одна Пси не должна была спрашивать об этом. Ни одна Пси даже не расслышала бы в его голосе сомнений.

— Или это тоже личное?

Саша склонила голову набок. Движение было едва уловимым, но таким нехарактерным для ее расы.

Лукас вытянул руку и погладил костяшками пальцев Сашу по щеке, просто чтобы посмотреть, как она отреагирует.

— Я отвечу вам, как только у вас будет право на прикосновение.

Саша сперва застыла, затем стремительно выскочила из автомобиля. Идя рядом с Лукасом, она старалась сохранить между ними расстояние как минимум в один фут. Лукасу же так сильно хотелось преодолеть эту дистанцию, что это желание пугало. Слишком уж манила его противница, слишком много чувств вызывало прикосновение к ее коже, ароматной, нежной и темно-медовой, совсем как теплый золотой бархат.

Пантера в нем жаждала большего, а мужчина… мужчина начинал верить, что Саша Дункан — особенная, непохожая на других Пси. Не то чтобы это делало ее менее опасной или более доступной, но очевидно, что она равно притягивала и человека, и зверя.

В зале заседаний их ждал Кит.

— Привет, Лукас.

Парень был высоким — чуть-чуть не дотягивая до шести футов, — но по-подростковому тощим. Хотя в его возрасте это не имело никакого значения. Со своими густыми темно-рыжими волосами и синими глазами он никогда не испытывал недостатка в девчачьей компании. А еще Лукас знал, что Кит — не просто смазливый паренек: от мальчишки пахло будущим альфой.

— Саша Дункан, позвольте вам представить Кита Монагана.

Кит расплылся в медленной многозначительной улыбке, которая завоевала сердце уже не одной девушки.

— Рад познакомиться.

Саша кивнула:

— Вы принесли эскизы?

Лукас едва не фыркнул при виде растерянности, проступившей на лице парня.

— Кит всего лишь подрабатывает в компании на полставки. Дизайнер у нас Зара, — сказал он, стягивая с плеч пиджак.

Едва он произнес имя, как в двери за их спиной прошла невысокая женщина с туманно-серыми глазами и кофейного цвета кожей. Саша тут же подвинулась, чтобы избежать любого контакта, но движение было столь непринужденным, что Кит и Зара ничего не заподозрили.

— Простите за опоздание, — извинилась Зара. — Копир не вовремя сломался.

В руках она держала несколько свернутых в рулоны эскизов. Лукас помог ей выложить их на стол и жестом пригласил всех занять места.

Саша села слева от него, рядом с ней оказалась Зара, чуть дальше — Кит. Лукас обратил внимание, какие пристальные взгляды Саша несколько раз бросала на Зару, и та, очевидно, тоже их заметила.

— Если считаете, что со мной возникнут какие-то проблемы, скажите сразу. — Зара была не их тех, кто держит язык за зубами.

Внешне Саша никак не отреагировала, но Лукасу почудилось, что от нее запахло смущением.

— Почему у нас с вами должны возникнуть проблемы? Вы не справляетесь с работой?

— Я отлично справляюсь с работой, — огрызнулась Зара. — Но некоторых смущает, что моя кожа слишком темная.

— Подобная реакция берет корни в человеческих эмоциях. А я не человек. — Саша закатала рукав пиджака. — Если вас это успокоит, то можете убедиться, что моя кожа тоже… весьма темная.

Ее медовая кожа, казалось, мерцает в свете люминесцентных ламп.

Лукас почуял, как встрепенулся зверь Кита, но он не мог винить парнишку за то, что тот захотел прикоснуться к Саше. Ее тело манило, и дотронувшись до нее единожды, Лукас теперь никак не мог отделаться от желания повторить.

Зара фыркнула:

— Если вас не волнует, какого я цвета, почему вы на меня так смотрите?

— Я могу ошибаться, но, кажется, вы не леопард?

Лукас замер. Пси никак не могли об этом догадаться. Ни в коем случае. Только веры умели распознавать чужого зверя. Кто, черт возьми, Саша такая? Неужели он, пытаясь проникнуть в ее мир, невольно провел шпиона в свой собственный?

Зара не отвечала, пока Лукас едва заметно не кивнул ей.

— Верно. Я их дальняя родственница — рысь.

— Тогда почему вы работаете вместе с леопардами?

— Потому что она в этом деле лучшая.

Лукас заставил Сашу снова обратить к нему внимание. Отчасти оттого, что считал ее слишком опасной, чтобы позволять общаться с остальными, но во многом потому, что ему не нравилось, когда она отвлекалась на других. Учитывая, что Лукас делиться не привык, подобное отношение к Саше обещало стать проблемой. И весьма значительной.

— Вы позволили ей здесь работать?

Веры никогда не выбалтывали Пси свои секреты, от этого зависело их выживание. Тем не менее, эта информация тайной не была.

— Раз уж я заманил Зару к нам, то должен был обеспечить ее безопасность.

Для этого Стае Дарк-Ривер пришлось на время ее «удочерить». Лукас и его стражи пометили рысь своим запахом, так что все — и друзья, и враги — отныне знали, кто за ней стоит.

Если бы они этого не сделали… Тому, что хищные веры всегда с большой осторожностью действовали на чужой территории, были причины. Полиция никогда не вмешивалась во внутренние споры веров, а те улаживали свои проблемы весьма жестоким и кровавым образом.

Из-за этого Пси значительно опережали их в деловой сфере. Впрочем, в конце концов все компенсировалось: в отличие от Пси веры всегда четко разделяли друзей и врагов. Они не терпели вероломства и интриг. Сородичи Лукаса предпочитали не бить в спину, а сразу вцепляться в горло.

— Зара, давай взглянем на эскизы, — предложил он, желая сменить тему. Большинство Пси считали веров низшими существами, которые каким-то образом умудрились накопить достаточно сил. Лукас еще не встречал среди них тех, кто испытывал бы к верам уважение и желал бы узнать о них больше. Интересно, Саша расспрашивает его из присущего ей любопытства или тонко выведывает информацию, тут же докладывая обо всех мелочах Совету?

Зара развернула первый рулон.

— Вот проект первого дома.

— Первого? — переспросила Саша. — Разве они не будут одинаковыми?

Кит изумленно округлил глаза:

— Нет, конечно! Кто захочет жить в инкубаторе? Тогда будет слишком похоже на эти могильники Пси… — Вспомнив, с кем он, собственно, разговаривает, Кит покраснел как помидор.

— Кит, за языком следи. — Лукас пытался не рассмеяться. — Саша, веры не похожи на Пси. Мы предпочитаем уникальность.

Он встретил взгляд звездных глаз, и спросил себя, чувствует ли Саша то же, что и он. Их словно соединила тонкая нить, вибрирующая от взаимного интереса.

— Мы не любим делиться.

А Лукас — больше всех. Что его — то только его.

— Это я поняла. — Саша сделала небольшую паузу. — Вы не отстанете из-за этого от графика?

— Нет, мы все учли. — Лукас кивком велел Заре продолжать.

— Раз этот район находится под контролем двух стай, я спроектировала здания для леопардов и волков. — Зара указала на комнаты, равно удобные для человека и зверя. — Однако я начертила заодно и пару эскизов для травоядных веров.

— И какова вероятность, что они захотят поселиться рядом с хищниками? — Саша снова продемонстрировала опасную проницательность.

— Это вряд ли, — подтвердила ее сомнения Зара. — Скорее всего, не захотят. Вообще-то мы не нападаем на травоядных без повода, но будь вы оленем, вряд ли решились бы жить по соседству с леопардом, который однажды ночью может проголодаться.

Такой у веров был черный юмор. Кит фыркнул:

— Ням-ням. Обожаю шашлык из оленины.

Саша уставилась на него, изучая, словно какое-то насекомое. К его чести, Кит не стал ерзать или пытаться соблазнить ее одной из своей чарующих улыбок. Саша зажмурилась секунды на три, а когда открыла глаза снова, произнесла:

— Я получила право утверждать или отвергать эскизы. Пожалуйста, покажите мне те, что считаете лучшими.

Прежде чем Зара успела ответить, Саша задала следующий вопрос:

— И какова вероятность того, что волки и леопарды смогут сосуществовать мирно? Я не хотела бы тратить средства на здания для волков, если они не сумеют ужиться с Дарк-Ривер.

А вот это было совсем необычно. Лукас понял, что нужно внимательно присмотреться к этой хрупкой Пси, которая думает совсем как вер.

— Мы объявили перемирие, благодаря которому можем жить рядом без серьезного кровопролития. Большую часть жильцов составят леопарды, но и волков там будет достаточно, чтобы построить дома для них. В этом районе не хватает жилья и тем и другим, — ответил он.

Все из-за того, что большая часть строительных компаний принадлежала Пси, и они налепили тех самых могильников, о которых говорил Кит — крохотные тесные домики, где не согласится жить ни один уважающий себя хищник. Семейная группа Дункан первой сообразила, что к строительству с самых ранних этапов необходимо привлекать веров. Чтобы заманить зверя, надо думать, как он.

Заговорила Зара:

— Лично мне нравится этот эскиз дома для леопардов и вот этот — для волков. — Она положила на стол два довольно простых чертежа. — Я адаптирую их под особенности ландшафта, а некоторые здания разработаю с нуля, учитывая предпочтения будущих владельцев.

Саша изучила эскизы.

— Для этого вам ведь надо знать покупателей.

— У нас уже есть список потенциальных клиентов. Их деньги перечислены на целевой счет.

Лукас взглянул в глаза Саше, когда она подняла голову, и уловил в них мерцание звезд.

«Удивлена, девочка моя?», — едва не спросил он вслух.

— Что?

— Это же первый строительный проект, который ведут веры. — Лукас пожал плечами, прекрасно сознавая, как при этом заиграли мышцы под тесной футболкой. Как любой кот, он обожал чужое восхищение, но это движение было рассчитано на то, чтобы пробудить реакции именно у Саши.

Она отвела взгляд.

— То есть когда мы вели переговоры о бонусе, вы уже знали, что выполните все условия сделки?

— Конечно.

— Похоже, вы нас обошли. — Впрочем, когда Саша снова посмотрела на него, Лукас не увидел в ее глазах ничего, помимо одобрения.

Хорошо, что Лукас Хантер не любил легкую добычу.

Глава 5

Саша вернулась в резиденцию Дункан и, заглянув на минуту в свою квартиру, отправилась к матери с докладом. Расставшись с верами, она тут же начала латать трещины в своих ментальных щитах, так что к тому моменту, когда она переступила порог кабинета матери, Саша спрятала сердце под столькими слоями силы, что не повела и бровью, даже увидев Энрике Сантано, расположившегося рядом с Никитой.

— Входи. — Никита отвела взгляд от монитора, на котором что-то показывала Энрике.

— Здравствуй, Саша. Давно не виделись.

— Советник Энрике. — Почтительно склонив голову, Саша встретила взгляд его глаз цвета ночного неба.

Несмотря на испанское имя, Советник был высоким блондином с, пожалуй, чересчур бледной кожей. Ему перевалило за шестьдесят, но ничто в его облике не выдавало возраст, хотя Саша прекрасно знала, сколько лет кардинал оттачивал свои смертоносные способности.

— Никита говорила, ты самостоятельно ведешь проект.

Саша ничуть не удивилась, что мать рассказала об этом другому Советнику. Энрике был скорее ученым, нежели конкурентом по бизнесу. Впрочем, это не делало его менее опасным. Ни к кому из Совета не стоило поворачиваться спиной.

— Так и есть, сэр.

Рядом с Энрике Саша всегда чувствовала себя неуютно. Может, из-за того что он был невероятно могущественным Тк-Пси и мог с помощью телекинеза запросто раздавить ее как букашку. Или потому что он смотрел на нее так, будто способен забраться ей в голову и посмотреть, что творится внутри. А Саше этого очень не хотелось.

— Я ничуть в тебе не сомневаюсь, в конце концов, ты же дочь Никиты.

Поднявшись из-за стола, он окинул Сашу взглядом с головы до ног.

— Хотя, кажется, наследственность пошла по весьма неожиданному пути.

— У Саши нет никаких генетических отклонений, — тут же заметила Никита. — Я тщательнейшим образом выбирала ей отца, проанализировав все возможные комбинации генов. И произвела на свет кардинала.

Саша пыталась уловить подтекст их беседы, но безуспешно — все Пси славились умением хранить секреты, а сейчас перед ней находились двое, более чем преуспевшие в этом искусстве.

— Ну конечно, — холодно улыбнулся Энрике. — Мне пора идти, надо готовиться к лекции. Надеюсь, мы скоро увидимся, Саша.

— И я, сэр.

Саша старалась говорить как можно холоднее и не произнесла больше ни слова, пока Энрике не вышел, и она не закрыла за ним дверь.

— Это так не похоже на Советника — приходить лично.

— Он хотел обсудить кое-что вдали от любопытных ушей. — Судя по интонациям Никиты, эту тему поднимать не следовало.

— Я подумала, мне стоит знать, что именно, на тот случай, если на меня ляжет больше ответственности.

— В этом нет необходимости. — Мать положила руки на стол. — А теперь расскажи мне о вере.

Саша понимала, что настаивать на своем бессмысленно. Женщина, сидевшая перед ней, входила в одно из закрытейших и тайных обществ мира — Совет Пси.

«Они Совет. Они стоят над законом».

Только после общения с верами Саша осознала правду. Совет сам по себе был законом. Перед ним склонялась вся ПсиНет. Если Советники приговаривали кого-то к реабилитации, дороги назад уже не было.

Заглянув в холодные карие глаза матери, Саша поняла, что рано или поздно та проголосует за то, чтобы ее родную дочь поместили в Центр, лишь бы не потерять собственные позиции.

Все, кто испытывает эмоции — преступники, а преступников надо карать.

— Альфа очень умен, — начала Саша, поражаясь про себя тому, как мало выражает это слово. Лукас был умнейшим и беспощаднейшим бизнесменом, с которым ей доводилось сталкиваться. — У него уже есть покупатели на все участки.

— То есть он получит свои десять миллионов.

— И все же наша прибыль обещает быть немалой, даже несмотря на нынешний кризис.

— Думаешь, есть смысл заключить с ним еще одну сделку?

— Я подождала бы. Еще неизвестно, сработаемся ли мы.

Саша знала наверняка лишь одно — если ей придется долго общаться с Лукасом и его людьми, она не выдержит. Сегодня из-за них ей пришлось сменить обувь. А завтра, может быть, придется меняться самой. Невозможно наблюдать за полной страстей жизнью веров и не жаждать того же.

А еще дело в самом Лукасе…

Он оказался первым мужчиной, пробудившим ее гормоны. Когда Саша оказывалась рядом с ним, то все ее долгое обучение шло насмарку. А самое ужасное заключалось в том, что ей было плевать.

— Согласна, — кивнула Никита. — Давай посмотрим, справятся ли они.

— В этом я не сомневаюсь. Мистер Хантер не произвел впечатления человека, оставляющего дела незавершенными.

— Пока тебя не было, я кое-что выяснила о наших новых партнерах. — Тонкие пальцы Никиты прикоснулись к сенсорному экрану, выводя нужные данные. — Похоже, что союз Дарк-Ривер и Сноу-Данс не так прост, как мы думали. Волки владеют двадцатью процентами акций большинства проектов Дарк-Ривер.

Сашу это не удивило. Несмотря на весь свой шарм, Лукас явно обладал железной волей, способной произвести впечатление даже на самых безжалостных.

— Это соглашение взаимное?

— Да, леопарды выкупили двадцать процентов в аналогичных проектах Сноу-Данс.

— У них общие земли и совместная прибыль.

Уникальная ситуация для хищных веров, прославившихся своими войнами за территорию. Пси всегда пользовались этой их слабостью, чтобы манипулировать ими — чтобы разжечь конфликт, надо было лишь сымитировать нарушение границ. Но Сашу не оставляло ощущение, что мир меняется, а ее раса слишком упивается своим превосходством, чтобы это замечать.

— Не позволяй Хантеру усыпить твою бдительность.

— Да, мама.

Саша собиралась последовать совету Никиты. Лукас — не просто альфа-леопард, он очень чувственный мужчина, и последнее приводило ее в ужас. Что-то в ее дефектной психике рвалось к нему на самом примитивном уровне.

После долгих раздумий Саша пришла к выводу, что единственный способ совладать с дикими желаниями, сокрушающими ее щиты, — это поддаться им, в разумных пределах и на своей территории, конечно. Вряд ли это будет так уж сложно — Саша ведь изучила теорию.

Поняв, на что она решилась, Саша почувствовала, как сердце заколотилось быстрее, и ее уверенность сменилась сомнением. Что, если у нее ничего не выйдет, и попробовав раз, она захочет больше?

«Невозможно», — сказала она себе. Она не зайдет туда, откуда уже не будет возврата. Она же кардинал Пси. И никем другим стать не может.

* * *

Лукас собрал всех своих стражей поздним вечером. Устроившиеся в его логове Нейт, Вон, Клей, Мерси и Дориан были опаснейшими членами Стаи, в схватке один на один каждый из них проиграл бы Лукасу, но вместе они становились невероятно сильны. Как Лукас и говорил Саше, преступи он законы Стаи, стражи покарали бы его. Но до этого момента они были безгранично ему преданны.

Далеко не у каждого альфы были столь верные стражи, но Лукас заслужил их преданность своей кровью. При воспоминаниях о родителях у него заныло сердце. В это время года шепот призраков прошлого становился особенного настойчивым.

Родителей Лукаса убили, а его заставили на это смотреть. Как и все дети, он вырос, но в отличие от большинства юношей, превратился в альфа-охотника, способного выследить убийц и восстановить справедливость. Некоторые преступления простить невозможно, и лучшая кара за них — это смерть.

— Нейт, начинай, — кивнул Лукас самому опытному члену его команды. Нейт занял пост стража еще до того, как Лукас стал альфой, но решил не дожидаться, когда вожака признают официально. Свою преданность он доказал гораздо раньше, отправившись с восемнадцатилетним Лукасом в ад, чем снискал его безграничное доверие.

— Наши подозрения о семи убийствах в Неваде, Орегоне и Аризоне подтвердились. — В синих глазах Нейта горело ледяное пламя ярости. — Почерк убийцы явно тот же.

— Плохо то, что у нас нет никаких зацепок, — заговорила Мерси. Рыжая стражница была высокой, стройной и смертоносной, как остро наточенное лезвие. Ей было всего двадцать восемь, и пост она занимала лишь два года, но уже успела завоевать уважение пятерых мужчин. — От копов никакого толку, они отказываются признать убийства серийными. Не хотят даже допустить такую возможность.

Все прекрасно понимали, что за этим стоит. Пси ничего не стоило затуманить человеческий разум и направить следствие по неверному пути. Недаром в департаменте юстиции было столько Пси — наверняка именно для этого их и внедрили.

— Судя по тому, что удалось выведать у Саши, архивы ПсиНет доступны далеко не всем, — начал рассуждать Лукас. — Их Совет отказался от демократии еще несколько веков назад.

Думая о «своей» Пси, Лукас спрашивал себя, есть ли у нее доступ к нужной информации и не покрывает ли она убийцу? Однако это не слишком-то вписывалось в образ женщины, позволившей котенку-леопарду жевать свой ботинок. Саша Дункан не соответствовала стандартам Пси, она была уникальна. «Уникальная Пси» — настоящий оксюморон.

— Не могу ничего найти об этом чертовом улье для мозгов, — пробормотал Дориан, сидевший на полу. — Даже их долбаные наркоманы отказываются говорить, а ведь они готовы продать мать родную ради очередной дозы.

С этим не поспоришь. Наркомания была бичом Пси, но пока они не пытались всучить свою отраву верам, Лукасу было безразлично, сколько Пси покончило с собой.

— Я следил за матерью твоей Пси. — Вон пересек комнату и прислонился к стене у двери. Свои густые янтарно-золотистые волосы он собрал в хвост. Его хищная природа бросалась в глаза, но мало кто мог догадаться, что Вон — не леопард, а ягуар.

Принятый в Стаю больше двадцати лет назад еще мальчишкой, он стал лучшим другом Лукаса и, наверное, единственным самцом, способным удержать Дарк-Ривер от распада, если с Лукасом что-то случится. И неважно, что леопарды не чуяли в нем альфы.

Вер-ягуары остались верны своим животным инстинктам и по большей части были одиночками, не нуждающимися в иерархии. Однако Вона воспитали как леопарда, и Лукас видел в нем другого альфу, добровольно принесшего ему клятву верности. А еще Вон был одним из трех стражей, сопровождавших Лукаса в ночь кровавой луны, когда он вершил свою месть, хотя ягуару тогда было лишь семнадцать.

— Не хотел бы я встретиться с Никитой Дункан в темном переулке. — Судя по взгляду Вона, он вовсе не шутил.

Лукас выгнул бровь:

— Что удалось выяснить?

— Она сохраняет свое место в Совете уже больше десяти лет, и другие Пси, даже кардиналы, ее боятся. Она очень сильный телепат.

Вон скрестил на груди руки, продемонстрировав маленькую татуировку на правом бицепсе — такие же отметины, как на лице Лукаса, негласное доказательство верности. Примеру Вона последовали все остальные стражи, хотя Лукас их об этом и не просил. У самого же Лукаса на плече замер перед прыжком леопард, напоминавший вожаку о его обязательствах перед Стаей.

— Одного этого мало, чтобы приводить людей в ужас, — заметил Дориан. Никто бы не заподозрил его в неспособности перекидываться, но все давно поняли, что смеяться над ним себе дороже, потому что мало кто мог пережить с ним драку.

— Может и так, — согласился Вон. — Но ее талант особенный. Она может заразить чужой разум вирусами.

— Ну-ка повтори. — Мерси заерзала на больших плоских подушках, которые заменяли Лукасу диван, и откинула за плечо длинные волосы. — Вирусами?

— Похоже, это что-то вроде компьютерного вируса, только воздействует на мозг. Ходят слухи, что Никита так и добралась до Совета — избавившись от всех конкурентов.

Во вкрадчивом голосе Вона звенела сталь.

— Примерно в то же время, когда она заняла свой пост, с несколькими кардиналами произошли загадочные несчастные случаи. На Никиту ничто не указывало, но, по всеобщему мнению, это лишь подтвердило ее право восседать в Совете. Так что она явно не гнушается убийств.

Лукас принялся вышагивать по комнате.

— Мы считали, что все Советники в курсе. Даже если мы ошибаемся, и кто-то из них ничего не знает, то, судя по словам Вона, Никита все равно должна входить в число посвященных.

А если Никите все известно, то она почти наверняка поделилась со своей наследницей-кардиналом. Впрочем, Лукасу очень не хотелось верить в соучастие Саши — пантера была очарована ею, а Лукас не желал испытывать подобные чувства к бессердечной особе.

— Наши ответы у Саши.

Клей, до этого молча сидевший на подоконнике, наконец заговорил:

— Мы должны их у нее выпытать?

Лукас понимал, о чем тот. Веры больше не играли по правилам, только не после того, как восьмерых самок забили словно скот.

— Мы не пытаем женщин, — отрезал он.

— Я о сексе. — Тридцатичетырехлетний страж был третьим, кто, помимо Нейта и Вона, знал все кровавые подробности той ночи, когда Лукас стал альфой во всех отношениях, кроме разве что официального признания. — Ты нравишься женщинам. Сумеешь использовать это влечение против нее?

Дориан расхохотался:

— Клей, ты не знаешь Пси. Секс их привлекает не больше, чем меня — развлечения с волками.

Лукас тем временем обдумывал идею соблазнения Саши, и она ему удивительнейшим образом нравилась. Его тянуло к ней так, что невозможность прикоснуться становилась настоящим испытанием для самообладания. Зверю хотелось уложить ее в постель и раствориться в ее женственности, а мужчине — сорвать панцирь, которым она отгораживалась от мира, и узнать ее настоящую. Однако Лукас боялся выяснить, что Саша прогнила насквозь, что она истинная дочь женщины, которая убивала, не колеблясь.

— Нужно действовать постепенно. Не спугнуть их, — сказал он стражам. — Пусть думают, что мы всего лишь животные.

Какая жалость: Пси все время забывали о том, что у животных есть зубы и когти.

* * *

Попрощавшись со стражами, Лукас перекинулся в пантеру, чтобы немного побегать. Он сразу же учуял чужой запах — один из стражей последовал за ним. Они клялись его защищать, но вовсе не были его телохранителями — ни одному леопарду не понравится, что за ним таскаются няньки. При желании Клей мог легко замаскировать свой запах. Раз он не стал этого делать, значит, просил разрешения присоединиться к альфе.

Сделав крюк, Лукас подкрался к стражу, но за мгновение до того, как он обрушился на Клея всем своим весом с дерева, тот увернулся. Поприветствовав друг друга гортанным рычанием, они помчались по лесу бок о бок. Было в этой гонке нечто бесценное, когда ночной ветер раздувает мех, а посторонний взгляд улавливает лишь пронесшуюся мимо тень и размытое желто-черное пятно.

Любой альфа всегда бегал со своими стражами — это укрепляло узы верности и дружбы, но у Лукаса не возникало подобной нужды с Клеем. Он был связан с ним, так же как с Нейтом и Воном, с той самой ночи, когда они вместе выследили и разорвали на части каждого самца шайки бродяг-леопардов. Таково было возмездие веров — око за око. Лишь месть могла упокоить души его родителей.

Он соревновался со стражами, чтобы испытать свои собственные силу и ловкость. Ни один альфа не мог позволить себе быть слабаком. Пусть веры и были цивилизованнее своих диких собратьев, но вожаку будут подчиняться лишь до той поры, пока он достаточно силен, чтобы возглавлять стаю. И дело не только в физической силе.

Умудренные опытом старшие всегда уступали свои места более молодым, и поэтому Пси считали их тупыми. Но Пси ничего не понимали. С возрастом стражи отказывались от своих постов, потому что элита должна быть неуязвима. Нейт уже присматривал себе замену. Однако даже выйдя в отставку, он все равно останется советником Лукаса, и его ранг ничуть не понизится.

Если Лукас, постарев, сумеет завоевать уважение новых стражей, они возьмут на себя его обязанности, требующие физической силы — наказание провинившихся и поддержание дисциплины. Чужие не знали об этом: они не сомневались, что новым альфой станет сильнейший из стражей. Веры же не считали должным их переубеждать.

Однако все это ждет их в неопределенном далеком будущем. А пока Лукас должен быть самым смертоносным, ловким и умным, потому что ему приходится не только заботиться о своей Стае. Земли Сноу-Данс располагаются слишком близко. Один намек на слабость — и волки вцепятся леопардам в горло.

Нельзя, чтобы необъяснимая тяга к Пси отвлекала его от цели. Слишком многое от него зависит, и дело не только в мести. Как только леопарды поняли, что на женщин-веров охотится серийный убийца, они предупредили все близлежащие Стаи. И теперь те жаждали крови, а сильнее всех — волки.

Лукас настоял, чтобы на убийцу охотилась именно его Стая, потому что, даже несмотря на гибель Кайли, он, похоже, был единственным альфой, сохранившим способность думать. Словно кровь, которой он был крещен, подарила ему возможность видеть сквозь багряную пелену ярости и жажды мести.

Хоук неохотно согласился отдать расследование в руки Лукасу, лишь потому, что тот потерял члена стаи. Но терпение волков было вовсе не безгранично. Они знали, что рано или поздно убийца наведается и к ним. И едва это случится, всем договорам придет конец, и волки выйдут на охоту. Пси ответят на удар, и развяжется ужасающая своим размахом война.

* * *

После дикой гонки, вымотавшей его и Клея, Лукас крепко заснул. Он не ждал снов, но в окружившую его темноту проскользнуло самое восхитительное удовольствие.

Он лежал на спине, а по груди скользили тонкие пальцы, изучавшие его так тщательно, что он чувствовал себя порабощенным. Еще ни одна женщина не осмеливалась вести себя с Лукасом Хантером столь властно, но в этот раз, во сне, он позволил девушке поиграть с собой. Наконец пальцы прекратили свой мучительный танец, и Лукас ощутил влажное теплое прикосновение к груди. Загадочная любовница принялась описывать языком круги вокруг его соска. Открыв глаза, Лукас зарылся рукой в шелковистые локоны, щекотавшие его кожу.

Незнакомка подняла голову, и он утонул в глазах цвета ночного неба.

Ее появление во сне не слишком удивило Лукаса. Зверя тянуло к Саше Дункан с самого момента их встречи, а значит, было естественно, что это влечение вкупе с кошачьим любопытством, разбуженным этой невероятной женщиной, найдут свое отражение в мире грез. Во сне все войны забывались, и здесь Саша вовсе не была вражеской шпионкой.

— И что же ты делаешь, котенок? — Его взгляд лениво пропутешествовал по обнаженному телу цвета темного меда.

Она удивленно вскинула брови:

— Это же мой сон.

Лукас усмехнулся. Даже во сне она была такой же упрямой, как и наяву. Он начинал подозревать, что с Сашей все далеко не так просто. Похоже, ей нравилось иногда поточить о него свои коготки.

— Я целиком и полностью в твоей власти.

Раздраженно фыркнув, она уселась на пятки:

— Почему ты разговариваешь?

Лукас сложил руки за головой, наслаждаясь открывающимся видом на пышную грудь Саши. Сон определенно ему нравился. Даже пантера довольно мурлыкала.

— А что ты хочешь, чтобы я делал?

В его голосе прозвучало приглашение.

— Ну… — Саша нахмурилась. — Я ведь собиралась попробовать… Думаю, ты в постели не молчишь.

— Верно.

Лукас наблюдал, как Саша пожирает его взглядом. Ее глаза излучали почти ощутимый жар. Альфа в нем жаждал протянуть руку и провести пальцами по треугольнику, темнеющему между бедрами, но Лукас боялся развеять странный сон.

— Можно? — Закусив нижнюю губу, Саша провела пальцами по отметинам на его щеке. — Ты это чувствуешь?

Ему безумно хотелось впиться в этот восхитительный рот.

— Каждое прикосновение.

Шрамы были очень чувствительными, и Лукас не позволял кому попало их трогать.

— Я хотела погладить их с самой первой секунды.

Выдохнув, она наклонилась и пробежалась поцелуями по рваным линиям. Гулкое мурчание, которое за этим последовало, поразило Сашу, но в хорошем смысле — Лукасу в грудь ткнулись отвердевшие соски. Решив, что уже достаточно изучила его лицо, Саша снова выпрямилась, нежно царапая ноготками его грудь.

— Смелее, котенок. Я не сломаюсь.

Нервно вздохнув, она послушалась.

— Кошки любят, когда их гладят, — раздался ее еле слышный шепот.

— Я ведь говорил, веры крайне разборчивы в том, кому можно нас гладить.

Руки Лукаса легли ей на бедра.

Она вздрогнула.

— Почему ты прикасаешься ко мне, ведь это мой сон? Это я хотела тебя трогать.

— Но если я тебе снюсь, почему бы мне не приласкать тебя?

Лукас наслаждался странным сном, удивительно походившим на явь, хотя реальная Саша, конечно, ни за что не выражала бы эмоции столь открыто.

— Ты… ты такой собственник. — На ее лбу залегла складка. — Наверняка захотел бы меня пометить. Скорее всего, это мое подсознание восполняет пробелы.

Лукас еле сдержал улыбку.

— Так ты позволишь приласкать тебя?

— Никто не ласкает Пси. — В глазах, выражения которых Лукас уже начинал читать, мелькнула грусть.

— Может, ты просто общалась не с теми людьми? — Ладони погладили изгиб ее ягодиц и замерли. — Мне вот очень нравится тебя ласкать.

Саша хрипло выдохнула.

— Сперва я, — прошептала она, наклоняясь. — Это же мой сон. Я только попробую, — повторила она свои слова. — Всего разок.

Лукас не смог бы отказать этой загадочной, так его очаровавшей женщине. Особенно когда она глядела на него, и в ее глазах вместо обычного льда полыхало пламя.

Он сжимал ее попку, а Саша старательно покусывала, облизывала и посасывала его сосок. Она не остановила его, даже когда Лукас пробежался пальцами по ее бедру, наслаждаясь ощущением медовой кожи, которую ему очень хотелось оценить на вкус.

Переключив внимание на другой сосок, Саша опустила руку и царапнула ногтями бедро Лукаса. Он тихо зарычал, и она вскинула голову:

— Что это значит?

Ее ладонь легла ему на бедро в опасной близости от налившегося члена.

Саша чуть склонила голову набок, и Лукас вспомнил их разговор в машине. Удивительно, что его подсознание запомнило этот жест, но весь сон в целом был удивительным. Хотя Лукас вовсе не жаловался.

— Это значит: продолжай в том же духе.

Его пальцы на ее ягодицах скользнули ниже, и он легонько погладил повлажневшие складки, отчего запах женского возбуждения еще больше насытил воздух.

Резко втянув воздух, Саша отстранилась.

— Рано.

Лукас привык сам контролировать ситуацию, но что-то во взгляде Саши подсказывало ему, что если он проявит настойчивость, сон прервется. Он закинул руки за голову, говоря тем самым без слов, что готов стать ее игрушкой.

Пока.

Словно поняв невысказанное предложение, Саша спустилась ниже и оседлала ноги Лукаса.

Он жадно любовался ее телом, думая о том, где поставит свою метку, когда возьмет ее. Ничего серьезного, просто пара игривых укусов, там, где каждый поймет их значение. Саша Дункан будет женщиной Лукаса Хантера.

Широко раскрыв звездные глаза, Саша обхватила пальцами напряженный член. Лукас вздрогнул.

— Крепче.

Послушавшись, Саша принялась двигать ладонью вверх-вниз.

— Почему мне это нравится? — Ее голос был хриплым от желания, дыхание стало прерывистым. — В справочниках ничего про это не говорилось.

Лукас обхватил Сашу за бедра и притянул к себе. Она зашла уже очень далеко, но ему все равно было этого мало.

— Ты о чем?

— Я трогаю тебя, но почему-то это доставляет удовольствие… мне.

Последнее слово утонуло в стоне, потому что член Лукаса в ее ладони налился еще больше.

Лукас привык к сексу с опытными женщинами, прекрасно знавшими, что надо делать, но эта невинная Пси с ее вопросами возбуждала его так, что он терял способность думать.

— Оближи меня, котенок. Попробуй меня.

Приказ родился сам собой, в сердце зверя.

Саша не испугалась, и это ему понравилось.

— Попробовать тебя? Да… Я должна тебя попробовать… чтобы понять.

Она сползла вниз и встала на колени между его ног, положив руки Лукасу на бедра. А потом опустила голову и сделала то, о чем он попросил.

Лукас зарылся пальцами ей в волосы, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать двигаться так, как того требовало его тело. Ее сладкие губы дарили ему неверотянейшее удовольствие на свете. Когда перед глазами заплясали пятна, он понял, что вот-вот перекинется в пантеру. Он еще никогда настолько не терял над собой контроль.

Откинув волосы с лица Саши, Лукас смотрел, как ее губы скользят по всей длине члена, и это зрелище заводило его до безумия. В мозгу билась одна-единственная мысль — о том, чтобы опрокинуть Сашу на спину и погрузиться в самую ее суть… но сегодня он сам сдался на ее милость, а ей хотелось попробовать его на вкус. С диким рычанием, разнесшимся по всей комнате, сжимая в руках пряди густых волос, Лукас кончил.

— Спасибо, котенок, — прошептал он.

Ответа не последовало.

Нахмурившись, Лукас открыл глаза. И оказался в своем логове, усталый, удовлетворенный… и один.

Глава 6

На следующее утро Саша всячески избегала встречаться с Лукасом взглядом, опасаясь, что он сумеет каким-то образом уловить, какие эротические картины разворачиваются у нее перед глазами. Что с ней происходит? Прошлой ночью она погрузилась в самый соблазнительный сон за всю свою жизнь и проснулась, тяжело дыша и вся мокрая от пота.

И главную роль в ее фантазиях играл Лукас.

План был прост: с помощью сна Саша надеялась избавиться от своей навязчивой идеи. Она хотела, находясь в полной безопасности, выпустить все свои чувства на свободу и насытиться ими. Однако замысел обернулся против нее. Войдя во вкус, теперь она желала большего, жаждая новых ощущений, словно наркоманка.

— Через двадцать минут у нас встреча с Клеем Беннетом, начальником строительного участка. А потом я хочу показать вам наши материалы, чтобы вы могли лично осмотреть каждую гайку или болт.

Проницательные зеленые глаза мерцали иронией.

Саша никак не могла забыть о том, как эти самые глаза смотрели на нее, когда она губами доводила Лукаса до оргазма. От этого слова ее чувства забурлили, щиты затрещали… и причиной всему был Хантер.

— Спасибо, что предупредили.

Саша попыталась внести данные о встрече в свой органайзер, но экран затмевала пелена, стоящая перед глазами. Плохо, очень плохо. Вместо того чтобы помочь, сон лишь подстегнул щупальца безумия.

— Вы как будто не выспались.

Уж не слышится ли в его словах некий намек? Хотя она тут же отмахнулась от этой мысли. Как такое возможно? Ведь сон был ее затеей. Лукасу не было нужды утолять свои желания в фантазиях — она видела, как женщины пожирают его глазами. И почему должно быть иначе? Он не прилагал никаких усилий, чтобы хоть как-то скрыть свою чувственность, и даже Саша улавливала исходящие от него флюиды.

И снова здравомыслие пригрозило ее покинуть. Наращивая ментальные щиты, Саша сказала:

— Мой отдых был нарушен, но я вполне способна работать.

Надо только взять под контроль разбегающиеся мысли.

— Плохие сны?

Лукас следил за ней с терпением хищника, стерегущего добычу.

— Пси не видят снов.

По крайней мере, так принято считать.

«А если это ложь, — подумала Саша, — то в чем еще нам врут? Или всем остальным Пси и в самом деле ничего не снится? И они даже во сне не могут жить?»

— Какая жалость, — хрипло протянул Лукас. — Сны могут быть очень… приятны.

Ее бросило в жар. Саша стиснула бедра, испугавшись, что веры смогут учуять, как отзывается ее тело, и стала в панике запрятывать свои разбуженные чувства в самые дальние уголки сознания.

Пантера внутри Лукаса припала на лапы, отслеживая каждое движение Саши. И мужчина, и зверь недоумевали: что же в ней такого, что могло бы навеять столь эротичный сон? В жизни Саша была холодна, как лед, и неприступна, как скала, не считая едва заметных искр в черных глазах, которые Лукасу явно не чудились.

Он замер, уловив едва заметный запах женского возбуждения. Пантера заметалась в стенах разума, приказывая тут же взять Сашу, раз уж она готова. Однако мужчина не был в этом столь уверен. Что, если это уловка Пси — попытка проникнуть в его разум? Пока Лукас не узнает наверняка, он будет ласкать Сашу только в своих фантазиях.

— Для Пси не существует такого понятия, как «приятно», — обронила Саша, глядя в свой органайзер. — И мы намерены сделать все, чтобы так оно и было. Так мы идем на встречу с вашим начальником строительного участка?

— После вас. — Поднявшись, Лукас указал рукой в сторону двери. — Как поживает ваша мать?

Пора приступать к делу. Лукас не забыл, зачем вообще затеял весь этот цирк.

— С ней все хорошо.

Саша дошла до стеклянного лифта и застыла на месте, ожидая, когда кабина поднимется на их этаж.

— Она необыкновенная женщина, — продолжил Лукас. — Я слышал, она стала Советником в сорок лет. Разве это не рано для столь высокой должности?

Саша кивнула:

— Пожалуй. Впрочем, Татьяна Рика-Смайт была еще моложе. Сейчас ей всего тридцать пять.

— Рика-Смайт — ваш главный деловой конкурент?

— Вам и так это известно.

Пожав плечами, Лукас жестом пригласил Сашу пройти в лифт.

— Никогда не помешает убедиться.

В замкнутом помещении запах Саши сводил зверя с ума. Она была настоящей женщиной, только-только просыпающейся и такой сексуальной. Пантера не сомневалась, что реакции Саши искренни. Лукас с трудом подавил рычание. Сейчас не время устраивать охоту на дичь.

— Все прекрасно знают, что интересы корпораций «Рика-Смайт» и «Дункан» лежат в одной и той же области, — продолжила Саша.

— Как же тогда ваша мать работает с Татьяной, если они конкуренты?

Двери открылись на первом этаже. Саша вышла бок о бок с Лукасом, изящная и нечеловечески красивая. Ее глаза заставляли каждого встречного замирать на месте. Кардиналов редко можно было встретить за пределами зданий Пси. Так что очень важно выяснить, за что же Лукаса удостоили подобной чести.

— Их обязанности в Совете никак не связаны с бизнесом.

— Но конкуренция все равно должна влиять на их отношения. Любое правительство неизбежно распадается на группировки.

То есть у Советников могут быть друг от друга секреты.

Саша наградила Лукаса проницательным взглядом:

— А вы очень интересуетесь нашим Советом.

— Пытаетесь в чем-то меня уличить? — Лукас распахнул перед ней стеклянную дверь. — Дело в том, что вряд ли мне когда-нибудь выпадет еще один шанс пообщаться с правящими Пси.

Оказавшись на улице, Саша заговорила:

— Может быть, я и кардинал, но занимаю не столь высокое положение, как вы думаете. Тот факт, что моя мать — Советник, вовсе не означает, что я ее доверенное лицо. Я просто еще одна Пси.

— Ни одного кардинала нельзя считать «просто еще одним Пси».

Почему Саша так упорно стоит на своем? Что она скрывает? Кровь и смерть, или что-то еще?

— У каждого правила есть исключения.

Ее насторожило, с каким упорством Лукас возвращается к этой теме. Им явно двигало не обычное любопытство. Саша спохватилась, но было уже поздно — она выдала свое неестественное положение среди Пси.

Она и забыла, что Лукас неспроста носил свою фамилию — он ведь был охотником по природе.

— Можно задать один вопрос? — спросила она прежде, чем успела отговорить себя от этой затеи. Чем больше она узнавала о Лукасе, тем больший интерес к нему испытывала. А всякий раз когда она потакала очередному желанию, в и без того хрупкой стене ее здравомыслия возникала еще одна трещина. Однако Саша никак не могла остановиться.

Лукас встал перед дверью, за которой, скорее всего, располагался кабинет Клея Беннета.

— Можно.

— Чем занимаются Охотники?

В ПсиНет ходили кое-какие слухи, но некоторые свои секреты веры оберегали особо тщательно.

— Боюсь, я не могу поделиться этой информацией просто так. Мне нужно кое-что взамен.

Его кривая улыбка не оставила от хладнокровия Саши камня на камне.

— Что вы хотите знать?

— Как часто среди Пси бывают всплески насилия? — спросил Лукас, едва ли не перебив ее.

Такого Саша никак не ожидала, но ответ был крайне прост:

— Исключительно редко.

— Вы уверены? — Вопрос повис в воздухе. — И насчет Охотников — мы выслеживаем предателей.

— Предателей?

— Простите, милая. Вы купили право только на один вопрос.

Лукас толкнул дверь.

Разочарованная, Саша шагнула внутрь и едва не столкнулась с темнокожим мужчиной с такими же зелеными глазами, как у Лукаса, ну, может, чуть темнее. В нем чувствовалось нечто такое, отчего хотелось развернуться и бежать прочь.

— Знакомьтесь, Клей Беннет, начальник нашего строительного участка.

Саша поняла, что только стройкой обязанности мужчины, стоящего перед ней, не ограничиваются.

— Мистер Беннет, — кивнула она.

Мужчина выглядел совершенно умиротворенным, и Саше стоило бы расслабиться. Вместо этого она видела в нем кобру, гипнотизирующую жертву и выжидающую, когда та ослабит бдительность, чтобы нанести смертельный удар.

— Мисс Дункан, я тот, к кому вы можете обращаться, если вдруг возникнут проблемы со строительными материалами, рабочими и тому подобным.

— Я запомню.

Саша оглядела огромное офисное помещение, где стояло несколько столов. Зал был разделен стеклянными перегородками с дверьми, и Саша заметила Зару в кабинке слева, и незнакомого блондина справа. Тот даже не поднял головы, но Саша почему-то не сомневалась, что он внимательно прислушивается к их разговору.

— Двери открыты?

— Конечно, — протянул Лукас. — Мы же наполовину звери, в клетке нам не усидеть.

Саша поняла, что он высмеивает крайне упрощенное представление Пси о верах — пытается ее подразнить. Ей безумно захотелось — словно нашептывал сидящий на плече чертик — ответить тем же, хотя бы ради того, чтобы увидеть, как изменится его лицо.

— А почему же ваш офис располагается так высоко? — Впрочем, бросив взгляд в окно, Саша тут же сама ответила на свой вопрос. — Деревья. Леопарды отлично лазают.

Лукас подозрительно замер.

— А вы сделали домашнюю работу.

— Конечно. Я же Пси.

* * *

Несколько минут спустя Саша затворила за собой дверь туалетной кабинки, опустила крышку унитаза и села. Ее трясло. Неправда. И вовсе она не Пси. Она женщина, медленно сходящая с ума и прячущаяся в туалете, чтобы восстановить свои почти разрушенные щиты.

Едва Саша успела кое-как залатать дыры в своей психике, как запищал ее органайзер. Энрике Сантано приглашал ее на беседу в ПсиНет. Во рту пересохло так, словно его набили ватой.

Энрике был очень могущественным и невероятно проницательным Пси. Саша предпочла бы не иметь с ним ничего общего. Никто из Советников никогда не связывался с ней телепатически или через ПсиНет, они предпочитали общаться с ней лицом к лицу. Саша прекрасно знала почему. Они подозревали, что она могла унаследовать смертоносный дар матери.

Однако проигнорировать приглашение Советника никак нельзя. Торопливо подняв последние щиты, Саша закрыла глаза и шагнула в темноту. Перед ней раскинулось сверкающее измерение ПсиНет, сплошь усеянное звездами, яркими и тусклыми, большими и маленькими. Разумы Пси. Звезда Энрике полыхала, и Сашина тоже. Они ведь оба были кардиналами. Разница заключалась лишь в том, что Саша не обладала никакими сколь-нибудь значимыми силами, а вот Энрике вполне мог стереть ее в порошок одним усилием мысли.

Советник уже дожидался ее.

— Благодарю, что пришла, Саша.

— Я не могу надолго задерживаться, сэр. У меня сейчас очень непростая ситуация, требующая каждой капли моего внимания.

В ПсиНет Саша не могла позволить себе ложь даже в мыслях. Она должна свято верить в каждое свое слово.

— Из-за веров.

Энрике не спрашивал, так что Саша не стала отвечать.

— Интересный выбор. Крайне необычно. Почему вы пошли на эту сделку, в то время как другие Пси предпочли отказаться?

— Сожалею, сэр, но мне не позволено говорить о наших бизнес-стратегиях. Лучше обсудите это с моей матерью, она глава семейной группы.

Официально Никита заняла этот пост в две тысячи семьдесят пятом, после смерти Сашиной бабушки, Рейны. Хотя на деле она заполучила бразды правления еще лет за десять до этого.

— А у меня сложилось впечатление, что ты теперь самостоятельная личность.

Скажи это кто-нибудь другой, не Пси, Саша сочла бы, что собеседник пытается ее уколоть и спровоцировать на необдуманные действия. Хотя, возможно, Энрике именно это и замыслил. Не потому ли он уделяет ей столько внимания — подозревает, что Саша ущербная?

Все эти крамольные мысли вертелись в потаенном уголке ее разума, том самом, где Саша скрывала себя настоящую — сверкающую радугу своих чувств. Надежно укрытый несколькими слоями защиты, тайник невозможно было открыть силой, не убив при этом саму Сашу.

— Желаете, чтобы я связала вас с матерью?

— Нет, Саша. Я хочу попросить тебя об одолжении.

В закрытом от чужих взглядов сердце зашевелился страх.

— О каком же, сэр?

Это ловушка. Зачем Советнику, кардиналу с неограниченными телекинетическими способностями, просить ее об одолжении?

— В ближайшее время тебе предстоит много общаться с верами. Я хотел бы, чтобы ты передавала мне любую новую информацию о них, которая только станет тебе известна.

Это была крайне неожиданная просьба.

— Я была бы рада помочь вам, сэр, но…

— Хорошенько подумай, Саша. Это может оказаться для тебя… выгодно. Кое-кто начинает задумываться, что ты достойна большего.

Взятка чистой воды. Сашу все время мучило желание занять наконец-то причитающееся ей место и получить все полагающиеся кардиналу Пси права и привилегии, а потому ей отчаянно захотелось согласиться на сделку с Энрике, даже не задумываясь над условиями. Впрочем, она знала — и все из-за этого самого запретного желания, — что как бы она ни старалась, нормальной ей не стать. И чем ближе она будет к Совету, тем скорее ее разоблачат.

Пепел несбыточной мечты осел к ее ногам, и в самом сокровенном уголке души Саша зарыдала. И лишь годы тренировок и отчаянное стремление скрыть правду позволили ей внешне держать себя в руках.

— Рядом со мной они всегда настороже. Вряд ли я смогу выяснить что-то стоящее.

Ложь. Уже сейчас она знает о верах больше всех остальных Пси вместе взятых, но она ни за что не выдаст их секреты… секреты Лукаса.

— Это же животные. Погладь их по шерстке, и они начнут тебе доверять.

Похоже, Энрике почитал доверие за слабость.

Саша же считала его даром.

— Буду рада помочь вам, но сперва…

— С Никитой я уже все обсудил, — перебил ее Энрике.

— Тогда я постараюсь добыть для вас информацию.

— Я хотел бы встречаться с тобой ежедневно, чтобы обсуждать детали.

Страх Саши достиг своего предела. Она вовсе не хотела общаться с Энрике каждый день.

— Простите, сэр, но это может плохо сказаться на моей работе, и, уверена, маме это не понравится. Я свяжусь с вами, как только выясню что-то, заслуживающее внимания.

Это было смелое заявление, и ослабь Саша хоть на секунду контроль над собой, она затряслась бы как осиновый лист.

Присутствие Энрике в ПсиНет ощущалось яркой белой звездой, такой холодной, что по коже бежали мурашки.

— Только не затягивай.

— Это все, сэр?

— Пока да.

Саша вышла из ПсиНет и, как любая порядочная Пси, тут же связалась с главой семейной группы. С такого расстояния она уже могла прибегнуть к телепатии, а значит, можно было немного расслабиться, потому что во время ментального разговора собеседники не могли друг друга «видеть».

Рассказывая Никите о поручении Энрике, Саша обнимала себя так крепко, что ребра чуть ли не трещали. Если мать прикажет ежедневно являться к Советнику с отчетами…

«Энрике слишком многое себе позволяет. — Голос Никиты был совсем невыразительным. — Я позволила ему собирать с твоей помощью информацию, но не связывать тебя по рукам и ногам».

От облегчения у Саши едва не подогнулись колени.

«Мама, возможно, лучше, если я буду передавать информацию тебе, а ты станешь… делиться ею с Энрике. — Саша намеренно сделала паузу. Никите нравилась власть. — Ты глава семейной группы, а потому мне стоит отчитываться прежде всего перед тобой».

Никита несколько секунд хранила молчание.

«Я уже думала об этом. К несчастью, Энрике слишком силен, чтобы открыто бросать ему вызов. И он хочет общаться именно с тобой».

«Может быть, — в отчаянии предложила Саша, — ты сумела бы намекнуть ему, что мне трудно выдерживать его могущественное присутствие, и я могу допустить ошибки в своем первом самостоятельном проекте».

«Вот теперь ты думаешь как Дункан. — Никита явно была довольна. — Он не сможет возразить, если под угрозой окажется наш проект».

«Проект, — подумала Саша. — Не дочь». Хотя после стольких лет ей стоило бы привыкнуть к бездушию Пси, она все равно ощутила укол в самое сердце.

«Значит, можно сосредоточиться на сделке и держать тебя в курсе?»

«Да».

Никита отключилась.

Саша с облегчением выдохнула и уронила голову на сложенные руки. Что-то не так. И это не паранойя. Почему Советник неожиданно заинтересовался кардиналом-неудачницей, которую большинство Пси просто игнорировали? А альянс матери с Энрике вызывал еще большие опасения.

Желудок скрутило. Саша чувствовала себя пешкой в игре, правила которой ей были неизвестны. Хуже того, она не знала, что ждет ее в случае поражения… и можно ли его как-то избежать.

Поняв, что уже какое-то время сидит, уставившись в одну точку, Саша встала. До нее только сейчас дошла вся нелепость ситуации. Она общалась с двумя членами Совета, сидя на унитазе. Едва ли не хихикая, она подняла за собой крышку и открыла дверь.

Взглянув на себя в зеркало, Саша с удивлением обнаружила, что недавняя истерика никак на ней не отразилась. Маска на лице даже не дрогнула, хотя все ментальные щиты разлетелись вдребезги. Бросив взгляд на часы, Саша поняла, что провела в туалете почти полчаса. У веров возникнут вопросы, и лучше бы ей придумать ответы заранее.

Прежде чем выйти, Саша убедилась, что выглядит идеально: из тугой косы не выбился ни один волосок, манжеты темно-серого пиджака расправлены, а на лице написана такая безмятежность, что глядя на себя, она была готова сама поверить, что ее желудок вовсе не скручивается в узлы от беспокойства.

В коридоре никого не было, но стоило ей войти в общий офис, как все присутствующие тут же повернули голову в ее сторону. Одна пара зеленых глаз особо пристально следила за каждым движением.

— Прошу прощения, что заставила ждать, — сказала Саша, не дожидаясь, пока кто-либо заговорит. — Меня вызвали на встречу.

Лукас постучал пальцем по виску:

— Такую встречу?

Он чуть изогнул губы в улыбке.

Саше отчаянно захотелось ответить ему такой же насмешкой.

— Верно.

— Странное вы для нее выбрали место, — протянул Кит. Саша была так рассеянна, что только сейчас заметила юношу, который, судя по всему, вошел, пока ее не было.

Она не смогла устоять перед соблазном уколоть хотя бы его.

— Вас что-то смущает?

Кит перестал перебирать документы на столе Клея и поднял глаза на Сашу. Она буравила его взглядом, и парень начал медленно заливаться краской. Он выглядел таким же милым и очаровательным, как те два котенка, которых она недавно гладила.

— Я… ну… я вовсе не… Мне надо отнести это наверх.

Схватив первые попавшиеся бумаги, Кит рванул из кабинета.

— Можно было обойтись с ним и помягче — парень только-только перестал считаться детенышем.

Судя по фырканью Лукаса, эта сценка его позабавила.

Губы Саши едва не дрогнули в улыбке.

— Я всего лишь задала вопрос.

Лукас прищурился:

— Ну конечно же.

— С какого возраста детеныши считаются взрослыми? — поинтересовалась Саша, пытаясь отвлечь Лукаса от мыслей о ее импульсивной попытке поддразнить Кита.

В комнате нарастало странное напряжение.

— Сперва вы, милая.

Шрамы на его безмятежном лице смотрелись на удивление красиво.

— Мы считаемся взрослыми, достигнув двадцати лет, — ответила Саша.

Официально обучение заканчивалось в восемнадцать, хотя уже к шестнадцати большинство Пси успешно практиковали эмоциональное воздержание. Еще два года уходило на то, чтобы выявить любые возможные сбои.

— «Быть взрослым» и «считаться взрослым» — не одно и то же.

— Вы считаете, двадцать — это мало?

— Наши подростки должны доказать свою зрелость, прежде чем мы признаем их совершеннолетними.

Лукас не сомневался, что Саша нарочно уколола Кита. Ее лицо в тот момент даже не дрогнуло, но Лукас не был Пси и потому доверял своим чувствам.

Как он и подозревал с самого начала, эта Пси совершенно особенная. А значит, очень опасная… хотя, кажется, ее раса даже не осознает Сашиной уникальности. И в этом не было ничего удивительного — в некоторых вопросах Пси оказывались слепцами, свято уверенными в собственном превосходстве.

Лукас не сомневался, что Саша — ключ ко всему. Если он разгадает ее тайну, то получит шанс проникнуть за стены самой бесчеловечной расы.

— Суровые правила, — заметила Саша.

— Весь мир суров.

Особенно если им правят Пси. Если бы не сердце веров и душа людей, Вселенная давно бы сгнила.

* * *

Когда Саша Дункан вернулась к своим, Лукас вызвал Клея в свой кабинет.

— Что скажешь?

— Она умна. Эти глаза ничего не упускают.

— У всех кардиналов такие.

Клей покачал головой:

— Они все сосредоточены на том, что творится в чужих головах, и даже не замечают, что происходит вокруг.

— Тебе доводилось с ними общаться.

Это был не вопрос — констатация факта. Прошлое Клея окутывала тайна, но Лукас доверял ему и не сомневался, что страж сообщит все, что он должен знать.

— Доводилось, — подтвердил Клей. — Не то чтобы я эксперт, но могу сказать наверняка: она необычная.

Подозрения Лукаса подтверждались, и это только подстегивало его желание узнать все ее тайны.

— Что удалось о ней выяснить?

— На первый взгляд она именно та, кем кажется — кардинал Пси, не занимающая хоть сколько-нибудь значимый пост в правлении. — Клей потер заросший щетиной подбородок. — И это само по себе странно. Любой кардинал, которого мы только проверяли, так или иначе работает на Совет.

Задумавшись, Лукас качнулся на пятках.

— Значит, либо это подстава, и она шпионка Совета…

— … либо с ней что-то не так, — договорил Клей слова, которые Лукас не хотел произносить вслух. — И если она не приближена к Совету, то для нас бесполезна.

