Александр Тамоников

Коридор без света

© Тамоников А. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Все совпадения случайны и непреднамеренны.

От автора

Глава первая

Пассажирский поезд из таджикской станции Худжанд прибыл на Казанский вокзал с опозданием всего в десять минут, в 0 часов 12 минут. Народу было немного, а вот полиции, что вышла к поезду – немало. Впрочем, полицейские без особого рвения проверяли пассажиров, тем более что большая часть их подсела уже на территории России. У лиц азиатской внешности выборочно проверяли документы, интересовались целью приезда, кого-то уводили в отдел, но, в общем, ничего необычного. Мужчину лет сорока с чемоданом и черным пакетом патруль линейного отдела остановил у входа к торговым палаткам. Бравый офицер представился:

– Лейтенант Васильев, попрошу документы.

– Пожалуйста, господин офицер. – Вежливый мужчина достал из кармана пиджака российский паспорт.

Лейтенант явно ожидал увидеть другой документ.

– И давно вы гражданин России?

– Там, – кивнул на паспорт таджик, – все указано. – И улыбнулся.

Лейтенанту это не понравилось. Он раскрыл паспорт и вслух прочитал:

– Файзул Тавари, так, 1974 года рождения, место рождения Душанбе, регистрация, хм, Москва, улица Островитянова, семейное положение, женат, жена… – Подняв голову, лейтенант поинтересовался, пристально глядя на таджика: – На родину ездили, гражданин Тавари?

– Совершенно верно. Проведал родителей, родственников, они совсем рядом с Душанбе живут.

– И как в Таджикистане?

– Жарко, господин лейтенант.

– Что в чемодане?

– Как говорится, личные вещи. Сейчас из России подарки в Среднюю Азию везут, из Душанбе в Москву везти нечего. Даже фрукты – их и у нас много.

– Где это у вас?

– В Москве. Если вы заметили, я гражданин России и постоянно проживаю в Москве.

– Что надо, я заметил. Но вот чем-то не нравишься ты мне, таджик.

– Наверное, тем, что в паспорте не оказалось пяти тысяч рублей? Извините, поиздержался.

– А не много ли себе позволяешь в отношении представителей законной власти, гражданин Тавари?

– Да я же пошутил.

– Плохие шутки, – бросил лейтенант и повернулся к подчиненному: – Сержант, в отдел его!

– Но за что? – воскликнул Тавари.

– За неуместные шутки и для осмотра личных вещей.

– У вас на это право есть?

– У нас, гражданин, прав гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И топай, пока сержант не скрутил тебя.

В отделе, в комнате, обустроенной для осмотра личных вещей, лейтенант заставил Тавари открыть чемодан. Сколько ни пытался страж порядка, но ничего подозрительного не нашел. Как и говорил таджик, только личные вещи.

– Упаковывай, закрывай! – кивнул он Тавари.

– Вообще-то вы все разбросали…

Сержант прервал таджика, глядя на начальника:

– Андрюх, разреши преподать урок этому абрикосу, чтобы не борзел.

– Не надо, Коля. Он и так все уже понял.

Тавари благоразумно не стал больше ни на чем настаивать, быстро упаковал чемодан и спросил:

– Я могу идти?

– Что в пакете? – вдруг остановил его сержант.

– Чай!

– Чай? – усмехнулся лейтенант. – И что же это за чай можно везти в Москву, где на каждом углу любой продается? Или он у тебя, господин Тавари, особенный? Слышал, у вас в горах частенько добавляют в обычный зеленый чай «дурь» в виде высушенного молочка маковых коробочек.

– У меня в пакете термос с чаем.

– А?! Термос?! Тогда достаем термос, открываем крышку.

Таджик как-то нервно дернулся, но подчинился.

Сержант налил из термоса в стакан еще теплого напитка, попробовал на вкус:

– Действительно чай.

– Закрывай свой термос, – проговорил лейтенант.

Тавари положил термос обратно в пакет и повторил вопрос:

– Я могу идти, господин лейтенант?

– Иди!

– Давай, давай, проваливай и благодари моего вежливого начальника, без него ты получил бы по почкам за неуважение к представителям власти, – добавил сержант.

– Это точно. До свидания, господа, счастливой службы!

Тавари вышел из отдела, затем на улицу, забитую народом, отошел в сторону, где никого не было, достал сотовый телефон и нажал клавишу вызова.

Ему тут же ответил мужской голос:

– Алло! Файзул, какого черта, я уже полчаса назад как пришел!

– Здравствуй, Федор!

– Привет! Ты где?

– Подъезжай к центральному входу, я иду туда.

– Но там не припарковаться.

– Остановись на дороге, я быстро сяду в машину.

– Ладно, поспешай, буду там через пару минут.

В 0.48 Тавари запрыгнул на переднее сиденье синей «Нивы». Российский внедорожник пошел с площади трех вокзалов в сторону третьего кольца.

По ходу движения водитель, он же Федор Корвич, поинтересовался:

– Так почему ты задержался, Файзул? Или так крепко спал, что проводнице пришлось будить тебя?

– Менты остановили на вокзале.

– Чего? Менты?

– Да. И что ты так на меня смотришь? Или в этом есть что-то странное? Таджик на вокзале – это же находка для ваших ментов.

– Но у тебя же российский паспорт.

– Но не российская внешность.

– Они досматривали вещи?

– Да, но я сам виноват, надо было сунуть тысячи две в паспорт, и этим все закончилось бы.

– И что досмотр?

– Удивляюсь я тебе, Федя! – внимательно посмотрел на Корвича Тавари.

– С чего?

– Ну если бы менты нашли у меня товар, неужели отпустили бы?

– Да, глупость спросил. Тебя куда? К нам?

– Нет. Выйдешь на Волгоградский проспект, где-нибудь напротив автосалонов у остановки общественного транспорта тормозни.

– А товар?

– Он в термосе. Термос в пакете. Сумку взял?

– Сзади!

– Хорошо. «Кролики» у вас готовы?

– Вчера Батыр привез. Молоденькую парочку. Девчонку лет восемнадцати и пацана на год-два старше. Они из Украины, приехали денег подзаработать. Вот Батыр и нанял их, мол, для работы в коттедже на два месяца. Те согласились…

– Муж и жена?

– По документам – нет, а так – как супруги.

– Батыр чисто их подсек?

– Ты что, не знаешь Рината?

– Ладно. Тормози у остановки.

Ночью движения по городу было мало, доехали быстро.

– Отсюда-то куда пойдешь? – спросил Корвич.

– Это не твое дело.

– Да мне без разницы, но мог бы и в Кузьминках выйти, там такси ночью легко поймать.

– Не беспокойся, Федя, у меня свои пути.

«Нива» остановилась, не доезжая остановки. Корвич достал сумку, переложил в нее вещи из чемодана, а сам чемодан бросил на заднее сиденье.

– Выедешь за город, где-нибудь в болоте бросишь, – сказал Тавари.

– Понял.

– Товар, как говорил, в термосе. Передай Батыру, пусть сразу начинает эксперимент, и не вздумайте сами пробовать. Через месяц подохнете, как тараканы после дуста.

– У нас есть, чем душу греть и настроение поднимать. А тут еще хохлушка ничего попалась, тощая только, и дружок ее тощий, но жилистый. До парней у нас тоже охотник имеется.

– Бордель, короче, – усмехнулся Тавари.

– Мы же в цивилизованной Европе живем, а значит, и ценности у нас европейские.

– Ну-ну. Дело не загубите. Отвечать придется не по-европейски, а по-азиатски. А у нас, как знаешь, с этим жестко. Все. Пакет сзади, от чемодана избавься, я завтра обратно в Таджикистан, вы же работайте. И сидите в своей цивилизованной деревне тихо. Придет время, Сангал позвонит Батыру. Ему привет, тебе до свидания! – бросил таджик и вышел из машины.

«Нива» пошла вперед к перекрестку. Проводив ее габаритые огни, Тавари вновь достал телефон, набрал номер:

– Умед? Я освободился.

– Где забрать?

– Езжай по Волгоградке в сторону Ледового дворца, справа на остановке увидишь.

– Понял, я недалеко, на выезде с третьего кольца.

– Давай. Жду.

Вскоре у остановки встал новенький «БМВ». Тавари взобрался на переднее сиденье, пожал руку водителю:

– Салам, Умед! Извини, по телефону не поздоровался.

– Салам, Файзул! Ничего. Не до формальностей. Домой?

– Да! Ты все приготовил, как я просил?

– Конечно. Ужин из узбекского ресторана привезут, шлюшка на квартире ждет.

– Блондинка?

– Как ты просил, грудь – четвертый размер, ну и все остальное, как любишь.

– Хорошо. Билет на самолет?

– Завтра, вернее, уже сегодня, в 10 часов, мне подвезут. На какой рейс, не знаю. Но завтра уже будешь в Таджикистане.

– Хорошо. Звони в ресторан. Пусть выезжают с пловом на квартиру. Мы приедем быстрее. Хотя мне надо еще душ принять, так что из хаты позвонишь.

– Понял.

«БМВ» проехал до места разворота, развернулся и пошел в сторону центра.

«Нива» же выехала к Ледовому дворцу. Там у работающего павильона Корвич остановился. Захотелось пить. Накануне день рождения одного из подельников, Степана Ванько, отметили. День мучился похмельем, до сих пор остались головная боль и жажда.

Он купил бутылку минеральной воды, ополовинил ее, затем запил две таблетки аспирина и почувствовал себя легче. Набрал по сотовому телефону номер. Несмотря на позднее или раннее время, это кому как, абонент, он же Ринат Батыров, ответил практически тут же:

– Слушаю!

– Не спишь?

– Что у тебя?

– У меня все ништяк. Товар в машине, сам на Волгоградке. Еду к МКАД.

– Встреча прошла без происшествий?

– У Файзула был инцидент с ментами.

– Что за инцидент?

– Он не стал вдаваться в подробности. Лишь то, что «мусора» тормознули, проверили документы, вещи и отпустили. С товаром порядок.

– За тобой не смотрят?

– Нет! Кому я нужен на своей «Ниве»?

– Ну «Нива», скажем, не твоя, но ты, перед тем как свернуть к деревне, хорошенько проверься, нет ли за тобой «хвоста». Дело очень серьезное. Сейчас на Загородном шоссе машин не должно быть, провериться можно легко.

– Ты это мне говоришь, Батыр?

– Нет, себе! Все, жду!

Батыров отключился. Выключил телефон и Федор Корвич.

Он завел двигатель и повел «Ниву» к МКАД. На окружной дороге тоже было мало машин, поэтому десять километров Корвич прошел минут за восемь, свернул на развязку и оказался на Загородном шоссе. Вот там попал в поле зрения инспекторов поста ДПС. Те ввиду разгруженности транспортного потока и отсутствия фур, большинство из которых встали на ночевку, тормозили всех проезжавших по шоссе. Проверка документов, обнюхивание, все, как положено. Инспектор, видя, что сорвать с водилы нечего, вернул документы, козырнул и, зевнув, распорядился:

– Можете ехать!

Пройдя двадцать километров, у старого кладбища Корвич свернул направо, и «Нива» затряслась на ухабах. Дорожное полотно примыкающей дороги оставляло желать лучшего.

Он миновал село, зону отдыха, въехал в лес и оказался в глуши, это в каких-то сорока километрах от Москвы. Начались болота, дорога превратилась в «стиральную» доску. Проехав еще тридцать километров, за старым деревянным мостом через речку Макинку он въехал в брошенную деревню с одноименным названием. Здесь местность не привлекала застройщиков элитного жилья, а распад колхоза привел к тому, что молодежь, побросав дома предков, подалась на заработки в столицу. В итоге, по мере того как старики отправлялись на местный погост, деревня вымирала, пустела. Дошло до того, что в Макинке остался всего один житель, Гордей Григорьевич Пешин, или дед Гордей, так как этому жителю стукнуло уже восемьдесят лет. Несмотря на годы, он мог обеспечивать себя. Правда, приезжал и внук, раз в неделю или в две, завозил деду продукты, но в основном дед Гордей обеспечивал себя сам. Сажал картофель, овощи, собирал грибы, ловил рыбу, которой в речке Макинке водилось в избытке. Сюда не приезжали рыбаки, не ставили сети, вода не загрязнялась отходами крупных предприятий. Последний раз внук приезжал до того, как в деревне объявились пришлые люди. Пять мужиков и одна женщина. Они представились беженцами из Средней Азии, поколесившими по просторам России и решившими осесть в брошенной деревушке, благо довольно крепкий дом на самой околице у реки взяли почти даром. Владелец по документам, обосновавшийся в столице, рад был хоть что-то получить за брошенный дом. Пришлые заявили, что собираются восстановить ферму и разводить различную живность. Дед Гордей поверил, во многом благодаря тому, что недавно видел по телевизору фильм о таких вот энтузиастах, что приехали в брошенную деревню где-то под Нижним Новгородом и развернули дело. А вскоре начала возрождаться и деревня. Дед Гордей предложил свои услуги. Старший из переселенцев, рябой азиат Ринат, только посмеялся, но пообещал деду место сторожа, если тот доживет до того времени, когда будет построено то, что требует охраны.

Приезжие жили в деревне чуть больше недели и в основном занимались обустройством собственного жилья, не обращая никакого внимания на разрушенную ферму. Но дед и этому соседству был рад. Хоть кто-то живет рядом. У них две машины, иномарка «Тойота» и «Нива», баба на хозяйстве, если что, в беде не оставят, по крайней мере, до больницы довезут. Да и одному оставаться на зиму несподручно. Придет весна, тогда и развернутся приезжие. Так думал дед Гордей, занимаясь своими делами.

«Нива» остановилась у перекошенных ворот в 3.10.

Из дома вышел Батыров.

– Нормально все? – спросил он у Корвича.

– Нормально, если не считать, что задолбался с этой встречей.

– Отдохнешь. Где контейнер?

– На заднем сиденье, в пакете. Черт, забыл чемодан выбросить.

– Какой чемодан?

– Файзул оставил, просил притопить в болоте. Забыл.

– Ничего, сожжем здесь. Сухостой будем жечь, и чемодан туда же. Бери пакет и в хату. Там картошку Валька пожарила, курицу отварила. Перекусишь.

– А как насчет самогонки? Весь день болел.

– Будет тебе и самогон.

– А с кем пить, если все спят? Ты же не будешь?

– Я не пью. Но одному не придется, Степан не спит. Того вообще весь день выворачивало, успокоился под вечер, похмелился, и опять вырвало. Сейчас на кухне проталкивает сивуху.

– Это другое дело.

Батыров и Корвич с пакетом, бросив «Ниву» у ворот, прошли в пятикомнатный дом.

На кухне за столом сидел бледный Ванько.

– Что, Степа, хреново? – спросил Корвич.

– Не говори, Федя, вымотало похмелье.

– Сейчас, погоди, помогу.

– Чем поможешь-то, Федька? Рот кляпом заткнешь? Так все одно сивуха выбьет.

– А я способ один знаю, как поступать в этих случаях. Сам раньше мучился.

– Идем в мою комнату, Федя, Степаном позже займешься, – прервал разговор подельников Батыров.

– Не скучай, я быстро, – бросил Корвич Ванько и прошел в комнату. Там присел на диван, поставил на стол пакет и кивнул на него:

– В термосе дурь.

Батыров достал термос, огляделся, увидел кадку давно завядшего цветка и вылил туда чай. В кадку упал и небольшой запаянный пластиковый пакетик. Он забрал пакетик и, подойдя к столу, вскрыл его ножом. На стол скатилось несколько белых таблеток, с виду обычных, вроде аспирина, только на одной стороне была выдавлена грива индейца.

– Почему индеец? – взглянул он на Корвича.

– А мне почем знать? Вроде все наркотические таблетки помечают.

– Как товарный знак. Ладно. Наша хохлота спит, с утра начнем давать.

– А если не пожелают принимать? В рот будем заталкивать?

– Для начала пару штук измельчим в порошок и в чай добавим! – подумав, ответил Батыров.

– А не получится так, что чай нейтрализует их действие?

– Хрен его знает. Курьер по этому поводу ничего не говорил?

– Нет!

– А надо было спросить.

– Мне только до этого и было.

– Добрался-то нормально?

– Гаишники тормозили, нормально все.

– «Хвоста» точно не было?

– Нет, не было. Как свернул к деревне, так ни одной машины, ни попутной, ни встречной.

– Похоже, все прошло, как и планировалось.

– Тебя Сангал не инструктировал по поводу этой новой дряни?

– Сказал, что это очень сильный наркотик, называется «эфербон». Это даже не наркотик, а психотропное оружие.

– В смысле? Убивает, что ли, сразу?

– Нет. Убивает через месяца два, в зависимости от пола и организма наркоши. Эта дурь вызывает сначала сильнейший кайф, зависимость после первой же таблетки, а потом действие ее непредсказуемо. Эфербон пока не прошел испытания, сразу к нам опытную партию бросили.

– Откуда же тогда известно, что таблетки убивают через два месяца?

– Я не так выразился, в массовом порядке не испытывали, скормили партию одному аборигену, тот через два месяца и загнулся. До этого кайфовал, потом ломался, просил дозу. Как-то не дали вовремя, так он башку себе об пол разбил. Но ладно, как все же накормить эфербоном наших «кроликов»?

– А ты всем по таблетке дай, только нашим обычные таблетки, а хохлятам эфербон! Мол, по радио слышал, грипп распространяется в области. А это пилюли для профилактики.

– Правильные слова говоришь, Федя, так и сделаем, – кивнул Батыров. – Ты поужинай да ложись отдыхай. Завтрак в восемь, тебе оставим, поспи хорошенько, нам спешить некуда.

– Добро! Пойду, помогу Ванько.

– А у тебя действительно рецепт есть, как блевотню остановить?

– Да какой рецепт, отец научил. А его – дед. У нас в роду все мужики употребляли так, что после запоя встать не могли. Лежа, вовнутрь водки или самогона загоняли.

– Давай! Я лягу.

– Звонить Сангалу не будешь?

– Сейчас? Посмотри в окно. Позже позвоню. Не любит он, когда от сна отрывают, злой просыпается.

– Все злятся, когда не дадут выспаться. Ладно, пока, спокойной ночи.

– Спокойной ночи!

Корвич прошел на кухню. Ванько сидел перед наполовину опустошенной литровой бутылкой самогона и полным стаканом. Глядел на мутную жидкость и икал. Завидев Корвича, рванулся к помойному ведру. Вернулся за стол еще бледнее:

– Нет, Федька, так невозможно. Сейчас пивка бы.

– Пивка для рывка?

– Ну да. Сначала чего-нибудь легкого, можно «бормоты». А тут «первак», мать его, вчера шел, как по маслу, а сегодня от одного запаха выворачивает. Ты чего говорил о способе?

Корвич присел перед подельником, достал пачку сигарет, закурил, стараясь пускать дым в сторону форточки:

– Может, перетерпишь, Степан? Отлежишься, хреново еще день от силы будет, потом отпустит.

– Ага! А за этот день «белочка» и явится.

– Это может быть, – согласился Корвич. – Ну что ж, попробуем средство.

Он достал из навесного шкафа пачку соды, насыпал порошка в кружку, открыл чайник, тот был теплым. Налил в кружку воды, поставил ее рядом со стаканом.

– И чего? – взглянул на него Ванько.

– Пей.

– Что пить-то? Соду, что ли?

– Соду!

– Так от нее хлеще, чем от сивухи, вывернет.

– Запоминай. Берешь кружку с содой и стакан с самогоном. Идешь к параше, пьешь соду. После того как вырвет, залпом глотай самогон и думай о том, что лимон грызешь.

От одной этой мысли Ванько передернуло. Физиономия скривилась в гримасе.

– Лимон? Тьфу, блин, только представил, а уже полный рот слюны.

– Давай! Если, конечно, хочешь в себя прийти.

– Ну, Федя, если подкалываешь… не обижайся, – вздохнул Ванько.

– Да разве на таких обижаются, Степа?

– Ты это о чем?

– Не о чем, а о ком, разве ты сейчас не болен?

– А?! Подумал о другом.

– Ты еще и думать в этом состоянии можешь?

– Пытаюсь. Ладно, проэкспериментируем, все одно, хуже быть не может.

Ванько сосредоточился, взял кружку и стакан, присел на корточки перед мусорным ведром, выпил содовый раствор. И тут же чуть ли не всю голову засунул в ведро. Сода вылетела залпом реактивной установки. Он рывком проглотил самогон, кинулся к столу, скривившись, прикурил сигарету. Сделал затяжку, замер, ожидая реакции организма, а спустя секунду громко икнул и облегченно вздохнул:

– Ух, кажется, провалилась.

– А ты сомневался. Все, сейчас полегчает.

– Уже полегчало, надо закрепиться, – потянулся было Ванько за бутылкой, но Корвич забрал ее:

– Все! Покури и ступай спать. Проспишься, мутить будет, но недолго, перетерпишь, и больше столько не пей.

– Дай прийти в себя, Федька.

– Ты уже пришел. Толку, если опять нажрешься? Завтра так же висеть над парашей будешь, и сода уже не поможет. А «белочка» в гости запросто заглянуть может.

– Мало!

– Нормально.

Корвич спрятал бутылку в шкаф, в умывальник отправил стакан и кружку.

– Как съездил-то, Федя? – спросил Ванько, докуривая сигарету.

– Нормально съездил.

– Товар привез?

– Ты что, Степа, начальник, чтобы допросы устраивать?

– Да я просто так спросил.

– Не надо задавать лишних вопросов. И кури быстрей, мне еще пожрать надо да выспаться. Тебе, кстати, тоже.

– Жрать не хочу!

– Я про сон.

– Днем выспался. Кемарну немного. Но ты ешь, или я мешаю?

– Черт с тобой, сиди.

Батыров встал в шесть часов. Впрочем, эту ночь он вообще не спал. Доставка товара – дело очень ответственное и серьезное. За получение наркотика отвечал именно он, Батыров. И отвечал головой, так как вернуть деньги, затраченные на производство даже опытной партии нового наркотика в Афганистане, он не мог ни при каких раскладах. Мог бы расслабиться, когда вернулся Корвич, да не вышло. Сон не приходил. Провалявшись на кровати часа три, он поднялся, присел за столик, на котором лежал кейс, отодвинул занавеску окошка, выходившего в заброшенный сад. Там никого, только птицы весело щебечут, прыгая с ветки на ветку, сбрасывая на землю спелые яблоки и груши. Им-то что, никаких забот. Лишь бы не попасть в лапы местного одичавшего хитрого кота, который даже деда Гордея не признавал. Правда, когда единственный в деревне местный житель рыбачил, то котяра находился поблизости. Сидя в траве или кустах, он внимательно смотрел на рыбака. Дед пытался подозвать его к себе, кот не шел, но стоило Гордею отвлечься, как зверек выскакивал из укрытия, хватал рыбу покрупней и исчезал в траве. Сейчас и кота не было видно. Надо отловить его да прибить, нервирует. Задернув занавеску, Батыров открыл кейс. Внутри находилась современная японская спутниковая станция и сотовый телефон с каким-то секретом, который работал через станцию. В технические дела он не вникал. Ему показали, как надо пользоваться станцией и телефоном, дали номер, коды, и этого хватало.

Сколько сейчас времени в Горном Бадахшане Таджикистана? Если здесь 6.10, то там 8.10. Не рано ли беспокоить Сангала? Может, тот и не спит, но торопиться не следует. Курьер, что доставил наркоту в Москву, наверняка еще ночью доложился. Но и он должен сообщить Сангалу, что получил таблетки.

Батыров положил телефон, вышел из комнаты, закрыв ее на ключ, присел на лавочку во дворе, прикурил. Рановато еще звонить Сангалу, надо подождать. Тут на крыльце появилась баба, помощника Жоры Селихова, Валентина Репина. Аппетитная особа, не состоявшая с Георгием в официальном браке. И вообще, Валентина были чистоплотной, хорошей хозяйкой. Видно, ей не хватало ласк Георгия, так как Ринат частенько ловил на себе ее голодный взгляд, но пока лишнего не позволял себе. Время покажет, оставаться ей с Жорой или жить с ним.

– Доброе утро, Ринат, – стрельнула она по нему взглядом.

– Доброе, Валентина.

– На завтрак сделать, как обычно?

– Что? На завтрак? Да.

– Ну, тогда к восьми часам все будет готово.

Покачивая бедрами, она без стеснения пошла к сортиру.

– Валя! – хрипло окликнул ее Батыров.

– Да, Ринат.

– Подойди, присядь, дело есть.

– С удовольствием, – присела она рядом.

– Муж спит?

– Ринат! Какой муж? Я никогда не была замужем.

– Но живешь же с Георгием?!

– Живу, а куда деваться, на рынке Артур, хозяин комка, мне проходу не давал. У самого жена красавица, пятеро детей, а все ко мне приставал. Надоело мучиться, вот и ушла к Георгию. А у тебя ко мне дело?

– Да дело такое, Валя. Ты знаешь, для чего мы здесь. Также тебе известно, почему с нами живет молодая парочка. Кстати, как она тебе?

– Парень вроде ничего, а девка… Не люблю я худых. Толку от них мало. А эта Лена вообще непонятно зачем в Россию приехала. Какой из нее работник? Ну если только сиделкой за каким-нибудь паралитиком, да и то не потянет.

– Понятно, симпатии к девочке ты не испытываешь.

– Не испытываю.

– Значит, и жалеть не будешь.

– Ты о чем, Ринат? – удивленно посмотрела она на Батыра.

– Я подумал и решил, что ты будешь приглядывать за девчонкой, когда мы начнем работать с этой парочкой.

– Приглядывать? Это когда же? Мне и в доме прибраться надо, и постирать, и жратву на всю ораву сварить.

– Присматривать не означает сидеть с ней. Просто иногда заходить в подвал – хохлята будут сидеть отдельно, – интересоваться, как она себя чувствует, что ей хочется, в общем, иногда проведывать ее, заодно проверяя, надежно ли она закрыта. Камеры ты видела. Это не займет много времени, от силы полчаса между делами.

– И все равно, Ринат, лишняя работа.

– Ты совершенно права, – усмехнулся Батыров. – Кому нужны лишние проблемы? А вот работа лишней не бывает. Как ты посмотришь на то, чтобы за эту дополнительную нагрузку получать, скажем, пятьсот долларов?

– В месяц?

– В неделю, Валя, в неделю.

– Так это совсем другое дело, но Жора не должен знать об этих «бабках».

– Как скажешь.

– Пятьсот долларов в неделю – это две штуки в месяц, так?

– Примерно.

– Мне нужны деньги, я согласна.

– Отлично, а скажи, кое-что еще за отдельную плату ты сможешь сделать?

– Договоримся!

– А Жора?

– Но ты же здесь главный?

– Верно. Значит, договоримся?

– Конечно, но смотря сколько и конкретно за что.

– Само собой.

– Все? Я могу заниматься хозяйством?

– Подожди. Сегодня мне нужна будет твоя помощь. До или после завтрака надо будет дать нашей парочке таблетки. Чтобы это выглядело естественно, таблетки придется давать всем. Только одни безвредные – нашим людям, специальные – молодежи. И вот здесь может возникнуть проблема, зачем, мол, пить какие-то таблетки.

– И действительно, зачем? – усмехнулась Репина.

– Я скажу, что в области ждут эпидемию гриппа, везде жителей прививки заставляют делать. Мы, понятно, в больницу поехать не можем, но и в райцентре очередей за этими прививками нет, народ больше в аптеках берет препараты, что рекламируют по телевизору. Вот и я купил пилюль. На всякий случай.

– Ну, а я-то тут при чем?

– Ты ездила с Федором за продуктами, так?

– Да!

– Подтвердишь, что люди реально покупают всякие пилюли в аптеках, вместо того чтобы идти на прививки. Скажи, мол, заходила в аптеку, там народ всякие «антигриппины» упаковками берет.

– И всего-то?

– Да, надеюсь, за это ты отдельную плату не запросишь?

– Нет! За это не запрошу. А вот то, на что ты намекал, обойдется тебе недешево. Ну что, все уже?

– Да, теперь все! Ступай, занимайся хозяйством.

– Уговор, Ринат, помни о наших делах и особенно о «бабках», Жора ничего не должен знать!

– Конечно, дорогая!

– Уже и дорогая?

– Так посчитай, во сколько ты мне обойдешься.

– Ну если так, то не дешевая! Ладно, пошла, а то не успею все сделать ко времени.

Репина скрылась в доме, и тут Батыров вспомнил, что ему надо звонить Сангалу. Он поднялся, прошел в свою комнату. Присел на стул, открыл кейс и вытащил телефон. Код активации аппаратуры и номер абонента в Таджикистане он помнил наизусть. В трубке послышались сдвоенные длинные гудки, а потом раздался мужской голос с восточным акцентом, немного искаженный помехами:

– Салам, Ринат!

– Ва аллейкум, уважаемый Анзур! Как твои дела?

– Мои неплохо, как твои?

– Ночью «гостинец» был доставлен.

– До тебя, значит, дошел благополучно?

– Да!

– Тавари сообщил мне, что передал «гостинец», я беспокоился о доставке его тебе.

– Все хорошо, он у меня. Через час, может, немного позже, начну давать его «кроликам».

– Ты вот что, Ринат, будь аккуратен, дай им сначала по половине таблетки.

– Почему?

– Тут такое дело. До тебя звонил Хатини. Оказалось, нам переправили препараты из последней экспериментальной партии. Они сильнее обычного эфербона, хотя в основе имеют одни и те же ингредиенты. Профессор спутал препараты и нам отправил те, что еще не проверялись на людях. Не исключено, что даже первое применение таблеток может вызвать смерть. Поэтому Хатини просил уменьшить дозу, хотя и действие половины обычной дозы предсказать невозможно.

– Ты ставишь меня в сложное положение, – вздохнул Батыров. – Как мне объяснить «кроликам», что за половину таблетки я им даю?

– А как ты хотел объяснить про целые пилюли?

– Необходимостью приема «антигриппина», так как в области якобы объявлена угроза эпидемии, а прививки мы сделать не можем.

– Понятно. Ну и что сложного, дай всем по половине таблетки. С этого, мол, начнем, так как препарат стоит дорого из-за дефицита. У нас вообще лекарств нормальных нет, а за нужные приходится платить бешеные деньги.

– Хорошо, сделаю, как ты сказал.

– И усиленное внимание за «кроликами». Их поведение непредсказуемо.

– Я удивляюсь, Анзур, ты берешься за новую наркоту из Афганистана, которая не доведена до конца. Зачем? Ведь есть же проверенный героин, гашиш, опиум, наконец. То, что мы без проблем прогоняли по торговым точкам российских городов. К чему что-то менять?

– Это, дорогой, не твое дело.

– Я понял тебя!

– С финансами проблем нет?

– Нет. С этим все в порядке.

– Ты обналичил счета?

– Да.

– У тебя крупная сумма, не боишься, что кто-то из подчиненных решится нагреться на них?

– Ты же знаешь, Анзур, я ничего и никого не боюсь. И за деньги не опасаюсь. Они в сейфе типа «Фугас». Можно, конечно, попытаться открыть его, но без введения кода это вызовет подрыв ящика. А код из меня даже клещами не вытянуть. Да и нет в группе таких, кто был способен на самовольство. Мои люди вполне довольны той суммой, что обещана им за работу. Это же годовая зарплата чиновника среднего ранга.

– И все же будь осторожен.

– Конечно, Анзур.

– О результатах первого приема препарата немедленный доклад мне. Где-то через час после того, как «кролики» проглотят по половине таблетки.

– Да, Анзур.

– Удачи тебе, Ринат.

– Тебе того же, до связи!

– До связи!

Выключив трубку и положив ее в кейс, Батыров предался воспоминаниям. Он давно был знаком с Анзуром Сангалом, со времен затяжной фазы гражданской войны в Таджикистане, когда против правительства действовали разрозненные группы и отряды непримиримой оппозиции. Батыров, имея прозвище и позывной «Батыр», воевал в группе Сангала. До этого он был в отряде полевого командира Махмуда. После разгрома отряда под Курган-Тюбе, когда Батыров выжил благодаря случайности, он ушел в Горный Бадахшан. Там тоже случайно встретил Сангала. Тот предложил опытному моджахеду место в группе и хорошее вознаграждение за службу. Батыров остался. Недолго он проходил в рядовых. Проведя ряд успешных операций, стал помощником Сангала, затем его заместителем. После того как был установлен мир, Сангал быстро сориентировался. В его родном селении Башан, что находится на берегу Пянджа, практически на самой границе с Афганистаном, еще с войны восьмидесятых годов торговал наркотиками местный барон, Батыров уже и имени его не помнит. Барон подмял под себя почти весь район, имел четырех жен, целый гарем из наложниц. На него работали люди всех близлежащих селений. Барон был умным человеком, но все же допустил ошибку, считая, что на его бизнес никто не может посягнуть. Он надеялся и на собственную охрану, и на прикрытие высоких чиновников, и на установленные связи с душманами Афганистана. Подобная уверенность порой пагубно влияет на человека, Барон слишком расслабился. И тогда группа Сангала внезапно атаковала Башан. Барон и его ближайшее окружение были уничтожены. Сангал объявил себя преемником Барона, ожидая и готовясь к жестким ответным действиям. Но они не последовали. «Крыша» в Душанбе в конфликт вмешиваться не стала, так как Сангал обещал платить продажным чиновникам вдвое больше, местным он сделал значительные послабления и выделил деньги на обустройство личных хозяйств. Репутация Сангала как опытного и смелого командира, что подтвердилось организацией захвата бизнеса непримиримого и влиятельного, как казалось, Барона, только укрепилась, и это устроило и наркоторговцев в Афганистане. Жены Барона стали женами Сангала, он заимел и нужных людей. И дело пошло в гору. За все время, а это более пяти лет, возникла всего лишь одна серьезная проблема. Оптовые покупатели затребовали снизить и так смехотворную цену на традиционно реализуемую в России и странах ближнего зарубежья наркоту. Пришлось прибегнуть к услугам Батырова. Тот выехал в Москву, и там за одни сутки исчезли трое основных покупателей. Батыр же нашел новых, с более умеренным аппетитом и развитым инстинктом самосохранения. Он хотел уже вернуться в Башан, но Сангал передал ему новое дело. То дело, которым он занимался сейчас. Сколотить банду не составило труда. Кого именно привлечь, ему подсказали из Таджикистана. И только «кроликов» пришлось брать случайных. Но это уже не люди!

И вот первая партия новейшего наркотика, обещавшая принести баснословные, по заверению афганских партнеров, деньги. Сангал не пожалел средств на группу Батыра, и в сейфе его заместителя, в комнате дома заброшенной деревни, лежали двести тысяч евро, сто тысяч долларов и два миллиона рублей. На счетах же Батырова в Турции, Катаре и Бахрейне – в пять раз больше. Вроде вполне достаточно для безбедной жизни. Но Батыров хотел еще столько же. А потом… потом можно и на отдых в теплую страну. Ведь ему только сорок восемь, два года на работу с эфербоном, и можно «на пенсию», куда-нибудь на Мальту или на один из Мальдивских островов в окружении очаровательных наложниц, готовых выполнить любое желание господина. В пятьдесят лет – самое то…

От воспоминаний его оторвала заглянувшая в комнату Репина:

– Ринат, завтрак.

– Собирай всех и предупреди о приеме лекарств, я все подготовлю и подойду!

– Хорошо. А как насчет аванса за работу с «кроликами»?

– Я не знаю, что такое аванс, советую и тебе забыть об этом, будешь получать деньги в пятницу каждой недели. Наличными.

Валентина фыркнула и ушла. А Батыров достал из сейфа пакетик с наркотическими таблетками, две из них разделил ножом пополам, то же самое проделал с обычным аспирином, что находился в аптечке. Приготовив снадобье, он спустился на кухню, где за одним большим столом сидели поселенцы этого дома: Селихов, Борисов Алексей и «кролики», как их называли наркоторговцы, – Елена Лепко и Виктор Карасенко. Отсутствовали только Корвич и Ванько, отдыхали после бессонной ночи. Валентина выставила на стол блюда, бросая похотливый взгляд на Батырова. Тот присел во главе стола, выложил перед собой половинки таблеток – четыре справа, две слева, – и произнес:

– Минуту, господа!

Все повернулись к нему.

Глава вторая

Афганистан, кишлак Рахнуд

недалеко от Файзабада, та же среда,

3 сентября, 14.00

Афганский барон Асад Хатини вместе со своим помощником Галалом Джаваром прогуливался по саду, где располагалась секретная лаборатория по изготовлению нового наркотика, получившего название «эфербон». Метрах в десяти поодаль от главарей наркобизнеса следовал личный телохранитель Хатини, Ихаб Булуди.

– Звонил Сангал, – проговорил Хатини, – эфербон доставлен на подмосковную базу, на завтрак сегодня подопытным дали половину препарата, который по ошибке профессор передал курьерам.

– И как подействовал эфербон?

– Сангал доложил, что, со слов его человека, руководителя группы, это было нечто. У людей Сангала для экспериментов двое молодых украинцев, приехавших в Россию подзаработать, парень и девушка. Так вот, сначала оба упали на пол, испытывая сильнейший удар удовольствия, как при приеме дозы чистого героина, затем парень полез на девушку. Ринат неправильно понял намерения парня и приказал своему человеку откинуть его от девушки. Но тот словно с ума сошел. Набросился на человека Анзура, откуда только силы взялись, и едва не порвал ему горло. Пришлось вырубить юнца. Но это еще не все, следом за парнем в бой кинулась и девица. Ее тоже успокоили ударом по голове. После чего обоих растащили по разным камерам и закрыли.

– И это с половины таблетки?

– Вот именно. Сейчас за «кроликами» наблюдают. Вечером Сандал должен поделиться данными наблюдения.

– Это уже не наркотик, Асад, это оружие, – заметил Джавар.

– Ты прав, Галал, – кивнул Хатини, – нашим специалистам удалось достичь сразу двух целей: создать наркотик – в обычной дозировке и грозное оружие, усилив его добавками. Изначально рассчитывали, что добавки сделают наркотик опаснее, но мягче, а вышло, что мы заполучили практически психотропное оружие. Представляешь, если этими усиленными таблетками накормить боевой отряд перед боем? Так он порвет любого противника в приступе ярости. Люди под этим наркотиком, не раздумывая, пойдут на смерть, ибо страха не испытывают. Полное помутнение рассудка в виде яростной агрессии. Надо только определиться с дозировкой для каждого конкретного случая. А это, мой друг, уже другое дело. И цены препарата совершенно другие.

– Это так, Асад, – покачал головой Джавар, – но я не понимаю, зачем ты организовал эксперименты на живом материале в России? Разве здесь не проще было довести препарат?

– Ты знаешь, что я и не думал засылать в Россию усиленный вариант эфербона, только обычный, но профессор спутал таблетки. Хотя в принципе это не меняет причин, почему я решил проверить наркотик на «кроликах» в России.

– И что за причины?

– Ты должен был сам догадаться, – усмехнулся наркобарон, глядя на заместителя.

– Извини, не догадался.

– Хорошо, объясню. Переброска героина – дело уже устоявшееся, у нас налажен трафик, есть покупатель, курьеры, что переправляют партию через Пяндж.

– По-моему, Асад, речь шла об эфербоне, а не о героине.

– Не спеши, слушай. Героином здесь занимаемся только мы, в нашем районе. И это известно как официальным властям, так и американцам, которые возглавляют силы по содействию безопасности в Афганистане, или как их там называют. Они нас не трогают. Почему? Ответ очевиден. Американцам выгодно, чтобы в Россию шел беспрерывный поток всякой наркоты. А вот о том, что у нас появилась своя лаборатория, знает только узкий круг лиц, кроме меня, тебя, поляков. Возможно, кое-какая информация просачивается, все же охраняют лабораторию бойцы, с которых не брали клятвы о молчании, дабы не получить обратный эффект. Но это все ерунда. Мало ли что изобретают эти ученые? Но если мы стали бы доводить препараты здесь, в селении, то для этого нам потребовался бы живой материал. Согласен?

– Это очевидно. И это не проблема.

– Ты прав, не проблема захватить какое-нибудь небольшое село под видом талибов или наших новых хозяев из так называемого ИГИЛ. Либо купить рабов у них. Но… это уже засекретить полностью не удалось бы. Раз нужны «кролики», то не для героина же, а для чего-то нового. И вот тут к нам проявился бы интерес и со стороны ИГИЛ, и со стороны американцев. Что это такое задумали мы с тобой, явно не благотворительное, если нам потребовался живой материал? Эксперименты могут дать непредсказуемые результаты. Появились бы трупы, и тогда нас бы накрыли, Галал. ИГИЛ установил бы такой налог, что от прибыли остался бы пшик, если вообще не поставили бы своего человека, забрав весь бизнес. Американцы, выбрав удобный момент, захватили бы лабораторию, специалистов и препараты. А заодно, для объяснения своих действий, покрошили бы кишлак в мелкую капусту. О новом наркотике узнали бы и русские. Они наверняка быстрее всех и перекрыли бы канал трафика через Таджикистан. Так что, организуй испытания и доводку эфербона здесь, мы недолго бы продержались. Другое дело, когда препарат уходит в Россию, и там, под носом у спецслужб, завербованные и мотивированные люди делают то, что невозможно делать здесь. Результат тот же, последствия получения результата радикально разные.

– Я все понял, Асад, ты мудрый человек, – кивнул Джавар, – и поступил так, как не додумался бы поступить никто, по крайней мере, из наших конкурентов.

Хатини были приятные льстивые слова заместителя.

– Я много думал, Галал. Перед тем как что-то начинать, надо все хорошенько взвесить и просчитать максимальное количество вариантов вероятного развития событий, связанных с делом. Причем начать просчет с самых неблагоприятных последствий.

– Это еще раз подтверждает мои слова.

Наркоторговцы вышли к лаборатории, размещавшейся в одном из обычных домов кишлака, принадлежавших Хатини.

– Сегодня в ночь мы должны бросить Сангалу очередную партию героина. К этому все готово?

– Да, Асад. Товар переведен в Дурм. Нури, старший всей группы, и Файсас находятся здесь, в Рахнуде, в доме вдовы Хурама Гайды. Нури ждет партию эфербона, поляки обещали до 17 часов подготовить пакетики с таблетками.

Хатини указал на скамью у глиняного дувала под развесистой чинарой:

– Присядем, Галал, жарко, в тени поговорим.

– Может быть, чаю?

– Да, освежиться не помешает.

– Ихаб, подай термос, – повернувшись к телохранителю, приказал Джавар.

Булуди подошел к скамье, на которой устроились главари, передал термос с зеленым, немного сдобренным ханкой – легким наркотиком, чаем.

Освежившись, продолжили разговор. Вернее, Хатини поинтересовался:

– Ты связывался с Сангалом?

– Конечно. Он обещал, что в ночь будет ждать курьеров.

– Ты объяснил ему, как следует распорядиться эфербоном?

– Да, спрятать в тайнике. Мы и дальше будет передавать эфербон за «речку»? Не опрометчиво ли это? Доводку в Подмосковье проводят люди Сангала. Он узнает о результатах и поймет, что представляет собой новый наркотик.

– Мы будем отправлять Сангалу обычный эфербон, боевой, так называемый усиленный препарат, складируем здесь. Это позволит защитить наших курьеров, когда мы сами раскроем информацию о имеющемся у нас очень эффективном психотропном оружии. Не сделай мы этого, нас просто уничтожат. Те же американцы или «друзья» из ИГИЛ. А так придется им получить у нас весьма дорогостоящий препарат.

– Но наши так называемые друзья могут просто забрать у нас специалистов, и те станут делать боевой эфербон для них.

– Кто же оставит поляков живыми, как только испытания препарата будут завершены, а вся документация по изготовлению смертельного наркотика надежно спрятана? И не в памяти компьютеров.

– Вот почему ты приказал изъять из селения любые электронные устройства?

– Да! Телефоны, спутниковая станция и компьютер только у нас с тобой. У других нет даже дешевых мобильников.

– Я еще раз убеждаюсь в твоей мудрости.

– Мне, Галал, уже шестой десяток пошел. Я многое видел, воевал с русскими, с американцами, организовал с твоей помощью бизнес с нуля. С годами пришел опыт. Но к делу. Значит, и Сангал, и наша группа курьеров готовы для переброски наркотика?

– Да, Асад!

– Я попрошу тебя лично проконтролировать нашу акцию.

– Хорошо. Я выеду в Дурм вместе с Файсасом.

– А он, я имею в виду Файсаса, неплохо устроился. Гайда, вдова погибшего Хурама, весьма привлекательная женщина. И дом покойный Хурам поднял крепкий, да и денег вдове оставил немало. Вот только одного не пойму, что, красавица Гайда не нашла себе лучшего, чем Файсас, мужчину?

– А разве у нас женщина может выбирать?

– Выбирать нет, отказать может. Если вдова. Но она не отказала.

– Но и ты, как хозяин кишлака, не взял ее к себе и не отдал другому, более достойному воину.

– Не до нее! Впрочем, изменить все недолго. Хочешь взять себе Гайду?

– Нет! Мне своих женщин хватает.

– Ну тогда пусть живет с Файсасом. Мне она тоже не нужна, и вообще заниматься этими делами не время. Пройду в лабораторию, посмотрю, как работают поляки, поговорю с ними.

– Они наверняка заведут разговор о повышении вознаграждения, так как лучше всех понимают, ЧТО они создали и сколько это может стоить на рынке.

– Ну и что? Неверным можно обещать что угодно, все одно не платить.

– Но деньги на счета переводить придется.

– Переведем, благо сумели убедить их открыть счета в Пакистане. Из Польши мы их не вернули бы, а из Исламабада – без проблем.

– Надо бы им еще женщин предложить.

– Уже был разговор об этом?

– Нет, но, думаю, скоро поляки поднимут данный вопрос. И если не профессор, то ассистент точно. Он молод, ему без женщины нельзя, да и экзотики, наверное, попробовать хочется.

– И кого ты предлагаешь?

– Адилю! Я купил ее в Кабуле. Отец продал девочку за бесценок. Сейчас она уже взрослая, ей семнадцать лет, мне она надоела, в хозяйстве от нее толку нет. Для поляка же будет в самый раз.

– Да, его больше смутила бы двенадцатилетняя наложница. Хорошо, я не против. Предложи специалистам развлечение, это только повысит их трудоспособность. Но и профессора имей в виду. Не факт, что в свои шестьдесят ему уже не надо женской ласки.

– Да, Асад.

– Ты готовься к поездке.

– Хорошо!

Хатини прошел в здание лаборатории. Встретил его постоянный охранник специалистов и лаборатории в целом Малак Ансар.

– Ассолом аллейкум, господин! – низко поклонился он и двумя руками пожал ладонь наркоторговца.

– Ва аллейкум! – ответил Хатини. – Как тут дела?

– Все нормально, специалисты работают, посторонних людей нет. Проблема только возникла, господин.

– Что за проблема?

– Отказал один из кондиционеров, в лаборатории душно, поляки жаловались.

– Передай Джавару, чтобы прислал новый кондиционер. И свяжись с ним немедленно, пока он не уехал.

– Понял.

Хатини открыл дверь в помещение, посреди которого стоял стол, заваленный всевозможными контейнерами, колбами, пузырьками, горелками. В лаборатории действительно было душно, температура поднялась чуть ли не до тридцати градусов.

Профессор Карл Глиняк сидел в углу – курил, его ассистент, Мацей Росицкий, взвешивал на аптекарских весах серый порошок.

– Добрый день, господин Хатини, – поприветствовал вошедших профессор. – Только доброго в нем не так уж и много.

– Вижу ваши проблемы, в помещении жарко. К сожалению, вышел из строя кондиционер, но не беспокойтесь, я уже отдал команду поставить вам новый.

– Благодарю.

– Как продвигается работа? Когда будет закончена партия эфербона?

Ассистент перешел к стеллажу, вытащил из ящика пакетик, поднял его:

– Она уже готова, здесь ровно сорок таблеток усиленного препарата.

– Надеюсь, на этот раз вы ничего не перепутали? – улыбнулся Хатини.

Профессор, которому было уже за шестьдесят, вздохнул:

– Еще раз приношу свои извинения, не представляю, как такое могло случиться, я же сам все расфасовывал, положил отдельно, и на тебе, попутал.

– Ну ничего, бывает. Главное, больше не ошибаться.

– Нет, подобного не повторится.

– Хорошо. Значит, партия боевого препарата готова.

Специалисты переглянулись, и профессор удивленно проговорил:

– Как вы сказали, боевого?

– Я так назвал усиленный эфербон.

– А ведь вы правы, это действительно боевой препарат. Его уже испытывали на людях?

– Начали испытания.

– Но результаты есть?

– Кое-что есть, и я могу вас поздравить, вы сделали то, что еще не удавалось никому. Но говорить о том, каковы будут окончательные результаты, рано, сейчас можно лишь констатировать, ваш труд не пропал даром.

– Это радует.

– Извините, господин Хатини, а надбавка к вознаграждению в данном случае не предусмотрена? – спросил ассистент, поводя хитрыми, жадными глазами.

– Надбавка – нет! Контракт есть контракт, его условия прописаны четко, оговорена сумма, которая и будет выплачена. Но поощрение вы заслужили.

– И в чем заключается это поощрение?

– Думаю, оно придется вам по вкусу. Я решил дать вам женщин.

– Мне это не надо. Лучше хорошего коньяка, – усмехнулся Глиняк.

– Будет коньяк, – кивнул Хатини и повернулся к ассистенту: – Вам тоже не нужна женщина, Мацей?

– Ну что вы, но… смотря какая.

– Хорошая женщина, ласковая, покорная, молоденькая, ей семнадцать лет, но она уже опытна в разнообразном сексе.

– Семнадцать лет? Европейка?

– Нет, местная.

– О, это же прекрасно, боялся вам говорить, чтобы не обидеть, но я очень хотел бы поиметь местных женщин.

– Ну так получите ее сегодня же вечером. И она может жить у вас в отсеке, причем столько, сколько нужно. А вы можете с ней делать все, что хотите. Если нравится, то и плеткой хлестать, и даже задушить, если она сделает что-то не так.

– Задушить? Вы имеете в виду убить?

– Да, после вас ей все равно не жить. Так что ее судьба полностью в ваших руках. Может быть, и профессора соблазните?

– Нет, благодарю, я лучше коньяку вечером в прохладной комнате, – поднял вверх ладони Глиняк.

– Я слышал, что у европейцев употребление спиртного в одиночку является признаком алкоголизма.

– Я не алкоголик, но и компаний не люблю. Шума не люблю.

– А это не отразится на вашей работе?

– Нет, я знаю меру.

– Прекрасно, будем считать, договорились. Вам – коньяк, столько, сколько нужно; вам, Мацей, – девушка.

– Как ее зовут? – облизав губы, спросил ассистент.

– Адиля. Она вам понравится.

– И сможет жить со мной, сколько я захочу?

– Да, вы будете ее владельцем, а она вашей вещью. Надоест или не устроит, скажете, заменю, но уверен, этого не произойдет.

– Отлично, значит, уже сегодня вечером Адиля будет у меня?

– Вы увидите ее, вернувшись в свой отсек.

– Превосходный подарок, спасибо!

Хатини достал пачку американских сигарет, прикурил одну и открыл дверь:

– Да, жарковато, но скоро все изменится. Я оставлю вас, а вы продолжайте работу. Режим таков: партия в сто таблеток боевого эфербона, такая же партия – обычного. Это дневная норма. Увеличите ее – получите еще поощрение. Да, насчет денег за август. Они уже переведены на ваши счета. Хотите проверить, я предоставлю такую возможность.

– Мне бы телефон спутниковый, господин Хатини, всего на несколько минут, справиться, как там, в Польше, поживает моя сестра, – попросил профессор.

– Это исключено. Не обижайтесь. Но я привык исполнять условия контракта.

– Понятно. Жаль!

– Мне тоже. До установления нового кондиционера можете отдохнуть, но выходить из лаборатории нельзя. Удачи, за партией придет мой человек.

Хатини вышел из здания. На улице в тени казалось прохладнее, чем в лаборатории, хотя термометр показывал около сорока градусов. Отойдя от здания, он выбросил окурок, усмехнулся. Со стороны, наверное, это показалось бы странным, но его никто не видел. «Поговорить с сестрой надумал, старый пень. Посмотреть бы на твою сестру, когда в трубке городского или сотового телефона она услышит голос покойника. Для родственников Глиняка и Росицкого оба погибли от лихорадки, полученной в африканских джунглях, когда «завербовались на работу», – с насмешкой подумал Хатини, а вслух проговорил:

– Точно, старуху разбил бы инфаркт. А может, она не старуха?

И вздрогнул, услышав за спиной голос заместителя:

– Это с кем ты разговариваешь, Асад?

– Галал? Не слышал, как ты подошел, – резко обернулся Хатини.

– Потому что я умею ходить бесшумно.

Из-за дувала вышел один из охранников наркоторговцев, Юнус, тащивший на плече новый кондиционер. Джавар указал ему на лабораторию:

– Там снимешь старый, установишь новый кондиционер, и никаких разговоров с неверными. Понял?

– Понял, господин Джавар.

– А где Ансар? – спросил Хатини. – Он должен постоянно находиться в лаборатории.

– Я здесь, господин Хатини, обходил здание, проверял ставни, – тут же возник афганец.

– Ну и как?

– Все в порядке.

– Проводи в помещение Юнуса и проконтролируй замену кондиционеров.

– Слушаюсь.

Ансар и Юнус зашли в лабораторию, а Хатини повернулся к заместителю:

– Партия боевого эфербона готова, упакована. Вызывай из дома Гайды Файсаса, пусть придет сюда и заберет пакет, собирай остальных, грузите героин в пикап и можете не спеша двигать в Дурм. Я предупрежу Ремизи, он встретит вас и обеспечит выход к реке в нужное время. Ну а с Сангалом свяжешься сам, перед переправкой. На реке условные сигналы обговорите. В общем, не в первый раз, знаешь, как и что делать.

– Я проконтролирую все, не беспокойся.

– Давай. Я к себе.

– Да, перед выездом зайду!

Хатини и его заместитель разошлись. Главарь банды наркоторговцев вернулся в свой дом, а Джавар прошел к жилищу Гайды. Файсас лежал на топчане во дворе. Рядом клеенка, на клеенке чайник, пиала, ваза со сладостями. Недалеко суетилась Гайда. После потери мужа она старалась во всем угодить новому ухажеру. Тот обещал взять ее в жены, значит, следовало показать себя хорошей хозяйкой, а не только любовницей. Увидев заместителя Хатини, она, закрыв лицо платком, скрылась в доме.

– Вы ко мне, господин Джавар? – поднялся Файсас.

– Ты, наверное, не в курсе, что сегодня переправка товара? – вопросом на вопрос ответил Джавар.

– В курсе, но переправка ведь назначена в полночь.

– Поедем в Дурм раньше. Через час.

– Я готов.

– Это хорошо. Сейчас пойди к Ансару, пусть пропустит тебя в лабораторию. Возьмешь у профессора пакетик и спрячешь его в одежде так, чтобы никто не видел.

– Даже Нури?

– И Нури, и Ансар – никто! Этот пакетик передашь лично Сангалу.

– Понял.

– И смотри, Файсас, не вздумай открыть пакет. Это не для тебя.

– Вы же знаете, я не употребляю наркотики.

– Знаю, особенно марихуану, так?

– Но ее же все курят. – Глазки у курьера забегали.

– Поэтому ты еще жив. Как и те, кто позволяет себе баловаться анашой. Стоит хоть раз попробовать что-нибудь крепче, так головы сразу слетят с плеч.

– Мне героин не нужен.

– Ладно, много болтаешь, иди, куда сказано, и выходи к дому Нури.

– Вы тоже поедете?

– Да! – повысил голос Джавар. – И не задавай лишних вопросов.

– Конечно, господин Джавар, мне проблемы не нужны.

Джавар повернулся и пошел к дому Нури, старшего группы переправки наркотиков в Таджикистан. Файсас же направился к лаборатории. На скамейке у входа сидел Ансар.

– Салам, Малак! – поприветствовал его курьер.

– Салам, Файсас!

– Тебе говорили, что я должен зайти?

– Да! Проходи.

Файсас вошел в лабораторию. Глиняк и Росицкий, раздевшись, сидели в одних трусах в коридоре, в лаборатории Юнус заканчивал замену кондиционеров.

– Меня послал господин Джавар за товаром.

Росицкий, вытирая полотенцем потное тело, кивнул на комнату:

– Зайди, слева стеллаж, передние ящики, во втором снизу увидишь пакетик, небольшой, с таблетками, это и есть товар.

Профессор недовольно взглянул на заместителя:

– Ты бы сам, Мацей, передал, а то, не дай бог, вновь произойдет ошибка.

– Не произойдет, – отмахнулся Росицкий. – В ящике, кроме этого пакета, больше ничего нет. – Он кивнул курьеру: – Ступай, забирай!

Файсас вошел в лабораторию. Юнус спиной к нему на стремянке завинчивал последние болты крепления и даже не обернулся.

Курьер направился к стеллажу, но остановился, увидев на столе горстку таблеток. Машинально взял одну и бросил в карман. Поляки, конечно, знают, сколько они сделали наркоты, но шума поднимать не станут, они должны были сами передать ему пакет, а допустили туда, куда не должны были пускать. За это их ждало наказание. Нужно им это за какую-то таблетку?

Он забрал в нужном ящике пакет, вышел с ним в коридор и показал упаковку ассистенту:

– Этот?

– Этот! – бросив на пакет взгляд, кивнул тот.

– Хоп! – Файсас спрятал пакетик в кармане штанов.

– Долго там еще провозится твой соплеменник? – поинтересовался профессор.

– Он уже заканчивает, – ответил Файсас и вышел из здания.

Ему не терпелось попробовать препарат, что тайно делался в лаборатории, но кто знает, как он повлияет на психику. Может, так долбанет по башке, что глаза разбегутся. Нет, подождем. Как пойдем к реке, тогда и попробуем. По крайней мере, таблетка загонит глубоко внутрь страх, который всегда испытывал курьер при форсировании Пянджа, да еще наверняка и кайф выдаст. Самое то на рискованной работе.

Файсас дошел до дома Нури. Старший группы заводил пикап «тойота», рядом никого не было.

– А где люди, Нури?

– Джавар сказал, что поедем втроем – он, ты и я.

– Что, и переправляться вдвоем будем?

– Вроде так, товара много на этот раз.

– Полный пикап будет?

– Нет, конечно, три мешка. Но Джавар сказал, если надо будет, людей даст переправщик из Дурма.

– Какие у него люди, Нури? – скривился Файсас. – Они смелые на этом берегу. И больше думают о своих отарах.

– А нам какая разница? Да и что о пустом говорить, Джавар с нами не поплывет.

– На это мы есть. Ты готов?

– Я всегда готов. А ты хотя бы лепешку взял с собой.

– А зачем? Я плотно пообедал, Гайда постаралась, а в Дурме Саид Ремизи накормит.

– Бесшабашный ты, Файсас, удивляюсь, как тебя еще Хатини держит!

– А кто плотами управлять будет? Второго такого рулевого, как я, у Хатини нет.

– Это да, рулевой ты опытный, – кивнул Нури, – но в жизни бесшабашный.

– И что?

– А то, Файсас, такие, как ты, долго не живут. Ладно, зайди во двор, там бурдюк с водой у топчана принеси!

– Сам почему не взял?

– Ты не понял, что я сказал?

– Ну что орешь? Эх, куда деваться, одни начальники кругом.

– Болтай меньше.

– А смысл, Нури, если жить мне осталось самую малость. Ведь такие, как я, долго не живут?

– Трепло!

– И я еще трепло? Сам…

– Ты будешь делом заниматься? – прервал курьера старший.

– Куда ж деваться? Буду. Но с тебя сигарета.

– У тебя и сигарет своих нет?

– Чужие слаще, – рассмеялся Файсас и пошел за бурдюком.

Нури покачал головой – нет, надо менять его. Пусть Джавар подыщет другого рулевого, а то с этим пропадешь.

Не знал он, насколько в этот момент был близок к истине.

Загрузившись, пикап двинулся на северо-восток, по грунтовой дороге мимо Файзабада к приграничному кишлаку в горах, Дурму.

Проводив транспорт, Хатини в своей комнате включил спутниковую станцию, набрал номер таджикского подельника Сагала.

– Салам, Асад! – ответил тот.

– Салам, Анзур! Как твои дела?

– Слава Всевышнему, неплохо.

– Ты готов ночью встретить курьеров?

– В принципе, да.

– Что значит, в принципе? – В голосе афганского наркоторговца прозвучали нотки недовольства.

– Я еще не встречался с человеком, обещавшим коридор на границе, – объяснил Сангал.

– Почему? У тебя было достаточно времени, чтобы все подготовить.

– Время было, человека не было, уезжал по неотложному семейному делу в Хорог. Сейчас вернулся. Выехал к пограничникам. Но не беспокойся, мой человек решит все вопросы, тем более что я дал ему столько денег, за сколько можно на месяц выкупить участок границы.

– Это было раньше, когда русские ушли. Сейчас и таджики стали нести службу серьезно, и русские советники в отрядах и на заставах появились. Как бы русские вновь не заблокировали границу.

– У нас не заблокируют. Сам знаешь свои местные особенности. А советников на ближних к кишлаку Башан заставах нет. Но есть офицеры, которые не желают рисковать жизнью за копейки. С ними всегда договоримся.

– Ну-ну, договаривайся. Товар прибудет в Дурм ориентировочно в 23.00. Старшим я отправил туда Джавара, своего заместителя, он, понятно, через границу не пойдет, его задача – контроль. Но свяжется с тобой именно он. Обсудив детали, начнете переброску.

– Особый товар будет?

– Немного, пакетик у Файсаса!

– Хоп, я все понял.

– Деньги за героин готовы?

– Конечно. Надеюсь, цена не изменилась?

– Пока нет, но следующая партия будет дороже.

– Скользкая дорожка – игра с ценами. Повысишь цены ты, другой торговец не сделает этого, и мы останемся, как говорят русские, у разбитого корыта. Я не смогу продать партию дороже, чем предлагают конкуренты.

– Скоро все, Анзур, будут торговать по одной цене.

– Что, афганские наркобароны решили перейти на плановую систему и единый тариф? – усмехнулся Сангал. – Что-то мне это напоминает из недавнего прошлого…

– Бароны ни при чем. Игиловцы все более усиливают влияние в стране. Как только они подомнут под себя наркотрафик, все станут работать по их законам.

– Что ж, если у всех будет равная цена, то все и будут иметь одинаково, только гораздо меньше, чем имели.

– Из этого бизнеса не уйдет никто!

– Конечно, сейчас доходность почти тысяча процентов, если опустится даже на триста, сто, все равно девать дурь из Афганистана, кроме Среднеазиатских республик и России, по большому счету, некуда.

– Наш разговор затянулся. Мы его продолжим, если хочешь, но не сейчас. Сейчас занимайся делом.

– До связи, Асад!

– До связи, мой друг!

Хатини отключил станцию.

«Тойота» с Джаваром, Нури и Файсасом прибыла в горный кишлак. Людей Хатини встречал глава селения Саид Ремизи. Он показал, куда поставить машину, пригласил гостей в свой дом, сильно отличавшийся от тех, что теснились вокруг. Население Дурма не имело никакой другой работы, кроме той, что давал Ремизи. Мужчины в основном были курьерами, переправлявшими наркотики в Таджикистан, женщины занимались домашним хозяйством. Впрочем, населения насчитывалось не более двадцати семей.

В главной комнате каменного дома Ремизи предложил гостям ужин. Женщины подали мясо, зелень, копченую рыбу. На десерт – обязательный чай со сладостями.

Джавар вместе с Ремизи вышли из дома.

Героин в мешках лежал на дне арбы, в которую был запряжен мул. Но и животное могло провезти груз только до половины пути, дальше сложно спускающееся небольшое плато обрывалось крутой тропой, зажатой с двух сторон скалами. И так тропа спускалась до затона, спрятавшегося за лесным утесом, имевшего несколько метров прибрежной полосы.

На утес вела лестница, там среди кустов оборудована площадка наблюдателей.

Заместитель главаря банды и его помощник осмотрели товар.

– Хороший героин, – проговорил Ремизи. – В центре Европы за килограмм такого дали бы не меньше десяти тысяч долларов.

– В Европе, Саид, больше в ходу евро, – осматривая пакеты с белым порошком, заметил Джавар.

– Я не знаю евро, мне не нужны евро, я знаю доллар – это настоящие деньги.

– Евро дороже, но если ты предпочитаешь доллары, то за килограмм этого героина получил бы не менее двенадцати тысяч долларов.

– Какие деньги! – облизнулся Ремизи. – А Сангал нам заплатит всего сто долларов за килограмм. Это сколько же получает он?

– Сангал не транспортирует наркотик даже в Россию, его предел – это Ош, там он сдает килограмм за тысячу долларов. По крайней мере, я слышал, что за эту сумму. Может, получает и меньше.

– Нам бы дал пятьсот долларов, мы бы были счастливы.

– Э-э, Саид не мелочись. У тебя сколько героина?

– Много.

– А у Сангала столько, сколько ему продашь ты и другие торговцы отсюда, ну есть и свои плантации, но их часто жгут правительственные войска.

– Тогда я должен диктовать Сангалу условия?!

– Ты? – удивленно посмотрел на главу кишлака Джавар.

– Извини. Господин Хатини, конечно. Вы, те, кто имеет большие деньги, чтобы сделать наркотик.

– Вот это верно. И не надо считать чужие деньги. Ты получаешь то, о чем договорено с Хатини?

– Да.

– У тебя хороший дом?

– Сам видел – хороший.

– У тебя сколько жен?

– Три.

– Твои жены, дети знают в чем-нибудь нехватку?

– Нет! Слава Аллаху, моя семья обеспечена всем необходимым.

– Так что же ты проявляешь недовольство? Каждый получает столько, сколько должен получать. И благодари Всевышнего за каждый прожитый день. Зависть же, Саид, плохой советник. Зависть вызывает ненависть, ненависть рождает стремление досадить тому, кому завидуешь, что в конце концов зачастую приводит к крови. Нам не нужна кровь, нам нужна стабильность. И кто ее создает, неважно. Как неважно и то, сколько неверных в России подохнет от нашего наркотика. Странная вещь, Саид, наркоманы знают, что каждая доза неминуемо приближает их конец, но идут на все – на воровство, грабеж, убийство – ради дозы. Ради приближения смерти. Вот что такое зависимость. Именно в ней успех нашего дела.

– Сейчас много мусульман стали принимать наркотики. Если раньше курили анашу, то сейчас нередко колют героин. Я был в Кабуле первый раз в 1985 году, когда наша страна была оккупирована Советской армией. Тогда мне там понравилось. Я имею в виду стройки, поднимались дома, гяуры протянули в горы линии электропередачи, появились больницы, госпитали, легко было. Не понравилось то, что женщины вели себя слишком вызывающе. И хотя в большинстве своем они соблюдали традиции, но были и те, кто открывал лица, и за это их никто не наказывал.

– Зачем ты говоришь мне это?

– Погоди, Галал, дослушай. Не важно, что мне тогда понравилось или нет, но в 1985 году я не видел в Кабуле ни одного нищего, ни одного бездомного, ни одного опустившегося наркомана. Второй раз я был в Кабуле год назад. И что я увидел? Дома, построенные гяурами, разрушены, кроме одного квартала, кругом грязь, свет часто отключается, чистой воды не найти, только у торговцев, много нищих, много бездомных, и еще больше опустившихся наркоманов. Я зашел в развалины бывшего Дома дружбы и, словно в аду, оказался. По развалинам бродят тени, они ничего не разбирают, возле стен лежат мужчины, и не понять, кто живой, кто мертвый. А вокруг много, очень много, больше, чем битого стекла и нечистот, использованных шприцев. Откуда эти шприцы? Мы никогда не пользовались ими. А тут такие маленькие, тонкие. Один из них, я не могу назвать его человеком, весь в лохмотьях, обросший, вонючий, трясущимися руками рвал обертку, грязной ладонью набирал зеленые таблетки и бросал их в рот. Я хотел спросить, что это? Он зарычал, протянул ко мне скрюченные пальцы. Я понял, убьет, это животное. И подумал, почему так? Почему стало хуже, чем было? Но это было не все, вечером я видел, как из проезжавшего по городу бронетранспортера с красным крестом на борту из люков выбрасывались мешки зеленых таблеток, упаковки шприцов, контейнеры с ампулами. Что это, Галал, как не намеренное уничтожение американцами и их союзниками нашего народа?

– Вот ты о чем. Тебе нужен ответ?

– Если он есть у тебя!

– Он есть и у тебя, ведь ты же ответил. Все неверные, и русские, и американцы, и европейцы, хотят одного, уничтожить наши национальные традиции, нашу веру. Ты прав, они дали нам сильные наркотики, чтобы мы исчезли как народ. Но Кабул – не весь Афганистан, да и в Кабуле жертвами становятся не так много людей. Поэтому, Саид, наше дело не просто торговля – это война. Неверные хотят уничтожить нас, а мы уничтожаем их. В России гораздо больше наркоманов, чем на всем Востоке. И будет еще больше. Мы уже выбили у России и у Европы целое поколение, выбьем второе, третье, а затем займем их территории. Это уже происходит в Европе. Наша война священна. А деньги? Деньги – это средство, чтобы жить достойно. Но мне надоел этот разговор. Товар готов, люди тоже. Что с плотом?

– На этот раз у нас лодка. Но хорошая, резиновая, крепкая, маневренная, – ответил Ремизи.

– А что с плотами?

– Они долго прослужили, надо вязать другие, но лодки лучше. Проще пустить две лодки с двумя курьерами, чем один плот с шестью воинами.

– Хоп! Может, ты и прав. Доставка товара Сангалу – на тебе. Тебе и отвечать.

– Но только не тогда, когда плавсредством управляют люди Хатини. А ты привез своих курьеров. Как я могу отвечать за них?

– Не надо прибегать к частному случаю. Сегодня да, если пойдут мои люди, за переправку отвечу я, в других случаях – ты.

– Это справедливо.

– Ты выставил наблюдателей за тем берегом?

– Да. Люди на месте. Контакт установлен.

– Что ж, тогда пора связываться с Сангалом.

– Станция исправна, пойдем в дом?

– Да!

Наркоторговцы прошли в дом. Нури и Файсас пили чай и играли в нарды. Хотели подняться при виде начальника, Джавар остановил их:

– Сидите. Но игру заканчивайте, скоро в дорогу.

Ремизи проводил заместителя Хатини в отдельно построенную комнату и вновь вызвал на связь таджикского наркоторговца:

– Анзур! Галал!

– Да, уважаемый!

– Ты решил вопрос с «коридором»?

– Решил, вернулся мой человек Габиев, он встретился с капитаном. С 0.00 до 2.00 «коридор» будет открыт.

– Место переправы прежнее?

– Да, но капитан предупредил, что, по метеосводкам, с востока подходит фронт сильного ветра.

– Это может сорвать наши планы?

– Боюсь, плот ненадежен для переправки в высокую волну. Повторяю, «коридор» капитан может открыть завтра, в это же время.

– Нет, все сделаем сегодня.

– Это рискованно.

– От нас пойдет не плот, а резиновая лодка. Новая, устойчивая, маневренная, с опытным рулевым.

– Ну тогда другое дело.

– Сигналы для начала переправки?

– Как только будете готовы, пусть ваш наблюдатель с утеса подаст фонарем сигналы – два коротких, один длинный, ответ – два длинных, и в дальнейшем мой человек не будет выключать фонарь, используя его в качестве маяка. «Коридор» небольшой, важно, чтобы лодка пришла в определенное место.

– Я тебя понял. В 0.10 начнем!

– Хоп! Мои люди уже у реки.

– Отлично. До связи!

– До связи!

Джавар переключился на Хатини:

– Асад! Я!

– Слушаю, Галал!

– С Сангалом все обговорено, он и мы готовы, начинаем выдвижение к реке.

– На границе спокойно?

– «Коридор» обеспечен с 0.00 до 2.00.

– Как сейчас с погодой в Дурме?

– Пока все тихо, но пограничники передали об усилении ветра.

– Это плохо.

– Ничего, учитывая то, что Саид предоставил резиновую лодку.

– Уверен, что на реке ничего не произойдет?

– В этом может быть уверен только Всевышний.

– И ты! Я не желаю терять товар и деньги из-за чьих-то просчетов, пусть даже они касаются погоды.

– Думаю, все пройдет нормально.

– Мне мало твоих мыслей, мне нужна гарантия, – повысил голос Хатини.

Джавар, сам не раз переправлявшийся через беснующийся Пяндж на лодке, не хотел лишние сутки торчать в Дурме, поэтому ответил:

– Я уверен, что все пройдет как надо.

– Хорошо. Ты сказал, я принял сказанное. Понимаешь, что с этого момента ты не контролер, а ответственный за переправку товара?

– Да!

– Хоп! Да поможет тебе Всевышний! Следующий сеанс связи при возвращении курьеров либо в случае отмены переправки, но тогда Сангал должен обеспечить «коридор» на другое, ближайшее время.

– Да, Асад!

– Удачи!

Джавар отключил станцию. Вышел на улицу, посмотрел на небо. Оно было ясным, звездным.

– У нас все готово, – доложил подошедший Ремизи.

– Сангал сообщил, что пограничник, обеспечивающий коридор, предупредил о ветре, а значит, и о большой волне.

– По-моему, таджикские метеорологи дали неправильный прогноз, – тоже посмотрел на небо Ремизи. – Обычно перед бурей небосклон затягивают облака, горизонт темнеет и сливается с вершинами гор, в воздухе заметно пахнет свежестью. Сейчас этого нет. Их специалисты часто ошибаются, Галал. Но даже если и поднимется волна, то она страшна для плота, не для лодки. Если, конечно, на ней опытный рулевой, который знает, что нельзя подставлять волне бок.

– У меня опытный рулевой. Отправляем курьеров.

– Ты не будешь инструктировать своих людей?

– Нет, это лишнее. Да, шайтан, сигналы, запомни и передай своему наблюдателю, в ноль часов с нашего берега должны быть поданы три сигнала: два коротких и один длинный, в ответ – два длинных, затем фонарь с той стороны будет гореть постоянно, указывая место выхода лодки. Последнее сообщи Нури, моему старшему.

– Хорошо.

– Я буду в комнате.

– Хоп, скоро подойду.

Курьеры и шестеро носильщиков вышли по тропе к укрытому утесом затону в 23.50. На гравийном берегу уже лежала солидных размеров лодка без кормы, там имелось место для мотора, но шуметь на реке нельзя, поэтому было прикреплено весло.

Носильщики загрузили мешки на лодку.

– Сможешь управлять этой посудиной? – взглянул на Файсаса Нури.

– Ты задаешь странные вопросы, Нури, – усмехнулся тот. – Выведу лодку куда надо. Саид предупреждал о возможной волне.

– Ерунда, посмотри на борта, на такой лодке в море выходить можно.

– Ты говоришь так, как будто когда-нибудь ходил в море. Сомневаюсь, что ты вообще видел что-то, кроме Пянджа.

– Я был в Иране, а там Каспий.

– Да? И когда же?

– Неважно.

Сверху спустился наблюдатель, обратился к Нури:

– «Коридор» свободен, можете идти. На том берегу, на холме, увидите свет фонаря, вам следует идти на него. Точно на него. Уйдете за изгиб по течению, попадете под пограничников. И еще, здесь не видно, а на реке поднимается волна.

– Большая? – спросил Файсас.

– Пока нет, но ветер усиливается.

– Шайтан с ним! Ориентируемся, значит, на маяк?

– Да! Я смотрю за вами.

Наблюдатель пошел к деревянной лестнице. Нури забрался в лодку, сел у носа, ухватившись руками за трос.

Файсас незаметно достал украденную из лаборатории таблетку, бросил ее в рот, ладонью зачерпнул воду, запил.

– Ты чего? – обернулся к нему Нури.

– Я всегда делаю так перед форсированием.

– Не замечал.

– Ты много чего не замечаешь.

Файсас почувствовал приятное головокружение. Чувство опасности и боязни покинуло его. Он столкнул лодку в заводь, сел на место рулевого, взял весло. В голове зашумело, наступило опьянение.

«Сильная штука, – подумал он, – хорошая».

И, оттолкнувшись от суши, выбрался на большую воду. Чувствуя в теле невесомость и испытывая наслаждение, Файсас повел лодку в направлении маяка. Лодка уверенно резала носом еще невысокие волны. Наблюдатель смотрел за удаляющимся плавсредством…

Глава третья

Чувствуя легкость, ощущение нереальности всего происходящего, как кадры в фильме, никак не связанные с ним, Файсас энергично орудовал веслом. Он видел впереди свет фонаря. Ветер усилился, волна ударила в правый борт так, что лодка подпрыгнула.

– Файсас! Шайтан, ты чего делаешь? Опрокинемся, – воскликнул Нури.

Но порывы ветра вызвали у рулевого только прилив веселья.

– Не бойся, Нури! Вот она, жизнь! Ветер, волны, кайф! Так и должно быть. Стихия, все, чего нам не хватает.

Наркотик все больше забирал рулевого. Он, играя, специально подставил борт лодки под следующую высокую волну. Удар – плавсредство отбросило влево, и Нури едва не вылетел в воду, к счастью, веревки удержали.

– Файсас, собака, ты что делаешь?!

– О! Нури! Кайф! Это настоящий кайф!

Ни с того, ни с другого берега не могли понять, что происходит. Лодка должна была как можно быстрее пройти русло и встать в тихой заводи таджикского берега, вместо этого она кружила по реке в каком-то безумном танце.

Потерявший страх и реалии Файсас бросил весло и закричал:

– Возьми меня, река, возьмите меня, небеса, возьми меня, ветер, я, как рыба, могу плавать, я, как птица, могу летать, я все могу, я господин Вселенной!

Третья мощная волна подкинула лодку, ударила в борт мощным потоком воды, Нури с Файсасом выбросило в воду, а лодка перевернулась. Старший курьер попытался глотнуть воздуха, но волна накрыла его, потащив ко дну. Нури хотел закричать, открыл рот, и… в легкие хлынула вода. Он пошел ко дну.

Файсаса, потерявшего сознание, бросило на отмель и покатило на открытые камни, пока вновь не возвратило в пучину.

Перевернувшаяся лодка, прыгая на огромных пенистых волнах, которыми вздувался Пяндж, удалилась к западу, к центру, туда, где заканчивался «коридор» контрабандистов.

Наблюдатель-афганец схватил радиостанцию:

– Саид! Саид! Это Алим!

– Слушаю тебя, Алим!

– Беда, Саид!

– Что?

– Лодка опрокинулась посреди реки.

– Как опрокинулась?

– На ней происходило что-то непонятное! Файсас словно с ума сошел, он сначала специально подставлял борт под волны, потом бросил весло и что-то кричал. После волна опрокинула лодку, она плыла на волнах вверх дном, уже уходит за изгиб к пограничникам. Ни Нури, ни Файсаса не видно. Да и не могли они выжить в таких волнах. Надо было переждать ветер.

– Ветер?! – вскричал Саид. – При чем здесь ветер! Тебе следовало посмотреть, в каком состоянии Файсас. Наверняка он принял дурь.

– Теперь я виноват, да? Я сделал все, что должен был сделать, а следить за курьерами, тем более не нашими, – не моя забота. Я подал сигнал отхода таджикам и возвращаюсь в селение.

– Погоди, Алим! – постарался взять себя в руки Ремизи. – Погоди! Я не прав, вспылил, но ты должен понять почему. Ты мне вот что скажи, Нури и Файсас точно не всплыли?

– Я их не видел на реке. Тем более что Файсаса протащило по отмели, а там подводные камни острые, как бритва.

– А товар, значит, ушел на дно?

– Если его и тащит по дну, то далеко не утащит, дно неровное, где-нибудь застрянет, да толку? Пропал товар. Весь! И лодка.

– Возвращайся!

В это же время станция Джавара сработала сигналом вызова.

Прежде чем ответить, заместитель Хатини взглянул на Ремизи и понял, что на реке произошло непоправимое. Ремизи махнул рукой, сел на стул, рванул ворот рубахи так, что пуговицы полетели на пол:

– Накрылась лодка с курьерами, перевернулась. Все пошло ко дну, кроме самой лодки.

– Слушаю! – ответил в трубку Джавар.

– Это Сангал. Ты можешь мне объяснить, что произошло на реке?

– А ты не знаешь?

– Я знаю, более того, лично видел, как бесился твой рулевой. По его вине опрокинулась лодка. Он даже весло бросил. Ты, Галал, можешь объяснить, что все это значит?

– А это значит, Анзур, что сделка не состоялась, – выдохнул воздух Джавар.

– Какого черта, у меня уже ждут покупатели!

– А я что сделаю? – не выдержав, сорвался Джавар. – Если бы я мог повлиять на ситуацию, я бы повлиял, но ты сам видел, что рулевой не справился с управлением.

– Да он и не управлял. Его поведение больше напоминало танец дикаря. Он явно был под наркотой и принял дозу как раз перед началом форсирования реки. Как ты объяснишь, что у твоего человека оказался с собой наркотик? Как вы с Хатини объясните, что ваши курьеры сидят на наркотиках, что категорически запрещено?

– Мне нечего тебе сказать, Анзур! Если ты друг, то не станешь посвящать Асада в подробности. Скажем, лодка перевернулась из-за удара большой волны, и все. С остальным я разберусь, и вскоре ты получишь более крупную партию.

– Да? А неустойку за срыв сделки в Таджикистане ты заплатишь?

– Заплачу.

– Чем? Хатини порвет тебя на куски, узнав о потере товара.

– Я заплачу.

– Я буду иметь дело с Асадом! Все! – Сангал отключил станцию.

Бросил трубку в кейс и Джавар.

– Что? – тихо спросил Ремизи.

– Отправляя людей, ты должен был заметить, что Файсас не в себе, тебе и отвечать.

– Что? – воскликнул потрясенный Ремизи. – Ты хочешь свою вину свалить на меня? Имран! – крикнул он телохранителю.

Тот появился сразу же:

– Да, господин!

– Взять этого шакала! – кивнул он на Джавара.

Имран Каган двинулся на заместителя Хатини, но тот выдернул из кармана пистолет:

– А ну, стоять, Имран, если не хочешь получить пулю в лоб! И не пытайся вытащить свой ствол – не успеешь. И ты, Саид, не дергайся. Успокойтесь. Не ругаться надо, а думать, как выбраться из этой ситуации. У нас мало времени, Сангал наверняка уже говорит с Хатини.

– Успокойся? Ты хочешь сделать меня виноватым, а я должен безропотно принять роль жертвенного барана?

– Я пошутил. А ты не понял.

– Пошутил? Ну и шутки у тебя! Опусти ствол, будем говорить. А Имран пусть идет на улицу.

– Чтобы оттуда иметь возможность пристрелить меня?

– Я – не ты, чтобы шутить тогда, когда надо плакать.

– Хоп!

Джавар поставил «ПМ» на предохранитель, положил пистолет в карман.

– Уйди, Имран, но будь поблизости, – приказал телохранителю Ремизи. – Если что, будь то крик и тем более выстрел, сразу же сюда, но аккуратно, и если я буду убит или ранен, то стреляй в господина Джавара, понял?

– Понял, господин!

– Иди!

Каган вышел.

Сигналом вызова сработала станция.

Ремизи потянулся к ней, но Джавар остановил его:

– Подожди, Саид, не торопись, надо решить, что будем говорить. Так, чтобы наши показания, а также показания твоего наблюдателя совпадали.

– А чего придумаем, Галал? Сангал же все своими глазами видел.

– Не торопись. Ответить успеем. И найти причину, почему не выходили на связь, легко. Не торопись.

– Ладно. Что предлагаешь?

Минутами ранее спутниковая станция Хатини в Рахнуде издала сигнал вызова. Главарь наркоторговцев ждал вызова, не шел к жене, ему надо было убедиться, что переправка наркотика прошла успешно, деньги получены, курьеры вернулись. Он и думал, что звонит Джавар, и сильно удивился, когда в динамике снятой трубки услышал голос Сангала:

– Асад? Я!

– Не ожидал. Что-то не так с товаром?

– Каким, шайтан, товаром? Твой товар на дне Пянджа.

– Что? Что ты сказал? – побледнел Хатини.

– Ты разве не в курсе?

– В курсе чего? Я ожидаю доклада о завершении сделки.

– Понятно. Так вот, ввожу тебя в курс дела. Сделка не состоялась. Лодка опрокинулась из-за безумства рулевого, который явно находился под наркотическим опьянением, курьеры и товар пошли на дно, лодку понесло к пограничникам. Прекрасная новость, да?

– Шакалы! Я с них шкуру с живых спущу! Мне ничего не было известно об этом, Анзур.

– Верно! Однако это дела не меняет. Что я скажу своим покупателям, которые уже оплатили товар? Кто вернет мне потерянные деньги за неустойку, что придется платить? И стоит ли мне иметь дело с ненадежным партнером?

– Не спеши делать выводы, Анзур, у нас не только героин, но кое-что другое, более перспективное в части будущей прибыли.

– Мне придется продавать то, что ты переправил мне для хранения.

– Ни в коем случае! Я оплачу потери. И в ближайшее время пришлю тебе новую партию героина.

– Хоп! Если ты готов возместить потери, я подожду от силы еще неделю. Сумму тебе сообщит мой помощник Шарип. Разбирайся со своими ослами. Все. Шарип сейчас же свяжется с тобой! – И Сангал выключил станцию.

Хатини переключился на Файзула, тот не ответил. Промолчала и станция Ремизи.

– Шайтан! – проговорил Хатини. – Куда они подевались? Или боятся отвечать, но это глупость, так они только себе хуже делают. А может, находятся на берегу, разбираются, что произошло? Придется ждать, не ехать же в Дурм?

Он прилег на ковер, где на скатерти стоял чайник с чаем, пиалы, пепельница, лежали сигареты.

А в Дурме тем временем шли переговоры.

– Что произошло? – переспросил Джавар. – Предлагаю сказать Хатини, что дело обстояло так. Я с курьерами приехал в селение. Мы с тобой обговорили детали, затем посмотрели лодку. Связались с наблюдателем. Он сообщил, что усиливается ветер. Об этом предупредили и таджики, но… мы с тобой сами пошли к реке, волна была небольшой. А лодка может выдержать и более сильную волну, посему приняли решение не переносить акцию. В том числе и потому, что «коридор» Сангала был скорее всего на два часа. Затем. Лодка не плот, она была устойчива и могла держать большую волну. В оговоренное время мы с тобой спустились к реке вместе с курьерами. Вновь посмотрели реку. Спросили у Файсаса, сможет ли он провести плавсредство по такой волне. Он заверил, что сможет. Никаких признаков наркотического опьянения мы не заметили. Не заметил и твой наблюдатель Алим. Тебе следует предупредить его, чтобы мы говорили одно и то же.

– Об этом не беспокойся. Дальше?

– Дальше наблюдатели с обеих сторон обменялись сигналами. С таджикского берега прошел сигнал на свободу «коридора». Товар уложили в лодку, и она пошла по реке. Все было нормально, Файсас, я подчеркиваю это, вел лодку уверенно, Нури спокойно находился у носа. Неожиданно ветер усилился. Поднялась большая волна. Но лодка держалась на плаву. А затем по реке прошли два вала, которые развернули плавсредство и ударили в борт. Это было неожиданно. Файсас не бесновался в лодке, он пытался развернуть ее носом к водяным валам, но не удержал весло. И тогда волна опрокинула неуправляемую лодку. Это видели все, и лично мы с тобой, и Алим – наблюдатель. Мы были там.

– Но и Сангал мог смотреть и на лодку, и на берег. И не видеть, что нас не было на берегу, не мог, – заметил Ремизи.

– Да мало ли что скажет Сангал! Он в бешенстве, вот и желает доставить нам неприятности. Впрочем, мы могли находиться и в укрытиях. Да там же, напротив скалы, где находится пост, есть пещера, не видная с той стороны.

– Есть такая!

– Ну вот, мы находились в ней. Главное, что мы с тобой готовили акцию, как положено, лично все контролировали, проверяли. Наркотическое опьянение Файсаса – бред. Да, его движения в лодке носили хаотичный характер, но какими они могли быть в нештатной ситуации? Файсас до последнего пытался вывернуть лодку. Но не все в силах человеческих. Стихия оказалась сильнее. Мы же сделали то, что и должны были сделать. А Хатини договорится с Сангалом.

– Как объясним, почему не вышли на связь?

– Да очень просто. Были у реки. А вот сейчас я свяжусь с ним. Так мы договорились?

– Я скажу то, что надо, но при одном условии.

– Каком?

– Я ни при каких обстоятельствах не должен возмещать ущерб за потерю товара.

– Хоп! Если что, заплачу я. Но думаю, до этого не дойдет.

Ремизи усмехнулся. Он прекрасно знал, что Джавар, уйдя от ответственности сейчас, впоследствии не моргнув глазом подставит других, тех, кто помогал ему. Поэтому достал диктофон и продемонстрировал его Джавару:

– Нет необходимости, Галал, говорить, что я записывал все наши переговоры. И до трагедии на реке, и после. Так что не в твоих интересах что-то впоследствии менять. Ты обещал платить, ты и заплатишь.

Желваки заиграли на скулах Джавара. Этот шелудивый пес Ремизи оказался хитрее, чем он думал. Естественно, Джавар при первой возможности, несмотря на все заверения, сдал бы главаря Дурма, стоило лишь немного измениться ситуации, но теперь это невозможно. Проклятый Ремизи подстраховался, и если запись попадет к Хатини, крупных проблем не избежать.

– И зачем ты записал разговор, Саид? Ты не веришь моему слову? – укоризненно покачал он головой.

– Я, Галал, просто уже долго пожил на этом свете, удивительно много при нашей нервной работе. А посему привык доверять только себе. Извини, если обидел, но так спокойнее. Связывайся с Хатини, а то он сам приедет сюда.

– А ты проинструктируй наблюдателя.

– Сразу же после переговоров. За моих людей не волнуйся.

Джавар провел ладонями по бородке, включил спутниковую станцию, набрал номер и тут же услышал крик Хатини:

– Галал?! Какого шайтана?! Почему я не могу связаться с тобой?

– А ты ранее пытался? Ах, черт, вижу пропущенный вызов. Но я при всем желании не мог ответить.

– А Саид? Где он был?

– Асад, мы оба занимались сделкой. И пожалуйста, успокойся, вижу, Сангал повлиял на тебя. Интересно, что он тебе сказал?

– А мне интересно, что скажешь ты по поводу потери товара.

– Так тебе известно о трагедии на реке?

– Отвечай на вопрос, Галал, как случилось, что Файсас опрокинул лодку?

– А кто тебе сказал, что он ее опрокинул? А?! Ну конечно, все тот же Сангал! Но, пожалуйста, не гневайся и выслушай, что скажу я.

– Говори, – уже заметно другим, более спокойным тоном приказал Хатини, и это был добрый знак.

Джавар, бессовестно искажая действительность, изложил главарю свою версию произошедшего на Пяндже, закончив словами:

– Так что обвинения в мой и Ремизи адрес совершенно безосновательные. Мы делали то, что и должны были делать. А информация о якобы принявшем наркотик Файсасе – ложь. Я сам своими глазами видел, как он пытался справиться с лодкой. И это ему удалось бы, если бы не роковая случайность – две огромные волны, таких я прежде на Пяндже не видел никогда, выбили из его рук весло. А без него Файсас уже ничего не смог сделать.

– Тогда почему ты, оповещенный об изменении погоды, решил начать переправку?

– Я принял это решение, согласовав его с Сангалом, – все так же бессовестно лгал Джавар. – Конечно, сейчас Сангал будет все отрицать, как он признается в том, что дал добро на переправку, поставив сообщение таджикских синоптиков под сомнение? Ведь тогда в происшествии есть и его вина, а значит, ни о каком возмещении ущерба и речи быть не может. Сангал обманывает тебя, Асад, и делает это намеренно.

– Все сказал? – спросил Хатини.

– Все!

– Передай трубку Ремизи, он наверняка рядом с тобой.

– Передаю!

Ремизи взял трубку. Так как разговор пошел на пониженных тонах, Джавар включил громкую связь, чтобы слышать разговор.

– Ремизи на связи, господин Хатини.

– Ты слышал слова Джавара?

– Да.

– Подтверждаешь их?

– Да. Мы вместе контролировали акцию и во время переправы находились у реки. Все происходило, как всегда.

– Где конкретно вы находились? Таджики не видели вас.

– Они и не могли увидеть, потому что мы смотрели за лодкой из пещеры, назвать ее местоположение?

– Не надо. Значит, ты тоже считаешь, что Сангал врет?

– Смотря в чем. В том, что лодка опрокинулась, – нет, а вот в том, что Файсас находился под наркотиками, – да. По крайней мере, ни я, ни мой наблюдатель никаких признаков наркотического опьянения у Файсаса не заметили.

– Значит, несчастный случай?

– Да.

– Где твой наблюдатель?

– В селении, вызвать его?

– Не надо. Если вы сговорились, ничего нового я не услышу. Хоп, принимаю вашу версию, но предупреждаю, появится в дальнейшем информация о том, что вы оба говорили неправду, я прикажу казнить вас. Джавар пусть едет в Рахнуд, ты же готовь своих курьеров и сам будь в готовности принять новый товар. Мы должны Сангалу, а по долгам надо платить.

– Я все понял.

Хатини отключил станцию. То же самое сделал и Джавар, после чего одобрительно посмотрел на Ремизи:

– Молодец, Саид! Теперь свой диктофон можешь выбросить. Хатини не простит лжи.

– Как знать, возможно, не простит, но и тебе, уважаемый Галал, не поздоровится, если запись попадет к Хатини. Так что я не буду выбрасывать запись. Если тонуть, то вместе. Как Файсас с Нури.

– Или выплывать, что гораздо лучше. Ты умен, Саид. С умным человеком всегда можно договориться.

– Ты слышал, что приказал Хатини?

– Слышал. Сейчас поеду.

– Как думаешь, он сам не заявится сюда?

– Вряд ли, иначе уже приехал бы. А там, кто его знает, Асад в последнее время стал нервным. Но чем грозит его приезд, если наблюдатель даст такие же показания, как и мы?

– А носильщики? Ты забыл о них.

– Что носильщики, они принесли товар, уложили в лодку и ушли.

– Но они знают, что нас в тот момент у реки не было.

– Значит, поговори и с ними. А лучше отправь их куда-нибудь на время. Для работы у тебя людей и без них достаточно. В общем, это твои дела. Я поехал, мне еще предстоит трудный разговор с Хатини.

– Не забывай о моих условиях.

– Асад может снять с тебя долю, но не волнуйся, я тебе все верну.

– Хоп!

– Это ты тоже записал?

– Конечно. Я все записал.

– Смотри, как бы эта вредная привычка не погубила тебя.

Ремизи поднял глаза к потолку, провел ладонями по щекам:

– Все и вся в руках Всевышнего. Как он решит, так и будет.

– Верно. Береги себя, Саид.

– И ты береги, Галал.

– Проводишь?

– А надо?

– Пожалуй, нет, машина рядом, дорогу я знаю. До свидания, Саид!

– Счастливо.

Джавар уехал. Ремизи вызвал Алима и носильщиков.

Часом ранее в районе ответственности шестой пограничной заставы Каратульского погранотряда республики Таджикистан

Шквал ветра, внезапно налетевший на Пяндж, так же внезапно стих.

Пограничный наряд, несший службу на участке изгиба реки, без труда увидел плывущую к берегу перевернутую лодку, о чем старший наряда тут же сообщил дежурному по заставе. Дежурный набрал номер начальника, но капитан Мубим Эргаш не ответил. Тогда дежурный прапорщик воспользовался сотовым телефоном. Мобильный номер начальника заставы и его заместителя были внесены в дежурный журнал. Вызывать пришлось несколько раз. Наконец недовольный голос прошел в динамике:

– Какого черта, прапорщик?

– Господин капитан, на реке замечена перевернутая резиновая лодка.

– Лодка? Откуда она взялась?

– По докладам наряда, из-за изгиба реки. А до этого по Пянджу прошел настоящий ураган. На реке таких волн на моей памяти не было.

– Где конкретно сейчас находится лодка?

– Ее несет к нашему берегу. Это может быть провокация!

– Какая, к шайтану, провокация? Или ты думаешь, что под лодкой афганские аквалангисты?

– А разве это невозможно? По инструкции я должен отправить к месту нарушения мобильную группу.

– Ну если должен, то посылай?! Хотя нет, не надо. Подними заместителя, пусть возьмет пару бойцов и выйдет к берегу. Наряду прикрывать группу. Задача: вытащить лодку на берег, осмотреть содержимое, да и саму лодку доставить на заставу. Оперативному дежурному отряда не докладывать, нечего по пустякам беспокоить начальство.

– А если обнаружим оружие или наркотики?

– Где? Лодка перевернулась, если что-то и было в ней, то ушло на дно. Но, скорее всего, ее сорвало с афганского берега. Если так, то заберем ее себе. А с начальством поговорю я. Поднимай заместителя.

– Вы подъедете?

– Придется. Еще раз повторяю, никаких докладов в отряд.

– Есть, господин капитан.

Эргаш выключил телефон, закурил сигару, обдумывая ситуацию, затем снова взял трубку и набрал номер:

– Хурам? Капитан.

– А?! Это вы!

– Это я! Скажи-ка мне, Хурам, что за лодка вышла к заставе из-за изгиба, где я обеспечил вам «коридор»?

Человек Сангала, договорившийся с пограничниками, вздохнул:

– К сожалению, капитан, это та лодка, ради которой мы и делали «коридор».

– Но вас же предупреждали, что через Пяндж идти сегодня опасно?

– Переправа – не мое решение, скажите лучше, в ближайшие дни вы сможете организовать еще один «коридор»?

– Нет, это ты мне скажи, сколько человек было в лодке, сколько груза? Какого, я не спрашиваю, это и так понятно.

– В лодке были два курьера, они утонули. Товар? Да какая вам разница, сколько его было?

– Товар ладно, но утопленники могут всплыть.

– И что? Это же афганцы. Кто знает, почему они пошли по реке именно сегодня? Причем не пересекая условной линии границы.

– Ладно. Плевать на них. Но то, что у вас не состоялась сделка, никак не касается моего вознаграждения.

– Само собой.

– И впредь думайте черепами, прежде чем посылать своих курьеров через бушующий Пяндж.

– Извините, это наше дело. Вы не ответили на вопрос о дополнительном «коридоре».

– Привезешь деньги, решим этот вопрос. И деньги сегодня же! Сумма та же.

– Значит, я могу доложить господину Сангалу, что «коридор» будет?

– Можешь, но точной даты называть не следует. Мне надо определиться.

– Ну да, конечно, вы же не на заставе, а у очаровательной Ситоры.

– Вы следите за мной?

– Конечно.

– Какого черта?

– Таков приказ Сангала. Я думаю, что это страховка на тот случай, если вы вдруг решите разорвать наше взаимное сотрудничество.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я ничего сказать не хочу, господин капитан, я всего лишь высказываю свои предположения.

– Что за предположения, Хурам?

– Ну, думаю, если вы решите выйти из игры, то вас просто уберут. Но это лично мое предположение.

Эргаш бросил окурок в цветочный горшок, туда же сплюнул:

– А тебе не кажется, что это очень опасные игры, Хурам? Я все же офицер пограничной службы, за мной стоит государство, вы же – обычные бандиты.

– Зачем оскорблять, капитан? Мы не бандиты, и у нас сил не меньше, чем у тебя. Так что не надо развивать эту тему. Деньги будут. Нам надо дружить, капитан. Зачем враждовать? Столько лет воевали, столько людей потеряли. Надо в мире жить. И жить достойно. Кстати, жена еще не родила?

– Тебе это зачем?

– Как зачем? Поздравить. Подготовить подарок.

– Угу! Подарок… Жду деньги. На подъезде к заставе, в обычном месте, звонок. Но ты все знаешь. А я на заставу. Шайтан бы вас побрал с вашими проблемами!

– Всего доброго!

Капитан отключил телефон, закурил новую сигарету. На террасе было прохладно, но Эргаш не замечал этого. Он думал. Из комнаты к нему вышла любовница Ситора:

– Мубим! Скажи, ведь ты не бросишь меня?

– Это смотря, как будешь вести себя. Сделай быстро чай, я уезжаю.

– Но почему? Куда?

– А еще спрашиваешь, не брошу ли я тебя? Кому из мужчин по нраву, когда женщина задает ненужные вопросы?

– Прости, дорогой.

Она кинулась на кухню.

Эргаш оделся. Он приехал в форме, с оружием. Приведя себя в порядок и выпив пиалу крепкого зеленого чая, кивнул любовнице.

– Как надумаю и выберу время приехать, позвоню. Ты сиди дома. Жди. Понятно?

– Да!

– Открой ворота!

Капитан вышел во двор, сел в командирский «УАЗ». Тот завелся не сразу. Техника на заставе устарела, новой не обещали. Новую забирали чины повыше, от начальника отряда до старших офицеров Главного управления. Наконец, чихнув, «УАЗ» завелся.

– Жди! – кивнул Эргаш Ситоре, стоявшей у створок ворот, и, захлопнув дверцу, вывел внедорожник на темную улицу.

Он повел машину по грунтовке к месту дислокации заставы. Это в пяти километрах от селения по каменистому, неровному плато. Мимо одинокой рощи на подъезде к подразделению. Посмотрел на часы. Стрелки приближались к двум часам.

На заставе его встретил дежурный.

– Хакулов убыл на границу? – спросил Эргаш.

– Так точно, господин капитан, лейтенант выехал туда с двумя бойцами.

– Давно?

– Минут двадцать назад.

– Ничего не сообщал?

– Никак нет.

– Это у нас какой пост?

– Третий!

– Третий! Я еду туда, тебе быть на связи.

– Есть, господин капитан!

Начальник заставы приехал к участку третьего поста. Полностью исправная, нигде не пробитая, надувная лодка лежала на щебневом берегу. Под светом фонаря лейтенант Хакулов внимательно осматривал ее.

– Ну что, Юсуф? – подойдя, спросил у него начальник заставы.

– Да ничего особенного, лодка китайского производства, четырехместная, под небольшой мотор. Но тот не устанавливался. Видимо, рулевой пользовался веслом или шестом, если шел вдоль берега.

– Следов, конечно, никаких?

– Откуда? По крайней мере, при свете фонаря я ничего не нашел. Да и вода смыла то, что могло бы остаться.

– Интересно, откуда она взялась, эта лодка? Местные контрабандисты используют плоты, надувные матрацы, где взяли лодки? Твоя версия, Юсуф.

– Насчет того, почему лодка оказалась у нас?

– Ну не потому же, как она попала к афганцам из Китая?

– Думаю, кто-то решил пройти на лодке вдоль того берега. Там достаточно много заводей. Зачем? Понятия не имею. Возможно, надо было в соседний кишлак, а проезда по суши нет или есть, но длинный, речной ближе. Для этого, кстати, и могла быть приобретена лодка.

– Логично, – кивнул капитан. – А если на этой лодке пытались пересечь Пяндж?

– Нет. Во-первых, за изгибом наш пост.

Лейтенант не знал, что начальник заставы переместил пост ближе к скалам. Рядовые наряды были закреплены за ночными заставами и находились в полном его подчинении даже в делах, не касающихся службы, за что назывались «людьми капитана». Чаще других бывали в Башане, получили небольшие, но все же дополнительные к содержанию деньги. Оба были наркоманами. Капитан закрывал на это глаза, более того, иногда позволял покупать анашу у местных чабанов. В общем, на посту были его люди, о чем молодой лейтенант Хакулов не знал, вернее, не знал об их взаимоотношениях. Капитан никогда особо не афишировал их, да и служба имела специфический характер. В полном составе застава обычно не собиралась, люди часто менялись из-за провинностей, болезней, травм. Одних отправляли в город, других присылали. Это считалось нормальным.

– Во-вторых, – продолжил Хакулов, – мы оповестили селение об усилении ветра, значит, о том, что на Пяндже будет большая волна, знали все, контрабандисты в том числе. Посылать в этих условиях лодку на наш берег более чем рискованно. А контрабандисты народ осторожный.

– Ты прав, – кивнул Эргаш. – Сегодняшняя ночь – не время для контрабандистов. Значит, мирные афганцы действительно пытались спуститься по течению, держась своего берега. Это возможно на такой лодке и в сильную волну. Но что-то произошло, и их вынесло на середину, ну и накрыла волна.

– Тогда надо ждать выброса на берег трупов, – вздохнул лейтенант.

– Ну, Юсуф, их могло забить в омуты, под камни, или протащить на несколько десятков километров. У нас они вряд ли появятся.

– Что будем делать с лодкой, господин капитан?

– Заберем себе. В хорошую погоду, да в затоне, можно и рыбу половить, жену покатать.

– Кстати, господин капитан, как она, не родила еще?

– Пока никаких известий.

– Но это нормально?

– Нормально. Байдо и дочь рожала также с задержкой. Ничего, все будет хорошо. Надеюсь, родится сын.

– Вот тогда отпразднуем это событие.

– Само собой, в стойле уже стоят два жирных барана. Устроим, как говорится, пир на весь мир, а сейчас спускайте лодку – и в машину. Затем все на заставу. Я в Башан, заеду в родильное отделение, узнаю, что к чему, и к подъему вернусь.

– Есть, господин капитан, – козырнул Хакулов.

– Все, поехал. Заставе режим несения службы обычный.

– Да, господин капитан!

Убедившись, что на заставе все спокойно, Эргаш решил вернуться к любовнице, заодно проведать и супругу, показать местным врачам, какой он заботливый муж и отец. Тем более что главврач поселковой больницы являлся родственником начальнику отряда подполковнику Умарову. Он расскажет подполковнику о заботливом капитане, а это лишний плюс. Пора перебираться в штаб отряда, засиделся он на заставе. Всему надо знать меру. Денег заработал много, поставил хороший дом в Каратуле, там завершит карьеру, параллельно развернув свое дело. Наркобизнес – это хорошо, но ненадолго. Сколько таких, как он, младших офицеров сгорело на этом деле? Много. Служба безопасности хоть и не копает по-черному, но и не спит. Да и сбоев в трафике наркотиков контрабандисты стали допускать слишком много. Пора завершить работу с ними и зачищать следы. Впрочем, к нему вел всего один след, это Хурам Габиев. Только он, человек наркобарона Сангала, встречался с капитаном, только он передавал деньги, только он мог дать конкретные показания против него. Впрочем, не даст. Не успеет. Но год еще придется потерпеть. Хотя что такое год по сравнению с семью годами, проведенными на этой проклятой заставе? Ерунда! У него вся жизнь впереди. Счастливая, обеспеченная жизнь уважаемого, богатого человека.

Рассуждая о будущем, капитан подъехал к местной больнице.

Двери были закрыты, и он постучал.

Появился сторож, молодой еще парень, работы в Башане было мало, шли на любую, даже за копейки.

– Кто вы? – спросил парень. – Ночью сюда нельзя.

– Я – начальник пограничной заставы, капитан Эргаш, у меня жена в родильном отделении, я хочу знать, как она. Позови дежурного врача, а лучше открой!

– Не могу, извините, господин капитан, а дежурный врач отдыхает.

– Так разбуди его. Или ты плохо понял, кто перед тобой?

– Я все понял, но…

– Мне что, позвонить главному врачу, но тогда ты, юноша, останешься без работы.

Парень открыл дверь, но при этом растерянно заметил:

– Не знаю, что и делать, как бы за ваш пропуск меня не выгнали.

– Не выгонят. Это я тебе гарантирую.

– Ну хорошо, пройдемте, я покажу ординаторскую, там отдыхает дежурная бригада и врач Фарих Тугаев.

Охранник провел капитана по коридору до лестницы, по которой они поднялись на второй этаж, где, собственно, вместе с хирургическим и реанимационным находилось и родильное отделение.

Больница новая, недавно отстроенная за счет России, оборудованная современной аппаратурой. Сюда приезжали люди со всего района, так как районная больница не шла ни в какое сравнение с этой. Впрочем, русские строили новую больницу и в районе.

У двери с табличкой «Ординаторская» парень остановился:

– Подождите, пожалуйста, я сам разбужу врача.

– Давай, только быстро.

Вскоре он вышел, следом появился заспанный врач.

– Капитан Эргаш? Вы нарушаете режим работы медицинского учреждения.

– Что ж поделать, если мне сутками приходится охранять границу!

– Да, служба у вас трудная. Что вы хотели?

– У меня жена должна родить.

– По-моему, Байдо?

– Да, Байдо Эргаш.

– Пока не родила. Чувствует себя хорошо, роды, видимо, совсем скоро, но пока…

– Я все понял. Увидеть ее я, конечно, не могу?

– Извините, сейчас нет!

– А когда… впрочем… откуда вам знать? Но то, что чувствует себя хорошо, уже радует. Благодарю вас, и не ругайте охранника, я заставил его открыть дверь, пригрозив звонком главному врачу.

– Вы его знаете?

– Да, он друг моего начальника отряда.

– Понятно. Никаких проблем.

– До свидания, извините, сами понимаете, нервы.

– Понимаю, до свидания.

Эргаш спустился вниз и в холле похлопал охранника по плечу:

– Ну вот и все – а ты боялся, – неси службу, служивый.

– До свидания, господин капитан!

Спустя пять минут он остановил «УАЗ» у закрытых ворот дома любовницы. Сам открыл калитку, у него был ключ и от ворот, и от дома, раскрыл створки. Не включая фар, загнал внедорожник во двор. Терраса была открыта. Он покачал головой – опрометчиво одной женщине оставлять вход открытым. А может, Ситора уже не одна? От этой мысли стало неприятно. Он вытащил из кобуры штатный пистолет. Если эта стерва обманывает его, то умрет сейчас же вместе со своим хахалем.

Капитан открыл дверь, вошел в прихожую, прошел в комнату. Тихо. Направился в спальню, нащупал выключатель, включил верхний свет.

– Ой! Кто вы? – вскрикнула женщина, лежавшая на кровати. Она была одна.

– Это я, Ситора, – сказал капитан, возвращая ствол в кобуру.

– Мубим?

– А что, должен быть кто-то другой?

– Нет, но ты уехал.

– И вернулся. Мужчина не должен оставлять женщину в одиночестве.

– Ой, Мубим, я так рада!

Вскоре дом заполнился громким частым дыханием Эргаша, стонами и вскриками Ситоры. Так продолжалось около часа, а потом измотанные любовники уснули. Правда, на сон оставался час, но это не помешало капитану восстановиться.

В 5.30 он поднялся. Проснулась и любовница. Вышла, накинув на себя халат:

– Я быстро сделаю завтрак, Мубим.

– Только кофе, позавтракаю на заставе. Крепкого кофе без сахара.

– Да, дорогой. А сегодня вечером ты приедешь?

– Не знаю. Позвоню.

– Я буду ждать!

– Жди.

В 5.57 он приехал на заставу, а через три минуты дежурный объявил подъем личному составу, свободному от караульной службы. Бойцы выбежали на утреннюю физическую зарядку, руководил ею дежурный по заставе прапорщик.

Капитан прошел в свою часть дома офицерского состава, что находился рядом с казармой. Он устал и хотел отдохнуть. Проспал до двух часов. Спал бы и дольше, но его разбудил телефонный звонок. Подняв трубку, Эргаш коротко ответил:

– Да?!

– Это Хурам!

– Приятно слышать.

– Я у рощи, со мной все, что обещано.

– Хорошо. Жди, подъеду. Но не рисуйся на дороге, мне потребуется время, сколько, точно не знаю, поэтому заведи машину в кусты, там есть, где укрыться.

– Но я тоже не могу долго ждать.

– Да? Интересно, кому нужен «коридор» – мне или твоему хозяину?

– Хоп, капитан, жду.

Эргаш привел себя в порядок, переоделся в чистое белье, повседневную форму, не забыв надеть ремень с кобурой, в которой лежал штатный «ПМ» с запасной обоймой, и вышел на плац. Никого, личный состав готовился к смене. Обед прошел, люди в казарме. Не увидел он и заместителя, а вот лодка, вытащенная из реки, сохла на крыше навеса. Нашел место, подумал Эргаш, надо будет по возвращении сказать, чтобы убрали в парк боевых машин.

Он сел в командирский «УАЗ», на заправке заполнил бак и выехал с территории заставы. Роща находилась рядом. В 15.05 Эргаш подвел к ней машину, и от кустов сразу отделилась знакомая фигура. Выйдя из салона и поправляя на ходу кобуру, он направился к нему.

– Салам, Хурам!

– Салам, капитан!

– Судя по всему, ты привез деньги?

– Да!

– Давай!

Мужчина протянул начальнику заставы сверток. Тот развернул, увидел две пачки стодолларовых купюр.

– Проверять и пересчитывать будете? – спросил посредник Сангала.

– Конечно, но не здесь и не сейчас.

– Когда сможете обеспечить «коридор»?

– Посмотрим, я позвоню!

– Нам надо как можно скорее.

– Вы получили как можно скорее, и что в итоге? Лодка у нас, теперь это моя собственность.

– Шайтан с ней, с лодкой! Трупы не прибивались к берегу?

– Я бы сказал об этом.

– Хорошо, ну хоть приблизительную дату выделения «коридора» назвать можете?

– Не ранее суток, это если обстановка не изменится. Последнее время начальник отряда стал чаще посещать заставы. С чем это связано, не знаю, меня лично предупредили, что прибытия подполковника Умарова можно ожидать в любое время дня и ночи.

– Ваш заместитель человек надежный?

– А тебе какое до этого дело? – внимательно посмотрел на Габиева капитан.

– Не хотелось бы терять такого полезного человека, как вы.

– О себе думайте. Много товара потеряли при неудачной переправе?

– А вот это уже не касается вас, господин капитан.

– Значит, много. Но это ваше дело. Я позвоню, как смогу обеспечить «коридор», и передай хозяину, чтобы в будущем не допускали подобных промахов. Потому что, если курьеров вынесло бы за изгиб, то мои люди захватили бы их, и я уже ничего не смог бы сделать, только отправить в отряд.

– Так уж и ничего, господин капитан?

– За те деньги, что вы передаете за переправы, ничего, – усмехнулся Эргаш.

– Понятно. Тогда договоримся, если случится неприятность – у нас, я имею в виду, – закройте проблему. Мы в долгу не останемся.

– Но долг этот определяю я.

– Договорились.

– Дождитесь, пока я не уеду, потом…

Договорить он не успел, сотовый телефон издал сигнал вызова. Эргаш взглянул на экран и досадливо проговорил:

– Заместитель. Шайтан, ему-то что надо? Или что-то произошло? Слушаю, Юсуф! – ответил он в трубку.

– Хочу поздравить вас, капитан, только что звонили из больницы, у вас родился сын, пятьдесят семь сантиметров, четыре кило триста граммов. Богатырь!

– Сын? Ай, Юсуф, спасибо за такую новость! Ты занимайся заставой, я, сам понимаешь, поеду в больницу.

– Да, конечно, господин капитан. Здесь будет все в порядке. Еще раз поздравляю!

– Спасибо. – Эргаш отключил телефон и повернулся к Габиеву: – У меня родился сын, Хурам! Ты понимаешь? Сын!

– От всей души поздравляю! Подарок от нас.

– Э-э, самый лучший подарок сделала мне жена. Шайтан, я не спросил, как ее самочувствие!

– Узнаете в больнице.

– Да, поехал. Наш договор в силе, ожидайте звонка, выезжай через пять минут после меня. Все. У меня родился сын!

Взбудораженный капитан бросился к «УАЗу», развернул его и погнал к Башану.

Лейтенант Хакулов выключил телефон и только присел на стул кабинета начальника заставы, как пропищал аппарат внутренней связи.

– Заместитель начальника заставы, лейтенант Хакулов, – ответил он.

– Дежурный!

– Что у вас?

– Сообщение с третьего поста.

– Слушаю!

– На берег вынесло изуродованный труп мужчины. Скорее всего, это утопленник с лодки.

– Я понял, выезжаю на пост.

– Мобильную группу возьмете?

– Нет. Зачем? На утопленника смотреть?

– Начальнику заставы доложить?

– Не надо. Ему сейчас не до суеты. У него родился сын.

– Слава Всевышнему, капитан так ждал сына.

– Он сейчас в Башане. Как вернется, доложу.

– Понял!

Лейтенант положил трубку, вышел из штабного отсека и на дежурной машине проехал до каменной гряды. Дальше можно было идти только пешком. Он спустился вниз, к посту. Бойцы научились нести службу. Сейчас было не то что двумя-тремя годами раньше, когда только привыкали охранять границу с уходом российских пограничников.

– Стой! Кто идет? – остановил его чей-то окрик.

– Заместитель начальника заставы, – ответил лейтенант.

– Пароль!

– Грот!

– Хребет! Проходите!

Хакулов прошел мимо пограничника, находившегося в укрытии, бросив под масксеть: «Молодец, так держать!» – и спустился к прибрежной полосе, на которой лежал изуродованный до неузнаваемости труп, только лохмотья штанов и непонятно каким образом сохранившаяся сандалия на левой ноге указывали на то, что это был афганец.

Начальник наряда начал докладывать, но лейтенант остановил его:

– Не стоит, сержант. Давно появилось это чудо? – брезгливо указал он на труп.

– Где-то полчаса назад. Сначала спина показалась метрах в пяти-семи от берега, потом пропала, и почти тут же выкатило на берег труп. Я к нему. Оттянул подальше от воды.

– Осматривал?

– Что тут осматривать? Где его так изуродовало? Или таким бросили в Пяндж?

– Нет. Это о дно его так побило, камнями подводными на отмели повредило. Хорошо, если задохнулся раньше, чем попал на камни. Не мучился особо.

– И что с ним будем делать?

– Свяжись с дежурным, пусть пришлет резерв с санитарными носилками. Они унесут труп на заставу и одновременно вызовут труповозку из Каратула.

– Почему из Каратула, а не из Башана?

– Потому что в Башане нет морга. Новая больница есть, а морга нет. Вернее, его еще не оборудовали. Поэтому Каратул. Понятно?

– Так точно!

– Давай, а я по берегу прогуляюсь, посмотрю, не вынесло ли еще чего-нибудь интересного, кроме трупа. Потом доложу о происшествии в штаб. Начальника заставы оповещать не будем.

– Понял!

Сержант поднялся на пост, откуда связался с заставой. Вскоре прибыли бойцы с носилками, тело погибшего накрыли брезентом, потащили на заставу. Туда же подъехал санитарный гражданский «УАЗ», и труп повезли в поселок Каратул. Подумав, заместитель начальника заставы решил сообщить о находке в штаб отряда. Должен был, соблюдая субординацию, начальнику заставы, но посчитал, что тому сейчас не до этого. Из штаба затребовали отчет и по лодке, и по трупу. Казалось бы, ничего особенного не произошло, пограничники нашли утопленника, передали в морг. Так и должно быть. На самом же деле, этот случай имел далекоидущие последствия, о чем тогда никто и предположить не мог.

Глава четвертая

Патологоанатом Фархад Алимович Ахмедов заварил крепкий чай в каморке каратулинского морга. Сегодня с утра «клиентов» не было, не было и работы. Он вскипятил воду, заварил листья зеленого чая. Отодвинул занавеску. За окном росли старые деревья, так напоминающие деревья из его еще недавней жизни. Вполне счастливой и успешной. Ахмедов с отличием окончил Московский мединститут и был назначен в родной Таджикистан, в Душанбе. Отработав несколько лет в республиканской больнице, он перешел в местный институт. Защитил кандидатскую диссертацию, затем докторскую, стал заведующим кафедрой. Жена Тамара родила ему двух сыновей, город выделил хорошую квартиру в центре. Зарплата достойная, работа престижная, определенное положение в обществе. Каждый год отпуск в Подмосковье, в поселке, откуда родом была Тамара и куда приезжал его институтский друг Петя Алексеенко, ныне академик, а когда-то просто сосед по общаге. Так и жил бы Фархад Алимович, но грянул распад Советского Союза, а затем и кровопролитная гражданская война, впрочем, война началась раньше. Фархад Алимович не поддержал ни власть, ни оппозицию, он был против националистов, бандитов, но все же предпочитал оставаться вне политики, отдавая всего себя работе в институте, который с 1992 года стал университетом. Сыновья подросли. Оставаться в Таджикистане не пожелали, да и в России тоже. Получив советское образование, они уехали за границу. Один – в объединившуюся Германию, другой в Польшу. Там обзавелись семьями, там нашли хорошо оплачиваемую работу по специальностям, правда, пришлось пройти почти полный курс переобучения. А затем в жизни почтенного профессора пошла, как говорится, черная полоса. В 2007 году пожар уничтожил основной учебный корпус университета, и профессор оказался без работы. Но все это мелочь по сравнению с тем, что произошло немного позже. Тамара, работавшая учителем, как-то задержалась в школе, руководство объявило общее собрание. А когда возвращалась, попала под шальную пулю. Банда, которых в городе оставалось еще много, ограбила магазин. Подъехавшая милиция попыталась остановить грабителей, завязалась перестрелка. Одна из пуль, отрикошетив от столба, попала в шею Тамаре, которая пыталась спрятаться за этим столбом. Бандиты сумели уйти, а жены не стало. Ничего не осталось у профессора. И никого. Сыновья даже на похороны матери прилететь не смогли. Небезопасно, видите ли. Привыкли к спокойной жизни за бугром. Казалось, жизнь для Ахмедова закончилась. Он стал выпивать, хотя до этого вообще не прикасался к спиртному. Деньги таяли, заработать было негде. Тогда-то к нему и приехал дальний родственник из поселка Каратул. Посмотрел квартиру, предложил продать. У Ахмедова оставался дом родителей в Каратуле, в Душанбе больше делать было нечего, на могилу жены он мог приезжать пару раз в год, в общем, согласился. Родственник предложил неплохие по тем временам деньги и обещал трудоустройство. На вопрос, где он сам заработал столько, тот лишь усмехнулся, дескать, уметь надо, сейчас любой может заработать, если есть мозги и нет совести. У Ахмедова были и мозги, и совесть, а значит, большие заработки ему не светили.

Оформив квартиру на родственника и получив всю сумму наличными, он уехал в Каратул. Дом родителей оказался вполне в сносном состоянии, требовался лишь косметический ремонт да замена кое-чего из мебели. Не обманул родственник и с трудоустройством. Доктор медицинских наук Ахмедов устроился патологоанатомом в местную больницу. Вернее, родственник устроил. Впрочем, специалистов этой профессии в Каратуле не было.

Долго не мог свыкнуться со своим новым положением заслуженный профессор, но время делает свое. Свыкся. Жил тихо, ни с кем не поддерживая дружественных отношений, но и ни с кем не враждовал. В больнице его чаще называли профессором, и это не звучало издевкой. Главный врач относился к нему с почтением. Жить можно. Впрочем, не жить, а существовать. Но и к этому привык Ахмедов.

Он отошел от окна, налил в пиалу чай, отпил несколько глотков. В тумбочке лежал сверток с завтраком, но есть не хотелось. Так прошло полдня. Только Ахмедов решил пройтись по больничному парку, как противной трелью задребезжал старый городской телефон.

– Морг, – ответил он, как обычно.

– Это вторая бригада, Фархад Алимович, труп вам везем!

– Мужчина? Женщина?

– Мужчина, судя по всему, афганец, его передали нам пограничники Башанской погранзаставы.

– Что с ним? Насильственная смерть? Огнестрел при задержании?

– Нет. Все гораздо хуже, но сами увидите.

– Понятно, я на месте.

Профессор открыл кабинет, из морозильника, в котором находился всего один неопознанный труп пожилой женщины, выкатил в приемный зал каталку, подготовил инструмент. Ассистент ему не требовался, да и не было у него ассистента. Работал один. Ничего особенного от трупа афганца он не ждал, вскроет, посмотрит, сделает, что надо, зашьет, уложит в морозильник, составит отчет и все! Будут в морозильнике два неопознанных трупа.

Санитарный «УАЗ» подъехал к дверям морга, развернулся, водитель задом сдал к зданию. Вышедший к машине Ахмедов приподнял простыню, которой был накрыт труп.

– Неплохо, – проговорил он, – и где это так разбило мужика?

– Река выбросила труп на берег.

– Да, это заметно по характерным травмам, ну что ж, давайте тело на каталку.

Врач «неотложки» кивнул на изуродованный труп:

– Что, и это вскрывать будете, Фархад Алимович?

– Положено. Судя по сохранившейся коже, это молодой еще мужчина. Как попал в Пяндж, неизвестно?

– Нет, пограничник сказал, что сначала на берег выбросило перевернутую лодку, затем труп. В ночь на реке была большая волна, вот лодка, видимо, и перевернулась.

– Ну, тогда следует ждать еще пару-тройку трупов. Афганцы по одному не плавают. Хорошо, если будут мужчины, терпеть не могу вскрывать молодых женщин и особенно детей. Это противоестественно.

– Э-э, Фархад Алимович, сейчас ничего противоестественного нет. Большинству населения жрать нечего, муку в долг берут, а власть – чиновники, бывшие партийные работники, что в свое время на трибунах кричали о равенстве, братстве и дружбе народов, – сегодня трехэтажные особняки строят, по несколько жен имеют. Спрашивается, откуда у них деньги?

– Как будто ты сам не знаешь, откуда?!

– Знаю, – кивнул врач, – наркота чуть ли не на каждом шагу.

– Это здесь, а сколько ее уходит в Россию? Ну ладно, Камал, что толку вести пустые разговоры. Видно, время такое настало, когда у власти могут оказаться только воры да их ближайшие родственники.

– Мне-то что – вам должно быть обидно, начальник здравотдела медицинское училище окончил, а располагается в таком кабинете, катается на дорогущем «ниссане», вы же, профессор, доктор наук, в морге сидите, на рядовой должности.

– На обиженных, Камал, знаешь, что делают? Да и плевать мне на всю эту чиновничью свору! Перед Всевышним ответ держать всем придется, независимо от должностей и состояния. Тогда и воздастся всем по заслугам.

– Да будет так. Ну что, мы поехали?

– Конечно. Заезжайте, а то скучно здесь одному.

– Да уж нет, лучше вы к нам в гости. У вас здесь слишком мрачно, – рассмеялся врач.

– Зато тихо и спокойно. Чиновники сюда точно не сунутся. Да и кто-либо другой, исключая родственников умерших. У нас же как? Похоронить надо до захода солнца. Когда же делать вскрытие, если люди умирают утром или ночью? И родственники не дадут. Но все, Камал, езжай, я говорить долго могу.

«УАЗ» уехал, патологоанатом вкатил каталку в кабинет, который можно было назвать и операционной, уложил труп в ванную, срезал остатки одежды, принялся из шланга поливать тело водой, затем перенес на стол. Силы еще остались, не напрасно в студенчестве занимался вольной борьбой.

Он уже заканчивал процедуру, как его внимание вдруг привлек светлый налет на печени. Подобного за свою практику профессор не встречал.

Он сделал срез, срезанную ткань опустил в колбу, завершил вскрытие.

Подошел к столу, где располагалась мини-лаборатория, созданная им самим. В Ахмедове проснулся ученый. Весь вечер он занимался срезом. Наконец отставил от себя колбы и прошептал про себя:

– Ничего не понимаю.

Встал, прошелся по комнате. За окном уже стемнело, рабочий день закончился. Забрав записи, что делал по ходу исследования, Ахмедов закрыл морг и пошел домой. Там по сотовому телефону, благо в последнее время мобильная связь охватывала даже отдельные районы Горного Бадахшана, набрал номер своего русского друга, бывшего сокурсника Алексеенко. В Москве было 22.10, но ответил московский абонент сразу:

– Да?!

– Здравствуй, Петя!

– Не понял, кто это?

– Не узнал. Конечно, я тебе никогда по сотовому не звонил.

– Так, прошу представиться.

– Изволь, Фархад Ахмедов.

– Фарик? Ты? Откуда, чертила? Ты в Москве? Один? С семьей?

– Сколько вопросов, Петя! Отвечу по порядку, да, это я, чертилой меня уже поздно называть, бурная студенческая молодость осталась в далеком прошлом, я в Таджикистане, в Горном Бадахшане, у себя на исторической родине, один, так как Тамара умерла, а дети за границей!

– Постой, Фарик, а откуда у тебя мой номер?

– О! Ты стал забывать. Не помнишь нашу встречу на симпозиуме в Петербурге в 2006 году?

– А, черт, действительно, мы же тогда обменялись телефонами. Но почему ты в Горном Бадахшане, ведь заведовал кафедрой в Душанбинском медицинском университете?

– Это было давно. Все было давно, сейчас я патологоанатом в морге небольшого поселка.

– Что? Ты – и в морге?

– Да. Не удивляйся и не жалей меня, я в порядке.

– Какой, к черту, это порядок? Такая голова, и в каком-то морге. Так, ты должен, нет, ты просто обязан приехать в Москву, я сейчас в медицинской академии наук, что-нибудь придумаем насчет твоего трудоустройства.

– Значит, ты большой начальник?

– Это неважно.

– Поздравляю, но выслушай меня без эмоций. Никуда я не поеду, поздно уже что-либо менять, да и привык. Как Людмила?

– Ее больше нет!

– Извини, не знал, прими соболезнования.

– И ты мои прими.

– Получается, тоже один живешь?

– Нет, со мной дочь с мужем, внучка, но больше времени провожу за городом, там у меня уютная дача на берегу озера. Кстати, там бы мог жить и ты. У детей свои дома.

– Нет, Петя, ничего уже не изменить, – вздохнул Ахмедов.

– Напрасно ты так думаешь, но… дело твое.

– Я тебе не просто так звоню, Петя.

– Что-то случилось? Нужна помощь?

– Нет. Я же говорил, со мной все в порядке. Нужна помощь другого рода.

– Я слушаю и, будь уверен, сделаю все, что в моих силах.

Ахмедов описал ему последние события. Алексеенко, выслушав, спросил:

– Так ты считаешь, что в организме афганца какой-то неизвестный доселе психотропный препарат?

– Я не могу делать категорические выводы, но то, что у меня не получается составить формулу этого вещества, говорит само за себя. Нет, кое-какие компоненты я определил, они применяются при изготовлении синтетических наркотиков, но вот главную составляющую часть, основу всей комбинации химических веществ определить не в состоянии. Для этого нужна современная лаборатория.

– Фарик, а чего ты так заинтересовался этим веществом?

– Я не люблю, когда чего-то недопонимаю. Это первое, второе – афганец, у которого обнаружено неизвестное вещество, явно пытался переправиться через Пяндж в бурю. Ты знаешь, что такое Пяндж в бурю? Это непроходимая река. Но афганец решился на переход, используя резиновую лодку. Это говорит о том, что на момент переправы у него полностью отсутствовал страх. Думаю, его даже тянуло в бездну. И это наверняка результат воздействия обнаруженного препарата. Теперь о том, что такое современный Афганистан. Это сплошные наркозаводы, наркосклады, нарколаборатории. Они занимают практически весь север. У нас афганской дури как в Москве снега, и только малая часть остается в Бадахшане. Представь себе, что за «речкой» разработали новый наркотик, подавляющий не только волю, но и инстинкт страха и способный еще черт его знает каким образом действовать на наркомана. Представь, что этот новый наркотик уже переправляется в Россию. Что мы все в итоге можем получить? Орды смертников, возможно, управляемых извне. Вот это мои предположения, но без детального анализа препарата опровергнуть их нельзя, а выбрасывать просто преступно. Я же ничего не могу сделать в своих нынешних условиях. Поэтому и прошу провести анализ тебя.

– Да, Фарик, все это может быть очень серьезно. Но как забрать у тебя исходный для анализа материал? Дальше я проведу все необходимые работы.

– Не знаю, Петя. Переслать тебе материал, сам понимаешь, я не могу. Передать с кем-нибудь тоже. Нет у меня в Каратуле ни друзей, ни просто людей, которым я полностью доверял бы. У нас все сильно изменилось.

– Да знаю. Ладно, твой номер зафиксировался на моем телефоне. Я тут в Москве поговорю кое с кем, надеюсь, мы решим вопрос с доставкой материала в наш институт. Ты сохрани материал и будь осторожен. Если подтвердятся самые плохие предположения, афганца будут искать.

– Пусть ищут, – спокойно ответил Ахмедов. – Заключение официальное я написал, как обычно, то, что осталось из внутренностей, уничтожил, да и труп сильно изуродован.

– И все равно, Фарик, будь предельно осторожен. И скажи, когда лучше всего связаться с тобой, чтобы наш разговор никто не слышал.

– В это время. Если не смогу говорить, телефон будет отключен. Значит, тогда я перезвоню.

– Договорились, а я сегодня же, хотя нет, сегодня уже не успею, завтра с утра постараюсь решить вопрос с доставкой материала в Москву.

– Хорошо. Рад был слышать тебя.

– Я тоже очень рад. Может быть, в отпуск приедешь ко мне? Дорогу и все прочее я оплачу.

– Обижаешь!

– Нет. Просто хочу сделать приятное своему единственному настоящему другу.

– Польщен, ты тоже один, кто остался у меня.

– А как же дети?

– Им нет дела до меня. Пусть так, я не в обиде. До свидания, Петя!

– До свидания, Фарик! До скорого, надеюсь, свидания.

Ахмедов выключил телефон. На душе стало как-то теплее, настроение впервые за многие годы поднялось. Он подумал: «А почему, собственно, не съездить в Россию, пока еще есть силы? Отправлю материал, возьму отпуск. Не дадут – уволюсь, проживу как-нибудь на пенсию, тем более что и огород есть, и сад. Много ли одинокому старцу надо?»

Он поужинал и в 9 часов вечера по местному времени уже спал крепким сном.

Капитан Эргаш вернулся на заставу в прекрасном расположении духа. Он и жену увидел, и драгоценного сына, и на радостях успел переспать с любовницей. Все было просто отлично. Жена здорова, ребенок здоров, любовница ласкова. Деньги приятно оттягивали карман, как говорится, жизнь удалась.

Однако на заставе его ждала неприятность.

Заместитель, как положено, еще раз поздоровался с капитаном, доложил о том, что за время его отсутствия на заставе происшествий не случилось, за исключением обнаружения изуродованного трупа.

– Что за труп? – насторожился капитан.

– Он был сильно изуродован, его выбросило на берег в зоне ответственности третьего поста. По остаткам одежды и сандалии, чудом сохранившейся, можно утверждать, что это афганец, а по характеру повреждений очевидно, что труп изуродовало после смерти. Его протащило течение ко дну, и он попал на отмель, а там камни, как бритва. Уверен, это тот или один из тех, кто плыл ранее вынесенной лодкой.

– Вот как? Ты осматривал труп?

– Лично.

– Что кроме остатков одежды и обуви, обнаружил?

– Ничего. Изуродованное тело. Опознать труп невозможно. Я доложил о нем в штаб отряда.

– Почему? – повысил голос начальник заставы.

– Так положено же, господин капитан.

– Я спрашиваю, почему докладывал в штаб отряда, минуя своего непосредственного начальника?

– Но вы были заняты! У вас такая радость! Вот и решил вас не беспокоить.

– Это неправильное решение, лейтенант.

– Виноват.

– Что сказали в штабе?

– Да ничего особенного, зафиксировали случай.

– Надеюсь, наши бойцы успели похоронить труп до захода солнца, как того требуют обычаи?

– Никак нет.

– Тогда где он?

– В морге!

– Что? В каком, к шайтану, морге?!

– В Каратульском, в Башане морг еще не действует.

– Ты в своем уме?!

– Я не понимаю вас!

– Не понимаешь? Дежурный по отряду доложит о происшествии начальнику отряда, тот либо сам заявится сюда, либо пришлет кого-нибудь из заместителей. Тебе это надо? А узнав, что труп в морге, Умаров здесь расследование назначит.

– Но зачем все это начальнику отряда?

– Умарову время подошло полковника получать. И сейчас он будет из всякой мелочи шум поднимать, показывая, как примерно руководит отрядом.

– Вы противоречите сами себе.

– Что?!

– Если начальник отряда хочет вовремя получить очередное звание, ему как раз шум и не нужен. Ну, возможно, приедет, проверит заставу, у нас все в порядке, и с трупом поступили, как того требуют инструкции. Гораздо хуже было бы, если мы не доложили, а он каким-то образом узнал бы о лодке и трупе. Вот тогда, к вам в первую очередь, возникли бы вопросы, почему не доложили о происшествии.

Эргаш немного успокоился. В принципе заместитель был прав. Все знали, что подполковник Умаров в каждой заставе держал своего человека, и тот настучал бы об утопленнике. Лейтенант же опередил события.

– Ладно, Юсуф, – улыбнулся он, – извини, я погорячился, ты все верно сделал, только надо было сначала спросить моего разрешения на обращение к вышестоящему начальнику.

– Больше такого не повторится.

– Но и понять тебя можно. Ведь ты же не хотел испортить мне настроение в такой радостный день.

– Так точно.

– Хорошо. Пойдем ко мне, отметим рождение сына, а завтра с утра, если не прибудет начальник отряда или его люди, съезжу сам в Каратул. И в штаб зайду, и в морг. Надо все же по традиции похоронить этого несчастного афганца.

– Тогда вам следует взять с собой пару солдат.

– Да. Идем?

– Я вообще-то не пью!

– Даже за моего сына?

– Эх, за это Всевышний простит, – махнул рукой лейтенант.

– Он, – поднял глаза к небу капитан, – просто не заметит этого.

Рассмеявшись, офицеры прошли в дом начальника заставы.

Утром, после завтрака, захватив двух подчиненных, тех, кого отводил с поста, обеспечивая «коридор», начальник заставы поехал в морг.

Патологоанатом находился на месте. В своей комнате.

– Салам, доктор! – поприветствовал капитан Ахмедова.

– Салам, господин капитан! Что привело вас ко мне?

– Сюда вчера доставили труп, обнаруженный моими подчиненными.

– Было такое дело, – кивнул Ахмедов.

– Вы делали вскрытие?

– Ну раз привезли, то сделал.

– И от чего умер несчастный?

– Он захлебнулся. Вода обнаружена в легких. Сильные повреждения носят посмертный характер.

– Ничего подозрительного?

– Что вы имеете в виду? – изобразил удивление профессор.

– Двое моих бойцов, что несли службу на левом, восточном фланге зоны ответственности заставы, видели, как перевернулась лодка, и поведение одного из ее пассажиров показалось им крайне необычным.

– Ваши люди видели, как лодка опрокинулась?

– Да.

– Вы сказали, один из пассажиров, значит, в ней был не один человек?

– Двое. Они вышли от афганского берега, шли вдоль него, затем, когда поднялась волна, лодку вытянуло на середину реки, где она и опрокинулась.

– Я так и думал, что это афганец. Это хорошо.

– Что же хорошего?

– Не надо держать труп в морозильнике, дожидаясь, пока его хватятся родственники. Знаете, как неприятна процедура опознания? В случае же с афганцем все упрощается. Мы не обязаны держать тело.

– Значит, его можно похоронить?

– Не просто можно, нужно. Вот только кто возьмется за это? Мне одному не под силу, да и не надо.

– Мы похороним. Не волнуйтесь, я взял с собой двух солдат, вывезем на кладбище и похороним.

– Отлично, капитан!

– Следовательно, я могу забрать труп?

– Конечно.

– Хорошо. Скажите, вы составили заключение о вскрытии?

– Само собой. Без этого нельзя.

– Я могу взглянуть на него?

– Пожалуйста.

Ахмедов передал специальный бланк начальнику заставы, тот внимательно прочитал его и спросил:

– Значит, внутренности, извините, вы уничтожили?

– В городе органы такого трупа были бы переданы в медицинское учебное заведение для студентов, у нас же такого нет, посему они утилизированы.

– Каким образом?

– Сожжены. С составлением акта.

– А что вы скажете на то, что один из пассажиров лодки вел себя необычно?

– Скорее всего, это вызвано страхом. Вероятно, лодка потеряла управление, если ее понесло на середину. В этой ситуации возможны любые реакции людей, оказавшихся в подобном положении.

– Но этот человек мог находиться и под наркотическим опьянением?

– Мог, конечно.

– И вы не обнаружили следов наркотиков?

– Молодой человек, искать в трупе наркотики не мое дело, и мне совершенно безразлично, в каком состоянии был погибший, – вздохнул Ахмедов.

– А если правоохранительные органы потребуют выяснить это?

– Такого на моей практике еще не было. Да и в наших условиях невозможно провести обследование трупа на наличие в его органах наркотика. И с какого бока этим трупом вдруг заинтересуются правоохранительные органы? Или вы полагаете, что придет запрос с афганской стороны?

– Разве это невозможно?

– Очень маловероятно. И потом, откуда знать афганцам, что труп их любителя поплавать по Пянджу во время бури выбросило на наш берег? Утонул и все!

– Наверное, вы правы. Я не из праздного интереса задал эти вопросы. Все же труп обнаружен солдатами моей заставы. О происшествии доложено в штаб, возможно внутреннее расследование.

– Ну тогда не торопитесь хоронить покойного. У меня в морозильнике места свободного много. Труп афганца не помешает.

– Нет, мы его похороним, как этого требуют традиции нашей веры. Просто мне важно было узнать ваше мнение, мнение профессионала.

– Вы его узнали.

– А могу я взять заключение для отчета перед командованием?

– Оригинал – нет, он останется у меня. Копию – пожалуйста.

– Хорошо, меня устроит копия.

– Подождите, если ксерокс еще работает, это не займет много времени.

Ксерокс работал, Ахмедов сделал копию заключения и передал ее капитану.

– Что-нибудь еще, офицер?

– Труп!

– Зовите своих солдат. Саван у вас есть?

– Простыня есть.

Капитан вышел, вернулся с двумя бойцами.

Ахмедов провел их в морозильник, открыл камеру, выкатил каталку с обезображенным трупом.

– Да, видок у него еще тот, и захочешь – не узнаешь, – скривился Эргаш.

– И не таких привозят, правда, последнего, по-моему, года два назад, – ответил патологоанатом.

Капитан кивнул бойцам на труп:

– Забирайте и в багажник. Поместится.

Солдаты подняли труп, вынесли из морозильника. Следом вышли Ахмедов и Эргаш.

– Ну и работа у вас, доктор, – проговорил капитан, – врагу не пожелаешь! Слышал, раньше вы заведовали кафедрой в медицинском университете.

– Заведовал.

– Неужели для ученого не нашлось работы в Душанбе?

– Здесь моя родина, капитан. И здесь мне лучше.

– Ну да, конечно, родина есть родина. Благодарю вас. Значит, то, что осталось после вскрытия, вы уничтожили?

– Да. Копия акта утилизации вам тоже нужна?

– Не знаю, но вы на всякий случай сделайте ее.

– Хорошо. Ваш номер?

– Что?

– По какому номеру вам позвонить? Сообщить, что копия готова?

– Ах да, посещение вашего морозильника немного выбило из строя, записывайте.

– Введу в телефонную книгу.

Эргаш продиктовал номер и сделал копию акта.

– Еще раз благодарю, до свидания.

– Это вам спасибо, избавили меня от ненужного балласта. До свидания.

Профессор проводил отъехавший «УАЗ» взглядом. Прикурил сигарету, подумал: «И чего вдруг такой интерес проявил к трупу начальник заставы? Ну и что, труп вынесло в зоне ответственности заставы. Мало ли что выбросит река на берег? Служебное расследование? Причина? Пограничники не стреляли, не убили нарушителя и даже не пытались перехватить лодку. Нет, капитан, тебе гораздо больше известно об этом трупе, нежели ты хочешь показать. Но что? Вот на этот вопрос однозначно ответить трудно. Может быть, специально пропускали лодку с наркотой, а она возьми и опрокинься? Но и тогда нет повода паниковать. Непонятно. Ну и шайтан с ним! Забрал труп – и то уже хорошо, а то пришлось бы просить людей похоронить тело. А бесплатно это никто не сделает. И все же капитан знает что-то такое, заставляющее его контролировать даже труп».

Ахмедов выбросил сигарету, вернулся в свою комнату-кабинет.

Отъехав от морга, капитан, который сам вел «УАЗ», повернулся к подчиненным-землякам:

– Доедем до штаба отряда, там я останусь, ты, Назир, садись за руль, и поезжайте на кладбище. Там закопаете труп, завернув в простыню. Холм сделать небольшой, ничем его не помечать. После чего к штабу и ждать меня.

Сидевший справа солдат кивнул:

– Сделаем, господин капитан, а как насчет денег?

– Деньги, деньги, деньги, – проворчал Эргаш, – всем нужны деньги.

Он достал из кармана две купюры по сто долларов, передал солдату:

– Держи, поделите поровну, но смотрите, если кто-то увидит у вас баксы, то я первым начну расследование. Как и положено. И тогда, ребята, вам не поздоровится. Хотя зачем расследование? Афганцы иногда постреливают по нашим постам. А может на позицию выйти и снайпер.

– Мы не идиоты, господин капитан, рубить сук, на котором сидим.

– Надеюсь.

– Если кто из начальства отряда спросит, по чьему приказу хоронили труп, на вас сослаться можно?

– Подумал, что спросить, Назир? Кто бы вам, солдатам, отдал труп? И кто бы вас без моего разрешения, да еще на моей машине, выпустил бы с территории заставы? Вы выполняли мой приказ. Это же и дураку понятно. Но все, подъезжаем.

Капитан остановил «УАЗ» у КПП погранотряда.

– Работайте! Подъедете, позвони, Назир, телефон не забыл?

– Никак нет!

– Давайте!

Эргаш вышел из машины и направился к контрольно-пропускному пункту.

Утром этого же дня, приехав на работу, академик Алексеенко набрал номер давнего товарища, соседа по коттеджному поселку, заместителя директора Службы внешней разведки генерал-лейтенанта Каманина.

– Алло, Каманин, – ответил тот.

– Доброе утро, Георгий Алексеевич.

– Петр Григорьевич? Ты? Доброе утро!

– Ты, наверное, как всегда, занят.

– Есть время до селекторного совещания. Ты откуда звонишь?

– Из академии.

– Что-то случилось?

– Разговор к тебе есть, Георгий Алексеевич.

– Видно, что-то серьезное, иначе ты на работу не позвонил бы.

– Срочное и, думаю, заинтересующее тебя. Либо твоих коллег по силовым ведомствам.

– Как понимаю, разговор нетелефонный?

– Лучше поговорить тет-а-тет.

– Так, минуту, посмотрю, что у меня на сегодня.

Каманин раскрыл ежедневник, пробежал по запланированным мероприятиям:

– У меня, Петр Григорьевич, окно с 12.00 до 13.00. Как на это время у тебя?

– Пойдет.

– Где встретимся?

– Лучше в твоем департаменте.

– Хорошо, к двенадцати подъезжай, пропуск я закажу, назови только номер служебной машины.

– Я, Георгий Алексеевич, служебным транспортом не пользуюсь, пока, слава богу, сам справляюсь с вождением.

– Тогда номер своей машины.

Академик назвал марку и номер дорогой представительской машины.

– Неплохо, – проговорил генерал, – хотя сейчас у нас академики получают прилично.

– Ты же знаешь, Георгий, денег много не бывает. Один внук чего стоит. Тянет деньги из деда, как пылесос.

– На то ты и дед. Ладно, жду!

– До встречи!

В 12.07 академик Алексеенко вошел в кабинет заместителя Службы внешней разведки:

– Еще раз приветствую тебя, Георгий!

– Здравствуй, Петр, проходи, присаживайся в кресло у журнального столика.

Академик присел, отодвинул журналы. Каманин устроился напротив.

– Совсем забросил ты, Георгий, свой дом за городом, – покачал головой Алексеенко.

– Забросишь, когда работы через край. Но в эти выходные планирую приехать. По шашлыку соскучился.

– Прикажи, тебе доставят самый лучший шашлык в Москве.

– Доставить-то доставят, только самому хочется и мясо купить, и замариновать по особому рецепту, мне его передал один кавказец еще во время второй кампании, дровишки поколоть, огонь развести. Тогда вкус такой, что лучший в Москве шашлык отдыхает.

– Приезжай, составлю компанию, если не против. Возьму хорошего коньяка, мне из Армении привезли.

– Договорились, если не сорвется. Так что за разговор у тебя ко мне?

Алексеенко поудобнее устроился в кресле, достал пачку сигарет, взглянул на хозяина кабинета. Тот махнул рукой:

– Кури!

– А как насчет закона?

– Тогда не кури.

– Нет, пожалуй, закурю, тем более и пепельница стоит. – Закурив, академик спросил: – Помнишь, я как-то рассказывал тебе о своем институтском друге?

– Это о таджике?

– О нем!

– Он, по-моему, заведует кафедрой в Душанбинском медицинском университете?

– Заведовал, пока не сгорел учебный корпус и не умерла его жена, а дети не разъехались по заграницам. Сейчас он простой патологоанатом в провинциальном поселке Горного Бадахшана Каратул.

– Эка, куда его занесло!

– Фархад оттуда родом, так что вернулся в дом предков.

– Но профессор, завкафедры – и в морге?

– Другой работы там нет.

– У твоего друга проблемы?

– Проблемы, генерал, могут возникнуть у всех, если Фархад окажется прав, а он ошибается редко.

– Интригующее начало. Давай-ка, Петр Григорьевич, все по порядку, обстоятельно, не спеша.

– Хорошо, слушай!

Алексеенко рассказал о звонке старого друга.

Выслушав его, генерал спросил:

– И ты хочешь, чтобы мы организовали доставку какого-то среза из Горного Бадахшана в Москву?

– Да, ведь тебе это под силу.

– Наши возможности, Петя, ограничены, да и что тебе даст анализ этого материала? Ну найдешь какую-нибудь синтетику, которую в своих условиях не смог определить Ахмедов. Или вообще ничего не найдешь. Не вижу смысла в этой работе. Мало ли чем болел афганец, чем лечился? У них медицина какая? Это в городах госпиталь, а в кишлаках – местные лекари, оттого и смертность высокая.

– А если Фархад случайно нашел новый, неизвестно как влияющий на психику наркотический препарат? Мы о нем ничего не знаем, а наркоторговцы за короткое время закинут большие партии этой дряни в Россию. И последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

Генерал удобнее устроился в кресле:

– Ты мне еще про зомби-смертников расскажи. Это тема давно муссируется в определенных кругах. Во многих странах пытаются создать такой препарат, который превращал бы человека в робота-убийцу. Но пока, насколько мне известно, а известно мне, как ты понимаешь, довольно много, такие средства ученые еще не разработали.

Но Алексеенко не отставал:

– А если наш случай как раз из разряда получения подобного средства?

– И все равно, Петр, даже если и так, то наркотиками занимается другое ведомство.

– Знаю, но товарищ-то у меня в разведке, а не в Госнаркоконтроле. Как думаешь, станут меня там слушать?

– Вряд ли, – усмехнулся Каманин. – Нет, какой-нибудь капитан или майор выслушает и… посоветует заниматься своим делом, обязательно пообещав, что доложит о полученной информации начальству, которое непременно со всей серьезностью отнесется к ней. На самом же деле твои показания окажутся в корзине для мусора.

– Вот видишь, а советуешь идти туда, откуда вежливо пошлют. Помоги, Георгий Алексеевич. Ведь у вас же повсюду есть агенты. Все же вы Служба внешней разведки, а не какая-то инстанция по борьбе с грызунами.

– Знаешь, Петь, я бы предпочел работать в такой инстанции.

– Это ты сейчас так говоришь, а попросят на пенсию, упрешься.

– Ладно, говоришь, поселок Каратул?

– Да, это недалеко от Хорога. На самой границе.

– Это мне известно. Эх, что не сделаешь для хорошего товарища, да еще соседа по даче!

– Ты знаешь, я в долгу не останусь. Мне кажется, тебе пора полностью обследоваться, и не в вашем ведомственном пансионате, а в серьезной клинике, оборудованной самой современной аппаратурой.

– Ну и хитер ты, Петя! У нас тоже все самое современное.

– И специалисты такие же?

– Насчет специалистов утверждать не могу. А с чего ты взял, что мне надо обследоваться, видишь то, чего не замечаю я?

– Да нет, не вижу, ты здоров, просто обследование не помешает. За него, между прочим, штатские чиновники готовы сотни тысяч долларов выложить.

– Пытаешься втянуть меня в коррупцию?

– Ну что ты. Предлагаю дружескую помощь. Совершенно бесплатно.

Генерал поднялся, подошел к столу, нажал клавишу вызова помощника.

Тут же по громкой связи раздалось:

– Капитан Васильев!

– Паша! Найди подполковника Волкова, пусть срочно зайдет ко мне!

– Есть!

Генерал выключил переговорное устройство.

– Что ж, Петя, помогу, но уговор: результаты исследований, какими бы они ни были, – ко мне на стол.

– А если результаты окажутся серьезными?

– Тогда засекретим их, и тем более – ко мне.

– Без проблем.

В дверь постучали.

– Да?! – громко сказал Каманин.

В кабинете появился моложавый подполковник:

– Разрешите, товарищ генерал?

– Входи!

– Товарищ генерал-лейтенант, подполковник Волков по вашему приказанию прибыл, – четко отрапортовал вошедший.

– То, что прибыл, хорошо, проходи, присаживайся к столу. – Каманин посмотрел на часы: – У нас десять минут. Вопрос к тебе, Волков, такой: как у нас Граф в Бадахшане?

– Работает. Просил отпуск, хотя бы на неделю.

– Твое мнение на этот счет?

– Отпустить, конечно, товарищ генерал, ничего особенного в ближайшее время там по части Графа не ожидается.

– А что это он вдруг запросил всего неделю?

– Семью перевезти из Питера.

– А! Ну да, ему же квартиру в Москве сделали. Хорошо, связывайся с ним, передай, отпуск разрешен.

– Благодарю, товарищ генерал. От его имени.

– Это не все. Передай Графу, чтобы перед убытием в столицу посетил населенный пункт Каратул. Это рядом с Хорогом.

– Каратул?

– Да, Миша, Каратул, запомнил?

– Так точно.

– В поселке Графу надо найти некоего Ахмедова Фархада Алимовича.

– Адрес известен?

Генерал взглянул на академика. Тот пожал плечами:

– Нет, не знаю, – пожал тот плечами.

– Номер его телефона есть?

– Конечно, он же звонил мне.

– Называй номер.

Академик включил телефон, нашел в записной книжке номер друга, продиктовал, подполковник записал в блокнот.

– В будни, да, впрочем, и в выходные, его, я имею в виду Ахмедова, можно найти в местном морге, – добавил Алексеенко.

– В морге? – удивился Волков.

– Да, он там работает. Но лучше, конечно, предварительно созвониться.

– Понятно. Цель встречи?

Академик перевел взгляд на Каманина:

– Когда ваш Граф сможет заехать к Фархаду?

– Думаю, завтра, до обеда! – ответ тот.

– Завтра – это хорошо, – кивнул академик. – А цель встречи…

– Цель встречи, – прервал товарища генерал, все же приказ должен отдавать он, – забрать у Ахмедова то, что он передаст. В кишлаке не «светиться», тем более у морга. Отработать задачу скрытно. После чего отбытие в Душанбе и в Москву.

– Так точно.

– Представиться Ахмедову Графом.

– Понятно.

– Что-нибудь добавишь? – повернулся Каманин к академику.

– Может, пароль какой придумать?

Генерал и Волков одновременно улыбнулись:

– Можно, конечно, типа: у вас продается славянский шкаф? Как в фильме «Подвиг разведчика»… Да, Петр Григорьевич?

– Можно что-нибудь попроще.

– Таджикский шкаф? – хмыкнул Каманин.

– Да ну тебя, дело-то серьезное! Как Фархад узнает, что к нему приехал или пришел именно Граф, а не другой человек? От наркоторговцев?

– Если твой друг заинтересовал наркоторговцев, то они уже были у него, эти шакалы все делают быстро. Но опознавательный знак нужен. Пусть это будет кодовое слово.

– Какое?

– Твоя фамилия. Ее-то наркоторговцы, думаю, не знают?

– Не должны.

– Обговори с профессором порядок встречи. Можешь сделать это прямо здесь. У меня есть еще пара минут.

– Не успею!

– Звони!

Алексеенко набрал номер Ахмедова.

Тот ответил сразу же:

– Приветствую, Петр!

– Салам, Фархад! Как твои дела?

– Тут ко мне начальник погранзаставы Башана приезжал, забрал труп, о котором мы говорили. Интересовался, не обнаружил ли при вскрытии чего-нибудь необычного. Ответил: нет.

– Об этом позже поговорим. Завтра к тебе до обеда подъедет человек из Хорога, представится Графом, скажет, от меня, назовет фамилию. Передай ему материал.

– Ты так быстро решил вопрос?

– Как видишь, но у меня мало времени. Такой порядок пойдет или предложишь свой вариант?

– Пойдет! Завтра с 8.00 я в морге.

– Давай. Вечером позвоню, если получится.

– Спасибо, Петр.

– Не за что.

Генерал уже стоял у двери:

– Извини, Петр, мне пора, договорись с подполковником.

– Благодарю, Георгий!

– Отблагодаришь, когда результаты представишь. Все, до связи!

Академик с подполковником вышли из кабинета, прошли приемную, оказались в коридоре. Там стояли небольшие диванчики. Присели на один из них, и Волков по-деловому спросил:

– Значит, наш человек представится Графом, назовет ваше имя и получит материал. Он объемный?

– Нет, кусочек печени.

– Что?

– Срез печени.

– Вы имеете в виду… – указал на свою печень Волков.

– Да, а что?

– Да нет, ничего, понятно теперь, почему встреча в морге. Завтра ваш друг будет ждать нашего человека?

– Да, с 8.00 в морге. Как проехать туда, не имею ни малейшего понятия.

– Этого и не требуется. Вот ваш пропуск.

– Скажите, подполковник, а долго ждать, когда прибудет ваш человек?

– Завтра он будет еще в Бадахшане, послезавтра в Душанбе, билет возьмет без проблем, думаю, вечером 9-го числа или 10-го утром он будет в столице.

– Вы мне позвоните?

– Конечно, нам ваш материал не нужен.

– Спасибо.

– Да не за что пока. Вас проводить?

– Не надо, лестница рядом, а там внизу и холл с охраной.

– До свидания!

– До свидания!

Закончив переговоры с другом молодости, Ахмедов, потирая ладони, довольно проговорил:

– Отлично, Петр сделает все как надо.

Внутренний голос сказал – а зачем, собственно, все это тебе надо, Фархад?

И ответа на него у ученого не было. Ну если только профессиональный интерес.

Он устроился в своей комнате-кабинете.

В 16.00, когда он развернул сверток с нехитрой закуской, неожиданно громко постучали в дверь.

Ахмедов открыл, решив, что привезли второй труп. Ведь утонули два афганца, а выбросило на берег только одного, или милиция привезла кого-нибудь. Но он ошибся. В дверях стоял подтянутый офицер, за ним, ближе к машине, начальник заставы. Офицер представился:

– Начальник пограничного отряда подполковник Умаров.

– Очень приятно, Ахмедов Фархад Алимович.

Подполковник достал копию заключения:

– Это вы составили?

– Да.

– Как к вам попал труп?

– Его привезла местная бригада. Сказали, что пограничники нашли тело на берегу Пянджа. Ну я и принял. Произвел вскрытие. На следующий день приехал начальник заставы, что стоит у вас за спиной, попросил копию заключения для отчетности. Я выдал, спросил, кто будет хоронить труп. Капитан любезно согласился сделать это со своими подчиненными.

– Ясно!

– А второй труп не найден?

– Нет! До свидания!

Подполковник резко повернулся и пошел к машине. Капитан кивнул Ахмедову, мол, все правильно. Два «УАЗа» развернулись и пошли в сторону центра.

Глава пятая

В среду Ахмедов, как всегда, к 8.00 пришел в морг. Поставил в своем кабинете чайник. Присел на стул у окна с видом, так напоминавшим ему еще недавнее прошлое в Душанбе.

Сотовый телефон неожиданно издал сигнал вызова.

– Да?! – ответил профессор.

– Фархад Алимович Ахмедов?

– Он самый, с кем имею честь?

– Я – Граф!

– Вы от кого? – почувствовав волнение, уточнил Ахмедов.

– От вашего друга Петра Григорьевича Алексеенко.

– Вот как? Где вы находитесь?

– Недалеко от морга, в двух-трех минутах езды.

– Хорошо, но подъезжать не стоит, лучше припаркуйтесь где-нибудь и до морга дойдите пешком.

– Я тоже думаю, что так будет лучше. Я сейчас недалеко от чайханы. Встану около нее, куда мне идти дальше?

– Пройдите сквером, что сразу же за чайханой, забор во многих местах разрушен, попадете в сквер свободно, а дальше двигайтесь, забирая правее. Там будет довольно мрачное здание. Я буду стоять у дверей. Увидите меня.

– Договорились.

Ахмедов направился к выходу, вспомнив про чайник, вернулся, выключил его. Осмотрелся. Небольшой пузырек с раствором, внутри которого находился срез печени погибшего афганца, в кармане. Вздохнув, он вышел из морга и тут же увидел подходящего со стороны сквера довольно молодого улыбающегося мужчину.

– Салам аллейкум, доктор! – проговорил он, протягивая руку.

– Ва аллейкум, уважаемый, – пожал ее Ахметов. – Так вы, значит, от Алексеенко?

– Да, он должен был позвонить вам.

– Звонил. А зачем вы приехали?

Улыбка разведчика стала шире:

– Страхуетесь, Фархад Алимович? Правильно. Как говорится, доверяй, но проверяй. Я должен забрать у вас нечто, представляющее интерес в Москве. Но, думаю, нам не стоит стоять здесь на виду у случайных прохожих. Могут возникнуть ненужные вопросы, разговоры, как считаете?

– Да, да, конечно, проходите в здание, пожалуйста.

Ахмедов провел сотрудника Службы внешней разведки в свой кабинет.

– Странно, – проговорил разведчик, – здесь нет характерного для подобных учреждений приторного запаха.

– Потому что труп всего один. Значит, вы должны забрать у меня материал?

– По вашей же просьбе.

– Да. Как мне вас называть?

– Как хотите, можно Граф, можно любым именем – это неважно.

– Еще вопрос, извините.

– Пожалуйста, но давайте договоримся, все вопросы сразу и быстрее, мне еще ехать в Душанбе и затем лететь в Москву.

– Вы сегодня планируете покинуть Таджикистан?

– По-моему, вы не этот вопрос хотели задать.

Ахмедов испытывал нервозность, впервые он имел дело с представителем Службы внешней разведки, профессиональным разведчиком.

– Я хотел спросить, откуда вы знаете Алексеенко.

– А я его и не знаю. И даже не представляю, кто он и что.

– Но…

– Мне поручено забрать у вас материал и доставить в Москву, это все.

– Но куда в Москву?

– Фархад Алимович, переадресуйте этот вопрос своему другу!

– Да нет, не надо. Все, – смутился профессор и быстро достал пузырек из кармана.

Офицер взял его, поинтересовался:

– Что, вот так можно перевозить?

– Можно, внутри раствор, а не кислота.

– Ладно, разберемся. Какие-нибудь сопроводительные бумаги будут?

– Нет!

– Отлично!

– Когда материал окажется в руках академика?

– Алексеенко? Как только я прибуду в Москву.

– А вы местный?

– Без комментариев.

– Трудная и опасная у вас работа.

– Для меня обычная. Значит, кроме пузырька, ничего?

– Нет! – пожал плечами Ахмедов.

– Ну тогда проверьте, пожалуйста, наличие или отсутствие людей у морга.

– А вы чаю не хотите?

– Нет, благодарю.

– Я могу позвонить Алексеенко, что передал материал?

– Вы можете общаться со своим другом, сколько угодно и на какие угодно темы.

– Да, конечно, спасибо.

– За что?

– Ну за все, в общем.

– Пожалуйста, посмотрите улицу.

– Да, да, минуту.

Ахмедов вышел во двор, офицер остался в коридоре.

– Все спокойно, никого.

– Теперь у меня к вам один вопрос, Фархад Алимович.

– Да?

– Кто конкретно интересовался трупом афганца?

– Пограничники, начальник заставы из Башана, где и было обнаружено тело, которое захоронили его люди, затем начальник отряда.

– А тот что хотел?

– Подтверждение доставки трупа с погранзаставы.

– Вы кому-нибудь отдавали копию заключения о смерти?

– Да, начальнику заставы, по его просьбе, для отчетности, как он объяснил.

– И тело забрали его подчиненные?

– Да, два солдата. Было заметно, что между ними не совсем служебные отношения. Я имею в виду начальника и рядовых.

– Фамильярность?

– Можно сказать и так!

– У меня все, до свидания.

– Счастливого пути, до свидания.

Капитан внешней разведки Курбан Хадоев, он же Граф, вернулся к чайхане, зашел внутрь, выпил чашку чая, после чего сел в поддержанную «Волгу» и выехал из селения.

Ахмедов прошел в кабинет, подумав, набрал номер телефона Алексеенко.

– Салам, Фарик! – ответил академик.

– Салам, Петя! Ко мне приезжал человек от тебя. Я все передал.

– Ну и правильно сделал.

– А ты уверен, что это был тот человек, который и должен был приехать?

– Фарик, ты чего-то боишься?

– Мне не хотелось бы иметь дело с наркоторговцами.

– Тебе надо перебираться в Россию.

– Мы уже говорили об этом. Но я подумал, в отпуск, если, конечно, мне дадут его, хотя если не дадут, все равно приеду.

– Вот это дело. Тебе деньги выслать?

– И об этом мы говорили.

– Ну хорошо, хорошо, гордый потомок Чингисхана.

– Ты так называл меня в институте, хотя к монгольским ханам мы не имеем никакого отношения.

– Ну и ладно. Ты все передал. Скоро я получу материал и изучу его. Результаты сообщу. А ты давай пробивай отпуск и предупреди, когда будешь выезжать.

– Хорошо, Петь!

– Помни, ты обещал.

– Да приеду!

– Удачи тебе там, в горной стране!

– Спасибо.

– Звони!

– Обязательно.

Ахмедов отключил телефон, вспомнил о чайнике. Вскоре он пил чай, работы не было, да это и к лучшему. Сейчас профессору не хотелось работать.

Подмосковье,

заброшенная деревня Макинка

Прошла неделя, как Виктору Карасенко и Елене Лепко Ринат Батыров давал таблетки эфербона. Его подельник Ванько снимал на видеокамеру то, что происходило в отдельных друг от друга отсеках одной подвальной комнаты. Начиналось все всегда одинаково. После приема наркотика подопытные входили в транс, испытывая кайф. Затем действие наркотика вызывало различные реакции. То преобладало дикое стремление к животному совокуплению, в процессе которого и парень и девушка готовы были грызть металл. Холодная вода успокаивала их. То их охватывала ярость, не связанная с половым влечением. Напротив, они ругались, проклиная друг друга, и это продолжалось довольно долго. Через часа два действие эфербона ослабевало, и подопытные просили еще дозу. Даже умоляли, ползая по бетонному полу. И вновь вода из шланга заставляла их забиться в углы. В конце концов они затихали. В это время им давали пищу. Они, как голодные звери, набрасывались на пищу, хватая ее руками. Молодые люди в течение недели практически потеряли человеческий облик. Записи и отчеты Батыров отправлял Анзуру Сангалу.

Дед Гордей, единственный оставшийся в деревне местный житель, уже не обращал внимания на поселившихся в Макинке «фермеров». А «фермеры» изнывали в старом доме от безделья. Валентина Репина, сожительница Георгия Селихова, уже неприкрыто липла к Батырову. Тот тоже испытывал желание овладеть женщиной. Как-то ему пришла в голову мысль попользоваться подопытной Леной. Он попросил Корвича в момент ломок привести к нему в комнату девушку. Та пришла, покорная, подавленная, и сразу попросила дозу. Батыров усмехнулся и сказал, что она получит таблетку только в том случае, если сделает ему приятно. Лена тут же дикой кошкой бросилась на него и вонзилась в промежность зубами. Батыров только охнул. Хорошо, что рядом оставался Корвич, надеявшийся получить крохи с барского стола, тоже поиметь наркоманку после шефа. Он оттащил взбесившуюся Елену, и только вдвоем они смогли справиться с этой хрупкой и пораженной наркотиком девушкой. Батыров сделал вывод, что новый наркотик не только рождает необузданную ярость, неестественную агрессию и дикое желание совокупления, но и придает недюжинные силы. На короткое время, но силы недюжинные. Это он тоже отметил в своем докладе.

Репина, узнав о попытках Батырова развлечься с девицей, ночью заявилась к нему.

– Ты что? – крикнул Батыров, когда рядом с ним устроилось жаркое тело Валентины.

– Тихо, Батырчик, это я, Валя, и я не буду кусать твоего мальчика. Я приласкаю его.

– С ума сошла? – прошипел Батыров. – Где Жорик?

– Спит, Батырчик, Жорик спит. А спит он крепко.

– Уйди, дура, хочешь, чтобы был скандал?

– Нет, я хочу только тебя.

Но Батыров оттолкнул ее с такой силой, что она оказалась на полу.

– Вот ты как? – проговорила Валентина. – Я к нему со всей любовью, со всей страстью, с желанием выполнить любую прихоть, а ты?

– Тихо! Потерпи, завтра переспим.

– Завтра? А что изменится завтра?

– Узнаешь. Ни во что не лезь, делай свое дело. А сейчас иди к Жорику. Если проснулся, скажешь, в сортире была. А завтра я кое-что решу и мы будем здесь вдвоем. Потерпи. А теперь ступай!

– Ладно!

Женщина накинула сброшенный халатик и исчезла в дверях. Батыров вытер неожиданно выступивший на лбу пот.

– Чертова баба, но как хороша! Теперь не уснешь. Нет, завтра надо менять режим, и чтобы люди от безделья с ума не посходили, и самому чтобы не загнуться.

Несмотря ни на что, он уснул, и снилась ему сцена близости одновременно с Валентиной и Еленой. А когда проснулся, решил действовать, не предполагая, что совершает роковую ошибку.

Утром Батыров попросил своего заместителя выйти во двор. Валентина занималась стряпней, остальные члены банды приводили себя в порядок. Из подвала доносились всхлипывания, завывания. «Кроликов» била ломка.

– Слушай, Жора, – обратился он к Селихову, – я подумал и решил, что торчать нам всем здесь небезопасно. Либо надо тратить деньги и заниматься восстановлением хоть чего-нибудь на ферме, либо части группы находиться в другом месте. То есть ввести сменный график. Иначе мы все скопом здесь с ума сойдем. Это тебе еще ничего, баба под боком, а остальным каково?

– Баба, говоришь, под боком, которая так и стелется перед тобой? Поманишь, она и запрыгнет к тебе в постель, – усмехнулся Селихов.

– Ты думай, о чем базаришь, я женщин друзей не трогаю.

– Ладно, это я так, насчет Валентиновой слабости.

– Не о ней речь, а о нас.

– Ну и что ты решил?

– Тебе надо взять с собой Корвича и Борисова, сначала смотаться за продуктами, их здесь осталось немного, список передаст Валентина, потом проехаться по городам и поселкам Подмосковья. Их много, в любом из них можно снять небольшую квартиру.

– Почему не обустроить конспиративную квартиру в Москве?

– Сказал тоже, конспиративную, просто съемную хату. А почему не в Москве? Да потому, что тогда проще восстанавливать ферму. Столица бабла жрет немерено, даже на окраине хаты стоят дорого. В общем, найдете хату, снимите ее, поживете в ней неделю, сообщите, где конкретно находитесь. Здесь останусь я, смотреть за всем и составлять отчеты, без этого не обойтись, Валентина – жратву готовить – и Степан Ванько. Через неделю Ванько сменит кого-то из вас, кого ты захочешь. И так будем работать с «кроликами».

– Ждать, когда они сдохнут?

– Их хватит ненадолго.

– А что потом?

– Потом, что скажет Сангал. Он платит бабки, а значит, и хозяин.

– Понятно, я уеду с Федором и Лешкой, а ты будешь развлекаться с Валентиной.

– Я же говорил уже, женщин друзей не трогаю, даже если сами вешаются на шею.

– Да знаю я! Вчера, вернее, ночью, смог убедиться.

– В смысле? – насторожился Батыров.

– Я в курсе, что Валька ночью ходила к тебе. О чем уж вы беседовали, не знаю, не имею привычки подслушивать, но, судя по ее виду по возвращении, ты погнал ее. Да и недолго она была. Я же сделал вид, что крепко сплю.

– Ну вот видишь! А что мешало мне еще ночью по-быстрому подмять ее? Нет, твоя баба – это твоя баба, так что о подобном не думай.

– Ладно. Ты сам скажешь о своем решении Федору и Лешке?

– Скажи ты, и после завтрака выезжайте. Вещи возьмите. И с хатой поаккуратней, пусть в хреновом районе, в хреновом доме, но так, чтобы и вопросов лишних у соседей не возникало. По «легенде», вы – гастарбайтеры, ищете работу, но такую, что не сразу и найдешь, ну, например, каменщиков. Их сейчас по всей Росси миллионы. В каждой деревне бригада торчит.

– Разберемся.

– Давай! А Вальке скажи, будет лезть, накажу. Надеюсь, ты ничего против этого не имеешь?

– Честно, Ринат?

– Конечно.

– Да мне плевать на нее.

– Почему? Хорошая, статная, фигуристая баба и не уродина.

– Слишком страстная для меня. Мне телку поспокойней и не такую раздолбанную, ну ты понимаешь, о чем речь.

– Понимаю. Вот на новом месте и найдешь такую.

– И тогда ты заберешь Вальку?

– Предлагаешь?

– Да нет, спрашиваю! – усмехнулся Селихов.

– Откажешься от нее, заведешь новую женщину, приму Валентину. Откровенность за откровенность. До этого – ни-ни!

– Ладно. Деньги? И на продукты, и на бензин, и на хату, и на первое время на новом месте.

– Надо прикинуть, сколько это.

– А чего прикидывать? На жратву здесь для всех троих и двоих «кроликов» треха в день как минимум. С водярой, сигаретами – пятерка, и то, если затариваться где-нибудь в сельмаге. В общем, сорок штук.

– Еще мыло, порошок, паста – пятьдесят тысяч.

– Нам – полтинник на жратву, на бензин «пятеры» хватит. На хату для троих, пусть самую задрипанную, не менее тридцатки в месяц.

– Где-то так, – согласился Батыров.

– На жизнь, на неделю, тоже полтинник, штук двадцать на водку, шлюх дешевых.

– На все выходит – сто сорок штук.

– Давай уж сто пятьдесят.

– У меня печатного станка нет.

– Станка нет, у тебя есть Сангал. Тот заплатит, если уже не заплатил тебе отдельно.

– Хоп! Не будем об этом. Деньги даны за «кроликов», но действительно есть заначка, ее используем. Значит, дам тебе сто пятьдесят штук, ты же поговоришь с ребятами, и на «Ниве» выезд из Макинки. Жратву привезете – и на поиск жилья. Об этом еще поговорим.

– Все?

– Все! Давай, Жора, завтракаем.

Во время завтрака Репина, узнав о том, что ее сожитель уедет, и уедет на неделю, не смогла скрыть радости и частенько похотливо посматривала на Батырова.

– Настроение, Валя, хорошее? – цыкнул он на нее.

– А чего ему быть плохим? День прошел – и хорошо, новый начался.

– Ты жратву «кроликам» сварила?

– Конечно. Все готово, но продуктов уже нет.

– Тебе же было сказано, продукты привезут, но до этого ты должна список составить.

– Он давно готов.

– Ладно, список – Жоре.

– Хорошо.

После завтрака Батыров передал Селихову деньги, и тот с Корвичем и Борисовым уехал.

Репина тут же привязалась к главарю:

– Ринатушка, ты все правильно сделал, сейчас покормим этих придурков и можем закрыться у меня.

– Не сейчас, дура, после того как привезут продукты. Потерпи.

– Ну да, я совсем забыла, что Жорик вернется. Вот что делает любовь с бабой, обо всем на свете забывает.

– Какая любовь? Под любого готова улечься, лишь бы подошел. Но хватит базарить, зови Ванько, идем в подвал.

Втроем они спустились к несчастным, одурманенным и переживающим ломку молодым людям, превратившимся за короткое время в диких животных.

Ванько просунул в щель решеток подносы с кашей.

– Дай таблетку! – уставился воспаленными глазами Карасенко на Батырова. – На хрен твоя жратва, дозу!

– Сначала завтрак.

– Доза!

– Послушай, ты, урод, – повысил голос Батыров, – не будете жрать, не получите таблеток.

– Витюха, не дури, я из-за твоих прихотей подыхать не желаю, – выкрикнула Лепко.

Она схватила поднос, принялась руками хватать куски каши и бросать их в рот, не прожевывая.

Карасенко, сплюнув, последовал ее примеру.

Как только подносы оказались пусты, Батыр бросил подопытным по таблетке:

– Кайфуйте, животные!

Карасенко и Лепко схватили наркотик, проглотили таблетки, запили из ведер, стоявших у решеток, и забились в кайфе, отпрянув на солому.

– Камера снимает? – усмехнувшись, взглянул на Ванько Батыров.

– Да, я проверял.

– Отлично. А сейчас пошли отсюда! Камеры запишут, что будут вытворять эти скоты.

Ванько двинулся следом, но Батыров, подумав, остановил его:

– А ты, Степан, пожалуй, останься, посмотри на них. Запись – это одно, прямое наблюдение – другое.

– Да чего на них смотреть? Насмотрелся уже.

– Еще посмотришь, а потом отправишься на отдых в более цивилизованные условия.

– Ладно, посмотрю. Но парашу выносить не буду.

– А кто, Степа, будет? Я или Валентина?

– А как ее забрать? Один я даже к девке в камеру не войду.

– Ладно, я подстрахую.

Наверх вышли Батыров и Репина. Она нырнула в дом, а он присел на бревно у забора.

Тут же появился с удочкой дед Гордей.

– Привет, сосед!

– Здорово, Гордей!

– Чевой-то незаметно, чтобы вы делом каким занимались?

– Ждем!

– А чего ждать-то? Убирай утиль да восстанавливай ферму, коли решили фермерами заделаться. А то так последние бабки прожрете.

– Это не твое дело, чем мы занимаемся, а чем нет, но чтобы твоя седая голова не болела, скажу, ждем мы, когда будет проект фермы готов. Отдали бумаги в контору, что делает эти проекты, заплатили. Но там сказали, на все про все не меньше месяца уйдет. Сейчас, чтобы только от ближнего столба до хаты, это где-то метров десять?

– Где-то так.

– Так вот, чтобы от столба до хаты провод кинуть, нужен проект. К любому помещению, хоть к сортиру, если он на фундаменте. А знаешь, сколько стоит проект подключения дома от этого столба?

– Копейки.

– Копейки? Это раньше, в твою эпоху копейки были, а сейчас только за это восемнадцать тысяч выложи. А до фермы два столба ставить надо. Сотку уже заплатил.

– Че, в натуре такие бабки дерут? – искренне удивился дед.

– Не веришь?

– Не верится, за что восемнадцать тысяч рублев платить, если я сам провод со столба к дому могу кинуть?

– За проект, и никто тебе не даст самому что-либо делать. Это еще хорошо, что ты постоянно в деревне один жил. Одного проверять не поедут, а то заставили бы и счетчик на улицу выводить, и налог за колодец платить, также за землю, за хату по рыночной стоимости.

– Какая стоимость может быть у моей халупы?

– Ну, думаю, тысяч пятьдесят за квадратный метр, не менее, за землю еще больше, все ж Подмосковье.

– А не облупятся местные чиновники?

– Нет, дед, не облупятся. Я вот тоже думал, все у нас быстро пойдет, ан нет, и давать взятки лишних «бабок» нет. Потому будем ждать.

– Да так проще в город уехать.

– Вот и пришлось половину бригады на заработки отправлять.

– Так это «Нива» с ними поехала?

– Сначала продукты привезут, потом искать съемную хату и работу. Иначе до фермерства в натуре подохнем здесь.

– Ну и жизнь пошла, – вздохнул Гордей. – Тока если сунутся сюда чиновники, я их из дробовика встречу, мне терять нечего.

– У тебя есть ружье?

– А как же без него? Без него на деревне жить нельзя. Одних собак одичавших брошенных сколько отстрелял. Ныне спокойно можно ходить, а то вы к ферме не прошли бы, тут целая стая псов была. Но ладно, понятно, чего застряли, пойду рыбки на ушицу поймаю. Лишок будет, занести?

– Бесплатно?

– Кто ж за это деньги берет?

– За все, дед, платить надо. Приноси, заплачу, деньги лишними не бывают.

– Это точно. Эх, жизнь наша бедова… нас во все дыры, а нам некого. Пошел!

И дед Гордей, вздыхая и охая, пошел к реке.

Батыров, закурив, подумал, что ненужные вопросы задает старик. Хотя в этом ничего странного нет. Убрать, конечно, не помешало бы, да нельзя.

Над противоположной окраиной поднялось облако пыли.

Батыров встал, прошел к воротам, укрылся на всякий случай за калиткой, чтобы при необходимости можно было быстро уйти в поле, но, увидев «Ниву», вышел из укрытия.

Внедорожник остановился у ворот.

Корвич и Борисов начали выгружать пакеты, а Селихов подошел к главарю и протянул ему длинную кассовую ленту:

– Здесь все пробито, это чтобы не базарил, что я заплатил общие «бабки».

– Мог бы не делать этого. На хрена мне эта бухгалтерия?

– Для отчетности.

– Подкалывать не надо!

– Ну почему, можно и подколоть. Валентина небось комнату уже для вас готовит?

– Слушай, ты, сожитель, – сощурив глаза, зло бросил Батыров. – Я могу и без бабы здесь обойтись, сварить нехитрую похлебку сможет и Ванько. А ты держи Вальку при себе, чтобы не было между нами недопонимания.

– Да я пошутил, Батыр, чего ты?

– Не надо, Жора, шутить со мной, не надо, не понимаю я шуток.

– Ну и ладно, жратву привезли, сейчас в Зеленогорск поедем, в магазине, где затаривались, продавщица сказала, что там квартиры за нормальную цену снять можно, и с бабами полный порядок.

– Ты на одном поселке не зацикливайся, объедь другие. Нужно недорогое, неприметное место, чтобы менты не вычислили.

– Но участковый по-любому объявится где угодно.

– То участковый – с ним договориться можно. Кстати, ты правильно сказал про участкового, найди место, где стража порядка можно прикормить. Это надежнее любой страховки.

– Да понял, не мальчик. Жди сообщений. Поехали мы.

– Давайте, удачи!

– И тебе тоже.

Селихов подмигнул главарю, но вышло это как-то неестественно, нервно. Все переживает Жорик, подумал Батыров, ну и шайтан с ним!

«Нива» укатила.

Главарь хотел вызвать Ванько, но, вспомнив, что оставил его у «кроликов», сам затащил пакеты на кухню. А помощник тем временем наблюдал, как корчится у решетки Карасенко. Лепко же, напротив, встала на колени, задрав грязное платье.

– Ты чего, девка? – сглотнув слюну, спросил Ванько.

– Хочу тебя. Не представляешь, как я хочу тебя.

– Ага! Видел уже твои хотения, еле угомонили.

– Я ничего не помню. Но сейчас хочу. Неужели ты, здоровый мужик, не желаешь меня? Я сделаю все, что скажешь.

Ванько не отличался особой сообразительностью, да и девица вела себя естественно, как обычно после принятия таблетки. Он почесал затылок. Поиметь девицу было бы неплохо, и для этого не обязательно открывать решетку. Подвинется к прутьям. Но Карасенко может все испортить.

– А этот? – указал Ванько на парня.

– Он в кайфе. И так будет не менее получаса.

– Да? Ну тогда давай, двигай к решетке.

– А зайти боишься?

– Внутрь не пойду!

– Ладно, – согласилась Лепко, – ты только встань левее, ближе к разделительной решетке, там прутья реже, мне удобнее будет.

Ванько сместился к перегородке, расстегнул ширинку. Лепко облизнула губы, а он похотливо разглядывал ее аппетитный зад, не замечая, как Карасенко приблизился к самой решетке. На какое-то мгновенье Ванько прикрыл глаза, и в это время его горло стиснули крепкие руки Карасенко.

Закричать Ванько не смог. Обезумевший наркоман так сжал шею, что хрустнули шейные позвонки. Тело обмякло, опустилось на солому.

– Ты что, сволочь, сделал? – воскликнула Лепко. – Кто тебя просил?

– Заткнись, паскуда! – прошипел Карасенко.

Но девица ничего не понимала. Она бросилась на решетку и тут же получила удар в нос, от которого кровь брызнула во все стороны. Схватившись за лицо, она повалилась на солому.

Карасенко же быстро обыскал труп. Заветные ключи оказались в заднем кармане. Он открыл дверь своего отсека, вышел в свободный проход.

– Куда? – выкрикнула Лепко. – Из-за тебя мне не дадут таблеток.

Карасенко смотрел на нее, пытаясь понять, а это кто такая? У него уже было подобное в последнее время. Вспомнил.

– Пошла ты!

– Сволочь, я буду кричать!

– Мне и тебе сломать шею?

Девица с трудом, но восприняла угрозу, отползла в дальний угол.

– Вот так и сиди. А я сваливаю отсюда.

– Куда, Витя, где таблетки возьмешь?

– Таблетки? Найду кое-что получше, главное, на свободе.

У парня проявились кое-какие проблески сознания. В основном же он действовал подсознательно. Когда-то жившая в нем мечта о свободе воплотилась благодаря сексуальным потребностям подруги.

Сориентировавшись, он вышел во двор, готовый порвать первого, кто попадется на пути. Наркота придавала ему силы и ярость, ничем не оправданную, необъяснимую. Но во дворе не было никого, а у покосившегося навеса стояла «Тойота».

Когда-то на Украине Виктор водил машину. Не такую большую, правда, обычный «жигуленок», но навыки остались. Он подошел к внедорожнику, открыл дверку водителя.

– Ух ты, и ключи на месте!

Есть ли бензин в баке, нет ли, зомбированного наркотой парня совершенно не волновало. Он помнил, что ключ для того, чтобы завести машину. Если есть ключ, то машина поедет.

Виктор собрался залезть в салон, как вдруг от калитки раздался строгий голос:

– А это еще что за явление Христа народу?

Он резко обернулся и увидел деда с удочкой и садком, в котором колыхалась плотва.

– Чего?

– Кто ты такой? Я тебя здесь не видел.

– Я тебя тоже, старик.

– А чего так невежливо? Где старший твой?

– Чего? – не понимая, скривился наркоман.

– Ты что, идиот?

А вот этого деду Гордею говорить не следовало.

– Я? Ага. Я идиот, а ты, ты, старый козел, – покойник.

– Ты чего? – испуганно отшатнулся дед Гордей.

Но было поздно. В несколько прыжков парень добрался до старика и одним движением свернул тому шею.

– Вот так! Отжил свое, и хорошо.

Неожиданно он почувствовал сильную головную боль и потер виски.

Наркотик еще действовал, но через час начнется ломка, поэтому надо срочно достать наркоту. Не эти проклятые таблетки, от которых кайфа на минуту, а потом полный провал в памяти и ломка с глюками. Надо найти героин. Он даже не подумал, что это не так просто, что наркотик стоит больших денег, если удастся выйти на распространителя, а это долгий процесс. Мозг работал лишь в одном направлении – нужен героин. А раз нужен, значит, надо его взять. Где? Там, где люди. А где люди? На трассе. Трасса осталась в его памяти, да и дорога отсюда была одна, к этой самой трассе.

Карасенко запрыгнул в салон, завел двигатель, вывернул руль, повел внедорожник к воротам. Тот не вошел в поворот и снес часть забора, под колеса попал и мертвый старик. Внедорожник раздавил его, из-под рубашки хлестнула кровь.

Одурманенный наркотиком Карасенко не обращал ни на что внимания. Он вел машину по деревне, сбивая все попадавшиеся препятствия. Подпрыгнув на огромном ухабе, выехал за пределы деревни и пошел к трассе, дико крича, вертя руль влево и вправо. Его охватила эйфория. Он казался себе не человеком, а чем-то высшим, особым, для кого никаких преград не существует.

Батыров услышал рев двигателя и отбросил от себя Валентину.

– Что еще за хрень? – проговорил он.

– Кажется, Степка решил покататься, – лениво ответила она.

– Какого шайтана?

– А чего ему, Ринатик? Надоело торчать в подвале. А может, услышал, как мы забавляемся, и тоже решил развлечься.

– Я ему сейчас развлекусь.

– Правильно, Ринатик, с ними надо быть строгим. Всыпь Степану, чтобы не безобразничал, и возвращайся быстрее.

– Ну ты и стерва!

– Да, но ведь такой я и нравлюсь тебе.

Батыров оделся, вышел в коридор и вдруг увидел, что дверь подвала открыта.

– Что за шайтан? Почему Ванько не закрыл дверь? – проворчал он. А спустившись вниз, застыл в оцепенении, глядя на еще не остывший труп подельника, закрывшую глаза в углу своей камеры Лепко и открытую дверь камеры Карасенко. – Твою-то мать! Ах ты, придурок!

Батыров кинулся наверх, заскочил в свою комнату, выхватил из стола пистолет. Обойма вставлена, патрон в патроннике.

«Тойота» выворачивала во дворе, водителя не видно, но понятно, что это был Карасенко. Батыров вспомнил, что заправлял машину и, поставив ее во дворе, не вытащил ключ. Лоханулся.

Он рванул на улицу.

В это время «тойота» выскочила со двора, оставив у ворот раздавленный труп деревенского старичка. От его вида Батырова едва не стошнило. Он забыл про пистолет, не стал стрелять. Да и бесполезно, машина удалялась стремительно, петляя из стороны в сторону и подпрыгивая.

«Шайтан! Этот идиот теперь такого наделает! Надо срочно сваливать. А сваливать – это вызывать Селихова. Без машины далеко не уйдешь. Хотя… – пришел в себя Батыров, – не следует дергаться. «Тойота» подставная, оформлена на человека, год назад ушедшего в мир ной, документов внутри нет, они в борсетке, та в столе. Ну попадет Карасенко к ментам, а это как пить дать, и что? Наркоман за рулем. Где взял машину? Ничего путного не ответит, без таблеток у него начисто отобьет память, а через какое-то время он просто сдохнет. Вывести в Макинку ментов он не выведет, потому как уже не вспомнит, откуда бежал, где взял машину. Здесь, кроме Гордея и подельников, его никто не видел. Ну и пусть менты с ним возятся, пока он не даст дуба у них в камере. Да, не надо суетиться. Переехать следует, но не сейчас, ночью. Да и девку надо перевозить очень аккуратно, продумав маршрут. Бросать нельзя, убивать тоже. Сангал голову снимет. Ему вообще ничего не надо докладывать. У нас все нормально, как и должно быть».

На крыльцо вышла полуголая Валентина. Хрюкнула и закрыла ладонью рот, завидев раздавленный труп деда.

– Ты чего вылезла? – рявкнул на нее Батыров.

– Что это, Ринат?

– «Крол» сбежал. Ванько завалил, деда тоже. Тот, наверное, случайно попал ему под руку.

– О господи! Бежать надо, Ринатик!

– Уймись. Быстро в хату, оденься, деда вынесем к болоту. Потом Ванько. Уберем следы.

– Но нас здесь возьмут!

– Кто?

– Менты, кто ж еще?

– Не возьмут, если дергаться не будем. Ступай, приведи себя в порядок.

– Я его, – указала она на изуродованный труп деда, – не смогу тащить.

– Сможешь, тварь, – сорвался Батыров, – если не хочешь следом за ним на небеса отправиться!

Репина скрылась в доме.

Батыров, прикурив сигарету, достал сотовый телефон, набрал номер Салихова.

– Да, начальник? – ответил заместитель по банде. – Чего надо-то?

– Вы где?

– Поселки объезжаем, твой, шеф, приказ исполняем.

– Снимайте первое подходящее жилье и ночью объездной дорогой двигайте сюда.

– Зачем?

– Затем! Пацан из подопытных сбежал.

– Чего?

– У тебя со слухом проблемы? Карасенко удавил Ванько, забрал у него ключи, выбрался из камеры, прошел во двор, там встретил деда, свернул и ему шею. Завел «тойоту». Я поздно спохватился, он уже ушел, я даже выпрыгнуть вниз не успел.

– Не успел? А чем так занят был? Валькой?

– Да иди ты со своей Валькой! У нас ЧП, ты врубаешься?!

Селихов наконец понял, ЧТО произошло.

– А чего в деревню-то возвращаться? Может, ты с Валькой и девкой пешком дойдешь до моста? Там безопаснее подобрать вас будет.

– И как я потащу девку? Ты не помнишь, что еле затащили ее в камеру? И это мужики, а со мной только твоя Валька.

– Она уже твоя. А может, бросить все, Ринат, и свалить отсюда, покуда не повязали?

– И далеко мы свалим? От ментов уйдем, это не проблема, а вот от Сангала и его людей нигде не спрятаться. Они из-под земли достанут.

– Но чего делать-то?

– Я же сказал тебе, снимите первую попавшуюся хату, а в полночь сюда объездными путями. Их на карте определишь.

– А нас не прихлопнут в машине?

– Нет, я все обдумал. Но поговорим при встрече, я тут зачищаюсь, ты же делай, что сказано. Как снимешь хату, звонок, как начнешь движение – звонок, как будешь подъезжать к деревне – звонок, все понял, Жора?

– Ты, если что, предупредишь?

– Если не отвечу, то перезвони, используя другую sim-карту, через полчаса. Не отвечу и на этот раз, значит, нам здесь крах. Но уверен – все закончится нормально.

– Сангал недоволен будет.

– А он ничего не узнает. В ломке Карасенко ничего ментам сказать толкового не сможет, а пока они его будут в чувство приводить, сдохнет. Без дозы сердце долго не выдержит. Печень развалится, и сердце остановится. Так что ничего страшного не произошло. Долю Ванько разделите. Работай, Жора, сейчас от тебя многое зависит.

– Лады, но Валька мне на новой хате не нужна.

– Да брось ты, не было у меня ничего с Валькой, не было.

– Все одно.

– Ну тогда сам и решишь с ней вопрос. Время будет.

– Хоп, поговорили.

– Хату быстрее снимай!

– Да сниму, сейчас вернемся в Зеленодол, и сниму. Есть там подходящий барак на отшибе.

– Жду звонка, все!

– Давай!

Батыров отключил телефон.

Во двор вышла одетая в комбинезон Репина. От нее разило водкой.

– Ты выпила?

– На трезвую не смогу.

– Ладно. Сначала деда оттащим, потом Ванько. Ночью за нами твой Жора приедет, есть на примете хата в Зеленодоле, туда перекочуем.

– Я не хочу с ним жить!

– Ты все о своем? Сейчас не жить, сейчас выжить надо, дура! Пошли!

– Не ори на меня! Я ни в чем не виновата.

Батыров сдержал себя, а так хотелось влепить этой стерве по физиономии, чтобы знала свое место.

Главарь и его новоявленная любовница взялись за дело. Переложили труп деда в садовую тележку, откатили к болоту в лесу, сбросили труп в узкую полосу воды. Вернулись. То же самое проделали с телом Степана Ванько.

Лепко продолжала безразлично сидеть в углу камеры.

– Надо ее оглушить наркотой до беспамятства, иначе не перевезти.

– Дашь немного больше эфербона – уснет.

Убрав трупы, они присели на бревно.

– Что же будет дальше, Ринат? – спросила Репина.

– Ничего не будет. В Бадахшан сообщим, что у нас все нормально, продолжаем работу с девицей, потом доложим, что «кролики» сдохли. Получим деньги и новые инструкции.

– И так всю оставшуюся жизнь?

– Нет. Я вечно пахать на Сангала не собираюсь. Выкачаем побольше денег на всех, о смерти Ванько я говорить не буду, завалим твоего бывшего сожителя, Корвича, Борисова и рванем в Сибирь. Есть у меня дом в селе на берегу Енисея. Село небольшое, только на вертолете добраться можно.

– И зачем забираться в такую глушь?

– Это здесь глушь, там жизнь, всего валом. Но, главное, нас могут достать везде, но не в Сибири, куда Сангал точно не сунется. А сунется – в сибирской тайге и останется.

– Ты сказал, нас, значит, хочешь взять меня с собой? – с надеждой в голосе спросила Валентина.

– Почему нет? Ты мне подходишь и как баба, и как хозяйка. А надоешь – любовницу заведу. Так же будем жить, как жили, тебя не трону. Согласна?

– Конечно, согласна, Ринатик.

– И не зови меня так. Нашла Ринатика дорогого, еще зайчиком назови. Я твой хозяин, твой господин, учти это, женщина.

– Да, Ринат.

– Бестолковая! – сплюнул Батыров. – Давай во дворе порядок наведи!

– Ага!

Она пошла к сараю, где хранился нехитрый уличный инструмент.

«Тойота» же тем временем, дважды слетев в кювет и дважды выбравшись оттуда с большим трудом, вышла на трассу.

– Ва-у! Есть! Где тут кафе? Где марафет? – издал восторженный вопль Карасенко.

Но впереди находился пост ДПС, на нем трое полицейских, двое инспекторов ДПС и один боец спецназа. В связи с террористической угрозой все посты дорожной службы были усилены бойцами спецназа.

Карасенко увидел этот пост, и эйфория в нем сменилась яростью. Эти люди на посту являлись преградой. Они против него, а значит, он должен убрать их. В голове замкнуло, но он машинально сбросил скорость и вывел «Тойоту» на крайнюю правую полосу, на которой у поста стоял один из инспекторов. Карасенко превратился в зверя, рычал, сжав руль. Впереди схватка, и он должен победить. Обязан победить! План действий созрел так же машинально, словно кто-то извне влиял на его пораженный наркотой мозг.

Глава шестая

Движение «Тойоты» по крайней правой полосе не осталось без внимания старшего инспектора ДПС старшего лейтенанта Алексея Игнатьева. С чего бы это водителю внедорожника сбрасывать скорость и перестраиваться, когда вполне мог идти и по другим полосам, как это делало большинство автомобилей. К тому же старший инспектор отметил неуверенное управление внедорожником, его слегка водило из стороны в сторону.

Игнатьев сделал несколько шагов назад, поднял жезл и указал им Карасенко на площадку перед зданием поста, приказав напарнику:

– Валера! Странный водитель, по-моему, подшофе. Будь внимательнее, возможно, понадобится твоя помощь.

Сержант поправил автомат, но не передернул затворную раму. За всю службу, а это почти пять лет, он ни разу не воспользовался оружием и частенько, получая его, выражал недовольство – таскай с собой эту «волыну», да еще «ПМ».

Впрочем, и старший лейтенант не приводил «АКС-74У» к бою. С пьяным водителем, да и трезвым, он справлялся и без оружия.

И только спецназовец отошел за столб и передернул затворную раму своего автомата, выставил скобу на автоматический режим огня. Прапорщик Дунин привык исполнять инструкции.

Карасенко ощерился, увидев сигнал инспектора:

– Ну, сука, будет тебе сейчас проверка на дороге! Надо валить и второго, это два автомата, их в любом кафе возьмут, деньги и героин привезут.

План у него созрел, но голова соображала плохо, да и восприятие действительности осложнялось рассеянностью, оттого спецназовца Карасенко не заметил.

Он начал притормаживать, вывернув на площадку, и, когда до старшего лейтенанта осталось несколько метров, резко нажал на педаль газа. Игнатьев не успел увернуться. «Тойота» сбила его, колесо прошло по голове, выдавливая на асфальт кровь и серо-бурое вещество. Бросив машину, Карасенко вывалился из машины и схватил автомат старшего лейтенанта. Он действовал машинально и умел обращаться с оружием, все же на коротких сборах кое-чему научили. Передернул затворную раму, догнав патрон в патронник, снял автомат с предохранителя. Планка встала на автоматическую стрельбу.

Хомин в считаные секунды успел отпрыгнуть в сторону. «Тойота» ударила в здание, обрушая столб, от которого отпрыгнул прапорщик. Сержант ничего не успел сделать. Очередь Карасенко прошила его грудь, заливаясь кровью, он упал на асфальт. А возбужденный до предела Карасенко сближался с ним, продолжая стрелять в живот, в ноги, в голову. Бойню прекратила короткая очередь прапорщика Дунина. Получив три пули в левую сторону груди, Карасенко замер с изумленным взглядом. Он не чувствовал боли, просто все вокруг потемнело, руки повисли, уронив автомат; глаза начала затягивать алая пелена. Еще две пули в шею отбросили его тело на площадку.

Отстрелявшись, прапорщик метнулся к нему. Убедился – мертв, кинулся к старшему лейтенанту, с сержантом все было понятно. Увидев размозженную голову старшего наряда ДПС, он чертыхнулся, выдернул из чехла радиостанцию, укрывшись за бетонным столбом. Кто знает, один ли бандит решил атаковать пост или у него есть подельники. Мимо проплывали машины. Водители и пассажиры видели трупы, разбитую «Тойоту», но предпочитали не останавливаться, а, наоборот, как можно быстрее уйти от места трагедии.

– Береза! Я – Ольха-06, прием!

Немного искаженный помехами голос ответил:

– Береза на связи!

– Нападение на двадцать четвертый пост ДПС!

– Что? Подробней!

– Нападение произвел молодой человек на «Тойоте», шедшей со стороны области. На сигнал старшего лейтенанта остановиться вроде как подчинился, но уже перед офицером дал газу, сбил его, раздавил голову, машина врезалась в здание. Водитель выпрыгнул, схватил автомат старшего лейтенанта Игнатьева, из него расстрелял сержанта Хомина. Мне пришлось отскакивать в сторону, так как внедорожник бросило от здания на меня. Это секунды. Я не смог открыть огонь раньше того, как бандит расстрелял сержанта.

– Ты хочешь сказать, он ушел?

– Нет. Водитель мертв, ответным огнем я расстрелял его. Сейчас на посту трупы, мимо идет интенсивный поток, нахожусь в укрытии, готов к отражению повторной атаки.

– Находись там, где находишься, я – к тебе, до связи!

– До связи!

Группа спецназа ГУВД по Москве прибыла к расстрелянному посту через пятнадцать минут, подъехали и мобильные патрули, которые перекрыли полосы движения к Москве, организуя движение по встречке в обоих направлениях. Сверкая проблесковыми маячками и непрерывно воя сиренами, подъехали две «Скорые» и пожарная машина. Прибыла оперативно-следственная группа. Подъехали и две иномарки, в одной из которых находился заместитель начальника ГУВД полковник Вешин, во второй начальник ГИБДД области, полковник Дронин. Они знали друг друга, вместе подошли к площадке, осмотрели трупы, все место преступления, подошли к спецназовцу, стоявшему в окружении своих сослуживцев.

– Майор Мазаров! – окликнул полковник Вешин командира группы спецназа.

– Я, товарищ полковник!

– С прапорщиком Дуниным ко мне!

– Есть!

Командир группы и боец, прикрывавший пост, подошли к начальству.

– Объясните мне, прапорщик, за каким чертом спецназ выставляют на посты ДПС? – обратился Вешин к Дунину.

Тот посмотрел на майора, и Мазаров ответил:

– Товарищ полковник, я понимаю, произошло серьезное ЧП, трагедия, но в чем вина моего подчиненного? Или это не он остановил преступника?

– Я к тебе обращаюсь, Мазаров, или к Дунину? – повысил голос полковник.

– Виноват.

– Не слышу ответа, – уставился Вешин на прапорщика.

– Вам видней, товарищ полковник, для чего выставляется спецназ на постах ДПС.

– Что? Борзеешь? А это, – обвел он место трагедии, – как объяснить? Как какой-то пацан, невооруженный пацан, что стреляет из захваченного автомата инспектора, мог не только вооружиться, но и расстрелять наряд? Где в это время был ты?

– Объясню, – спокойно ответил прапорщик. – Я находился у здания, там, где и должен был находиться во время происшествия. Старший лейтенант решил остановить внедорожник «Тойота», который шел по крайней правой полосе. Он начал притормаживать на сигнал инспектора, но неожиданно перед площадкой резко дал по газам. Старший лейтенант не успел отскочить и попал под колеса. Водитель выпрыгнул на ходу и схватил автомат старшего наряда, тут же привел его в готовность…

– Вы хотите сказать, оружие у инспекторов не было готово к бою? – перебил его полковник Дронин.

– По инструкции, оно и не должно быть готово. Ведь внешняя угроза не проявлялась.

– Продолжайте.

– Сержант смог упасть на асфальт, и это поначалу спасло ему жизнь, так как внедорожник летел прямо на него.

– Что делал ты? Почему не стрелял? – спросил Вешин. – Или у тебя тоже автомат был не готов к бою?

– Никак нет, у меня все было готово, но внедорожник летел и на меня. Я отпрыгнул за столб и подготовился к открытию огня, однако машину от удара бросило на столб, пришлось прыгать на асфальт. А когда я был вновь готов отразить нападение, убийца уже расстреливал сержанта.

– Что значит, расстреливал?

– Он шел, оскаливаясь и всаживая очереди в тело сержанта. Этот парень был явно не в себе. Я открыл огонь. Результат – преступник уничтожен.

– Замечательно! Просто замечательно! Подъезжает «Тойота», сбивает одного инспектора, водитель-пацан овладевает оружием, расстреливает второго, спецназ в это время убегает от внедорожника, в результате наряд погиб, пацан уничтожен.

Вперед вышел командир группы, майор Мазаров:

– А вы бы, товарищ полковник, что сделали на месте прапорщика? Остались бы у столба, когда на вас наваливаются две тонны металла? Или все же попытались бы укрыться?

– Каждый делает свое дело, майор. Ваши подчиненные делают его плохо. По данному случаю будет проведено расследование.

– Да ради бога, – огрызнулся Мазаров.

– Рот закрой, майор!

– Это ты, чинуша, рот свой прикрой! – побледнев, процедил боевой офицер.

– Что ты сказал?!

Полковник ГИБДД взял Вешина под локоть:

– Успокойся, Александр Дмитриевич, не заводись.

– Но ты слышал, как хамил этот вояка?

– Успокойся. Его человек действовал по инструкции.

– А хамить начальнику тоже позволяет инструкция?

– Мы закончили, товарищ полковник, – вышел к офицерам криминалист.

– Что скажете? – спросил Дронин.

– А что я могу сказать? – пожал тот плечами. – Вскрытие и анализ покажут, в каком состоянии находился этот парень при нападении на инспекторов. Но уже сейчас очевидно, он не был пьян, скорее наркотики, возможно применение психотропных препаратов. Не исключено, что он действовал неосознанно либо под воздействием внешнего управления.

– Ну, накрутил. Скажи еще, что это был зомби.

– Зомби, не зомби, не знаю, но то, что он был в неестественном состоянии, сомнению не подлежит.

Полковник Дронин:

– Тела – в «Скорую», в морг при Главном управлении, на вскрытие, – распорядился Дронин. – Да, майор, – позвал он старшего офицера дорожной инспекции, – это были ваши подчиненные?

– Так точно, товарищ полковник, – кивнул майор.

– Сообщите родным и близким о гибели сотрудников. В подробности не вдавайтесь, скажете, что руководство с ними еще свяжется. В морге им делать пока нечего.

– Не вдаваться в подробности? – возмутился майор. – Это вряд ли получится, посмотрите назад.

Дронин обернулся, за спиной уже работали три съемочные бригады разных телеканалов, рядом журналисты печатных СМИ.

– Гнать их отсюда! – рявкнул Вешин и повернулся к Мазарову: – Ты не понял приказ, майор?

– Вы предлагаете разогнать представителей СМИ?

– У тебя плохо со слухом?

– У меня хорошо со слухом. Письменный приказ, пожалуйста.

– Какой, к черту, письменный приказ?

– Обычный. Приказ разогнать журналистов. Получив его, мои парни разгонят представителей СМИ. И ответственность за это будете нести вы.

– Да пошел ты, майор! Группе – в управление, прапорщика Дунина разоружить, до отдельного приказа содержать в специальном изоляторе. На это я тебе оформлю письменный приказ.

– Вот как оформите, я его и выполню, – усмехнулся Мазаров и, обернувшись, отдал команду: – Парни, к машине, по местам! На базу! Все!

Спецназ загрузился в микроавтобус и уехал на базу. У ограждений, натянутых вокруг поста, остановился представительский «Мерседес». Мужчина, сидевший на заднем сиденье, вышел из машины. Он был в штатском, подошел к ленте ограждения, спросил у полицейского:

– Что здесь произошло?

– Какое ваше дело? И давайте езжайте, здесь стоять нельзя, – даже не взглянув на него, ответил сержант.

– Ты хоть повернись, сержант!

– Ну чего пристал как банный… – Полицейский обернулся и присел, растерянно заморгав глазами, перед которыми красовалось удостоверение начальника Антитеррористического управления. – Из-звините, товарищ генерал-полковник, тут журналисты достали, а начальство…

– Я спросил, что здесь случилось? – вновь не дал ему договорить генерал.

– Да идиот какой-то обдолбанный на «Тойоте» сбил постового, забрал его автомат и расстрелял другого. Ну, а омоновец завалил его.

– Что? Вот так просто взял и атаковал пост?!

– Угу! Я слышал, эксперт говорил, что парень, водитель этот, под наркотой был. Видать, крышу-то и снесло.

– Если сносит крышу, сержант, то автомат к бою не приведешь, я пройду.

В это время его увидел Вешин. Он не знал в лицо начальника Антитеррористического управления, подчиненного лично президенту страны:

– Ты чего там, сержант, разбазарился, как баба, сказано, гнать всех отсюда!

– Но…

– Полковник! Подойди сюда! Быстро! – отстранив его, рявкнул начальник управления.

Это подействовало, так мог вести себя только большой начальник. Но и себя Вешин считал чином не малым. Подошел не спеша, козырнул:

– Полковник Вешин, ГУВД Москвы, в чем дело?

– Генерал-полковник Володарский.

Хотя его никто или почти никто не знал в лицо, но фамилию знали многие.

– Володарский? Начальник… – Полковник выпрямился: – Виноват, товарищ генерал-полковник. Ну, а ты какого хрена, – повернулся он к сержанту, – держишь у ограждения генерала?

– Так я…

– Я, я! Прошу, товарищ генерал-полковник! – Вешин услужливо поднял ленту.

Володарский прошел к посту, когда уже убрали трупы полицейских. Тело преступника лежало на носилках у покореженного столба. Он расстегнул мешок:

– Совсем молодой. Так что здесь произошло? Коротко и конкретно. Слушаю, полковник.

Вешин доложил.

– Значит, ваш эксперт считает, что молодой человек находился в наркотическом опьянении?

– Или под внешним воздействием, обработанный психотропным препаратом.

– Даже так? Ты сам-то понял, что сказал?

– За точность слов эксперта не ручаюсь, но он доложил примерно так.

– Откуда он взялся?

– Выясняем. Пробиваем машину, здесь начальник областного управления ГИБДД полковник Дронин.

– Куда собираетесь вести труп преступника?

– В морг управления.

– Отставить! Тело доставить в морг Антитеррористической службы. Туда же бойца спецназа, что пристрелил его.

– Но, товарищ генерал-полковник, у меня свое начальство, – замешкался Вешин.

– Доложите, я приказал.

– Понял!

Он передал приказ одному из офицеров, которые прибыли с ним.

Володарский обошел пост, осмотрел помятый внедорожник. В это время подошел эвакуатор, и генерал подозвал Вешина:

– «Тойоту» тоже к нам!

– Есть!

Володарский подошел к посту, достал сотовый телефон, набрал номер генерала Каманина. Тот ответил сразу же:

– Добрый день, Александр Михайлович.

– Не совсем он добрый, Георгий Алексеевич.

– Случилось что?

– А разве телевидение еще не показывает?

– Я не включал телевизор.

– Тогда слушай.

Володарский ввел в курс дела заместителя директора Службы внешней разведки.

Тот, выслушав, сказал:

– В общем-то, ничего особенного. Молодой парень обкурился марихуаны, обнюхался кокаина или обкололся героином, выехал на машине папаши, попал под гаишников и наломал дров, не ведая, что делает.

– Я бы согласился с тобой, но, первое, богатенького папашу и его наркомана-сына ГАИ вычислила бы мгновенно по номерам автомобиля, второе, от него такой запах, словно он не мылся как минимум неделю и ходил под себя, одежда в разорванном состоянии, я заметил солому у него в волосах. И, наконец, третье, ты сам мне говорил о непонятной находке таджикским профессором при вскрытии афганца-утопленника. Вряд ли «духи» плыли вдали от берега и случайно были вынесены на сторону под поднявшуюся волну. Скорее всего, это курьеры, которые пытались перевести через Пяндж какой-то товар, вероятно, наркоту, больше, в принципе, им нечего переправлять, оружие они тащат в обратном направлении. А курьеры – мужчины опытные. Раз пошли на переправу в сильный ветер, значит, были уверены, что пройдут реку.

– Но не прошли.

– Не прошли. Вопрос – почему? Не потому ли, что один из них, а может, и оба, были также под наркотой?

– Возможно, – хмыкнул Каманин. – Я всерьез этот случай не рассматривал, хотя и привлек агентуру. Подобные случаи мы не рассматриваем. Сделал все только по просьбе старого знакомого.

– В курсе. Кстати, когда твой человек должен доставить срез ткани с трупа?

– Сегодня к вечеру.

– А встретиться с твоим товарищем я могу?

– Это с академиком?

– Да!

– Конечно, какие проблемы? Позвоню ему, он и подъедет.

– Позвони, Георгий Алексеевич. Вскрытие проведет он. Материал, что везет агент, тоже передай в наш департамент. Академик сравнит результаты вскрытий здесь и в Таджикистане.

– Думаешь, между ними может быть что-нибудь общее?

– Я, Георгий, обязан рассматривать все возможные и невозможные варианты, касающиеся террористической деятельности отдельных особей и состоящих из них банд. Так что, договорились?

– Конечно, сейчас же позвоню академику.

– И вот что, Георгий Алексеевич, штатскому человеку, ученому, будет не очень комфортно оттого, что им интересуется Антитеррористическая служба. Ты ему дай мой номер, пусть позвонит. Успокою перед приездом в офис.

– Добро. Если академик не занят, то перезвонит в ближайшее время.

– Хорошо. Я подожду.

– Тогда до связи!

– Спасибо!

– Не за что пока!

Володарский обошел пост, там канава, за ней густая лесополоса, через поле – строящийся коттеджный поселок.

«И здесь строятся, – подумал генерал, – интересно, кто? Обычный врач или учитель не потянут, о рабочих и говорить нечего, значит, предприниматели мелкого и среднего бизнеса. Называют тоже обычную спекуляцию бизнесом. В одной торговой точке купить, в другой перепродать вдвое дороже. И это бизнес? Дело?»

Размышления прервал звонок. Начальник управления включил телефон:

– Да?!

– Здравствуйте, это Алексеенко Петр Григорьевич, генерал Каманин просил позвонить вам.

– Здравствуйте, Петр Григорьевич, Каманин объяснил вам, кто я?

– Да, начальник Антитеррористического управления. Он сказал, что я нужен вам.

– Нужны, Петр Григорьевич. Это может касаться случая, по которому вас потревожил профессор Ахмедов.

– Даже так? Хорошо, в принципе я могу подъехать прямо сейчас.

– Через два часа, Петр Григорьевич. Это возможно? Я сейчас на месте происшествия, мне необходимо время прибыть к месту службы.

– Хорошо! Значит, в 14.00.

– Если не успею, то вас встретит дежурный офицер, проводит в приемную. Договорились?

– Да, Александр Михайлович.

– Ну и прекрасно. До встречи.

Володарский приехал в центральный офис службы в 14.10. На входе спросил вышедшего встречать дежурного по управлению:

– Господин Алексеенко прибыл?

– Так точно, товарищ генерал-полковник, полчаса назад, точнее, в 13.42. Как и было приказано, я провел его в вашу приемную, передал капитану Васильеву.

– Труп с поста ДПС доставлен?

– Так точно. И труп, и прапорщик группы спецназа Московского ГУВД, а также разбитый автомобиль «тойота», он в гараже.

– Хорошо! Я у себя!

– Так точно!

Володарский поднялся на второй этаж, прошел в приемную. Там в кресле у журнального стола с чашкой кофе сидел благополучного вида мужчина, примерно одного возраста с генералом.

– Петр Григорьевич? – поднялся помощник.

Поднялся и академик, оставив чашку на столе.

– Да, а вы – Александр Михайлович Володарский?

– Так точно, – улыбнулся генерал. – Прошу в мой кабинет.

– Какие-нибудь указания будут, товарищ генерал? – спросил Васильев.

– Нет! Все, как всегда.

– Вы на месте?

– В смысле?

– Соединять вас с теми, кто будет звонить, или…

– Я сказал, все, как всегда.

– Понял.

Володарский и Алексеенко прошли в кабинет.

Генерал предложил академику место за столом-приставкой, сам устроился в своем рабочем кресле:

– Вы уже в курсе, Петр Григорьевич, что произошло на посту ДПС?

– Ехав сюда, слышал по радио, что какой-то пьяный молодой человек сначала сбил одного инспектора ДПС, затем из автомата убил второго, а офицер спецназа, находившийся там же, убил этого молодого человека. Что-то в этом роде. Мол, начато следствие, возбуждено уголовное дело, кто-то из СМИ занялся независимым журналистским расследованием, так как полиция никак не комментирует произошедшее и на контакт с журналистами не идет.

– Примерно так и было, только преступник не был пьяным. По крайней мере, запаха спиртного никто не почувствовал. Там был другой запах. Я оказался у поста случайно, практически сразу после трагедии. И вот что заметил…

Генерал поделился своими выводами, которые он сделал, совместив случай на подмосковном посту ДПС и на реке Пяндж.

Алексеенко, выслушав, проговорил:

– Значит, тревога и беспокойство Фарика… – Он осекся и поправился: – Профессора Ахмедова небезосновательны?

– А вот это нам и предстоит выяснить. Я пригласил вас, чтобы попросить лично провести вскрытие тела убийцы. У нас есть современная лаборатория, а вот специалистов вашего уровня нет. Я предоставлю вам все необходимое.

– Да ничего особенного не требуется, это же не операция по спасению жизни пациента, – вздохнул Алексеенко. – Правда, потребуются специфические препараты. Возможно, они у вас есть, а нет, так их доставят из исследовательского института.

– Но вы согласны?

– Конечно. Когда надо провести вскрытие?

– Да хоть прямо сейчас.

– А когда будет доставлен материал Ахмедова?

– Ожидаем ближе к вечеру.

– Хорошо. Я должен посмотреть лабораторию.

– Вас проводят туда.

– Труп уже у вас?

– Да.

– Ну что ж, ассистента, надеюсь, дадите?

– Все, что необходимо.

– Я готов!

– Прекрасно.

Генерал по селектору вызвал помощника, исполнявшего больше обязанности секретаря:

– Юра! Зайди.

Когда капитан появился в кабинете, Володарский распорядился:

– Проводи академика в нашу лабораторию к подполковнику Городко, передай приказ обеспечить работу академика по вскрытию трупа доставленного молодого парня, предоставить ассистента и все необходимое. Ну а если более конкретно, то Виктор Васильевич Городко вместе со своим отделом поступает во временное распоряжение академика Алексеенко.

– Есть, товарищ генерал!

– Возможно, неуместный вопрос, Петр Григорьевич, но меня интересует, сколько времени займут ваши исследования? – обратился к Алексею генерал.

– Первое заключение сделаю сразу после вскрытия, а исследование? Оно может занять и несколько часов, и несколько дней.

– Я понял. Первое заключение, пожалуйста, сразу ко мне.

– Конечно. Теперь у меня вопрос, разрешите?

– Сколько угодно, – улыбнулся Володарский.

– Вы позволите здесь же провести исследование и материала, что будет доставлен из Таджикистана?

– Скажу больше, Петр Григорьевич, исследование придется проводить только у нас. И поймите правильно, вам при необходимости предстоит дать подписку о неразглашении той информации, что вы получите, а также самого факта ваших работ у нас.

– Понимаю. Не вижу в этом никаких проблем.

Помощник, капитан Васильев, переведенный в приемную из подразделения обеспечения в связи с тем, что штатный помощник Володарского капитан Власов находился в загородной командировке, пригласил академика на выход.

Как только закрылись двери, Володарский по сотовому телефону набрал номер генерал-лейтенанта Каманина.

Тот ответил после третьего вызова:

– Извини, Александр Михайлович, что не сразу ответил, вызывал директор.

– Ничего. Служба есть служба.

– Да, что у тебя?

– Это у тебя что по агенту?

– Ты имеешь в виду офицера из Бадахшана?

– Именно.

– Он недавно выходил на связь, через два часа вылет из Душанбе. Прибытие в Домодедово в 18.40. Опережая дополнительные вопросы, отвечаю, материал у него в целости и сохранности, в Душанбе офицера прикрывают, в Москве встретят. Материал и записка таджикского профессора будут немедленно переданы в твое управление.

– Понял. Значит, все по плану?

– По плану, Александр Михайлович. Как у тебя дела с Алексеенко?

– Академик согласился провести вскрытие и все необходимые исследования. Он сейчас в лаборатории. Жду предварительного результата.

– Это значит, застрянем, как всегда, на службе.

– Я дождусь подвоза материала.

– Ну что ж, остается посочувствовать твоей жене.

– Как будто ты раньше десяти уезжаешь со своей службы.

– Я? Раньше. В 21.40.

Генералы рассмеялись.

– Ну, давай, до связи!

– До связи!

Отключив сотовый телефон, Володарский воспользовался внутренней связью и вызвал помощника:

– Юра! Соедини меня с лабораторией!

– Есть, товарищ генерал!

– Слушаю! – ответил подполковник Городко.

– Это я вас, подполковник, слушаю!

– Извините, товарищ генерал-полковник. Что вы хотели узнать?

– А ты, Виктор Васильевич, не догадываешься? Разве я каждый день звоню в лабораторию?

– Еще раз извините, вы об академике. Докладываю, он приступает к вскрытию. Тело готово, ассистент занимается химическими препаратами и оборудованием. Думаю, минут через десять господин Алексеенко начнет работу.

– Он обеспечен всем необходимым?

– Так точно!

– Хорошо. Занимайтесь.

– Есть!

Володарский позвонил жене, предупредил, что задержится, на что супруга ответила:

– Было бы странно, Саша, если бы ты позвонил и сказал, что едешь домой раньше обычного.

– Надеюсь, когда-нибудь придет и это время.

– Я тоже надеюсь, но, видимо, напрасно.

Переговорив с супругой, Володарский попросил помощника сделать крепкий чай.

Спустя полтора часа, в 17.50, Городко доложил, что академик закончил работу, а в 18.00 тот вошел в кабинет Володарского и положил перед ним печатный лист бумаги:

– Это предварительное заключение.

Володарский взглянул на документ, отложил в сторону.

– А своими словами, Петр Григорьевич?

– Вы были правы, молодой человек находился в состоянии сильного наркотического опьянения.

– Что он принимал – героин, марихуану, кокаин? Хотя последнее маловероятно, судя по его одежде и внешнему виду на момент совершения преступления.

– Да, кокаин для людей его круга – непозволительная роскошь, – кивнул академик, – но не в этом дело, я не нашел в организме следов известных медицине наркотических препаратов, включая синтетику.

Володарский не без удивления посмотрел на академика:

– Вы хотите сказать, что убийца принимал неизвестное вам вещество?

– Да. И это вещество больше подходит к разряду испытательных препаратов, нежели к стандартному набору наркотиков.

– Где же он мог их взять?

– Я думаю, его специально травили этой гадостью.

– Специально? То есть убийца полицейских являлся оружием в чьих-то руках?

– Можно сказать и так.

– Ну, а исследование препарата, определение его компонентов вы провести в наших условиях можете?

– Да. У вас прекрасная лаборатория, оснащенная гораздо лучше, чем подобная лаборатория в большинстве исследовательских институтов. Впрочем, это и понятно, вы же спецслужба антитеррора и наверняка не испытываете дефицита бюджетных средств.

– Мы обеспечены всем, что требуется для эффективного противодействия международному террору, – кивнул Володарский.

Алексеенко взглянул на стакан в подстаканнике, стоящий перед Володарским. Генерал понял его взгляд и предложил:

– Хотите чаю, Петр Григорьевич?

– Не откажусь.

Прихлебывая тонизирующий напиток, Алексеенко проговорил:

– Обнаруженные мной следы неизвестного вещества указывают на то, что новый препарат не рассчитан на долгое применение.

– В смысле?

– Человек, который, как говорится, подсядет на этот препарат, просто долго не проживет. От силы полгода. Я не могу сказать, сколько времени кормили этими препаратами нашего «клиента», но у него уже сильно повреждена печень, наблюдается патология почек, но самое главное – это мозг, он заметно видоизменен. Считаю, что убийца не понимал, что творит, либо им руководила подсознательная агрессия. Возможно, он находился на гране ломки, что предопределяло его агрессивные действия. Хотя не исключено, что убийца был в сознании, однако не воспринимал реальность. Навязчивая мысль заполучить дозу в поврежденном мозгу затмевала остаток разума. Я, наверное, сложно объясняю?

– Да нет, – задумчиво произнес Володарский, – как бы вы ни объясняли, ясно одно, мы заполучили серьезную проблему.

– Это верно. Распространение данного препарата может привести к непредсказуемым последствиям.

– Как вы, Петр Григорьевич, думаете, в подпольных условиях создать такой препарат возможно?

– Почему нет? – пожал плечами Алексеенко. – Но только при условии, что у подпольщиков будет хорошо оборудованная лаборатория. Возможно это или нет, решать вам.

– Создание такой лаборатории, завоз оборудования, в частности, не остались бы без внимания правоохранительных органов. Следовательно, препарат изготавливают за границей. И тут вновь на ум приходит случай в Таджикистане.

– Я тоже думал об этом. Но чтобы получить подтверждение данному небезосновательному предположению, нужен сравнительный анализ материала Ахмедова и того, что имеем мы.

– Проще говоря, вы намерены провести одновременный анализ материалов?

– Да, так будет эффективней, даже с точки зрения времени. А время, как понимаю, очень дорого.

– Верно понимаете. Вы сильно устали?

– Генерал, – улыбнулся академик, – мне приходится иногда делать операции по шесть-семь часов, сложнейшие операции, требующие напряжения всех сил, и моральных, и физических. Здесь же обычное вскрытие, правда, с далеко необычным результатом. А почему вы об этом?

– Через полчаса, Петр Григорьевич, в Домодедово должен приземлиться самолет из Душанбе. В нем находится человек, везущий материал Ахмедова. Прибытие лайнера в 18.40. Значит, где-то около 20.00 материал будет здесь.

– Так быстро? А как же задержки на досмотрах, получение багажа? Я летал на симпозиум в Бельгию, и там у нас все эти формальности заняли часа два.

– Петр Григорьевич, летит же человек СВР, какие могут быть досмотры, формальности?

– А, ну да, я совсем это упустил. Вам всегда дан зеленый свет?

– Если это касается проявления угрозы, то да.

– Это сильно облегчает вам работу.

– Это облегчает, террористы усложняют. Ведь то, что вы и господин Ахмедов обнаружите новый сильнодействующий наркотик или психотропное вещество, только начало огромной работы нашего управления, ФСБ, СВР. Мы должны будем не только выяснить, где и кто пичкал этими препаратами молодого человека, но и откуда взялся этот препарат, а затем предпринять все меры по ликвидации изготовителей и распространителей смертельного вещества.

– Да, вам не позавидуешь, – покачал головой Алексеенко.

– Скажите, Петр Григорьевич, если принять за версию, что человека, напавшего на пост, специально использовали как подопытный материал, возможно его содержание, скажем, в условиях города? В условиях квартиры?

– Ну, если только большой квартиры с хорошей шумоизоляцией, отдельным помещением для содержания подопытного. Но это рискованно. Наиболее подходящим считаю отдельный дом, возможно, коттедж с большим подвалом где-нибудь в строящемся поселке либо, напротив, в заброшенной деревне, которых, к сожалению, даже в ближнем Подмосковье немало. Люди бросают дома своих предков из-за отсутствия элементарных условий, работы и много чего еще, что характерно для нынешнего времени. В городе гораздо проще, и с работой, и с жильем.

– Я понял вас.

Провибрировал сигналом вызова сотовый телефон Володарского.

– Володарский! – сказал в трубку генерал.

– Каманин, Александр Михайлович.

– Да, Георгий Алексеевич?

– Капитан Курбан Хадоев, наш человек в Бадахшане, прибыл в Москву. Материал передан твоим ребятам.

Начальник Антитеррористического управления посмотрел на часы, стрелки показывали 19.10.

– Ого!

– Что такое, Александр Михайлович?

– Да время пролетело быстро.

– Как ваши взаимоотношения с академиком Алексеенко?

– Прекрасно. Если подтвердятся его предположения, то мы, Георгий, заимеем такую проблему, которой еще не имели.

– Да? Ну, как говорится, от судьбы не уйдешь. Заполучим проблему, будем снимать ее! И, как всегда, чего бы это нам ни стоило.

– У тебя хорошее настроение, Георгий!

– Настроение у меня, Саша, хреновое, только я вида не подаю. Встречай материал.

– Да, спасибо, Георгий!

– Сочтемся!

– Да, когда начнем вместе работать.

– Когда кто-то говорит о работе, у меня сразу же возникает вопрос, а разве, кроме нее, в жизни есть что-то еще? До связи, Александр Михайлович!

– До связи!

Володарский отключил телефон, взглянул на Алексеенко:

– Материал профессора Ахмедова везут сюда.

– Хорошо, продолжим работу, только мне сейчас надо позвонить домой, сказать, что задержусь, а потом Фарику, Фархаду Ахмедову, сообщить, что материал у меня, а то он очень волнуется.

– Вы не рассматривали вариант переезда вашего друга в Россию? Я бы мог оказать содействие. А это означает, что данный вопрос будет решен.

– Предлагал Фарику переехать. Отказался, – вздохнул академик. – Правда, обещал приехать в отпуск. Попробую уговорить его остаться.

– Будет нужна моя помощь…

– Нет, скорее всего, не потребуется. Если что и удержит Фарика в Москве, так это научная деятельность. На этом и постараюсь сыграть.

– Вам виднее.

Спустя полчаса Васильев доложил, что конвой управления доставил материал из аэропорта и передал в лабораторию.

Академик, услышав это, тут же позвонил сначала домой, затем набрал номер Ахмедова. Генерал попросил включить громкую связь, чтобы тоже быть в курсе.

– Салам, Фарик, это я!

– Салам, Петр! Материал у тебя?

– У меня.

– В интернете появилось видео о происшествии на подмосковном посту ГАИ. Тебе надо заняться этим трупом.

– Не беспокойся, я уже сделал его вскрытие.

– Вот как? Но как он попал к тебе? Спецслужбы?

– Да.

– И что ты нашел?

– Следы неизвестного сильнодействующего, судя по происхождению, препарата.

– Как он действует на печень?

– Разрушает ее, присутствует налет.

– Вот, Петр, налет! Обрати на него особое внимание.

– Конечно.

Начальник управления попросил передать ему трубку.

– Фарик, с тобой хочет поговорить один человек.

– Ты его знаешь?

– Да!

– Хорошо.

Алексеенко передал трубку генералу.

– Фархад Алимович Ахмедов?

– Да, с кем имею честь?

– Начальник Антитеррористического управления, генерал-полковник Володарский, Александр Михайлович.

– Антитеррористическое управление. Это то, что подчинено президенту России?

– Вы неплохо осведомлены.

– В интернете это не сложно. Значит, Алексеенко у вас?

– Да.

– Это очень хорошо. Доверьтесь ему, он лучший ученый в области наркологии и токсикологии.

– Конечно, Фархад Алимович. Я хотел спросить вот о чем. После того как пограничники забрали труп, вокруг вас ничего подозрительного не происходит?

– Нет, все, как обычно.

– Уверены, что нет угрозы?

– Уверен. Да с чего ей взяться? Я не афишировал здесь результаты вскрытия.

– А труп второго афганца вам не привозили?

– Нет. Насколько знаю, его не нашли, либо прибило к афганскому берегу, о чем, естественно, наших пограничников в известность афганцы не поставят.

– Понятно. И все же будьте осторожны.

– За меня не беспокойтесь. Пожалуйста, доведите дело до конца.

– А вот об этом вы не беспокойтесь. Как насчет отпуска?

– С четырнадцатого числа. Заявление подписано, завтра собираюсь в Хорог, заказать билеты на рейс из Душанбе в Москву.

– Это хорошо. Как прилетите, надеюсь, увидимся.

– Я не против.

– Передаю трубку Петру Григорьевичу.

Алексеенко недолго разговаривал с другом. Предложил переслать деньги, тот отказался. Ахмедова больше интересовали результаты исследований.

– Вот когда прилетишь, все будет готово, посмотришь отчеты, – ответил Алексеенко и добавил: – Я сейчас как раз начинаю заниматься твоим материалом.

– Позже перезвонишь?

– А смысл, Фарик? Приедешь – узнаешь. Лишние разговоры даже по мобильной связи – лишний риск для тебя, а я хочу увидеть своего друга живым и здоровым. И не спорь! До твоего приезда никаких звонков по делу. Единственно, сообщи, на какое число возьмешь билет и когда пройдешь формальности в аэропорту. Я буду встречать тебя.

– Ладно, договорились!

– До встречи, Фарик, я тебе такую рыбалку организую!

– Грибы-то еще есть?

– Найдем!

– Ну, жди, Петя, до встречи. Я рад, что материал у тебя и ты сотрудничаешь с почтенной организацией.

– До встречи, Фарик! Вернее, до связи, как говорит мой новый знакомый. – Алексеенко улыбнулся Володарскому.

После телефонных разговоров капитан Васильев вновь проводил академика в лабораторию, где его ждал начальник, подполковник Городко, и ассистент, молодая женщина, лейтенант Светлана Зубанова.

Володарский, оставшись один в кабинете, включил телевизор. Там все журналисты со всех каналов анализировали двойное убийство полицейских. Генерал смотрел сюжет с места событий несколько минут, затем переключил канал и проворчал:

– И до чего же работает фантазия у этих парней. Уже и террористический акт, и боевик-зомби, и тайная организация. И чего только нет. В ответ лишь невнятные оправдания полицейского начальства. Надо прекратить этот цирк. Так и спугнуть боевиков можно. А в том, что они действительно скрываются где-то рядом, сомнений уже нет. Вопрос, где они могут скрываться? На этот вопрос придется завтра отвечать в Администрации. А что отвечать? Ищем? Больше ничего. Но со СМИ решать вопрос надо немедленно.

Он вызвал к себе одного из заместителей, генерал-майора Воробьева. Тот, как и все сотрудники службы, не покидал своего места до убытия из офиса начальника.

– Вызывал, Александр Михайлович? – Заместитель выглядел бодро, несмотря на то что рабочий день длился уже почти двенадцать часов.

– Вызывал, Эдуард Викторович. И вот по какому вопросу. Ты смотрел телевизор?

– Включал недавно.

– Значит, видел, как журналисты раскручивают трагедию на посту ДПС.

– Видел.

– Это необходимо прекратить!

– Понятно, – вздохнул Воробьев. – Я должен связаться с руководством ведущих каналов и печатных СМИ с требованием прекратить шумиху вокруг убийства инспекторов ДПС.

– Все правильно, Эдуард Викторович, их сейчас на работе, естественно, никого не застанешь, но в нашей базе есть контактные телефоны.

– Я в курсе. Час на обозвон, и завтра ведущие СМИ замолчат. Но, Александр Михайлович, останется интернет.

– Свяжись с ФСБ. Попроси обеспечить блокировку сайтов, которые будут продолжать смаковать эту тему.

– А не вызовет это массового недовольства трудящихся?

– Трудящиеся, Эдуард Викторович, уже получили достаточно информации, а продолжать пичкать их сказками совершенно ни к чему. Руководству СМИ передать, по окончании следственных действий мы предоставим весь необходимый материал. А пока же пусть помолчат.

– Надеюсь, с Администрацией данный вопрос вы решите?

– Решу.

– Я все понял, выполняю!

– Да уж, потрудитесь, Эдуард Викторович.

Отпустив заместителя, Володарский прошелся по кабинету, подошел к окну. По стеклу потекли первые капли начинающегося дождя. Генерал любил дождь. Осенний, долгий, нудный. Под него думалось лучше, да и дышалось легче.

Он открыл створку. Прохладный свежий воздух ворвался в кабинет, и он с наслаждением вдохнул его полной грудью. Времени у него было ровно столько, сколько потребуется академику Алексеенко для исследования препарата.

Глава седьмая

Доклад о завершении исследовательских работ пришел от начальника лаборатории в 22.10. Спустя пятнадцать минут в кабинет Володарского вошел академик Алексеенко. Вид у него был уставший. Он положил на стол лист бумаги, присел в кресло, попросил:

– Если можно, Александр Михайлович, чаю.

– Вам бы следовало перекусить, но ничего, кроме бутербродов, предложить не могу.

– Только чаю, отужинаю дома.

– Хорошо, что скажете?

– Там, – указал на заключение Алексеенко, – все написано.

– А своими словами?

– Своими словами могу утверждать, что и молодой человек, устроивший нападение на пост, и афганец, утонувший в Пяндже, употребляли один и тот же препарат. Я выделил основные его компоненты, об этом в заключении, на словах невозможно, слишком много специфических терминов. В заключении также краткое их описание. Более подробно изложу в общем расширенном отчете, но, извините, не сегодня.

– Значит, новое наркотическое сильнодействующее вещество, полностью подавляющее волю человека, вызывающее в нем ярость с отсутствием защитных рефлексов, таких как страх, и убивающее в короткое время, пришло в центр России из Афганистана, – задумчиво проговорил Володарский.

– Судя по всему, да.

Васильев принес чай. Алексеенко не спеша выпил его и поднялся:

– Пора бы и домой, товарищ генерал. Завтра я составлю обширный отчет по обнаруженному веществу. И это, учтите, не просто наркотик, это оружие.

– Да. Хорошо, вас отвезут, – кивнул Володарский и по селектору вызвал помощника: – Юра! Мою машину к подъезду. Отвезти академика Алексеенко домой.

– А вы, Александр Михайлович, не поедете?

– Я позже.

– Есть!

Генерал повернулся к Алексеенко и крепко пожал ему руку:

– Благодарю вас, все нужные бумаги, я имею в виду подписки, оформите у помощника. Извините, но я вынужден прибегнуть к данной мере.

– Не извиняйтесь, я все понимаю. Расширенный отчет переслать вам по электронной почте?

– Ни в коем случае! Вы позвоните мне и скажите, что отчет готов, за ним приедет офицер управления.

– Вы считаете, что даже ваш «почтовый ящик» может быть взломан?

– Взломан может быть ваш компьютер, Петр Григорьевич. Хакеры добираются и до сверхсекретной информации Пентагона, и уводят из крупнейших банков миллионы долларов.

– Да, сейчас ни в чем нельзя чувствовать себя в безопасности.

– Это преувеличение, вы можете чувствовать себя в безопасности. Вы помогли нам, надеюсь, и в дальнейшем наше сотрудничество продолжится, хотя бы в части консультаций, мы, в свою очередь, всегда готовы оказать вам посильную помощь.

– А вам по силам все, да? – улыбнулся академик.

– Не все! Но почти все в рамках закона.

Васильев доложил, что автомобиль начальника управления у подъезда.

Володарский проводил академика до выхода из приемной, взглянул на помощника:

– Передай всем, Юра, на сегодня все. И ты можешь ехать. Завтра, как обычно.

– Я должен дождаться вашего отъезда.

– Отпускаю. Езжай, время и так позднее.

Отпустив помощника, генерал прошел в кабинет и набрал номер Каманина.

– Доброй ночи, Александр Михайлович, – поприветствовал генерал. – Извини, если разбудил.

– Разбудил? Да я еще на службе.

– Проблемы?

– Прислали информацию из Сирии.

– Ну, что там?

– Есть кое-какие вопросы, требующие немедленного рассмотрения.

– Понятно. А у меня академик закончил работу с материалом доктора Ахмедова.

– Ну и как?

– Алексеенко определил, что и подмосковный убийца, и утонувший афганец перед гибелью принимали один и тот же препарат.

– Ты знаешь, я почему-то был уверен в этом.

– Ну конечно, только держа при себе уверенность до того, как получишь достоверную информацию?

– Нет, Саша, я серьезно.

– Это уже неважно. Важно другое, если афганец принимал тот же препарат, что и наш убийца, значит, трафик этого смертоносного вещества начинается с территории Афганистана, где-то из квадрата… если пользоваться картой 164БАТ.

– Квадрат, захватывающий афганское селение Дурм, Рахнуд в непосредственной близости от Файзабада, а также таджикские населенные пункты Башан, Каратул и Хорог. В Каратуле проживает профессор Ахмедов, там же штаб пограничного отряда, в Башане – погранзастава. Значит, там, в районе заставы, «духи» наладили «коридор»?

– Похоже на то. Надо бы прощупать этот квадрат, Георгий.

– Ну что же, надо – прощупаем. Слава богу, в Афганистане мы сохранили сильную агентурную сеть. Есть люди в Файзабаде.

– Займись этим, пожалуйста. Мне же сейчас надо как можно быстрее найти бригаду, что испытывает новый наркотик на людях.

– Ты считаешь, что убийца полицейских был один из них?

– Уверен в этом. Вскрытие показало, что он регулярно принимал этот наркотик. В продаже ничего подобного нет, значит, купить его этот парень не мог, следовательно, его им специального травили, наблюдая за изменениями в психике, в здоровье.

– И переборщили? Упустили подопытного?

– Скорее всего, да.

– Работенка тебе предстоит архисложная, прибегая к языку великого революционного вождя.

– Она еще более усложнится после завтрашнего визита в Администрацию. Ты знаешь, как там ставят задачу. Принять все меры, найти, обезвредить, захватить, нейтрализовать и обязательно в срок до…

– Не знаю. Я задачи на таком высоком уровне не получаю.

– Можешь считать себя счастливчиком. Так ты выполнишь мою просьбу?

– До этого поговорю с директором. Вот если бы ты добился указания Верховного о временном моем подчинении тебе, тогда другое дело.

– Твой директор получит необходимые указания.

– Ну тогда я завтра же начну работу по квадрату…

– Добро. До связи!

– До связи!

Володарский положил сотовый телефон на стол и задумался.

Из раздумий его вывел звонок водителя:

– Товарищ генерал, я и охрана у подъезда!

– Алексеенко до квартиры доставили?

– До подъезда!

– Хорошо, спускаюсь!

Этой же ночью, с 11 на 12 сентября, «Нива» медленно пробивалась по разбитой грунтовке. С шоссе Корвич ушел двадцать минут назад и сейчас проклинал оставшегося в Зеленодоле Селихова:

– Черт бы побрал этого чудика на букву «м»! С чего это Жора взял, что здесь нормальная дорога? Да мы тут подвеску оставим, не дойдя до Макинки.

Сидевший рядом Борисов усмехнулся:

– Это он специально послал нас этой дорогой.

– Почему?

– Да ты что, не видишь, Жора зол на весь мир?

– А чего он злится?

– Нет, Федя, ты как будто вчера родился. Валька-то переметнулась к Батыру.

– И чего? Жора не особо и сожалел об этом.

– Это с виду, а по натуре любит он Вальку. Уж за что можно любить эту стерву, не знаю, но Жорик любит. А она, сука, в постель к Батыру. Да и Ринат хорош, разве в коллективе такие подлянки можно делать?

– Но Жора говорил, хорошо, что отделался от Вальки, а то стала обузой, теперь же, когда она с Батыром, он сможет иметь кого угодно.

– И ты не въехал, что все это одни понты?

– Нет!

– Ладно. Хрен с ними, разберутся. Черт!

«Нива» налетела колесом на земляную глыбу.

– И что, в натуре, за дорога? Сколько нам еще пилить?

– До леса верст двадцать, потом еще пять-шесть, и только тогда выйдем к Макинке со стороны реки, но зато, судя по карте, прямо на дорогу.

– А там засада ментовская.

– Но мы же не идиоты. Встанем где-то в километре и посмотрим за деревенькой. Прогуляемся до реки, откуда хорошо видна усадьба, чужих по-любому увидим, если будут. Тогда и решение примем.

– Звонить Батыру на подходе не будешь?

– Позвоню, когда убедимся, что деревня «чистая».

– Тогда он сам достанет звонками.

– Да и черт с ним! Это он виноват в том, что «крол» сбежал и спалился, надо было смотреть за хохлятами, а не с Валькой любовь крутить.

– Но как же молодой парнишка смог завалить Ванько? Степан не был слабаком.

– Не слабаком, но дураком. Кто же так подставляется? Сто против одного, Федя, Степка хотел трахнуть «крольчиху». Она же была под кайфом. Но войти в клетку не решился или вошел, не закрыв двери. Вот Карась и завалил Степана.

– Сладко поешь, Леша, только почему же тогда с Карасенко не побежала и девка?

– Испугалась.

– Ладно. Тогда почему пацан не завалил Батыра с Валькой? Если они расслаблялись, то он мог спокойно это сделать.

– Думаю, пацан просто охренел от свободы и рванул из дома. К тому же он не мог знать, что в хате остались только Батыр с Валькой.

– Может, и так, – кивнул Корвич.

Он сосредоточился на дороге, колдобины стали попадаться чаще, и ему приходилось крутить руль, как гонщику на скоростной трассе, дабы не попасть в ямы.

К двум часам машина встала у небольшой рощи. С дороги была видна деревня, и только в крайнем доме, там, где остановились бандиты, мерцал слабый свет.

– Все, – сказал Корвич, – дальше ехать нельзя. Странно, Батыр ни разу не позвонил. – И тут же сотовый телефон провибрировал сигналом вызова. Он чертыхнулся:

– Твою мать, не поминай лиха!

Отвечать он не стал, взглянул на Борисова:

– Давай, Леха, топай на разведку.

– А чего я?

– Ну, мы еще спорить будем?

– Нет, просто пойдем вместе. Вместе сподручнее.

– Ладно, коль боишься.

– Я не боюсь, я сказал, вдвоем удобнее будет, зайдем с разных сторон, все осмотрим, я на стреме останусь, если ничего не заметим, ты к машине пойдешь и подгонишь ее.

– Пошли!

Бандиты прошли к ферме и там разошлись, подойдя к усадьбе с двух сторон.

Корвич, осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, включил телефон:

– Леха?

– Ну? – ответил Борисов.

– У меня вроде все нормально, как у тебя?

– «Мусоров» точно нет, я их повадки знаю, пару человек, но оставили бы вне хаты.

– А может, они и сидят в соседних развалинах?

– Не-е, чую, нет никого. Во, гляди, – воскликнул Борисов, – Валька вышла, пошла к сортиру. Разве менты выпустили бы ее одну?

– Почему нет? Предупредили, что пристрелят, если побежит.

– Да ты гляди, как Валька-то идет? Спокойно, без напрягов, если бы ее «пасли», трусцой бежала бы к «очку».

– Наверное, ты прав. Ну что, я за машиной?

– Давай! Я еще посмотрю, а ты подъезжай к ферме, я там на ходу запрыгну, чтобы выглядело все естественно.

Корвич вернулся к «Ниве» и скоро, забрав подельника, въехал во двор усадьбы.

Они прошли в дом, и тут же из главной комнаты вышел Батыров с пистолетом в руке.

– Почему на звонок не ответил? – недовольно спросил он у Корвича.

– На звонок? – изобразил удивление Корвич и повернулся к Борисову:

– Ты слышал, Леха, звонок?

– У нас же мобильники на вибровызове. Я не почувствовал ничего, хотя телефон в кармане.

– Я звонил Корвичу, – сощурил и так узкие глаза Батыров.

– Ну тогда я не мог и почувствовать, мой телефон, как под сиденье упал, так и лежал, пока не добрались до места.

– Сам почему не позвонил?

– А на хрена? Если бы вас повязали менты, то они сразу же просекли, откуда был звонок, и вышли бы на нас.

– За шкуру свою боишься?

– А ты не боишься, Ринат? Но, может, не будем лаяться? Если сваливать, то сваливать, а не базары пустые гонять. Наговоримся еще, если доберемся до новой хаты.

– Хата-то не стремная? – сбавил тон Батыров.

– Лучше не придумаешь. Барак под снос. Правда, его лет пять снести планируют, но все у властей руки не доходят. Большинство уже выселились, остались алкаши да старики. Один такой и сдал половину дома. Хитрый лис, умудрился как-то прописать в этой развалюхе чуть ли не всю родню. А у той хаты в Москве, но лишняя разве помешает?

– Участковый?

– Тот в барак не суется.

– Это мужик так сказал?

– Ну не сами же придумали? Конечно, надо было проверить, но ты же торопил. Глядишь, и получше хату нашли бы.

– Ладно, все, спускайтесь в подвал, вяжите девку и тащите ее наверх.

– Ночью-то зачем вязать? Сама пойдет. Ты ей дозу не давал?

– Нет!

– Ну тогда ей сейчас не до чего. Клянчить таблетку будет.

– Ступайте, мы с Валентиной пока вещи в машину загрузим.

– Трупы-то куда дели?

– В болото. Как говорится, улики в воду.

– В грязь.

Корвич с Борисовым спустились в подвал, взяв рулон липкой ленты.

Лепко, видно, задремала, но тут же очнулась, как загорелся свет, и забилась в угол.

– Ну что, красавица? Подъем, поедем в другое место.

– Таб… Таблетку дайте.

– Как приедем, так и дадим, если хорошо будешь себя вести. А дернешься, отправишься вслед за своим дружком.

Сознание несчастной немного просветлело:

– Что вы с ним сделали?

– Поймали и забили битами до смерти, – усмехнулся Корвич.

– Отбивную с кровью из твоего Витюши сделали, – ощерившись, добавил Борисов. – И с тобой сделаем, сука вонючая, только дернись.

– Я… я… не буду…

Бандиты открыли двери, подошли к ней.

– Фу, бляха муха, – сморщился Корвич, – ты что, дрянь, под себя ходила, что ли?

– Не знаю, наверное, у меня все грязное, мокрое.

– Да с ней ехать невозможно! – Корвич взглянул на Борисова: – Сходил бы ты, Лешка, наверх да попросил у Вальки воды, тазик, платье какое-нибудь. А то от этой заразы несет, как от параши.

– Ладно, гляди за ней. Только у Вальки размеры и у этой…

– Да хрен с ними, с размерами, лишь бы не воняла, потом Батыр чего-нибудь придумает.

Борисов ушел, но вскоре вернулся вместе с Репиной, неся ведро и тазик, а Валентина – белье.

– Снимай с себя лохмотья, – скомандовала она, – мойся быстро, а это потом наденешь. Размер не твой, но ничего, потерпишь. Поняла, стерва вонючая?

– Да, да, поняла.

Легко, не стесняясь, стыд был напрочь перебит коварным препаратом, принялась раздеваться и мыться под шуточки бандитов. Закончила, оделась.

– Руки вперед! – сказал Корвич.

Она послушно протянула руки, и бандиты замотали их лентой. Подумав, заклеили рот. Проверили, дышит ли нос.

– Нормалек, дойдет до тачки, там и нижние ласты свяжем.

– Чтобы потом разматывать?

– Потом свяжем.

– Хорош базарить, – повысила голос Репина, – давайте ее наверх.

– А ты что раскомандовалась, Валька, или королевой при Батыре стала? – прошипел Борисов. – Так гляди, Жорик на шефа не посмотрит, удавит.

– Вы что, не понимаете, нам нельзя медлить!

– Не спеши, впереди такая трасса, что еще проклянешь все на свете.

– Трасса не этот капкан, пошли!

Бандиты вывели несчастную наверх.

– Как самочувствие, тварь? – поинтересовался Батыров, с презрением глядя на нее.

– Плохо. Помогите.

– На новом месте, при условии примерного поведения. В машину ее, посередине, по краям мужики, за рулем я, рядом Валентина.

– Прибираться здесь не будем?

– На это нам и суток не хватит.

– Может, подожжем дом? – предложил Борисов.

– Молодец, – проговорил Батыр, – ночью пожар будет в селе Данеево виден, оттуда могут «пожарку» вызвать, и засветим хату раньше времени.

– А если на нее менты выйдут?

– Как? Повод?

– Машина Карася.

– С чего вдруг в брошенной деревне была тачка за три с половиной «лимона»? Нет, такие машины в брошенных деревнях не стоят. Их искать в коттеджных поселках надо. Номера же никуда не выведут, потому как липовые, как и документы. Тащите девку в тачку!

– Поедем той же дорогой?

– Да, а что?

– Хреновая она, Ринат, весь ливер отобьем, пока до трассы доберемся.

– Лучше ливер отобьем, чем его менты отобьют, – ответил Батыров и заржал во весь голос.

Бандиты юмор не оценили, потащили Лепко в машину. Начался дождь.

– Вот это как раз, что надо, – проговорил Ринат, – от тачки следов не останется, дождь, судя по пузырям, на всю ночь зарядил.

Все уселись в «Ниву», и он повернулся к Корвичу:

– Подсказывай, как ехать!

– Сейчас отсюда вдоль берега до рощи, дальше пойдет грунтовка, по ней до трассы. И не спеши, а то без подвески останемся. Дорога еще та, во времена Ивана Грозного, наверное, лучше была.

– Конечно, лучше, – вставил слово Борисов, – тогда на телегах ездили, а сейчас тракторами все разворотили.

– Все, молчок! Поехали!

Батыров и предположить не мог, ему в самом кошмарном сне не могло присниться, что, когда он с Валентиной ждал машину подельников, его заместитель Георгий Селихов решился на месть. Впрочем, Селиховым двигало не только желание отомстить за наглое поведение в отношении его женщины, к которой, несмотря ни на что, Георгий испытывал чувства, но и страх разоблачения, после того что натворил Карасенко. Селихов, обдумав ситуацию, пришел к выводу, полиция, а еще хуже спецслужба теперь вплотную займутся случаем на посту ДПС, а значит, рано ли поздно, но выйдут на всю банду. И тогда уже не поможет никто, ни один самый лучший адвокат, никакие деньги. Высшая мера наказания будет неотвратимой. А жить в одиночной камере зоны особого назначения он не хотел. Поэтому, все обдумав, пошел к мужчине, что сдал им почти половину дома, Супонцу Борису Львовичу.

Тот уже поужинал и смотрел телевизор в своей комнате. Как раз шли новости, вещавшие о трагедии на посту ДПС.

Селихов без стука вошел к нему. Увидев одного из новых жильцов, Супонец возмущенно воскликнул:

– Что за дела, Георгий? Почему вы врываетесь ко мне, как к себе домой? Пьяны, что ли?

– Не верещи, Борис Львович, ответь, как тебе убийство полицейских?

– Это ужасно! И то, что произошло на шоссе, и то, как вы ведете себя. Пожалуй, я разорву с вами договор…

– Ты послушай сначала, – перебил его Георгий. – Парень, который убил полицейских и погиб сам, находился у нас.

Супонец побледнел. Спесь как рукой сняло, вместо нее родился животный страх, холодом пробило все тело.

– Мы напичкивали этого парня и его подружку сильными наркотиками. Другими словами, проводили испытания этих наркотиков на людях.

– Ужасно! Но кто это мы?

– Мы – это и я, и те мужики, что уехали, а главное, те, кто приедет. Это главарь банды, его… – заикнулся он, – …его шлюха и… девка, на которой проводятся испытания.

– Этого не может быть!

– Может.

– Что вы хотите от меня?

– Вот, наконец-то, ты задал правильный вопрос. Там, где мы жили раньше, произошел сбой, парень сбежал, что он наделал, ты видел по ящику, но это еще не все, там, где мы жили до этого, было совершено еще два убийства.

– Да что вы?

– Короче, Борис Львович, пока не вернулись подельники и ты не стал сообщником нашей банды, надо прямо сейчас пойти к участковому.

– К участковому?

– Да. Надеюсь, знаешь, как найти его?

– Знаю, это сын одного моего хорошего знакомого.

– Благодаря чему ты захватил, по сути, целый дом?

– Это неважно.

– Верно, неважно. В общем, ты должен найти участкового и скрытно, чтобы ни одна душа не видела, привести сюда.

– Вы решили сдаться?

– Я решил выйти из игры, потому что не хочу получить пожизненное заключение. Твое дело – привести участкового, дальше моя работа. И никому об этом, ни одной душе, кроме участкового, ни слова, иначе не проживешь и до утра, понял?

– О господи! И надо было мне связаться с вами! Ведь подсказывало чутье, что-то с вами нечисто.

– Так ты и сдал полдома, потому что понимал, что дело нечисто. Кто из нормальных людей поведется на эту развалюху? Только те, кому встречаться с полицией нет никакого резону. И деньгу ты запросил нехилую все потому же. Так что не ной, а вали к участковому. Я подожду здесь.

– У меня?

– Ты имеешь что-то против?

– Но здесь нельзя.

– Не бойся, не обворую. Сейчас шкуру спасать надо, не до твоего хлама.

– Нет, – заупрямился Супонец, – свою комнату я закрою, ждите у себя, лучше в комнате у кухни.

– Значит, есть что скрывать в хате, – усмехнулся Селихов. – Только опытный вор сразу раскусил бы тебя. В таких случаях надо соглашаться, показывая, что в хате ничего ценного нет. Но ладно, буду в комнате у кухни. Только ты поспешай, Борис Львович. Разговор с участковым не на две минуты, а подельники могут вернуться в любое время.

– Иду, иду, но уговор: я ничего не знал и денег с вас не брал. И вообще, вы сами заселились.

– Это ты участковому рассказывай. Уверен, он прикроет тебя. Давай!

Супонец быстро оделся и, закрыв дверь, вышел во тьму промокшей под мелким осенним дождем улицы.

Проводив его, Селихов прошел на кухню. Там сел на табурет, не зажигая свет, закурил. Правильно ли он поступил? Не обрек ли сам себя на жестокое наказание? Может, надо было просто сбежать? Но нет, он все сделал правильно. Долго не побегаешь. Батыр сдаст с потрохами. Так что, не свяжись сейчас с ментами, потом он либо попадет на скамью подсудимых, да еще с отягчающими обстоятельствами, либо его где-нибудь подловят люди Сангала. Ну а те никакого суда устраивать не будут, ножом по горлу, и все дела. Сотрудничество же со спецслужбой при сдаче банды давало неплохой шанс выжить и срок небольшой получить. Ведь он же всего-навсего рядовой исполнитель, сам лично никого не убивал, никого не травил. Да, поступил он правильно.

Выкурив две сигареты подряд и бросив окурки в мусорное ведро, Селихов прошел в соседнюю комнату. Здесь наверняка бы устроился Батыр с… Валентиной. Комната чистая и даже уютная, кое-какая мебель есть, ковер старый, шторы на окнах. Но не видать Батыру ни комнаты этой, ни Вальки, ни свободы. Уж Батыр получит по полной. И Валька получит за измену подлую. Все получат по самое не могу. И поделом. На хрена было Батыру отбивать Вальку и Федьке с Лехой издеваться над ним, постоянно подкалывая. Доподкалывались. Теперь он будет решать их судьбы.

Дверь в комнату распахнулась неожиданно, на пороге появился крупный мужчина в форме капитана. В руке он держал пистолет, направленный стволом на Селихова.

– Руки на стол! – приказал капитан.

Он включил свет, убедился, что окно закрыто, и кивнул за спину:

– Борис Львович, постойте у входа. Предупредите, если что.

– Конечно, Саша!

Селихов выполнил требование, положил руки на стол, усмехнулся:

– Значит, ты и есть участковый? Крутой, ничего не скажешь.

– Так, гражданин Селихов, пока вопросы задаю я.

– Да брось ты, капитан! Дело серьезное, убери ствол, и давай поговорим, без этих твоих ментовских замашек, как люди. Ты же уже в курсе, о чем пойдет разговор.

Капитан, поиграв желваками, поставил пистолет на предохранитель, положил не в кобуру, а в карман куртки.

– Только условие, Селихов, без резких движений. Не люблю я этого.

– О чем базаришь, капитан, какие движения? Они начнутся позже.

– Ладно. – Участковый присел на услужливо принесенный Супонцем стул у двери: – Говори, Селихов, я слушаю!

По мере того как Селихов излагал о создании и опытах банды, глаза его раскрывались все больше. Наконец он произнес:

– Так этот убийца бежал от вас?

– Да, как это случилось, точно не знаю, но он, его фамилия Карасенко, уроженец Украины, приехавший на заработки вместе с подругой Лепко, которая тоже подвергалась опытам, бежал из деревни Макинка. А скоро вся группа будет здесь, в этом бараке. Так что ты, капитан, сопли не жуй, сообщи немедленно кому следует. Если брать банду, то завтра в этом бараке. Не уверен, что Батыр не захочет сменить хату.

Тон участкового резко изменился:

– Да, да, конечно, я немедленно свяжусь с начальством, а ты, что же получается, переходишь на нашу сторону?

– А разве не видно? Вот только твоему начальству сообщать не надо, слишком низкий уровень, ты, капитан, будущий майор, выходи сразу на самого большого начальника. И сделай мое фото, передай его этому начальству, чтобы спецназ меня случаем не завалил.

– Ты готов и показания против банды дать?

– Готов, но это буду обсуждать с тем самым высоким начальством, хотя, скорее всего, дело передадут ФСБ. Это же терроризм.

– Да, конечно, но что делать с тобой?

– Ничего не делать. И хозяину хаты вести себя, как обычно, а лучше с утра уйти из дома, а ночью не высовываться из своей комнаты. Я же, если что, позвоню тебе. Назови номер.

– Номер? Конечно, записывай.

– Запомню.

Капитан Кошанин продиктовал несложный мобильный номер.

– Ну и порядок, – проговорил Селихов, – запомнил. А теперь послушай, капитан, сделаешь все по уму, сто пудов получишь повышение, и по телевизору тебя покажут, это ведь ты, а не ФСБ, вышел на банду.

– Ладно, об этом говорить рано. Ты сиди тут, жди подельников, я сообщу в ГУВД об обнаружении банды и буду со стороны смотреть за домом. Борис Львович уйдет к себе и закроется.

– Нет, капитан, тебе смотреть за домом не следует, – покачал головой Селихов. – Батыр, как приедет, все вокруг внимательно проверит. И если заметит тебя, то… ты женат, капитан?

– Что? – не понял Кошанин.

– Женат, спрашиваю, или холост?

– Женат, само собой, двое детей.

– Так вот, если Батыр тебя заметит, то твоя жена тут же станет вдовой, дети сиротами, меня также грохнут вместе с Супонцем, и банда свалит куда-нибудь в лес для начала, потом найдет новое место или, прибив Лепко, разбежится, и менты уже не возьмут никого.

– Ты прав, ладно, буду на опорном пункте, на связи.

– Вот это другое дело. Иди!

Капитан вышел. Селихов слышал, как он инструктирует Супонца. Тот пожелал уйти вместе с участковым, но Кошанин запретил, это могло спугнуть бандитов. Вскоре в коридоре все стихло. Селихов прошел в выбранную им комнату, здесь стоял продолговатый диван, имелась подушка, одеяла и даже в углу работающий холодильник, правда, пустой. На стене грязная простыня на веревке. Он прилег на диван.

В 3.10 его сотовый сработал сигналом вызова. Звонил Батыр, его имя высветилось на экране.

– Да?! – ответил Георгий.

– Мы на подъезде к поселку. Как у тебя дела?

– Нормально, тихо, дождь слабеет.

– Это я заметил еще на шоссе. Значит, на хате и вокруг все спокойно?

– Да, я недавно выходил, прогулялся, ни одной живой души, даже собак нет.

– Встречай!

– Давай!

Переговорив с Батыром, Селихов вызвал Кошанина.

Тот ответил мгновенно:

– Слушаю!

– Это Георгий из барака.

– Ну?

– Батыр выходил на связь. Вся группа на «Ниве» подъезжает к поселку, скоро будет в бараке. Позвонить по прибытии подельников не смогу, сброшу пустую эсэмэску. Это значит – группа в бараке. Как проснемся, еще одну эсэмэску сброшу.

– Понял!

– Ты с начальством связался?

– Да. В управлении уже работают.

– Мое фото передал в это свое управление?

– Конечно. Но если что, я-то тебя знаю!

– Неизвестно, как поведешь себя, но учти, капитан, я записал разговор, и спецы обнаружат запись, так что плести кружева не советую. Для тебя и так все складывается более чем удачно.

– Все сказал?

– Пока все!

– Банда должна пробыть в доме как минимум до обеда.

– Так и будет, если ты не «засветишься». Все, отбой, иду встречать «друзей».

Селихов оказался прав, за два квартала до сквера перед домом, где были сняты комнаты, главарь банды остановил «Ниву».

– Что такое? – поинтересовался Корвич. – Менты?

– Нет! Похоже, в этом поселке они предпочитают тащить службу в отделе. Давай, Федя, за руль, я прогуляюсь, посмотрю, что к чему, как позвоню – подъезжай. Понял?

– Понял, чего тут понимать? – кивнул Корвич.

– Выполняй!

Батыров вышел из машины, Корвич пересел за руль.

Главарь прошел в сквер, увидел дом, тот действительно стоял особняком и имел весьма непривлекательный вид. Глухомань. Но долго здесь задерживаться не стоит, все же надо искать базу где-нибудь в сельской местности, отдельный дом. Там безопасней.

Он кружил по району минут двадцать. Прошел мимо опорного пункта полиции. Свет в окне не горел, Кошанин догадался выключить.

Убедившись, что кругом все тихо, набрал номер Корвича:

– Федя? Подъезжай!

– Угу! Подъезжаю.

«Нива» и Батыров оказались у барака одновременно. На входе в единственный подъезд стоял Селихов, поджидая их.

Борисов вывел еле передвигающуюся Лепко, сразу провел в дом. Прошла мимо и Валентина с сумками.

– Привет, дорогой, – усмехнулась она Селихову, – каморку для нас подготовил?

– С Батыром спать будешь, шалава?

Репина фыркнула и скрылась в коридоре.

– Помоги, Жора, сумки перенести, – позвал Георгия Батыров.

Он молча взял из багажника одну из сумок, вытащил наружу.

Батыров проговорил:

– Ты зла на меня не держи. Я у тебя бабу не уводил.

– Закроем эту тему, Ринат, – бросил Селихов и вошел в дом, за ним со второй сумкой проследовал главарь.

Корвич отогнал «Ниву» к торцу здания, там оставил в зарослях кустов. Внутри уже вовсю распоряжался Батыров. Как и предполагал Селихов, он выбрал для себя комнату у кухни.

– Там буду я, – командовал он, – напротив – Валентина с Лепко. Девку держать связанной и прикованной к батарее, я ей дам усыпляющую дозу, немного кайфанет и отрубится. Вторая комната напротив – для Корвича и Борисова, рядом со мной расположится Жора.

– Я уже выбрал себе комнату, – сказал тот.

– Ну, раз выбрал, занимай, Федор с Лехой обоснуются в свободной. Вещи разберете, достанете жратву. Хранить-то ее есть где?

– Есть, – ответил Селихов, – в моей комнате холодильник.

– Его на кухню. И до утра ведем поочередное наблюдение. Караул, кроме Вальки, по часу. Первый я, за мной Жорик, затем Федор и Алексей. Вопросы?

Вопросов не было.

– Тогда спрошу я. – Он повернулся к Селихову: – Где находится мужик, что сдал эти «апартаменты»?

– В левом крыле, там у него две комнаты совмещенные. Спит.

– Точно?

– А что ему еще делать?

– Ну да. Решетки на окнах проверить, чтобы держались крепко. Жрать будем утром, все разобрали вещи и по норам.

Бандиты разошлись.

Пока Борисов с Корвичем перетаскивали холодильник, Селихов отправил участковому сообщение без текста.

Звонок телефона засекреченной служебной связи, стоявшего в домашнем кабинете генерала Володарского, разбудил его в 4.40.

– Что еще за дела? – проговорил он, вставая.

– Все, как всегда, Саша, чему удивляться? Нормально, когда звонят в половине пятого утра. Хорошо, что не в два часа, – проворчала жена, поворачиваясь на другой бок.

Генерал прошел в кабинет, поднял трубку:

– Володарский, слушаю!

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник, это полковник Вешин из ГУВД.

– Доброе утро, Александр Дмитриевич, что у вас?

– Хорошая новость. Нами обнаружена банда, которая проводила опыты над парнем, что устроил бойню на посту ДПС.

– И как вам это удалось?

– Один из бандитов, который на время остался один, можно сказать, сдался. Он вызвал через хозяина дома, который снял, участкового, рассказал о банде, просил донести информацию до начальства. Участковый связался со мной.

– Где была база боевиков?

– В деревне Макинка, это примерно шестьдесят километров езды, тридцать по загородному шоссе и столько же на восток.

– Деревня Макинка. Это брошенная деревня недалеко от села Данеево, места отдыха москвичей?

– Так точно!

– Где сейчас банда?

– Она находится в поселке Зеленодол, улица Новаторов, дом двадцать четыре. Занимают четыре комнаты правого крыла первого этажа старого здания, планируемого на снос.

– На чем приехала банда?

– На «Ниве».

– Сколько в ней человек?

– Было шестеро и двое подопытных молодых людей, один тот самый парень, что расстрелял полицейских, и его подруга.

– Почему было?

– Так смена места и вызвана тем, что в банде произошло ЧП. Каким-то образом Карасенко, это фамилия дорожного убийцы, успел ликвидировать одного из охранников и, захватив «Тойоту», уйти из деревни. Кроме боевика, одурманенный наркотиком парень убил и единственного обитавшего в деревне жителя, некого Гордея Григорьевича Пешина.

– Ясно. Надеюсь, вы не выслали в Зеленодол свой спецназ?

– Нет, я позвонил вам.

– И правильно сделали. Банда – наша работа, вы обследуйте Макинку, впрочем, вам определит задачу руководство МВД. Благодарю за информацию.

– Не за что, товарищ генерал-полковник, одно дело делаем.

– Да, конечно. А чем сейчас занимается ваш участковый?

– Он в опорном пункте полиции, что недалеко от нового места укрытия банды, поддерживает связь со сдавшимся боевиком.

– Он что-то потребовал взамен?

– Этот вопрос бандит намерен обсуждать с вашим начальством, а не с участковым.

– Еще раз благодарю. До свидания.

– До свидания, товарищ генерал-полковник.

Отключив спутниковую связь, Володарский воспользовался сотовым телефоном, набрал номер командира особой боевой группы специального назначения майора Скоробогатова.

Столь ранний звонок разбудил и удивил майора.

– Что еще за дела? – проговорил он, включая ночник и беря трубку телефона, на экране которого светилась буква В – Володарский.

– Ничего себе! – уже вслух воскликнул Роман и, выйдя на кухню, ответил: – Утро доброе, Александр Михайлович, или не совсем?

– Как сказать, Рома, не знаю, дождь вроде закончился.

– И вы по этому поводу разбудили меня?

– Нет, конечно. В 8.00 быть у меня. Группе с шести утра боевая готовность «военная опасность», сосредоточение во дворе управления.

– Извините, значит, действовать придется в городе?

– В поселке. Но это пока все. Задачу получишь на месте. Досыпай.

– Ну да, а группу кто готовить будет?

– Ну тогда занимайся.

– Понял. Добрый вы человек, Александр Михайлович.

– Таких начальников, как я, поискать еще.

– Это точно. До связи!

– Давай.

Группа майора Скоробогатова собралась во дворе управления в 5.00.

Бойцы получили снаряжение, оружие, предупрежденные о действиях в условиях города. В 5.40 прибыл Скоробогатов.

Заместитель, капитан Самойлов, доложил о готовности подразделения и поинтересовался:

– Что за задача на этот раз, Рома?

– Не знаю, Саша. Ее поставит Володарский в восемь часов.

– А чего тогда нас подняли в пять?

– Чтобы мы осознали, на сей раз придется работать у себя на родине, а не в Афгане, Ираке или Сирии.

– Так нам без разницы, где работать.

– Нет, Саша, там одно, здесь другое. Боевики одни и те же, а вот рядом с ними наши с тобой соотечественники.

– Надеюсь, не захват заложников?

– Я же сказал, не знаю.

– Терпеть не могу, когда эти мрази, я имею в виду террористов, захватывают заложников, особенно женщин и детей.

– Как будто кто-то другой может. Где машина?

– Я вызвал «пежо», пока еще не подъехал. Решили остановиться на микроавтобусе, нам внедорожники ни к чему, хоть у нас за пределами МКАД и федеральных трасс дороги не лучше афганских грунтовок.

– Хуже, Саша. У нас земля, там камни. По камням проехать можно, по грязи не всегда.

– Ну, и так можно сказать.

– Ты давай заводи ребят в наше помещение, нечего им на улице торчать, оставь кого-нибудь встречать автобус и предупредить водилу, что на этом его работа закончилась. Определи, кто дальше поведет автобус, если не придется вызывать внедорожники. Я же пойду в приемную генерала. Там сейчас рулит Юра Васильев. Он хороший кофе делает.

– Васильев? А где Власов?

– Так он с Жуковым в Афгане. У них там какие-то дела с Сомовым.

– Опять проблемы у племени Хату?

– Вряд ли, иначе нас уже кинули бы на плато Барми. Давай, занимайся!

Капитан Самойлов принял командование группой. Офицеры, прапорщики и сержант-контрактник Дима Омелин скрылись в дверях тылового служебного входа.

Скоробогатов прошел в здание через правый внутренний подъезд. Охрана его прекрасно знала, пропустила без формальностей. Он поднялся на второй этаж, вошел в приемную. Васильев был уже на месте.

– Привет, Юр!

– А? Рома, привет!

– Зачем вызвал генерал, не знаешь?

– Есть работа в поселке Зеленодол, но точнее он скажет сам.

– Понятно. Кофе угостишь?

– Без вопросов.

Капитан сварил кофе. Скоробогатов взял чашку, отхлебнул ароматный горячий напиток и похвалил:

– Кофе у тебя, Юра, необыкновенный получается.

– Потому что в турке и на песке завариваю, а не в машине.

– Да, кофемашина, конечно, дерьмо. Недавно купил, заварил, как положено, подключил, выбрал режим, налил кипяток, жду. Загудела эта машина на холостых, а потом струю выдала, треть чашки набралось. Хотел повторить, красная кнопка загорелась. Значит, воды надо долить, а я ведь уже заправил. Ладно, думаю, выпью то, что получил, а потом отвезу кофеварку в магазин, пусть или забирают назад, или отлаживают. Сделал глоток и тут же выплюнул, гадость какая-то, а не кофе.

– Это бывает. С машиной тоже надо уметь обращаться.

– Так я же по инструкции.

– Что это еще за инструкции? – раздался от двери голос Володарского.

Офицеры приняли стойку «Смирно!».

– Что, спрашиваю, Рома, за инструкции? Как должен вести себя офицер в обращении с женщинами?

Скоробогатов и Васильев переглянулись, и командир группы недоуменно спросил:

– В смысле, с женщинами?

– А ты вот это почитай, данную бумагу мне только что дежурный передал.

Скоробогатов взял стандартный лист бумаги, прочитал.

– Ну и как тебе, заявление? Это же надо, офицер спецслужбы совратил молодую девушку, красавицу, спортсменку, а когда отец девушки сообщил, что дочь беременна, послал всех на три буквы, посоветовав сделать даме аборт. Нормально, майор?

– Чтобы Зубров так поступил? Не верю!

– Считаешь, клевета?

– Нет, Саня мог, конечно, и с дамой переспать, и отца послать, но культурно, мы же вежливые люди.

– Разберитесь с этим вежливым, мне не хватало еще заниматься моральным обликом твоих подчиненных.

– Разберусь.

– И доложи, а сейчас в кабинет.

Генерал и майор прошли в служебное помещение. Володарский предложил командиру группы подойти к интерактивной карте, что светилась на стене.

– Ввожу в курс дела. – Он кратко передал суть проблемы.

– Значит, пацана, что завалил дэпээсников, использовали как подопытное животное? – спросил майор.

– Почему животное. Эксперименты проводились на людях. И сейчас те, кто это делал, без одного урода, которого подопытный убил еще на старой базе, находятся в поселке Зеленодол, улица Новаторов, дом двадцать четыре. Это здесь. – Генерал электронной указкой указал на здание, отмеченное на карте. – Бандиты занимают все правое крыло первого этажа барака, четыре комнаты. На окнах решетки, насколько крепки, не знаю, запасного выхода нет, только один центральный. Коридор. Впрочем, ты сам все видишь. Задача! Срочно убыть в Зеленодол, закольцевать дом и провести захват банды. По имеющейся информации, оружие – «ПМ» есть только у главаря, некого Батырова Рината.

– В помещении и пистолет оружие.

– Вот и я о том же. Там еще девушка, которую также кормят наркотой, ее, как и всех остальных, следует взять живой.

– Вопрос разрешите?

– Давай, но быстро.

– Как вышли на банду?

– Своевременный вопрос. – Генерал достал из папки фотографию. – Запомни эту физиономию. Это Георгий Селихов, заместитель Батырова. Он и сдал банду местному участковому.

– С чего бы?

– Осознал, наверное, что все равно поймаем и тогда пожизненное обеспечено.

– Собственную шкуру пожелал сохранить?

– Нормальная человеческая логика.

– И вы называете этих тварей людьми?

– Пока задача ясна?

– Так точно!

– Вперед! И аккуратно, все на самом деле очень серьезно, настолько серьезно, что оно на контроле у президента.

– И с чем это связано?

– А вот это уже второй вопрос. У нас еще будет время обговорить эту тему, Рома, сейчас главное – взять банду.

– Ее на месте «пасут»?

– Участковый в опорном пункте поддерживает связь с Селиховым.

– Ясно. Разрешите идти?

– Работай, Рома, жду доклада об успешно проведенной операции.

– И это вы называете операцией?

– Ты еще здесь?

– Я уже в Зеленодоле.

– Удачи!

Скоробогатов спустился вниз, группа загрузилась в микроавтобус с тонированными стеклами, и гранатометчик прапорщик Бургин, занявший место водителя, повел его к выезду из города.

По ходу движения командир группы определил подчиненным персональные позиции, добавив:

– Уточнение на месте, как закольцуем дом. Всем помнить, что, кроме банды, в здании и обычные люди!

Микроавтобус вышел на шоссе, до цели оставалось около двадцати километров.

Глава восьмая

На посту ДПС при въезде в поселок Зеленодол микроавтобус спецназа остановил дежурный инспектор. Бургин не хотел останавливаться, потянулся к тумблеру включения спецсигнала, но Скоробогатов, увидев рядом с инспектором капитана полиции, приказал:

– Отставить сигнал, тормози!

«Пежо» встал.

Инспектор даже не взглянул на микроавтобус, к нему подошел тот самый капитан, что находился рядом с ним.

– Здравия желаю! – поприветствовал он Скоробогатова. Погон на боевой форме не было, и назвать командира группы по званию он не мог: – Извиняюсь, не знаю вашего звания.

– Здравствуйте, я – майор Скоробогатов, командир боевой группы Антитеррористического управления.

– Еще раз извините, а документ увидеть можно?

– Какой тебе, капитан, документ? – вытянулся к правой дверке Бургин. – Так не видишь, кто в автобусе?

– Не влезай, Вова, – осадил его Скоробогатов. – Документ? Пожалуйста! – и предъявил удостоверение.

Офицер посмотрел его, представился:

– Участковый, капитан Кошанин.

– Так это на тебя вышел один из боевиков? – выпрыгнув из автобуса, спросил майор.

– Так точно, через жителя дома, где обустроилась банда.

– Ты лично с ним разговаривал, я имею в виду боевика?

– Так точно, как с вами.

– Сравнил. Ладно. Быстро и кратко суть разговора.

Участковый передал все, что запомнил.

– А ты ничего подозрительного в его поведении не заметил?

– Нет, а что, должен был? – удивился участковый.

– Ну почему должен? Просто на моей памяти это первый случай, когда бандит сдает всю свою банду.

– Не хочет отвечать по полной программе. После прокола в Макинке понял, что банду скоро оприходуют и тогда придется идти по делу со всеми вместе.

– Какие условия у этого «духа»?

– «Духа»? А! Ну да, понял. Мне он ничего об условиях не говорил, мол, этот вопрос будет обсуждать с более высоким начальством.

Скоробогатов достал фотографию:

– Он?

– Так точно. Я же и отослал этот снимок.

– Банда сейчас на месте?

– Так точно.

– Ты уверен, хотя находишься здесь?

– Напарник за домом смотрит, лейтенант Иванцов Сережа.

– Это опрометчиво.

– Нет, все нормально. Сережа Иванцов недавно у нас, местные-то еще не привыкли, парень окончил МГУ, а подался в полицию. Он в «гражданке», близко к дому не подходит, но держит его в поле зрения.

– С ним связь есть?

– Конечно!

– Дай-ка я поговорю с ним.

Участковый достал сотовый телефон, набрал номер:

– Серега? Кошанин. Как дела?.. Понятно. Тут с тобой командир группы спецназа Антитеррористического управления поговорить хочет… да, уже в поселке…

Он передал трубку Роману:

– Майор Скоробогатов! Сергей, ничего, если так называю тебя?

– Конечно, товарищ майор. Здравия желаю!

– Привет! Что на объекте?

– Все спокойно. Банда после ночного прибытия отдыхает, но один из бандитов все же несет службу. Сейчас это коренастый тип. Смотрит за подходом из сквера через окно первой комнаты от входа правого крыла.

– Смотрит, не скрываясь?

– Так точно. Дважды курил, бросил окурок в форточку.

– Внутри объекта?

– Там тоже все спокойно. Да, не знаю, в курсе вы или нет, на окнах первого этажа решетки. По внешнему виду – крепкие.

– Понятно. Подскажи, где нам на микроавтобусе встать, чтобы и внимания не привлекать, и подойти к зданию, охватив его со всех сторон?

– Так возле оперативного пункта. Капитан покажет!

– Ладно. Ты уверен, что бандиты тебя не заметят?

– Уверен.

– Где их машина?

– С торца здания, в кустах. «Нива», вся в грязи.

– Хорошо, на подходе, свяжусь с тобой. Отбой!

Скоробогатов вернул телефон участковому.

– Лейтенант сказал, что мы можем безопасно подъехать к опорному пункту и оттуда действовать, это так?

– Можно и к опорному пункту, – пожал плечами Кошанин, – он на первом этаже пятиэтажного дома, рядом кафе. Из дома двадцать четыре по Новаторов не виден. А лучше, я думаю, за старым клубом встать. В проулке, ведущем в тупик. Этим проулком почти не пользуются, дорога хреновая, а рядом, в соседнем переулке, асфальт новый положили, там частный сектор, так вот по асфальту люди больше и ездят, и ходят.

– А что представляет собой клуб?

– Да практически развалины.

– В которых наверняка полно людей без определенного места жительства, так?

– Не без этого.

– Едем к опорному пункту. Давай, капитан, садись рядом и показывай дорогу.

Участковый сел на пассажирское сиденье, и микроавтобус пошел дальше. Въехал в поселок, пару раз свернул на второстепенные улицы.

– Вот сейчас еще поворот направо, и слева будет пятиэтажный дом, еще левее кафе, оно открывается в 11.00, между ними площадка. Там можно остановиться.

– Давай туда, – кивнул Бургину Скоробогатов.

Микроавтобус остановился между многоквартирным домом и кафе.

– Да, в экипировке и с оружием мы распугаем весь поселок. Вместе с бандой. Согласен? – обратился майор к участковому.

– Так точно!

– Где этот чертов дом?

Тот объяснил.

– Тогда внимание, всем! Снять экипировку, при себе оставить только пистолеты, переодеться в «гражданку», надеюсь, сумки взяли с собой?

– То экипируйся, то переодевайся, – пробурчал капитан Белов.

– Ты чем-то недоволен, Белый?

– Ну что ты, командир, я всегда и всем доволен.

– На переодевание пять минут, время пошло.

Ровно через пять минут внутри микроавтобуса сидели пятнадцать штатских мужчин, за сиденьями – гора формы, бронежилетов, автоматов, подсумков, шлемов.

– Переговорные устройства с собой. Самойлов, Басов, Белов, ко мне на переднее сиденье.

Офицеры подчинились.

– Первое, – начал постановку задачи Скоробогатов, – делимся на четыре подгруппы, основной штурмовой командую я, в нее входят, эй, на борту, слушать!

Бойцы притихли.

– Со мной идут старший лейтенант Топалов, прапорщики Шмуро и Рубасов. Задача подгруппы – проникновение в здание и нейтрализация банды. Работа в щадящем режиме. Главарь на мне.

– И как ты определишь, кто главарь? – спросил Белов.

– Только у главаря, по нашим данным, имеется оружие, пистолет «ПМ», и он им обязательно попытается воспользоваться. Уверен, что только главарь и попробует оказать серьезное сопротивление. Хотя кто знает. Но разберемся на месте. Вторая подгруппа капитана Самойлова, в которую входят старший лейтенант Зубров и прапорщик Гусев, блокирует тыл здания, задание – не допустить прорыва бандитов через окна.

– Они же зарешечены, – буркнул Белов.

– Коля! – Скоробогатов не на шутку разозлился. – Ты уже начинаешь доставать!

– Но там ведь действительно решетки.

– Еще хоть одно слово не по теме, и ты у меня после операции окажешься за решеткой в изоляторе управления. В «обезьяннике» быстро мозги прочищаются.

– Так я же по теме.

– Прекрати, Коль, – сказал Басов, – не выводи командира.

– Молчу!

– Третья подгруппа капитана Басова, в составе прапорщиков Васина и Алексеева, блокирует правый торец здания, у которого «духи» оставили «Ниву», – продолжил Скоробогатов. – И, наконец, четвертая группа, я уже сомневаюсь, правильно ли сделал, решив назначить ее командиром капитана Белова.

Николай безразлично промолчал.

– Итак, четвертая подгруппа под командованием Белова, в составе прапорщика Бургина и сержанта Омелина, идет за моей подгруппой, прикрывает левое крыло первого этажа, где проживает господин Супонец, сыгравший роль посредника между решившим сдаться боевиком и участковым, а также лестницу на второй этаж, дабы не дать «духам» ни малейшего шанса захватить заложников. Тебе, Коль, задача ясна? – Майор придирчиво посмотрел на Белова.

– Так точно, товарищ майор, прикрываем жителей дома.

– Ну-ну! При необходимости поддержите мою подгруппу, но это маловероятно. Здесь останется связист, прапорщик Лургин. Врач, капитан Шаповалов и сапер Муров перемещаются в сквер и образуют резерв для реагирования на ситуацию теоретического, но все же вероятного форс-мажора. Вопросы ко мне?

– Порядок выдвижения, командир? – спросил Самойлов.

– Выходим по одному, передвигаемся по району так же по одному, группирование непосредственно у объекта. Время выдвижения 9.10. Штурм по моей команде, впрочем, это касается только первой подгруппы.

– Неправильно это, Рома! – воскликнул Белов.

– Что еще такое? – скосился на него Скоробогатов.

– Чего мудрить? Планировать? Подлетаем к дому на автобусе, врываемся на первый этаж, блокируя внешний периметр, и хватаем банду. Чего усложнять-то?

– Все сказал?

– Все!

– А такой вариант ты просчитывал? Наблюдатель видит быстро приближающийся микроавтобус, а «духи» прекрасно знают, что именно на них прибывает спецназ, сообщает об этом главарю и рвет во всю прыть наверх, а там мирные жители. Мы, как ты говоришь, врываемся на первый этаж, а на втором уже заложники. И что дальше? Миллион долларов? Вертолет? Или самолет в Турцию? Но самое главное, Коля, прямо к подъезду на микроавтобусе не подъехать. Посмотри на схему. Внедорожник подойдет, и то средний, автобус, как наш, – нет. Я, Коля, рассматривал этот вариант. Не прокатит.

– Ну тогда извиняюсь!

– Я с тобой после операции поговорю.

– Всегда рад пообщаться с другом.

Скоробогатов взглянул на часы:

– Так. Леша Топалов, пошел!

По одному бойцы группы покинули микроавтобус. Исключение составил связист Лургин, настроивший спутниковую станцию. Собрался выходить и майор Скоробогатов.

– А что делать мне? – растерянно проговорил участковый.

– Тебя «духи» знают, присмотрелись. И не только тот, кто решил сдать банду. Поэтому посиди-ка, капитан, здесь с нашим связистом. Да, и лейтенанта отзови от объекта.

– А если позвонит Селихов?

– Кто?

– Ну, это тот боевик, что решил сдать банду.

– Не думаю. Но если прямо сейчас, как только я выйду из салона или буду в сквере, сообщи о переговорах связисту. Прапорщик свяжется со мной.

– Но мы с Серегой тоже могли бы быть полезными.

– Не волнуйся, свою долю славы ты получишь. Более того, нам светиться нельзя, так что получишь весь венок победителя. А это как минимум большая звезда и третья звезда твоему лейтенанту. Ну все. Я пошел.

– Удачи, командир! – бросил вслед прапорщик Лургин.

Офицеры группы подходили к объекту одновременно, не спеша, не привлекая к себе внимания редких, но все же имеющихся даже здесь прохожих.

Первая подгруппа шла в обход сквера.

Скоробогатов вышел к аллейке, когда-то асфальтированной. Он видел, как к торцу вышла подгруппа капитана Басова. А также старшего лейтенанта Топалова и прапорщика Шмуро, подошедших к левому углу. Майор перевел взгляд на сквер. Там никого не видно, хотя поблизости уже были и капитан Белов, и прапорщик Бургин, и сержант Омелин. И были близко, на расстоянии прямого броска. Но хорошо маневрировали. Скоробогатов улыбнулся – ерепенился Николай, проявлял недовольство, но как дело дошло до работы, собрался. Он постучал пальцем по микрофону переговорного устройства:

– Четвертый! Первый!

– На связи, – ответил капитан Белов.

– Объект видишь?

– Да.

– Наблюдатель?

– Только что торчал в первом окне правого крыла.

– Значит, сейчас его на месте нет?

– Уже есть. Но не в комнате, а на крыльце.

– Не вижу.

– С фланга не увидишь, его прикрывает створка двери подъезда. Выходит.

– Вижу!

– Могу работать.

Скоробогатов давно знал своих подчиненных и сразу же понял замысел Белова. Он менял общий план, но в принципе облегчал решение поставленной задачи.

– Согласен, но по команде.

– Жду!

Скоробогатов переключился на Самойлова:

– Второй!

– Я!

– Что с тыла?

– Спокойно. Вот только из второго от торца помещения доносятся какие-то звуки, напоминающие подвывание раненого шакала.

– Это может быть девушка, которую кормят наркотой.

– Еще голос какой-то женщины, но разобрать с позиции ожидания штурма ничего нельзя. Разрешишь – подойду.

– В другом помещении тихо?

– Внешне да. Окно завешено простыней, впрочем, и окно той комната, откуда доносятся звуки, тоже завешено.

– Впечатление от решетки?

– Я через оптику посмотрел: решетки держатся на дюбелях, думаю, изнутри выставить решетки не составит труда, а вот снаружи придется расшатывать.

– Ты собираешься срывать решетки?

– Я размышляю вслух.

– Не надо. Подходи к зданию, разместись у окон. По подходе доклад.

– Да мы, можно сказать, уже на месте.

– Не спеши. Работаем аккуратно.

Скоробогатов связался с Басовым:

– Третий, ответь!

– На связи!

– Что у тебя?

– А что может быть у меня? «Нива» в кустах, парни на всякий случай спустили колеса, сняли провода с замка зажигания.

– Зачем спускать колеса, если выведен из строя замок?

– Проводку можно и перемкнуть, а вот колеса не накачаешь.

– Что-то вы, ребята, тормозите сегодня.

– Так задача такая. Надо-то всего зайти в дом, пройтись по четырем комнатам, вытряхнуть оттуда сонных «духов», и все дела, а мы тут целую операцию развертываем.

– Не бухти. Всем полная готовность! Начинает Четвертый!

– Почему?

– Потому что так я решил. Еще вопросы есть?

– Никак нет!

– Вот так оно лучше.

На связь вышел Самойлов, доложил, что его подгруппа находится у окон нахождения боевиков, и добавил:

– По ходу, командир, во второй от торца комнате, одна женщина бьет другую.

– Разберемся. Начинаем.

– Готов.

Скоробогатов вызвал Белова:

– Обстановка прежняя?

– Так точно, курит «дух», осмотрелся, вошел в подъезд, видимо, не хочет «светиться».

– Он уже «засветился». Работай! Но только по нему, и тихо!

– Принял, работаю.

Майор отключил станцию.

Из кустов, как из-под земли, появилась фигура Белова. Капитана не узнать. Не офицер спецназа, а спившийся мужик в поисках хоть какой-нибудь похмелки.

От его появления вздрогнул и Борисов, который в это время нес службу наблюдателя.

– Черт, а это еще что за чудо и откуда?

Белов шел на дрожащих ногах, голова его потрясывалась, с губ тянулась слюна. Подошел к подъезду.

– Э-э, чувак, тебе чего? Живешь, что ли, здесь? – напрягся бандит.

– Не-е, тебя увидел, вот и решил подойти.

– Что надо? Закурить?

– Не-е, не покатит. Слушай, добрый человек, не дай подохнуть.

– С чего подохнешь-то?

– Известно с чего. Перепил вчерась. Мне много не надо, только «сотку».

– Что-то от тебя перегара нет, – поздно спохватился Борисов.

– А с чего ему быть? – усмехнулся Белов, выпрямился и без замаха влепил кулак в челюсть бандиту.

Тот ударился о стену, закрыл глаза и начал сползать на пол. Капитан тут же сковал ему руки специальной бечевкой. Затем доложил по рации:

– Первый! Вход свободен.

– Клиент живой?

– Да, челюсть пострадала, но не сильно, до перелома вроде не дошло, хотя…

Но Скоробогатов уже отдал команду всем:

– Внимание, штурм!

И подал сигнал находившимся на противоположном фланге старшему лейтенанту Топалову и прапорщику Шмуро сблизиться с центральным входом, который контролировал капитан Белов.

Сам он вместе с Рубасовым, пригнувшись, чтобы не попасть в зону видимости из окон первого этажа, быстро двинулись к подъезду.

Подгруппы собрались у подъезда.

– И надо было так бить, Белый? – спросил майор, глядя на неподвижно лежавшего боевика.

– Обычный нокаут. Иначе не мог, он стоял в проеме, места для маневра не было, либо по яйцам, либо прямым в голову. Выбрал голову.

– Входим! Мы в коридор, ты к лестнице, контролируя левое крыло, вызывай своих.

– Да помню я все, чего повторяться?

– Нет, Коля, все-таки придется поговорить с тобой после работы.

– А я разве против?

Елена Лепко в шесть утра разбудила всю банду. Ее ломало и трясло. Она просила наркотик. Находившаяся с ней в одной комнате Репина сначала пыталась успокоить девушку, но куда там. Бесполезно. Если наркоману нужна доза, он не успокоится. Шум в комнате напротив поднял и Батырова. Он зашел к женщинам:

– Что такое? С ума сошли? Весь дом разбудите!

– А что я сделаю, Ринат, эту суку ломает.

Лепко протянула к нему свободную правую руку, левой она была прикована к батарее:

– Дайте таблетку. Всего одну таблетку, больше ничего не надо.

– Ты стала чаще просить, – фыркнул Батыров.

– Но я же не виновата, что мне плохо.

– Проще тебя убить.

– Убейте, да, на самом деле, убейте, но после того, как выпью таблетку. Тогда будет хорошо и все равно.

– Не ори! Черт с тобой, сейчас принесу.

– Спасибо, большое спасибо!

Репина ногой толкнула ее к батарее:

– Лежать там, стерва! Ждать.

– Да, я подожду, я не буду больше просить, – свернулась калачиком Лепко.

– Смотри, а то я тебя так уделаю, что мама родная не узнает.

– Мама? – В глазах девушки промелькнула осознанная мысль. Но не сформировалась. Мозг был занят другим. – Мама. А где мама?

– Вот дура! Достала уже!

Батыров вернулся с таблеткой и пластиковой бутылкой воды. Кинул препарат Лепко. Та и без воды проглотила таблетку. Откинулась на спину, вытянулась, издав стон удовольствия.

– Смотри за ней! И чтобы все было тихо, – предупредил Валентину Ринат и вышел из комнаты. В коридоре находилась вся банда.

– А вы что вышли?

– Так невозможно от нытья спать, – проговорил Корвич. – Чего она вопила?

– Больше не будет. Кто на охране?

– Я, – сказал Борисов.

– Так ступай, смотри за подходами. И все ступайте. Отдыхать. Все, разошлись!

Лепко успокоилась, но ненадолго. В то время, как спецназ Антитеррористического управления ехал из Москвы в Зеленодол, она очнулась от балдежа в потустороннем мире и крикнула Репиной:

– Эй, сука старая!

– Чего? Ты чего вякнула, стерва?!

– Воды дай, тварь!

– Ух ты, как заговорила! А не охренела?

– Я сказала, дай воды, а то такой шум подниму, не до сна будет.

– Молчи, курва! Держи! – Валентина бросила оставленную Батыровым пластиковую бутылку.

Лепко свернула крышку, с жадностью осушила ее.

А Борисов тем временем прошел к выходу, где и встретился с капитаном Беловым.

Из-за шума в комнате содержания Лепко бандиты не услышали, как по коридору продвигался спецназ. Впрочем, и без воплей они ничего не услышали бы.

Батырову надоели эти крики. Он решил оглушить подопытную убойной дозой наркоты, дать ей еще одну таблетку. С ней и вышел в коридор. И… оказался лицом к лицу с майором Скоробогатовым.

Секунды замешательства сыграли против него. Роман нанес главарю боевой удар в место, где находятся нервные окончания. От удара Батыров рухнул на пол, временно парализованный, из кармана шаровар выпал пистолет, по рваному линолеуму покатилась белая таблетка, которую майор быстро подхватил. Зная, что пораженный враг будет неподвижен как минимум десять минут, он повернулся, сделал отмашку, и в две комнаты, ближние к выходу, ворвались старший лейтенант Топалов и прапорщик Шмуро. Бандиты услышали звук упавшего тела, но посчитали, что это Репина успокаивает Лепко. Завидев перед собой вооруженных мужчин с военной выправкой, Корвич и Селихов тут же упали перед ними на колени, заложив руки за голову. Знали, что надо делать.

Скоробогатов кивнул Рубасову:

– Сцепи ласты главарю и смотри за ним. Не очнется через десять минут, сунь под нос нашатыря, аптечка с собой?

– Да!

Майор же вошел в последнюю занимаемую боевиками комнату.

Репина вошла в раж, она истошно колотила ногами скрюченное в углу тело молодой девушки, крича при этом:

– Получай, сука пробитая, тварь поганая, вонючка подзаборная.

Скоробогатов поднял пистолет, готовый к бою:

– Эй, Репина, не переусердствуй!

– Да пошел ты! – сразу не поняв, кто к ней обратился, снова замахнулась Валентина, но нога застыла в воздухе – голос-то незнакомый. Вернувшись в исходную, она резко повернулась и замерла с ужасом в глазах, видя черное отверстие дула пистолета.

– А! Ох! – только и смогла проговорить Репина.

– Не ожидала?

– Ты… ты… кто?

– Хрен в кожаном пальто! – взревел майор. – Ключ от наручников у тебя?

– Да.

– Отстегни девушку!

– Ее нельзя отпускать. Она опасна.

– Это ты опасна. Впрочем, уже нет. А кто я на самом деле? Командир боевой группы спецназа Антитеррористического управления. Занимаемся вашими экспериментами. Отцепляй девушку!

– Спецназ?! – У Репиной отпала челюсть. Такого она явно не ожидала. Да и никто не ожидал.

– Мне повторить приказ? Или выстрелить в ляжку для приведения в чувство?

– Нет, нет, офицер, не надо стрелять, но и отпускать ее нельзя. Она в таком состоянии…

– Выполняй! – рявкнул вновь Скоробогатов.

На его окрик в комнату заглянул Рубасов:

– Проблемы, командир?

– Смотри за Батыром!

– Да очнулся он, пожалел ты его.

– Спеленал?

– Само собой!

– А тут госпожа Репина слишком тормозит. Может, сегодня день какой аномальный? То у одного тормоза, то у другой.

– Ага, точно, черная дыра над нами.

Скоробогатов повернулся к Репиной, стоявшей в оцепенении:

– Вижу, не понимаешь. – И опустил ствол пистолета на уровень ее бедра.

– Не надо, сейчас, но вы смотрите за ней!

Репина подошла к девушке, достала ключ, отстегнула наручник и быстро отскочила к стене.

– Ты чего прыгаешь? Отпрыгалась уже.

– А!! – вдруг закричала Валентина.

Не сразу сообразил и Скоробогатов.

Изуродованная в хлам девушка вдруг встала и с искаженным ненавистью разбитым лицом бросилась на надзирательницу. Отбила ее толстые руки, схватила за горло:

– У, тварь, сдохни!

Майор бросил пистолет в кобуру, метнулся к Лепко. Она неожиданно выбросила назад ногу и попала майору в голень. Боль пронзила ногу, но не остановила Скоробогатова. Его больше удивляло, что избитая до полусмерти узница оказала сопротивление.

Он схватил ее за руки, пытаясь ослабить захват, но ему это не удалось, видимо, первый раз за всю службу.

Хрустнули шейные позвонки, изо рта Репиной хлынула кровь, она обвисла. Лепко пальцами разорвала ей кожу на шее.

– Да что же ты делаешь, девка! – отбросил ее к противоположной стене Скоробогатов.

Но ослепленная ненавистью, полностью потерявшая контроль над собой, она вновь бросилась вперед, на этот раз на майора, выпячивая вперед скрюченные окровавленные пальцы.

Он уклонился и ударом в затылок толкнул Лепко к стене. Она сильно ударилась, но смогла удержать равновесие и, отскочив от стены, словно мяч, оставляя на ней большое кровавое пятно, прыгнула на майора. Тот едва успел отбить ее руки, но от удара головой уклониться не смог. Удар оказался чувствительным, но, главное, девица успела схватиться за кобуру. И неизвестно еще, чем бы все закончилось, если бы не прапорщик Рубасов, который рукояткой своего пистолета влепил ей увесистый удар в голову. Лепко рухнула, вздрагивая, царапая пальцами со сломанными ногтями пол. Рубасов тут же свел ее руки назад, сцепил их бечевкой, то же самое проделал с ногами. Она мгновенно пришла в себя, выгнулась змеей, сверкая глазами:

– Порву, загрызу, удавлю, суки, твари, гады!..

Рубасов заклеил ей и рот.

– Спасибо, Илья, – кивнул Скоробогатов. – Но сколько же в ней силы оказалось! Я уже сомневаюсь, что обошелся бы без тебя.

– Видимо, командир, так действует новый наркотик. На посту ДПС ее дружка остановила только очередь полицейского из отряда особого назначения.

– Это не наркота, Илья, это боевой препарат.

– Не-е, такой даже солдатам перед боем давать нельзя. Все попутают и вместо противника друг друга замочат. А вот если пару таких «терминаторов» да в кучу народа, то и без взрывчатки и поясов шахида трупов и крови будет немерено. Ну а если еще им в руки оружие. Страшно представить, что наделают.

Скоробогатов достал таблетку, осмотрел ее.

– Хм, и все из-за этой внешне безобидной таблетки. – Перевернул ее и воскликнул: – О, даже фирменный знак есть!

– Что за знак?

– Индеец, точнее, голова индейца в перьях. Да, это хорошо, что мы взяли банду. Очень хорошо, но это же, Илья, и начало очень серьезной работы.

В комнату вошел Белов.

– Оп-па! – воскликнул он, увидев забрызганную кровью комнату, окровавленный труп женщины с разорванным горлом, сцепленную бечевкой изуродованную девицу и местами испачканного кровью Скоробогатова.

– И что тут было? Схватка с пришельцами?

– Хуже. Схватка вот с этой молодой девочкой.

– С ней? – удивлению Белова не было предела. – Ты это серьезно, Рома?

– Нет, шучу. Она, как боевой робот, крушила тут все и вся. Если бы не Рубасов, то и меня отправила бы на тот свет.

– Она?!

– Она, Коля. Вот так действует эта пилюля. Возможно, не сразу, но не через длительный период приема, судя по тому, как давно пропали Виктор Карасенко, этот смертник на посту ДПС, и Елена Лепко, извивающаяся у твоих ног.

Он протянул таблетку Белову. Тот осмотрел обычную с виду пилюлю и растерянно проговорил:

– И вот это превращает человека в сбесившееся дикое животное?

– В хищника, Коля, взбесившегося и очень сильного хищника. Не уверен, кто бы одержал победу в схватке – она или медведь, встреться они в лесу зимой, когда шатун наиболее опасен.

– Не может быть!

– А ты глянь на шею Репиной. Говорю, Лепко порвала ее пальцами, а до того захватом, безо всяких движений, лишь зажимом, сломала шейные позвонки.

– Ты рассказываешь о каких-то чудесах, командир!

– Нет, Коля, я рассказываю о том, чему был свидетелем, о том, каковы последствия применения безобидных с виду таблеток, одну из которых ты держишь.

– Ни хрена пилюля!

– Так, вызови участковых и полицейский наряд отделения, людей, что в доме, пусть уберут, потом заберут труп Репиной. Прибраться тут. В комнатах все осмотреть, я пошлю ребят, узников – в микроавтобус, «Ниву» привести в порядок, я свяжусь с Володарским – и на базу.

– Ох, чую, светят нам весьма беспокойные денечки, – вздохнул Белов.

– Работай!

Белов вышел, стал набирать номер опорного пункта полиции.

Скоробогатов же вызвал генерал-полковника Володарского по той же мобильной связи, идти до «спутника» в машину не хотелось.

– Слушаю, – ответил начальник управления.

– Скоробогатов.

– Я уже понял, докладывай!

– Операция, если так можно назвать работу в Зеленодоле, завершена успешно, с нашей стороны потерь нет. Банда потеряла некую Валентину Репину.

– Что это значит? Вы ликвидировали женщину? Она представляла для вас столь серьезную угрозу, что было принято подобное решение?

– Никак нет, Александр Михайлович, если разрешите, я расскажу подробнее.

– Не разрешаю, приказываю!

– Есть!

Скоробогатов доложил о том, что произошло в комнате содержания девушки, подвергшейся испытаниям нового наркотика.

– Даже так? Ты не мог справиться с ней? – выслушав его, проговорил генерал.

– Скорее я не готов был к такому яростному силовому сопротивлению. Глядя на Лепко, трудно даже представить, что в ней скрыта такая дикая ярость и недюжинная сила. Считаю это результатом воздействия нового наркотика.

– Обнаружили опытную партию?

– Одна таблетка у меня, взял при захвате главаря, она у него с собой была. Сейчас во всех комнатах проводится обыск. Выискивать конкретно препараты мы не будем, заберем все вещи, на базе разберемся.

– А если тайник?

– В этом направлении работаем. До приезда получим результат, я вызвал участковых и сотрудников отдела, если тайник есть, мы его обнаружим. Но не думаю, что бандиты после переезда из Макинки устроили здесь тайник. Место хоть и глухое для поселка, но все же непригодное для полноценного завершения испытаний. Слишком много кругом людей, и практически нет возможности для маневра.

– Хорошо. Осматривайте помещения, всех задержанных в наш изолятор, вещи, оружие, что там у них было еще – все в офис. Труп Репиной также забрать в наш морг, нечего плодить слухи, их и так будет больше, чем хотелось бы. Кстати, представители СМИ еще у вас не появлялись?

– Это же не Москва, Александр Михайлович, хотя и близко от столицы. Но в этом-то и достоинство. Своих СМИ поселок не имеет, другие, пока прознают о случившемся, не получат ничего, кроме невнятного объяснения полицейских и жителей дома, которые, в принципе, ничего и не видели. Руководство ОВД следует предупредить, чтобы меньше трепали языками.

– Вот ты и предупреди.

– Считаю, что ваше предупреждение будет гораздо весомее и закроет рот любому в Зеленодоле. Я же поговорю с участковым, он парень понятливый, договоримся.

– Ну хорошо, – согласился Володарский, – звоню в РОВД, отдел ФСБ и главе Администрации.

– Благодарю.

– И как можно быстрее уходите оттуда. Московских журналистов, как ты должен знать, долго ждать не придется.

– Уже сворачиваемся.

– До встречи, жду группу с грузом в офисе.

– До встречи.

Скоробогатов отключил телефон.

Появились участковые. Роман отвел их в сторону, строго предупредил о неразглашении того, что здесь произошло. Кошанин посоветовал предупредить Супонца. Что и было сделано. После разговора с командиром группы спецназа Борис Львович ни за какие деньги, которые, надо признать, любил больше всего, не рассказал бы никому об операции, проведенной в его «апартаментах». Он понимал, чем это ему грозит.

Завершив работу и передав объект полиции, до упора загруженный «пежо» пошел в сторону Москвы. А вокруг барака начал собираться народ. И каких только слухов не было. И то, что якобы в дом была заложена бомба, только непонятно зачем, его и так скоро снесли бы, и о том, что в нем больше месяца пряталась группа террористов ИГИЛ, готовившаяся перерезать весь поселок, и много еще чего другого, более странного и более нелепого. Полиция же дала разъяснения о бытовом убийстве в семье приезжих гастарбайтеров. Муж убил жену, приревновав ее к своему брату. Убийца задержан, возбуждено уголовное дело. Поселок Зеленодол как быстро возбудился, так быстро и остыл. У населения своих проблем было по горло. Но хоть чем-то скрасили свои привычные и далеко не приятные будни.

Группа спецназа прибыла в управление в 14.20.

Встретил ее конвой и старший помощник Володарского полковник Жуков, утром вернувшийся из командировки.

– Привет, Рома! – поздоровался он со Скоробогатовым, первым вышедшим из салона микроавтобуса. – Смотрю, здесь все как всегда, ты без работы и в Москве не останешься.

– Это, Сергей Петрович, генерал без работы не оставляет. Приветствую, рад видеть. – Он пожал руку полковнику.

– Что на этот раз? – спросил Жуков.

– Серьезная проблема, Сергей Петрович.

– Просто так на захват банды гопников элитный спецназ не послали бы. Подготовка теракта?

– А разве Володарский не ввел в тему?

– Он занят. Все время на связи с Каманиным.

– Ну тогда скажу, что проблема очень серьезная.

– Серьезнее террористического акта?

– Да. Но об этом расскажет Володарский.

Конвой тем временем принял задержанных, и Селихова сразу отделили от банды.

– Так это ты, пес, сдал нас? – понял все Батыров.

– Сам ты шакал паршивый!

– Неужели из-за бабы? Или думаешь, так ты избавишься от нас? Бесполезно. Теперь тебя не спецы, теперь тебя другие люди искать будут. И не сомневайся, найдут. А когда найдут, с живого шкуру спустят.

– Ты о себе позаботься, Батыр.

– Собака продажная!

Старший конвоя молча двинул Батырову в солнечное сплетение. Главарь банды охнул, согнулся пополам.

– У нас, подонок, ведут себя тихо, – укоризненно проговорил коренастый капитан. – Этих в изолятор?

– Да! – кивнул Жуков. – Всех по разным камерам. Содержание в жестком режиме.

– А куда этого? – показал на Селихова капитан.

– Туда же, но содержать как свидетеля.

– Ясно, передам охране, разберутся.

– Труп в морг.

– А почему не в одну камеру с главарем? – усмехнулся капитан. – Для него нормальное соседство.

– Много говоришь, капитан.

– Виноват. А что с девушкой?

– Ее в медицинский блок изолятора, вещи аналитикам.

– Ясно! – капитан обернулся к подчиненным: – Ну что встали, двое к носилкам, труп в «холодильник», девицу в медблок, остальные разобрали бандюков и в подвал. Коля, – кивнул он своему заместителю, – на тебе свидетель. Вперед!

Задержанных увели, труп Репиной и связанную Лепко, потерявшую сознание, унесли. На улицу высыпали бойцы группы. Выглядели они несколько мрачно. В штатской грязной мятой одежде, с формой и оружием в руках.

– Оружие сдать, переодеться, находиться в секторе отдыха, – приказал Скоробогатов. – Боевая готовность «постоянная»! Самойлов, уведи парней.

Как только группа ушла, сотовый телефон старшего помощника начальника управления издал сигнал вызова.

– Жуков, слушаю! …Да, Александр Михайлович… прибыла… так точно… рядом… есть! – Он отключил телефон и взглянул на Скоробогатова: – Володарский. Ждет нас.

– Две минуты, переоденусь.

– А я пока перекурю.

В 14.40 старшие офицеры вошли в кабинет начальника управления. На этот раз в приемной Скоробогатова встретил капитан Власов, прилетевший из Афгана вместе с Жуковым.

Генерал указал на кресла у стола совещаний, сам присел рядом и обратился к Скоробогатову:

– А теперь, Роман Владимирович, все по порядку, то, что касается работы в Зеленодоле.

Майор доложил о действиях спецназа по минутам, начиная с этапа выхода группы к объекту и закончив кровавым актом в одной из комнат. Доложив, выложил на стол таблетку с головой индейца:

– Вот этот препарат, товарищ генерал-полковник.

Генерал взял таблетку.

– От аспирина не отличишь, если бы не знак. Что, интересно, он означает?

– Может, индеец – символ войны?

– Может, и так. То, что группу обезвредили, очень даже хорошо. Мне из ГУВД звонили, проверка деревни показала, что бандиты имели там хорошую базу, если бы не побег Карасенко, еще долго могли бы там экспериментировать. Парень спутал им все карты. Оперативно-следственная группа установила, что в доме нахождения банды и во дворе были совершены два убийства. Трупы сбросили в озеро. Собака взяла след. Хорошо, место оказалось у берега неглубоким и нетопким.

– Кто завалил «духа»? – спросил Скоробогатов.

– Бежавший Карасенко. Обнаружен труп некоего Степана Ванько и единственного проживавшего постоянно в деревне жителя, восьмидесятидвухлетнего Гордея Григорьевича Пешина. Его уже опознал внук, который нечасто, но навещал деда.

– И этот внук не видел, что рядом поселилась мутная компания?

– Не видел.

– И дед ему не рассказал?

– По его словам, нет, но это правда.

– Вы уверены в этом?

– Да, потому как последний раз Анатолий Сергеевич Пешин проведывал деда до того, как в Макинку приехала банда Батырова.

– Они уже привезли с собой наркотик?

– Это еще предстоит выяснить. Но вот что интересно: в Таджикистане, в Горном Бадахшане, у селения Башан произошел несчастный случай. Перевернулась лодка с афганцами. Уверен, курьерами, доставлявшими наркоту местным торговцам. Тело выбросило на берег в районе шестой погранзаставы пограничного отряда.

– Ну что в этом интересного? – пожал плечами Скоробогатов. – Такое частенько бывает. Пяндж – река с норовом.

– Да ничего особенного, Рома, если бы труп не вскрывал человек, имеющий ученую степень, и не хороший знакомый известного академика Алексеенко.

– И вновь не вижу ничего интересного.

– Ладно, не буду тянуть резину. В общем, профессора в Таджикистане насторожил налет на печени погибшего афганца, такого он в своей практике не встречал. Материал был переброшен в Москву, и здесь уже выяснилось, что и афганец, которого прибило к берегу в зоне ответственности погранзаставы, и Виктор Карасенко, устроивший бойню на посту ДПС, принимали один и тот же препарат. – Генерал кивнул на таблетку: – Вот эти самые пилюли. Хотя, конечно, может быть, и не эти самые, экспертиза еще впереди по найденной тобой таблетке, но у обоих в организме один и тот же сильнодействующий препарат, только у Карасенко поврежден организм гораздо сильнее, видно, афганец всего лишь попробовал новый препарат, а Карасенко им специально кормили, как и Елену Лепко.

– Твою мать! – откинулся на спинку кресла Скоробогатов. – Это что же, теперь в Бадахшане работать?

– Нет! Твоей группе предстоит работа в Афганистане, Рома.

– Ну хоть так! Афган уже второй родиной стал. Все привычнее. А кто занимается в Бадахшане?

– Местные парни из Государственного комитета национальной безопасности Таджикистана, Главного управления пограничных войск и Управления ГКНБ по Горно-Бадахшанской автономной области. Во взаимодействии с полковником Жуковым. Возможно, и тебе придется пообщаться с таджиками, но всего лишь на уровне согласования действий.

– Вы доверяете офицерам безопасности Таджикистана?

– Офицерам, с которыми предстоит работать, да, доверяю. Потому что лично знаю полковника Давлата Наджурова, сейчас, после сокращения фамилии – Наджура. Он служил в моем подчинении. Наджур привлечет людей, которым сам доверяет. Не надо думать, что все таджикские военные, спецы или чиновники куплены «Аль-Каидой».

– Вам виднее.

– Вот именно. Сейчас, Рома, тебе отдых. Завтра, когда аналитики исследуют вещи бандитов, займемся отработкой Батыра, сегодня пусть посидит, обдумает свое положение. Я за это время обговорю работу по новой наркоте в Администрации. И завтра же примем окончательное решение по действиям твоей группы, майор.

– Понятно! Разрешите идти?

– Отдыхай!

Скоробогатов поднялся.

– Завтра в 9.00 у меня, – распорядился Володарский.

– Есть, товарищ генерал-полковник! Один вопрос – группу распустить по домам?

– А ты еще не сделал этого?

– Команды не было.

– Отпускай, но всем бойцам также в 9.00 быть в управлении.

– Есть! До свидания!

– Давай!

Скоробогатов вышел в приемную, оттуда позвонил Самойлову, передал команду на отдых и прибытие в управление на следующий день.

– Как там Афган, Гена? – повернулся он к Власову.

– Нормально. Опять летите «за речку»?

– Не опять, Ген, а снова. Но это еще на стадии планирования. Угости-ка ты меня кофе, что-то подустал я.

– Тяжелый день?

– Да не сказать, просто, наверное, старею.

– От кого слышу? Да ты еще всех «духов» переживешь.

– Твои слова… но ты знаешь, так угостишь кофе?

– Какие проблемы? Пять минут.

– Пойдет.

Майор присел в кресло, откинулся на спинку, подумав: «Вот жена обрадуется новой командировке, хотя ей не привыкать».

– Ты что-то сказал, Рома?

– Нет, просто подумал вслух, не обращай внимания.

Глава девятая

Утром Скоробогатов прибыл к начальнику управления, как и было приказано, в 9.00. Именно в это время после доклада капитана Власова он вошел в кабинет.

Генерал выглядел уставшим, невыспавшимся.

– Здравия желаю, Александр Михайлович!

– Здравствуй, Рома.

– Что-то мне подсказывает, вы провели бессонную ночь.

– Не только я. В вещах Батырова найдена упаковка в двадцать таблеток. Пришлось просить академика Алексеенко немедленно провести экспертизу. На вот, почитай. – Генерал передал майору отчет, сам же достал пачку сигарет.

Скоробогатов внимательно прочитал текст, поднял голову:

– Значит, этот препарат сидел и в организме Карасенко, что в принципе неудивительно, и в афганце, что уже вызывает интерес.

– И очень сильную обеспокоенность. Ты понимаешь, «духи» «за речкой» сделали такой препарат, который, без всяких преувеличений, можно отнести к сильнейшему психотропному оружию нового поколения, причем чьи-то умные головы создали его из весьма распространенных и легкодоступных в определенной местности растений, на которые местные жители и внимания не обращают, с добавлением отдельных синтетических препаратов, но, опять-таки, наркотиков, распространенных в наркотрафике. Это очень умные головы.

– Отрезать бы эти головы по самый хвост. Можно наоборот, – заметил майор.

– Вот это то, чем нам, собственно, и приказано заняться.

– Вы были у Самого?

– Вчера вечером, в загородной резиденции. Он очень серьезно отнесся к данной проблеме. В общем, нам дали зеленый свет и практически неограниченные полномочия. Задача: любой ценой и в кратчайшие сроки найти лаборатории или заводы по изготовлению данного препарата и уничтожить их. В случае, если это окажется не под силу спецназу, по целому ряду причин, Верховный разрешил применить авиацию.

– Но лаборатория и завод, скорее всего, находятся в Афганистане.

– Я предупредил об этом, но президент остался непреклонным. Уничтожить объекты, где бы они ни находились.

– Круто! Президент вообще в последнее время частенько принимает решения, на которые не решаются даже американцы с их манией мирового господства.

– Наш президент не претендует на роль мирового лидера. А с ним и Россия.

– Это понятно. Я к чему веду речь – это очень даже хорошо. Наконец прошло время, когда нам приходилось работать и оглядываться, как бы чего плохого не сказали западники.

– К теме, Рома. Я до твоего прихода поговорил по закрытой связи с полковником Наджуром.

– Это ваш знакомый из Государственного комитета национальной безопасности Таджикистана?

– Да, Давлат сейчас исполняет обязанности заместителя председателя комитета и имеет больше полномочий, как и информации по ситуации в стране.

– И что сказал вам господин заместитель председателя ГКНБ?

– Исполняющий обязанности.

– Неважно.

– Давлат очень заинтересовался новым психотропным препаратом.

– Значит, у него не было никакой информации по этой дряни?

– Конкретно по нашему препарату – нет. Но… по данным его товарища, начальника Управления по Горному Бадахшану подполковника Назира Калоди, в настоящий момент основной поток наркотика идет через Пяндж в районе селения Башан, через зону ответственности шестой погранзаставы Каратулинского погранотряда. Там же, если помнишь, перевернулась лодка с афганцами, один из которых имел в организме идентичный с нашим препарат.

– Это я помню. Вопрос, что будем делать?

Володарский поднялся, прошелся по кабинету, закурить не решился, потеребил в руках сигарету, понюхал ее, сломал и бросил в урну.

– Хороший вопрос. Предлагаю сначала побеседовать с господином Батыровым.

– Ему нет никакого резона колоться, я имею в виду не ширяться, с этой наркотой и без дури голова кругом, я имею в виду, что-либо представлять и вообще говорить.

– А я считаю, напротив, у Батырова просто нет другого выхода. Да, он, естественно, боится своих кураторов, или начальников, или боссов, как угодно. Но они далеко, а мы рядом. Батыров у нас и прекрасно понимает, что мы вытянем из него информацию, даже если для этого придется прибегнуть к специальным способам. Но в этом случае никаких поблажек с нашей стороны не будет. А будет следствие, суд и суровый приговор. Он даже понимает какой – пожизненное заключение. Сотрудничая с нами, Батыров может рассчитывать на смягчение приговора. К тому же мы сможем прикрыть его от наркоторговцев и террористов. Те на нас и против нас не пойдут.

– Если бы так рассуждали все «духи», что попадают к нам, – вздохнул Скоробогатов.

– Но, согласись, всю имеющуюся у Батырова информацию мы вытащим при любом раскладе.

– Согласен. Глядишь, и подельники помогут, хотя они вряд ли знают столько же, сколько он.

– Значит, говорим с Батыровым?

– Да, можно, я одного не пойму, Александр Михайлович, для чего в воскресенье было вызывать в управление всю группу? Хватило бы и меня одного.

– А я, Рома, не уверен, что твоя группа уже сегодня не улетит в Таджикистан или Афганистан.

– Даже так? Значит, у вас уже имеется план.

– Не план, а только наброски. Но ты же в курсе, как быстро я принимаю решения, особенно если за мной пристально смотрят из Администрации.

– К сожалению, в курсе. Пойдем в подвал?

– Да. Там уже должно быть все готово. С Батыром пока занимается Жуков, офицеры-аналитики беседуют с членами банды, Васильев общается с Селиховым.

– Я готов!

– Тогда вперед!

В камере допросов друг против друга за одним столом, ножки которого были вкручены в бетон, сидели полковник Жуков и Батыров. Последний изображал равнодушие.

Володарский и Скоробогатов устроились в соседней комнате, отгороженной от камеры зеркальной стеной. Они могли видеть камеру, их из камеры – нет.

– Значит, ты, Батыров, утверждаешь, что и Карасенко, и Лепко прибились к вам в Макинке, а вы намеревались восстанавливать ферму и работать.

– Именно это я утверждаю, гражданин начальник. Скажу больше, наркоманы, а сразу было заметно, что эта парочка увлекалась наркотиками, вели себя очень странно. И всегда под кайфом. Я еще удивился, где они берут наркоту, ведь никуда не выезжают, да и вообще не свойственно наркоманам уединяться. Им город нужен, где свободно торгуют разной дрянью. А эти забились в глухую, заброшенную деревню. Приехали туда, скорее всего, потому, что взяли дурь на реализацию, а употребляли ее сами. В городе бы наркоторговцы достали, в деревне же, тем более такой, искать никто не будет. А будет, то и в лесу затеряться недолго. Удобное для них место.

– И в подвале вы их не держали?

– Ну почему же, пришлось посадить в подвал. После того как они, обдолбавшись этих таблеток, стали борзеть. Кто знает, что у них в бешеных головах, порежут еще ночью всех. Вот и посадили в подвал. А там, кстати, и решетки были.

– Значит, решетками не вы подвал разграничивали?

– Нет, кто-то до нас. Я спрашивал у деда Гордея, он говорил, до нас жила в этом доме какая-то компания, с ними были два мужика. Думаю, для них и сделали решетки. Потом компания и мужики уехали. Куда, дед Гордей не говорил. Может, вам скажет.

– Он уже ничего не скажет.

– Почему? Не иначе, помер? – довольно умело изобразил удивление главарь банды.

– Помер, – кивнул Жуков.

– Жаль, – поцокал языком Батыров. – Хороший старик был, приветливый, рыбу нам приносил и денег не брал, все на внука жаловался, забывает, мол.

– И долго мы, Александр Михайлович, эту хрень слушать будем? Ведь врет же как сивый мерин, – недовольно проговорил Скоробогатов, взглянув на генерала.

– Мерины не врут, Рома, они ржут.

– Один черт.

– Ты прав, заниматься ерундой у нас нет времени. Идем.

Они поднялись и отправились в камеру.

Володарский присел на металлический стул и представился:

– Я – генерал-полковник Володарский, начальник Антитеррористического управления. Со мной командир боевой группы.

– Я узнал его.

– Тем лучше. Так вот, мы с майором из соседней комнаты слышали, как ты, Батыров, пытаешься водить нас за нос. Это бесполезно. Ты же прекрасно знаешь, что банду сдал один из ее членов.

– Я за себя в ответе, другие меня не волнуют. Что бы они ни говорили, какие бы показания ни давали, я буду стоять на своем.

– Значит, намерен упираться?

– А какой смысл мне брать на себя то, в чем не виноват?

– Ты не давал препараты «кроликам»?

– Целый генерал, начальник управления, а называешь людей «кроликами». Нехорошо, – покачал головой Батыров.

– Поучи еще.

– Да я не учу, просто сказал.

– Ну а теперь буду я говорить. А ты слушай. И делай выводы. Сделаешь правильные выводы, мною будет рассмотрен вопрос об облегчении твоей участи, нет – пеняй на себя. Значит, так… – Володарский изложил все, чем занималась банда, и, глядя в глаза Батырову, спросил: – Я не прав?

– Нет! – не раздумывая, ответил тот.

– Значит, по-хорошему не хочешь?

Бандит промолчал.

– Итак, – кивнул Володарский, – по-хорошему не получается, будет по-плохому. – Он повернулся к Жукову: – Сергей Петрович, позови, пожалуйста, сюда нашего специалиста по развязыванию языков с полным комплектом медикаментов.

Батыров занервничал. Он знал, что спецслужбы частенько используют препараты, парализующие волю и вводящие допрашиваемого в состояние, когда он говорит только правду. Эти препараты так и назвали – «сыворотка правды». Знал Батыров и то, что это далеко не безвредные препараты и что их применение позволяет выудить из допрашиваемого всю известную информацию. Но последствия могут быть самыми плачевными, вплоть до смертельного исхода. Умирать же Батырову очень не хотелось.

– Не надо медиков-специалистов, – сказал он, – хорошо, будем считать, я согласен на сотрудничество со следствием. Но хочу сразу же обговорить условия данного сотрудничества, а конкретно – что я буду иметь с этого.

– Если наше сотрудничество реально поможет снять проблему, то я приложу все усилия, чтобы суд приговорил тебя, скажем, годам к пятнадцати. А также, что более важно, обеспечу безопасное содержание в колонии, – ответил генерал.

– Я не проживу столько на зоне.

– Ты не проживешь и года на свободе, если я тебя отпущу, а информацию по добровольной сдаче сброшу твоим хозяевам. И на этом торг закончен. Будешь жить в одиночке тюрьмы особого назначения до конца дней своих, либо реальный срок, в принципе, возможно и подкорректировать, но это будет зависеть от твоей искренности.

– Похоже, у меня нет выбора.

– Ну почему, выбор есть всегда. Ты свой, как вижу, сделал. Посему вопрос первый, кто снабжает банду таблетками?

– Анзур Сангал, наркобарон из Горного Бадахшана.

– У него своя лаборатория?

– Этого не знаю, но, скорее всего, получает дурь из Афганистана. Хотя не исключено, что я ошибаюсь.

– Где конкретно этот Сангал?

– Селение Башан, насколько мне известно, – это недалеко от Хорога.

– Там, где стоит шестая погранзастава?

– Шестая, или седьмая, или еще какая, – не в курсе, но застава есть. И не спрашивайте про дела Сангала, я в них не посвящен.

– Откуда знаешь Сангала?

Батыров объяснил.

– Понятно. Твои подельники в курсе того, ЧТО именно присылал Сангал под видом нового наркотика?

– Что значит, под видом наркотика? – удивленно посмотрел на Володарского Батыров. – Он присылал дурь, новую дурь, в таблетках, которые легко сбыть. И от которых легко избавиться. К тому же в обычной упаковке они вполне сойдут за лекарства.

– Если бы это был обычный наркотик, но Сангал переправлял тебе препараты, относящиеся к психотропному оружию. Улавливаешь разницу?

– Шайтан! Сангал подставил меня! Знай, что эти таблетки вызывают агрессию, превращают людей в диких зверей, не стал бы с ним работать.

– Это слова, но не в том дело. Значит, о деятельности Сангала тебе ничего не известно?

– Нет!

– Как ты поддерживаешь с ним связь?

– Он выходит на меня по спутнику.

– Твой выход на связь запрещен?

– Нет, но у меня не было повода проявлять инициативу.

– Даже после случая с Карасенко?

– Тем более после случая с Карасенко.

– Но о его «подвигах» полно информации в интернете, и Сангал наверняка знает об инциденте на посту ДПС.

– Может быть, и знает, но не связывает это с работой моей группы.

– Ты должен поставить его в известность?

– О чем? О том, что упустил «крола»?

– Да, и о том, что вторая твоя подопытная внезапно умерла. Этим объяснишь смену нахождения банды. Сангал может все проверить, не ставя в известность тебя. Надо опередить его.

– Говорите, что делать, сделаю, – безразлично пожал плечами Батыров.

– Я уже сказал.

– Тогда мне нужна моя станция, она была среди личных вещей.

– Спутниковая станция на месте. Готов говорить с Сангалом немедленно?

– Да!

– Хорошо. Доложишь о сбое в работе, но заявишь, что это случайность. В настоящий момент ты якобы уже нашел замену погибшим подопытным, сейчас готовишь их захват, а одновременно подбираешь новое место базирования. Если он спросит про непонятные движения в Зеленодоле, скажешь, что они к группе отношения не имеют и ты сам не в курсе, что там произошло. Еще запросишь у Сангала очередную партию таблеток.

– Он просчитает, что у меня должен остаться препарат.

– Объяснишь, что во время побега этот остаток забрал Карасенко.

– Но тогда он задаст естественный вопрос – о судьбе этих украденных таблеток. Их должны были найти менты.

– Должны, но не нашли. О таблетках в интернете нет никакой информации. Карасенко мог и спрятать таблетки где-нибудь в лесу. В общем, для новых «кроликов» тебе нужна очередная партия. Как препараты передавались тебе ранее?

– Курьером. Он приезжал поездом Худжанд – Москва. Мой человек встречал курьера, забирал таблетки и привозил в деревню, курьер оставался в Москве.

– Обычная схема.

Володарский взглянул на Жукова.

– Станцию? – спросил тот.

– Да, Сергей Петрович!

– Есть, спутниковую станцию. Откуда Батыров будет вызывать своего босса в Таджикистане?

– Ну не поведем же мы его в мой кабинет. И здесь нормально.

– Да, Александр Михайлович.

Жуков ушел. Володарский поднялся, посмотрел на Скоробогатова:

– Мне надо выйти, займи Батырова.

– Займи – это как, Александр Михайлович?

– Нежно, Рома.

– Значит, не бить!

– Без причины.

– Понял!

Скоробогатов сел на место следователя, Володарский прошел в соседнюю комнату. Откуда по сотовому телефону набрал длинный номер.

Абонент ответил практически сразу:

– Да?! Наджур!

– Давлат, это Володарский.

– О! Сам Александр Михайлович, слушаю.

– Батыров начал давать показания и сообщил, что новым психотропным препаратом его снабжает некий Анзур Сангал.

– Мне это уже известно.

– Ты так быстро вышел на него? – удивился генерал.

– Это не составило труда, у подполковника Калоди, что возглавляет Управление комитета безопасности в Бадахшане, хорошая агентурная сеть.

– Сангал сам наладил производство этого нового препарата?

– Он у них называется «эфербон».

– Как бы ни назывался. Сам?

– Нет. Для этого у Сангала отсутствуют условия и специалисты. Сангал получает препарат вместе с основной партией героина от афганского наркодельца Асада Хатини, который обитает в афганском селении Рахнуд. Переправку наркоты в Таджикистан через Горный Бадахшан помогает осуществлять начальник шестой погранзаставы Каратульского погранотряда капитан Мубим Эргаш. Связан ли с наркотрафиком начальник погранотряда подполковник Умаров, выясняется. Также прорабатывается вопрос по составу банд Сангала и Хатини. Два момента уже установлены, первый – в Москву курьером ездил один из помощников Сангала Файзул Тавари.

– Сангал напрямую общается с начальником погранзаставы?

– Нет, через доверенное лицо, некого Хурама Габиева.

– Мне приказано закрыть эту проблему.

– Этого следовало ожидать.

– И закрыть как можно быстрее.

– Тоже объяснимо. Люди Калоди установили наблюдение за начальником погранзаставы, а вот к Сангалу близко подойти не смогли, наркобарон слишком осторожен. Но мы подойдем к нему. Вопрос нескольких дней.

– А вот этого, Давлат, делать пока не стоит, – возразил Володарский. – Я, конечно, не начальник тебе, у тебя есть свое руководство и свой президент, однако работать нам вместе. Главы Администрации договорятся.

– Почему ты не хочешь, чтобы наша агентура вплотную подошла к Сангалу? Или сомневаешься, что наши люди смогут сделать это не хуже ваших?

– Ну что ты! Я знаю, у тебя тоже профессионалы. Дело в другом, Давлат. Нейтрализация Сангала, по большому счету, ничего не даст, закроется всего лишь один из путей трафика смертоносного препарата. Нам же надо полностью снять проблему. А это значит уничтожить афганскую базу и лабораторию. Посему я просил бы тебя не предпринимать каких-либо кардинальных шагов без согласования со мной. На данном этапе – подводить агентуру вплотную к Сангалу.

– Хорошо. Я выполню твою просьбу, генерал. Ограничимся наблюдением за капитаном Эргашем, Сангалом, Умаровым.

– Благодарю. Сегодня я начинаю игру с Сангалом. Батыров пошел на сотрудничество, через несколько минут он выйдет на связь с вашим наркобароном и, в частности, запросит очередную партию эфербона…

– А теперь у меня просьба к тебе, Александр Михайлович, – прервал его полковник Наджур.

– Слушаю!

– Не мог бы Батыров выйти на связь с Сангалом не через несколько минут, а, скажем, часа через два?

– С чем связана твоя просьба?

– Подполковник Назир Калоди в Хороге имеет современную систему перехвата радиопереговоров, но ему необходимо время, чтобы специалисты настроились на нужную частоту и вычислили сеть спутников, через которые Сангал осуществляет связь и с Москвой, и с Афганистаном. Это дало бы нам возможность проследить разговор Сангала с Хатини. Ведь только к нему обратится Сангал за дополнительной парией эфербона. Если, конечно, у него нет запасов, что мы тоже узнаем из переговоров с Батыровым. В общем, нам надо узнать, что предпримут террористы в связи с информацией главаря банды, действовавшей в Подмосковье.

– Я понял тебя. Ты прав. И я выполню твою просьбу. Более того, попридержу связь Батыра с Сангалом до того, как к перехвату будут готовы парни твоего Калоди.

– Вот и договорились.

– Ну тогда до связи?

– До связи, Александр Михайлович!

По внутреннему телефону Володарский позвонил в допросную.

– Да?! – поднял трубку Скоробогатов.

– Перерыв, Рома, примерно, два часа. Вызови конвой и отправь Батырова в камеру.

Майор не стал задавать лишних вопросов. Положив трубку, встал, нажал на кнопку под крышкой стола.

Появился конвой из двух крепких прапорщиков.

– Арестованного в камеру! – приказал он.

– Что? – удивился Батыров. – Но ваш генерал говорил, что будет связь с Сангалом.

– Будет. Все тебе будет. Жаль, что тобой занялся сам начальник управления. Он человек добрый. Вот достался бы ты мне, я не стал бы с тобой договариваться. Либо работаешь на нас, либо тут же пулю в яйца. И подыхай потихоньку в камере. Без суда и следствия.

– Очень рад, что мной заинтересовался генерал.

– Еще бы. Но мой тебе совет, не зли его. Да, он добрый, в отличие от меня, но всякому терпению и доброте есть предел. Не добивайся, чтобы он разочаровался в тебе и ты не оказался у меня. А теперь встать!

Батыров поднялся.

– Увести! – обратился к конвою Скоробогатов. – И не давать расслабляться этому козлу. Часа через два он вновь понадобится.

Батырова увели, а майор поднялся в кабинет Володарского, туда же явился полковник Жуков:

– Ничего не понял. Спустился в подвал со станцией, охрана мне – Батырова увели, генерал и майор прошли наверх. Что-то не срослось? – Он поставил спутниковую станцию на журнальный столик.

– Работает? – кивнул на нее Володарский.

– Еще как, настроена на круглосуточный прием-передачу сигналов. Работу обеспечивают американские военные спутники.

– Не думаю, чтобы в Пентагоне не знали, что к их спутникам подключены станции наркоторговцев.

– Несанкционированные сигналы без кода доступа отражаются антеннами.

– Значит, «духи» знают коды доступа. И в этом, Сергей Петрович, я не вижу ничего странного. В мире, где правит рыночная экономика, все продается и все покупается. Тем более что деятельность наркодельцов только поощряется США. Ведь трафик идет в Россию, а не в Техас или Огайо.

– Там этого дерьма из Латинской Америки навалом.

– Нас, полковник, Штаты в данный момент совершенно не волнуют, нас волнуют собственные проблемы.

– Согласен, разрешите узнать, с чем связана отсрочка сеанса связи с таджикским боссом Батырова?

– Просьбой полковника Наджура. Сейчас люди начальника Управления ГКНБ по Горному Бадахшану устанавливают систему перехвата переговоров со станции таджикского наркобарона Сангала.

– Хм! А ведь верное решение – послушать, о чем и с кем будет говорить Сангал, – усмехнулся полковник.

– Верное, потому и ждем.

Полковник Наджур позвонил раньше определенного им срока. Сигнал прошел на линии засекреченной связи.

– Слушаю, Володарский, – ответил генерал.

– Это Наджур, у нас все готово, можете связываться с Сангалом.

– Хорошо. Сеанс через полчаса.

– Добро.

– Спустимся в подвал, Александр Михайлович? – спросил Жуков.

– Нет, надоело прыгать туда-сюда, дай команду конвою доставить Батырова в кабинет.

Вскоре главарь банды сидел у журнального столика.

Володарский, устроившись напротив, сказал:

– Сейчас ты, Батыров, вызовешь на связь Сангала, доложишь о проблемах группы. Говорить спокойно, без эмоций. Ничего страшного в принципе не произошло. Банду не взяли, полиция рыщет, но безрезультатно. Оттого ты и спокоен и уверен в завтрашнем дне. Все понял?

– Понял!

– И упаси тебя бог подать сигнал тревоги! За Сангалом смотрят, ему в любом случае не дадут уйти. А друзья в Афганистане будут считать, что провал связан с тобой. Это значит, тебя начнут искать. Мы можем помочь «духам» в поисках.

– Гражданин генерал, не надо меня постоянно пугать. Если я дал согласие на сотрудничество, значит, так мне выгодно. Я не враг самому себе!

– Будем надеяться.

Володарский, Скоробогатов и Жуков вставили в ушные раковины миниатюрные динамики, и генерал кивнул Батырову:

– Давай!

Главарь банды поднял трубку, набрал номер.

– Слушаю! – ответил заместитель Сангала, Барфи Шарип.

– Это Батыр, салам, Барфи!

– А, это ты, наконец! Салам. Где находишься? В МВД или ФСБ?

– Ты чего несешь, Барфи?

– Это ты чего творишь? Что означает случай на посту ДПС?

Батыров строго по инструкции дал объяснение. Говорил он спокойно, уверенно:

– Так что, Барфи, такие вот дела. А побег стал возможен потому, что вы не предупредили меня, как воздействует препарат на наркош. Как я мог ожидать, что у «кроликов» снесет «крышу»?

– Ладно, ладно, не горячись.

– Я спокоен, это ты горячишься. В МВД, ФСБ?! Где Сангал?

– Рядом.

– Мне надо поговорить с ним.

– Говори со мной!

Володарский подал знак Батырову, и тот повысил голос:

– Знаешь, Барфи, если Сангал не желает говорить со мной, то я распускаю группу и умываю руки.

– Далеко ли уйдешь?

– Далеко. Туда, где вы не достанете. Скорее, достанут вас.

– Спокойно, – услышали в динамике офицеры голос Сангала, – докладывай все по порядку.

Батыров доложил.

– Значит, группа в безопасности?

– Более того. Мы сейчас в подмосковном поселке, ищем подходящее место для новой базы. Оно практически найдено, осталось утрясти финансовые вопросы. Деньги у меня еще есть, поэтому утрясем. Держим на примете и двоих гастарбайтеров. С ними тоже проведена предварительная работа. Предложили хорошие деньги за работу по ремонту коттеджа. Но у меня нет препарата, а посему брать гастарбайтеров не имеет смысла. Как и переезжать на другую базу.

– Подожди, по моим расчетам, у тебя должно остаться не меньше двадцати таблеток.

– Да, так должно было быть, и они оставались. Но их забрал Карасенко, когда бежал.

– Так значит, таблетки у ментов или у ФСБ? – В голосе Сангала промелькнула тревога.

– Во время бойни на посту ДПС препарата у Карасенко не было, иначе вездесущие журналисты уже разнесли бы новость по интернету.

– Куда же делся препарат?

– Я уверен, что Карасенко где-то спрятал его. А потом добавил дозу, и мозги у него перемкнули. Рванул на пост.

– Хоп! Это возможно. Значит, тебе для проведения работы требуется дополнительная партия?

– Да. Но есть ли смысл в продолжении работы? Эксперимент над первыми двумя «кролами» показал, что за дурь вы произвели.

– Это не тебе решать, продолжать эксперименты или нет.

– Хорошо, не мне. Но тогда высылайте пилюли. А я беру гастарбайтеров и перевожу группу на новую базу. Оттуда отправлю человека для встречи курьера. Мне надо знать дату, время встречи курьера.

– Об этом будет сообщено дополнительно. Но я хотел бы убедиться, что ты действительно на свободе. Где вы точно сейчас находитесь?

Батыров взглянул на Володарского, тот отрицательно покачал головой и указал на указку-фонарик. Главарь понял:

– Нет, Анзур, если не веришь, давай прекратим работы, найдешь себе других экспериментаторов. Я же засветиться из-за твоего желания что-то проверить не имею ни малейшего желания. Хорошо, что из Макинки вовремя ушли.

Сангал молчал около тридцати секунд. Офицеры забеспокоились, не оборвалась ли связь, но станция показывала устойчивое соединение.

– Хоп! – наконец проговорил он. – Я верю тебе. Действуй по своему плану, дату, место и время встречи курьера тебе сообщу дополнительно. До связи!

– До связи.

Батыров положил на стол трубку, офицеры вытащили наушники.

– Ну и как? – спросил бывший уже главарь банды.

– Хорошо! – ответил Володарский. – При условии, что ты не подал сигнал тревоги. Но мы об этом узнаем в ближайшее время. Сейчас в камеру.

– Сангал может перезвонить. Есть у него такая дурная привычка, мол, забыл кое-что сказать.

– Своего рода страховка?

– Типа этого.

– Ну что ж, станция будет находиться у охранника, передаваться по смене. Подаст сигнал, тебе передадут станцию, а мы ее подключим к компьютеру дежурного офицера, чтобы он мог контролировать разговор. – Володарский внимательно посмотрел на боевика: – Если наша работа продолжится в таком же духе, можно будет рассмотреть и более мягкое наказание. Но все при условии успешного окончания нашей операции. – Он повернулся к Жукову: – Сергей Петрович, вызывай конвой, Батырова в камеру, станцию охране. С ней провести инструктаж. Специалист-технарь пусть подключит ее к компьютеру оперативного дежурного. Того тоже инструктировать. В общем, это все на тебе.

– Понял, Александр Михайлович, – кивнул Жуков и вышел.

– На сегодня все, Александр Михайлович? – задал вопрос Скоробогатов.

– Что значит все? Если в смысле, что все только начинается, то да.

– Сегодня, между прочим, воскресенье, – вздохнул майор.

– А завтра понедельник, послезавтра вторник и так далее. Я знаю, Рома, календарь передо мной!

– Но сегодня-то что еще ждать?

– Связи с Наджуром. Или забыл, что его человек слушает Сангала? А тот наверняка сейчас будет предпринимать какие-то меры. Если у него есть запас эфербона, то готовить курьера, если нет запаса – связываться с «духами». Лично я предпочел бы, чтобы у Сангала не было запасов этой дряни.

– Логично. Ведь в этом случае вы тут же бросили бы группу в Афган.

– Правильно мыслишь, Рома. Знаешь, я уже давно перевел бы тебя в управление, но есть одна загвоздка – заменить тебя некем. Единственно, может, тебе очередное звание присвоить? Ты сколько в майорах-то ходишь?

– Пять лет!

– Переходил. Надо повышать.

– Да мне и майором неплохо. До генерала в нашем департаменте все равно не дослужишься, все генеральские должности заняты, а командовать группой майором или подполковником – без разницы.

– Оклад другой. Боевые больше.

– Мелочь. Вот если бы вы, пользуясь своим известным именем, через президента ввели меня в правление компании, что управляет народным достоянием, как некоторых министров и депутатов, вот это было бы серьезно. Там зарплата в месяц больше, чем у всей группы за год.

– С чего ты это взял?

– Иногда интересуюсь прессой. Недавно было напечатано решение о повышении зарплаты членам правления этого «народного достояния» с семи миллионов до тринадцати. В месяц. Вот понимаю, люди обеспечивают себе безбедную старость. И иногда возникает вопрос, если эти ребята получают столько «бабок», может, их обучить основам боевой деятельности да хоть иногда использовать против боевиков?

– Сам-то подумал, что сказал?

– Я-то подумал, а вот они, те, кто принимают подобные решения, возможно, ни хрена не понимают, что своим неумеренным аппетитом вызывают у людей столько ненависти, сколько не было на Майдане в Киеве. У нас люди, конечно, на улицу не пойдут, хотя это еще вопрос, но если появится лидер в рядах оппозиции, сильный и умный лидер, который воспользуется ситуацией, то народ его поддержит. Молча, без митингов и шествий, голосованием на очередных выборах. И тогда никакие махинации с бюллетенями не помогут. А у нас тех, кто не голосует из принципа, в знак протеста, гораздо больше голосующих. Вот где угроза, какую ни одна спецслужбы не снимет.

– Все сказал? Выпустил пар?

– Могу продолжить.

– Не надо. И больше таких разговоров прошу, нет, приказываю, не вести, особенно с подчиненными.

– Не буду, но обидно, Александр Михайлович. Кто-то жизнью постоянно рискует и получает гроши, а кому в кабинет чемоданы приносят. Ну вот, скажите, министру что, не хватало министерской зарплаты, что он в правление затесался?

– Все, Скоробогатов, тема закрыта!

– Да мы-то закроем, но ее может открыть кто-нибудь авторитетнее и повлиятельнее вас, вашего начальства, и тогда мало никому не покажется.

– Говорю же, переходи на чай, кофе тебя возбуждает.

– Меня возбуждает жена, но и с ней даже в выходной я не могу нормально провести время.

– Все, Рома, не зли меня!

– Молчу!

Скоробогатов отошел к окну, закурил. В кабинете воцарилась гнетущая тишина.

Володарский прекрасно понимал, что майор во всем прав, но что мог сделать боевой генерал? Ничего!

Тишину кабинета внезапно разорвала трель звонка аппарата линии засекреченной связи.

– Да?! – снял трубку Володарский.

– Это Наджур!

– Слушаю тебя, Давлат.

– Хорошие новости. Сангал заглотил наживку.

– Подробнее и понятнее говорить можешь?

– Конечно. В общем, после разговора с Батыром Сангал, первое, связался с господином Хатини, афганским наркобароном, и запросил партию эфербона. Кстати, что это за штука, не объяснишь?

– Это тот самый препарат, что найден в трупах афганца и дорожного убийцы. То самое психотропное оружие, производителя которого мы ищем.

– Понятно. Хатини ответил, что сможет перебросить препарат не раньше среды, 16 сентября, по прежнему маршруту.

– Так, дальше?

– Второе, что сделал Сангал, – это вызвал к себе человека по имени Хурам Габиев. Я говорил тебе о нем. Он осуществляет связь Сангала с начальником шестой погранзаставы Мубимом Эргашем, и приказал срочно связаться с капитаном и запросить «коридор» на среду. По деньгам не торговаться, заплатить, сколько затребует Эргаш.

– Это все?

– По банде в Бадахшане – да. Следить за Хатини, сам понимаешь, не в наших силах. Но я уверен, что именно этот Хатини является владельцем препарата.

– А если он посредник?

– Ну, тогда такой посредник напрямую связан с владельцем. С вашими возможностями просчитать ситуацию несложно.

– Где находился Хатини в момент разговора с Сангалом?

– В селении Рахнуд.

– Рахнуд, недалеко от Файзабада. Ладно. Надо подумать, как отработать и банду Сангала в Горном Бадахшане, и Хатини в Афганистане.

– У афганцев еще перевалочная база в Дурме.

– В курсе.

– Сангала я возьму на себя. В этом направлении уже начал работать, сегодня ночью к Хорогу будет переброшена боевая группа «Барк». Это подразделение сформировано лично мной, мне и подчинено. В нем двадцать хорошо подготовленных бойцов, большинство из которых готовилось в России. Это надежные парни.

– Значит, ты берешь на себя Сангала?

– Да, и возьмем его, а базу разгромим.

– Хорошо, тогда мои люди будут работать в Афгане.

– Желательно обе операции провести одновременно.

– Так мы и сделаем, если в ситуацию не вмешается случай. Но к теме. Перебрасывай свою группу к Хорогу, я же для координации действий сегодня же командирую к тебе своего старшего помощника, полковника Жукова Сергея Петровича.

– Хорошо. Пусть свяжется со мной, встречу.

– У меня еще одна к тебе просьба, Давлат.

– Все, что в моих силах.

– В Каратуле находится профессор Ахмедов. Помоги, пожалуйста, ему взять отпуск и вылететь в Москву.

– Считаешь, ему дома угрожает опасность?

– Не знаю. Но он сам хотел выехать к своему другу. Однако, исходя из того, что у наркодельцов могут возникнуть подозрения насчет доктора, проводившего вскрытие афганца, хотя бы в том, что он мог обнаружить в организме эфербон, ведь те, кто послал его, наверняка знали, с чем точно связано неадекватное поведение буквально перепрограммированного мозга, Ахмедова могут убрать. Просто для страховки.

– Хорошо, я свяжусь с Калоди, его люди вывезут профессора в Душанбе.

– Благодарю. А Жуков свяжется с тобой, как только будет готов вылететь в Таджикистан. Ты только не спеши с операцией. Твои спецы из группы «Барк» должны лишь взять под контроль банду и погранзаставу.

– Понятно, Александр Михайлович.

– Ну тогда до связи, Давлат!

– До связи!

Володарский положил трубку на аппарат.

– Что еще за группа «Барк»? – поинтересовался Скоробогатов.

– Группа спецназа Государственного комитета национальной безопасности Таджикистана.

– Это я понял. Почему «Барк»? Насколько я знаю, барком называли большое парусное судно с прямыми парусами.

– А какая тебе, Рома, разница?

– Никакой, интересно.

– По-моему, «Барк» с таджикского переводится как гроза. Или молния, точно сказать не могу.

– Понятно. Судя по тому, что слышал, прохлаждаться времени не осталось.

– Верно мыслишь.

В кабинет вошел полковник Жуков и доложил о выполнении распоряжения генерала.

– Присаживайся, Сергей Петрович, – указал ему на кресло генерал, – и слушай внимательно.

Начальник управления довел до полковника суть телефонного разговора с Наджуром.

– Мне уже заказывать билет на рейс до Душанбе? – выслушав, спросил Жуков.

– Нет! Полетишь с группой Скоробогатова в Айни. Оттуда ты – к Наджуру, он встретит тебя, а боевая группа «вертушкой» на плато в десяти километрах южнее селения Рахнуд.

– Во как! А ничего не предвещало такого стремительного развития событий! – воскликнул Скоробогатов.

– Ты, Рома, просто этого не заметил.

– Когда вылетаем?

– Завтра, в понедельник, 14-го числа. В тот же день полковнику Жукову установить связь со спецами Таджикистана, конкретно с полковником Наджуром, группе Скоробогатова прибыть в обозначенный район. Тебе, Рома, в ночь взять под контроль и Башан, и кишлак Дурм, что стоит в горах у Пянджа. Оттуда идет основной маршрут переброски наркоты в Таджикистан. В Бадахшане будет работа группе спецов ГКНБ, ваши действия должны быть согласованы, операции по прикрытию трафика проведены одновременно. Основная, главная задача твоей, Рома, группы – не только ликвидация баз наркоторговцев, но и обнаружение лаборатории или завода, масштабы производства нам неизвестны, с уничтожением последних после того, как будет уверенность в том, что эфербон находился именно на объекте уничтожения.

– Как насчет захвата главарей наркотрафика?

– Что толку от Хатини и его подельников? Валите их, к чертовой матери, но вот если в руки попадутся специалисты, разработавшие смертоносный препарат, их надо взять и доставить сюда. Сделали гадость – пусть исправляются, делают антидот. В случае же, если группа окажется не в состоянии полностью решить поставленную задачу, наведем на указанные цели авиацию. Для этого на базу Айни уже сегодня будет брошена пара бомбардировщиков «Су-35».

– Серьезные машины.

– Так и задача серьезная при внешне кажущейся простоте. Подобные задачи ты, Рома, решал не раз и не два. Серьезность заключается в том, что на этих базах производится препарат, способный навести такой кровавый шухер и в России, и в Европе, что все ранее проведенные боевиками террористические акты покажутся не такими уж и страшными. В общем, как-то так. Сейчас Жукову обеспечить заказ нашего самолета, решить все необходимые вопросы с соответствующими службами, регулирующими движение воздушных судов, и отдых. Тебе, Рома, довести общую задачу до подчиненных, и тоже отдых. Сбор здесь завтра в 4 утра. Для этого будут выделены два микроавтобуса.

– Это значит, мне заказывать борт часов на шесть? – спросил Жуков.

– Если получится. Ты же знаешь, как у нас договариваться с гражданскими службами.

– Вы удивляете меня, Александр Михайлович. Уж нам везде дадут зеленый свет!

– Тогда заказывай на шесть утра.

– Экипировка боевая отсюда? – уточнил Скоробогатов.

– Да. Но все, включая оружие, разместить в сумках. Переодевание на борту «вертушки»!

– С Лаприным полетим?

– Да! Сергей Петрович, «Арму» сегодня же отправить с основной базы в таджикский Айни. Данный вопрос согласовать с Наджуром. Он поможет. «Ми-8» разместить по возможности скрытно.

– Понял, Александр Михайлович!

– Свободны! Занимайтесь.

– Так быть свободными и отдыхать или все же заниматься? – улыбнулся майор.

– Ром! Не задавай глупых вопросов!

– Глупых? Почему глупых? – изобразил удивление майор.

– Иди! – тихо произнес генерал, что не предвещало ничего хорошего.

– Есть! До завтра.

– Давай!

Уром понедельника 14 сентября «Ту-134» Антитеррористического управления в 6.00 поднялся в воздух с подмосковного военного аэродрома, взяв курс на юго-восток. Совершив промежуточную посадку для дозаправки, лайнер в 13.05 по местному времени благополучно приземлился на аэродроме военной базы Айни, в двадцати пяти километрах от Душанбе. Самолет прокатился по ВПП, ушел на второстепенную дорожку и встал у больших размеров нового ангара, из-за которого был виден хвост десантного «Ми-8».

К самолету сразу же был подан трап. Подъехала черная «БМВ» и такая же черная тонированная «Газель».

Из «БМВ» вышел подтянутый мужчина в строгом костюме. Слабый ветерок теребил его седые волосы. Первыми по трапу спустились Жуков и Скоробогатов.

– Разрешите представиться, полковник Наджур, – подойдя к ним, произнес мужчина.

Представились и российские старшие офицеры.

После чего Жуков уехал с Наджуром, который оставил Скоробогатову данные для связи по спутниковой станции с собой, и командиром таджикской боевой группы «Барк», майором Ильясом Рамоном.

Из ангара, как только скрылся представительский лимузин, возник командир экипажа «Ми-8» капитан Лаприн:

– Привет, Рома! Ты не поверишь, но я уже соскучился по вам.

– Не было работы?

– Так, мелочовка.

– Теперь не мелочовка.

– Это я понял, когда посылали сюда и передали приказ бросить твою группу «за речку».

– Ты готов к вылету?

– Ром! Что за вопрос? Давай своих парней на борт, что за ангаром, и через час я высажу вас на плато в десяти километрах южнее кишлака Рахнуд.

– Значит, тебе уже поставлена задача.

– Поставлена. Доставить группу в район применения, находиться на плато до завершения операции, при необходимости поддержать спецназ огнем с воздуха, для чего на подвесках два контейнера с НУРами.

– А что, «Су-35» не прибыли?

– Здесь! В укрытии.

– Но и ты мог бы уничтожить объекты.

– Это, Рома, смотря какие. Мне приказано поддержать вас непосредственно при штурме, если возникнет такая необходимость, работать по бронированным объектам должны бомбардировщики.

– У тебя есть связь с ними?

– Конечно. Я передам тебе всю информацию по прибытии в район.

– Добро!

Скоробогатов по радиостанции отдал команду группе быстро перейти на борт «Ми-8». Там оказалось шестеро бойцов армейского спецназа для охраны вертолета. Бойцы Скоробогатова переоделись, сложили сумки к стенке, расположились по лавкам.

В 13.40 «Ми-8», сделав небольшую пробежку, оторвался от земли и, набрав высоту и скорость, пошел к таджикско-афганской границе. Операция «Эфербон» началась.

Глава десятая

В 14.50 «Ми-8» плавно коснулся шасси каменистой поверхности плато, лежавшего среди высоких гор. Бойцы группы быстро покинули вертолет, разбежались кругом, заняли оборону. Армейский спецназ рассредоточился у винтокрылой машины. Скоробогатов спустился по лестнице вместе с командиром вертолета.

– Место вроде ничего, – осмотрелся пилот, – кругом горы, рядом роща, там наверняка есть вода, впрочем, мы взяли солидный запас и продовольствия, и воды.

– Да, место неплохое, по крайней мере, скрытно к машине не подойти. Будешь маскироваться?

– Наброшу сеть, этого достаточно.

– Так где мы?

– Квадрат… по улитке четыре, сектор «д», – ответил Лаприн.

– Откуда такая точность? – удивленно взглянул на него майор.

– Рома! Я же знал, где сажать вертолет, и посадил точно в заданном квадрате, так что никаких сомнений быть не может.

Скоробогатов вызвал к себе заместителя, капитана Самойлова, и связиста, прапорщика Лургина, который имел при себе две спутниковые станции.

Офицеры подошли.

Командир группы расстелил на земле карту, закрепив ее камнями, слабый ветер даже в этой «чаше» присутствовал.

На карте была нанесена кодированная сетка. Впрочем, эти сетки наносились всегда при выполнении боевых задач, дабы сбить противника с толку. Если на обычной карте высота А находилась в квадрате… то по сетке – в другом квадрате, отстоящем на несколько километров. Даже при перехвате радиопереговоров спецов боевики не могли определить точное местоположение группы, а соответственно организовать активное противодействие.

– Смотри, Саша! – обратился Скоробогатов к Самойлову. – Мы вот здесь, – указал он пальцем точку на карте. – За перевалом слева, в десяти километрах от хребта, селение Рахнуд, по нашим данным, основная база наркоторговца Хатини. А по ущелью, что разрезает хребет за рощей, в двенадцати километрах по прямой на северо-восток – кишлак Дурм, перевалочная база банды Хатини, со спуском к реке Пяндж. Оттуда производится форсирование реки с грузом наркоты. Нам необходимо отработать две базы.

– Ну с Дурмом, думаю, проблем не возникнет, – глядя на карту, сказал капитан. – Что такое перевалочная база? Кишлак с небольшой группой курьеров, охраны и местного населения. Там достойного противника быть не может. Хорошие курьеры, возможно, профессиональные переправщики – да, но не бойцы. А вот Рахнуд – совсем другое дело.

– Я придерживаюсь такого же мнения, но, Саша, недооценивать противника мы просто не имеем права. Будем считать оба объекта важными, так как именно в Дурме может находиться склад той дури, что мы должны найти и уничтожить. Очень удобно. Лаборатория же может быть как в Рахнуде, так и где-то рядом. Это придется выяснить проведением разведки с организацией наблюдения.

– У нас ограничено время. Очередная партия эфербона должна уйти в Таджикистан уже в среду.

– Да, времени маловато, посему поступаем так. Ты забираешь с собой старшего лейтенанта Зуброва с пулеметом «ПК», прапорщика Шмуро – «Винторез» и «АКС», прапорщика Гусева – спутниковая станция, «АКС», сержанта Омелина – гранатомет «РПГ-7» с сумкой и пятью выстрелами, а также прапорщика Васина и «СВД» – «Винторез». С подгруппой немедленно начинаешь выдвижение к роще, далее по ущелью до позиций наблюдения за Дурмом. Ближе километра к кишлаку не подходить. По карте место горное, но в ущелье, что выходит практически к гряде перед спуском к реке, а значит, и к кишлаку, позиции рассредоточения, ожидания и наблюдения найдешь без проблем. В дальнейшем проведешь разведку, в темное время или в светлое, поставишь наблюдателей с оптикой. Задача – выяснить, что собой представляет перевалочная база, и определить подходы к ней, а затем проведение эффективного штурма, желательно, с перекрытием спуска «духов» к воде. Вопросы есть?

– Сейчас нет, – ответил Самойлов. – Они возникнут позже, когда, даст бог, без сюрпризов подойдем к Дурму.

– Какие сюрпризы, Саня? Никаких сюрпризов. Вы – профи, а значит, должны сработать профессионально.

– Выходить прямо сейчас?

– А тебе нужен привал? После часовой болтанки в воздухе?

– Я все понял, собираю подгруппу.

– Связь по необходимости.

– Ясно. Разрешите выполнять, товарищ майор?

– Разрешаю, товарищ капитан.

Самойлов собрался по радиостанции малого радиуса действия, которыми были снабжены все бойцы, объявить сбор подгруппе, как с западного фланга прошел вызов находящегося там капитана Белова:

– Первый! Четвертый!

– На связи!

– У нас гости!

– Не понял, что за гости?

– Я тоже пока ни хрена не понял. Вдоль перевала русло пересохшей реки, по нему передвигается черный внедорожник «Тойота».

– Почему ты решил, что он идет к нам?

– А куда? Ему же хорошо виден вертолет.

– «Духи» видят вертолет, и, вместо того чтобы быстрее свалить отсюда, приближаются к опасной зоне?

– А может, они сообщили, кому надо, о «вертушке» и получили приказ босса проверить, что за дела на плато?

– Ага! Босс, конечно, дурак, посылать своих людей на смерть. Здесь может быть только российский вертолет, таджики «за речку» не перелетают без особой необходимости и согласования полетов с американцами.

– Но босс мог и не знать, и, скорее всего, не знает, согласовывался перелет или нет. Ему это вообще до фени.

– Вот именно. Значит, вертолет – потенциальная опасность. Любой командир, получив информацию о «вертушке», приказал бы своим людям убыть из района до рубежа, откуда возможно наблюдение через оптику.

– Так, Первый, «Тойота» свернула на плато и прет прямо на меня. Может, расстрелять ее, ко всем чертям?

– Пропустить. Расстрелять здесь есть кому.

– Еще новость. Из окна водителя появился кусок белой материи.

– Парламентер?

– Ни хрена не понимаю, что происходит. Внедорожник остановился метрах в пятидесяти от меня. Из машины вышел один афганец, через прицел осмотрел кабину, там, похоже, больше никого нет.

– Странно. Оружие у парламентера есть?

– На поясе кобура, ножны с ножом. Больше ничего. Гость поднял обе руки. Так, одной машет, как бы приглашая подойти. Что делать?

– Рядом с тобой кто?

– Слева Рубасов, справа Алексеев.

– Передай им, чтобы взяли на прицел гостя, сам, соблюдая меры предосторожности, выйди к нему. Узнай, что ему надо. Но не приближайся до радиуса разлета осколков наступательной гранаты.

– Думаешь, он подорвет себя?

– А ты это исключаешь?

– Я уверен, что не дам «духу» подорвать себя. Отстрелю ласты быстрее, чем он их опустит.

– Выходи к гостю!

– Понял. Выхожу.

Белов предупредил Рубасова и Алексеева, поднялся, пошел к неожиданно прибывшему гостю, держа автомат в готовности.

Афганец продолжал держать руки поднятыми и при этом улыбался.

За двадцать пять метров Белов остановился и выкрикнул:

– Ты кто?

– Бехзад Муатани, служба внешней разведки, – ответил афганец на чисто русском языке.

– Чего? – удивился капитан.

– Вы позволите опустить руки?

– Одну правую, медленно отстегнуть пояс, сбросить его, отойти на три шага в сторону.

Муатани подчинился. Пояс упал на землю, афганец отошел в сторону, опустил руки и крикнул, в свою очередь:

– Не беспокойся, у меня нет гранат!

– Есть или нет, без разницы, ты все равно не успеешь применить их. Я подхожу, руки опусти, но держи перед собой.

– Хорошо.

– Значит, говоришь, Бехзад Муатани? – спросил Белов, приблизившись к «гостю». – Служба внешней разведки? Какого государства служба?

– России, естественно, я прибыл сюда по личному приказу генерал-лейтенанта Каманина, ваш руководитель, генерал-полковник Володарский, должен был предупредить вас обо мне.

– Каманин, говоришь, прислал?

– Да, в качестве проводника и помощника в работе по банде Хатини в Рахнуде и по Дурму.

– Стой, где стоишь, и не дергайся, ты на прицеле двух бойцов.

– Хоп, стою, не дергаюсь. – Афганец продолжал улыбаться.

Белов вызвал Скоробогатова:

– Командир! Непонятка здесь.

– В чем дело?

– «Дух» говорит, что он агент СВР и прислан сюда лично Каманиным по согласованию с Володарским.

– Кто он?

– Бехзад Муатани.

– Жди!

Лургин вызвал на связь начальника Антитеррористического управления и передал трубку майору.

– Вьюн! Мы на месте, квадрат… – доложил Скоробогатов.

– Хорошо. Принял.

– Вы ничего не хотите мне сказать?

– Ты о проводнике?

– Именно.

– Он что, уже вышел к вам?

– Только что подрулил, сейчас его держит Белов. Что за дела, Александр Михайлович?

– Генерал Каманин предложил услуги своей агентуры, отказываться глупо, я передал бы тебе о нем информацию, но не предполагал, что агент так быстро сработает.

– И что это за агент?

– Так ты наверняка уже пробил его?

– Мы узнали лишь имя и фамилию.

– Бехзад Муатани?

– Так точно.

– У него черная «тойота»?

– Так точно.

– И он чисто владеет русским языком.

– Похоже, исходя из того, что Белову не составило труда общаться с ним.

– Это хороший, по словам Каманина, агент. Можешь полностью на него рассчитывать. Муатани много чего знает из того, что интересует нас.

– А как убедиться, что приехавший афганец на самом деле Бехзад Муатани? Смотреть документы глупо, их здесь подделать ничего не стоит…

– Пусть поднимет рубаху, на теле, крест-накрест, шрамы. Это у него от талибов. Еще он хорошо знает учебный центр «Лесной», так как там проходил подготовку в свое время.

– Не проще сбросить его фото?

– У Каманина нет его досье, это особо секретный агент, кстати, довольно успешный местный предприниматель.

– По части наркоты?

– По части строительства.

– Значит, мне привлечь его к работе?

– Смотри сам, но, думаю, он будет очень полезен. Каманин абы кого в таком серьезном деле нам не подбросил бы.

– Понял. Проверяю проводника и начинаю работу.

– Каково предварительное решение?

– Выход двух подгрупп к обоим объектам, ночная разведка, дневное наблюдение, подготовка работы.

– Хорошо. Тогда, до связи, Рома!

– До связи!

Вернув трубку спутниковой связи связисту, Скоробогатов вызвал Белова:

– Четвертый! Давай сюда этого «духа»!

– Есть!

Белов подвел афганца.

– Подними рубаху, Муатани, – приказал Скоробогатов.

Тот усмехнулся, выполнил требование. На его груди красовались безобразные шрамы.

– Неплохо поработали с тобой талибы.

– Было дело, майор.

– Как выжил?

– Бежал.

– От талибов?

– В этом есть что-то сверхъестественное?

– Как это произошло?

– Меня вывели на расстрел после недели пыток и издевательств. Подвели к краю пропасти. Внизу река, дня два до этого в горах шли дожди, и вода сильно поднялась. Не стал ждать, пока талибы пристрелят меня, прыгнул вниз. Чудом не погиб. Но, видимо, нужен еще Всевышнему на этой грешной земле. Затем сменил документы, а когда талибы ушли, занялся бизнесом. Продолжая работу на СВР. Кстати, я добровольно пошел на контакт с российской разведкой, так как уверен в том, что только Россия может помочь афганцам создать светское, мирное государство.

– Ладно. Мне сказали, что ты можешь помочь нам?

– Могу.

– И что за информацией, представляющей для нас интерес, ты обладаешь?

– Я лично знаком с Хатини, так уж вышло, пришлось завести дружеские отношения. Это было до того, как он занялся экспериментами с синтетическими наркотиками. На момент знакомства он был торговцем опиумом-сырцом, затем героином. Я знаю Рахнуд, знаю, как подойти к нему. Мне известно, где находится лаборатория, где производится эфербон. В отличие от Хатини, мне известно, почему перевернулась лодка во время бури на Пяндже.

– Может быть, тебе известно, и кто создал эфербон?

– Конечно, известно. В лаборатории работают два поляка. Они ученые. Хатини привлек их к работе, наняв в Кракове за очень большие деньги. Это Карл Глиняк и Мацей Росицкий.

– Да ты прямо ходячий кладезь знаний! Одно непонятно, почему мы в Москве ничего не знали о тебе? Я лично говорил с Каманиным, и у него не было информации конкретно по эфербону.

– Все верно. Ее и не могло быть до вчерашнего дня.

– Почему?

– Потому что я сильно болел, последний месяц находился в госпитале в Кабуле, и генерал не связывался со мной. Вчера я выписался и сам вышел на него. Результат – я здесь.

– Чудеса, да и только.

– Это не чудеса, это случай.

– Хорошо, Бехзад. Вот карта. – Майор достал из планшета обычную карту без условной сетки. – Сориентируйся.

Муатани безошибочно указал место нахождения группы и заметил:

– Очень удачное место.

– Ты знаешь, как удобнее и безопаснее перейти через перевал и скрытно подойти к Рахнуду?

– Знаю! Здесь недалеко, примерно в километре на запад, есть расщелина, по ней несложно подняться на вершину хребта. Спуститься еще проще, хотя спускаться, как известно, гораздо тяжелее, чем подниматься. Но не в нашем случае. Через перевал мы можем перейти не более чем за час.

– Дальше?

– А дальше идти следует вот по этому маршруту. – Афганец провел по карте практически прямую линию: – По двум балкам, горному участку плато между ними, с выходом на холмы, которые окружают с юга Рахнуд.

– На холмах не выставлено охранение?

– Хатини самоуверен. Он считает себя в полной безопасности в данном районе. С холмов до селения около трехсот метров. С них очень удобно вести наблюдение за базой Хатини. Оттуда удобно и атаковать базу. Единственное препятствие – арык у виноградника, но для русского спецназа это ничто.

– Да, интересно!

– Смотрю, майор, ты чем-то недоволен?

– Слишком уж все просто получается. Мы летим в названный район, готовим мероприятия по разведке, изучению и оценке обстановки, а по прилете к нам приезжает «добрый дядя» и выкладывает практически все по интересующему объекту.

– Ты предпочитаешь, чтобы ситуация складывалась более сложно?

– Я предпочитаю, чтобы операция не превращалась в «Зарницу». Как правило, подобные игрища приводят к невосполнимым потерям. Из личного опыта знаю.

– Но не в данном случае. Если бы я не попал в госпиталь, то вы получили бы полный рассказ по банде Хатини еще в Москве, но так получилось, что я не мог контактировать со службой. Смотрю, ты подготовил подгруппу для отправки к Дурму?

– По-моему, это тебя не касается. Я еще не решил, стоит тебя, такого осведомленного, привлекать к работе или оставить под охраной армейского спецназа.

– Разве ты не получил соответствующей команды от генерала Володарского?

– Так. Допустим, я решил отправить подгруппу к Дурму. И что?

– Это верное решение, могу узнать, по какому маршруту подгруппа должна выйти к приграничному поселку?

– По ущелью.

– Это понятно. Где ты запланировал организацию позиции наблюдения? – Афганец улыбнулся и продолжил: – Не сердись, майор, я же хочу помочь! И не стараюсь как-то вмешиваться в твои действия. Но я лучше тебя знаю этот район, даже не так: ты этот район не знаешь, я знаю.

Скоробогатов провел условную линию по карте.

Афганец кивнул, но сказал:

– Иное решение на твоем месте принять было невозможно. Однако бойцам лучше расположиться вот здесь, – указал он на склон горы с тыла, или востока селения. – А подойти туда можно, если уйти от подножия вправо, вот здесь. – Он вновь указал на карту.

– Но там склон, – заметил Скоробогатов.

– Это на карте склон. В реальности там горный проход, выходящий к подножию указанной горы с юга. Дальше тропа на вершине. Звериная тропа. По ней следует пройти до террасы, затем по горному выступу до обозначенного места. Спецы увидят еще одну, большую по размеру, террасу, прикрытую грядой. Идеальное место для ведения визуальной разведки. Впрочем, в Дурме особо смотреть нечего. Там находится группа Саида Ремизи, человек десять, несколько семей курьеров, и единственное, что вызывает интерес, старый, еще со времен войны восьмидесятых годов, потайной схрон со взрывчаткой. Наркоторговцы им не пользуются. Еще есть склад с наркотой. Не знаю, насколько он заполнен сейчас. Оттуда наркоту спускают к Пянджу и переправляют на таджикский берег.

– А как насчет быстрого спуска с террасы в кишлак?

– Нормально. Терраса не нависает над склоном, она больше представляет собой уступ в горе. Склон же довольно пологий, заросший кустарником, открыто спуститься не составит труда.

– И там все просто, как на полигоне.

– Если ты о полигоне учебного центра «Лесной», то там все гораздо сложнее, – рассмеялся афганец. – И склон высоты 103,4, основной высоты, где отрабатывается атака сверху на макет афганского кишлака, круче. Там на ногах не спустишься.

– Ты действительно неплохо знаешь секретный учебный центр.

– Потому что провел там три месяца. Три месяца изнурительных тренировок. Инструкторы выжимали из нас последние силы. И это пошло на пользу.

– Кто был у тебя инструктором?

– Проверяешь?

– Нет, просто хочу понять уровень твоей подготовки.

– Капитан Смирнов, Юрий Павлович, которого твои соотечественники почему-то звали больше Лилипутом. Он совсем не похож на лилипута.

– Потому и звали, ну ладно, вижу, ты хороший спец по данному району.

– Благодарю.

– Это не комплимент.

– Я понимаю!

– Укажи сам маршрут офицеру – командиру подгруппы, уходящей к Дурму.

– Без проблем.

Скоробогатов позвал капитана Самойлова, представил афганца, приказал:

– Выслушай его, Саня, и сделай так, как он скажет. В части, касающейся выхода к кишлаку Дурм.

– Его?

– Именно! У вас пять минут!

Спустя пять минут, попрощавшись с экипажем вертолета и бойцами подразделения охраны, обе подгруппы начали движение.

Проходя мимо машины Муатани, Скоробогатов спросил:

– «Тойоту» бросишь здесь?

– Не бросаю, оставляю, надеюсь, она еще мне пригодится.

В 17.05 подгруппа Скоробогатова, ведомая проводником, благополучно преодолела перевал. Внизу устроили привал, к холмам вышли в 21.30. На ближайшую высоту поднялись Скоробогатов и Муатани, с вершины открывался вид на селение Рахнуд. Афганец начал объяснять:

– На восточной окраине владения Хатини – большой дом, его дом, с ним постоянно помощник-телохранитель Ихаб Булуди, в соседнем слева доме проживает еще один помощник, Галал Джавар, это он организовал переправу эфербона, когда перевернулась лодка, рядом с домом сарай. На самом деле это что-то типа караульного помещения. Хатини охраняют около двадцати человек, половина – местные жители, остальные – приезжие, их подбирал Джавар. Воины так себе, вам не ровня, но вооружены хорошо, правда, службу несут не так, как должны были бы нести. В глубине – сад, там здание, видишь, майор?

– Вижу.

– Это и есть лаборатория. Начальником, одновременно надзирателем, там Малак Ансар, он следит за поляками.

– Где те обитают?

– В пристройке.

– Это та, что слева?

– Да. Они там вдвоем.

– Не вижу постов.

– Хатини, вернее, его помощник-телохранитель Булуди, выставляет посты в 22.00. Караул – семь человек, один у дома Хатини, другой у лаборатории, третий за дувалом, ближе к арыку, к холмам. Посты не стационарные. Службу организовали посменно, смена через два часа, до восьми утра.

– Это шесть человек, кто седьмой?

– Начальник караула.

– Он же разводящий?

– Разводящего как такового нет, караульные сами выходят на смену. Несение службы – патрулирование.

– Хатини действительно слишком самоуверен. Вопрос такой: он может получить помощь в случае нападения?

– Только если местные выйдут. Но это вряд ли.

– А из Файзабада?

– Оттуда может подойти отряд, но не ранее часа и при условии, что Хатини успеет вызвать помощь.

– Кроме него, кто еще может связаться с Файзабадом?

– Никто. У банды две станции, одна – в доме Хатини, другая – у Ремизи, в Дурме. Ну, если только Булуди. Тот находится в доме Асада, и, если во время штурма окажется в большой комнате, сможет воспользоваться станцией. Но я не думаю, что вы предоставите наркоторговцам такую возможность.

– В любом случае следует рассчитывать работу по базе на полчаса, чтобы и задачу выполнить… хотя нет, не получится, надо еще взять главаря, найти склад с наркотой, уничтожить банду, забрав с собой специалистов. Это часа два. Впрочем, поддержку из Файзабада мы в состоянии отсечь на дальних подступах.

– НУРы? – улыбнулся Муатани. – Я видел контейнеры на подвесках «Ми-8».

– Не только. Так, организовываем наблюдение. Разведку на местности проводить не имеет смысла, и так все видно как на ладони. Удивляюсь я Хатини, почему здесь не поставил пост?

– От кого?

– Хотя бы от конкурентов?

– У него нет конкурентов. Наркобизнес строго поделен, и этот район – район влияния Хатини, чужие сюда не сунутся, за это смерть.

– Ты смотри, как в хорошем колхозе, все распределено.

– В наркобизнесе и в Афганистане, майор, иначе нельзя. В противном случае, наркобароны друг друга перебьют.

– И кто следит за порядком в провинции?

– Глава провинции.

– Даже так?

– Ну, если даже в штабе западной коалиции прекрасно осведомлены о наркозаводах, лабораториях, мелких предприятиях по производству дури и не трогают наркодельцов, то что говорить о главе провинции? Он получает свою долю, приличную долю, и все довольны. Особенно американцы, у нас есть информация, что они систематически сообщают в Вашингтон о количестве переправленного наркотика в Таджикистан, Туркмению, Узбекистан, а значит, и в Россию. Это одна из их задач здесь. Поддерживать и расширять наркотрафик в Россию. Ведь героин – то же самое оружие. Но вот об эфербоне не знают даже в Файзабаде. Производство этого препарата – инициатива Хатини. Представляешь, сколько денег ему отправят те же американцы, когда узнают, что собой представляет этот дьявольский препарат? Хатини превратится в шейха и переберется куда-нибудь на Ближний Восток. Слышал, он мечтает жить в Эмиратах.

– Мечтать не вредно. Уходим вниз.

В наскоро обустроенном лагере Скоробогатов определил порядок и режим наблюдения за объектом в Рахнуде. Одновременно прошел доклад Самойлова, подгруппа заняла позиции контроля над Дурмом. Капитан отметил, насколько прав при выборе позиций был Муатани.

Первые наблюдатели ушли на холм, Скоробогатов же доложил в управление о взятии объектов под контроль. Стемнело. В горах темнеет быстро, стоит лишь солнцу скрыться за горизонтом.

Вторник прошел спокойно, за исключением поездки Хатини в Дурм, где он встречался с Ремизи. Это было объяснимо, ведь на среду назначена переправка и партии героина, и партии эфербона к Сангалу. Скоробогатов связался с полковником Наджуром. Тот перевел связь на командира группы «Барк», владеющего всей информацией по банде Сангала и сообщников. Майор Рамон сообщил, что ситуация под контролем, группа готова к работе против Сангала. Договорились о том, что Скоробогатов передаст сигнал Рамону на начало боевых действий. Под контроль был взят и начальник шестой погранзаставы. Связь же начальника погранотряда с наркодельцами не подтвердилась, но подполковник Умаров был взят под контроль. До основного этапа операции оставались считаные часы.

В 4.00 утра Скоробогатов собрал подгруппу. Бойцы хорошо отдохнули. На посту наблюдения находился прапорщик Рубасов. Приняв доклад о спокойной обстановке в селении Рахнуд, командир группы отозвал наблюдателя, для чего тому пришлось всего лишь спуститься с холма, и начал постановку задачи.

– Время 4.03. В 4.30 начало выдвижения к рубежу подготовки штурма, который определяю – внимание на карту! – ближний и левый холм, балка, тянущаяся к восточной окраине селения, и восточный дувал усадьбы Хатини. На холмах остаются связист, прапорщик Лургин, и капитан Шаповалов. Лургину – взять у Мурова «Винторез» и у Бургина «РПГ». Шаповалову – «ПК» у Белова. Вы вдвоем составите огневую ударную группу, тебе же, Семен, – посмотрел на связиста Скоробогатов, – снять часового у дома Хатини. Я, капитан Белов, старший лейтенант Топалов, прапорщик Рубасов и прапорщик Алексеев выходим к восточному дувалу усадьбы главаря банды. При этом Топалову из «Винтореза» следует уничтожить часового у арыка. Капитан Басов, старший лейтенант Муров и прапорщик Бургин сосредотачиваются у крайнего правого холма. Выход к рубежу подготовки штурма по моей команде, снятие часовых – тоже по моей команде. В 5.00 подгруппа должна находиться на позициях. Штурм начнем, когда посветлеет, в 5.30, за пятнадцать минут до восхода солнца. Порядок штурма. Я и Алексеев выходим на лабораторию, где берем живыми специалистов-поляков, Белов, Топалов и Рубасов атакуют дом Хатини, Басов, Муров, Бургин уничтожат караул и присоединятся к команде Белова, валим всех «духов» на территории усадьбы, которые выползут из нор. Алексееву и Шаповалову смотреть за селением. В случае подхода оттуда боевиков, отсечь их огнем пулемета и гранатомета. Заставить уйти в кишлак или уничтожить при вооруженном сопротивлении. Штурм завершить в 6.20, в 6.30 начинаем отход под прикрытием Шаповалова и Лургина на плато южнее холмов, куда я вызову вертолет для эвакуации. Уточнение задачи по ходу операции. Вопросы?

– Да какие могут быть вопросы, командир? – сказал Белов. – Хотя ты не обозначил, что делать с Хатини, брать или валить?

– А нужен он нам, Коля?

– Да хрен его знает, нужен или нет. Мне лично век бы его не видать. А вот Володарскому, может, и нужен.

– Действуй по обстановке. Получится – возьмите живым, будет огрызаться – валите.

– Как насчет склада наркоты? – поинтересовался Басов. – Ведь наверняка у Хатини есть запасы этого нового препарата.

– Склад, конечно, есть, но он в Дурме, – вступил в разговор Муатани.

– Почему ты сразу не сказал об этом? – с легким возмущением посмотрел на него майор.

– Потому что ты не спрашивал. Твои люди, майор, в Дурме пусть возьмут Ремизи. Тот сдаст склад. А если не возьмут, то он, я имею в виду склад, где-то либо в его доме либо на участке. У твоих парней до эвакуации будет время найти схрон.

– Ну, тогда все?

– У меня вопрос, – сказал Муатани.

– Слушаю!

– Ты всем поставил задачу, а мне нет. Я тоже хотел бы участвовать в операции.

– Да? А если подстрелят? Ты хочешь, чтобы за своего агента Каманин мне весь мозг вынес?

– Но как-то использовать меня можно?

– Командир, у меня и «Винторез», и «РПГ», я, конечно, справлюсь, но… Нас может вызвать Москва, и тогда придется бросать оружие, – высказал предложение Лургин.

– Я понял тебя, – кивнул Скоробогатов и повернулся к афганцу: – Бехзад, возьми у связиста гранатомет, надеюсь, пользоваться им умеешь?

– Умею. Значит, я в основной группе?

– Да! А сейчас готовься.

В 4.30 бойцы группы начали выдвижение. Впрочем, это больше касалось команды Скоробогатова. Она, используя рельеф местности и растительность, обошла балку, в которой обустроилась команда Басова, подошла к каменной гряде. Отсюда был виден и восточный дувал, и часовой у арыка. Он стоял на большом камне и кидал в воду какие-то предметы. Спецназовцы залегли. До восточного дувала оставалось меньше пятидесяти метров.

Скоробогатов вызвал на связь Лургина:

– Двенадцатый! Первый!

– На связи!

– Часового у дома видишь?

– Прекрасно вижу.

– Он в зоне видимости часового у лаборатории?

– Трудно сказать, но, скорее всего, нет, иначе я бы и его видел.

– Хорошо. Снимай своего!

– Есть!

Скоробогатов отключил станцию, взглянул на Топалова:

– Убирай «духа» у арыка.

Старший лейтенант вскинул бесшумную снайперскую винтовку «Винторез». Раздался хлопок, боевик упал в арык с простреленной головой.

– Своего убрал, – снова вышел на связь Лургин.

– Что в усадьбе?

– Тишина.

– Труп виден?

– Нет, завалился за бревно, что лежит у входа. Удачно упал.

– Продолжаем!

Команда Скоробогатова пошла дальше и через три минуты оказалсь у восточного дувала. Майор посмотрел на часы:

– 4.58! Еще две минуты.

Они пронеслись одним мгновением.

Ровно в 5.00 майор получил доклады о нахождении всех команд на рубеже подготовки штурма и приказал Басову:

– Третий! Сближаемся с объектом.

– Понял!

Начало светать.

– Я с Алексеевым ухожу в сад, к лаборатории, свою задачу ты знаешь, – кивнул майор Белову. – Поаккуратней в доме, там может быть с десяток боевиков.

– Разберемся, командир.

Скоробогатов увел Алексеева в сад, где прапорщик убрал последнего часового. Территория была свободна.

Он вновь вызвал Лургина:

– Двенадцатый! Вызови Второго! Начало через двадцать одну минуту! Предупреди, что схрон с наркотой, по данным проводника, находится либо в доме Ремизи, либо где-то рядом. Пусть постарается взять Ремизи живым. Склад найти надо при любом раскладе.

– Понял. Выполняю!

– Давай!

Ровно в 5.30, когда просветлело настолько, что все уже было видно, Скоробогатов вызвал на связь всех бойцов:

– Внимание, подгруппа! Штурм!

Первыми бросились к южному дувалу бойцы команды Басова. Они перемахнули через арык, глиняный забор, ворвались в караульное помещение. Одновременно Белов, Топалов и Рубасов выбили заднюю дверь дома Хатини. Белов услышал короткие очереди. Бойцы Басова хладнокровно расстреляли отдыхающую смену караула и его начальника. Выстрелы услышала и внутренняя охрана главного здания. Это были двое боевиков, вооруженных «АК-74». Они выскочили в коридор. Секундное замешательство, и Белов срезал их одной очередью. После чего команда начала продвижение по первому этажу. Выбивая двери, быстро осматривали помещения, шли дальше. С центрального входа в дом вошла команда Басова. Белов и Басов увидели друг друга. Николай показал товарищу наверх и на него, обвел рукой круг и указал на себя, что означало – моя команда отрабатывает первый этаж, команда Басова – меньший по размерам второй.

Бойцы Басова бросились вверх по лестнице.

Между прихожей и коридором, где находились Белов, Топалов и Рубасов, оставались три неосмотренные комнаты. И как только Басов со своими подчиненными ушел наверх, двери одной из комнат приоткрылись, и в коридор вылетел округлой формы предмет.

– Граната, – крикнул Белов, – в укрытие!

Офицеры успели запрыгнуть в проверенные комнаты, когда тишину утра разорвал оглушительный взрыв. Ударная волна прошла по коридору, просвистели осколки, посыпалась глина с потолка и стен.

Белов вышел из комнаты, опустился на колено. В это время и появился боевик, бросивший гранату.

Капитан выстрелил. Полуголый мужчина с короткой бородкой ударился о косяк двери, упал на пол, перегородив собой вход в комнату.

К простеленной стене метнулся Топалов. И вовремя. Из второй комнаты, оказавшейся в его секторе, появился бледный боевик с автоматом. Выстрелить он не успел. Опередил Бургин, вогнав в «духа» пять пуль. Белов рванулся вперед, за ним Бургин, следом Муров.

Прогремела очередь наверху.

Бойцы команды Белова ворвались в третью, последнюю на этаже комнату. У кровати стоял мужчина с поднятыми руками, ладони раскрыты, дабы все видели, что в руках нет гранаты.

– Не стреляйте! – воскликнул он. – Я сдаюсь!

– Кто ты? – спросил Белов.

– Галал Джавар, помощник Хатини.

– Где хозяин?

– На втором этаже.

– Кого завалили мы?

– Ихаба Булуди, Малака Ансара и двоих охранников из рядовых.

– Сколько охраны наверху?

– Никого. Там только Хатини, ну… еще молоденькая наложница. Ее только вчера доставили…

– Заткнись, – приказал Белов, – это меня не интересует. Меня интересует другое, где хранится запас уже готового к отправке эфербона.

– Вы знаете о нем? – в глазах помощника главаря мелькнуло удивление.

– Мы много чего знаем. Так где?

– В Дурме, у Саида Ремизи. Там основная партия. Часть в лаборатории, но там немного, таблеток сто. И недоработанный материал.

– Это все? Больше эфербона нет?

– Нет! Гашиш есть, героин есть, марихуаны полный сарай, еще больше сырца, а вот эфербона? Его таблетки – каждая на счету.

– Если не соврал, будешь жить, обманул, подохнешь! Пошевели пока мозгами, покуда мы не закончим.

– Вы – русские, – выдохнул Джавар.

– Тебя это удивляет?

– Как ни странно, нет. Другие сюда не пришли бы.

– На пол! Лапы на затылок.

Джавар подчинился.

– Свяжи его, Илья! – кивнул Рубасову Белов.

– Так у меня только взрывной шнур! – воскликнул сапер.

– Тем лучше. В любой момент можешь разделать этого «духа», как быка на бойне. По частям. Давай Илья, быстрее! Мы на второй этаж.

Белов и Бургин вышли в комнату, которую можно было назвать холлом, и тут же им под ноги с лестницы скатилось связанное голое тело.

Белов успел убрать опорную ногу, иначе туша «духа» точно сломала бы ее.

– А это что за чудо?

По лестнице спустился Басов.

– Знакомься, Коля, Асад Хатини, собственной персоной. Надеюсь, он жив.

– По крайней мере, дышит и чего-то мычит, чем ты ему рот закрыл?

– Трусиками наложницы. Хороший кляп.

– А твои люди что?

– Смотрят этаж, крышу. Девку закрыл в спальне. На всякий случай и ее связал, рот заклеил скотчем.

– Правильно. Хатини, говоришь? А ну-ка, ну-ка, посмотрим на это уделище. – Белов склонился над главарем банды.

С улицы прозвучала пулеметная очередь, следом западнее усадьбы прогремел взрыв.

– Это огневая команда. Значит, из кишлака рванулись сюда люди Хатини, – взглянул на Басова Николай.

– Мы прикроем фронт!

– Давай! И поглядывай на сад, где действует командир. – Белов повернулся к Топалову и подошедшему Рубасову: – Парни, следуйте с Басовым. Я здесь один справлюсь.

Офицеры выскочили на улицу и заняли позиции обороны за западным дувалом, имея перед собой дома кишлака Рахнуд.

Скоробогатов с Алексеевым ворвались в сектор отдыха поляков.

Разбуженные взрывами и очередями, они еще находились в кроватях.

В комнате, несмотря на рассвет, было сумрачно. Алексеев включил верхний свет.

Приподнявшийся Глиняк, с ужасом глядя на чужаков, произнес:

– Кто вы? Что вам нужно?

– Подъем, подонки, счет до трех! – рявкнул командир группы.

Поляки встали.

– Карл Глиняк и Мацей Росицкий?

– Да, – дрожащим голосом ответил профессор.

– Изобретатели психотропного препарата эфербон?

Поляки переглянулись.

– Извините, вы русские? – спросил Глиняк.

– Здесь и сейчас вопросы задаю я.

– Да, но мы ученые, нас наняли, чтобы провести исследования.

– Это ты будешь в другом месте объяснять. Одеваться! Быстро!

Услышав пулеметную очередь и разрыв выстрела «РПГ», Скоробогатов вызвал на связь Лургина:

– Что у вас?

– Со стороны кишлака к усадьбе попытались пройти с десяток вооруженных людей.

– Что с ними?

– Большая часть уничтожена. Остальные, это три человека, бросив оружие, ломанулись обратно в кишлак.

– Хорошо. Отслеживайте обстановку. Всех прорывающихся гасить на месте.

– Принял, командир.

Поляки оделись.

– А теперь, господа, показывайте лабораторию.

Из сектора отдыха имелась дверь, и не пришлось выходить в сад.

Лаборатория впечатлила. Здесь было все необходимое.

– Где препараты? Готовые и еще не доведенные? – спросил Скоробогатов.

– В сейфе готовые, на стеллаже материал, требующий доработки.

– Открывай сейф!

Глиняк открыл металлический ящик, вытащил коробку, поставил на стол.

– Это все? – спросил командир группы.

– Да. Основная партия в Дурме.

– Собирайте разработку в этот ящик, и выходим.

– Что вы хотите с нами сделать? – спросил Росицкий.

– Расстрелять, – коротко ответил Скоробогатов.

Поляки побледнели.

– Испугались? А делать гадость, способную убивать тысячи мирных людей, не боялись? Ответ держать не боялись? Или надеялись, получив деньги, спокойно жить в своей Польше?

– Но мы же только ученые.

– Мрази вы, а не ученые, – бросил Алексеев. – Выполнять, что сказано!

– Прошу, не убивайте, – выдавил из себя Глиняк.

– Если бы ты, урод, знал, как я хочу тебя пристрелить, – процедил Скоробогатов, – но… считайте, что вам повезло, у меня приказ взять вас живыми.

– Нас перевезут в Москву?

– Да.

– Что будет потом?

– Все, тварь, закрыл пасть! Что будет, узнаешь. Готовь таблетки – и на выход.

Станция Скоробогатова сработала сигналом вызова.

– Первый, – ответил он.

– Двенадцатый, только что на связь выходил Второй, объект Дурм отработан, склад с дурью обнаружен, двое минируют спуск к реке. Второй просит определить порядок дальнейших действий.

– Передай ему, подготовив спуск к подрыву, нейтрализовав банду Ремизи, выйти на открытую местность и обозначить площадку посадки вертолета, не забывая об обороне.

– Принял, передам.

Скоробогатов вывел на улицу поляков. У входа в закрытый дом стоял Белов, у его ног валялся связанный полуголый боевик.

– Хатини? – спросил командир группы.

– Он самый, Рома.

– Живой?

– Живее всех живых, немного не выспавшийся, правда, но с головой порядок, показания давать сможет.

От центральных ворот на командира смотрели бойцы, занявшие позиции обороны со стороны кишлака.

– Так, всем пока находиться на местах! – крикнул Скоробогатов. – Коля, – обернулся он к Белову, – прими химиков да смотри, чтобы не сбежали, у них коробка с дурью, ее под контроль.

– Понял.

Скоробогатов вызвал по портативной станции командира экипажа «Ми-8» капитана Лаприна:

– Арма! Ответь Первому!

– На связи!

– Мы закончили. Подлетай к восточной оконечности Рахнуда.

– Принял.

– И поторопись, нам неизвестно, не идет ли уже сюда банда из Файзабада.

– Встретим!

– Это я решу. Грузи армейцев и подходи, площадка есть.

Спустя двадцать минут «Ми-8», повисев с полминуты над усадьбой, пошатываясь, спустился на площадку за дувалом и арыком.

– Внимание, на прикрытии Рубасов и Бургин, остальные на борт! – отдал команду майор.

– «Вертушку» видите? – вызвал он Лургина.

– Конечно.

– Снимайтесь, и бегом к ней!

– Наш афганский друг сказал, что уходит.

– Это его право. Бегом к машине!

– Есть.

В 6.15 «Ми-8» поднялся над усадьбой Хатини, подожженной выстрелами из «РПГ-7». До этого из дома вывели наложницу, которая пустилась к кишлаку.

В 6.25 «Ми-8» принял на борт подгруппу капитана Самойлова и тут же взмыл в небо.

Самойлов с дистанционки произвел подрыв тропы, ведущей к реке. Белов, увидев в иллюминатор облако пыли над дорогой между Рахнудом и Дурмом, крикнул:

– Командир, похоже, «духи» прут к Дурму!

Тут же из кабины вышел бортмеханик:

– Товарищ майор, на дороге к Дурму два внедорожника и грузовик, в кузове порядка двадцати «духов», капитан Лаприн просит разрешения уничтожить банду огнем неуправляемых ракет.

– Разрешаю!

Бортмеханик исчез в кабине. «Ми-8» развернулся и пошел навстречу вражеской колонне.

Поздно поняли маневр вертолета игиловцы, что засели в Файзабаде, и поздно разглядели контейнеры с НУРами. Ракеты ударили с двух пилонов. Грибы взрывов накрыли колонну, не оставив боевикам шанса выжить. Отработав цель, капитан Лаприн отвернул вправо и, пройдя над самыми вершинами хребта и Пянджем, взял курс на Айни. Скоробогатов по спутниковой станции вызвал командира боевой группы таджикского спецназа:

– «Барк»! Вьюн!

– На связи, – ответил майор Рамон.

– Что у тебя, коллега?

– Порядок. Банду Сангала нейтрализовали. Единственно, не смогли взять начальника погранзаставы, застрелился сам.

– Наша помощь нужна?

– Нет, мы тоже начинаем эвакуацию.

– Пойдете в Айни?

– Нет.

– Жаль, а то бы встретились, познакомились.

– Придется как-нибудь в другой раз.

– Удачи тебе, майор!

– И тебе удачи!

В 9.12 «Ми-8» приземлился на аэродроме Айни.

Группу встретил полковник Жуков.

– Молодец, Рома, сработал на «отлично»!

– Володарскому докладывать?

– Я доложу. Химики у тебя?

– Вместе с Хатини.

– Прелестно! Давай всех в самолет. Я свяжусь с Володарским.

Бойцы спецназа перешли в ожидавший их «Ту-134», подняв по трапу растерянных и испуганных поляков вместе с главарем всей банды Асадом Хатини. Поднялся на борт и Жуков, показал Скоробогатову большой палец.

Лайнер вырулил на взлетку и, взревев двигателями, рванул по полосе.

Скоробогатов откинулся в кресле.

– Тяжело было? – спросил его Жуков.

– Да нет! Как обычно, Сергей Петрович.

– Как обычно, – проговорил тот и, покачав головой, добавил: – Володарский объявил всем благодарность.

– Лучше бы напряг какое-нибудь турагентство и оформил на всех путевки куда-нибудь на Мальдивы.

– Ты же знаешь, Рома, вам нельзя за границу!

– Да? – изобразил удивление Скоробогатов. – А где мы еще пару часов назад были? Или Афган, Иран, Сирия, Йемен, да все страны, где работали и где еще будем работать, не заграница?

– Это другая заграница.

Старшие офицеры рассмеялись.

– Выпьешь? – неожиданно предложил непьющий Жуков.

– С удовольствием, – ответил Скоробогатов.

Полковник передал ему армейскую фляжку:

– Только один, парням не давать.

– Ничего, дома отметим. Гульнем по полной.

– Уверен?

– Хуже нет – выходить на боевые с куратором, – вздохнул майор.

И вновь старшие офицеры рассмеялись. И повод для радости был. Страшная угроза устранена. По крайней мере, в ближайшее время эфербон продавать некому. Ну а позже те же поляки создадут противоядие этому препарату. А может, все сложится и иначе. Но от этого повод не исчезал.

– Я подремлю, Сергей Петрович, – сделав два глотка, сказал Скоробогатов.

– Отдыхай, Рома!

«Ту-134», набрав высоту, пошел к аэродрому промежуточной посадки.

Бойцы группы отдыхали. Они сделали свое дело.

А лайнер плыл над белыми облаками, и не верилось, что под ними может идти война, литься кровь, греметь выстрелы и взрывы. Под ними должна быть мирная, цветущая земля. И жизнь. Та жизнь, ради которой молодые парни на борту самолета готовы были жертвовать всем. Потому что у них такая работа. Обычная для них работа.

Content

Александр Тамоников
Коридор без света

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая