Липскеров Дмитрий

Школа с театральным уклоном (Школа для эмигрантов)

Пьеса в двух действиях

Действующие лица

Трубецкой — учитель физкультуры.

Серж — учитель географии.

Действие первое

Действие пьесы происходит в спортивном зале средней общеобразовательной школы с театральным уклоном. Шведские лестницы, укрепленные на обшарпанных стенах, завешаны газетами. С покосившегося баскетбольного щита, с кольца, свисает драная сетка… Огромные баки с краской, штабель кирпича, распылитель для окраски стен и потолка, доски — все говорит о предстоящем ремонте, именно о предстоящем, потому что ни одна капля свежей краски не легла на стены, ни один кирпич не вытащен из штабеля…

Посреди зала на борцовском ковре стоит передвижная вешалка с большим количеством театральных костюмов, прикрытых газетами. Стационарный магнитофон, гитара, декоративная пальма с огромными листьями, чучела для тренировок — все аккуратно прикрыто газетами, предохраняющими от порчи все вышеперечисленное. На стеклянном столике стоят металлические биксы с медицинским инструментом.

У одной из стен — металлическая кровать с железными шишечками, на которой лежит в распахнувшемся кимоно Трубецкой, вяло пускающий к потолку сигаретный дым. Безвольно опущенная к полу рука перекатывает баскетбольный мяч. За кроватью куцей лежат пачки связанных книг, стопки газет, старая обувь и свернутый матрац. На произвольно стоящей школьной парте — столовая посуда. Из жестяного чайника со вставленным в него кипятильником валит пар, образуя капли воды на висящей на стене черно-белой фотографии красивой женщины с чувственно приоткрытым ртом, обнажающим ровные, крупные, голливудские зубы…

Трубецкой толкает мяч, который катится, задевая газеты. Газетный шорох… Появляется Серж. Это маленького роста мужчина в черной паре. Белый воротник рубахи стягивает шею. Из рукавов пиджака неестественно далеко высунулись белые манжеты. Над буденовскими усами и бесформенным носом маленькие улыбающиеся глаза. В руках у Сержа сумка и сетка с апельсинами. Серж слегка покашливает, на что

Трубецкой выпускает из себя клуб дыма.

Серж. Это я.

Трубецкой. Вижу.

Серж. Это я, с апельсинами.

Трубецкой. Мне?

Серж. Жене.

Трубецкой. Скучно… Даже апельсины не мне.

Серж. Ты болен?

Трубецкой. С чего бы это? Жара на улице. Градусов тридцать поди…

Серж (приложив ладонь трубочкой ко рту. Громко). А-а!

По залу разносится эхо.

Какая здесь все-таки акустика, не то что у меня в классе… А-а!

Трубецкой. У тебя жена больна?

Серж. Да вроде нет… (Кричит.) А-а!.. (Вслушивается в эхо.)

Трубецкой. Дай апельсин!

Серж (достает из сетки апельсин). Лови. (Кидает Трубецкому.) А-а!

Трубецкой чистит апельсин, Серж ставит к стене свои сумки, подбирает с пола баскетбольный мяч и прицелившись, бросает его в кольцо. Промахивается. Кидает еще, опять промахивается.

Трубецкой (ест апельсин). Кислый твой фрукт.

Серж (снова кидает мяч и опять промахивается). Совсем разучился.

Трубецкой. А ты умел?

Серж. Да нет… (Стучит мячом об пол.) Чайник кипит.

Трубецкой. Знаю.

Серж. А-а!.. (Вслушивается.) Как в церкви…

Трубецкой. Я съем еще один?

Серж. Ешь. (Кидает ему всю сетку.) Выкипит чайник…

Трубецкой. Выключи.

Серж (вытаскивает из чайника кипятильник), Я жене лифчик и трусы купил.

Трубецкой. Зачем?

Серж. На всякий случай, чтоб довольна была,

Трубецкой. Тоже кислый,

Серж. Не ешь.

Трубецкой. Ты бы ей лучше в морду дал,

Серж. Кому?

Трубецкой. Жене.

Серж. За что?

Трубецкой. Чтобы довольна была.

Пауза.

Серж. Как ты думаешь, хороший подарок?.. И календарь с японками купил (Показывает календарь.)

Трубецкой. Чай будешь пить?

Серж. Буду. (Убирает календарь.)

Трубецкой. Тогда завари. Чай в банке, завари в кружке. Сахара нет.

Пауза.

Серж. Ты думаешь, тебе хватит краски?

Трубецкой. Не хватит, так недокрашу.

Серж. Где, ты говоришь, чай?

Трубецкой. В банке.

Серж. В банке только деньги и охрана.

Трубецкой. Очень смешная шутка.

Серж (хмыкнув). Действительно… Могу тебе помочь красить, если хочешь.

Трубецкой. Справлюсь.

Серж. Можешь не успеть, месяц остался. А так бы взялись вдвоем, сэкономили несколько дней и на рыбалку поехали бы, я как раз мотоцикл починил.

Трубецкой. Она тебя не отпустит.

Серж. Я ей еще что-нибудь подарю… Она в принципе добрая… Только щитовидку лечить надо.

Трубецкой. Дай ей в морду и отправь к врачу.

Серж. Не пойдет. То ли не доверяет, то ли боится. (Заваривает чай.) Глаза вылезать стали… Тебе наливать?

Трубецкой. Покрепче и блюдцем накрой, пусть заварится…

Пауза.

Есть нечего! Если хочешь, спустись в пельменную.

Серж (машет рукой). Она на килограмм каждый день поправляется, все шире становится, кожа рыжеет, вся в веснушках, сама вся жаркая, а мне в постели места все меньше остается, того и гляди упаду… Или заспит меня, как младенца…

Трубецкой. Заварился поди…

Серж (дает ему кружку с чаем). А потом просыпаюсь, смотрю на нее нет, вроде такая же худая и грудь махонькая, просто сон мне такой снится, что поправляется она…

Пауза.

Хорошо, конечно, леща завялить, но одному не хочется ехать… Может, все-таки помочь?

Трубецкой. Посмотрим…

Пауза.

Серж. Вроде и прогнать хочется, да жалко вдруг становится.

Трубецкой. Гони.

Серж. Чего ты злишься-то?

Трубецкой. А чего радоваться?

Серж. А я тут при чем?

Трубецкой. Ты ни при чем, но местами раздражаешь…

Пауза.

Пей чай, не слушай, все ерунда… Может, и съездим на рыбалку…

Серж. Ты не представляешь, какая красота там сейчас… Лодку возьмем, бабенку какую-нибудь позовем, чтобы она нас в избе поджидала, пожрать бы чего сделала… Потом в баньке погреемся…

Трубецкой. В такую жару?

Серж. Ну не в баню, так еще что…

Трубецкой. Опять какую-нибудь крокодилиху притащишь, а я смотри на нее! Нет, спасибо.

Серж. Можно и вдвоем ехать… А что ты, собственно, выдрючиваешь все! Можешь вообще не ехать. Валяйся себе на здоровье… Бабы ему, видите ли, мои не нравятся… Своих заимей, потом чужих хули!.. Ишь!.. Сколько у тебя баб-то было, что моих хаешь?.. Раз-два и обчелся!..

Трубецкой. Чай вон на штаны пролил.

Серж. Тьфу ты!.. (Стирает со штанов чай.) Знаешь, какие у меня бабы?

Трубецкой. Хорошо, хорошо…

Пауза.

Серж. Выпить хочешь?

Трубецкой. Не хочу.

Серж. Чего это?

Трубецкой. Так.

Серж. Я принес бутылку водки!

Трубецкой. Как принес, так и унесешь.

Серж. Нет, все-таки интересно!.. Сегодня ты, понимаешь ли, хочешь пить, завтра — нет, а я прыгай перед ним!

Трубецкой. Да не прыгай… Чего ты взъелся? Не хочу пить, потому что не хочу… Я тебе, собственно, должен объяснять что-то?

Серж. Злой ты все-таки… И чего я к тебе таскаюсь каждый день, будто занятия другого нет?

Трубецкой. Не таскайся…

Серж. Месяц как учебник получил, по которому уроки вести буду, — так нет же, в руки не брал… А у нас к Филиппинам отношение изменилось, следовательно, и в их географии что-то изменилось. Могу впросак попасть, а у меня ученичок есть один, страсть как сечет в географии — все знает…

Пауза.

Трубецкой. Давно хочу тебя спросить: как ты ведешь географию, если дальше своей деревеньки никуда не уезжал?

Серж. Ну хватит, хватит…

Трубецкой. Небось живописуешь лихо… «Течет река Амазонка, величаво неся свои воды»…

Серж. Да, да…

Трубецкой. И про Колизей небось паришь…

Серж. Парю, парю. А ты у нас все знаешь…

Трубецкой. Да уж немало.

Серж. Всюду побывал, все видел…

Трубецкой. Повидал…

Серж. Ага… Ты ж у нас князь, голубая кровь…

Трубецкой. Не чета вам, плебеям… Я князь! Я потомок! Моя фамилия Трубецкой! Да, я князь!

Серж. Князь, князь…

Трубецкой. А ты плебей.

Серж. Великий князь, потомок!.. Учителишка физкультуры. Нищий князь.

Трубецкой. Нищий, но зато князь. Ты тоже нищий, но плебей. Плебей!.. А я Трубецкой!..

Пауза.

Серж. Зачем ты меня обижаешь?

Трубецкой. Я?!..

Серж. Какая тебе в этом радость-обидеть человека? Меня? Я ж к тебе в гости пришел. А ты…

Трубецкой (садясь в кровати). Не обижайся.

Серж. Право, что я тебе сделал… Мне иной раз кажется, что ты меня можешь просто, ни за что, избить, сломать руку… Но ты же князь, ты должен быть великодушным. Тем более если я плебей.

Трубецкой. Ты что, действительно обиделся?

Серж. Любовь верноподданных силой и злом не завоюешь! Их надо лаской брать, любовью.

Трубецкой. Легче любить одного всем, чем одному — всех… Вот дай мне неограниченные материальные блага, надели любовью ближних, и когда я достигну всего желаемого на земле, в жизни повседневной, тогда я буду всех любить и обо всех заботиться…

Серж. Ишь, чего захотел! Так бы и я всех любить смог!..

Трубецкой. Ты не сможешь.

Серж. Это почему?

Трубецкой. Потому что тебе не нужны все материальные блага. Тебе прибавь четвертной к зарплате, прояви к тебе благосклонность пара шлюшек ты разжиреешь и позабудешь обо всем… Кровь в тебе красная,

Серж. Ты спишь!

Трубецкой. А тебя я люблю!

Серж. Все равно ты сволочь!

Трубецкой. Люблю, потому что ты несчастен, как и твой монарх.

Серж. Ты больше, чем сволочь!

Трубецкой. Давай водки выпьем?

Серж. Давай… Только ты не решай за меня, счастливый я или несчастливый.

Трубецкой. Мне иной раз кажется, что у тебя под пиджаком голое тело. Только воротничок, манишка и манжеты. Хорошо, если чистые.

Серж (доставая из сумки бутылку водки). Давал бы ты платные уроки самбо, был бы в порядке, а то факультатив в школе ведешь… К тебе ходят только бездарности… Все эти поганцы мнят из себя гениев… Все Гамлеты, Джульетты и Роберты де Ниро… И надо же удумать школу с театральным уклоном, в артисты с малолетства готовить! И вот ведь поганцы — все они личности, их не тронь… Как бы не задеть ихнего самолюбия!.. Они ведь творцы, для высокого призваны!.. Что им мы с тобой!.. Подумаешь, учитель физкультуры и географии! Тут искусство, а не глупости!

Трубецкой. Не-ет!.. Меня уважают. Чувствуют во мне князя.

Серж. Силу твою любят, но не уважают, если на то пошло! Мускулатуру… Но я-то… Тебя хоть любят, а я вообще никто… Эти козявки противные!

Трубецкой. А с чего они должны уважать кого-то! За что? За усы и вставную челюсть?.. Мы их должны уважать, а не они нас.

Серж. Это за что?

Трубецкой. За то, что у них зубы свои. В них мир, целый всеобъемный мир, которого нам с тобой, сколько ни напрягайся, не понять!.. Для нас обыкновенная вещь, для них — вселенная! Все предельно просто… У меня мальчишка из второго класса отрабатывал прием с чучелом, ахнул его об пол, да так, что обшивка лопнула, оттуда опилки на пол, мальчишка в слезы, задыхается… «Я его убил! Убил!..» Полчаса пришлось успокаивать, даже подзатыльник дал, пока он не понял, что оно — не живое… Потом он неоднократно грохал об пол чучело, но ему было уже наплевать… Равнодушие. Мир для него стал другим, он стал воспринимать его, как мы… Я разрушил его мир!..

Пауза.

Серж. Злой ты… Все, что бы я ни сказал, все для тебя глупость. Чего я к тебе таскаюсь?

Трубецкой. Нужно тебе с кем-то умным пообщаться… Духовный отец требуется. Ведь твой-то папаша с крана свалился по пьяному делу. Ты рад, что в моем лице отца обрел?.. А?

Серж. Жалко, что сейчас не тридцать седьмой!.. Я бы тебя заложил! Настучал, что ты княжеских кровей… Тебя бы расстреляли, а гнусное твое тело использовали для удобрения наших бескрайних полей. Но сначала тебя бы пытали… Пить не будем?

Трубецкой. Разливай, разливай…

Серж разливает водку по стаканам.

Недалекие люди всегда либо мещане, либо палачи. (Берет стакан, выпивает.)

Серж. Хоть бы сказал что-нибудь… (Выпивает.)

Трубецкой. Чего говорить… Все ясно. За мещанина или палача.

Серж. Он летать хотел!

Трубецкой. Кто?

Серж. Отец мой.

Трубецкой. Алкоголик?

Серж. Он пил, потому что боялся летать на трезвую голову…

Трубецкой. Чушь какая-то!..

Серж. Он три раза в больнице лежал-разбивался. Сначала с крыши прыгнул. Потом с дерева. Говорил, что высоты для взлета не хватает, вот и с крана. Тоже высоты не хватило… Надо было с Останкинской башни прыгать взлетел бы…

Трубецкой. Так твой отец, Серж, был поэтом… Я не знал. Серж! Поэт… Замечательно! От поэзии отца в тебе что-то должно было остаться… Слушай, так не может быть, чтобы в отце было, а в тебе нет, чтобы все в пустоту! Серж! Может, это глубоко спрятано!

Серж. Ты думаешь?

Трубецкой. Серж!

Серж (взволнованно). Я все время думал, что во мне что-то есть! Так действительно не может быть… Что-то осталось! Я чувствую!.. Поверь!.. Я, наверное, все-таки тоже поэт… Наверное… Только вот в чем?.. Я не знаю, в чем! Я не искал… Но я найду… Я все сделаю…

Трубецкой. Слушай, а может быть, ты поэт-человек?

Серж. Как это?

Трубецкой. Ну, Обломов! Природа создает гениев, они — гениальные произведения! Но природа иной раз выше себя прыгнет — создаст гениальное произведение, уже готовое! Произведение в человеке!.. Может быть, и в тебе нутро? Гениальная душа! Может, ты гений в том, что не делаешь никому зла?.. Может быть, ты какая-нибудь разновидность Обломова?

Серж. Витенька, ты так считаешь?

Трубецкой. Подумай хорошенько!

Серж. Думаю, Витенька…

Трубецкой. Серж, сейчас все решается!

Серж. А что… Может быть…

Трубецкой. Наливай.

Серж в задумчивости наливает водку.

Напьюсь — всех любить буду и уважать.

Серж. Как Обломова звали?

Трубецкой. Протрезвею — раскаиваться буду. Противно… Ладно, давай… За то, чтобы в тебе гений обнаружился!

Серж (немного пьянея). Да. Во мне точно Обломов!

Трубецкой. Пей, пей…

Серж (сосредоточившись). Я уверен… Теперь точно! (Выпивает.)

Пауза.

Трубецкой (запивая чаем). Обломов-дрянь!.. Он все время лежал, но изредка ходил в сортир гадить. А за ним кто-то дерьмо выгребал!

Серж (не слушая). Он никому не делал зла! Я тоже никому не делаю зла. Я, наверное, тоже поэт-человек… Чувствую, во мне свербит что-то!

Трубецкой. Не в то горло пошло, вот и свербит.

Серж. Да! Я никому никогда не делал зла… Это верно.

Пауза.

Трубецкой. А в Африке точно пальмы растут?

Серж. Какие пальмы?

Трубецкой. Ну, кокосовые.

Серж. Растут.

Трубецкой. Ты сам видел?

Серж. Зачем обязательно видеть?

Трубецкой. И бабы твои на последнем издыхании увядающего тела… Все одинаковые они, твои бабы, и страшны лицом, потому что ты сам не красавец.

Серж. Не обсуждай мою внешность! Это вкусовщина! Меня женщины любят, и ни одна из них не сказала, что я урод!

Трубецкой. Красавец… Ну пусть, красавец.

Серж. Никогда не трогай мою внешность! Сколько можно об этом говорить!

Трубецкой. Не подставляй горбатому зеркало…

Серж вскидывается.

Ладно, ладно… А потом, когда тело увядает совсем, ты бабенок безжалостно бросаешь. Фьить!

Серж. Не безжалостно… Тут ты не прав. Я жалею. Но если бы я их не подбирал, все равно они бы никогда никого не нашли. Я скрашиваю им жизнь!.. Я дарю им счастье! Пусть немного, но сколько могу, и это счастье!

Трубецкой. В Австралии кенгуру и в Финляндии тысячи озер!

Серж. При чем тут Австралия?!

Трубецкой. Есть искусствоведы, рассказывающие о картине, которую никогда не видели… А дети им верят. Несчастные, бедные дети!

Серж. Что?

Трубецкой. Ничего… Какой ты к чертовой матери гений! Ты посмотри на себя!

Серж. Что?

Трубецкой. Что-что-что! Зачтокал! Поэт-человек… У тебя душа графомана, понимаешь — графомана! И сколько в ней ни копайся — сплошь дерьмо! Стань ассенизатором своей души! Качай его! Не смотри на меня, а наливай!

Серж (разливает водку). Ты импотент, вот и злишься!

Трубецкой (залпом выпив водку). Что ты сказал?!

Серж. Что слышал… Импотент. Нам князья не нужны, поэтому природа лишает тебя потомства! Такой тебе приговор!.. Суровый и окончательный.

Трубецкой угрожающе встает.

Я же говорил, что ты можешь убить! (Протягивает руку.) На, сломай!.. Ты же самбист, у тебя силища, чего тебе стоит! (Поднимает ногу.) Возьми ее на прием и сломай, вырви с мясом!..

Трубецкой, тяжело дыша, садится, закуривает.

Пауза.

Трубецкой. Сколько лет твоему сыну?

Серж (настороженно). Зачем тебе?

Трубецкой. Интересно.

Серж. Ну, девятнадцать…

Трубецкой. А где он сейчас?

Серж (наливаясь кровью). Ты что!..

Трубецкой. Где он, я тебя спрашиваю!.. Почему

Выпивают.

Пауза.

Трубецкой. Сегодня мне хорошо, завтра — погано… Если сегодня не везет, то думаю, что это невезение сам создал, то есть искусственное оно… Возвожу в форму своего существования. Вот так должен жить человек, именно так. А потом подгоняю невезение под теорию невезения… Но с тобой не живет?.. Ты!.. Сексуальный гигант!

Серж. Витя, ты что?! Мне тебя просто жалко!

Трубецкой. Ты меня жалеешь!.. Ты, отец олигофрена, который в девятнадцать лет ходить не научился!.. Который гадит под себя и язык во рту удержать не может!..

Серж. Витя!!!

Трубецкой. Может быть, он тоже поэт-человек? Тоже Обломов? Ведь он тоже никому зла не делает!.. Пусть он лучше, как и отец твой, заберется на Останкинскую башню и летит!

Серж. Зачем ты!..

Трубецкой. Затем.

Пауза.

Серж (вытирая слезы, выпивает водку). Ты несчастный, Витенька?.. Скажи, тебе плохо? Может, я могу чем-нибудь помочь? Ты скажи, не таись, может, тебе лучше станет.

Трубецкой. Отстань ты!

Серж. Тебе повезет. Мы поедем на рыбалку, там все нормализуется. Будем рыбу кушать… Без баб, вдвоем… Ты успокоишься… Человеку хоть раз в жизни повезет, я по себе знаю, ты понадейся….

Трубецкой. Да пошел ты к чертовой матери!

Серж. Ты умный… А если бы остался спортсменом, был бы глупый… Ты очень умный, Виктор. Ну, не подсунули бы тебе допинг, ну, поблистал бы ты еще пару-тройку лет, а дальше? Все! Вдобавок и ума не было бы, а я не тянулся бы к тебе, как человечество в космос. Правда, хорошо сказал? Я тоже иногда могу умные вещи говорить… Выпьем водку?

Трубецкой пожимает плечами.

Выпьем, выпьем. (Разливает водку.) За что выпьем?

Трубецкой. Ты не обижайся…

Серж. Да что ты. Вить. Я же понимаю… Ты на меня не обижайся.

Трубецкой. Хорошо… Эх, черт, поедем на рыбалку!.. Бабы!..

Серж. Красивых найдем!

Трубецкой. Баня!

Серж. С вениками попаримся!

Трубецкой. Уха…

Серж. Давай, Витенька, твое здоровье понимаешь, под теорию, которую сам придумал… Запутаешься в самом себе, закольцуешься так, что не можешь понять — то ли невезение само по себе, то ли следствие собственной теории…

Серж. Ум в тебе.

Трубецкой. Словоблудие все! Ум… Лучшие умы гибли от словоблудия! Титаны… Что толку, что ум во мне… Не реализуется он, томится, как подросток от любовной истомы… Оттого и злой я, что как невостребованная половая энергия выходит прыщами на лице, так и нереализованный ум выходит злобой…

Серж. Красиво… Давай я буду записывать за тобой все умные мысли и прославлю тебя? Выйдет толстая книга, и на титуле напечатают; «Труд князя Виктора Трубецкого»… Звучит, а?

Трубецкой вытягивается на кровати.

Пауза.

(Встает, прикладывает руку к губам, кричит.) А-а-а! (Вслушивается в эхо.) Звучит… (Смотрит на фотографию.) Слушай, она у тебя плачет!

Трубецкой. Кто?

Серж. Звезда голливудская… Прямо-таки слезы текут!

Трубецкой. Пар это, от чайника… Поможешь красить?

Серж. Да хоть сейчас!.. Слушай, у меня одна есть… Маляр она. Может, звякнуть — вмиг примчится? Точно… (Идет к телефону.)

Трубецкой. Брось, бутафорский телефон!

Серж. Жалко… Ну что ж, тогда сами…

Трубецкой (встает, подходит к вешалке). Давай-ка отодвинем!

Серж (подходит к вешалке). Куда ее?

Трубецкой. Давай к той стене.

Тащат вешалку, ставят ее к стене.

Чучела нужно перетащить.

Серж. Айн момент… (Снимает с вешалки парик, натягивает его на голову.) Похож я на твою красотку? (Подходит к фотографии, криво улыбается, выпячивая грудь.) Ну как?

Трубецкой. Кто-то тут помочь вызвался?

Серж. Бегу, бегу… (Подходит к Трубецкому.) Берут по чучелу. Трубецкой несет чучело, бросает его возле стены. (С трудом несет чучело. После водки ему тяжело. Останавливается на полдороги, усаживает чучело на стул, сам садится на кровать.) Фу-у!.. Как вы их только бросаете! Они ж неподъемные… (Снимает с себя парик, напяливает его на голову чучелу.) Разрешите познакомиться. Серж… Дайте ручку… Ну дайте ручку поцеловать… У, какая вы капризная! Ну и не надо… (Трубецкому.) Все зло от баб! Слышишь меня?

Трубецкой. Ты будешь помогать?

Серж. Сейчас… Я только ей в морду дам… (Встает, размахивается, но передумывает.) Эх, живую бы сейчас! Как бы я ей вмазал по роже! (Он изрядно пьян.) Дуры! (Встает, берет сумку, достает из нее лифчик и трусы.) Вот жене подарок купил на всякий случай! (Роется в сумке.) А водки больше нет! (Берет бутылку со стола. Смотрит на нее сквозь свет.) На самом донышке осталось. (Чучелу.) Дайте ручку поцелую!

Трубецкой. Ты будешь помогать или нет?!

Серж. Сейчас… Секунду… (Чучелу.) Дадите ручку?.. А я вам гарнитур подарю… (Трясет лифчиком и трусами, берет руку чучела и целует ее. Бросает чучелу на колени белье.) Ваше!.. Заслужили…

Трубецкой. Ты еще чего-нибудь ей подари, может, она тебе и отдастся!..

Серж. Не мешай! (Чучелу.) Одевайтесь-ка! Чего сидеть перед мужчинами голой? Как-то неудобно… Где ваша девичья честь? Скромнее надо быть!

Трубецкой наблюдает за Сержем.

Мы люди скромные, пользуемся только отечественным… Чего молчите?.. Стыдно поди?.. (Трубецкому.) Видишь, разговаривать не хочет! Голой предпочитает сидеть!

Трубецкой. А ты помоги ей одеться. Не все ж раздевать!

Серж (чучелу). Смотри, сама не оденешься — помогу! Но тогда уж не взыщи! Одевайся! Ну! Ладно… (Встает, подходит к чучелу.) Последний раз предлагаю одеться самой!.. Не хочешь?.. (Наклоняется над чучелом, натягивает на него трусы.) Тяжело идут… Не подгадал с размерчиком!..

Трубецкой. Осторожно ты!.. Порвешь!

Серж. Спокойно! (Надев трусы, смотрит на чучело.) Ну вот, хоть самое неприличное прикрыли!.. Нас голым телом не возьмешь! Повидали этого добра! И не такие формы видели! Лифчик на очереди… (Берет лифчик.) Да, с грудью у тебя не того… Обделила природа! (Пытается нацепить лифчик.)

Трубецкой. Подожди… (Берет из сумки два апельсина.) Попробуем-ка!.. (Вкладывает апельсины в лифчик.) Ну-ка… (Застегивает лифчик на спине.)

Серж. Все равно маловата!

Трубецкой. Сойдет… Грудь должна в руке помещаться… Чем меньше грудь, тем крепче!

Серж. Слушай, а может, она просто нищая? Может, ей просто не на что купить одежду? (Чучелу.) Ты скажи, не стесняйся… Мы поймем. Стесняется…

Трубецкой. Подожди… (Отходит, снимает с вешалки какие-то вещи.) Давай-ка, ей вот это попробуем!.. (Показывает Сержу платье.) Ничего?.. Как думаешь, сойдет?

Серж. Сгодится… (Натягивает на чучело платье.)

Трубецкой. Ну вот и ладно…

Серж. Как раз платьишко. Будто на нее шили… Платочек на шею повяжи, в самый раз будет. А то шея у нее длинновата… (Чучелу.) Тебе самой-то нравится? Лицо какое-то у нее невыразительное… (Достает из сумки календарь, выдирает из него страницу.) Дай ножницы!..

Трубецкой. Зачем тебе?

Серж. Нужно… Давай ножницы, говорю…

Трубецкой. В столе.

Серж достает из стола ножницы, вырезает из календаря лицо японки. Кладет ножницы обратно, роется в ящике, достает булавки. Прикрепляет лицо к голове чучела.

Серж. Ну вот, хоть на человека стала похожа.

Трубецкой (смотрит то на фотографию, то на чучело). Как живая…

Серж. Правда? (Оценивает работу.) Ничего… Ишь, улыбается, глазом подмигивает… Нахалка какая! Значит, говоришь, как живая? Тогда хорошо… (Идет в конец зала.) Все зло от баб! (Возвращается с лопатой.) Ну-ка, отойди!

Трубецкой. Ты чего это придумал?

Серж. Сейчас я ей по башке лопатой съезжу!.. Подмигивает, зараза! Я тебя породил, я тебя и убью!.. (Замахивается лопатой.)

Трубецкой. Брось лопату!!!

Серж. Чего?!

Трубецкой. Брось лопату, говорю!.. И вали отсюда!

Серж (опуская лопату). Чего ты командуешь?! Мой лифчик, и трусы мои!.. И апельсины я принес!.. Календарь испортил… (Замахивается лопатой.)

Трубецкой наотмашь бьет Сержа по лицу.

(Падает, хнычет.) Убил все-таки! Гадина…

Трубецкой (поправляя волосы на голове чучела). Он вас не задел?.. (Оттаскивает продолжающего хныкать Сержа на постель, возвращается к чучелу.) Ну, как вам в новом платье? Он в принципе неплохой, просто выпил немного… Жена у него больная, а лечиться не хочет…

Серж. Гад ты! Дай я ее разломаю!..

Трубецкой. Сережа, ты поспи немного, а я покрашу…

Серж. Челюсть болит… (Сворачивается калачиком отворачивается к стене.)

Трубецкой. Где-то я вас видел… На кого-то вы похожи… Извините! Я бестактный и очерствевший… Конечно, вы ни на кого не похожи, видимо, просто ваш образ сложился у меня в голове…

Всхрапывает Серж.

Как вас зовут?.. Да, я очень хочу с вами познакомиться… Это не имеет значения… Ведь теперь вы одеты… Мало ли какие обстоятельства могут сложиться у человека… Все мы ходим под богом и не знаем, что с нами случится завтра. Все же как вас зовут? Какое-то не русское имя… Еще раз повторите, пожалуйста… Ага… Мерилин? Правильно я вас понял?

Меня зовут Виктор Трубецкой. Вот и познакомились. Очень приятно…

А чем вы занимаетесь, Мерилин? Ничем?

Странно…

Странно как-то… Ведь каждый человек в жизни чем-нибудь занимается…

Хороший ответ…

Правильно, в жизни заниматься надо только жизнью…

Жизнь — штука серьезная, чтобы тратиться на другое… Какие у вас планы на сегодня? Действительно, какие могут быть у человека планы, если он ничем не занимается… Может, мы что-нибудь с вами придумаем?

Сходим куда-нибудь поужинать? Сегодня прием у графа Винницкого, и я получил приглашение. В семнадцать часов у него соберется все передовое общество… Ну, как, согласны?.. Ну, вот и чудесно… Я удалюсь ненадолго. Мне нужно привести себя в порядок… Чтобы вы не скучали пока, я включу вам магнитофон…

Подходит к магнитофону, снимает с него газеты, включает.

Слышна скрипичная музыка.

Трубецкой подходит к вешалке, перебирает костюмы, снимает фрак. Просыпается Серж. Смотрит на Мерилин.

Серж. Ты все еще здесь?.. Сейчас я тебе дам! (Пытается встать, но хватается за голову.) Как он все-таки мне врезал… Вот посплю и разделаюсь С тобой. (Отворачивается к стене.)

Появляется Трубецкой. Он во фраке, точно сшитом по фигуре, с тростью в руке, в белых перчатках.

Трубецкой (к Мерилин). Я готов… (Берет стул, садится рядом с Мерилин.) Трогай… (Потрясывается в такт лошадям.) Как вам нравятся мои лошади?.. Я их купил за три тысячи по случаю… Но я бы отдал за них хоть все состояние… Вам не холодно?

Пока Трубецкой и Мерилин едут на прием к графу Винницкому, Серж вновь просыпается, тяжело встает, смотрит на экипаж с прекрасными седоками, потом снимает с себя пиджак, оставаясь в манишке, болтающихся на руках манжетах, стягивающем шею воротничке, пошатываясь, идет к вешалке. Снимает с нее фрак. Облачается в него.

(к Мерилин.) Мы приехали… (Встает, отставляет стул, берет со стола стаканы.) За наше знакомство… Здесь вы увидите очень интересных и порядочных людей… Вы положитесь на меня!.. Я вас в обиду не дам…

Появляется Серж. Это совсем другой человек. Ничего плюгавого в его облике не осталось. Это лощеный ловелас с томными глазами и орденом на черной фрачной груди.

Серж берет стакан со стола.

Серж. Князь!!! Господи, да какими судьбами!.. Господи, сколько же мы с вами не виделись!.. (Обнимает Трубецкого.) Да дайте же я на вас посмотрю, потрогаю, в конце концов, ощупаю… Вы ли это? (Хлопает Трубецкого по плечу.) Витенька, где же вы пропадали?..

Трубецкой. Рад видеть вас, граф, но позвольте, я представлю вас своей даме…

Серж. Ну, наконец-то, князь… Буду весьма польщен… (Оборачивается к Мерилин.) Кто эта счастливая избранница?

Трубецкой. Мерилин… (к Мерилин.) Граф Сергей Винницкий.

Серж (с недоумением смотрит то на Трубецкого, то на Мерилин. Постепенно лицо его наливается кровью. Он резко отворачивает Трубецкого от Мерилин, чуть не оторвав ему рукав.) Князь, я вас не понимаю!..

Трубецкой. В чем дело?

Серж. Это вы должны ответить мне, в чем дело!.. Какого черта!.. Я вас спрашиваю, какого черта вы притащили в мой дом эту… эту шлюху!

Трубецкой. Что?!

Серж. Я принимаю это оскорбление на свой счет!.. Либо вы сошли с ума за время своего отсутствия, либо…

Трубецкой. Повторите, что вы сказали!!!

Серж. Это шлюха из заведения мадам Пресняковой!

Трубецкой (снимает с руки перчатку, хлещет ею по щекам Сержа). В любое удобное для вас время я к вашим услугам!

Серж. Завтра в пять утра возле Кривого моста за городом… Драться будем на пистолетах!

Трубецкой вновь ставит стул рядом со стулом Мерилин, покачивается в такт лошадям. В это время Серж ложится на кровать.

Трубецкой. Не принимайте близко к сердцу… Я вас умоляю… Вы ни в чем не виноваты… Мы ведь с вами договорились, что вашего прошлого не вспоминаем… Я прошу вас, не плачьте, я вас умоляю… Я хочу вам сказать… Что бы ни случилось, знайте: я вас люблю… Я вас люблю невероятно! Прошу вас, не перебивайте меня, я потом не смогу… С тех пор, как я вас увидел, что-то перевернулось во мне, что-то сдвинулось в моем очерствевшем сердце, как молнией, озарила меня ваша красота, ваши руки, тонкие пальцы без единого кольца, глаза — преследовали меня во сне и наяву… Я трепетал только от одной мысли о вас… Я вас люблю, я вас боюсь… Боюсь, что моя любовь настолько сильна, что погубит всех, кто будет рядом со мной… До завтрашнего утра я не могу предложить вам стать моей женой… Быть может, я умру с восходом солнца, но знайте — умрет только мое тело, но не любовь к вам. Вы плачете? Прошу вас, не надо. Что вы говорите?.. Даже если вы обманываете меня, то все равно спасибо вам. Я сегодня предпочитаю обмануться… С сознанием того, что вы меня любите, я умру спокойно. (Прижимает Мерилин к своему плечу.) Господи, как я счастлив!

Пауза.

(Шепотом.) Проснитесь… Проснитесь, мы прокатались с вами целую ночь… Эту чудесную ночь… Посмотрите… Скоро встанет солнце, наступает утро, наполненное нашей любовью… Прощайте… Хорошо, конечно, до свидания… (Вытаскивает из кареты, отставляет стул.) С кровати встает Серж, у него в руках коробка с пистолетами.

Серж. Князь…

Трубецкой. Граф…

Серж. Я не знал, князь, что вы собираетесь жениться на этой… на этой бедняжке.

Трубецкой. Время идет, граф… На часах пять.

Серж. Хорошо… На правах оскорбленного я выбрал пистолеты. Выстрелы с десяти шагов. Стреляемся до смерти!.. (Открывает коробку с пистолетами, протягивает Трубецкому.)

Трубецкой выбирает пистолет, проверяет его, снимает фрак, остается в белой рубахе. То же самое делает Серж. Противники расходятся, целятся.

Раз, два, три…

Раздаются выстрелы, но оба соперника промахиваются. Заряжают пистолеты.

Раз, два, три…

Вновь промахи…

Князь!.. Трубецкой, Заряжайте, граф!

Вновь заряжаются пистолеты.

Раз, два, три…

Раздаются выстрелы. Серж, схватившись за живот, медленно опускается на пол. К нему подходит Трубецкой, перезаряжая пистолет.

Серж (корчась от боли). Что вы? Князь…

Трубецкой. Вы предложили стреляться до смерти… Заряжайте оружие.

Серж. Я не могу… Мне очень больно. Я… Я умираю…

Трубецкой склоняется над Сержем, расстегивает его рубаху.

Трубецкой. Вам осталось несколько минут. Хотите что-нибудь?

Серж. Я… Я… Я переживаю за то, что произошло… (Тяжело дышит.) За шлюху бы так никто не дрался. Вам повезло… Я рад, что вы так любите… Простите, что испортил вам настроение…

Трубецкой приподнимает Сержа, крепко целует его в губы.

Трубецкой. Прощайте, граф…

Серж дергается в руках Трубецкого, голова его запрокидывается на плечо. Он умер…

Трубецкой подходит к Мерилин, Серж встает, идет, ломится на кровать.

Да я жив… Вы плачете? Значит, вы действительно меня любите… (Берет Мерилин на руки, несет к кровати, Сержу.) Эй. Проснись. Проснись, тебе говорят!

Серж. Ну что такое…

Трубецкой. Перейди на маты…

Серж (открывая глаза). А… Ты не один… (Встает, шатаясь, перебирается на маты.) Как все тело ломит… Болит все на свете.

Трубецкой кладет на кровать Мерилин, Выключает свет.

Трубецкой. Господи, я хочу, чтобы вы стали моей женой… Завтра же венчаться!

Трубецкой возникает в луче света. Из глубины зала слышится голос Сержа.

Серж. Венчается раб божий Виктор рабе божией… (Запнувшись.) Мерили-и-и-ин… А она православная?..

Трубецкой. Господи! Она православная! Она магометанка! Она католичка! Она негр, в конце концов! Она любит меня! Я ее люблю! Поймите, батюшка, я люблю первый раз!.. Ну что вы, в самом деле!

Серж (распевно). Хорошо… Хо-ро-шо…

Трубецкой. Венчайте же!!!

Серж. Согласны ли вы во имя любви своей, во имя ее любви к вам отречься от всех материальных благ?

Трубецкой. Согласен, черт возьми!

Серж. Согласны ли во имя любви отречься от любви ближних, кроме рабы божией… (Запнувшись.) Мери-ли-ин?

Трубецкой. Да, конечно же!.. На все будущие вопросы я отвечаю: согласен!

Серж. Венчается раб божий Виктор рабе божией Мари-и-и…

Трубецкой. Какой, батюшка, Марии!.. Ну право же, батюшка…

Серж. Господи, прости… Запамятовал… Так как же?

Трубецкой. Мерилин!

Серж (распевно). Мерили-и-ин… (Себе под нос.) В самом деле негр, что ли?.. Согласны ли вы взять в жены рабу божию Мерилин, разделить с ней горе, все тяготы и невзгоды?

Трубецкой. Да! Сто раз да! И она согласна!

Серж. Согласна?

Трубецкой. Ну конечно же

Серж. Даете честное слово?

Трубецкой. Ответь же!

Женский голос. Да.

Серж. Не слышу… Даете честное слово или нет?

Трубецкой. Честное слово!

Серж. Провозглашаю мужем и жено-о-ой!

Трубецкой. Три тысячи рублей вам, батюшка, за обряд!..

Серж. Спасибо, сын мой… Мой тебе совет; опасайся наслаждений, ибо после крайнего счастья наступает обыденность. Чем больше наслаждений, тем жестче реальность… Помни об этом.

Трубецкой. Наши чащи бездонны, поэтому меньше философии!.. Готовьте, батюшка, кожи, завешивайте пространство, пусть наше первое прикосновение будет в церкви, под глазом божьим, пусть зачатие произойдет невдалеке от алтаря и будет нашей жертвой, но божьей милостью!.. Говорите «аминь», батюшка!.. Скорее, ибо я не выдерживаю!..

Серж. Ами-инь…

Трубецкой улыбается.

Уходит свет.

Действие второе

Посреди зала стоит стол. На нем две рюмки и бутылка. За столом сидят Мерилин и Трубецкой. Трубецкой в белом костюме, он несколько постарел, или недельная щетина старит его. За спиной Трубецкого стоит пальма. Слышится какая-то испанская музыка.

Трубецкой (крутит между пальцами рюмку). Вот мы и в Испании… Как ты себя чувствуешь? Нравится тебе здесь? (Достает сигарету, прикуривает.) А тебе нельзя… Может, нам лучше идти… Это не совсем приятное зрелище убийство быка… Да, маленький городок в Испании, где есть коррида, бой быков и фиеста… Видишь, сколько народу… Все они целый год ждут этого дня, чтобы выйти на улицу и насладиться праздником… Многие из них вряд ли попадут сегодня домой. Будут ночевать в больнице, а то и того хуже… В морге… Одно неверное движение — и заточенные рога быка войдут между ребер… Хочешь попробовать кальвадос? Пару капель… (Наливает в рюмку.) Ну, попробуешь, когда захочешь… Видишь, как засуетились передние ряды? Сейчас начнется… Видимо, бык уже пущен. Смотри внимательно. Бык пущен…

Нарастает шум толпы.

Вон, видишь, вдалеке бегут люди? За ними бык… Так, один готов… Не смотри… Неужели не найдется смельчака, который его остановит! Господи, он же передавит всех!.. Вот бык… Вот он появился… Видишь его налитые кровью глаза!

Появляется Серж. Он в узких брюках, заправленных в высокие, с узкими носами ботинки. На плечах его черный плащ, обшитый красным атласом изнутри. На боку шпага. Серж делает несколько па из испанского танца.

Вижу, вижу… Да, наверное, это тот смельчак, который вступит в бой с разъяренным быком… Пожелаем ему счастья!

Шум толпы перерастает в вой.

Серж бесстрастно снимает с себя плащ, выворачивает его красным атласом наружу. Увертывается от быка. Толпа награждает его аплодисментами и восторженными возгласами. Трубецкой смотрит то на Сержа, то на Мерилин. В его глазах удивление. Серж вновь элегантно увертывается от рогов быка, подставив вместо своего тела плащ. Толпа неистовствует, а Серж до новой атаки успевает сдержанно поклониться Мерилин.

Потрясающе, не правда ли! (Аплодирует.) Ведь это он тебе поклонился!

Серж с достоинством достает шпагу, всем своим видом показывая, что убьет быка только ради Мерилин.

Еще несколько ловких движений — и поверженный бык на земле. Серж прикладывает руку к груди и улыбается Мерилин, накрывает тушу быка плащом. Со всех сторон летят цветы. Трубецкой жестами показывает Сержу, чтобы он шел к их столику. Тореадор подбирает лучшие цветы и подходит к столику.

Серж. Хулио… (Кланяется.)

Трубецкой. Виктор Трубецкой… А это моя жена Мерилин.

Серж. Позвольте, я преподнесу вашей даме эти цветы?

Трубецкой. Но они ведь ваши… Вы их заслужили в равном поединке!

Серж. Если бы не ваша жена… Если бы не ее восторженные глаза… (Кладет цветы на колени Мерилин.) Вы не испанцы… Но откуда вы?

Трубецкой. Из России…

Серж. О-о!.. Первый раз вижу русских… Как ваша бомба?

Трубецкой. Дай ей бог здоровья, лишь бы не взорвалась… Разрешите, я налью вам немного? (Берется за бутылку.)

Серж. Нет, нет!.. Спасибо, но я не пью…

Трубецкой. Как, совсем?

Серж. Нет, конечно, где вы видели непьющего испанца… Во время фиесты…

Пауза.

А почему молчит ваша жена?

Трубецкой. Она считает, что убить быка вооруженному человеку ничего не стоит!

Серж. Тореадоров любят женщины, но замуж за них идти не хотят!

Трубецкой. Почему?

Серж. Многим женщинам идут черные одежды, но носить их по своим возлюбленным не желает ни одна!

Трубецкой (к Мерилин). Что ты скажешь? Прошу тебя, не молчи…

Серж. Видимо, я не смог переубедить вашу жену.

Трубецкой. Ее никто не может переубедить. Она своенравна.

Серж. Женщина должна быть своенравна, как жеребец или бык-двухлеток.

Трубецкой. Не очень лестное сравнение для женщин.

Серж. Для нас, испанцев, на первом месте стоит лошадь. Для меня как тореро на втором месте — бык, а уж на третьем — женщина… Но все это связано и не может существовать раздельно… Тореро без женщины лишь убийца!

Трубецкой. У вас есть жена?

Серж. Нет, но у меня много возлюбленных!

Трубецкой. Так вы Дон Жуан?

Серж. Я не покоритель. Женщины покоряют меня… (Смотрит на Мерилин.) Я покорный… Одной, которая меня покорила, я должен позвонить. (Встает.) Извините…

Трубецкой. Вы еще вернетесь?

Серж. Обязательно… Я не теряю надежды услышать голос вашей жены… (Уходит.)

Пауза.

Трубецкой (к Мерилин). Ну что ты все молчишь? Может, ты плохо себя чувствуешь? Так что же? Просто так не бывает… Как только мы с кем-нибудь знакомимся, ты умолкаешь… Ведь это же просто неприлично… Я не сержусь, а просто пытаюсь понять тебя… Ну, хорошо, хорошо…

Пауза.

Я думал, что хоть когда в Испанию приедем, что-то изменится… Не хотите ли в Арктику? Нет? Странно… Ваша холодность больше подходит вечным льдам, чем солнцу Испании… Нет, я не хочу ссориться. Но ты… Хорошо… Прости меня… Ну… ты… Хорошо… Я не буду… Но обещай мне, что повеселеешь сейчас же! А то этот испанский тореадор Хулио подумает о нас невесть что… Что мы, русские, унылый народ… А он приятный малый… Постарайся понравиться ему.

Пауза.

Ты меня любишь?.. (Прикуривает сигарету.) И я тебя…

Появляется Серж. Садится за стол.

Дозвонились?

Серж (улыбаясь). Моя возлюбленная вышла замуж за мясника Родриго… Ну, наконец-то вы заговорили… Я не бедный… У вас очень приятный голос… Очень мил ваш акцент… Родриго убивает быков профессионально, для меня же это — искусство. Не думал, что она выйдет за Родриго… Он сам похож на быка, и я с удовольствием отшиб бы ему рога. Но я сам лишь рогоносец… Она чем-то была похожа на вас… Такие же миндалевидные глаза, за печалью которых — большое чувство. Вы различны тем, что у нее страсть выплескивается мгновенно, у вас же, по-моему, страсть распределена на всю жизнь…

Трубецкой. У вас принято обсуждать достоинства и недостатки чужих жен в присутствии их мужей?

Серж. Вы обиделись?

Трубецкой. Я — нет, но моя жена… Видите, и она не обиделась… Но лучше обходить эту щекотливую тему. Физиономистика не принадлежит к разряду точных наук. Рискуете ошибиться.

Серж. Пока не ошибался.

Трубецкой. Тем серьезнее могут быть последствия вашей первой ошибки!

Серж. О! Русский запустил в меня первую ракету… Вы эмигранты?

Трубецкой. Нет, просто мы путешествуем.

Серж. Разве у вас есть свобода передвижения?

Трубецкой. Мой отец, князь Трубецкой, эмигрировал в Испанию в шестнадцатом году, и я унаследовал его состояние.

Серж. Политика?

Трубецкой. Вы имеете в виду, эмигрировал ли мой отец по политическим соображениям?

Серж кивает.

Нет, хотя не знаю, как трактовать… Он полюбил женщину, мою мать, женщину простую и вдобавок со скандальной репутацией… Стрелялся из-за нее и убил противника… Царь был разгневан и лично взялся расследовать это дело. Моему отцу пришлось бежать за пределы России…

Серж. У русских холодная кровь, но иногда она вскипает, как вулканическая лава, и сжигает все на своем пути… Не хотел бы быть в числе солдат, сражающихся против русских. Значит, вы князь?

Трубецкой. В десятом колене.

Серж. А до меня пятнадцать поколений моих предков выращивали и продавали овощи… А ваша жена? (к Мерилин.) Я так и думал, что вы не русская… Вы американка? Видите, как я сразу догадался… (Трубецкому.) А вы говорите, что физиономистика не точная наука! (к Мерилин.) Как давно вы замужем?

Трубецкой. Похоже, что вы допрашиваете.

Серж. Что вы! Это языковый барьер… Я просто поддерживаю беседу. Два года?.. Это совсем недолго. А чем вы занимались до замужества? Интересно…

Трубецкой (к Мерилин). Совсем не обязательно было говорить, что ты работала стриптизершей!

Серж. А вы случаем не были заняты в секс-шоу Шекельбаера?.. Господи, а я мучаюсь, где я вас видел!.. У вас потрясающая грудь… Я ходил смотреть на вас два раза, пошел бы и третий, но нужно было уезжать, да и на третий билет вряд ли хватило бы денег!

Трубецкой. Закрываем тему!

Серж. Разве вашей жене это неприятно?

Трубецкой. Достаточно того, что это неприятно мне!

Серж. Хорошо… (К Мерилин.) Жаль, что больше не увижу вас в Америке… Я любовался вами как ценитель!

Трубецкой. Кровь моего отца может вскипеть, и испанский король объявит на меня гонения!..

Серж. Вы отменный шутник!..

Трубецкой. Я не шучу… (В лицо Сержа смотрит дуло пистолета.)

Серж бледнеет.

Я не шучу… (Испуганно смотрит на Мерилин.) Что с тобой? Тебе плохо? Господи!.. (Сержу.) Она на седьмом месяце… Мы ждем ребенка. Это единственная наша надежда! Что вы сидите!.. Вызывайте «скорую помощь»! (Берет Мерилин на руки.)

Серж бросается вызывать врача.

Потерпи немного… Все будет в порядке. Не бойся! Где же этот чертов испанец!.. (Кладет Мерилин на кровать.)

Гаснет свет. Слышатся крики рожающей женщины.

Господи, сделай так, чтобы все было в порядке!.. Я люблю своего ребенка!.. Я люблю плоть, от которой он почерпнет жизнь!.. Пусть она мало мучается!.. Господи, сделай так, чтобы женщины и мужчины размножались вегетативно!..

Уходит свет.

Женщина больше не кричит, лишь плачет младенец.

Пауза.

За столом сидит Трубецкой в косоворотке и курит трубку. Рядом Мерилин. В ее волосах седина. Рядом с ней сидит маленькое чучело с таким же японским лицом, как и у матери. На ногах его теплые валенки, толстый свитер связан под самый подбородок. На столе стоят тарелки с нехитрой едой.

Трубецкой. Не понимаю, что происходит… Я же тебя люблю? Ведь правда? Как же ты не знаешь… Ведь я делаю для вас все… Вон Алешке врачи сказали, что нужен чистый воздух, я же купил этот дом. Мы же каждую зиму едем — за тысячу километров в черт знает какой глухой лес, где кроме нас никого нет… Зачем я это говорю? Не знаю… Сам себя, что ли, пытаюсь успокоить… Вроде тебя люблю, я в этом уверен. В Алешке души не чаю, а что-то такого… Не знаю, как сказать… Ну, не хватает чего-то… Я не выдрючиваюсь. Почему это я тебя мучаю все время?.. Я же пытаюсь разобраться… Как я могу один!.. Как это — не твои проблемы? Жена ты мне или нет! Я не скандалю… Это я нервирую ребенка?! Я, который все для вас… А ты не задумываешься, почему твой муж, от которого у тебя ребенок, мучается, что ему не хватает для счастья? Простого, обыкновенного человеческого счастья! Нет… Ты не виновата… Наверное, не виновата, но ты же как жена должна помочь мне разобраться, почему я мучаюсь… Пускай три года… Пускай я мучаюсь пять, десять лет, но если ты любишь меня, если ты жена моя… Или ты не любишь уже меня? (Алеше.) Успокойся, чего ты расхныкался… Не обижаю я твою маму. Хочешь, мы сегодня построим большого снеговика? Сделаем из морковки нос, а из печки возьмем угольки и нарисуем глазки! Надевай шубку… Почему это он никуда не пойдет? (Алеше.) Разве ты заболел? (к Мерилин.) Зачем ты врешь? Просто хочешь насолить мне… Не понимаю, какой тебе от этого прок. Злить ближнего — это достойное занятие для матери. Для женщины! А если я не буду сдерживаться? Знаешь ли, у меня вот здесь тоже достаточно накопилось… Тоже нервы не выдерживают. Могу и заорать, могу и плюнуть на все… И плюну… И плюну, я тебе говорю… Дождешься в конце концов… Когда это я тебя бил? Ах, ты просто считаешь, что я могу избить тебя… Понятно… Интересно, из чего ты это заключила? Это у меня глаза злые?! А твои глаза вообще не понять! Что в них скрывается? То ли любовь, то ли ненависть. (Алеше.) Перестань орать! (к Мерилин.) Ты вообще меня никогда не любила! А ты вспомни, откуда я тебя вытащил! Вспомни, вспомни… Есть ли в тебе хоть толика благодарности! (Алеше.) Да прекрати ты, в конце концов!

Где бы ты сейчас находилась, если бы не я… Смогла бы ты вообще родить ребенка! Я не жесток… Я тебе никогда не напоминал об этом, но ты вынуждаешь меня… Ты делаешь из моей жизни каторгу! Женщинам свойственно из благодарности делать зло! И ты, к сожалению, ты, моя жена, — не исключение! От такой жизни с ума можно сойти! И почему я терплю весь этот ад! Каждый день все одно и то же, одно и то же… Перестаньте орать, вы, оба! Перестаньте лить слезы! Слезы — это защита хитрых!

Слышится стук в дверь.

(К Мерилин.) Вытри лицо! (Достает из кармана носовой платок, вытирает Алеше лицо.)

Стук повторяется.

Да, да… Кто там?

Серж (из-за двери). Это охотник… Не пустите ли обогреться?

Трубецкой. Входите же… Конечно, входите.

Дверь открывается и входит Серж. Он в овчинном тулупе, с рюкзаком и двустволкой за спиной. В руках у него короткие лыжи.

Серж. Вы меня извините…

Трубецкой. Да за что?

Серж. Понял, что дотемна к себе не поспею, а ночевать в тайге… Сегодня тридцать четыре обещали.

Трубецкой. Не надо ничего объяснять! Раздевайтесь и проходите к столу, будьте как дома!

Серж. Еще раз извините… (Скидывает с себя тулуп. Лыжи и ружье ставит к стене. Открывает рюкзак. Алеше.) А это тебе! (Достает из рюкзака за уши зайца.) Вот тебе косого!

Трубецкой (улыбаясь). Как это вы его, живого?

Серж. Сам не понимаю… Еду на лыжах, смотрю — косоглазый сидит, смотрит на меня… Ну, думаю, какой смелый! Насколько же ты меня подпустишь?.. Качусь, а он ни с места, все глазеет и глазеет… Подкатил вплотную — опять не боится, нюхает лыжи мои… Ну, я его за уши — и в рюкзак…

Трубецкой. Невероятно… Ты слышишь, Мерилин? Да, это моя жена… Мерилин.

Серж. А как по отчеству? Без отчества как-то неудобно… Ну, хорошо… Тогда и меня зовите просто Иваном… Ваней…

Трубецкой. (протягивая руку). Виктор… Трубецкой…

Серж. Очень приятно… (Пожимает руку.) А это сын ваш?

Трубецкой. Алеша… (Алеше.) Ты чего не здороваешься? (Сержу.) Зайцем увлекся…

Серж. А чего у тебя личико заплаканное?

Трубецкой. Приболел он немного, вот и капризничает… Ну что же вы, проходите к столу, сейчас чаю…

Серж. Спасибо. (Проходит, садится, достает из рюкзака банки консервов, буханку хлеба.)

Трубецкой. Спрячьте!.. Спрячьте немедленно, у нас все есть!

Серж. Не помешает. (Выуживает из рюкзака бутылку водки.) Энзе.

Трубецкой. Бутылка-то у вас пустая!

Серж. Как?!

Трубецкой. Крышечку, видно, сорвало, вот она и вытекла…

Серж. В самом деле… Какая обида.

Трубецкой. Ничего страшного… Жене все равно нельзя… Я практически не пью. Только вы вот…

Серж. А я что! Она в тайгу предназначалась… Чтобы не замерзнуть…

Трубецкой наливает гостю чаю. Открывает банки.

(к Мерилин.) Вы эстонка? А то я слышу, акцент у вас?..

Трубецкой. Нет, она родом из Испании…

Серж. А как вы в тайге оказались? Уж больно климат разный…

Трубецкой. Дело в том, что я хоть и русский, но тоже родился в Испании и там рос. А потом познакомился с Мерилин и женился на ней… Но вдруг кровь заговорила — захотелось вернуться на родину, на которой никогда не был… А Алешка у нас здесь родился. Вот такая история…

Серж. Я тут недавно книгу прочел, там рассказывается про одного князя, который полюбил проститутку, из-за нее стрелялся и бежал от царя в Испанию…

Трубецкой. А как фамилия того князя?

Серж. Как и у вас. Трубецкой…

Трубецкой. Странно…

Серж. Я думал, вы его родственник.

Трубецкой. Простое совпадение.

Серж. Там дальше рассказывается про сына того первого князя…

Трубецкой. Интересно…

Серж. Он тоже вырос в Испании, там женился на звезде стриптиза, и у них родился сын, который вырос и тоже женился, и родил сына, но потом по неизвестным причинам убил свою жену… Его казнили, а ребенка отдали на воспитание, фамилию сменили. Так и закончился род Трубецких…

Трубецкой. Ужасная история… Правда, Мерилин?.. Расскажите про себя что-нибудь…

Серж. А что я… У меня все просто. Здесь родился, здесь же и вырос. Вот профессиональным охотником стал… А мальчишкой был — мечтал на тореадора выучиться. С быком сражаться. Таскал у матери кумач и молодых бычков дразнил… (К Мерилин.) Вы еще долго здесь проживете? Хотите, я вам медведя подарю? Зачем же живого… Шкуру медвежью… Знаете, медвежатина какая вкусная? Наверное, и не пробовали никогда… Медвежьи котлеты… Я здесь берлогу одну выследил… Судя по всему медведь там здоровый. Хотите?

Трубецкой. Возьмите меня с собой!

Серж. Куда?

Трубецкой. Медведя убить.

Серж. Зачем вам это?

Трубецкой (пожимая плечами). Интересно…

Серж. У вас ружье есть?

Трубецкой. Нету.

Серж. Это сложнее.

Трубецкой. Я в стороне постою, подстрахую… Какую-нибудь рогатину срежу.

Серж. А как ваша жена на это посмотрит?

Трубецкой (К Мерилин). Как ты на это посмотришь?.. Ей все равно. Чем скорее я сгину, тем для нее лучше!

Серж. Я, кажется, не ко двору пришелся…

Трубецкой. Да что вы!.. Мы никогда и не перед кем не скрываем своего отношения друг к другу! Она меня терпеть не может!

Серж. По вашей жене не скажешь, что она может кого-нибудь ненавидеть.

Трубецкой. О, знаете, как бывает обманчива внешность! С виду ангел, а внутри черт! Классический расклад!

Серж. Я все-таки думаю, что вы преувеличиваете…

Трубецкой. А вы у нее спросите! Мерилин, расскажи Ивану, как ты меня ненавидишь… Расскажи, как я тебя каждый вечер из чужих грязных постелей вытаскивал! Расскажи, благодаря кому ты стала честной женщиной… Благодаря кому у тебя ребенок!.. Еще немного- и ты уже никогда бы не родила, а подыхала бы в лепрозории! Ты еще меня называешь подонком! (Сержу.) Вот видите, вместо благодарности- глухая ненависть…

Серж. Знаете, мне кажется, вы сами в этом виноваты.

Трубецкой. Это с какой стати, интересно узнать?

Серж. Если все время напоминать женщине, что вы для нее сделали и что бы было с ней, если бы не вы — девяносто девять процентов, что она вас возненавидит!

Трубецкой. Вы психолог?

Серж. Нет, я же говорил, что охотник.

Трубецкой. Вы психолог, но доморощенный! Всякое животное, спасенное от смерти, благодарно своему хозяину, как бы он к нему впоследствии ни относился!

Серж. Чушь! Кошки! Попробуйте ущемлять достоинство сиамской — и она через неделю, когда вы будете спать, разорвет вам горло… А у некоторых женщин все-таки достоинства не меньше, чем у сиамской кошки!

Трубецкой. Может быть… Но это не относится к моей жене. Иначе она давно бы отхлестала меня по щекам. (к Мерилин.) Дай мне пощечину, и я поверю, что и у тебя есть достоинство! Ну, что же ты!.. Что ты опять молчишь?! Встань и дай мне по морде!..

Серж. Если женщина не может постоять за себя, то это должен сделать мужчина!.. (Встает и дает пощечину Трубецкому.)

Пауза.

Пойдете со мной на медведя?

Трубецкой. Нет.

Серж. Отчего же?

Трубецкой. В моем доме есть собственный медведь.

Серж. У вас ребенок плачет… От него заяц упрыгал.

Трубецкой. Вам действительно негде ночевать?

Серж (вставая). Я уйду, не беспокойтесь… (Одевается, берет лыжи и ружье.)

Трубецкой. Извините, если что не так…

Серж. Бывает.

Трубецкой. У вас хорошее ружье… Я в оружии знаток.

Серж. Всего хорошего… (Уходит.)

Пауза.

Трубецкой. Что со мной происходит?.. Я ничего не могу понять… Я чувствую, что становлюсь обыкновенным подонком, но сделать ничего не могу. Чем больше я тебя люблю, тем больше становлюсь подонком. Почему так? Прости меня, если можешь… Ведь если человек просит прощения, он еще не совсем потерянный… Да, да, ты тысячу раз права, что я веду себя, как слюнтяй. Когда я влюбился в тебя, то надел маску мужественности, но сумел проносить ее недолго… На самом деле я слабый… Ты видишь! Я, мужчина, признаюсь тебе в собственной слабости… Я обвиняю тебя в том, что в тебе нет достоинства, а на самом деле… Послушай меня… Прошу тебя, ничего не говори. Ты знаешь, я не князь… И никогда им не был… Так, не был… Я тебе все время врал… Я не знал ни своего отца, ни своего деда… Я их не помню… Я вырос в детдоме… Там мне дали фамилию самую обыкновенную Гаврилов… В шестнадцать лет я ее сменил на Трубецкого. И это еще не все… Я несчастлив в жизни… Мне никогда не везло… У меня нет даже собственной квартиры… Я живу в спортивном зале школы с театральным уклоном. В зале, который я должен отремонтировать к новому учебному году… У меня маленькая зарплата и больное самолюбие… У меня нет друзей… Хотя здесь я вру! У меня есть друг, его зовут Серж… Но тебя я всегда любил и надеялся, что когда-нибудь стану счастливым. Теперь я, по-моему, сказал тебе все…

Входит Серж. Он в своем обычном костюме, с сильно выдающимися из рукавов пиджака манжетами, с лихо закрученными буденовскими усами.

Серж. О! Вы оба дома!

Трубецкой. Да вот сидим, беседуем… Садись и ты. Чай наливай себе.

Серж садится, наливает чай.

Серж. Чегой-то вы такие смурные?

Трубецкой. Так… Вот винюсь перед женой. Жизнь ей порчу. Мучаю…

Серж. А зачем ты ее мучаешь?

Трубецкой. Не знаю…

Серж. А может быть, хватит ее мучить?

Трубецкой. Хватит…

Пауза.

Серж (смотрит сначала на Мерилин, потом на Трубецкого). Мы любим друг друга…

Трубецкой (рассеянно) Что?

Серж. Пойми, мы любим друг друга…

Трубецкой (не понимая). Кто?

Серж. Мы с Мерилин.

Пауза.

Трубецкой. И давно?

Серж. Какая разница… Давно.

Трубецкой (К Мерилин). Он правду говорит? (Закрывает глаза рукой.) Простите… Я не был к этому готов.

Пауза.

Теперь она будет жить у тебя? Серж. Нет, мы снимем квартиру. Свою я оставляю жене…

Трубецкой. А как же наш ребенок?

Пауза.

Я спрашиваю, как же мой ребенок?! Почему вы молчите?!

Серж. Это не твой ребенок.

Трубецкой. Как это не мой?

Серж. Не от тебя…

Трубецкой. Что?!!

Серж. Алеша будет жить с нами.

Трубецкой. От кого?!

Серж. От меня…

Пауза.

Серж спокойно закуривает сигарету. Пауза.

Серж тушит сигарету. Трубецкой тяжело поднимается, шарит по столу рукой… Неожиданно размахивается и всаживает в горло Мерилин нож.

Трубецкой. На!.. Получай! (Бьет ее ножом.) За все!.. За все!.. За все!..

Серж (закрывая лицо руками). Господи…

Трубецкой, остановившись, смотрит на Мерилин. Берет ее на руки. Из горла Мерилин струйкой текут на пол опилки, Трубецкой подставляет под них руку.

Трубецкой. Кровь… Я ее убил?.. Господи, что я наделал!.. (Кладет Мерилин на пол, щупает ей пульс.) Вроде жива… (Смотрит на Сержа.) Что ты сидишь! А ну, встань!

Серж. А что?

Трубецкой. Она дышит!

Серж. И что?

Трубецкой. Готовь операционную, придурок!

Серж (сообразив). А-а… (Бежит в глубь зала.)

Трубецкой одним движением скидывает со стола посуду. Перекладывает с пола на стол Мерилин.

Появляется Серж. Он катит стеклянный столик с медицинскими инструментами.

Трубецкой. Наркоз!!!

Серж прикладывает к лицу Мерилин кислородную маску.

Адреналин в сердечную мышцу!..

Серж наполняет шприц.

Быстрее, черт возьми!.. Пульс!

Серж. Пять ударов…

Трубецкой. Скальпель!

Серж подает скальпель.

И смотрите за наркозом, черт вас возьми!

Серж. Давление падает…

Трубецкой. Тампоны! Еще… Еще…

Серж. Пульс пропал…

Трубецкой. Электрошок!

Серж сдирает с Мерилин платье, потом лифчик и трусы. Все это летит на пол. Делает Мерилин электрошок. Тело Мерилин подпрыгивает.

Пульс!

Серж. Сердце остановилось…

Трубецкой. Делайте же что-нибудь!

Серж. Она умерла…

Трубецкой. Сделайте ей укол!

Серж. Она умерла…

Трубецкой. Как — умерла?

Серж. Так и умерла.

Трубецкой берет Мерилин на руки. Несет ее по залу.

Трубецкой. Мерилин… Что ты? Ну-ка, вставай скорее… Ты чего это… Ты не можешь умереть, оставив меня одного… Ну-ка, вставай! Я тебе приказываю! (Кладет Мерилин на пол.) Мерилин… Наверное, счастья не может быть в настоящем… Оно либо в будущем, либо в прошлом… Ведь, правда, Мерилин? (Собирает в руки опилки.) Кровь…

К Трубецкому подходит Серж.

Серж. Это опилки…

Трубецкой. Это кровь…

Серж. Она ненастоящая… Это чучело…

Трубецкой. Мерилин…

Серж. Ведь это мы с тобой ее сделали…

Трубецкой. Я ее убил… Я убийца! Вызывай милицию!

Серж. Бред, Витенька!

Трубецкой встает, подходит к телефону, набирает 02.

Трубецкой. Приезжайте… Я убил человека… Семьсот пятидесятая школа… Физкультурный зал… Спасибо… (Кладет трубку.)

Серж. Ты можешь понять, что она не живая! И телефон бутафорский. Ты сам говорил… И зачем чучело испортил… Придется тебе за него платить… Можно подумать, ты миллионер…

Трубецкой. Заткнись!..

Серж. А чего ты мне рот затыкаешь!

Трубецкой. Потому что ты плебей, а я князь!

Серж. Все, Витенька… Какой ты, к чертовой матери, князь! Ты без роду и племени. Ты еще хуже, чем я.

Трубецкой. Повтори!

Серж. А ты что, не слышал?

Трубецкой. Ну, Сережа, сейчас я тебе ноги вырву!

Серж. Ты чего?..

Трубецкой. Падла! (Приближается к Сержу.)

Серж. Ты чего, Витя?..

Раздается стук в дверь.

Трубецкой. Кто там еще? Молчание. Повезло тебе… (Идет, открывает дверь.)

На пороге два чучела, одетые в милицейскую форму.

Что надо? Никто вас не вызывал… Видимо, кто-то пошутил… Ничего. До свидания… (Закрывает дверь.)

Серж. Неужто ты, Витенька, меня бить будешь?

Трубецкой. Еще не хватало руки о тебя марать!

Серж. Вот и хорошо…

Трубецкой подходит к столу, на котором сидит Алеша. Поднимает его.

Трубецкой (кидает Алешу Сержу). Этого шизенка можешь взять себе!

Серж. Да ты не обижайся, Вить. Все будет хорошо… (Кладет чучело на пол.)

Трубецкой. Не ной…

Серж (поднимает с пола лифчик и трусы, кладет их в сумку). Жене, на всякий случай… Жаль, календарь испортил…

Пауза.

Трубецкой. Ну что, Обломов, красить будем?

Серж. Давай, давай…

Трубецкой. Надо в неделю уложиться… В конце августа — самый клев.

Серж. С чего начнем?

Трубецкой. С той стены…

Серж открывает банку с краской. Трубецкой берет кисть.

Серж (прикладывает ладонь ко рту). А-а-а (Вслушивается в эхо.)

Конец

Content

Липскеров Дмитрий
Школа с театральным уклоном (Школа для эмигрантов)

Действие первое

Действие второе