Пантера Лукаса выпустила когти — с женщиной, на которую зверь обратил внимание, не может быть «что-то не так».

— Давай подождем пару дней, — сказал Лукас, успокаивая в себе хищника. — Все равно другого выхода у нас нет. Остальные Пси и думать не хотят о сделках с нами.

— Тогда пусть Хоук решает проблему по-своему.

— Если Сноу-Данс начнет сводить счеты с Советом, смертей не избежать. — Волки хотели силой вырвать информацию у тех, кого считали сообщниками убийцы — в том числе и у Никиты Дункан. — Пси ответят на удар и не пощадят даже детей.

Клей кивнул. Они уже проходили через это раньше. Дарк-Ривер была стаей сильной, но совсем молодой. Слишком много у них детенышей и подростков. Если после атаки волков Пси нападут сразу на всех веров, кровавая волна может запросто смыть целое поколение. Даже Дориан сдерживал свою жажду мести, сознавая, что прежде всего необходимо защитить котят.

— Выпустим волков, только если у нас не будет другого выхода.

Лукас надеялся, этого делать не придется, но он не был настолько наивен, чтобы верить, что удастся вовсе обойтись без насилия. Слишком много погибло женщин, и теперь все веры хотели крови. Крови Пси.

Глава 7

В эту ночь, когда после долгого совещания со стражами Лукас наконец-то улегся в постель, его не отпускали мысли о смерти. Стремление добиться правосудия за гибель невинных почему-то начинало уступать непонятно откуда взявшемуся желанию защитить Сашу. А что самое странное, это желание оттесняло на задний план даже его верность Стае.

Так что оказалось вполне естественным, что голод Лукаса нашел свое отражение в его снах. Когда Лукас «очнулся» в мире грез, то обнаружил, что лежит на животе, а женская рука поглаживает его бедро. Прикосновение показалось зверю в душе Лукаса удивительно знакомым и привычным. У женщины было право на прикосновение.

Он повернул голову:

— Ты вернулась.

Саша отпрянула:

— Ты разговариваешь!

— Мне казалось, мы еще в прошлый раз это выяснили, — насмешливо протянул Лукас. — А почему ты одета?

Нет, конечно, в белом бюстгальтере и трусиках Саша выглядела восхитительно, но он предпочел бы видеть ее голой, раскрасневшейся и мокрой от пота.

В его снах Саша была такой, какой он хотел — страстной, соблазнительной и игривой.

— Я думала, это несколько замедлит процесс.

Голос Саши был рассудительным и спокойным, но ее щеки уже порозовели, а тело подрагивало в предвкушении.

Лукас усмехнулся:

— Прости, котенок. В прошлый раз я слишком торопился?

— Почему ты помнишь прошлый сон? — На ее лбу залегла тоненькая хмурая складка.

— А почему бы и нет?

Лукас повернулся на бок и одной рукой обнял за талию Сашу, вставшую рядом с ним на колени.

— Потому что это был мой сон, моя фантазия. — Тихий хриплый голос лаской прошелся по коже Лукаса.

— Может, то, что я все помню, — это часть твоей фантазии? А иначе как нам двигаться вперед? — решил подыграть ей Лукас. Интересно, Саша была бы именно такой, не родись она Пси? Если бы Лукас встретил это чувственное упрямое создание в реальности, он не остановился бы ни перед чем, лишь бы соблазнить ее и сделать своей во всех отношениях.

Прижав кончик пальца к нижней губе, Саша задумалась.

— В этом есть смысл.

Лукас вдруг рывком, без предупреждения, опрокинул ее на матрас. Глаза цвета ночного неба изумленно распахнулись. Он перекатился, накрывая ее своим телом, и Саша не смогла сдержать вздоха. Она «нафантазировала» его на огромной постели совершенно голым, так что теперь ей явно было непросто игнорировать твердый горячий член, прижавшийся к ее животу.

Прежде чем она успела заявить, что это ее сон и Лукасу нельзя перехватывать инициативу, он опустил голову и прижался носом к шее, втягивая в себя ее запах.

— Я никогда не буду покорным любовником, ни в твоих снах, ни в реальности.

Ее ладони сжались на его плечах.

— Но…

— Шшш, — Лукас нежно прикусил кожу, и Саша обхватила его еще крепче. — Раз уж ты обо мне мечтаешь, не пытайся превратить меня в кого-то другого. Прими таким, какой я есть, — грубым и властным.

Проведя губами по ее подбородку, Лукас поцеловал Сашу. Настойчиво. Жадно. Так, как ему хотелось.

— Мне нравятся твои губы, — пробормотал он. — Ну, так что ты скажешь?

Саша хрипло выдохнула:

— Я не хочу мечтать о ком-то другом.

Пантера беззвучно зарычала. Заскользив ладонями по телу Саши, Лукас прошептал:

— Я властный и жадный. Ты с этим справишься?

Упругая кожа ягодиц под его руками казалась восхитительно нежной.

— Если не получится, я всегда могу проснуться. — В глазах Саши сверкнули огоньки. — Не надо меня запугивать.

Усмехнувшись, Лукас принялся покусывать и облизывать ей шею.

— Запугивать тебя было бы не так весело, не пытайся ты со мной всякий раз спорить.

Лукасу безумно нравились ее сила духа, упорство и нежелание подчиняться каждому его слову.

Саша зарылась руками в его волосы и беспомощно заерзала под ним. Продолжая ласкать ее, Лукас оперся на одну руку и потерся о Сашу всем телом, вдавливая в матрас. Его ладонь стиснула холмик груди.

— Стой, — вдруг выкрикнула Саша.

В ее голосе прозвенел настоящий ужас, и Лукас замер.

— Тебе больно? — спросил он, пытаясь найти на ее лице ответ.

Саша покачала головой:

— Слишком быстро и слишком много.

В звездных глазах, которые Лукас уже привыкал видеть в своих снах, мелькнула паника.

— Не надо бояться удовольствия. — Его рука по-прежнему поглаживала ей грудь. — Не сопротивляйся ему.

— Мне страшно, — прошептала Саша.

— Так сильно, что позволишь страху победить?

Задумавшись на секунду, она покачала головой. Ее упрямство взяло свое.

— Если мне и суждено погибнуть, то я хотя бы буду знать, ради чего.

Зверь Лукаса ощетинился.

— Чего ты так боишься?

— Не надо, — провела Саша пальцами по его губам. — Этот сон для удовольствия. А о смерти можно поговорить и в реальном мире. Покажи мне, что такое наслаждение, Лукас. Покажи мне то, чего я никогда не знала.

Желание защитить ее во что бы то ни стало вступило в борьбу с возбуждением. В конце концов победили оба чувства. Если страх из глаз Саши можно изгнать удовольствием, то Лукас ее в нем утопит. Запечатав ей рот яростным поцелуем, он позволил своему зверю вырваться на свободу и зарычал прямо в ее губы, почувствовав, как Саша задрожала в ответ.

Тихий звук, который при этом она издала, возбудил Лукаса еще сильнее и при этом несколько успокоил его инстинкты. Дав ей отдышаться, Лукас снова поцеловал ее, на этот раз нежнее, сплетаясь с ней языком. Саша сперва удивленно вздрогнула, но уже через пару секунд стала восторженно отвечать тем же.

Убедившись, что она готова перейти к следующему па их танца, Лукас прикусил напоследок губу и стал спускаться ниже, покрывая поцелуями уязвимо нежную шею. Изгиб груди, полуприкрытой кружевом бюстгальтера, только раздразнил его — пышные формы Саши приводили его в настоящий восторг.

— Помурлычь для меня, котенок.

Лукас коснулся губами голой кожы.

— Я… я не кошка, — дернулась Саша.

Усмехнувшись, он принялся поигрывать пальцами с налившимся соском. Саша невольно обхватила Лукасу голову, и он выгнулся под ее лаской. Поняв, чего он хочет, Саша принялась перебирать его волосы — как он учил ее в прошлый раз.

— Ты тоже все помнишь.

Пальцы Лукаса сменились губами, жадно обхватившими сосок сквозь кружево.

— О! Пожалуйста! Прошу! — застонала Саша, судорожно цеплялась за его плечи, но Лукас по-прежнему не торопился. Он нежно облизывал ее грудь, пока Саша не растворилась в жарком страстном удовольствии.

Выпустив сосок на волю, Лукас приподнялся, чтобы украсть у задыхающейся Саши еще один поцелуй, сладко-острый, словно к его вкусу примешались экзотические пряности.

— Нравится? — выдохнул он ей в губы и тут же, не дожидаясь ответа, опустил голову, чтобы помучить и второй сосок.

Саша задрожала, когда ее пронзило острое ощущение. Вес Лукаса не давал ей выгибаться, приподнимаясь над матрасом, но и удержать совершенно неподвижной не мог. Твердый член неожиданно прижался к укромному местечку между бедер, как раз там, где хотелось. Лукасу было достаточно лишь отодвинуть трусики, и он мог бы взять ее. Сделать своей.

Он невольно выпустил когти.

Стиснув зубы, он попытался отстраниться от нее. Стройные женские ноги тут же обвились вокруг его бедер, удерживая на месте.

— Пусти.

Лукас готов был сорваться, он уже видел мир глазами пантеры.

— Я не могу больше терпеть.

— Конечно, можешь.

Невероятным усилием воли ему удалось усмирить зверя, стремившегося овладеть Сашей — она еще не была готова. Оперевшись на руки, он качнулся, прижимаясь членом к нежной плоти.

— Лукас! — вскрикнула она, роняя руки и цепляясь за простынь, не в силах совладать с невероятным наслаждением.

— Шшш. — Лукас замер, решив сбавить темп и сперва приласкать ее. — Мне нравится, как ты выкрикиваешь мое имя. — Он принялся целовать ей лоб, веки, кончик носа, щеки и наконец губы. Медленно, нежно, пока ее дыхание не замедлилось, а из звездных глаз не исчезла слепящая пелена желания. Тогда он снова начал двигаться.

Саша зажмурилась, но тут же будто через силу подняла веки. Ее смуглая кожа блестела от пота, густой мускусный аромат пьянил. Через пару минут Лукасу опять пришлось остановиться, чтобы вернуть Сашу в реальность.

С каждым разом она держалась все дольше и дольше, а вот Лукас неизбежно терял над собой контроль. Он хотел эту женщину так, как еще никого прежде. Хотел любить ее, свести с ума, отметить ее. Но даже зверь внутри него понимал, что Саша должна пойти на это добровольно. Между ними не должно оставаться никаких сомнений, никаких препятствий, потому что когда пантера окажется на воле, и животный голод Лукаса возьмет свое, Саше придется полностью ему доверять. Иначе это сломает их обоих.

Лукас уже давно стянул с нее бюстгальтер и теперь любовался ее грудью. Саша же была слишком ошеломлена, чтобы протестовать, когда он то покрывал поцелуями пышные холмики, то терзал пальцами соски. Он тянул время, чтобы Саша смогла привыкнуть к своей чувственности.

И едва ли не сходил при этом с ума.

Вообще-то Лукас умел сдерживаться в постели, но все же, как правило, к этой стадии он приходил после того, как утолял первый голод и упивался криками партнерши. Его зверь не был эгоистичен, просто предпочитал сперва насытиться сам, а уж потом играть. Однако сегодня Лукас был с женщиной, которой нужна прежде всего нежность.

— Больше не останавливайся, — пробормотала Саша, когда он вновь начал медленно раскачиваться. Обхватив Лукаса за шею, она притянула его к себе.

— Я слишком тяжелый, — запротестовал он, но все же наклонился так, что его грудь стала тереться о ее, и он смог сплестись с Сашей языком в горячем поцелуе.

— А еще, — продолжил он, отрываясь от ее губ, — на тебе осталось вот это. — Он пробежался пальцами вдоль оборки трусиков, поглаживая тонкую кожу.

Саша облизнула губы:

— Не уверена, что смогу вынести это совсем голой.

— Тогда мы закончим, как есть.

При необходимости Лукас мог настоять на своем, но принуждать кого-то силой не входило у него в привычку. Он покажет Саше, что такое удовольствие, даже не ощущая шелковистую мягкость и влажное тепло между ее ног. Прижавшись теснее, он начал выписывать бедрами круги.

Саша тут же вскрикнула, под наплывом наслаждения откидывая голову. Лукас почувствовал, как волны удовольствия проходят через нее, и одного этого хватило, чтобы подтолкнуть его самого к оргазму. Не в состоянии мыслить связно, он обхватил Сашин затылок ладонью, чтобы поцеловать ее… и замер.

Ее глаза больше не были цвета ночного неба. Там, где обычно горели белые звезды, теперь взрывались брызги цветного огня — великолепнейший фейерверк в миниатюре. Ни мужчина, ни зверь еще никогда не видели ничего прекраснее.

* * *

Лукас проснулся более чем удовлетворенным. Интересно, как бы отреагировала его рассудительная Пси, скажи он ей, что она довела его до оргазма, причем уже дважды. Он усмехнулся. Скорее всего, принялась бы уточнять детали, чтобы внести их в этот тонкий органайзер, который повсюду с собой таскает. И с чего бы это ему находить ее образ таким привлекательным?

Насвистывая, Лукас принял душ и прошел в спальню, бросив по дороге взгляд на настенный календарь. Музыка в его душе внезапно затихла.

Как он мог забыть?

Он не забывал ни разу за последние двадцать лет — прежде ничто не могло отвлечь его настолько, чтобы стереть из памяти этот день.

Натянув джинсы и белую футболку, Лукас отправился в офис и с облегчением обнаружил, что Саша еще не приехала. Сегодня он вряд ли совладал бы со своей загадочной реакцией на нее. В этот день все силы нужны были ему, чтобы справиться с болью от раны, которая продолжала кровоточить.

— Я вернусь после заката, — сообщил он Клею. — Если Саша появится, позаботься о ней.

Клей кивнул, не задавая вопросов. Он прекрасно знал, почему альфа уезжает в такой напряженный момент. Кое-что для Лукаса было важнее.

Оставив стража за главного, Лукас спустился на парковку, сел в машину и поехал по ежегодному маршруту. Первая остановка была у цветочного магазина.

— Здравствуйте, Лукас, — улыбнулась ему из-за прилавка симпатичная брюнетка в очках.

— Здравствуйте, Кайли. Все готово?

— Конечно. Подождите, я сейчас принесу.

Лукас проводил цветочницу взглядом, удивляясь про себя разнице между ними. Кайли была его ровесницей, но при этом выглядела столь невинной, что Лукасу казалось, будто он старшее нее на тысячу лет. И дело не только в том, что она человек, а он вер. Нет, это кровь и смерть так сильно состарили его.

Через минуту она вышла из подсобки, неся в руках огромный букет полевых цветов.

— Ваш специальный заказ для кого-то особенного.

Лукас никогда не говорил, кому предназначался букет — слишком глубока была его рана, чтобы демонстрировать ее случайным знакомым.

— Спасибо.

— Я записала на ваш счет.

— Увидимся через год.

— Всего хорошего, Лукас.

В машине он почувствовал холод и одиночество — как и всегда в этот сумрачный день, словно детское отчаяние дотягивалось до него сквозь года.

На дорогу из города ушло больше трех часов. Бросив машину на скрытой лесной дороге, оставшееся расстояние Лукас преодолел пешком. Место, где упокоились мать и отец, ничем не было отмечено, но Лукас безошибочно нашел могилу, словно на ней стоял маяк. Для их вечного сна он выбрал укромный уголок в густой чаще.

— Здравствуй, мама.

Он положил цветы на густую траву. Здесь никогда не выпалывали сорняки, не мешали лесу. Его родители были леопардами, и для них дикая природа — это родной дом.

— Я купил тебе цветы, которые всегда выручали папу.

Здесь Лукас снова становился ребенком, общающимся с людьми, дороже которых ему не было. Он не должен был видеть, как они умирают. Сердце снова сжалось, когда перед глазами пронеслись воспоминания.

Крики матери.

Его собственные беспомощные стоны.

Полный отчаяния голос отца, когда жизнь его пары оборвали у него на глазах.

В тот миг в Карло что-то сломалось, но он цеплялся за жизнь, пока не убедился, что сын в безопасности. Лишь тогда он сделал последний шаг, воссоединивший его с возлюбленной. Шайла — черная пантера, как и ее сын — была для Карло смыслом жизни.

— Мне вас так не хватает.

Лукас прижал ладонь к земле возле букета. Мать похоронили первой, но когда настало время Карло, Лукас настоял на перезахоронении ее тела. Теперь они спали в объятиях друг друга. И в глубине сердца Лукас надеялся, что они снова вместе.

— Мне так нужны твои советы, папа.

Стать альфой в двадцать три года — это слишком рано, но выбора у него не было. А когда спустя два года внезапно умер его предшественник, Лахлан, Лукас лишился последней поддержки.

— Мне нужно знать, правильно ли я поступаю. А если то, что я делаю, приведет к новым смертям? Пси ведь не станут стоять в стороне, пока мы рассказываем миру, что они покрывают серийного убийцу.

В ветвях зашептал ветер. Лукасу нравилось думать, что это отвечают родители. Здесь они были наедине. Стражи никогда его не сопровождали. Никто не спрашивал, куда он едет. Никто не спрашивал, где он был.

Он провел здесь несколько часов, разговаривая с двумя самыми дорогими ему людьми, которых так и не сломили, хоть у них и грубо отобрали их любовь и жизнь. Карло и Шайла сражались до конца, как и подобает вер-леопардам. Они боролись не за себя — за жизнь своего сына. За Лукаса.

— Я вас не подведу.

Лукас вытер слезы, родившиеся в сердце мальчика, едва не погибшего вместе с родителями. Он выжил — хотя не должен был — лишь благодаря жажде мести.

Тот кровавый день и все последовавшие за ним годы вылепили его характер, укрепили его и закалили. Больше никто из тех, о ком он заботится, не пострадает. Никто из его Стаи не погибнет. Он доказал уже, что убьет каждого, кто попытается обидеть его людей.

* * *

Саша почувствовала себя странно, как только проснулась. Опасаясь, как бы веры не заметили ее непонятно откуда взявшуюся грусть, она отменила встречу с леопардами и осталась в резиденции Дункан, всеми силами пытаясь не попасться на глаза Энрике.

Она с облегчением укрылась в своей квартире от пронизывающих взглядов других Пси. Темнота в сердце все разрасталась и разрасталась, пока не превратилась в острую боль. Даже не представляя, чем вызвано подобное состояние — стремительным ухудшением психического здоровья или неким физическим заболеванием, — Саша решила обратиться к медикам.

Впрочем, уже в следующую секунду она передумала. Она не знала, что увидят М-Пси, заглянув внутрь ее тела. Вдруг ее разум настолько отклонился от нормы, что изменения затронули внутренние органы, и медики заметят это и решат провести дополнительные тесты? Лучше просто выспаться. Если завтра ей не станет лучше, она найдет способ вылечиться, минуя глубокое сканирование.

По телу пронеслась еще одна волна боли. Поморщившись, Саша потерла виски. Ее взгляд упал на коммуникатор. Может быть, Лукас знаком с каким-нибудь не слишком болтливым врачом? Она тут же покачала головой. И о чем она только думает? Ведь очевидно, что Лукас считает всех Пси бездушными механизмами, так что с чего ему помогать ей?

И почему она никак не может выбросить этого вера из головы?

* * *

По дороге домой Лукас никого не встретил. Припарковав машину вдалеке от дома, остальной путь он пробежал в облике пантеры, чувствуя, как земля дрожит под лапами в такт сердцу.

Вскарабкаться на дерево, в ветвях которого располагался его дом, было проще простого. Перекинуться обратно — уже сложнее. Лукас хотел остаться зверем, спрятаться от терзавшей его боли. Устоять было нелегко, но он рисковал превратиться в изгоя, забывшего о своей человечности, но при этом достаточно сообразительного, чтобы нанести гораздо больший ущерб, чем обычный разъяренный леопард. Именно поэтому за изгоями охотились — оставлять их в живых было слишком опасно. Часто их мишенями становились именно бывшие сородичи, словно вывернутая часть разума зверя помнила, кем они когда-то были для него… и кем уже никогда не станут.

Лишь благодаря инстинкту защитить своих людей, Лукас отмахнулся от отчаянно соблазнительного шепота в сознании и усилием воли перекинулся.

Экстаз и агония.

Невероятное удовольствие и раздирающая боль длились всего несколько секунд, однако казалось, что прошла вечность. Лукас знал, что со стороны это выглядит так, словно его тело распадается на тысячи частиц яркого света, которые соединяются уже в другой форме. Это было очень красиво.

А ему казалось, что с него заживо сдирают кожу, сквозь которую прорывается новый облик. Жгучий жар вспыхнул в каждой клеточке, от пальцев ног до макушки. Открыв глаза, Лукас уже снова был человеком, а зверь укрылся в клетке разума.

Как был, обнаженный, он вошел в душ и включил холодную воду. Колюче-ледяные иглы заглушили последние отголоски соблазна. Обычно у Лукаса не возникало трудностей со сменой облика, но сегодня был не самый удачный день.

Сегодня он мог понять, почему Пси решили избавиться от эмоций. Если не чувствовать, не будешь помнить. Если не чувствовать, не будешь скорбеть. Если не чувствовать, боль прекратит сжимать человеческое сердце с каждым его ударом.

Глава 8

Лукас уже привык видеть ее в своих снах. Когда Саша коснулась его плеча, он перекатился на бок, чтобы взглянуть на нее. Хотел было сказать, что сегодня у него нет настроения играть, но слова застыли на губах. С заплетенными в две косы волосами и одетая в нечто вроде старой хлопковой пижамы, Саша выглядела лет на шестнадцать.

Только сейчас Лукас заметил на себе темно-серые спортивные штаны, точь-в-точь как его любимая пара.

— Что случилось, котенок?

В ее глазах отражались растерянность и какая-то уязвимость.

— Не знаю. — Саша обхватила себя руками.

Лукас распахнул объятия:

— Иди ко мне.

Замешкавшись на секунду, Саша все же положила голову ему на плечо и вытянулась рядом.

— Я чувствую такую… тяжесть.

Одна изящная ладонь примостилась рядом с ее щекой у него на груди.

— Я тоже.

С рассветом камень на его сердце исчезнет, но воспоминания никуда не денутся.

Рука погладила его кожу:

— А ты почему грустишь?

— Иногда забываю, что не всегда удается защитить тех, кого я люблю. — Лукас перебирал пальцами шелковистые волосы.

Саша не стала говорить ему, что он не Господь Бог и не может защитить всех. Он и сам это знал, хотя знать и верить — далеко не одно и то же. Саша сказала другое, отчего его сердце замерло:

— Я хотела бы, чтобы ты любил меня.

— Почему?

— Потому что, может быть, тогда ты защищал бы и меня. — В этих словах послышалась невероятная тоска.

— Зачем тебе нужна защита? — Темная пелена воспоминаний Лукаса несколько развеялась.

Саша прижалась к нему, и Лукас обхватил ее крепче.

— Потому что я неправильная.

Ее ладонь продолжала поглаживать кожу в районе его сердца, и Лукас ощущал, как ее жар проникает в его тело.

— А неправильным Пси не позволено жить.

— Как по мне, ты само совершенство.

Ответа не последовало. Лишь пальцы скользили по его груди. С каждым поглаживанием Лукас все больше успокаивался. Тело наливалось другой тяжестью — он как будто засыпал во сне. Темнота смыкалась вокруг него, но слова Саши все еще крутились в его голове:

«Потому что я неправильная. А неправильным Пси не позволяют жить».

* * *

Когда следующим утром Лукас приехал в офис, Саша уже была там. Встревоженный слишком ярким и беспокойным сном, Лукас попытался втянуть ее в разговор, но словно наткнулся на кирпичную стену. Саша точно ушла в себя, закрылась, спряталась так глубоко, что стала практически неживой.

— Вы в порядке? — Лукас чувствовал сгущавшиеся вокруг нее тени так остро, будто Саша была… была из Стаи.

— Я хочу предложить альтернативные материалы для строительства, — вместо ответа сказала та. — Мне кажется, этот тип древесины лучше подходит нашим климатическим условиям. — Она протянула образец и папку с документами толщиной с дюйм.

Разочарованный ее холодностью, Лукас повертел образец в пальцах.

— Этот материал дешевле.

— Это вовсе не значит, что он некачественный. Ознакомьтесь с документами.

— Хорошо. — Лукас отложил их в сторону. — Милая Саша, вы ужасно выглядите.

Он не позволит ей отталкивать себя, только не после того, что было прошлой ночью. Саша — Пси, и именно после знакомства с ней его начали преследовать весьма странные сны. Лукас мог сложить два и два.

На миг она стиснула свой органайзер так, что пальцы побелели, но тут же взяла себя в руки.

— Я плохо сплю.

Инстинкты подсказали Лукасу, что пора на нее надавить.

— Вас мучают плохие сны?

— Я уже говорила вам: Пси не видят снов.

Саша явно не хотела встречаться с ним взглядом.

— Но вы ведь их видите? — тихо сказал Лукас. — Отчего же?

Она вскинула голову, и он увидел, как в ее глазах мелькнуло загнанное выражение, но тут запищал ее коммуникатор.

— Извините.

Она выскочила из комнаты, и Лукас понял, что она сбежала из-за него, а вовсе не затем, чтобы ответить на вызов. Ему удалось дотянуться до нее. Если бы не этот чертов звонок…

— Проклятье.

Из подушечек пальцев показались когти, — знак того, до какой же степени он потерял над собой контроль. Втянув их, Лукас отправился на поиски своей пугливой добычи.

Однако Саша исчезла.

Рия, его референт, сообщила:

— Мисс Дункан пришлось уйти, чтобы уладить некие проблемы, но она обещала вернуться к двум часам на встречу с Зарой.

Лукас нахмурился:

— Благодарю. — Его тон говорил обратное.

— Прости. Я не знала, что ее нельзя отпускать. — Милое личико Рии сморщилось. — Тебе стоило меня предупредить.

Хоть она и была человеком, после семи лет брака с леопардом она не стеснялась высказывать альфе Дарк-Ривер свое мнение.

— Не переживай. Она вернется.

Куда ей еще податься? Если Лукас прав, Сашин народ отвергнет ее из-за ее уникальности.

Проблема в том, что Лукас, вместо того чтобы просчитывать, как использовать ее слабость в своих интересах, беспокоился о ней. Неожиданный поворот событий здорово смутил и мужчину, и зверя: и теперь Лукас недоумевал, как врагу удалось завоевать его доверие?

* * *

Саша объявилась без одной минуты два.

— Мы идем? — было первым, что она сказала. Она переоделась в черный костюм и белую рубашку, а ее тон холодил сильнее стужи.

Даже несмотря на тревогу из-за тех чувств, что она в нем вызывала, Лукасу все равно хотелось обнять ее и целовать до тех пор, пока она не замурлычет. Однажды ему уже удалось проникнуть под ее панцирь, и он не даст Саше похоронить женщину, которую он там увидел. Пусть Саша Дункан и Пси, но Лукас — охотник.

— После вас, — указал он рукой на дверь, позволяя Саше поверить, что она выиграла. Иногда лучше сидеть в засаде, чем бросаться в атаку.

— Зара уже ждет нас вместе с Дорианом, нашим архитектором. Кит тоже хотел бы к нам присоединиться. Вы не против?

— Конечно, нет. Я сама точно так же училась вести дела.

Стоило им войти в зал заседаний, как Лукас понял: что-то случилось. Дориан стоял возле окна, его губы побелели, а натянутые мышцы едва ли не дрожали от напряжения.

— Здравствуй, Кит, — кивнул Лукас юноше в углу, давая стражу время взять себя в руки.

— Привет, Лукас. Чертежи у меня. — Кит указал на кучу свернутых в трубку листов на столе, покосился на Сашу и отвернулся.

— А где Зара?

Лукас смотрел на Дориана — тот буравил Сашу взглядом с той самой секунды, как она вошла в зал. Сама Саша хранила молчание, словно чувствуя, насколько непростая сейчас ситуация.

Кит одернул рукава своего коричневого вязаного свитера и пригладил волосы.

— Она задерживается.

В его голосе прозвучал тонкий намек: он явно не хотел обсуждать дела Стаи, когда рядом чужие.

Лукас не сводил глаз с едва сдерживающего смертельную ярость Дориана.

— Саша, вы не могли бы оставить нас на минуту?

— Я подожду снаружи.

Саша вышла, закрыв за собой дверь.

— Что случилось? — спросил Лукас.

Дориан оскалился:

— Похитили женщину из Сноу-Данс.

От бешенства у Лукаса заволокло глаза алым.

— Когда?

— Дориану сообщили два часа назад, — ответил Кит. — Ему позвонил один из лейтенантов Хоука.

— Значит, у нас неделя до того, как найдут ее тело, — хрипло пробормотал Дориан. Он сжимал кулаки так сильно, что на шее выступили вены. — Все это время он будет над ней издеваться, а когда закончит, изрежет и оставит тело в месте, которое она считала безопасным.

Лукас даже не пытался успокоить стража.

— Волки что-нибудь выяснили?

Хотя Лукас и отвергал пытки как способ выйти на след убийцы, крови он жаждал не меньше Дориана. Кайли, сестра стража немногим старше Кита, была под его защитой. А с ней проделали нечто совершенно бесчеловечное, и теперь зверь в Лукасе хотел отомстить.

— Нет. — Дориан запустил пальцы в волосы. — Почему бы тебе не притащить сюда свою ручную Пси и не заставить ее рассказать, кто убийца?

Его глаза горели безумием, и Лукас понял: Дориана нельзя подпускать к Саше.

— Ей ничего неизвестно, — покачал он головой. — Кит?

— Да?

— Передай Заре, что она нужна нам.

Взгляд Лукаса говорил иное. Им нужна не пума, а целительница. Мало кто из подростков правильно понял бы приказ. Однако Кит был особенным, и его уже готовили к должности воина — это был единственный способ не позволить будущему альфе вляпаться в неприятности.

Кит кивнул:

— Я приведу ее, — и выбежал из комнаты.

К счастью, Тамсин как раз была в городе — решила пройтись с детьми по магазинам. Без целительницы им не обойтись — Дориан почти сломался. Лукас и не подозревал до этого момента, насколько тот потерял самообладание. Он воочию видел, как в голубых глазах стража бушует ярость, толкая того калечить, пытать и убивать.

— Похищение Пси ничего нам не даст. Они не такие как мы: даже глазом не моргнут, если надо пожертвовать одним из своих.

Лукас встал перед Дорианом, не позволяя стражу кинуться к выходу.

Взгляд Дориана вдруг сфокусировался на чем-то за спиной Лукаса.

— Она часть их гребаного улья мозгов. Лучше заставь ее рассказать, где волчица, пока еще не поздно.

Его голос звенел от гнева, но Дориан сдерживал себя. Пока сдерживал.

Лукасу не было нужды оборачиваться, чтобы увидеть Сашу, стоящую на пороге — он и так чуял ее запах.

— Саша, уходите.

Пантере хотелось схватить ее в охапку и утащить куда-нибудь в безопасное место.

— Нет. — Дориан толкнул его в грудь с такой силой, что переломал бы ребра, будь Лукас человеком. Пусть страж не умеет перекидываться, но во всем остальном он настоящий вер.

— Расскажи ей, что творит этот ублюдок. Расскажи, кого покрывает ее драгоценный Совет.

Шагнув в комнату, Саша закрыла за собой дверь.

— О чем он говорит?

В ее ледяном голосе прозвенела сталь. Расправив плечи, Саша подошла ближе, встав в каком-то футе от Дориана с Лукасом. В звездных глазах не отражалось ни капли страха.

Лукас старался держаться между ней и стражем.

— Уже несколько лет на женщин-веров охотится серийный убийца.

Время для уловок прошло — на кону жизнь.

Сашино лицо даже не дрогнуло.

— Среди моего народа не бывает серийных убийц.

— Брехня! — рявкнул Дориан. — Убийца — Пси, и твой Совет это знает! Вы раса психопатов.

— Нет, это не так.

— Ни совести, ни сердца, ни чувств. И как, по-твоему, еще можно описать психопата?

— Отчего вы решили, что он один из нас?

Саша попыталась обогнуть Лукаса, но он свободной рукой остановил ее.

— Не подходите. Сейчас Дориан готов вырвать вам горло. Одной из жертв была его сестра.

Лукас не сомневался, что Саша прочтет все, что он хотел этим сказать, по его лицу.

Замешкавшись на секунду, она все же отступила.

— Отчего вы решили, что это Пси? — повторила она.

— Мы учуяли вас на месте убийства Кайли. — Лукас до последнего дня будет помнить эту едкую вонь. — У Пси очень специфический запах. В отличие от веров и людей, от вас разит холодным железом.

Именно поэтому веры отказывались работать с Пси или жить в построенных ими домах. Они считали, что стены не удастся отмыть от впитавшегося в них зловония.

Лукасу показалось, что на лице Саши мелькнула боль, но когда она заговорила, ее голос был абсолютно спокоен:

— Если убийства серийные, почему об этом не сообщали? Я ничего не слышала ни в ПсиНет, ни в средствах массовой информации.

Отвернувшись, Дориан хлопнул ладонями по окну. Стекло пошло трещинами.

— Ваш Совет избавился от всех доказательств и заткнул рот следователям. Веры, даже люди не раз пытались убедить полицию связать эти смерти, но ничего не вышло.

Перехватив взгляд Саши, Лукас решился на шаг, который вполне мог оказаться ошибкой. Однако у них не осталось времени на ловушки и засады. Либо его инстинкты не врут насчет Саши, либо он просчитался с самого начала.

— Следствие ведется неофициально, и веры делятся друг с другом всей полученной информацией. Будь у нас достаточно времени, мы бы выследили убийцу.

В этом он не сомневался. Всех хищных веров объединяло одно — если один из них пострадал, остальные рано или поздно доберутся до виновного, даже если на это уйдут годы.

— Что же изменилось? Почему вы так злитесь? — спросила Саша Дориана, и в ее интонациях послышалось что-то, похожее на сострадание.

Страж не ответил, лишь опустил голову, по-прежнему прижимая ладони к стеклу. Лукас знал, что тот, вместо того чтобы выплеснуть все эмоции наружу, замыкается в себе, а этого никак нельзя допускать. Дориан — один из Стаи. Он не должен страдать в одиночестве.

Он положил руку Дориану на плечо. Этого хватит, чтобы поддержать его до прибытия Тамсин.

— Два часа назад похитили волчицу Сноу-Данс. Если за неделю мы не найдем ее живой, то обнаружат уже только тело, изуродованное так, что даже Пси стошнит.

Из-за двери послышался шум, и в зал ворвалась Тамсин в сопровождении Кита и его старшей сестры Рины, очаровательной чувственной красотки в звании воина. Лукас обернулся к Саше:

— Подождите меня снаружи.

Это дело Стаи. И неважно, как сильно он хочет Сашу, она — чужая. Путь он рассказал ей правду, она еще может оказаться их врагом.

Несколько секунд Саша глядела на Дориана, затем медленно развернулась и вышла. Рина захлопнула за ней дверь.

Саша спустилась в приемную на первом этаже, чувствуя, как эмоции Дориана сгущаются вокруг нее. Еще никогда она не испытывала столь мучительной боли. Саша едва сдерживала крики, будто его агония обволокла ее, проникла внутрь, где смешалась с ее собственной почти невыносимой мукой.

…от вас разит холодным железом…

Она никогда не забудет ни слов Лукаса, ни ненависти, исходящей от остальных. Дориан, Кит, красивая блондинка, даже Тамсин. Все они смотрели на нее так, будто она воплощение зла. А может, так и оно есть. Если они правы, Саша происходит из расы, покрывающей убийц, чтобы сохранить свое Безмолвие.

Сердце сдавило. Задохнувшись, Саша попыталась совладать с собой, но стало только хуже. Надо как-то остановить это, помочь Дориану прежде, чем его переживания убьют ее. Дотянуться до леопарда было проще простого. Он дрожал от гнева и ярости, воздух вокруг него почернел от эха его отчаяния.

Саша не знала, что именно делает. Этому ее никто не учил. Она даже не понимала, что вообще задумала. Пробившись сквозь тьму, окутывающую Дориана, она принялась черпать его боль, пока тени не рассеялись, и на сердце не стало легче.

Теперь ее руки были полны страдания, и Саша сумела придумать лишь один способ избавиться от него. Инстинктивное понимание того, как ей поступить, родилось где-то в глубинах ее сознания. Однако здесь этого делать нельзя. Ничего не видя перед собой, она вышла из здания, унося свою странную добычу.

Сев в машину, она запрограммировала пункт назначения и переключилась на автоматическое управление. Ее ноша становилась все тяжелее и тяжелее. Надо попасть домой прежде, чем разум не выдержит давления. Уже сейчас ее изъян был заметен невооруженным взглядом — по дрожанию пальцев и бешеному сердцебиению.

Собрав остатки сил, она укрепила щиты, стоящие на выходе в ПсиНет. В них заключена ее жизнь. Если они рассыплются, то только с ее смертью, когда у нее не останется энергии их поддерживать. Оставалось лишь надеяться, что она успеет добраться до своей квартиры прежде, чем тьма уничтожит ее изнутри.

* * *

Лукас чувствовал, как боль покидает Дориана. По-прежнему поддерживая его, он спросил:

— Тамсин, что ты сделала?

Целительница провела руками по лицу стража.

— Ничего. Это не я. Дориан, как ты?

— Кто-то забрал мою боль и оставил лишь… покой.

Покачав головой, тот с помощью Лукаса добрел до стула и упал на него. В том, чтобы опереться на члена Стаи, не было ничего постыдного. Если бы Лукасу стало плохо, Дориан точно так же поддержал бы его.

Рина взяла его за руку, сплетаясь с ним пальцами.

.

— Ты как будто… — Так и не сумев подобрать слова, она обернулась к Тамсин.

— Пришел в себя, — договорила за нее целительница.

Нахмурившись, Дориан откинул со лба волосы.

— Это было что-то невозможное. Словно какое-то тепло растекалось внутри меня, вытесняя злость. И я снова могу думать. Впервые со дня похищения Кайли я снова могу думать. — Он позволил Рине обнять себя и прижаться щекой к груди.

Сам он провел ладонью по ее голым рукам, и Лукас понял, что ощущение ее кожи, исходящий от нее запах Стаи — для Дориана что-то вроде якоря. Их объятия не подразумевали интимности — так Стая лечила душевные болезни.

— Если не ты, тогда кто? — спросил Лукас, и его сердце дрогнуло от подозрения настолько невероятного, что он сам не мог в него поверить. Однако он чувствовал в комнате потоки психической силы, а инстинкты никогда ему не лгали.

— Не знаю никого, кто мог бы проделать то, что описал Дориан, — после паузы заговорила Тамсин. — До меня, правда, доходили кое-какие слухи, но это всего лишь слухи.

Дориан посмотрел на Лукаса:

— Это неважно. Сейчас главное найти волчицу прежде, чем волки сорвутся с поводка. Пока они в ступоре от шока, но скоро взбесятся.

— Мы найдем ее. — Это было обещание альфы. — Я попрошу Сашу помочь нам.

— Пси — и помочь? — бросила Рина. — Они даже собственным детям не помогают.

— У нас нет выбора.

По-другому в ПсиНет им не проникнуть.

* * *

Саша исчезла. По словам девушки из приемной, выходя из здания, выглядела она неважно.

— Cела в машину и уехала, — пожала плечами администратор. — Я хотела спросить, все ли у нее в порядке, но вы же знаете, она одна из них, так что я решила не лезть.

— Спасибо.

Лукас засунул руки в карманы.

Рина, спустившаяся вместе с ним, пробормотала:

— Думаешь, она отправилась докладывать обо всем Совету?

Было такое подозрение, но Лукасу очень не хотелось в это верить. Достав телефон, он набрал номер Саши. Она не ответила.

— Думаю, скоро все узнаем. Передай стражам, пусть усилят охрану.

Стоит Советникам понять, что леопарды под них копают, они тут же нанесут предупреждающий удар.

Пусть Пси и не умеют контролировать разум веров, но вот уничтожить его они могут. Особенно уязвимы детеныши, которые еще не научились управляться со своими естественными щитами.

Провожая взглядом спину Рины, Лукас набрал другой номер. Через десять минут каждый член Стаи будет предупрежден. Слабых укроют в безопасном месте, где их будут защищать воины. Главным преимуществом веров было то, что для атаки Пси придется подобраться к ним практически вплотную. Ни один Пси не может убить вера на расстоянии.

Однако сегодня кто-то дотянулся до Дориана издалека.

Глава 9

Хоук ответил сразу же:

— Слушаю.

— Возможно, у нас произошла утечка, и Совет готовится к удару. Защити своих.

— Я вырву глотку каждому, кто тронет моих людей. — Безжалостный альфа Сноу-Данс не шутил. — Я объявляю охоту на Пси.

Перед глазами Лукаса пронеслась картинка: окровавленное тело Саши. Он стиснул телефон.

— Мы найдем твою волчицу.

— Уверен?

— Шансов мало, но они есть. А если ты выступишь сейчас, шансов не будет вовсе, и мы потеряем слишком многих.

Волки были прирожденными убийцами, но Пси не уступали им в жестокости. Потери обеих сторон будут немыслимы.

В повисшей тишине Лукас ощущал вибрации гнева.

— Я не смогу удержать своих людей, когда найдут тело.

— Я об этом и не прошу.

После убийства Кайли Лукас сам едва успокоил леопардов. Они послушали его лишь потому, что в Стае недавно родились три детеныша. Если бы альфа и все воины ушли на охоту, дети остались бы без защиты, и их уничтожили бы вместе с матерями. Пси не знают жалости.

— Если объявите войну, мы с вами.

Лукас обещал это своей Стае. За несколько месяцев, прошедших после похорон Кайли, он сумел договориться с соседями-верлеопардами, что те приютят детей, а при самом худшем сценарии воспитают их как собственных.

Пауза. Волки плохо ладили с остальными верами, но Лукас надеялся, что Хоук прислушается к голосу разума и положится на их союз, иначе веров ждет бойня, подобной которой мир еще не видел.

— Ты просишь меня ждать ее смерти.

— Семь дней, Хоук. Мы успеем ее найти. — Лукас доверял своим инстинктам. Саша не предаст их… не предаст его. — Ты знаешь, что я прав. Если Пси поймут, что мы выступаем против них, Бренна тут же умрет. Они готовы на все, лишь бы замести следы.

Хоук выругался.

— Лучше бы тебе не ошибиться, кот. Семь дней. Отыщи мою волчицу живой, и тебе больше никогда не придется беспокоиться о границах. А если ее обнаружат мертвой, мы утопим всех в крови.

— Согласен.

* * *

Саша проснулась от писка коммуникатора. Она лежала на полу в коридоре своей квартиры, прямо возле закрытой входной двери. Она не помнила, как вышла из лифта и добралась сюда.

Кое-как поднявшись на ноги, цепляясь за стены, она добралась до панели. На нем высветилось имя Никиты. Совсем обессиленная, Саша не стала отвечать. Пока мать надиктовывала сообщение на автоответчик, Саша опустила взгляд на часы.

Десять вечера. То есть она провела без сознания более семи часов. В ужасе Саша стала проверять свои щиты. Они были на месте. С облегчением выдохнув, она поняла кое-что еще — боль от ярости и отчаяния, рвущая ее на части, исчезла. Саша не помнила, как избавилась от нее, ей не хотелось даже думать об этом. Не хотелось думать вообще ни о чем.

Забравшись в душ, она на несколько минут сумела выбросить из головы все мысли. Затем уселась и уставилась в одну точку, словно пытаясь войти в состояние транса, не желая принимать то, что сегодня узнала. Слишком много безумных новостей. Еще немного — и мозг не выдержит. Она принялась делать упражнения для ума, чтобы очистить разум.

Спустя некоторое время ей удалось нацепить маску внешнего спокойствия, и она решилась на ответный звонок Никите.

На экране высветилось лицо матери.

— Саша. Ты получила мое сообщение?

— Прости, что не ответила сразу, мама. Я была занята.

Саша не стала вдаваться в подробности. Она была взрослой и имела право жить своей жизнью.

— Я рассчитывала получить новые сведения о верах.

— Пока мне нечего сообщить, но, уверена, скоро все изменится.

А прямо сейчас ее здравомыслие висит на волоске, и она просто не знает, кому верить.

— Не подведи меня, Саша. — Карие глаза Никиты, не отрываясь, смотрели прямо на нее. — Энрике тобой не доволен, мы должны дать ему хоть что-то.

— Зачем нам вообще это делать?

После недолгой паузы Никита кивнула, словно решив что-то для себя, и сказала:

— Поднимись ко мне.

* * *

Десять минут спустя Саша стояла возле матери, глядя на сверкающие огни ночного города.

— Тебе это что-нибудь напоминает? — поинтересовалась Никита.

— ПсиНет. — Правда, это очень грубое подражание их сети.

— Яркие звезды. Тусклые звезды. Мерцающие. Мертвые. — Никита сплела пальцы в замок.

— Верно.

У Саши застучало в затылке. Небольно, скорее раздражающе. Что это — побочный эффект случившегося днем? Если днем вообще что-то случилось… Вдруг это всего лишь ее воображение? Очередной симптом нарастающего безумия? Какие у нее есть доказательства, кроме внезапного обморока? Да никаких.

Чем больше она размышляла, тем сильнее убеждала себя, что ее психика просто изобрела весь этот эпизод, чтобы восполнить пробел. То, что сделала Саша, не было похоже ни на одну из способностей Пси.

— Энрике — очень яркая звезда.

Саша заставила себя вернуться в реальность.

— И ты тоже. Вы же оба Советники.

Как и Энрике, Никита была невероятно опасна — яд, которым она могла отравить разум, не уступал по смертоносности самым разрушительным биологическим вирусам.

— Кое-кто из Совета предпочел бы видеть меня мертвой.

— Конкуренция неизбежна.

— Да, на такой пост всегда найдутся претенденты. — Никита все так же смотрела в ночь. — Без союзников нам не обойтись.

— Энрике тебя поддерживает?

— Можно сказать, что да. Он преследует свои интересы, но все равно прикрывает спину мне, а я — ему.

— Поэтому мы не можем ему отказать?

— Это все весьма усложнит.

Саша догадалась, что хотела сказать ей мать. Если Энрике не получит желаемого, жизнь Никиты вполне может оказаться под угрозой.

— Я что-нибудь выясню. Но передай ему, что вряд ли у меня получится, если придется на них давить.

— Ты говоришь очень уверенно.

— Пока можешь ему сказать, что вопреки распространенному мнению, веры не глупы.

Заметив хоть раз хищный огонек интеллекта, сверкающий в глазах Лукаса, ни один человек не посчитал бы его за дурака.

— Они не выложат свои секреты очевидному шпиону. Я добьюсь большего, если не буду действовать навязчиво. У нас есть время.

Нет, у Саши времени уже нет. Сегодняшний день слишком явно продемонстрировал: ее разум трещит по швам и распадается на тысячи обломков. Она даже не понимала смысл своих действий. И вот сейчас стояла и лгала матери в лицо. Зачем?

— Я передам ему. Спокойной ночи, Саша.

— Спокойной ночи, мама.

* * *

Саше не спалось. Она перепробовала все способы борьбы с бессонницей, но ничего не выходило. По сравнению с недавними восхитительными грезами эта ночь стала грубым возвратом в настоящее, Саша уже привыкла спать без кошмаров и судорог — ведь физические симптомы разрушения психики, казалось, исчезли после встречи с Лукасом.

Наконец сдавшись, она встала и принялась мерить шагами комнату, из стороны в сторону, взад-вперед, от стенки к стенке, снова и снова.

«Серийный убийца… охотится на женщин-веров… от вас разит железом… Совет… раса психопатов…»

После разговора с Никитой она несколько часов искала информацию в электронной сети людей и веров. Оказывается, об убийствах писали. Но не на первых полосах крупнейших газет — лишь крохотные заметки на «желтых» сайтах, которые никто не воспринимал всерьез. Однако это свидетельствовало о том, что убийства были реальностью, и на них обращали внимание.

А затем все таинственным образом заминалось.

«Убийца — Пси, и ваш Совет это знает».

Полные злости слова Дориана эхом отразились в ее голове.

— Нет, — прошептала она. Он ошибается, им движут чувства, а не разум. Пси не испытывают ярости, ревности, желания убивать. Они вообще ничего не чувствуют. И точка.

Хотя сама Саша была живым исключением из правила.

— Нет, — повторила она.

Ладно, она чувствует… Но серийный убийца? Никто не сумел бы скрыть такой огромный просчет программы «Безмолвие». Ему просто не хватило бы ресурсов.

«Они Совет. Они над законом».

Сашу не оставляли ее же собственные слова. А что, если?..

— Нет.

Она уставилась на пустую стену перед собой, не желая верить, что ее мать — пособница убийцы.

Может, Никита и не испытывала материнских чувств, но Саша все равно ощущала себя ее дочерью. Мать — единственная, кто находился рядом с ней всю ее жизнь. Отца Саша никогда не встречала, с бабушкой не общалась, братьев или сестер, равно как и других родственников, у нее не было. Да даже если бы они и были, вряд ли бы это что-то изменило. Они относились бы к Саше так же холодно, как и женщина, которая произвела ее на свет.

Надо выяснить больше!

Саша стала решительно набирать номер на коммуникаторе. И вдруг замерла. Энрике проявлял к ней излишний интерес, и это заставляло опасаться слежки.

Набросив поверх белой блузки куртку из кожзама, Саша вышла из квартиры и спустилась к своей машине.

И лишь доехав до офиса Дарк-Ривер, она поняла, что сглупила.

Было два часа ночи. Вряд ли ее здесь кто-то ждет.

Уж конечно не мужчина, с которым она хотела поговорить. Сжав рулевое колесо, Саша припарковалась на стоянке и уронила голову на спинку сидения. Она приехала сюда, поддавшись порыву, в поисках Лукаса.

Лукас.

Глядя в темноту, Саша все вспоминала о том, как заледенел его взгляд, когда он сказал ей, что от Пси «разит холодным железом». Глаза защипало от слез. Зачем ей вообще нужны были эти дурацкие сны? Все равно у них с Лукасом ничего не вышло бы, даже не нависай над ней угроза реабилитации.

Саша сознательно потакала своим слабостям.

Она дала волю тому, что обычно было сокрыто в глубине ее подсознания, чтобы изучить свои желания, свой голод и понять, что с ней вообще происходит. Теперь ее не отпускали воспоминания о том, какой гладкой и горячей была кожа Лукаса под ее пальцами, как вспыхивали его удивительные глаза, какие стоны он издавал, чего он хотел и требовал от нее.

Вранье! Все это неправда. Она это сочинила, придумала его реакции так же, как и все остальное. Сны были плодом ее воображения. Жалкими мечтами о том, как Лукас ее обнимает и ласкает. Хлопнув ладонью по панели управления, она открыла дверь. Та тихо скользнула вверх, позволяя Саше поставить ноги на асфальт и вдохнуть ночной воздух.

Выбравшись из машины, она прислонилась к капоту и подняла голову к небу — алмазной россыпи на темном бархате. Саша знала, что его ясность — вовсе не заслуга Пси. Это люди и веры боролись за чистоту природы, пытаясь сохранить мир в его первозданной красе.

Именно им Саша обязана доброй толикой своего здравомыслия.

Даже запертая в клетке мира Пси, она находила успокоение в сверкающем великолепии звезд, которое никто не мог у нее отнять. Никто не смог бы углядеть нечто предосудительное в том, что она просто смотрит на небо?

Саша вдруг заметила движение слева.

Она обернулась, но на темной стоянке невозможно было что-то разглядеть. Чувствуя, как бешено колотится сердце, Саша осторожно провела по парковке ментальным Пси-лучом.

И задела что-то столь живое и горячее, что чуть не обожглась.

Она тут же закрылась. Через пару секунд ее плеча коснулась чья-то рука. Не улови она чужое эмоциональное присутствие, то наверняка от неожиданности подпрыгнула бы выше головы, потеряв свое напускное самообладание.

Повернувшись, она очутилась лицом к лицу с тем самым мужчиной, которого искала.

— Вы одеты, — было первым, что сорвалось с ее губ.

Не сказать, чтобы очень, но все же… На Лукасе были низко сидящие джинсы и выцветшая белая футболка, облегающая каждую мышцу мускулистого тела. Несмотря на все тяжелые одолевающие ее мысли, гормоны Саши тут же проснулись.

Лукас усмехнулся:

— Всегда имею запас одежды в тех местах, где могу перекинуться.

— Что вы здесь делаете?

Тишина обволакивала ночь, рождая опасное ощущение интимной близости.

— Вы что, никогда ее не расплетаете? — потянул он за кончик косы, свисающей ей на грудь.

— Только когда сплю. — Саша не стала отстраняться, почти убедив себя, что всего лишь потворствует его звериной слабости к касаниям, и ее собственные желания здесь вовсе ни при чем.

На красивом мужском лице расплылась улыбка.

— Хотел бы я на это взглянуть.

— Кажется, вы говорили, что от нас «разит»? — Саше все еще было больно.

— От большинства Пси — да. От вас — нет. — Подавшись к Саше, едва ли не зарываясь носом в ее шею, Лукас принюхался. — Вообще-то я нахожу, что вы пахнете весьма… аппетитно.

Саше потребовались все силы, чтобы не выдать, как действует на нее его близость.

— Значит, нам будет проще работать вместе.

— Милая, это все делает гораздо проще.

Тепло его тела окутывало ее, обволакивая нежной изысканной лаской.

Саша была достаточно умна, чтобы понять: Лукас с ней заигрывает. Она видела, как он ведет себя с Тамсин и с Зарой. До них он не дотрагивался так, как до нее. Что же он задумал? Неужели заподозрил, что она притворяется? А может быть, просто развлекается?

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Вообще-то это мне следовало его задать, верно?

Выпустив ее косу, Лукас облокотился на крышу машины. Теперь сзади Саши был автомобиль, а сбоку стоял альфа веров, так близко, что ей было не по себе, но отодвинуться она не могла.

— Что вы делаете на моей территории, Саша?

Она с трудом вытолкнула слова из пересохшего горла:

— Я хотела обсудить с вами то, что вы сообщили мне днем.

Лукас провел рукой по волосам, и Саша невольно проследила взглядом за изящным движением. Что-то подсказывало ей, что с той же грацией пантера преследует свою добычу.

— Странное время вы выбрали для разговоров.

Вряд ли стоит признаваться, что она приехала сюда, поддавшись эмоциям.

— Вообще-то я знала, что здесь никого нет, но все же решила проверить, на всякий случай, вдруг кто-то остался…

— Кто-то? — выгнул бровь Лукас.

— Вы, — призналась Саша, понимая, что врать бесполезно. — А вы что здесь делаете?

— Не мог уснуть.

— Плохие сны?

— Никаких снов. — Хриплый шепот. — В том-то все и дело.

Между ними что-то происходило, что-то совершенно невозможное и не имеющее права на существование. Они никогда не разговаривали о чем-то, помимо бизнеса, или не прикасались друг к другу толком. И все же это чувство возникло, и оно было прекрасным.

— А зачем пришли сюда?

— Инстинкты, — пожал плечами Лукас. — А может, это вы приманили меня.

— Таких способностей у меня нет. — Еще один ее недостаток. Саша была бессильным кардиналом — оксюморон, нелепая шутка. — А если бы и были, я бы никогда не заставила человека делать что-то против его воли.

— А кто сказал, что против воли? — По-прежнему упираясь локтем в крышу машины, Лукас принялся теребить пальцами прядь Сашиных волос. — Почему бы нам не найти более удобное место для разговора? Вряд ли нас здесь кто-нибудь увидит, но если что, вам наверняка будет непросто объяснить эту ситуацию матери.

Саша кивнула:

— Вы правы. Куда отправимся?

Он протянул ей раскрытую ладонь.

— Давайте ключи.

— Нет. — С нее хватит. Лукас Хантер заходит слишком далеко. — Я поведу.

— Какая упрямая, — рассмеялся он и уселся на пассажирское сиденье. — Что ж, ведите, милая Саша.

Саша села в машину и завела двигатель. Когда она выехала с парковки, Лукас сказал:

— Сверните вон там налево.

— Куда мы едем?

— В безопасное место.

Под его руководством Саша миновала Бей-Бридж, оставила позади Окленд и добралась до границы леса, зажавшего в тисках Стоктон. Деревья вокруг становились все гуще — значит, они уже въехали на территорию Йосемити. Лукас велел ей заглушить мотор лишь через два часа, даже несмотря на то что их автомобиль двигался с внушительной скоростью.

— Вы и в самом деле хотите, чтобы я остановилась здесь?

Вокруг не было ничего, одни лишь деревья.

— Да. — Он вышел из машины.

Саше не оставалось иного выбора, кроме как последовать за ним.

— Мы будем разговаривать здесь? С тем же успехом можно было остаться в машине.

— Боитесь? — шепнул он ей на ухо.

Его скорость поражала — он обогнул автомобиль и оказался возле Саши буквально в мгновение ока.

— Это вряд ли. Я же Пси, помните? Просто я не вижу в вашем решении логики.

— А может, я заманил вас сюда, чтобы совершить что-нибудь гнусное? — Мужская рука легла на изгиб Сашиного бедра.

— Вы вполне могли сделать это еще на парковке. — Саша спросила себя, стоит ли акцентировать внимание на столь фривольном жесте. Что бы на ее месте сделала нормальная Пси? Да и могла ли нормальная Пси оказаться на ее месте? Что же делать?!

Рука поднялась ей на талию.

— Прекратите.

— Но почему?

— Такое поведение неприемлемо. — Саша вложила в каждое слово максимум спокойствия — только так она могла сопротивляться тому, что вытворял с ней Лукас. Фантазии, которым она предавалась во сне, будто проникали в реальность, и непривычные ощущения грозили ее захватить.

Лукас тут же отступил на шаг.

— Вы говорите совсем как Пси.

— А как, по-вашему, я должна говорить?

Глядя в ее черные глаза, такие загадочные в темноте, Лукас невольно произнес:

— Может, я ожидал, что в вас есть нечто большее.

Прежде чем Саша успела ответить, он развернулся и пошел прочь, кинув через плечо:

— Следуйте за мной.

Лукас уже сомневался в мудрости своего решения привести Сашу к себе в логово. Это было глупо, по любым меркам. И все же он не сумел устоять — животные инстинкты опередили человеческий разум. Зверь хотел видеть Сашу у себя дома.

Заметив ее на парковке, где оказался, движимый каким-то необъяснимым импульсом, он решил было, что наконец-то видит настоящую Сашу. Хотя если принимать ее поведение за чистую монету, настоящая Саша существовала лишь в его воображении.

Что, если он ошибался насчет нее с самого начала?

Он провел ее скрытой тропинкой прямо под своим логовом — большинство людей не ждали опасности сверху.

— Вы высоко прыгаете?

Саша подняла голову.

— Дом на дереве.

— Я же леопард. Отлично лазаю.

Даже в человеческом облике он прыгал выше и дальше любого человека и большинства веров — все из-за того, что был рожден альфой и охотником.

— Вы живете очень далеко от своего места работы.

— В городе у меня есть квартира, и я остаюсь там, если нет времени на дорогу. Идемте.

— А другого пути нет?

Саша уставилась на гладкий ствол огромного дерева, в ветвях которого устроился дом Лукаса. Как и большинство хвойных в Йосемити, оно горделиво тянулось вверх, а его огромная раскидистая крона затмевала звездное небо.

— Боюсь, что нет. Придется вам держаться за меня. — Лукас повернулся, подставляя ей спину.

После нескольких секунд молчания он почувствовал, как на его плечах неуверенно сжались руки, и едва не рассмеялся от облегчения. Действия Саши выражали куда больше, чем ее ледяной тон — его бедная кошечка была испугана и боролась со страхом как могла.

Он знал о ее расе куда больше, чем думала Саша, но в основном ему доводилось общаться со слабыми Пси, крайне далекими от Советников. Их всех объединяло одно — полное, абсолютное отсутствие реакции на раздражители.

А вот Сашу он застал глядящей в ночное небо с почти мечтательным выражением лица. Он видел, как она играла с детенышами и при этом явно испытывала к ним то, что иначе как симпатией не назовешь. А уж то, как нерешительно она его касалась… он явно ее волновал.

— Смелее, милая, — протянул Лукас, поддаваясь кошачьему соблазну поддразнить ее. — Держитесь крепче.

— Думаю, в машине нам было бы удобнее.

Гормоны Лукаса просто закипали. Его личная Пси явно смущалась от такой близости к его телу. Отлично. Он улыбнулся — все равно она не могла его видеть.

— У меня там еда, а я, по правде сказать, проголодался. Я же бегал, помните?

— Конечно. Я все понимаю.

Пышная грудь прижалась к нему, и руки обернулись вокруг плеч.

Он подавил мурлыканье. Его тело откликалось, словно узнавая Сашу, будто те сны были реальностью. Он легонько коснулся ее бедер.

— Запрыгивайте.

Саша обхватила ногами его за талию, двигаясь так, точно они с ним были единым целым. Лукас ринулся вверх, цепляясь выпущенными когтями за гладкую древесину ствола.

— Держитесь.

Он ощущал, как Сашино тело скользит по его, и даже сквозь куртку чувствовал спиной тяжесть ее груди, которую видел в своих то ли снах, то ли фантазиях. Что же надо сделать, чтобы соблазнить Сашу и превратить мечты в реальность?

Чем выше они поднимались, тем плотнее Саша сдавливала ноги, невольно прижимаясь своим самым жарким местечком к его пояснице. Это заставило Лукаса вспомнить, чем именно они занимались в последнем эротическом сне. Улыбнувшись, он сделал глубокий вдох и схватился за последнюю ветку. Господи, помилуй!

Желание заполнило ноздри, пробуждая зверя внутри. Пантера встрепенулась и распахнула в рыке пасть. Пусть Лукас не был телепатом, но он умел читать жесты, и Саша его хотела.

Глава 10

Когда Лукас запрыгнул на усеянное листьями крыльцо своего дома, он был уже возбужден до предела. Хорошо еще, что он не заправил футболку в джинсы, иначе Саше, заметь она его эрекцию, стало бы весьма неуютно. Да и самого Лукаса это изрядно смущало — пусть она и не похожа на остальных, но все равно Пси.

Его враг.

Лукас обещал своим людям, что их женщин больше не будут похищать, он поклялся выяснить истину, и неважно, какой ценой.

— Ну что, милая, не так уж это было сложно?

Лукас спрятал когти, и Саша соскользнула с его спины.

Она тут же отпрянула, словно боясь обжечься, так что Лукасу, несмотря на тяжелые мысли, с трудом удалось сдержать самодовольную ухмылку. Эта женщина хотела его, сознавала она это или нет.

— Заходите.

Так и не повернувшись к Саше лицом, он открыл дверь и шагнул внутрь.

* * *

Саша едва могла дышать. Дрожа от непривычных ощущений, все еще чувствуя тело Лукаса между своих бедер, она подавила стон — ее ментальные стены рушились. Безумие наступало. Перед глазами замелькали кадры из ночных кошмаров, которые грозили превратиться в явь, — как ее ведут в Реабилитационный Центр.

— Нет. — Она бросила все силы на восстановление щитов. Страх перед реабилитацией был настолько силен, что жар между ног на мгновение ослаб. Но лишь на мгновение.

Он превратился в настоящий пожар, стоило Саше зайти в дом Лукаса. За японской ширмой, разделявшей огромную комнату на гостиную и спальню, она увидела мужской силуэт. Лукас снимал футболку, и Саша застыла на месте, глубоко зарывшись ногтями в ладони, не в силах отвести взгляд от этого зрелища.

— Саша, вы не могли бы включить горячую воду? Хочу принять душ, смыть пот после пробежки. Обещаю, я быстро.

Она почти не сомневалась: он мучает ее нарочно.

— Где контроллер? — кратко спросила она, не в силах построить развернутое предложение, когда перед глазами маячит его фигура.

— Прямо и налево.

Лукас повернулся боком, и его руки потянулись к верхней пуговице джинсов. Саша почти выбежала из комнаты. Перед ней оказалась небольшая кухня, где на левой стене висел контроллер.

Модель не самая современная, а генератор наверняка экологически безопасный — веры просто не выбрали бы что-то другое для этого дикого уголка природы.

— Готово, — крикнула она, нажав нужную кнопку.

— Спасибо, милая.

Она услышала шаги, и через несколько секунд до нее донесся шум льющейся воды — душ находился где-то рядом со спальней. Радуясь, что у нее есть время, чтобы прийти в себя, Саша прижала пальцы к вискам и глубоко вдохнула. Запахи мужчины и леса ударили в голову не хуже запрещенных наркотиков. Она вспомнила, как сверкали когти Лукаса, когда он карабкался по дереву, и что она при этом испытывала — нет, не страх, скорее что-то вроде… благоговения.

— О Боже. Хватит, Саша. Прекрати.

Она сосредоточилась на обстановке, пытаясь избавиться от сменяющих друг друга наслаждения и страха, сексуальной чувственности и пронзительного ужаса. Даже угроза реабилитации отходила куда-то на задний план, когда Лукас был так близко.

Кухня была совсем крохотной и компактной, с простой плитой и прочей немногочисленной техникой. Саша заметила на столе кофеварку. Пси кофе не пили, и хотя Саше доводилось его пробовать, вкус ей не нравился. А вот Лукасу этот напиток явно приходился по душе, раз уж альфа обзавелся столь высокотехнологическим агрегатом, и Саша включила его, прежде чем вернуться в гостиную.

Комната была очень просторной, с несколькими большими окнами. Лукас надежно укрыл свое логово от посторонних взглядов, так что стекла наверняка стояли антибликовые. По рамам вились лианы, едва ли не забираясь внутрь дома.

Судя по влажному воздуху и парочке знакомых ей влаголюбивых растений где-то поблизости была вода — скорее всего, болото. Похоже, альфа Дарк-Ривер, как и большинство леопардов, умел приспосабливаться к жизни в любых условиях.

Отвернувшись от окон, Саша принялась рассматривать гостиную. Две лампы на полу, зажигающиеся при движении, светили совсем тускло. Впрочем, Саша вспомнила сверкающие глаза Лукаса — он явно отлично видел в темноте. На стене возле ближайшей двери мерцал крохотный красный огонек панели коммуникатора. Подойдя ближе, Саша поняла, что он служит и транслятором развлекательных передач. Хотя у нее возникло подозрение, что различным телешоу Лукас предпочитает удовольствия более физические… и весьма интимные.

У нее запылали щеки, и Саша поторопилась отойти от панели, чтобы изучить оставшуюся часть комнаты. Напротив окон лежала огромная подушка, наполовину на полу, наполовину прислоненная к стене, превращаясь тем самым в своеобразный диван, достаточно длинный, чтобы на нем мог вытянуться леопард. Три «дивана» поменьше стояли у других стен.

Многовато для одного мужчины, но не для вожака стаи веров. Несомненно, к нему частенько наведываются в гости сородичи. Да только ли они одни? Саша покачала головой. Она не была такой уж наивной. У столь сексуального мужчины, как Лукас, наверняка немало любовниц — достаточно раскрепощенных, чтобы удовлетворить все желания альфы. Ему нет нужды соблазнять Пси, которая целовалась с мужчиной лишь в своих снах.

Шум воды затих. Как ни странно, Саша почти успокоилась. Осознание глубины разрыва между реальностью и фантазиями помогло ей совладать с чувственным голодом гораздо эффективнее любого Пси-упражнения. Услышав шаги Лукаса, Саша ретировалась на кухню. Еще одного спектакля теней за ширмой ей не пережить.

Кофе пока не был готов.

— Хотите перекусить? — не повышая голоса, спросила Саша — она помнила об отличном слухе веров. — Я могу подогреть что-нибудь.

— Если вас не затруднит. В холодильнике есть пицца, ее вчера Рина принесла.

Саша стиснула зубы. Рина? Та кошка, которую она видела в офисе? Да и какая разница, если да? Что тут такого, если в доме Лукаса бывает другая женщина? Обнаружив ловко замаскированный холодильник, Саша вытащила оттуда несколько ломтиков пиццы, уложила их на блюдо и поставила подогреваться.

Мысли о Лукасе в компании другой женщины укрепили окружающий Сашу слой льда, так что к тому времени, когда в кухне запахло мылом и чистой кожей, она снова укрылась за стенами своего разума, за крепкими щитами, которые научилась возводить раньше, чем ходить.

— Я подожду в гостиной, — сказала она, обернувшись и обнаружив Лукаса прямо за своей спиной.

Без возражений он дал ей пройти.

— Спасибо.

* * *

Прищурившись, Лукас глядел в спину Саше. Что-то изменилось. Она держалась так прямо, что не будь Саша Пси, он сказал бы, что она злится. Однако, как известно, ее раса предпринимала невероятные усилия, чтобы превратить себя в бесчувственных роботов. Таймер запищал, и Лукас переложил пиццу на тарелку.

Рина привезла слишком много. Даже после вчерашнего ужина с воинами оставалась почти целая пицца. Они заглянули к нему, чтобы обсудить безопасность одного из убежищ, Рина же хотела поговорить о Дориане. Она была еще слишком молода, и состояние стража потрясло ее до глубины души.

Взяв тарелку, Лукас только сейчас заметил, что кофе готов. Саша. Она не переставала его удивлять. Он прошел в гостиную и, поставив пиццу на низкий столик в углу, передвинул его к подушке, на которой примостилась Саша.

Подушки были изобретением Тары. Одинаково удобные и для леопарда, и для человека, они не оставляли ни малейшей возможности сидеть на них, чопорно выпрямив спину.

Любуясь раскованной позой Саши, Лукас улыбнулся:

— Возьмите кусочек. А я пока принесу кофе.

— Я кофе не буду.

— Почему?

— Я не… не испытываю в нем необходимости.

— Тогда воды?

— Пожалуй, да.

Наливая кофе, Лукас размышлял над этим секундным замешательством. Уж не хотела ли Саша сказать, что не любит кофе? А может, он просто пытается убедить себя в невозможном, чтобы оправдать крайне неуместное притяжение?

Он альфа, а значит, интересы Стаи должны стоять превыше всего. Тяга к Саше грозила сместить приоритеты, искушение могло завлечь его в постель к врагу. Впрочем, отмахиваться от него тоже не стоило — Лукас не трус, и он был полон решимости выяснить, что же скрывается под этим панцирем.

От этого могут зависеть их жизни.

Когда он вернулся, Саша сидела все в той же позе. Поставив стакан с водой и кружку кофе на столик, Лукас нарочно плюхнулся на тот же диван — развалился на подушке в каких-то паре дюймов от Саши.

— Попробуйте же, — поднес он кусочек пиццы к ее губам.

Задумавшись на секунду, Саша откусила самый краешек.

— Какая это пицца?

Лукас пожал плечами:

— Кажется, мексиканская.

Жуя большущий кусок, он не отрывал глаз от лица Саши, пока она анализировала свои вкусовые ощущения. А может быть, она смаковала? Он снова протянул ей пиццу.

— Еще.

Дивные глаза как будто полыхнули огнем.

— Я не из вашей Стаи, так что не приказывайте мне.

«Она злится», — пронеслось в голове у Лукаса, и пантера насторожилась, удивленная этим намеком на гнев.

Замешкавшись, Саша все же подалась вперед и впилась зубами в пиццу. На этот раз она откусила уже больше… и подтвердила каждую догадку Лукаса. Прикончив один кусок, он взял второй. Третий — немаленький — достался Саше.

— Наелись?

— Да, спасибо. — Саша наклонилась к столику за водой. — Вам кофе передать?

— Да, пожалуйста.

Кружка в его руках была теплой, но жар от тела Саши — куда сильнее. Женщина в ней просыпалась, и он это ощущал. Она испытывала эмоции, и он их улавливал. Вопрос лишь в том, что в конце концов окажется сильнее — ее разум или чувства?

Они молча сидели, пока Саша не поставила свой стакан на стол и не повернулась к Лукасу:

— Расскажите мне об убийствах.

Лукас почувствовал озноб. Опустив свою кружку рядом с ее, он уронил голову обратно на подушку.

— Мы связали семь убийств, совершенных за последние три года. Кайли была восьмой. Бренна, похищенная волчица, станет девятой, если мы не найдем ее вовремя.

— Так много? — прошептала Саша.

— Да. И инстинкты подсказывают мне, что знаем мы далеко не обо всех — он слишком умело прячет следы.

— Вы уверены, что это мужчина?

Лукас до боли стиснул кулаки.

— Да.

— Почему вы не нашли его раньше?

— Кайли убили полгода назад. Тогда мы еще не знали, что это серийный убийца, и не сомневались, что, раз уж в деле замешаны Пси, полиция уладит все по-быстрому. Мы не стали вмешиваться в их работу — да, мы хотели крови, но война с Пси нам была не нужна. Так что мы решили подождать обычного судебного процесса.

Это решение рвало им сердца на части, но они пошли на это ради своих детей. Даже Дориан, как бы ни была сильна его ярость, не забыл о своей клятве защищать слабых.

— Мы понимали, что вся раса не должна отвечать за одно чудовище. И среди веров бывают маньяки.

Хотя их считанные единицы.

— Все думали, что Совет проверит ПсиНет и выдаст преступника. С вашими способностями не составило бы никакого труда доказать его виновность. Конечно, за Советниками и раньше числились некоторые весьма сомнительные поступки, но никто не ожидал, что они станут покрывать убийцу.

Саша подтянула к груди ноги, словно пытаясь свернуться калачиком.

— Что вам удалось о нем узнать?

— Он охотится на большой территории. Из тех убийств, что нам удалось раскопать, первые два были совершены в Неваде, третье в Орегоне, еще четыре в Аризоне. Последней была сестра Дориана.

Лукасу никогда не забыть медный запах невинной крови, темные брызги на стенах и стальную вонь Пси.

— Он позволил найти тела?

Лукас выпрямил спину и положил на колени сцепленные в замок руки.

— Ублюдок похищает их, пытает, а потом бросает в месте, которое жертва считала безопасным.

— Не понимаю. — Голос Саши прозвучал ближе, словно наклонилась к нему.

Подняв голову, Лукас встретил взгляд звездных глаз.

— Последний удар он наносит там, где женщинам было уютно. Кайли он перерезал горло в ее квартире.

Глаза Саши заволокло тьмой, погасившей звезды, и потрясение от увиденного едва ли не заглушило злость Лукаса. Он слышал, что с Пси происходит нечто подобное, когда они расходуют колоссальные силы, но сам никогда такого не видел — словно солнечное затмение. И что самое удивительное, затылок не зудел — то есть Саша не использовала свои силы. Почему же тогда ее глаза потемнели?

— Он очень самоуверен, — произнесла она, возвращая зачарованного Лукаса в реальность. Он снова почувствовал ярость.

— Из семерых женщин, — продолжил он, — одну убили дома, вторую на работе, третью в семейном склепе. — Его затопил гнев за каждую загубленную жизнь. — Остальных по тому же принципу.

Саша обхватила колени руками, повторяя движение Лукаса. Его зверь заметил это.

— А почему другие Стаи ничего не предприняли?

— По разным причинам. В основном, потому что ниточки были запрятаны так глубоко, что никто до нас даже не заподозрил связь между убийствами.

— А еще?

— Большую роль сыграли выбор жертв и бездействие полиции. Первая женщина ушла из своей Стаи. Ее родители обращались к властям, но ничего не добились.

И Лукас знал почему.

— Еще две были из очень слабых Стай, не обладавших никакой маломальской властью, так что перед их носами просто захлопывались все двери. В убийстве четвертой обвинили какого-то изгнанника, которого собственная Стая и так приговорила к смерти, поэтому в полиции посчитали, что под их юрисдикцию дело не попадает. Пятая и седьмая оказались из одиночек, и никто не стал требовать за них возмездия. А шестую убили в то время, когда в регионе буйствовал маньяк из людей, и даже ее сородичи сомневались, не стала ли она его жертвой. Но если поставить ее убийство рядом с другими, нет никаких сомнений, что это дело рук одного и того же хищника.

— А затем была Кайли?

— Она стала его первой ошибкой.

Лукас чувствовал, как от когтей зудят кончики пальцев.

— Нам удалось найти аналогичные убийства, найти между ними связь, и мы вышли на охоту. А заодно предупредили все Стаи.

Саша молчала. Не совсем уверенный, почему он это делает, Лукас повернулся к ней, поставив ногу, согнутую в колене, за ее спиной. Вторую он опустил на пол. Поймав косу, он принялся играться с ее кончиком.

Физический контакт был жизненно ему необходим. Однако, вопреки тому, что считала Саша, далеко не любой контакт. Как правило, только сородичи могли дать ему покой, которого он жаждал. Как правило.

— Мы не слабые, — сказал он, снимая заколку, удерживающую волосы.

Саша моргнула и напряглась, но сказала лишь:

— Верно, не слабые.

Уж не пытается ли она утешить его? Заглянув в ее бездонные глаза. Лукас пожалел, что не умеет читать мысли.

— И мы не прекратим поиски лишь потому, что этого хотят Пси. Мы спасем Бренну и казним убийцу. Если леопарды потерпят поражение, в дело вступят волки. Если проиграют и они… придут другие.

Мир меняется, и рано или поздно Пси ждет их самый жуткий кошмар: раса, избавившаяся от эмоций, станет не более чем сноской в истории человечества.

— Почему вы так уверены, что убивает именно Пси? — спросила Саша. — Я не предам свой народ на основании одних подозрений.

По пальцам рассыпались густые шелковистые пряди — коса расплелась сама собой. Пантера пришла в восторг при виде такой красоты. Впрочем, даже это не заставило Лукаса выбросить из головы боль и смерть.

— Мы с Дорианом были вместе, когда он почуял неладное. Мы, должно быть, дышали убийце в затылок, когда приехали к Кайли домой.

Увиденного там хватило, чтобы Лукас поверил: зло может быть живое существо. Если Саше нужны доказательства, они у него есть — целых семьдесят девять, сочащихся кровью и ужасом.

В неотрывно глядящих на него таинственных глазах светилось выражение, которое Лукас хотел бы посчитать за сочувствие.

— Поэтому Дориану так плохо. Он думает, что если бы поторопился…

Уже не удивляясь такому пониманию эмоций, которые движут людьми и верами, Лукас кивнул:

— Когда мы приехали, тело Кайли еще не остыло, но она была мертва… а убийца исчез. Однако там остался его запах, который мы ни с чем не могли перепутать.

А еще едва заметные психические вибрации, которые уловил один Лукас — все благодаря тому же чутью, которое предупреждало его, когда Пси прибегали к своим способностям. Этими подробностями делиться с Сашей он не стал, хотя и был почти уверен, что она больше походит на веров, чем на тех, кого называет своим народом… Но как альфа он должен удостовериться в этом на сто процентов.

— Это все доказательства, что у вас есть?

Лукас перестал играть с ее волосами.

— Он всю ее искромсал. Ровно. Аккуратно. Без колебаний. Без ошибок. Ни один порез не был глубже или длиннее остальных. Ровно семьдесят девять штук.

— Семьдесят девять.

— Как и в последних четырех убийствах.

Эту информацию Пси утаить не смогли. Они не учли, что старшая сестра патологоанатома из Аризоны замужем за вером. Сестры были очень близки — искалеченным разумам Пси не понять уз крови. Доктора Сесилию Монфорд очень разозлила небрежность, которую полиция проявила к ее отчету, так что она вопреки врачебной этике охотно сообщила все детали убийств леопардам Дарк-Ривер.

— Скажите, Саша, — начал Лукас, не позволяя ей отвести взгляд, — можете ли вы представить хоть одно иное существо, порожденное этой планетой, которое способно делать нечто столь омерзительное и при этом строго придерживаться установленного шаблона?

Его голос стал глуше, в нем прорезалось рычание жаждущего мести зверя.

— Ни на одном из пяти тел, о которых нам удалось собрать информацию, у него ни разу не дрогнула рука. Убийца резал женщин на части так, будто они были всего лишь лабораторными крысами. И всякий раз смертельным оказывался лишь самый последний удар.

Ярость затопила Лукаса, побуждая выместить кипящие эмоции на Саше. Он в жизни не обидел ни одну женщину, но то, с каким спокойствием она выслушивала рассказ о жуткой насильственной смерти восьми девушек — девушек, у которых была своя жизнь, которые были любимы — это выводило Лукаса из себя.

— Ах да, еще вскрытие показало, что их мозги превратились в месиво, хотя ни одного повреждения черепа так и не обнаружили. Кто, кроме Пси, мог это сделать, Саша? Кто?

Она хотела встать, но Лукас поймал ее за талию и не позволил подняться с дивана.

— Куда это вы собрались?

— Вы позволяете эмоциям управлять собой. Возможно, нам стоит продолжить беседу, когда вы успокоитесь.

Ее слова прозвучали ровно — именно так могла говорить любая другая Пси, — но Лукас расслышал в голосе Саши дрожь. Едва уловимую, ее не заметил бы никто, кроме вера, рожденного альфой. Волна раскаяния смыла гнев зверя.

— Простите, милая. Я этого не хотел — выплескивать на вас свою злость.

Ладонь поднялась по ее спине до затылка, снова зарываясь в кудри.

— Это понятная реакция. — Саша оттолкнула удерживающую ее руку, но не достаточно сильно, чтобы посчитать этот жест за пылкий протест. — Я представитель расы, которую вы считаете виновной в смерти вашего сородича и в том, что происходит теперь с Дорианом.

Лукас погладил большим пальцем теплую кожу на шее, наслаждаясь ее мягкостью. Зверь уже понимал, что с ним делает Саша, но мужчина еще не был готов принять правду.

— Я не считаю, я уверен, что Пси виновны.

— Может, убийца и в самом деле из Пси, но у вас нет доказательств, что Совет имеет к нему хоть какое-то отношение.

Саша оттолкнула его руку.

Пантера зарычала, но мужчина знал, что не стоит давить на Сашу, иначе она снова спрячется в свой панцирь.

— Совет — единственная организация, способная скрыть преступления такого уровня. Советники должны все знать.

— Нет, — возразила Саша, не отводя от него своих дивных мистических глаз. — Назовите хоть одну реальную причину, по которой они могут покрывать убийцу?

— Что Совет считает главным достоинством вашей расы? И за что постоянно упрекает нас — веров и людей?

— Отказ от насилия, — наконец произнесла она. — Среди Пси нет серьезных преступников, в отличие от других рас.

— Так принято считать. — Лукас подвинулся ей за спину, так что Саша оказалась между его бедрами.

— Если люди узнают, что это ложь, то пьедестал, на котором стоит ваше общество, рухнет, и вместе с ним — Совет.

— Моя мать — Советник, — беспомощно прошептала Саша.

Лукас почти забыл об этом.

— Мне жаль, Саша. Наверняка ей известна вся правда.

Саша покачала головой, разметав мягкие кудри.

— Нет. Она сильная и безжалостная, но вовсе не злая.

Глава 11

«Злая». Необычное слово для Пси.

— Никита любит власть. Если Совет падет, она лишится ее. — Лукас погладил Сашу по щеке костяшками пальцев. — Подумайте об этом.

— Мне нужно время.

— У вас его немного. Обычно он убивает через семь дней.

— Семь дней пыток.

— Верно.

Над ними сомкнулась тишина, даже лес перестал шептать. Словно весь мир затаил дыхание. Лукас продолжать ласкать затылок, щеки, подбородок Саши. Ее кожа была точно теплый шелк.

— У вас нет права на прикосновение, — сказала она спустя целую вечность.

— А если бы я сказал, что хочу иметь это право?

Лукас не убрал руку, не перестал гладить Сашу — как сделал бы, будь она женщиной-вером, от которой он попросил слишком многого. Он рисковал, все ей рассказывая, но выбора не было. Она их последний шанс.

— Когда дело касается Пси, это право бесполезно. Мы ничем не можем на него ответить. — Голос Саши прозвучал надломленно.

Лукасу не нравилось видеть ее такой — печальной и обессиленной. От чувства вины сжималось сердце. Его не должна грызть совесть за то, что он делает. Это все ради Стаи. Такова цена, которую платит альфа. И впервые Лукаса эта цена не устраивала, он презирал себя, что приходится мучить Сашу.

Он подвинулся еще ближе, решив, что звериная игривость поможет несколько возместить ущерб. Они говорили о смерти, тьме, зле и ужасе. Но ведь далеко не это в их жизни было главным. Если Лукас хочет вытащить Сашу из панциря Пси, который она носила как вторую кожу, надо не придавливать ее грузом вины и боли, а показать ей светлую сторону эмоций.

— Интересно, был ли прав Дориан?

Саша повернула к нему голову:

— В чем?

— Он говорил, что спать с Пси — все равно что развлекаться с бетонной балкой.

— Понятия не имею. — Она расправила плечи.

— Никогда не спали ни с кем из ваших?

— Зачем? Если для зачатия ребенка, то куда эффективнее сделать это с помощью медицинской процедуры. — Саша заговорила совсем сухо, точно провоцируя его.

— А как же развлечения?

— Я Пси, помните? Мы не развлекаемся. — Пауза. — В любом случае, я не вижу в сексе никакого смысла. Это совершенно бесполезное занятие.

— Не попробовав — не узнаете, милая.

Лукас едва сдержал улыбку. Саша, выпрямив спину, говорила как по учебнику… будто читала эти слова наизусть.

— Крайне маловероятно, — сказала она, словно убеждая саму себя. — Кажется, мне пора, уже больше пяти утра. — Она посмотрела на свои часы.

— Поцелуй, — прошептал Лукас ей на ухо.

— Что? — замерла она.

— Я даю вам возможность увидеть некий смысл в совершенно бесполезном занятии.

Зажав мочку уха зубами, Лукас нежно прикусил ее. Саша заметно вздрогнула. Отстранившись, он накрыл ее щеку ладонью и повернул к себе лицом.

— Что скажете?

— Не понимаю, зачем мне…

— Считайте это экспериментом.

Лукас провел пальцем по мягкой нижней губе. Необходимость попробовать ее была едва ли не сильнее потребности дышать.

— Ведь Пси любят проводить эксперименты?

Она неуверенно кивнула:

— Возможно, мне удастся понять, почему люди и веры уделяют столько внимания брачным узам.

Лукас не дал ей шанса передумать. Опустив голову, он прижался в быстром жарком поцелуе к ее губам. Мягкие и сладкие, они словно умоляли о продолжении. Лукас послушался, принявшись слегка покусывать нижнюю губу, тут же унимая боль легкими движениями языка. В тишине зазвенел женский стон.

Лукаса опалило жаром.

Какие уж тут бетонные балки… Он чувствовал, как вздымается женская грудь, приглашая его ладонь спуститься ниже, как ниточка пульса стучит на шее Саши, как тяжело она дышит, не в силах скрыть свою реакцию. Пси могли избавиться от эмоций, но вот игнорировать стремление тела к прикосновению было невозможно.

Саша видела раскрывающуюся перед ней бездну, но ее это мало волновало. Еще никогда в жизни ей не доводилось испытывать столько ощущений, чувствовать такое удовольствие. Ее фантазии о Лукасе бледнели по сравнению с реальностью. То, как он жадно и в то же время неторопливо целовал ее, было опаснейшим соблазном. Прикосновение его губ оказалось столь томным, чувственным и нежным, что Саша приоткрыла рот прежде, чем осознала это. Потрясенная тем, что делает, она отпрянула.

Лукас не стал ее удерживать. Кошачье-зеленые глаза, мерцающие от возбуждения, уставились на нее.

— Ну что, хватит экспериментов, котенок?

Прозвище из ее снов. Придя в ужас от своих чувств и от того, что увидела во взгляде Лукаса, Саша выпалила:

— Мне пора возвращаться домой.

Она знала, что не ответила на его вопрос. А еще знала, что не сумеет произнести слов, которых следовало бы ждать от Пси. Но не Лукасу, который ее раскусил. Потому что правда заключалась в том, что ей было мало. Она хотела еще.

— Ну ладно.

Лукас подался вперед и легонько впился в ее нижнюю губу острыми клыками хищника.

Он оставил на ней свою метку.

* * *

Саша приехала домой к восьми утра. Вконец измотанная, она приняла душ и стала готовиться к новому дню. Первым пунктом в ее сегодняшних планах стояла встреча с матерью. Затем нужно проверить, как обстоят дела в других проектах. Потом — очередные переговоры с Лукасом. Пытаясь привести прическу в порядок, Саша покраснела.

Она никак не могла избавиться от ощущения его рук в своих волосах, забыть удовольствие от его касаний. И все же не это ее почти сломило. Дело было в другом — в той жажде, которую она в нем почувствовала, и в ее стремлении любой ценой дотронуться до Лукаса. Ее очаровывало, что альфу так тянет к ней — к Пси, его врагу.

Одной из расы убийц.

Реальность будто холодной водой смыла все следы наслаждения. Саша не могла так легко принять обвинения Лукаса, не могла отказаться от всего, во что верила. Возможно, она всегда была для Пси чужой, но они — ее народ, все, что у нее есть. Да, Лукас поцеловал ее, но если дойдет до открытого противостояния, он предпочтет ей свою Стаю.

«Уйдите».

Она вспомнила, как альфа веров прогнал ее, когда Дориану стало плохо, попутно представила Лукаса в постели с той женщиной, Риной. В общем, к Саше он всегда относился как к посторонней — визит к Тамсин она старалась забыть, потому что он не вписывался в общую картину, а Саше нужно было срочно найти в происходящем смысл.

Найти нечто, за что она сможет уцепиться.

Как только она отвернется от Пси, ей придется попрощаться не только с привычной жизнью, но и с любыми надеждами найти свое место в мире. Даже если ей удастся пережить гнев Совета, разве кто-то согласится приютить изгнанную Пси? Только не леопарды. Она до сих пор помнила, какая ненависть горела в глазах Дориана, когда он говорил о расе психопатов.

И Лукас не стал возражать, вместо этого он прогнал ее — предоставил самой себе. Своих сородичей леопарды поддерживали, но кто поддержал ее, когда она без сознания валялась на полу своей квартиры? Никто…

Потому что для Лукаса она не более чем билет в мир Пси.

Он никогда не скрывал своей природы. Саша с самого начала знала, что ради достижения своих целей он готов на все… даже сдержать отвращение и поцеловать одну из вонючих Пси. Он использует ее, чтобы получить информацию, и добившись своего, тут же ее бросит.

Острая боль пронзила сердце, но Саша заставила себя взглянуть правде в глаза. Как она и опасалась, веры учуяли ее изъян и теперь с его помощью хотят получить то, что им нужно.

Лукас использует ее. Использует.

— Дура. — прошептала она, сдерживая слезы. — Какая же ты дура.

Разве может быть, чтобы в глазах Лукаса она чем-то отличалась от других Пси? Невозможно. Это все глупое желание, чтобы ее ценили и уважали, это оно заставило ее поверить в такой бред. Она сама виновата, что купилась.

Лукас достаточно морочил ей голову и внушал ложные надежды. Пора снова думать как Пси. Может, еще не слишком поздно спасти свое положение, по крайней мере, в семье. Первым делом нужно доложить Никите обо всем, что ей стало известно — пусть из Саши никогда не выйдет хороший кардинал, она может стать идеальной дочерью. Только так она сумеет приносить пользу и считаться не просто досадным недоразумением.

Унижение и боль — крайне опасная смесь. Саше хотелось, чтобы Лукас заплатил, хотелось задеть его так же глубоко, как и он ее, растоптать все его мечты. Он многое рассказал ей о своем народе. Зря. В конце концов, она же Пси.

А Лукас Хантер — ее враг.

Глава 12

Лукас понял, что случилось нечто нехорошее, в ту самую секунду, как Саша прибыла на участок под застройку, где он со своей командой обсуждал детали проекта. Верам приходилось делать вид, что ничего не произошло — не стоило вызывать у Пси лишние подозрения. Так что Лукас был вынужден торчать здесь, хотя он с куда большим удовольствием поохотился бы на убийцу.

Он увидел, как Саша припарковала свою машину в стороне от остальных и прошла в восточную часть участка, подальше от того места, где они работали. Лукас протянул блокнот соседке:

— Зара, ты за главную.

— И что бы ты без меня делал? — подмигнула ему рысь.

Лукас улыбнулся, хотя внутри все напряглось в плохом предчувствии, и направился к Саше… Чтобы с потрясением обнаружить, что от женщины, которую он целовал вчера, не осталось и следа. Каждый нерв в его теле натянулся, но злился он не на Сашу. Гнев был вызван тем, что она опять залезла в свой панцирь. Она закрывалась от него, и это не нравилось обеим сторонам его натуры. Ему хотелось силой сорвать с нее маску… хотя Лукас не понимал, почему она приводит его в такое бешенство.

— Сколько до начала строительства? — спросила Саша, прежде чем Лукас успел заговорить.

— Эскизы будут готовы через месяц. Как только вы их утвердите, начнем строить.

— Пожалуйста, держите меня в курсе.

В ее глазах клубилась тьма, насторожившая зверя.

Пантера ощетинилась.

— Что вы сделали? — прямо спросил он.

— Я Пси, Лукас.

— К черту. — Он схватил ее за руку. Саша замерла. — Что вы сделали?

Она поджала губы так, что они превратились в тонкую белую линию.

— Я решила рассказать все матери.

Предательство словно кислотой обожгло ему кровь.

— Сука.

Он с отвращением откинул ее руку.

— Но я не смогла. — Саша произнесла это так тихо, что Лукас едва расслышал.

— Что?

— Я не смогла. — Отвернувшись, Саша уставилась на деревья на окраине участка. — Но почему, Лукас? Ведь я Пси. Я верна своему народу… но рассказать не смогла.

От нахлынувшего облегчения даже дыхание перехватило.

— И чем же они заслужили вашу верность? — К облегчению примешался гнев из-за того, что она, пусть даже в мыслях, допустила, что может его предать.

— А чем заслужили вы? — обернулась Саша.

— Я доверился вам. — А Лукас был не из тех, чье доверие легко завоевать. — Полагаю, вы вполне можете ответить мне тем же.

Саша отвела взгляд.

— Я поищу информацию в ПсиНет. И дам вам знать, если что обнаружу.

В размеренном голосе прозвучало такое надрывное одиночество, и у Лукаса мелькнула мысль о том, как бы Сашино сердце не разлетелось на сотни осколков, если он вдруг скажет что-то не то.

— Саша…

Он дотронулся до ее плеча, не в силах, даже несмотря на свою злость, видеть ее боль. Лукас не задумывался, почему так важно, чтобы она не страдала. Просто так было надо.

— Не стоит. — Попятившись, Саша прошептала: — Я должна быть хоть кем-то, пусть даже частью расы убийц. А если я не Пси, тогда кто я?

Прежде чем Лукас нашелся с ответом, его окликнула Зара. Махнув ей рукой, он сказал:

— А почему Пси не может быть кем-то еще?

Саша молчала, пока Лукас не отошел достаточно далеко.

— Потому что так задумано природой.

Самый охраняемый секрет ее расы, произнесенный хриплым шепотом. Как и все Пси, Саша каждое мгновение своей жизни зависела от ПсиНет. Если оборвать связь, через считанные минуты она умрет в муках. А если обнаружится ее изъян, Сашу приговорят к реабилитации. Единственная надежда выжить — стать больше Пси, чем все остальные, стать… неуязвимой.

Этим утром она отправилась к Никите, собираясь сообщить ей все, что узнала. Запутавшись, слепо разозлившись на судьбу, которая сперва поманила ее, а потом небрежно отмахнулась, Саша убедила себя, что, предав Дарк-Ривер, она нивелирует свой недостаток в глазах Никиты и станет наконец той дочерью, какой та всегда хотела ее видеть.

Однако открыв рот, она смогла выдавить из себя лишь ложь. Ложь ради веров, ради Лукаса. Слова шли изнутри, из той части сердца, о которой Саша даже не подозревала, оттуда, где сосредоточились безоговорочная преданность и неистовая решительность. Она не смогла сказать ничего, что навредило бы мужчине, который одним поцелуем разбил ее стеклянные стены на миллиарды осколков.

Именно тогда, впервые в жизни, Саша поняла, что хочет не просто найти свое место в этом мире. Она желала, чтобы — пусть даже на секунду, долю секунды — ее любили.

Однако для Пси это было лишь несбыточной мечтой.

Пусть ей не доведется испытать это чувство, но она хотя бы поможет тем, кто умеет любить. Может быть, этого хватит, чтобы утолить голод в ее душе.

* * *

Лукас старательно терпел отстраненность Саши, пока они проводили замеры, но вот уйти так просто он ей не даст. Он не умел подчиняться чужим приказам.

«Нет», — сказала она, когда он попытался дотронуться до нее. Не потому что она не выносила прикосновений, как все Пси — а потому что умела чувствовать. Если после поцелуя у него еще оставались сомнения, то ее исповедь развеяла их окончательно. Он так и не простил ей мысли о предательстве, но это не значит, что он ее отпустит.

Он не мог ее отпустить.

Она принадлежала ему. И он не собирался наблюдать, как она уходит. Возможно, раньше Лукас и был слеп, но ярость из-за того, что Саша думала предать его, сорвала шоры с его глаз. Правда обожгла точно пощечина. Как и Сашу влекло к нему, так и самого Лукаса тянуло к ней и физически, и эмоционально.

При всей своей проницательности Саша еще не поняла — и то только потому, что он всячески старался скрыть это от нее, — что Лукас крайне редко сближался с кем-то не из Стаи. Он не шутил насчет права на прикосновение. Да, он был более открыт, чем Пси, но никогда не затевал интимные игры с чужаками. И все же он с самого начала обращался с Сашей как с женщиной, взывавшей к его первобытным инстинктам. Он так и не увидел в ней врага.

Лукас отказывался признавать, кто она для него, — его сердце и без того было истерзано и разбито. Он не желал снова открываться и становиться уязвимым, потому что это могло привести к еще большим страданиям. И все же, как это ни парадоксально, именно его сердце поняло, кто же ему эта Пси, и теперь отказывалось ее отпустить.

Лукас был уверен лишь в одном — он удержит Сашу.

— Вы обедали? — спросил он, когда они собрались разъезжаться.

Саша, не сбавив шагу, пошла к своей машине, припаркованной в нескольких метрах от всех остальных.

— Со мной все хорошо.

— Вы мне не ответили.

Лукас не хуже своей Пси умел играть в эти игры.

— В автомобиле у меня есть энергетический батончик. — Саша потянулась к ручке двери.

Лукас остановил ее, схватив за запястье.

— Не надо, — снова сказала она, отшатываясь.

— Почему?

Она не ответила, но он заметил вспыхнувший в ее глазах огонек. Ее нрав давал о себе знать, возвращая Сашу к жизни. Лукас многое отдал бы, чтобы увидеть ее в настоящем бешенстве.

— Давайте съездим к Тэмми. Она о вас спрашивала.

Целительница очень заинтересовалась Сашей.

— Не думаю, что это разумно.

На ее лице ничего не отражалось, но Лукас слышал голос сомнения в ее душе — пантера улавливала малейшие изменения мимики.

Наклонившись ближе, он прошептал:

— Не переживайте, близнецов увезли к родственникам.

На самом деле их с остальными детьми спрятали в безопасном месте. Назревало нечто такое, что при худшем сценарии могло обернуться кровавой бойней. Но пока Лукас позволял себе игры с единственной женщиной, способной остановить войну.

— Ваши ботинки в полной безопасности.

— Не понимаю, о чем вы.

Лукас усмехнулся этой наглейшей лжи:

— Зара уже уехала на моей машине в офис. Давайте ключи.

Он протянул ладонь.

Саша скрестила руки на груди.

— Короткая же у вас память.

— Есть вещи, которые я предпочитаю выбрасывать из головы. Дорогу хоть помните?

Судя по выражению Сашиного лица, это был глупый вопрос.

— Садитесь.

Лукас подчинился приказу, зная, что первая схватка все равно осталась за ним. Он был готов продолжать их личный поединок сколько потребуется, если, конечно, они переживут куда более опасную назревающую битву.

* * *

Выехав на трассу, Саша решилась поднять не отпускавший ее вопрос:

— Вам удалось выяснить что-нибудь еще?

Лукас не стал делать вид, что не понимает, о чем она. Его тут же охватила ярость, такая осязаемая, что ее практически можно было потрогать. Впрочем, Сашу больше поразило другое: насколько естественно было для него это чувство.

Лукас мог мыслить эмоционально и при этом проявлять невероятную силу воли. А вот стоило Саше едва лишь соприкоснуться с чувствами, как у ног разверзалась пропасть, готовая ее поглотить, чтобы выпустить из своих тисков истерзанной, израненной, а может быть, даже мертвой.

— Волчице, которую он похитил, двадцать один год. Бренна отправилась на занятия. Когда в частном колледже она так и не появилась, ее однокурсники подняли тревогу.

— Какая у нее специальность?

Саша отмечала необходимые данные, чтобы сузить параметры поиска в ПсиНет. Одновременно она мысленно потянулась к Лукасу, чтобы немного смягчить его гнев. Она сделала это инстинктивно, даже не осознавая.

— Ремонт и обслуживание компьютерных систем. Точнее, коммуникационные технологии.

— Умная девушка, — пробормотала Саша.

— Да, он выбирает именно таких.

— Во сколько ее похитили?

— Где-то около полудня. В это время Бренна обычно срезала дорогу через небольшой парк возле дома.

— Значит, кто-то знал ее привычки?

— Да. Причем похищение среди белого дня свидетельствует о крайней самонадеянности. Парк совсем маленький и негустой, просматривается с разных сторон.

— И все же похитителя не заметили. — Если он Пси, значит, у него свои приемы маскировки. — Ее мог забрать Тк-Пси со способностью телепортироваться.

— Тк-Пси?

— Телекинетик.

— И сколько у него ушло бы на это сил?

— Больше, чем есть у большинства Пси. Я сомневаюсь, что похищение прошло именно так.

— Почему?

— Сильный телекинетик может телепортироваться без особых усилий, но взять кого-то с собой ему очень непросто, особенно если этот кто-то закрывает от него свой разум.

Саша узнала это во время начального обучения — первое время дети Пси учились вместе. Затем остальные кардиналы разошлись по специализациям, оставив Сашу в одиночестве оттачивать те скудные навыки, которые у нее все-таки имелись.

— А не мог ли он заставить ее открыться?

Лукас выпрямил ноги и, лениво потягиваясь, закинул руки за подголовник сиденья. Саше захотелось погладить его… так же, как она делала это в своих снах.

Вцепившись в руль, она покачала головой.

— Она вер. Это удваивает трудности, а ведь даже для кардинала открыть чужой разум — задача не из простых. Он мог бы прибегнуть к ментальному взрыву, если бы его не волновала жизнь жертвы, но она нужна была ему живой. — Чтобы пытать.

Перед тем как продолжить, Саша глубоко вздохнула:

— Кроме этого, подобная телепортация отняла бы у него слишком много сил, вымотала бы на несколько дней, а я не слышала, чтобы кто-то из Пси высокого ранга сейчас был бы в таком состоянии. Подобные события обычно привлекают внимание и активно обсуждаются в ПсиНет. — Она забарабанила пальцами по рулевому колесу. — Скорее всего, он тщательно подготовился и спрятал неподалеку автомобиль. Большинство серийных убийц среди людей действуют именно так.

— Так считают и волки. У них есть свидетель, который заметил незнакомую машину с запачканными номерными знаками. — Они въехали в парковую часть города, и Лукас опустил окно. — Полиция ничего не знает. Они даже не стараются сделать вид, что ведут расследование, не считая пары детективов, работающих над делом неофициально.

Те, кто контролировал полицию, были очень самоуверенны. Мыльный пузырь надежды, что народ Саши ни при чем, лопнул.

— Удалось найти владельца?

— Нет.

— Что на ней было надето, когда ее похитили?

— Зачем вам это? — В голосе Лукаса послышалось недоумение.

— В ПсиНет много информации. Надо конкретизировать поиск.

Нельзя объяснить, что такое ПсиНет, тому, кто ее никогда не видел. Это массив информации, хаос, организуемый в подобие порядка только саморазвившейся НетСущностью — не живой, но мыслящей и потому являющейся чем-то большим, нежели просто программа.

— Синие джинсы, белая футболка, черные кроссовки.

Саша взглянула на него.

— Не думала, что у вас уже есть эта информация.

— Мы разослали сообщения всем близлежащим Стаям — предупредили об убийце и попросили о помощи. Вот фотография Бренны.

Лукас достал из нагрудного кармана снимок и протянул его Саше, когда она остановилась на светофоре.

Чувствуя необъяснимый страх, Саша взяла фотографию. На ней была запечатлена девушка с искрящимися весельем глазами, со смехом запрокинувшая голову. Солнце вплеталось в длинные светлые прямые волосы и очерчивало изгибы фигуры. Девушка была невысокой — футов пять с небольшим, — но ее настолько переполняла жизнь, что она затмевала двоих мужчин, стоящих рядом с ней на фото.

— Это ее старшие братья — Райли и Эндрю, — сказал Лукас, когда Саша вернула ему снимок. — Они жаждут крови не меньше их альфы.

На светофоре зажегся зеленый. Саша пыталась не поддаться отчаянию, охватившему ее, когда она коснулась фотографии. Словно Бренна протянула руку и затащила ее в тот ад, где сейчас находилась она. Бренна. Имя. Лицо. Душа.

— Он хочет украсть ее жизнь, — прошептала Саша.

— Но сперва он будет ее пытать.

— Нет, я не в этом смысле. — Она свернула на тенистую аллею, ведущую к дому Тамсин.

— Тогда что вы хотели этим сказать?

— Она выглядит такой яркой, полной радости, жизни. Он хочет лишить ее этого, забрать себе.

Повисла тишина.

— Не знаю, откуда мне это известно. Просто известно, и все. — Она припарковалась возле знакомого большого дома. — Должно быть, им движет невероятная ярость.

В то странное мгновение, когда ее словно затянуло в мир Бренны, Саша не почувствовала ничего подобного, но что еще может заставить одно живое существо так обращаться с другим?

— Он еще не знает, что такое настоящая ярость.

Саша повернулась к Лукасу, ничуть не напуганная прорывающейся в его голосе жаждой крови. В этом было что-то чистое, что-то настоящее.

— Тот, кто хоть раз испытал нечто настолько темное, не сможет скрывать это вечно. Рано или поздно он сломается.

Зеленые глаза Лукаса сверкнули.

— Лучше бы рано, чем поздно. Время идет.

* * *

Тамсин была расстроена.

— Так скучаю по малышам, — заявила она Лукасу сразу же, как только он вошел.

Лукас обнял ее, пытаясь поделиться своими силами. Саша молча стояла рядом, но Лукас ощутил в затылке покалывание. Он вдруг понял, что это чувство не оставляло его все время, пока Саша была рядом, просто оно стало едва ли не привычным. Казалось, будто Саша постоянно использует свои способности.

И что же вытворяет его Пси? Несмотря на ее неудачную попытку предательства, Лукас не насторожился. Его пантера считала, что Саша не причинит вреда, а инстинкты зверя еще никогда не подводили. Через несколько секунд, глубоко вздохнув, Тамсин отступила.

— Уже лучше? — спросил Лукас, отводя волосы с ее лица. Всякий раз, когда он заглядывал в глаза целительницы, его сердце разбивалось, но тут же собиралось воедино. Тэмми постоянно напоминала ему о погибшей матери… и о том, какой та была.

Тамсин кивнула:

— Я велела Нейту идти по своим делам. Глупая.

Она развернулась и направилась в свои владения — на кухню.

Саша дождалась, когда Тамсин окажется вне пределов слышимости.

— Если она так переживает о детях, зачем вообще их отпустила?

— Не стоит нянчиться с хищными верами — они это не слишком хорошо переносят.

Лукас сам совершил подобную ошибку сразу после смерти Кайли. Его стремление обеспечить безопасность своей Стаи, чтобы больше никого никогда не потерять, чуть не задушило их. Он спохватился прежде, чем успел нанести непоправимый ущерб, но чувство вины все равно продолжало его терзать.

— Тэмми вовсе с ними не нянчится. Я бы сказала, она воспитывает детей вполне самостоятельными.

— Вы же всего один раз их видели.

И все же она угадала. Именно Тэмми первая обрушилась на Лукаса, когда он посадил всех котят под замок. Но этого рассказать Саше он не мог. Одно дело — прислушиваться к своим инстинктам насчет нее, совсем другое — доверить ей жизни детенышей. Этого она еще не заслужила.

Лукас рассуждал сейчас как альфа, но, возможно, свою роль сыграло и то, что он еще злился на нее за попытку предательства.

— И чем так вкусно пахнет? — спросил он, заходя на кухню.

Тамсин накрывала на стол.

— Куриный пирог и клубничные тарталетки на сладкое.

— Вам не стоило так беспокоиться, — сказала Саша, и хотя ее голос был невыразителен, Лукас знал, что она говорит искренне.

К его удивлению, Тамсин тоже это поняла, судя по тому, как она коснулась Сашиного плеча.

— Готовка меня успокаивает. Может, потому что я целительница. А теперь, если вы не съедите все это, Нейт начнет ругаться, что я пытаюсь его раскормить.

Лукас выдвинул стул. Вместо того чтобы усесться на него, Саша обогнула стол и села напротив. Упрямая.

— Вы поедите с нами, Тамсин?

— Ага.

Она сняла фартук и уселась во главе стола, так что Лукас оказался справа от нее, а Саша — слева.

— Странно сидеть здесь — это место Нейта.

Именно поэтому Лукас его не занял — пусть он альфа, но это был чужой дом, и здесь Нейт считал себя главным. Лукас, скрыв улыбку, подумал, что Тамсин могла бы поспорить, но она позволяла Нейту верить в это, потому что любила его.

Поковырявшись немного в тарелке, Тамсин вдруг заговорила:

— Никак не могу выбросить из головы бедняжку Бренну. — Она опустила вилку. — Он ведь так мучает ее сейчас. А мы сидим здесь и ничего не делаем.

Как ни странно, первой ей ответила Саша:

— Если будете все время размышлять о плохом, это делу не поможет. Просто отбросьте свою злость и боль и обдумайте ситуацию. Может быть, вам удастся найти способ как-то помочь ей.

Тамсин несколько секунд лишь глядела на нее.

— А вы не та, за кого себя выдаете, верно, Саша?

— Вовсе нет. — Она сосредоточилась на еде.

— Дело в том, что волки вот-вот сорвутся, — продолжила Тамсин, по-прежнему не отрывая глаз от Саши. — Я слышала, ее братья пока сдерживаются, но они готовы в любой момент отправиться на охоту за Пси.

Про Дориана они молчали. После своего последнего приступа он вел себя подозрительно тихо. Все боялись, что он сломается в самый неподходящий момент.

— И чего они добьются? — Саша подняла голову, встречая взгляд Лукаса. — Два вера против целой расы Пси? Самоубийство.

— Иногда любовь и логика — понятия несовместимые, — ответил Лукас, глядя, как Саша скользит взглядом по отметинам от когтей на его лице. В отличие от большинства Пси или людей Сашу вид шрамов будто ни разу не шокировал. Более того, она смотрела на них так, словно они ее завораживали. А еще Лукас не забыл, как она ласкала их в его снах. — Они мучаются, что не смогли защитить сестру, и теперь им надо сделать хоть что-то.

Лукас знал, что они чувствуют, по собственному опыту. Долгие годы ожидания, когда же наконец он накопит достаточно сил, чтобы отомстить, были самой мучительной, медленной, бесконечной пыткой на свете.

— А что на их месте сделали бы Пси? — спросила Тамсин.

Саша ответила не сразу.

— Для Пси не существует любви, поэтому мы руководствуемся исключительно логикой.

Она говорила весьма уверенно, но взгляд ее выдавал.

Похоже, Лукас научился читать выражения этих звездных глаз, потому что уловил печаль, мелькнувшую в них на долю секунды, прежде чем Саша сменила тему:

— Тамсин, можно после обеда я на несколько часов останусь в вашем доме?

Лукас отодвинул тарелку — от волнения кусок не полез в горло. Саша собралась в ПсиНет.

— Конечно. Только имейте в виду: кто-нибудь может наведаться в гости.

— Мне нужно место, где меня никто не побеспокоит.

— Можете занять одну из комнат для гостей наверху. Большинство посетителей обычно не поднимаются на второй этаж. — Тамсин встала за тарталетками. Она как раз ставила блюдо на стол, как в дверь забарабанили. — Пойду посмотрю, кто это.

Когда Тэмми вышла, Лукас коснулся Сашиной руки.

— Вы хотите отправиться в ПсиНет и поискать там информацию?

Кивнув, она медленно отвела руку.

— Вам нельзя здесь оставаться.

— Почему?

— Ваше присутствие меня отвлекает.

В ее глазах Лукас увидел то, чего она не договорила. Пантера довольно зарычала. Впрочем, мужчину было успокоить не так просто.

— Я не оставлю вас здесь без защиты.

— Если мои поиски поднимут в ПсиНет тревогу, вы не сможете меня защитить, — отмахнулась Саша, решив не скрывать правду. — Мой мозг превратится в желе прежде, чем вы почувствуете неладное.

Лукас стиснул зубы.

— Значит, вы туда не пойдете, — сказал он инстинктивно, напрочь забыв о пропавшей девушке.

— Не волнуйтесь. Я буду искать в открытых источниках. Ничего не случится.

Саша заметила за его плечом вернувшуюся Тамсин.

— Не думаю, что вас двоих официально представляли друг другу, — начала та. — Рина — это Саша. Рина — сестра Кита.

Лукас обернулся. Рина, настороженно кивнув Саше, подошла к нему, чтобы обвить руками за шею и прижаться щекой к груди. Она была очень сексуальна, но своими ласками просила у него лишь утешения. Слишком юная — ей недавно исполнился двадцать один год, — она никогда не пыталась соблазнить Лукаса, потому что видела в нем лишь своего альфу, а не привлекательного мужчину.

Приподняв ей подбородок, Лукас нежно поцеловал ее в губы и успокаивающе сжал плечи. Рине будто полегчало. Она отстранилась и села на соседний стул. Лукас обернулся, чтобы увидеть, как Саша отреагировала на это объятие. Ее лицо было настолько бесстрастным, что он понял: она явно пытается что-то скрыть.

Он перевел взгляд на Рину:

— Что случилось?

— Кит пропал.

Глава 13

— Что?

Убийца еще никогда не охотился на мужчин.

— Нет, не в этом смысле, — замахала руками Рина. — Просто он отправился с парой друзей в Биг-Сюр, и с тех пор я не могу с ними связаться. Кажется, с ним собирались Нико и Сара.

— Когда они уехали?

Этим утром Лукас запретил всем членам Стаи покидать территорию без его ведома.

— Раньше, — сказала Рина, покосившись на Сашу.

В другое время они бы не стали переживать из-за пропажи трех подростков. В этом возрасте котята всегда становились неуправляемыми, но Лукас подозревал, что внезапное путешествие Кита связано с тем, что происходит с Дорианом. Кит боготворил стража.

— Я найду его.

Тот район контролировали лейтенанты Хоука, и потому дело могло обернуться чем угодно.

— Спасибо.

— Тамсин, я поеду с Риной. — Лукас поднялся и обернулся к Саше. — Вы остаетесь?

Он по-прежнему сомневался, что ее затея неопасна, но Рина напомнила, что есть вещи куда более важные, чем стремление уберечь Сашу. Впрочем, Лукасу все равно было непросто оставить ее — осознание того, какое место она занимает в его жизни, медленно просачивалось сквозь барьеры, которые он выстроил в тот день, когда потерял самых дорогих ему людей.

— Да.

Саша без колебаний встретила его взгляд, но вот на Рину она пыталась не смотреть.

Несмотря на серьезность ситуации, Лукас еле сдержал улыбку.

— Еще встретимся, если успею вернуться до шести. Если нет, расскажите все Тэмми.

— Хорошо. Надеюсь, вам удастся найти Кита и его друзей.

— Постараюсь.

Они уже потеряли одного члена стаи. Этого более чем достаточно.

* * *

Саша стояла в спальне для гостей, пытаясь сосредоточиться, но перед глазами все равно упорно возникали Лукас и Рина. Блондинка каждой клеточкой тела испускала почти осязаемую пьянящую чувственность. Саша чуть ли не захлебывалась ею, сидя возле этой парочки.

Затем они поцеловались, и Сашу будто молнией ударило. Между ними двоими явно возникло что-то такое, но не страсть или желание. Саша никак не могла понять, почему поцелуй Лукаса не вызвал у Рины взрыв сексуальных эмоций.

Неожиданный стук заставил ее резко выдохнуть.

— Да?

Улыбаясь, Тамсин просунула голову в дверь:

— Я принесла вам горячего шоколада. Если нужно что-то еще, только скажите. — Она поставила чашку на стол. — А пока оставлю вас одну.

— Тамсин?

— Да? — Уже положив пальцы на дверную ручку, та замерла.

— Я хотела бы задать вам один вопрос… — Саша не могла спросить Лукаса — это сразу бы ее выдало. Однако он упоминал, что Тамсин — целительница, врач, так что, возможно, сказанное останется только между ними.

— Насчет поцелуя? — подняла та брови.

Саша надеялась, что ей удалось скрыть изумление:

— Да.

— Это как он поцеловал меня в прошлый раз. Лукас — наш альфа, и каждым прикосновением он укрепляет узы Стаи. Обычно с женщинами он более ласков. — Тамсин закатила глаза. — Наши мужчины — страшные шовинисты, но мы все равно их любим. В общем, как я уже говорила, поцелуй не подразумевает ничего сексуального. Это просто… единение.

— А что с мужчинами? — спросила Саша, постепенно начиная понимать.

— Они устраивают по ночам пробежки, дерутся, чтобы помериться силами, иногда собираются вместе сыграть в покер или посмотреть футбол. В общем, как-то так. — Тамсин озадаченно пожала плечами.

— То есть для Лукаса в поцелуе нет ничего особенного?

Сашу удивлялась своей идиотской зависимости от этого мужчины. Он же сказал: всего лишь эксперимент. Должно быть, просто хотел проверить, какого это — целоваться с «бетонной балкой».

Тамсин склонила голову набок и окинула Сашу изучающим взглядом:

— Есть, если речь о ком-то из Стаи. Тогда поцелуй означает, что Лукас заботится о нас, что он готов за нас умереть.

Саша кивнула, с каждым словом чувствуя себя все хуже и хуже.

— А вот если с кем-то вне Стаи… Насколько я знаю Лукаса, вне Стаи он целует только тех женщин, которых хотел бы затащить в постель.

За ухмыляющейся целительницей захлопнулась дверь.

У Саши запылали щеки. Лукас хотел затащить ее в постель. Несмотря на все свои клятвы игнорировать его, она возбудилась до предела; о сосредоточенности пришлось забыть. Грезы сплелись с явью, когда Саша вспомнила их поцелуй в лесу и другие — куда более интимные — в ее снах.

Шум взревевшего за окном двигателя вернул ее в реальность, и Саша вспомнила, чем собиралась заняться. Глубоко вздохнув, она села на пол, скрестив ноги, и заняла мозг самыми сложными мыслительными упражнениями, чтобы вытеснить все остальные мысли. Очистив голову, Саша шагнула в ПсиНет.

Мир распахнулся.

Перед ней раскинулось бескрайнее звездное небо, где каждая звезда была чьим-то разумом — сильным или слабым. Ее собственная звезда сейчас стала центром этой вселенной, потому что именно здесь Саша вошла в сеть. ПсиНет окутывала весь мир, но если Саша хотела найти кого-то конкретного, ей нужно было лишь подумать о нем, чтобы тут же оказаться рядом — словно пройти по гиперссылке в человеческом интернете. Однако ей в любом случае нужно иметь отправную точку, знать, что представляет собой тот, другой, разум.

Саша заметила звезду матери, горящую ровным холодным пламенем. Были там и другие Пси, работающие на империю Дункан, однако Саше не хотелось ни с кем из них общаться. Сегодня ее куда больше интересовало темное пространство, бездна, где скапливалась информация, упорядочиваемая НетСущностью.

Саша очистила сознание, позволяя данным течь сквозь ее мозг, словно она всего лишь просматривала новости. НетСущность продрейфовала мимо, ни живая, ни мертвая, но существующая каким-то непостижимым и неизвестным природе образом. В этом архиве она была библиотекарем.

В бесконечном потоке информации было легко растеряться, но несмотря на внешнее безразличие к получаемым сведениям, Саша тщательно сортировала их, втайне навострив все чувства. Дело касалось убийства… и величайшей лжи, в которую ее сородичи заставляли верить всех остальных.

* * *

Лукас вернулся сразу после пяти. Саша и Тамсин ждали его во дворе.

— Что с детьми? — спросила целительница, как только он приблизился.

Саша обернулась:

— Они в порядке?

— Они уже возвращались домой, когда я их нашел.

— Узнали о приказе? — Тамсин явно с облегчением выдохнула.

Лукас заметил, как нахмурилась Саша, поняв, что они обсуждают что-то, чем не хотят делиться с нею. Это было неизбежно. Она слишком умна, чтобы не обратить на внимание на недомолвки.

— На них наткнулся патруль волков. Они велели детворе тащить задницы домой.

— Они не ранены?

Лукас покачал головой:

— Лейтенанты обращались с ними как со своими волчатами.

И это было крайне необычно. Когда впервые поднялся вопрос о перемирии, Хоук согласился достаточно легко, но одно дело — объявить леопардов союзниками, и совсем другое — так вот пропускать на свою землю. Лукас занимал пост альфы достаточно долго, чтобы понять сообщение, заложенное в этот широкий жест, но оно было не из тех, которые можно принять, не обдумав тщательно.

— Они вернутся к вечеру.

Тэмми улыбнулась:

— Оставлю-ка я вас двоих наедине.

Лукас ожидал, Саша спросит, что происходит, но она лишь покачала головой:

— Лучше не доверяйте мне. — Она потерла глаза. — Мой разум уязвим, потому что я все время подключена к ПсиНет.

Похоже, Лукас больше верил в ее силы, чем сама Саша.

— Удалось что-то найти?

Ее связь с ПсиНет они обсудят в следующий раз.

— Ничего.

От усталости ее голос звучал глухо.

Шагнув ближе, Лукас провел костяшками пальцев по ее щеке:

— Это вас совсем вымотало.

Она не отшатнулась, а когда Лукас опустил руку, чтобы найти ее ладонь, пальцы Саши сами обернулись вокруг его. Он едва заглушил довольное урчание пантеры.

— В открытых файлах — ничего полезного.

— Но?

Лукас видел на ее лице недоумение. Что бы она ни узнала, это потрясло ее так сильно, что она больше не могла удерживать свою маску.

Чернильно-темные глаза уставились на него, затем Саша отвела взгляд.

— Я уловила тень насилия, — прошептала она. — Кто-то оставил психические отпечатки.

— Вы не можете выследить его?

— Нет, — покачала головой Саша. — Отпечатки совсем слабые. Большинство Пси их даже не заметили бы.

А вот Саша заметила — потому что чувствовала. Вместо того чтобы указать ей на это, Лукас свободной рукой заправил выбившуюся из косы прядь волос ей за ухо.

— Значит, всю информацию надежно спрятали?

Она кивнула:

— Сегодня вечером попробую кое-что еще.

Лукас учуял страх.

— Это опасно?

— Я Пси-кардинал.

— Вы не ответили.

— Это все, что вам надо знать.

Саша высвободила руку.

* * *

Спустя несколько часов Лукас сидел в кухне их самого большого убежища и беседовал с Тамсин и двоими опаснейшими мужчинами из Стаи. Дориан компенсировал неумение перекидываться тем, что отточил боевые навыки до такой степени, что мог голыми руками разорвать взрослого леопарда на части. Однако даже он уступал Нейту — ведь тот защищал своих детенышей.

— Сколько здесь? — спросил Лукас.

— Четырнадцать беременных и кормящих матерей, двенадцать котят, восемь подростков и шесть воинов, не считая вас троих, — отозвалась Тамсин, перебирающая в шкафу медикаменты.

Лукас повернулся к Дориану:

— Все остальные готовы?

— Да. Половина детей уже на полпути в убежища.

— Остальных вместе с женщинами перевезем завтра с утра. — Не всех, воины вроде Рины останутся — многие из них были беспощаднее бета-самцов. — И добавь стариков в список эвакуируемых.

Они позаботятся, чтобы традиции Дарк-Ривер сохранились во что бы то ни стало.

— Зачем ждать до завтра? — подался вперед Нейт.

— Если затеем массовый переезд, Пси заподозрят, что дело неладно.

— Так что с Сашей? — спросил Дориан. — Она поможет нам?

Лукас взглянул на стража, пытаясь оценить, действительно ли он так спокоен, как кажется. Пару дней назад Дориан был готов выпотрошить Сашу на месте.

— Она пытается, но надо быть готовыми к худшему.

— Что она опоздает, и Бренну найдут мертвой? — Нейт провел рукой по волосам, в которых уже появилась первая седина. — В таком случае все, что отыщет Саша, будет уже ни к чему.

Тамсин подошла к нему и в молчаливой поддержке положила руку на плечо.

— Мне нужно не это, — резко, будто взмахнув ножом, ответил Дориан. — Я хочу получить голову убийцы. Мало вырвать горло первым попавшимся Пси.

— Верно, — согласился Лукас.

— Я разговаривал с Райли и Эндрю. — Глаза Дориана вдруг заполнились такой мукой, словно ему было физически больно. — Убедил их пока не лезть к Пси, дать нам время, чтобы найти их сестру. Они меня послушали.

Страшная причина, почему, осталась невысказанной.

Лукас никак не прокомментировал, что Дориан самовольно отправился в земли волков.

— Значит, у нас есть несколько дней. Давайте обеспечим безопасность наших людей и будем надеяться, что Саше удастся найти нужный нам ключ.

Тревога за нее вступала в конфликт с необходимостью защитить Стаю, но Лукас знал, что у него все равно нет выбора — Саша не из тех, кто станет подчиняться его приказам.

— Ты ей доверяешь? — уточнил Нейт.

— Да. — На этот счет сомнений у Лукаса уже не оставалось.

Страж посмотрел на него, затем положил руку на стол.

— Тогда я с тобой. За Стаю.

Тамсин, в чьих глазах светилось полное согласие, обняла его за шею.

Дориан так же опустил свою руку на ладонь Нейта.

— За Стаю.

Ладонь Лукаса накрыла их сверху.

— За Стаю.

* * *

У Саши дрожали пальцы. Она украдкой спрятала левую руку в карман и встретила взгляд Энрике. Он следил за ней. Подстерегал. Стоило ей пройти в двери резиденции Дункан, как компьютерная система тут же сообщила, что ее присутствие необходимо в офисе Никиты.

Испугавшись, что кто-то догадался об истинной причине ее поисков в ПсиНет, Саша вошла в офис матери и увидела сидящего в ее кресле Энрике. Никита стояла рядом. Лишь благодаря прочным щитам ни капли испытанного Сашей ужаса не просочилось наружу. И все же она не смогла унять дрожь в пальцах.

— Никита сообщила, что собирая информацию о верах, вы так и не добились прогресса.

Слова будто хлестнули тонким кнутом. Энрике не привык к ожиданию.

— Я не выяснила ничего существенного, — ответила Саша.

Она сегодня спросила у Лукаса, что можно передать Советнику. Этим она, конечно, себя выдала, но Лукас наверняка и сам догадался, что она шпионка. Как она говорила Энрике, веры неглупы. Лукас не стал возмущаться, просто сообщил то, что ей нужно.

— Способность перекидываться проявляется у них в детстве.

Это был не такой уж и секрет, просто Пси не удосуживались обратить внимание.

Энрике подался вперед:

— Полезна любая деталь.

— Единственный факт, который может быть вам полезен, — это что группы веров вовсе не так изолированы друг от друга, как мы считали. — Эта информация тоже была многим известна. — Когда молодой альфа покидает родную Стаю, чтобы создать свою собственную, он по-прежнему поддерживает связь с родственниками.

— Отлично, Саша. Вы первая Пси, которой за последние сто лет удалось так близко пообщаться с верами. Благодаря вашим усилиям мы сможем отредактировать устаревшие данные.

Не знай Саша наверняка, она решила бы, что Энрике претендует на роль ее наставника. Что ж, он хотя бы не пытается обмануть ее, убеждая, что ее ждет место близ Совета.

— Если это все, сэр, то у меня есть дела, которыми следует заняться, — сказала Саша, с ужасом понимая, что дрожь в левой руке перетекает теперь и в правую. Если она не уберется из кабинета как можно скорее, ее состояние станет заметно невооруженным взглядом.

— Пожалуй, я позвоню вам попозже, на тот случай, если вы вспомните что-нибудь еще. — Энрике поднялся со стула.

Саша взглянула на Никиту.

— Конечно, сэр. Мама.

Повернувшись к выходу, она опустила взгляд и только сейчас заметила, что этим суматошным утром надела те самые ботинки, которые изжевал Джулиан. Страх впился в нее когтями.

— Саша?

Она обернулась, взявшись за лацканы пиджака, чтобы скрыть трясущиеся пальцы.

— Да?

— Ваша работа послужит на благо компании Дункан.

Энрике стоял бок о бок с Никитой, почти касаясь ее плечом.

— Ты молодец, — кивнула мать.

Саша вдруг спросила себя, говорила ли та ей правду? Действительно ли Энрике всего лишь союзник, которого нужно ублажить, или эти двое объединились ради более сомнительной цели?

— Благодарю.

Больше они ее не останавливали. Выйдя из кабинета, Саша спрятала в карман и вторую руку. Ей хотелось вернуться в свою квартиру, но она не могла: вряд ли Энрике передумает насчет вечернего разговора. А если он увидит ее такой — ей конец.

Руки судорожно тряслись, ноги подгибались. Саша больше не могла игнорировать мышечные спазмы. После разговора с Лукасом с ней что-то случилось. Едва способная думать из-за захлестывающей ее паники, Саша добралась до лифта, спустилась, чудом ни с кем не столкнувшись по пути, и кое-как нашла свою машину. Перед глазами все плыло, и она в ужасе чувствовала, как неровно стучит сердце.

Она едва не упала, пытаясь открыть дверцу. Все тело будто парализовало — словно жизненно важные органы отказывали. Во рту возник металлический привкус страха. Затем ее вдруг переполнило дикое желание расхохотаться во весь голос. Впрочем, его тут же смыла волна смятения, как только Саша закрыла за собой дверь и нажала кнопку, блокирующую замки.

По щекам сами собой потекли слезы, и Саша поняла, что вот-вот сорвется. Однако рыдания остановились так же быстро, как и начались, и она содрогнулась от чувственного удовольствия. Бах — ее плечи согнулись под невыносимым грузом вины, невероятным чувством потери. Горло перехватило, и Саше показалось, что она задыхается. Через секунду и это ощущение исчезло.

Все прекратилось.

Воспользовавшись проблеском ясности в мыслях, Саша заставила себя думать. Первым делом она усилила ментальные щиты. Пока она жива, они будут стоять, защищая ее от ПсиНет. От ее собственного народа. Тоска смешалась со страхом, и от этой комбинации разрозненные нейроны мозга начали соединяться.

Наклонившись, Саша запрограммировала автопилот машины на маршрут до места, где она точно не встретит ни одного Пси. Затем оставила матери сообщение, объясняя причины своего отсутствия. Нельзя допустить хоть одну возможность, что ее станут искать. Кто знает, в каком состоянии ее найдут?

Пока Саша выводила автомобиль из гаража, мир перед глазами сузился до двух крохотных точек. Похолодев от ужаса, она все же сумела вывести машину на дорогу, где управление перехватила автоматическая система навигации. Выпустив руль, Саша обняла себя руками и скорчилась на сиденье.

С губ сорвался смешок, но это было не веселье. И не грусть. Ею владело и то, и другое одновременно, только в сотни раз сильнее обычного. А еще злость. Бешенство. Умиротворение. Страсть. Боль. Радость. Возбуждение. Сашу затрясло, сердце заколотилось о ребра.

— Лукас, — прошептала она, даже не сознавая этого. В темноте перед глазами вспыхнул его образ, тут же смытый лавиной эмоций, которые со скоростью света обрушились на ее разум, сметая возможность мыслить. Нервные окончания замкнуло от боли.

Выгнувшись, Саша закричала. Ее рыдания эхом отразились от стекол закрытого салона. Она потеряла сознание, но машина продолжала плавно скользить по дороге.

* * *

В убежище повисло напряжение. Спали одни только дети. Все матери нервничали, а воины и вовсе сходили с ума от переизбытка адреналина. Лукас ничего не слышал о Саше с тех пор, как она уехала, и поэтому волновался. Зверь метался в клетке сознания, требуя броситься на ее поиски. Неужели она снова отправилась в ПсиНет, и там с ней что-то случилось?

Лукас уже стоял возле черного входа, обмысливая, как добраться до Саши, не выдав при этом себя, как вдруг из-за деревьев показался огромный белый волк. Рина рядом с Лукасом вытянулась по струнке.

— Друг или враг? — прошептала она.

Лукас встретил волчий пронзительно-синий взгляд.

— Иди в дом.

— Лукас…

— В дом. — Это был приказ альфы.

Рина подчинилась, но он уловил ее досаду и страх за него. Убедившись, что она в безопасности, Лукас последовал за волком в лес. Зверь рванул вперед, и Лукас позволил ему опередить себя, сбавив шаг, когда дом исчез из поля зрения. Через секунду из кустов появился мужчина, одетый лишь в пару выцветших джинсов.

Хоук был мускулистым и смертельно опасным. Хищником до глубины души. В любом облике глаза у него оставались пронзительно-синими, а серебряные пряди в светлых волосах не имели ничего общего с сединой — такова была его волчья масть. Из всех знакомых Лукасу веров один Хоук так походил на зверя в человеческом облике.

— Что случилось? — Только что-то из ряда вон выходящее могло заставить альфу Сноу-Данс покинуть своих людей, когда они на взводе. Более того, он пересек негласную границу и проник на земли леопардов — на территорию их убежища.

— Мы нашли у себя кое-кого, — тихо сказал тот. — Сперва думали убить, но потом учуяли на ней твой запах, так что я решил, что тебе это будет интересно.

— Саша. — Лукас пронзил его взглядом. — Кардинал Пси?

— Да.

— Где она?

Его прошиб холодный пот. Такого ужаса он не испытывал с того дня, как наблюдал за смертью родителей. Учитывая настрой волков, они, скорее всего, рвут ее на части, пока он болтает тут с Хоуком.

— Недалеко отсюда. — Хоук не двинулся с места. — Кто она такая?

Хоук не знал, что Саша — тот самый информатор, о котором упоминал Лукас.

— Она наш ключ к ПсиНет.

Зверь бился о стены разума, умоляя как можно скорее бежать за Сашей.

Хоук, не моргая, наблюдал за Лукасом.

— Если я узнаю, что ты обманул меня, нашему союзу конец.

Лукас негромко зарычал:

— Не угрожай мне, волк, на моей собственной земле. — Он знал, что Хоук опасен, но и он тоже. Нельзя, чтобы второй альфа об этом забывал. — Где она?

— Иди за мной.

Хоук побежал. После нескольких минут гонки по укромным тропам, вымотавшей бы большинство веров, они добрались до автомобиля Саши.

Лукас учуял ее запах издалека.

— Ты бросил ее одну?

— Предпочел бы, чтобы я оставил ее с моей Стаей? — Хоук открыл заднюю пассажирскую дверцу. — Ей и так чертовски повезло, что на нее наткнулась Индиго — кто-то другой порвал бы ее на месте.

Глядя на Сашу, неподвижно лежащую на сиденье, Лукас почувствовал, как его захлестывает ярость.

— Что вы с ней сделали?

Наклонившись, он взял ее на руки. Она была без сознания, но дышала. Лукаса накрыло облегчением, и последние части мозаики встали на место. Ну, конечно, на ней должен быть его запах — она ведь принадлежит ему.

— Ничего. В таком виде ее и нашли. — Хоук захлопнул дверь. — Мы взломали бортовой компьютер — его запрограммировали двигаться в твои земли, пока у двигателя не кончится запас энергии. Видно, она просчиталась, и машина успела пересечь нашу границу.

— Спасибо.

— Не благодари. Я убью ее, как и любую другую Пси, если Бренну найдут мертвой.

Лукас отступил с Сашей на руках, признаваясь самому себе, что отныне для него она на первом месте.

— Она нас не предавала. Мы будем сражаться за ее жизнь.

Это было официальное заявление. Теперь если кто-то из волков решит обидеть Сашу, все леопарды поднимутся против него, разрывая перемирие, которого достигли с таким трудом.

Хоук и бровью не повел.

— Решил повязаться с Пси?

Лукас сам только сейчас полностью осознал правду, и делиться ею с волком не собирался.

— Не выступай против Пси, не посоветовавшись с нами.

Несколько долгих секунд Хоук смотрел на него:

— Не подведи меня. Бренны нет уже тридцать шесть часов. Единственная причина, по которой я тебе уступил, — это потому что твоя Стая пострадала от убийцы сильнее. Но если леопарды не справятся, мы возьмем дело в свои руки.

— Мои леопарды не привыкли проигрывать.

* * *

Стоило Лукасу зайти в дом с Сашей на руках, как все переполошились. Рина зашипела и выпустила когти. Нейт заслонил собой Тамсин, явно не желающую, чтобы ее защищали. Недавно приехавший Кит вскочил на ноги.

Как ни странно, именно Дориан шагнул навстречу Лукасу.

— Что случилось? Она ранена?

Что было совсем неожиданно, так это отчетливо слышимое беспокойство в его голосе.

— Пси ее пытали? — спросила Тамсин из-за спины Нейта, который по-прежнему не собирался ее пропускать. Она пнула его, но он даже не шелохнулся. — Нейт, дай я пройду. Она же моя подруга.

— Ее нашли без сознания в землях Сноу-Данс.

Лукас уложил Сашу на огромный деревянный стол посреди кухни.

— И она жива? — недоверчиво уточнил Кит. — Почему они не разорвали ее на части?

— Я сказал им, что она наш пропуск в ПсиНет.

Не придется ли ему ради Саши бороться с собственной Стаей, даже несмотря на недавние клятвы Нейта и Дориана? Это его убьет. Он всегда был предан лишь им. Только им. До сих пор.

— А что у нее с ботинком? — нахмурился Нейт. — Он выглядит совсем как мои.

— Это потому что Джулиану он тоже показался вкусным.

Тамсин наконец удалось его отодвинуть, впрочем, лишь потому что Нейт сам ее пропустил. Подойдя к столу, целительница положила на Сашу руки и зажмурилась. Через несколько минут она открыла глаза.

— Я никогда не лечила Пси, так что не могу их прочесть. Судя по тому, что удалось разобрать, она очень крепко спит. Почти что в коме.

— Она очнется?

Зверь в отчаянии застыл. Если бы он понял чуть раньше, кто она для него, Саша могла бы и не пострадать…

— Не знаю.

— На нее напали Пси?

Лукас посмотрел на Сашу и только сейчас заметил, какая же она все-таки хрупкая. Физически Пси были гораздо слабее веров, хотя и компенсировали эту разницу силой разума. Но если забыть про их способности, они превращались в слабейших разумных существ на планете.

— Вполне вероятно, но я не могу судить уверенно, потому что они совсем другие. — Тамсин убрала выбившиеся из косы пряди с Сашиного лица и посмотрела на Лукаса. — Зачем им делать с ней такое и при этом оставлять в живых?

— А зачем Пси сажать ее в машину и отправлять в самую опасную часть страны?

Никто не нашелся с ответом.

Глава 14

Все кровати в доме были заняты, так что Сашу решили оставить на столе, где Тамсин и стражи могли присматривать за ней всю ночь. Они нашли пару одеял и подстелили ей под спину, под голову положили подушку. Лукас снял с нее ботинки и укрыл мягким пледом.

— Пусть спит. — Тамсин проверила ее пульс. — Если завтра она не очнется, тогда… тогда я не знаю, что делать. Сообщить Пси? А если это они с ней сделали? — Она покачала головой и прижалась к Нейту. — И хочет ли Саша, чтобы они увидели ее такой?

Лукас молчал. Ему стоило бы думать о безопасности своей Стаи, но все его внимание принадлежало женщине перед ним. Она была из мира, куда ему нет дороги, и он не может ее защитить. Точно так же, как не смог защитить другую женщину, которую любил.

Даже спустя годы при воспоминании о смехе матери в памяти всплывали ее крики. Ему, слабому мальчишке, пришлось наблюдать, как она падает под натиском когтей и клыков, и яркий свет ее жизни гаснет. Месть остудила его пылающий гнев, но Лукас знал, что шрамы останутся с ним навсегда, как напоминание о его потере. Это ожесточило его, но сегодня он понял, что не может отгородиться от всего.

Саша умудрилась как-то проскользнуть в его душу, в самую ее глубину, туда, где место только его паре. И теперь ее свет тоже мерцал на ветру, от которого он не мог ее укрыть, из-за угрозы, которую он не мог даже увидеть. Беспомощность выматывала его. Он злился на судьбу, не позволявшую ему уберечь его вторую половинку. Может, именно поэтому он и закрывал глаза на правду, хотя его зверь понял все с самого начала — просто не хотел страдать, как уже довелось однажды, не хотел, чтобы его сердце снова истекало кровью.

— Ты проснешься, — приказал он. Хриплый шепот почти сорвался на рычание. Лукас не собирался терять то, что едва обрел.

Время шло. Они выжидали. Наблюдали. Начали просыпаться птицы, но Пси так и не атаковали. Похоже, волки сдержали слово, и что бы ни случилось с Сашей, это не из-за того, что Совет узнал о ее помощи верам.

Женщины понемногу расслабились, но мужчины все еще держались настороже. Когда небо посветлело, Саша зашевелилась. Лукас велел всем, кроме Нейта и Тамсин, выйти из комнаты.

Открыв глаза, Саша несколько секунд глядела потолок, прежде чем усесться.

— Как я попала сюда?

— Волки нашли тебя на своей территории, и я принес тебя к нам.

Лукасу хотелось оскалить зубы и отметить ее. Теперь, когда он все понял, он не собирался сопротивляться желаниям зверя.

— Что? Я должна была попасть на ваши земли.

Она подняла руку к голове и замерла:

— Вы расплели мою косу.

— Да. — Одно это слово источало чувство собственности.

Саша выглядела совсем сбитой с толку — Лукас впервые видел кого-то из Пси в таком состоянии.

— Можно мне воды?

Тамсин уже протягивала ей стакан. Саша взяла его и осушила в несколько глотков.

— Спасибо.

— Не за что.

Забирая стакан, Тэмми встретилась с Лукасом взглядом.

— Пожалуй, стоит проверить, как там остальные.

— Верно.

Нейт нахмурился, но намек понял. Через минуту Лукас остался с Сашей наедине. Наклонившись к ней, он сделал то, чего жаждал с той самой минуты, как она проснулась, — поднял Сашу на руки и уселся на стул, держа ее в своих объятиях.

Она застыла.

— Что ты делаешь?

— Обнимаю тебя. — Он вдохнул ее аромат и обнял за талию. — Я думал, ты умираешь. А ты не можешь умереть.

Словно поняв испытанную им боль, Саша робко положила ладонь ему на грудь и прижалась щекой к плечу.

— Думаю, это был очень глубокий сон. А сейчас мое тело функционирует нормально.

— Что случилось?

— Не знаю.

— Я могу учуять ложь. — Лукас почувствовал, как она дрожит в его руках, и в нем поднялся инстинкт защищать и беречь. — Расскажи мне, милая.

— Я помогу вам, — прошептала она. — Помогу найти убийцу, чего бы мне это ни стоило.

В ее голосе слышалась убежденность, которой раньше не было.

— Почему?

— В полдень мне надо быть у себя дома, — вместо ответа произнесла она. — Я сказала матери, что к этому времени вернусь со встречи с архитектором, на которую ты меня якобы повез.

— Мы тебя доставим вовремя. — Он крепко ее сжал, утоляя свою жажду. — Расскажи, что случилось. Я же все равно не отстану.

— Я теряю контроль над своим телом, — тихо сказала она. — У меня проблемы с этим уже несколько месяцев. Обычно приступы проходят довольно быстро, но на этот раз меня словно закоротило. Я отправилась к тебе, потому что знала, что буду здесь в безопасности от Пси.

— Тебе надо показаться врачу.

— Нет, — тут же покачала она головой. — Никто не должен знать, что у меня сбой.

— То, что ты описываешь, больше похоже на какую-то болезнь, чем проблемы с рассудком.

— Это не так. Я… я чувствую это, Лукас. То, что заставляет меня терять сознание. Это все идет из мозга. — Рука на его груди сжалась в кулак. — Если они об этом узнают…

Ему не нравилось, что она отказывается от медицинской помощи, но он понимал, что у него нет особого выбора — Саша все для себя решила. Лукас еще не сталкивался с необходимостью искать доктора, умеющего лечить Пси и при этом хранить врачебную тайну. Так что придется заняться этим в ближайшее время.

— Как теперь себя чувствуешь?

— Хорошо. Но я хочу в душ.

— Ладно.

Однако он ее не отпускал. Желание прикасаться к ней было таким сильным, что просто убивало.

— Саша, я знаю, что ты не такая, как остальные Пси.

Пришло время поговорить начистоту.

Она прижала руку к его губам.

— Никогда не говори это вслух. Никогда. А если я… я тебе небезразлична, то даже не думай. — От страха ее голос дрожал. — Если кто-то подслушает, меня ждет смерть.

Лукас поцеловал ей ладонь и увидел, как ее глаза потемнели от смятения. Она отдернула руку.

— Тебе все равно придется об этом рассказать.

— Знаю. — Саша выпрямилась, отстраняясь от него. — Мой разум распадается, но пока у меня есть время, я тебе помогу.

— Распадается?

— Я схожу с ума, — прошептала она так тихо, что он едва разобрал слова. — Это больше нельзя скрывать — но напоследок я могу сделать хоть что-то хорошее. — Она перехватила взгляд Лукаса. — Можешь мне кое-что обещать?

— Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы, когда я окончательно сойду с ума, ты убил меня. Быстро, не колеблясь.

У него замерло сердце.

— Нет.

— Ты должен, — настойчиво сказала она. — Если ты этого не сделаешь, они превратят меня в зомби. Обещай.

Черта с два он убьет ее. Впрочем, Лукас был по-кошачьему изворотлив.

— Если ты сойдешь с ума, я тебя убью.

Чего бы там Саша ни боялась, безумие ей явно не грозило. Никоим образом. Иначе Лукас уже учуял бы едкий запах гнили там, где ощущал лишь жизнь и надежду.

* * *

После душа Саша прошла в гостиную и столкнулась лицом к лицу с мужчиной, которого ей стоило бы опасаться.

— Здравствуй, Дориан.

Его глаза были такими чисто-голубыми, что не верилось, какая за ними может скрываться тьма.

— Ты что-то сделала со мной.

Не обвинение, просто констатация факта. Гнев, которого Саша ожидала, никуда не делся, но теперь он кипел глубоко внутри, не выплескиваясь на нее.

— Не знаю, что я сделала, если вообще что-то делала, — сказала она, чувствуя комок в горле. Она уже убедила себя, что случившееся было чем-то вроде галлюцинации, реакцией ее воспаленного мозга. Но что, если?..

Дориан дотронулся до ее щеки кончиками пальцев. Непривыкшая к чужим прикосновениям, не считая Лукаса, она вздрогнула. Дориан прищурился и отдернул руку.

— Не трогать?

— Я не вер. — Саша знала, что говорит слишком холодно, но как же ему объяснить? — То, что для вас в порядке вещей… для меня сложно.

К ее удивлению, он вдруг обхватил ее лицо обеими ладонями и посмотрел в глаза.

— Я хочу заглянуть в тебя, — сказал он. — Увидеть, есть ли у тебя сердце, есть ли душа?

— Мне тоже хотелось бы это узнать. — Хотя Саша была не так уж и уверена. Что, если за время обучения их выжгли из нее?

— Дориан, — неожиданно донесся из-за ее спины голос Лукаса. В нем слышалось предупреждение, но Лукас не стал подходить ближе. В этом не было необходимости. Его власть чувствовалась в воздухе, которым он дышал, источалась ароматом с его кожи. Он был альфой, и, кажется, теперь Саша начинала понимать, что это значит.

— Саша, я ведь не делаю тебе больно? — Дориан убрал руки.

Она чувствовала его жажду, его тоску, его вину. Подавшись вперед, она положила ладонь ему на плечо.

— Ты делаешь больно только самому себе.

Его боль спуталась в тугой узел, который с каждым днем становился все больше. Саша боялась, что однажды он раздавит Дориана, если тот не сумеет выплеснуть свои чувства.

— Не надо, Дориан. Хватит наказывать себя за чужие преступления.

На миг он смежил ресницы, а когда снова открыл глаза, то Саша увидела в них кровавую пелену ярости, которая им двигала.

— Только когда он умрет. Вот тогда мы об этом поговорим.

Саша отпустила его и обернулась к Лукасу, умоляюще глядя на него. Он покачал головой. Никто не сможет помочь Дориану, пока тот сам не захочет.

— Готова ехать? — спросил Лукас.

Пригладив свой костюм, который Тамсин привела в порядок, Саша кивнула.

— Да.

В уголках сознания зашевелился страх. У Энрике наверняка повсюду шпионы. Он только и поджидает, когда же она снова окажется в поле его зрения.

— Мне нужно что-то им сообщить, раз уж предполагается, что я всю ночь работала с тобой бок о бок. Они наверняка рассчитывают, что мне удалось собрать какую-то информацию.

Лукас подошел к ней, и хотя он до нее не дотронулся, Саша почувствовала его близость. Словно ее тело узнавало его, тянулось в его объятия, хотя они всего-то и поцеловались один раз. Глядя в лицо, отмеченное шрамами, она спрашивала себя, не умеет ли он читать, что творится у нее в сердце?

— Можешь потянуть время?

Лукас провел костяшками по ее щеке и ниже — по шее, плечу, руке — и в конце концов сплелся с ней пальцами.

Дориан шагнул ближе:

— Вы это о чем?

— Мне приходится шпионить, — сказала Саша, слишком уставшая, чтобы юлить. — Предполагается, что я должна собрать как можно больше информации о верах и передать ее матери и Советнику Энрике.

— А откуда нам знать, что ты этим не занимаешься? — с порога послышался требовательный женский голос.

Обернувшись, Саша встретила подозрительный взгляд Рины.

— Никак. Но без меня в ПсиНет вам не попасть.

Блондинка подошла ближе, встав возле Дориана:

— А ты не лжешь нам, Пси?

Она опасливо покосилась на Лукаса.

Тот сжал Сашину ладонь.

— Рина, ты ставишь под сомнение мое решение?

— А ты уверен, что поступаешь правильно? — с вызовом бросила ему та. — Ты привел в наше убежище Пси, зная при этом, что она шпионка.

— Тихо, Рина, — осадил ее Дориан.

Она лишь стиснула кулаки.

— Почему это? Мне что, даже спрашивать ни о чем нельзя?

Лукас выпустил руку Саши.

— Между «спрашивать» и «позволять себе слишком многое» очень тонкая грань.

— Я имею право знать, что происходит.

Она смотрела только на Лукаса, Саша ее больше не интересовала. Все прекрасно знали, кто в комнате представляет наибольшую опасность, и чье внимание сейчас сосредоточено исключительно на Рине.

— Нет, не имеешь, — отрезал Лукас. — Ты стала воином всего несколько месяцев назад. Твой ранг в Стае такой низкий, что ты не имеешь права даже участвовать в этом разговоре.

Сашу поразило то, как он это сказал. Она еще никогда не слышала, чтобы Лукас говорил столь властно, почти жестоко. Он ударил Рину по ее самому больному месту — гордости. Дориан тем временем встал возле альфы. Рина осталась в одиночестве.

— Лукас, — с дрожью в голосе начала она, — зачем ты так?

— Потому что я понял, что быть к тебе снисходительным — большая ошибка. — Он зажал пальцами ее подбородок. — Ты не заслужила право говорить со мной таким тоном. Поняла?

Рине на глаза навернулись слезы. Саша вдруг поняла, что вся смелость девушки была лишь маской. Почувствовав к ней жалость, она подалась вперед, но полный ярости взгляд Лукаса заставил ее замереть на середине движения. Он снова повернулся к Рине.

— Ты воин низшего ранга, — повторил он. — Твоя задача — выполнять приказы. Дориан, где она сейчас должна быть?

— На посту вместе с Баркером с левой стороны дома. — Голос Дориана был еще жестче, чем у Лукаса, он почти дрожал от сдерживаемого гнева.

— Так значит, ты даже приказы не умеешь выполнять. — Лукас выпустил ее подбородок. — Считаешь, мы поставили тебя там развлекаться?

Рина беззвучно покачала головой. Саша чувствовала исходящие от девушки волны унижения и потрясения. Уже одно это означало, что с ней никогда не говорили подобным тоном. Не в силах молчать и дальше, она сказала:

— Думаю, уже хватит.

— Не вмешивайся. — Отметины на лице Лукаса четко проступили на коже. — Это дело Стаи.

То, как небрежно он от нее отмахнулся, вызвало у Саши такую боль, что ее невозможно было выразить словами.

— И ты всегда решаешь проблемы, унижая других?

— Это тебе не чистенький идеальный мир Пси. Иногда без жестокости не обойтись. — Он снова посмотрел на Рину. — Это уже не первый раз, когда ты ослушиваешься прямого приказа. Хочешь независимости? Я разрешаю тебе уйти из Стаи.

Рина затрясла головой:

— Нет, — прошептала она.

— Тогда делай, что тебе велят. — Он обернулся к Дориану. — Передаю ее под твое командование. И не спи с ней, как Баркер. Кажется, это отразилось на его отношении к ней.

— Не переживай. Испорченные девчонки не в моем вкусе.

Саша увидела, как Рина заливается краской, а ее нижняя губа начинает дрожать.

— Вы двое, хватит!

— Дориан, забери Рину. И дверь закрой.

Не произнеся больше ни слова, те вышли. Саша дождалась, когда хлопнет дверь, чтобы высказать Лукасу все, что думает:

— Как ты мог так с ней поступить? Она же не сказала ничего особенного, чтобы растаптывать всю ее гордость.

— Она поставила под сомнение мой авторитет.

Лукас потянулся к Саше, но она отстранилась. Он стиснул зубы.

— Что, на это ни у кого нет права? Никто не может тебя критиковать?

— В Стае есть те, кто проливал за меня кровь, кто, не задавая вопросов, отправлялся по моему приказу в самые опасные места. Вот они заслужили право говорить все, что обо мне думают. — В зеленых глазах мерцал гнев. — Клей, Мерси, Вон, Тэмми, Дориан, Нейт, Дезире, Киан, Джейми и даже этот идиот Баркер — они могут оспорить мои решения. Но не Рина.

— Почему? — Саша все еще злилась из-за того, как он повел себя с девушкой — слишком это походило на то, как обращались с ней самой, чересчур слабой для кардинала, недостаточно могущественной и не имеющей никакой важности. — А как же тогда семья?

— Даже в семье есть своя иерархия.

Лукас так стремительно сгреб Сашу в объятия, что она и шелохнуться не успела. Она застыла, раздумывая, не пора ли продемонстрировать альфе, что у нее в запасе тоже есть парочка трюков, о которых он не подозревает.

— И от того, как эта иерархия соблюдается, зависит безопасность всей семьи.

Слова Лукаса заставили ее задуматься.

— Если она бросит тебе вызов сейчас, и ты ей это простишь, то она может не выполнить приказ, когда это будет необходимо.

Сердце под ее щекой билось гулко и размеренно — еще одно свидетельство силы Лукаса.

— Да. — Злость в его голосе несколько утихла. — Сегодня она покинула пост. Это могло бы привести к чьей-то смерти, если бы в лесу нас поджидал враг. — Лукас прижался подбородком к ее волосам. — Из таких, как Рина — сильных и независимых — выходят отличные солдаты, но вот контролировать их чрезвычайно сложно. Если я позволю им делать все, что заблагорассудится, начнется хаос.

— Ты был таким грубым.

Саша сдалась своему желанию и обхватила Лукаса. Впервые в жизни ей не приходилось тревожиться о разоблачении. Лукас все знает. И что самое замечательное, вовсе не считает ее изъян недостатком.

— Раньше я был с Риной мягок, думал, что она сломается, если я буду обращаться с ней иначе. Но теперь она достаточно взрослая, чтобы соблюдать дисциплину. Если она не справится, значит, воин из нее никудышный, и нам придется понизить ее в ранге.

Такой простой подход потряс Сашу.

— Похоже, вы не так уж и отличаетесь от Пси — у вас тоже выживают лишь сильнейшие.

— Нет, милая Саша. — Он провел рукой по ее волосам. — Мы очень отличаемся.

Нежное обращение ощущалось еще одной лаской.

— И чем же?

— Слабых мы не изгоняем, — ответил он — Не истребляем тех, кто не похож на остальных. Да, ранг воина очень высок, но, например, Тэмми стоит ничуть не ниже, пожалуй, даже на одной ступени со стражем. А иногда она может приказывать самому альфе.

— Стражи? — переспросила Саша — она не знала, что означает это слово.

— Мои заместители.

— Дориан, Нейт… Клей? — уточнила она. Этих мужчин окружала аура силы, выделяющая их на фоне остальных. Даже боль Дориана не затмевала ее.

— Да. Ты еще не встречала Вона и Мерси.

— А другие ранги у вас есть?

— Да. Например, матери — они тоже находятся на высокой ступени, потому что без них у воинов не будет семьи, которую надо защищать.

— Понятно.

Если бы Саша родилась вером, то, возможно, ей не грозило бы безумие.

— Наши законы могут показаться жестокими, но мы не бесчеловечны. Мы ценим всех. И готовы принять каждого.

А Пси на это никогда не пойдут.

Глава 15

Лукас глядел, как Саша идет по двору. Даже по тому, как она двигалась, было понятно: она снова надела свою маску Пси. И хотя внутренний зверь бесился из-за того, что Саша закрывается от него, Лукас знал, что так она пытается себя защитить. Его злило, что он не может ее уберечь, и все же он гордился тем, какая сила таится в хрупком теле его избранницы.

— Как Рина? — спросил он у Дориана, стоящего на веранде.

— Переживет.

— Не спи с ней, Дориан. Я серьезно.

Как и многие самки леопардов, достигшие половой зрелости, Рина была очень сексуальна. Ее запах сводил мужчин в Стае с ума, и Лукас не мог винить Баркера за то, что тот не устоял.

— Как только ты сдашься, она возьмет тебя за яйца.

Дориан поднял бровь:

— И я тоже ответил тебе серьезно. Для меня она слишком молодая и ранимая.

Лукас внимательно посмотрел на друга:

— Саша за тебя переживает.

И он тоже переживал. Хотя вроде бы Дориан за последние пару дней немного пришел в себя, он по-прежнему все больше закрывался от Стаи.

— Я могу сам о себе позаботиться.

— Ты часть Стаи и не должен переживать потерю один. Кайли была дорога всем нам.

Она очень походила на Рину — дикая, взбалмошная и всеми обожаемая. Именно поэтому Лукас и передал Рину под командование Дориану. Начальник из него суровый, но он никогда по-настоящему ее не обидит.

— Мне надо почувствовать, как на зубах стынет его кровь. — Дориан перевел взгляд на Сашу, остановившуюся возле машины. — Ей не понять нашего стремления к мести.

— Думаю, она понимает гораздо больше, чем нам кажется. — В ее звездных глазах Лукас видел больше сострадания, чем у кого-либо другого. — Вернусь через пару часов.

— Я присмотрю тут за всем.

* * *

Лукас высадил Сашу в паре кварталов от ее квартиры.

— Как ты объяснишь пропажу машины?

— Скажу, что ее угнали. А я не стала подавать заявление в полицию, потому что это произошло на земле леопардов, и я решила не портить с вами отношения.

— Они купятся?

— Большинство Пси считают вас низшими существами, так что да. Уже через пару часов у меня будет новый автомобиль. — В холодном голосе не осталось ничего от женщины, которая совсем недавно обнимала его. — Могу я чем-то поделиться с ними не в ущерб твоим интересам?

Лукас забарабанил пальцами по рулю.

— Я не знаю, как они используют эту информацию.

— Тогда я ничего не скажу.

— Это не опасно?

— Вряд ли я протяну столько, чтобы они начали сгорать от нетерпения. Задержка в пару дней может немного разозлить Энрике, но сомневаюсь, что стоит ждать чего-то серьезного.

Лукас расслышал в ее голосе нечто такое, чего не смог разобрать, но Саша уже выбиралась из машины.

— Будь осторожна, дорогая моя.

На секунду маска спала с Сашиного лица, и Лукас увидел ее настоящую.

— Жаль, что я не родилась в другое время. Тогда я могла бы избежать своей участи… а может быть, даже стать тебе по-настоящему дорогой.

Саша зашагала прочь прежде, чем Лукас успел что-то ответить. Он смотрел, как она идет по улице и поворачивает за угол, так ни разу и не обернувшись.

* * *

Энрике не оставлял ей сообщение. В этом не было нужды — он опять поджидал ее в кабинете матери.

— Саша, — резко начала сидящая за столом Никита, — надеюсь, ты не зря тратишь столько времени на этот проект.

Странное заявление — Никита ведь сама предложила, чтобы Саша контролировала каждую деталь.

— Все идет весьма успешно, мама. Кажется, веры ценят личный контакт.

— Совершенно верно. — Энрике отвел взгляд от окна. — Похоже, ты отлично разбираешься в их образе мышления.

«Осторожно», — сказала Саша самой себе. Нельзя, чтобы они заподозрили, будто она не рассказываем им всего, что узнает.

— Сомневаюсь, что ваша похвала оправдана, Советник. Я лишь использую разработанную методику общения с их расой. И, как я уже говорила, они крайне неохотно делятся информацией.

— Хочешь сказать, тебе до сих пор не удалось сломать их защиту? — почти насмешливо спросила Никита.

Сашины подозрения, что Никита и Энрике действуют заодно, усилились.

— Это непросто. В жизни леопардов слишком большую роль играют эмоции.

Они не смогут винить ее за то, что она такая, какой ее сделали.

Черные глаза кардинала, не мигая, уставились на нее.

— Увы, так и есть. — Энрике посмотрел на Никиту. — Возможно, мы возлагаем на Сашу слишком большие надежды.

«Мы».

Значит, они заодно, какая бы цель перед ними ни стояла. Вместо того чтобы возразить, Саша промолчала, покорно снеся завуалированное оскорбление. Хотя, конечно, оскорблением оно было лишь в ее голове. А для Энрике, скорее всего, — лишь вердиктом ее способностям.

— Спасибо, Саша, — кивнула Никита. — Похоже, эта затея не принесет нам тех сведений, на которые мы рассчитывали.

Саша попрощалась и вышла из офиса, чувствуя, как у нее крутит живот. Все это время она старалась выбросить из головы мысль, что мать покрывает убийцу, придумывала сказки, в которых Никита единственная из всех Советников оставалась в неведении. Но увидев ее рядом с Энрике, Саша все поняла. Советники могли спорить друг с другом по каким-то мелочам, но когда дело касалось всего остального мира, они вставали плечом к плечу.

Если знает один из них — остальным это тоже известно.

Очевидно, из нее сделали шпионку с самого начала. Никита осознанно пошла на сделку, от которой отказались все прочие Пси, и она неспроста настояла на активнейшем участии в ней Саши. И ее согласие, чтобы дочь отчитывалась перед ней, а не Энрике, — это не более чем дележ власти. Саша не знала лишь одного — что именно Советники хотят выяснить.

Дожидаясь лифта, она изо всех сил сдерживала бурлящие эмоции, не позволяя им выплеснуться. Никита — ее мать, единственная, кто был ей хоть как-то близок. И Саша упорно не желала признавать, что та замешана в чем-то действительно мерзком — вроде укрывательства серийного маньяка.

На Сашино плечо вдруг легла тяжелая рука. Не услышь она за секунду до этого шорох за спиной, вздрогнула бы, и на этом для нее все бы закончилось. Осторожно выскользнув из-под руки, как любая нормальная Пси, она повернулась к Энрике:

— Что-то еще, сэр?

— Кажется, вы весьма… необычная женщина.

Советник ни на секунду не отводил от нее глаз.

На слове «необычная» Сашино сердце ушло в пятки.

— Боюсь, я совсем обычная, сэр. Более того, как вам наверняка известно, мои способности кардинала так и не проявились. — Саша неохотно призналась в своей слабости: возможно, это единственное, что могло бы отвратить от нее Энрике.

— Может быть, я помогу вам их развить, — холодно улыбнулся Советник. — Уверен, Никита это одобрит.

Под ногами Саши будто разверзлась пропасть.

— Меня проверяли много раз.

За спиной с тихим свистом разошлись двери лифта. Бросив взгляд поверх плеча Саши, Энрике отступил, и его улыбка исчезла.

— Лэтам.

— Советник. — Пожилой мужчина-Пси вышел из кабины и обогнул Сашу. — Мне сказали, вы здесь.

— Что-нибудь еще, сэр? — Она шагнула в сторону лифта.

— Мы обсудим это позже, Саша.

Выражение лица Энрике было почти мягким, но вот взгляд казался слишком уж цепким и пронзительным.

Когда двери лифта наконец закрылись, Саша едва не упала, удержавшись на ногах лишь из-за параноидального страха, что может оказаться перед объективами камер. Советник что-то в ней разглядел и теперь не отстанет, пока не выяснит, что именно могло вызвать у него такой интерес. А затем он с ней расправится. Она видела в ПсиНет, какой он — никаких эмоций, никаких чувств, никаких изъянов. Лишь острейший ум из всех, что ей доводилось встречать. Идеальный результат Безмолвия.

* * *

Доставив Сашу домой, Лукас не стал возвращаться в убежище. Сперва надо сделать вид, что все нормально. Никто не должен заподозрить, что веры готовятся к войне.

Припарковав машину перед зданием Дарк-Ривер, он зашел внутрь и поднялся к Заре. У нее возникло несколько вопросов, так что они с пумой битый час обсуждали чертежи. Зара не была леопардом, потому ее в их дела не вмешивали. При необходимости ее также защитят, но ей нет нужды знать о том, что происходит. По крайней мере, пока.

Так что она продолжала чертить свои эскизы, даже не подозревая, что, возможно, ее здания никогда не построят. Хотя если им все-таки удастся найти Бренну живой, проект может стать жизненно важным.

Несмотря на все эти проблемы, мыслями Лукас невольно возвращался к одной лишь Саше. Что она задумала? Когда она выходила из машины, ее взгляд светился невероятной решимостью, и Лукас не был уверен, что это ему нравится. Она слишком упрямая.

И при этом очень уязвимая.

Он знал, что она подвергает себя опасности, и бесился, что не имеет права ей помешать. Зверь внутри рычал, желая заполучить это право. Мужчина разделял его желание, ему надоело прикидываться цивилизованным. Скоро Саша Дункан станет его женщиной.

— Лукас?

Подняв глаза, он увидел в дверях Клея. Извинившись перед Зарой, он вышел со стражем из кабинета, чтобы она не могла слышать их разговор.

— Что случилось?

— Кажется, у нас есть зацепка. Один волчонок нарушил правила и отправился на прогулку в город. Он клянется, что в центре учуял Бренну.

Волоски на шее Лукаса поднялись дыбом.

— Сильный запах?

Маньяк не мог держать Бренну в городе.

— Нет. Слабый. Словно от кого-то, кто находился рядом с ней. — Клей протянул Лукасу записку с адресом. — Здание принадлежит Пси, и мальчишку это очень смутило.

Лукасу догадывался, что увидит в записке.

— Резиденция Дункан.

Там сейчас Саша. Первым порывом было бросить все и забрать ее оттуда, но он понимал, что лишь привлечет к ней ненужное внимание и, возможно даже, обречет на смерть.

— Он еще что-нибудь заметил?

Клей покачал головой.

Лукас снова посмотрел на адрес.

— Учитывая жильцов и обслуживающий персонал, в доме не меньше пятисот человек. А если добавить гостей, список можно расширить до бесконечности.

Волков наверняка это убивало — напасть на след, ведущий в никуда. Даже Лукаса новость сводила с ума, а ведь Бренна вовсе не из его Стаи.

— А что сказал Хоук?

— Его люди пытаются взломать базу данных Пси, где хранятся сведения обо всех, кто входил и выходил из здания. — Страж выгнул бровь. — Саша без труда добыла бы нам эту информацию.

— Нет. Она может себя выдать. — Лукас скомкал листок. — Кто-нибудь проверял слова мальчишки?

— Хоук. — Глаза Клея выражали все без слов. — Он ничего не учуял, но мальчишке верит. Говорит, парень не из тех, кто стал бы выдумывать.

Взглянув на встроенный компьютер, возле которого они с Клеем стояли, Лукас решил:

— Я тоже поработаю с базой данных.

Так он займет себя хоть чем-то полезным, лишь бы не беспомощно ждать в стороне, пока Саша подвергает себя опасности.

— Передай Хоуку, я сообщу ему, если что-то обнаружу.

Клей не стал возражать. Они оба хорошо знали своего врага. Пси слишком полагались на свою электронику, они во всем зависели от нее. Это был единственный внешний недостаток их расы.

Однако прежде всего и зверю и мужчине нужно было убедиться, что Саша в безопасности. Лукас достал телефон и набрал ее номер.

В трубке тут же послышался прохладный голос:

— Чем я могу вам помочь, мистер Хантер?

— Я насчет тех деталей, которые просил вас уточнить. Думаю, пока не стоит этим заниматься.

— Почему? Разве вы не настаивали, что это очень срочно?

— У нас есть подозрения, что возможна утечка информации. Поэтому мы решили внести некоторые изменения, чтобы обеспечить безопасность нашего проекта.

Лукас не хотел, чтобы она рисковала собой, когда убийца рядом.

— Уверяю вас, наша служба безопасности весьма надежна, — не уступала Саша. — Вам нет нужды беспокоиться о чертежах.

— Я обязан обо всем беспокоиться. Будьте осторожны. — Лукасу хотелось дотянуться до нее через телефон и утащить куда-нибудь в безопасное место, где он сможет сжать ее в своих объятиях.

— Хорошо.

Он выругался, когда в трубке запищали короткие гудки. Даже потом, пытаясь взломать базу данных резиденции Дункан, он никак не мог избавиться от мыслей о том, что сейчас делает Саша. Что ж, ему хотя бы было чем заняться, пусть его и не покидало ощущение, что это работа более чем бесполезна.

Ответы на их вопросы хранятся не в компьютере — они в тайниках ПсиНет.

* * *

Саша ломала голову, правильно ли она поняла Лукаса. Он что, предупреждал ее, что маньяк находится в резиденции Дункан? Ей стоило бы испугаться, но нет. Там, куда она собиралась, физические расстояния ничего не значат, и смерть может настигнуть быстрее, чем убийца взмахнет ножом.

Впервые в жизни она готовилась взломать ПсиНет — должно быть, крупнейшее в мире хранилище информации. Каждый Пси в момент рождения инстинктивно подсоединялся к ней. По-другому просто не могло быть. Однако, раз уж расчетливость считалась едва ли не самой характерной чертой Пси, они с детства учились возводить щиты, не пускающие в разум нежеланных гостей.

Эти щиты отделяли каждое сознание от огромной ПсиНет. Тем не менее, Пси охотно делились с Сетью любыми полученными сведениями и фактами, а некоторые так и вовсе полностью открывались ей. Последних считали экстремалами — крайне нерационально жить, все время пропуская информацию через свое сознание.

К тому же крепкие многослойные щиты подчеркивали силу их носителя. Так что никто не увидел ничего особенного в том, что Саша еще ребенком начала ставить блоки невиданной толщины. С возрастом ее защита стала еще изощреннее.

Это единственное, в чем она преуспевала, словно навыки вложили в нее еще до рождения. Некоторые Пси даже обращались к ней за помощью. Она охотно делилась с ними секретами, утаивая, впрочем, пару трюков, из-за которых вполне могла предстать перед судом Совета.

Хотя желание защитить частную жизнь не только допускалось, но даже всячески поощрялось, НетСознание всегда знало, где находится каждый, кто подключен к ПсиНет. Если же кто-то обрывал связь с Сетью, то его тело в ста процентах случаев обнаруживали либо уже без признаков жизни, либо в такой глубокой коме, что летальный исход становился лишь вопросом времени. Только так и можно было покинуть ПсиНет.

Других вариантов Саша не знала. Зато она нашла способ маскироваться, чтобы перемещаться по сети, не уведомляя об этом НетСознание. Идея пришла к ней еще в детстве, инстинктивно — возможно, уже тогда Саша догадывалась, что однажды ей придется либо спрятаться, либо погибнуть. Впрочем, ребенком она не заходила слишком далеко, так что если бы ее и поймали, то наказывать бы не стали, списав это на побочный эффект того, что она не до конца овладела своими способностями кардинала.

С возрастом она все больше преуспевала в невидимых путешествиях по Сети. Трюк заключался в том, чтобы стать тенью другого разума, благодаря чему Саша могла проникнуть во все информационные архивы, куда у него только был допуск. При этом ей не нужно было взламывать щиты своей жертвы.

Поняв, что ей грозит безумие, Саша стала уделять особое внимание тем, кто имел доступ к документам Реабилитационного центра. Так она пыталась совладать с кошмаром, преследовавшим ее с детства. Убедить себя, что детское сознание преувеличило ужасы того места. Однако обнаруженное потрясло ее настолько, что Саша кинулась искать тех, кто знает, как выжить, оборвав связь с ПсиНет.

И никого не нашла.

Сегодня она попытается стать тенью кого-нибудь из Советников. Если она попадется, ей тут же подпишут смертный приговор. Пусть далеко не все в Совете были кардиналами, все равно ей придется нелегко.

Кардиналы слишком часто замыкались в себе, мало интересуясь политикой. А вот некоторые не-кардиналы овладевали такими изощренными способами защиты и атаки, что становились смертоносно опасными. В Совете собрались лучшие из них.

Набрав полную грудь воздуха, Саша отключила коммуникатор и, скрестив ноги, уселась на кровать. Ее окутали тишина и одиночество. Проведя столько времени с верами, Саша начинала скучать по прикосновениям и смеху.

Скучать по Лукасу.

В голове словно что-то щелкнуло, и она услышала, как зашептали деревья, в ноздри ударил запах леса и что-то легонько погладило ее по щеке. Через миг все исчезло. Всего лишь воспоминания? Или что-то другое?

Саша покачала головой. Нельзя отвлекаться. Альфа-пантера надеется на нее. Они все на нее надеются. Под угрозой жизнь… и Саша была уже не столь уверена в непричастности своего народа.

Закрыв глаза, она шагнула в Сеть. Первым же делом Саша выскользнула за свои щиты, превратившись при этом в тень, чтобы обмануть НетСознание. Уловка была простой, за десятилетия тренировок Саша довела ее до совершенства.

Она стояла в тени своего сознания. Везде, куда падал глаз, сверкали огни: некоторые едва заметные, отмечавшие присутствие слабых Пси, другие — пылающие миниатюрные солнца. Кардиналы. Поглядев на себя, Саша задумалась, откуда такая разница.

Изменения начались одновременно с половым созреванием. Саша тогда уже наловчилась строить защиту, так что ей удалось прикрыть себя фальшивой оболочкой. Для всех остальных ее звезда казалась такой же, как у прочих кардиналов, и лишь Саша знала, как она выглядит на самом деле — фонтан радужных брызг, разлетающихся в стороны и тут же собирающихся обратно. Если бы она сняла иллюзию, то полыхала бы на всю Сеть.

Отвернувшись от своей сверкающей красотой звезды, Саша сосредоточилась на предстоящей задаче.

Никиту найти было совсем просто — к ней тянулся энергетический канал, образованный родственной связью. Впрочем, Саша не собиралась становиться тенью матери — кроме того, что Никита может уловить присутствие дочери, Саша не вынесет новость, что та помогает убийце.

Ни один ребенок не должен узнавать подобные вещи о родителях.

Оставались еще шестеро. В Совете всегда заседало нечетное количество — чтобы голоса не делились поровну. Маршалл Хайд был самым хладнокровным человеком из всех, кого знала Саша, его звезда щетинилась острыми лезвиями. Кардинал оттачивал свои таланты уже более шестидесяти лет.

Звезда Татьяны Рика-Смайт светилась мягче. Ее коэффициент составлял восемь и семь десятых, но было бы заблуждением считать ее слабой. Никто в столь юном возрасте не смог бы занять кресло Советника, не будь он по-настоящему безжалостен.

Затем Энрике. Глубоко в душе Саша содрогнулась. Из памяти еще не выветрились мысли об их недавнем общении, равно как и подозрения, что они с Никитой действуют заодно. Энрике вполне мог подготовить какую-нибудь ловушку. Она ни за что не приблизится к нему.

Мин ЛеБон. Тоже кардинал, пусть и не такой опытный, как Маршалл. И все же у него на тридцать лет больше опыта, чем у Саши. Ходили слухи, что его специализация — ментальные поединки.

Шошанна и Генри Скотт. Коэффициент обоих — девять с половиной. Изящная и грациозная Шошанна была лицом Совета, именно она общалась со средствами массовой информации. Она выглядела хрупкой и безобидной, но на деле оказывалась смертельно опасной гадюкой.

Генри был ее мужем. Вместо репродуктивного союза Пси они предпочли человеческий вариант брака, но лишь затем, чтобы в глазах прочих рас подать себя в выигрышном свете.

Последнее, впрочем, не было общеизвестным фактом — Никита поделилась этим с Сашей лишь потому, что готовила дочь на высокую должность в окружении Совета, и произошло это задолго до того, как стало очевидно, что с ее недостатком ничего не поделать.

Саша выбрала своей целью именно Генри. Хотя сам по себе он был силен, в союзе с Шошанной явно находился на вторых ролях. А значит, он единственный Советник, выказывавший склонность к подчинению.

Найти его в ПсиНет оказалось несложно, даже для того, кто никогда с ним не общался и не знал его психического почерка. В этом заключалась одна из обязанностей Советников — быть доступными для Пси, чьи интересы они должны представлять. Правда, в реальности путь мимо многочисленных телохранителей и ассистентов больше походил на прогулку по минному полю.

Пора за дело. Саша затаилась.

Глава 16

Саша дожидалась, пока чей-нибудь разум не станет двигаться мимо нее в нужном направлении — сама она не могла перемещаться, иначе НетСознание уловило бы ее присутствие в двух местах одновременно. Когда кто-то оказывался достаточно близко, она легко обходила его внешний, самый простой, щит и незаметно проскальзывала в тень сознания. Не оказывая психического воздействия, она не нарушала никаких этических правил. Ее носитель был лишь транспортным средством. В общем, теперь все зависело от логики и удачи.

Она присоединялась то к одному разуму, то к другому и забиралась все дальше и дальше. На дорогу к Генри ушло почти два часа. Затаившись в сознании его ассистента, доставившего Сашу в кабинет Советника, она стала оглядывать щиты Скотта, высматривая в них ловушки.

Она нашла всего три и легко могла справиться с ними даже в своем «призрачном» состоянии. Повторная проверка лишь подтвердила результаты — Генри слишком давно занимал кресло в Совете и стал чересчур самоуверенным.

Когда ассистент приблизился к Советнику, Саша переметнулась к Скотту, сплелась с его свечением, оставшись на нем крохотным, незаметным бликом. К счастью, Советники, в отличие от большинства Пси, всегда поддерживали связь с ПсиНет, чтобы быть в курсе новейшей информации.

Теперь Саша попадет всюду, куда бы Генри ни отправился. Если ей не повезет, он так и останется на месте. Хотя с равным успехом он может доставить ее в тайные палаты Совета. Они существовали лишь в ПсиНет, потому что Советники жили в самых разных уголках мира. То, что Энрике, Никита и Татьяна оказались соседями, было чистой случайностью.

Неожиданно Генри начал перемещаться. Сашу накрыло страхом, который, впрочем, вскоре рассеялся — Скотт оказался в архиве ПсиНет, где хранилась история их расы. Он провел здесь следующие два часа. Саша понятия не имела, что он ищет: обычно такой работой должны заниматься его помощники. Уже практически пав духом, она вдруг заметила, что Генри стоит у входа в картотеку, о существовании которой она даже не подозревала.

Внутри хранились миллионы воспоминаний и мыслей. Генри направился к секции своей семейной группы. Саша не сумела устоять. Она знала, что рискует, но упустить такой шанс не могла — ей всегда говорили, что файлы ее семьи стерлись из-за попытки взлома.

Что, если в этом ей тоже лгали?

Благодаря удачу за то, что сознание Генри окутало все хранилище, она пробралась к секции, отмеченной Пси-подписью ее семьи.

Не зная, надолго ли задержится здесь Советник, Саша просто закачала данные в свой призрачный разум. Она изучит их позже, укрывшись за своими надежными щитами.

Она вдруг почувствовала движение.

Генри уходил. Воспользовавшись тем, что он сосредоточился на поисках, Саша прокралась на самый край его сознания и теперь, не успев вернуться за щиты Советника вовремя, она может оказаться здесь в ловушке. Если ее разум слишком долго пробудет вне тела, она вполне может впасть в кому, из которой ей уже не выбраться.

Ее лежащее на кровати тело содрогнулось от страха, но разум в Сети оставался невозмутим. Она едва успела просочиться обратно прежде, чем Генри вышел из хранилища. Он направился в темнейшую область ПсиНет, доступ куда был крайне ограничен. Однако Саша и не думала, что на пути к их пункту назначения им придется миновать столько уровней охраны.

Он идет в Зал Заседаний Совета.

Это все значительно усложняло. Если там находятся другие Советники, они могут понять: с Генри что-то не то. Опаснее всех Никита. Так же, как сама Саша недавно узнала в архиве подпись их семьи, мать легко узнает ее, стоит ей хотя бы на миг высунуться из тени Скотта.

Почему-то во время их последнего разговора Никита даже не обмолвилась, что Совет планирует встречу, иначе Саша ни за что не решилась бы на эту авантюру. Она велела себе не паниковать. Вместе с Генри она миновала последнюю охранную систему и оказалась внутри. Здесь уже полыхали шесть чужих звезд.

Все Советники были в сборе.

В отчаянии Саша зашла дальше, чем когда-либо, объединившись с сознанием Генри на молекулярном уровне. Если симбиоз затянется, она рискует разрушить свою психику, но выбора у нее не было.

— Зачем мы здесь? — Молодой и звонкий голос принадлежал, должно быть, Татьяне.

Поскольку Саша была под щитами Генри, его мысли были ей недоступны, но она могла слышать то же, что и он — чужая ментальная речь должна была пройти через его щиты, а стало быть, мимо нее. Высший пилотаж слежки.

— Верно, — сказала Никита. — Мне пришлось отложить чрезвычайно важные дела.

— Он похитил еще одну девушку-вера, — послышался бритвенно-острый голос Маршалла.

Зарывшись так глубоко, что почти перестала быть отдельной личностью, Саша лишь фиксировала в памяти разговор. Любая реакция тут же ее выдаст.

— Когда? — спросила Татьяна.

— Двое с половиной суток назад. Мы чересчур успешно убедили наших подчиненных скрыть все материалы старых дел, так что они решили, что новая информация будет нам не интересна. — Тон Маршалла не изменился. — Я узнал о похищении лишь в разговоре с одним из своих телохранителей.

— Так не может продолжаться. — Это уже Никита. — Веры сильны, пусть некоторые из нас убеждены в обратном. Стая Дарк-Ривер не забыла о своей погибшей женщине. Не удивлюсь, если они уже охотятся на убийцу. Остается лишь надеяться, что их терпение не лопнет, и они не решат вместо него взять кого-то из нас.

Позволь Саша себе думать, она поразилась бы, как ясно мать понимает вещи, на которые большинство Пси закрывают глаза.

— Что за стая на этот раз? — Энрике.

— Сноу-Данс. — Маршалл.

— Тогда странно, что мы еще не пересчитываем трупы. — Никита. — Волки беспощадны.

— Они всего лишь веры. — Прохладный голос Мина. — Что они могут?

— Не будь идиотом. — Никита. — Они знают, что для того, чтобы воздействовать на их разум, нам надо к ним приблизиться — а значит, оказаться в пределах досягаемости их оружия. В прошлом году волки убрали пятерых Пси. В Сети даже не поднялась тревога. Они просто исчезли, один за другим, и даже их тел не нашли.

— Почему же мы не ответили соответствующим образом? — Генри.

— Исчезнувшие Пси действовали необдуманно. Они без сопровождения отправились на закрытую территорию волков. — Мрачный и холодный голос Маршалла. — Мы не поддерживаем дураков.

— Убийца совершенно точно Пси? — Никита.

— НетСознание отметило некие патологические искажения в Сети. Всплески активности приходятся как раз на то время, когда происходят похищения. — Маршалл. — Однако отследить его не удалось.

— Мало кому хватило бы сил так успешно прятаться. — Никита. — Должно быть, он кардинал или почти кардинал, раз может отвлекать НетСознание. В противном случае мы уже давно вышли бы на его след.

— Мы не можем так рисковать. — Татьяна. — Надо нейтрализовать его прежде, чем он себя выдаст.

— Согласна. Это единственный способ обеспечить безопасность ПсиНет. — Шошанна. — Но что, если его уровень настолько высок, что без него Сеть не сможет функционировать должным образом? Нам необходимо сохранять процентное соотношение кардиналов. А у них слишком часто проявляется данный побочный эффект.

— Если придется, посадим его на поводок и будем потакать его слабостям. Станем давать ему женщин, которые так нужны, но только тех, которых никто не хватится, и не из таких агрессивных стай, как Дарк-Ривер или Сноу-Данс. И проконтролируем, чтобы он не попался. — Маршалл. — Предлагаю каждому следить частью сознания за НетСознанием — как только оно уловит патологию сверх нормы, мы выйдем на убийцу.

Патология сверх нормы? Нечто, бывшее некогда сознанием кардинала по имени Саша Дункан, насторожилось из-за странного термина.

— С чего ты решил, что он не заляжет на дно? — Никита. — Если он так успешно заметает следы, то разгадает нашу игру.

— Он еще не убил последнюю девушку. И вряд ли сумеет устоять. — Маршалл. — Согласно нашим исследованиям, все серийные убийцы-Пси не в состоянии сдерживать свою манию.

— Сколько их сейчас действует? — Никита — По моим последним данным, было пятьдесят.

— Это только те, о которых мы знаем. Но сейчас самая главная проблема — наш неизвестный, остальные не выбирают столь заметных жертв. Они охотятся на других Пси, а значит, нам гораздо проще с ними справиться.

— Какие меры сейчас предпринимаются? — Генри.

— Их приговаривают к реабилитации по независимым причинам. А тех, кого мы не можем потерять, обеспечивают всем необходимым. Удовлетворяют их потребности, не поднимая в ПсиНет тревоги.

— Но все время будут появляться новые.

— Такова наша природа.

На этом заседание завершилось. Генри в сопровождении Шошанны отправился к выходу. Они хранили молчание, пока не оказались в уединении своих личных апартаментов.

— Что скажешь? — поинтересовался Генри.

— Это разумные меры. Мы сумеем уладить проблему, не поднимая шума.

— Веры что-то подозревают.

— Подозрения без доказательств — ничто. Еще никто со времен первого поколения Безмолвия не обнаружил среди Пси ни одного серийного убийцу. Мы умеем хранить секреты. — Звезда Шошанны вдруг вспыхнула. — Ты где был?

— В архивах.

— Искал информацию?

— Да. Ты была права — похожие симптомы уже не раз проявлялись у некоторых членов семьи, но этот мальчик вызывает наибольшие опасения.

— Обсудим вечером.

Даже не кивнув на прощание, она ушла.

Генри сверился со своим расписанием и отправился назад в архив.

Та его часть, которая была Сашей, встрепенулась, вспомнив, как в прошлый раз едва не попала в хранилище в ловушку, и медленно выплыла на поверхность. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать себя. Она едва не растворилась в Генри окончательно. Необходимо отсоединиться от него раньше, чем он доберется до картотеки, но при этом действовать так же аккуратно, как и прежде.

Так что Саша затаилась. Скотт уже практически достиг архива, но, к счастью, недалеко от входа обнаружился охранник с наспех поставленной защитой. Саша переметнулась в его тень. Когда охранник, следуя своим маршрутом, достиг внешней границы запретной зоны, Саша перебралась в разум его напарника. Обратная дорога в собственное тело заняла больше трех часов в реальном времени, потому что Саша вконец вымоталась бесконечными перемещениями из сознания в сознание.

В конце концов она забралась под свои щиты и загрузила все собранные данные к себе в разум. Мозг едва не взорвался. Распахнув глаза, Саша содрогнулась на кровати, и сердце заколотилось со скоростью тысяча ударов в минуту. Слишком много новой информации. Пока она сортировалась, Саша лежала, разглядывая потолок и думая о том, как же проголодалась.

Судя по часам, время обеда давно миновало. С тихим стоном она встала и проверила сообщения на автоответчике. Там было лишь одно — от Лукаса. На экране он очень походил на хищника, и отметины на его щеке ярко выделялись на загорелой коже.

— Мисс Дункан, если вы сможете уделить мне немного времени вечером, хотелось бы обсудить возможные изменения дизайна. Я буду ждать вас на месте нашей предыдущей встречи.

Конец сообщения.

Если кто и подслушивал, он ничего не заподозрил бы. Бизнесмены все время обменивались подобными сообщениями. Только Саша могла разглядеть в зеленых кошачьих глазах беспокойство, только она знала, что Лукас звонил лишь потому, что она так и не вышла на связь, только она стремилась как можно скорее увидеть его.

Взглянув на себя в зеркало, она убедилась, что выглядит приемлемо. Никто не догадался бы, что внутри ее всю трясет. Саша протянула было руку к коммуникатору, чтобы перезвонить, но передумала. Не стоит сообщать тем, кто за ней следит, где она сейчас находится. Сердце сжалось при мысли о том, как за нее, должно быть, волнуется Лукас, но он все равно сказал бы ей делать то, что она считает нужным.

Она сменила домашнюю одежду на строгий черный брючный костюм и белую блузку. Это была униформа Пси, и Саша не могла позволить себе роскошь выделяться из толпы. Она прошла в двери и едва не столкнулась на пороге с Энрике. Не привыкни она всю жизнь притворяться, сейчас наверняка бы выдала свое потрясение.

— Советник. Я могу вам чем-то помочь? — Дверь за спиной она закрыла — тонкий намек.

Энрике окинул ее взглядом с головы до ног.

— Поздняя встреча?

— Да. — Ночные совещания не были такой уж редкостью.

— Я хотел бы с вами поговорить. Мне кажется, сейчас самое время. — Это был приказ, хоть и сформулированный как просьба.

— Мама вряд ли оценит, если я провалю сделку.

Неважно, как тесно сотрудничали Никита и Энрике при решении дел Совета — когда речь заходила о деньгах и власти, глава корпорации Дункан делиться не любила.

В глазах Энрике сверкнули белые звезды, встревожившие Сашу.

— Не стоит с такой легкостью отмахиваться от выгодных предложений.

Она уж думала, Энрике оставил затею соблазнить ее подачкой. Неужели он считает ее такой идиоткой?

— Что именно вы предлагаете? — спросила она вместо того, чтобы рассмеяться ему в лицо.

— Это я и хотел с вами обсудить. Как насчет того, чтобы сделать это в уединении вашей квартиры?

Волоски на руках поднялись дыбом. Иногда Пси переманивали к себе таланты из других семей, но в предложении Энрике чувствовалось что-то в корне неправильное. Ему не терпелось остаться с ней наедине. И Саша боялась, что догадывается почему.

— Как я уже говорила, Советник, вынуждена отказаться. — Саша посмотрела на часы. — Мне нужно идти, иначе я опоздаю.

Кивнув, Энрике отступил в сторону.

— Было бы славно, если бы вы выкроили для меня время, Саша. Большинство молодых кардиналов готовы отдать жизнь, лишь бы оказаться на вашем месте.

Как бы не вышло так, что именно смерть он ей и предлагает.

— Сэр, — сказала она вроде бы уважительно, но в то же время давая понять, что это конец разговора. До самого лифта она чувствовала на себе взгляд Советника. Энрике что-то знал, должно быть, уловил в ней изъян и теперь намеревался выяснять, что именно с ней не так.

Саша только никак не могла понять, почему Советник уделяет ей столько внимания, когда следовало бы сосредоточиться на поисках убийцы. А может быть, он заподозрил, что она заодно с верами?

Войдя в лифт, она развернулась лицом к закрывающимся дверям. Энрике все еще глядел на нее через весь коридор. Только теперь она вспомнила, что Энрике славился в ПсиНет как великий стратег.

Он был мастером ловушек.

* * *

Под мечущимся из стороны в сторону Лукасом уже стонали доски пола. Уже больше десяти, где же Саша? Если кто-то хоть пальцем ее тронул, он эту мразь голыми руками на части порвет. Лукас услышал за спиной шаги.

— Да, Нейт?

— Все наши в безопасности. Детенышей, матерей, стариков и больных перевезли в укрытия. Стражам и воинам я передал, что первый же сигнал тревоги означает войну.

Лукас отдал этот приказ сразу после того, как Саша очнулась от комы.

— Какое в Стае настроение?

— Нервничают из-за того, что в нашем убежище побывала Пси, но они поддержат тебя, что бы ты ни решил. — Нейт положил руку на плечо Лукасу. — Ты заслужил их преданность. Если ты попросишь, они за тобой в ад отправятся.

Повернувшись, Лукас заглянул в глаза Нейту.

— Этого-то я и боюсь.

Вдруг каждый нерв в его теле натянулся.

— Она здесь.

Чуть ли не оттолкнув стража с дороги, он выбежал в заднюю дверь как раз в тот момент, когда Саша припарковалась возле дома.

Она вышла из машины холодная, точно статуя. Вот только Лукас мог заглянуть под ее маску. Зная, что это место защищено от посторонних глаз, он подошел к Саше и крепко обхватил ее руками. Она на секунду застыла, но затем робко обняла его в ответ.

— Я была очень осторожна. За мной никто не следил.

— Поговорим внутри.

Лукасу хотелось поскорее затащить ее в дом, где он и его Стая сумеют ее защитить.

В комнате рядом с Нейтом и Тамсин уже стояли Дориан и Кит. Все они знали Сашу, но объятие, свидетелями которого они стали, их явно потрясло. Не обращая на них внимания, Лукас усадил Сашу на стул, чувствуя ее усталость.

К его удивлению, она обернулась к Тамсин:

— Прости, но я очень голодна.

Целительница усмехнулась:

— Тогда ты пришла по адресу. Сейчас что-нибудь принесу.

— Спасибо.

Саша снова повернулась к Лукасу.

Он взял соседний стул и подвинул его, чтобы сесть к ней лицом к лицу.

— Дориан, Кит.

Приказ был понятен без слов. Вслед за Нейтом они заняли позиции у окон и дверей.

— Кто снаружи?

— Клей, Мерси и Баркер. Рина и Вон патрулируют внешний периметр.

Раз уж прочие убежища опустели, все стражи собрались в одном месте.

— Кит, иди и смени Мерси.

Тому явно очень хотелось возразить, но, должно быть, он увидел в глазах Лукаса непреклонность. Не говоря ни слова, Кит вышел. Через минуту его место заняла Мерси. Это было дело взрослых, а не детей, и каким бы сообразительным ни был парень, он все еще ребенок. Ему разрешили остаться с воинами, но в драку пустят разве что в самом исключительном случае.

Взяв Сашу за руку, Лукас встретился с ней взглядом.

— Сперва поешь.

Тамсин поставила перед ней тарелку с сэндвичами. Не отпуская руку Лукаса, Саша расправилась с ними один за другим. За ними последовало шоколадное печенье с молоком. С каждым кусочком на ее лице проступало такое блаженство, что Лукасу вдруг стало интересно, как же она будет выглядеть, испытывая истинное наслаждение. Впрочем, совсем скоро он это выяснит.

— Еще? — поинтересовалась Тамсин, убирая опустевшую посуду.

— Нет, спасибо. Я… мне нравится, как ты готовишь. — Для Пси это было дикое заявление.

— Моя кухня для тебя всегда открыта.

Саша как будто хотела улыбнуться, но не знала, как это делается.

— Я взломала ПсиНет.

Все затаили дыхание.

— Скажи, что это значит, Саша.

Сердце Лукаса разрывалось от боли, которая исходила от нее. Ее страдание было столь невыносимым, что удивительно, как оно еще не убило ее.

— Раньше я не смогла бы никому в этом признаться, — сказала она, напоминая Лукасу о всех былых попытках разговорить ее, — но теперь могу. Похоже, мой разум поражен настолько, что поставленные блоки уже не срабатывают.

— Ты только что взломала самую защищенную информационную сеть мира — с твоим разумом все в порядке.

Лукас нахмурился: Саша как будто не слышала его.

— ПсиНет похожа на ваш интернет, только вместо компьютеров — человеческие сознания, — продолжила она. — Большинство открыты, но есть те, которые надежно защищены. Я сумела проникнуть в самую закрытую зону. — Ее голос звучал размеренно и невозмутимо, но Лукас знал, что все не так просто.

— Что случилось бы, если бы тебя поймали?

Она встретилась с ним взглядом.

— Меня бы казнили.

— Об этом ты не предупреждала.

Его накрыло такой яростью, что он был готов поддаться животным инстинктам и силой утащить Сашу в свое логово. В горле задрожало рычание.

— Я не думала, что это имеет какое-то значение. — Она говорила совсем как Пси, и не видя выражения ее глаз, никто не догадался бы, какой страх она на самом деле испытала. — Я выяснила больше, чем мы рассчитывали.

Глава 17

— Кто он?

Ее самоубийственного безрассудства Лукас не забыл. Впрочем, это они еще обсудят. И Лукас объяснит своей Пси, что в Стае имеет значение жизнь каждого.

— Они еще не выяснили личность убийцы.

Дориан сдавленно застонал. Лукас уловил всплеск Пси-энергии, а когда волна схлынула, Дориан несколько успокоился, хотя по-прежнему выглядел крайне разочарованным.

— Они расставили ловушку. — Саша сжала кулаки. — Я могу следить за ними, пока они его не поймают.

Лукас прищурился:

— И сколько это займет времени?

— Немного. Ловушка захлопнется, как только он убьет в очередной раз.

— На это может уйти несколько дней. Ты продержишься столько? — Лукас начинал понимать принципы работы ПсиНет. — Сегодня ты совсем вымоталась, а сколько ты провела в своей Сети — всего несколько часов?

Саша вздрогнула.

— Я сильная. Я кардинал.

В этом заявлении послышалась какое-то отчаяние, но Лукас знал, что не стоит сейчас заострять на этом внимание. Он мягко вытянет из Саши всю правду, когда они останутся наедине.

— Если мы не найдем Бренну живой, крови одного лишь убийцы волкам будет мало. — Дориан буравил Сашу взглядом, словно пытался прочесть ее мысли.

— Знаю, — кивнула она. — Но у меня есть идея, как ускорить процесс.

— Как же? — нахмурился Лукас.

— Убийца не может устоять перед искушением — все его жертвы одного типажа, и судя по всему он импульсивен, а значит, несдержан. Думаю, если мы покажем ему уязвимую цель, он не выдержит соблазна. И ловушка захлопнется прежде, чем Бренна погибнет.

— А как мы поставим ловушку, если даже не знаем, где он? — спросил Нейт.

Лукас уже знал ответ:

— Это ты будешь приманкой? И капкан мы поставим в ПсиНет?

— Пусть я не вер, но у меня есть изъян, который позволяет сгладить разницу. Мой мозг способен… воспринимать ваш образ мыслей. И мы воспользуемся этим, чтобы выманить убийцу. — Саша говорила уверенно, но руки у нее дрожали. — Если вы мне поможете, я сумею придать своему разуму сходство с вашим. Оказавшись в ПсиНет, я опущу щиты, чтобы он мог меня засечь.

— И что тогда?

— Из-за своего обсессивно-компульсивного расстройства он наверняка атакует меня ментально, попытается вырубить, чтобы добраться до физического тела. Как только я узнаю, кто это, тут же вам сообщу.

— Но ведь тебе придется сражаться за свою жизнь. — Лукас еще крепче сжал ее руки.

— Это неизбежно, — прошептала она. — У меня все равно не получится прятаться и дальше — вы же видели, что со мной вчера было. Лучше я сама сброшу щиты, чем потеряю их в самый неподходящий момент.

— А откуда тебе знать, что первым тебя найдет именно убийца? — спросила Тамсин, потому что Лукас молчал, и пауза затянулась. Должно быть, целительница догадывалась, что с ним сейчас происходит.

— Нужно сделать нечто такое, что отвлечет внимание большинства Пси. Я еще не решила, что именно, но обязательно придумаю, пусть даже это будет какой-нибудь ментальный теракт.

Глубоко вздохнув, Саша подняла голову.

— А еще надо, чтобы кто-нибудь — в идеале женщина, подходящая под профиль жертвы — впустил бы меня в свой разум достаточно глубоко, чтобы я смогла… пропитаться его психическим запахом. И я должна все время поддерживать с ним связь. Убийца питает особую страсть к верам, и поэтому, в отличие от прочих Пси, он первым учует этот запах, тем более если все остальные будут заняты другим.

— Словно приманим акулу на свежую кровь, — заметила Мерси, стоящая возле черного входа.

— Да. Кстати, я выяснила кое-что еще. — Лукас заметил, как потемнели глаза у Саши, и понял, что ей больно. Зверь сходил с ума оттого, что не может ничем ей помочь. — После принятия Безмолвия Пси гордились тем, что отныне неспособны к любому насилию.

— Безмолвия? — переспросила Тамсин.

— Воздержание от эмоций, которому обучают всех Пси с рождения. Если мы не испытываем гнева или ревности, значит, не станем убивать. По крайней мере, так принято считать.

— Боже, — прошептала Тамсин. — Они же намеренно калечат своих детей.

— Но это не решило проблему. Как я сегодня выяснила, сейчас среди Пси действует как минимум пятьдесят серийных убийц. Похоже, Совет сам втайне разбирается с ними.

— Казнит? — уточнил Нейт.

— Приговаривает к реабилитации. Стирает разум, полностью уничтожает личность и отключает большинство ментальных функций. — Умоляющий взгляд Саши напомнил Лукасу о его обещании. — Но Совет поступает так далеко не со всеми. Некоторые из убийц слишком важны для нормального функционирования ПсиНет.

— Кажется, я не хочу этого знать, — пробормотала Тамсин.

— Совет снабжает их жертвами, заметает следы и делает все, чтобы об убийствах не узнали в ПсиНет или в мире людей и веров.

Лукас видел, как Саша борется с тошнотой. Его зверю хотелось сгрести ее в объятия и забрать куда-нибудь в безопасное место. Вот только, судя по ее взгляду, она еще не договорила. Ее сила духа поражала — откуда в этом хрупком теле столько мужества и сострадания?

Дориан выругался:

— Отказавшись от эмоций, они отказались от своей человечности.

Саша подняла глаза на разъяренного леопарда.

— Верно. Мне очень жаль, что у тебя забрали сестру. Если бы я только могла это изменить… Но я не могу. И я попробую спасти другую жизнь.

Ответ Дориана удивил всех в комнате:

— Саша, ты не такая, как они. Не настолько я взбешен, чтобы этого не заметить. Ты умеешь чувствовать.

Саша рассмеялась так горько, что Лукаса будто погладили против шерсти.

— Всю жизнь я боялась этих слов. Всегда ждала, что меня разоблачит кто-то из Совета. И никогда не воспринимала чувства как нечто хорошее… пока не встретила вас. — Она перевела почерневшие, без малейшего проблеска искр, глаза на Лукаса.

— Я не знаю, как скоро они догадаются о моем изъяне, — продолжила она, — так что нужно выяснить все как можно быстрее. Поэтому мне надо постоянно поддерживать с кем-то из вас связь. Тогда все, что узнаю я, тут же станет известно и вам. Связь оборвется сразу же, как я окажусь вне ПсиНет.

Лукас знал, что она говорит о своей будущей смерти от рук Советников.

— Ты под нашей защитой.

Его голос упал на несколько октав — зверь был готов вырваться на волю.

Нейт, Дориан, Мерси и Тамсин молча выразили свое согласие. Саша только что заслужила уважение самых свирепых леопардов Дарк-Ривер. Все остальные последуют их примеру, когда она станет частью Стаи. И Лукас не сомневался, что этого ждать уже недолго.

На мгновение на ее лице отразилась невероятная тоска:

— Из ПсиНет нельзя выйти добровольно.

Она оглядела всех присутствующих.

— Спасибо вам. За эти несколько дней вы показали мне, что такое настоящая жизнь, и я испытала гораздо больше, чем надеялась. Я не сдамся так просто — я хочу жить.

Лукас не позволит ей вот так просто попрощаться с ними:

— А кто сказал, что из ПсиНет нет выхода? Кто-нибудь вообще пытался?

Саша удивленно вскинула брови:

— Нет.

Лукас покачал головой:

— Насколько тебе известно. Тебе не кажется, что если Советники молчат о маньяках, с тем же успехом они могут скрывать правду о беглецах?

— Мне в любом случае не удастся скрыться. Я слишком заметна. Даже если выход есть, мне не сбежать, ведь придется изменить личность, а вот с этим, — она коснулась глаз, — ничего не поделать. Их никакими линзами не замаскируешь.

— Я не позволю им тебя уничтожить. Ни за что.

Никто не посмеет безнаказанно напасть на кого-то из людей Лукаса. Он не забыл Кайли, и ее смерть будет жечь ему душу до тех пор, пока они не отомстят.

А обидеть его женщину? Да он порвет каждого, кто ее только пальцем тронет.

Лукас погладил Сашу по лицу, мечтая стереть темные круги под ее глазами.

— Ты устала. Даже если мы согласимся на твой безумный план, сейчас тебе его все равно не воплотить.

— Боюсь, ты прав. Хотя у нас еще есть несколько дней в запасе. Сегодня третья ночь с похищения Бренны. — Судя по голосу Саши, она слишком хорошо понимала, какие ужасы приходится выносить волчице. — Хотелось бы, чтобы я скорее восстановила силы, но слежка за Генри Скоттом меня совсем вымотала.

— Тамсин? — повернулся Лукас к целительнице.

— Я о ней позабочусь. Идем, дорогая. — Она коснулась Сашиного плеча. — Я приготовлю тебе комнату и найду что-нибудь вместо пижамы.

Саша поднялась, и он уловил исходящее от нее разочарование. Самовлюбленный кот в нем рыкнул, но Лукас молча пообещал себе, что все еще впереди.

— Спасибо. К утру я приду в себя. И тогда мы начнем охоту.

Кажется, Саша даже не поняла, что использовала словечко из лексикона хищных веров.

Он улыбнулся. Саша Дункан больше не Пси, пусть даже сама этого не осознает. Бедняжка. Он с удовольствием приучит ее к новой жизни в качестве его женщины.

* * *

Тамсин закрыла дверь спальни и протянула Саше чашку горячего шоколада. Целительница так пристально глядела ей в лицо, что даже без своей странной способности распознавать эмоции Саша поняла, что впереди долгий и непростой разговор.

— Я хочу рассказать тебе кое-что о Лукасе, то, чем сам он никогда не поделится, потому что его желание защитить тебя затмевает все прочие инстинкты. Впрочем, выбирать ему все равно не приходится. — Ее взгляд был мягким, но тон — неожиданно резким. — Я говорю тебе это, потому что доверяю.

И не вздумай предать мое доверие.

Саша услышала эти слова столь же отчетливо, как если бы Тамсин произнесла их вслух.

— Зачем тебе вообще это делать?

— Потому что внизу ты говорила, что когда отправишься в ПсиНет, кто-то из нас должен открыть тебе свой разум. — Тамсин нахмурилась. — Сядь лучше, пока не упала. Не хватало только, чтобы Лукас на меня набросился, потому что я за тобой плохо смотрю.

Саша опустилась на кровать.

— И что мне надо знать?

Она поставила чашку на тумбочку.

Тамсин села рядом и набрала полную грудь воздуха:

— Когда Лукасу было тринадцать, нашу территорию попыталась захватить чужая стая леопардов. Тогда мы были не так сильны, и они надеялись, что смогут уничтожить нашего альфу и подчинить нас себе. — Она вздохнула. — Раньше такое частенько случалось. Может, мы и человечнее Пси, но далеко не идеальны.

Саша не перебивала ее, улавливая в голосе отголоски боли.

— Отец Лукаса был стражем, а мать — целительницей. — Тамсин чуть улыбнулась. — Иногда мне кажется, что именно поэтому он дает мне столько свободы.

Саша только-только начала осознавать, что прикосновения необходимы не меньше пищи, но голод Тамсин она почувствовала как свой собственный. Она накрыла ее руку ладонью, и Тамсин сплела с ней пальцы.

— Они не могли добраться до альфа-пары и потому решили напасть на стражей и выведать всю информацию о нашей защите. Семья Лукаса как раз была в лесу, когда их окружили. Должно быть, нападавшие планировали сломить Карло, заставив его наблюдать, как насилуют и пытают его женщину.

Тамсин, казалось, вот-вот раздавит тонкие кости Саши.

Она нервно выдохнула.

— Но они недооценили Шайлу. Пусть она была целительницей, но еще она была матерью и потому сражалась за жизнь своего ребенка. Карло был нужен врагам живым, но Шайлу в пылу схватки убили.

— Тамсин… — начала Саша, встревоженная глубиной ее страданий — таких тяжелых и застарелых, что с годами они переросли в настоящее горе.

— Нет, я могу сделать это только один раз. Когда я выйду из комнаты, мы больше никогда не поднимем эту тему. — Ее глаза молили об обещании, которое Саша с легкостью ей дала. — Лукас тогда был совсем еще мальчишкой, куда слабее напавших на них взрослых самцов. Он попытался драться наравне с родителями, но с ним легко справились.

Сашино сердце заныло от боли за этого властного и ревнивого мужчину. Теперь она поняла, откуда в нем такое желание любой ценой обеспечить ее безопасность.

— Его отца схватили?

— Да. Они поймали и Лукаса, и Карло. А тело Шайлы спрятали, чтобы мы не учуяли ее запах. Но могила оказалась недостаточно глубокой. Мы все равно ее нашли.

— И сколько прошло времени? — Сколько Лукас провел в лапах тех безжалостных убийц?

— Четыре дня. — Голос Тамсин звучал совсем глухо. — Когда мы до них добрались, Карло был так изранен, что никто не смог бы его спасти. А я только училась — нашей целительницей была Шайла, а она умерла. Я потратила все силы, но ничего не вышло. Словно его душа последовала за Шайлой.

По лицу Тэмми струились слезы.

— Тамсин…

Используя свой странный, удивительный и необъяснимый дар — умение лечить души, — Саша вобрала в себя ее боль. Та улеглась тяжелым грузом ей на сердце, но голос Тэмми прояснился.

— Последние слова, которые произнес Карло — «Нас не сломали». И тогда мы поняли, что Лукас, должно быть, жив. Они попытались его спрятать, чтобы позже забрать с собой — он лежал, связанный, в пещере неподалеку. Когда мы его нашли… он был весь в переломах и порезах от когтей; мы и узнали-то его только по отметинам Охотников. — Она провела пальцами по щеке там, где у Лукаса были его шрамы. — Запястья и лодыжки он содрал до самых костей, пытаясь освободиться от веревок.

У Саши перехватило дыхание.

— Они пытали его на глазах у Карло?

Тэмми кивнула:

— Хотели выведать все, что тому известно — где наши убежища, логово альфы, основные посты, какими маршрутами мы передвигаемся…

— Как же Лукасу удалось выжить?

— Не знаю. — Тамсин недоуменно пожала плечами. — Понятно, что Карло был нужен им живым, но вот Лукас… — Она покачала головой. — Он словно не желал умирать. Некоторые считают, что он выжил, потому что рожден Охотником, и у него есть силы, о которых мы ничего не знаем. Я же думаю, он просто слишком сильно жаждал мести.

— Те леопарды… Они сбежали?

Тамсин кивнула.

— Нам удалось их спугнуть, но вот выследить и убить уже не получалось, потому что, отправившись за ними, мы оставили бы детенышей без защиты. Так что следующие пять лет мы прожили словно в осаде — никто не рисковал ходить в одиночку, чтобы не стать мишенью.

Она подняла голову, глядя Саше прямо в глаза.

— Когда Лукасу исполнилось восемнадцать — и по нашим меркам он еще считался несовершеннолетним, — однажды ночью он ушел, взяв с собой лишь нескольких друзей и стражей. Их преданность он заслужил в тот день, когда вытерпел пытки и не сломался.

Саша и представить не могла, какая сила воли понадобилась Лукасу, чтобы отплатить за доверие своей Стаи.

— Их целью стали все взрослые самцы Стаи наших противников. — В обычно нежном голосе целительницы прорезалась ярость. — А когда они закончили, та Стая перестала существовать, и больше нам никто не смел угрожать.

Рассказ о насилии не вызвал у Саши отторжения. Ее это устраивало куда больше лицемерия Пси, которые позволяли серийным убийцам разгуливать на свободе, в то время как сами всячески поддерживали миролюбивый облик своей расы. По крайней мере, веры честны. И умеют любить так сильно, что теряют голову от жажды мести. А для Пси имеет значение одна лишь власть.

— Через пять лет, — продолжила Тамсин, выдергивая Сашу из омута ее мыслей, — Лахлан, наш альфа, отдал свое место Лукасу. Стражи, не колеблясь, поклялись на крови. Ему было всего двадцать три. В этом возрасте большинство леопардов можно назвать взрослыми лишь с большой натяжкой, но Лукас уже тогда стал сильнее других самцов.

— Он закалился в огне. — Саша задумалась о пережитой им боли, оплакивая мальчика, у которого отобрали детство. Каково это — пережить кровавую смерть родителей?

— Ты понимаешь? — Тамсин заглянула Саше в глаза.

— Да. — Ее сердце истекало слезами, но плакать в открытую Саша еще не научилась.

Целительница по-прежнему сомневалась:

— Они его связали. Заставили смотреть, как пытают отца. Затем принялись за него самого. То, что они с ним сделали… Не проси Лукаса, чтобы он открылся тебе и стал проводником.

Не проси его беспомощно наблюдать за твоей смертью.

— Он сам вызовется. — Саша знала таких, как Лукас — он всегда должен делать все лично.

— Значит, останови его. Вели ему не вмешиваться. — Глаза Тамсин потемнели от боли.

Саша кивнула, но обе они знали, что невозможно заставить Лукаса свернуть с намеченного пути.

* * *

Несмотря на усталость, Саша лежала в постели без сна, как вдруг почувствовала присутствие Лукаса. Секундой позже он толкнул дверь в спальню, явно чувствуя себя в комнате так же вольно, как и своем логове.

Саша понимала, что поощряя его, она лишь укрепляет в нем тиранические замашки, но еще ей было известно, что ее шансы на выживание — захлопнется ловушка или нет — близки к нулю. Либо она погибнет сразу, либо ей придется отбиваться от наемников Совета после того, как ее щиты падут.

Время слишком быстро утекало меж пальцев, и потому Саша не собиралась делать вид, что равнодушна к Лукасу. Ведь на самом деле он олицетворял для нее все то, о чем она только мечтала, но не смела даже надеяться.

Прокравшись в тихом полумраке, он лег на кровать рядом с ней, вытянувшись поверх одеяла, которым укрывалась Саша, одетая лишь в старую футболку — ее дала Тамсин, сопроводив странным комментарием:

— Любой другой запах ему очень не понравится.

Лукас положил руку Саше на талию.

— Хотел бы я оказаться под этими простынями голым.

Саша залилась краской, наслаждаясь, однако, возможностью быть собой. Смерти не избежать. Но она еще успеет насладиться жизнью.

— Это так ты обычно ухаживаешь за потенциальными любовницами? — уколола она, и это показалось таким правильным, словно она любила Лукаса уже целую вечность.

Он прижался носом к ее шее, а рука двинулась вверх, чтобы накрыть Сашину ладонь, лежащую на подушке, и сплестись с ней пальцами.

— Только за женщинами, которые знают мое тело, знают все мои желания и умеют доставить мне удовольствие. Только за тобой.

Сердце в ее груди замерло.

— Ты это о чем?

— Ты уже любила меня в моих снах, котенок. Как насчет реальности?

Он поднял голову, и кошачьи глаза замерцали в темноте.

Зачарованная этим зрелищем, Саша замерла.

— Это всегда так бывает?

— Нет. — Он прикусил ее нижнюю губу, заставляя вздрогнуть от наслаждения. — Просто хочу разглядеть каждый дюйм твоего тела.

Он потянул одеяло вниз, но Саша вцепилась в его край:

— Я совершенно непричастна к твоим снам.

— А знаешь, какой мой самый любимый момент? — прошептал он ей прямо в губы. И тут же, не дожидаясь ответа, продолжил: — Это когда ты пробовала меня на вкус. У меня в жизни не было такого мощного оргазма. Я чуть с ума не сошел, когда проснулся и понял, что один.

Саша не могла дышать. Внезапно ей стало очень жарко, и она, помогая Лукасу, сбросила с себя одеяло. Слишком поздно она вспомнила, что ноги у нее обнажены, но это не имело значения. Сейчас были важны лишь ее фантазии.

— Как ты мог видеть мои сны? — прошептала она. Они были ее самой сокровенной тайной, самым ценным сокровищем. В этих снах Саша превращалась в ту, кем могла бы стать, не родись она Пси.

— Ты сама меня пригласила. — Лукас встал на колени, оседлывая ее бедра. У Саши пересохло во рту, когда она увидела, что он стягивает через голову черную футболку. — Ты помнишь, что мне нравилось?

Неосознанно Саша с нажимом провела ногтями по горячей стали его живота. Лукас замурлыкал, и она застыла.

— Понятия не имею, как это получилось, оно вышло случайно.

Знай она, что Лукас в ее снах реален, в жизни бы не решилась.

— Ты кардинал Пси.

Саша перестала его поглаживать, так что Лукас поймал ее ладонь и игриво прикусил пальцы. В ее животе запорхали сотни бабочек. Высвободив руку, Саша попыталась сесть, но Лукас ей не позволил.

— Нет, котенок. Я хочу, чтобы ты лежала вот так.

Уперевшись ладонями в матрас возле ее головы, он зарылся носом ей в шею, втягивая в себя запах, словно огромный дикий зверь.

Которым он и был.

А затем он сделал нечто совершенно непредсказуемое и восхитительно чувственное — опустил голову и легонько прикусил через футболку сосок. Саша выгнулась, и в ее горле застрял крик. Вместо того чтобы ее выпустить, Лукас сильнее сжал зубы, сводя Сашу с ума от желания. Когда же он отстранился, его колени непостижимым образом оказались между ее бедер, и он медленно раздвинул ей ноги еще шире.

— От тебя пахнет мной, — прорычал он, облизывая ее горло. — Ты вся мною пахнешь.

— Ч-что? — простонала Саша.

Лукас приподнялся, покусывая другой сосок, которым до этого пренебрег. Саша боролась с искушением протянуть руку и дернуть за молнию на его джинсах, зная, каким он будет в ее ладони — горячим, твердым, гладким и просто идеальным…

Глава 18

— Это моя футболка.

Отпустив ее сосок, Лукас снова уселся, чтобы провести руками по бокам Саши и накрыть ладонями ее грудь.

Кровь стучала во всем теле в такт биению пульса между ног.

— Зачем же Тамсин дала ее мне?

— Потому что ты все равно пахнешь мной.

Нежно стиснув груди еще раз, Лукас нашел край футболки и потянул ее вверх.

— Даже чертовы волки это учуяли.

Саша знала, что надо бы его остановить, но то, что он с ней делал, было ее мечтами, ее фантазиями. Вопрос лишь в том, как теперь выжить в пламени, которое она разожгла? Крупная мужская ладонь дерзко легла ей между ног, и Саше показалось, будто перед веками вспыхнули искры. Лукас принялся поглаживать ее сквозь хлопковые трусики, распаляя все сильнее.

— А где же кружева? — На миг он прекратил ласки.

— Н-не останавливайся, — хрипло попросила она. Наградой ей стали возобновившиеся чувственные движения.

Его глаза в темноте светились, отчего Лукас выглядел одновременно и удивительно красивым, и невероятно опасным.

— Во сне на тебе были кружевные трусики.

— Пси не носят ничего подобного.

Желая большего, Саша выгнулась. Поняв намек, Лукас ускорил движения, отчего у Саши перехватило горло. На несколько секунд она забыла обо всем, сдавшись натиску новых ощущений.

С грубой нежностью Лукас довел ее до пика, и Саша закричала — ее больше не волновало, сколько любопытных ушей может быть в доме. Она позволила почти отчаянному удовольствию заполнить себя. Когда она — расслабленная, влажная, удовлетворенная — открыла глаза, то обнаружила, что ладонь Лукаса по-прежнему лежит на том же месте.

Поймав взгляд, Лукас убрал руку, поднес ее ко рту и медленно облизал пальцы — самое эротичное зрелище на свете. Саша потрясенно вздрогнула, но внутри уже зарождалось некое куда более глубокое чувство.

— Теперь лучше? — поинтересовался Лукас.

— Да.

Ее взгляд переместился на его натянутую ширинку.

— Может, сделаешь что-нибудь с этим? — предложил он.

Если бы не сны, в которых Саша убедилась, что Лукас всегда дарит в ответ куда большее удовольствие, чем просит для себя, и не привыкни она к его настойчивости, может, она бы заартачилась.

Вместо этого, закусив губу, Саша провела пальцем по всей длине члена.

— Хватит дразниться, — велел Лукас, однако даже не шевельнулся, чтобы помешать ее исследованиям.

— В моих снах… — прошептала она, наконец-то принимая то, что на самом деле знала с самого начала. Сны получились слишком яркими, чтобы быть плодом ее воображения. Как она, не зная мужчин, могла бы придумать себе страстного любовника, показавшего ей все пределы наслаждения? — В моих снах ты говорил, что тебе нравится мой рот.

— Я обожаю твой рот, — наклонившись, сказал Лукас ей прямо в губы и поцеловал с чувственным рвением, заставившим Сашу почувствовать себя его ожившей фантазией.

Саша не нашла сил отстраниться или помешать своим рукам обхватить его за талию, впиваясь ногтями в кожу. Язык толкнулся ей в рот, и она инстинктивно ответила тем же. Тело под ее ладонями было горячим и невероятно чувственным — тело мужчины, который никогда ее не оттолкнет.

— Право на прикосновение, — пробормотала она, когда Лукас позволил ей глотнуть воздуха.

— Милая, то, что мы делаем, давным-давно перешло все его границы.

Хищно улыбнувшись, он снова выпрямился, встав на колени между ее раздвинутых бедер. Поняв, чего он хочет, что ему нужно, Саша потянулась к пуговице на джинсах и расстегнула ее. Лукас свистяще выдохнул, и его глаза сверкнули еще ярче. Когда она потянула за молнию, он тихо прорычал:

— Осторожнее.

— Всегда.

Бегунок скользнул вниз. Саша увидела головку члена, натянувшую белую ткань трусов.

— Отпусти меня.

Лукас задумался, сквозь тонкую футболку поигрывая с ее влажными сосками.

— Не хочу.

Все внутри сжималось всякий раз, когда он пощипывал ставшую невероятно чувствительной кожу.

— Как же я тогда смогу… дотянуться до тебя ртом?

В полумраке комнаты вопрос прозвучал скорее как эротическое приглашение — Саша и не знала, что способна на такое.

Лукас поднялся — так быстро, что она едва уловила движение. Зрелище того, как он, стоя возле кровати, скидывает с себя одежду, само по себе было приятным; даже темнота не мешала — его кожа, казалось, мерцает какой-то дикой для ее Пси-чувств энергией. Его животная красота ошеломляла. Саша села, и Лукас тут же поднял голову.

— Я не хочу, чтобы ты двигалась.

Он был альфой во всем, и в его приказе прозвучала самонадеянная уверенность.

— Зато я хочу двигаться.

Если позволить ему и дальше так себя вести, позднее это обернется проблемами.

Лукас вдруг набросился на нее, опрокидывая на спину и прижимаясь членом к треугольнику между ног. Прежде чем она успела даже выдохнуть, он обхватил ее запястья, вытягивая руки над головой.

— Ты теперь моя. — Довольство хищника, загнавшего свою добычу.

Вот только у добычи тоже были когти. Потянувшись к нему мысленно, Саша обхватила член, пульсирующий у входа в ее тело, ментальными ладонями. Застонав, Лукас выгнулся.

— Котенок, ты что делаешь?

— Играю, — ответила она, использовав его же словечко. Она ощущала Лукаса повсюду — и внутри, и снаружи. И ей до боли хотелось попробовать его на вкус. — Ну позволь же мне.

Опустив голову, он по-кошачьи лизнул ее сосок сквозь футболку, и Саша потрясенно застонала.

— Я не в настроении играть.

— Разве ты не хочешь, чтобы я…

Она сдавила ментальные ладони чуть крепче, намекая, что он теряет.

В ответ Лукас укусил ее за шею, достаточно сильно, чтобы оставить отметину.

— Хватит.

— Почему?

В этот момент Саше не показалось странным, что она могла так легко психически воздействовать на Лукаса, ведь он был вером, а она — Пси, и любые попытки проникнуть в его разум потребовали бы невероятных усилий. Она знала лишь, что сходит по нему с ума.

Упираясь в матрас руками, Лукас приподнялся, давая ей больше пространства для маневров, чтобы и дальше сжимать твердый член. Он запрокинул голову, и вены у него на шее вздулись. Даже не представляя, откуда она знает, что надо делать, Саша выбралась из-под него.

Лукас смотрел, что будет дальше: Саша спускалась все ниже, пока прямо перед ней не оказалось весьма убедительное доказательство его желания. Держась за его бедра, она подняла голову и обхватила головку губами.

От глухого рычания каждый нерв в ее теле тревожно завибрировал, но это ее не испугало. У нее было право на прикосновение, и она собиралась использовать его по полной. Лукас оказался вкуснее, чем в ее снах, ароматнее и слаще самого дорогого шоколада.

Шея заныла от напряжения, но останавливаться не хотелось. Саша опустилась на кровать, потянув Лукаса за собой, но он отказался подчиниться, выскользнув из ее рта, чем привел в настоящее безумие.

«Лукас, ну пожалуйста», — исступленно попросила она его в мыслях.

— Только если позволишь мне сделать то же самое с тобой. — Его голос был властным, грубым и полным страсти. — И не вздумай отказаться.

«Ты можешь делать все, что пожелаешь», — тут же согласилась она, совсем опьянев от чувственного удовольствия быть его рабыней.

С тихим мурлыканьем он сделал то, о чем она просила, мучительно, соблазнительно двигая бедрами. Желая его так сильно, что действовала исключительно на уровне инстинктов, Саша принялась сосать, впиваясь пальцами в крепкие ягодицы. Лукас застонал, когда она скользнула языком по нижней стороне члена. Она знала, что ему нравится, научилась этому в своих снах, которые вовсе не были снами. Получив его тело в полное распоряжение, она собиралась довести своего дикого любовника до экстаза.

— Быстрее, котенок, — хрипло попросил он.

Зарываясь ногтями в его кожу, она уступила. Его мышцы напряглись от болезненного удовольствия. Тихо застонав, она выразила все, что могла, посасываниями и облизываниями.

Лукас, беззвучно зарычав, содрогнулся в оргазме.

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Саша поняла, что на ней до сих пор футболка. Она попыталась выбраться из-под Лукаса, придавившего ее к кровати, но он даже не шелохнулся, чтобы помочь. Уткнувшись лицом ей в шею, он лениво принялся лизать венку пульса.

Извернувшись, Саша цапнула его зубами за плечо.

— Лукас.

Тихое мурлыканье завибрировало у ее груди, отзываясь во всем возбужденном теле. Каждый нерв до боли натянулся от желания.

— Я хочу снять футболку.

Ей было слишком жарко, слишком тесно. Даже трусики, и те мешали — Саше хотелось ощущать каждый дюйм скользкой от пота кожи, каждое по-дикому чувственное движение.

Лукас скатился с нее. Прищуренные глаза мерцали зеленым, ни на секунду не отрываясь от ее тела, а как только Саша оказалась голой, он снова на нее набросился. Она опять оказалась в его власти — на этот раз лежа на животе, — и твердый член скользнул в складку между ягодиц.

— Но разве…

Лукас пробежал пальцами вдоль ее бока, заставляя ерзать.

— Саша, я ведь не человек. Чтобы меня вымотать, нужно больше одного раунда.

Он прикусил мочку ее уха.

— О…

— Теперь моя очередь.

Острые зубы царапнули ей плечо, а рука скользнула под ее тело, чтобы найти влажные кудряшки между ног.

У Саши вырвался тихий стон, такой жадный, что она даже вздрогнула. Лукасу это явно понравилось. Пальцы скользнули глубже, обещая свести ее с ума.

«Лукас». Интимный шепот.

— Приподними для меня попку, — шепнул он ей на ухо, сползая с нее.

Покраснев, но не желая пропустить ничего из того, что он хочет ей показать, Саша подобрала под себя ноги, вставая на колени. Ладонь, поглаживающая ее между бедер, переместилась на живот; другая рука легла на ягодицу. Саша еще никогда не чувствовала себя такой открытой, такой уязвимой.

Пальцы скользнули ниже, мягко надавливая и вынуждая раздвинуть ноги. Раздалось гулкое урчание. Каждая мышца в ее теле напряглась в предвкушении.

— Твой запах для меня как наркотик. — Голос был таким хриплым, что она едва разобрала слова.

С тихим мурлыканьем, куда более выразительным, чем любые фразы, по-прежнему придерживая ее за живот, Лукас прижался к ней губами. При первом же движении языка Саша сдавленно закричала. Ее пробила дрожь, а ведь это было только начало.

Не торопясь, аккуратно Лукас принялся вылизывать ее, как кот — миску со сметаной, стараясь не упустить ни одной капельки. Все тело обратилось в расплавленный огонь. От остроты ощущений Саша едва могла дышать, лицо у нее горело, и отнюдь не из-за смущения.

Рука Лукаса снова переместилась на внутреннюю поверхность бедра. Саша позволила ему расставить ей ноги еще шире, чтобы он мог проникнуть глубже и ласкать ее, пока мир не рассыплется звездами. Она просто… сдалась ему. Он полностью подчинил ее, показывая, каково это — быть любимой альфа-самцом, который считает тебя своею.

В его интимнейших поцелуях не было нерешительности; каждое прикосновение буквально кричало, что она — его. Горячие сильные пальцы на бедрах удерживали Сашу на месте, а губы Лукаса скользили по ней с такой грубой нежностью, что у нее не осталось сил ему противостоять.

Саша уже теряла голову от желания, когда Лукас прикусил кожу на ягодице.

— Прости, котенок. Я знаю, это слишком быстро, но я хочу оказаться в тебе.

Быстро? Он думает, это быстро? Что же тогда, по мнению Лукаса, медленно?

«Ты нужен мне», — передала она ему по самой интимной волне, даже не задумавшись, почему это выходит так просто.

Лукас поднялся, и каждый ее нерв снова натянулся в ожидании. Саша тихо вскрикнула, когда он начал в нее проталкиваться. Казалось, он проникал не только в ее тело — он будто забирался ей в душу. И ей хотелось ощутить его как можно глубже.

Поддавшись ее молчаливым уговорам, Лукас сделал бедрами выпад. Наслаждение отступило перед неожиданно резкой болью.

— Ч-что? Лукас?

— Шшш. Больше никогда. — Он пробежался поцелуями вдоль позвоночника, отвлекая ее. — Ты такая восхитительная, такая горячая и тесная. Одного раза нам явно не хватит.

От эротичного шепота по спине побежали мурашки. Лукас потянул ее к себе, и Саша послушно выпрямилась, чтобы прижаться к его груди. Своей плотью она чувствовала его сердцебиение, и это ощущение было великолепным — словно чувственный поцелуй, непохожий ни на какой другой.

Поддавшись инстинкту, древнему как мир, она медленно вильнула бедрами. Рука на ее животе напряглась, обхватив плотным кольцом мышц. Жар мужской груди почти опалял — словно температура его тела была гораздо выше, чем у нее. Свободной ладонью Лукас накрыл ей грудь, принимаясь теребить сосок. Застонав, Саша повторила свое движение.

Лукас стиснул ей бедра.

— Прекрати.

Она не послушалась.

И тут же уловила, как зверь в Лукасе взял верх. Он почти полностью выскользнул из нее, чтобы одним рывком погрузиться обратно. Саша вздрогнула. Не в силах сдерживаться, она выгнулась ему навстречу.

На изгибе ее плеча сомкнулись зубы, удерживая на одном месте, пока Лукас вел их обоих к оргазму. Хватка не была болезненной, скорее собственнической, заставляющей чувствовать себя совершенно порабощенной. Это напоминало, что Сашин любовник — не человек, не Пси, и им невозможно управлять.

Саша обожала его именно таким.

Пальцы Лукаса скользнули в завитки между ногами, находя пульсирующее местечко, изнывающее по его прикосновениям. Он отлично знал, как надо надавить или потереть. У Саши вырвался крик — будто из самых глубин ее души. В приступе страсти она потянулась назад, вцепляясь ногтями в бицепсы Лукаса.

Зарычав, он выпустил ее шею и принялся двигаться так сильно и быстро, что она за ним не успевала. Вместо этого Саша предпочла раствориться в ощущениях, принять его голод, даже его притязания на нее, а когда ее тело, казалось, вот-вот разлетится на тысячу осколков, перед глазами заплясали разноцветные огни.

К ее потрясению Лукас вдруг выскользнул из нее. Прежде чем она успела запротестовать, он ее развернул и усадил верхом на себя, в следующий же миг вновь оказавшись внутри.

— Открой глаза, — властно прошептал он ей прямо в губы.

Она невольно повиновалась, встречая взгляд его зеленых, совершенно кошачьих глаз.

— Зачем?

— Фейерверк, — успел пробормотать он, прежде чем захватить ее губы в таком жадном поцелуе, что Саша совершенно потерялась в нем.

Теперь он двигался быстро, глубоко и ритмично. Она словно оседлала бурю, позволяя своей необузданности вырваться на свободу. Это был самый интимный, самый опасный и восхитительный танец в ее жизни. Когда мускулистое тело под ее руками дрогнуло и Лукас хрипло закричал, будто каждый женский инстинкт Саши застонал от удовольствия.

— Моя.

Это беспрекословное заявление было последним, что Лукас произнес за всю долгую ночь.

* * *

Утром, за завтраком, Лукас сообщил Саше, что ему надо обсудить что-то с Хоуком, альфой волков, которого она пока что не встречала… по крайней мере, в сознании. Вон и Мерси, сидящие за столом вместе с ними, вскинули головы.

— Вы останетесь охранять дом, — велел им Лукас. — Я возьму с собой Клея и Дориана.

Допивая чай, Саша думала о том, что же теперь ей делать. Возвращаться домой нельзя. Ни в коем случае. После ночи с Лукасом она больше не могла притворяться «нормальной». Если на психическом уровне щиты еще спасали ее, то в реальном мире она не сумеет нацепить свою маску.

Кроме того, Лукас ее пометил.

Стоило Саше зайти на кухню, как взгляд Тамсин тут же упал на ее шею. После всего, что целительница рассказала ей накануне, Саша думала, она рассердится. Однако та, усмехнувшись, лишь сказала:

— Должно быть, ты проголодалась.

Пока никто не прокомментировал ночные крики. Или длинные царапины на руках Лукаса. Саша чуть не умерла, когда обнаружила, что он сидит за столом в футболке с короткими рукавами. Одно дело — разделить с ним постель, совсем другое — сообщить другим о ее полной капитуляции. Что ж, хотя бы на встречу с Хоуком он озаботился надеть черную куртку.

— Оставайся здесь, — приказал он, хотя Саша не выказала ни малейшего желания уходить. — Тебе не хватит сил, чтобы снова взломать ПсиНет… если мы вообще согласимся на твой идиотский план. Не лезь туда. Отдыхай.

Он был прав. Слежка за Генри вымотала ее сильнее, чем казалось. Потребуется еще как минимум один день, чтобы восстановиться и осуществить ее задумку.

— У меня мало времени. — Давление внутри нарастало с каждой минутой. — Мы должны действовать прежде, чем они выследят меня и попытаются остановить.

Кошачьи глаза прищурились.

— Никто тебя не остановит.

Обогнув стол, Лукас наклонился, чтобы поцеловать Сашу прямо на глазах у своих людей. И это был отнюдь не дружеский поцелуй в щечку. Она обхватила его за талию, чтобы удержаться на ногах, пока он терзал ее губы самым сексуальным и властным образом.

И Лукас тут же ушел, оставив ее изнемогать по нему. Саша перевела взгляд на двоих стражей, но не увидела на их лицах никакой реакции. Вон ее пугал. Он был не таким холодным и замкнутым, как Клей, но тьма в его глазах заставляла думать, не вырвется ли вот-вот зверь, живущий в нем, на свободу?

Мерси казалась более открытой, но Сашу все равно не оставляло ощущение, что стражница, как и все остальные, предпочла бы, чтобы ее здесь не было. И нельзя их за это винить. Ведь Саша — одна из тех, кто помогал отвратительнейшему монстру на свете. Кто знает, во что она может втянуть Лукаса?

— Вы здесь, чтобы присмотреть за мной? — спросила она, зная, что в доме больше нет никого, кто нуждался бы в защите.

Они оба кивнули.

— Спасибо. — Положив руки перед собой на стол, Саша заставила себя встретить взгляд Вона. — Знаю, я вовсе не та женщина, которая нужна Лукасу, но дайте мне пару дней. А после я перестану быть для вас проблемой.

Нельзя допускать, чтобы жалость к себе уничтожила случившееся чудо, но факты есть факты.

Веры не знали возможностей ПсиНет. Она имела глаза и уши в каждом, даже самом укромном уголке планеты. От нее невозможно спрятаться физически, даже если разум каким-то волшебным образом уцелеет после разрыва с Сетью.

Куда бы Саша ни пошла, что бы она ни сделала, повсюду ее будут преследовать ищейки, как и любого другого отступника, потому что всякое инакомыслие подрывает «Безмолвие». В ее случае — тем более, ведь она дочь Никиты: мало того что она слишком много знает, так еще ее побег станет ударом в самое сердце якобы неуязвимого Совета.

Вон подался вперед, и его странные почти золотые глаза полностью сосредоточились на ней.

— Если бы я думал, что из-за тебя у Лукаса будут неприятности, позаботился бы, чтобы у тебя не возникло ни единого шанса.

— Значит, раз я еще дышу, вы мне доверяете?

Саша не даст ему запугать себя, пусть даже от этого предупреждения волоски на затылке поднимаются дыбом.

— Нет, — усмехнулся тот.

Мерси поставила на стол свою чашку с кофе.

— Вон, хватит с ней играть. Думаю, с нее и так достаточно.

— А вот я думаю, что наша Пси крепче, чем кажется, а, Саша?

Темно-золотистые глаза будто искали на ее лице нечто, о чем сама Саша не догадывалась. Она знала лишь, что этот взгляд, нацеленный на нее, был не совсем человеческим.

— Мне приходилось выживать. — Саша глядела Вону прямо в глаза. — Даже в детстве я понимала: если они догадаются, что я другая, меня тут же отправят на реабилитацию — это что-то вроде Пси-лоботомии.

Она до сих пор слышала шарканье ног и бормотание реабилитированных, бродящих по залам Центра.

Она бы никогда не услышала этих звуков и не увидела этих кошмарных существ, если бы Никита не отвела ее в Центр, едва Саше исполнилось десять лет. И ей никогда не забыть слов матери: «Ты должна быть идеальна во всем, Саша. Вот что случается с теми, кто несовершенен».

Прошло несколько лет, прежде чем Саша поняла, зачем Никита поступила так с ней. Мать знала об ее изъяне, разглядела в ее разуме до того, как Саша научилась ставить щиты.

Жестокая уловка сработала — для всех остальных Саша выглядела самим совершенством. Ей удалось даже убедить саму Никиту, что неполноценная дочь превратилась в истинную Пси до мозга костей.

Пока ее психика не начала распадаться.

— Поверить не могу, что они так поступают со своими, — с отвращением пробормотала Мерси. — Как можно было выбрать такую жизнь? Я бы лучше умерла.

От слов стражницы у Саши перехватило горло.

— Можно кое о чем вас попросить?

Вон выгнул бровь. Похоже, жить он Саше позволил (пока), но окончательного решения на ее счет так и не принял.

— Если во время операции они меня схватят и вместо казни отправят в Реабилитационный Центр, — начала Саша, — я хочу, чтобы вы меня убили. Я не смогу сама это сделать, потому что они заблокируют мой разум.

Закутают в ментальную смирительную рубашку, которая окончательно сведет ее с ума.

— Это должен сделать Лукас, — ответила стражница, и в ее голосе прозвенела сталь — признак того, что, несмотря на свою красоту, Мерси прежде всего воин, и уж потом женщина.

— Я не хочу этого для него. — Только не после того, как Саша узнала, какой ценой ему это обойдется. — Он не должен видеть смерть тех, кто ему небезразличен. — В глазах Вона мелькнуло понимание. — Если вам плевать на меня, сделайте это ради него. Он не должен смотреть, как меня превращают в зомби.

Вон поднялся, и Саша уж было решила, что сейчас он ей откажет. Однако вместо того чтобы уйти, он встал позади нее. Положив руки на деревянную спинку ее стула, он наклонился так, что его губы коснулись Сашиного затылка. Она замерла, чувствуя мощь, скрытую в мужском теле. Он вполне мог одной рукой свернуть ей шею.

Глава 19

— На тебя распространяется право на прикосновение, — сказал Вон, почти прижимаясь губами к ее яремной вене, и вдруг осторожно прикусил кожу. — Ты из Стаи.

Это было последним, что Саша ожидала от него услышать.

Мерси накрыла ладонью ее стиснутый кулак.

— А мы не позволяем кому-то из Стаи умирать без боя.

У Саши защипало глаза от слез.

— Вы не понимаете!..

Уткнувшийся носом в ее шею Вон медленно поднял голову, слегка куснув на прощание ухо, и, выпрямившись, положил руки ей на плечи.

— Мы понимаем, что ты считаешь ПсиНет всемогущей. Потому что тебе всю жизнь это внушали. — Он подвинулся, чтобы опереться на стол рядом с ней. — Но теперь правила изменились.

— Какие правила? — спросила Саша, до боли разочарованная их нежеланием видеть правду. — Советники всесильны. И смертельно опасны.

— Но они не знают ничего о таких, как ты, — парировала Мерси.

Саша перевела взгляд на нее:

— Я всего лишь неправильная Пси.

— Да неужели?

Вон легонько провел пальцами по ее щеке. Саша вздрогнула, не зная, как ей реагировать. Она не раз видела, как леопарды дотрагиваются друг до друга, но никогда не думала, что то же самое ждет и ее. И что это мимолетное выражение привязанности будет исходить от опаснейших стражей.

— А может, лучше назвать тебя уникальной?

С Сашиного языка уже был готов сорваться горький ответ, как вдруг она, нахмурившись, вспомнила о секретных семейных файлах, которые стащила из архива, но до сих пор так и не открыла.

— Мне надо подумать, — пробормотала она, замыкаясь в своем разуме.

Стражи не произнесли больше ни слова. Просто находились рядом, охраняя, пока она листала страницы Пси-записей. Спустя какое-то время на кухню проскользнула Тамсин и принялась за выпечку. Краешком сознания Саша уловила ее тоску по Джулиану и Роману. Прошлой ночью Лукас рассказал, куда на самом деле их увезли, доверяя Саше больше, чем она самой себе. Тамсин не могла — не имела права — уехать со своими детьми: в случае кровопролития без целительницы не обойтись.

Даже не осознавая, что делает, Саша собрала всю едкую грусть Тамсин и втянула ее в себя. Как и раньше, чужие переживания камнем легли ей на сердце, но она знала, что справится. Откуда-то у нее брались силы, чтобы нейтрализовать любые негативные эмоции.

Она понятия не имела, как долго просидела вот так, пока ее не выдернул из состояния транса поцелуй в шею. Только один мужчина имел над ней подобную власть. Моргнув, она обернулась, обнаружив за спиной Лукаса. С каменным выражением на лице он вздернул ее на ноги.

— Ты что делаешь? — В его глазах плескалось бешенство.

— Проверяю кое-какую информацию, которую украла, когда взламывала ПсиНет.

Почему он так злится?

Шрамы на его щеке проступили особенно ярко.

— Я же велел тебе оставаться здесь.

— И я никуда не делась. — Саша тоже стала заводиться. — Что с тобой вообще такое?

Ответом ей был лишь тихий рык, от которого каждый волосок на теле поднялся дыбом.

Только теперь она ощутила в комнате чужое присутствие. Вон, Мерси, Тамсин, а еще Дориан и Клей. Тихие, словно хищники, они продолжали заниматься каждый своим делом, но Саша знала, что они прислушиваются к их спору.

— Лукас… — начала она, собираясь попросить его перенести разговор в более уединенное место.

— Я же вполне ясно велел, чтобы ты держалась подальше от ПсиНет. — Каждое слово звенело от ярости.

— Я туда и не лезла! Я не совсем еще безмозглая дура! — Все, с нее хватит. — Ты ждешь, что я буду сидеть здесь и… и печь печенье, пока тебя нет? — Уловив легкий всплеск веселья на другом конце кухни, она повернулась, чтобы сказать: — Без обид, Тамсин.

— Знаю, милая. Ты не из тех, кто увлекается кулинарией. — Целительница выложила на противень несколько шоколадных фигурок.

— Ты должна была отдыхать и копить силы. И не вздумай сказать, что не тратила остатки своей Пси-энергии. — Лукас обхватил ее за шею, притягивая к себе.

Он был очень осторожен, но Саша обратила внимание, насколько властным получился этот жест.

— Отпусти меня.

Может, он и альфа, но она — кардинал.

Он ничего ей не ответил, вместо этого поинтересовался у стражей:

— Какого черта вы позволили ей нарушить мой приказ?

Саша пнула Лукаса по голени. Он даже не поморщился, лишь предупредил с лаской в голосе:

— И за это ты тоже ответишь.

Вот теперь Саша взорвалась. Может, кардинал из нее и никудышный, но в свое время она научилась одной маленькой хитрости, о которой знало не так много людей. Силой сознания она толкнула Лукаса Хантера так, что он, не успев моргнуть, отлетел на пару футов.

Все замерли.

Саша сообразила, что она только что напала на альфу хищных веров. Впрочем, он это заслужил — Лукас вел себя как полный неандерталец. Встретив взгляд, в котором сейчас было куда больше от зверя, чем от человека, она подбоченилась, стараясь сделать вид, что телекинетический удар ни капельки ее не истощил.

— Все еще хочешь поиграть? — Язвительная насмешка, которой она никогда не позволила бы себе до того, как стала проводить столько времени с верами.

— О да, котенок, хочу. — Лукас стремительно шагнул к ней; в его эмоциях смешались возбуждение и азарт от брошенного ему вызова.

Саша была готова. Использовав последние силы, она почти по-кошачьи запрыгнула на стол за своей спиной. Ее Пси-разум наблюдал за движениями леопардов, и теперь тело скопировало их изящество и грацию. Лукас распахнул глаза, обнаружив, что она сидит посреди столешницы.

— Да ты жульничаешь.

— Бедняжка, — уколола Саша.

— Иди сюда. — Лукас с трудом сдерживал улыбку.

— А ты будешь вести себя прилично?

— Нет.

Ее губы дрогнули. Чувствуя, что глупо сидеть на столе теперь, когда Лукас за ней больше не гоняется, Саша спрыгнула на пол прямо перед ним. Он снова властно обхватил ее за шею, но на этот раз жест выражал не злость, а чувственность. От поцелуя она вся — до кончиков ногтей — вспыхнула.

Когда Лукас наконец поднял голову, Саша воспользовалась моментом, чтобы отдышаться.

— Вы вообще что-нибудь слышали о личной жизни? — спросила она, зная, как ярко алеют ее щеки. Она больше не могла сдерживать физические реакции своего тела. Этот щит пал прошлой ночью.

Тамсин фыркнула:

— Ну прости уж, такое не пропустишь даже при большом желании.

Саша выскользнула из-под руки Лукаса, который, впрочем, тут же последовал за ней, когда она подошла к кухонной стойке и встала перед Тамсин.

— Ты это о чем?

Та закатила глаза:

— Хищные самцы во время брачного танца становятся невероятными собственниками и напрочь забывают о том, что неплохо бы уединиться.

Саша порылась в своем словаре терминологии веров, но этого понятия не нашла.

— Брачного танца?

Мерси присвистнула. Дориан вздрогнул. Тамсин неожиданно заинтересовалась тестом. Вон и Клей таинственным образом испарились.

Лукас за ее спиной будто окаменел.

— Думаю, нам лучше обсудить это наверху.

— О, значит, теперь ты захотел приватности? — пробормотала Саша.

Он сгреб ее на руки, и прежде чем она успела набрать в грудь воздуха и возмутиться, помчался вверх по лестнице. Пару мгновений спустя он бросил ее на кровать и сам улегся рядом.

— Ну уж нет. — Покачав головой, Саша попыталась отодвинуться.

Он закинул на нее ногу:

— И не вздумай снова использовать свои трюки, котенок.

Как раз в этот момент она волной Пси-энергии спихнула с себя его ногу. В следующий миг Лукас снова придавил ее к матрасу.

— И это мы тоже обсудим, — пригрозил он, хотя судя по интонациям, он скорее забавлялся, чем злился.

Саша прищурилась:

— Да стоит мне захотеть, и я превращу твой мозг в желе.

— А кто тогда будет вылизывать тебя до оргазма?

Ее тело будто превратилось в пылающий факел.

— Ты не должен говорить такие вещи.

— Почему нет?

Он раздвинул полы ее белой блузки — Саша только теперь осознала, что Лукас уже успел расстегнуть все пуговицы.

Длинные мужские пальцы нашли грудь, прикрытую бюстгальтером, и потянули за сосок.

— Лукас. — Скорее стон, чем слово.

— Брачный танец — это когда два леопарда навеки связывают свои жизни.

Он накрыл грудь всей ладонью.

Саша распахнула глаза — огонь, который разжег в ней Лукас, задуло ледяным ужасом.

— А что случится, если кто-то из них умрет?

— Тогда тот, кто останется в живых, больше ни с кем не заведет серьезных отношений.

Он властно потянул ткань лифчика вниз, чтобы добраться до распаленной плоти.

— Лукас, не надо. — Саша пыталась выбраться из-под него, но он ее не отпускал. — Ты не можешь. Я вряд ли доживу до конца недели.

— Никуда ты не денешься. — Его голос еще никогда не звучал так властно, глаза стали совершенно звериными. — Ты моя.

Именно этих слов Саша ждала всю жизнь… Но она не могла их принять.

— У меня что, нет выбора?

— Ты сделала его, когда пригласила меня в свои сны, в свой разум. — Он нежно укусил ее за губу. — И еще раз — когда пустила в свое тело.

Ни при каких условиях Саша не могла обречь Лукаса на жизнь, полную одиночества.

— Я отказываюсь в этом участвовать.

— Куда ты денешься. — Опустив голову, он обхватил губами сосок.

Сашины пальцы зарылись в пышную гриву его волос.

— Прекрати.

Что-то довольно пробормотав, Лукас просунул руку ей между ног. Даже сквозь ткань Саша чувствовала тепло ладони.

Она потянула его за волосы, и он было приподнял голову — как оказалось, лишь затем, чтобы уделить внимание другой груди. Бюстгальтер он стаскивать не стал, лизнул сосок прямо сквозь ткань, поглаживая при этом живот. От остроты ощущений все мысли разлетелись. Но Саша должна была говорить, должна была объяснить ему.

— Ты меня не знаешь, — прошептала она.

Он поднял голову:

— Я всю тебя знаю.

— Нет, Лукас. Я не вер, я Пси. Я — это прежде всего мой разум.

— Лгунишка, — ущипнул он ее за влажный сосок.

Саша вздрогнула, на мгновение превратившись в существо из одной лишь плоти.

— Ты такое же животное, как и я, — хрипло зашептал он ей на ухо. — Такая же страстная, голодная, жаждущая.

Она затрясла головой, потрясенная и силой его слов, и своей зависимостью от его прикосновений.

— Я могу убить тебя одной мыслью.

Он потерся подбородком о ее грудь.

— В самом деле, котенок?

Вот так легко он и выиграл их битву. Лукас был дороже ей собственной жизни.

— Не надо, — сказала Саша. — Остановись, пока не слишком поздно.

— Это невозможно остановить. Я убью любого, кто только попытается.

Глядя в его кошачьи глаза, Саша не сомневалась, что он говорит искренне. Она знала, что должна помешать ему связать себя с женщиной, которая сломлена настолько, что даже не уверена, Пси она или уже нет.

* * *

День спустя Саша сидела в гостиной, пытаясь изобрести новые аргументы, чтобы убедить Лукаса в правильности своего плана. Беда в том, что ей так и не удалось придумать, чем же отвлечь всю ПсиНет, чтобы убийца рискнул проявить себя и напасть на Сашу. Она весь день ломала над этим голову, но единственным выходом казался банальный «теракт».

Если до завтра она ничего не сообразит, придется действовать наугад — Бренне и так уже досталось. Хорошо еще, Никита или Энрике не пытались выйти на связь — должно быть, были сами заняты поисками убийцы.

Лукас весь день то появлялся, то исчезал — наверное, готовил пути отхода на тот случай, если им не удастся спасти волчицу. Сейчас он стоял возле окна, глядя в ночь. В мягком свете лампы его кожа сияла золотом.

— Так что за информацию ты украла? — спросил он, оборачиваясь через плечо. За сегодня он перекинулся с Сашей разве что парой слов, но вот касался ее при любой возможности.

Свернувшись калачиком на краешке дивана, она с опаской уставилась на него, словно газель на льва. Лукас не человек или Пси. Он хищник, который решил, что теперь она принадлежит ему. А это значит, Саше надо оставить его прежде, чем она убьет их обоих.

Даже если Лукас не позволит ей прибегнуть к ее плану, наемники Совета все равно набросятся на нее сразу же, как только щиты дадут слабину. Они уже сейчас шли трещинами. Спастись ей не удастся, но вот уберечь Лукаса — вполне. Она ни за что не обречет его на жизнь в одиночестве, как бы ей ни было при этом больно.

— Архивы моей семьи.

Кто-то замер на пороге кухни. Тонкая фигурка Тамсин в сопровождении широкоплечего Нейта.

— Надеюсь, мы не помешали?

— Вовсе нет, — быстро отозвалась Саша, чувствуя облегчение от их присутствия. Оно было совсем не лишним, учитывая, что она с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться Лукасу. — Я рассказывала, что украла в ПсиНет информацию о своей семье.

Лукас покинул свой пост у окна и направился к дивану. Он не отрывал глаз от Нейта, следя за каждым его движением, и Саша почувствовала, как воздух сгущается от ревности. Чуть раньше Тамсин, воспользовавшись очередным исчезновением вожака, предупредила Сашу, что во время брачного танца леопарды могут потерять голову и наброситься на каждого, в ком почувствуют угрозу.

Она попросила Сашу не оспаривать притязания Лукаса, потому что в такие моменты стычки с альфа-самцом ни к чему хорошему не приведут. Саша прекрасно понимала, зачем целительница дает ей такой совет, но последовать ему не могла, потому что это означало бы унылую одинокую жизнь для мужчины, которого она обожает.

Впрочем, она позволила Лукасу опуститься рядом с ней на диван, закинуть ее ноги себе на колени и начать массировать ей ступни.

— И зачем же тебе ее красть? — Нахмурившись, Нейт уселся от Саши как можно дальше. Тамсин устроилась у него на коленях, обвив руками за шею.

— Бумажные записи давным-давно погибли во время пожара. — Сашу это крайне разочаровывало, она всегда подозревала, что нашла бы в архивах многое, чего не знала. — В ПсиНет должна была храниться копия, но нам сообщили, что файлы каким-то образом оказались повреждены.

Пальцы Лукаса сжались вокруг ее щиколотки — он пытался привлечь ее внимание.

— Это и в самом деле так?

— Нет. — Она встретилась с ним взглядом. — Там все — вся наша многовековая история.

Богатейший архив, зачем-то спрятанный от глаз тех, кто имел на него права. Что еще скрывал Совет? К чему еще ограничили доступ?

— И что же ты узнала? — поинтересовалась Тамсин, сворачиваясь калачиком на коленях у Нейта. Саша поразилась, насколько это движение получилось кошачье-чувственным. Рассудительность и практичность целительницы иногда заставляли забыть о том, что она тоже леопард.

— Сперва ничего необычного. Пока не добралась до записей о своей прабабушке, Айя.

Саша вдруг поняла, что неосознанно прильнула к Лукасу, едва не оказавшись у него на коленях. Одну руку он закинул на спинку дивана, другой продолжал поглаживать ее голень.

— На ее файле стоит красная метка.

— И что это значит?

Нейт потер Тамсин шею, и та, казалось, вот-вот растечется от удовольствия.

Сашу удивляла такая степень доверия. Ни одна Пси никогда не открылась бы, не оставила бы себя уязвимой перед столь крупным мужчиной. А вот Тамсин даже не задумывалась. И Саша тоже — когда позволяла Лукасу делать с ней все, что ему вздумается. Эти мужчины вполне могли поддаться тем же разрушительным эмоциям, что в свое время заставляли ее народ калечить собственных детей, и в то же время они, в отличие от Пси, были способны на невероятную нежность.

— Я таких никогда не встречала.

Саша отвела взгляд от парочки напротив и заметила, как пристально наблюдает за ней Лукас, словно знает, о чем она думает.

— Должно быть, Генри и Шошанна Скотт поставили ее сами. Вряд ли моя мать разрешила бы им копаться в наших личных записях.

За незанавешенным окном качнулась ветка, отбрасывая тень на стену. И Саша вдруг поняла, что сидит на коленях у Лукаса, одной рукой обнимающего ее за талию, а другой — ритмично ласкающего ей бедро. Ей стоило бы испугаться того, как сильно она в нем нуждается — так, что это срывает ментальные блоки, которые она поставила, чтобы держаться от него подальше. Вместо этого ей захотелось прижаться к мускулистому телу еще крепче, впитывая его тепло.

— Котенок… — Резкие собственнические нотки исчезли из хриплого шепота, ласкающего ей ухо. Словно ее тихая капитуляция успокоила Лукаса. — Так что за красная метка?

— Я не уверена, но кажется, это как-то связано с Пси-способностями. — Опустив голову ему на грудь, она поделилась самым жутким: — Когда я увидела метку, снова перебрала все файлы. И нашла еще одну такую же.

Тишина.

— На моем.

Саша в ужасе вспомнила, как Энрике все это время преследовал ее. Кто-то знал или догадывался о ее изъяне. Кто-то ждал, когда она совершит ошибку. Вполне может оказаться, что это Энрике играет за обе стороны, используя в своих целях и Никиту, и Генри.

— У тебя есть какие-то предположения, почему могли выделить тебя и твою прабабушку? — Голос Лукаса снова зазвучал резко.

Расстегнув верхнюю пуговицу на его рубашке, Саша положила руку поверх яростно стучащего сердца. Почти сразу она почувствовала, как он берет эмоции под контроль. Ее больше не удивляло, что она умеет успокаивать своего мужчину — это все часть магии веров.

— Тогда мы использовали другую систему обозначений. Айя квалифицировалась как Э-Пси. Сейчас такого понятия больше нет.

Тамсин сосредоточенно свела брови:

— Ты что-нибудь еще нашла?

— Айя родилась в тысяча девятьсот семьдесят третьем. Протокол «Безмолвие» вступил в силу в тысяча девятьсот семьдесят девятом, когда ей было шесть лет. Все дети младше семи попали под программу.

Саша даже представить не могла, каково было девчушке, которую заставляли отказаться от всего, что она только-только научилась ценить.

— И скольких же они потеряли? — тихо спросила Тамсин — как целительница она сразу оценила масштабы бедствия.

— Не знаю. Цифры тщательно скрывались, но все знают, что смертность была колоссальна. Мало кто из того поколения выжил.

Лукас перебирал ее волосы, которые успел расплести, пока Саша вела свой рассказ.

— Но Айя справилась.

— Да. В файле упоминается, что ее мать, Мика, была едва ли не главной противницей «Безмолвия». Сперва я даже подумала, что именно этим объясняется метка, но там были и другие странности. При рождении коэффициент Э-Пси составил восемь и три, а после завершения программы — всего лишь шесть и два, причем класс способностей больше не указывался.

В душе Саша оплакивала двух незнакомых ей женщин. Что же испытывала Мика, наблюдая, как в дочери (а ведь имя Айя на ее языке означало «любовь») напрочь выжигают все эмоции?

— Прости, не совсем поняла, — выпрямилась Тамсин.

Саша заставила себя вынырнуть из ужасов прошлого.

— Все Пси делятся на группы соответственно их способностям. Например, моя мать классифицируется как Т-Пси, коэффициент девять и один — это значит, что основной ее талант лежит в области телепатии. Как и у большинства Пси, у нее есть и другие навыки, правда, их коэффициент ниже двух.

Саша сделала паузу, чтобы убедиться, что все ее поняли.

— Продолжай, — кивнула Тамсин.

— Еще есть Тк-Пси.

— Телекинетики, — догадался Нейт.

— Верно. И М-Пси — медики, которые способны просканировать человеческое тело и определить источник болезни. Они чаще остальных контактируют с прочими расами. Есть и другие способности. Телепатия настолько распространена, что разделяется на несколько более узких областей.

Например, ее мать способна заразить разум смертельным вирусом, а Мин ЛеБон — мастер психической атаки.

— М-Пси также встречаются весьма часто. Куда реже — психометрия, телекинез с умением телепортироваться или трансмутация — способность изменять материальную форму других объектов. Самые уникальные среди нас — Я-Пси.

Ладонь Лукаса пробралась ей под блузку и легла на спину, такая горячая, что будто оставляла клеймо, от которого Саше не хотелось избавляться. Однако ей надо изо всех сил сопротивляться ему. Не говоря уж об остальных.

Леопарды объединились против нее. Никто из них не желал ей рассказывать, каков последний этап брачного танца, чтобы Саша смогла как-то помешать его завершению. Их альфа выбрал ее, и они не собирались давать ей ни единого шанса ускользнуть. Даже Вон отказался, хотя она всячески пыталась убедить его, что этим спасет Лукасу жизнь. Они не понимали, насколько всесильна ПсиНет. Ей невозможно противостоять.

Глава 20

— Я-Пси, — пробормотал Лукас. — Дай-ка угадаю. Ясновидящие?

Саша кивнула.

— Сейчас их, как правило, нанимают крупные корпорации — прогнозировать рынок, но я слышала, что прежде они помогали полиции бороться с преступностью.

Если бы они не утратили свою человечность, поддавшись холодному соблазну денег, возможно, родители Лукаса остались бы в живых. И как ему теперь не ненавидеть ее расу? Не ненавидеть ее саму?

— А вот Э-Пси больше нет, — задумчиво произнесла Тамсин.

— Верно, — нахмурилась Саша. — И это совершенно бессмысленно. Способности могут проявляться крайне редко, но исчезнуть полностью?.. Невозможно.

— А ты сверяла системы классификации? — уточнил Лукас.

Саша кивнула, решив не упоминать, что для этого ей пришлось ненадолго подключиться к ПсиНет.

— Да, эти сведения в открытом доступе. Похоже, Советники не думали, что кто-то ими заинтересуется. До «Безмолвия» категория Э-Пси использовалась не раз. После принятия программы ее не переименовали, она просто исчезла. — Саша разочарованно выдохнула. — И я понятия не имею почему!

— А в чем твоя специализация? — спросил Нейт.

На этот вопрос Саше очень не хотелось отвечать, потому что рассказать — все равно что признаться в своей никчемности.

— У меня ее нет.

— Но ты же телепат, — нахмурилась Тамсин. — Мальчики сказали, ты с ними мысленно общалась.

Саша улыбнулась, вспоминая озорное любопытство Джулиана и Романа.

— Телепатия — один из основных навыков, без которых нам не выжить. — Иначе просто не получится поддерживать связь с ПсиНет. — Все Пси владеют ею как минимум на уровне единицы. Мой коэффициент телепатии — три и пять, а еще телекинез — чуть больше двух, ну и парочка слабых способностей, которые даже замерить не удалось.

— Ты же кардинал, — крепче обнял ее Лукас, видно, разглядев под улыбкой скрытую боль, — то есть у тебя уйма сил.

Саша тут же покачала головой:

— Нет, это означает лишь, что у меня большой потенциал. Обычно основная способность кардинала превышает коэффициент десять — все, что выше этой отметки, просто невозможно замерить. Хотя в измерениях нет особой необходимости, кардинала и так легко определить. — С самого рождения их выдают глаза. — И в моем случае этот потенциал так и не реализовался. — Саша пожала плечами, стараясь не выдать, что это для нее значит. — Мама всегда говорила, что даже это не помешает мне занять высокую должность при Совете, но я думаю, она собиралась мне помочь. — Например, посредством расчетливых убийств. — Хотя со временем она перестала поднимать эту тему. Мы обе понимали, что мне просто не хватит сил, чтобы там выжить.

Вскочив с коленей Нейта, Тамсин принялась вышагивать по комнате. Страж удивленно уставился на нее.

— Саша, я не Пси, но я чувствую твои способности, так же, как я чувствую Лукаса.

Та склонила голову набок:

— Я не совсем понимаю…

— Пси уверены, что веры не способны их прочитать, но некоторые все же могут. — Тамсин обрушила эту на Сашу новость с поистине кошачьей ухмылкой. — Спроси у Лукаса.

Саша обернулась к нему и увидела на его лице точно такую же улыбку:

— Ну-ка, выкладывай.

— Раскомандовалась, — прорычал он, но в его глазах замерцало веселье. — Всякий раз, когда ты используешь свои способности, я об этом знаю. Более того, я чувствую уровень этих сил. И ты, котенок, никак не тянешь на троечку.

— Быть не может, — отмахнулась Саша. — С самого нашего знакомства я толком не использовала никаких способностей. Та волна телекинеза, например, которой я тебя оттолкнула, была совсем слабой. Должно быть, ты что-то неправильно уловил.

Подавшись вперед, Лукас прикусил ее нижнюю губу.

— Это за тот толчок.

Она скорчила гримасу:

— Осторожнее, а то я могу прибегнуть к трансмутации — меня как раз хватит, чтобы сделать твои волосы зелеными.

Она блефовала, но Лукас все равно прищурился, размышляя, насколько она серьезна.

— У тебя есть силы, — прервала их игры Тамсин. — Может, ты Э-Пси, как твоя прабабушка. Может, эта способность у вас под запретом, и поэтому тебе о ней не рассказывали, вместо этого убедив, что ты ничего не умеешь. Если каждый день слышать ложь под видом правды, рано или поздно в нее начнешь верить, даже если это идет вразрез с тем, что чувствуешь.

Саша широко раскрыла глаза:

— Когда я была маленькой, мои учителя не раз говорили, какой у меня огромный потенциал, и очень жаль, что он заблокирован.

Обрывая ее мысли, Лукас одним быстрым движением вдруг поднялся.

— Что?.. — Она тоже хотела встать, но Лукас усадил ее обратно на диван.

— Тихо. — Нейт повернул голову в сторону входной двери.

Лукас замер в молчаливо опасном ожидании.

— Где Вон и Клей?

— На заднем дворе.

Нейт подошел к Лукасу.

— Тэмми, уведи отсюда Сашу.

— Я не уйду. Это и моя битва.

Лукас пронзил ее сверкающим зеленым взглядом.

— Вообще-то нет. Снаружи волки. Тэмми?

Целительница шагнула вперед и взяла Сашу за руку.

— Идем. Лукас не сможет сосредоточиться, пока ты рядом, — едва слышно прошептала она.

Саша почувствовала в нем яростное стремление защищать и поняла, что Тамсин права. Не желая ставить его под угрозу, она, пусть и несколько разочарованная, последовала за Тэмми на второй этаж.

В коридоре они встретили Дориана, с головы до ног одетого в черное. Прижав к губам палец, он взмахом головы велел им не задерживаться. Саша застыла, улавливая исходящий от него смертоносный гнев, обещающий гибель каждому, кто вздумает ему помешать.

— Идем же, — потянула Тамсин ее за руку.

Нахмурившись, Дориан жестом приказал им двигаться. Саша заставила себя сделать шаг, затем другой. Сейчас ей было не по силам справиться с глубокой яростью стража — только не когда он сознательно взращивал ее в себе.

Оказавшись за тяжелой деревянной дверью спальни, Саша повернулась к Тамсин:

— Как ты это выносишь? Сидеть здесь в безопасности, пока они внизу?

— Я целительница. Моя смерть не принесет никакой пользы. И моя битва начинается после того, как они отвоюют свою.

Ее голос прерывался от эмоций.

— Ты хотя бы так сражаешься. Они должны позволить мне им помочь — моих телекинетических или телепатических способностей хватит, чтобы устроить там хаос.

— Возможно, удастся обойтись без насилия. У нас с волками союз. — Похоже, Тамсин сама не очень-то себе верила. — Я тут кое о чем подумала.

— О чем? — Саша ходила по комнате, чувствуя себя скорее зверем в клетке, а не спокойной рассудительной Пси. — Что глупо запираться здесь, когда мы способны сами себя защитить?

— Если спустишься, сделаешь Лукаса уязвимым. — Тамсин словно умоляла ее одуматься. — Если волки догадаются, что брачный танец не завершен, они используют тебя, чтобы добраться до Лукаса.

— А они поймут, если мы не скажем?

Тамсин затихла на секунду.

— Не знаю. Они волки, а не кошки. Их нюх сильно отличается от нашего — возможно, они решат, что ты уже принадлежишь Лукасу.

Почему-то это заставило Сашу улыбнуться.

— Как ты можешь так легко об этом говорить? Мне казалось, хищные веры очень ценят свою независимость.

— Все просто. — Тамсин взяла Сашу за руку. — Ведь Лукас тоже тебе принадлежит.

Саше хотелось отстраниться, но она чувствовала, что целительнице необходимо касаться кого-то, чувствовать связь со Стаей. Там, внизу, лицом к лицу с волками, находился Нейт, и, несмотря на все свои рациональные рассуждения, Тамсин была в ужасе. Не совсем понимая, откуда она знает, что делать, Саша притянула Тэмми к себе, и та без колебаний шагнула к ней в объятия.

— Почему вы считаете меня одной из Стаи? — спросила Саша, поглаживая густые волосы целительницы.

— От тебя пахнет Лукасом — не только на физическом уровне. Не знаю, как это выразить словами. — Тэмми отступила, словно что-то помогло вернуть ей силы. — Мы признаем тебя и телом и сердцем. Мы знаем, что ты одна из нас.

— Но я ведь еще не повязана с Лукасом, — возразила Саша, чувствуя, как на ее шее смыкается удавка. Она не могла, не хотела разрушать жизни людей, ставших для нее всем. Если Лукас умрет, Стая распадется. Может, она и не погибнет, если ее возглавит кто-то из стражей, но душевно леопарды будут сломлены. Она ни за что не сделает этого с ними.

— Ты так к этому близка, что разницы никакой. — Откинув с лица волосы, Тамсин подняла руку, не давая Саше себя перебить. — И не спрашивай, в чем заключается последний этап. Не могу сказать. У каждой пары он свой… — Она вздохнула. — Впрочем, мужчина, как правило, знает, что надо сделать — я так понимаю, это естественный способ не позволить чересчур независимой женщине избежать брачных уз.

— Он никогда мне не скажет. — Саша тяжело опустилась на пол, свесив голову. — Тамсин, я теряю над собой контроль… и не хочу утащить за собой Лукаса.

Тамсин встала перед ней на колени.

— У тебя нет выбора. Наши узы — это вовсе не обычный брак. У веров не существует понятия развода, и раз уж ты нашла свою пару, нельзя просто развернуться и уйти.

Саша встретила ее полный сострадания взгляд.

— Я его убью, — панически прошептала она.

— Возможно. А может быть, ты спасешь его. — Тамсин улыбнулась. — Без тебя Лукас постепенно превратился бы в настоящего зверя, хищника, не знающего жалости и пощады.

— Ни за что.

— Он крещен кровью, Саша. Никогда не забывай. — Тамсин уселась рядом. — Знаешь, каким он был до встречи с тобой? Знаешь, что он делал? Я день за днем наблюдала, как он душит Стаю своей опекой, становится все более жестким и непреклонным, особенно с детьми, и я ничего не могла с этим поделать. — То, с каким пылом заговорила вдруг целительница, завораживало. — О, конечно, он был нашим альфой, и мы за ним бы в ад спустились, стоило ему только попросить. Но чтобы править, нужно что-то, помимо железной хватки, и Лукас начинал терять это что-то.

— Вроде бы у него неплохие отношения с Китом, — вспомнила Саша худощавого подростка.

— Пять месяцев назад, после гибели Кайли, он запретил Киту бегать в одиночку.

— Почему?

— Не хотел, чтобы с парнишкой что-то случилось. — Тамсин покачала головой. — От Кита пахнет будущим альфой — если с ним нянчиться, это сломает его психику и навсегда отвернет от Стаи. Он больше, чем все остальные дети, нуждается в свободе для живущего в нем зверя.

— И ты заставила Лукаса передумать?

— Нет, Саша. Это ты. — Тамсин положила руку ей на колено. — Казалось, Кит вот-вот сорвется, как вдруг Лукас — как раз после встречи с тобой — взял его на пробежку. А когда он вернулся, Кита с ним не было.

— Он его отпустил? — Саша знала, что это, должно быть, оказалось для Лукаса очень непростой задачей. Стремление защищать тех, кто ему дорог, любой ценой было у него в крови. И в то же время он не мог этого делать — иначе это сгубило бы тех, кого он пытался уберечь от беды.

— Ты заставила его думать разумно, видеть дальше своих эмоций.

— Кажется, ты меня переоцениваешь. Я в своих-то эмоциях разобраться не могу.

— Похоже, я знаю, кто такие Э-Пси.

Саша стиснула кулаки.

— Думаешь, «Э» означает «эмоции»? Я тоже так предполагала, но это бессмысленно. До «Безмолвия» все Пси испытывали эмоции.

Вместо ответа Тамсин неожиданно сменила тему:

— Веры-целители по всей стране заключили что-то вроде союза, — начала она. — Мы делимся знаниями даже с теми, кто формально должен быть нашим врагом. Альфы и не думают нам мешать. Они знают, что умение исцелять — не из тех, что выбираются добровольно, и мы неспособны скрывать информацию, если она может спасти чью-то жизнь.

— И это Пси считают себя свободными от предрассудков, — прошептала Саша, до глубины души пораженная человечностью так называемых животных. — Да мы воды не подадим противнику, даже если он будет умирать у нас на пороге.

— Но не ты, Саша. А ты ведь тоже Пси. Возможно — правда, только возможно — есть и другие, похожие на тебя.

— Если бы ты знала, как я надеялась… Я не хочу быть одна, Тамсин. — От слез перехватывало горло. — Я не хочу умирать в холодной тишине.

Тамсин покачала головой:

— Ты больше никогда не будешь одна. Ты с нами, ты в Стае. — Она накрыла Сашину ладонь. — Не бойся отпустить ПсиНет. Когда ты упадешь, мы тебя поймаем.

Саше отчаянно хотелось сказать ей правду, но она не могла. Если хоть кто-то из леопардов догадается, они ни за что не позволят ей привести свой план в исполнение. Тогда волки нападут на Советников, и в войне Пси и двух крупнейших хищных стай страны погибнут тысячи — как виновных, так и ни в чем неповинных.

Самый охраняемый секрет ПсиНет заключался в том, что это не просто информационная сеть — это паутина каналов жизненной энергии. Никто не знал, как она была создана, хотя ходили слухи, что она возникла сама по себе, потому что каждый Пси нуждался в постоянной связи с другими разумами.

Если этот канал заблокировать, смерть неминуема. Даже в коме Пси поддерживали связь — тело само подключалось к источнику жизни. Как только Саша выпадет из Сети, ее ждет бесконечная тьма.

— Спасибо, — прошептала она Тамсин, пряча свой страх.

Та лишь сжала ей руку.

— Так вот, я рассказала тебе о союзе целителей не просто так. Дело в том, что мы передаем друг другу и разные легенды. Одна из них очень интересна — о целителях разума, которые исчезли лет сто назад. Странное совпадение, не находишь?

Саша вскинула голову:

— Целители разума?

— Да. Они умели забирать чужие боль и страдания, помогали людям избавиться от груза эмоций. Они исцеляли истерзанных, измученных, надломленных, перевязывали невидимые кровоточащие раны. — У Тамсин загорелись глаза. — Перед ними преклонялись, потому что они пропускали через себя все то, что забирали. Они снимали бремя с других, и, должно быть, это причиняло им немалую боль.

Саша было так потрясена, что ее било дрожью. Все те разы, что она представляла, как снимает чужую боль, которая тяжестью оседала на ее сердце… это не было игрой воображения.

— Они исцеляли души, — прошептала она, зная, что Тамсин говорит чистую правду.

И это все объясняло. Неудивительно, что ей становилось все хуже. Способности, жестко подавлявшиеся двадцать шесть лет, скапливались, не получая выхода. И вот они достигли точки кипения.

— Мне кажется, вот кто ты, Саша. Ты целительница душ.

Одинокая слеза поползла по ее щеке.

— Они говорили, что я неправильная, — прошептала она. — Говорили, что во мне изъян.

Их ложь заставляла ее сдерживать свой свет, эту звездную радугу ее целительного дара.

— Калечили меня. А ведь они все знали!

Мать наверняка поняла, чем объясняется ее непохожесть на других. Она Советник — она знала семейную историю, знала то, что скрывали… что должны были уничтожить.

— Стараясь избавиться от ненависти и агрессии, — Тамсин подвинулась к ней, обнимая за плечи, — они избавились и от своего самого драгоценного дара.

* * *

Лукас вышел во двор. Его сопровождали Нейт и Дориан. Вон и Клей держались в тени, а Мерси пряталась на дереве за спиной волков.

Хоук стоял в компании двух своих лейтенантов: Индиго — потрясающе красивой женщины с холодными глазами снежного волка, высокой, стройной и безо всякого сомнения смертельно опасной, и Райли — очень крупного мужчины, на первый взгляд медленного и грузного. Впрочем, это было лишь иллюзией — он мог снять на лету матерого зверя. Даже не меняя облика.

— Зачем вы здесь? — спросил Лукас.

Хоук шагнул вперед, оставляя лейтенантов за спиной. Лукас сделал то же самое. Встреча двух вожаков на нейтральной территории. Вот только это не было нейтральной территорией — они находились в убежище Дарк-Ривер. Волки не имели права ступать на эту землю без чертовски веской на то причины. Предыдущий визит Хоуку простили лишь потому, что он пришел один. Появление же с сопровождающими было знаком агрессии.

— Мы хотим поговорить с твоей Пси, — безо всякого вступления заявил Хоук.

— Нет, — яростно отрезал Лукас.

— Я доверяю тебе, кот, но не кому-то из Пси. — В глазах Хоука горела жажда крови. — И я не отдам жизни своих людей в руки кого-то из них, пока не встречусь, с ней лично. Бренну похитили четыре дня назад — осталось всего лишь двое суток до ее смерти. А ты просишь нас ждать.

— Если ты мне доверяешь, зачем тебе видеться с ней?

— А ты не сделал бы то же самое на моем месте? Что, если бы в руках той твари находилась Рина? — На лице Хоука вдруг появилось неестественное спокойствие. — Мы пришли не затем, чтобы драться, так что можешь велеть своей кошке на деревьях спускаться.

Лукас не удивился, что Хоук засек Мерси — слабак не способен возглавить хищную стаю. Сам Лукас был таким же.

— Вам не о Мерси надо беспокоиться.

— Черт возьми, Лукас. Не рви наш союз ради этой никчемной гребаной Пси. Она же ничего не зна…

Кулак Лукаса впечатался в челюсть волка. Тот рухнул на землю. По двору эхом прокатилось рычание, и стражи и лейтенанты приготовились броситься на противника.

Глава 21

Стоя над упавшим волком, Лукас с трудом удерживался, чтобы не оскалить зубы.

— Она моя. Помни об этом, когда в следующий раз раскроешь пасть.

Поднявшись, Хоук махнул рукой. Индиго и Райли расслабились.

— Черт, Лукас, мог бы и сказать, что она в самом деле твоя пара. — Потерев ушибленную челюсть, он поморщился. — У тебя просто убийственный хук правой.

— Вы не должны были сюда приходить.

— Вообще-то именно я доставил твою Пси целой и невредимой.

Глядя на своего противника, Лукас даже сквозь пелену злости понимал, что Хоук прав. Тот имел право встретиться с женщиной, которой был вынужден доверить жизнь одного из своих людей. И Райли тоже нуждался в гарантиях, что судьба сестры в надежных руках.

— Все твои волки знают об этом месте?

— Нет. Как и не все леопарды знают о наших тоннелях, — напомнил Хоук, как Лукас со стражами разыскали главное убежище Сноу-Данс.

Их союз с самого начала был непрочным — два хищника кружили вокруг друг друга, выжидая, кто же набросится первым. Пора сделать новый шаг к созданию альянса, которой станет реальной силой против Пси.

— Я собираюсь пригласить тебя в этот дом.

Прежде они всегда встречались на нейтральной территории. И хотя это никогда не оговаривалось, оба знали, что, что бы ни случилось, их логова никогда не будут запятнаны кровью. Однако этого хрупкого доверия было уже недостаточно. Приглашение Лукаса расширяло границы, уже и без того сдвинувшиеся, когда лейтенанты Хоука позаботились о подростках Дарк-Ривер, как о собственных щенках.

Холодные голубые глаза, не мигая, уставились на него:

— Это был бы неплохой ход.

— И не заставляй меня о нем пожалеть. — Лукас протянул руку.

Хоук пожал ее, и они на миг стиснули друг друга в крепких мужских объятиях двух охотников. Отступив, Лукас повернулся и направился к дому. Хоук и лейтенанты последовали за ним.

— Границы открыты, — произнес Хоук достаточно громко, чтобы его услышали все остальные веры.

Лукас подумал о назревающей войне и о безопасности своих людей, затем о том, чего хотели бы они и в чем он не имел права им отказать. Пусть они были хищниками, но оставались при этом куда больше людьми, чем Пси.

— Границы открыты.

Два этих простых слова связали обычный союз узами крови. Они давали право каждому члену обеих стай свободно приходить на чужую территорию безо всяких обязательств. Но самое главное заключалось не в этом.

Теперь волки всегда придут на помощь леопардам, а леопарды умрут за волков.

И неважно, с кем будет драка.

Оказавшись внутри, лейтенанты и стражи, тем не менее, не ослабляли бдительности, пристально наблюдая как друг за другом, так и за вожаками. Может, теперь они и стали кровными союзниками, но для полного доверия нужно время.

— Дориан. — Лукас кивком велел тому привести Сашу. Ему отчаянно хотелось самому за ней отправиться, хотелось находиться рядом с ней каждый миг, чтобы защищать ее. Но он не мог оставить своих людей наедине с волками, равно как и не мог выдать, какой испытывает по своей паре голод. Голод, становившийся невыносимым именно на последнем этапе брачного танца.

Нельзя, чтобы Хоук догадался, что брачные узы еще слабы. Вряд ли это разрушит их альянс, но, вполне возможно, помешает волкам довериться Саше.

Вот только зверь не желал слушать доводы разума. Он хотел Сашу. Прямо сейчас. Лукасу непросто давалась борьба с собственническими инстинктами пантеры. Сейчас он ревновал даже к своим стражам. Эту цену приходилось платить за то, что он был хищником и альфой.

Никто не произнес ни слова, пока Саша с Тамсин не вошли в комнату, Дориан следовал прямо за ними. Тэмми не стоило сюда приходить и ставить себя под возможный удар — стражи и так держались настороже из-за необходимости защищать женщину из Стаи. Нейт прищурил глаза — явно дико разозлился на свою пару. Ее присутствие уже сейчас доводило ситуацию до точки кипения.

— Тамсин, — начал Лукас, притягивая Сашу к себе. — Тебе надо уйти.

Он редко отдавал ей приказы и вообще относился к ней с излишней мягкостью. И даже знал почему.

Вовсе не потому, что его мать тоже была целительницей, как многие думали. Нет, причина крылась в том, что Лукас видел, до чего Тэмми довела себя, пытаясь спасти его отца. Она чуть себя не убила, едва не истощила все ресурсы своего хрупкого восемнадцатилетнего тела. А когда они нашли его самого, она отчаянно пыталась выдавить для Лукаса последние капли своего дара.

Тем не менее, сейчас он не мог позволить Тэмми ему перечить, не мог позволить себе ни малейшей слабинки. Если она вздумает спорить, ему придется обойтись с ней жестко, а ему этого очень не хотелось. Вдруг, к его удивлению, заговорила Саша:

— Тэмми должна остаться.

Волки подняли брови, но в их глазах мелькнуло уважение. Когда дело касалось пары альфы, правила менялись. Никто не хотел, чтобы вожак был повязан со слабой женщиной.

— Зачем это? — Хоук повернулся к ним лицом, оперевшись спиной о каминную полку.

Лукас встал так, чтобы прикрыть собой Сашу и Тэмми.

— Не твое дело, волк. Ты хотел видеть Сашу. Так вот она.

Саша толкнула его в бок, вынуждая подвинуться, чтобы она могла встретиться с Хоуком взглядом. Впрочем, большего Лукас ей позволять и не собирался.

— Знаю, ты мне не доверяешь, — начала она. — А еще я знаю, что ты всей душой ненавидишь Пси.

Хоук поджал губы, и его глаза заледенели.

— Но мне ты и не должен доверять — ты должен доверять Лукасу.

Хоук фыркнул:

— Он же твоя пара. Едва ли он может судить объективно.

Лукас беспомощно, не имея возможности ее предупредить, ждал, что сейчас Саша оспорит их брачные узы.

А она вдруг обняла его за талию. Пантера в нем чуть не замурлыкала.

— Ты серьезно думаешь, что он выбрал бы в пару того, кто способен причинить вред его Стае?

— Да, волк. — Облегчение будто огнем пронеслось по венам Лукаса. — Так насколько ты мне доверяешь?

— Откуда нам знать, что она не промыла тебе мозги? — жестко спросил тот.

— Тебе, так же как и мне, прекрасно известно: Пси не могут контролировать наш разум дольше пары минут.

Лукас следил за каждым движением Хоука, оставив Индиго и Райли на совести стражей. Он чувствовал, что из них двоих сейчас более опасен Райли, потому что он, как и Дориан, потерял дорогого человека.

— А ей пришлось бы манипулировать не только мною, но и моими людьми.

— Пси никогда не действуют в одиночку. — Хоук, не мигая, глядел на них.

Саша крепче обняла Лукаса.

— А еще Пси не испытывают эмоций. — Поднявшись на цыпочки, она поцеловала уголок его рта. — А я испытываю так много, что это грозит меня уничтожить.

Эти слова никто не смог бы оспорить. Она была очень красивой чувственной женщиной, словно сирена, манившей Лукаса. Ни один свободный мужчина не мог бы игнорировать этот зов — легче перестать дышать.

Все его инстинкты велели ему взять ее, прямо здесь, прямо сейчас, чтобы остальные увидели, что она его. Борьба с внутренним зверем лишь распаляла это желание так, что шерсть пантеры щекотала изнутри кожу.

— Тогда неважно, что у тебя глаза кардинала. — Хоук скрестил на груди руки. — Ты слабее тех, с кем мы сражаемся.

— Ты считаешь эмоции слабостью? — Тамсин попыталась обойти Дориана, впрочем, безуспешно. Нейт, стоящий у противоположной стены, буравил ее взглядом, очевидно, мечтая, чтобы она заткнулась, но целительница была не из тех, кто покорно подчиняется приказам. — Это эмоции делают нас сильнее!

— Она не одна из нас, — отрезал Хоук. — Ее значимость в том, что она ничего не чувствует. А если она чувствует, стало быть, у нее какой-то дефект. Мы не можем поручить жизнь Бренны неполноценной Пси, которая в любой момент сломается.

Когти пантеры прорывались сквозь кожу Лукаса.

— Выбирай слова, когда говоришь о моей женщине, Хоук. Не хотелось бы тебя убивать. — Предупреждение словно повисло в воздухе.

Саша обняла его уже обеими руками.

— Лукас, он прав. От меня было бы мало толку, будь я слабой.

— Ты не слабая. — Он накрыл ее ладони своими, наслаждаясь публичным проявлением нежности. Эта Пси принадлежала ему, и он не даст ей сбежать. Ни за что.

— Верно, — согласилась Саша. — Не слабая. Я кардинал Э-Пси.

Глаза Хоука полыхнули, выдавая его изумление.

— Хоук, что ты знаешь об этом?

Что же такого удалось выяснить Саше, раз она произнесла эти слова с невероятной уверенностью? Впрочем, он не мог устраивать ей допрос перед волками.

— Я хочу видеть ее лицо, — потребовал Хоук.

Лукас заметно напрягся. Саша, разжимая руки, отступила.

— Лукас, ну же. Теперь моя очередь сражаться.

Услышав тоску в ее голосе, ему удалось совладать с бесящимся зверем. Он пропустил Сашу вперед, но так, чтобы в любой момент прикрыть ее своим телом.

— Если ты или твои лейтенанты хотя бы моргнут не так, я разорву вам всем глотки. — Даже не угроза, просто констатация факта.

— Справедливо, — кивнул Хоук. Когда речь шла о жизни пары, шутки заканчивались.

— И что ты хотел увидеть? — Саша чуть склонила голову набок, глядя на волка. Он был таким одичавшим, что, казалось, даже Дориану до него далеко, — лишь тончайшая грань разделяла человека и зверя.

— Я хочу, чтобы ты подтвердила свои слова делом.

— Уверен? — тихо спросила она.

Челюсть Хоука была будто высечена из камня.

— Да.

Глубоко вздохнув, она закрыла глаза. Все чувства обострились. Сзади давила властная ревность, исходящая от Лукаса. Он казался источником настоящей силы, но где-то в нем еще таилась боль мальчика, которым он когда-то был, обернувшаяся теперь ярым стремлением защищать. Саша улавливала и его решимость во что бы то ни стало удержать ее, но этого допустить не могла. Он провел детство без родителей, и она не обречет его на жизнь без пары.

Кроме этого она ощутила глухую ярость Дориана, такого истерзанного, что ей потребовались бы годы, чтобы облегчить его страдания. Вот только у нее не было этих лет.

Тамсин казалась сплетением нежности и радости, силы и заботы. Каждый воин тоже имел свой собственный уникальный эмоциональный запах, но Саша искала только Хоука и вскоре его нашла.

Эмоции волка холодным ужасом ударили по ней. Она еще никогда не испытывала столь необузданного, неприкрытого бешенства. Сердце этого мрачного и жестокого мужчины сплошь покрывали шрамы. Хоук мог жить, мог править своей Статей, но никогда не сумеет любить, пока его ослепляет кровавая пелена смерти.

Саша не знала, сознает ли он вообще, что она делает, получит ли он нужные ему доказательства. Но она не могла отпустить его, не попытавшись затянуть гнойные раны в его душе. Как и Дориана, за один раз его не исцелить, но, возможно, она даст ему хотя бы миг передышки.

Мысленно обняв его, она потянула прочь злость и жестокость, заменяя их радостью и смехом. Удивительно, но волк отозвался на ее действия так же, как Лукас. Потрясенно вздрогнув, он попытался ее оттолкнуть. Пусть он не Пси, но определенно говорил ей «Нет».

Саша тут же отступила.

Открыв глаза, она обнаружила, что Хоук смотрит на нее как на призрака:

— Не думал, что эмпаты еще существуют. — В голосе прорывалось рычание волка.

Эмпат.

Это было нужное слово, то самое, которое Пси вытравили из своего лексикона.

— Я тоже, — прошептала она, прижимаясь спиной к груди Лукаса. Тот обнял ее, Саша накрыла его ладони своими. Она была готова поклясться, что ощутила под кожей пушистость меха.

— Ты можешь атаковать, используя эти способности? — Хоук не отрывал взгляда от их сцепленных рук.

— Все не так просто, — ответила она, успев подумать над этим еще наверху. — Но с их помощью я проживу достаточно долго, чтобы вы успели найти Бренну.

Лукас стиснул ее еще крепче.

— Мы не прибегнем к твоему плану, пока не придумаем, как безопасно вытащить тебя из ПсиНет.

Хоук переступил с ноги на ногу. Саша встретилась с ним взглядом, и ее душа застыла в ужасе. Он знал. Альфа Сноу-Данс откуда-то знал, что из ПсиНет можно выйти лишь ценой жизни. «Молчи», — принялась беззвучно умолять она. Если Лукас об этом узнает, он ни за что ее не отпустит. Никогда.

А ей нужно это сделать, нужно избавиться от комплекса неполноценности, спасти чей-то яркий свет жизни прежде, чем угаснет ее собственный.

— Прости, сладенькая. — Хоук поднял руки ладонями наружу. — Но ты его пара. Если я отправлю тебя на смерть, Лукас рассвирепеет и захочет моей крови. И вряд ли в таком случае наши шансы будут равны.

Объятия Лукаса ощущались уже кандалами.

— Саша, о чем он?

Это было предупреждение. Она что-то скрывала он него, и ему это очень не нравилось. А Хоуку он сказал:

— Можешь уже идти. Ты получил, что хотел.

Хоук глядел на них пару секунд прежде, чем кивнуть:

— Если убийца будет держаться прежней схемы, у нас два дня. Береги свою женщину, кот.

На этом волки ушли. Мерси, Клей и Вон последовали за ними, чтобы проводить до самой границы.

Лукас не стал дожидаться возвращения стражей.

— Нейт, Дориан, охраняйте дом.

— Лукас, — начала Тамсин. — Может быть, лучше…

— Не лезь не в свое дело. — Тамсин изумленно округлила глаза — он еще никогда не говорил с ней таким тоном. — Нейт, если хочешь, чтобы твоя пара дожила до утра, держи ее в руках.

Лукас не шутил. Его терпение было небезгранично, и Сашиных секретов уже хватило, чтобы вывести его из себя.

«Если я отправлю тебя на смерть…»

Что волк знал такого, о чем ему самому неизвестно?

— Не разговаривай так с Тэмми, — взвилась Саша.

— Я буду говорить со Стаей так, как пожелаю. А у тебя нет права голоса, пока ты со мной не объяснишься. — Схватив за руку, он потянул ее к лестнице.

Ментальная волна ударила его в грудь, но он был к этому готов и лишь с тихим шипением пошатнулся.

— Не такой уж ты сильный телекинетик, котенок.

Он сдался звериным инстинктам, не оставляющим в нем ничего цивилизованного.

— Черт возьми, Лукас. Отпусти меня!

Она попыталась высвободиться, пнув его по голени.

Сытый по горло ее сопротивлением, Лукас наклонился, перебросил Сашу через плечо и рванул вверх по лестнице. С его звериной силой она казалась легче пушинки, а барабанящие по спине кулаки ощущались скорее лаской. Саша орала и вопила все время, пока он тащил ее в спальню, а затем запирал за собой дверь.

Когда он поставил ее на ноги, она на него замахнулась. Лишь молниеносные рефлексы уберегли его от синяка под глазом. Прижав ее руки к бокам прежде, чем она решила повторить этот фокус, он встретил Сашин разъяренный взгляд. Женщина в его объятиях была чистейшим огнем и отличалась от Пси, с которой он познакомился, как ночь ото дня.

В животе зашевелилось желание, пробужденное сверкающим блеском ее эмоций. Пантера рычала, что эта женщина как нельзя лучше подходит ему. Она никогда не склонится перед его приказами. Она не побоится бросить ему вызов. И будет драться за него так же, как его мать сражалась за отца.

— Если сейчас же меня не отпустишь, клянусь, я тебя вырублю, — пригрозила она. — Мне все равно хватит телекинетических сил, чтобы проломить твой толстый череп.

— Я не двинусь с места, пока ты не скажешь, что имел в виду Хоук.

Ее запах проник ему в легкие, распаляя собственнические инстинкты.

— Тебе не надо этого знать.

Он выругался:

— И как, по-твоему, я выглядел перед волками? Если моя пара хранит от меня секреты?

На мгновение Саша будто пришла в замешательство.

— Он не должен был знать. Никто не должен.

— Но Хоук знает, и я тоже имею на это право. Ты моя!

— Не используй на мне эти штучки, Лукас. Ты мне не альфа!

Ему не хотелось подчинять Сашу себе таким образом.

— Но я твоя пара. — Подавшись вперед, он прикусил кожу на ее подбородке. На Сашиной шее выступили мурашки. — И у меня есть на тебя права.

— Нет, не пара — запротестовала она, но ее голос прозвучал совсем слабо.

— Скажи мне, котенок. Ты же знаешь, я все равно не отстану, как бы тебе этого ни хотелось.

Ее глаза потемнели, словно тьма заволокла вдруг звезды.

— Но почему? — умоляюще пошептала она. — Мы не можем дать этой девушке умереть, когда в моих силах спасти ее. А если я расскажу, ты захочешь помешать мне.

— Считаешь, так я тебе не помешаю?

— Не сумеешь. — Глаза совсем почернели. — Даже если посадишь под замок, я все равно смогу выйти в ПсиНет.

Одной рукой по-прежнему придерживая ее запястья, не уверенный до конца, что она не вцепится ему в глаза, как любая разъяренная женщина, другой он накрыл ее затылок.

— Нет, не сможешь, если все время будешь без сознания.

— Ты этого не сделаешь, — возмущенно прошептала она.

— Ради твоей безопасности я и не на такое пойду.

— Мы еще обсудим твои властные замашки, — прищурилась она.

— Это не замашки. Такой уж я есть.

Хотя ради нее он постарается держать себя в руках. Во всем, кроме этого вопроса.

— Так ты скажешь, или мне тебя вырубить? Ты же понимаешь, как больно мне будет это сделать.

Она расслабилась. Лукас рискнул выпустить ее запястья. Вместо того чтобы снова затеять драку, Саша положила руки ему на грудь.

— Лукас…

Ее глаза были такими черными, ни проблеска света, что он мог видеть в них свое отражение.

— Мы не сами выбираем ПсиНет, — начала она. — Мы просто не можем без нее. Она жизненно необходима.

— Жизненно необходимы еда и питье, — отрезал он. — Причем здесь ваша сеть?

— Мой разум устроен иначе, чем ваш — он должен подпитываться импульсами от других Пси-разумов. — Она вцепилась в его футболку.

Пантера поняла все одновременно с мужчиной.

— Поэтому, как только ты станешь приманкой и Совет поймет, что ты эмпат, тебе оттуда не выбраться?

От ярости он едва мог говорить.

Глава 22

— У меня все равно нет выбора, — сказала Саша. — Мои щиты вот-вот рухнут. Этот план не изменит мое будущее, разве что ускорит процесс. — Лукас по-прежнему молчал, и она потянула его за футболку. — Я должна это сделать. Должна спасти Бренну. — Ее голос надломился. — Дай мне умереть с честью.

Он даже мысли не мог допустить, что она погибнет ради спасения другого. Та женщина была лишь именем, лицом на фотографии. А это Саша Дункан, его пара.

— Нет.

Это невыразительное слово заставило Сашу вздрогнуть. Лукас будто даже и не думал это обсуждать.

— Я не прощу себе, если Бренна умрет.

— Мне все равно, — неумолимо бросил он.

— Хоук придет за тобой.

— Нет, не придет. — Его глаза стали совсем звериными. — Волки тоже находят свою пару лишь однажды и на всю жизнь. Он знает, что я не пожертвую тобой ради одной из его волчиц. Она для меня ничего не значит.

В его зрачках угасли последние искры человечности.

Саша попыталась высвободиться, но Лукас ее не отпустил.

— Ты не имеешь права решать за меня.

— У меня есть на тебя все права.

— Лукас, моя мать… моя мать покрывает убийцу. И как, ты думаешь, я при этом себя чувствую? — Ей вовек не избавиться от стыда.

— Никита всего лишь дала тебе половину генов, — возразил Лукас. — Какая из нее мать? Не казни себя из-за нее, ее все равно это не волнует.

Саша вскинула голову:

— Зато меня волнует.

— И меня тоже. Меня волнуешь ты.

Так продолжалось всю ночь.

Сашу мучил соблазн осуществить свой план даже без разрешения Лукаса. Хотя это оказалось бы бессмысленно — все равно им был нужен отвлекающий маневр.

В теории могла бы сработать какая-нибудь внешняя атака, окажись она достаточно масштабной, чтобы ее заметили не только в Сан-Франциско, но и в окрестностях. Если бы волки и леопарды действовали заодно, они сумели бы организовать целую череду диверсий.

Убийца наверняка держался где-то поблизости, учитывая его привычку возвращать тела в дорогие жертвам места. Пусть ПсиНет необъятна и бесконечна, но географическое расположение все равно имеет значение для того, насколько быстро Пси сумеет дотянуться до чужого разума. Все зависело от количества… соединительных звеньев.

Саша не сомневалась, что убийцу притянет к ней, что он не устоит перед соблазном заполучить в ее облике столь легкую добычу. Ей нужен был лишь мимолетный контакт. С помощью своего эмпатического дара она сразу же распознает в нем извращенную ненависть.

Ее план обязательно сработает. Вот только без веров ей не обойтись. Но Лукас был непреклонен. А без его согласия остальные тоже не станут ей помогать. Даже волки останутся в стороне, хотя на кону жизнь их женщины.

Саша отчаянно спорила со своим леопардом.

И проиграла.

Незадолго до рассвета позвонил Хоук и сообщил, что волки обеспечат нужный отвлекающий маневр.

— Как? — спросил Лукас, на самом деле не особо интересуясь деталями. Он все равно не уступит, пока их план требует Сашиной смерти. Он не мог даже думать, на что она намекала, обмолвившись, что «ее щиты вот-вот рухнут». И уж конечно, не собирался ускорять этот процесс, пока они не найдут способ вырвать ее из лап Совета.

Пауза.

— Думаю, вам лучше приехать сюда. И захвати свою Пси.

Лукас знал, где находится берлога Хоука. А еще он знал, что ее круглосуточно охраняют волки, которые без колебаний вцепятся ему в горло.

— Границы открыты, — напомнил он.

— Не оскорбляй меня, кот. Я не нарушаю своих клятв. Приезжай сразу, как сможешь — Стая нервничает. Если мы не воспользуемся ПсиНет, значит, я отдам приказ порвать всех высокопоставленных Пси, до которых мы только дотянемся.

— У нас уже есть свои люди возле дома каждого Советника, где бы те ни жили. Кто-то из них наверняка заговорит — если хорошенько пустить кровь.

— Что сказал Хоук? — донесся до Лукаса сонный голос.

Он повернулся к Саше, сидящей позади него на кровати. Первым порывом было солгать ей, чтобы защитить, но они уже прошли эту стадию.

— Он сказал, что сумеет организовать отвлекающий маневр.

Саша сосредоточенно свела брови:

— Это самая слабая часть плана, — пробормотала она. — Если действовать извне, всегда остается возможность, что это отвлечет недостаточно Пси, чтобы убийца расслабился. Интересно, что задумал Хоук…

Лукасу захотелось хорошенько ее встряхнуть. Самой слабой частью плана было то, что ее жизнь висела на волоске.

— Одевайся. Мы едем к Хоуку.

Через пятнадцать минут они спустились вниз. Лукас велел Нейту и Мерси охранять дом.

Тамсин нахмурилась:

— Я же здесь одна осталась. Почему бы мне не отправиться вместе с вами, тогда тебе не придется оставлять двоих стражей.

— Ты ведь целительница. — Лукас нежно коснулся ее щеки. Вчера вечером он обращался с ней очень грубо. — Нужно, чтобы ты была в безопасности и могла бы подлечить нас, если что-то пойдет не так.

Она стиснула зубы, но спорить не стала, вместо этого крепко обняла:

— Будь осторожен.

Берлога Хоука располагалась высоко в горах Сьерра-Невады. Лукас вел машину по почти невидимой дороге, ругая ветки, скребущие по капоту и дверцам.

— Без меня ты со своими людьми уже добрался бы до места, — сказала Саша, глядя в утренне-серое небо. Ночная тьма окончательно развеялась за то время, пока они сюда добирались.

— Без тебя у нас не было бы ни единого шанса спасти девушку.

Повисшее молчание вдруг нарушил сигнал ее коммуникатора. Саша взглянула на экран.

— Это мама. Я не стану отвечать. Если спросит, скажу, что забыла его дома.

— А что Энрике?

— Похоже, слишком занят поисками убийцы. — Саша подалась вперед и прищурилась: — Я их не вижу.

— Так и должно быть. Ведь это их работа.

Вон и Клей бежали рядом с автомобилем Лукаса с тех самых пор, как они въехали на территорию Хоука, оставив свою машину в паре миль от границы. Они с легкостью могли найти логово волков и уже делали это раньше — вместе с Лукасом. Дориан же обогнал их, тоже бросил автомобиль и продолжил путь по деревьям. Он уже добрался до места назначения и сообщил, что ждет их над логовом.

— Это и есть нужный нам дом? — указала Саша на большое здание, стены которого едва виднелись за стволами елей, выстроившихся вдоль склона, огибающего поляну.

— Нет. — Лукас улыбнулся волчьей уловке. — Но это обмануло немало злоумышленников.

— Так это муляж? А выглядит как настоящий.

— Он настоящий. Просто это не их убежище.

Объехав дом, Лукас остановил машину.

— Не выходи, пока я не окажусь рядом.

На этот раз она спорить не стала.

— Это твой мир, Лукас. Я здесь новичок.

Погладив ее щеку в мимолетной ласке, Лукас вышел из автомобиля и обогнул его, чтобы встать возле ее двери. Никто из волков не напал бы со спины. И Дориан не стал бы стрелять из своего укрытия в древесной кроне. Пусть они животные, но обе Стаи руководствуются честью, которая незнакома большинству Пси. Если их и ждет драка, то лицом к лицу, когти против клыков, но уж никак не с помощью снайперских пуль.

Однако рисковать жизнью своей пары Лукас не мог. Он учуял запахи Вона и Клея, к которым примешивались несколько волчьих. Волки, впрочем, держались вдалеке. Хорошо. Он открыл пассажирскую дверь, и Саша вышла.

— Держись за мной, — велел он, и без того прикрывая ее своим телом.

— Я чувствую эмоции пятерых незнакомых мне людей, — едва слышно прошептала она.

Он поднял брови:

— Я и не знал, что ты так умеешь.

— Я тренировалась. — В ее голосе прозвучало нечто вроде гордости, словно Саша оставила в прошлом свой страх, что она «неправильная». — Вон и Клей рядом, один впереди, другой сзади.

— Идем.

Лукас двинулся в казавшийся бесконечным лес. Темно-зеленые ели теснились, закрывая солнце. Прошло минут пять, прежде чем Лукас нашел скрытую тропку, засыпанную листвой.

— Вообще-то, — начал он, — гостей, забравшихся так далеко, редко встречают с радушием. Как правило, они исчезают без следа, даже костей не находят.

И хищника в нем это восхищало.

— Думаешь, их съедают?

Лукас ухмыльнулся, оценив Сашин черный юмор.

— Вряд ли. Даже волки не станут питаться человеческой падалью.

Саша взяла его за руку. Внутреннее напряжение Лукаса несколько спало. Его женщина начинала полагаться на него, даже сама этого не сознавая.

Прошло, наверное, минут тридцать, прежде чем они достигли конца извилистой тропы и уперлись в скалистую стену горы, тянущейся в небо. Путь словно обрывался — хитрая уловка, уже много лет защищавшая Сноу-Данс.

— Хоук, открой, — крикнул Лукас. Все равно здесь его могли услышать лишь леопарды и волки.

Пару секунд спустя нижняя часть скалы самым волшебным образом поехала в сторону. «Дверь» отворилась ровно настолько, чтобы они смогли пройти. Лукас чувствовал, что Саша заинтересовалась механизмами, но не стал ничего говорить, пока они не окажутся внутри. Скала за их спиной закрылась, словно никогда и не открывалась.

Сашин вздох эхом отразился от стен, потому что в этот момент вспыхнули огни, освещая длинный тоннель, вымощенный речными камнями. Все поверхности покрывала роспись — художник использовал стены и пол вместо холста, запечатлевая волков: бегущих, охотящихся, дерущихся. Изображения завораживали своей красотой. Красотой и дикостью.

— Добро пожаловать. — Из тени выступил Хоук и поднял бровь. — Твоих стражей тоже пригласить?

— Не стоит, — улыбнулся Лукас. Вон и Клей и так были внутри. Дориан остался на своем посту снаружи.

На лице Хоука ничего не отразилось, но Лукас знал: того здорово разозлило, что леопарды опять умудрились проскользнуть в его дом.

— Поделишься как?

— У всех должны быть секреты. Ты же не рассказал, как нашел наше убежище.

Хоук нахмурился:

— Как насчет взаимного доверия?

Саша расхохоталась, и оба мужчины обернулись к ней. Их звериную натуру очаровала чистота звука. Лукас вдруг понял, что впервые слышит ее смех. Жажда, с которой он боролся все это время, перетекла в нежность. Саша значит для него гораздо, гораздо больше, чем думает. И если она погибнет, то заберет в могилу его сердце.

— Вы как двое диких зверей — каждый сомневается в намерениях другого. Интересно, как долго вы еще будете кружить, прежде чем окончательно определитесь?

Она покачала головой, и ее глаза сверкнули поистине женским весельем. В этот момент она была всем, в чем только нуждался внутренний зверь Лукаса — страстной женщиной, смеющейся, игривой и чувственной.

Лукас услышал глубокий вдох Хоука. Покосившись на волка, он заметил в глазах того простое послание: «Если бы она не была твоей…»

— Но она моя, — предупредил Лукас.

Саша их не слушала, любуясь одной из картин.

— Хоук, это восхитительно. — Она обернулась к нему. — Художник — кто-то из твоей Стаи?

Лицо Хоука окаменело на глазах, сравнявшись по невыразительности со стеной под слоем красок.

— Да, она была из Стаи. — Он мотнул головой. — Пойдемте.

Саша озадаченно посмотрела на Лукаса. Взяв ее за руку, он покачал головой — о художнице он ничего не знал.

— Они живут под землей? — спросила Саша минут пять спустя, потому что тоннель вел их все ниже.

— Кое-кто да. Это что-то вроде их штаб-квартиры.

Еще до того как Сноу-Данс приобрели репутацию самых лютых волков страны, не одна стая пыталась добраться до их убежищ. Все они потерпели полный провал, и лишь Лукасу и его стражам удалось не только обнаружить логово, но и пробраться внутрь. С одной лишь целью — оставить короткое сообщение:

«Не трогайте нас — и мы не тронем вас. ДР».

Пару дней спустя Лукас обнаружил ответ у себя дома.

«Согласны. СД».

Иногда проще быть животными. В мире Пси или даже людей подобные переговоры заняли бы пару месяцев. За этим последовали годы, пока они настороженно присматривались друг к другу, прежде чем наладить более тесные отношения. Но простейшее правило все еще действовало: «Не трогайте нас — и мы не тронем вас».

На развилке Хоук свернул направо.

— А что слева? — поинтересовалась Саша, глядя в тот коридор.

— Жилища.

Впервые проникнув в тоннели, леопарды постарались, чтобы волки узнали: они были рядом с детенышами, но не тронули их. Проще о своих дружеских намерениях и не заявишь.

Через пару минут они добрались до следующего перекрестка. В уходящем вперед коридоре Саша заметила открытые помещения, откуда выходили или входили люди. Хоук же повел их направо, вскоре остановившись перед закрытой дверью.

Лукас почувствовал, как застыла Саша.

— Хоук, — спросила она, и в ее голосе зазвучали странные нотки: — Что там внутри?

Ледяные глаза встретились с ее.

— Сама увидишь. — Толкнув дверь, он вошел внутрь.

Лукас шагнул за ним, на всякий случай прикрывая собой Сашу. Вон и Клей уже держались рядом, сменив облик и натянув украденную у волков одежду, чтобы сбить их со следа. В случае чего выбраться наружу будет очень непросто. Непросто, но отнюдь не невозможно. Иначе Лукас не привел бы сюда свою пару.

Однако внутри не оказалось ничего опасного. За большим круглым столом сидели пятеро — все разного возраста. И от них не пахло волками. Одна из них — девушка — обернулась, и Лукас встретил взгляд черно-звездных глаз.

— Боже!

Он позволил Саше войти, но не стал закрывать дверь.

Саша поняла, кто эти пятеро, в ту самую секунду, как увидела — Никита рассказала ей о том случае во всех подробностях.

— Семья Лоурен, — прошептала она.

Она не ожидала только, что среди тех, кто пропал на территории Сноу-Данс, были дети. Даже после всего, что Саша узнала о своем народе, она не была готова признать, что ее раса способна отвернуться от ни в чем неповинных.

Двое мужчин — оба с обычными глазами — были старше остальных, один блондин, другой с темно-каштановыми волосами. Блондин выглядел лет на сорок, второй казался ровесником Саши. Рядом сидела девочка-подросток с ярко-рыжей гривой и глазами кардинала. Она прикрывала собой очень похожего на нее мальчика, тоже кардинала. И наконец зеленоглазая девочка лет десяти, рыжеватая блондинка с аурой очень могущественной Пси.

— Как?

Как они выжили вне ПсиНет? Как она вообще выжили?

— Мы не хладнокровные убийцы, Саша, — сумрачно отозвался Хоук. — Мы не такие, как Пси.

Он сел, и Саша позволила Лукасу также опустить ее на стул.

Девушка вскинула голову, и Саша готова была поклясться, что ощутила исходящую от нее волну гнева:

— Ты опять обобщаешь. Это все равно что сказать, что все волки злобные.

Вместо того чтобы разозлиться, Хоук как будто расслабился.

— Саша Дункан, познакомься с Сиенной Лоурен. Рядом с ней ее брат, Тоби.

Он махнул мужчинам.

Блондин поднялся и расправил плечи, словно солдат.

— Я Уокер Лоурен. Сиенна и Тоби — дети моей покойной сестры. А это моя дочь Марли.

Он кивнул девочке рядом. Та протянула ему руку, и он сжал крохотную ладошку.

— Я Джад Лоурен, — представился второй после того, как Уокер сел. — Брат Уокера.

— Не понимаю. — Саша не могла думать из-за вихря вопросов в ее голове. — По данным ПсиНет вы числитесь в мертвых. — НетСущность никогда не ошибается.

— Для ПсиНет так оно и есть, — отозвался Уокер.

Несмотря на то что он откликнулся на прикосновение Марли, Саша не улавливала от него никаких эмоций. И от Джада Лоурена тоже. От детей явно что-то исходило, а вот Сиенну прочитать не удалось.

— Вы все Э-Пси?

— Что еще за Э-Пси? — вскинула брови Сиенна.

Уокер тут же перевел на нее взгляд:

— Сиенна.

Замолчав, та откинулась на спинку стула. Саша понимала, что мужчины беспокоятся, как бы неожиданная гостья не выдала их из-за того, что все еще связана с ПсиНет.

— Зачем вы отправились к волкам? Вы же знали, что идете на верную смерть?

Джад и Уокер переглянулись, и когда блондин заговорил, Саша поняла, что он отвечает за них всех.

— Мы перебежчики.

— Что?

Потрясение заставило Сашу потянуться к лежащей на столе руке Лукаса и крепко ее сжать.

— Всю семью приговорили к реабилитации после того, как наша сестра покончила с собой.

Спокойный голос Уокера ничего не выражал, но Саша уловила импульсы боли и тоски от Марли с Тоби.

Инстинктивно она потянулась к ним своим даром, чтобы утешить.

Сиенна распахнула глаза:

— Саша, что ты делаешь?

Уокер и Джад замерли, глядя на нее, как на ядовитую змею.

Джад повернулся к Хоуку:

— Ты же обещал, что она неопасна, — резко бросил он.

— Так и есть. — Светлые волчьи глаза нашли ее. — Скажи им, сладенькая, что ты делаешь?

— Попридержи язык, волк, — оскалился Лукас.

Хоук медленно расплылся в жутко довольной улыбке. Сиенна рядом с ним сидела совершенно неподвижно, переводя взгляд с вожаков на Сашу.

— Простите, — пробормотала Саша, не обращая внимания на этих двоих. — Я еще не очень хорошо контролирую свои силы. Я Э-Пси, эмпат.

Уокер подался вперед:

— В нашей классификации нет такого обозначения.

— Оно существовало раньше, до «Безмолвия», — ответила Саша. — Э-Пси исцеляли разумы. Мы помогали тем, кто не мог сам справиться с эмоциональными переживаниями, но, думаю, наше существование мешало программе.

И потому эмпатов истребили. Несмотря на все, что она выяснила о своей расе, осознание предательства будто ножом резало сердце.

— Нам надо поговорить, — сказал Уокер.

— Да. — Саша почувствовала, как встрепенулся в Лукасе зверь, недовольный, что она окажется наедине с другим мужчиной. — Думаю, нам всем надо о многом поговорить.

Уокер понял намек:

— Конечно.

Она вспомнила, на чем они остановились:

— Так почему всю вашу семью приговорили к реабилитации?

Она взглянула на невинные лица детей и спросила себя, кто собирался стереть их личности даже прежде, чем они успели сформироваться? Саша не была столь уж наивна, чтобы полагать, будто эти малыши — первые, кого обрекли на подобную участь, но новость все равно потрясала до глубины души.

— Моя мать покончила с собой весьма оригинальным образом для Пси, особенно для кардинала, — ответила Сиенна, игнорируя взгляд Уокера. — Она разделась догола и бросилась с моста «Золотые ворота» с криком, что наконец-то свободна.

Глава 23

Глядя в звездные глаза девушки, Саше хотелось сказать, чтобы та дала волю своей злости и боли. Прятать их за стеной Безмолвия — все равно что медленно умирать. Она на своем опыте в этом убедилась.

— В прошлом у нас уже было несколько… инцидентов. Совет решил, что предпочтительнее отсечь нашу ветвь с генеалогического древа. — Джад перевел взгляд на Марли. — Некровным представителям семьи предложили выбор: отправиться на реабилитацию или отказаться от любых связей с нами.

Саша поняла подтекст — такой душераздирающий, что она на какое-то время потеряла дар речи. Биологическая мать Марли отвергла своего ребенка, отправила ее на пытки. Невероятное предательство, которому не найдут оправдания веры или люди. И Саша тоже — она больше не Пси, если вообще когда-либо ею была.

— Так каким же образом вы уцелели?

Лукас поднес ее руку к своим губам для нежного поцелуя. Саша знала: это не затем, чтобы пометить ее перед остальными — просто ласковый и в чем-то даже неосознанный жест, выражающий любовь к своей паре. Но его заметили все Пси. И очень ему удивились.

— Саша говорила, что разорвав связь с ПсиНет, выжить невозможно.

— Мы тоже так думали, — начал Уокер. — Когда решились на побег, то выбрали территорию Сноу-Данс из-за репутации волков. Пси считают их дикими животными, убивающими всех без разбору. Однако мы, когда Совет дал нам время уладить дела, провели небольшое расследование. И поняли, что веры, скорее всего, не тронут Тоби и Марли.

Саша вдруг нахмурилась:

— Вряд ли малышам стоит это слушать.

Их страх был практически осязаем.

— Я тоже это говорил, — согласился Хоук. Уголок его рта чуть подергивался. — Мы не обсуждаем подобные дела при щенках.

— Думаешь, мы поручим их твоим заботам? — спросил Джад.

— Сиенна, уведи детей, — велел Хоук.

К Сашиному удивлению та послушно поднялась и взяла Тоби за руку.

— Марли, иди сюда.

Девочка подняла голову, чтобы взглянуть на отца. После некоторой паузы Уокер кивнул. Марли почти что подбежала к Сиенне и уцепилась за ее свободную руку. Похоже, за несколько месяцев, что они прожили здесь, дети привыкли к прикосновениям, а взрослым приходилось идти им навстречу. Ни один нормальный Пси не позволил бы себе подобной мягкости, но Лоуренов сложно было назвать нормальными.

— Я делаю это ради Тоби и Марли, а не для тебя, — вызывающе сказала Сиенна Хоуку.

Альфа отсалютовал ей.

— Боже упаси, если ты когда-нибудь сделаешь то, о чем я прошу.

— Я имею право знать, что происходит. — Сиенна обернулась на мужчин. — Я не ребенок.

— Не уходи далеко.

По голосу Уокера нельзя было понять, что он думает о ее переходе на «темную сторону» и выполнении приказов Хоука.

Все молчали, пока за детьми не закрылась дверь. И тогда начался разговор о смерти.

— Значит, вы собирались умереть, — сказала Саша.

— Конечно, — кивнул Уокер. — Но мы хотели дать шанс Тоби и Марли. Они достаточно юные, чтобы привыкнуть к новой жизни, и разум у них очень гибкий. Мы надеялись, они сумеют как-то пережить разрыв с ПсиНет, что их мозг сам найдет способ уцелеть. Вероятность была очень мала, но это в любом случае лучше того, что ждало их в Реабилитационном Центре.

— А Сиенна?

— Тогда ей было шестнадцать. — Глаза Уокера казались настолько бесстрастными, что Саша только сейчас поняла, что они такого же зеленого цвета, как и у Марли. — Мы допускали, что волки сочтут ее угрозой и решат устранить.

— И все же взяли с собой? — резко, будто кнутом хлестнул, спросил Лукас. — Ребенка — на практически верную смерть?

Не знай Саша, что Джад — Пси, решила бы, что он гневно скрипнул зубами.

— У нас не оказалось выбора, — сказал он. — Сиенна все равно предпочла бы смерть реабилитации. Если бы мы ее не взяли, она сама бы за нами отправилась.

Саша потянулась к Лукасу той потаенной частью своего сознания, которую уже начинала понимать.

— Они правы, — сказала она. — Реабилитация хуже смерти, хуже всего, что ты можешь представить.

Лукас позволил ей успокоить себя, окружить своей любовью.

— И почему же вы их не убили? — спросил он Хоука.

— Мы же не идиоты — было очевидно, что они пришли за смертью от рук веров. — Он стиснул кулаки. — Мы взяли их в заложники, чтобы потребовать выкуп.

— И тогда мы сообщили, что выкуп за нас заплатит Совет, и рассказали, почему он это сделает, — продолжил Джад. — Это поставило Хоука в крайне невыгодное положение. Он не мог оставить на своей территории пятерых Пси, связанных с ПсиНет, и в то же время — так как у него все же была совесть — не мог передать нас в Реабилитационный Центр. Поэтому он приказал нам разорвать связь.

— Мы знали, что тем, кого пощадят волки, все равно придется это сделать, — добавил Уокер. — Когда Советники поняли бы, что мы бежали, они попытались бы уничтожить нас через ПсиНет. Перебежчиков они не потерпели бы.

Джад повернулся к Саше, и она вдруг поняла, что он невероятно, просто идеально красив.

— Это Сиенна придумала.

Он сидел прямо, с такой же строгой выправкой, как и его брат.

— Что придумала?

Саша восхищалась Лоуренами. Дети почти адаптировались к новой жизни, даже начали перенимать повадки веров. Джад и Уокер, слишком долго прожив во лжи, оставались верны своим привычкам. У них не было Сашиной способности, вынуждавшей открываться эмоциям.

И наконец Сиенна — она фактически оказалась на перепутье из-за того, что в свои шестнадцать почти завершила обучение, став еще одним винтиком в механизме Пси.

— Нашу личную ПсиНет, — ответил Уокер, встречаясь с Сашей взглядом. — Она предложила, чтобы мы выпадали из Сети один за другим, с промежутком в доли секунды.

— Так, словно их потрошат волки.

Синие глаза Хоука казались холоднее арктического льда. Саша с трудом сдержала порыв протянуть к нему руку — он, скорее всего, откусил бы ее. Женщина, которая свяжется с этим зверем, должна быть или очень храброй, или очень глупой.

— Точно, — кивнул Уокер. — А еще это исключило бы любую попытку запереть нас в ПсиНет. Как только мы обрывали связь, тут же цеплялись к члену семьи. Первым должен был стать кто-то достаточно сильный, чтобы выжить без поддержки остальных и затем удержать контакт.

— Сиенна? — предположила Саша.

— Нет. Она кардинал, но пока не очень хорошо контролирует свои способности. Мы выбрали Джада. — Уокер посмотрела на брата. — Я был последним — сперва надо было направить детей.

Саша догадалась, что Джад, раз ему назначили эту роль, скорее всего, практически не уступал силой кардиналам.

— Значит, получилось? — Сердце подпрыгнуло к самому горлу.

— Да. Мы создали замкнутую сеть, которая постоянно подпитывается импульсами, вырабатываемыми внутри нее.

Саша ощутила внезапный прилив надежды:

— И может?..

Уокер заговорил прежде, чем она высказала отчаянный вопрос:

— Нет, Саша. Мне очень жаль. — Слова вышли куда мягче, чем она ожидала от Пси. — Чтобы наша сеть функционировала, мы должны держать ее закрытой. Учитывая, что в ней три незрелых разума, у нас с Джадом уходят на это все силы. Сиенна еще не недостаточно взрослая, чтобы помогать нам сдерживать инстинктивные попытки Тоби и Марли вернуться в ПсиНет.

— Как только вы откроетесь, — прошептала она, — они потянутся к ПсиНет.

Уокер кивнул.

— Они не могут это контролировать. Мы ведь рождаемся такими — с этой необходимостью быть частью сети. Мы с Джадом уже достаточно опытны, чтобы сдерживать себя, но даже у Сиенны постоянно возникают проблемы. Мы не можем впустить тебя, рискуя потерять их.

— Я понимаю.

Лукас подвинулся к ней ближе.

— Дети прежде всего.

В его голосе не было осуждения — он сам поступил бы точно так же. Однако Саша чувствовала его разочарование, вызванное стремлением ее спасти. И она знала также, что Лукас не задумываясь пожертвовал бы всем семейством Лоуренов ради нее. Это даже немного пугало — быть настолько любимой.

— Верно, — кивнули оба Пси.

— И все же, — начал Джад, — мы сумеем организовать нужную вам диверсию. Сиенна и я — мы телепаты со… скажем так, необычными способностями. И мы нашли способ пробраться в ПсиНет через разум какого-нибудь слабого Пси. Через него мы сумеем заблокировать пару основных каналов связи. Действовать придется довольно грубо — масштабы саботажа в первую очередь зависят от коэффициента способностей используемого разума, а выбранный нами парень едва дотягивает до четырех с половиной.

Саша поняла: речь идет о контроле разума, деле противозаконном и аморальном.

— В таком случае мы ничем не будем лучше их.

Джад, мельком взглянув на Хоука, продолжил:

— Мы всего лишь воспользуемся его привязкой к ПсиНет. Вряд ли будет так уж интересно копаться в одурманенных наркотиками мозгах нашего добровольца. В общем, выбор за тобой.

Саша оказалась перед непростым этическим выбором: ради соблюдения одного закона нарушить другой, спасти Бренну — и вторгнуться в чужой разум. Определиться ей помогла темная аура, которую она разглядела вокруг Хоука. С каждой секундой, что его волчица проводила в руках врага, он страдал все сильнее, сердце альфы рвали когти вины и горя.

— Добровольца?

— Деньги решают все. Его даже не волнует, на что он подписывается.

Хоук кивком велел Джаду продолжать.

— Каналы заблокируются максимум на минуту — мы не можем рисковать, чтобы кто-то вышел на нас. И по этой же причине никто из нас не может сыграть твою роль — как только они догадаются, что мы живы, за нами начнется охота.

— Минуты вполне хватит. К тому же какое-то время в ПсиНет будет паника. — Нахмурившись, Саша принялась размышлять вслух: — Убийца должен заметить странную, с отпечатком веров, природу моего дара прежде, чем остальные успокоятся и обратят на меня внимание. Впрочем, даже в этом случае они вряд ли сразу поймут, что со мной не так — мало кто из Пси близко общался с верами. Так что, думаю, здесь нечего опасаться.

Разве что все покатится к чертям, и первыми ее заметят Советники.

Саша сжала руку Лукаса — от страха все внутри переворачивалось. Ей не хотелось умирать, не хотелось покидать этого мужчину, которого она нашла после двадцати шести лет одиночества. Но она не могла позволить себе даже нескольких дней любви, потому что тогда на ее совести оказалась бы смерть Бренны. Ее мать виновна в творящемся кошмаре, и потому Саша обязана спасти хотя бы одну жизнь.

Даже если никто не спасет ее собственную.

От подобной несправедливости разрывалось сердце — подарить ей это блаженство только затем, чтобы почти сразу же отобрать? Хотя, конечно, ей никогда и не суждено было испытать счастье. Ее разум, отравленный ядом Безмолвия, начал разрушаться задолго до того, как она встретила своего леопарда.

— Котенок, — мурлыкнул Лукас ей на ухо. — Не мучай себя.

Прежде чем она успела ответить, он сделал то, что еще пару дней назад шокировало бы ее до глубины души — одним движением притянул к себе на колени. Мимолетное проявление силы напомнило Саше о том, насколько они разные и что она уже не успеет узнать его мир ближе.

Не испытывая ни малейшего желания сопротивляться, Саша положила голову ему на плечо и втянула его запах. Пусть Лукас пытался ее остановить, но она знала, что все равно это сделает. Смерти не избежать — Саша может выбрать лишь, как ей уйти. А значит, оставшееся ей время она проведет во власти чувств, будет наслаждаться прикосновениями и смехом.

— Хотя убийцу не привлекают мужчины, мы с Уокером думали, как бы привести твой план в исполнение, раз уж мы все равно вне ПсиНет, — рассказывал Джад, глядя, как Саша млеет в руках Лукаса. — К несчастью, в таком случае Советники узнают, что кто-то из нас все еще жив.

— А значит, заподозрят, что и остальные — тоже, — договорила Саша. — Я понимаю, Джад. Не вините себя за то, что прежде всего думаете о детях. Я бы сделала то же самое.

— Пси не чувствуют вины, — холодно ответил Джад.

Несмотря на напряженность ситуации, Саше захотелось улыбнуться:

— Ну конечно.

Лукас поцеловал ее в кончик носа. Из-за игривости жеста Саша не смогла и дальше скрывать улыбку.

— А моя Пси чувствует. — Глаза Лукаса блестели смехом, но руки сжимали ее слишком крепко.

Хоук, не отрываясь, смотрел на них двоих:

— И мы ее не потеряем.

Лукас встретился с ним взглядом. Саша не понимала, как отчаянно хищные веры защищают свою пару, она не понимала, что завладела им так, как никто другой.

— Нет, не потеряем.

— Они не хотят понять, что без ПсиНет мне не выжить, — покачала Саша головой. — Скажите им.

— Она права, — согласился Уокер. — Саша должна подключиться к другой сети сразу же, как только выйдет из ПсиНет. Иначе в считанные минуты она умрет от своего рода психического голода.

— И даже если каким-то образом нам удастся все организовать, ей придется сидеть под замком, как Тоби и Сиенне, — продолжил Джад. — Мы с Уокером можем замаскироваться, чтобы выходить в большой мир, но глаза кардинала ничем не скроешь.

— Она не станет прятаться. — Лукас не собирался хоронить Сашу — она и так слишком долго провела взаперти. — Моя пара должна быть рядом со мной.

— Тогда Совет найдет способ избавиться от нее, — подытожил факты Уокер.

— С этим мы разберемся, — сказал Хоук, и было очевидно, что он говорит сразу и за волков, и за леопардов. — Ваше дело — придумать, как вытащить Сашу из ПсиНет живой.

По комнате растеклась полная тишина. Лукас поглаживал Саше спину и думал о том, как запугать Советников настолько, чтобы те и думать о ней забыли. Пусть они не испытывают чувств, но смерти боятся все.

Джад уставился в пустоту. Уокер сделал то же самое. Лукас почувствовал, как волосы на загривке поднимаются дыбом — эти двое принялись очень активно мысленно общаться друг с другом. Словно догадавшись о его дискомфорте, Саша прижалась еще ближе и обняла его за шею. Лукас позволил себе ощутить вес ее тела, ее тепло, жизнь, раствориться в радости того, что нашел свою пару. И ни за что на свете он не собирался ее терять.

— Возможность есть, — сказал Уокер.

Все тут же посмотрели на него.

— Сиенна пытается убедить нас, что наши разумы просто нуждаются в нейронных импульсах — не обязательно от Пси.

— Проблема в том, что мы не можем это проверить, кроме как на практике. — Джад будто продолжал спорить с Сиеной даже во время разговора.

Саша сморщила лоб:

— Как же я могу присоединиться к кому-то, кроме Пси?

— Должно получиться с верами. По определенным причинам нам кажется, что человеческий разум совсем не подойдет.

Лукас сжал Сашу так крепко, что она ойкнула.

— Прости, котенок, — пробормотал он, полностью сосредоточившись на словах Уокера. — Мы сумеем это организовать?

— Нет, конечно же нет. — Саша выпрямилась, заправляя прядь волос за ухо. — Как можно наладить взаимную связь без телепатии? Ведь все, абсолютно все Пси рождаются с этим навыком, пусть даже на минимальном уровне.

Зверь Лукаса учуял в ней глубочайшее отчаяние — словно она что-то скрывала.

— Саша, пусть они договорят.

— Зачем? — всхлипнула она. — Чтобы они убедили нас в невозможном?

— Тсссс. — Лукас погладил ее по щеке костяшками пальцев. — Ты так торопишься со мной расстаться?

Почему она не пытается сражаться за каждый лишний день с ним?

Ее звездные глаза почернели от боли. С тихим стоном Саша закрыла лицо руками.

— Я не выдержу, если получу надежду, а затем ее потеряю.

Ему хотелось бы забрать ее муку, хотелось бы, чтобы это он был эмпатом, а не его хрупкая Пси.

— Сиенна уверена, что все получится. — Зеленые глаза Уокера, не отрываясь, следили за ладонью Лукаса, поглаживающей Сашин затылок. — Она думает, что брачные узы веров — это нечто сродни нашей Пси-связи. Они не дадут Саше умереть, когда она выйдет из Сети.

Саша вскинула голову:

— Считаете, я об этом не думала?

— Что? — зарычал Лукас. — И ты ничего мне не сказала?

Пантера чуть не оскалила клыки.

— Спроси у них почему. — Еще никогда Саша не выглядела столь разъяренной. — Потому что один разум просто не сумеет обеспечить нужное количество импульсов. И для тебя это будет равносильно медленной смерти вместе со мной.

— Да, — кивнул Уокер. — Наша семейная сеть действует так же, как ПсиНет, только в меньших масштабах — эти импульсы каким-то образом накапливаются. Но все мы Пси и отдаем так же, как и забираем, так что это объясняет кумулятивный эффект. В Сашином же случае такого не будет. Чтобы восполнить возникающий дефицит, ей придется присоединиться к кому-то еще. Понадобится три или четыре разума, чтобы обеспечить нужное количество импульсов. Тогда она никого не истощит.

— Невозможно. — Саша подалась вперед, впечатав ладони в стол. — Да, я согласна, что брачные узы веров — все равно что наша психическая связь, но разве я могу быть парой сразу двум леопардам?

— Не можешь, — зарычал Лукас прежде, чем успел взять себя в руки. — Ты только моя. И точка.

Саша прищурилась:

— Я в курсе, ваше величество. Просто указываю Уокеру на его просчеты. На то, что я все равно не смогу присоединиться к кому-то, кроме тебя.

Зверю Лукаса была ненавистна одна лишь мысль, что Саша будет принадлежать кому-то еще, но он знал, что наступит себе на горло, если только так и можно ее спасти. Сейчас он впервые осознал глубину своих чувств.

— Еще идеи есть? — поинтересовался Хоук.

Тишина.

Волк поднялся.

— Тогда готовимся к войне.

* * *

Саша спорила с Лукасом всю дорогу до дома.

— Ты позволишь погибнуть сотням людей, лишь бы я протянула на пару дней дольше?

— Один час с тобой стоит для меня дороже тысячи жизней.

— А как же Джулиан и Роман? Кит? Рина? Ты хочешь потерять их всех?

Ее слова рвали ему сердце.

— Они не умрут.

— Да черта с два! — выругалась Саша — знак того, что она была в отчаянии. — Если Совет примет решение уничтожить твою Стаю, им всем конец, пусть даже на это уйдут годы.

— Так ты хочешь, чтобы я сложил руки и позволил тебе покончить с собой? — выкрикнул Лукас так гневно, что Саша отшатнулась, будто он ударил ее.

— Нет. Я хочу, чтобы ты помог мне спасти чужую жизнь. Я хочу, чтобы ты вернул мне честь.

— И когда это ты ее потеряла? — Он хмуро свел брови.

— Когда узнала, что мать покрывает убийцу, — откровенно призналась она.

Он попытался взять ее за руку, но Саша ее отдернула.

— Нет! Этот фокус не пройдет.

— Тебе не обойтись без нашей помощи, — напомнил Лукас. — А за моей спиной никто помогать не станет.

Стая знала, что тогда он лично их выпотрошит, порвет на такие мелкие клочки, что хоронить будет нечего. Он не из тех, кто играет по правилам, когда его людям что-то угрожает. А если дело касается его женщины? Ради нее он перевернет весь мир.

— Может, и обойтись, — прошептала она. — Может, я сама справлюсь. Мои щиты падают один за другим — совсем скоро меня разоблачат. Они придут за мной через несколько дней, и тогда мне придется выйти из Сети, чтобы не попасть на реабилитацию.

— Ты все равно это сделаешь, со мной или без меня, — понял Лукас.

Машина остановилась во дворе их убежища.

Глава 24

— А как бы ты поступил на моем месте? — Ее глаза чернели все больше и больше. — Чего требует твоя гордость?

— Ты моя пара. И в этом случае гордость ничего не значит.

Она вышла из автомобиля. Лукас оставался сидеть, пока она не обогнула машину и не открыла его дверь. Руки, обхватившие его лицо, были горячими, полными жизни.

— Лжец, — прошептала она. — Гордость — это все. Иначе мы ничем не отличаемся от них.

Выбравшись из машины, Лукас крепко обнял дрожащую Сашу.

— Я сделаю это.

Понимает ли она, что он только что вырвал из груди сердце и положил к ее ногам?

— Я не могу с тобой так поступить, — покачала она головой.

— Выхода нет, котенок. Когда все закончится, ты подключишься ко мне. Больше никакой борьбы. Твое нежелание — единственное, что сдерживает наши узы. Как только ты потянешься ко мне, они сформируются окончательно.

Рывком высвободившись из его рук, Саша сказала:

— Нет.

— Да.

— А что будет со Стаей без тебя? Об этом ты подумал? — Ее глаза были чернее ночи. — Если я соединюсь с тобой, ты протянешь от силы пару месяцев — я высосу тебя досуха. Не проси тебя убивать.

— Вон достаточно силен, чтобы возглавить Стаю, пока Кит не подрастет.

Выбора все равно не оставалось.

— Нет, Лукас. Нет. — Ее всю трясло.

— Иначе я просто не отпущу тебя в ПсиНет.

В голосе прозвенела сталь — пусть Саша вспомнит о его угрозе отправить ее в отключку. Когда дело касалось его пары, Лукас забывал о цивилизованности.

— Обещай.

Она лишь молча покачала головой.

— Котенок, обещай.

Развернувшись, она бросилась в дом. Лукас не пошел за ней, вместо этого дождался, когда из леса выскользнет Вон.

— Она права. Ты нужен Стае.

— А мне нужна она. — Одна дорогая ему женщина уже умерла у него на глазах. Больше он этого не допустит. — Если она погибнет, я все равно что умру вместе с ней.

* * *

Понимая, что не до конца восстановила силы, истощенные слежкой за Генри, Саша решила отложить все до следующего вечера. Так у нее оставалось время, чтобы изучить сознание вера, которое она должна скопировать. Рина вызвалась ей помочь — девушка идеально соответствовала портрету жертвы.

По крайней мере, этим Саша объяснила себе отсрочку, но на самом деле ей хотелось — как бы это ни было эгоистично — провести еще одну ночь с любимым мужчиной. В постели, под покровом темноты, именно она первая потянулась к Лукасу.

Он был диким и злым, едва сдерживал ярость. Но его руки двигались удивительно нежно, он касался ее с таким обожанием, какого Саша раньше и представить не могла. Она уснула в его объятиях, в тишине и безопасности. Поэтому она не сразу поверила в реальность своего кошмара.

— Помогите! — Крик рвался из глубины женского сознания. — Пожалуйста, помогите!

Содрогнувшись от этого безграничного отчаяния, Саша потянулась к ней, чтобы успокоить, но та тут же отпрянула, словно обжегшись.

— Нет!

— Позволь тебе помочь, — попросила Саша, мысленно рыдая по женщине, чьего лица она не могла видеть.

— Ты Пси! — Голос сочился яростью, но под ней пульсировала агония.

— Я не такая, как он. — Саша протянула тонкую целительную нить. В ответ ее накрыло волной невероятной боли, но она не отступила. — Ты очень сильная.

— Я плакала, — прошептала та, перестав сопротивляться, словно доверилась Саше — единственному голосу в окружавшей ее мгле. — Я умоляла его прекратить.

Саша попыталась хоть как-то залатать ее изодранную в клочья гордость:

— Ты выжила, не пустив его в свой разум. Ты не сломалась. Это очень важно.

— Не знаю, сколько я еще выдержу.

— Мы идем за тобой. Дождись.

— Ты не из Стаи. От тебя пахнет кошками.

— Мы объединились против врага.

Сашу ужасало, как сильно повреждена психика девушки. Однако то, что она так и не позволила убийце добраться до своего сознания, свидетельствовало о чрезвычайной силе воли.

— Мы идем за тобой, Бренна. Идем.

— Быстрее. — Голос угасал. — Прошу, быстрее.

Саша проснулась совсем разбитая. Она понимала, что дальше тянуть нельзя.

— Сейчас, — сказала она Лукасу, обнаружив его в гостиной вместе с Хоуком, лейтенантами и еще двумя незнакомыми ей мужчинами. Она не удивилась, увидев здесь волков — веры готовились к войне против Пси.

— Мы должны сделать это сейчас. Мы не можем и дальше оставлять его наедине с Бренной.

Она была на грани истерики.

Лукас велел всем выйти. Они молча послушались, лишь Хоук задержался:

— Через сколько начнем, чтобы я передал Лоуренам?

Саша взглянула на часы.

— Через пять минут.

— Позвоню Джаду.

Она кивнула.

— Мы не допустим, чтобы ты погибла, сладенькая. — Прикоснувшись на миг к ее щеке, Хоук вышел.

Надежда была роскошью, которой Саша не могла себе позволить. Встретившись взглядом с Лукасом, она подошла к нему.

— Ты не обязан быть моим якорем, — в который раз повторила она, почти умоляя его.

— Обязан. Потому что я — твой. — Он вложил в поцелуй всю гамму испытываемых им чувств.

— Давай уже начнем, — прошептала она, не в силах и дальше это выносить. Если она задумается над тем, что собирается делать, то никогда не решится — просто оставит Бренну ее палачу, чтобы тот изнасиловал ей мозг, а затем выбросил. Одно то, что ей в голову вообще пришла мысль об отступлении, вызывало страх за ее душу.

Она ощутила, как разум Лукаса открывается перед ней. Пусть он и не Пси, выглядело это так, словно он опускал щиты. Саше не было необходимости полностью забираться в его разум — нужно лишь наладить простейшую связь, чтобы сразу передавать ему информацию из ПсиНет и «чуять» его на психическом уровне.

А еще его «запах» усилит впечатление от модели сознания, которую Саша создаст, подражая тому, что увидела в мыслях Рины. Разум веров устроен совсем иначе, чем Пси, их практически не спутать. Но, возможно, Саше удастся достаточно долго обманывать убийцу, чтобы узнать, кто он.

— Не рискуй понапрасну.

Саша кивнула. Ей в любом случае придется выпасть из Сети, но куда лучше, если при этом она не раскроет своих эмпатических способностей. Это убережет других таких же, как она… если они вообще существуют.

— Не стану, если он клюнет на приманку. Но если он окажется слишком осторожен, придется предложить ему более интересную жертву.

В глазах Лукаса вспыхнул протест, но он не стал спорить. Ее альфа начинал понимать, что она не потерпит приказов.

— Только вернись ко мне, Саша. Обещай, что подключишься ко мне.

В голове зазвенел крик Бренны, умоляющей ее поспешить.

— Обещаю.

Наклонившись, она прижалась к губам Лукаса, жалея, что у них нет еще одной минуты, часа, вечности…

— Спасибо, что научил меня жить.

Лукас обхватил ее за шею, и в его глазах загорелся звериный голод.

— Если и в самом деле хочешь меня отблагодарить, останься в живых. Сдержи слово.

Подключись ко мне.

Саша заставила себя кивнуть.

— Пора начинать.

Она повела его к дивану. Лукас сел, растянувшись на сиденье. Не говоря ни слова, Саша забралась к нему на колени, обхватила руками и опустила на плечо голову.

Она слышала, как под серой тонкой футболкой стучит его сердце, струится по венам жизнь. Как он мог требовать, чтобы она украла это у него? Как мог оставить свою Стаю без вожака? Саша не стоит такой жертвы, она одна из тех, кто потерял свою человечность еще столетие назад.

— Готова? — Он нежно погладил ее по распущенным волосам.

Она никогда не будет готова к тому, чтобы убить их обоих. Но альтернатива еще хуже.

— Да. Джад и Сиенна атакуют через минуту.

Глубоко вдохнув, она закрыла глаза и нашла его.

Пламя Лукаса было жарким и сияющим. Он впускал ее в свой разум, но она не могла войти, не могла вынести то, что увидела бы внутри — его эмоции грозили ее уничтожить. Поэтому она устроилась в самом верхнем слое, передавая Лукасу чуточку себя — не так много, чтобы изменить обоих, но достаточно, чтобы преобразовать их психическую связь.

Убаюкиваемая его сердцебиением, Саша мысленно распахнула глаза. Она все еще находилась за своими щитами, в полной безопасности. У нее был шанс отступить, и все осталось бы по-прежнему.

В голове раздались крики Бренны.

Нет, она ни за что не сдастся.

Сперва она убедилась, что ее подлинная радужно-сверкающая звезда надежно укрыта. Затем повредила внешний щит так, чтобы разлом выглядел случайным. В чем-то ее план был даже примитивен — для кардинала Э-Пси, гения многослойной защиты, умеющего легко подсоединяться к разуму веров и копировать их сознание.

Прошлой ночью Саша наконец-то догадалась, что умение общаться с верами на ментальном уровне — часть ее дара. Само понятие эмпатии подразумевало, что она не способна намеренно причинить кому-то вред, даже проникнув в его мозг. А значит, избавившись от эмпатов, Пси убили свою совесть.

— Это ради нас, — мысленно сказала она. Ради тех Э-Пси, кто погиб во время обучения, кто сошел с ума из-за Безмолвия, кто считал себя неправильным, хороня свой дар.

После долгих лет, когда Саша считала себя ущербной, она словно вырвалась на свободу, могла быть кем только пожелает. И пусть об этом знают лишь веры, этого хватит. Более чем. Потому что они запомнят ее. В отличие от Пси, они не избавляются от тех, кто «не соответствует норме».

Создав трещину в своих щитах, она позволила своему пропитанному запахом Лукаса сознанию просочиться наружу и слепила из него образ по подобию Рины. Мятежная, упрямая, преданная, независимая и чувственная — именно такие женщины привлекали убийцу, и Саша очень тщательно подошла к сотворению приманки.

Большинство Пси не увидели бы в ней ничего необычного. Кое-кто обратил бы внимание, но заметив звезду кардинала, списал бы все странности на какой-нибудь редкий талант. И только Пси, которому доводилось препарировать разум вера, понял бы, что перед ним.

Однако в ее плане слишком много допущений.

Саша решительно выбросила из головы мысли о провале. Надо довериться судьбе — убийца просто не сумеет устоять перед такой добычей.

Разместив приманку, сама Саша тут же проскользнула сквозь потайной ход в своих внешних щитах и оказалась в звездном просторе ПсиНет — трюк вроде того, что она использовала при слежке за Генри, только куда более опасный.

Сегодня она осталась прикована к своим щитам, потому что иначе не смогла бы поддерживать связь с Лукасом или подпитывать иллюзию. Когда же она следила за Генри Скоттом, то поместила здесь лишь свой отпечаток, в то время как ее сущность путешествовала по Сети. В каком-то смысле тогда Саша разделила тело и разум.

Что-то подобное происходило всякий раз, когда она выходила в ПсиНет. Но так как тело все же нуждалось в психических ресурсах, Саша отправляла в Сеть лишь часть себя. Эта часть в ПсиНет будто становилась отдельным индивидом, словно Саша себя клонировала. У таких путешествий имелось слабое место — кто-нибудь мог нащупать лазейку в ее сознание, — но опасность была настолько незначительна, что большинство Пси об этом не тревожились.

Та часть Саши, что находилась извне сейчас, связывалась с самой глубиной ее мозга напрямую. Чтобы создать иллюзию, будто ее вообще нет в Сети, Саше надо быть снаружи и при этом сохранять контакт со своим разумом. Если кто-то нападет на нее здесь, он может получить беспрепятственный доступ в ее подсознание — к самым укромным его уголкам.

Однако Саша не могла думать еще и об этом — ей и так хватало проблем. «Запах» приманки уже растекался по каналам ПсиНет. Оставалось лишь ждать и наблюдать. Ее, затаившуюся возле самой себя, практически невозможно было заметить — это настолько опасный маневр, что большинству Пси и в голову бы не пришло, что кто-то на такое решится. Но Саше, чтобы увидеть лицо убийцы, надо находиться вне своих щитов.

Даже если она не узнает его, сумеет вычислить по базе данных ПсиНет. Пока ее радужный разум скрыт, Саша может пользоваться ресурсами Сети.

Мимо продрейфовали два разума — от них явно исходило любопытство, но они так и не остановились. Саша уловила обрывки разговора, который они не потрудились закодировать, и в нем несколько раз прозвучало слово «кардинал». Созданная ею иллюзия была необычной, но все же не настолько странной, чтобы вызывать вопросы у нормальных Пси. Во многом Саша полагалась на присущее им высокомерие, заставлявшее думать, что веры абсолютно безвредны и их не стоит рассматривать как потенциального врага.

От этого маленького успеха Саша несколько расслабилась и почувствовала почти непреодолимое искушение на миг вернуться под щиты и дотянуться до сознания Лукаса ментальным поцелуем. Тоскуя по прикосновениям, она знала, что ее любимый не станет возражать против такой ласки, даже несмотря на свой чересчур независимый характер.

Он принадлежал ей так же, как она принадлежит ему.

Однако с ее стороны будет чистой воды эгоизмом подвергать его такой опасности. Из-за треснутых щитов Пси могут через нее добраться до Лукаса. А он не должен умереть. Саша этого не допустит.

Ее внешний щит, который на самом деле был не щитом, а маячком — еще один из ее секретов, — что-то засек. Встрепенувшись, Саша взглянула на гостя. Вот черт! И почему она сразу не подумала о вероятности этой встречи?

«Саша».

«Мама, прости, что не ответила на твой звонок — я была очень занята», — отозвалась она с помощью обычной телепатии, словно на самом деле ее нет в ПсиНет. Оставалось лишь надеяться, что мать слишком сосредоточилась на поисках убийцы или волне возмущения, поднятой Лоуренами, чтобы расспрашивать, чем именно занимается Саша.

«Один из твоих щитов треснул. Исправь это, пока никто не заметил и не попытался подкинуть тебе вирус».

Ну конечно, прежде всего Никита переживает из-за вирусов.

«Спасибо».

«И с твоим сознанием что-то странное. Возможно, тебе стоит заглянуть в Медицинский Центр».

От страха и предательства перехватило горло. Никита ведь знала, что не так с дочерью, видела, какой она была прежде, чем повзрослела достаточно, чтобы закрыть свой разум. И все же давала совет, который наверняка приведет к ее разоблачению. Неужели заподозрила, что Саша свернула с пути Пси?

«Думаешь, в этом есть необходимость?», — спросила Саша. Впрочем, это было меньшей из ее проблем.

«Как главу семейной группы Дункан меня уведомили, что ты пропускаешь регулярные медосмотры с тех пор, как достигла совершеннолетия. — Интонации Никиты не изменились, но Саше показалась, она расслышала в голосе той предупреждение. — Думаю, благоразумнее пройти сканирование самой, чем в результате внеплановой проверки».

Саша едва не дрогнула от облегчения. Что бы там Никита ни замышляла, она не пыталась сдать дочь в Реабилитационный Центр. Уже хорошо.

«Я займусь этим при первой же возможности».

«Кстати, ты уже несколько дней не отчитывалась по Дарк-Ривер… — Никита вдруг замолчала. — Мне надо идти. Что-то произошло с двумя главными каналами коммуникации. Уже наблюдаются серьезные перебои в передаче информации».

На этом Никита исчезла так же быстро, как появилась.

Ощутив, с каким трудом стали передаваться данные по Сети, Саша вздохнула с облегчением. Джад и Сиенна справились. Теперь каждый Пси в этом районе наверняка устремился к местам аварии, чтобы взглянуть, что можно сделать прежде, чем начнется полный хаос.

Скорее всего, поломку уже исправляют, но в любом случае последствия будут ощущаться еще несколько часов. Вряд ли в этой неразберихе кто-то обратит внимание на ее странный вид… кроме одного опасного Пси.

Впрочем, все эти мысли таились в секретной части ее сознания — сверкающей радуге, скрывающейся за нерушимыми стенами. За их же пределами она выглядела холодной и отстраненной, чтобы не выдать себя даже тем, кто на первый взгляд кажется безобидным.

Тут она содрогнулась от шелеста жестокости. Все ее чувства завопили, и Саша почувствовала, как в глубине горла зарождается рык — альфа-личность Лукаса давала о себе знать. Так не должно было случиться, но все же случилось, и Саше приходилось срочно с этим что-то делать. Спохватившись, она направила его гнев в свою приманку, дополняя образ, проглядывающий из треснутых щитов. Эти женщины наверняка были способны на гнев. Гнев сродни страсти.

Ее раса пыталась вытравить гнев, ярость и ненависть, не понимая, что их рождает глубочайшая любовь, невероятное стремление защищать. Лукас злился, что она подвергает себя опасности, что она может пострадать. В эмоциях нет ничего плохого. Нет ничего чище их.

А сейчас к ней медленно приближалось нечто, бывшее полной их противоположностью. Оно сочилось подлостью вроде той, что присуща шакалам и стервятникам. Наверняка большинство Пси даже не понимали, отчего им вдруг становится неуютно рядом с этим на вид нормальным разумом, ведь они не способны распознать зло, даже если оно возникнет прямо перед ними. Саша только теперь поняла, как удобно ему было прятаться среди них.

Внезапно гнилостный запах ненависти перестал расползаться, а затем совсем исчез. Саша нахмурилась. Неужели маньяка спугнули? Секундой позже она уловила другое знакомое присутствие и едва не выругалась. Звезда Советника Энрике пылала так, что ее было видно за милю. Неудивительно, что убийца сбежал.

От отчаяния она чуть не застонала. Внутри нее что-то выпустило когти, и ощущение показалось ей потрясающим — в этот момент ей хотелось порвать Энрике на части, ведь его вмешательство могло стоить Бренне жизни.

Добравшись до Саши, он не стал начинать с ней разговор, словно не видя ее присутствия в Сети. Вместо этого принялся невероятно тщательно изучать треснутый щит. Саша даже испугалась, не распознает ли он ее уловку.

Она бы заподозрила, что Энрике и есть убийца, не знай наверняка, что он не испытывает эмоций. Вообще никаких. Он был самым ледяным существом изо всех, кого она только встречала — даже для Пси. Ее дар эмпата на него не реагировал. Это объясняло, почему в его присутствии ей всегда становилось немного не по себе.

Мать тоже была холодной и замкнутой, но Сашины чувства улавливали легчайшую эмоциональную связь с ней, как и с любыми другими Пси. Раса могла глубоко похоронить в себе эмоции, но не убить их окончательно. Однако Энрике… ничто не указывало на то, что он вообще способен чувствовать.

«Саша». — Вежливый телепатический привет.

Она натянула свою маску.

«Сэр».

«Твой щит треснут».

«Благодарю вас, сэр. Я знаю и уже приступила к его восстановлению. Ничего важного».

Зачем советнику утруждать себя подобными замечаниями? Мать еще можно было понять: Никита заботилась о том, чтобы тайна Саши не выплыла наружу — это пошатнуло бы ее положение.

Как ей вообще позволили жить? Не проще ли было избавиться от нее сразу же, как только проявился ее изъян? Или даже Пси не способны убить своих детей? Тут она вспомнила о Марли и Тоби, и любая надежда угасла.

«Саша, оказывается, у тебя очень нестандартный образ мышления».

Глава 25

«У меня есть некоторые необычные способности». Этим она все равно что ничего не сказала. Саша могла намекать как на дар ясновидения — а подобными тайнами с конкурентами не делятся, — так и на многое другое.

«Я всегда знал, что ты интересная женщина, но даже не предполагал, насколько ты идеальна».

В бархатной мгле ПсиНет Саша ощутила, как по спине ползут мурашки. Идеальна. Идеальна в чем?

«Благодарю за комплимент».

Она не могла шелохнуться. Сила Энрике окутывала ее со всех сторон — он подкрадывался к ней, как охотящийся леопард.

«Я думал, ты такая же, как и я, — произнес он подчеркнуто вежливо, так, что это граничило с издевкой. — Но ты совсем, совсем другая».

Не планируй Саша сама разорвать связь с ПсиНет, запаниковала бы от того, как щиты Энрике окружают ее звезду. Это ведь западня. Никита давным-давно научила ее подобной уловке. Иногда полезно, что твоя мать — эксперт в области отравлений и убийств.

Энрике верил, что Саша общается с ним с помощью телепатии. Окружив ее звезду, он планировал заманить Сашу в ПсиНет, и как только она окажется здесь, сомкнуть свои щиты вокруг ее «Я». В первые миллисекунды в Сети Пси оказывались весьма уязвимы — в этот момент защита была не слишком устойчива. Впрочем, мало кому хватило бы сил нанести удар в столь крошечный отрезок времени.

Однако Энрике не был обычным Пси и вполне мог провернуть подобный трюк. В случае успеха ему удалось бы блокировать часть Сашиного сознания — один из жесточайших способов парализовать физическое тело Пси. Если паралич продлится достаточно долго, связь между частями разума истончится, и мозг просто не выдержит разрыва.

В результате жертву ждет смерть, а та часть ее разума, что останется в ПсиНет, растворится в бескрайнем просторе Сети. Существовала теория, что именно так и возникла НетСущность — из остатков разумов Пси, попавших в подобную ловушку или еще каким-то образом затерявшихся в темных небесах ПсиНет.

«Не совсем понимаю, о чем вы, сэр».

«Думаю, Саша, настало время это обсудить».

Он был повсюду. Холодный, нацелившийся исключительно на нее.

«У меня совещание».

«Отмени его».

Стены вокруг нее начали сжиматься.

«Мама дала четкие инструкции заключить эту сделку».

Плохо, очень плохо. Саша никак не могла понять, зачем она понадобилась Энрике.

В ее иллюзии не имелось ничего совсем уж «неправильного». След был очень слаб и шел из самой глубины сознания веров, оттуда, куда Пси не могли получить доступ без того, чтобы силой выпотрошить чужой мозг. Лишь тот, кто этим занимался, мог понять, что именно перед ним.

«Я устал ждать, пока ты выделишь мне время. Если не хочешь предстать перед Советом, ты увидишься со мной. Немедленно».

«На основании чего вы вызовете меня в Совет?» — Саша добавила своему тону высокомерия, присущего кардиналу и дочери Советника.

«Ты не чиста, Саша. Ты думаешь совсем как они, — обвинил он ее с невероятной уверенностью. — Как те животные, с которыми ты так сработалась».

Застигнутая врасплох, Саша чуть себя не выдала. Она не сомневалась, что Энрике никогда не контактировал с верами. Как же он опознал, чем вызвана ее «странность»?

«Уверена, вы ошибаетесь».

«Я бывал в их голове. Я совершенно точно знаю, как выглядит их разум изнутри».

Его ловушка почти захлопнулась. Если бы Саша собиралась бежать, то уже не смогла бы. Энрике оказался сильнее, чем она считала — возможно, самым сильным кардиналом во всей Сети.

«Но как?»

Смятение и отчаяние брали свое. Маньяк должен был руководствоваться яростью, злостью, завистью. А Энрике ничего не испытывал — откуда же тогда ему хватило жестокости украсть столько жизней?

«Совет предпочитает знать своего врага. Мы использовали добровольцев, чтобы исследовать особенности психики веров».

Он надавил на трещину в ее щите, словно ткнул пальцем в свежую рану.

Больно.

«Сэр, что вы делаете?»

«Саша, я не люблю ждать».

«Но любишь поговорить», — мелькнула у нее мысль.

«Я постараюсь освободиться как можно скорее. Если я неожиданно все брошу, это может свести на нет все, чего мы уже добились. Я и не знала, что Совет занимается подобными исследованиями».

«Считайте это личным интересом. Лучшие подопытные выходят из их самок — в них есть нечто идеальное».

«Я даже не предполагал, насколько ты идеальна».

«Они слабы, — подстрекнула его Саша. — Они поддаются эмоциям. Это Пси идеальны».

Леденящая сила Энрике обернулась вокруг нее, и Саша попятилась к потайной дверце своего разума. Надо оказаться внутри прежде, чем она выпадет из ПсиНет. Если Энрике удастся сломать ее щиты, вместе с ней он уничтожит и Лукаса.

«Нет уж», — в ярости подумала Саша. Ее мужчина не умрет.

В сознании эхом отразился шепот леса. Зверю внутри нее понравилось, что она наконец считает его своим, но сейчас все его внимание сосредоточилось на Энрике, угрожающем его паре. Пантера выпустила когти, и Саша ощутила, как они кольнули изнутри подушечки ее пальцев.

«Пси приходится подавлять эмоции, чтобы выжить, а вот верам нет необходимости ломать себя. Я бы сказал, это делает их сильнее. — Он выдержал паузу, и Саша застыла на месте. — Так ты скоро?»

«Да, сэр, уже заканчиваю».

Она добавила в ментальный голос едва уловимую нотку страха — пусть Энрике заметит эту эмоцию.

Стены его разума сменили цвет, став синими, словно чистейший океанский лед. Это было до жути красиво.

«Саша, Саша, — прошептал он. — Ты и в самом деле необычная».

Она не ответила, целиком и полностью сосредоточившись лишь на том, чтобы вернуться в свое сознание. Слова Энрике то убеждали ее, что он и есть убийца, то вновь сбивали с толку. Как он может быть маньяком? Как? Мозг этих женщин изнасиловали, вспороли и выпотрошили. А Энрике не способен испытывать никакие, в том числе и негативные, эмоции. Ни ярость. Ни гнев. Ни ненависть.

Так может, он преследует ее лишь потому, что заметил в ней изъян? А настоящего убийцу, запятнавшего ПсиНет насилием и жестокостью, он спугнул? От отчаяния все внутри сжалось. Она не имеет права ошибиться, не может допустить, чтобы волки и леопарды развязали войну. Сейчас они были ее семьей.

«Даже идеальнее, чем веры».

«Кем были те женщины, — спросила она, уже почти добравшись до своего лаза. — Я хотела бы поговорить с ними. Леопарды мне практически ничего не рассказывают».

«Боюсь, они не очень хорошо перенесли эксперименты. Они не пускали Пси в свой мозг. Пришлось действовать силой, чтобы исследовать его на самом глубинном уровне».

От ужаса Саша замерла на полушаге.

«Так вы убили их?»

Лукас заметался в стенах ее разума, желая вцепиться Энрике в горло.

«Подопытные животные часто умирают».

Находись сейчас Саша в своем физическом теле, ее бы стошнило. Было очевидно, что Энрике рассказывает все это ей — своей единственной слушательнице — лишь потому, что считает, будто загнал ее в западню. Он смыкался вокруг нее огромной клешней.

«Вы давите на мой разум».

Она уже сейчас ощущала эту тяжесть, но пока серьезной опасности не было.

«Мое терпение небезгранично. Либо ты встретишься со мной, либо тебя казнят. Уверяю, Совет полностью одобрит мои методы расправы над дефектной Пси».

Лишь благодаря слову «дефектная» Саша нашла силы двигаться дальше. Никакая она не дефектная, а веры не подопытные животные. Они самые красивые, самые страстные, самые живые создания на свете. Но прежде чем действовать, надо убедиться, что она не ошиблась, что она нашла убийцу.

«Почему семьдесят девять?» — тихо спросила она.

«Тысяча девятьсот семьдесят девять, Саша. Тысяча девятьсот семьдесят девятый год. Мой способ отметить эту дату, которую я считаю истинным днем рождения нашей расы. — Он сделал паузу. — Откуда ты об этом знаешь?»

Смыкающиеся стены на мгновение замерли.

Саша воспользовалась этой заминкой, чтобы распахнуть секретную дверцу, проскользнуть внутрь и запереть ее за собой. Секундой позже что-то громыхнуло об нее — Энрике ринулся за Сашей, пытаясь ее перехватить. Новые трещины расползлась по и без того поврежденному щиту.

«Очень умно, Саша, — прошептал он. — Как же долго ты пряталась здесь, совсем рядом?»

Она не ответила, пытаясь наскоро залатать щит, чтобы ей хватило времени укрыться под вторым слоем защиты. Даже находясь так близко к Энрике, Саша не улавливала в нем ни малейшей ярости, которой следовало бы ожидать от серийного маньяка. Энрике ничего не чувствовал. Однако убивал.

«Раса психопатов».

Гневные слова Дориана всплыли откуда-то из глубин памяти.

«Ни совести, ни сердца, ни чувств. И как, по-твоему, еще можно описать психопата?»

Осознав, в чем заключается истинный ужас Безмолвия, Саша вздрогнула. Но у нее не было времени думать — Энрике почти прорвался. Захлопнув временный засов на двери сознания, Саша нырнула под защиту второго слоя как раз в тот момент, когда первый щит разлетелся на осколки.

Энрике проник в ее разум.

Сила Советника буквально врезалась в нее, заставляя каждый синапс застонать от боли. Содрогнувшись, Саша вложила все, что у нее было, в самый нижний щит и скользнула за него. Его так легко Энрике сломить не удастся — это были естественные стены ее разума, вроде тех, что он рвал у женщин-веров. Саша не сомневалась, что он справится и с ними, но это займет время.

Подстегиваемая адреналином, она нащупала ментальную нить, связывающую ее с ПсиНет. Даже ловушка Энрике не могла ее обрезать — слишком глубоко, едва ли не на уровне инстинктов, она пролегала. Коснувшись источника своей жизни в последний раз, Саша шепнула:

«Прощай».

Энрике снова ударил, и когда ее накрыло волной боли, в этот самый удачный момент, Саша рванула нить. Все исчезло. Опустело. Звезды пропали, осталась лишь пустота.

Смерть распахнула объятия.

Лежа в руках Лукаса, Саша закричала. Каждый нерв тела запылал мучительной агонией, а разум инстинктивно потянулся к ПсиНет, пытаясь восстановить связь. Вынуждая себя думать, несмотря на слепящую боль, Саша мысленно прижгла рану. Было больно. Словно в нее выстрелили в упор.

С нее будто содрали кожу. Разум вопил и орал, задыхаясь без того, что получал от ПсиНет. Не в состоянии набрать в грудь воздуха, Саша ухватилась за Лукаса. Ее охватил приступ клаустрофобии — вокруг смыкалась тьма гораздо глубже той, что мог обрушить на нее Энрике. Сейчас она задохнется. Одна. Совершенно одна.

Одна. В темноте. В холоде.

* * *

Лукас был в ужасе от того, что увидел в Сашиных глазах. Все звезды в них исчезли, оставив такую чернильную тьму, что казалось, будто он глядит в саму вечность.

— Саша! — затряс он ее, не замечая всех, кто сбежался в комнату на ее крики. Он и не думал о том, что теперь знает имя убийцы и может начинать охоту. Лишь одна Саша имела для него значение.

— Саша!

Она не отвечала. Словно вовсе его не видела.

Он не был Пси. Не мог забраться к ней в голову. Зато мог вернуть ее другим способом. Обхватив одной рукой Сашу за шею, он притянул ее к себе и поцеловал. Грубо. Властно. Поцелуй получился жестоким и диким, полным всего, что Лукас к ней испытывал. Он взывал к ней через прикосновения. Сашина судорожная хватка ослабла, она обняла его, обвивая руками и ногами, будто пытаясь забраться в самую его душу.

Одна. Совсем одна.

Лукас словно услышал это в своем сознании. Саша сдержала слово? Создала с ним связь? Поэтому он теперь чувствует сгущавшуюся вокруг нее тьму? Лукас потянул ее к себе — к теплу, свету и чувствам.

Когда он оборвал поцелуй, чтобы дать ей отдышаться, Саша всхлипнула: «Нет-нет-нет-нет», — и Лукас снова прильнул к ее губам. На этот раз темнота была не такой глубокой, но не отступала. Почему? Они связаны. Она больше не одна. Больше никогда, ни за что не будет одна.

Когда Лукас снова оторвался от ее рта, Саша, вздохнув, произнесла:

— Это Советник Сантано Энрике. Он не испытывает эмоций. И о вас не знает. Думает, это я дефектная.

Она говорила отрывисто, будто из последних сил выдавливая из себя слова.

Лукас посмотрел на Хоука, ворвавшегося в комнату первым.

— Идите. Дориан, Вон — вы с ними.

Он встретился взглядом с ягуаром. Тот едва заметно кивнул, поняв свою задачу — защищать Дориана от его собственной ярости. Лукас не мог с ними пойти — только не когда его женщина слабела в его руках с каждой секундой.

Хоук глядел на Сашу — в ее частом мелком дыхании уже слышалась смерть.

— Что с ней?

Он поднял руку, останавливая братьев Бренны, уже сорвавшихся с места за своей добычей. Они остановились, подчиняясь властному жесту, хотя глаза у обоих стали совершенно звериными.

— Она умирает. — Тамсин растолкала мужчин, чтобы прикоснуться к Сашиной щеке.

Саша вздрогнула.

— Энрике живет… в…

У нее застучали зубы.

— У нас есть адрес. — На лице Хоука отражалась чистейшая ярость. — Я о нем позабочусь. — Это уже Лукасу.

Пора им довериться волку.

— Следуй плану.

Они обсудили все рано утром. Главная их цель заключалась в том, чтобы обеспечить безопасность Саши… раз и навсегда.

— Иди же.

Он доверил Хоуку жизнь своей пары. По плану сам Лукас тоже должен был участвовать в деле, но он ни за что не оставил бы сейчас Сашу.

— Твоя Пси — и наша тоже. Мы ее не подведем.

Хоук повернулся и четыре волка вместе с Дорианом и Воном выбежали из комнаты вслед за ним.

Тамсин укрыла трясущуюся Сашу пледом.

— Не понимаю. Ведь твой разум должен питать ее.

И тут Лукас догадался.

— Ты даже не пыталась создать связь, да?

От злости и ужаса у него сдавило сердце.

Слабо улыбнувшись, Саша покачала головой:

— Ты должен жить.

— Ты же обещала! — заорал он, забывая о своем терпении, забывая обо всем, кроме одного. Его женщина не могла умереть.

Красивые глаза стали тускнеть.

— Прости.

— Нет! Нет! — Он схватил ее на руки. Голос у него дрожал.

— Связь, черт возьми. Создай связь.

Ее ладонь легла ему на грудь возле сердца.

— Люблю тебя.

Слезы покатились из сереющих глаз.

— Тэмми! Сделай что-нибудь!

Плечи у целительницы тряслись, глаза были мокрыми.

— Не могу, Лукас. Она должна…

— Саша, ну же! — велел он, прижимая ее к себе. — Не оставляй меня.

Саша застонала, и пальцы у него на груди сжались. Но она так и не потянулась к его сознанию, не сделала последний шаг, завершающий брачный танец.

— Если ты этого не сделаешь, я выйду на охоту за Советниками, — пригрозил он. — И они рано или поздно убьют меня.

Но она уже не слышала. Ее глаза закрылись, дрожь утихла, на лице проступило безмятежное выражение.

— Нет! — Он вложил в крик всю свою ярость. — Я не дам тебе умереть! Ты моя, и будь я проклят, если позволю тебе уйти. Ты моя. Моя!

Ревущий зверь в нем рвался на волю.

И тогда он почувствовал это. Протянувшуюся между ними нить. Пантера сразу поняла, что это значит, хотя никогда прежде не испытывала ничего подобного. Это успокоило, прояснило мысли, сдержало его, даже когда Сашино сердце пропустило удар. Закрыв глаза, Лукас начал вливать в нее силу. Он не понимал, что именно делает, просто знал, что пока их связь крепка, Саша будет жить.

Через минуту она открыла глаза. Мутно-серый сменился чернильно-черным.

— Лукас? Что случилось?

— Ты будешь жить.

И это не обсуждается.

Он почувствовал, как она нащупала нить связи. Ощутил, как Саша пытается ее разрезать — его сердце упало, — но та не поддавалась. Связь была создана не Пси, а верами, и поэтому оказалась неразрывна. Кот расплылся в улыбке — теперь Саша в безопасности.

— Ты не можешь, — прошептала она. — Хватит. Ты даешь мне свою жизненную силу. Это хуже, чем если бы я просто держалась за связь, чтобы выжить.

— Значит, прими брачные узы, иначе я не остановлюсь. — Он влил в нее еще больше.

На ее лицо набежала тень отчаяния:

— Черт возьми, и почему ты такой упрямый!

— Прими!

Ее плечи поникли. Саша выпустила нить связи, одновременно роняя барьеры, которые возвела, чтобы предотвратить брачный танец. И вдруг внутри Лукаса распустилась радуга, сверкающий искрящийся фонтан такой красоты, будто он прикоснулся к чуду. На одно мгновение они стали единым целым, и он увидел, как отчаянно, дико и вопреки всему Саша его любит — так сильно, что нарушила слово, предпочла смерть, лишь бы он жил.

А Саша увидела, как обожает ее зверь, что его сердце бьется ради нее одной, и что если она его покинет, он умрет. Зверь был в бешенстве оттого, что она чуть не оставила его без пары, и мужчина злился на нее не меньше, но под этой яростью скрывались голод, желание и любовь — ярая, безумная, безграничная.

Хватая воздух, Саша отстранилась, чтобы каждый мог оставить свои самые личные мысли при себе. Однако Лукас знал, что если когда-нибудь попросит, она снова ему откроется. Она принадлежала ему, а он — ей.

Саша подняла на него темные глаза. По ее лицу текли слезы.

— Я тебя убила. Убила. Убила.

Она знала, что он на нее зол, но в таком состоянии ее это мало волновало. Как он мог заставить ее? И неважно, что узы возникали сами по себе, независимо от его воли. Если бы Лукас смирился с ее решением, если бы отпустил ее, то ничего не случилось бы. А сейчас она вытягивала из него силы, лишь бы самой оставаться живой. Ее жизнь ценой его. Будь он проклят!

* * *

Прошло десять часов, как план привели в исполнение. Нападение на Сашу истощило силы Энрике, так что с верами он не справился. Невероятно, но он держал Бренну прямо в своей квартире со звуконепроницаемыми стенами — совершенно без риска, потому что другие Пси не смогли бы почувствовать ее боль. Она была жива.

А еще волки и леопарды позаботились о безопасности Саши. Никто не станет преследовать ни ее, ни веров.

— Мы забрали то, что было нашим, — сказал Хоук Саше в гостиной убежища, глядя при этом на Дориана. — И оставили им сообщение. Если с тобой что-то случится, мы нападем на всех Советников, неважно, кто именно из них натравит на тебя ищеек. И то, что сделали с Энрике, покажется им цветочками.

— С чего вы так уверены, что угрозы их остановят?

Саша слишком хорошо знала Советников.

— Потому что послание, — начал Хоук, и его глаза сверкнули синим пламенем, — было пришпилено к языку Энрике. Его в бархатной коробочке нашла в своей спальне Татьяна Рика-Смайт. А голова досталась Никите.

Саша задохнулась. Она хотела сказать хоть что-нибудь, но не смогла. Хоук же продолжал перечислять кровавые подробности:

— Остальным Советникам мы также обещали по кусочку Энрике. Думаю, подарки оставим прямо на подушке.

Саше не хватало воздуха. Она сжала ладонь Лукаса.

— Как вы могли?..

— Мы не сделали ровным счетом ничего, что он сам не делал с нашими женщинами, — отрезал Дориан — Даже меньше — он изнасиловал им мозг.

Саша взглянула на него, чувствуя его боль — боль, которую не успокоила даже месть. Она понимала, что нужна ему, чтобы он мог принять случившееся. Она стала женщиной его альфы и впервые осознала, какие обязанности накладывает на нее этот статус. Слабо представляя, что собирается делать, Саша пересекла комнату и обхватила лицо Дориана ладонями. Он замолчал, лишь прерывисто выдохнув, когда она на миг прижалась губами к его рту.

Глава 26

Лукас не стал рычать, заявляя о своих правах. Ведь теперь она принадлежала ему и делала то, в чем нуждалась его Стая. Прикасалась, выражая нежность и любовь. Иногда лучший способ продемонстрировать свою заботу сильному мужчине — это простой поцелуй, потому что он отвергнет слова утешения. Саша не знала лишь, как она об этом догадалась.

Когда Саша отступила, у нее кольнуло сердце. Дориан смотрел на нее, как на родную, как на одну из Стаи. Впрочем, так оно и было. На ближайшие несколько месяцев. Пока она не утянет Лукаса за собой в смерть.

— Это еще не все, — сказал Хоук, когда Саша снова к нему повернулась. — Мы проследили, чтобы им стало известно: веры прекрасно знают об убийцах среди Пси. Энрике охотно признался обо всем на камеру. Он любил поболтать.

— Они не позволят, чтобы это всплыло. — Саша посмотрела, как ее мужчина приближается к ней, и внутри все свернулось в тугой горячий узел. Даже гнев не мог помешать страсти, которую будил в ней Лукас. — Тогда провалится сама идея Безмолвия.

— Может, это и к лучшему, — заметила Тамсин.

— Если только найдется, чем его заменить. Просто распространить эту информацию, не задумываясь о последствиях — крайне безответственно. — Саша покачала головой. — Ударная волна искалечит тысячи ни в чем не повинных людей. То, что случается на ментальном уровне, всегда имеет последствия в мире материальном.

Уж в этом Саша убедилась на собственном опыте. Ничто не смогло бы подготовить ее к испытанной агонии.

Лукас зашел ей за спину и привлек к себе.

— Интересно, как они объяснят, что тебя больше нет в вашей Сети?

— Наверное, сообщат, что особенности Сашиного разума позволили ей подключиться к верам и покинуть ПсиНет, — пожал плечами Хоук. — Неважно, главное, чтобы они ее не трогали.

— Все равно новость должна неплохо их встряхнуть.

Крепкие руки Лукаса обнимали ее. Восхитительное ощущение.

Саша знала, что волки и леопарды сделали невозможное — они усмирили Совет. Горько-сладкая победа.

* * *

Три дня спустя волки попросили Сашу приехать к ним в убежище. Это случилось сразу после ее разговора с Никитой. Мать сообщила, что семейная группа Дункан официально от нее отреклась.

— Ты больше не Пси. Твой разум испорчен настолько, что не смог и дальше поддерживать связь с ПсиНет. Удивительно, как это удавалось тебе прежде.

Так вот, значит, как выкрутился Совет.

— Нет, мама. Я идеальна.

Никита даже не моргнула.

— Теперь о сделке с Дарк-Ривер. Мы намерены продолжать наше сотрудничество. Твоя странная… связь с Лукасом Хантером — единственное, почему тебе позволили покинуть ПсиНет. Одна генетически неполноценная Пси не стоит того, чтобы портить деловые отношения с волками и леопардами.

Саша поняла намек. Бизнес — вот что Пси ставят превыше всего.

— С проектом не будет проблем.

На этом Саша завершила разговор и позволила себе расплакаться.

Все это время Лукас ее обнимал. А когда за ней прислали волки, не стал мешать ей делать то, что необходимо.

— Бренна умирает, — сказал Хоук, едва они оказались в тоннеле.

Саша вспомнила о той невероятной силе духа, с которой однажды уже соприкоснулась.

— Нет. — Она не даст этому свету угаснуть. — Отведите меня к ней.

Бренна лежала на мягкой кровати, укрытая лазурно-синим пледом. Тамсин и еще одна женщина — должно быть, целительница волков — перешептывались в углу комнаты. Тэмми взглядом умоляла Сашу сделать хоть что-то.

Молчаливо пообещав ей это, Саша посмотрела на Бренну. Ее волосы были коротко острижены, словно кто-то пытался отобрать у нее женственность. Синяки пятнали лицо и шею, но Саша глядела не на них. Она видела лишь мерцающий разум Бренны.

Она укрыла это пламя руками.

«Бренна, не сдавайся».

Тишина.

«Ты знаешь меня. Я тебя не обижу».

«Ты солгала», — обвиняющий шепот.

«Когда?»

«Ты сказала, Стая придет за мной. Но я одна».

Моргнув, Саша обернулась к Хоуку.

— Она была в сознании, когда вы нашли ее?

— Нет. Врачи сказали, что не могут ничего сделать, так что мы привезли ее домой.

Они обратились к людям, потому что больше не доверяли М-Пси.

— Она не знает, что дома. Поговорите с ней. Прикоснитесь.

Волк не стал спорить, просто подошел к кровати и принялся обезоруживающе ласково гладить лицо Бренны, словно отец, нежащий дитя. Оба ее брата присоединись к нему: один взял Бренну за руку, другой опустился на колени у изголовья, перебирая торчащие волосы. Было что-то душераздирающее в том, как трое хищных мужчин, привыкших защищать своих женщин, пытаются выглядеть сильными, когда их души рвутся в клочья.

В темноте разума волчицы Саша прошептала:

«Бренна, ты дома».

«Врешь».

«Разве ты их не чувствуешь? Хоука, Райли, Эндрю… Они здесь, они тебя ждут».

Тишина, преисполненная такой испуганной надеждой, что Саша вздрогнула.

«Они тебя нашли. Отомстили за твою гордость».

Саша заключила союз с альфой. Она понимала, какое значение имеет для них месть, как важно отстоять честь, какая сила заключена в верности.

«Не заставляй их ждать — ты вот-вот разобьешь им сердца».

«Я не могу больше терпеть. — Каждое слово сочилось слезами. — Что, если это сон, если ты сон, и я проснусь, а там — он? Я не смогу снова от него сбежать, я так устала…»

Саша подумала о том, какой Бренна была до похищения, о том, какой она осталась в глубине души. А еще она вспомнила Рину и Мерси с их волей и независимостью.

«Я поражена твоим мужеством, ты храбро сражалась. Если хочешь ускользнуть в смерть, никто не будет тебя судить. Ты заслужила покой».

«Не хочу умирать».

«Значит, выбери жизнь».

Саша не хитрила. Она сказала чистую правду — Бренна заслужила право на смерть.

«Мы скучаем по тебе».

«Кто ты?»

«Я Саша, пара Лукаса Хантера, целительница Стаи Дарк-Ривер».

Она больше не дефектная Пси, не знающая, кто она такая. Она не имеет ничего общего с расой, готовой отвернуться от нее из-за врожденного дара. Сашин голос звенел от радости. Теперь у нее есть семья, даже больше, чем просто семья, и о прошлом скорбеть она не станет.

«Саша, меня сломали».

«Меня тоже, Бренна. — Протянув руки, Саша обняла трепещущий призрак девушки. — Но сломанное можно срастить».

«Помоги мне. — Теперь в голосе звучала решимость, а мерцающее пламя окрепло. — Помоги вернуться в реальность… какой бы она ни была».

Гордость за эту сильную женщину смешивалась с болью из-за выпавших ей страданий, но это Саше удалось от нее скрыть.

«Я здесь».

Она медленно повела сломленный дух Бренны по лабиринту ее разума.

«Разве такое возможно исправить?» — спросила Бренна, зная, как сильно ее искалечили.

«Я родилась затем, чтобы тебе помочь».

И она исцелит Бренну, даже если на это уйдет все время, что у нее осталось.

«Саша, отведи меня домой».

Саша открыла глаза, должно быть, через час после разговора с Хоуком. Она сидела на кровати, держа девушку за руку. Она не помнила, как здесь очутилась или когда успела уцепиться другой рукой за Лукаса. Райли, Эндрю и Хоук толпились вокруг кровати, касаясь Бренны везде, где только могли.

— Бренна, проснись.

Саша легонько коснулась губами ее лба. Когда она выпрямилась, веки девушки дрогнули, и она открыла глаза. Встречая ее перепуганный взгляд, Саша улыбнулась и сказала:

— Привет, соня.

Бренна моргнула. Один из ее братьев со сдавленным рыданием бросился перед Сашей, чтобы обхватить — как можно нежнее — лицо сестры.

— Брен? Черт возьми, Брен, ты нас до смерти перепугала!

Поверх головы Райли Саша заглянула в карие глаза, полные ослепительной радости. Она поднялась, охотно принимая поддержку Лукаса. Теперь черед волков лечить Бренну, окружая ее любовью и заботой. Сама Саша еще вернется, чтобы ей помочь, но на сегодня хватит и этого.

— Пойдем домой, — сказала она Лукасу.

Погладив ее костяшками по щеке, он поцеловал ее в кончик носа.

— Все еще злишься на меня, милая Саша?

— Да.

Она обняла его — крепко, даже слишком. Чувство вины ее не отпускало — каждый день ее жизни укорачивал его.

* * *

Неделю спустя Саша взяла Джулиана на руки и почесала ему живот. Зарычав, котенок потребовал еще. Она, рассмеявшись, подчинилась. Тэмми уехала на день в город и попросила Сашу присмотреть за детьми, а та с радостью ухватилась за эту возможность. Так что в логове Лукаса объявились два очаровательных мальчугана в синих джинсах и футболках, а уже через минуту маленькие леопарды принялись жевать ее туфли.

— Да ты тут, похоже, развлекаешься, — с порога сказал Лукас, несколько настороженно улыбаясь.

Саша знала, почему он так напряжен. Это все из-за нее. Она до сих пор на него злилась, и он это чувствовал. Да и как могло быть иначе? Они же теперь связаны. Глядя, как он поднимает Романа, позволяя детенышу уцепиться когтями за свою футболку, Саша поняла, что должна отказаться от гнева.

Сколько им оставалось? Месяц, может быть, два. Ее мужчина был невероятным, он умел любить, чувствовать и потому сражался за свою пару изо всех сил. Если бы вышло по-другому, если бы Лукас не связал ей руки, он просто не был бы тем мужчиной, которого она так обожала.

— Лукас, я люблю тебя, — прошептала она.

Кошачьи глаза вспыхнули.

— Прячешь коготки, котенок?

Она кивнула.

— Я просто благодарна судьбе за тебя.

Казалось, Лукас хочет подойти к ней и зацеловать до полусмерти. Вот только на руках оба держали извивающихся котят. Глядя друг на друга, они засмеялись. И жизнь продолжилась.

Позже этим же вечером Саша попросила его перекинуться. Ничего не сказав, Лукас сбросил одежду, и мир засверкал радужными огнями. Это было так красиво, что у нее замерло сердце. Она моргнула, а когда снова открыла глаза, то на кровати возле нее растянулся огромный хищный кот.

Даже зная, что это Лукас, Саша все равно занервничала. Но такой шанс упускать не стала. Затаив дыхание, она коснулась блестящего черного меха. Ощущение было неописуемым. Благодаря их связи Саша знала, что испытывает Лукас, когда бежит на четырех лапах по лесу и ветер раздувает ему шерсть, она знала, каково это… быть пантерой. Но еще никогда не оказывалась так близко к зверю.

Когда он издал странный звук, удивительно похожий на мурлыканье, Саша хихикнула:

— Нравится, когда тебя гладят, в каком бы ты ни был виде?

Пантера клацнула зубами, и под Сашиными руками замерцал свет. Сердце у нее подпрыгнуло, но она не шевелилась, пока рядом с ней не оказался голый Лукас. Лишь экзотическая татуировка на плече напоминала о его дикой природе.

— Ух ты.

— Ну конечно. Я же самое прекрасное создание на свете. — Самодовольная ухмылка.

Она рассмеялась в ответ на его поддразнивание, наслаждаясь моментом и начиная понимать, каково это — жить сегодняшним днем, любить без страха и вины.

* * *

— Что-то не так, — сказала она через месяц.

Лукас забросил на нее ногу, а руку положил на грудь, прикрытую простыней.

— Что же? — Тихое мурлыканье в темноте.

Уже сейчас Саша начинала возбуждаться.

— Я еще никогда не чувствовала себя лучше. Да и ты, вроде бы, тоже. Все физические симптомы исчезли и, похоже, уже не вернутся.

— Разве это плохо? — Лукас явно развлекался, медленно выписывая круги по ее груди.

Чувствуя, что тает, она сдалась.

— Лукас, я не шучу. Ты не можешь… питать мой разум и при этом оставаться в такой отличной форме.

Прекратив ласки, Лукас обнял ее. Саша поняла, что он расслышал серьезность в ее голосе.

— Думаешь, затишье перед бурей?

— Нет, это должно происходить постепенно.

Она смотрела в потолок, увитый лианами. Лукас позволял лесу захватывать свой дом, и Саша начинала к этому привыкать, хоть иногда в ней вспыхивало желание навести идеальный порядок.

— Ты не против, если я посмотрю, что происходит в наших разумах?

Саша впервые об этом просила с того момента их полного единства.

— Ты уже все знаешь обо мне, котенок.

— Я не жалею, что Тэмми мне рассказала, — с вызовом произнесла она. Они с Лукасом поговорили о его родителях несколько дней назад, и пока Лукас делился с ней прошлым, Саша его обнимала. От этих ран на его душе оставались шрамы, но не глубокие извилистые раны — просто память о тех, кого он потерял.

Зарычав, Лукас потерся чуть щетинистым подбородком о ее чувствительную кожу.

— Не сомневаюсь. Вы с ней так сдружились. — Однако он не злился. — Смотри.

Глубоко вдохнув, Саша зажмурилась и невольно подвинулась, почти забравшись под Лукаса. Тела и разумы в полной гармонии друг с другом. А когда она мысленно раскрыла глаза, то не увидела привычного звездного пространства. Равно как и темной пустоты. Она увидела сеть. В самом ее центре был Лукас, яркий, совсем как кардинал, только по-другому — более чистый и горячий, а не холодный.

От него сыпались радужные искры, и Саша знала: это все из-за нее. Она подавила улыбку. Теперь она делала как раз то, чего боялась раньше — заражала окружающих. Вот только эти радужные искры — они исцеляли. Именно из-за их отсутствия в ПсиНет Пси ожесточились и перестали различать добро и зло.

Вся сеть сверкала и переливалась.

Сеть.

— Как двое могут создать целую сеть? — спросила она вслух.

Лукас, уткнувшись носом ей в шею, провел руками по всему телу. В ответ Саша погладила теплую спину, следуя тем временем за одной блестящей нитью.

В конце ее пылала звезда, кажущаяся женственной, но от нее в то же время исходила смертоносность. Две другие вели к мужским по ощущению огням, таким горячим, что они обжигали.

От одной из этих звезд тянулась нить к нежному красивому сгустку света, свидетельствующему о чистейшей любви. Невероятно, но к нему цеплялись еще два огонька, соединенных и с мужской звездой.

Еще одна нить от Лукаса вела к звезде тусклой, но медленно наливающейся красками под радужными искрами, украдкой осыпавшими ее. И наконец, была еще одна — необычная, золотая, свирепая, совсем как Лукас, но при этом непохожая на него.

— Ты связан с пятью другими, — прошептала Саша.

— Ну конечно, — пробормотал он ей в шею. — Стражи дают клятву на крови.

От потрясения Саша распахнула глаза. Мерси — женщина-воин. Клей и Нейт — чистейшая сила как она есть. Нейт был связан с Тамсин и детьми. Дориан — измученный, но постепенно оживающий. Вон — ягуар, а не леопард. Саша стала искать свою собственную звезду кардинала.

Она была там, в пламени Лукаса, той самой радугой осыпающая все вокруг. Лукасу это не вредило. На самом деле он будто становился сильнее, словно она залечивала малейшие повреждения. Это не значило, что отныне он вовсе не подвержен негативным эмоциям, но теперь ему будет легче с ними совладать.

— Лукас. — Саша толкнула его в плечи, вынуждая подняться и посмотреть на нее кошачьими глазами.

— Что случилось? — напрягся он.

— Ничего, — прошептала она, внезапно задрожав. — Ничего. Все просто восхитительно!

— Котенок, ты меня пугаешь. — Он опустил голову, чтобы ее поцеловать. — Что ты там увидела?

— Лукас, ты часть сети. То, что ты даешь мне, восполняется за счет стражей и Тамсин.

На мгновение он задумался.

— Клятва на крови психически связала меня со стражами?

— Каким-то образом, да, — ответила Саша. — Не понимаю, как именно — еще никто с этим не сталкивался. Пси понятия не имеют, что веры тоже так могут.

Саше отчаянно хотелось поделиться своим невероятным открытием с другими, и в то же время она сознавала, что лучше сохранить это в секрете.

— Ты не знал?

— Нет. Я знал, что стражи мне преданны, но мы же не Пси.

— Но в чем-то ты на них похож. Вы все. Не забывай, все мы произошли от одного предка. — Саша нахмурилась. — Сиенна Лоурен была права.

— А почему Тамсин в сети? — спросил Лукас и тут же сам ответил: — Ее связывают с Нейтом брачные узы. А дети?

— Они тоже там есть.

— А почему нет родителей или братьев и сестер?

— Точно не знаю, но может быть, с возрастом связь с родителями слабеет. Мы по-прежнему любим их, но уже от них не зависим. И дети тоже, скорее всего, со временем отсоединятся. — Саша сосредоточенно свела брови. — А братские узы, выходит, недостаточно крепки? Но я вижу лишь тех, кто связан брачными узами и клятвой.

— Тогда понятно. Брачные узы формируются психически. А клятва на крови… ну, наверное, неспроста эта традиция тянется через столетия.

Снова взглянув на сеть, Саша крепче обхватила плечи Лукаса.

— Лоурены только в одном ошибались.

— В чем же?

— Это удивительно! В сети я единственная Пси, но энергия все равно накапливается. Сеть ею просто переполнена.

Этого Саша пока не понимала, но у нее впереди вся жизнь, чтобы разобраться.

Долгая пауза.

— Саша, что это значит?

— Мы спасены, — прошептала она, не веря самой себе. — Семь зрелых разумов, питающих сеть… они дают мне все, что нужно. Более чем достаточно.

Лукас прижал ее к себе, перекатываясь на спину.

— Уверена?

— Да. — Она принялась осыпать поцелуями его грудь, шею, подбородок. — Да! Спасибо, что ты такой чертовски упрямый!

Он не ответил лаской, вместо этого сжав так сильно, что у нее перехватило дыхание.

— Ты чуть не убила себя безо всяких на то оснований.

— Нет, Лукас. — Она тоже обняла его. — Я живу благодаря тебе. И я всегда буду это помнить.

— Потребуется немало времени, чтобы я тебя простил. — Саша чуть не расплакалась от радости. — Пожалуй, вечности нам хватит.

Эпилог

Через пару дней они устроили встречу со стражами, куда заодно позвали Тамсин, так что в логове Лукаса теснились с полдюжины леопардов — сидящих на подушках или стоящих.

— Значит, ты можешь проникнуть к нам в разум? — уточнила Мерси.

— Только если вы пригласите. Незваной я не приду — у меня просто не получится.

Саша знала, что разговаривает с самими независимыми членами Стаи. И они предпочли бы не иметь слабых мест.

— Но я ведь чувствую, что ты со мной что-то делаешь, — тихо произнес Дориан. — Я все думал, что это за ощущение. Совсем как в тот день… когда я чуть не вцепился тебе в горло.

— Прости, Дориан. Я не могу это контролировать.

Невероятно, но страж медленно улыбнулся.

— Как-нибудь вытерплю твои поцелуи.

Саша едва не залилась краской:

— Это совсем не то.

— Ну тогда объятия, — пожал тот плечами. — Все равно славное ощущение.

Остальные нахмурились.

— Я ничего такого не чувствую, — сказал Клей.

Саша хотела ответить, но Дориан ее опередил:

— Потому что, Клей, тебя не надо подлатать. Я прав, Саша?

— Боюсь, что так, — вздохнула она. — Дориану досталось больше, чем всем вам. Как только он придет в норму, мой дар перестанет влиять и на него.

Радужные искры исцеляли, но лишь на глубинном уровне подсознания. Дориан ощущал их только потому, что был изранен так сильно.

Лукас сжал ее плечи — он стоял позади нее в коротком коридоре, ведущем на кухню.

— Мы даем вам выбор. Саша говорит, что может безболезненно отрезать кого-нибудь от сети.

— Скажи-ка, Саша, — начала Тамсин, — это просто: перемещаться по нашим разумам?

— Нет. У каждого же есть природные щиты. Даже в ПсиНет полностью открывались лишь настоящие эксгибиционисты. А вы все закрыты наглухо. Чтобы проникнуть к вам в голову без разрешения, мне придется буквально вломиться.

— И при этом нас убить. — сверкнул глазами Вон.

— Да. — Саша не собиралась лгать, утверждая, что они в полной безопасности. — Но не забывайте, я эмпат. Любая причиненная вам боль обязательно отразится на мне.

— Когда я давал клятву на крови, — сказал Вон, — то обещал отдать жизнь за Лукаса. Ты его пара, значит, это обещание распространяется и на тебя.

А ведь Саша ждала, что именно ягуар — одиночка по натуре — не упустит случая вернуть независимость.

— Уверен?

— Да, милая Саша.

Он встал перед ней, высокий, красивый, опасный. Саша охнула, когда он прикоснулся к ее губам легким поцелуем.

— Моя жизнь — в твоих руках.

И он ушел — размытым золотым пятном спрыгнул с веранды.

Потрясенная его словами, Саша подалась назад, к Лукасу, и посмотрела на приближающегося к ней Дориана.

— Я твой с того самого дня, как ты впервые забрала мою боль.

Дориан взял ее за руку, чтобы поцеловать кончики пальцев, а потом последовал за Воном.

Мерси поднялась со своей подушки и подошла к Саше. Ее изумительной красоты лицо было серьезным, но в глазах играла улыбка.

— Сможешь разузнать для меня парочку мужских секретов?

Саша улыбнулась.

— Вот единственный мужчина, чьи мысли я знаю. — Она повернулась, чтобы поцеловать Лукаса. — И все его секреты — только мои.

Расхохотавшись, Мерси ее обняла.

— Я страж. Я клялась Лукасу быть преданной до гроба. Если он тебе доверяет, то я и тоже. Позже поболтаем, а пока мне нужно догнать Дориана.

Настала очередь Клея — самого замкнутого из стражей. Он никогда не прикасался к Саше, и она боялась, что именно он предпочтет быть отрезанным от сети. Она не знала, как это может на него повлиять и даже обсуждала проблему с Лукасом, но они пришли к выводу, что не стоит забегать вперед.

И вот теперь темнокожий мужчина стоял перед ней.

— Мой разум не из тех, где тебе захочется побывать, — негромко предупредил он.

Она чувствовала в нем отстраненность, невероятный самоконтроль и спрашивала себя, что же за ними стоит.

— Я приду, только если ты сам пригласишь.

Он коснулся ее щеки, и Саша поняла, что все решено. Секундой позже ушел и Клей. Остались только Нейт и Тамсин.

Целительница ухмыльнулась.

— Ты же знаешь, я никогда тебе не откажу. А Нейт так предан Лукасу, что, боюсь, он любит нашего альфу сильнее, чем меня.

— Протестую, — проворчал Нейт. — Допустим, футбол я люблю сильнее, чем тебя, но уж никак не морду Лукаса.

Саша рассмеялась над их подшучиванием, прекрасно понимая, что они без ума друг от друга — она видела это в сети. Та вся сияла, блистала, переливалась от их любви.

— Звездная Паутина, — прошептала она.

— Так это выглядит? — низко мурлыкнул ей на ухо Лукас.

— Да.

Пустыня ПсиНет бледнела по сравнению с какофонией цвета и эмоций сети, созданной не одной лишь необходимостью в выживании, а по осознанному выбору — благодаря узам верности, любви и чувств.

— Мне еще столькому надо научиться.

Ее дар рос и развивался.

— У нас впереди вся жизнь.

Саша обернулась и обняла его, запрокинув голову, когда Лукас оторвал ее от пола и закружил. Ее смех рассыпался по всей Звездной Паутине, затронув в ней каждый разум. Их сеть была совсем крохотной, но уже сейчас стала сильнее, чем когда-либо будет ПсиНет.

*** КОНЕЦ ***

Content

Налини Сингх
Во власти чувств

Безмолвие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог