Геннадий Иевлев

Страж

В мире временном, сущность которого – тлен,

Не сдавайся вещам несущественным в плен.

Сущим в мире считай только дух вездесущий,

Чуждый всяких вещественных перемен.

Омар Хайям

1

Внутренний мир! Это что? Только лишь бесконечный океан энергии или проявление чего-то еще, чего я не в состоянии почувствовать? Чего? Еще какого-то одного поля? Какого? В стройной и прекрасной объединенной теории пространственных полей нет, не то чтобы места, даже щелочки еще для одного поля. В ней все расставлено по своим строгим местам и разложено по энергетическим уровням. Определенно, ее нельзя пересматривать. Это, просто, невозможно. Иначе развалится фундамент, на котором стоит выстроенная теория Природы мироздания, а если фундамент придет в негодность, обрушится и все здание. Развитие цивилизаций застопорится на десятки, сотни лет. Им придется заново переосмысливать утвержденные ими фундаментальные постулаты и строить новые теории своего развития.

Нет, нет – это невозможно, разум Дакка пришел в волнение, таким образом выражая одну из своих эмоций, теория пространственных полей непоколебима. Никто и ничто не в состоянии ее нарушить. И если, согласно ей, все поля должны подчиняться ее законам, то значит так и должно быть.

А если внутренний мир населен разумом, очень могущественным разумом, для которого наш, внешний мир, всего лишь подобие прыща на нашем носителе, от которого мы стараемся поскорее избавиться, а порой, просто и не замечаем? Что если и наш внешний мир остался ими незамеченным и потому мы существуем? Ведь на чем-то же основывается легенда одной из исчезнувших галактических цивилизаций о неких зоррах, якобы периодически приходящих к ним из внутреннего мира. Но тогда внутренний мир знает о нас и, регулярно контролируя, таким образом пытается не допустить нашего нагноения – уничтожения цивилизациями друг друга? Возможно. А может это, всего лишь, одна из цивилизаций неисследованной нами части галактики или вовсе из другой? Но зачем тогда они приходят сюда? Просто посмотреть на нас. Нет, всё же легенда, что зорры приходят из внутреннего мира, больше подходит для всех их странностей.

Продолжал размышлять пространственный страж Дакк, только что вернувшийся из своей депортации и едва оказавшись в своем кресле сферы станции пространственного контроля или проще, станции зонта, как его разум тут же покинул свой носитель, который остался лежать в кресле и выскользнул из сферы наружу в безбрежный пространственный океан, чтобы омыть им свой истосковавшийся по нему разум и предаться размышлениям о ВЕЧНОСТИ.

Он, как и все другие стражи элитного клана, прекрасно чувствовал мощные энергетические нити, которые пронизывали пространство во всех направлениях, в местах своего пересечения сплетаясь в узлы и образуя бескрайнюю пространственную энергетическую сеть. Но вместе с тем, он так же чувствовал и те нити, которые пространственным веером шли от узла к узлу. Эти нити были настолько тонки и слабы, что едва чувствовались его психотронным полем, но вместе с тем их было столь много, что в районе узла, они, практически, сливались воедино, образуя, своего рода, энергетическое полотно. Что это были за нити и какова была их роль в пространственной энергетической сети ему было совершенно непонятно.

Но Дакк никогда не слышал ни от одного из других стражей, чтобы кто-то из них тоже чувствовал эти нити и потому, не зная, как к этому могут отнестись зевсы, главенствующая раса его галактики, всячески скрывал эту особенность своего психотронного поля.

Он не знал, имели ли эти, едва ощущаемые нити, какое-то отношение к энергии внутреннего мира, но когда он находился здесь, вне галактики, их энергетика была настолько мощна, что ее вполне хватало, чтобы питать и его носитель и его разум, делая их мощнее и чувствительнее и Дакк, практически, никогда не задумывался о пище, лишь иногда употребляя ее, чтобы не вызвать подозрений. В галактике их энергетика была значительно слабее, словно галактика, каким-то образом, являлась экраном для нее, он, практически и не чувствовал её и ему, поневоле, приходилось достаточно активно питаться, так как мощное психотронное поле его разума потребляло большое количество энергии.

Разум направил своё внимание в сторону своей галактики Зевс: она находилась, сравнительно, недалеко от станции зонта, по сравнению с другими галактиками и потому отлично чувствовалась ее завораживающая мощь, которая притягивала и заставляла трепетать его чувствительное психотронное поле. Здесь, в полном безмолвии, вне галактики, он чувствовал ее совершенно иначе, чем когда находился внутри. Здесь она ему казалась разумным организмом, несущим в себе ещё непонятый им, загадочный и таинственный интеллект.

А почему бы и нет? Разум перешел в другое волнение, которое могло бы означать дергание плечами. Вдруг галактики и в самом деле обладают интеллектом, настолько мощнее нашего, что мы для них лишь примитивы, с которыми и общаться-то зазорно? А может мы слишком малы для них, сродни атомам для нас и они нас, просто, не замечают?

А может быть это вовсе не их разум, а некое отражение разума, населяющего их? Своего рода сигнал расам других галактик, могущих чувствовать и понимать его – я заселена разумными существами, имейте это ввиду. По крайней мере, по разуму Дакка прошла волна, относительно моей галактики и двух ближайших галактик можно с достаточной уверенностью предположить, что они несут в себе разумные организмы. Другие же галактики пока очень далеки, чтобы о них можно было судить подобным образом.

Чепуха какая-то. Разум забурлил, этим своим действием выражая подобие усмешки на лице человека.

Галактики! Разумны ли вы сами или отражаете чей-то чужой разум, ничто не может сравниться с вами ни по мощи, ни по красоте. Величественные и непревзойденные острова Вселенной. Куда вы стремитесь? Что вами движет? Как долог ваш путь и есть ли та гавань, где ждут вашего возвращения? Смогу ли я когда-либо познать вашу сущность или это мне никогда не будет суждено? Да и достигну ли я, вообще, когда-либо других вас, или так и останусь, затворником своей?

А почему бы и нет? По разуму прошла новая волна. Ведь гроты, практически, уже достигли пограничных районов моей галактики.

Разум скрутился в спираль, представив изнеможенных, человекообразных, крутолобых инопланетян с глубокопосаженными, едва видимыми, блестящими, будто высасывающими энергию, глазами.

И кто только выдумал назвать вас гротами, всплыла у него мысль, вам бы больше подошло мифическое – черти.

По ходящей в галактике Зевс легенде, такое название иногалактянам дал какой-то десантник одного из заградительных отрядов, базирующихся на станции узла. Кто этот десантник и почему он их так назвал, никакого объяснения не было: может из-за их, почти смолистого цвета кожи, а может из-за их кораблей-разрушителей с дырой посередине, отдаленно похожих на грот, из которого изрыгается, какое-то излучение с непонятными свойствами, обладающее огромной проникающей способностью и мгновенно блокирующее работу всех энергостанций и превращающее построенные зевсами космические объекты в мёртвые, бесполезные металлические конструкции.

Разум придал себе форму облака. Интересно, а они сами имеют какую-то защиту от этого излучения или оно оказывает на них такое же действие, как и на нас?

Вообще-то, по облаку прошла легкая волна, гроты весьма похожи на сармат и если бы не их цвет кожи и дистрофическое тело, отличить их друг от друга было бы достаточно сложно.

Разум Дакка переориентировался в сторону другой галактики, из которой, предположительно, и портирутся сюда гроты со своими разрушителями и замер, пытаясь найти отличительные особенности поля чужой галактики от привычного поля своей, но как он ни напрягался, отличий не ощущалось, толи их действительно не было, толи они не чувствовались из-за огромного расстояния до чужой галактики.

Вдруг, разум Дакка насторожился: поле чужой галактики, показалось ему несколько странным, словно двойным. Его поле дрогнуло в волнении: возможно это и есть та самая особенность, которую он искал. Разум попытался максимально обострить свое поле, чтобы проанализировать почувствованную особенность, но анализ не удавался – странность находилась на пределе его возможностей. К тому же она была нестабильна. Наконец, поняв, что результата никакого не будет, разум закрутился в вихре, означающем его недовольство собой.

А если это…

Вдруг всплывшая у него мысль, заставила его прекратить свое вращение. Разум Дакка метнулся в сторону сферы станции зонта и через ее решетку пространственного контроля нырнул внутрь и уже через мгновение, оказавшись в своем носителе, закрутился вместе с креслом, ориентируясь в направлении галактики гротов, чтобы, слив воедино свой разум и искусственный интеллект станции, попытаться идентифицировать появившуюся странность, но уперся взглядом в своего дуэте по сфере, пространственного стража Сонн, который покинул свое кресло и словно вися в пространстве, во что-то всматривался. Его зеленые волосы, всегда торчащие высоким ежиком на голове, казалось вздыбились еще больше, психотронное поле, будто уворачиваясь от невидимого преследователя, бешено металось по сфере, словно ища себе какое-то укрытие.

Дакк почувствовал неладное: пространственные стражи во время нахождения в сфере пространственного контроля, крайне редко покидали свои кресла. Оно было для него всем: и мягкой кроватью, и столовой, и отличным спортивным тренажером, и, при желании, всем остальным. Его можно было вертеть и изгибать, как угодно, на сколько могло хватить фантазии, хоть узлом завязывать. Оно, с одной стороны связывало воедино психотронное поле стража и пространственный анализатор сферы, дополняя и усиливая их друг другом, с другой – оберегало разум стража от случайных пространственных энергетических всплесков, которые появлялись совершенно неожиданно и могли быть столь мощны, сколь и неуловимы, что рвали психотронные поля стражей на части, вынуждая их затем проходить очень длительный и крайне неприятный реабилитационный цикл.

Дакк попытался понять, что так привлекло внимание Сонн, но из-за его спины это увидеть возможным не было. Тогда Дакк поставил свое кресло вертикально, тоже собираясь выйти из него, но Сонн вдруг повернулся к нему лицом и ткнул указательным пальцем левой руки в пространство.

– Однозначно, Дакк, это не микродыра. – Раздался его негромкий скрежетащий голос. – Сейчас и я чувствую это. Это, определенно, какая-то новая выдумка гротов. Не дыра, Дакк. Нет. Ты оказался прав. Это ни на что прежнее не похоже. Это – нечто.

Голова Сонн чуть отклонилась и Дакк увидел, что его длинный и острый ноготь указательного пальца указывал на крохотную белую точку, едва скользившую в пространстве.

– Ты так уверен, что это принадлежит гротам? – Донесся громкий голос откуда-то сбоку. – Я этого не чувствую. Ты ошибаешься. Это обычная микроразмерная черная дыра, как и в прошлый раз.

Сонн и Дакк резко повернули головы на голос – в полумраке сферы просматривалась огромная серая фигура Крета, командира станции зонта. Дакк тут же отвернулся и, наглухо захлопнув свой разум, мысленно выругал себя, за только что прошедшие мгновения расслабленности. Только теперь до него дошло, что он на какое-то время потерял контроль над окружающим пространством – месяцы депортации дали о себе знать и Крет этим мог воспользоваться. Хотя подсознательно Дакк чувствовал – Крет вышел из портатора только что. Но это была слабоутешающая мысль. У него сейчас не было полной уверенности, что Крет не почувствовал его покинутый носитель и затем и появился здесь, чтобы завладеть им.

Возможно, что он даже и понял мою настоящую сущность. Выстроилась у Дакка раздраженная мысль. Во что бы то ни стало, это нужно выяснить и если так, сделать все, чтобы Крет навсегда забыл об этом, решил он.

* * *

Прошло немногим меньше года, как Крет был назначен командиром станции зонта. Он был высок, атлетически скроен, волевое, худощавое, без единой морщины лицо, высокий лоб, большие темные глаза с внимательным, но таким колючим взглядом, что его, даже несколько мгновений, выдержать было невозможно, темные, короткие, густые волосы, прямой нос, тонкие губы-ниточки, одним словом – настоящий зевс, определенно, имеющий большой успех у зевсок.

Хотя Крет имел явное поле зевса, но Дакк был не в состоянии понять, каким образом тому всегда удавалось появляться в сфере пространственного контроля совершенно неощутимо, словно он мог прятать свое поле, что для зевса было неподвластно. У Дакка даже сложилось устойчивое подозрение, что Крет, каким-то непостижимым образом, постоянно находился здесь и материализовался, когда считал нужным, хотя Дакк был уверен – пространство сферы он контролировал абсолютно.

Несмотря на то, что Крет был представлен комиссаром Регата экипажу станции зонта, как зевс, у Дакка сразу же появилось сомнение. Он прекрасно чувствовал психотронное поле зевсов – небольшое, аккуратное и стабильное; не было оно похоже и на поле сармат, которым обладал Сонн, находящееся в постоянном движение, словно штормящее море, с резкими выпадами, стремящимися проникнуть во все подряд, до чего можно было дотянуться; не был он и зенном, к которым принадлежал сам Дакк, которые, имели поле разума огромной мощи, без труда придавая ему любую форму, даже могли его вообще прятать или трансформировать в формы психотронных полей других рас галактики. К тому же, проникающая способность поля зенна была чудовищной и защиты от него не имела ни одна из рас галактики Зевс, кроме самих зеннов. Но Дакк с первого же мгновения почувствовал, что у Крета защита была и, возможно, не хуже, чем у него – зенна и, определенно, за этой защитой Крет что-то прятал.

Раса зеннов была немногочисленна, по сравнению с остальными расами галактики Зевс и была рассеяна по ней небольшими колониями, словно какой-то могущественный сеятель разума, размахнулся и сыпнул их гость по галактике и разлетелись они по всем ее уголкам, не представляя, зачем они здесь оказались и что им делать со своим психотронным полем огромной мощи.

Зеннов боялись все без исключения другие галактический расы. Никто не хотел с ними иметь никаких дел и потому они, некоторым образом, были изгоями, что накладывало на их жизнь печать замкнутости и даже таинственности. При своем появлении на любой населенной планете, зенн был обязан зарегистрироваться в службе безопасности планеты и потому они, часто нарушая закон, маскировались под представителей других рас, чаще всего сармат, так как внешне они были очень похожи, да и структура их полей была идентичной и выстроить его для зенна не составляло никакого труда. Если обман раскрывался, зенн, согласно подписанного их расой закона, обязан был больше никогда не покидать своей родной планеты. Но, насколько Дакк знал, еще ни разу этот закон не вступал в свою силу, не по причине отсутствия нарушений, а по причине невозможности провести подобный контроль, насильственный психоанализ разума, кого бы то не было, в галактике был запрещен, а добровольно никто из зеннов раскрываться не собирался.

Действительно, Крет имел типичное поле зевсов, этакое аккуратненькое, без каких бы то ни было изъянов, но Дакк чувствовал, что под полем зевса у Крета есть еще одно, какое-то непонятное поле, тщательно маскируемое, рваное и импульсивное, вдруг проявляющееся на едва уловимое мгновение, словно ниоткуда, и вновь исчезающее, во все тоже никуда.

Сонн, второго поля командира станции совершенно не чувствовал и потому к подозрениям Дакка относился с некоторой иронией. Как Дакк ни старался, но овладеть, хотя бы крохотным кусочком неуловимого поля Крета, ему никак не удавалось, чтобы предъявить его своему дуэте, как доказательство, а доказать существование второго поля у Крета другим способом он не мог.

* * *

– Уверен. – Сонн, для убедительности, покивал головой, его губы тронула надменная усмешка. – Около часа назад я почувствовал напряженность нитей зонта. Что-то, явно, шло через пространственный континуум со стороны галактики гротов. Шло так аккуратно, что нити зонта даже не завибрировали, лишь едва ощутимо возросло их напряжение. Наконец я понял – это гроты портируют нечто. Это не обычная портация ими своего военного корабля, это портация нечто. Защита зверская. Он уже материализовался, но и даже после восстановления я не чувствую его. Он наглухо закрыт. Его нигде нет, но в тоже время, он, словно, везде.

Дакк, вдруг, вскочил с кресла и метнувшись к Сонн, почти уткнулся своим лицом в его лицо.

Почему ты не предупредил меня сразу же, как почувствовал его? Материализации еще нет. Ты ошибаешься. Ты не представляешь, что может произойти. Послал он несколько злых мыслей своему дуэте.

Сонн отшатнулся и недоуменно уставился Дакку в лицо.

Я же его чувствую. Пришла к Дакку ответная мысль.

Это ложное чувство, Сонн. Здесь что-то не так. Будь осторожен.

– На место, Дакк! – Раздался властный голос Крета. – Ты еще не понес в полной мере наказание за свою прошлую ошибку, а уже стремишься совершить еще одну: Я запретил мысленные дилогии в моем присутствии. Ты будешь наказан. Твой возврат сюда еще ни о чем не говорит. Твою истинную вину поручено установить мне и я это обязательно сделаю, несмотря на все твои противодействия. Либерализм Регата может дорого обойтись галактике.

Ни проронив больше ни слова, Дакк вернулся в свое кресло и, отвернувшись от Крета, невидящим взглядом уставился в величественный образ галактики Зевс. В нем все кипело внутри: от злобы на командира станции, беззастенчиво напомнившем ему о его прошлом промахе; от злости, как на себя, за то, что истосковавшись по бескрайнему пространству, вместо того, чтобы тщательно проанализировать его, а затем уже наслаждаться его вечностью, сразу же нырнул в его объятия и потерял контроль над ним, так и на свого дуэте, который не сказал ему о пространственной нестабильности при её появлении, а сам пытался разобраться в ней. Но все же Дакк больше всего был недоволен собой: Сонн ведь не знал, что его дуэте, отнюдь, не сармат.

Дакк, вдруг почувствовал, как что-то острое, словно лезвие бритвы, полосонуло его защиту и тут же метнулось прочь.

Проверил? Усмехнувшись, послал он мысль в никуда, хотя был уверен, что это был Крет.

* * *

Дакк был высок и строен, красив и молод, по меркам жизни зеннов. Хотя никто не знал, была ли она у зеннов, вообще, эта мерка жизни – они были, словно застывшие изваяния, словно процессы старения обходили стороной их носители разума, создавая впечатление их вечности. Высокий, скошенный назад лоб Дакка, с большими залысинами, всегда внушал неподдельное уважение у всех, с кем ему приходилось сталкиваться, кроме одного Крета, который, при первой же встрече с ним предпринял откровенно наглую попытку вторгнуться в его разум, уставившись в Дакка своими большими круглыми темными глазами, да так, что Дакка едва не вывернуло наизнанку и если бы не его молниеносная реакция, он был уверен, Крет непременно бы узнал его тайну.

Имел ли Крет на такое действие разрешение Галактического Регата или это была его собственная выходка, Дакк установить не смог, но с того мгновения между ними началась тайная война: каждый находился в постоянном поиске, пытаясь взломать защиту другого и проникнуть в его информационное поле. Дакк, порой, в течении нескольких минут подвергался непрерывным атакам незримого противника, он был уверен – это неизменно был Крет, и не выдерживая, посылал такие же откровенные ответы, но защита противника была ничуть не хуже его и иглы уколов Дакка отскакивали от нее, словно воздушные шары от стены. Хотя Дакк никогда не использовал всю мощь своего поля для атаки, опасаясь, что кто-то ещё из персонала станции почувствует истинную мощь его поля и все поймет.

Светлая кожа Дакка прекрасно гармонировала с темно-зеленым, цветом, созданным в генетическом салоне, ежиком волос на его голове. Совершенно черные, внимательные глаза, прямой, с небольшой горбинкой вниз нос, тонкие губы-ниточки и идеальный овал лица заставляли трепетать многих молодых зевсок, с которыми он возымал желал познакомиться. Дакк прекрасно чувствовал их завораживающий трепет и неприменуемо этим пользовался, с огромным для себя удовольствием. Его тонкие и изящные пальцы украшали длинные и острые, словно бритвы, ногти – гордость и мечта любого молодого разумного жителя галактики Зевс.

Хотя Сонн имел более длинные ногти, но Дакк ему совершенно не завидовал. Он прекрасно знал, хотя Сонн тщательно это скрывал ото всех и от него тоже, каким способом тот этого достигал: Сонн использовал биоассенизатор станции, нанося с его помощью на внутреннюю часть ногтей тонкие, невидимые, прочные продольные полосы из альхора – прием запрещенный среди молодежи, который можно было сделать лишь в невесомости. Но Дакк не выдавал своего дуэте, зная, что когда-то его ногти, на виду у всех, вдруг скрутятся и обвиснут – это всегда происходит в самый неподходящий момент, его обман раскроется и все молодые зевски тут же отвернутся от него. А это обязательно произойдет, так как ногти, познавшие единожды альхор, уже не могут дальше существовать без него и со временем его требуют все больше и больше.

Год назад Дакк непременно ответил бы Крету на столь непочтительное обращение к представителю элитного галактического клана пространственных стражей. Но сейчас он не мог этого сделать. Более того: сейчас каждый, более или менее значимый зевс, мог поступить с ним аналогично – указать ему его место. И это все из-за того, что около года назад Дакк принял обычную микроразмерную черную дыру за творение рук гротов – их межгалактический призрак-разрушитель, идущий через пространственный канал. Странность была в том, что микродыра имела психотронное поле, которое и почувствовал Дакк.

Дакк почувствовал его еще до материализации и поднял тревогу, но призрак не появлялся несколько дней, словно завис в канале перемещения. Напряжение достигло апогея – все ждали от гротов чего-то нового, необычного. Заградительные отряды пространства узла был поставлены на уши и остервенело метались вокруг станции узла, пытаясь угадать направление атаки гротов. Персонал станции все эти дни находился в стрессовом состоянии и даже было несколько срывов. Но в конце-концов, путем изощренных средств пространственного анализа все же удалось выявить, что портируемый призрак – это всего лишь микроразмерная черная дыра, идущая со стороны галактики гротов и имитирующая собой пространственное перемещение.

Наконец, материализовавшись, она беспрепятственно прошла достаточно далеко от станции узла и не проявив никакой активности, растворилась где-то в пространстве, оставив после себя пережитый страх, море злости и массу проклятий в адрес пространственных стражей.

Вскоре, после этого события, прибывший на станцию зонта комиссар Галактического Регата, устроил настоящую головомойку пространственным стражам станции, но Дакку досталось больше всех и только лишь солидарность Сонн, не побоявшегося встать на защиту своего дуэте, удержала комиссара от исключения Дакка из клана стражей – двух стражей сразу потерять он не решился. Комиссар ограничился лишь депортацией Дакка со станции зонта, но полностью выместил свое негодование на командире станции, сместив его с этой должности и тут же назначил нового – неизвестного никому офицера заградительного отряда Крета, прибывшего вместе с ним во главе небольшого заградительного отряда.

Но депортация Дакка, почему-то, произошла не сразу. Скорее всего, ее отсрочил новый командир станции. Целый месяц Дакк еще находился на станции зонта, ощущая на себе постоянные атаки невидимого противника и в конце концов, видимо, поняв, что просто так стража не расколоть, Крет наконец потребовал его замены у командира станции узла.

Страх от этого события постепенно исчез. Организованное Регатом расследование ничего не дало. Отношение к Дакку хотя и не восстановилось до прежнего уровня, но значительно либерализовалось и, в конце-концов ему было разрешено вернуться на станцию зонта в пару к своему дуэте Сонн.

Находясь в депортации, Дакк постоянно думал о произошедшем, мысленно воссоздавая пространственные возмущения того временного отрезка, вновь и вновь анализируя его, подсознательно чувствуя, что в этом непонятном появлении и еще более непонятном исчезновении черной микродыры, есть что-то неординарное, необычное, тайное, такое, которое до сих пор еще не встречалось.

Блуждающие микроразмерные черные дыры не были редкостью на межгалактических просторах и уже несколько раз за годы дежурства Дакка они появлялись в зоне пространственного контроля станции зонта. Им было все равно, что этот район пространства уже занят разумными существами – они шли куда хотели и как хотели, подчиняясь лишь своим законам, рвя зонт пространственного контроля и заставляя само пространство вибрировать так, что выворачивало наизнанку. Если черная микродыра проходила сравнительно недалеко от станции, не спасала никакая защита. В такие дни стражи покидали сферу пространственного контроля и ошалелые от вибрировавших пространственных энергетических нитей, бесцельно бродили по станции, ввергая в страх своими вздыбленными полями весь ее персонал.

Но та черная микродыра не была столь агрессивной. Она пришла тихо и незаметно, заставив энергетическое поле пространства лишь напрячься и не порвав ни одной нити защитного зонта, словно они раздвинулись перед ней и она, не коснувшись ни одной из них, скользнула внутрь пространства узла. Но самое главное – она имела психотронное поле. Пусть небольшое, на грани восприятия, но это было поле разума, которое и почувствовал Дакк своим сверхчувствительным полем и тут же поднял тревогу и теперь расплачивался за свою поспешность, едва не расставшись со своим статусом элитного стража. К тому же, он еще попал под непонятные атаки со стороны невидимого противника, нагло попирающего галактический закон неприкосновенности разума личности. Дакк чувствовал, что угроза шла от нового командира станции зонта, но поймать его ему никак не удавалось. Атакующий был опытен и искусен, словно всю свою жизнь только и знал, что оттачивал свое грязное ремесло. Атаки Крета были всегда внезапны и мощны. Порой удары, острого, словно лезвие бритвы, чужого поля терзали защиту Дакка по нескольку раз за сутки и ему приходилось быть в постоянном напряжении, чтобы не оказаться застигнутым врасплох. Более того, даже находясь в депортации на станции узла, он несколько раз чувствовал осторожные попытки вскрытия своей защиты. Хотя они были не столь наглы и откровенны, как на станции зонта, но почерк Крета угадывался однозначно. Он в это время, неизменно, находился на станции узла.

Терзаемый противоречивыми чувствами, Дакк, еще находясь на станции зонта, поделился ими с Сонн – своим постоянным дуэте по сфере пространственного контроля, который, хотя и с большим скептицизмом, но все же принял его сомнения и взялся ему помочь в распутывании этой головоломки. И кажется, сейчас он тоже почувствовал, что в пространстве происходит что-то необычное.

* * *

– Покажи зонт! – Зазвучал громкий и властный голос Крета. – Если ни одной нити не окажется порванной, я тебя вышвырну отсюда сам, не дожидаясь комиссара Регата.

Крет, как командир станции, поступал сейчас в разрез с инструкцией, которая гласила, что проявлять зонт до выхода кораблей гротов из канала перемещения запрещалось. А сейчас, Дакк это отлично чувствовал, из канала еще никто не вышел, хотя Сонн утверждал обратное.

Дело было в том, что развернутый станцией специальный энергетический зонт служил не только средством контроля за пространством в направлении галактики гротов, но и служил отличным экраном для объектов, находящихся за ним.

Зонт был построен из очень тонких поляризованных закрученных энергетических нитей, насаженных на тонкую протяженную иглу, простирающуюся на несколько тысяч метров от станции в пространство, но в силу необъяснимых технических недостатков своей конструкции был подвергнут достаточно большой, нерегулярной процессии. По началу с процессией пытались безуспешно бороться, но потом поняли, что эта проблема может играть очень важную составляющую в защите из-за того, что точное положение зонта в реальном времени для стороннего наблюдателя, прежде всего, имелись ввиду гроты, предугадать было, практически, невозможно и потому их корабли неизменно натыкались на него и их атаки уже становились не столь внезапными.

Для того, чтобы контрольные нити зонта были невидимы, их напряженность поддерживалась на очень низком уровне, а чтобы сделать их видимыми, на время регламентных работ напряженность нитей повышали. Это действие называлась проявить зонт. Проявляли зонт и в том случае, когда корабли гротов, прячась за какой-либо, неизвестной зевсам, защитой, проникали в пространство узла и по месту разрушения нитей зонта определялось направление их атаки.

В целях поддержания секретности процессии зонта, техники, выполняющие регламентные работы, после их завершения, неизменно подверглись деструкции – информация о пространственном расположении зонта из их информационных полей удалялась. Комиссары Регата, контролирующие целостность и надежность зонта, регулярно проходили через специальные тестовые проверки и утечка информации с их стороны полностью исключалась. Об истинном пространственном расположении зонта в реальном времени знали только лишь пространственные стражи, но все они были сарматами и обладали хорошей защитой своей информации и потому к ним деструкция не применялась, даже когда они были на отдыхе в галактике.

Стражам предписывалось в момент вторжения действовать строго по инструкции и сейчас Сонн, без подтверждения события со стороны своего дуэте, был вправе отказать требованию Крета, но, видимо, эти несколько месяцев их разлуки повлияли на Сонн, отнюдь, не в лучшую сторону: в прежнее время их дежурства приоритетное решение всегда было за Дакком, а на время их расставания приоритетное решение было за Сонн, так как его дуэте, насколько знал Дакк, был сармат, сравнительно недавно принятый в клан элитных стражей и еще не имевший достаточной практики, которого, по необъяснимой причине, выбрал в дуэте Сонн сам Крет. Видимо это произошло с Сонн механически, что и сыграло с ним злую шутку. Бушевавшая же в голове Дакка злость, затмила собой его разум и он в очередной раз потерял контроль над происходящими событиями. Когда он это понял – назад возврата уже не было, зонт сиял в пространстве всем своим великолепием.

Сонн вернулся в свое кресло и в тот же миг сфера погрузилась в кромешную тьму, пространство в ней словно раздвинулось, сделалось глубже, точки далеких галактик вытянулись в эллипсы, стали более четкими, а внутренние области рукавов галактики Зевс даже разрешились на звезды.

Послышалось легкое потрескивание и в темноте проявились тонкие голубоватые нити, которые веером уходили вдаль, становясь все ярче и ярче. Почувствовалась дрожь от выходящего на максимальный режим работы генератора зонта, которая, по мере накала нитей, становилась все ощутимее. Голубые нити зонта побелели и теперь отчетливо просматривались до самой границы зонта, но ни порванных, ни деформированных их нигде не наблюдалось.

Это конец, острая мысль, вдруг, молнией пронеслась по информационному полю Дакка, заставив его лицо исказиться гримасой.

Сонн, это недопустимо! Немедленно погаси зонт! Послал он резкие мысли своему дуэте.

Но время шло, а зонт все сиял и сиял в пространстве, словно демонстрируя всем желающим видеть, свое великолепие. Дакк оказался в растерянности, он не чувствовал своего дуэте. Сонн, или так слился своим полем с энергией зонта, что оказался экранированный им или что-то или кто-то искусственно экранировал его от внешних раздражителей.

– И где же он? – Донесся из темноты грубый голос Крета. – Не вижу!

– Дакк! Зонт! Я его плохо чувствую … – В раздавшемся голосе Сонна послышалась тревога. – Он нестабилен. Я не знаю, что происходит. – Голос Сонна сорвался. – Генератор не управл– л-ляется. Я т-тер-р-ряю конт-т-такт-т.

Донесся громкий хрип. В сфере посветлело.

Дакк, вдруг, почувствовал легкое дуновение воздуха у себя над головой.

Крет! Догадка больно кольнула мозг. Он мгновенно сконцентрировал свою защиту до максимума, послал кресло в сторону и поставив его вертикально, закрутил головой, всматриваясь в посеревшее пространство вокруг себя, пытаясь увидеть командира станции, но тщетно, тот был словно призрак.

– Вот он! Выходит! Я его вижу! – Теперь голос Сонн звучал уверенно. – Идет к нам! Нет! Дакк! Это не пр-р-р…! А-а-а-а-а…!

Раздался истошный вопль и в тот же миг пространство растворилось и в проявившемся идеально белом сферическом зале пространственного контроля, Дакк увидел страшную картину конвульсий своего дуэте – Сонн, сидя в кресле, с широко открытыми, отрешенными глазами, извивался змеей. Волосы на его голове из зеленых стали красными и находились в непрерывном движении, словно горели. Вытянув руки перед собой, Сонн сжимал и разжимал пальцы, словно пытался схватить кого-то невидимого. Его красивые ногти обуглились и загнулись и с каждым сжатием рук, впиваясь в ладони, оставляли на них глубокие рваные следы, из которых тут же выступала алая кровь и уже ее тоненький ручеек тек Сонн на колени. В двух шагах от кресла Сонн стоял Крет и не отрываясь смотрел ему в лицо.

Дакк, ослабил защиту и направил ток своих мыслей в мозг Сонн, но вместо информационного отклика ему, вдруг, пришел энергетический удар огромной мощи, обдав его мозг палящим зноем. Дакк на мгновение растерялся, но все же, справившись с замешательством, захлопнул защиту, выскочил из своего кресла и замахав руками, словно отбиваясь от невидимого противника, сделал несколько шагов, подальше от кресла с Сонн.

Крет, вдруг, развернулся и состроив зловещую мину, уставился в Дакка ненавидящим взглядом своих огромных покрасневших глаз.

– Сонн получил психотронный удар чудовищной мощи. – Не зная зачем, начал объяснять Дакк. – Он прав – это не призрак гротов. Я не знаю, что это, но оно несет в себе огромное психотронное поле. Я почувствовал, как информация течет из Сонн куда-то в пространство.

Сонн, вдруг, на мгновение замер, но, тут же, громко вскрикнув, выгнулся и обмякнув, затих.

Крет отвернулся от Дакка и шагнув к Сонн, тронул его плечо – никакой реакции не последовало. Тогда он положил руку по шею стража и подержав несколько мгновений, опустил ее и перевел взгляд на Дакка. Его глаза сверкнули, словно в них проскочил электрический разряд.

Дакк невольно сделал еще шаг назад. Сжав руки в кулаки, Крет шагнул в его сторону. Их взгляды встретились и будто, приклеились друг к другу. На мгновение Дакк потерял контроль над своей защитой и, видимо почувствовав это, лезвие бритвы полосонуло его информационное поле, стремясь разделить его на части. Дакк вздрогнул. Черная полоса вошла во внешний слой его информационного поля, но в тоже время, будто сняла с него наваждение, вернув в реальность происходящего. Мгновенно собравшись, он бросил всю мощь своей защиты под острие лезвия и тут же почувствовал, как лезвие заметалось по сторонам, пытаясь достичь других сторон его информационного поля, но теперь он уже успевал парировать эти удары, лишь морщась от какого-то, до сих пор неизвестного, неприятного чувства. Наконец удары ослабли. Видимо, поняв, что столь мощную защиту ему не пробить, лезвие метнулось прочь, но Дакк успел поставить блок у него на пути и мгновенно окружил чужое поля плотной сферой своего поля, надеясь взломать его и таким образом раскрыть сущность разума, управляющего им. Лезвие чужого поля, скорее в агонии, нежели направленно, вновь полосонуло его защиту и, словно обессилев, замерло. Дакк сжал свое поле и…

Он ощутил пустоту. Чужое поле, неведанным путем, ускользнуло. Шквал негодования на мгновение затмил его разум. Собрав всю мощь своего поля в иглу, он метнул ее голову Крета. Игла вонзилась во что-то твердое, словно сделанное из металла, но на удивление не отскочила, как прежде, а словно приклеилась. Дакк, начал проталкивать ее глубже, пытаясь пробить мощь чужой защиты. Игла извивалась змеей, но Дакк уверено чувствовал – его поле ломает защиту командира станции.

– Проклятье!

Раздавшийся скрипучий голос, больше похожий на зловещее шипение, нежели на человеческую речь, словно вернул Дакка в реальность событий и он, вдруг, увидел, что командира станции нет перед ним. Он опустил взгляд. Уведенное привело его в некоторое замешательство, заставив остановить свою атаку: Крет стоял перед ним на коленях, держась руками за шею, его лицо было багровым, словно внутренний огонь раскалил его, губы тряслись, словно были присоединены к вибратору, ноздри широко раздулись, словно не справлялись с всасываемым потоком воздуха, огромные глаза горели двумя зловещими красными фонарями.

Вдруг Дакк почувствовал еще одно лезвие бритвы, несущееся в него. Он мгновенно выдернул иглу своего поля из головы Крета и перестроив его в защиту, бросил под лезвие. Скользнув по защите, лезвие исчезло.

Дакк резко оглянулся, позади никого не было. Он снова повернулся к командиру станции, но Крета уже не было перед ним. Он исчез, словно растворился, хотя Дакк отлично видел, что командир станции достаточно далеко находился, как от входной двери, так и от двери зоны портации.

Что за ерунда? Дакк потряс головой, будто Крет спрятался там и он надеялся вытрясти его оттуда, но командир станции таким способом не материализовывался. Состроив мину, Дакк покрутил головой, осматривая сферу: командира станции нигде не было.

Дакк разбросил свое поле по сфере и не почувствовав присутствия каких-то чужих полей, метнулся к, лежавшему без движений в своем кресле, Сонн, прижал его к креслу захватами и оттолкнув кресло в сторону, сел в свое и пробежал пальцами по клавишам панелей управления на подлокотниках, замыкая все контролируемое станцией зонта пространство на себя. Внутренняя обстановка сферы растворилась и Дакк, вздрогнув, вжался в кресло – пространственные нити зонта уже опутывались чужими психотронными волнами, не блуждающими, потерявшими связь со своими хозяевами и которые часто были объектами его и Сонн состязания по расшифровке их информации, а активными, ищущими связи, чтобы войдя в контакт, самим высосать информацию из контактера и донести ее до разума, обладающего ими.

Дакк метнул свое поле в системы управления генератора зонта, в надежде погасить зонт, но тот не откликнулся. Более того, вдруг, что-то непонятное и зловещее метнулось в его мозг. Дакк мгновенно перевел всю мощь своего поля на защиту и прервал контакт с пространством. Оно исчезло, сфера наполнилась светом.

Пространственные силы, Дакк механически отер покрывшийся испариной лоб. Кто там? Неужели и в самом деле эти уроды где-то рядом на своем призраке? Он механически покрутил головой, словно надеясь увидеть корабль гротов внутри сферы. Да нет. Это не может быть призраком. Уж кого-кого, а призрак гротов я в состоянии опознать. Он бросил механический взгляд на своего опустошенного товарища. Не могли мы оба ошибиться. Это исключено. У этого нечто нет массы или, по крайней мере, она не чувствуется. Нечто обладающее психотронныи полем чудовищной мощи, во много раз превышающее потенциал моего поля. Это не может принадлежать одному организму. Нет, Дакк покрутил головой, это невозможно. Нереально.

А если это действительно черная микродыра, только обработанная психотронными генераторами. Нет, нет! Дакк отчаянно замотал головой. Это что-то невозможное, нереальное, потустороннее. Мистика. Гроты и психотронные черные дыры – это невозможно, нереально.

– Нереально. – Повторил он вслух последнее слово.

Немного поколебавшись, Дакк чуть ослабил защиту и вновь вошел в контакт с пространством, но мгновенно ошарашенный всплеском враждебного, чудовищной мощи психотронного поля, вновь бросил все силы на защиту своего разума и едва вывернувшись из объятий чужого поля, ошалело закрутил головой, пытаясь понять, где он находится. Убедившись, что перемещения не произошло, он глубоко вздохнул и вдруг перевел взгляд на то место, где еще совсем недавно стоял Крет – там что-то было – невидимое, чужое и зловещее, рваное и импульсивное и тянуло извивающиеся змеями рваные сполохи своего психотронного поля в его сторону. Пальцы Дакка пробежали по клавишам подлокотников, он попытался активировать защитное поле своего кресла, но ничего не произошло, защита молчала. Тогда он метнул свое поле в кресло, намереваясь войти в его информационное поле напрямую, но информационное поле кресла отсутствовало. Чужое поле уже висело над креслом. Оставалось одно…

Дакк вскочил и, метнулся к той части стены, где был портатор. Его двери распахнулись и он исчез из сферы.

Материализовавшись, Дакк выскочил из зоны портации и тут же налетел на двух техников. Отскочив от них, словно шар от стены, он вытянул руку в сторону портатора, из которого только что материализовался.

– Сонн остался там. Он мертв. Там такое. Нужно немедленно доложить на станцию узла.

Глаза техников округлились, гримаса страха исказила их лица. Они попятились от зоны портации.

– Станция узла осталась без защиты? – Едва разборчиво прошелестели губы одного из них.

– Мы потеряли контакт с зонтом. Дело… – Дакк махнул рукой.

– Генератор зонта ушел за предельный уровень. Он стал неуправляем. Доступ к энергосистеме станции заблокирован. Состояние непредсказуемое. – Сбиваясь, заговорил второй техник. – Генератор может не вынести такой нагрузки и взорвется. Мы все погибнем. Нужно немедленно разблокировать доступ в энергосистему и стабилизировать работу генератора. Это можно сделать из сферы.

– Сфера вышла из-под нашего контроля. – Дакк покрутил головой. – Ищите возможность разблокировать свои системы другими путями. Хотя… – Он состроил гримасу. – Думаю, это уже не имеет значения. Скорее всего, это какая-то новая выдумка гротов. Где Крет?

Техники молча покрутили головами.

Стоя рядом с еще одной зоной портации, краем глаза Дакк, вдруг, увидел, как его пространство заискрилась и в нем кто-то проявился. Он мгновенно сконцентрировал всю мощь своего поля, намереваясь первым нанести удар, но тут же ослабил поле – это был зевс, но обличенный властью – его поле имело специальную метку, которой не имел Крет.

Зевс вышел из зоны портации. Дакк повернулся к нему лицом – перед ним стоял старший офицер заградительного отряда.

– Страж? – Брови офицера выгнулись высокими дугами. – Почему не в сфере? – Он, вдруг, ткнул указательным пальцем Дакку в грудь. – Я чувствую высокое пространственное напряжение. Что происходит, черт возьми? – Его глаза сверкнули гневом.

– Сфера подверглось мощной психотронной атаке. Мы потеряли контакт с пространством. – Заговорил Дакк, делая шаг назад и стараясь говорить, как можно спокойнее. – Скорее всего – атака гротов.

– Что за фокус? – Офицер вздыбился, выпячивая грудь, словно желая показать свою значимость в этом, далеком, оторванном от галактики, ее крохотном островке. – Что значит – скорее всего? Ты даже не удосужился узнать, что произошло. Да я… – Офицер положил руку на пояс, где у него висел толстостволый трансформер биоматерии – фраунгоффер.

Усмехнувшись, Дакк, вдруг, засунул руки в карманы брюк и начал покачиваться на ногах, взад-вперед, показывая свое полное безразличие к значимости офицера.

– Нужно немедленно доложить о произошедшем на станцию узла и начать эвакуацию. – Негромким, спокойным голосом заговорил он. – Гроты или то что они портировали сюда уже в сфере и перестраивают зонт под себя. Думаю, вот-вот начнут захват станции. Второй страж мертв. Мы бессильны. Это новый, огромной мощи, вид оружия, о котором совершенно ничего не известно. Нечто. Какое-то время у нас еще есть. Если заградителям за это время удастся добраться сюда, то возможно, они смогут уничтожить его и восстановить контроль над пространством, хотя… – Дакк медленно покрутил головой. – Я не уверен. Гроты создали что-то изощрённое, что заградителям будет не по зубам. Тут нужно что-то другое.

– Ты бредишь! – В глазах офицера мелькнули красные сполохи. – Как ты смеешь говорить о потере пространства?

– Как знаешь. – Дакк изобразил на лице нечто между улыбкой и ухмылкой. – Я предупредил. Я не знаю, что сюда пришло, но если ты немедленно не вызовешь заградители, а гроты портируют несколько своих разрушителей, мы уже никогда не вернем контроль над пространством узла. Теми силами, что есть у станции узла, это будет невозможно. Их объединенная защита станет непробиваемой. Регат не простит тебе этого.

– Проклятье! – Офицер выбросил руки в сторону Дакка. – Я уничтожу тебя! – Он сжал кулаки, по его скулам прошлись желваки.

От кулаков офицера до лица Дакка было около полуметра, но Дакк не отклонил голову в сторону, а продолжал спокойно смотреть офицеру в покрасневшие от гнева глаза. Офицер, вдруг, сорвался с места и начал бегать перед Дакком из стороны в сторону. Наконец, он вновь замер напротив стража.

– Если не ошибаюсь, ты тот самый пространственный страж, устроивший черт знает что год назад и как я вижу, ситуация повторяется. Но второй раз это у тебя не пройдет! – Офицер выставил указательный палец, видимо намереваясь ткнуть им в Дакка, но дернувшись, его рука вновь опустилась. – Меня направил сюда Регат не затем, чтобы я верил твоему бреду. Зря он не прислушался к командиру станции и не лишил тебя лицензии стража. Ты снова вляпался и потерял контроль над пространством и сейчас пытаешься все свалить на мифическую атаку гротов. Видимо ты и в самом деле некомпетентен, как страж и не в состоянии контролировать пространство. Регат ошибся в тебе. Сколько тебе нужно времени, чтобы восстановить контроль над пространством? Или… – Офицер опять положил руку на фраунгоффер.

– Определи сам.

Дакк метнул свое поле по сторонам и, найдя какой-то информационный поток, вошел в него и добравшись до одной из пространственных решеток станции, замкнул ее информационный ток на себя. Стена рядом с ним, словно растворилась, превратившись в часть пространства, в котором отчетливо сияли белые нити зонта. Нити были истончены и нестабильны. Было хорошо видно, что большая их часть находится в волнении и среди них отчетливо просматриваются чужеродные красные волокна, которые скользя змейками меж белых нитей и отбирая у них энергию, вязали свой, чужой зонт.

Чужое поле остервенело рвало разум Дакка. Больше не в состоянии сдерживать его энергию, он вышел из информационного потока. Пространство исчезло. Офицер повернул голову к нему, его пылающие гневом глаза были расширены до невообразимых размеров.

– Я не вижу никакой угрозы. – Со свитом бешеного зверя заговорил офицер. – Это бред твоего больного воображения, который ты всем пытаешься навязать.

– Я, пространственный страж Дакк, компетентно утверждаю: к сожалению, ситуация вышла из-под нашего контроля. – Негромко, продолжая сохранять спокойствие, заговорил Дакк. – Нам требуется срочная помощь. Зонт, думаю, уже потерян, но контроль над пространством еще можно восстановить. Но видимо я зря теряю время. Я сам доложу о происходящем здесь на станцию узла.

– Нет! – Раздался громкий голос офицера. – Или ты немедленно восстановишь контроль над пространством, или…

Его рука дернулась и через миг в лицо Дакку смотрел толстый ствол фраунгоффера, самого грозного оружия в галактике зевсов для всего живого.

Губы Дакка растянулись в усмешке. Шагнув в сторону, он обошел застывшего изваянием офицера с вытянутой рукой и, бросив быстрый взгляд на искаженные страхом лица техников, исчез в той зоне портации, из которой появился парализованный им старший офицер заградительного отряда.

* * *

По существу, станция зонта представляла собой огромную сферическую конструкцию, в верхней части которой, если смотреть по ориентации от галактики, находился мощный источник энергии и генератор пространственной поляризованной полусферической сети, развернутой в направлении одной из галактик, из которой, по их предположению, шла угроза, для раннего обнаружения кораблей противника, намеревающихся вторгнуться, в контролируемый галактикой Зевс, район межгалактического пространства. В нижней части станции, занимающей около четверти её объёма, находился портатор, системы контроля, управления и жилищный комплекс. От верхней части сферы далеко в пространство простирался конусообразный шпиль – игла, на конце которой и находится тот самый зонт, ради которого и была создана эта станция. Под зонтом, в какой-то сотне метров от него, находилась небольшая сфера пространственного контроля, где располагаются стражи. Связь между сферой станции и сферой контроля портаторная, так как плыть несколько тысяч метров вдоль иглы в невесомости в скафандре держась за трос, удовольствия мало кому доставляло. Можно было еще пользоваться катером, но это занимало достаточно много времени и им, практически никто не пользовался, кроме техников на регламенте. Вообще, станция зонта был единственный внегалактический объект у зевсов, где использовались портаторные перемещение, так как источник энергии на станции был достаточно мощный и, практически, большую часть времени работал с небольшой нагрузкой, что позволяло использовать часть его энергии для портаторных перемещений внутри станции. Даже станция узла, из-за дефицита энергии, не имела внутренних портаторов.

Для уменьшения влияния на зонт, никаких объектов около станции зонта не было и потому ее удаленность от космических кораблей защиты, делала ее ослабленной. Она и сама обладала достаточно внушительным набором средств противостояния, но была вынуждена держать их в пассивном состоянии, чтобы их поля не возмущали зонт и не давали ложных откликов и потому станция, в конечном итоге, была достаточно уязвима. Чтобы как-то защитить ее, лучшие ученые галактики Зевс непрестанно трудились над этой проблемой. Но работа в этом направлении продвигалась крайне медленно, достаточно трудно и потому самой надежной защитой станции на данное время, являлось присутствие на ней пространственных стражей, людей, обладающих мощным психотронным полем и способных чувствовать пространственные возмущения и заблаговременно сообщать о них на станцию узла – огромную космическую станцию, занимающуюся исследованием этого района пространства, которая оперативно направляла в места пространственных возмущений заградители, специальные военные корабли – боевые станции, несущие в себе самое грозное оружие, когда-либо созданное разумом галактики Зевс – свертыватели пространства: генераторы плотных бистабильных полей, попадая в которые материальные тела скручивались винтами и плющились в блины.

В объединенной теории пространственных полей психотронное излучение занимало особое положение – предполагалось, что оно является той самой дверью, открыв которую, можно попасть на путь, ведущий к овладению методами управления пространством, путь, ведущий во внутренний космос. Но как открыть эту дверь никто не только не знал, но и даже не имел понятия, где она может находиться.

В тоже время, вместе с надеждой на будущее, психотроника навевала определенный страх своей загадочностью и непознанностью: ее, одновременно, и боялись и в то же время благоговели перед ней. Она была покрыта массой правдивых и выдуманных, даже мистических легенд и в полной мере ею не владела ни одна раса галактики, да и никто и не знал, есть ли в ней эта самая полная мера.

Психотроника не имела ничего общего с телепатией, которая была подвластна всем, за исключением лишь дворов, но и те делали интенсивные попытки овладения ею, а вот психотроника была уделом избранных и массовому овладеванию не поддавалась. Разум, либо обладал психотронным полем, либо – нет и приобрести его, каким бы то ни было способом, было невозможно.

В наибольшей мере психотронным полем владели зенны, да и то большая их часть, до определенного уровня и в некоторой степени сарматы, хотя среди сармат были и такие, которые мало в чём уступали зеннам.

Дакк и Сонн были особо избранными психотроникой, обладая психотронным полем повышенной чувствительности. Почему – они этого не знали, так как она сама набирала себе слуг и никто другой не имел понятия, как это делается. Это была тайная сторона Природы мироздания, в которую разуму галактики Зевс доступ, пока, был закрыт.

Когда и как Дакк стал избранным, он не имел представления, так как, сколько себя помнил, он всегда чувствовал окружающий его мир и не просто чувствовал, он его понимал, предугадывал его шаги, мог понять, что случится с окружающим его пространством, через не столь отдаленный промежуток времени, то есть мог в какой-то мере предсказать будущее, окружающего его мира и даже прочитать его недалекое прошлое.

Дакк обладал каким-то чудовищным, сверхъестественным психотронным полем, которому было тесно в галактике, где он не мог найти ему применения и, потому, его тянуло в межгалактическое пространство, где можно было, покинув свой носитель, слиться с пространством воедино и наслаждаться его бесконечностью, непонятным образом ощущая пульс жизни самых прекраснейших творений Природы мироздания – галактик. К тому же, находясь в галактике, он ощущал постоянный, какой-то непонятный энергетический голод, который исчезал здесь, в пространстве. Он связывал этот симптом своего поля с теми тончайшими энергетическими волокнами, простирающимися от узла к узлу, но так как он об этом никому не говорил, то ни подтвердить, ни опровергнуть его догадку было некому.

Собственно, затем Дакк и оказался здесь, на станции генератора зонта, на самой удаленной точке, которую на данный момент достиг разум галактики Зевс, чтобы, хотя бы, иногда сливаться с безбрежным океаном пространства Мироздания и на какое-то время становиться его крохотной частицей.

* * *

Материализовавшись, Дакк вышел из зоны портации и осмотрелся: он находился в пустом сумеречном коридоре, один конец которого терялся в серой дали, а второй, неподалеку, упирался в массивную статитовую дверь. У него по спине пробежал холодок – за дверью находилась командирская рубка Крета.

Как я здесь оказался? Ведь этот канал должен выводить совсем не сюда, а к залу управления. Неужели я нырнул не в ту зону портации? Да нет, Дакк состроил гримасу, не мог я ошибиться. Проклятье! Неужели система портации начала давать сбои? Механически размышлял он, не сводя глаз с двери командирской рубки. А что если поле этого нечто уже проникло внутрь станции и как-то действует на каналы перемещения? Портаторами пользоваться теперь рискованно. А если Крет сейчас там, за дверью? Всплыла у него любопытная мысль. Обдумывает варианты следующей атаки на меня. Сегодня он, явно, перешел все границы. Интересно, а знает о его, все наглеющих, попытках вторжения в мой разум, прибывший на станцию офицер? Вполне возможно. Крет не раз говорил, что ему поручено выяснить обо мне все. Но неужели Регат санкционировал столь незаконные методы? Сомневаюсь. Скорее всего, это чья-то тайная инициатива. Может быть кто-то догадывается, что я совсем не сармат? Но кто это может быть? Крет? Определенно, со своим полем он может чувствовать, что во мне есть что-то необычное. Но самостоятельно, без поддержки, такую акцию ему проводить весьма рискованно. Инициатива должна исходить из галактики или хотя бы со станции узла. Кто может стоять за ним? А если этот самый офицер? Судя по поведению, его полномочия весьма высоки. Далеко не каждый старший офицер галактики имеет метку своего поля. Может они заодно? Возможно. Не зря он упоминал Крета.

Дакк осторожно проник своим полем через массивную дверь, но никаких полей живых организмов за ней не почувствовал.

Там его нет. Дакк более смело принялся сканировать своим полем командирскую рубку. Кто он? Уж точно не зевс, да и не сармат тоже. Такого набора полей я еще ни у кого не встречал. Может мне просто еще не попадались носители таких полей? Интересно, Регат знает, что у него несколько полей? Должен знать, Дакк механически покивал головой, иначе бы его сюда не назначили командиром. Характеристика его полей обязательно должна храниться в информатории Регата. Буду на Ризе, обязательно найду.

Не почувствовав за дверью никаких, заслуживающих внимания полей, Дакк убрал свое поле из командирской рубки.

Проклятье! Где он может быть? Может в зале управления? Что там сейчас делается? Наверное полнейшая неразбериха. Если Крет и этот офицер заодно, мне теперь, определенно, больше не только никогда не видеть пространства узла, даже стражем больше не быть. Интересно, дойдет, в конце-концов, до них, что станция обречена? Нужно что-то делать. Однозначно, нужно идти в зал управления и попытаться еще раз убедить офицера в своей правоте. Он уже должен прийти в себя и наверняка побежал в зал управления, я ведь сам ему сказал куда пойду. А может игнорировать его и действительно самому связаться со станцией узла и все рассказать ее командиру? Крет ведь ему подчиняется. Но поверит ли он мне? Скорее всего нет. Усмешка тронула губы Дакка. Определенно, решит что я несу новый бред. Но время уходит, нужно торопиться. Попытаться еще раз воспользоваться пор… Болван! Дакк тихо хмыкнул. Этот же коридор ведет в зал управления.

Он развернулся и…

Одна из зон портации впереди заиграла блестками и в ней, материализовался человек со смуглым, несколько странным лицом, которое тут же приняло нормальный вид. Его поле, рваное и импульсивное, метнувшись по сторонам, исчезло.

Дакк, ошарашенный, как необычным видом лица материализуемого человека, так и его полем, на мгновение замешкался, пытаясь сопоставить его с известными ему галактическими расами и…

Он невольно попятился – перед зоной портации стоял Крет, уставившись своим горящим взглядом ему в голову. Но атаки с его стороны Дакк, почему-то, не чувствовал.

– Ты не зевс, Крет. – Не зная почему, произнес Дакк, делая еще шаг назад и крутя головой.

Губы Крета растянулись в усмешке. Его рука метнулась к карману курточки и в ней блеснул какой-то предмет. Раздался тихий хлопок. Брови Дакка взметнулись вверх: у него над головой, тихо, но противно жужжа, мелькнул огонек, шевельнув ежик его зеленых волос и где-то за спиной, что-то пошипев несколько мгновений, стихло. Из предмета, сжимаемого рукой командира станции, струился легкий серый дымок. Дакк понял – Крет держит в руке какое-то, незнакомое ему, оружие.

– Уж ты точно не сармат. – Крет сделал широкий шаг вперед, немного опуская руку, сжимающую оружие и теперь оно, смотрело точно Дакку в лицо. – Может ты грот? – Ухмылка заняла пол-лица Крета.

– Что-о-о?

Дакк опешил и тут же почувствовал, как поле Крета, собранное в лезвие бритвы, полосонуло его разум. Дакка шатнуло, но мгновенно сгруппировав свое поле в щит, он бросил его под лезвие бритвы и оно едва коснувшись его информационного поля, отскочило прочь.

Раздался еще один хлопок. Дакк отчетливо видел, как из оружия, сжимаемого рукой Крета, вновь выскочил огонек и противно жужжа полетел ему в лицо. Дакк отклонил голову и замер, ожидая, когда пролетит этот жужжащий огонек, но он летел столь медленно, что Дакк уже устал стоять в неуклюжем положении, его вытянутая шея заныла. Он дернул головой, пытаясь изменить ее положение и в тот же миг жужжащий огонек мелькнул рядом с лицом, обдав его жаром и исчез где-то за спиной.

Дакку еще ни разу не приходилось применял свое поле, как орудие убийства, хотя болезненные уколы он раздавал довольно часто, как обороняясь, так и желая достичь какой-либо не совсем законной, цели. Но нанося удар своим полем, он всегда чувствовал силу поля своего соперника и концентрировал свое поле лишь настолько, чтобы противник получил потрясение, но никак не летальный исход. Но так как он не знал истиной силы поля Крета, из-за её скрытости, то сейчас сконцентрировал в иглу всю мощь своего поля и метнул её в лицо командира станции.

Крет был на голову выше Дакка и гораздо шире в плечах, но его поле, вдруг, оказалось значительно слабее, чем Дакк всегда предполагал. Игла его поля проткнуло защиту командира станции словно стальная игла картон и рука Крета, сжимавшая оружие, дрогнула и разжалась. Оружие с грохотом упало на пол, заставив Дакка заметно вздрогнуть и поднять плечи. Остановив атаку, он замер в тревожном ожидании появления очередного жужжащего огонька. Но он, почему-то не появлялся. Выпрямившись, Дакк перевел взгляд на Крета.

Командир станции, уставившись невидящим взглядом перед собой, стоял шатаясь, широко расставив ноги и тряся руками, пытался удержать равновесие, но амплитуда его шатаний становились все больше и больше и вот его ноги дрогнули и он, став на колени и схватив себя руками за шею, замер, словно окаменел. Дакк впился взглядом в лоб командира станции и не почувствовал его информационного поля.

Ничего не понимая, Дакк вышел из головы Крета и, вдруг, понял, что он также не чувствует и его психотронного поля, его просто не было, словно перед ним был не человек, а придорожный камень.

Проклятье! Ушел! Состроив гримасу, Дакк ударил кулаком одной руки, в ладонь другой. Выходит он тоже зенн? Теперь понятно, почему он так старательно прячет свое поле за полем зевса. Но зевс, весьма, опрометчивый выбор. Но почему поле зенна у него такое странное? Хотя колонии зеннов находятся в разных планетных системах, но поля у всех нас, практически, одинаковы. Такого нет ни у кого. А если, просто, я еще не встречался с подобной структурой поля? Дакк саркастически усмехнулся. Теперь встретился.

Зенны из разных планетных систем не особенно любезничали друг с другом: откровенной вражды не было, но и дружбы тоже. Они, практически, не общались, не имели никаких общих дел, не особенно стремились приходить друг другу на помощь, даже старались не замечать друг друга, если оказывались рядом, словно зенны с разных планет были невидимы друг для друга. Чем это было вызвано, было совершенно непонятно. Дакк не был исключением и когда ему встречался зенн с другой планеты, всегда держался настороженно и старался, поскорее разминуться с ним, хотя у него никогда не возникало никакого чувства агрессии, может быть, лишь чувство полного безразличия. Но то, как Крет относился к нему, было, пожалуй, чересчур, переходящее всякие границы взаимоотношений. Это, пожалуй, была настоящая война.

Дакк разбросил свое поле вокруг себя, но никаких других психотронных полей поблизости не было. Скорчив мину, он покрутил головой, словно пытаясь увидеть исчезнувшее поле командира станции и уткнулся взглядом в необычное оружие лежащее на полу. Подойдя к нему, он поднял его и поднес к лицу.

Вообще-то, Дакк не впервые держал настоящее оружие в руках, но такого он не видел ни у кого. Хотя… Больше всего оно было похоже на оружие дворов, которое ему приходилось видеть в музее оружия на Ризе, куда он иногда заходил убивая время, в ожидании своей портации на станцию узла, но как оно действует он никогда не видел, так как считал, что нет оружия более грозного, чем психотронное поле разума и потому сам другого оружия никогда не имел, хотя, как пользоваться некоторыми видами энергетического оружия, знал.

Зачем зенну еще какое-то оружие? Дакк дернул плечами. И как мне кажется, совсем неэффективное, когда он носит в себе самое совершенное оружие, созданное самой Природой мироздания? Странно и непонятно.

Повертев оружие, Дакк зачем-то потряс его, словно таким образом хотел добиться появления из него жужжащего огонька, но усмехнувшись нелепости своего желания, сунул оружие в карман курточки, в надежде, оказавшись на Ризе, сравнить его с оружием из музея и механически шагнул в зону портации, но за долю мгновения, до того, как его носитель растворился в канале перемещения, он успел увидеть, что покинутый разумом носитель Крета, уже лежит на полу, содрогаемый конвульсиями.

Материализовавшись, Дакк вышел из зоны портации и осмотрелся – он находился двумя уровнями выше зала управления, совсем не там, куда его должен был вынести портатор. Покачав головой от своей невнимательности, он не стал дальше пользоваться каналами перемещения станции, а пошел пешком, вернее – побежал.

Сбежав вниз и попетляв по коридорам, Дакк подошел к двери зала управления – она оказалась открытой, что было недопустимым нарушением. Он остановился в проеме двери и крутанул головой по сторонам, осматривая зал управления: экран вивв был испещрен сплошными блестками помех; из стоявших перед пультом управления кресел, заняты были всего два; дверь в зону портации была закрыта, но за ней чувствовалось какое-то слабое поле, совершенно не похожее на поле живого организма. Сидящие в креслах операторы, так ожесточенно стучали по клавишам пульта управления, будто пытались вбить их внутрь пульта. Это были сарматы. Их психотронные поля слились в одно и лихорадочно метались из стороны в сторону, не оставаясь ни на миг спокойными – в них отчетливо чувствовался страх. Ни Крета, ни старшего офицера заградительного отряда в зале управления не было.

Дакк направился к операторам и, остановившись позади их кресел, шумно вздохнул, пытаясь привлечь их внимание, но операторы не прореагировали.

– Что-то произошло с каналами перемещений станции. – Тогда громко заговорил он. – Меня выносит куда попало.

Оба оператора разом оглянулись и бестолковыми взглядами уставились в Дакка.

Стражей на станции зонта знали все, и благоговели перед ними, но сейчас, выражения лиц у этих операторов были таким, словно они впервые увидели Дакка, совершенно не имея понятия, кто перед ними.

– Что происходит? – Дакк вопросительно кивнул головой. – Где командир станции?

Операторы, так же разом, отвернулись и снова склонились к пульту управления.

Дакк подался вперед и через их головы взглянул на пульт управления: операторы пытались что-то настроить, усердно выбивая дробь на панели управления каким-то устройством. По небольшому информационному табло перед ними мельтешили ряды непонятных Дакку знаков. Он поднял голову: экран вивв, по-прежнему, был покрыт сплошным полем из сполохов помех.

Ему стало жаль и этих сармат и да весь остальной персонал станции, скорее всего все они жили свои последние часы: где сейчас находился разум Крета и в состоянии ли он был принимать какие-то решения, можно было лишь гадать; офицер же заградительного отряда, если судить по его напыщенности, навряд ли отдаст приказ персоналу об эвакуации, определенно, он будет пытаться вернуть контроль над пространством. Но каким образом он будет это делать Дакк не представлял, так как Сонн был мертв, а он, проигнорировав приказ офицера, фактически, вышел из правовой зоны и, навряд ли, теперь будет оправдан.

В конце-концов, продолжал размышлять Дакк, офицер поймет бессмысленность своей затеи, но как бы это не оказалось поздно. К тому времени гроты уже могут блокировать канал пространственных перемещений к станции узла и никого не выпустят отсюда. Только лишь ему, зенну, будет под силу, включив поле своего разума на полную мощность, продраться сквозь частокол их защит и, замкнув канал перемещений на себя, уйти со станции.

Значит Крет тоже сможет уйти отсюда. Всплыла вдруг у Дакка мысль. А если он уже… Поле…

Не поворачивая головы, Дакк метнул свое поле в дверь, за которой находилась зона портации к станции узла. За дверью по-прежнему никого не было, но он, вдруг, отчетливо почувствовал это странное поле – рваное и импульсивное.

А ведь он действительно собрался уйти. Дакк состроил гримасу. А как же носитель? А ведь у него же был носитель не зенна. Острая догадка больно кольнула разум Дакка. Он захватил чужой. Значит у него где-то есть свой, родной носитель. Но определенно, он не на станции узла. Значит он будет искать себе ещё один, иначе, как он доберется до своего? А если без носителя? Но это крайне рискованное намерение. Дакк механически покрутил головой. На что он рассчитывает? Что его не найдут? Что-то здесь не так. Чего-то я не понимаю. А может он и не зенн вовсе?

Дакк перевел взгляд на операторов, но те сидели занятые своим делом и определенно, ничего не чувствовали вокруг себя.

Он сделал шаг к двери зала портации, но тут же замер, почувствовав всплеск энергии: кто-то активировал канал перемещений и это странное поле за дверью стремительно таяло, оно, явно, ушло по каналу перемещения к станции узла.

– Канал свободен? – Не зная зачем поинтересовался Дакк, поворачивая голову в сторону операторов.

– Занят. – Донесся голос одного из операторов.

– Странно. – Дакк вскинул брови и скорчил мину. – Но я ничего не чувствую. Там ведь никого нет.

Говоривший оператор оглянулся.

– Что ты мозги полощешь, терминатор. Порядок не знаешь? У тебя есть разрешение на перемещение от Крета? – Он вопросительно кивнул головой.

– Оно мне не нужно. – Дакк покрутил головой.

– Что-о-о? – Оператор вдруг вскочил и, шагнув к Дакку, сильно ткнул рукой ему в грудь. – А ну иди отсюда!

Дакк, взмахнув руками, отпрыгнул назад, едва удержавшись на ногах. Это произошло совсем не оттого, что оператор застал пространственного стража врасплох, просто Дакк на мгновение опешил – поля операторов разделились и оператор, ткнувший ему в грудь, оказался двором.

Персонал станции зонта, в основном, состоял из зевсов, но были и сарматы, которых зенны завлекали на станцию предложениями очень высоких уровней жизни, надеясь, что их психотронные поля значительно улучшат работу станции зонта, что, в принципе, так и было. Но, дворов на станции зонта никогда не было, но видимо за время депортации Дакка, что-то поменялось, если они на ней появились.

Что-то странное творится здесь. Всплыла у Дакка недоуменная мысль, его плечи механически приподнялись, он словно не заметил только что нанесенное ему оскорбление, за которое в другой ситуации, скрутил бы этого ничтожного двора в такой винт, что не всякая медлаборатория смогла бы правильно его раскрутить. Командир станции неизвестно к какой расе принадлежит, операторы – дворы…

– Ты, что – оглох?

Громкий окрик вернул Дакка к реальности. Он вдруг увидел перед собой широко раскрытые глаза и искаженный криком рот. Дакк сделал шаг назад и дернув плечами, окинул оператора взглядом с головы до ног. Оператор, вдруг, развернулся и вернувшись к своему креслу, сел и откинувшись, затих.

Второй оператор, действительно сармат, оторвавшись от пульта, несколько мгновений молча смотрел на двора, затем привстал и тронул его за плечо.

– Эй-й!

Двор крепко спал. Тогда сармат повернулся в сторону Дакка. Дакк уставился в него. Оператор тихо опустился в свое кресло и через уже мгновение тоже спал.

То, что сейчас Дакк сделал с операторами было абсолютно недопустимым. Но он уже был вне закона и одним нарушением больше или меньше, для него теперь было все равно.

Дакк усмехнулся. Определенно, ему уже никогда больше не быть стражем, а, скорее всего, придется на какой-либо из очень далеких колоний управлять механизмами добычи руды, до конца своей бесконечной жизни.

Он провел рукой по лбу, пытаясь сообразить, как ему поступить с операторами, но махнув рукой, решил оставить их, как есть, поскольку толку от их активного присутствия в зале управления, определенно, уже не было. Войдя в информационный поток одной их пространственных решеток, он еще раз вышел в пространство, но тут же оглушенный мощнейшим ударом чужого поля, вернулся назад и придя в себя, продолжил путь к двери зала портации.

Войдя в зал портации, Дакк подошел к терминалу управления портаторными перемещениями и громко хмыкнув, состроил гримасу: канал был активен, в нем кто-то был, но система безопасности безмолвствовала. Ситуация была совершенно непонятной. Проблема была в том, что без системы безопасности канал перемещений активировать было невозможно и в какую сторону сейчас шло перемещение было совершенно непонятно.

Теория пространственных перемещений не ставила ограничений на перемещение полей, но на практике это реализовать до сих пор никак не удавалось: терминал перемещений, контролирующий перемещения, признавал только лишь тела, имеющие массу – перемещение полей им не воспринималось и он неизменно выдавал ошибку недопустимости перемещения. Объяснения этой причины пока не находилось.

Сейчас, стоя перед терминалом и тупо уставившись в него, Дакк пытался понять, какой же все-таки объект находится в канале: имеющий массу или без оной. Подсознательно он чувствовал, что по каналу шло поле и если это было так, то это открывало новую страницу портаторных перемещений, более загадочную и перспективную, к тому же, без системы безопасности канала, что снимало всякие временные ограничения порядка перемещений и указывало на возможность встречных перемещений. Сейчас же, с пассивной системой безопасности канала, было совершенно не понятно, в какую сторону шло перемещение, но Дакк не сомневался, что канал был активирован отсюда, разумом того странного, рваного и импульсивного поля. Но каким образом была обойдена защита – было абсолютно непонятно.

Навряд ли можно было сейчас понять на противоположном конце канала, на станции узла, что по каналу идет перемещение, продолжал размышлять Дакк и если сейчас кто-то оттуда начнет встречное перемещение – последствия будут непредсказуемы.

Губы Дакка растянулись в усмешке. Если это был, действительно, зенн, скрывавшийся в носителе Крета, то за это свое действие, он, несомненно, заслуживал уважения и даже больше, он мог бы стать значимой личностью галактики. Если он сейчас воспользовался подобным способом переместить себя, то наверняка он уже не раз им пользовался и значит знает причину сбоя терминала при перемещении полей и умеет обходить эту проблему.

* * *

Пространственные перемещения появились в галактике Зевс недавно, сравнительно с продолжительностью жизни ее населения – всего несколько сотен лет назад. Наверняка на многих планетах еще живы те, которые перемещались по галактике только лишь в гиперсветовых космических кораблях, оснащенных пространственными генераторами. Сейчас этот архаичный вид межзвездного транспорта служил лишь для исследовательских целей, да некритичных ко времени грузовых перевозках – уже никто не хотел проводить месяцы, а то и годы, среди железных стен кораблей в путешествиях к другим планетам. Теперь каждая населенная планета имела, как минимум, два межпланетных портатора, с помощью которых осуществлялись пассажирские перемещения. Для грузовых перемещений использовались свои портаторы, более мощные, но и с более низкой степенью защиты и потому более дешевые.

Все началось с того, что сверхсветовые скорости космических кораблей достигли своего апогея и дальнейшее её повышение стало, практически, невозможным. Во-первых – бортовые вычислители кораблей уже были не в состоянии спрогнозировать, на нужное для безопасного перемещения время, путь корабля и начались их столкновения с блуждающими галактическими объектами, зачастую приводящие к значительным человеческим жертвам. Во-вторых – защита от перегрева космического корабля при его трении о межзвездную среду достигла своего предела и уже не помогали никакие ухищрения – корабли становились похожими на мчащиеся со сверхсветовыми скоростями раскаленные болиды, что делало путешествие в них не совсем комфортным. И если время пути до самых дальних колоний было еще как-то терпимо и не превышало десятков лет, то время до дальних районов галактики растягивались на столетия и об их колонизации приходилось лишь мечтать, а не исследованными оставались еще почти две трети галактики. А уж о межгалактических переходах даже и говорить перестали. Посещение, всё более манящих к себе Магеллановых облаков, отдалялось все дальше и дальше, обретая реальность лишь в романах фантастов.

Казалось – тупик. Но все же Природа мироздания оказалась милосердна к зевсам и ненавязчиво показала им выход.

Однажды луч пси-связи, посланный с одной из колонизированных планет, выжег приемную орбитальную станцию Земли, и не просто выжег, а, буквально, превратил ее в ничто. Анализ произошедшего показал: луч обладал чудовищной мощью, словно по пути его накачали невероятным количеством непонятной энергии.

Решив, что кто-то бросил им вызов, зевсы пустили по пути луча несколько космических заградителей со свертывателями пространства, показать, что разговор с ними с позиции силы, бесперспективен, но на полпути к колонии часть кораблей, вдруг, оказалась изуродована жесточайшим образом. Зевсы всполошились и двинули в той район галактики уже внушительную эскадру своего военного космического флота, но исходив его вдоль и поперек, к своему полнейшему недоумению, никого там не нашли, никаких необычных полей или частиц, указывающих на присутствие кого бы то ни было, ни в настоящем, ни в прошлом, обнаружено не было. И лишь последующие годы наблюдений показали, что иногда через этот район галактики проходит необычный луч огромной мощи. Он обладал физической основой луча пси-связи, но вместе с тем и нет – его волна была, словно, вывернутой.

Откуда и куда он шел, установить не удалось, так как его концы терялись где-то за галактическими границами. Луч заинтриговал зевсов и началось его тщательное изучение. В конце-концов подтвердилось, что этот луч, действительно, является вывернутой волной пси-луча и как только был создан генератор вывернутой волны, энергия пси-луча сразу же возросла на порядки. Это натолкнуло зевсов на мысль, что по лучу можно передавать уже не информацию, а перемещать материальные тела.

Были ли это предсказанные тысячелетия назад тепортальные перемещения или нет, установить было трудно, так как сравнивать было не с чем и потому эти перемещения стали называть просто портируемыми, убрав приставку теле, а мифические телепорты назвали портаторами. Так пришла эпоха портаторных перемещений и начался следующий виток развития цивилизации галактики Зевс.

Но оказалось, что для таких перемещений нужна колоссальная энергия: чем длиннее, толще и защищеннее был канал, тем её требовалось больше и не просто больше, а чудовищно больше – энергопотребление канала перемещения имело показательную зависимость.

На пути развития цивилизаций галактики оказался еще один тупик: уже построенные и еще могущие быть построены источники энергии не позволяли иметь в планетных системах цивилизаций более двух пассажирских и двух грузовых портаторов. Их физическая сущность не позволяла это делать – для далеких перемещений, размеры энергетических станций для создания каналов перемещений становились соизмеримыми с размерами планет, что было технически неисполнимо, и потому, чтобы совершить далекое путешествие приходилось последовательно бывать на нескольких промежуточных портаторных станциях, что вызывало массу недовольств и неудобств: частые трансформации оказывали на материальные объекты негативное воздействие. Проще говоря, часть перемещаемой материи рассасывалась в канале и чем дольше и чаще шло перемещение материального объекта, тем значительнее были его потери.

Особенную обеспокоенность вызывало перемещение людей: хотя процент потери исчислялся миллионными долями материи, но уже было немало случаев, когда добравшийся до конечного пункта назначения человек, был крайне удивлен, не представляя зачем он тут оказался или еще хуже – материализовывался без какой-либо, хотя и незначительной, части своего тела, что ввергало его в тяжелейший шок и потому у портаторов постоянно дежурили бригады реаниматоров. Время путешествия приходилось растягивать, так как после каждой портации рекомендовалось проходить тщательное медицинское обследование или, хотя бы, воздерживаться до следующего перемещения на десять-двадцать часов.

Нужны были, координально, новые источники энергии, выдающие ее напрямую, без промежуточных цепей преобразований. Поиски их внутри галактики ничего не давали: их в ней или не было, или искали не там, или не так. Какое-то время надежда, как на источник, была на ядро галактики, но подобраться к нему, на данном этапе развития цивилизаций, никакой возможности не было, галактическое ядро было пока еще не по зубам, уж слишком огромные и необуздываемые силы Природа мироздания вселила туда. Тогда было решено поискать энергетические источники за пределами галактики. В очередной раз получила бурное развитие гипотеза о внутреннем и внешнем мирах, которая утверждала, что внутренний мир – вакуум, как раз и обладает нужным количеством энергии, даже более того, внутренний мир имел ее неисчерпаемое количество.

Одна из прогрессивных моделей Вселенной говорила, что все ее пространство пронизывает, своего рода, гигантская пространственная энергетическая сеть и ее самыми важными и образующими элементами являются узлы, которые не только связывают ячейки сети, но и через них открывается доступ к энергии внутреннего мира, который и питает эту самую сеть.

Как доказывали оптимистически настроенные ученые: если будет найден способ овладеть энергетикой узла, то возможности цивилизаций галактики поднимутся на несколько порядков, они получат нескончаемый поток энергии внутреннего мира, который позволит не только создавать сверхдальние каналы перемещений, но и при умелом обращении с ней, она может быть конвертирована в материю и значит цивилизации уже не в полной мере будут зависеть от своей галактики, а в конечном итоге, уже смогут существовать и вне ее – то есть ВЕЧНО, строя из получаемой материи искусственные галактики. На просторах галактики Зевс рассуждения о ВЕЧНОСТИ даже приняли массовый характер, будто она вот-вот должна была наступить.

Началось бурное изучение межгалактического пространства и нечто, похожее на ячейки пространственной сети было, действительно, найдено и даже были определены их границы. Но в тоже время появилось и некоторое разочарование – ячейки сети, вдруг, оказались столь огромны, что в них свободно размещались сотни галактик и как галактические теоретики ни пытались их сузить, это не удавалось. Дальнейшая судьба гипотезы теперь зависела лишь от одного, как далеко окажется такой узел от галактики Зевс.

Брать энергию из самой сети оказалось нереальным: во-первых – её через ячейки сети шло не так уж и много; во-вторых – уж слишком огромны были пространственные нити сети.

Но видимо природа Мироздания была благосклонна к разуму галактики Зевс. Ему повезло – после тщательного анализа окружающего галактику пространства была найдена некоторая аномалия, которую и определили таким узлом. В этом месте была построена огромная исследовательская станция – станция узла и начались исследования аномалии пространства узла и поиски способов получения из него энергии.

Но теперь Природа мироздания оказалась уже не совсем милосердна к зевсам – расположив в районе досягаемости этого узла еще несколько галактик, разум одной которой в своем развитии тоже познал пространственные перемещения и, видимо, также искал источники энергии для них. Это были гроты.

Поначалу думали, что гроты пришли из одного из Магеллановых облаков, но их тщательное обследование заставило усомниться в этом: деятельность разума познавшего портаторные перемещения на таком расстоянии могла быть опознана.

Тогда начали считать, что их родиной является ближайшая к галактике Зевс, галактика, имеющая у землян очень красивое и поэтичное название – Андромеда. Но установить это достоверно возможности никак не предоставлялось, так как увидеть живого грота еще ни разу не довелось: в их захваченных кораблях они были только лишь мертвыми.

Знали ли гроты раньше об этом узле или они узнали о нем одновременно с зевсами, было тоже неизвестно, только в один из моментов зевсы, вдруг, обнаружили около своей станции узла черный космический корабль странной конструкции – с дырой посередине, что-то похожее на цилиндр с зауженными концами. Он совершал в пространстве столь стремительные маневры, что казалось мог летать, не разворачиваясь, в любом направлении, из-за чего его путь предугадать было совершенно невозможно, за что его и прозвали призраком. В первое время своего появления корабль-призрак вел себя неагрессивно, лишь бессистемно кружа в пространстве узла.

Но вскоре удивление зевсов сменилось тревогой – корабль-призрак ни на какой контакт ни шел и даже более, излучением, выпущенным из своей дыры, он превратил в бесполезные конструкции два катера с десантниками, слишком близко подобравшихся к нему: все их энергостанции были заблокированы и они, просто-напросто, превратились в жестокие тюрьмы для своих экипажей, пока до них добрались другие катера, их экипажи уже были мертвы. Восстановить работу энергостанций катеров так и не удалось, они оказались перенасыщены какой-то энергией с совершенно непонятной структурой.

Зевсы лихорадочно принялись искать защиту от этого типа излучения, но их усилия успеха не приносили и у них сложилось впечатление, что защиты от него не существовало.

Вскоре корабль-призрак, если можно так сказать – обнаглел и стал кружить вокруг станции узла настолько близко, будто пытался заглянуть в ее иллюминаторы. Дальше – больше: он уничтожил еще два катера и большой исследовательский корабль, чем полностью отбил у техников охоту покидать станцию для регламентных работ.

Зевсы всполошились. До сих пор в пространстве узла у них никаких врагов не было и они никогда не думали там ни с кем воевать и потому никаких боевых кораблей здесь не имели, если не считать одной боевой станции, как они называли шароподобный тихоходный корабль, имеющий на своем вооружении свертыватель пространства.

Боевая станция, окружив себя защитными полями, начала охотиться за кораблем-призраком, разбрасывая в пространстве узла поля свертывания, которые могли сохранять свое активное состояние до полутора часов, в одно из которых, в конце-концов, и попал корабль-призрак.

Изучив его останки, зевсы и познакомились со своими противниками-иногалактянами – гротами.

С того времени уже уничтожено около десятка кораблей-призраков различных модификаций, но живого грота, не то чтобы взять в плен, даже увидеть, до сих пор так у не удалось. Более того, до сих пор не удалось завладеть ни одной работоспособной системой управления корабля-призрака, чтобы бы через ее вычислитель достоверно выяснить: кто они, откуда, их цель, уровень развития и являются ли они единственной расой в своей галактике, так как среди обломков их кораблей, никого, кроме них, больше не было.

В принципе, гроты были весьма похожи на сармат. Единственными их значимыми отличиями были: более темный цвет кожи и отсутствие полных особей: все они были ближе к дистрофическому сложению своего тела. Насколько был совершенен их разум и владели ли они какими-то полями, наподобие психотронного, установить никак не удавалось.

Причине их тотального самопожертвования, объяснения тоже не находилось. Складывалось впечатление, что они самоуничтожались намеренно, так как их почти всегда находили во вполне естественных позах – сидящими в креслах.

Благодаря тому, что корабли-призраки гротов появлялись в районе узла не часто и всегда с одной и той же стороны, зевсам удалось соорудить зонт пространственного контроля в направлении их появления. Зонт генерировался специальной генераторной станцией и теперь корабль-призрак обнаруживался уже на большом расстоянии от исследуемого пространства и заградительные станции зевсов своими свертывателями пространства успевали перекрыть ему путь к станции узла и своевременно уничтожать, хотя некоторым из них все же удавалось обходить эти поля и вплотную подходить к станции узла. Тогда зевсы установили достаточно мощный оружейный арсенал и на самой станции узла, так что она теперь сама могла постоять за себя.

По существу, началась вялотекущая межгалактическая война, так как корабли гротов не так уж часто атаковали станцию узла: порой, между двух их атак проходило десятилетие. Видимо у гротов тоже были проблемы с энергией и чаще они были не в состоянии портировать свои призраки в пространство узла.

Благодаря сооруженному зонту, зевсы теперь чувствовали себя более уверенно, но гроты, видимо, не согласились с таким порядком вещей; если у них не получался количественный вариант, они перешли к качественному – их корабли становились все совершеннее. Теперь первым шел не боевой корабль гротов а несколько небольших, но очень быстрых кораблей-нейтрализаторов, которые метались вдоль зонта словно молнии и проделывали в нем огромные дыры, не рвя, а искривляя его энергетические линии, в которую уже и устремлялся боевой корабль – теперь это был огромный призрак-разрушитель, который беспрепятственно проникал за зонт и атаковал станцию узла. Энергетические линии зонта искривлялись столь искусно, что они с трудом распознавались системами контроля станции зонта, да и то тогда, когда разрушитель уже атаковал станцию.

Нейтрализаторы гротов было очень сложно обнаружить: они были малы, очень быстры и к тому же совершенно не имели никаких внешних полей и потому, в основном, они обнаруживались уже тогда, когда в зонте зияла огромная дыра, а они, выгоревшими булыжниками, застыв, висели около проделанных ими проходов. Были ли они автоматически управляемыми устройствами или пилотируемыми определить не удавалось, так как когда их подбирали, то под оболочкой находили лишь обгорелые останки непонятно чего.

Так как места проделывания дыр в зонте предугадать возможным не представлялось, то заградительные станции в районе узла находились в постоянном движении и все же, зачастую атака на станцию узла оказывалась совсем не с той стороны, откуда ожидалась. Проходы разрушителей сквозь зонт становились все чаще и уже несколько раз станция узла подвергалась их атакам и лишь благодаря своим огромным размерам, окружающим ее экранирующим щитам и мощному вооружению, они не имели угрожающих её существованию последствий.

Для охоты на призраков-разрушителей, зевсы начали портировать в район узла более мобильные корабли – заградители, несущие огромный арсенал различного оружия и других дополнительных средств, позволяющих им обнаруживать и уничтожать, проникшие в район узла корабли гротов. Но портировать целиком разрушитель, из-за его размеров, зевсы еще не могли и потому портировали его частями, затем собирая в пространстве узла и потому от начала портации до начала боевого дежурства разрушителя, проходило восемь-десять среднегалактических лет, в зависимости от количества энергии в накопителях галактики и активности гротов: уже два недостроенных заградителя были атакованы гротами и теперь их бесполезные останки медленно плыли в направлении галактики Зевс, так как достраивать их, из-за непредсказуемости поведения осевшего в их конструкциях непонятного излучения, зевсы не решились. Сейчас в пространстве узла зевсы имели все лишь один полнофункциональный разрушитель и две старые боевые станции, еще один разрушитель, с серьезными повреждениями, болтался на одном из причалов станции, ожидая своей участи, а третий собирался уже около восьми лет, так как мощности грузового портатора, для всех работ в пространстве узла, у зевсов явно не хватало, а для её наращивания, опять же, не хватало энергии, которую они здесь и пытались добыть. Образовалось состояние некоего заколдованного круга, разорвать который зевсы, как ни старались, никак не могли, по причине противодействия со стороны гротов.

Но даже благодаря такому малому количеству заградителей, атаки гротов стали не столь разрушительны, но и зонт был теперь не столь эффективен, как требовалось от него. Никакие электронные ухищрения его эффективность поднять были не в состоянии и тогда в помощь электронным средствам контроля на станции зонта появились люди – пространственные стражи. Это были сарматы. Природа наделила их особым даром – способностью чувствовать пространство. Не видеть, а именно чувствовать. Привлекать к этой работе зеннов зевсы не решались, из-за их непредсказуемости, совершенной неуправляемости и нетерпимости кланов зеннов друг к другу.

Отбор среди сармат в пространственные стражи был жесточайший – отбирались сарматы, способные чувствовать, так называемые пространственные нити, тончайшие закрученные энергетические волокна, из которых был построен зонт. Стоило любому космическому объекту, естественного ли или искусственного происхождения оказаться рядом с зонтом, как близко расположенные волокна начинали вибрировать в этом месте и страж безошибочно определял точку возмущения.

Симбиоз электроники и природного разума незамедлительно сказался – нейтрализаторы гротов теперь регистрировались еще с того момента, как они только начинали искривлять нити зонта и заградители зевсов уже приходили к проделанной ими дыре прежде, чем в нее входил разрушитель гротов и незамедлительно расправлялись с ним.

Сколько Дакк себя помнил, его всегда манили бескрайние межгалактические просторы, его пытливый разум непрестанно рвался туда, где упругие энергетические линии пронизывали бесконечное пространство, неся в себе тайны Мироздания. Узнав, что Регат ведет набор стражей на самую далекую станцию галактики, он тут же оставил свою работу пилота межзвездного грузовика и без труда пройдя квалификационный обор, стал пространственным стражем.

Регатом было отобрано всего двадцать сармат, обладающих очень чувствительным психотронным полем. Они тут же организовались в клан пространственных стражей, который, со временем, превратился в элитный и став вожделенной мечтой почти всех сармат. Начались образовываться другие кланы, но элитный клан стражей так и остался единственным и неизменным по численности и попасть теперь в него можно было лишь по причине смерти одного их его членов, что произошло уже дважды, когда погибли стражи на заградителе, при его атаке, прорвавшегося в пространство узла, разрушителя гротов.

Для контроля за пространством из стражей элитного клана были образованы дуэты, которые попеременно дежурили на станции зонта, станции узла, и заградителях.

Благодаря уникальным возможностям Дакка, он и его дуэте Сонн, оказались пространственными стражами, только лишь, станции зонта, с годовым периодом дежурства, что было заслугой лишь исключительно Дакка – другие пары дежурили по полгода. Он был доволен своим положением: сбылась его, казалось несбыточная, мечта. Теперь он, почти ежедневно, в течение года своего дежурства на станции, по нескольку часов проводил в открытом пространстве, наслаждаясь его безмолвием и бесконечностью, насыщаясь, словно, губка водой, его энергией.

Сонн первые годы дежурства был недоволен такой цикличностью работы – год дежурства, полгода отдыха и у Дакка некоторое время были другие дуэте, но постепенно Сонн втянулся в эту цикличность и стал постоянным дуэте Дакка. Да и они очень подходили друг другу: сливаясь воедино здесь, на станции зонта и совершенно расходясь и не знаясь в галактике. К тому же, вознаграждение за дежурство на станции зонта было самым высоким из всех других.

* * *

Дакк сконцентрировал свое поле и осторожно проник в канал перемещения – он был пуст, по крайней мере, на ближнем, к станции зонта, участке. Дальше – мощности его поля не хватало. Не чувствовалось и психотронного поля, которое сейчас хозяйствовало вокруг станции зонта, или оно не чувствовало канал перемещения или защита канала была настолько мощной, что поле было не в состоянии ее пробить.

Дакк задумался. У него сейчас было два пути: один – отправиться вслед за полем Крета на станцию узла, найти его там и попытаться вытянуть из него всю возможную информацию о себе, пока она не стала известна Регату; другой – остаться здесь и попытаться убедить офицера заградительного отряда в необходимости эвакуации персонала станции. Он заколебался, пытаясь взвесить, что важнее.

Судя по напыщенному виду офицера, навряд ли я смогу его в чем-то убедить, начал он склонять себя к выбору первого пути. Это совершенно бесполезное занятие, да и небезопасное. Усмешка тронула губы Дакка, он вспомнил о фраунгоффере в руке офицера. Навряд ли он сейчас простит мне мою выходку и если он наделен такими полномочиями, то теперь, не задумываясь, применит его. Дакк покрутил головой. Выходит, мне сейчас здесь и в самом деле находиться небезопасно: внутри – озверевший офицер, снаружи – непонятный нечто, который, явно, сильнее меня.

Дакк в очередной раз вошел своим полем в терминал управления канала перемещения и по его информационным каналам вышел на информационный поток от одной из пространственных решеток станции. Его лицо тут же исказилось гримасой тревоги, его шатнуло: пространственная напряженность была столь мощной, что на мгновение ввергла его в непроглядную тьму опустошения и если бы не его молниеносная реакция, он бы из нее, пожалуй, и не выбрался бы. Нечто был рядом, он был всюду. Сражаться с ним в одиночку было бессмысленно.

Дакк выдернул свое поле из терминала и шагнув к зоне портации, замер перед ним.

Но если я сейчас один покину станцию, принялся вновь размышлять он, будет еще хуже. Он провел ладонью по лбу. Это уже будет квалифицироваться, как предательство. Дакк опустил руку и покрутил головой. Нет, такой славы я себе не хочу.

Он сделал шаг от зоны портации и снова замер.

Но если Крет доложит обо мне командиру станции прежде, чем я найду его, меня ждет не менее бесславная дальнейшая судьба и тогда мне не видать не только межгалактического пространства, но и межзвездного. Хотя, это не столь уж и важно. Я могу оставить свой носитель и занять другой или даже уйти в пространство и стать вечным странником. Его губы вытянулись в усмешке. Но тогда я стану изгоем. Кому будут нужны моя информация, мой разум. Никому. Дакк механически покрутил головой. Ведь как бы я ни старался уйти из галактики, меня все же тянет вернуться туда и отдать зевсам накопленную мной информацию. Я просто не смогу без этого существовать. Зачем Природа создала меня таким? Что она хотела мной выразить? А если открыться и все самому рассказать о себе? Дакк опустил голову. Уже поздно. Уж слишком далеко я ушел от правового поля. Выходит, у меня нет второго пути. Нужно немедленно найти Крета, войти в его информационное поле и уничтожить всю информацию о себе. Всю без исключения. Не такая уж у него мощная защита, как казалась. Он состроил гримасу. А уж потом искать пути легального сотрудничества с зевсами.

А если поле Крета, совсем не поле какого-то зенна, вдруг всплыла у него мысль? Кто может быть его носителем? Зевс? Нет! Дакк резко мотнул головой. Однозначно, зевс не может иметь такого поля. Значит он не зевс. Кто тогда? Сармат? Нет. Я много раз был на их планете. Среди них нет носителей подобных полей. Опять зенн? Но я, пилотом грузовика, был на всех планетах, где живут зенны и никогда не то чтобы встречал, а даже не слышал, чтобы какой-то зенн обладал подобной структурой поля. Все наши поля, примерно, одинаковы. А может в галактике есть кто-то еще, о ком я еще не знаю, какая-то новая раса? Возможно. Дакк согласно покивал головой. Но почему он бросил свой носитель и тайком покинул станцию. Испугался нечто? Командир станции бросил всех, а сам скрылся. Это непохоже на настоящего командира. Выходит он не настоящий. Он прекрасно должен понимать, что этим он теперь отрезал себе все пути к нормальной жизни. Даже офицер заградительного отряда и то пытается выполнить свой долг, а не уйти отсюда, хотя он может и не осознает всей опасности. Да и весь персонал станции еще здесь, никто не ушел, хотя пространственные техники, наверняка уже знают, что произошло, но никого из них нет около портатора. Зачем Крет бросил свой носитель и ушел на станцию узла? А если за новым носителем? Дакк скорчил мину. Их и здесь достаточно. Но здесь я могу без труда узнать его по полю. Значит он будет искать себе новый носитель на станции узла. Но он должен прекрасно понимать, что тогда его прежней карьере конец, а сможет ли он в новом носителе достичь подобных высот, еще большой вопрос. Ведь всегда есть опасность, что какой-либо из свихнувшихся психоанализаторов сможет опознать его второе поле. Значит ему наплевать на карьеру. Значит у него есть второе я, второй облик, с которым он и будет жить. Если так, он не пойдет с докладом к командиру станции. А если его второй облик не менее значимый, чем облик командира станции?

– Проклятье! – Желваки прошлись по скулам носителя Дакка.

Кто же он, в своем втором облике? Какой из них настоящий? А если он грот? Вдруг, появившаяся догадка заставила Дакка на несколько мгновений перестать даже размышлять. Оставшийся в живых грот. Возобновил он свои размышления. А если разум грота тоже может покидать свой носитель и существовать так же как и разум зенна, в виде энергетической субстанции информационного поля? Тогда можно объяснить столь странное поведение Крета. Грот, захвативший носитель зевса и ставший командиром станции. Нет это невероятно, немыслимо. Дакка, вдруг, передернуло. Прикрыв глаза, он покрутил головой. Кто бы он ни был его нужно найти и если он враг – уничтожить, если нет – уничтожить информацию о себе. Я знаю его поле и смогу его найти. К тому же, если он враг, это моя обязанность перед галактикой: вовремя почувствовать приближение врага и если возможно, уничтожить его. Затем я и здесь. А он, несомненно, враг. Я уверен в этом. Я могу справиться с ним? Могу! Дакк механически кивнул головой. Значит, я должен найти его и уничтожить. А затем вернуться сюда, на станцию зонта, чтобы восстановить ее работу. И я сделаю это.

Интересно, а Крет может понять, что я ищу его? Дакк перевел ток своих мыслей в другое направление. Вполне вероятно. Если я его почувствовал, когда вошел в зал управления, то и он мог меня почувствовать. В таком случае не исключено, что он будет ждать моего появления на том конце канала, чтобы атаковать, пока я буду восстанавливаться. Смогу ли я противостоять ему в такой момент? Дакк состроил мину: в такой ситуации я еще никогда не был. А что если воспользоваться раздельным перемещением, разум отдельно от носителя, вдруг всплыла у него мысль. Если это доступно ему, то почему мне нет? Что ж…

Губы Дакка растянулись в широкой усмешке и шумно и протяжно вздохнув, он сконцентрировал защиту своего разума до максимума и шагнул в зону портации. И в то же миг его разум покинул свой носитель.

Это было совершенно новое ощущение, которое разум Дакка еще никогда не испытывал. Он стремительно скользил в непонятно каком направлении в окружении мощного плотного энергетического потока. Это несомненно был канал. Он полностью экранизировал пространство и разуму невозможно было сориентироваться. Подобное состояние тревожило. В какой-то момент разум осторожно двинул себя к энергетическому потоку и в тот же миг тысячи острых игл метнулись в его сторону, пытаясь разорвать его. Защита дрогнула, но разум уже отскочил на прежнюю позицию в центр канала, но ощущение еще какое-то время оставалось не из приятных. Когда его состояние стабилизировалось, он метнул свое поле вперед и почувствовал, что перед ним скользит какой-то сгусток из частиц. Мой носитель, догадался он. Стараясь больше не вступать в контакт с энергетическим потоком, разум отдался воле канала перемещения…

Неожиданно энергетический поток резко изменил свое состояние, став не таким плотным, заставив разум насторожиться – он понял, что находится где-то недалеко от выхода из канала. Он метнул свое поле вперед и, вдруг, почувствовал мощное психотронное поле, заполнившее собой приближающийся выход. Там кто-то был и не просто был, он держал канал перемещения под своим контролем. И, вдруг, разум понял – это был тот самый непонятный разум. Его рваное и импульсивное поле, протянув свои щупальца в канал перемещений, нащупывало в нем свою жертву.

Проклятье! Сражаться в таком состоянии с сильным противником было весьма опрометчиво, а скорее, даже бессмысленно. Разум Дакка метнулся по каналу назад, к станции зонта, но уже было поздно: чужое поле схватило его в свои объятия и потянуло к выходу из канала перемещения.

2

Галактический Регат проходил в большом зале ассамблей на Ризе. Председательствовал огромных размеров, совершенно белый, вест Б» Ренн. Накопившиеся со времени прошлой ассамблеи Регата вопросы взаимоотношений галактических рас были утрясены, решены или отклонены и остался последний вопрос, но самый важный, от решения которого, возможно, будет зависеть дальнейшая жизнь всех цивилизаций галактики.

Ренн очень долго размышлял над этим вопросом, пытаясь взвесить его важность и актуальность, пытаясь определиться: стоит ли его рассматривать на ассамблее Регата или будет достаточно лишь его Совета. Но в конце-концов, ни к чему не придя, он все же решил вынести его на ассамблею.

* * *

По прошествии почти полутора тысячелетий с начала великого объединения двух рас галактики землян и вестов в единую расу зевсов, чистых представителей изначальных рас уже, почти, не осталось. Если они где еще и сохранились, то только лишь на нескольких самых дальних полузаброшенных колониях, где еще не было портаторов, а добираться до них на обветшалых космических кораблях у зевсов желания не было, да на исконных планетах землян и вестов, Земле и Весте, среди, так называемых, хранителей традиций.

Объединиться землян и вестов заставила угроза быть уничтоженными огромным блуждающим пространственным полем континуума, неизвестно, как оказавшемся вблизи Солнечной системы.

Поле, коснувшись окраин Солнечной системы, вырвало огромную массу астероидов из пояса Койпера, заставив их сойти со своих орбит и направиться к Солнцу по одной из самых густонаселенных трасс внутреннего космоса солнечной системы, круша и сметая все на своем пути. Огромный рой камней и обломков несся к Земле. На планете началась паника, все хотели покинуть Землю. Цены на билеты до колоний достигли астрономических сумм, но это не останавливало землян. За несколько десятков лет в колонии мигрировали около двух миллиардов жителей Солнечной системы.

Но Земле повезло. Хотя путь каменного роя пролегал на достаточном расстоянии от Юпитера, но все же поля тяготения огромной планеты оказалось достаточно, чтобы внести коррекцию в его путь. Каменный рой разделился на два рукава: один из них попал в Марс, второй – в Меркурий. Один из городов под куполом на Марсе перестал существовать, унеся с собой более двухсот тысяч жителей. Меркурий тоже подвергся такой нещадной бомбардировке, что казалось он должен был сойти с орбиты. Но к счастью все обошлось. Земле тоже досталось. Около тридцати лет её небо расцвечивалось таким обилием метеоритов, что порой их было больше чем звезд. Многие из них достигали и поверхности планеты. К сожалению, были многочисленные жертвы. На Земле в моду вошли прочные статитовые каски и наплечники, без которых на улице никто не решался появляться. Но в конце концов камнепад прекратился и земляне вздохнули свободно.

Между тем, поле континуума, покинув пределы Солнечной системы, направилось в сторону системы Кронны. Хотя до нее оно шло бы сотни лет и было совсем неясно, попало бы ли оно вообще к ним, но весты всполошились. Начались лихорадочные исследования в области пространственных аномальных полей. Одним вестам эта проблема оказалась не по силам и они обратились за помощью к землянам. Началось новое единение двух космических цивилизаций, которое, в конце-концов, завершилось созданием новой расы в галактике – зевсов, производной от землян и вестов, а галактика получила название – Зевс.

Поле весты так и не дождались, толи оно, каким-то образом изменив свой путь, решила поискать себе другую жертвенную цивилизацию, толи оказалось захвачено какой-то из звезд, осталось невыясненным. Вспыхнувший было процесс возрождения былых цивилизаций быстро заглох, так как процесс единения уже достаточно глубоко проник по все сферы жизнедеятельности материнских цивилизации и стал необратимым.

Зевсы впитали в себя самые лучшие черты и способности своих народов: от землян – острый ум, находчивость, изворотливость; от вестов способность к телепатии, защите своей информации, рассудительность.

Затем были открыты портаторные перемещения и у зевсов появилась возможность для обследования более дальних районов галактики. В одной из планетных систем они встретились с дворами – цивилизацией, стоящей на достаточно низкой ступени галактического развития, по сравнению с ними, конечно. Их наивысшими достижениями были: десяток космических станций вокруг своей планеты Двор, сорокаметровый орбитальный оптический телескоп, с помощью которого они уже около полутора сотен лет пытались найти братьев по разуму, надеясь разглядеть около какой-либо из звезд заселенную планету и горы ядерного оружия, с помощью которого народы планеты держали друг друга в постоянном страхе.

Зевсы ненавязчиво предложили дворам избавиться от смертоносного для себя оружия, но их призыв не возымел успеха. И тогда, опасаясь, что, в конце-концов, дворы могут уничтожить друг друга, применив ядерное оружие, зевсы нанесли несколько точечных ударов полями-нейтрализаторами ядерных процессов, по самым крупным складам оружия на Двор, пригрозив дворам, что если они сами не уничтожат остальное ядерное оружие, то они никогда не смогут выбраться за пределы своей звездной системы.

Возмущению дворов не было предела. Они угрожали зевсам построить космический корабль, напичкать его ядерными бомбами и направив в сторону одной из планет зевсов, уничтожить её. В ответ, зевсы доставили к Двор свертыватель пространства и продемонстрировав его работу, охладили пыл дворов, пообещав, что если они выполнят их условия и уничтожат свои ядерные арсеналы, построить портаторы и на их планете. Пошумев еще некоторое время, дворы приняли условия зевсов.

Затем были сарматы. Если дворов было несколько миллиардов, то сармат всего несколько десятков миллионов. Жили они совсем недалеко от дворов, не имея ни космических кораблей, ни оружия, но зато владея загадочным психотронным полем. Собственно, от них зевсы и узнали, что это такое.

Жизнь сармат была полна недоразумений: все они выглядели достаточно молодо, хотя, по их словам, им всем было около тысячи лет; они никогда не покидали свою планету, но знали о галактике не меньше зевсов; у них не было детей, хотя среди них были, как мужчины, так и женщины и самое главное, они не знали, как они оказались на своей планете Сарма, утверждая, что до того они жили не только на другой, но и в другом обличье, но каком, сказать не могли. Или не хотели.

Сарматы были совершенно не агрессивны и казалось безразлично наблюдали за активной деятельностью зевсов на своей планете. Но стоило зевсам доставить к их планете станцию свертывателя пространства, как его экипаж и вся электронная начинка были тут же, непонятым способом, уничтожены. Зевсам ничего не осталось, как утащить бесполезный металлический остов станции, назад, в свою систему, поняв, что есть еще более мощное оружие, нежели свертыватели пространства, непонятное и недоступное для них – психотронное.

У сармат было все для их нормальной жизни, кроме космических кораблей, словно это была для них запретная технология, хотя от услуг зевсов по перемещению в пространстве они не отказались, однако не позволив им довлеть над собой. Зевсам ничего не осталось, как согласиться с этим и сарматы органично вписались в галактический союз цивилизаций.

Последней из разумных рас, на данное время, кого зевсам удалось найти в обследованной ими части галактики Зевс – были зенны. Хотя, навряд ли можно сказать – удалось найти. Космические разведчики зевсов, вдруг, ни с того ни с сего сбивались со своих курсов и оказывались около планет, на которых жили небольшие колонии зеннов. Таких колоний было найдено уже четыре. Порой было и так, что зевсы прежде уже были на этих планетах, но никаких разумных рас до сих пор там не обнаруживали и вдруг…

Зенны оказались еще более безразличными людьми к деятельности зевсов. Их основными, да, пожалуй, и единственными занятиями были философия и созерцание звездного неба своих планет. Но было в них нечто, что внушало зевсам невольный страх: им казалась, что зенны знали не только их настоящее, но и прошлое, а попытки зевсов что-то узнать о прошлом зеннов ни к чему ни приводили – зенны отказывались предоставлять какую бы то ни было информацию, хотя и не сторонились зевсов. Единственное, что удалось установить – зенны имели мощнейшее психотронное поле, во много раз более мощное, нежели поле сармат.

Еще один из секретов, который не сколько удалось выведать зевсам, сколько он выдал себя сам, был связан с телами зеннов, которые они, почему-то, называли носителями. На их носителях отчетливо просматривались кровеносные сосуды и создавалась полная иллюзия, что по ним течет настоящая красная кровь, но из раны на носителе зенна, кровь никогда не текла, хотя рана имела нормальный красный цвет. Да и средства анализа показывал ее ток. Все попытки зевсов взять из носителя зенна пробу крови тоже ни к чему не приводили, кровь не бралась и у зевсов создалось впечатление, что по жилам носителей зеннов течет вовсе не кровь, а какая-то энергетическая субстанция, которая никогда не покидает своего носителя. Да и раны на их носителях затягивались очень быстро, буквально на глазах. Зенны достаточно много потребляли пищи, можно сказать ели не переставая, хотя среди них, практически, не было полных, внешне их носители, почти ничем не отличались от тел зевсов. Еще одной особенностью зеннов было то, что их разум мог покидать свой носитель и тот существовал без своего разума сколь угодно долго, покоясь в пассивном состоянии.

Была еще одна, совершенно непонятная зевсам, странность у зеннов – зенны с разных планет, очень неприязненно, даже порой враждебно, относились друг к другу, что вызывало у зевсов невольное опасение, что выясняя друг с другом отношения, зенны могут начать уничтожать и их и потому они крайне настороженно относились к посещениям своих планет зеннами из разных рас.

Попытки зевсов узнать что-либо еще о зеннах ни к чему не приводили, словно это была запретная тема для них и зевсы, повздыхав, решили отложить решение этого вопроса на будущее, но такое будущее, видимо, не очень-то спешило, а небольшие колонии зеннов, вскоре, появились на планетах зевсов. Единственное условие, с которым зенны согласились, была их регистрация.

Других цивилизаций в обследованной части своей галактики зевсам найти не удалось. Сарматы же и зенны делились своими знаниями весьма неохотно, словно чего-то опасаясь, ни подтверждая присутствия других рас в галактике, но и не отвергая их наличия, а исследования её более дальних районов самими зевсами, требовали более продолжительного времени и потому продвигались достаточно медленно.

Проанализировав полученную информацию, зевсы пришли к выводу, что в известной им части их галактики зародились всего три островка цивилизаций, которые оказались на разных ступенях развития – видимо, этот район галактики пережил три волны создания разума.

Первой волной был разум харран, и дрейвов – цивилизаций, по сохранившимся архивным легендам, познавших ВЕЧНОСТЬ и умевших трансформировать свои тела, но след которых потерялся и, возможно, сармат и зеннов, потому, как их знания о галактике наводили на мысль, что они не только знали, ещё до встречи, всё о жизни цивилизаций на Земле и Весте, но и были свидетелями зарождения жизни на их планетах. Были ли эти цивилизации потомками одного разума или каждая прошла свой путь развития, установить не удалось, так как ни харран, ни дрейвов уже не было, а сарматы и зенны на эту тему говорить отказывались.

Вторую волну создания разума в галактике зевсы связали с землянами, вестами и исчезнувшей цивилизацией шерр, хотя толкового объяснения их исчезновения найдено так и не было – планетологи, исследовавшие их планету Лессел, не смогли прояснить этот вопрос. Да и что можно было найти этой планете, превратившейся в сплошную пустыню, с торчащими из песков несколькими сотнями разрушенных ансамблей белых куполов.

По легендам эпохи начала колонизации галактики, будто бы в них тогда еще жили некоторые представители цивилизации шерр, с которыми земляне вступали в контакт, но в результате какого-то катаклизма они все погибли, не оставив от себя ничего, кроме этих самых разрушенных ансамблей куполов.

Исследования куполов тоже ничего не дали – они оказались совершенно пусты, к тому же были построены из материала, не знакомого ни одной из живущих сейчас в галактике цивилизаций. Складывалась впечатление, что этот материал вообще не из галактики Зевс. Все попытки воспроизвести его в лабораториях зевсам не удались, поскольку образец материала взять было невозможно, он не поддавался никакой обработке, целиком ансамбль куполов тоже не транспортировался, они были словно вросшие в планету на неопределяемую глубину, а анализ его непосредственно на Лессел, давал неподдающиеся объяснению результаты и в конце-концов зевсы оставили исчезнувшую цивилизацию в покое.

Третью волну разума зевсы связали с дворами – достаточно молодой цивилизацией, хотя бы потому, что их звезда была гораздо моложе, как Солнца землян, так и Кронны вестов.

Что касается остальной части галактики, то сколько там еще существует цивилизаций, можно было только предполагать.

Между тем, Природа мироздания оказалась достаточно однообразна в придании форм носителям разума – внешне, все они были очень похожи друг на друга, за исключением незначительных различий, чего нельзя было сказать об их внутреннем мире – разуме.

Весты были выше землян, но это из-за того, что сила тяжести на Весте была меньше, к тому же у них было по шесть пальцев на руках и ногах и глаза выдавали их настроение, что было скорее минусом, нежели плюсом, но все остальное, в сущности, было таким же.

Торпы, немногочисленный народ живший на одной из планет системы Кронны, вообще были точной копией землян, словно земляне были их колонией, так как цивилизация на Торпе организовалась на несколько десятков тысяч лет раньше земной. Но торпы так и не стали полностью самостоятельной цивилизацией – добровольно доверившись вестам, они целиком и полностью зависели от них, цивилизация которых была даже несколько моложе их.

У совместной же расы – зевсов все перемешалось: среди них были и высокие и низкие, и шестипалые и пяти, продвинутые в телепатии и совсем без нее.

Сарматы внешне отличались от зевсов лишь глубокопосаженными глазами и несколько меньшими ушными раковинами, которые играли совсем незначительную роль в их жизни, так как они общались меж собой, в основном, мыслями. Внутренний же мир зевсов и сарматов разнился весьма ощутимо. К тому же, вкорне отличались их строительные технологии: сарматы строили все свои сооружения и производили машины и механизмы выращиванием, какими бы сложными они не были, заставляя соединяться никогда несоединяемые у зевсов молекулы и химические элементы. Таинство появления их машин, как бы из ничего, было сродни магии, заставляя зевсов трепетать от восторга.

Даже один сармат мог вырастить достаточно сложный механизм, а когда несколько их объединяли свои поля воедино, начинали твориться настоящие чудеса – на глазах зевсов на поверхности планеты вырастали совершенно необычные механизмы, невообразимой сложности. Однако нужно отметить, что процесс выращивания шел достаточно медленно, но сарматы это объясняли только лишь отсутствием достаточного количества пространственных энергенов, нежели чем-то еще.

Попытки зевсов перенять у сармат технологию выращивания должного успеха не возымели: то что без проблем соединялось у сармат, совершенно отказывалось подчиняться воле зевсов, какие бы старания они ни прикладывали. Видимо для этого, кроме желания и супервычислительных машин, нужно было что-то еще, скорее всего это самое психотронное поле, которое у зевсов, как оказалось, тоже было, но очень и очень слабым.

Еще одной отличительной особенностью характера сармат было их полное спокойствие – вывести сармата из равновесия было очень трудно, так же, как и заставить его изменить свое мнение относительно чего-то: если он решил, что так должно быть, то лучшими вариантами было, либо отвернуться от него, либо согласиться с ним, нежели заставить сармата думать иначе.

Зеннов от всех остальных рас отличал высокий лоб, заметно выше, чем у зевсов, хотя такие же высоколобые были и среди сармат, но это для них не было характерным признаком, да может быть не так глубоко посаженные глаза, хотя и среди сармат встречались подобные. Когда же зенн оказывался среди сармат, то выделить его среди них возможности не представлялось, их носители, словно, обладали способностью к некоторой трансформации. С сарматами зеннов роднило еще и наличие психотронного поля, но гораздо более мощное. На столько мощное, что зенн, один, был в состоянии вырастить механизм любой сложности, не жалуясь на нехватку каких-то энергенов. Конечно космический корабль одним зенном, скорее всего, выращивался бы очень долго, может сотни лет, так как еще ни один зенн на подобный эксперимент не согласился, но на выращивание такого средства перемещения, как левет, у одного зенна уходило около среднегалактического, или по другому риганского года, который был чуть длиннее вестинианского, но несколько короче земного.

Были у зеннов и только им присущие навыки, которые иначе, как мистикой, назвать было нельзя – они могли меняться своими носителями да и не только своими, разум зенна был в состоянии обосноваться в любом теле, уничтожив прежнюю информацию его владельца. Вместе с разумом в новый носитель перемещалось и психотронное поле зенна, что прямо указывало на то, что психотронное поле – это поле разума, а не плоти. К тому же бесплотный разум зенна был в состоянии, без всяких технических средств перемещаться в пространстве, на любые расстояния с достаточно высокой скоростью, а его носитель, терпеливо ждал его возвращения, сколь угодно долго.

Еще одним подтверждением, что психотронное поле являлось полем разума, было то, что, по косвенным анализам, проведенным зевсами, структура памяти, как сармат, так и зеннов имела под собой чисто физическую основу, сродни организации памяти вычислительных машин, а не химическую, которая была у зевсов и дворов и могла каким-то образом перестраиваться, что могло и служить источником психотронного поля.

У зевсов сложилось впечатление, что зенны были побочным продуктом Природы мироздания при создании сармат, что заставляло зевсов еще более настороженно относиться к ним. Но косвенно подтвердить свои предположения зевсам было невозможно, а ни сарматы, ни зенны свои головы под психоанализаторы зевсов добровольно подставлять отказывались, а насильно их исследовать запрещали законы Галактического Регата. Да и последствия от такой акции для зевсов были непредсказуемы и потому зевсам приходилось пользоваться той информацией, какая есть.

Характер же у зеннов был не такой упрямый, как у сармат – с ними всегда можно было найти контакт, даже казалось, что порой они сами его ищут. И если бы не тотальный страх перед нетерпимостью их рас друг к другу, всепроникающей способностью их разума и боязнь лишиться своего носителя, лучших партнеров среди инопланетян зевсам было бы не найти. Но страх доминировал и потому зевсы, старались, под любым предлогом, отказаться от услуг зеннов, сведя контакты с ними до минимума.

Что касается дворов: они, практически, ничем не отличались от зевсов, словно Природа сама, не дожидаясь, когда об этом додумаются земляне и весты, смешала их расы и сотворила из того, что получилось, дворов. Единственное, что она им не дала, это способность к телепатии, словно она решила, что это совсем ненужное человеку чувство. У дворов телепатия напрочь отсутствовала, в любых ее проявлениях.

* * *

Ренн обвел тяжелым взглядом зал ассамблей: он был заполнен, как никогда, даже несмотря на его огромные размеры, свободных мест, практически, не было. Видимо вопрос войны с гротами оказался чрезвычайно важен для всех цивилизаций галактики, так как Б» Ренн видел, что даже всегда пустующие балконы зеннов, сегодня были заполнены.

Почти на девяносто процентов Галактический Регат состоял из зевсов, так как они полностью доминировали в этой части галактики, расселившись по одному из ее рукавов, на более чем трех десятках планет. Но не все планеты имели право голоса. В Регате существовал ограничивающий количественный ценз – число жителей на планете должно превышать миллиард, а многие, только недавно колонизированные, планеты имели всего лишь по нескольку миллионов жителей.

Для сармат и зеннов было сделано исключение, так как у них отсутствовала способность к воспроизводству, хотя в половых контактах они себе не отказывали. Сарматы вплотную занимались своей проблемой продолжения рода и она имела тенденцию быть к разрешению, так как среди них были особи обеих полов. Что касается зеннов, то среди них были только особи мужского пола, да и ни к какому продолжению рода они и не стремились.

Представители малонаселенных планет постоянно поднимали вопрос о снижении количественного ценза до миллиона жителей, но, как ни странно, самым ярым противником в отказе им была Земля, аргументировавшая свое несогласие тем, что тогда придется давать право голоса и колонистам ее спутника Луне, вокруг которой было огромное количество космических заводов, число одновременно находящихся людей на которых далеко перевалило за миллион и даже трем ее огромным орбитальным комплексам, число работающих на каждом из которых порой тоже переваливало за миллион.

Что касалось дворов, то, благодаря помощи зевсов и портаторам, они нашли для себя две подходящие планеты и быстро заселили их, практически, разделив свою цивилизацию на три равные части и теперь имели в Галактическом Регате девять процентов голосов, чем и были довольны, отказываясь принимать участие в споре о количественном цензе.

Ни сарматы, ни зенны тоже не участвовали в этом споре, считая его недостойным себя и потому решение этого вопроса постоянно откладывалось уже в течение многих десятилетий, так как Регат собирался всего один раз в среднегалактический год, который равнялся одному обороту планеты Ризы, где и находился Галактический Регат, вокруг своей звезды Вилены. Собственно, Риза была галактической столицей цивилизаций.

– Господа Регат. – Наконец заговорил Б» Ренн, закончив осмотр зала. – Нам предстоит принять решение по весьма важному для нас вопросу, войне с гротами – начать ли нам более активные военные действия против них, либо отдать им узел, а самим искать другие источники энергии для портаторных перемещений.

Один из таких источников нам уже давно известен, это энергетическая чаша на Кентауре. К сожалению, нам до сих пор так и не удалось узнать ее истинного предназначения в галактике. Возможно, возобновив свои исследования, на этот раз нам повезет больше…

– Вы уверены, что завладев узлом, гроты на этом остановятся и не захотят разделаться с нами? – Выкрикнул кто-то из зала, перебивая Б» Ренна.

– Такой уверенности у меня нет. – Б» Ренн покрутил головой.

– В таком случае, я не понимаю смысла навязываемой нам дискуссии.

Ренн повел взглядом по залу и, наконец, увидел говорящего. К его удивлению – это был двор.

– Дело в том, что, по оценкам экспертов, гроты достаточно могущественная цивилизация. – Начал пояснять Б» Ренн. – И втянувшись в войну, у нас может оказаться еще меньше шансов уцелеть.

– Что это еще за оценки и кто эти эксперты? – Донесся голос с другого конца зала. – Почему мы о них ничего не знаем?

Ренн перевел взгляд в ту сторону – говорил зевс.

– Вы, сейчас, можете с ними познакомиться на своих терминалах. – Произнес он.

Зал зашумел, словно разбуженный улей. Б» Ренн медленно крутил головой, рассеянно смотря в зал и лишь один вопрос, словно противная заноза, не выходил у него из головы – правильно ли он поступил, что вынес обсуждение этого вопроса на ассамблею Регата?

Ренн был очень стар, даже для веста: ему уже перевалило за восемьсот вестинианских лет, но он всегда умел держать себя в форме и потому выглядел, как минимум, наполовину моложе.

Постоянно и нудно сверлящие, последнее время, мозг тяжелые мысли давили, не давали ему покоя. Как-то так произошло, что в сложившуюся размеренную жизнь галактики, вдруг, ворвалось непрошенная угроза в лице гротов, которая, с каждой их атакой на станцию узла, обострялась все сильней и сильней. Гроты выдумывали все более и более изощренные средства атаки, которым становилось все труднее и труднее противостоять.

Практически, технические возможности галактики Зевс были на пределе: чтобы защитить узел от гротов, нужны мощные силовые защитные поля, а чтобы их создать нужны новые, на порядки более мощные источники энергии, которые, возможно и есть в галактике, но толи цивилизации еще не научились видеть их, толи они находятся в ее неисследованной части. Несомненно, практически, бесконечные запасы энергии должны быть в узле, но сейчас узел сам нуждался в защите. Получался замкнутый круг.

Да и удастся ли еще получить эту самую энергию из узла? Над этой проблемой лучшие ученые галактики ломают головы уже полторы сотни лет, а уверенности в ее решении еще нет никакой – одни лишь предположения, да умозаключения.

А может и нет там никакой энергии? Бред все это. Лишь наше вожделенное желание её там найти. Б» Ренн механически покрутил головой. Может и в самом деле отдать узел гротам? Пусть они поломают головы. Получится у них, мы сможем понять как. Но слишком уж он близок к нам. А если и в самом деле, они не остановятся на нем, а полезут в галактику, овладев, практически, неисчерпаемым энергетическим источником? На цивилизациях, определенно, можно будет поставить крест. Слишком уж мало в галактике всех населенных планет, меньше сотни, если учитывать даже все колонии, на которых есть лишь исследовательские планетарные станции с несколькими сотнями персонала. Большая часть, практически, беззащитна, постоять за себя смогут единицы. Военный космический флот уже почти сгнил, нужно строить новый. Но это дело не одного года. Нужен ведь не один корабль и не десять – сотни, а может и тысячи. Пройдут десятилетия, прежде, чем он начнет представлять реальную силу. Увлеклись портаторами, слишком дорого они нам могут обойтись.

Конечно, можно будет прервать портаторные перемещения и тогда гротам намного сложнее будет искать населенные планеты. На обшаривание миллиардов планетных систем в галактике у них уйдут столетия, даже тысячелетия. Возможно, часть колоний и уцелеет и сможет, в конце-концов дать им отпор. Хотя, населенную планету уверенно выдает ее энергетическое поле, но у планеты сармат его почти нет, а значит у них есть…

– Господин председатель!

Громкий возглас вывел Б» Ренна из размышлений. Он повернул голову на голос, в центре зала вверх была поднята рука одного из зевсов.

– По чьему заказу проводились эти экспертные оценки? – Поинтересовался зевс.

– По моему. – Негромко заговорил Б» Ренн. – Я дал задание одной из экспертных групп Регата тщательно изучить имеющиеся у нас останки кораблей гротов и дать им истинную оценку. Вы имели возможность с ней познакомиться.

– Но она в корне отличается, от того, что мы знали до сих пор. Мне это кажется невероятным. Я считаю, что эксперты специально завысили показатели, чтобы склонить Регат к какому-то, нужному кому-то, решению.

– Кому нужному? – Б» Ренн вскинул брови.

– Я еще этого не знаю, но думаю сейчас это выяснится. Возможно, окажется, что вам.

– Мне? – Б» Ренн громко хмыкнул.

– Я этого не исключаю.

– Уж мне это, действительно, ни к чему. – Б» Ренн, вдруг улыбнулся. – Я очень стар. Достойно прожил свою жизнь и заканчивать ее в роли лжеца мне ни к чему. Я хотел чтобы мы узнали, как можно более, истинные возможности гротов, потому, как мне кажется, до сих пор они были оценены нами не совсем объективно. Думаю, не желая признать, что кто-то может быть сильнее нас, столь крутых, познавших портаторные перемещения, мы сознательно занизили оценку силы своего соперника. По сути, так оно и оказалось: тщательный анализ обломков их космических кораблей показал, что они построены технологией выращивания, а это уже многое говорит об их возможностях. Эксперты даже утверждают, что домом гротов является не сто шестнадцатый объект общего каталога внегалактических объектов, с красивым названием у землян, галактика Андромеда, а какая-то другая галактика, так как если бы они были из Андромеды, то мы смогли бы распознать их столь высокую техногенную деятельность, но мы ее не наблюдаем. Есть мнение, что родиной гротов может быть двести тридцать третий объект из общего внегалактического каталога. Но эта версия требует тщательного анализа и возможно, что они совсем не оттуда.

Что касается их дистрофического вида, то это, скорее всего, результат очень длительного пребывания в канале перемещений – если они применяют портируемые переходы аналогичные нашим, что подтверждается косвенными анализами, то их портация до узла, даже по самым скромным оценкам, должна продолжаться около тридцати часов. Это чудовищное время, что тоже показывает на достаточно высокую техногенность их цивилизации, сравнимую с нашей, а возможно, даже, и выше. Для сравнения: пребывание в нашем самом протяженном канале перемещений, с Ризы до станции узла, составляет лишь чуть больше часа, а последствия выхода из него едва прогнозируемые. К тому же, они используют для своих перемещений односторонние терминалы, чего мы еще не умеем делать, да и портируют они свои корабли целиком, а не частями, как мы. – Б» Ренн умолк и обвел взглядом зал. – И еще одно… – Снова заговорил он. – Что я просил не отражать в докладе, так как это всего лишь догадка – нет полной уверенности в том, что все гроты, управляющие кораблями принимающими участие в атаках на станцию узла, погибли. Есть предположение, что кто-то из них мог покинуть свой носитель, подобно зеннам и теперь где-то блуждает, возможно, что и на одной из наших внегалактических станций. Я уже дал задание тщательно проработать эту версию.

– И что теперь? – Донесся еще один голос из зала.

– Это нам сейчас и предстоит решить. – Б» Ренн повернул голову на голос.

В зале вдруг наступила тишина. Б» Ренн несколько раз обвел зал взглядом, но ни одного желающего говорить больше не было.

– Что ж… – Он уставился в центр зала. – Скажу прямо и откровенно – мы сейчас не готовы к войне с гротами.

Зал зашумел. Подождав некоторое время, Б» Ренн поднял руку и, подождав, пока шум немного стихнет, продолжил.

– Причина моего заключения основана на том, что у нас нет достаточного количества небольших, но мощных мобильных военных космических кораблей. Те корабли, которые сейчас стоят у нас на вооружении, приспособлены к самостоятельному преодолению больших расстояний, но никак не к портаторным перемещениям, они слишком большие для наших каналов и потому их приходится портировать частями, с последующей сборкой в пункте назначения. Да их и кораблями-то назвать сложно, скорее всего – это неторопливые боевые станции. Да, их оружие мощно и эффективно, но его дальность сейчас, явно, недостаточна. В последние дни я просмотрел очень много архивных материалов по всем боевым космическим кораблям, имеющихся у наших цивилизаций когда-либо, советовался с военными экспертами. Все модели уже устарели и навряд ли смогут быть полезными в своей конструкции, но они достаточно мобильны и не так огромны и некоторые из них могут быть портированы в пространство узла целиком, а если доработать их вооружение, они смогут, в какой-то степени, эффективно противостоять разрушителям гротов.

– Как бы не были доработаны предлагаемые вами космические корабли, но боевые космические станции со свертывателями пространства все равно будут более эффективны. – Заговорил зевс, сидящий в зале прямо перед Б» Ренном. – Если отказаться на какое-то время от портаторных перемещений по галактике, мы сможем в течение ближайших нескольких лет доставить в пространство узла несколько заградителей, пусть и частями. Их эффективность будет гораздо выше, нежели ваша эскадра вооруженных неизвестно чем и как, мелких корабликов.

– Возможно, это и так. – Б» Ренн дернул плечами. – К сожалению, такой практики у нас еще не было и сравнивать эти варианты достаточно сложно. Но не забывайте: по известной вам причине, практически, на всех направлениях мы используем последовательные портаторные перемещения и достаточно выключить один из промежуточных терминалов, чтобы цепочка перемещений прервалась, с вытекающими из этого последствиями.

– В таком случае не может быть и речи, чтобы отдать узел гротам! – Заговорил еще один зевс. – Если военные считают, что нужно дорабатывать какие-то старые боевые корабли, пусть дорабатывают, если нужно строить новые, значит их нужно строить.

Ренн повернул голову в сторону сидящего недалеко от него адмирала космического флота галактики, Пиллона.

– Я думаю адмирал Пиллон, сам выскажется по этому поводу. – Произнес он.

– Тут говорить нечего. – Пиллон, скорчив мину, пожал плечами. – Боевые корабли, однозначно, строить нужно: разных калибров, с различным вооружением, с набором всевозможных защит, скоростные и маневренные. В данный момент мы портировали к станции узла один из расконсервированных боевых фрегатов построенных на верфях солнечной системы, чтобы проверить эффективность его оружия: пожиратель пространства и дезинтегратор, которые являются прародителями свертывателя пространства. Если они подтвердят свои характеристики, то мы получим два весьма эффективных типа оружия и их достаточно мобильный носитель, который, после небольшой доработки, без разборки, может быть портирован в пространство узла.

– А не превратится ваш фрегат, от первой же встречи с разрушителем гротов, в кусок металлолома? – Донесся выкрик из зала, с явной насмешкой.

– Не превратится. – Пиллон покрутил головой. – Корабль в отличном состоянии. Одна из последних моделей землян: очень скоростной, кроме названного мной оружия, несёт дополнительный арсенал оружия, как ближнего так и дальнего боя, имеет несколько степеней защиты. Если его испытания пройдут успешно, мы и выдумывать ничего не станем – начнем строительство боевых кораблей подобного класса.

– Как я понял, он не вооружен свертывателем пространства. – Донесся еще один голос. – А в эффективности всего остального его оружия я сомневаюсь.

– Как я уже сказал: пожиратель и дезинтегратор оружия не менее эффективные, чем свертыватель пространства, а кое в чем даже и превосходят его, к тому же, свертыватель пространства требует огромных энергетических источников, в чём мы сейчас, как раз и испытываем дефицит, а то оружие гораздо менее прожорливо, а насколько оно будет эффективно против защиты гротов, мы как раз и будем пытаться выяснить.

– И как же работают ваши чудо оружия? – Поинтересовался тот же голос.

– Пожиратель создает что-то вроде пространственной ямы, куда проваливаются материальные тела, в конкретном случае таким телом должен стать корабль гротов и теряют контакт с окружающим его пространством и из которой самостоятельно ему очень долго приходится выбираться. К тому же это оружие весьма длительного временного действия – такая яма сохраняет свои способности в течение нескольких десятков часов, против полутора часов действия поля свертывания. Дезинтегратор по принципу действия противоположен пожирателю – он, наоборот, создает очень плотное силовое поле перед движущимся кораблем неприятеля, своего рода стену, врезаясь в которую, корабль, просто-напросто, начинает деформироваться. Дальность этого вида оружия зависит от мощности генератора боевого корабля, чем мощнее генератор, тем более плотное поле можно сформировать и тем дальше его забросить.

– А захочет ли корабль гротов сунуться в вашу пространственную яму? – Продолжал задавать вопросы тот же голос.

– Она, практически, невидима. По крайней мере, нашими анализаторами пространства. Будем надеяться, что гроты ее тоже не увидят.

– И как долго вы собираетесь испытывать этот фрегат?

– Как только будет уничтожен один из боевых кораблей гротов… – Губы Пиллона растянулись в широкой усмешке. – Испытание будет считаться законченным.

– А если гроты его уничтожат раньше, чем он успеет уничтожить их корабль. Тогда что?

– Будет уничтожен фрегат или нет, но боевые корабли строить надо. – Дальше, вместо адмирала, заговорил Б» Ренн. – Какие – это уже другой вопрос. Проблема в том, где строить? Космические верфи, на которых до сих пор строилась большая часть боевых кораблей, как на Земле, так и на Весте, уже достаточно стары и будут не способны обеспечить нужную производительность. Для их модернизации потребуются годы. Действующая большая верфь есть на Дворе, но у них нет технологий, строительства боевых кораблей подобного класса. Предстоит решить массу очень сложных проблем.

– На Хроне и Ризе есть два огромных космических ремонтных дока. – Донесся голос из зала. – После небольшой доработки, они смогут строить боевые корабли такого класса.

– Все не так уж плохо, как вы ни пытаетесь нам внушить обратное. – Раздался еще один голос.

– Я обрисовал лишь объективную реальность, наши возможности. – Состроив мину, Б» Ренн поднял плечи. – Я рад, что Регат настроен конструктивно. Значит наши дела и в самом деле, не так уж и плохи.

– А что вы скажете о последней атаке гротов на станцию узла, которую пытаетесь списать на мистическую черную дыру? – Пришла реплика.

– Что касается последней микроразмерной черной дыры, появившейся в районе узла, то я дал распоряжение техническому сектору Регата, направить на станцию зонта специальную экспертную группу, чтобы она еще раз проанализировала тогдашнюю ситуацию. Прошлый анализ этого события оставил много открытых вопросов, которые требуют дополнительных расследований. Я думаю, господин Хаггард доведет до нас ход нынешнего расследования? – Б» Ренн посмотрел на одного из членов Регата, сидящего неподалеку от него.

– Еще не о чем докладывать, господин председатель. – Заговорил высоколобый, светловолосый, худощавый сармат, с темными, глубокопосвженными глазами. – Эксперты еще на станции узла и по прибытии на Ризу я жду от них подробного аналитического доклада. Как только он поступит, я немедленно представлю его Регату.

– Что ж, с нетерпением ждем. – Б» Ренн дернул плечами.

– У меня есть предложение. – Заговорил кто-то из самых дальних рядов зала. – Я предлагаю создать межпланетное кооперативное объединение по строительству боевых кораблей, среди тех планет, которые не имеют достаточно больших космических верфей. Каждая планета строит какую-то часть корабля, а затем, на одной из больших верфей, его собирают. Это ускорит строительство.

– Это может стать одним из вариантов. – Заговорил Пиллон. – Хотя до сих пор такая практика еще не применялась.

– Я хочу добавить. – Вновь заговорил Б» Ренн. – Строительство боевых кораблей потребует больших энергетических затрат и, возможно, придется работу некоторых каналов перемещения приостановить.

В зале вновь поднялся шум. Б» Ренн постучал пальцем по столу, но это не возымело действия, шум не утихал.

– Я хотел бы знать, что с чашей на Кентауре, о которой вы говорили? – Вдруг донесся голос.

Ренн высоко вскинул брови и повернул голову на голос – говорил кто-то из сектора дворов.

– Я думаю, все, что вас интересует о ней, вы можете узнать из глобального информатория. – С явным недоумением произнес он.

– Я немного неточно выразился. – Продолжил говорить двор. – То, что удалось найти в информатории, я уже просмотрел и хотел бы уточнить такой вопрос: почему заброшены ее исследования и что нужно, чтобы возобновить их? Как я понял – энергии в ней должно быть не меньше, чем в узле.

Зал утих. Б» Ренн повернул голову в сторону Хаггарда.

– Господин Хаггард, что вы можете ответить на этот вопрос?

– Дело в том… – Заговорил Хаггард. – Что некогда из Чаши Голубого Тумана, такое полное название этой аномалии, произошел очень мощный выброс, на сотни километров вокруг нее уничтоживший все живое и неживое. Что послужило причиной столь масштабного катаклизма, выяснить не удалось. Возможно, толчком к нему стало какое-то непродуманное действие со стороны исследователей, изучавших ее. Это осталось загадкой, так как несколько десятков лет доступ в тот район Кентауры был закрыт очень плотным энергонасыщенным туманом. Когда туман рассеялся, то представшая картина была столь ужасна, что, возможно, отбила у землян, а в то время это была их колония, охоту к дальнейшим исследованиям – территория вокруг чаши представляла собой зловещую черную оплавленную пустыню, к тому же ужасно излучавшую. На сколько я знаю, она и сейчас выглядит так же, на ней совершенно ничего не растет. Если до взрыва этот район планеты назывался запретные горы, то теперь – запретная зона. – Его губы растянулись в усмешке.

– Но ведь сама чаша осталась на месте. – Воскликнул тот же двор.

– На месте. – Хаггард дернул плечами.

– Так почему же не возобновились ее исследования?

– Желающих не оказалось. – Хаггард усмехнулся. – Если среди вас есть такие, думаю правительство Кентауры предоставит вам такую возможность.

– Мы подумаем.

Последние слова двора заставили зал весело зашуметь.

Неожиданно к Б» Ренну подошел старший офицер службы защиты Регата и склонился к его уху. Выслушав его Б» Ренн повернулся в сторону одной из дверей зала – перед ней, меж еще двух офицеров защиты стоял сармат. Б» Ренн перевел взгляд на старшего офицера и кивнул головой.

Офицер быстро подошел к сармату и, что-то ему сказав, развернулся и вновь пошел к Б» Ренну. Сармат пошел за ним.

Подойдя к председателю, сармат склонился к нему и быстро произнес несколько предложений, положив на стол перед ним желтую пластинку носителя информации. Кивнув головой, Б» Ренн махнул ему рукой. Сармат, в сопровождении офицера защиты, пошел из зала.

Ренн, поднялся со своего кресла и подойдя к Пиллону, произнес несколько фраз ему на ухо. Адмирал вскочил и поспешил за, уже выходящем из зала, сарматом. Б» Ренн вернулся на свое место и не обращая внимания на шум заговорил.

– Как только что мне сообщили: службами контроля внегалактического пространства зарегистрирован странный энергетический всплеск, идущий из пространства узла. Подобный всплеск наблюдался и во время прошлого появления микроразмерной черной дыры, хотя от прежних черных дыр подобные всплески не регистрировались. Тут два варианта: либо в район узла пришли микроразмерные черные дыры непонятной нам природы, прямо рой какой-то… – Б» Ренн покрутил головой. – Несущие в себе психотронные поля, либо это какое-то новое оружие гротов.

В зале повисла тишина, все уставились на Б» Ренна, боясь пропустить хотя бы слово, но он тоже умолк.

– Слишком мы увлекаемся дискуссиями. – Наконец нарушил молчание один из зевсов. – Гроты, видимо, не страдают полемическим застоем, а создают всё новое и новое оружие. Пора и нам действовать.

– Принимайте решение. – Б» Ренн пожал плечами. – Как вы сейчас решите, так и будет. Если вы за то, что нужно отдать узел гротам, скажите – да. – Он повернул голову в сторону большой информационной панели.

Прошло несколько минут и панель вспыхнула красным цветом. Б» Ренн повернулся к залу лицом.

– Что ж будем защищать узел. В таком случае дальнейшая наша дискуссия бессмысленна. Я закрываю ассамблею Галактического Регата. Экспертные группы немедленно займутся вопросами строительства боевых космических кораблей и в ближайшее время предоставят нам свои предложения. Тогда и решим, кто и где их будет строить.

Взяв со стола принесенную сарматом желтую пластинку, Б» Ренн поднялся и ни на кого не глядя, покинул зал ассамблей.

3

Разум Дакка бросил всю мощь своего поля вперед, пытаясь отгородиться от силы, тянущей его к себе, но ее носитель оказался достаточно быстр: он успел обойти его защиту и потянул к себе ещё сильнее. Тогда разум метнул свое поле по сторонам, рассредоточивая его перед собой по всей ширине канала перемещений, стараясь полностью перекрыть канал, чтобы, хотя бы на мгновение, отгородиться от цепких объятий чужого поля. Разум обожгло, словно он попал в какое-то раскаленное жерло, но в то же время он почувствовал, как оборвалась невидимая нить, связывающая его и хозяина силы и его отбросило назад. Тиски чужой силы разжались, чувство канала исчезло, словно разум провалился в ничто. Ошарашенный своим новым, не менее тревожащим положением, разум Дакка метнулся в сторону. Кругом была непонятная пустота. Разум прометнулся по сторонам – бескрайнее пространство безмолвия окружало его со всех сторон.

Пространственные силы! Где я, заволновался разум, неужели провалился в какую-то пространственную яму? Почему я не чувствую станцию, я ведь был где-то рядом с выходом из канала? Куда меня забросило и где канал? А если это нечто?

Во время бессчетных часов дежурства на станции зонта, разум Дакка, покидая свой носитель, парил позади зонта в безмолвном пространстве, неощутимо для систем контроля, опьяненный зовом его свободы, впитывая в себя энергию пространства. Но как бы он ни увлекался, он всегда чувствовал массу станции, энергетические нити зонта, либо катера, выполняющего регламентные работы и знал, что сможет вернуться. Сейчас же была полная неопределенность, он не чувствовал поблизости никаких ни масс, ни полей. Ориентира не было. Вокруг была зловещая пустота. Несмотря на то, что он мог бесконечно долго находиться в пространстве, энергии, пронизывающей его, ему вполне хватало для существования, пугала неопределённость: он не чувствовал то, что чувствовал всегда, как бы далеко от них не находился – галактики. Сейчас их нигде не было.

Спокойно! Попытался он успокоить себя. Это всего лишь последствия пребывания в канале перемещения: я пресытился его энергией и она сейчас экранирует меня от внешней среды. Я ведь впервые шел по каналу без своего носителя и не представлял, какие ощущения меня ожидают. Вероятно, я излишне часто соприкасался со стенками канала и от того впитал излишне большое количество его энергии. Впредь буду более аккуратен. Возможно, что сейчас я даже и на станции узла, просто этого пока не чувствую. Нужно попытаться избавиться от лишней энергии и мои способности чувствовать пространство полностью восстановятся.

Разум Дакка вихрем закружился на месте, затем сорвавшись, заметался по сторонам и действительно, теперь пространство уже не было прежним, пустым, оно чувствовалось, словно он и в самом деле до сих пор находился в какой-то энергетической оболочке и теперь выбирался из нее. Ему стало понятно, что он находится не на станции узла, это было пространство, но и этого разуму было достаточно, его чувства восстанавливались.

Разум заволновался от восторга и тут же почувствовал, как что-то активно нарушало энергетику окружающего его пространства. Он до предела раскинул свое поле по сторонам: отчетливо почувствовалась приближающаяся большая масса. Разум напрягся, пытаясь сопоставить массу с чем-то ему известным.

Больше похожа на боевую станцию, решил он, проанализировав массу. Куда она направляется? Может мне повезет: вдруг она идет к станции узла? Крет, уж точно, не догадается меня искать в ней. Только бы успеть зацепиться. Интересно, что произошло? Почему я оказался не на станции, а в пространстве? Портатор дал сбой? А если причина всё та же – нечто и терминал неправильно вычислил точку выхода? Но тогда здесь должен быть второй терминал? А если я попал в грузовой портатор станции зонта? Но почему тогда я не чувствую станцию? А может это вовсе не боевая станция, а станция узла и двигаюсь я не она, просто я ещё не в полной мере восстановился? Однако, нужно поторопиться, масса уже рядом. Разум Дакка метнулся в сторону приближающегося объекта.

Масса шла, сравнительно, неторопливо – это обнадеживало. Боясь ее потерять, разум, несколько опрометчиво, подошел очень близко к ней и она, захватив его, потянула к себе, заволновала, начала крутить и сворачивать. Поля защиты, мелькнула у разума запоздалая догадка. Ну и мощь. Разорвет. Он попытался метнуться прочь и отдалиться от массы, но уже было поздно, она, плотно окружила его своим защитным полем и потащила за собой. Защитное поле разума было на пределе, в его информационном поле начинала доминировать тревога.

Но разуму повезло: защита, вдруг, словно расступилась и пришедший извне луч связи прошел совсем рядом с ним, едва не задев и вступил в контакт с массой. Не раздумывая, разум Дакка нырнул в луч и слившись с его информационным потоком, скользнул внутрь массы и уже через мгновение оказался среди огромного информационного поля. Стараясь не нарушать его состояния, разум осторожно скользил в нем, пытаясь понять, чему оно принадлежит. Оно оказалось ему совершенно не знакомо. Это было не информационное поле боевых станций, находящихся в пространстве узла – его он хорошо знал, так как первые свои годы, будучи стражем, дежурил на одной из них, не могло оно принадлежать и станции узла, его структурную организацию он изучил, находясь в депортации.

Незнакомое информационное поле находилось в постоянном волнении, то разливаясь будто море, словно пытаясь заполнить собой все доступное хранилище и разуму Дакка едва оставалось место, то суживаясь до размеров лужи. Повсюду были расставлены защитные ловушки, заставляя быть предельно осторожным, чтобы не влезть в какую-либо из них. Где-то в стороне чувствовались еще несколько мечущихся информационных полей, но гораздо меньших размеров – это, явно, были люди.

Что они так мечутся? Что-то их явно беспокоит?

Разум осторожно выбросил свое поле наружу и тут же, едва не налетел на трепещущийся язык поля сармата. Он мгновенно убрал свое поле.

Выходить здесь, определенно, не стоит, сармат сразу меня почувствует и оставаться нельзя, информационное поле, буквально, нашпиговано защитой. Нужно поискать более спокойное место.

Дождавшись, когда информационное поле начало сжиматься, разум быстро нашел информационный поток, идущий из него вне и слившись с ним, пошел прочь.

Куда шел этот поток было совершенно непонятно. Он долго петлял, прошел через несколько узких шлюзов, много раз делился и вновь сливался, не вливаясь ни в какие информационные поля. Разум шел лишь по основному потоку, не решаясь выйти из него, так как не чувствовал никаких терминалов. Он начал тревожиться и когда после очередного шлюза, поток, вдруг, раздробился на сотни крохотных ручейков, разум Дакка, вдруг, запаниковал.

Проклятье! Куда меня вынесло? Я же ничего не чувствую.

Разум метнулся назад и тут же почувствовал небольшое информационное поле, видимо пропущенное им в волнении. В него ответвлялась небольшая часть потока. Какое-то конечное устройство, вспыхнула у него догадка и он метнулся по потоку в это информационное поле и тут же почувствовал выход. Не раздумывая, разум метнулся прочь.

Мгновенно прометнувшись по сторонам, он почувствовал рядом с собой чужое психотронное поле. Оно не было похоже ни на одно из знакомых полей разумных рас галактики Зевс: совсем крохотное, как у зевса, но заметно пульсирующее, как у сармата.

Что-то непонятное происходит со мной, заволновался разум, меня начинают окружать какие-то непонятные психотронные поля: или в галактике, действительно, появились новые расы и я, по причине долгого отсутствия в ней, о них ничего не знаю или что-то происходит с моим полем: либо оно деградирует; либо наоборот, его чувствительность выросла настолько, что я чувствую то, что до сих пор было мне недоступно.

Разум Дакка замешкался. Ему до сих пор, еще ни разу не приходилось вселяться в чужой носитель и он не представлял, как и с чего нужно начинать. Проникать в чужие информационные поля и считывать их информацию – это совсем другое, это он проделывал уже сотни, а может и тысячи раз, но он никогда не разрушал чужие информационные поля. Если лишь иногда, ради прикола, вкладывал в информационное поле дремлющего человека какой-либо смешной фрейм и активировав его, пробуждал человека, со смехом наблюдал за его изумленной физиономией, пытавшегося понять, когда это с ним такое произошло.

Но сейчас было совсем не до смеха. Оставаться без носителя на незнакомом космическом объекте было не совсем комфортно, на них всегда было очень много мощных энергетических полей. Особенно опасны своей непредсказуемостью поля внезапно создающиеся конфликтными ситуациями, защита от которых требовала максимальной концентрации и в любой момент можно оказаться захваченным таким полем. К тому же здесь может быть масса всевозможных датчиков полей, связанных с психоанализаторами: зевсы их суют сейчас даже в свои спальные платформы.

Но других информационных полей рядом не чувствовалось, а кого-то искать еще на незнакомом объекте, значит продолжать рисковать, так как было совершенно неясно, где он находится и что его может ожидать. Неопределенность заставляла спешить. Выбора не было и разум Дакка метнулся в информационное поле чужого носителя.

Чужой разум сопротивлялся всего лишь несколько мгновений, по-видимому он даже и не понял, что с ним произошло. Пробив его защиту, которая, на удивление, оказалась не такой уж и слабой и подавив его интеллект, разум Дакка начал быстро занимать пустое информационное поле мозга носителя, одновременно пытаясь выяснить, кому он принадлежит.

Им оказался молодой человек по имени Марк, к тому же офицер космического флота. Выходило, что разум Дакка действительно попал или на боевую станцию или на какой-то другой корабль зевсов. Тревожило его странное психотронное поле, оно не было ни полем сармата, для него оно было слишком слабым, ни полем зевса, для которого оно было достаточно мощным. Разум Дакка отлично знал все поля, послужившие составляющим для поля зевсов: земляне имели очень слабое психотронное поле, едва чувствуемое; весты более мощное, по структуре аналогичное полю зевсов; поле торпов занимало промежуточное место между полями вестов и землян. У вестов были еще, так называемые, сканеры, но напрямую разум Дакка с ними еще ни разу не сталкивался. Были ли сканеры среди зевсов, он не знал. Возможно, Марк и был тем самым сканером. Разум попытался это выяснить, мечась по информационному полю Марка, но быстрого ответа не находилось. Видимо это пряталось где-то в глубине его информационного поля, но времени для поиска не было.

Информационное поле Марка оказалось, достаточно, обширным и, на удивление, плотно заполненным и разум Дакка начал опасаться, что может и не разместится в его свободном пространстве. К тому же, он все отчетливей чувствовал, что непозволительно долго копается в чужом информационном поле. Если кто-то сейчас появится рядом с Марком, он непременно поймет его состояние и это может возыметь весьма негативные последствия. Разум начал еще более лихорадочно метаться по информационному полю Марка, пытаясь на лету разобраться, что можно оставить, а что придется уничтожить.

Все о его интеллекте – прочь, академия – долой, детство… Разум Дакка на мгновение замешкался: пока придется оставить, позже разберусь. А это что? Какие-то разборки – прочь. Девушки. Хорошенькие. Хм-м! Да их у него их было несколько десятков. Прочь. Стоп, стоп! А это кто? Девушка? Ну и ну. Как-то странно он проводил с ней время. Что здесь не так. Такое впечатление, что не он ее, а она его использовала. Пожалуй оставлю. Это прочь… Долой… Это я лучше знаю… Не нужно… Прочь… Прочь… Прочь…

Наскоро перебрав, таким образом, весь объем информационного поля своего нового носителя, разум Дакка, почти не задумываясь, уничтожил большую часть его информации и разместившись сам, послал импульс глазам – открыться.

Дакк лежал на полу посреди какого-то серого помещения лицом вверх. Голова гудела, словно в ней разместился рой насекомых. Напружинившись, он рывком сел, но его тут же отбросило назад. Дакк ощутимо ударился затылком о твердый пол. В голове загудело еще больше.

Проклятье! Что-то я не так сделал. Стараясь не делать резких движений, Дакк осторожно перевернулся на бок и опираясь на руки сел. Голова висела, держать ее сил не было.

Вдруг кто-то схватил его за плечо.

– Господин офицер! – Раздался у него над головой тревожный голос.

Дакк попытался поднять голову, но она не послушалась. Он протяжно промычал.

Перед его глазами появилось человеческое лицо с, явно, растерянным взглядом.

– Господин, офицер! Что с вами? – Произнесли губы человека.

Дакк покрутил головой и снова промычал.

– Сюда! Скорей! – Прокричал тот же голос.

Донесся топот ног и чьи-то руки, подхватив Дакка под мышки, попытались поставить его на ноги, но ноги Дакка, едва коснувшись пола, тут же подогнулись, но его поддернули вверх и Дакку, хотя и нетвердо, но все же удалось стать на ноги.

– Что с ним? – Раздался еще один голос, явно, волевого характера.

– Я вышел и своей каюты и увидел господина офицера на полу, господин старший офицер. – Заговорил первый голос. – Бросился к нему. Он ничего не может произнести. Я позвал на помощь.

Донесся громкий шорох.

– Зулл! В жилой отсек. – Заговорил волевой голос. – Немедленно!

Затем кто-то взялся за подбородок Дакка и приподнял его – на Дакка смотрело лицо взрослого мужчины с отчетливыми волевыми чертами. Дакк повел глазами – мужчина был одет в форму офицера с какими-то желтыми кружочками на плечах, совершенно не такими, которые красовались на плечах офицеров заградительных отрядов, которые были на станции зонта.

Проклятье! Я никогда не придавал значения этим знакам различия военных. Кто он? Видимо, это его называют старшим офицером. Промелькнуло у Дакка в голове.

– Марк! – Брови старшего офицера взметнулись вверх. – Странно! Что с тобой?

Дакк медленно покрутил головой.

– Н-н-не з-з-н… – Промычал он и его голова склонилась.

Хотя и медленно, но все же упругость мышц возвращалась к Дакку, он начинал все увереннее чувствовать свое тело. Пошевелив ступнями, он почувствовал, что стоит уже, практически, сам. Попробовал поднять голову – она повиновалась. Он покрутил ею, пытаясь осмотреться: рядом с ним стояли двое военных, держа его под мышки, еще двое стояли рядом. Старший офицер что-то негромко говорил в сканер связи, необычно прижав его рукой к голове. Дакк пошевелил плечами.

– Мне уже лучше. – Произнес он, хотя и хриплым, но вполне разборчивым голосом.

Поддерживающие его военные, убрали от него свои руки и Дакк шатнулся, но сделав короткий шаг в сторону, стал уверенно.

Закончив говорить, старший офицер опустил руку со сканером связи и повернулся к Дакку.

Он был немолод, но имел отчетливые волевые черты лица: гордый взгляд неопределенного цвета глаз, немного сдвинутые, серые брови, высокий лоб, зачесанные назад, цвета своих бровей, волосы на голове, прямой нос и тонкие, плотно сжатые губы. Был он не высок, но плотен: сила в его плечах, определенно, присутствовала. На нем была темно голубая свободная курточка с большим количеством, непонятных Дакку, прикрепленных разноцветных полосок.

– Очухался? – Старший офицер вопросительно кивнул головой.

– Да. – Дакк попытался изобразить на лице виноватую улыбку.

– Что произошло? Уснул на ходу, что ли?

– Не помню. – Дакк мотнул головой. – Кажется поскользнулся.

– Этого не может быть. – Старший офицер еще больше сдвинул брови. – Я не верю в это.

– Я шел… – Начал говорить Дакк, пытаясь придумать, что-то правдоподобное. – И вдруг мои ноги подлетели вверх, словно я наступил на что-то очень скользкое и затем темнота.

– Скользкое говоришь.

Старший офицер покрутил головой, смотря в пол и вдруг, сделав пару шагов в сторону, присел.

– Какое-то пятно. – Негромко произнес он. – Ну ладно, разберемся. – Он поднялся.

Издалека донесся торопливый стук шагов. Все повернули головы в ту сторону – по коридору к ним бежал еще один военный.

– Что случилось? – Подбежав, поинтересовался военный, хриплым срывающимся голосом, глубоко дыша.

– Зулл, разберись с ним. – Старший офицер указал рукой на Дакка. – Несет какую-то околесицу. Если у него выявятся отклонения каких-либо жизненных функций, доложишь. Да и… – Он вытянул руку в сторону. – Там на полу пятно. Ты будешь наказан.

Повернувшись, старший офицер зашагал прочь.

Подбежавший, по его всклокоченному полю Дакк понял, что это сармат, шагнул к нему.

Это был типичный сармат с несколько смуглой кожей, высокий, худощавый, с глубокопосаженными черными глазами, коротким ежиком темных волос, заостренным подбородком и маленькими, смешными ушами. Серая военная курточка и такого же цвета брюки, были словно не его, надеты им второпях, так как были, явно, широки и коротки ему и, определенно, должны были вызвать улыбку, но плотно сжатые губы и колючий взгляд, наверняка, ее останавливали, у кого бы то ни было.

– Марк! Что произошло? Почему тобой недоволен господин Бенинджер? – Негромко поинтересовался сармат.

Как понял Дакк, по красному щиту в белом круге на рукаве курточки сармата, это был реаниматор, которого вызвал старший офицер. Его поле металось по сторонам, опоясывая Дакка вокруг, пытаясь проникнуть в его мозг. Дакк вдруг почувствовал неуверенность. Он понимал, что поле зевса, пусть даже и сканера, для сармата не представляет сложности для проникновения и наверняка, прежде, реаниматор проникал в информационное поле Марка, а сейчас Дакк допустить этого никак не мог. Войти же самому в информационное поле Зулла, чтобы блокировать его намерение, Дакк не решался, опасаясь непредсказуемости поведения реаниматора.

– Я поскользнулся и упал. – Дакк пожал плечами. – Я не нахожу в этом ничего необычного.

– Корабль очень чист и поскользнуться здесь совсем непросто. – Зулл покрутил головой, останавливая на мгновение взгляд на темном пятне на полу, но тут же вновь переведя его на Дакка. – Я думаю, господин старший офицер подозревает, что у тебя произошло нарушение ориентации. Это я, вполне, допускаю. Возможно проявилось скрытое последствие портации. – Он взял Дакка за локоть и подтолкнул вперед. – Пойдем в лабораторию. Я посмотрю твое состояние на анализаторе. Думаю – ничего существенного, но все же нужно тебя посмотреть еще раз. Судя по твоему полю, у тебя сотрясение мозга, но какое-то странное, совершенно нетипичное. Скорее всего, ничего серьезного, но приказ господина Бенинджера выполнить надо, иначе спишет тебя с корабля, что, думаю, никак не входит в твои планы. – Он кивнул подбородком в ту сторону, откуда пришел, усилив свой нажим на локоть носителя Дакка, пытаясь столкнуть его с места.

Глубоко и шумно вздохнув, Дакк направился в указанную сторону.

Реаниматор пошел рядом. Проходя мимо пятна на полу, он дернулся, видимо намереваясь повнимательней его рассмотреть, но махнув рукой, пошел дальше, продолжая разговаривать, больше сам с собой, нежели с Дакком.

Молча идя рядом с Зуллом и слушая его, Дакк уверовался, что до сих пор между реаниматором и Марком были отношения более тесные, нежели служебные, возможно даже и дружеские. Он попытался поискать в оставленном им информационном поле Марка что-либо об этом и невольно остановился. Отдалившись от него на несколько шагов, Зулл, вдруг, резко оглянулся, в его глазах скользнула искра испуга. Он бросился к Дакку и схватив его за плечи, сильно тряхнул.

– Что с тобой? – Выкрикнул Зулл. – Ты в своем уме?

– А-а-а? – Дакк чуть вздрогнув, тряхнул головой, словно сбрасывая какое-то наваждение. – Нет ничего. – Он мотнул головой. – Просто задумался.

– Мне не нравится твое поле. – Зулл опустил руки. – Оно какое-то… Тебя никто не контролирует?

– Контролирует? – Механически вырвалось у Дакка. – Что-о-о? – Он сделал шаг назад. – Какая чепуха. Я полностью здоров. Уверяю тебя. Отпусти меня. Я не хочу идти ни в какую лабораторию.

Лицо Зулла приняло очень строгое, даже злое выражение.

– Ты пойдешь со мной. – Процедил он, вытягивая руку в сторону Дакка. – Иначе, я не уверен, что завтра ты останешься на корабле.

– Я тебе обещаю… – Дакк приложил руку к груди. – Со мной совершенно ничего не произойдет. И завтра и после завтра и еще много дней я останусь здесь. – Он начал пятиться. – Это я тебе гарантирую.

– Ты вынуждаешь меня применить силу. – Зулл опустил руку и уставился Дакку в лицо.

Дакк почувствовал легкий укол и усилил защиту. Укол ткнулся в другую точку. Губы Дакка вдруг растянулись в невольной усмешке – по сравнению с лезвием бритвы Крета, уколы Зулла были какой-то невинной шалостью. Но в то же время Дакк понимал, что своим упорством, если он не выдал себя, то зародил у Зулла стойкое подозрение и теперь просто так ему это не обойдется. Но с другой стороны, проведи Зулл даже поверхностный психоанализ в своей лаборатории, ситуация могла стать еще более непредсказуемой, неизвестно, что там у него за оборудование. Нужно было искать какой-то, неподдающийся сомнению, выход. Дакк отшвырнул иглу Зулла. Глаза реаниматора не округлились, они сделались квадратными.

– Я тайно занимаюсь регулярными тренировками своего психотронного поля. – Тихо заговорил Дакк. – Я тщательно скрывал это. Сегодня, я попытался включить защиту своей информации на полную мощность и видимо, перестарался. Отсюда и… – Он постарался изобразить виноватую улыбку.

– Это невозможно. – Зашелестели губы реаниматора. – Это не достигается тренировками. Это либо – есть, либо – нет. – Он покрутил головой.

– Я его обнаружил у себя несколько лет назад и, узнав о нём все, что только можно, решил потренироваться в его совершенствовании. – Продолжил выдумывать Дакк. – Как видишь – успешно. – Он вновь улыбнулся.

– Но мне-то ты мог сказать. – Зулл дернул плечами.

– Извини! – Дакк вытянул руку в сторону Зулла, намереваясь дружески тряхнуть его за плечо, но тот увернулся. – Я сам еще не совсем верю, что удалось чего-то достичь.

– Нет. – Зулл мотнул головой. – Это невозможно. Психоанализ перед портацией это, несомненно, бы показал. Этого нет в информационном поле психоанализатора. У землян нет защиты своей информации.

– Земл…

Дакк вдруг осекся. Оказывается Марк никакой не сканер. Но ведь он обладал достаточно сильным полем, я это отчетливо почувствовал. Может быть я принял за поле, что-то еще. Его плечи невольно дернулись. Проклятье! И угораздило же.

– Я пойду к себе. – Дакк сделал несколько шагов назад. – Немного отдохну.

Повернувшись и, не оглядываясь, он быстро пошел по коридору, прочь от Зулла.

Вскоре коридор делал поворот на девяносто градусов. Завернув за угол, Дакк остановился.

А куда я, собственно, иду? Всплывший, вдруг, вопрос, заставил его провести рукой по лбу. Где моя каюта? Он покрутил головой, осматривая уходящий вдаль коридор, в стенах которого виднелось несколько дверей. Это, определенно, жилой отсек корабля. Да и старший офицер говорил об этом. Возможно, что и каюта Марка, где-то здесь, если он оказался тут.

Дакк начал просматривать оставшуюся информацию Марка, пытаясь найти сведения о его каюте, но кроме каких-то обрывочных изображений коридоров, ничего не попадалось. Мелькнула какая-то распахнутая дверь, в которую кто-то входил, стоя к нему спиной. Возможно, это и была каюта Марка. Дакк попытался сопоставить эти отрывочные сведения с обстановкой коридора, где он сейчас находился – это, явно, был совсем не тот коридор.

– Проклятье! Откуда и куда он шел? – Прошелестели его губы.

Если судить по тому, как я лежал, когда очнулся, Марк шел оттуда, куда я сейчас иду. Наверное нужно вернуться.

Дакк посмотрел вглубь коридора – никого. Он метнул свое поле за угол – поля Зулла не чувствовалось.

Где он? От него теперь просто так не отделаться. А если…. Нет, нет. Дакк покрутил головой. Беспричинная смерть на корабле – это совершенно невозможно. И что это, вообще, за корабль? Он, совершенно, не похож на боевую станцию. Может заградитель? Для него он, пожалуй, маловат. Если какая-то новая модель.

Дакк осторожно вышел из-за угла – коридор был пуст. Держа обстановку вокруг себя под контролем, он быстро пошел в обратную сторону.

Дойдя до поворота, он выглянул из-за угла и покрутил головой – в одну сторону коридор шел уже, явно, не по жилому отсеку, в другую – коридор был схож с интерьером, из оставшегося информационного поля Марка. Дакк свернул в него и остановившись около первой же двери, попытался проникнуть через нее своим полем. Это оказалось несложно, дверь совершенно не имела защиты и каюта за ней отлично чувствовалась. Там кто-то был.

Дакк не стал выяснять, кто это, а быстро пошел дальше, проникая за все двери подряд, ища пустую каюту. Вскоре такая обнаружилась. Он шагнул к двери и стал напротив нее – дверь не отреагировала. Значит не та.

Дакк пошел дальше. Опомнился он, когда перед ним оказался поворот в другой коридор. Он остановился в недоумении, ни одна дверь не прореагировала на биополе его носителя. Неужели ошибся коридором?

Дакк развернулся и, вновь воспроизведя тот коридор из оставшейся памяти Марка, сравнил его с тем, что был перед ним – это был, определенно, тот самый коридор. Только непонятно, какая его часть. Он вновь пошел по коридору и только сейчас заметил рядом с каждой дверью бледно светящуюся пластинку.

Болван! Во внезапно, вспыхнувшем приступе злобы, обругал себя Дакк и ускорив шаги, начал сканировать каюты, ища пустые. У первой же пустой каюты он остановился и приложил руку к пластинке – дверь осталась на месте. Неожиданно всплывшая откуда-то из глубины мозга, ярость, покатилась по его новому носителю. Широкими шагами он бросился по коридору.

Открылась дверь лишь четвертой пустой каюты. Влетев в нее, переполненный злобой, Дакк готов был уничтожить любого, кто бы в ней сейчас ни находился, но она оказалась действительно пустой, как в человеческом факторе, так и в вещественном.

Вообще-то – это в самом деле его каюта? Как это узнать? Размышлял Дакк, осматривая комнаты и делая тщетные попытки найти в остатках информационного поля Марка изображение его каюты. Болван! И что стоило оставить больше информации о нем. Можно было бы уничтожить часть своей. Мусора уже невпроворот.

Каюта была достаточно большой, если сравнивать с теми, которые были у него на грузовиках, на которых он прежде ходил по галактике. Она состояла из трех небольших комнат и санационной. В одной комнате стояла спальная платформа и кресло рядом; во второй стоял большой спортивный снаряд, в третьей, куда он вошел – стол и перед ним два кресла. На столе лежал странный прямоугольный предмет, над столом располагался, вделанный в стену, экран терминала, настолько старой конструкции, что Дакку пришлось наморщить лоб, чтобы вспомнить, как он работает: нечто похожее было на одном из грузовиков, но этот терминал, похоже, был еще древнее.

Дакк подошел к столу и, взяв прямоугольный предмет, покрутил его в руках. Появившееся у него изумление было столь велико, что оно заслонило собой кипевшую в нем ярость – это была бумажная книга. Что это такое Дакк хорошо знал, так как бывая в музее развития цивилизаций на Ризе, в ожидании своей портации, где не только видел их там, но и даже читал: при музее был специальный читальный зал, где можно было заказать любую книгу из его каталога и почитать, что несколько раз он, любопытства ради и делал.

– «Психодинамическая тренировка сознания». – Прочитал Дакк название книги, вслух. – Хм-м-м!

Оказывается Марк и в самом деле занимался психотроникой. Это уже хорошо. Дакк сел в кресло и принялся листать книгу, вчитываясь в ее отдельные строки. На сколько он понял, бегло просмотрев часть книги, в ней говорилась лишь о самых примитивных способах защиты информации.

Раздался мелодичный писк. Дакк поднял голову – под терминалом мигал зеленый индикатор вызова. Странно было то, что терминал не был поставлен на автомат. Состроив мину, Дакк послал мыленный приказ подтверждения и тут же выругал себя – от привычек зенна нужно было избавляться и как можно, скорей.

Со вспыхнувшего экрана на него смотрело лицо Зулла. Брови Дакка взметнулись вверх.

– Наконец-то. – Заметная усмешка, тронула губы реаниматора. – Я уже забеспокоился – неужто снова, что-то произошло?

– Твоя подозрительность мне надоела. – Едва разжимая зубы выдавил из себя Дакк. – Она уже переходит все нормы.

– Хорошо. – Лицо Зулла сделалось строгим. – Я обязан доложить обо всем Бенинджеру и если ты не найдешь подтверждения своим словам о тренировке психотронного поля разума, твоему бездоказательному бреду он не поверит. Ты это должен понимать.

Дакк молча приподнял книгу и развернул ее обложкой к экрану. Подержав некоторое время, он опустил ее.

– Доказательство достаточное? – Поинтересовался он.

– Ты болван, Марк! – Изображение Зулла исчезло.

– Сам знаю, что болван.

Дакк закрыл книгу, бросил ее на стол и, поднявшись, потянулся.

Пойду приму душ и высплюсь, решил он. Иначе и в самом деле свихнусь. Сплошной поток неконтролируемых событий. Такого со мной ещё никогда не было. Интересно, кто-то еще, кроме меня, может войти в каюту? Он подошел к двери и обвел ее внимательным взглядом, пытаясь найти ее информационное поле. После, некоторого блуждания, по каким-то информационным потокам, весьма интенсивно идущим вдоль двери, ему наконец удалось найти ее информационное поле, едва различимое среди этих потоков и прочитать коды доступа. Оказалось, что кроме него, свободный доступ в каюту имели еще трое – это было много. Немного поколебавшись, он заблокировал им доступ, решив, что, со временем, узнав о себе всё, тогда определится и с ними.

Войдя в санационную, Дакк подошел к большому зеркалу – в нем было отражение молодого человека, весьма приятной внешности, одетого в серую курточку военного: ни темный ни светлый, ежик коротких волос, высокий лоб, может лишь чуть меньше, чем у его родного носителя, карие внимательные глаза, прямой нос, немного пухлые губы, волевой подбородок. Толстая шея и широкие плечи приподняли настроение Дакка. Он согнул правую руку, под рукавом курточки вырос заметный бугор мышц. Дакк улыбнулся, видимо Марк был неплохим атлетом. Он повел плечами и вдруг увидел, что на каждом плече курточки красуются по два небольших кружочка, точно такие же, как и на курточке того старшего офицера. Это были крохотные копии галактики Зевс.

– Хм-м!

Дакк скорчив мину, скосил взгляд на левое плечо.

Интересно, как высоко Марк находится в военной иерархии галактики?

Он потрогал нагрудные карманы курточки – в них что-то лежало. Расстегнув застежки, он достал из одного сканер связи, а из другого пластинку идентификации личности. Он хотел было проникнуть в нее сам, чтобы познакомиться с ее информацией, но повертев пластинку в руке, решил не рисковать и сунул ее в щель сканера связи – со вспыхнувшей над сканером голограммы на него смотрел Марк. Текст рядом с изображением сообщал, что Марк Дубровин, тридцати четырех среднегалактических лет, является офицером космического флота галактики; землянин; родился на Земле, где восемь лет назад закончил высшую военную академию космического флота и получил назначение на одну из станций внешнего контроля Солнечной системы. Два года назад, был переведен офицером в космический флот галактики. Почему он оказался на этом корабле в районе станции узла и что это за корабль, об этом информации не было.

– Что ж, Марк Дубровин… – Дакк улыбнулся. – Будем друзьями. Хотя тебе теперь все равно. – Улыбка Дакка на лице носителя Марка превратилась в кислую усмешку.

Он вытащил карточку из сканера связи и сунув их в один из карманов курточки, разделся, принял душ и, дойдя до спальной платформы, с удовольствием растянулся на ней и мгновенно уснул.

Сколько он проспал, Дакк не представлял, так как перед сном совершенно забыл о времени. Его внутренний хронометр показывал, что не менее часа, что было неестественно для его прежнего носителя.

Он вскочил и осмотрелся – все в комнате было в том состоянии, что и до сна, никаких чужих полей поблизости не чувствовалось.

Потянувшись, Дакк прошел в санационную комнату, умылся ледяной водой, и растерев себя тонизирующем гелем, который стоял перед зеркалом, оделся и, пройдя в комнату с терминалом, сел в одно из кресел, и откинувшись, прикрыл глаза, и принялся разбираться с оставшимся информационным полем Марка.

Картина получилась весьма удручающей. Полностью оказалась уничтожена информация о друзьях Марка, за исключением той самой необычной девушки, с несколько странным именем Авия. Насколько Дакк понял, Авия жила на Ризе и была не зевской. Возможно, как и Марк, она с Земли, решил Дакк, механически дернув плечами. Как долго они знакомы, Дакк, в оставшейся информации, не нашел, но тут была некоторая загадка – оставшаяся информация об Авии у Марка было достаточно серьезного содержания и навряд ли ее можно было получить за несколько дней знакомства. Так же была уничтожена вся информация о юношеских годах Марка, так же как и его информация о его годах службы, что сильно раздосадовало Дакка: он, явно, перестраховался. Но информация о детстве сохранилась, практически, полностью.

Дакк остался недоволен собой: Марк был сравнительно молод и его мозг, навряд ли, был так уж и заполнен, как ему показалось в первый момент. Обругав себя, он принялся изучать детство Марка.

Из информации о детстве он узнал, что служба в космическом флоте в семье Дубровиных была делом чести и передавалась из поколения в поколение, беря свое начало где-то на заре космоплавания землян. Честь, продолжить традицию, на этом жизненном отрезке семьи Дубровиных выпала Марку, так как вторым ребенком в семье его родителей была девочка с непонятным, но мило звучащим именем – Юлия. Оно было как-то созвучно с именем той девушки – Авия. Дакк улыбнулся – возможно потому Марк и подружился с ней.

Вскоре Дакку стало неинтересно и немного поразмышляв, он решил, все же, пока не уничтожать информацию о детстве Марка, надеясь, что она еще может оказаться полезной.

Из остальных разрозненных информационных остатков, он выяснил, что Марк действительно, весьма активно, занимался психотроникой, видимо, защита информации у него все же имела место, не зря Дакк принял его за сканера. Но почему об этом ничего не говорилось в его информации о детстве, было непонятно. Это была явная странность: не могло же и в самом деле, столь значительное психотронное поле у Марка, вдруг, появиться, ниоткуда. Чувствовалось, что какую-то непонятную роль в этом играла Авия. Что-то необычное было в этой девушке. Но большая часть информации о ней была уничтожена и как Дакк ни старался, в том что осталось, найти какие-то подробности их отношений ему не удалось. Но сейчас Дакк совершенно не чувствовал поля Марка: видимо он уничтожил его при внедрении, хотя он не помнил, чтобы делал это целенаправленно и оно должно было чувствоваться, так как остатки разума Марка еще шевелились, где-то в глубине мозга его носителя, но как Дакк ни старался обострить своё чувство – поля Марка отсутствовало напрочь.

Здесь тоже была какая-то непонятная загадка. Дакк при вторжении почувствовал достаточный потенциал поля Марка, а как он понял, Зулл, почему-то вообще его не чувствовал или чувствовал неуверенно, хотя обладал достаточно мощным психотронным полем. Значит Марк умел прятать свое поле, но это могут делать лишь зенны, другим расам галактики это не дано. Выходило: либо Марк был не землянином, либо Зулл был не сарматом. Но наверняка на корабле есть и еще сарматы и кто-то бы из них обязательно должен был почувствовать необычность психотронного поля Марка, но скорее всего этого не произошло. Значит, все дело в Марке.

К сожалению, Дакк не нашел в оставшейся информации совершенно ничего о характере отношения Марка с Зуллом, что в дальнейшем, при общении с реаниматором, требовало повышенной осторожности.

Корабль, на котором сейчас находился Дакк назывался «Эридан». Что означало это название, Дакк не знал, а в остатках информации Марка этого найти не удалось. Куда он направлялся сейчас, тоже информации не было. Насколько удалось выяснить – это был сравнительно небольшой военный фрегат, какой-то очень старой конструкции, напичканный всевозможным лучевым оружием, которое вызвало у Дакка невольную улыбку своей кажущейся мощью. Все оно было ничто, по сравнению со свертывателем пространства, действие которого он наблюдал уже не раз, хотя два из них: пожиратель пространства и дезинтегратор заинтересовали Дакка, особенно пожиратель пространства. Было непонятно, что он мог пожирать, корабли противника, что ли, но подробной информации об этих типах оружия он не нашел. Как понял Дакк, Марк на этот фрегат попал почти случайно, всего несколько дней назад и в полной мере его еще не узнал, хотя отрывочной информации об оружии фрегата было достаточно много, словно Марк специально изучал его. Толи он просто интересовался им, толи по какой-то другой причине, выяснить этого, также, не удалось. И какие обязанности он выполнял на фрегате, информации тоже не было, что еще больше усилило досаду Дакка, так как было совершенно неясно, чем ему предстояло заниматься.

Удалось выяснить, что капитаном фрегата был старший офицер Леонард Бенинджер, видимо, тот самый, который оказался свидетелем ненормального поведения Марка. Были и еще офицеры на фрегате, но сведения были лишь о некоторых из них, да и то весьма отрывочные. Марк или не был слишком общительным человеком или просто, за свое короткое время пребывания на корабле познакомился еще не со всеми его офицерами. Единственный, о ком было достаточно много, хотя и отрывистой информации – был Зулл. Но вся информация была корабельного периода жизни реаниматора, а как он попал на фрегат и кем он был до него – Дакк этого тоже не нашел.

Закончив с разборкой информации Марка, Дакк скопировал в свое информационное поле его детство и затем, почти, всю ее уничтожил, оставив лишь ту ее часть, где были сведения о фрегате, надеясь позже еще раз вернуться к ней и, окончательно раздосадованный, вскочил и заметался по комнате, пытаясь решить, что ему предстоит сейчас делать: толи ждать – прикинувшись забывчивым, как следствие своего падения, но судя по словам Зулла, капитан мог расценить это по своему; толи попытаться выяснить что-либо, хотя бы у того же Зулла. Поразмышляв, Дакк, все же, решил выяснить. Достав сканер связи он нашел в его недрах номер сканера связи Зулла и активировал его.

Зулл долго не отвечал. Дакк уже начал нервничать. Наконец в голограмме появилось заспанное лицо врача.

– Марк, ты? – Брови Зулла поднялись. – Что-то еще произошло?

– В некоторой степени, да. – Дакк попытался изобразить на лице виноватую улыбку. – Я так грохнулся, что часть информации из головы куда-то исчезла – совершенно не помню, что я делал последние дни. Все мои старания ни к чему не приводят – не могу вспомнить и все. Как отрезало. – Дакк резко взмахнул ребром ладони перед голограммой.

– А как тебя зовут, ты хотя бы помнишь? – В голосе Зулла скользнули нотки раздражения. – Не надо было отказываться от обследования. Утром приходи. Я все же посмотрю тебя.

– Мне кажется, что я сейчас должен куда-то идти? – Дакк скорчил недоуменную мину. – Может на вахту?

– Какая вахта. Я тебя освобождаю от всякой вахты. – Зулл махнул рукой. – Ложись спать. Утром жду в лаборатории. Не придешь сам – пришлю патруль. – Его изображение исчезло.

– Проклятье! – Негромко выругался Дакк, пряча сканер связи в карман.

Кажется, я зря это сделал. Теперь от психоанализа не отвертеться. Что-то нужно придумать. Он потер лоб. Единственный выход – проникнуть в информационное поле корабля и попытаться узнать что-либо из него. Но там столько информации, что потребуется не один день, чтобы разобраться. Да и защита… Какое-то непонятное старье.

Дакк с досадой на лице покрутил головой, но другого выхода сейчас не было.

Он вернулся в кресло, откинулся в нем и, уставившись в экран терминала, сосредоточился и прикрыл глаза.

Добраться до главного информационного поля фрегата труда не составило, но дальше, действительно, начался кошмар. Информация не была строго упорядочена: разрозненные фрагменты одного сообщения хранились в разных блоках информационного поля и порой даже в разных зонах доступа. Особенно досаждала непонятная защита, которой было в большом изобилии и от которой приходилось постоянно уворачиваться. Дакк не хотел трогать ее, чтобы случайно не активировать: времени разбираться с ней не было. Она заставляла нервничать и Дакк едва не совершил ошибку, оказавшись, вдруг, в ее окружении. Немного успокоившись, он аккуратно выбрался из расставленных защитой ловушек и уже более осторожно продолжил поиск нужной информации.

На составление целого уходило большое количество времени. Это изматывало настолько, что по лицу Дакка начал течь пот. Когда он попадал в глаза, Дакк механически отирал его рукой, продолжая свое нелегкое занятие. Если бы это был его носитель, он бы спокойно оставил его, а не зная возможностей носителя землян, Дакку пришлось одновременно и контролировать его и метаться по информационному полю корабля.

Наконец, порядком вымотавшись, ему удалось составить хотя бы приблизительную картину жизни на «Эридане».

Экипаж фрегата состоял из пятнадцати человек, что было очень много – экипаж боевой станции состоял всего из восьми. Из них вахтенных офицеров, к которым принадлежал и Марк, было девять и как он понял, Марку Дубровину скоро предстояло заступать на вахту, он управлял системами наведения оружия. Но как это он должен был делать, информации об этом найти не удалось. Зато удалось найти информацию о выполняемой фрегатом задаче.

«Эридан» направлялся в пространство станции зонта, чтобы дождаться там портации одного из кораблей гротов и вступить с ним в контакт. Но контакт должен был быть, довольно, странным – «Эридан» должен был уничтожить корабль гротов своим оружием.

От такой дерзости Дакка передернуло. Видимо капитан фрегата еще не знал, что произошло со станцией зонта, так как сообщений об этом в информационном поле никаких не было и эта затея зевсов, для Дакка, выглядела полной авантюрой. Фрегат, определенно, шел к своей гибели, неся теперь в себе к смерти и Дакка.

Дакк покинул информационное поле корабля и открыв глаза, устало провел руками по лицу, вытирая пот. Ему, в общих чертах, стало ясно, куда он попал: как говорило одно из изречений, которое, вдруг, неизвестно из каких недр, всплыло у него в памяти – из огня, да в полынью.

С недоумением поразмышляв, Дакк так и не вспомнил откуда он его знал.

Кое-как освободившись от этой навязчивой мысли, он глубоко и шумно вздохнул.

Видимо моя судьба настолько тесно связана со станцией зонта, что мне придется либо умереть вместе с ней, либо попытаться вытащить ее, а значит и себя. Всплыла у него грустная мысль.

Скорчив гримасу и покачивая головой, он принялся строить модель своего поведения на фрегате.

4

Атуа, уже направившись к выходу из зала портации, вдруг, почувствовал психотронное поле стража. Оно стремительно приближалось. Явно, оно шло по каналу перемещения. Его мозг кольнула неприятная мысль – страж все же вычислил его. Значит не помог офицер заградительного отряда, прибывший на станцию с экспертной миссией, которому без труда удалось внушить, что возникшая проблема исправима, если только приложить некоторые усилия и офицер, возомнив себя героем-спасителем, взялся за ее устранение, но видимо страж смог разобраться в сложившейся ситуации и оказался ему подчиниться. Конечно жаль, что второй страж ушел со станции. Если бы они оба остались там, сейчас Атуа не пришлось бы рисковать. Вообще-то, какая разница, усмешка тронула губы Атуа, на какой станции будет лежать мертвый носитель второго стража.

Атуа вернулся к зоне портации, вошел в контакт с полем стража и осторожно потянул его к себе – оно поддалось, но он тут же почувствовал, что страж усилил свою защиту. Атуа постарался найти брешь в его защите. Это ему удалось, брешь оказалась около самой стенки канала, видимо страж опасался контактировать с ней. Воспрянув, Атуа метнул всю мощь своего поля в брешь и, обойдя защиту стража, рванул его к себе и… Он, вдруг, почувствовал пустоту в объятиях своего поля. Думая, что промахнулся, Атуа снова метнул свое поле в канал перемещения, но оно, вдруг, отскочило назад, словно мяч от стены, перед ним была защита чудовищной мощи. Но Атуа не собирался сдаваться. Стиснув зубы, он собрал свое поле в лезвие бритвы и, снова метнув его в канал перемещений, полосонул им защиту, намереваясь расколоть ее, чтобы проникнуть в образовавшуюся брешь и завладеть разумом стража, но защита не поддалась. Потеряв самообладание, Атуа вскипел и принялся без разбора полосовать бритвой своего поля защиту стража. Но тщетно, брешь в ней не появлялась.

Проклятье! Атуа выдернул свое поле из канала и бросившись к терминалу контроля за каналом перемещения, проник в его информационное поле, надеясь как-то расширить канал, чтобы таким образом обойти защиту стража, но терминал не выполнил его требование, более того, он стремительно терял контроль над каналом. Атуа не понимал, что происходит. Канал, буквально, таял.

Хотя портальные перемещения галактик были весьма похожи, но терминалы разнились значительно и Атуа, еще не достаточно изучивший терминалы зевсов, сейчас был не в состоянии определить причину потери канала.

Выругавшись, он вышел из терминала и снова сконцентрировав свое поле в лезвие бритвы, метнул его в канал, но его тут же охватил приступ бешенства, канала, как единого целого не было – он был разорван.

Атуа бросил свое поле в разрыв, разбрасывая его по сторонам, попытался найти хотя бы признаки поля стража, но ни его поля, ни признаков, указывающих направление его исчезновения, нигде не было. Поле стража исчезло бесследно.

Вдруг что-то черное коснулось ног Атуа, заставив его вздрогнуть и отпрыгнуть назад. Он опустил взгляд – перед ним, в зоне портации, лежал неподвижный носитель стража. Атуа мгновенно метнул свое поле в его мозг – он оказался пуст, присутствовали лишь примитивные инстинкты.

Вздыбив руки над головой, Атуа взвыл диким зверем.

Опустив руки, Атуа стоял, уставившись в опустошенный носитель, но, вдруг, бросился к нему и перевернул его на спину: глаза стража были прикрыты, но через не плотно прикрытые веки было видно, что их взгляд вполне осмысленен, но его грудь была неподвижна, показывая, что он не дышал, не ощущалось и его биополя, хотя Атуа чувствовал какие-то непонятные энергетические токи, скользившие внутри носителя. Видимо, носитель был еще жив.

А что если… Атуа провел рукой по своему лицу. Тогда я стану стражем, получу доступ к контролю за пространством. Стоп! Он резким взмахом опустил руку. А что это мне даст? Станция зонта, скорее всего, уже захвачена и теперь ее судьбу, как с одной стороны, так и с другой, решать уже будут не стражи. Он сделал шаг назад и окинул долгим взглядом неподвижный носитель. Но ведь он был не сарматом, я это отлично чувствовал. Сарматы не обладают таким мощным психотронным полем. Тогда кто он – зенн? Но даже для зенна такое поле чересчур. Чтобы разорвать канал перемещений нужна чудовищная мощь. Даже я, лучший из лучших гротов, был не в состоянии пробить его защиту. Неужели в галактике есть еще какая-то раса? Кто они? Если я окажусь в его теле, то наверное смогу это узнать. А что если встречусь с его разумом? Атуа потер лоб и шагнул к телу стража. Ведь он сейчас, определенно, ищет для себя другой носитель. А о том, что остался в живых один страж из захваченной гротами станции, через несколько дней будет знать вся галактика. И его разум в том числе. Найти меня не представит труда, все стреонщики по пятам будут ходить. Нет, Атуа покрутил головой, это чересчур рискованно. Но и оставлять разум стража, в каком бы он носителе не обосновался, тоже нельзя. Он слишком много знает обо мне, знает мое поле и если эта информация станет известна зевсам, они, достаточно, быстро найдут меня. Неизвестно, сколько мне еще предстоит прожить среди них и такой риск недопустим. К тому, же разум стража, может быть будет пытаться искать свой носитель и если удастся подержать его носитель под контролем, то, определенно, можно будет понять, в кого он переместился.

Стиснув зубы, Атуа пнул ногой опустошенный носитель стража и начал шарить по остаткам информационного поля оператора канала перемещения, носитель которого он занял. Разбираться при внедрении времени не было и потому, Атуа уничтожал информацию оператора без разбора, какая подвернется, лишь бы поскорей разместиться своему разуму. Но все же информации осталось еще, достаточно, много.

Вскоре он узнал, что операторы каналов перемещений станции узла могли напрямую обращаться к командиру станции и непосредственно докладывать ему о всех нарушениях работы канала перемещения. Это было большой удачей. Атуа был уверен, что страж, если уже не переместился в кого-то из персонала станции, или в кого-то из членов экипажа, одного из снующих вокруг станции, кораблей, так как он был уверен, что канал был разорван не так недалеко от станции, то вот-вот должен это сделать.

Возможно, это событие будет не совсем обычным и командир станции, определенно, будет о нем знать, мысленно рассуждал он, невидящим взглядом смотря на неподвижный носитель у своих ног. А если у меня будет доступ к командиру станции, то значит и будет возможность аккуратно проникнуть в его информационное поле и попытаться выяснить о всех необычных событиях, произошедших сегодня. Определенно, за одним из них будет стоять перемещение разума стража в новый носитель. Командира станции, Рассела, я хорошо знаю. Нужно будет только выяснить, где он будет в ближайшее время.

Атуа, будучи в носителе Крета, более двух лет провел на станции узла, но знал он ее достаточно плохо, так как большую часть этого времени находился на каком-либо из военных кораблей зевсов, контролирующих пространство узла, командиром небольшого заградительного отряда, но его совесть была чиста перед своей галактикой, так как он ни разу не вступал в конфликт с ее представителями. Атак на станцию узла со стороны гротов в это время, к его счастью, не было.

Просмотрев еще несколько образов из информационного поля оператора, Атуа, к своему удовлетворению узнал, что Рассел сейчас должен был находиться в зале управления: оператор совсем недавно ему докладывал о каком-то непонятном возмущении в канале.

Атуа задумался. Это, несомненно, было удачей. Он мог немедленно направиться еще с одним докладом к Расселу, чтобы во время доклада попытаться, хотя бы раз взглянуть на экран вивв и узнать расположение всех боевых станций зевсов в районе узла. Было лишь одно неясно: мог ли оператор входить в зал управления для доклада или командир станции сам выходил к нему или еще хуже, оператор должен был сообщать о всех нарушениях в работе канала перемещений по линии связи.

Этого он в остатках информационного поля оператора не нашел и немного поразмышляв, все же решил для доклада отправиться в зал управления. Оставалось лишь сделать так, чтобы его никто не увидел выходящим из зала портации.

Войдя в терминал перемещений, Атуа полностью уничтожил его информационное поле, исключая какую бы то ни было возможность его быстрого восстановления и еще раз бросив взгляд на неподвижное тело стража, подошел к двери зала портации и осторожно выбросил через нее свое поле – за дверью никого не было.

Быстро пройдя зал ожидания, который действительно оказался пустым, Атуа еще быстрее прошел коридор портатора, в котором тоже никого не оказалось и остановившись перед выходной дверью на улицу, тщательно просканировал пространство перед портатором и убедившись, что там тоже никого нет, глубоко спрятал свое поле, вышел наружу и быстрым шагом направился в зал управления, опустив голову и стараясь не смотреть по сторонам. Лишь однажды ему пришлось на мгновение замереть и повернуть голову в сторону окликнувшего его техника. Скользнув по нему взглядом и ничего не сказав, он продолжил свой путь. По пути, он достал сканер связи и вызвал в зал портации бригаду реаниматоров, согласно инструкции, которая случайно осталась не удаленной и попалась ему, во время очередного просмотра остатков информационного поля оператора, объяснив им, что произошло. Атуа был раздосадован, что не нашел эту инструкцию раньше, тем самым осложнив своё положение. Но уже было сделано, то что сделано и он продолжил свой путь к залу управления, надеясь на свою изворотливость, выручавшую его в общении с зевсами уже не один раз.

Идти пришлось достаточно долго, но это было скорее плюсом, так как Атуа успокоился и уже чувствовал себя достаточно уверенно в своем новом носителе, но все же сердце его нового носителя дрогнуло, когда он, свернув на улицу, ведущую к залу управления, увидел его закрытые двери. Он замедлил шаг, пытаясь взвесить обоснованность своего риска, Но как ни старался, у двери он оказался раньше, чем смог склониться к какому-то другому решению и они бесшумно скользнули перед ним в сторону, видимо биополе его нового носителя входило в ее реестр разрешенных. Войдя, Атуа, без труда, даже не смотря на то, что все сидели к нему спиной и были закрыты высокими спинками кресел, нашел Рассела, и направился к нему.

Атуа уже достаточно уверенно разбирался в психотронных полях рас чужой галактики. Командир станции узла был зевсом, с небольшим и очень аккуратным психотронным полем, отмеченным меткой высокопоставленного чиновника галактики.

Подобный знак чиновничьего отличия неизменно вызывал у Атуа усмешку, так как чиновники, отмеченные подобным знаком, с которыми ему приходилось сталкиваться, держали себя достаточно высокомерно и, практически, не прислушивались ни к чьим словам, видимо, считая верными лишь свои.

– Господин старший офицер! – Громко заговорил Атуа, остановившись позади кресла командира станции и чуть вытянувшись.

Командир станции узла, Генрих Рассел, обернулся. Это был прямолобый, светловолосый, плотного телосложения мужчина, среднего возраста, с крупными чертами лица, прищуренным взглядом, непонятно какого цвета глаз, над которыми нависали густые серые брови, чуть загнутым к низу носом, плотно сжатыми полными губами и волевым подбородком. Окинув оператора, явно, недовольным взглядом, он вопросительно кивнул головой.

– Что у тебя, Троттер? Что-то, серьезное?

– Из канала перемещений от станции зонта только что вывалилось полуживое тело. – Заговорил Атуа, вытягиваясь еще больше, поняв, что по пустякам, воочию, командира станции беспокоить никак нельзя. – Его больше нет.

– Кого нет? – Брови Рассела взметнулись вверх.

– Канала перемещений. – Атуа дернул плечами.

– Как это нет! – Глаза Рассела вдруг расширились и посветлели, показывая, что он начал выходить из себя. – Ты бредишь!

– Нет, господин старший офицер. Системы контроля канала не работают.

Рассел отвернулся от Атуа и уставился в офицера, сидящего рядом.

– Станцию зонта. Крета!

Пальцы офицера несколько раз, с быстротой молнии, мелькнули над клавишами панели управления перед ним. Дернув плечами, он повернул голову в сторону командира станции.

– Станция зонта молчит, господин старший офицер. – Произнес он.

– Вызови еще раз!

Не глядя, офицер несколько раз ткнул в одну из клавиш пульта управления.

– Ответа нет. – Резюмировал он свои действия.

Рассел вскочил и прометнувшись взглядом по экрану вивв, произнес, ни на кого ни глядя.

– Фрегат!

Руки того же офицера метнулись к клавишам и через мгновение, во вспыхнувшей над пультом управления голограмме, появилось изображение офицера.

– Бенинджера мне! – Выкрикнул Рассел.

– Капитана корабля в данный момент нет в зале управления. – Ответил офицер.

– Найди!

Изображение офицера исчезло с голограммы и она долго оставалась пустой. Рассел, ждал стоя, не сводя взгляда с пустой голограммы. У Атуа, стоящего позади Рассела, возникло стойкое желание войти в него и узнать, о чем тот думает, освободив свое поле он осторожно двинул его в сторону Рассела, но едва лишь коснулся его головы, как командир станции вздрогнул, словно почувствовал это и Атуа тут же прекратил попытку, мгновенно спрятав свое поле и замерев в дальнейшем ожидании. Наконец голограмма дрогнула и в ней появилось изображение старшего офицера космического флота.

– Леонард… – Заговорил Рассел, не дожидаясь традиционного приветствия. – Я тебя очень долго ждал.

– Извините, господин старший офицер. – По лицу Бенинджера скользнула тень. – С одним из офицеров произошло странное происшествие – ему вдруг стало плохо. Я был вынужден заняться им лично. Хотя, это может быть запоздалым последствием его длительного нахождения в канале перемещения.

Слова Бенинджера насторожили Атуа. Он невольно состроил гримасу, но опомнившись, тут же подавил ее. Запоздалое последствие? Хм-м! Мысли замелькали у Атуа словно молнии. Нет господин капитан, твой офицер вышел из канала перемещения без каких бы то ни было последствий, иначе бы сейчас он был не с тобой на фрегате, а с реаниматорами на станции. С твоим офицером произошло что-то неестественное. Что это может? Замещение? Вполне возможно, если только корабль был неподалеку. Если бы это был кто-то другой, а не страж, я бы посчитал это бредом, но это был страж, обладающий психотронным полем чудовищной проникающей мощи и от него можно ждать чего угодно. Значит офицер. Что это за корабль? Рассел назвал его фрегатом. Это что-то новое. О таких кораблях зевсов я еще не слышал. Нужно постараться, добраться до него и узнать о его возможностях, а заодно и найти там этого офицера. А может быть капитан фрегата назовет его? Атуа напряг слух, боясь пропустить хотя бы слово.

– У тебя для этого есть специалисты. – Лицо Рассела исказилось гримасой недовольства. – Со станцией зонта нет связи, канал перемещений к ней утрачен. Подойди к ней и выясни, что там происходит.

– Это может быть серьезно? – Бенинджер вопросительно кивнул головой.

– Не исключено. Хотя никаких сигналов оттуда не поступало. Боевые станции тоже молчат.

– Сделаю все, что возможно.

– Да. – Рассел приподнял левую руку. – На станции зонта находится старший офицер с миссией Регата. У него неограниченные полномочия. Будь с ним повежливей.

– Да, господин Рассел. – Изображение Бенинджера исчезло, голограмма погасла.

Рассел шумно сел. В тот же миг над пультом управления вновь вспыхнула голограмма, из нее смотрело испуганное лицо младшего офицера.

– Господин старший офицер! – Явно волнуясь, закричал он. – Его мозг пуст, он умирает!

– Кто? – Рассел состроил недоуменную мину.

– Как мне сказал оператор портатора – этот человек вывалился из канала перемещений к станции зонта.

– Кто он?

– Если судить по его облику – это сармат.

– Сармат? Половина персонала станции зонта сарматы. – Рассел вдруг повернулся к Атуа. – Запланированные перемещения оттуда были на сегодня?

– Нет!

Механически произнес Атуа и тут же понял, что сказал совсем не то. Он ведь должен был или сегодня или завтра сопровождать того самого старшего офицера, прибывшего с миссией Регата, сюда, на станцию узла и время этих перемещений уже было зарезервировано. Оператор не мог этого не знать. Это был серьёзный промах. Правда это время портации было ещё не скоро, иначе бы в портаторе уже были бы реаниматоры и произошедшие только что события, определённо, имели бы другое развитие.

– Только резерв. – Попытался исправить он свою ошибку, но Рассел уже отвернулся от него.

– Никакой надежды? – Рассел покрутил головой, уже смотря на голограмму с изображением младшего офицера.

– Нет. – Офицер покрутил головой. – На станции нет ни легенд ни оборудования, для их записи. Это первый, такой, случай у нас.

– В таком случае, сведи его страдания к минимуму.

Голова младшего офицера повернулась в сторону, его губы пошевелились и голова вновь вернулась в прежнее положение.

– Посмотри в нашем информатории. Он должен быть там. – Добавил Рассел.

– Да, господин старший офицер. – Младший офицер кивнул головой. – Тут… – Он дернулся и перед его лицом появился какой-то предмет.

– Что это? – Голос Рассела захрипел.

Атуа мгновенно узнал свое оружие – это был пулевой реактивный пистолет, из которого он стрелял в стража. Он думал, что он остался на полу станции зонта, а оказывается страж подобрал его. Ему совершенно не пришла в голову мысль, что стража нужно обыскать и теперь, глядя на свое оружие, Атуа напрягся, ожидая дальнейший развития события.

– Как я понял – это какое-то оружие. Но на сколько я знаю, у зевсов, такого оружия нет. Может быть это оружие сармат?

– У сармат нет оружия.

– Дворов. – Плечи младшего офицера чуть дернулись.

– Довольно гадать! – Лицо Рассела исказилось гримасой недовольства. – Отдай его Паулидеру. Он разберется. Это все?

– Да, господин старший офицер.

Сам, резко ткнув пальцем в клавишу, Рассел прервал связь и опустив голову и шумно вздохнув, медленно покрутил ею.

– Паулидера. – Негромко произнес он.

Пальцы офицера, сидящего рядом с ним, мелькнули над клавишами и во вновь вспыхнувшей голограмме появилось лицо еще одного офицера.

– Терминал к станции зонта вышел из строя. Разберись. – Не поднимая головы, произнес Рассел.

– Да, господин Рассел. – Лицо офицера исчезло.

– Боевые станции. – Рассел отдал новый приказ.

Руки офицера еще раз мелькнули по клавишами и над пультом управления вспыхнуло несколько голограмм, с изображениями офицеров. Одновременно на экране вивв вспыхнули яркие зеленые точки. Рассел поднял голову и обвел взглядом голограммы.

Сердце Атуа замерло – он видел, то, что было вожделенной мечтой всех капитанов штурмовых лидеров гротов – пространственное расположение боевых станций зевсов в пространстве узла. Это была наиважнейшая информация для гротов, которую они жаждали знать при каждой портации штурмового лидера и которая до сих пор была им недоступна. Даже ему, командиру станции зонта, запрещено было знать расположение боевых станций в реальном времени. С чем было связано такое ограничение, он не знал, а настоять на его отмене, сколько об этом он ни думал, так и не решился, боясь вызвать подозрение.

Дело было в том, что кроме своего основного назначения – контроля, зонт еще был, своего рода экраном, и, практически, все, что находилось за ним, было скрыто от пространственных сканеров кораблей гротов – штурмовых лидеров. Они не знали о перемещениях боевых станций и заградителей зевсов и потому их корабли, едва проникнув за зонт, тут же попадали в поля свертывателей пространства, развернутые боевыми кораблями зевсов и неизменно уничтожались.

– Подтянитесь поближе. – Произнес Рассел. – Не расползайтесь.

– Что-то случилось? – Поинтересовался один из офицеров.

– Ещё нет! – Резко произнес Рассел и ткнув пальцем в одну из клавиш перед собой, прервал связь.

Эта информация, несомненно была важна, но… Атуа вновь скорчил мину. Актуальна ли она сейчас? Вспомнив о реальности обстановки, он тут же придал своему лицу деловой вид, продолжая рассуждать. Если зонт еще не свернули, то вот-вот это сделают и он уже не будет помехой. Правда, боевые станции окружены системой защит, но штурмовые лидеры отлично видят лучи связи, как приходящие к боевым станциям так и исходящие от них и по ним достоверно могут определять их пространственные координаты. Интересно, знают об этом зевсы? По крайней мере, я об этом ни разу не слышал. А если скоро начнется портация штурмового лидера? Но как я смогу передать ему эту информацию? А если мне удастся завладеть какой-то станцией связи, хотя бы на время? Значит, все же, информация о пространственном расположении боевых станций зевсов, может оказаться и важна.

Мысли, подобно вихрям, начали вертеться в голове его нового носителя.

Где может быть здесь, кроме зала управления, нужная станция связи? А если снова уйти на станцию зонта. Терминал, через какое-то время, наверняка, восстановят, но мне, в этом носителе, навряд ли можно будет им воспользоваться. Да и без носителя я, навряд ли, смогу пробраться в канал перемещения. Зевсы, наверняка, сейчас будут осторожны. Значит нужен другой путь. Атуа механически провел рукой по лбу. Или другой носитель. В первый раз мне повезло с Кретом, может быть повезет и еще раз. Но кто это может быть? Я должен немедленно познакомиться с жизнеописанием персонала станции узла и выбрать из них подходящий носитель. Эта информация должна быть в информатории станции. А если она засекречена. Ерунда! Атуа состроил гримасу, но тут же опомнившись, подавил ее. Нужно, как-то, уйти отсюда. Он шумно вздохнул, пытаясь привлечь к себе внимание командира, но Рассел не отреагировал.

– Разрешите идти, господин старший офицер. – Негромко произнес Атуа, подаваясь вперед.

Рассел резко оглянулся, его глаза вспыхнули. Атуа отшатнулся.

– Иди!

Не разжимая зубов выдавил из себя Рассел и подождав, пока за Атуа закроются двери зала управления, опять повернулся к экрану вивв.

Выйдя из зала управления, Атуа остановился, пытаясь определиться, куда ему сейчас направиться. На сколько он изучил зевсов, по долгу службы ему нужно было сейчас идти к месту своего дежурства, то есть к терминалу перемещений.

Но что это мне сейчас даст, начал размышлять он? Совершенно ничего. Сколько продлится восстановление терминала, я не имею никакого представления, но скорее всего не час и не два, так как я хорошо с ним поработал. К тому же, как оператор, я навряд ли буду нужен техникам. Да и навряд ли я смогу оттуда незаметно добраться до информационного поля станции. Значит мне сейчас быть около горелого терминала совершенно ни к чему. К тому же, нужно тщательно проанализировать этот странный случай с офицером на фрегате. Определенно – это страж.

Усмешка тронула губы Атуа, командир станции узла, направляя фрегат к станции зонта, не представлял, куда он его посылал. Для Атуа и самого оказалось полнейшей неожиданностью, кого сейчас портировала его галактика в район узла, так как гроты, во избежания утечки информации, никогда не говорили портирумым в пространство узла, кто будет следующий. Из канала вышло не что иное, как облако смерти. Это был искусственный разум специально созданный гротами для борьбы с другим искусственным разумом – зилотами, тоже созданным гротами, но невольно. С облаком смерти, навряд ли, справится один фрегат. Для него и трех боевых станций зевсов, которые он только что видел на экране вивв станции, может оказаться недостаточно, если только с десяток. Правда возможностей фрегата Атуа не знал, но, как он думал, навряд ли они намного превышали их прежние боевые корабли.

Если страж действительно на фрегате, то его гибель решит мою проблему, размышлял он, продолжая стоять у дверей зала управления, но если он где-то здесь, на станции узла или в пространстве рядом с ней, то его нужно было во чтобы то ни стало найти и уничтожить, так как теперь он являлся носителем совершенно недопустимой для знания зевсами информации.

Но просто болтаться по станции, в поиске стража, было весьма подозрительно, здесь могли быть зенны, встреча с которыми была совсем нежелательна и поразмышляв над этим какое-то время, Атуа решил направиться на квартиру Троттера, чтобы пока укрыться там и если удастся, оттуда проникнуть в информационное поле станции и найти там нужную для себя информацию о персонале станции. Прежде, у Крета на станции узла своей квартиры не было, он всегда жил в гостинице. С чем это было связано у настоящего Крета, Атуа не знал, так как такой информации после внедрения он у него не нашел, а для него это было даже лучше, он не был привязан к определенному месту жительства, что, в случае провала, как думал он, затруднило бы его поиск.

Он вошел в остатки информационного поля Троттера, пытаясь определить, где находится его квартира. Такой информации не оказалось, хотя какие-то отрывочные образы о ней сохранились, но составить из них целое не удалось. Обругав себя за поспешность при внедрении, Атуа пошел наугад, пользуясь информацией оставшейся от Крета.

Добравшись до города, так называлась та часть станции, где жил ее персонал, Атуа остановился напротив одного из домов, пытаясь сообразить, что ему делать дальше, как Крет, он, совершенно не знал жилого сектора города, так, сколько он себя помнил, он ни разу здесь не был. У Крета совершенно не было друзей и он, практически, ни с кем не знался, он был словно одинокий зверь, с чем Атуа, несомненно, повезло. Поразмышляв, он решил не тратить время на поиски квартиры Троттера, а найти первую же пустую квартиру и через ее терминал проникнуть в информационное поле станции.

Атуа направился к входной двери дома и едва не ткнулся в нее носом, дверь не среагировала на его биополе и не открылась. Выругавшись, он отскочил от двери и закрутил головой, но поблизости никого видно не было, лишь где-то в конце улицы маячила одинокая фигура человека, но как понял Атуа, он стоял к нему спиной.

Болван! Обругал себя Атуа. Здесь же все под контролем. Значит Троттер живет не в этом доме. Но если я начну подходить к каждому дому, непременно вызову подозрение даже у того идиота. А если самому открыть дверь? А вдруг там окажется кто-то из жильцов? К кому я могу пойти? Проклятье! Этот вариант ещё непредсказуемее.

Еще раз покрутив головой и убедившись, что тот человек в его сторону по-прежнему не смотрит, Атуа пошел к следующему дому.

Его мозг охватил такой восторг, когда входная дверь следующего дома распахнулась перед ним, что его дыхание на несколько мгновений замерло. Подавив непрошенные эмоции, Атуа нырнул в дверь и, подождав, когда она закроется, пошел по коридору дома, лишь на мгновение приостанавливаясь около дверей квартир, с замершим сердцем ожидая, что, вдруг, какая-то из них сейчас откроется и вместо пустоты, за ней окажется удивленное лицо жильца квартиры, с которым непременно придется объясняться. И когда одна из дверей действительно распахнулась перед ним, Атуа мгновенно сконцентрировал свое поле в бритву, в случае чего, намереваясь нанести сокрушительный удар, но за дверью не оказалось ничьего лица и он, не раздумывая, шагнул в ее проем.

Когда дверь за ним закрылась, Атуа облегченно провел рукой по лбу и только тут понял, что изрядно взмок. Нелестно отозвавшись о своем новом носителе, он быстро осмотрел квартиру и убедившись, что она действительно пустая, подошел к терминалу, сел в кресло, стоящее рядом с ним и войдя в него, направился по информационному каналу, связывающему его с различными информационными полями станции.

Добраться до главного информационного поля станции труда не составило, так как информационный поток, по мере приближения к нему ощутимо возрастал. Он прежде уже не раз лазил по различным информационным полям станции. Оказавшись в огромном информационном поле, разум Атуа несколько раз прометнулся по нему и замер в растерянности – информации было очень и очень много, к тому же по своей структуре она значительно отличалась, не только от информационной структуры его галактики, но даже от структуры тех информационных полей, в которые ему до сих пор удавалось проникать. Разум Атуа замер в нерешительности – организация главного информационного поля станции была совсем непонятной и, потому, быстро разобраться в ней, ему навряд ли удастся. К тому же, нужно было быть очень аккуратным, чтобы не оказаться в одной из ловушек, повсюду расставленных защитными системами.

Сколько он пролазил по информационному полю станции, разум Атуа не представлял, но информации, как о персонале станции, так и о фрегате ему найти не удалось, а скорее всего, он, просто, не смог ее выделить. К тому же ему пришлось несколько раз возвращаться в свой новый носитель, так как долгое отсутствие разума могло привести к необратимым последствиям в нем. В конце-концов, озлобленный до предела, он покинул информационное поле станции и, в очередной раз, заняв свой носитель, почувствовал себя уставшим и, отыскав в квартире спальную платформу, свалился на нее и мгновенно уснул.

Проснулся Атуа от зудящего звука. Он покрутил головой, пытаясь понять, где находится – обстановка была незнакома. Он вскочил и бросился к выходу, но посреди одной из комнат, вдруг, замер упершись взглядом в экран терминала – с экрана на него смотрело незнакомое сердитое лицо узколобого мужчины с короткой бородкой и торчащими во все стороны, словно никогда не чесавшимися серыми волосами на голове. Он попытался вспомнить, кто бы это мог быть, но безуспешно. Ему ничего не оставалось, как подойти к терминалу.

– Энди. – Заговорил, смотревший с экрана бородатый мужчина, еще больше сдвинув брови. – Это слишком. Я уже полчаса ищу тебя по всей станции, а ты спишь, как животное. Рассел приказал тебя строго наказать за то, что ты без разрешения покинул вахту. Хорошо что ещё перемещений не было. Тут такое творится. Вывалившимся оказался никто иной, как страж станции зонта. – Бородатый заговорил тише. – К тому же у него нашли оружие гротов и есть подозрение, что он был перекодирован ими и шел сюда с какой-то определенной целью. Одна из защитных программ нашла сторонний след в информационном поле станции, указывающий, что сегодня кто-то пытался проникнуть в закрытую информационную зону откуда-то из города. Возможно, что на станции есть кто-то еще и перекодированный страж шел на встречу с ним. Рассел уже всех десантников заградительного отряда станции поставил на уши.

Атуа медленно провел руками по лицу, прогоняя остатки сна – до него, наконец, дошло, где он находится.

– Я очень устал. – Тихо произнес он.

– Ты должен был предупредить меня! – Бородатый начал кричать. – Я не хочу из-за тебя угробить свою карьеру! Устал! Это не причина! Пройди реабилитацию! Немедленно вернись к терминалу! Тобой интересуется сам Рассел!

– Хорошо. – Все так же тихо ответил Атуа. – Только приведу себя в порядок.

– Ты кретин, Эн…

Метнув свое поле в терминал, Атуа понесся по информационному потоку и отойдя подальше от квартиры Троттера сжег один из шлюзов. Мигнув, терминал угас. Из него потянул едкий неприятный запах. Поморщившись, Атуа покрутил головой и направился приводить себя в порядок.

Все-таки я был неаккуратен, размышлял он, стоя под холодными струями воды в санационной – оставил след. Но видимо они точно не смогли вычислить, откуда был доступ, иначе бы уже были здесь. Бородатый прав – действительно, я кретин. Кто он?

Атуа вошел в остатки информационного поля Троттера и попытался найти там образ, похожий на только что говорившего с ним мужчину, но его там не оказалось.

– Болван! – Выдавил Атуа очередной нелестный о себе отзыв.

Он выключил воду и включил сушку. После холодной воды, теплые струи воздуха приятно ласкали новый носитель. Понежившись несколько минут, он оделся и покинул квартиру, так ни разу и не взглянув на себя в зеркало. Сказалась его привычка грота: состояние внешнего вида своего родного носителя он чувствовал и видеть его ему было ни к чему.

Оказавшись на улице, Атуа осмотрелся: поодаль куда-то спешили несколько человек; прямо на него мчался большой черный кар. Он знал, что на таких карах по станции узла носятся небольшие заградительные отряды. Да и не только знал, но и сам не раз носился в них.

Рассел прислал за мной, мелькнула у него тревожная мысль. Он напрягся. Но кар стремительно пронесся мимо и исчез за углом. Подождав, еще несколько мгновений, Атуа шумно выдохнул и покрутил головой, в поиске кара: на станции узла можно было пользоваться стоящими у тротуара свободными карами со специальной меткой. Такой кар стоял у соседнего дома.

Сев в него, Атуа тронул рыпп и кар быстро покатил вперед и после непродолжительных петляний по улицам станции, он вошел в двери пассажирского портатора и пройдя по его коридору и через зал ожидания, оказался в зале портаторных перемещений к станции зонта.

В небольшом продолговатом зале находилось несколько человек, из которых ему знаком был всего лишь один – командир станции узла, Рассел. Атуа шагнул к нему.

– Господин старший офицер. – Негромко произнес он, останавливаясь позади Рассела.

Рассел резко повернулся – его глаза вспыхнули желтизной.

– Ты нарушил дисциплину и будешь строго наказан. – Громким, не терпящим возражения, голосом заговорил он. – Это потом. А сейчас, подробно расскажи, что здесь произошло?

– Терминал, вдруг, показал, что пошло перемещение… – Медленно заговорил Атуа, подняв плечи, стараясь выдумать историю, которая бы не вызывала сомнений. – Хотя, на сколько я знал, согласованных перемещений на это время не было. К тому же, оно шло без захвата канала.

– Какого еще захвата? – В голосе Рассела послышалось недоумение.

– Это профессиональное выражение, господин старший офицер. Прежде чем начать перемещение, противоположная сторона должна выставить запрос на захват канала, чтобы не попасть во встречный поток, если, конечно, перемещение заранее не было запланировано. Когда получен ответ, что канал свободен, он захватывается и начинается перемещение.

– Я это знаю! – Проскрежетал Рассел.

– Этого сделано не было… – Продолжил выдумывать Атуа. – Словно перемещаемый и без того был уверен, что канал свободен. Я подбежал к зоне портации, чтобы поближе посмотреть, кто это такой идет на станцию, но терминал вдруг выдал предупреждение о потере канала. Я вернулся к нему, но он уже молчал. Я попытался активировать его, но – мои усилия оказались тщетны. Я – назад, к зоне портации, а там на полу уже лежал этот зеленоволосый. Я вызвал реаниматоров и пошел к вам с докладом о произошедшем. Это все. – Скорчив мину, Атуа пожал плечами.

– Почему не поставил в известность своего руководителя?

– Я…

Атуа механически дотронулся рукой до лба, не зная, что сказать. В принципе, он даже и не подумал об этом. Хотя, если бы он это сделал, то навряд ли бы попал в зал управления.

– Почему ты не вернулся к терминалу, после доклада? – Голос Рассела приобрел угрожающие оттенки.

– Он ведь был неисправен? – Атуа вновь дернул плечами.

– Ты знал о степени его разрушения?

– Я знаю, что неисправность очень серьезная, если произошла потеря канала. Для восстановления требуется очень большой объем работ высококлассных специалистов. – Атуа высоко поднял брови, пытаясь придать своему лицу мину недоумения, столь наивному вопросу со стороны Рассела. – И решив, что толку от меня все равно не будет, пошел отдохнуть, так как сильно перенервничал.

– Ты осматривал пришедшего?

– Нет. – Атуа покрутил головой. – Он был жив, но, видимо, находился в агонии. Я впервые видел подобное состояние человека и не представлял, что нужно делать.

– Ты арестован!

Резко произнес Рассел последнюю фразу и кивнул рукой офицеру заградительного отряда, стоявшему неподалеку. Подбежав, офицер вытянулся.

– Под домашний арест. – Рассел кивнул головой на Атуа.

Молча кивнув головой, офицер вытянул руку перед собой, показывая, чтобы Атуа пошел впереди него.

Скорчив мину и шумно вздохнув, Атуа опустил голову, словно желая показать свое удрученное состояние решением командира станции и, повернувшись и, неторопливо переставляя ноги, направился из зала перемещений.

Офицер не стал заходить в его квартиру, а приложил какой-то прибор к стене, рядом с дверью и что-то набрал на его клавиатуре. Дверь закрылась, отгородив Атуа от внешнего мира.

Атуа осторожно проник своим полем за дверь и, подождав, когда офицер уйдет, повернулся и, шагнув к двери, практически, лег на нее – она не открылась. Усмехнувшись, он прошел к креслу, стоящему рядом с неработающим терминалом, сел и откинувшись в нем и прикрыв глаза, замер, предавшись размышлениям.

Правильно или нет я поступил, уйдя с дежурства? Удовлетворен Рассел моей легендой или будет добиваться психоанализа? Наследил я порядочно, Атуа глубоко вздохнул. С одной стороны, прекрасно, что оружие оказалось у стража, это, непременно, заклинит, на какое-то время, зевсов на нем – хорошо, что я не лазил по его карманам. Наверняка об этом будет разнесено по всей галактике и его разум сейчас навряд ли осмелится заявить о себе. Определенно, ему будет не до меня. Значит с этой стороны опасность уменьшилась, если только страж не начнет самостоятельную, тайную охоту на меня, для своей реабилитации. Но сначала пусть найдет. Атуа усмехнулся. Тревожно другое – скоро станет известно, что станция зонта захвачена и можно не сомневаться, начнутся тотальные поиски этого второго, к кому шел страж. Регат, определенно, разрешит психоанализ всему персоналу станции, без исключения. И тогда конец, отсюда не выберешься. Нужно уходить сейчас, немедленно. И как можно быстрей добраться до станции зонта. Пусть страж туда попробует теперь сунуться. Уж тогда он будет передо мной стоять на коленях. Я буду долго и медленно рвать его поле на части. Атуа представил корчащегося в муках стража. Но в этом носителе отсюда сейчас не уйти. Придется бросить. Но на станцию зонта по каналу перемещения скоро попасть навряд ли удастся: контроль за портатором после восстановления, наверняка, будет жесточайший, к зоне портации навряд ли подберешься. Да еще защиту терминала перестраивать. Значит придется в таком состоянии находиться несколько дней, а это весьма рискованно – без носителя я, навряд ли, смогу уверенно ориентироваться в мире зевсов. К тому же, здесь очень много мощных энергополей. Стоит вызвать возмущение одного из них, могут понять, что произошло и тогда конец. По разуму Атуа прошло волнение. Идти наружу, в пространство, и переждать там, еще более рискованно – вокруг станции сплошные поля. А может, все же, попробовать самому добраться до станции зонта? Самому! Губы Атуа растянулись в широкой усмешке. Бред! Даже если я и пройду сквозь все защиты, до станции зонта буду ползти лет сто. Нет! Нужен новый носитель. Может с ним удастся проникнуть на один из боевых кораблей зевсов и, захватив, уйти? Это, пожалуй, лучший вариант, на данный момент. Жаль, конечно, что не смог найти информацию о персонале станции. Придется захватывать наугад.

Атуа вывел свой разум из головы Троттера и зависнув над ним, выстроил свое поле лезвием бритвы и замер.

Нет! Только не так. По разуму Атуа прошлась волна. Сразу поймут.

Он рассредоточил по оставленному носителю свое поле и найдя его самый сильный энергетический источник, который должен был принадлежать сердцу, сжал его клещами своего поля. Разум Атуа ощутимо кольнуло, словно почувствовав угрозу, источник выработал мощный электрический разряд, пытаясь освободиться, но это не помогло ему разорвать смертельные объятья чужого поля. Источник угас.

Оставив неподвижный носитель, разум Атуа подплыл к стене и проанализировал обстановку снаружи – поблизости улица была пустынна, лишь где-то вдалеке чувствовались несколько перемещающихся слабых полей, которые неизменно уменьшались, показывая, что их носители уходят.

Разум Атуа нашел информационное поле управления двери, но, вдруг ушел из него. Если он его уничтожит, зевсы мгновенно поймут, что произошло. Он принялся тщательно обследовать дверной шов и к своему восторгу вскоре нашел небольшой дефект в уплотнении двери. Просочившись сквозь найденную щелочку, разум Атуа замер, анализируя пространство вокруг себя. Но анализа, как такового, не получилось: со всех сторон чувствовались мчащиеся во всех направлениях, какие-то непонятные энергетические потоки. Чужое пространство было совершенно непонятно. Разум Атуа встревожился, по нему прошлась волна беспокойства – такого он не ожидал и в своей глубине, начал жалеть, что опрометчиво покинул носитель Троттера. Даже уходя от стража на станции зонта, он чувствовал себя более уверенно, нежели сейчас. Ему казалось, что он уже достаточно изучил всевозможные поля от техногенной деятельности зевсов и сможет в них достаточно сносно ориентироваться, но вдруг, все оказалось намного сложнее и угрожающе. Разум осторожно разбросил свое поле по сторонам – никаких чужих психотронных полей поблизости не чувствовалось.

Проклятье! Я ведь уже достаточно пробыл в пространстве зевсов и хорошо изучил их поля, принялся успокаивать себя разум, ты слишком напряжен Атуа, расслабься.

Самовнушение разуму удалось. Энергетические вихри чужих полей заметно ослабли, пространство вокруг него очистилось и, окружив себя плотной защитой, разум медленно поплыл вдоль улицы, стараясь держаться ее середины, чтобы не попасть, не только под какое-либо блуждающее поле, но и под какой-либо анализатор пространства: центр улицы давал ему простор для маневра. Двигался он осторожно, останавливаясь перед каждым поворотом и подолгу анализируя обстановку за углом.

Механизмы восприятия Природы мироздания разумами галактик гротов и зевсов резко отличались и, потому, без носителя галактики зевсов, разуму Атуа было сложно ориентироваться в их мире. Выручало, что Крет как-то знал станцию и его информация помогала сносно определять свое местонахождение. Но никаких психотронных полей разум не чувствовал. Это было непонятно. В него снова вкралась тревога – неужели я их не чувствую?

Выплыв из-за очередного поворота, он замер и, ослабив защиту, метнул свое поле по сторонам – по улице, по направлению к нему, быстро перемещались два слабых психотронных поля, похожих на поля зевсов. Если судить по скорости их перемещения, они были в каре, так как, на сколько знал разум Атуа, других быстрых средств перемещения на станции узла не было.

Кто они и куда направляются, принялся размышлять он? Большей частью по станции на карах носятся спасатели, тут постоянно, где-то, что-то происходит. Но по словам бородатого, сейчас по станции носятся и десантники. Носитель спасателя мне ни к чему. Они не часто не покидают станцию. Если бы это были десантники. Но не войдя с ними в контакт, я все равно ничего не узнаю. По разуму Атуа прошло волнение, означавшее неуверенность. Но сразу вселиться в двух я никогда не пробовал. Экспериментировать сейчас рискованно. Нужно выбрать одного из них. Второго, конечно, можно уничтожить, но на это уйдет несколько мгновений и первый сможет успеть поднять тревогу. Это не совсем разумно. Нужно действовать иначе. Но кого выбрать для себя? Большая вероятность того, что кар ведет менее значимый зевс, значит – пассажир.

Между тем, кар уже приблизился настолько, что разум Атуа стал чувствовать его информационные потоки. Нужно было немедленно решать – атаковать или продолжить искать другой носитель.

Поколебавшись еще мгновение, разум Атуа, наконец, решившись, метнул всю мощь своего поля в кар, стремясь попасть в его самый мощный информационный поток, который он чувствовал по сплетенным в клубок энергетическим токам, перед двумя психотронными полями и который, по его определению, должен был принадлежать панели управления кара.

* * *

Из панели управления, вдруг, вырвался сноп искр и кар, пронзительно заскрипев тормозами – замер.

Сидящего в кресле пассажира зевса, видимо, не ожидавшего столь резкой остановки, бросило вперед и он, сильно ткнувшись носом в лобовое стекло, замер. Через несколько мгновений от его носа, по стеклу, потекла тонкая красная струйка.

Негромко выругавшись, зевс, сидящий в кресле водителя, тронул пассажира за плечо, тот повалился в его сторону. Водитель вскрикнул и, выскочив из кара, выхватил из кармана сканер связи и, нажав несколько клавиш, принялся громко кричать, взывая о помощи, появившемуся в голограмме перед ним, чьему-то изображению.

* * *

Разум Атуа метнулся в голову, потерявшему сознание зевсу, определив его состояние по заметно угасшему психотронному полю. Зевс громко захрипел, приведя второго зевса в еще больший ужас.

Быстро найдя информацию об интеллекте своего нового носителя, Атуа тут же уничтожил ее, но дальше решил действовать более аккуратно. Вскоре он выяснил, что его новый носитель эксперт Регата, который возвращается в галактику, выполнив на станции узла свою миссию.

Эта информация вызвала у разума Атуа обеспокоенность, он понял, что этот носитель совсем не тот, с помощью которого можно быстро добраться до станции зонта и уже собрался покинуть его, но, вдруг, почувствовав рядом бурное волнение достаточно сильного психотронного поля, дрогнул. Судя по силе поля, это был не простой зевс или даже совсем не зевс. Длинные языки его поля ощупывали новый носитель разума Атуа со всех сторон, и энергично тыкались ему в мозг, видимо пытаясь привести его в чувство и скорее всего, совершенно не понимая, что с ним происходит. Где-то за этим полем замельтешило несколько слабых полей. Носитель затрясся, его, определённо, куда-то перемещали.

Проклятье! Увлекся! Всплыла у разума Атуа досадная мысль.

Покидать новый носитель стало рискованно и разум Атуа продолжил, уже лихорадочно, свое размещение. Чужой информации было очень много, но разум все же старался не особенно трогать ее, быстро рассредоточиваясь по незанятым участкам мозга эксперта, пытаясь решить, если потребуется, какую часть своей информации уничтожить, если объема мозга зевса вдруг не хватит для его полного размещения. Но ему повезло, объем мозга его нового носителя оказался достаточно большим и вся информация разместилась, но мозг был явно перегружен. Головной боли избежать не удастся, с досадой понял разум Атуа и подал сигнал векам подняться. Перед ним было чье-то лицо.

– Фу, наконец-то. – Лицо отдалилось. – Ну и напугали вы нас, господин Халл. – Донесся голос издалека. – Поднимите его.

В тот же момент чьи-то руки подхватили новый носитель Атуа под мышки и приподняв, к чему-то прислонили. Голова Атуа низко склонилась, держать ее сил не было, к тому же она гудела, словно металлическая бочка.

– Я думаю, вам, в таком состоянии, не стоит перемещаться. – Донесся все тот же голос.

– Нет!

Превозмогая боль, Атуа поднял голову. Перед ним, подавшись вперед, стоял Рассел. Не задерживая на нем взгляда, Атуа, попытался подняться.

– Помогите. – Донесся властный голос Рассела.

Кто-то вновь подхватил Атуа подмышки и поднял.

Оказавшись на ногах, Атуа медленно поднял голову, хотя и с трудом, но ее уже удавалось удерживать. Он напряг ноги, хотя и подрагивая, но они держали его тело. Он медленно повел плечами, показывая, что сам в состоянии стоять – поддерживающие его, убрали руки. Атуа медленно покрутил головой: он стоял рядом с большим черным каром, в окружении не менее десятка человек.

– Что со мной произошло? – Произнес он, останавливая свой взгляд на Расселе.

– По словам водителя, в каре, ни с того ни с сего, произошло замыкание и он резко затормозил. – Принялся объяснять Рассел. – Вы, видимо, так сильно ударились о лобовое стекло, что потеряли сознание. Водитель вызвал реаниматоров. Им пришлось изрядно попотеть. Вы долго не приходили в себя. Видимо, у вас сильное сотрясение мозга. Как вы себя чувствуете, господин Халл?

– Голова раскалывается. – Атуа потрогал свою голову со всех сторон. – Тяжелая, словно гиря.

– Я советую вам отложить портацию, хотя бы до завтра, господин Халл.

– Нет. – Атуа медленно покрутил головой. – Я должен уйти сейчас. Завтра у меня доклад экспертной коллегии. Доставьте меня к портатору.

Что я несу? Какой доклад? Проклятье! Замелькали мысли в гудящей голове Атуа. Нужно было выкинуть все это. И что теперь?

– Мой кар, господин Халл. – Рассел вытянул руку в сторону черного кара, рядом с которым стоял Атуа. – Я сам доставлю вас к портатору.

Атуа неторопливо сел в кар командира станции узла и, откинувшись в кресле, прикрыл глаза. Рассел занял кресло водителя и кар медленно покатил к портатору.

Бросить его! Немедленно! В голове Атуа метался рой судорожных мыслей. Какой я эксперт. Там же мгновенно поймут, что я не Халл. Да я и из зала портации не выйду. Проклятье! А если Рассел? Вдруг возникла у него дерзкая мысль.

Атуа осторожно разбросил свое поле вокруг себя и тут же убрал его – кроме поля командира станции рядом, позади себя он почувствовал два напряженных психотронных поля, пришедших в волнение, едва его поле лишь дернулось в их сторону. Явно, это были не зевсы. Что-то делать сейчас было бессмысленно. Атуа поспешно воспроизвел поле своего нового носителя и решил отдастся воле судьбы. Обстановка вокруг него сейчас была достаточно тревожной.

– Вы нашли еще какую-то информацию о страже? – Нарочито громко озвучил Атуа первую же всплывшую у него, как ему показалось, совершенно нейтральную мысль, повернув голову к Расселу, одновременно пытаясь как-то переключить внимание сидящих позади себя, а заодно и попытаться узнать что-то полезное и для себя. – Выяснили к кому он шел? Я рекомендую вам пока не портировать его тело со станции.

– Кроме того, о чем я уже говорил, нового ничего, господин Халл. – Заговорил Рассел, не поворачивая головы. – Единственное, что можно добавить, он обладал довольно мощным психотронным полем. Я тоже думаю, что портация его тела в галактику с пустым мозгом нежелательна. К тому же, перемещения людей в таком состоянии мы еще ни разу не проводили. Специалисты станции не знают, что с ним может произойти? Будем консультироваться с экспертами галактики. – Рассел дернул плечами. – К кому он шел, пока неизвестно. К тому же, мы пока не можем связаться со станцией зонта, чтобы что-то выяснить у них о нём. На восстановление канала перемещений уйдет немало времени: авария очень серьезная, такой еще ни разу не было. По предположениям специалистов: канал был разорван намеренно, словно кто-то не хотел, чтобы страж добрался до станции узла.

– Разве такое возможно? – Атуа поднял брови.

– Снаружи, практически, нет; изнутри – применив мощный поперечный энергетический поток и создав, своего рода, энергетическую пробку – возможно.

– Ты хочешь сказать, что кто-то сунул в канал генератор и разорвал его?

– Я предполагаю, что генератор был у стража, но кто-то, узнав, что страж идет на станцию и не желая этого, активировал генератор.

– Но я никогда не слышал о таких генераторах. Откуда он мог взяться, да еще в такой дали от галактики?

– Я думаю… – Рассел понизил голос. – Это технология гротов. Но что-то у них не получилось. Может быть, даже, страж вышел из-под их контроля. К тому же, иногалактическое оружие, найденное у него, явно показывает о его сотрудничестве с цивилизацией гротов.

– Гротов. – Атуа громко хмыкнул. – Вы, явно, переоцениваете их возможности.

– Я думаю, мы их, весьма, недооцениваем. – По губам Рассела скользнула усмешка. – И как бы нам не поплатиться за это.

– Вы большой пессимист. Это не к лицу командиру станции узла. – Атуа постарался придать своему лицу, как можно, строгое выражение. – С таким настроем невозможно надеяться на успех.

Последнюю фразу Атуа постарался произнеси предельно четко и достаточно громко, чтобы сидящие сзади могли ее хорошо услышать. Он понимал, что отчаянно рисковал, задевая самолюбие Рассела и наживая себе опасного врага, но что его ждало впереди, Атуа не представлял и потому, удовлетворенный, что хоть как-то напакостил врагу, откинулся в кресле и прикрыл глаза.

– Это всего лишь мои глупые мысли. – Донеслось бормотание Рассела.

Дальше их путь пролегал в молчании.

Настроение Рассела окончательно испортилось. Он мысленно ругал себя за свои последние слова: мало тех неприятностей, произошедших на станции за последние несколько часов, так он их разбавил своими высказанными дурацкими мыслями. Идиот, кто тебя тянул за язык? Он непременно доложит на своей коллегии, а оттуда все станет известно и Регату. Экспертов теперь необерешься. Вернусь – задушу гада водителя. Этот, точно уснул, а тот, наверняка, сидел мечтал, пока что-то не прозевал. Он скосил взгляд на эксперта, но тот сидел с каменным выражением лица, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

Атуа пытался разобраться в информационном поле Халла: коллегия экспертов это не станция узла, там одно неверное слово и мгновенно поймут, что ты не тот, кем должен быть. О таком носителе для своего разума он даже и не мечтал никогда и сейчас находился даже в замешательстве, пытаясь понять, что это, удача для него, либо угроза, от которой нужно поскорей избавиться. Его прежний носитель – Крет, хотя и занимал высокую должность в галактической иерархии зевсов, но она была значима лишь вдалеке от нее, то теперь он будет значим уже в самой галактике, что, непременно, заставляет быть предельно осторожным. На сколько он знал, эксперты занимали очень высокое положение в чиновничьей иерархии зевсов, но в тоже время их экспертные миссии не в полной мере зависели от них самих: куда их направляла экспертная коллегия, там они и работали. Могло случиться и так, что Халл больше никогда не попадет на станцию узла.

Может быть действительно отказаться от портации, сославшись на головную боль и поискать себе более подходящий носитель, всплыла у него беспокойная мысль? Но не будет ли это подозрительным? Наверняка скоро обнаружится, что Троттер мертв. Хотя его смерть и наступила от сердечной недостаточности, но Рассел не дурак, непременно заставит реаниматоров провести психоанализ его мозга. Если они поймут, что он был опустошен, Рассел сразу же свяжет Троттера и стража в один тандем. Да и водитель кара навряд ли отделается простым внушением. Его психоанализ возможно даже позволит зевсам узнать состояние Халла после аварии. Нет, слишком велик риск…

Кар плавно затормозил.

– Портатор, господин Халл. – Донесся голос Рассела, прерывая размышления Атуа.

Атуа покрутил головой, осматриваясь и ничего не сказав, покинул кар и направился к двери портатора.

5

Дакк дернулся и открыл глаза. Ошалело покрутив головой по сторонам, он понял, что сидя в кресле и размышляя, незаметно задремал. Достав сканер связи, он посмотрел на время – проспал он всего около двадцати минут. Значит еще какое-то время до вахты у него было, но куда нужно было идти, он не представлял.

Может связаться с Зуллом и потерроризировать его еще раз, мелькнула у него мысль, но он тут же отогнал ее. Терпение реаниматора может лопнуть и он, непременно, доложит капитану о моем состоянии и тогда уж от психоанализа отвертеться, точно, не удастся. Поле землянина, не поле сармата, надежно, навряд ли, спрячешься. Значит нужно искать другой выход. Какой? Проклятая неопределенность. Дакк сжал голову руками. Остается одно: еще раз полазить по информационным полям корабля и попытаться найти его план.

– Марк! Ты спишь, что ли?

Громкий голос заставил Дакка вздрогнуть. Он опустил руки и поднял голову – с экрана терминала на него смотрело удивленное незнакомое лицо сармата в точно такой же, как и он, курточке офицера.

– Что? – Коротко бросил, Дакк, вопросительно кивая головой и одновременно пытаясь вспомнить, кто он есть, этот офицер. Но это никак не удавалось.

– Очнись! – Перед лицом офицера появилась его рука с хронометром. – У нас остался час. Сегодня ты нас угощаешь. Хочешь отвертеться. Не удастся. – Он покрутил головой.

– Не хочу я ни от чего отверчиваться. – Скорчив недоуменную мину, Дакк поднялся. – Я очень рад. – Он пожал плечами, тщетно пытаясь вспомнить имя офицера.

– Так что же! – Рука с хронометром исчезла. – Мы уже пять минут ждем тебя в коридоре, как истуканы. Твоя дверь молчит, как рыба. Что с ней?

– Не знаю. – Дакк дернул плечами.

– Тогда выметайся!

– Иду. – Глубоко и шумно вздохнув, Дакк, сконцентрировал поле в защиту и направился к двери.

Едва переступив порог своей каюты, он замер: перед ним стояли два молодых офицера – сармата, их поля металось по всей ширине коридора, лижа стены и двери. Один из офицеров, чуть выше ростом, со светлым ежиком волос, с глубокопосаженными глазами, мягкими, приятными чертами лица, определенно, имеющий большой успех у девушек, широко улыбался, что-то говоря второму, темноволосому, который почему-то смотрел в пол, изредка кивая головой. Его лицо, как Дакк не пытался, рассмотреть не удавалось. Но вот он поднял голову и посмотрел на Дакка. У Дакка перехватило дыхание, он сделал невольный шаг назад – это был зенн. Он был, совершенно, ему незнаком.

Хотя раса зеннов в галактике насчитывала всего несколько тысяч человек, но из-за своей разобщенности, зенны одной планетной системы, практически, не знали зеннов другой.

Дакк напрягся, ожидая бурной реакции офицера-зенна, но тот лишь молча смотрел на него своими глубокопосаженными темными глазами. Наконец Дакк понял – офицер, как и он, скрывал свою принадлежность к другой расе. Это несколько успокоило его и, выдавив из себя улыбку, Дакк шагнул к офицерам.

– Ну и кретин же ты, Марк. – Улыбающийся офицер шагнул к Дакку, вытянув правую руку в его сторону. – У меня и Скинна уже животы приросли к позвоночникам. Специально не стали есть, думаем, сейчас оттянемся до упора. Но куда тут, полный облом. Не думал, что ты способен так кинуть нас. Наверное и дверь потому заблокировал.

– Брось нести чепуху. – Дакк махнул рукой, не коснувшись протянутой руки офицера. – Я не отказываюсь от своих обещаний и уж тем более, кидать вас, я не собирался.

Лицо офицера исказилось гримасой полнейшего недоумения, опустив руку и подняв плечи, он повернулся ко второму офицеру.

– Скинн, с ним, определенно, что-то произошло. Он, явно, сегодня ненормальный.

– Оставь его Кешш. Он просто не выспался. От него сегодня толку не будет. Пошли. Опоздаем на дежурство – сгнием на регламенте. – Скинн кивнул головой в сторону уходящего вдаль коридора и повернувшись, быстро зашагал по нему.

Кешш перевел взгляд на Дакка, его лицо сделалось серьезным.

– Марк, ты сегодня неузнаваем. Что-то, действительно, произошло?

– В некотором роде. – Дакк кивнул головой в сторону уходящего Скинна. – Он решил избавиться от нас?

– Он прав, нужно поторопиться. – Кешш взял Дакка за локоть и потянул за собой. – Что произошло?

– Черте, как и сказать… – Дакк на мгновение умолк, удивившись механически произнесенному слову, которое он прежде иногда слышал от зевсов, но его значения совершенно не понимал. – Я шел и, вдруг, потерял сознание и оказался на полу. – Он попытался изобразить на лице виноватую улыбку. – И это произошло, практически, на глазах у капитана.

Кешш резко остановился. Дакк, не ожидая этого, сделал еще несколько шагов, прежде чем тоже остановился. Кешш оказался у него за спиной и Дакку пришлось развернулся.

– Не понял. – Кешш покрутил головой и в его глубоко посаженных глазах Дакк заметил искру испуга. – Что произошло?

– Я шел и, вдруг, потерял сознание. – Дакк дернул плечами. – Я и сам ничего не понял. Очнулся – надо мной стоит капитан. Я, честно признаться, в первый момент растерялся. Он вызвал Зулла. К счастью, я быстро пришел в себя и его помощь не понадобилась, но пришлось раскрыться. Теперь я в растерянности, что будет дальше?

– И что же ты раскрыл? – Кешш продолжил путь.

– Что тайно занимаюсь тренингами своего психотронного поля. – Дакк подождал, пока Кешш поравняется с ним и пошел рядом, внимательно следя за тем, чтобы офицер шел чуть впереди, показывая дорогу. – У меня другого выхода не было. Зулл настаивал на обследовании.

– Ну и что?

– Об этом бы уже знал весь экипаж, но Зулл обещал не распространяться.

– Ну и что? – Кешш потряс перед собой правой рукой. – Что в этом страшного?

– Надо мной все будут подшучивать – я ведь чистый землянин. Все знают, что моя семья против смешивания рас и не одобряет приобретение каких-то навыков, не свойственных землянам.

Сказав это Дакк состроил гримасу: эти слова вырвались у него неосознанно, всплыв откуда их глубин его информационного поля, хотя прямых отображений об этом в остатках информационного поля Марка не было, скорее всего эта информация была уничтожена, но видимо в его семье какие-то беседы на эту тему с Марком велись.

– А что, в конце-концов, произошло? Почему ты потерял сознание? – Кешш изобразил на лице мину полнейшего недоумения.

– Не знаю. – Дакк дернул плечами. – Думаю, сказались мои тренинги. Хотя Зулл подозревает, что мог проявиться какой-то срытый синдром длительного нахождения в канале перемещения.

– Болван ты, Марк. – Кешш махнул рукой. – Скинн мне говорил, что у тебя не все в порядке с головой, но я не верил. Ты создавал впечатление нормального человека. Теперь я склонен ему поверить. Мог бы попросить нас. Мы были бы только рады тебе помочь.

– Извини, Кешш. – Дакк тронул офицера за локоть. – Я понимаю, что виноват перед вами, но я боялся оказаться полным профаном. Но это еще не все. – Он глубоко и шумно вздохнул.

– Я разочарован, Марк. – Кешш дернул плечами.

– Дело в том… – Дакк вновь шумно вздохнул, не обращая внимания на последние слова Кешша. – Я почти ничего не помню из того, что я делал несколько последних дней. Только отрывочные воспоминания.

– Я уже ничему не удивляюсь. – Кешш махнул рукой. – Ты говорил об этом Зуллу?

– Нет. – Дакк потряс головой.

– Хорошо. – Произнес Кешш и умолк.

Их разговор прервался и Дакк, шагая рядом с Кешшем, пытался понять, что последним словом хотел тот сказать: хорошо, что не сказал Зуллу, или хорошо, что сказал ему.

Неожиданно Дакк почувствовал легкий укол в мозг и вздрогнув, мгновенно бросил под укол всю мощь своей защиты. Тут же остановившись, он крутанул головой по сторонам – рядом с ним никого не было. Он оглянулся – к нему спиной, около какой-то двери стоял Кешш, второй же офицер, плотно сжав губы, стоя к нему лицом, смотрел ему точно в голову. Не отдавая себе отчета, Дакк сконцентрировал большую мощь своего поля в иглу и вонзил ее в голову Скинна. Офицер дернулся, широко открыл рот и пошатнувшись, выбросил руки в стороны. Кешш, бросившись к нему, схватил его за курточку.

Никогда больше не делай так, послал Дакк злую мысль Скинну и, выдернув иглу своего поля из его головы, шагнул к офицерам.

– Проклятье! – Раздался раздраженный голос Кешша, он тряхнул Скинна за курточку. – Да что с вами? Падаете на ровном месте.

Выпрямившись, Скинн мотнул головой и прижав, к ней руки, замер. Постояв так несколько мгновений, он опустил руки и, молча повернувшись, шагнул к двери. Дверь распахнулась и он исчез в ее проеме.

Кешш оглянулся на Дакка.

– Ничего не понимаю. – Он покрутил головой. – Я следующий, что ли? – Он поднял плечи и замер с недоуменным выражением на лице.

– Все может быть. – Легкая улыбка тронула губы Дакка. – Пока это не случилось, пойдем поедим. Сегодня ведь я угощаю, а я не хочу оставаться в должниках, к тому же, я сам умираю от голода. – Дакк, вдруг, действительно почувствовал голод.

Он уперся рукой Кешшу в спину и легонько подтолкнул его к двери. Дверь перед ними распахнулась и они оказались в уютном, пустом корабельном ресторанчике.

Скинн уже сидел за одним из столиков и что-то говорил склонившемуся к нему стюарду.

Кешш и Дакк подошли к ним. Кешш сел напротив Скинна, а Дакк тронул стюарда за плечо. Стюард выпрямился и повернул голову к Дакку – это был зевс.

– Его заказ аннулируется. – Дакк кивнул головой в сторону Скинна. – По три самых лучших блюда и тон, каждому. – Он убрал руку с плеча стюарда и ткнул указательным пальцем в стол.

Стюард перевел взгляд на Скинна, тот молча опустил голову. Пожав плечами, стюард ушел.

Дакк сел между офицерами. Скинн сидел не поднимая головы. Кешш попытался завязать разговор, но и Скинн и Дакк молчали, лишь иногда кивая головами. Видя, что разговор не клеится, Кешш тоже умолк.

Наконец стюард подтащил многоэтажный гравиподнос и, составив с него тарелки и напитки на стол, пожелал приятного аппетита и ушел.

Ели молча и быстро. Кешш, первым справившись с едой, вытер руки о салфетку и с силой швырнув ее в опустошенные тарелки, поднялся.

– Дела-а-а. – Протянул он и пнув ногой кресло, на котором сидел, пошел к выходу.

Скинн бросился за ним, на ходу допивая тон и бросая пустую баночку на один из столов.

Дакк прекратил есть и, посидев в одиночестве несколько мгновений, тоже поднялся и направился к выходу.

– Господин офицер. – Донесся сзади него голос.

Дакк оглянулся, к нему спешил стюард с протянутой рукой. Дакк остановился, пытаясь понять, что ему нужно.

– Вашу карточку, господин офицер. – Голос стюарда прозвучал сердито.

Дакк замер в замешательстве. Он совсем не представлял, что на военном корабле за еду нужно платить – никогда прежде, ни на одном из грузовиков, на которых ему пришлось ходить по галактике, ни на боевой станции пространства узла, он никогда и ни за что не платил.

У него была карточка, на которой за год дежурства стражем накапливался очень высокий уровень жизни и который он всегда умудрялся понижать, практически, до нуля, во время своего полугодового отдыха, но она осталась в одежде его родного носителя и теперь неизвестно, сможет ли он ею когда-либо пользоваться. Наверняка такая карточка есть и у Марка, но где она и какой у него уровень, Дакк понятия не имел. Он бросил быстрый взгляд на дверь: ни Скинна, ни Кешша в ресторане уже не было.

Видимо заметив его взгляд, стюард быстро сделал несколько шагов и занял позицию между Дакком и дверью. Губы Дакка растянулись в легкой усмешке: он мог бы внушить этому стюарду все что угодно, что он иногда и делал, когда его уровень жизни падал до очень низких значений, но сейчас ему, по какой-то непонятной для него причине, этого делать не хотелось.

Дакк механически похлопал себя по карманам курточки: все они были пустыми, лишь в одном лежал сканер связи.

Проклятье! Он мысленно начал проклинать себя за растяпство. Вытащив сканер связи, он покрутил его в руках, но не найдя в нем ничего необычного, еще раз похлопал себя по карманам – в том же самом кармане лежало что-то еще. Он механически сунул туда два пальца правой руки – и достал предмет – это была карточка личности Марка. Обругав себя еще раз за забывчивость, Дакк принялся лихорадочно вставлять карточку в сканер связи, чтобы узнать уровень жизни Марка – войти в информационное поле карточки напрямую, в присутствии стюарда, он не решился. Карточка никак не хотела влезать в щель сканера. Дакк закипал.

Вдруг карточка вылетела у него из рук и исчезла. Лицо Дакка исказилось миной недоумения. Он медленно повернул голову в сторону исчезнувшей карточки – стюард уже совал ее в свое, видимо какое-то считывающее устройство.

– У вас проблема? – Донесся громкий голос.

Дакк не почувствовал спрашивающего и ему пришлось поднять голову – перед ним стоял офицер и, сдвинув брови, сверлил его взглядом своих больших светлых глаз. Дакк молча поднял плечи.

– Нет! – Раздался голос стюарда и в руке Дакка оказалась карточка Марка.

– Свободен! – Произнес офицер и повернувшись, пошел к одному из столиков.

Сунув карточку и сканер в карман курточки, Дакк бросился к выходу.

Выскочив из ресторана, он покрутил головой: ни Кешша, ни Скинна нигде видно не было.

Мысленно выругавшись в их адрес, Дакк попытался воспроизвести план корабля, но вспомнив, что не успел его найти и скопировать, попытался составить его из разрозненных кусочков информации, которую он оставил от Марка, но там, практически, ничего не удалось найти. Но все же ему повезло – ресторан и зал управления среди остатков информационного поля Марка были. Они находились достаточно далеко друг от друга, но теперь он хотя бы имел представление, в каком направлении нужно идти. Постоянно держа обрывки плана на поверхности своей памяти, Дакк быстро пошел по коридору, но вскоре не выдержал и побежал.

Сколько он плутал по коридорам фрегата, Дакк не представлял – ему показалось вечность. Зал управления он скорее почувствовал, нежели нашел: оказавшись в одном из широких коридоров, Дакк почувствовал мощный информационный поток, идущий по нему. Он побежал вдоль потока и вскоре уперся в закрытую дверь с большими выдавленными на ней буквами – «ЗАЛ УПРАВЛЯЕНИЯ».

Он подошел к двери – она не шелохнулась. Молча уставившись в нее, Дакк пытался понять, что нужно сделать, чтобы она открылась. Наконец, оторвав взгляд от двери, он начал крутить головой, пытаясь найти что-либо необычное рядом с ней. Его взгляд уперся в светящуюся зеленоватым светом прямоугольную пластинку.

– Болван! – Процедил он и, бросившись к пластинке, приложил к ней руку – дверь осталась на месте.

Дакку, вдруг сделалось жарко, на его лбу выступили капельки пота. Одна из них, скатившись, повисла на кончике носа. Не замечая этого, он тупо смотрел на свою руку, прижатую к пластинке.

– У вас проблема? – Неожиданно прозвучал голос за спиной Дакка и вновь он не почувствовал спрашивающего.

Пластинка, вдруг, вспыхнула, дверь дрогнула и, как бы нехотя, поползла в сторону.

– Не-ет. – Выдавил из себя Дакк и, не оглядываясь, перешагнул порог зала управления.

Зал управления фрегата «Эридан» был большим и просторным: от двери до пульта управления, с шестью креслами перед ним, было порядка десяти шагов. Дакк старался идти неторопливо, одновременно внимательно окидывая взглядом каждое кресло, пытаясь понять, какое должен занять он. Из-за их высоких спинок было невозможно определить, кто их занимал, не касаясь полей сидящих в них, но Дакк чувствовал, что все они заняты. Сидящие в них, видимо смотрели на экран вивв, развернутый широкой дугой перед пультом управления, в центре которого отображалась яркая зеленая точка, не проявляя никакого интереса к Дакку. Подойдя к одному из кресел, Дакк замер, совершенно не представляя, что ему делать дальше.

– Офицер! – Раздался позади Дакка голос. – Что с вами происходит?

Дакк резко оглянулся – у него за спиной стоял все тот же офицер, которого он совершенно не чувствовал. Дакк напрягся, ожидая от офицера, какой-то еще неприятной реплики, но офицер стоял молча сверля его своими, светлыми, словно стеклянными глазами.

– Марк, ты в порядке? – Донесся знакомый голос за спиной Дакка.

Дакк повернулся на голос – из-за спинки кресла, рядом с которым он стоял, на него смотрел Бенинджер.

– Да, господин капитан. – Дакк подтянулся и кивнул головой, вспомнив, как это делали младшие офицеры, отвечая старшим на станции узла. – Разрешите заступить на вахту? – Произнес он, сам не зная, откуда, вдруг, всплывшую у него фразу.

– Заступай. – Бенинджер кивнул головой и отвернулся.

В тот же миг, с соседнего с капитаном кресла, вскочил офицер и повернувшись к Бенинджеру произнес.

– Разрешите идти, господин капитан?

– Иди! – Не глядя на него, Бенинджер кивнул головой.

Офицер кивнул головой в сторону капитана, затем повернулся к Дакку и тоже кивнув и ему головой, направился из зала управления.

Дакк занял освободившееся кресло и забегал глазами по пульту управления, пытаясь понять, что он, конкретно, должен делать.

Наконец, после беглого изучения пульта управления перед собой, Дакк смог выделить из них панель, утыканную клавишами и индикаторами, с помощью которых, скорее всего, Марк Дубровин и управлял системами наведения оружия на «Эридане». Это и несколько озадачило Дакка, так как он совершенно не представлял, как им нужно управлять, так как никогда не имел дел ни с каким оружием, кроме оружия своего разума, но в тоже время и успокоило – боевых действий фрегат сейчас не вел и у него была возможность со всеми этими устройствами наведения разобраться, не торопясь.

Раздался громкий шорох, Дакк, скосил взгляд в его сторону – офицер, пришедший вслед за ним, склонившись к капитану, что-то ему говорил. Вот он, видимо высказавшись, выпрямился и Бенинджер повернул голову в сторону Дакка. Дакк замер, даже перестал дышать. Наконец, кивнув головой, Бенинджер отвернулся и снова уставился в экран. Повернувшись, офицер исчез из поля зрения Дакка.

Дакк бесшумно выдохнул и тоже перевел взгляд на экран вивв – он был настолько беден информацией, что вызвал у него невольный вопрос – а работает ли он, вообще? Кроме части овала галактики Зевс, величественно сияющей в нижнем правом углу экрана, Дакку удалось рассмотреть всего лишь пару размытых желтых овалов соседних галактик, да еще несколько тусклых желтых точек, неизвестно кому принадлежащих, так как Дакк достоверно знал, что в той части пространства никаких ни других галактик, ни звёзд не было, но зато в центре экрана зеленая точка была настолько яркой, что заставила лицо Дакка исказиться невольной гримасой – это, определенно, была станция зонта. Ни расстояния, ни скорости приближения к ней на экране не отображалось. Не было видно и никаких подозрительных пятен около станции зонта, хотя он прекрасно знал, что там есть какое-то мощное поле гротов.

Если только оно уже ушло оттуда? Всплыла у него догадка относительно отсутствия его отображения на экране, вызвав кислую улыбку. Станция зонта уже обработана им и там теперь хозяйничают гроты, а оно двинулось дальше к станции узла.

Дакк еще раз окинул взглядом экран, пытаясь увидеть на экране вивв отображение поля гротов где-то в другом месте, но никаких подозрительных объектов нигде видно не было, как не отображались и боевые корабли, принадлежащие зевсам, хотя он отлично знал, что, даже несмотря на их защитные поля, пространственные сканеры зевсов уверенно их опознавали по специальному ответному сигналу, если только он не отключался в целях совершенной секретности. Но сейчас, на экране вивв фрегата, не было видно ни одного из боевых кораблей в пространстве узла. Это было, явно, ненормально. Дакк недоуменно провел взглядом по экрану еще несколько раз, но никаких признаков отображения других объектов на нем, кроме имеющихся, не нашел. Чем была вызвана подобная бедность отображения объектов системой пространственного сканирования фрегата, ему было совершенно непонятно.

Дернув плечами, Дакк опустил голову и вновь уткнулся в панель управления оружием, пытаясь по пиктограммам на ней понять, как нужно управлять системами наведения, сопоставляя изображения на клавишах с известными ему предметами. Что-то оказалось понятным, но все же большая часть пиктограмм ему была совершенно не знакома.

Интересно, вдруг всплыла у него мысль, а чем занимаются Кешш и Скинн?

Сконцентрировавшись, он осторожно метнул свое поле по креслам, пытаясь понять, где сидят эти офицеры: оба они находились по другую сторону от Бенинджера, причем, Кешш занимал кресло сразу же за креслом капитана, а Скинн – следующее.

Дакк осторожно коснулся поля Скинна, оно дрогнуло и, вдруг отпрыгнуло в сторону, словно Дакк своим прикосновением обжег его. Дакк понял – зенн был готов к вторжению. Усмехнувшись, он оставил зенна в покое и коснулся поля Кешша – поле бурно заволновалось, словно Дакк вызвал его шторм. Оставив в покое и сармата, Дакк перенес свое поле к Бенинджеру, его лицо вытянулось в невольной гримасе – капитан, практически, не имел защиты, лишь нечто, напоминающее легкую вуаль. Насколько Дакк знал, такой защитой или, скорее, ее видимостью обладали земляне. Выходит Бенинджер был землянином. Дакку, наконец, стало понятно несколько странное внимание капитана к Марку Дубровину – землянин благоволил землянина.

Немного поколебавшись, он все же решил проникнуть в мозг капитана и попытаться поискать у него нужную информацию о системах управления оружием, но едва лишь он коснулся его мозга, как получил ощутимый удар психотронного поля.

Стиснув зубы, Дакк перетерпел боль и тут же метнул свое поле по залу управления, пытаясь найти источник своей атаки и раздавить его. Через мгновение ему стало понятно – его атаковал Скинн.

Сконцентрировав большую мощь своего поля в иглу, Дакк вознамерился ответить на его, столь наглую выходку, но, вдруг, расслабился, решив, пока, не проводить ответную атаку. Он отлично понимал, чем вызвана подобная агрессивность к нему со стороны зенна: скорее всего, Скинн полностью контролировал все информационные поля корабля и делиться своим влиянием ни с кем не хотел, видимо преследуя свои, какие-то, амбициозные цели, что было вполне логично. Тоже самое было бы и на станции зонта, если бы там был бы еще один зенн – Дакк или бы заставил его уйти оттуда или уничтожил бы. Среди зеннов разных планетных систем это было нормальным явлением, если они не могли прийти к какому-то компромиссу, тогда правым, а иногда и единственным, оставался обладатель более мощного психотронного поля.

Немного поколебавшись, Дакк решил отложить выяснение отношений со Скинном на более поздний срок, вне стен зала управления, предварительно попытавшись выяснить его намерения. Но то, что у него появился соперник на «Эридане» или еще хуже – враг, было очевидным и им, однозначно, свои отношения выяснять придется. Первые впечатления говорили Дакку, что компромисс между ним и Скинном, ближе к невозможному, нежели наоборот. Если Скинн не захочет подчиниться силе его психотронного поля, значит на корабле должен будет остаться лишь один из них. Что это будет он, Дакк не сомневался, хотя и чувствовал немалую силу психотронного поля Скинна.

Он метнул свое поле в другую сторону от себя – там два кресла занимали зевсы, которые имели слабые, традиционно аккуратные психотронные поля.

Затем Дакк осторожно провел своим полем позади себя, по всему пространству зала управления, в надежде понять, находится ли ещё тот офицер в зале управления, но там никаких полей не чувствовалось.

Решив никого, из присутствующих в зале управления, пока больше не трогать, Дакк откинулся к спинке кресла и сконцентрировавшись, вошел в информационное поле пульта управления: информации оказалось очень много, многие её блоки имели довольно мощную, к тому же не совсем понятную, защиту и о том, что с ней можно быстро разобраться, надеяться не приходилось, но Дакка интересовали всего лишь два вопроса: как далеко до станции зонта и как управлять системами наведения оружия?

Он начал метаться по информационному полю, пытаясь найти хотя бы какие-то следы нужных ему данных, но они не находились. Появившееся чувство досады, заслонило все другие чувства Дакка и, потеряв над собой контроль, он совершенно не заметил, что начал без осторожности взламывать защиту, разбрасывая ее части по всему информационному полю, не только засоряя его, но и оставляя следы своего пребывания в нем. Наконец, осознав это, он остановил свои поиски, быстро восстановил поврежденные защитные блоки и выйдя из информационного поля пульта управления, сконцентрировал взгляд на экране вивв: зеленая точка выросла в размере и словно бы вняв его желанию, рядом с ней, наконец, вспыхнули цифры дальности и времени подхода – до станции зонта фрегату оставалось еще около двух полутора часов хода. Стало понятно, что фрегат, явно, не торопился и у него еще было время, чтобы найти нужную информацию.

Дакк вновь вошел в информационное поле пульта управления и в тот же миг перед Бенинджером вспыхнула красная панель.

– Несанкционированный доступ. – Произнес громкий металлический голос из пульта управления.

Дакк вздрогнул и мгновенно выдернув свое поле из информационного поля пульта управления, сжался, поняв, что, забыв об осторожности, напоролся на какую-то защиту.

– Вариант ноль! – Громко заговорил Бенинджер. – Найти!

Дакк вновь метнулся в информационное поле пульта управления, намереваясь уничтожить защитный модуль, выдавший его, но ткнувшись в мощную стену защиты, метнулся назад. Ему не составило бы труда, сломать эту защиту, но, вдруг, он понял, что это был зенн, который, видимо, тоже понял, кто явился причиной тревоги защиты и решил еще раз показать, кто хозяин всех информационных полей фрегата.

Проклятье! Я стал крайне невнимателен. У Дакка появилось чувство тревоги. Постоянно теряю контроль над окружающим пространством. Такого никогда не было. Что со мной?

Он замер в напряжении, ожидая, что сейчас бесстрастный машинный голос назовет его имя, и готовясь дать отпор любой угрозе в свою сторону, которая появится после этого. Но время шло, а голоса из пульта управления не было.

Успокоившись, Дакк усилил свою защиту и сконцентрировал ее в направлении на Скинна, чтобы очередной удар с его стороны не оказался больше внезапным, а что он будет, Дакк не сомневался. Видимо Скинн или недооценил силу его психотронного поля около ресторана или решил выяснить отношения незамедлительно, не оставляя, как он, на потом.

– Результат? – Вновь громко произнес Бенинджер.

– Стороннее проникновение. – Наконец донесся голос из пульта управления. – Не идентифицируется.

– Продолжить идентификацию! – Приказал Бенинджер, крутя головой по сторонам.

Почувствовав на себе его продолжительный взгляд, Дакк насторожился, но шумно вздохнув, капитан отвернулся.

– Установить связь со станцией зонта! – Раздался новый приказ Бенинджера.

Донесся шорох бегающих по клавишам пальцев офицера слева от Дакка, видимо этот офицер управлял системами связи фрегата и наступила длительная тишина.

– Станция зонта, по-прежнему, не отвечает, господин капитан. – Наконец донесся голос офицера.

– Проклятье! – Пальцы Бенинджера нервно простучали по пульту управления. – Торможение! – Отдал он очередной приказ.

Дакка ощутимо потянуло вперед и он уперся руками в пульт управления, не давая себе разлечься на нем, антигравы кресла, работали отвратительно и уставился в уже посеревшую и превратившуюся в большой вытянутый эллипс, станцию зонта. В его сознании началась борьба противоположностей: с одной стороны он готов был предупредить капитана об ожидавшей фрегат угрозе; с другой – он прекрасно представлял, что после этого сообщения, его судьба, как Дакка, будет предопределена, вначале корабль станет его тюрьмой, а затем, если они останутся в живых, тюрьмой станет какой-либо рудник одной из самых далекой колонии. Конечно, для него не проблема, избавиться от всех этих тюрем, но тогда его ждет судьба изгоя. Такой судьбы Дакк себе не хотел и потому, размышляя о своем будущем, молча наблюдал за приближающейся станцией зонта, ожидая начала развития событий.

Фрегат, вдруг, подпрыгнул, словно налетел на какое-то пространственное уплотнение, его потянуло вбок.

– Кешш! – Заорал Бенинджер. – Уснул!

– Корабль не слушается команд управления. – В голосе Кешша послышалась тревога. – Его тянет в сторону. Я чувствую сторонний контроль.

– Скинн! – Вновь заорал Бенинджер. – Что у тебя?

– Я не ничего не чувствую, господин капитан. – Донесся, на удивление, спокойный голос офицера. – Пространство вокруг нас чисто.

Скинн – страж фрегата, понял Дакк. Он осторожно выбросил свое поле в его сторону и, почувствовав его напряжение, понял – зенн неискренен, он что-то чувствует. Но почему он не сказал об этом капитану, Дакку было совершенно непонятно. Может его чувство было неопределенно, всплыла у Дакка мысль.

Между тем, фрегат продолжал скользить вбок, заметно ускоряясь.

– Проклятье! – Глаза Бенинджера забегали по экрану, он попытался сам найти причину ухода корабля в сторону, но экран не помогал. – Купол! – Выкрикнул он новую команду.

Зал управления мгновенно погрузился в темноту. Дакк покрутил головой – большой эллипс галактики Зевс притянул его взор. Для него, пожалуй, не было другой такой картины, которая бы его так завораживала, он готов был часами наслаждаться величием и великолепием своей галактики.

Тряхнув головой, он вышел из наваждения и повел глазами по сторонам, оценивая обстановку. Слабая возможность вивв фрегата удручала: кроме слившихся воедино звезд своей галактики, нескольких овалов других галактик, да двух кружков: зеленого – станции узла и серого – станции зонта – других объектов на куполе не наблюдалось. Ни боевые станции, ни заградители, ни снующие вокруг станции узла катера не просматривались, либо их экраны были непроницаемы для пространственного сканера фрегата, либо он действительно был настолько слаб, что не видел их.

Губы Дакка растянулись в усмешке: надеяться, что таким пространственным сканером можно увидеть корабль гротов на достаточном расстоянии, чтобы приготовиться к успешной атаке на него, было в высшей степени абсурдным. Возможно, внутри галактики, где количество объектов огромно и пространство не так обширно, как вне её, система отображения пространственной информации фрегата достаточно совершенна, но здесь, в бескрайних просторах мироздания она выглядела убого. Фрегат, просто-напросто, нес в себе полтора десятка смертников.

Отчетливо ощущалось, что скорость бокового скольжения фрегата росла. Его тянуло в сторону от станции зонта. Немного поколебавшись, разум Дакка покинул мозг Марка и, выйдя наружу через одну из решеток вивв, метнул свое поле в ту сторону, куда тянуло фрегат и тут рванул его назад – там было поле того самого нечто, несущего в себе психотронное поле чудовищной мощи, атаковавшего станцию зонта, хотя его психотронная составляющая сейчас была и не столь велика, но поле было еще далеко и, видимо, потому его компоненты чувствовались ещё не в полной мере.

Проклятье! Разум Дакка, замер в растерянности, не представляя, что можно сделать в этой ситуации.

Воспользоваться каким-либо видом оружия? Но навряд ли даже поле свертывателя пространства сможет что-то сделать с этим нечто, он ведь не материальное тело. Возможно, что его смертоносная способность не так уж и далека, иначе бы фрегат, несомненно, уже был бы уничтожен, но какие-то действия на электронные узлы он все же оказывает, хотя Дакк совершенно не чувствовал никакой связи между фрегатом и нечто, словно фрегат сам шел к нему. Это было более чем странно.

Вероятно и Скинн находится в подобном замешательстве, если не в большем, всплыла у разума Дакка мысль, навряд ли он с подобным полем встречался раньше.

Подтвердилась его догадка, что нечто уже разделался с персоналом станции зонта и если судить по направлению, теперь двигался в сторону станции узла. Фрегат, просто, случайно оказался рядом. Но каким образом он заставил его идти к себе, было полнейшей загадкой.

Что предпринять? Тяжелая мысль всплыла у разума Дакка и раздражающим облаком повисла в его верхнем слое информационного поля.

Поразмышляв несколько мгновений и ни к чему не придя, разум Дакка тем же путем вернулся в носитель Марка. В зале управления по-прежнему было темно. Пытаясь узнать способ воздействия нечто на цепи управления фрегатом, Дакк вновь вошел в информационное поле пульта управления, намереваясь, в случае атаки со стороны Скинна, все же нанести ему ответный удар, но тут же взвыла сирена.

– Несанкционированный доступ. – Произнес бесстрастный металлический голос.

Дакк выскочил из информационного поля пульта управления и сжал кулаки в бессильной злобе, поняв, что сигнал тревоги вызывала не защита, а Скинн, который оказался хитрее его.

И какой толк пялиться в пустой экран, послал он мысль в направлении капитана?

– Погасить купол! – Раздался в темноте громкий голос Бенинджера, словно мысль Дакка дошла до его сознания.

Купол исчез, возвращая реальность окружающей обстановки – по всему пульту управления мигало бесчисленное множество красных индикаторов, экран вивв был совершенно черным, ни единого цветного пятнышка.

Брови Дакка подскочили насколько только смогли, он скорчил недоуменную мину. Неужели это я сделал?

Он подался вперед и посмотрел в сторону Скинна, но тот сидел откинувшись к спинке кресла и его лица, практически, видно не было. Сконцентрировав свое поле, Дакк метнул его в сторону зенна, но ткнувшись в его плотную защиту, вернул свое поле назад.

Кто ты, черт возьми? Мысленно выругался Дакк, вновь, совершенно незнакомым ему выражением, видимо где-то сохранившимся от Марка. Почему скрываешь от экипажа истинное положение дел? А может ты и в самом деле не чувствуешь его? Уверен, Кешш его не чувствует. Да и я почувствовал, лишь выйдя наружу. Хотя… Дакк напряг свое поле и тут же почувствовал поле нечто. Однако, я стал невнимателен. Что со мной? А если это мой новый носитель? Досадная мысль больно кольнула мозг его носителя.

– Станцию узла! – Вдруг прокричал Бенинджер.

Слева от Дакка донесся громкий шелест и на несколько мгновений в зале управления повисла мертвая тишина.

– Со станцией узла связи нет, господин капитан. – Наконец донесся голос офицера связи.

– Какого че-е… – Голос Бенинджера осекся.

Дакк повернул голову в его сторону: капитан сидел неподвижно, уставившись в какую-то точку пульта управления. Он перевел взгляд на пульт управления – перед Бенинджером не было ничего, такого, что, по мнению Дакка, могло бы так привлечь его внимание. Дакк скорчил мину недоумения и…

Он метнул свое поле в голову капитана – в его мозге кто-то хозяйничал. Дакк попытался окружить это поле, но оно оказалось очень быстро и изворотливо, то явственно ощущаемое, то, вдруг, напрочь, исчезающее. Окружить его никак не удавалось, ему было достаточно крохотной бреши, чтобы ускользнуть.

Тогда, словно забыв о своей судьбе, Дакк вскочил и молнией метнувшись к Скинну, схватил его за курточку и, притянув к себе, вонзил свой взгляд ему в лоб. Его поле ткнулось в мощную защиту зенна. Сконцентрировав всю мощь своего поля в иглу, Дакк вонзил ее в защитное поле Скинна. Зенн выгнулся и захрипел – его защита треснула и Дакк, войдя в его информационное поле, понял – Скинн, по крайней мере сейчас, в голове Бенинджера не был.

Он отпустил зенна и оглянулся – все, кроме Бенинджера, стоя наблюдали за двумя молодыми офицерами, молча выясняющими свои отношения.

Дакк снова метнул свое поле в мозг капитана, продолжавшего сидеть изваянием, он был почти пуст, ощущались лишь разрозненные, никак не связанные, остатки его информационного поля. Присутствия же чужого поля не чувствовалось. Тогда Дакк метнул свое поле за дверь зала управления, там никого не было.

– Всем к стене! – Вдруг заорал он, выбрасывая руку в сторону стены, рядом с дверью.

– Марк. – Зашелестели губы, ближе всех стоявшего к Дакку Кешша. – Ты соображаешь…

– К стене! – Захрипел Дакк и его глаза сверкнули таким неестеством, что Кешш попятился.

Рассредоточив свое поле, Дакк метнул его сразу во всех офицеров: как по команде, они схватились за головы.

– Раздавлю! – Зашипел Дакк, словно рассвирепевший змей. – К стене!

Три офицера, опустив руки, пятясь, подошли к указанному Дакком месту и, упершись в стену спинами, замерли, опустив головы.

Дакк повернул голову в сторону Скинна, тот продолжал сидеть в кресле, немигающим взглядом уставившись перед собой.

– К стене! – Дакк выбросил руку в сторону стоявших у стены офицеров.

Не глядя на него, зенн молча покрутил головой.

Дакк перевел взгляд на офицеров.

– Вы, двое! – Он растопырил пальцы и ткнул ими в двух зевсов. – Помогите ему. – Дакк кивнул головой в сторону Скинна.

Глаза зевсов посветлели, выдав их испуг, но все же они оторвались от стены и, подойдя к Скинну, взяли его под мышки, подняли и повели к стене. К удивлению Дакка, зенн совершенно не сопротивлялся. Складывалось впечатление, что он просто не мог сейчас двигаться без посторонней помощи.

Перестарался! Всплыла у Дакка мысль, он вспомнил о своей атаке на разум зенна. Не такое уж у него и мощное поле. Гонору через край – это да.

Дакк отвернулся от офицеров и тут же получил мощный резаный удар: бритва чужого поля скользила по верхнему слою его информационного поля, оставляя свой черный след, в глазах Дакка потемнело. Он пошатнулся, но все же успел бросить под удар всю мощь своей защиты. Скользнув по ней, словно по металлу, чужое поле метнулось прочь, но Дакк уже успел рассредоточить свое поле по всему залу управления – но… Никаких признаков чужих полей в пространстве зала управления не чувствовалось. Он повернулся в сторону Скинна и метнул свое поле ему в голову: ноги зенна подкосились и, не ожидавшие этого офицеры, не удержали его и он оказался на полу. Поле зенна было на месте, оно было пассивно.

Черт! Неужели на корабле есть кто-то еще? Быстрее молнии. Такого, так просто не поймаешь. Замелькали у Дакка тревожные мысли. А может это я стал таким нерасторопным? Пропустил хороший удар. Проклятье! Кто он? Еще один зенн? Но его резанный удар, говорит о том, что его поле имеет совершенно иную ориентацию, нежели психотронные поля зеннов. Весьма похоже на поле Крета. Неужели гроты смогли завладеть столькими носителями? Это уже чересчур. А если и в самом деле в галактике есть раса с такой ориентацией поля. Просто я еще не встречался с ее представителями. Размышлял Дакк, невидящим взглядом наблюдая, как зевсы, взяв подмышки и уже не поднимая, тянули к стене, безвольное тело Скинна.

Подождав, когда офицеры окажутся около стены, Дакк обвел их всех внимательным и продолжительным взглядом, но лишь поверхностно касаясь их психотронных полей. Не найдя в них ничего необычного, перевел взгляд на Бенинджера – мозг капитан был совершенно пуст. Он был мертв.

– Черт!

У Дакка вновь проскользнуло несвойственное ему выражение. Состроив мину, он оглянулся и войдя в информационное поле двери зала управления, вычистил все ее коды доступа и вновь обвел офицеров взглядом.

– Кто из вас может управлять оружием фрегата? – Поинтересовался он.

По лицу Кешша, вдруг, скользнула усмешка.

– Ты. – Негромко произнес он.

Дакк остановил свой взгляд на нем.

– Ты можешь?

– Я все могу. – Лицо офицера приняло горделивое выражение.

– Садись! – Дакк ткнул рукой в кресло, которое по долгу службы должен был занимать Марк.

Губы Кешша вытянулись в трубочку, но через мгновение он все же оторвался от стены и направился к указанному креслу.

– Пристегни капитана. – Дакк кивнул головой на неподвижное тело Бенинджера.

Открыв рот, Кешш уставился на Дакка.

– Его мозг пуст. Он мертв. Я не знаю, кто это. – Пояснил Дакк, покрутив головой и перевел взгляд на остальных офицеров. – А вы – на пол! – Он махнул рукой и отвернулся.

Кешш прижал Бенинджера захватами к спинке кресла и занял указанное место. Дакк занял кресло Кешша и, окинув пустой экран вивв взглядом, повернул голову в строну сармата.

– Какое оружие есть на корабле? – Поинтересовался он.

– Даже это вылетело у тебя из головы? – В голосе Кешша была явная насмешка.

– Без эмоций! – В голосе Дакка скользнули угрожающие нотки.

– Разное. – Кешш дернул плечами. – Трансформеры пространства, полевое, лучевое, пучковое, твердотельное. Какое тебя, конкретно, интересует?

– Твердотельное? – Лицо Дакка исказилось гримасой удивления. – Как это?

– Гиперсветовые ядерные торпеды.

– Хм-м! Никогда не слышал.

Кешш молча пожал плечами.

– И что они делают?

– Разносят в пыль то, с чем столкнутся, одновременно заражая радиацией. Изобретение дворов.

– Дворов?

– Да. Примитивная штука.

– У них есть какие-то электронные генераторы, электронные цепи или что-то подобное?

– Они напичканы всем этим от носа до хвоста.

– И сколько их у фрегата?

– Двадцать.

– Это много?

Состроив мину, Кешш дернул плечами.

– Думаю достаточно, чтобы станцию зонта превратить в набор опасных для всего живого обломков.

– Вот все двадцать и давай. – Дакк махнул рукой в сторону экрана.

Кешш, состроив мину, уставился в него недоуменным взглядом.

– Что-то не так? – Дакк сдвинул брови, показывая серьезность своего намерения.

– Ты, действительно…? Станцию зонта? – Едва слышно произнес Кешш, словно боясь, что его услышат стоявшие у стены офицеры.

– Я сейчас скорректирую путь корабля и выпустишь их по ходу.

Лицо Кешша приняло ещё более недоуменное выражение, но он промолчал.

Дакк откинулся в кресле и сконцентрировавшись, осторожно выбросил свое поле наружу – нечто был там. Фрегат шел к нему, уже доставаемый самыми длинными языками его поля. Прикинув направление, Дакк вернул свое поле внутрь и, положив руки на панели управления, попытался повернуть фрегат вокруг оси – к его восторгу он послушался, хотя вектор своего направления не поменял. Развернув корабль по ходу действия чужой силы, Дакк махнул рукой в сторону экрана.

– Давай!

Состроив гримасу, Кешш отвернулся. Его руки прометнулись по клавишам панели управления перед ним и фрегат начал вздрагивать через равные промежутки времени, словно натыкаться на какие-то пространственные неоднородности, аккуратно расставленные у него на пути. Дакк принялся считать вздрагивания, но, вдруг, задумавшись забыл об этом. Спохватившись, он, вдруг, осознал, что совершенно забыл сколько насчитал пусков и в очередной раз нелестно отозвавшись о своей невнимательности, перевел взгляд на сармата, но его лицо сейчас совершенно ничего не выражало, оно было неподвижно, словно маска. Наконец вздрагивание прекратилось.

– Торпеды ушли. – Произнес Кешш не смотря на Дакка.

Дакк, отвернулся и, положив руки на панели управления, напрягся. Он прекрасно понимал, что никакие торпеды не смогут нанести сколь нибудь значительный урон тому, что сейчас влекло их к себе, но была надежда на то, что это нечто, почувствовав электронные токи, заинтересуется торпедами и, притянув к себе, уничтожит их, и, образовавшийся ядерный щит на какое-то время экранирует фрегат, и им удастся вырваться из поля этого нечто и уйти.

В зале управления наступила тишина.

Первым не вынес её напряжения Кешш. Он резко развернулся в сторону Дакка, в его глазах застыл немой вопрос.

– Жди! – Коротко бросил Дакк, почувствовав на себе его взгляд.

Опустив голову, Кешш отвернулся.

Прошло несколько минут томительного ожидания. Дакк уже начал сомневаться в своей затее. Вивв не работал и так как торпеды не обладали полем живых организмов, то он их вскоре потерял в длинных языках чужого непонятного поля и теперь даже не представлял, где они могут находиться и заинтересовался ли ими нечто.

Вдруг, на экране вивв вспыхнула яркая голубая точка и через мгновение, рядом с ней еще одна, и еще… И вскоре они, слившись воедино, образовали большое голубое пятно, которое стремительно разрасталось, заполняя собой экран вивв.

– Защиту на максимум! – Выкрикнул Дакк, концентрируя свою защиту в направлении экрана, словно угроза шла из него.

Руки Кешша молнией мелькнули над пультом управления.

– Защита максимум. – Донесся его ответ.

Сочный голубой свет заполнил собой экран вивв. Из пульта управления донесся нудный противный писк и зловеще замигал яркий красный индикатор.

– Опасность! – Раздался металлический голос. – Зона жесткого излучения. – Опасность!

– Держись!

Вновь выкрикнул Дакк и наклонил панели управления. Фрегат задрожал, но не отвернул в сторону, а продолжил идти прежним курсом.

Проклятье! Дакк еще сильнее отклонил панели управления – безрезультатно. Тогда он вжал их до упора и поставил, практически, вертикально. Фрегат, взревев, словно дикий зверь, тоже стал вертикально и вдруг, рванул вперед с таким ускорением, что у Дакка перехватило дыхание. Он отжал панели управления и выровнял их – резкое торможение бросило его вперед, заставив до предела напрячь руки и ноги, чтобы не врезаться в пульт управления, антигравы кресел фрегата, действительно, работали отвратительно.

За его спиной раздался громкий шелест и затем непонятные слова, видимо, ругательства. Дакк бросил быстрый взгляд вниз – между его и соседним креслом что-то ворочалось.

Черт возьми, его лицо исказилось гримасой недовольства, нужно было посадить их в кресла.

– Всем занять свободные кресла! – Громко произнес он и перевел взгляд на экран.

Не дожидаясь, когда офицеры займут кресла, Дакк вжал панели управления, его вновь потянуло назад, но теперь не столь стремительно. Его охватило чувство восторга – фрегат его слушался, его затея удалась – нечто выпустил корабль из своих объятий.

Но надолго ли, появилась у него тревожная мысль? Пока оно занято борьбой с ядерным излучением, нужно, как можно быстрее подойти к станции зонта и спрятаться за ней. Может даже удастся пристыковаться и выяснить, что с ней?

Дакк прометнулся взглядом по экрану вивв – он заметно потемнел, фрегат стремительно уходил из зоны действия поля жесткого излучения.

Наконец нудный писк из пульта управления стих, экран потемнел настолько, что чуть в стороне от его центра Дакк смог рассмотреть большое серое пятно станции зонта. Он отклонил панели управления и тут же нижняя часть экрана заиграла мощными бликами, заставив Дакка насторожиться. Он повернул голову в сторону Кешша – тот сидел откинувшись в кресле, его лица видно не было.

– Кешш? – Позвал Дакк.

Офицер не ответил, продолжая сидеть в прежней позе. Дакк метнул свое поле ему в мозг – он был пуст. Дакк на мгновение опешил. И в тот же миг бритва чужого поля полосонула его разум, пытаясь разделить его на части. Привыкший к подобным атакам со стороны Крета, Дакк среагировал мгновенно, автоматически, нежели осознанно, бросив всю мощь своей защиты под лезвие. Скользнув по защите, словно по твердому камню, лезвие бритвы чужого поля метнулось прочь. Его атака не повторилась.

Дакк метнул свое поле по сторонам – чужих полей нигде не чувствовалось.

Бросив панели управления, он вскочил и развернувшись покрутил головой – за креслами, на полу, неподвижно лежали три офицера. Он вошел в мозг ближнего к себе офицера – он был пуст, второго – тоже пуст. Скинн оказался третьим. Но едва Дакк коснулся его поля, как тут же получил ощутимый колотый удар, словно зенн ждал этого момента. Дакка шатнуло и чтобы не упасть, ему пришлось схватиться за спинку кресла. Удар был достаточно мощный, сравнимый с теми ударами, которые наносил и он сам и если бы не его максимальная концентрация защиты, удар мог проникнуть достаточно глубоко и последствия были бы весьма печальны.

Дакк выпрямился и тут же получил еще один колотый удар, но более слабый, видимо зенн вложил всю мощь своего поля в первый удар. Дакку даже не пришлось концентрировать защиту. Он усмехнулся, понимая, что Скинн ослаб и в тоже мгновение резаный удар бритвы чужого поля бросил его назад.

Взмахнув руками, Дакк лег спиной на пульт управления. Глубокая чёрная полоса прошла по верхнему слою его информационного поля и если бы не его молниеносная реакция, бритва чужого поля, непременно, пропорола бы его информационное поле насквозь.

Эта двойная атака перешла все границы его терпения. Вскипев от приступа злобы, Дакк вскочил и, собрав всю мощь своего поля в иглу, вонзил ее в голову Скинна, – защита зенна дрогнула, завибрировала и распахнулась. Не давая себе отчета, Дакк метал иглу своего поля по информационному полю Скинна, вспарывая его и разрывая связи, словно остро оточенный нож разрезая ткани мягкой, податливой плоти. Скинн громко вскрикнул, выгнулся и обмяк.

Оставив зенна, Дакк разбросил свое поле по сторонам, намереваясь найти носитель второго поля и тоже уничтожить его, но никаких психотронных полей больше нигде не чувствовалось. Тогда он снова вошел в мозг Скинна – он был мертв, лишь бессвязные остатки информационного поля его разума беспорядочно скользили среди клочковатых сгустков быстрорастворяющегося в пространстве, некогда грозного, его психотронного поля.

Проклятье! Дакк сел и провел рукой по лбу. Где второе поле? Оно принадлежало Скинну или кто-то искусно прятался за его полем? А может его поле могло иметь разную ориентацию? Настолько быструю, что оно успевало переориентироваться, прежде, чем я добирался до него? Но как он это делал? Даже я не могу столь стремительно манипулировать своим полем, хотя значительно сильнее его. Зачем это ему было нужно? Хотел захватить корабль? Но зачем он ему здесь, в тысячах лью от галактики? А если захватить станцию узла? Зачем? Он, что, ненормальный? А если он грот? Грот в носителе зенна. Нет, нет. Полный бред. Дакк покрутил головой.

Его взгляд уперся в большое серое пятно на экране – станция зонта была совсем рядом.

Он положил руки на панели управления и, снизив скорость, описал вокруг станции круг – никаких кораблей гротов, рядом с ней наблюдалось. Он вывел свое поле наружу, никаких чужих психотронных полей тоже не чувствовалось, как и контрольных нитей зонта, видимо генератор его уже не работал, лишь где-то в стороне бушевало мощное облако жесткого излучения, частицы которого довольно настойчиво барабанили поле Дакка, заставив убрать его из пространства.

Дакк знал, что всю нижнюю часть станции зонта занимает ангар, который предназначен для катеров обслуживания. Были еще и два внешних стыковочных узла – причала, но Дакк не знал такого случая, чтобы к ним пришвартовывался хотя бы один корабль.

Немного поколебавшись, Дакк тоже решил воспользоваться ангаром и подвел фрегат к этому сектору станции и тут же чертыхнулся – нос фрегата оказался едва ли не шире шторки ангара.

Отведя фрегат от ангара, он вошел в информационное поле пульта управления, нашел план фрегата и, определившись, где у него находится стыковочный узел, он оказался стандартного для зевсов исполнения, направил корабль к одному из причалов станции, выпирающему из нее не менее чем на десять метров.

За годы службы на космических грузовиках, Дакк в совершенстве овладел эффектными приемами причаливания. Совершив виртуозный маневр, он молниеносно, но в тоже время очень мягко пришвартовался и подождав, пока система контроля проверит герметичность стяжки стыковочного шва, проследил по плану, как нужно добираться до переходного узла, разблокировал его и поднявшись, вдруг, замер в размышлении – стоит заблокировать пульт управления или оставить его как есть, в готовности к быстрому старту. Обернувшись, он еще раз коснулся своим полем головы Скинна – он был мертв. Был ли мертв его носитель было не совсем ясно, по крайней мере, никаких инстинктов, даже примитивных, совершенно не чувствовалось. Дакк метнул свое поле в голову одного из мертвых офицеров-зевсов, лежащего у стены, для сравнения – похожесть состояния их носителей была. Тогда он раскинул свое поле по сторонам – нигде, ничьих полей больше не чувствовалось.

Постояв некоторое время в раздумье, Дакк, в конце-концов, склонился к тому, что это все же Скинн был носителем двух полей и с его смертью оба поля тоже исчезли и теперь опасаться больше нечего. Махнув рукой, он решил оставить фрегат в полной готовности – неизвестно, что его ожидает на станции, тем более, что он уже вычистил все коды доступа в зал управления и дверь теперь ни перед кем не откроется.

Подойдя к двери и открыв ее, Дакк невольно попятился – пол коридора перед дверью был устлан неподвижными человеческими носителями, словно весь экипаж пытался попасть в зал управления. Он рассеянно скользнул своим полем по их головам – все они были пустыми, лишь кое у кого чувствовались остатки примитивных инстинктов.

Проклятье! И это тоже он сделал? Но зачем они все были ему нужны в зале управления? Хотел с их помощью меня уничтожить? Бред. Он должен был понимать абсурд этой затеи. Нет, это уже не похоже на работу Скинна. Кто же тогда? На корабле, определенно, есть кто-то еще. Зулл! Невольная догадка болью отдала в мозге его носителя.

Закрыв дверь зала управления, Дакк принялся раскладывать опустошенные носители вдоль стены коридора, ища среди них Зулла и одновременно освобождая себе дорогу. Оттащив последний носитель, он выпрямился – носителя реаниматора среди них не было.

Проведя рукой по лбу, он дошел до конца коридора и метнул свое поле за угол – никаких сторонних полей не чувствовалось. Тогда он осторожно выглянул из-за угла – за поворотом действительно никого не было.

Постояв в раздумье несколько мгновений, Дакк вернулся к двери зала управления и, войдя в ее информационное поле, дополнительно заблокировал запоры двери и, повернувшись, быстро пошел по коридорам корабля к переходному шлюзу, по пути проникая за все попадающиеся двери, пытаясь за ними найти кого-либо живого, но нигде никого не было. Это тревожило. У Дакка постоянно возникало желание заняться поисками Зулла, но он упорно гнал из себя эту мысль, понимая, что на это может уйти очень много времени, если судить по плану фрегат был достаточно большим, хотя и значительно меньше боевой станции. Желание узнать, что происходит на станции зонта перевешивало желание найти реаниматора и Дакк шел дальше, увероваясь в том, что за время его отсутствия, Зулл не сможет разблокировать двери зала управления.

Плутать пришлось долго, пока, наконец, он не оказался на нижнем уровне в небольшом зале с едва различимым в стене овальным контуром двери.

Подойдя вплотную к двери Дакк замер и осторожно проник своим полем за нее – там была пустота. Он дотронулся до светящейся панели рядом с дверью и поочередно фыркая, три двери – две корабля и одна переходного шлюза станции зонта, со свистом ушли в сторону.

Перед Дакком был сумеречный переходный шлюз станции зонта, к конце которого ярко горела зеленая панель рядом с еще одной дверью, открывающей доступ на станцию. Он тщательно проанализировал шлюз своим полем, ничьих полей в нем не было. Он сделал несколько шагов вперед, раздавшийся сзади свист заставил его резко оглянуться, дверь шлюза закрылась и рядом с ней вспыхнул зеленоватый прямоугольник. Постояв несколько мгновений в раздумье, Дакк решил не перестраивать информационное поле двери шлюза и оставить ее закрытой. Отвернувшись, он неторопливо пошел к противоположной двери, непрерывно анализируя пространство шлюза, но никаких полей живых организмов в нем не чувствовалось.

Подойдя к внутренней двери Дакк осторожно проник за нее – никого. Он дотронулся до светящейся панели – с легким свистом дверь ушла в стену. Перед ним был ярко освещенный, пустой коридор.

Дакк шагнул в коридор и разбросил свое поле по сторонам, насколько его хватило и снова ничьего присутствия. Он остановился в нерешительности – неужели никого живого? Постояв несколько мгновений, он, наконец, решил продолжил путь.

Продолжая анализировать доступное пространство станции, Дакк медленно пошел по коридору.

Дойдя до поворота, он замер – за поворотом тоже никого не было. Но лишь только он дернулся, намереваясь выйти из-за угла, как почувствовал приближающееся поле – кто-то быстро шел в его сторону.

И снова психотронное поле приближающегося носителя было странным, рваным и импульсивным, значительно слабее поля зенна, но несколько ощутимее поля сармата и в тоже время оно было словно знакомо.

Определенно, я с ним уже встречался. Всплыла у Дакка мысль. Кто он? А если это то поле, которое атаковало меня на фрегате? Может я и в самом деле, годами находясь здесь, упустил появление новой расы в галактике?

Между тем рваное поле быстро приближалось. Его носитель, явно, ничего не боялся, шел открыто, или совершенно не чувствуя прикосновения к себе чужого поля, или не обращая на него внимания, не считая его враждебным.

Сконцентрировав свое поле, Дакк сделал шаг в сторону и вышел из-за угла – навстречу ему шел Крет.

Он уже здесь? Лицо Дакка вытянулось. А если это и не он вовсе?

Шел ли Крет намеренно к пристыкованному кораблю или просто проходил мимо, Дакк не успел выяснить, но видимо его появление оказалось для командира станции совершенно неожиданным, так как он замер и уставился в Дакка, но уже через мгновение его рука метнулась к поясу и в ней что-то блеснуло, но Дакк уже успел собраться и вонзил иглу своего поля в мозг Крета. Крет захрипел, сделал короткий шаг, его нога подвернулась и он начал падать. Раздался негромкий хлопок, который, все же, заставил Дакка вздрогнуть. Мелькнул жужжащий огонек и что-то, ударившись в пол, чуть в стороне от Дакка, взвизгнуло и с еще более громким жужжанием унеслось прочь, куда-то ему за спину. Схватив себя руками за горло, Крет рухнул на пол. Что-то темное выскользнуло из его руки и крутанувшись замерло. Сердце Дакка сжалось, он напрягся, ожидая непонятно чего.

Прошло несколько мгновений – нового ничего не происходило. Дакк шагнул к предмету – перед ним лежало оружие, похожее на то, которое он уже забирал у Крета и которое осталось в кармане курточки, его родного носителя. Он наклонился, поднял оружие и, поднеся его к лицу, принялся рассматривать.

С одной стороны оно было странным, но с другой – в нем было всё, что присутствовало у лучевого оружия. Повертев оружие в руках, Дакк, вдруг, направил его круглым отверстием в сторону и указательным пальцем потянул за спусковой крючок, торчащий из него снизу. Крючок поддавался плохо, что несколько подогрело любопытство Дакка. Взявшись за оружие двумя руками, он напряг указательный палец тянувший крючок – палец дернулся и раздался негромкий хлопок. Руки Дакка подпрыгнули, что-то взвизгнув, тут же стихло, запахло чем-то резким и незнакомым. Дакк приподнял голову, его брови подскочили вверх, красивая офицерская курточка на груди Крета оказалась порванной и он уже не корчился, а тихо падал лицом вниз. Вытянувшись на полу, он замер. Сжимая оружие, Дакк продолжал стоять, не сводя глаз с неподвижного носителя Крета, из под которого через несколько мгновений показалось какое-то темное пятно и начало расползаться по сторонам.

Опустив оружие, Дакк шагнул к Крету, присел и дотронулся указательным пальцем до пятна, это оказалась теплая жидкость. Дакк поднес палец к глазам, его кончик был темно-красного цвета.

Кровь! Лицо Дакка исказилось гримасой отвращения. Он с трудом переносил вид этой жидкости жизни, текущей во всех живых носителях галактики, за исключением зеннов. Хотя, Дакк посмотрел на тыльную сторону своих рук, где отчетливо проступали голубые линии, теперь и во мне она течет – кровь. Стоит ее лишиться и жизнь уйдет из моего носителя. Как он несовершенен, по сравнению с носителем зенна. Кровь зенна никогда не покидает своего носителя.

Нужно попытаться разобраться с его информационным полем, если оно еще в нем, решил Дакк, вытирая палец о курточку Крета.

Он вошел в его мозг. По его лицу скользнула тень тревоги – в голове Крета было чужое, совершенно незнакомое ему, информационное поле: с незнакомой организацией, незнакомой структурой и совершенно непонятными образами, больше напоминающими феерическую картину из сполохов, нежели какие-то понятные отображения.

А если это и есть настоящее информационное поле грота? Но каким образом он соединял его с информационным полем зевса? Замелькали у Дакка мысли удивления? Почему психоанализатор этого не чувствовал?

Он задумался, пытаясь понять, как решить возникшую проблему.

Может быть эти сполохи есть разрозненные фрагменты единого изображения и объединив их, можно понять, чье они отображение? Всплыла у него обнадеживающая мысль.

Он принялся соединять информационные поля сполохов, пытаясь получить какой-либо понятный образ, но тщетно, соединяясь, сполохи образовывали такие же феерические картины, только больших размеров.

Вдруг какое-то незнакомое поле коснулось мозга Дакка и тут же отрыгнуло, словно обожглось. Дакк поднял голову: в той стороне коридора откуда пришел Крет, в самом его конце, стояли несколько человек, уставившись в него. Их руки сжимали все то же странное оружие, направленное на него. Дакк понял, шевелиться нельзя.

Проклятье! Болван! Идиот! Принялся обзывать он себя непонятно откуда берущимися словами. Полностью потерял контроль над пространством. И что теперь?

Он осторожно выбросил поле в стоящих людей и тут же отдернул его – почувствовав перед собой сгусток рваных и импульсивных полей. Это были враги.

Дакк повел глазами по сторонам.

Коридор слишком широк, я его весь не перекрою, да и их слишком много, сразу всех не уложить. Всплыла у него досадная мысль.

Он скосил взгляд назад, пытаясь увидеть коридор из которого вышел: коридор был недалеко, шагах в пяти-шести, и если хорошо оттолкнуться, то преодолеть это расстояние за один прыжок, вполне, можно было.

Дакк напружинился и метнул свое поле в голову одного из стоявших вдалеке людей – его информационное поле оказалось совершенно таким же, как и поле Крета, которое он только что изучал – чужим и непонятным, состоящим из сплошных феерических сполохов.

Человек вскрикнул. Остальные тут же повернули к нему свои головы и в тот же миг, оттолкнувшись, словно распрямившаяся пружина, Дакк прыгнул в сторону коридора, ведущего к причалу.

Громкое жужжание, вперемешку с пронзительным свистом заставили сердце летящего Дакка сжаться. Лишь одна мысль сверлила его мозг – успеть скрыться за угол. Но, видимо, стрелявшие были достаточно проворными и неплохо владели своим оружием. Дакк уже влетел в боковой коридор, с облегчением отмечая, что все обошлось, как, вдруг, что-то острое ткнулось ему в левую ногу и бросило ее в сторону. Его крутануло вслед за ногой и он, упав на пол, заскользил по нему юзом. Тут же вскочив, он, вдруг, громко вскрикнул от пронзившей левую ногу боли и вновь оказался на полу.

– Черт! – Зубы Дакка заскрипели. – Что это еще?

Превозмогая, прежде незнакомое чувство боли идущее от носителя, он стал на колени и метнул свое поле за угол – чужие поля приближались. Сконцентрировав всю мощь своего поля в иглу, он вонзил ее в ближайший фейверк приближающихся сполохов, разрывая их на мелкие фрагменты, затем в следующий, следующий…

Сколько их всех было Дакк не догадался сосчитать, когда смотрел на них и теперь лихорадочно метал иглу своего поля по сторонам, пытаясь найти и поразить всех.

И все же одного найти у него не хватило времени. Носитель чужого поля выскочил из-за угла и раздался негромкий хлопок.

Дакк или не услышал противного жужжания или его не было, он, словно, окаменел от недоумения – стрелявший в него был тем самым старшим офицером заградительного отряда, с которым он поссорился перед своим уходом со станции.

Проклятье! Он нашел меня. Всплыла Дакка досадная мысль. Но у него же было совсем другое оружие? Досадная мысль сменилась удивленной. Что-то тут не так.

Вспыхнувший, вдруг огонь в его левом плече, прервал его размышления. Дакка бросило на спину, возвращая в реальность происходящего.

Раздался еще один хлопок. Теперь уже Дакк отчетливо расслышал жужжащий свист и что-то яркое пронесясь над ним, громким звуком отозвавшись где-то в конце коридора.

Забыв о своем психотронном поле, словно его у него никогда и не было, Дакк машинально поднял правую руку, которая все еще сжимала непонятное оружие и, направив его на офицера, резко нажал на спусковой крючок.

Раздался хлопок. Руку Дакка отбросило в сторону, оружие вылетело из нее и грохоча, покатилось по полу.

Мелькнувший жужжащий огонек уперся в офицера и тот, вскрикнув и схватившись обеими руками за живот, сел на колени. Но уже через мгновение, его рука, сжимавшая оружие, вновь метнулась в сторону Дакка.

Дакк среагировал молниеносно. Сконцентрировав свое поле в иглу, он метнул его в голову офицера. Тот выгнулся, выронил оружие и схватившись обеими руками за шею, захрипел и ткнулся лицом в пол.

Мгновенно развернув свое поле, Дакк метнул его за угол – никаких перемещающихся полей поблизости больше не было.

Оттолкнувшись локтями от пола, Дакк попытался вскочить, но острая боль в левом плече заставила его вскрикнуть и отбросила его носитель назад. От сильного удара головой о пол, у него перед глазами поплыли красные круги. Не понимая, что это за непонятные явления происходят с ним, Дакк попытался перевернуться на живот, чтобы встать на ноги, но острая боль в левом плече вновь отбросила его назад. Еще раз стукнувшись головой о пол, он почувствовал, что нейронные поля его носителя стремительно теряют свою активность, ввергая его в пропасть тьмы.

6

Материализовавшись, Атуа, категорично отказавшись от помощи, бросившихся к нему, реаниматоров, вышел из зала портации и медленно пошел по длинному живописному коридору, на ходу пытаясь найти нужную информацию в обширном информационном поле Халла, сопоставляя ее с окружающей обстановкой, так как он впервые, за три года нахождения среди зевсов, попал в их галактику, одновременно, пристально наблюдая за идущими в обе стороны людьми. Их было совсем немного, что тревожило, но на него никто не обращал внимания и это, несколько, успокаивало. Пользоваться своим психотронным полем Атуа не решался, трансформировав его в поле зевса и потому надеялся лишь на удачу. Наконец, нужная информация нашлась – он находился в портаторном центре столицы галактики зевсов Ригане на Ризе. Видимо зона портации к станции узла располагалась далеко и обособленно от остальных зон портации, так как по мере его движения по коридору народу становилось все больше и больше и когда он подошел к выходу из здания центра, то уже находился в плотном людском потоке, что его несколько озадачило, так как он никак не ожидал, что так много зевсов пользуются каналами перемещения.

Оказавшись на улице, он вышел из потока и остановился, водя пальцами правой руки по лбу, пытаясь определиться, что ему делать дальше.

– Вам плохо, господин Халл?

Хотя голос прозвучал негромко, но он заставил Атуа заметно вздрогнуть. Он опустил руку и резко оглянулся: позади него стоял невысокий, светловолосый плотный мужчина, средних лет, со сдвинутыми густыми бровями, но с добрым взглядом больших серых глаз.

– Нет. – Голова Атуа дернулась, собираясь качнуться в сторону, но тут же замерла. – Немного. Я попал в небольшую дорожную аварию и еще не совсем пришел в себя.

Вихрь противоречивых мыслей, мгновенно пронесшихся в его информационном поле, привел Атуа к выводу, что лучше всего сказать правду. Одновременно, лихорадочно перебирая образы в информационном поле Халла, он пытался среди них найти интересующегося им мужчину, но он не находился. Атуа напрягся, ожидая неприятной развязки.

– Дорожную аварию? – Лицо мужчины вытянулось в удивленной мине. – Это событие. – Он покрутил головой. – Но я ничего не слышал об этом.

– Это произошло на станции узла. – Едва разжимая зубы выдавил из себя Халл.

– На станции узла? – Лицо мужчины сделалось строгим. – Это плохо. Вам чем-то помочь, господин Халл?

– Нет. – Атуа медленно покрутил головой. – Я вполне справлюсь сам.

Отвернувшись, он быстро зашагал в сторону стоявших поодаль авто. Как только он вплотную подошел к одному из них, его дверь сама открылась. Не раздумывая, Атуа нырнул в транспортное средство.

– Отель «Меч Ориона» – Произнес он, неизвестно откуда появившуюся у него фразу, оказавшись на заднем сиденье авто.

С легким шелестом дверь авто закрылась и плавно набирая скорость, он помчался по улицам галактической столицы зевсов.

Крутя головой, Атуа с тревожным интересом наблюдал за жизнью враждебного города, благо, окна авто были немного затенены и он надеялся, что его никто не видит. Насколько Атуа понимал, было начало дня и улицы Риганы не были заполнены ни людьми ни транспортом и потому авто двигался достаточно быстро. Освещенный лучами своей восходящей звезды, город сверкал и переливался. Он был красив, чем-то напоминая столицу его родной планеты. Чужое сердце неожиданно защемило, Атуа вдруг захотелось выйти из авто и пройтись пешком. Шумно вздохнув, он подавил невольное желание и поднял голову – вверху не было видно ни единого летательного аппарата. Скорчив мину, он хмыкнул – улицы его города, буквально, кишели летательными аппаратами всевозможных конструкций.

– Отель «Меч Ориона». – Громкий металлический голос вернул Атуа в действительность.

Атуа опустил голову и понял, что авто уже стоит. Повернув голову к двери, он уставился в нее, ожидая, что она так же откроется, как и при посадке, но время шло, а дверь оставалась неподвижной.

Что-то не так! Мелькнуло у него в голове. Он толкнул дверь.

– Выход заблокирован. – Раздался тот же металлический голос. – Вы не оплатили проезд.

Проклятье! Сердце носителя Атуа сжалось.

Когда он находился в носителе Крета, карточка личности у него была, но за три года жизни среди зевсов он платил лишь за еду и гостиницу, да и то, когда находился на станции узла. Последний год, на станции зонта он вообще ею не пользовался и сейчас даже не представлял, где она может быть. Наверняка, такая карточка есть и у Халла, но где она.

Атуа принялся лихорадочно лазить по карманам костюма и достав из одного из них целых три разноцветных карточки личности: серую, золотистую и розовую, тупо уставился на них, так как карточки идентификации на станции зонта, какие ему удалось видеть, были темно-синего цвета.

Громкий стук рядом с головой заставил его оторвать взгляд от карточек и поднять голову – рядом с авто стоял мужчина в бело-черной одежде и стучал согнутым пальцем в стекло. Кто носил подобную одежду в галактике зевсов Атуа не знал, но она ясно указывала на принадлежность мужчины к какой-то государственной службе. Ему стало понятно – он попал в неприятную историю. Атуа бросил взгляд по сторонам, за спиной мужчины стояло белое авто с широкой синей полосой на боку, рядом с которым стоял еще один мужчина в такой же бело-черной одежде, держа руку на поясе. Это, явно, были какие-то стражи порядка. Чуть поодаль стояло несколько человек, повернув головы в сторону авто с Атуа.

Ни о какой психотронной атаке нечего было и думать. Но все же, сконцентрировав свое поле до предела, Атуа перевел взгляд на стража порядка рядом с авто и приподнял все свои карточки, чтобы они были видны стражу, но, видимо, страж через затененное стекло был не в состоянии понять, что делает находящейся в салоне человек и потому продолжал стучать согнутым пальцем в стекло. Не зная что делать, Атуа согнул указательный палец левой руки и несколько раз стукнул им в тоже место стекла, куда стучал страж порядка. Рука стража порядка замерла, затем метнулась вниз и дверь авто, рядом с Атуа распахнулась, но едва он дернулся, чтобы выйти, как проем двери потемнел и перед лицом Атуа оказалось человеческое лицо. Губы на лице шевельнулись.

– У вас проблемы? – Донесся скрипучий, явно недовольный, голос.

– Я, кажется, уснул. – Выдавил из себя Атуа первую же мысль, которая появилась в его информационном поле; его рука с карточками поднялась еще выше и они оказались перед глазами стража порядка.

Мелькнула рука и карточки, выскочив из руки Атуа, исчезли. Исчезло и лицо.

Атуа, стараясь придать своим движениям небрежность, медленно выбрался из авто и едва выпрямился, как перед его лицом оказались его разноцветные карточки.

– Офицер К» Нутт. Прошу извинить, господин Халл. – Раздался скрипучий голос откуда-то сверху. – Но мы должны отреагировать.

Атуа поднял голову: перед ним, заметно вытянувшись, стоял очень высокий большеглазый молодой человек и протягивал ему его карточки.

– Откуда я портировался, сейчас глубокая ночь. – Медленно заговорил Атуа, стараясь придумать что-то правдоподобное. – Вот не выдержал и уснул. Благодарю, что разбудили.

– Служба! – Плечи офицера порядка дернулись. – Вы забыли заплатить за проезд и авто прислал нам тревожный сигнал.

– Ничего не понимаю. – Атуа покрутил головой. – Я пытался. Разве, что у меня какие-то проблемы с деньгами? – Он состроил гримасу.

Лицо офицера вытянулось, рот приоткрылся. Он застыл истуканом.

Неприятная мысль больно кольнула мозг Атуа. Он понял что сказал, что-то несуразное. Нужно было что-то делать, иначе этот инцидент не будет иметь конца. Но что делать, Атуа не представлял. Он бросил быстрый взгляд по сторонам, несколько любопытных зевак уже подошли к ним настолько близко, что наверняка могли слышать их разговор.

Он опустил голову и его взгляд уперся в прорезь в двери авто, в которую упиралась яркая оранжевая стрелка и такая же яркая надпись гласила: «ОПЛАТА ПРОЕЗДА».

Губы Атуа чуть шевельнулись посылая беззвучное проклятье в свой адрес. Не глядя он сунул одну из карточек в щель двери. Тут же донесся негромкий мелодичный писк, давая понять, что оплата успешно произведена, все платежные аппараты у зевсов почему-то пищали одинаково.

Выдернув карточку и сунув их все в карман костюма, Атуа окинул взглядом, продолжавшего стоять истуканом офицера и обойдя авто, не оглядываясь, направился к широкой двери отеля.

Войдя, Атуа невольно остановился. Завлеченный красотами Риганы, он совсем забыл найти у Халла информацию об отеле, когда находился в авто и теперь проклиная себя, снова лихорадочно рыскал по его информационному полю, одновременно рассматривая холл. Он был великолепен: богатство убранства, режущий глаза блеск, негромкая, приятная мелодия, широко улыбающееся лицо консьержа. Успокаивало лишь то, что холл был пуст.

Проклятье! И куда теперь? Тревожная мысль больно колола мозг.

Его взгляд остановился на нескольких закрытых дверях лифтов, в стене напротив.

Определенно, Халл пользовался каким-то из них, мелькнула у него мысль.

– Господин Халл!

Негромкий вежливый голос, заставил Атуа прервать свои размышления и повернуть голову на голос – прямо на него шел, с притворно растянутыми в улыбке полными губами, молодой светловолосый зевс с большими, круглыми, серыми глазами. Атуа шагнул ему навстречу.

– У вас какие-то проблемы, господин Халл? – Заговорил зевс, остановившись перед Атуа. – У вас расстроенное лицо.

– Я очень устал и хочу отдохнуть. – Атуа постарался придать своему лицу, как можно более усталый вид.

– Ваш номер, как всегда, свободен, господин Халл. – Зевс, вытянул руку в сторону лифтов. – Вам помочь?

– Нет! – Атуа мотнул головой. – Да, да! Конечно! – Поспешно изменил он свое решение – молнией мелькнувшая мысль подсказала ему, что зевс покажет ему номер Халла.

– Я прикажу консьержу принести ваши вещи.

– Да. – Атуа кивнул головой, мысленно выругавшись, в адрес своей несбывшейся надежде и шагнул в сторону, указывающую вытянутой руки зевса.

Подойдя к одному из лифтов, он замер перед закрытой дверью, пытаясь придумать, как ему выпутаться из очередной ситуации.

– Господин Халл! – Раздался позади Атуа еще один голос. – Я не вижу ваших вещей.

– Что?

Атуа резко повернул голову, чтобы увидеть говорящего и в тот же момент ощутимый психотронный удар бросил его в сторону и если бы он стоял не около стены, то непременно оказался бы на полу. Мгновенно сконцентрировав защиту до максимума, Атуа замер в нелепой позе, упершись плечом в стену, ожидая или следующего удара или еще хуже – истошного крика, что он не из нашей галактики. Прошло несколько мгновений – не было ни повторной атаки, ни крика.

Дверь лифта, рядом с которой он стоял, открылась и из него шагнул высокий молодой человек с глубокопосаженными темными глазами и вздыбленным ежиком зеленых волос на голове. Остановившись, он повернул голову в сторону Атуа. Их глаза встретились. Спина Атуа покрылась инеем.

Страж! Мысль молнией сверкнула по его информационному полю и мгновенно сконцентрировав свое поле в лезвие бритвы, он приготовился к бою.

Губы зеленоволосого растянулись в усмешке. Негромко хмыкнув, он отвернулся и направился к выходу.

Не снижая концентрации своего поля, Атуа отделился от стены и выпрямился.

– Вам плохо? – Донесся взволнованный голос у него над ухом.

Не зная, что делать, Атуа стоял молча опустив голову, в очередной раз шаря по обширному информационному поля Халла, пытаясь выяснить, подвергался ли тот подобным атакам, чтобы решить, стоит сказать администрации отеля об этой атаке, либо уйти в глухую защиту, так как Халл навряд ли бы смог ответить такой же атакой. Информация не находилась, Атуа закипал.

– Господин Халл!

Атуа вздрогнул от легкой тряски за плечо и повернул голову на голос: его глаза встретились с испуганными глазами зевса.

– Что с вами? – Прошелестели губы зевса.

– Я кажется… – Атуа поднял руку и провел ею по лбу. – Очень долгая портация… Проклятье!

– Вам помочь? – Вновь прошелестели губы зевса.

– Если не трудно. – Атуа качнул головой.

Зевс взял Атуа под локоть и потянул в сторону. Атуа повиновался и оказался лицом перед дверью лифта. Через несколько мгновений дверь открылась и зевс подтолкнул Атуа внутрь лифта. Атуа сделал несколько шагов вперед и замер. Еще через несколько мгновений он почувствовал подъем.

Через какое-то время лифт остановился и зевс вновь потянул Атуа за локоть. Атуа развернулся и выйдя из лифта, поводил глазами по сторонам: в обе стороны от него простирался широкий коридор с виднеющимися в его стенах дверьми, которых, к его удивлению, было совсем мало. Атуа чуть приоткрыл защиту, намереваясь просканировать пространство, но его локоть пошел в сторону, потянув за собой и носитель. Атуа убрал поле и послушно пошел за зевсом.

Наконец зевс остановился напротив одной из дверей и ткнул в нее свободной рукой.

– Ваш номер, господин Халл.

– Благодарю! – Атуа дернул локтем, показывая, что его нужно отпустить.

– К сожалению, мы не нашли ваш багаж, госп…

– Его нет.

Атуа мотнул головой, только сейчас поняв, что у него, действительно, нет никакого багажа, а у настоящего Халла он, наверняка, был и скорее всего остался в каре. Мысленно выругавшись, Атуа окинул зевса продолжительным взглядом.

– Благодарю! – Вновь повторил он.

– Я вызову реаниматора, господин Халл. – Произнес зевс, отпуская локоть Атуа.

– Не стоит. – Атуа покрутил головой. – Я просто устал.

Дернув плечами, зевс повернулся и направился к лифту.

Подождав, когда дверь лифта закроется за ним, Атуа окинул дверь номера взглядом. Рядом с ней, на уровне его груди находилась золотистая пластинка с прорезью и упирающейся в нее такого же цвета стрелкой. Атуа достал карточки уровня жизни и оттопырив губы уставился на них, затем перевел взгляд на пластинку – пластинка и золотистая карточки были, явно, одного цвета. Дернув плечами, он сунул золотистую карточку в щель и в тот же миг дверь перед ним, с легким шелестом, скользнула в сторону.

Глубоко вздохнув, Атуа вытащил карточку и сунув, все их в тот же карман костюма, из которого и достал, шагнул внутрь номера. Дверь за ним тихо закрылась.

Оказавшись в номере, Атуа ослабил защиту и осторожно разбросил свое поле перед собой – нигде никаких полей живых организмов не чувствовалось. Все еще находясь в полной готовности к отражению атаки, он двинулся вперед, намереваясь осмотреть номер.

Номер оказался большим и состоял из огромного холла, четырех больших, отлично меблированных уютных комнат, санационной и еще какой-то комнаты, непонятного предназначения. По сравнению с тем жилищем, в которых жили его прежние носители на станциях узла и зонта, неизменно состоящих из двух небольших, скромно обставленных комнат, к которым Атуа за три года так привык, что и не думал, что у зевсов может быть, что-то другое – номер Халла оказался великолепен, ничуть не хуже его родного дома. И в номере, действительно, никого не было.

Пройдя в одну из комнат, в которой стояло несколько кресел, вокруг небольшого круглого стола, Атуа опустился в одно из них и у стало откинувшись, расслабился.

Что делать? Назойливая мысль единожды всплыв из глубины его информационного поля, стала непотопляемой.

За то короткое время, которое Атуа пробыл в столице зевсов, он уже оступился, как минимум, трижды – время гнало его вперед, не давая ни на миг остановиться, чтобы хоть как-то разобраться со своим новым носителем. К тому же он уже подвергся мощной психотронной атаке. Определенно, это был тот зеленоволосый. Была ли его атака целенаправленной или простым любопытством, было неважно, было очевидно другое: здесь, в галактике, вторжение в чужое информационное поле, видимо, было если не обычным делом, то имело место, хотя, скорее всего, было и наказуемым, совсем не так, как на внегалактических станциях, где о вторжении в чужой разум никто и мысли не допускал, кроме него, конечно. Но какая ему от этого разница: если атаки здесь будут, достаточно, часты, в конце концов, кто-то сможет застать его защиту врасплох и заинтересоваться необычностью его поля. А если здесь окажется Дакк, то понять ему, кто скрывается в носителе Халла, не составит никакого труда.

Кажется этот носитель действительно оказался не самым подходящим для меня, всплыла у Атуа раздраженная мысль?

Самым удачным было его первое внедрение, в носитель Крета. Крет, видимо, заблудился в исковерканных полем свертывания недрах огромного штурмового лидера гротов и долго оставался один, чем и воспользовался Атуа. После внедрения он еще двое суток, намеренно, отлично зная свой корабль, прятался от заградительного отряда зевсов, для скрупулезного изучения информационного поля Крета. Тогда все получилось превосходно. Подобрав его полубессознательного, десантники особенно не разбирались, поверив его незамысловатой легенде: к тому времени, он уже достаточно хорошо разобрался в информационном поле Крета и представлял, как нужно себя вести. Тихо отлежавшись несколько суток в медлаборатории станции узла, продолжая анализировать доставшееся ему чужое информационное поле, он вышел оттуда уже, практически, ничем не отличающимся от настоящего Крета.

С носителем Троттера было несколько хуже: времени у него было всего несколько минут, но, к счастью, оператор оказался один и потому Атуа смог корректно сориентироваться в новой для себя обстановке.

С носителем Халла оказалось хуже всего. Хотя Атуа уже и обладал достаточным опытом захвата носителей чужой галактики, но сейчас, времени остановиться и осознать свое положение у него, практически, не было, все решения приходилось принимать, буквально, на ходу, в спешке, что неприменуло и сказаться. Было очевидно, что жизнь внутри галактики была совсем другой, нежели вне ее и было совершенно непонятно, что его могло здесь ждать в следующее мгновение и потому, сейчас, нужно было, попытаться, тщательнейшим образом разобраться с информационным полем Халла.

Он прикрыл глаза…

Вздрогнув, Атуа открыл глаза и ошалело покрутил головой – он сидел в мягком удобном кресле. Тут же вспомнив, где он находится, Атуа вскочил и направился в санационную. Едва он вошел, как из зеркала напротив на него уставился надменным взглядом светлых, почти безбровых глаз крупнолицый, полный мужчина. Все черты его лица были крупными: очень высокий лоб с большими залысинами, высокие, зачесанные назад, очень светлые волосы, крупный мясистый нос, большие пухлые губы, тяжелый подбородок, мощная шея, хорошо заметный живот. На нем был отличный светло-коричневый костюм, идеально белая рубашка и коричневый, под цвет костюма, галстук. Все говорило о том, что Халл был непростым человеком.

Приведя себя в порядок, Атуа еще раз обошел все комнаты номера и не увидев ничего, что могло бы вызвать подозрение, снова уселся в тоже кресло и решив, что действовать будет очень аккуратно и взвешенно, тщательно обдумывая свой каждый шаг, принялся вырабатывать модель своего поведения среди зевсов в их галактической столице.

Прежде всего, ему нужен был регламент прохождения экспертной коллегии. Полазив по информационному полю Халла, он смог найти такую информацию, которая его весьма встревожила. На найденных образах он видел, что Халл, как до коллегии, так и после нее беседовал с большим количеством экспертов, на различные темы, многие из которых Атуа были совершенно непонятны. К тому же лица некоторых экспертов были плохо различимы, что вызвало у него раздражение. Он понял, что там ему присутствовать совсем небезопасно: любое, им сказанное невпопад слово, могло иметь непредсказуемые для него последствия, а уж о том, чтобы воспользоваться наглыми манерами Крета и мыслить было нечего. Был лишь один выход из этой ситуации – каким-то образом уклониться от коллегии. Но как он понимал, беспричинное уклонение может привлечь к нему излишнее внимание, да и неприятностей не оберёшься. Он достал сканер связи Халла и взглянул на цифры хронометра – до коллегии было еще более восьми часов. Решив, что в это время там еще никого не должно быть и вероятность встречи с кем-то из знакомых Халла достаточно низка, Атуа вознамерился немедленно отправиться в экспертную коллегию Регата, чтобы там попытаться найти способ уклониться от ее сегодняшнего заседания.

Не найдя в информационном поле Халла, по этому поводу, никакой информации, видимо Халл никогда не пропускал коллегии, Атуа решил, что без разговора с председателем экспертной коллегии на эту тему все равно не обойтись и потому, решил, любой ценой, попасть к нему на прием.

Он не знал, какой был характер у Халла, его информационное поле оставляло расплывчатое представление о нем: с одной стороны, Халл был осторожен в своих суждениях, но в тоже время у него хранилось большое количество информации решительного, даже смелого содержания о различных аспектах деятельности Регата, определенно выходящей за пределы его компетентности, хотя, возможно, это были всего лишь его тайные мысли. Халл не был лишен чувства высокомерия, но в тоже время его информационное поле хранило большое количество льстивых выражений, что явно указывало на определенную двуличность эксперта. Лиц в его информационном поле хранилось очень и очень много, скорее всего от того, что ему, по роду своей деятельности, приходилось сталкиваться со многими людьми, но ни одно из них не отождествлялось у Атуа ни с женой Халла, ни с его детьми, хотя эксперту было уже под восемьдесят риганских лет. Он так же не нашел у Халла никаких признаков ни близких родственников, ни постоянного места жительства, словно Халл был ниоткуда и всю свою жизнь скитался по гостиницам. Это было несомненной удачей для Атуа, хотя, с другой стороны, эта часть информации могла быть и уничтожена им при внедрении, что вызывало определенную тревогу.

В конце-концов, убедив себя, что сейчас самое оптимальное время, чтобы избежать нежелательных встреч, Атуа решительно поднялся и вышел из номера.

Выйдя из авто, весь в напряжении, Атуа шагнул к широкой тонированной двери здания экспертной коллегии и едва вошел в его холл, как тут же почувствовал легкий укол, словно, кто-то решил проверить состояние его поля. Не зная, что предпринять, Атуа замер в нерешительности, лишь быстро водя глазами по сторонам, пытаясь визуально определить направление атаки и ее хозяина – Халл навряд ли бы смог понять, что подвергся едва ощущаемой атаке. Но из тех, кто находился в холле, никого, кто бы обращал на него внимание, он не увидел, в основном, все были заняты собой. Постояв несколько мгновений, Атуа двинулся дальше, сконцентрировав свое поле до максимума, даже не представляя, что ему делать, если атака будет более мощной – ответить или сделать вид, что ничего не происходит. Подтверждалось его опасение, что атаки на чужие информационные поля в галактике зевсов нередки. Но, к счастью, попытки проникновения в его информационное поле больше не было.

Он не представлял, сколько времени ему придется находиться на Ризе в этом носителе и потому решил не рисковать, хоть как-то не освоившись со своей новой ролью и досконально не познакомившись с устройством Регата, его иерархической лестницей и своим местом на ней. Но все же эта атака заставила Атуа действовать решительно, даже в некоторой степени нагло, к тому же подтвердилась его догадка, что за несколько часов до начала коллегии здесь было, практически, пусто. Из всех встретившихся ему в коридорах людей, лишь двое из них кивнули ему головой в бессловесном приветствии.

К сожалению, никакой информации о председателе в информационном поле Халла найти не удалось, видимо она оказалась тоже уничтоженной и раздосадованный этим, Атуа оказался в приемной. В приемной никого не было и ему без проблем удалось договориться, с пребывающем, явно, в хорошем настроении секретарем о встрече с председателем коллегии.

Войдя в кабинет и едва взглянув на председателя, Атуа замер у порога – на него смотрел тот самый зевс, который разговаривал с ним сегодня утром у здания портаторных перемещений. Ему вдруг стало нестерпимо жарко, лоб покрылся испариной и он почувствовал, как капля влаги повисла у него на брови.

– У вас появилась масса каких-то непонятных проблем, господин Халл. – Первым заговорил председатель, громким и властным, совсем непохожим на утренний, голосом, даже не предложив Атуа присесть. – Это не делает вам чести, как эксперту. Я и сам хотел с вами поговорить об этом после коллегии, но отчасти удовлетворен, что вы это понимаете и пришли ко мне сами. Что происходит?

– Я. я… – Атуа, вдруг, понял, в чем заключалась двуличность Халла. – Думаю вам уже известно, господин председатель… – Атуа внутренне сжался, так как понятия не имел, как зовут председателя экспертной коллегии. – Я попал в тяжелую аварию на станции узла.

– Да! – Громче, чем положено, заговорил председатель. – Известно так же, что вы умудрились натворить и здесь. Один доклад транспортной службы безопасности чего стоит – впору просить отставку.

– Я долго был без сознания. – Смиренным, тихим голосом заговорил Атуа. – К тому же длительный переход. И потому еще не восстановился в полной мере. Остались какие-то провалы. – Он дотронулся рукой до лба, словно демонстрируя председателю один из своих провалов.

– Это никак не оправдывает вас. – Председатель хлопнул рукой по столу. – Пройдите реабилитацию. Если вы не в состоянии работать, мы найдем другого эксперта. Сейчас не время расслабляться.

– Да, да, господин председатель. – Атуа поспешно закивал головой. – Я прошу всего лишь два дня. – Почему Атуа попросил два дня для восстановления своего состояния, он не представлял – эта цифра выскочила из него механически. – Этого времени будет вполне достаточно.

– Что ж, отдохни. – Председатель, вдруг, переменился и из грозного сделался утренним, спокойным и уравновешенным. – Но все ждут твоего отчета на коллегии. Он, крайне, актуален.

– Разрешите мне оставить его в информационном поле коллегии. – Атуа немного приободрился, видя изменение отношения к себе. – Я не уверен, что сегодня смогу его озвучить.

– Согласен. – Председатель кивнул головой. – Но я должен проинформировать коллегию о последней ассамблее Регата. Моего доклада еще нет в информационном поле… – Он ткнул в лежащий перед ним на столе лист скринвейра. – И ты ничего не будешь знать, а, он, несомненно, будет переплетаться с твоим отчетом. – Он стрельнул взглядом в сторону и затем снова уставился в Атуа. – Хорошо. До коллегии еще достаточно времени. Слушай. Вкратце.

Коротко рассказав Атуа о последней ассамблее Регата и работе, которую предстоит делать экспертной коллегии, всвязи с его решениями и еще раз предупредив, чтобы его отчет до начала коллегии уже был в ее информационном поле, председатель кивнул Атуа рукой, показывая, что он должен уйти. Как можно вежливее его поблагодарив, Атуа тут же покинул здание коллегии.

Запершись в номере гостиницы, он внимательно просмотрел оставшееся от Халла информационное поле и, найдя в нем нужную информацию, видимо Халл тщательно готовился к этой коллегии, составил, нечто, похожее на его предыдущие экспертные отчеты и, отправив его через терминал номера в информационное поле экспертной коллегии, принялся анализировать полученную от председателя коллегии информацию.

Его совершенно не тронуло, что зевсы собрались основательно усилить защиту узла. Он был уверен, чтобы они не предпринимали, узел все равно будет принадлежать его галактике – это лишь вопрос времени. Но услышанная информация о новых типах оружия, могущих в скором времени и в большом количестве оказаться в районе узла, его несколько озадачила: пространственные ямы и силовые щиты – весьма неприятные вещи. Его предки имели нечто подобное, но сейчас они, почему-то, оказались невостребованными. Возможно из-за своей энергопрожорливости. Особенно были опасны пространственные ямы. Насколько Атуа знал, технических решений их обнаружения у его галактики разработано не было, слишком сложным оказался этот вопрос, а от предков такой информации не осталось. Это было скверно. Если зевсы уже начали ставить вокруг узла пространственные ловушки, его, столь успешно исполненная миссия закончится крахом, так как, несмотря на захват станции зонта, эффективность действий штурмовых лидеров опустится до нуля – определенно, все они будут сидеть в этих пространственных ямах. Зевсам только лишь и останется, что подойти к такой яме и беспрепятственно уничтожить, беспомощно барахтающийся в ней штурмовой лидер. Насколько он понял, зевсы, генерируемые ими пространственные ямы, каким-то образом могли контролировать.

То, что к станции зонта направился их фрегат с намерением уничтожить один из кораблей его цивилизации, даже привело Атуа в восторг. Из услышанных характеристик фрегата ему было понятно, что у зевсов, явно, произошло помутнение разума, если они послали его противостоять штурмовому лидеру. Уж слишком он был мал против него. Несомненно, если его галактика уже портировала штурмовой лидер, то фрегат будет даже не уничтожен, а захвачен и у гротов появится отличное средство для на беспрепятственного броска к станции узла и ее захвату. В этом Атуа нисколько не сомневался.

За год службы на станции зонта, преследуемый одной лишь своей целью – вывести ее из работы в определенное время, он как-то потерял связь со станцией узла и для него, сообщение председателя экспертной коллегии, о появившихся проблемах по защите узла, было полной неожиданностью.

Как он понял, зевсы сейчас испытывали определенную трудность по надежной защите станции узла: у них не было достаточного количества мощных космических кораблей для этой цели. Боевые станции были уже стары и медлительны и не отвечали все возрастающим требованиям и теперь держались рядом со станцией, скорее находясь под ее защитой, нежели защищая ее. Из заградителей, более мощных и мобильных боевых кораблей, в районе узла действующим был всего один, у двух других были серьезные проблемы, из чего выходило, что зевсы сейчас были не в состоянии держать под контролем все огромное пространство узла. Быстрое строительство новых заградителей было связано с какими-то, непонятыми Атуа, трудностями, которые председатель не счел нужным объяснить, видимо думая, что Халл их знает. Из всего этого вытекало, что сейчас у гротов был отличный момент для захвата пространства узла и организации его надежной защиты.

Но у зевсов было преимущество расстояния: при достаточно мощном портаторе, их военный флот, по мере строительства, мог очень быстро оказаться в районе узла, чего нельзя было сказать о флоте его галактики: портация одного штурмового лидера на такое расстояние требовала огромных энергетических затрат, несоизмеримо больших, нежели портация заградителя для зевсов; а уж о самих портируемых гротах и говорить не приходилось, из канала перемещения они выходили такими изнеможенными – просто натуральные мумии, и рассчитывать на их полноценное функционирование сразу, не приходилось. Для их восстановления требовались десятки часов, которых пока не было. А о портации аредов – другой могущественной расы галактики Атуа, стоящей на несколько другой ступени развития, но ничем по интеллекту не уступающих гротам, можно было только мечтать.

Ареды плохо переносили портаторные перемещения и часто погибали в каналах, что накладывало на их планетные системы печать некоторой отчужденности. Велись активные исследования по перемещениям аредов в специальных защитных оболочках, но работы в этом направлении продвигались достаточно медленно.

Ареды имели психотронное поле гораздо слабее психотронного поля гротов, но их носители обладали другими свойствами, имеющими силовую направленность, которых не было у гротов: они были способны перемещать большие массы, концентрировать вокруг себя обильную влагу из атмосферы, генерировать мощные ультразвуковые волны, возбуждать электрические разряды, что заставляло гротов относится к ним с достаточным уважением.

Были и другие расы в галактике Атуа – Этан: это, собственно, этаны и полонодды, похожие друг на друга расы, по своему уровню развития находящиеся ближе к дворам, нежели к зевсам. Эти расы появились в Этан сравнительно недавно и потому были еще слабы в своем развитии в масштабе галактики, хотя и многочисленны. Проблем с портацией у них не было, но они плохо чувствовали пространство, хотя этаны и имели психотронное поле, наверное сравнимое с полем зевсов и потому, портировать их в район узла, было бессмысленно. К тому же у них не было своей технологии портации и они пользовались лишь тем, что им предоставляли гроты. Однако раса этан, расселившаяся уже по более, чем половине галактики, бурно прогрессировала и возможно, через какое-то время, сможет превратится в могущественную расу, но это было дело будущего, а энергия узла гротам была нужна сейчас. От этан, собственно, галактика и получила свое новое имя – Этан. Старое название галактики – Гроар уже никем и никогда не вспоминалось: этаны его просто не знали, а у гротов и аредов воспоминания о нем вызывали мучительное чувство боли.

Хотя это и задевало гордость гротов, но постепенно они смирились с этим и теперь уже не обращали на это внимание – ведь все равно, ведущая роль в галактике принадлежала им, гротам и делиться ею они ни с какими этанами не собирались.

Что касается полоноддов – это была сравнительно немногочисленная, но очень жёсткая раса, стоящая по своему уровню развития даже ниже дворов, насколько Атуа мог их сравнить. Портаторов на их планете не было, своих космических кораблей они не умели строить и потому перспектив появления ее представителей в пространстве узла, практически, не было. Из-за непредсказуемости их поведения, с полоноддом можно было нормально говорить, лишь когда он был связан или спал. С ними в галактике никто не хотел связываться. В том числе и гроты.

Губы Атуа, вдруг, растянулись в широкой улыбке: теперь, с захватом станции зонта, возможность для восстановления у гротов, несомненно, появится и штурмовые лидеры под их управлением уже будут на равных сражаться с заградителями зевсов. Вполне вероятно, что даже появится возможность портировать на станцию зонта и другие расы галактики Этан.

У гротов, по отношению к зевсам, было преимущество в другом – они обладали технологией односторонней портации, чего еще не познали зевсы и в случае потери зевсами станции узла, у них непременно возникнут проблемы с доставкой боевых кораблей в район узла: им придется строить какой-то новый пространственный портатор, что может стать для них проблематичной задачей, а скорее всего – не выполнимой.

Вообще-то, Атуа состроил мину, станцию узла можно и не уничтожать, достаточно вывести из строя ее портаторы. Саму же ее, определенно, можно будет использовать в наших целях.

Мы первыми нашли этот узел уже более пятидесяти тысяч лет назад и он по праву должен принадлежать нам. Атуа невольно предался воспоминаниям.

Более пяти тысяч лет мы черпали из него энергию, пока чудовищная катастрофа не уничтожила нашу энергетическую станцию в узле, на месте которой сейчас находится та пространственная аномалия, которая оказалась зевсам не по зубам. Губы Атуа растянулись в широкой усмешке. И никогда узел не будет им по зубам. Только мы, гроты, способны управлять энергией внутреннего мира.

Игры с энергией внутреннего мира недопустимы. Мы в полной мере познали это и теперь прекрасно понимаем с чем придется столкнуться, чего еще не знают зевсы, а скорее всего, никогда и не узнают. Но в тоже время эта самая энергия способна поднять уровень жизни разума, ею обладающего, на такую чудовищную высоту, с которой открываются двери к тайнам рождения Вселенных, тайнам бессмертия, населяющего их разума. Но падение с той высоты, грозит этому самому разуму если не гибелью, то ввергает его в глубочайшую пропасть, из которой ему, возможно, и не удастся никогда выбраться.

Мы, гроты и наши галактические спутники ареды уже, почти, взобрались на эту чудовищную высоту и, познали падение. Но нам удалось выбраться из пропасти. Сейчас, мы вновь готовы к восхождению, но без повторения прежних ошибок.

Когда-то мои предки тоже думали, как и зевсы сейчас, что из внутреннего мира можно безнаказанно черпать энергию в любом количестве, но это оказалось совсем не так: внутренний мир весьма неохотно расстается со своими ресурсами и, видимо, ревностно следит за их уровнем.

Познав технологию отбора энергии из узла, гроты и ареды усиленно наращивали ее импорт. Мощная энергетическая река протянулась от пространственного узла до галактики Гроар, расплескиваясь в ней по всем ее уголкам и казалось, она бесконечна.

Портаторные перемещения заполнили галактику настолько плотно, что стали ее единственным средством перемещения. Они стали желательным атрибутом всякого жилища галактики: портаторы в домах были такими мощными, что позволяли совершать даже межпланетные перемещения. Дошло до того, что дом без портатора перестал считаться нормальным жилищем.

Гротам и аредам стало тесно в своей галактике. Познав одностороннюю портацию, они устремили свои взгляды на другие острова Вселенной.

Но их замыслы требовали еще большего количества энергии. Ее река из пространственного узла делалась все шире и мощнее. И галактика, буквально, утонула в ней.

И, вдруг… Все в Гроар стало дыбом. Толи хранители внутреннего мира посчитали, что гроты и ареды перешли допустимые границы, толи гроты и ареды и в самом деле так накачали свою галактику энергией, что она, не выдержав ее такого количества, вдруг вздыбилась и выбросила из себя ее избытки. Ее струи еще до сих еще не рассеялись в пространстве вокруг галактики, искажая расчетные траектории каналов внегалактических перемещений.

Волна хаоса прокатилась по планетам Гроар. Огромные территории галактики превратились в черные безжизненные газово-пылевые туманности; большая часть разума сгорела заживо. Полностью оказались разрушены все межпланетные коммуникации, воздвигнув между уцелевшими планетами непреодолимые препятствия расстояний, на долгие тысячи лет ввергнув оставшийся в живых разум в нищету и холод, заставив его влачить жалкое существование.

Сменились сотни поколений и уже забылось былое величие разума гротов и аредов и никто уже и не надеялся, что когда-либо все может возродиться вновь. Но разум на то и дан гротам, чтобы возродить своё былое могущество.

В галактике родились новые расы, окрепли старые. Научившись строить космические корабли, они встретились и началось слияние их разумов: старого – гротов и аредов и вновь родившегося – этанов и в какой-то мере, полоноддов. Благодаря гротам, вскоре заработали и портаторы и, столкнувшись с нехваткой энергии внутри галактики, уже новый разум – разум этанов, устремил свой взгляд на пространственный узел. Но там уже хозяйничали другие.

Терпеть подобную наглость гроты не захотели. Аредов уговорами, молодые расы больше угрозами, они начали войну с другой галактикой. И хотя сейчас запасы энергии у этанов невелики, но они готовы отдать ею всю, всю до последнего кванта, чтобы вернуть узел и вместе с ним былое величие своей галактики.

Первоначально избранная тактика захвата узла себя, мягко говоря, не оправдала, а если сказать откровенно – оказалась провальной: этаны, явно, недооценили разум чужой галактики. Собственно, с зевсами воевали лишь гроты, лучшие из них, так как столь длительное портаторное перемещение могли переносить только носители мощного психотронного поля, способные защитить свой разум в канале перемещения, другие же расы, как могли, совершенствовали корабли и оружие для них.

Среди этих гротов оказался и он, Атуа, обладатель одного из самых мощных психотронных полей галактики Этан, благодаря которому, ему удалось незаметно провести свой штурмовой лидер через контрольную сеть станции зонта и вплотную подобравшись к станции узла, атаковать ее. Но атака была лишь прикрытием. Истиной целью этого штурмового лидера было войти в прямой контакт с противником, чтобы Атуа смог внедриться в носитель одного из них. К этому времени гроты уже имели достаточное представление, с кем имеют дело и считали, что операция внедрения будет иметь успех.

В конечном итоге, все произошло, как и намечалось, хотя, в какой-то момент удача едва не отвернулась от Атуа. К сожалению, штурмовой лидер очень плохо видит боевые станции зевсов, окруженные мощными полями экранизации и находящиеся в режиме полного молчания. И экипаж штурмового лидера, где находился Атуа, увидел боевую станцию, когда сам уже был в пределе досягаемости ее поля свертывания. Он был атакован и хотя смог уйти от прямого контакта с полем свертывания, но получил значительные повреждения. Его экипаж, состоящий из трех гротов, погиб, но разум Атуа, благодаря своему мощному полю, почувствовал опасность и в последнее мгновение перед столкновением с пограничной частью поля свертывания, покинул свой носитель и ушел в пространство, где смог остаться невредимым.

Станция узла была не так уж и далеко. Разум Атуа чувствовал ее массу и мог бы без труда добраться до нее, но он решил какое-то время переждать, надеясь, что вскоре возбуждение от очередной победы у противника пройдет, он успокоится, его внимание ослабнет и тогда будет больше шансов проникнуть или на саму станцию узла или на один из объектов, снующих вокруг нее и захватить один из носителей противника. Он вернулся в свой корабль, вернее туда, что от него осталось и затаился в ожидании. Вскоре он почувствовал, как к останкам его корабля пристыковался какой-то корабль противника с небольшим отрядом, видимо, для обследования. Их было немного – всего шестеро. Разум Атуа смог отследить одного из них, на долгое время оставшегося в одиночестве и захватил его носитель. Это был младший офицер Крет – командир заградительного отряда, высланного для обследования штурмового лидера.

Разуму Атуа пришлось изрядно повозиться, прежде, чем он смог подавить интеллект Крета, так как способ отображения окружающего пространства у гротов и у зевсов оказался различным. Он был в некоторой мере похож на способ восприятия мира полоноддами, что, в какой-то мере и помогло разуму Атуа, так как он несколько раз пользовался носителями этой расы у себя в галактике для устрашения этан. Да и не только он один. Хотя этаны пытались противостоять этому, но это было больше похоже на шелест листвы деревьев, нежели на грозу – гроты были им не по зубам. Что касается самого Атуа, то у него даже и мысли не возникало, что он может быть кем-то и как-то наказан. Сюда он тоже пришел не в своем носителе, что было одним из его условий при разработке этой операции. Разум Атуа надеялся, что все же когда-то вернется в свой родной дом и вновь займет свой настоящий носитель, который будет его дожидаться сколь угодно долго.

Оказавшись в носителе Крета, Атуа первое время вел себя крайне осторожно, но постепенно освоившись и познакомившись с иерархической лестницей станции узла, сделался жестким и агрессивным, стараясь любыми способами подняться по этой самой лестнице, подминая либо отталкивая всех, кто пытался стать на его пути. Собственно, никакой жалости к зевсам он не испытывал, он их, просто, ненавидел. Вскоре друзья Крета отвернулись от него, к счастью их оказалось немного, так как настоящий Крет был наделен достаточно скверным характером и все восприняли его возросшую жесткость, как безмерное служебное рвение. Но это мало беспокоило Атуа, он стремился вверх, так как считал, что только заняв высокое положение сможет выполнить свое задание. Атуа оказался в полосе удач.

Быстро получив повышение в звании – став офицером заградительного отряда, он, однако, не получил полного доступа ко всем узлам станции узла, даже более того, командир станции Рассел старался держать его подальше от себя, постоянно находя ему какую-нибудь работу в пространстве и когда появилась возможность избавиться от него, он с удовлетворением согласился со спонтанным решением комиссара Регата, назначившим на должность нового командира станции зонта, Крета. Сам же Атуа был в восторге. Он находился в одном шаге от своей цели.

Оказавшись на станции зонта, Атуа не изменил свой характер: его отношение к ее персоналу было столь же жестким, как и к десантникам его заградительного отряда. Но здесь он, вдруг, столкнулся с противодействием со стороны одного из стражей – противодействием не в отношении служебных обязанностей, которые страж отлично исполнял, а противодействием характера, может быть даже еще более волевого, нежели характер Атуа, к тому же, обладающего психотронным полем чудовищной мощи. Более того, страж, практически, вплотную подошел к разгадке его сущности и потому подлежал, непременному, уничтожению.

Атуа понимал, что страж выдает себя совсем не за того, кем он является, и потому не стеснялся в способах ломки его сопротивления, зная, что тот будет молчать. Но все его противозаконные попытки проникнуть в информационное поле стража и уничтожить его, были тщетны, страж неизменно отражал все его атаки. Поняв, что с ним ему таким образом не справиться, Атуа добился отстранения стража от службы на станции зонта, надеясь, что без него ему удастся сделать то, зачем он и был портирован в район узла. Это ему, несомненно, удалось и станция зонта оказалась под его полным контролем.

Но на этом его полоса удач закончилась: командир станции узла, не поставив его в известность, вдруг, вернул стража на станцию зонта и тот чуть было не провалил задуманное Атуа. И если бы Атуа не провел массированную атаку на стража, отвлекшую его от пространства на время, достаточное, чтобы станция зонта была взята под контроль вышедшим из канала облаком смерти, навряд ли бы эта операция имела успех. Но вместе с тем, проведя спонтанную, хотя и мощнейшую, но как оказалось неудачную атаку, Атуа раскрылся и сейчас над ним самим нависла весьма серьезная угроза – страж или и в самом деле был настолько силен, что без проблем выдержал чудовищную мощь его атаки или был готов к такому развитию событий и ждал эту атаку и сейчас он, если не точно, то подсознательно догадывался, кто такой Атуа в самом деле и теперь лишь вопрос времени, когда об этом узнает вся галактика зевсов. Смерти Атуа не хотел, в любом ее обличие, тем более, когда ему удалось выполнить, казалось, невозможное задание, и готов был драться за свою жизнь любыми, доступными ему, способами.

Вместе с тем, Атуа был уверен, что он не один грот, среди зевсов, потому, как зевсы знали правильное название его галактической расы, хотя, что он знал достоверно – в информационных полях штурмовых лидеров они разобраться не смогли. Так же среди десантников заградительных отрядов иногда проскальзывали некоторые изречения гротов, что подтверждало уверенность Атуа. Разумы гротов, переместившиеся в носители зевсов, несомненно, оказались трусами и должны быть уничтожены. Атуа был уверен, что таких гротов не могло быть много, скорее всего один-два, иначе бы информации из жизни в Этан у зевсов было бы гораздо больше. К тому же эти гроты несли в себе потенциальную опасность для него, так как столкнувшись с ним, они сразу бы поняли кто он такой и, боясь быть опознанными, могли первыми нанести удар и уничтожить его. Но кто это мог быть, Атуа определить не смог, хотя, порой, достаточно откровенно вторгался в разум персонала, как станции узла, так и станции зонта, но ни у кого из них никаких признаков присутствия психотронного поля грота он не нашел. Это вызывало досаду и от еще одной неопределенности Атуа злился еще больше.

Возможно ему, в конце-концов и удалось бы найти этих гротов, но наступившая развязка заставила его забыть о них – другие, более серьезные угрозы, вплотную подступили к нему со всех сторон.

Сказать, что задача поставленная этанами перед Атуа была сложной, ничего не сказать – это была настоящая авантюра: ему нужно было, ни много ни мало, через два этанских года после портации в пространство узла, дестабилизировать работу станции зонта, чтобы этаны могли портировать, как можно ближе к ней, один из своих боевых кораблей для ее захвата. Если не получится с первого раза, то Атуа должен был повторить попытку ровно через год. Затем еще через год и так в течение десяти лет. Как это он должен был делать, никто в Этан не представлял, но все надеялись на могущество его психотронного поля.

Из-за зонта этаны не видели саму станцию зонта, хотя знали о ее существовании, но на фоне зонта станция, была, практически, невидима. Ее поиск был предпринят двумя штурмовыми лидерами, но он занял столько времени, что корабли были, без особых проблем, уничтожены подошедшими заградителями зевсов. Но сейчас Атуа знал, что их атака все равно не имела бы успеха. Хотя у станции зонта и не было генераторов полей свертывания, но арсенал ее других орудий был настолько могуществен, что был способен испарить штурмовой лидер за один удар, даже несмотря на то, что все орудия станции находились в пассивном состоянии, но станция могла уверенно выдержать один удар поля железной смерти штурмового лидера, так гроты называли своё излучение, нейтрализующее работу энергополей, а этого времени ей было вполне достаточно, чтобы активировать свой арсенал.

И Атуа удалось сделать невозможное. Пусть не через два года, а через три, но с первого раза. И сейчас Атуа был уверен: он свою работу выполнил сполна и теперь вправе поступать так, как считал нужным для себя.

В первый раз у этан, так же как и у Атуа ничего не получилось: Атуа находился далеко от станции зонта, а то что портировали этаны в станции узла, так и не развернувшись, прошло мимо нее и бесследно растворилось где-то в пространстве.

Теперь же, мощное поле континуума, вышедшее из канала перемещения, в первые мгновения, даже ввергло Атуа в замешательство, он никак не мог понять, что за поле портировали гроты, так как оно несло в себе уж слишком большой потенциал психотронного поля. В его галактике, в отличие от галактики зевсов, поля портировали точно так же, как и материальные объекты, без всяких ограничений – за три года Атуа не и не смог понять, каким образом зевсы собирались доставлять энергию из узла в свою галактику, не умея ее портировать, может они её собирались возить в своих грузовиках?

Развернувшееся поле, показалось ему таким странным, что он никак не мог понять, как его можно использовать против зевсов. Неужели там, в галактике, считают, что зевсы настолько глупы, что сами полезут в него, или гроты научились как-то программировать и управлять такими полями? Что это мог быть за механизм управления, Атуа мог только гадать. Раздираемый любопытством, он заставил одного из стражей попытаться войти в контакт с портированным полем и тот через несколько мгновений умер. Второй страж оказался гораздо умнее и не выполнил его приказ. Атуа уже намеревался сам, своим полем, обследовать континуум, как, вдруг, поле континуума раскрылось и страх окутал носитель Атуа: ему показалось, что поле континуума скрывало в себе самое изуверское создание, которое можно было выдумать и которое беспрепятственно слонялось по галактике Этан – зилота, бестелесный разум, обладающий психотронным полем чудовищной мощи? Но толи к счастью, толи к сожалению, но он ошибся – это было поле смерти, которое этаны использовали для уничтожения зилотов, но каким-то образом усиленное психотронной составляющей.

Зилот мог искусно экранировать свое поле и в галактике Этан не было приборов способных его чувствовать и лишь некоторые из гротов были в состоянии контактировать с ним. Атуа принадлежал к гротам, обладающим способностью чувствовать этот чудовищный симбиоз и в первые мгновения ему показалось, что именно его он и почувствовал.

Так как зилот не признавал ни своих ни чужих, страх на какое-то время затмил разум Атуа. Он начал метаться по станции зонта, не зная что делать, куда спрятаться, оставляя все больше следов своего страха. Но, в конце-концов, немного успокоившись, Атуа еще раз проанализировал вышедшее из канала поля, рискнув самостоятельно выйти в пространство, и убедился, что это все же не зилот, а облако смерти, с какой-то необычной выдумкой этан, с непонятной ему энергетической субстанцией наделенной нечто, похожее на искусственный интеллект. Но прозрение Атуа оказалось слишком поздним – страж уже следовал за ним по пятам и его атаки были невыносимы. И Атуа ничего не оставалось, как покинуть станцию зонта. Уйти в пространство, где хозяйничало это интеллектуальное облако смерти он не рискнул и теперь искренне сожалел об этом.

Каким-то образом страж понял, куда он направился и метнулся за ним. То что произошло затем, Атуа вначале посчитал за удачу, так как он почувствовал стража в канале перемещения и решил, что сможет уничтожить его во время восстановления. Но удача, вдруг, отвернулась от него. Видимо канал как-то смог усилить поле стража, а скорее всего защита канала имела какой-то дефект, то что человеческий носитель может иметь поле такой чудовищной мощи, которое способно разорвать канал Атуа не воспринимал, и страж, почувствовав слабость защиты, смог вырваться из канала и уйти в пространство.

Конечно, можно было бы как-то жить среди зевсов, добравшись до какой-либо из отдаленных их колоний, периодически меняя свои носители и следя со стороны за развитием событий вокруг узла, в ожидании подходящего момента, чтобы уйти от них. Но сколь долго продлится это ожидание, сейчас Атуа даже не представлял: год, десять, тысячу лет. К тому же у него совершенно не было никакой уверенности, что страж его не сможет найти, в каком бы уголке их галактики он не затаился, а умирать у него не было никакого желания. Выходит, остается одно – найти и уничтожить стража самому и постараться не просто уничтожить: вначале страж должен стать перед ним на колени, чтобы разум Атуа обрел прежнюю уверенность в своем поле, а затем, он его раздавит, как противную слизь.

Атуа рассеянно скользнул взглядом по столу и увидев лежащий на нем стерео, метнул в него свое поле, включая его. Во вспыхнувшей над столом голограмме выступали какие-то политики, комментируя итоги, прошедшего Регата. Ему это было совершенно неинтересно и выключив стерео, он принялся обдумывать план своих дальнейших действий, но как он ни прикидывал, стража желательно было найти и уничтожить там, в пространстве узла, не дав ему вернуться в галактику. Здесь в чужой галактике, надежды на успех у Атуа, практически, не было, даже была опасность, что зевсы раскроют его прежде, чем он нанесет стражу разящий удар, если попытки проникновения в его информационное поле с их стороны будут все так же наглы и бесцеремонны. Значит нужно было вновь идти на станцию узла. Страж, определенно, где-то там. И если он действительно стал тем офицером фрегата, это будет несомненной удачей для Атуа. Теперь он не ускользнет.

Но вместе с тем, станция узла была сейчас самым нежелательным объектом для пребывания. Атуа скорчил мину. Наверняка уже известно о смерти Троттера. Несомненно, Рассел думает, что это сделал тот, к кому шел страж и сейчас его идут тщательные поиски по станции. Могут ли заподозрить Халла? Атуа поводил рукой по лбу. Вполне. Оттопырив губы, он покивал головой. К тому же, Рассел, определенно, уже доложил свои предположения в Регат. И теперь лишь вопрос времени, когда Халлом вплотную заинтересуется какая-то из служб безопасности зевсов. А может уже и заинтересовалась, Атуа, вдруг, вспомнил начало своего разговора с председателем экспертной коллегии: неспроста он был так зол.

Стоп, стоп… Хм-м! А ведь все не так уж и плохо.

Атуа, неожиданно, вспомнил последние минуты, проведенные в каре Рассела, по дороге к портатору. Тогда он не придал им значения, а сейчас до него, вдруг, дошло, что они могут сыграть, весьма, положительную роль в его замысле. Он принялся вспоминать каждое слово произнесенное Расселом, каждый его жест, каждый вздох.

Рассел, после резкого замечания Халла, определенно решил, что сказал лишнее и, угнетенный, явно встревожился, вспоминал Атуа. После этого он не произнес больше ни слова, его лицо выражало обеспокоенность, поле было взволновано, он был насторожен, даже чувствовался элемент страха. Скорее всего в таком состоянии он и остается и до сих пор.

Станет ли он сейчас открыто выступать против Халла? Скорее всего нет.

Атуа сложил ладони рук и упер в них лицо, пытаясь найти подтверждение своим мыслям в информационном поле Халла. И кажется ему это удалось. Опустив руки и распрямившись, он уставился перед собой. Подозревать – несомненно, но открыто выступать – навряд ли. Командир станции узла очень заметная фигура в галактике, хотя в иерархии он стоит, гораздо ниже, нежели эксперт Регата, но значимость его для галактики огромна: он один, а экспертов в Регате наверняка, если не тысячи, то сотни. Но все же, если отношения Халла и Рассела примут непримиримый характер, Регат, непременно, займет сторону эксперта. Открыто признать своего посланника невеждой, значит признать некоторую некомпетентность самого Регата. Рассел это прекрасно знает. Прежде, чем высказать свое подозрение, он, наверняка, попытается как-то проверить Халла. Доводы должны быть более, чем убедительны. Значит он будет тайком наблюдать за Халлом, ходить за ним по пятам, фиксировать его каждый шаг. Не сам конечно. Атуа, с усмешкой на губах, хмыкнул. Значит он ждет не дождется моего появления на своей станции. Но сейчас это можно сделать лишь одним способом, каким-то образом убедить председателя экспертной коллегии вновь направить Халла на станцию узла и, Рассел, наверняка, ищет весомую причину для этого.

Что ж, господин Рассел, усмешка сошла с губ Атуа, господин Халл тоже не прочь вновь встретиться с тобой.

Скольких же я врагов себе нажил за этот день, Атуа вдруг широко улыбнулся? Первый – страж, он указательным пальцем правой руки начал загибать пальцы левой руки; второй – Рассел; третий – Регат, четвертый… Он опустил руки, его лицо сделалось серьезным. Четвертый – это пожалуй все остальные: зевсы, сарматы, зенны и кто тут у них еще есть. Интересно, а Халл как-то пересекался с зеннами и что он знает о них?

Атуа в очередной раз принялся просматривать информационное поле Халла.

Как будто бы нет, сделал он заключение, после весьма продолжительного и тщательного изучения оставшегося информационного поля Халла. По крайней мере, прямых контактов не нашлось. Это хорошо. Но не мешало бы поподробнее узнать о них, уж слишком много противоречивых сведений об этой расе. Такое впечатление, что зевсы их больше боятся, нежели встречи с ними вызывают у них восторг, словно зенны вызывают у них панические чувства, даже страх.

С одной стороны – было хорошо, что у Халла не было друзей среди зеннов и значит можно не опасаться, что кто либо из них будет искать встречи с ним, но с другой – о них непременно нужно узнать, как можно больше. Зенны могут оказаться для гротов весьма серьезными противниками и знания о них, приобретенные мной, могут иметь большое значение в будущем покорении их галактики.

Атуа откинулся на спинку кресла и прикрыв глаза погрузился в беспокойные размышления.

Как всю известную мне информацию передать в галактику? Есть лишь один способ – как-то добраться до одного из штурмовых лидеров и воспользоваться его станцией связи. А смогу ли я сам когда-либо вернуться домой? Ведь еще нет обратных перемещений из пространства узла и захват станции узла не гарантирует их появление. Технологии портаторных перемещений гротов и зевсов хотя и основываются на одном и том же принципе, но имеют больше различий, нежели общего. Их перемещения двухтерминальные и значит, как бы я этого не хотел, воспользоваться их портаторами, чтобы попасть в свою галактику, я никак не смогу. Если только гроты портируют на станцию узла свой портатор. Но хватит ли у станции энергии для односторонней портации? Сомнительно. Придется ждать пока энергию даст сам узел, а на это могут уйти столетия. Но я ведь знал куда и зачем шел. К чему же тогда этот пессимизм. Ведь ты почти бессмертен, Атуа. Легкая усмешка тронула губы грота. Что для тебя несколько сотен лет – всего лишь несколько мгновений бесконечной жизни твоего разума. А носитель для тебя никогда не был проблемой.

Нет, Атуа, сколько бы врагов не было у тебя, твое место сейчас на станции узла. Только там ты можешь обрести прежний покой и вернуть себе уверенность на будущее. Неизвестно, когда гроты захватят станцию, а страж сейчас уже слишком много о тебе знает и в любой момент эта информация может стать известной зевсам. А это – смерть. Значит, стража нужно обязательно найти и уничтожить. Унизить и уничтожить.

Но чтобы опять уйти на станцию узла нужна причина. Атуа вновь принялся просматривать информационное поле Халла, пытаясь в нем найти предлог. Ему удалось установить, что Халл уже несколько раз посещал станцию узла, но он был всего лишь экспертом Регата и исправно выполнял его поручения, никогда не проявляя излишней инициативы. Да от него она никогда и не требовалась. В информационном поле Халла предлога для посещения станции не было, его там просто не могло быть, так как поиск предлогов никогда не входил в обязанности эксперта и выходило, что Атуа нужно было сидеть и ждать.

Ждать! Атуа вскочил с кресла и забегал по комнате, пытаясь уже, не как Халл, а как Атуа, найти причину, чтобы Регат отправил его на станцию узла. Но причина упорно не находилась.

Озлобленный бессилием в исполнении своего желания, Атуа вернулся в кресло и откинувшись в нем, с ожесточением принялся в очередной раз ворошить информационное поле Халла, намереваясь уничтожить какую-то его часть.

Он так увлекся секвестрованием информации своего носителя, что напрочь отрешился от внешнего мира.

– Господин Халл! Господин Халл!

Едва слышимый голос заставил Атуа приостановить свое занятие и прислушаться.

– Господин Халл!

Прозвучавший возглас был таким громким, словно в комнате произошел мощный грозовой разряд. Атуа вздрогнул и ошалело закрутил головой. Наконец увидев перед собой на стене активированный экран терминала, с которого на него смотрело незнакомое лицо, он замер, уставившись в незнакомца.

– Извините господин Халл! – Продолжил говорить незнакомец, значительно тише. – Я вас кажется разбудил. Но вам предстоит срочно прибыть в экспертную коллегию.

– Что-то произошло? – Атуа вопросительно кивнул головой, интересуясь скорее механически, нежели осознанно.

Брови на лице незнакомца взметнулись вверх.

– Здесь вам объяснят!

Атуа понял, что задал недопустимый вопрос и нужно было немедленно дать ему объяснение.

– Я еще не восстановился в полной мере и чувствую себя весьма скверно. – Медленно заговорил он. – Мне было разрешено взять двухдневный отпуск.

– Я знаю. – Незнакомец сдвинул брови. – Вам предстоит срочная экспертная поездка на станцию узла.

Атуа открыл было рот, чтобы еще раз аргументировать свою невозможность куда-то портироваться, но так и замер, наконец, осознав реальность произнесенных незнакомцем слов.

7

Дакк метнул психотронное поле по нейронным полям своего носителя – активируя их. Темнота ушла, вспыхнувший свет вернул его в реальность. Он встрепенулся и опершись на руки, попытался вскочить, но острая боль в левых плече и ноге отбросила его назад и заставила застонать. Стиснув зубы, он кое-как сел, опираясь на здоровую руку и повел глазами вокруг себя: из-под него неторопливо расползалось в стороны какое-то красное пятно.

– Черт возьми! – Вырвалось у него невольное выражение. – Это же моя кровь.

Неужели вся вышла, мелькнула у него тревожная мысль? Да нет, он окинул себя взглядом, иначе бы мой носитель не очнулся. Значит еще что-то осталось.

Как только можно жить, имея такой носитель, начал возмущаться его разум? Чувство нестерпимой боли, возникающее по всяким пустякам, боязнь потерять жидкость жизни уже бы должны были давно свести зевсов с ума. А этот черный провал? Что это за явление, даже пытавшееся ввергнувшее в себя и меня – зенна. Нет, Дакк покрутил головой, такой носитель не для меня. Вернусь, обязательно найду себе более подходящий.

Он приподнял побуревшую от крови штанину и увидел небольшое рваное отверстие на икроножной мышце левой ноги, из которой тек красный ручеек.

Интересно, она сама перестает течь или они ее как-то останавливают, всплыла у него мысль?

Дакк принялся лихорадочно рыскать по нейронным полям Марка, но они оказались столь обширны, что второпях разобраться, с какой частью носителя какое связано, было невозможно. Он ткнул своим полем в одно из нейронных сплетений и тут же выгнулся от острой боли где-то внутри живота.

– Проклятье!

Может они, хотя бы, что-то носят с собой для этой цели, всплыла у него еще одна мысль?

Он хотел залезть рукой в один из карманов, но пронзившая плечо боль, заставила его прикрыть глаза и закусить нижнюю губу.

Кое-как поддерживая равновесие, Дакк пошарил здоровой рукой по карманам курточки и нашел прозрачный пакетик с какой-то салфеткой. Разорвав пакетик, он достал салфетку и поднес ее к носу – запах был ему не знаком, но не отталкивающь.

– Хм-м! – Дакк скорчил мину. – Будь, что будет.

Он осторожно приложил салфетку к ране на ноге. Вспыхнувшая боль заставила его застонать и закрыть глаза. Он хотел оторвать салфетку от раны, но, вдруг, почувствовал, что боль начала уходить и через несколько мгновений заметно ослабла. Салфетка из белой, на глазах, превращалась в алую. Дакк отнял ее от раны – кровь едва сочилась. Отбросив салфетку, он еще раз пролез по карманам курточки Марка, но больше никаких салфеток в них не нашел. Доберусь до корабля, поищу их у Зулла, решил он. Но все же, как только появится время, нужно разобраться с нейронными полями зевсов. Это может быть полезным в будущем.

Опустив штанину и стараясь не тревожить раны Дакк поднялся и осторожно коснулся левой ногой пола – вновь вспыхнула боль, но уже не такая резкая, как прежде.

Не касаясь раненой ногой пола, Дакк, прыгая на другой, осмотрелся – чуть поодаль, согнувшись, лежал офицер, вокруг которого тоже расползлось красное пятно. Дакк вошел ему в голову – он был жив и даже более, его рваное поле активно функционировало, вытянувшись по коридору далеко в сторону, словно подавало кому-то какие-то сигналы.

Дакк поднял голову и раскинул свое поле по сторонам. Чувство чужого поля заставила его содрогнуться – где-то катилась мощная волна незнакомого поля, значительно превосходившая силу его психотронного поля, но было ли это поле одного носителя или их большого количества, понять пока было невозможно. Он снова перевел взгляд на лежащего перед ним офицера.

Кто они? По виду – явно зевсы, но по психотронным полям совершенно непохожи. А может это неизвестный мне тип защиты, изобретенный зевсами? Всплыли у него мысли. Не может же быть другим видение окружающего мира, будь то разум моей галактики или галактики гротов. Значит защита. Но почему зевсы до сих пор ничего не говорили о ней? Возможно их портировали на станцию, когда меня здесь не было. Может оттого этот офицер и был так уверен в себе в споре со мной и эту защиту Крет так старательно прятал? Проклятье! Ну и влип. Это будет, пожалуй, посерьезней моей прежней опл…

Стоп! Не то! Все, не то! Дакк покрутил головой. Я ведь сейчас не страж, а офицер космического флота. Крет начал стрелять, лишь едва коснулся меня своим полем. Видимо, сразу почувствовал перед собой врага. За те несколько часов, что меня не было на станции, здесь определенно, что-то произошло. А если станция уже захвачена гротами? Дакк перевел взгляд на офицера. Но ведь они, явно, зевсы. А если это нечто перепрограммировало экипаж станции и они сейчас, просто, носители чужого разума? Вполне возможно. Оригинальная идея, легкая усмешка тронула губы Дакка – зачем портировать массу, достаточно программы, а носителей и здесь хватает. Остался ли кто-то из зевсов на станции или все их носители заняты гротами? Скорее всего, что никого не осталось и даже более того – гроты ждали фрегат и Крет намеренно шел сюда, к переходному шлюзу? Шел открыто, не опасаясь. Он знал, что пришвартовался корабль с опустошенными носителями, никак не предполагая, что после обработки корабля этим нечто, чей-то разум уцелеет. Оттого и не сразу начал стрелять. Вполне может быть. Кто же тогда должен был привести корабль? А если Зулл или Скинн? Может Крет спешил на встречу к одному из них, а уткнулся в меня? Но тогда выходит, что носители должны сохранить свою активность, но я этого не почувствовал. А может, просто, не понял? Да нет, не мог я ошибиться.

Дакк поднял голову – чужое психотронное поле уже чувствовалось отчетливо и теперь было понятно, что оно катилось сюда.

Нужно уходить. Еще пару раз попадут в мой носитель из своего оружия и мне придется бросить его. Похоже мое поле на это оружие плохо действует. А может я, просто, не знаю способа воздействия на него? Нужно бы попытаться его поискать. Но сейчас, пожалуй, не то время, нужна обстановка поспокойней. Он опустил голову и уставился в офицера. А что если его забрать на фрегат и там попробовать разобраться и с его психотронным полем и выработать защиту против этого оружия? Пожалуй, так и сделаю.

Прыгая на одной ноге, Дакк направился к офицеру и, схватив его за воротник курточки, дернул на себя: офицер застонал и стронулся с места. Дакк дернул его еще раз – офицер застонал громче. Не обращая на это внимание, Дакк, рывками, потащил его к переходному шлюзу.

До двери шлюза было не более пятнадцати метров, но Дакку казалось, что он это расстояние никогда не преодолеет. Раненый офицер оказался достаточно тяжелым и к тому же громко стоная, постоянно дергался, словно чувствуя, что его ожидает и потому, норовя, таким образом, замедлить продвижение, прыгающего на одной ноге, Дакка. За ними, по полу, тянулся яркий красный след и было не понятно, чьей крови в нем больше, так как, при каждом прыжке, из одежды Дакка на пол падали крупные красные плюхи, яркими брызгами разлетаясь в разные стороны.

Между тем, чужое поле быстро приближалось и уже стало отчетливо различимо, что оно состоит из нескольких единичных полей. Но в тоже время, среди этих единичных полей, чувствовалось присутствие чего-то еще, какого-то совсем непонятного поля, какого-то нечто, вносящего в разум Дакка заметную тревогу и заставляющее его двигаться более энергично.

По лбу Дакка тек липкий пот и, попадая в глаза, резал их. Смахивать его было нечем и он лишь резко крутил головой, пытаясь таким образом стряхнуть нависшие на бровях капли. От этих дерганий болью отдавало в плече, заставляя его морщиться и скрипеть зубами.

Офицер становился все тяжелее и Дакку, перед каждым следующим прыжком, приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы стронуть его с места: прыжок, рывок, передышка; прыжок, рывок, передышка…

Наконец и проем двери переходного шлюза. Дакк рывком втягивает офицера в шлюз, распрямляется, поворачивает голову и…

В противоположном конце коридора стоит техник станции зонта и его, вытянутая в сторону Дакка рука сжимает иногалактическое оружие. Техник что-то кричит. Дакк, механически, молча крутит головой.

Выстрела не было слышно, но Дакк, вдруг, отчетливо увидел, как из оружия выскакивает яркий огонек и летит в его сторону. Он резко отклоняется и, увидев светящуюся пластинку рядом с проемом, тычет в нее здоровой рукой.

Жужжащий огонек пролетает так близко от его лица, что он даже чувствует дуновение горячего воздушного потока от него. Двери медленно выползают из стены и проем начинает сокращаться. Из-за угла появляются еще техники и вытягивают руки в его сторону и вот к нему уже несется рой жужжащих огоньков, но дверь, наконец, заслоняет его собой и барабанная дробь, от ударяющихся о нее огоньков, заставляет голову Дакка невольно втянуться в плечи. Донеся легкий стук замков герметизации и шлюз погрузился в полумрак.

Не устояв на одной ноге, Дакк оказался на полу. Раненое плечо отдало острой болью, заставив его громко простонать.

– Проклятье! – Сорвалось с его губ.

Опираясь о дверь, он поднялся и оглянулся – предстояло преодолеть еще около десяти метров переходного шлюза.

Подпрыгнув к офицеру, Дакк схватил его за воротник курточки и дернул на себя. Офицер громко и протяжно застонал.

Вдруг, лезвие бритвы полосонуло мозг Дакка, заставив его вздрогнуть, но инстинкт самозащиты сработал молниеносно, метнув под лезвие всю мощь психотронного поля, останавливая атаку. Скользнув по защите, лезвие исчезло.

Прошло несколько мгновений, атака не повторилась. Дакк отпустил офицера и, повернувшись в сторону двери, сконцентрировал свое поле в мощный таран и метнул его через дверь, но столкнувшись со сверхплотной стеной защитного поля, таран остановился, не в силах проникнуть ни на йоту. Тогда, мгновенно перегруппировав свое поле в иглу, Дакк вонзил его в стену чужой защиты и начал проталкивать ее вглубь, но игла, извиваясь змей, стояла на месте.

Черт возьми! Это же невозможно. Замелькали у Дакка мысли. Это никак не похоже на психотронное поле. Что-то другое.

Он рванул иглу своего поля от чужой защиты и в тот же миг, получив ощутимый силовой толчок, отлетел назад и в очередной раз растянулся на полу.

Дверь дернулась и медленно поползла в сторону. В полумраке переходного шлюза появилась яркая расширяющаяся полоса света.

Не раздумывая, Дакк метнул свое поле в светящуюся пластинку управления двери – раздался треск и из пластинки вырвался яркий сноп искр. Она погасла. Дверь замерла. Потянуло горелым.

Проем был достаточно узким, чтобы через него мог пролезть даже очень худой человек, но достаточно широк, чтобы можно было просунуть руку. И рука, сжимающая иногалактическое оружие, незамедлила появиться.

Раздался тихий хлопок и яркий жужжащий огонек умчался к противоположной двери шлюза. Потом еще хлопок и еще и еще…

Дверь шлюза была очень мощной и из проема выглядывала лишь рука, сжимающая оружие, посылая наугад, один за другим, жужжащие огоньки. Пока огоньки взвизгивали достаточно далеко от Дакка, но в любой момент оружие могло быть направлено и более точно.

Дакк, стараясь не шуметь, поднялся и, подпрыгнув к проему, схватился за торчащую руку и с силой, резко ломанул ее. Раздался такой душераздирающий крик, что он невольно содрогнулся и выпустил руку. Она исчезла, но оружие осталось в руке Дакка. Направив его на проем, он ждал появления еще одной руки с оружием, но она не появлялась.

Вдруг Дакк почувствовал, как в его мозг вновь метнулась лезвие бритвы, но скользнув по защите, исчезла. Дакк напрягся, но бритва больше не появлялась. Чуть ослабив защиту, он осторожно выбросил свое поле через проем, но столкнувшись с тем же мощным силовым полем, вернул свое поле назад. Атаковать было бессмысленно.

Некоторое время из-за двери доносились какие-то отрывистые, громкие, непонятные звуки, но вскоре и они прекратились.

Наступила тишина. Видимо нападавшие тоже поняли бессмысленность своих атак и больше их не повторяли.

Застыв в напряжении, Дакк пытался догадаться, что делается за дверью.

Наконец, не выдержав, он вновь проник за дверь своим полем, но его опять встретила сплошная непроницаемая стена силовой защиты. Он метнул свое поле вдоль нее, но никакой, даже микроскопической щелочки в ней не было. Определенно, эта защита была организована не живым организмом, а каким-то генератором, так отчетливо ощущалась её силовая составляющая, но почему Дакк не чувствовал этот генератор, было непонятно. Он бы наверное мог обойти стороной это защитное поле и атаковать спрятавшихся за ней гротов, так как не такие уж мощные поля были у них, хотя то поле, что атаковало его на фрегате было достаточно мощным и след от его удара до сих пор простирался черной полосой по его информационному полю, но в открытую бросаться на поиск бреши в защитном поле Дакк опасался, а одновременно контролировать обстановку и искать, требовалось время, которое у него, навряд ли было, так как он чувствовал, гроты что-то затевают, временно отгородившись защитой.

Он убрал поле и оглянулся – на полу, тихо и неподвижно лежал офицер. Дакк метнул свое поле ему в голову – офицер был жив, но его поле вело себя как-то странно, оно не было прежним, рваным и импульсивным, а словно лужа, растеклось вокруг него.

Черт! Дакк поморщился. Что с ним? Умирает, что ли? Проклятье! Нужно убираться отсюда. Наверняка, они что-то задумали. Не зря такой защитой отгородились. Если притянут большой джеттер, вынесут дверь за несколько мгновений и до корабля не успею допрыгать. Он вновь повернул голову к проему. Определенно наблюдают из щели.

Дакк бросил свое поле вдоль двери, намереваясь найти энергопоток к её замкам и, замкнув его, закрыть двери, но никакого энергопотока нигде не чувствовалось, видимо, вместе с информационным полем пластинки, разрушились и все силовые цепи. Это было досадной неожиданностью. Он покрутил головой, пытаясь найти какое-то, приемлемое, для себя решение.

Если только вдоль этой стены пойти, он метнул взгляд вдоль стены, от внутренней двери шлюза до наружной, то, пожалуй, есть шанс. Но там, у самой двери, я буду отлично виден в полосе света. Дыр могут наделать столько, что, однозначно, придется менять носитель. Где же я его сейчас возьму? Если только…

Он вспомнил, что где-то на фрегате должен быть Зулл и возможно он еще жив.

Да и к Марку я уже привык: хоть он никуда и негодный, но все же жаль будет расставаться, мелькнула у него грустная мысль.

Взгляд Дакка уткнулся в неподвижное тело офицера.

А что если им прикрыться, появилась, вдруг, у него спасительная мысль? Это, пожалуй, выход. Пусть, сколько хотят в нем, столько дыр и делают. Толку от него уже никакого. Как бы только затащить его на себя?

Дакк шевельнул раненой рукой, отдало резкой болью, заставив его сморщиться и закусить нижнюю губу.

– Н-да. – Он усмехнулся, когда боль чуть стихла. – Но другого выхода нет.

Спрятав оружие в карман курточки, Дакк подпрыгнул к офицеру, опустился около него на колено и попытался приподнять его одной рукой, но офицер оказался тяжелым. Тогда Дакк лег рядом с ним и прислонившись к нему спиной, захватил его за руку и начал подниматься. Хотя было неудобно и раны горели огнем, но порядком вспотев, ему все же удалось подняться. Стена была рядом и, опираясь о нее здоровым плечом, он медленно побрел к противоположной двери шлюза.

Переходный шлюз удалось преодолеть без проблем, но подход к его наружной двери был отгорожен яркой полосой света. Остановившись, Дакк оглянулся, его сердце дрогнуло – из щели дверей станции на него смотрели чьи-то глаза.

Сжавшись и низко опустив голову, Дакк отделился от стены и шагнул в полосу света и в то же мгновение почувствовал ощутимый толчок. До селе молчавший офицер громко вскрикнул. Дакк пошатнулся и едва устоял на ноге.

Досталось, с горечью подумал он своем живом щите, но еще один толчок, заставил его стать на больную ногу. Острая боль, заставила его вскрикнуть, больная нога подвернулась и он растянулся на полу, с офицером на спине. Раздалось еще несколько хлопков и хотя Дакк чувствовал, как тело офицера дергалось, но сам он молчал.

Готов, понял Дакк и приподнял голову – прямо над ним светилась пластинка открывания двери. Глубоко вздохнув, словно готовясь к прыжку, он выбросил здоровую руку к пластинке и в тот же миг, что-то взвизгнув, ударилось над его ладонью. Громкий хлопок оглушил Дакка, брызнувший ослепительный сноп искр, обжег руку, она механически дернулась вниз и тело офицера сползло со спины.

Проклятье! Дакк сжался, ожидая, что вместе со следующим хлопком, этот жужжащий огонек вопьется теперь в него, но хлопка не последовало. В наступившей тишине, донесся высокотональный писк. Дакк оглянулся – по двери стремительно скользила яркая белая полоса.

Джеттер! Догадка, бритвой полосонула его мозг. Забыв о своих ранах, он вскочил и метнулся к спасительной пластинке. Дверь шлюза, отделявшая его от корабля с громким свистом ушла в сторону и Дакк, сделав пару неуклюжих прыжков оказался внутри корабля. Механически, выбросив руку в сторону горящей пластинки закрывания дверей корабля, он одновременно оглянулся – в внутренней двери шлюза станции зияла огромная дыра, в которой стоял техник, что-то держа на плече. Вот он шатнулся и в сторону корабля метнулся яркий огненный шар, но двери корабля с резким свистом закрылись, преграждая шару путь.

Через мгновение корабль сильно тряхнуло и Дакк, не устояв, в очередной раз, оказался на полу. Острая боль в плече заставила его громко застонать. Над дверью вспыхнул красный фонарь.

– Разгерметизация! – Произнес бесстрастный электронный голос.

– Проклятье!

Плотно сжав зубы, подавляя боль, Дакк приподнялся и обвел взглядом дверь, но никаких ее повреждений видно не было. Может они не совсем плотно закрылись, мелькнула у него мысль? Он подполз к двери и ткнулся лицом в ее шов, свиста выходящего воздуха не слышалось. Дакк отстранился от шва, красный фонарь уже не мигал, но он вдруг почувствовал, что корабль движется.

Зал управления! Кто там? Острая мысль больно кольнула мозг. Черт! Как теперь до него добраться?

Он покрутил головой: чуть в стороне, прижатый к стене стоял небольшой кар. Волна радости захлестнула носитель Дакка. Он пополз к кару и уткнулся в лежащего офицера, по изорванной курточке которого расползлись несколько больших бурых пятен.

Как он здесь оказался? Дакк попытался вспомнить, когда он втащил офицера в корабль, но у него был словно провал в памяти. Он вошел в мозг офицера – его рваное поле едва ощущалось. Дакк поднялся и, схватив офицера за шиворот, прыгая, потащил его к кару.

Кое-как пристроив офицера в кар, он сел сам и взявшись за рыпп, быстро повел кар по коридорам корабля, ориентируясь, по воспроизводимой в информационном поле, карте. Вскоре кар оказался около медицинская лаборатория.

Дакк, остановив его, тупо уставился на красный щит на двери лаборатории, пытаясь понять, какая сила заставила его остановиться. Ему ничего не осталось, как выйти из кара и запрыгать к двери. Дверь автоматически ушла в стену. Сконцентрировав свое поле и опершись здоровой рукой о косяк двери, он заглянул внутрь.

Довольно просторная, идеально белая и стерильно чистая лаборатория была пуста. Дакк впрыгнул в нее и раскинув поле, покрутил головой – никого. Он запрыгал к одной из стен, которая сплошь была утыкана дверками. Начав с крайней, он открывал все их подряд, пока за одной из них не увидел пакетики с салфетками, похожими на те, с помощью которой он заживлял рану на ноге. Взяв, сколько их смогла уместить его рука, он сунул их в карман курточки и запрыгал из лаборатории. Оказавшись около кара, он уставился в офицера, его поле едва-едва ощущалось, если он еще не умер, то, определенно, жил последние мгновения.

Собственно, а зачем он нужен мне в зале управлении, всплыла у него мысль. Пусть здесь лежит. Когда обстановка стабилизируется, тогда и вернусь за ним и если будет какая-то надежда, займусь его реанимацией.

Схватив безвольное тело офицера за воротник курточки, он втащил его в медлабораторию и, бросив на полу, запрыгал к выходу.

Сев в кар и взявшись за рыпп, Дакк, вдруг, замер и повернув голову в сторону двери медлаборатории, вошел в ее информационное поле управления, заблокировал её и затем повел кар к залу управления.

Оказавшись в коридоре, ведущему к залу управления, он увидел, что картина в нем не изменилась: неподвижные тела членов экипажа по-прежнему лежали в том положении, в каком он их и оставил. Он скользнул по ним своим полем – никаких признаков активности ни у одного из них не ощущалось.

Хмыкнув, он остановил кар у самой двери зала управления, выбрался из него, разблокировал дверь и запрыгал внутрь.

Окинув взглядом зал управления и убедившись, что изменений в нем тоже никаких не произошло, Дакк в полном изнеможении опустился в кресло, которое занимал прежде, откинулся на его спинку и скользнул взглядом по экрану вивв – станция медленно отдалялась. Корабль развернулся и хорошо был виден изуродованный причал из которого торчали вывернутые куски металла наружноё двери переходного шлюза, вокруг которой что-то плавало. Поманипулировав настройками, Дакк приблизил изображение – около двери плавали три раздувшихся, окровавленных человеческих носителя.

Дураки, вдруг, возникло у него в голове совершенно незнакомое ему слово. Он понял, что произошло. В следующий раз будете умнее, всплывшая ехидная мысль заставила его губы растянуться в широкой ухмылке.

Он вывел свое поле наружу и метнул его по сторонам: где-то далеко все еще бушевало мощное радиоактивное облако, но сейчас его частицы уже были не столь энергичны, видимо оно пошло на убыль. Но в тоже время поля нечто уже не чувствовалось: толи он куда-то ушел, толи, не выдержав радиации, растворился в пространстве.

Нужно быстрей убираться отсюда, всплыла у Дакка мысль, определенно, они сейчас попытаются уничтожить фрегат. Вернув свое поле, он протянул руки к панелям управления, но резкая боль в левом плече заставила его вскрикнуть.

– Проклятье!

Он расстегнул курточку и, отведя ее полу в сторону, взглянул на левое плечо, оно было набухшим и красным от запекшейся крови, на фоне которого алел яркий ручеек, текущий вниз. Дакк дотронулся до истока алого ручейка – пронзившая мозг боль, заставила его громко застонать.

У меня же есть эти салфетки, вспомнил он и, достав из кармана одну из них, разорвал пакетик зубами и вытряхнув салфетку себе на колени, взял ее и приложил к ране.

От вспыхнувшего огнем плеча, его рот раскрылся, он выгнулся и замер.

Прошло несколько мгновений – боль стихла. Дакк убрал салфетку с плеча и посмотрел на нее, она была красной. Он перевел взгляд на плечо: из раны все еще сочилась кровь, но уже заметно слабее. Швырнув салфетку в утилизатор, он достал следующую и тоже приложил к плечу. Вспыхнувший огонь, снова заставил его замереть на какое-то время.

Только после третьей салфетки кровь из раны перестала сочиться и стало видно, что она затянулась тонкой розовой кожицей.

Удовлетворенно ухмыльнувшись, Дакк шевельнул рукой, но острая боль снова пронзила плечо.

– Черт возьми! – Выругался он незнакомыми словами и замер в недоумении.

Другая сторона плеча, наконец дошло до него. Видимо этот жужжащий огонек продырявил меня насквозь.

Ну и тела у землян, если бы не случай, никогда бы не захотел иметь такой носитель. Сплошные неприятности. Неужели их организм не в состоянии сам бороться с возникшими проблемами? А может быть я, просто, не знаю, как включить его защитные функции? Но в нормальном носителе они должны включаться сами, не дожидаясь какой-то команды. А если я не хочу бороться с недугом? Но тогда должен быть и способ отключать их. Может и у Марка они выключены? Ерунда какая-то. Состроив гримасу, Дакк медленно покрутил головой. Интересно, сколько крови в их телах и как долго она будет вытекать? Возможно я умру раньше, так и не узнав этого. Марк умрет. Усмешка тронула губы Дакка. Хотя, Дакк погасил усмешку, он уже и так умер. Нужно поторопиться, еще ведь рана на ноге.

Он дотронулся рукой до тыльной стороны раненого плеча – его пальцы почувствовали ручеек. Он начал прикладывать салфетки к обратной стороне плеча, каждый раз замирая от обжигающей боли.

На заживление этой части плеча у него ушло целых пять салфеток, пока, дотронувшись до раны, Дакк не почувствовал под пальцами достаточно плотный слой восстановленной кожи.

Он приподнял руку, хотя боль все еще чувствовалась, но рука сносно работала.

Развернувшись вместе с креслом, Дакк приподнял штанину и осмотрел раненую ногу: на ней рана тоже была с двух сторон, но с той стороны, куда он прикладывал салфетку, кровь не сочилась, хотя сама рана выглядела ужасно и отталкивающе.

Проделав с ногой тоже самое, что и с плечом, Дакк поднялся с кресла и сделал шаг, ступив на заживленную ногу. Отдало тупой болью. Он попробовал пройтись, где-то внутри раны по-прежнему болело, что не давало опираться на ногу в полной мере и ему невольно приходилось прихрамывать. В обуви что-то хлюпало. Сев в кресло, он снял обувь, из нее на пол выплеснулась большая красная плюха.

Черт! Дакк ткнул большим пальцем левой ноги в обувь и тут же закусил нижнюю губу от пронзившей ногу боли.

Что за идиотский носитель? И как только с таким можно жить. Нет. Избавлюсь от него к чертям собачьим при первой же возможности. Последняя мысль заставила его забыть о боли и вскинуть брови. Откуда у меня появляются эти выражения? Ведь я уничтожил все информационное поле Марка. Наверное у разума землян есть что-то еще, неподдающееся никакому контролю?

Он кое-как надел скинутую обувь, развернулся вместе с креслом к пульту управления и осторожно положил левую руку на панель управления, плечо еще давало о себе знать, но рука чувствовала находящиеся под ней сенсоры. Положив на панель управления и правую руку, Дакк пошевелил их – фрегат послушно исполнил его команды.

Отведя корабль от станции, он развернул его в нужном направлении и начал быстро вжимать сенсоры акселераторов, стремительно разгоняя фрегат. Его так вжало в спинку кресла, что казалось, он должен непременно ее проломить, но он не уменьшил ускорения, стремясь, как можно быстрее увести корабль из этого пространства.

Прошел час, может чуть больше, Дакк никогда не имел хронометра и всегда полагался только лишь на свое чувство времени, хотя оно и не было столь точным, как хронометр, но никогда его не подводило. Он закончил разгон и теперь фрегат на огромной скорости шел к станции узла, до которой, по цифрам экрана вивв, было около двух часов пути.

Еще раз выбросив свое поле наружу и убедившись, что чужого нечто действительно нет на пути фрегата, Дакк откинулся на спинку кресла и, расслабившись, прикрыл глаза и предался размышлениям о предстоящей встрече на станции узла и о своем поведении на ней. Ведь ему предстояло, ни много ни мало, найти подходящее объяснение произошедшему на фрегате: как ему, обыкновенному землянину, единственному из всего экипажа удалось выжить. И не просто выжить…

Дакк глубоко вздохнул. Можно рассказать все как было, кроме, конечно, своего внедрения и своих психотронных атак. Единственно, чего нельзя было допустить – это психоанализа. На станции ведь тоже есть стражи, а среди них, наверняка, есть посерьезнее корабельного Зулла, могут и не поверить в его психодинамическую тренировку разума. Наверняка будут требовать моего психоанализа. Вот если бы нашелся еще, хотя бы один, свидетель.

А сам Зулл – вдруг вспомнил Дакк. Ведь его нет в коридоре, значит он где-то еще.

– Вдруг, жив, черт возьми.

Состроив гримасу, по поводу невольно вылетевшей из него фразы, он разбросил свое поле, как можно дальше, по кораблю, но ничьих психотронных полей нигде не чувствовалось. Он поднялся и, прихрамывая, пошел к двери.

Выйдя в коридор, Дакк покрутил головой, осматриваясь: кар и опустошенные тела членов экипажа, отброшенные ускорением, лежали большой кучей, прижатые к противоположной стене коридора. Он прометнулся по ним своим полем – ни единого признака жизни. Он поднял плечи, недоумевая, толи его прежние мысли о способности гротов реанимировать эти носители были ошибочны, толи он, просто, не знал их возможностей. Он метнул свое поле по коридорам корабля: но по-прежнему, нигде никаких полей не чувствовалось. Не почувствовал он, как ни старался и поле офицера, которого оставил в медлаборатории. Видимо, он, все же, умер.

Взглянув в сторону распахнутой двери зала управления, Дакк заколебался: зал управления был сейчас самым важным местом на фрегате, да и, пожалуй, самым безопасным и покидать его надолго было нежелательно. Неизвестно, что с тем нечто: действительно ли ядерное излучение растворило его в пространстве или он куда-то ушёл. Да и не было полной уверенности, что второе поле Скинна тоже удалось уничтожить. К тому же он никак не мог вспомнить, каким образом офицер оказался внутри фрегата: провалов в памяти у него, точно, не было, он помнил все свои действия и среди них не было такого, чтобы он втаскивал офицера. Не мог же он сам, на грани жизни, преодолеть более чем трехметровое расстояние с тремя дверьми, которые, к тому же, стремительно закрывались.

Если Зулл на корабле, живой или мертвый, он никуда не денется, к тому же он мне пока никак не мешает, решил Дакк и состроив гримасу, вернулся в зал управления, вытащил из него все мертвые носители в коридор, закрыл дверь, сел и убедившись, что на экране вивв никаких изменений не произошло, решил заняться изучением систем ведения огня, чтобы хоть в чем-то не оказаться застигнутым врасплох психоанализатором если, все же, придется пройти через него.

Поблуждав по информационным полям корабля, он наткнулся на его описание, где большая часть справочника была посвящена вооружению. Информации было очень много и на ее изучение ушел бы не один день и потому Дакк часть описания просто сохранил в своей памяти, собираясь ее использовать по мере надобности, а вот информацию о ядерных торпедах решил изучить незамедлительно.

Согласно последовательности изложения, Дакк отыскал на пульте управления перед собой панель управления оружием и найдя на ней ряд клавиш управления ядерными торпедами, активировал их. Вспыхнувший на экране вивв серый круг с двумя пульсирующими белыми перекрестьями, совсем недалеко от зеленой точки станции узла, заставил его вздрогнуть. Он скользнул по описанию – пульсирующее перекрестье означало готовность оружия к стрельбе. Лицо Дакка исказилось гримасой: какая могла быть готовность, ведь торпед в торпедном аппарате нет?

Встревоженный, он вызвал в памяти план корабля и найдя на нем торпедный аппарат, по информационному каналу добрался до него и к своему неописуемому недоумению узнал, что в нем остались невыпущенными две торпеды, хотя информация панели управления оружием гласила, что боезапас составлял двадцать торпед и фрегат покинули тоже двадцать торпед.

Дакк задумался. Что это: ошибка систем управления или кто-то на корабле, это умышленно сделал? Немного поразмышляв, он пришел к выводу, что системы управления тут ни причем, так как емкость торпедного накопителя вмещала всего двадцать торпед и в торпедный аппарат они посылались автоматически. Торпедный аппарат был рассчитан на одновременный пуск двух торпед и выходило, что две дополнительные ядерные торпеды должны были находиться непосредственно в нем, еще задолго до стрельбы, что, по инструкции, с которой он только что ознакомился, было совершенно недопустимо и грозило капитану фрегата самыми суровыми галактическими карами, так как не только причаливание к станции с заряженным торпедным аппаратом, но и отход нее категорически не допускались. Даже более того: Дакк пришел к выводу, что в этом случае фрегат даже портировался на станцию узла с заряженным торпедным аппаратом, что, навряд ли, было реально.

В таком случае выходило, что Кешш, намеренно, не выпустил две последние торпеды, однако приведя аналитику стрельбы в требуемое соответствие. Но зачем? Поразмышляв, Дакк склонился к мысли, что Кешш этого сделать не мог – он почему-то, поверил этому офицеру, как только увидел его. Тогда выходило, что Кешшем кто-то манипулировал или намеренно заблокировал торпедный аппарат, так как в случае сбоя система управления непременно бы выдала сигнал, чего не было. Но кто это мог быть?

Побродив по информационным полям фрегата еще раз, Дакк нашел список его членов экипажа и принялся его внимательно изучать.

Экипаж фрегата был более, чем странный, хотя все они были офицерами, словно галактика зевсов посылала в пространство корабль не воевать, а для мирной встречи с инопланетянами, чтобы представить им все свои расы. Из них: семь были сарматами – шесть вахтенных офицеров и корабельный врач – Зулл. Скинн был зарегистрирован, как сармат, что подтвердило первоначальную догадку Дакка. Так же было: трое вестов, двое землян, поняв кто они, Дакк усмехнулся, три зевса и один двор, видимо тот офицер, который ходил за ним по пятам.

Землян, вестов, зевсов и двора, Дакк сразу отмел, хотя по поводу двора у него, вдруг, мелькнула какая-то неясная мысль, ему показалось, что он не видел его среди мертвых носителей, но мысль ушла и Дакк не стал ее развивать, сославшись на свою невнимательность. Оставались сарматы. Просмотрев их послужные списки, Дакк не нашел в пяти из них никаких, привлекающих внимание эпизодов из их жизни и лишь две биографии: Скинна и Зулла были несколько странны. Сведения о Зулле были отрывочны и изобиловали некоторыми противоречиями, словно его биография составлялась наспех, а сведения о Скинне вообще уместились в двух десятках слов: единственное, что о нем сообщалось – он имел усиленный биотронный потенциал. Что это был за потенциал и какую он имел силу, об этом не говорилось.

Дакк задумался: чтобы в подробной информации на членов экипажа, вдруг оказались две пустых страницы, в это не верилось. Складывалось впечатление, что кто-то проник в информационное поле и уничтожил часть информации о Зулле и Скинне. Но зачем? С какой целью? И кто?

В принципе, это мог сделать любой из сармат, но пяти из них навряд ли это было нужно. Выходило снова, либо – Зулл, либо – Скинн.

Что касается Скинна, понять его было можно. Дакк усмехнулся – сам такой. Скинн тщательно скрывал, что он зенн, хотя то, что могло натолкнуть на его необычность и заподозрить в нем зенна, как раз и присутствовало. А что такого из своей прошлой жизни мог скрывать Зулл, было совершенно непонятно, ничего из его скудной биографии не привлекло внимания Дакка? И потом: при ознакомлении с экипажем, такие биографии сразу бросались в глаза. Это была совершенно непонятная несуразность. Выходило, что они сами себя подставляли. Полный абсурд.

Усмехнувшись, Дакк покрутил головой. Его взгляд, вдруг замер, уткнувшись в экран вивв: разросшееся зеленая точка станции узла, которая находилась в центре экрана, перечеркивалась мигающими белыми перекрестьями.

Проклятье! Когда это я навел торпедный аппарат на станцию? Да нет, Дакк скорчил гримасу, я отлично помню, что перекрестья были в стороне от станции. Он вошел в панель управления торпедным аппаратом, собираясь деактивировать его, но панель не отозвалась. Лоб Дакка мгновенно сделался влажным, неприятная догадка кольнула мозг: а если это нечто – извне?

Сконцентрировавшись, он метнул свое поле наружу, но никаких посторонних полей вокруг корабля не чувствовалось и даже не было тех радиоактивных частиц, которые прежде бомбардировали фрегат.

Странно! Дакк убрал поле и скорчил мину. Что же…

Его глаза расширились – белые перекрестья, ярко вспыхнув, опоясались двумя белыми окружностями. Насколько он помнил из описания, с этого момента станции узла становилась досягаемой для ядерных торпед.

Догадка неприятно кольнула мозг Дакка: а если эти торпеды были намеренно оставлены, чтобы уничтожить станцию узла? Хотя, две торпеды ее навряд ли смогут уничтожить, но серьезно повредить, несомненно, попытался он себя успокоить. Но кто за этим стоит? Скинн, Зулл…? Не верю, что этим может управлять нечто гротов. Опустошить носители – да, но управлять со стороны жизнью такого сложного и совершенно незнакомого объекта, как военный космический корабль – нет. Дакк механически покрутил головой. А если произошло внедрение? Но когда? На станции зонта? В кого? Все мертвы. Да нет, я бы уже почувствовал его. Скорчив мину, Дакк покрутил головой. Вдруг он замер. А если это произошло еще на станции узла? Но я ничего не слышал о портации этого фрегата в пространство узла, хотя и находился все это время на станции узла. Значит это держалось в тайне и навряд ли его экипаж был на станции, иначе бы об этом знали бы все. Выходит, это произошло еще в галактике. Абсурд какой-то. Лицо Дакка исказила гримаса. Но ведь я подвергался нескольким атакам, когда фрегат шел к станции зонта? Но это, определенно, был Скинн. Я уничтожил его. А если нет? Если я уничтожил его один разум, а второй – жив. Но где и как он мог спрятаться, черт возьми? А если в информационных полях фрегата? Их тут… Дакк стукнул руками по подлокотникам и тут же сморщился от боли в левом плече. Проклятье! Нужно было быть более решительным, как только почувствовал его второе поле. Ведь знал, чем может все закончиться. Перестраховался! И что теперь? Сдвинув брови, он далеко оттопырил губы. Нужно немедленно отвернуть фрегат от станции и заняться тщательным поиском этих, неизвестно чьих, полей, облазить все закоулки, проверить все информационные поля и каналы.

Он положил руки на панели управления, и наклонил их, но фрегат не послушался. Дакк рванул панели на себя, снова заныло раненое плечо, но фрегат не начал торможения, а мчался прежним курсом, зловеще уткнувшись немигающими глазами прицелов торпедных аппаратов в станцию узла.

Проклятье! Дакк сбросил руки с панелей управления и метнул в них свое поле – информационный поток к панелям управления отсутствовал.

Черт побери! Размахнувшись, он опустил кулак правой руки на панель управления, но она безмолвно перенесла его, столь беспрецедентную, выходку.

Дакк ошалело закрутил головой, водя глазами по пульту управления, пытаясь сообразить, что можно предпринять. Увидев такие же панели управления еще напротив двух кресел, он вскочил и метнулся к ближнему креслу с ними, но раненая нога подвернулась, отдав резкой болью и не устояв, Дакк сел на колени. Он хотел тут же вскочить, но едва приподнялся, как какая-то неведомая сила бросила его вперед и он ткнулся лицом в пол, перед глазами поплыли красные круги, точно такие, когда он был ранен на станции зонта.

Подставился, как последний двор, всплыла у него тяжелая мысль и сконцентрировав защиту, он приготовился получить еще один обжигающий удар в свой несовершенный носитель.

Прошло какое-то время, но атаки не было. Дакк приподнял голову и повернул ее в сторону двери, она была заперта. Он шевельнулся – раненое плечо обожгло огнем.

– Болван! – Механически проскрипел он и опираясь на здоровую руку приподнялся и пополз к креслу, стоявшему напротив нужной панели управления.

Взявшись за подлокотник, он с трудом поднялся и глубоко дыша, покрутил головой – дальше терпеть этот носитель сил больше не было.

Выйдя из тела Марка, Дакк метнул свой разум в информационное поле пульта управления – информационное поле таяло, словно лед под лучами знойного солнца. Дакк заметался по нему: защита повсюду была взломана и системы корабля сами уничтожали свою информацию. Он попытался остановить процесс регрессии, но остановленный в одном месте, он, словно разъяренный огонь, появлялся в другом, жадно пожирая информационное поле корабля.

Нужно что-то делать? Уже осталось недалеко. Торпеды могут уйти в любое мгновение, заволновались части информационного поля его разума.

Хотя, разум Дакка замер, на такой скорости торпеды выпускать бессмысленно, и даже опасно: фрегат их, непременно, обгонит и они взорвут его самого, да и далеко еще, станция их уничтожит без проблем. Значит это произойдет, когда фрегат подойдет вплотную к станции, чтобы на ней не успели отреагировать. Но, с другой стороны, на такой скорости близко подходить к станции рискованно, на ней непременно заподозрят неладное и несомненно примут какие-то меры, вплоть до уничтожения фрегата. Значит будет торможение. Значит не все информационные поля корабля будут уничтожены. Значит нужно искать другие информационные поля, не в зале управления. Время еще есть.

Разум Дакка выскочил из пульта управления и, почувствовав слабый информационный ток своего носителя, вновь метнулся к нему.

Тело Марка даже еще не успело упасть на пол, когда он вновь занял его мозг. Сев в кресло, он механически тронул панели управления – корабль не отреагировал.

Откуда еще можно управлять кораблем? Дакк воспроизвел в памяти план фрегата и найдя схему его информационных потоков, принялся сопоставлять ее с реальными потоками, которые еще ощущались.

Мощных потоков, идущих из зала управления и могущих представлять интерес было несколько, все они шли к различным системам корабля, но чутье подсказывало Дакку, что это было бы слишком простым и не совсем надежным решением для того, кто решил бы взять контроль над фрегатом. Несколько необычно выглядел информационный поток, идущий через жилой отсек – от него ответвлялся мощный короткий поток, который по мощности, возможно, даже не уступал главным потокам, идущим через зал управления. Поток странно обрывался, не заходя ни в одну из кают. Кому предназначался такой огромный информационный объем и кто им пользовался, было загадкой.

Немного поколебавшись, Дакк решил разобраться с этой странностью, уж слишком она выглядела заманчиво. Проследив, как можно добраться до этого потока, он, осторожно наступая на раненую ногу, прихрамывая, направился к выходу.

Выйдя из зала управления, он осмотрелся, в коридоре все было без изменений – мертвые тела экипажа, по-прежнему, лежали большой безмолвной кучей. Кар был среди них.

Добравшись до кара, он освободил его от тел и, усевшись, повел его в жилой отсек. Найдя нужное место, Дакк остановился и вышел из кара – перед ним была стена. Он метнул свое поле сквозь стену – информационный поток был там. Идя сверху, он обрывался, словно попадал в какой-то накопитель.

А если попытаться отсечь его, мелькнула у него мысль? Но поколебавшись он решил оставить эту затею – поток был достаточно хорошо защищен и атака извне навряд ли будет иметь должный успех, а чтобы разрушить его изнутри, пришлось бы возвращаться в зал управления и внедряться оттуда, так как Дакк не чувствовал точек входа в него, словно поток шел напрямую из информационного поля зала управления, а скорее всего эти точки тщательно маскировались, но гарантии, что их поиск займет короткое время, тоже не было.

Нужно искать третье решение, с раздражением размышлял он, внимательно ощупывая полем стену перед собой. Но никаких признаков двери не ощущалось, сплошная конструкция. Через такую стену я, пожалуй, и не пройду. Он постучал по стене кулаком, словно перестав доверять своему всепроникающему полю, но глухой звук вернул его в реальность.

Вот черт! Дакк провел рукой по лбу. Действительно загадка. На плане корабля там ведь ничего нет.

Может быть нужно зайти с другой стороны, мелькнула у него неопределенная мысль?

Он снова вызвал карту корабля и найдя это место, мысленно чертыхнулся – эта часть корабля, определенно, была выбрана неспроста, чтобы подойти к этому месту с обратной стороны стены нужно было обойти едва ли не полкорабля, петляя по его разным уровням. Надежды, что это расстояние можно преодолеть на каре, не было: в нескольких местах коридоры были так узки, что в них едва ли смогли бы разойтись два человека, обходной путь для кара увеличивался еще чуть ли не вдвое. Он оказался безвластен над временем, текущем в фрегате, его контролировал кто-то другой.

Дакк замер около стены, пытаясь решить, что ему делать: ситуация складывалась неразрешимой: неизвестно кем и как управляемый фрегат на огромной скорости мчался к станции узла, грозя непредсказуемыми последствиями, а он в бессилии замер перед стеной, не представляя, что можно сделать. Информационный поток за стеной явственно ощущался, словно дразня и издеваясь над бессилием представителя самой могучей расы галактики – зенна.

Наконец Дакк шевельнулся, выходя из раздумий. Оставался единственный выход – покинуть носитель и своим разумом попытаться найти какую-либо щель поблизости, чтобы проникнуть за стену и выяснить, где оседает такое огромное количество информации, так как сейчас лишь оттуда можно было контролировать все информационные потоки фрегата.

Он глубоко и шумно вздохнул, понимая, что, когда вернется, носитель Марка уже, наверняка, будет мертв.

Желая не причинять новую боль своему носителю, Дакк решил сесть на пол и затем покинуть мозг Марка. Он повернулся и…

В конце коридора стоял офицер-двор, сжимая обеими руками иногалактическое оружие, направленное в его сторону.

8

Атуа и еще двух экспертов Регата, вместе с Расселом, на станции узла, встречал целый контингент реаниматоров. Атуа вышел из зоны портации последним. К нему тут же бросились два зевса с красными щитами на курточках. За ними маячил Рассел, с явной тревогой во взгляде. Но едва реаниматоры протянули к Атуа руки, чтобы взять его под локти, как он сделал торопливый шаг назад.

– Нет! – Атуа, резким взмахом руки перед собой, подтвердил свою категоричность.

Скорчив мины, реаниматоры опустили руки и замерли.

– Но господин Халл. – Рассел остановился позади реаниматоров. – Мне приказано обеспечить вам…

– Нет! – Атуа повысил голос. – Я прекрасно себя чувствую. Немедленно доставьте нас в гостиницу.

– Да, господин Халл. – Рассел вытянул руку в сторону выхода из зала портации. – Кар ждет.

Атуа, до гостиницы, не проронил больше ни слова. Молчал и Рассел. Так же молчали и два других эксперта.

Понимая, что Халл не предрасположен разговаривать, Рассел не стал провожать в гостиницу и остальных экспертов, а едва они вышли из кара, приказал водителю доставить его в зал управления станции.

Не удостоив укативший кар прощальным взглядом, Атуа поднялся в номер, который Халл неизменно занимал во время всех своих миссий на станцию узла и едва за ним закрылась дверь, он тут же метнул свое поле наружу – ничьих полей за дверью не было.

Все три, прибывших на станцию узла, эксперта Регата имели абсолютно равные права. Им предстояло разобраться в причине потери канала перемещения к станции зонта и двух странных случаях потери памяти персоналом на станции узла. Эксперты должны были работать вместе, но каждый будет обязан предоставить в экспертную коллегию свой, независимый, доклад.

Франзони был землянин, эксперт-психоаналитик; М» Рлоу – вест, эксперт пространственных перемещений и Халл – зевс, технический эксперт.

Столь внушительный контингент экспертов был продиктован, по словам председателя экспертной коллегии, серьезностью произошедших на станции узла событий. Не последнюю роль в формировании этой экспертной бригады сыграла жалоба Атуа на свою головную боль и в целях его подстраховки, председатель экспертной коллегии и принял такое решение.

Насколько смог установить Атуа, переворошив память Халла, в таком окружении он еще никогда не работал и никакой информации о двух других экспертах у него не было. Это раздражало. Что произошло на станции, он прекрасно знал и потому его мысли сейчас были заняты совершенно другим: где сейчас фрегат и кто тот офицер; как, после уничтожения стража, ему можно в кратчайшее время добраться до станции зонта?

Если фрегат вернулся, значит офицер здесь, на станции и тогда нужно быть крайне осторожным и если в него, действительно, переместился разум стража, то он, наверняка, будет искать Крета или пытаться выяснить, что с ним стало; если фрегат еще не вернулся, нужно незамедлительно выяснить, где он. Но так как эти вопросы не входили в компетенцию его миссии, то Атуа не мог напрямую задать их Расселу и потому сейчас усиленно искал приемлемые варианты по поиску путей получения ответа.

К тому же, Атуа опасался сейчас покидать свой носитель: во-первых – слишком много было оставлено информации от Халла и он не мог предугадать поведения его носителя, оставленного без контроля, опасаясь проявления каких-то скрытых возможностей носителей зевсов, а уничтожить все информационное поле Халла он тоже не решался: во-первых – в его положении в любой момент могла понадобиться какая-то очень серьезная информация, связанная с прежней деятельностью Халла; и во-вторых – вдруг и в самом деле придется покинуть его носитель и тогда, оставшееся информационное поле, возможно, собьёт зевсов с толку и они не сразу поймут, что Халл был захвачен; и в-третьих – он чувствовал усиленное внимание к Халлу со стороны Рассела, который мог активироваться в любое мгновение. Атуа понимал, выяснение их отношений неизбежно и потому, сейчас обдумывал варианты своего поведения. И в тоже время, ему самому нужна была встреча с Расселом, чтобы, интересующую его информацию, попытаться получить напрямую, а не собирать домыслы по всей станции узла, привлекая к себе лишнее внимание.

После мучительных раздумий, он, наконец, решил, что сейчас, самым оптимальным вариантом, будет немедленно начать экспертную проверку, хотя им был положен отдых не менее десяти часов. Столько ждать Атуа не мог. Но работать один он тоже не мог, запрещала инструкция. Поколебавшись, он все же решил попытаться уговорить Франзони и М» Рлоу, начать работать незамедлительно.

Пошарив по информационному полю Халла, он нашел их номера и, достав сканер связи, набрал номер одного из них. Через мгновение перед ним было изображение землянина.

– Господин Франзони. – Заговорил Атуа, придав своему голосу оттенок некоторой надменности. – Я прелагаю начать экспертную работу немедленно.

Брови Франзони подскочили вверх, лицо исказилось гримасой недоумения.

– Быстрей узнав причину потери памяти, возможно, тем самым, мы сможем предотвратить последующие подобные случаи и сберечь другие жизни.

– Возможно. – Франзони согласно кивнул головой.

– Я это понимаю, как согласие с вашей стороны?

– Да-а-а.

– В таком случае, вы оповестите о нашем решении М» Рлоу, а я переговорю с командиром станции.

Атуа прервал связь и широко усмехнулся: Франзони, явно, был недоволен и сейчас, наверняка, примется эмоционально обсуждать возникшую ситуацию с М» Рлоу, насколько Атуа знал из информационного поля Халла, время на восстановление после портации всегда использовалось до последней минуты, но он специально, так аргументировал свое предложение, что эксперты навряд ли смогут что-то противопоставить спасению человеческих жизней.

Атуа вызвал еще один номер на сканере связи и через мгновение перед ним вспыхнула голограмма с изображением Рассела. Командир станции был, явно, чем-то встревожен, если не сказать больше, он был растерян, в его, не стоящих на месте и смотрящих не на эксперта, а куда-то вверх, глазах, был отчетливо заметен страх. Атуа понял, на станции что-то происходит неординарное.

– Господин Рассел, мы решили начать экспертную работу немедленно. – Твердым голосом заговорил Атуа. – Прошу вас предоставить нам все необходимые материалы.

Взгляд Рассела опустился, его глаза вспыхнули желтым цветом.

– Господин Халл, вы еще не прошли реабилитацию. – В голосе командира станции послышались явные злые нотки. – Я не могу допустить…

– Господин Рассел, мы себя прекрасно чувствуем и требуем…

– Я пришлю вам офицера.

– Незамедлительно.

– Да!

Изображение Рассела исчезло. Атуа метнул свое поле за двери – никого. Он вскочил. Его разум требовал действий. Ему захотелось покинуть свой носитель и прометнуться по информационным полям станции, чтобы узнать, что в ней происходит, но он лишь скрипнул зубами от вспыхнувшей, вдруг, в нем неистовой злобы.

– Проклятье! – Он взмахнул перед собой кулаком.

Резкий писк заставил его вздрогнуть. Он метнул свое поле за дверь – никого. Писк повторился. Глаза Атуа забегали по комнате. И лишь следующий писк заставил его понять, что это пищит сканер связи зажатый в его руке. Он приподнял руку и нажал клавишу подтверждения – перед ним вспыхнула голограмма с изображением Франзони.

– Мы готовы. – Произнес он.

– Я вас жду в коридоре. – Механически заговорил Атуа. – Сейчас придёт офицер от командира станции и мы сможем начать работу.

Прервав связь, Атуа еще раз метнул свое поле наружу – там по-прежнему никого не было. Сунув сканер связи в карман, он вышел из номера и осмотрелся – в его сторону уже шли два других эксперта. Атуа направился им навстречу. Подойдя ближе, он увидел их хмурые лица и понял, что они, явно, недовольны. Он не стал делать попытку поднять их настроение, в принципе, они были ему безразличны. Рядом с ним оказалась лестница, ведущая вниз. Свернув к ней, он сбежал по ступенькам и вышел на улицу. К гостинице катил большой кар. Атуа понял, что это за ними и пошел кару навстречу. Сзади раздался, явно, недовольный громкий ропот.

Кар остановился напротив Атуа. Он сел рядом с водителем, не оставляя своим коллегам другого выбора, как сесть позади. Подождав, когда хлопнули задние двери кара, Атуа взмахнул подбородком.

– В зал портации к станции зонта.

Офицер вскинул брови.

– Но тела…

– К портатору! – Повысив голос, перебил Атуа офицера.

Дернув плечами, офицер взялся за рыпп и кар, набирая скорость, неторопливо покатил по улице.

Хотя Атуа не достаточно уверенно ориентировался в станции, но вскоре понял, что офицер выполняет его желание и везет их к центру станции, где располагались все комплексы управления станцией, туда, куда именно ему было и нужно. Кар ехал медленно, давая возможность Атуа всматриваться в лица прохожих, пытаясь по ним оценить обстановку на станции, но за всю дорогу им встретилось лишь три человека, из которых лицо, уверенно, Атуа удалось рассмотреть всего лишь у одного из них, которое совершенно ничего не выражало. У Атуа сложилось впечатление, что офицер их специально вез по тем улицам, по которым почти никто не ходил. Он был раздосадован.

Наконец кар плавно затормозил и остановился перед портатором. Мысленно выругавшись о том, что совершенно никакой информации во время пути получить не удалось, Атуа вышел из кара. Его качнуло и чтобы не упасть, ему пришлось схватиться за кар. Решив, что это сказываются последствия двух длительных перемещений, он молча показал офицеру на дверь, перед которой остановился кар. Офицер пошел первым. Атуа направился за ним, даже не удосужившись взглянуть на своих коллег.

Портатор к станции зонта, был крайне важен для Атуа – он хотел лично убедиться в его работоспособности. к тому же он хотел, как можно ближе, оказаться в районе зала управления, чтобы, хотя бы по внешним признакам попытаться оценить обстановку на станции. Неведение давило и, не выдержав, он несколькими широкими шагами догнал офицера и оказавшись чуть впереди, повернул к нему голову.

– Мне показалось, что господин Рассел чем-то расстроен. – Негромко заговорил он. – Что-то произошло?

– У нас всегда что-то происходит. – Губы офицера расплылись в усмешке.

– Я думаю, господин Рассел не был бы так расстроен от обычного происшествия.

– Да. – Лицо офицера сделалось серьезным. – Ситуация сейчас несколько осложнилась.

Атуа понял, что офицер получил от Рассела совершенно точную инструкцию, как себя вести с экспертами и потому решил задавать прямые вопросы, тем более, что интересующая его тема входила в компетенцию экспертной миссии.

– Канал перемещений к станции зонта удалось восстановить?

– Да. – Офицер кивнул головой. – Но шеф приказал… – Он вдруг умолк и опустил голову.

Рассел приказал блокировать канал, понял Атуа. Значит связи со станцией зонта по-прежнему нет и опасение командира вполне понятно.

– А, хотя бы, связь со станцией зонта восстановилась? – Задал он вопрос, ожидая услышать подтверждающее его догадку – нет.

– Нет. – Тихо ответил офицер.

– Плохо. – Атуа шумно вздохнул. – Видимо там возникла серьезная проблема?

Офицер молча дернул плечами. Хотя Халл, как эксперт Регата, имел очень большие полномочия, но Атуа понимал, что сейчас этот офицер, без разрешения от Рассела, навряд ли будет давать четкие и пространные ответы, тем более, ему одному. Но все же он не оставил попыток добиться от офицера, хотя бы чего-то.

– На сколько я знаю, к станции зонта ушел фрегат. Он уже там?

Офицер вновь молча дернул плечами.

Значит и с фрегатом какие-то проблемы. Атуа невольно улыбнулся, но тут же спохватившись, подавил улыбку и внимательно посмотрел в лицо офицеру, но тот продолжал идти, смотря себе под ноги.

– Господин Халл! – Донесся далекий голос сзади.

Атуа сделал несколько шагов и только после этого понял, что обращаются к нему. Он остановился и оглянулся – оба эксперта шли в нескольких шагах позади. Он повернулся к ним. Лица подошедших экспертов выражали явное недовольство.

– Господин Халл. – Заговорил Франзони резким голосом, смотря в лицо Атуа. – Ваши действия вызывают удивление. Они никак не согласуются с нашими задачами.

– Господа, я не делаю ничего, выходящего за рамки моей компетенции. – Скорчив мину, Атуа поднял плечи и покрутил головой, понимая, что эта тайная беседа может заставить этих двух экспертов начать относиться к нему с некоторым подозрением. – Я всего лишь задал несколько вопросов офицеру, относительно пространственной ситуации вокруг станции узла. Это все лишь простое любопытство, не имеющее к нашей миссии совершенно никакого отношения. – Попытался выкрутиться он.

– Это ваше предложение, прервать реабилитацию и начать работу и потому будьте добры придерживаться ее инструкций. – Заговорил М» Рлоу. – У нас не должно быть никакого любопытства, все имеет отношение к нашей миссии. Ваше поведение неадекватно.

– Извините, господа…

Атуа развел руками, только сейчас поняв серьезность своей ошибки, заставив председателя экспертной коллегии поверить в свое недомогание и направить на станцию нескольких экспертов, вместо его одного – число независимых инспекторов всегда было нечетно. Своим поведением он уже, несомненно, настроил этих двух экспертов против себя. Он, явно, переусердствовал. Офицер обязательно доложит об этом разговоре Расселу и тот, непременно, начнет искать способ войти в союз с этими экспертами. Нужно было как-то выкручиваться.

– Еще раз прошу меня извинить, господа. – Атуа попытался улыбнуться. – Я признаю неадекватность своих действий.

Но лица Франзони и М» Рлоу остались непроницаемы. Мысленно выругавшись, Атуа ничего не осталось, как отступить в сторону и вытянуть руку в сторону офицера, показывая экспертам, чтобы они шли первыми. Ничего не говоря, эксперты возобновили путь. Атуа пошел за ними, до предела обострив внимание, чтобы попытаться понять, о чем они будут говорить меж собой, но Франзони и М» Рлоу шли молча. Поравнявшись с офицером, М» Рлоу также молча указал ему рукой вперед и офицер, тоже ничего не говоря, повернулся и пошел впереди них.

Войдя в зал портаторных перемещений к станции зонта офицер шагнул в сторону и, остановившись, молча ткнул рукой в направлении зоны портации. Франзони и М» Рлоу дойдя до зоны портации замерли, уставившись в пространство перед собой. Атуа вышел из-за их спин и стал рядом с Франзони, который оказался посередине экспертной группы.

– Как я понимаю, здесь все и произошло. – М» Рлоу ткнул рукой в зону портации.

– Здесь… – Механически, сорвалось с губ Атуа, но тут же спохватившись, он умолк.

Проклятье! Болван! Мысленно выругался он. Кто тебя тянет за язык?

Франзони повернул голову в сторону Атуа.

– Я думаю офицер нам все подробно расскажет. – Поспешно произнес Атуа, пытаясь затушевать свое невольно произнесенное слово и, оглянувшись, кивнул офицеру рукой. – Подойдите к нам.

Подойдя к зоне портации, офицер стал за спиной Франзони.

– Что здесь произошло? – Задал ему вопрос Атуа.

– Здесь появился из канала перемещения страж.

– И что? – Следующий вопрос уже задал М» Рлоу, тоже повернувшись к офицеру.

Так как офицер стоял за спиной Франзони, то тому пришлось развернуться.

– Как объяснил оператор терминала перемещений дежуривший…

Громкий писк заставил офицера замолчать и достать из кармана сканер связи.

– Извините, приказ командира станции. – Скороговоркой выпалил он и нажал клавишу подтверждения.

Во вспыхнувшей перед ним голограмме было лицо Рассела.

– Где они? – Подтверждая свой вопрос кивком головы, поинтересовался Рассел.

– В зале портации к станции зонта.

– Халла.

Офицер вытянул руку со сканером связи в сторону Франзони.

– Господин старший офицер просит господина Халла.

По скулам Франзони прошлись желваки, он молча покрутил головой.

Атуа шагнул к офицеру и, взяв сканер связи из его руки, повернул его к себе.

– Господин Халл, вам необходимо немедленно вернуться в гостиницу. – Заговорил Рассел. – Я ввел на станции узла чрезвычайное положение.

– Это серьезно? – Атуа вскинул брови.

– Более чем.

– Но мы только начали свою работу.

– Как только положение стабилизируется, вы ее сможете продолжить. Я незамедлительно сообщу вам об этом.

– Командир! Что происходит, черт возьми? – Вдруг громко произнес Франзони.

Глаза Рассела метнулись в сторону, Атуа развернул сканер связи в сторону Франзони.

– Я требую объяснений? – Вновь произнес Франзони.

– Я не обязан давать вам отчет о своих решениях. – Резко заговорил Рассел. – Будет лучше, если вы вообще покинете станцию.

– Я бы не советовал вам разговаривать в таком тоне. – Громко произнес М» Рлоу.

Лицо Рассела исказилось гримасой.

– Офицер! – Выкрикнул он.

Атуа протянул сканер связи офицеру.

– Целостность станции под угрозой. – Заговорил Рассел, когда офицер повернул сканер связи к себе. – Приказываю, немедленно доставить господ экспертов в гостиницу и затем прибыть в зал управления. Выполняй!

– Да, господин старший офицер. А если…

– Разрешаю применить парализатор. – Произнес Рассел и его изображение исчезло.

Сунув сканер связи в карман, офицер положил одну руку на свой пояс, где у него был пристегнут парализатор, а вторую вытянул в сторону двери.

– Господа, прошу вас!

* * *

Узнав, что на станцию, с очередной миссией, вновь возвращается Халл, да еще не один, Рассел вскипел и наговорив резких слов председателю технического сектора Регата, Хаггарту, о невозможности работать под постоянным присмотром, прервал связь и вскочив, принялся носиться по своему огромному кабинету, пытаясь выработать в возникшей обстановке свое поведение.

Он чувствовал, что в пространстве вокруг узла творится что-то непонятное, неподдающееся осмыслению и вместо того, чтобы оказать какую-то действенную, военную, помощь, Регат ставит его под неусыпный контроль.

Наверняка Халл доложил его высказывание, относительно гротов, да еще и приукрасил и теперь эксперты долго не вылезут со станции, пока не соберут всю подноготную обо мне, прикрываясь расследованиями того, в чем они совершенно ничего не смыслят. Появилась у Рассела злая мысль. Уж лучше подать в отставку, чем так работать.

Зло сменилось решительностью и вернувшись в кресло, Рассел придвинул к себе лист скринвейра и взялся за стек.

Подержав несколько мгновений стек над листом, он вдруг с силой швырнул его на стол и вскочив, опять принялся ходить по кабинету.

Сколько мне осталось до отпуска? Вдруг появилась у него мысль. Остановившись и произведя необходимые подсчеты, Рассел возобновил хождения. Через девять дней будет полгода и можно смело требовать отпуск. Так я и сделаю. К тому времени здесь все придет в норму и можно будет спокойно отдохнуть. Заберусь куда-нибудь подальше. А хотя бы на Землю. Уж лет пятьдесят там не был. Да и Леонард только что приглашал. Говорил, что неподалеку от его дома есть река в которой разрешен лов рыбы и можно купить лицензию. Почему бы не воспользоваться. Рыбалка! Он шумно вздохнул. Уже и забыл, как это делается.

Наконец успокоившись, он снова вернулся в кресло и отодвинув лист скринвейра, вызвал одного из офицеров зала управления.

– Связь с фрегатом восстановилась? – Поинтересовался он, у появившегося перед ним изображения офицера, подтверждая свой вопрос кивком головы.

– Нет. – Офицер мотнул головой.

– Проклятье! – Рассел стукнул кулаком по столу. – Плохо работаете! – Процедил он и прервав связь с залом управления, ткнул пальцем в еще одну клавишу пульта связи на своем столе, через мгновение перед ним появилось изображение еще одного офицера.

– Долго еще? – Поинтересовался он у офицера.

– Час. Может чуть больше. Сейчас подадим энергию в терминал, проверим и тогда пустим энергию в канал.

– Отставить энергию в канал. – Рассел резко взмахнул перед собой рукой. – Проверь! И всё!

Лицо офицера исказилось гримасой.

– Что-то непонятно? – Грубо поинтересовался Рассел.

– Будет исполнено, господин старший офицер! – Четко, по уставному, заговорил офицер. – Никакой энергии в канал!

Молча кивнув головой, Рассел прервал связь и откинувшись в кресле, сцепил руки, положил их на затылок и прикрыл глаза.

Что-то происходит со связью в направлении станции зонта. Почему она исчезает? Определенно, что-то мешает прохождению волн. Или намеренно их гасит? А если гроты? Но оттуда не поступало никаких тревожных сообщений. Что тогда? Лицо Рассела исказилось гримасой. Правильно ли я поступил, запретив создание канала? Вдруг я ошибаюсь и это всего-навсего какая-либо пространственная неоднородность? Мало их уже было. Межгалактическое пространство, практически, не изучено, чего угодно можно ожидать. Что это за ядерное облако, вдруг, появившееся в том направлении? Взорвался фрегат? У него на борту были ядерные торпеды и это излучение может быть только от них. Проклятье! А если в том направлении появился какой-то континуум, отсекающий все от станции зонта и фрегат, попав в него, взорвался? Но кто его мог создать? Те же гроты? Может стоит боевые станции еще ближе подтянуть? Но не прошло еще и трёх лет, как была последняя атака разрушителя на станцию. Никогда гроты так часто не атаковали. Непохоже на них. А если кто-то еще решил захватить узел? Тогда все можно объяснить неизвестной технологией. А может я просто перестраховываюсь? Может это просто очередная черная микродыра и фрегат, не разобравшись, попал в поле ее тяготения? Стоит подождать два-три дня и все выяснится. А может все таки стоит пустить энергию в канал и портировать на станцию зонта заградительный отряд? Может быть канал перемещений начнет исправно работать? Все таки его мощность несоизмеримо выше линии связи и он пробьет эту неоднородность? А если нет? Будут еще неоправданные смерти. Регат этого не простит.

Заглушив все остальные мысли, Рассел начал взвешивать за и против подачи энергии в канал. Сколько он так сидел, пытаясь склонить себя к решению – за, он не представлял; нет – упорно не хотело покидать его мозг, находя все новые и новые аргументы в свою поддержку.

Так ничего и не решив, Рассел открыл глаза и опустил руки. Голова гудела. Он протянул руку к клавишам сканера связи, но вспыхнувшая над столом голограмма с изображением офицера, заставила его отдернуть руку.

– Господин старший офицер. – Громко заговорил офицер с голограммы. – До материализации группы экспертов осталось двадцать минут.

– Сейчас буду. – Рассел махнул рукой и голограмма погасла.

Медленно поднявшись, он направился к выходу. Он мог бы и не встречать экспертов, это не входило в его прямые обязанности, но он хотел лично увидеть Халла, чтобы по его лицу попытаться определить, что его ожидает.

В зале ожидания находились две бригады реаниматоров, Рассел решил перестраховаться и согнал в портатор всех реаниматоров станции. Он прошел в зал портации и остановился позади двух реаниматоров, сейчас дежуривших перед зоной портации.

Хотя до выхода экспертов из канала оставалось всего несколько минут, но это время для него тянулось так медленно, что казалось эксперты никогда не появятся.

Наконец пространство зоны портации заискрилось и в ней проявился первый эксперт. Это был не Халл. Два реаниматора, схватив его под локти, вывели из зоны портации и выяснив самочувствие, повели из зала портации. Их место заняла следующая бригада реаниматоров. Через десять минут появился следующий эксперт и только последним был Халл. Его лицо совершенно ничего не выражало, темные глаза были широко открыты. Взмахом руки остановив бросившихся к нему реаниматоров, он сам вышел из зоны портации и приказал, шагнувшему к нему Халлу, немедленно доставить экспертов в гостинцу.

Рассел сел с ними в один кар, надеясь что-то узнать по пути, но Халл молчал, сидя с совершенно безразличным видом, словно не проявляя никакого интереса к событиям на станции, хотя Рассел видел, что он провожал долгим взглядом всех, кто встречался им на пути. Молчали и два других эксперта. Это раздражало. Рассел понял – отношения с этой экспертной группой будут непростыми. Так в полном молчании они оказались около гостиницы.

Мысленно проклиная себя, за прошлую несдержанность, Рассел не стал провожать экспертов в гостиницу, а едва они покинули кар, приказал водителю доставить его в зал управления.

Для восстановления, после портации, давалось десять часов и у него было достаточно времени, чтобы решить, как себя вести. Прибывшие с Халлом эксперты были ему совершенно незнакомы и он надеялся за это время найти что-либо о них или в информатории станции или у своих друзей из технического сектора Регата.

Зал управления встретил Рассела напряженной тишиной. Поняв, что что-то происходит, он быстро занял свое кресло и окинул взглядом экран вивв – в его центре сияла яркая зеленая точка. Он всмотрелся в ее характеристики, она быстро шла к станции. Это был фрегат. Настроение Рассела приподнялось: в конце-концов фрегат возвращался и значит не все так уж плохо.

– Что-то прояснилось? – Излишне громко произнес он, ни кому конкретно не обращаясь.

– Такое впечатление, что он собрался нас протаранить. – Пришел ответ.

– Я этого не вижу. – Настроение Рассела начало снова портиться, он почувствовал в голосе офицера тревогу.

– Он не управляем, господин старший офицер. – Раздался еще один голос.

– Что за бред?. – В голосе Рассела скользнули недовольные нотки.

– Он уже должен был начать торможение, а его скоростные характеристики стабильны, господин старший офицер. Если через десять минут…

– Чепуха! – Рассел резко взмахнул рукой. – Сколько у него еще есть времени, до предотвращения столкновения на такой скорости?

– Меньше сорока минут до конца зоны риска, господин старший офицер.

– Будем ждать.

В зале управления наступила тишина. Рассел не сводил глаз с зеленой точки фрегата, лишь на мгновение бросая взгляд на цифры хронометра, которые, казалось, перескакивали со скоростью, ничуть не меньшей, чем мчался фрегат. Напряжение нарастало.

Вдруг перед Расселом вспыхнула голограмма с изображением Халла. По его спине скользнул холодок: определенно, эксперт что-то замышлял. В глазах командира станции на мгновение вспыхнул невольный испуг, но узнав, что эксперты решили начать работу немедленно, он рассвирепел: такой наглости с их стороны еще никогда не было.

Едва сдерживаясь, Рассел закончил разговор с Халлом и тут отослал к экспертам проверенного, опытного и решительного офицера, занимающего соседнее кресло, предварительно проинструктировав его, чтобы он не вступал ни в какие, не относящиеся к компетенции экспертов, разговоры, но в тоже время был нетороплив, очень вежлив и обходителен, а со своей стороны, постарался понять, какова истинная цель их миссии.

Рассел понимал, что инструктируя подобным образом офицера, он отчаянно рисковал, но этот офицер был сарматом, с которым он работал уже многие годы, доверял ему и надеялся, что ему, как сармату, удастся понять, что Халл думает о нем и на основании этого выработать свое поведение при последующих с ним встречах. Проводив офицера долгим взглядом, до самой двери зала управления, он вновь уставился в экран вивв.

Но едва он сосредоточился, как перед ним опять вспыхнула голограмма, с которой смотрело озабоченное лицо Григорьева – главного реаниматора станции. Кислая гримаса невольно исказила лицо Рассела, он понял – еще одна неприятность.

– Господин старший офицер. – Заговорил Григорьев тихим голосом, будто боясь напугать командира станции. – Тут…

– Короче! – Процедил Рассел.

– Страж не умер. – Григорьев покрутил головой.

– Какой страж? – Рассел вскинул брови.

– Который вывалился из канала к станции зонта.

– И что?

– У меня есть все основания утверждать, что он не сармат.

– Что-о-о?

– Думаю – он зенн.

– Бред какой-то. Вы чей все посвихнулись сегодня. – Рассел поднес руки к голове и подержав несколько мгновений, опустил. – Еще скажи – грот.

– Хм-м! – Реаниматор состроил мину и дернул плечами. – Хотя, нет. – Он покрутил головой. – Зенн. Опустошенные носители гротов выглядят иначе.

– Какие носители? – Брови Рассела подлетели чуть ли не до волос.

– Зенны свои тела называют носителями.

– Бред! – Рассел потряс головой. – Чушь, какая-то. Какой зенн? Откуда?

Григорьев молча дернул плечами.

– И что теперь? – Рассел развел руками.

– Он мог покинуть свой носитель и занять другой.

– Какой другой? – Гримаса исказила красивое лицо Рассела. – У нас их склад, что ли?

– Мог занять мозг любого человека, уничтожив его информационное поле – его я. Такие случаи в галактике уже имели место.

– Ничего не понимаю. – Рассел еще раз дотронулся обеими руками до головы. – Ты хочешь сказать, что он сейчас на станции? Среди нас?

– Не исключено, господин старший офицер.

– И кто же он?

– Не знаю. – Григорьев покрутил головой. – Любой из нас.

– Чушь, чушь! – Рассел несколько раз махнул обеими руками в сторону голограммы. – Не верю. Я каким был таким и остался и все здесь сидящие тоже. – Он покрутил головой по сторонам, обводя взглядом, находящихся в зале управления офицеров. – Я бы это увидел.

– Я прошу разрешения на дополнительное обследование тела Троттера. – Произнес Григорьев.

– Трот… – Рассел осекся, в его глазах на мгновение вспыхнула искра страха. – Обследуй. – Едва слышно шевельнул он губами.

Изображение реаниматора исчезло, голограмма погасла. Рассел опустил голову. Несколько тяжелых мыслей всплыли откуда из глубины его мозга и черной тучей расползлись по всем его клеткам, вытеснив из них все остальное.

Что произошло на станции зонта? Кто и почему уничтожил канал? Зачем страж шел сюда? Почему он покинул свой носитель? А что если он действительно, как думает Григорьев, занял мозг Троттера. Неспроста же он ушел с дежурства, до него этого еще никто на станции не делал. Теперь становится понятным его невразумительное объяснение своего поступка. Куда он ходил? С кем встречался? И его, более, чем странная, смерть. А что если…? Тогда кто следующий?

Догадка больно кольнула мозг Рассела. Он вспомнил об аварии кара, доставлявшего Халла к портатору.

Нет, нет. Он невольно потряс головой. Халл исключается. Слишком заметная фигура в галактике. Эксперт это не оператор. Тогда водитель. Но ведь он сам, добровольно, прошел психоанализ. Никаких изменений. Проклятье! Кто тогда? Но других странных событий на станции больше не было. Халл? Снова Халл. Да нет, это уж слишком. Рассел сжал голову руками.

– Господин старший офицер!

Громкий голос вывел Рассела из тяжелых размышлений. Он опустил руки, поднял голову и повернул ее на голос.

– Фрегат. – Один из офицеров кивнул головой в сторону экрана вивв.

Рассел перевел взгляд на экран: сорок минут прошло – фрегат не тормозил. Он несся точно нацелившись в станцию узла.

Проклятье! Офицеры правы – он неуправляем, новые мысли молниями замелькали в голове Рассела, там что-то произошло. Разнести его к чертям собачьим. Далеко еще, не достать. Сколько же ему еще до нас? Рассел всмотрелся в быстро меняющиеся характеристические цифры приближающегося фрегата: они показывали, что не более, чем через полчаса фрегат должен будет врезаться в станцию. А если выбросить ему навстречу поле свертывателя? Бесполезно, тут же отмел он эту мысль, на такой скорости проткнет, как картон. А если систему полей? Это пожалуй его остановит и станция не пострадает.

Рассел посмотрел по сторонам, головы всех офицеров, находящихся в зале управления были повернуты в его сторону. Он вновь перевел взгляд на экран вивв.

– Сосредоточить три последовательных поля свертывания на пути фрегата. – Громко заговорил он. – Напряженность максимальная.

– Да, господин старший офицер.

Раздался громкий шелест и зеленая точка фрегата утонула в голубом облачке.

– Он начал торможение! – Раздался громкий голос одного из офицеров.

Станция чуть дрогнула.

– Первое поле ушло. – Донесся голос еще одного офицера.

– Черт! – Вырвалось у Рассела. – Стоп поля!

– Есть, стоп поля!

Голубое облачко посветлело и проявилась зеленая точка – фрегат стремительно терял скорость.

9

Мгновенно оценив ситуацию, Дакк прыгнул назад и ткнулся спиной в стену. Полученный толчок бросил его вниз: руки механически выбросились вперед и уперлись в пол, левое плечо пронзила острая боль, рука согнулась и он уткнулся в пол лицом. Из глаз брызнул сноп икр. Раздался тихий хлопок и Дакк почувствовал, как над ним пронесся жужжащий огонек. Забыв о боли, он мгновенно перевернулся и уперся взглядом в стоящего на широко расставленных ногах двора, сжимающего оружие, направленное в его сторону.

Кто он сейчас? Едва успел подумать Дакк, как раздался еще один хлопок и его правая рука, где-то около плеча, вспыхнула огнем.

Уже не размышляя, Дакк метнул свое поле в голову двора – его мозг стремительно терял свое информационное поле, отчетливо чувствовались лишь примитивные инстинкты. Дакк метнул свое поле по сторонам – нигде никаких других полей не чувствовалось.

– Проклятье! – Вырвалось у него.

В тот же миг раздался еще один хлопок и жужжащий огонек пронесся над его лицом, обдав жаром. Голова Дакка дернулась назад и он ощутимо стукнулся затылком о пол. В голове противно загудело.

Кто-то еще здесь есть, мелькнула у него стремительная мысль Пересилив боль, он резко крутанул головой по сторонам, но кроме, стоящего поодаль и сжимающего в руках оружие, двора, в коридоре больше никого не было. Собрав свое поле в иглу, Дакк с силой вонзил ее в пустой мозг двора, разрывая его на части. Дернувшись, двор рухнул на пол. Грохоча, оружие заскользило по коридору, заставив сердце Дакка сжаться. Он еще раз метнул свое поле по сторонам, но по-прежнему, ничьих полей по близости не было.

Что, черт возьми, происходит? Как может пустой носитель быть таким активным. Определенно, им кто-то управлял. Промелькнули у него мысли.

Он попытался подняться, но внезапный толчок бросил его на стену. Резкой болью отдало в правой руке.

Что еще? Он мгновенно разбросил свое поле, так далеко, насколько смог, но никаких полей живых организмов нигде не чувствовалось.

Сила ощутимо прижала Дакка к стене, давила на грудь, затрудняя дыхание.

Проклятье! Началось торможение, наконец догадался он и тут же вспомнил о ядерных торпедах.

Когда? Острая мысль болью отдала в голове.

Он покрутил головой: в нескольких шагах от него стоял кар, прижатый к стене.

Срочно к торпедному аппарату. Попытаться заблокировать торпеды. Промелькнули у него мысли.

Он уперся правой рукой в стену, собираясь оттолкнуться, но вспыхнувшая боль в верхней части руки, заставила его сморщиться. Он посмотрел на руку, рукав курточки, чуть ниже плеча был словно прожжен и в его отверстие была видна ярко красная набухшая полоса на коже. Крови не было. Видимо жужжащий огонек всего лишь обжег его руку. Дакк осторожно пошевелил правым плечом, хотя боль и давала о себе знать, но была терпима. С трудом поднявшись и скользя спиной по стене, он двинулся к кару.

Оказавшись в каре, Дакк вызвал в памяти план корабля и найдя торпедный аппарат, взялся за рыпп – кар, тяжело стронувшись с места, покатил вперед.

Вести кар было трудно, его постоянно сносило в сторону и он терся бортом о стену, скрежеща и высекая из нее снопы искр и Дакку приходилось напрягать правую руку, возвращая кар к центру коридора. Рука ныла, противно отдавая тупой болью в голове и она, словно, раскалывалась на части. Боясь пропустить нужные повороты, ему приходилось постоянно сверять свой путь с планом корабля, что еще больше повышало его напряжение.

Нет, носители землян совершенно непригодны для зенна, периодически всплывала у него нудная мысль, при первой же возможности – заменю.

Фрегат состоял из трех уровней, с бесконечным количеством коридоров и коридорчиков и с непонятно малым количеством переходов с уровня на уровень. Торпедный аппарат находился на нижнем уровне в носу фрегата и Дакку предстояло опуститься уровнем ниже. Найдя на плане лифт, он направил кар к нему. Едва показались его двери, как Дакк метнул в них свое поле – дверь не шелохнулась, видимо с разрушением единого информационного поля зала управления нарушилась и работа узлов фрегата.

Проклятье! Он рванул рыпп в сторону, разворачивая кар и направляя его к лестнице, находившейся рядом.

Прыгать по узкой лестнице в каре было весьма неприятно. Дакк едва удерживался, чтобы не вылететь из него. Кар бился о стенки и за ним тянулся широкий шлейф искр, дыма и запаха гари. От тряски нестерпимо заныли раны, зубы то и дело клацали друг о друга, лоб сделался влажным. У Дакка появилось стойкое желание бросить кар и дальше идти пешком, но план корабля недвусмысленно показывал, что от этой лестницы до торпедного аппарата, достаточно, далеко, что заставляло его, проклиная зевсов, за подобную конструкцию фрегата, терпеть.

Наконец, оказавшись внизу, Дакк до упора отжал рыпп и кар рванулся вперед и, вскоре, согласно плана, он оказался перед последним поворотом в коридор, который вел к торпедному аппарату.

Он выбросил за угол свое поле, там, определенно, никого не было. Выскочив из-за угла Дакк увидел, что совсем рядом коридор упирается в закрытую массивную дверь. Он рванул рыпп в сторону – кар развернулся и скользя юзом, ткнулся в дверь и замер.

Дакк поднял голову – панель рядом с дверью была не привычного, зеленого цвета, а серой и унылой. Он метнул в нее свое поле, но никакого информационного поля чувствовалось, скорее всего, оно уже было уничтожено. Тогда он метнул поле сквозь дверь, торпедный аппарат был там, Дакк чувствовал его активные энергетические потоки. Но кроме энергетических потоков торпедного аппарата, за стеной было еще и психотронное поле: рваное и импульсивное, агрессивное и напряженное, поле, явно, принадлежащее чужому разуму.

Дакк попытался поставить защиту перед чужим разумом, отгородить его от торпедного аппарата, но массивная металлическая дверь мешала, она искажала пространство за собой и было, практически, невозможно уследить за импульсивным, исчезающим и появляющемся, уже в другом месте, полем. Тогда он метнул свое поле в торпедный аппарат, надеясь проникнуть в его структуры управления и вывести их из строя, но тщетно, системы управления торпедного аппарата были надежно экранированы.

Дакк метнул свое поле вокруг двери, пытаясь найти хотя бы какой-то информационный поток, идущий на ту сторону, чтобы, слившись с ним, проникнуть в торпедный отсек, но никаких потоков внутрь торпедного отсека не чувствовалось, либо они были уничтожены, либо тоже надежно экранированы.

Выйдя из кара, Дакк медленно пошел вдоль двери, тщательно ощупывая ее своим полем, в надежде найти хотя бы микроскопическую щелочку, но тщетно. Тогда он вновь метнул свое поле через дверь, но за ней теперь было лишь активное поле торпедного аппарата, никаких других полей не чувствовалось. Дакк, на сколько смог обшарил своим полем торпедный отсек – никаких рваных и импульсивных полей там больше не было.

Проклятье! Что черт возьми происходит? Размахнувшись, он ударил кулаком в дверь, но дверь была столь массивная, что раздался лишь глухой шлепок. Противно занывшая рука, заставила его лицо исказиться болезненной гримасой. Что это за поля? Откуда они берутся? Кто их генерирует? Рой вопросов, пронесшихся по его информационному полю, остался без ответов.

Оттолкнувшись от двери, Дакк направился к кару. Сев в него и взявшись за рыпп, он замер.

Куда теперь? Он глубоко и протяжно вздохнул. В зал управления? Попробовать оттуда поискать информационный поток идущий в торпедный отсек. А если выбраться наружу и попытаться проникнуть внутрь торпедного отсека через сам торпедный аппарат? Хотя, навряд ли. Его лицо исказила гримаса. Наверняка он наглухо закрыт и открывается только лишь во время пуска торпеды. Он отклонил рыпп и кар быстро покатил к залу управления.

Оказавшись в зале управления, Дакк сел в одно из кресел и метнул свое поле в пульт управления – ничьих психотронных полей в нем не было. Не нашел он и информационного потока, идущего в торпедный отсек. Это вызвало досаду. Но вместе с тем, информационное поле пульта управления явственно ощущалось, оно было активно, но оно не представляло собой единого целого, а было разорвано на части.

Может быть удастся его собрать, мелькнула у Дакка обнадеживающая мысль?

Просмотрев несколько информационных кусков, он нашел информацию, относящуюся к управлению фрегатом, вошел в него и принялся лихорадочно присоединять к нему другие части информационного поля, пытаясь составить нечто, похожее на целое.

Наконец, найдя порядок следования нескольких блоков, Дакк соединил их в единое целое и активировал защитные поля фрегата. У него появилась какая-то надежда, что удастся восстановить и ту часть информационного поля, которая управляла оружием фрегата или, хотя бы, системами управления движением. Воодушевленный, он принялся еще быстрей носиться по остаткам информационного поля пульта управления, пытаясь активировать системы управления, но работа продвигалась очень медленно: части информационного поля систем управления были мелкие и столь разрозненные, что приходилось их стыковывать по крохотным блокам. С восстановлением систем управления оружием было еще хуже, информация об этом, практически, отсутствовала.

Дакк не представлял сколько он времени провел в информационном поле пульта управления, пока, наконец, ему удалось соединить панели управления с частью программы управления фрегатом.

Выйдя из информационного поля, он нажал несколько клавиш на пульте управления, активируя его – на нем на мгновение вспыхнули какие-то индикаторы и вновь погасли.

Подождав некоторое время, Дакк еще раз нажал те же клавиши, но пульт управления остался безмолвным. Пожав плечами, он вновь вошел в его информационное поле – там был чужой разум, поле которого, рваное и импульсивное, быстро разрушало восстановленное им информационное поле. Не раздумывая, он собрал свое поле в иглу и метнул ее в чужой разум, но видимо почувствовав его, разум метнулся прочь и игла ткнулась в пустоту. Дакк вскипел, он никогда прежде так глупо не промахивался. Мгновенно покинув свой носитель, он бросился за ускользающим разумом.

Чужой разум был быстр и проворен и, по-видимому, хорошо знал информационные потоки фрегата и разум Дакка едва успевал отслеживать его внезапные переходы из потока в поток, к тому же его, спонтанно исчезающее импульсивное, поле сбивало с толку, заставляя притормаживать, думая что он куда-то свернул.

Выбрав, как показалось разуму Дакка, момент, когда чужой разум оставался ощущаем достаточно долго, он метнул в него иглу своего поля и тут же сам чуть не ткнулся в стену чужой защиты, едва успев остановиться.

Проклятье! Разум Дакка ожесточенно вонзил иглу своего поля в чужую защиту, вспарывая ее, она исчезла – чужого разума за ней не было. Разум Дакка метнулся вперед и тут же почувствовал, что информационный поток разветвляется на два больших рукава.

Куда? Он заметался, пытаясь на ходу определить в какой поток направился чужой разум, но никаких признаков, могущих ему помочь, совершенно не чувствовалось. Вместе с тем впереди, за всеми этими потоками чувствовался мощный информационный ток, который шел, словно, никуда.

Да это же тот самый накопитель, вдруг, понял разум Дакка. Вот кто его хозяин. Теперь понятно, зачем он его так спрятал. Теперь главное, не промахнуться. Но определить на ходу, какой из потоков перед ним связан с тем самым накопителем, было невозможно.

Разум Дакка замедлил свой бег. А если он, сейчас, перекроет поток, мелькнула у него догадка и не останавливаясь, он нырнул в тот поток, который оказался ближним.

Разум Дакка не ошибся, вскоре, впереди, на фоне мощного информационного тока, он почувствовал рваное импульсивное поле. Но сейчас чужой разум вел себя как-то странно, он, явно, не убегал: либо бежать уже было некуда, либо…

Готовит атаку, понял разум Дакка и не раздумывая метнул иглу своего поля в чужой разум, но ему навстречу уже неслось лезвие бритвы чужого поля.

Разум Дакка метнулся в сторону, но канал был узок и ему удалось лишь чуть сместиться в сторону и тогда разум Дакка, буквально, размазался по каналу, но этого оказалось недостаточно.

Удар лезвия пришелся в край его разума. Разум Дакка вспыхнул огнем, часть связей его информационного поля померкла. Он впервые в своей жизни познал боль зенна. Та боль, которую он испытывал, находясь в носителе Марка была ничто, по сравнению с той, которую он испытывал сейчас. Часть его разума испепелялась. Он, практически, потерял контроль над своей атакой. Не выдерживая, разум Дакка потянул иглу своего поля назад, собираясь бросить все его под лезвие чужого поля, но он почувствовал, что атака чужого разума стала слабеть и, вдруг, лезвие бритвы метнулось прочь. Обжигающий огонь стих и тут же разум Дакка почувствовал, как игла его поля рвет на части чужой разум. Он бросился вперед, намереваясь усилить действие своего поля, но шквал огня, метнувшийся в его сторону, заставил его прыгнуть назад. Это уже был не огонь бритвы чужого поля, рвущий связи его разума, а огонь настоящий, испепеляющий канал информационного потока, по которому он шёл сюда.

Разум Дакка мгновенно рванул свое поле к себе, перекрыл канал, отгораживаясь от огня и понесся назад, метаясь по каким-то потокам, лихорадочно ища хотя бы какой-то выход. Хотя поле и сдерживало огонь, но разум Дакка чувствовал, что тот не отставал, обдавая своим ненасытным жаром его защиту.

Наконец, и сам не представляя как, он, вдруг, почувствовал свободу. Разум ослабил защиту – огня не было. Он метнул свое поле по сторонам – никаких сторонних полей поблизости не чувствовалось. Он тут же вызвал план фрегата и определил свое местонахождение – он находился в одной из кают, достаточно далеко от зала управления. Разум Дакка прометнулся по каюте, ища ее информационный поток, но его, совершенно, не чувствовалось – скорее всего огонь, преследовавший его, сжег информационный канал.

Разум Дакка замер, анализируя последствия атаки чужого разума. Это был достойный соперник, гораздо сильнее, умнее и коварнее Крета и к тому же отлично знающий фрегат и теперь разум Дакка расплачивался за свою беспечность: часть его информационного поля совершенно не ощущалась, его связи были уничтожены. Разуму не удавалось найти большую часть информации о своих ранних годах службы в космическом флоте зевсов, не было и тех остатков информации о Марке, с которыми он собирался разобраться позже.

Марк! Всплывшая мысль заставила разум Дакка заволноваться. Сколько же уже времени прошло? Успею ли?

Двери каюты оказались открыты. Выскользнув из нее, он понесся по коридорам фрегата к залу управления.

Влетев в зал управления, он мгновенно разбросил по нему свое поле, но никаких признаков поля живого организма вокруг не ощущалось.

Поздно! С тяжелым чувством горечи разум Дакка опустился вниз и распластался по полу. Теперь умер не только разум Марка, но и его носитель.

Ему было искренне жаль носитель Марка. Хотя он был, крайне, несовершенен, но он к нему привык, да и не только привык, но и, словно, сжился. Сможет ли он на станции узла найти себе еще такой? Разум шевельнулся и… Он, вдруг, на мгновение, почувствовал слабое поле живого организма, словно, собравшись с силами, оно вспыхнуло в последний раз и тут же начало медленно угасать, неторопливо унося с собой остатки человеческой жизни.

Разум Дакка бросился в сторону поля – это был угасающий носитель Марка. Он метнулся в его мозг – его активность была настолько низка, что у разума Дакка мелькнула тревога, стоит ли, если даже не ощущаются примитивные инстинкты. Но поколебавшись всего лишь мгновение, он начал быстро размещаться в носителе Марка.

Ну что же вы, открывайтесь, открывайтесь, посылал Дакк команду за командой мышцам век, заставляя их подняться, но веки лишь чуть дергались, оставаясь на месте. Проклятье! Он еще и еще раз, лихорадочно, проносился по нейронным окончаниям мозга носителя Марка, раз за разом наполняя их энергией, не замечая, что они уже перевозбуждены и не воспринимают его усилия. Голова надсадно гудела.

Наконец, после очередной попытки, веки приподнялись, но свет не проник в глаза Дакка.

Проклятье! Не вижу? Дакк попытался мотнуть головой, словно таким образом собираясь сбросить черную пелену с глаз, но она лишь едва дернулась. Может зря я все это затеял? Уже слишком поздно. Всплыли у него раздраженные мысли.

Он попытался шевельнуться и понял, что лежит в какой-то неуклюжей позе, его дыхание было шумным и прерывистым.

Черт возьми! Всплыло у него непонятное выражение. Где я?

Он начал остервенело давать команды мышцам своего носителя, пытаясь заставить их энергично работать. Наконец ему удалось шевельнуться и заметно сдвинуться с места. Он принялся дергаться из стороны в сторону и почувствовал, что куда-то ползет лежа на животе. Он попытался приподнять голову, но ей что-то мешало.

Марк наверное сполз с кресла под пульт управления и я сейчас выползаю из-под него, догадался Дакк.

Он заработал мышцами своего носителя энергичнее, мрак начал рассеиваться и вскоре проявились какие-то предметы.

Дакк попытался вновь приподнять голову – это удалось. Он повел глазами по сторонам и понял, что лежит в тесном пространстве на полу между креслом и пультом управления.

Энергичная работа мышц сделала свое дело. Носитель чувствовался все лучше и лучше. Дакку удалось перевернуться и, взявшись обеими руками за кресло, встать на колени. Он покрутил головой – в зале управления было без перемен. Он, все еще с трудом, сел в кресло и повел глазами по пульту управления – он безмолвствовал.

Может быть еще не все потеряно? Может быть теперь удастся собрать его информационное поле, замелькали у него обнадеживающие мысли? Возможно чужому разуму не удастся выбраться из той ловушки, куда он себя загнал?

Дакк вошел в информационное поле пульта управления – никакого чужого поля там не было. Просмотрев несколько информационных блоков, он нашел информационное поле, относящееся к управлению фрегатом, чужой разум лишь совсем немного повредил его, вошел в него и принялся подсоединять к нему другие блоки. Наконец, соединив несколько частей, Дакк смог активировать панели управления фрегатом. Затем он нашел фрагменты информационного поля управления оружием и принялся соединять их, но здесь работа продвигалась очень медленно, чужой разум тут постарался весьма основательно: части информационного поля управления оружием были разорваны на мелкие клочки и были столь разрозненны, что приходилось их стыковывать по крохотным блокам.

Дакк даже не представлял сколько он времени провел в информационном поле пульта управления, пока, как ему показалось, ему удалось в какой-то мере восстановить информационное поле управления оружием.

Выйдя из информационного поля пульта управления, он нажал несколько клавиш на пульте управления, активируя его – вспыхнуло разноцветье индикаторов, экран вивв несколько раз мигнув, покрылся желто-зелеными разводами, с самым ярким в центре экрана: станция узла – понял Дакк. Но никакой количественной информации о скорости и дальности на экране не отображалось. Он нажал еще несколько клавиш, пытаясь связаться со станцией, но толи система связи не восстановилась, толи он что-то делал не так, но над пультом управления голограмма так и не вспыхнула. Мысленно чертыхнувшись, он положил руки на панели управления, намереваясь отвернуть фрегат от станции и в тот же миг корабль ощутимо дрогнул и по экрану, в сторону яркого зелено-желтого развода станции узла, поползли два больших зловещих красных развода.

Торпеды! Острая мысль резанула мозг Дакка. Опоздал! Теперь станция, непременно уничтожит фрегат. Все же придется бросить носитель Марка. Жаль! Его сердце сжалось. Забыв о панелях управления, он замер, ожидая ответного удара станции, готовясь в любой момент покинуть свой, только что, с таким трудом, реанимированный носитель.

Прошло какое-то время. Красные разводы стремительно уменьшались. Никакого ответного удара не было.

Наконец, вспомнив о панелях управления, Дакк резко рванул их в сторону: фрегат задрожал, словно его кто-то начал трясти огромными руками-клешнями и большой желто-зеленый развод из центра экрана вивв медленно пополз в сторону.

Лицо Дакка исказилось гримасой раздражения: этот маневр уже не имел большого значения, станция узла теперь, однозначно, уничтожит фрегат.

Вдруг красные разводы торпед начали стремительно расти в размерах.

Дакк замер. Что это? Неужели они беспрепятственно достигли станции? Неужели фрегат был так близко, что они не успели отреагировать? Ерунда какая-то.

Он пробежал пальцами по клавишам панелей управления, пытаясь активировать анализатор пространства, но фрегат, вдруг, резко клюнул носом, руки Дакка подпрыгнули и пульт управления стремительно понесся к его лицу. Экран вивв вспыхнул сочным голубым цветом.

Поле свертывания, успел понять Дакк, прежде чем его лицо воссоединилось с пультом управления.

10

Может они почувствуют поле свертывания и смогут уйти в сторону, возникла у Рассела мысль, хотя он прекрасно знал, что приборов, способных видеть эти поля, в галактике не существовало. Их могли чувствовать зенны, но зеннов на фрегате не было. С меньшей вероятностью их чувствовали и сарматы, так называемые стражи. Но обладал ли такой способностью тот страж, которого он отправил на «Эридан», Рассел этого не знал.

Через несколько мгновений голубое облачко поля свертывания пространства растаяло на экране вивв и теперь можно было только гадать, где оно и как скоро фрегат окажется в его мощных тисках.

Прошло не менее десяти минут тревожного ожидания, как вдруг от фрегата отделилась небольшая зеленая точка и направилась в сторону станции. Через несколько мгновений она распалась на две точки.

– Что это за зеленые точки? – Громко поинтересовался Рассел.

– Их характеристический анализ показывает, что это ядерные торпеды, господин старший офицер. – Пришел ответ.

– Что-о-о?

– Ядерные торпеды, господин старший офицер. Видимо они почувствовали поле свертывания пространства и решили уничтожить его.

– Хорошо если так… – Раздался голос еще одного офицера. – А если торпеды поля насквозь проткнут? Насколько я знаю, они могут идти с гиперскоростью.

– Тогда нам мало не покажется. – Раздался еще один голос.

– Сумасшедшие. – Процедил Рассел и ткнул пальцем в одну из клавиш пульта управления. – Это командир станции. Всем! – Громко заговорил он. – В прилегающем к станции узла пространстве возникла чрезвычайная ситуация. Всем укрыться в своих квартирах. Кто этого сделать не в состоянии, занять прочную и надежную позицию. Ждать моих дальнейших распоряжений. – Он ткнул пальцем еще в несколько клавиш, перед ним появилось лицо офицера-сармата, направленного им для сопровождения экспертной группы. – Где они? – Подтверждая свой вопрос кивком головы, поинтересовался он.

– Рядом с зоной портации к станции зонта.

– Халла!

Через несколько мгновений на голограмме появилось лицо Халла.

– Господин Халл, вам необходимо немедленно вернуться в гостиницу. – Заговорил Рассел. – Обстановка в пространстве нестабильна. Я ввел на станции чрезвычайное положение.

– Это серьезно? – Брови Халла подскочили вверх.

– Более чем.

– Но мы только начали свою работу.

– Как только положение стабилизируется, вы ее сможете продолжить. Я сообщу об этом.

– Командир! Что происходит, черт возьми? – Раздался другой голос из голограммы.

Глаза Рассела метнулись по краям голограммы, но изображение сместилось и Рассел увидел лицо еще одного эксперта.

– Я требую объяснений? – Вновь произнес эксперт.

– Я не обязан давать вам отчет о своих решениях. – Резко заговорил Рассел. – Будет лучше, если вы вообще покинете станцию.

– Я бы не советовал вам разговаривать в таком тоне. – Донесся еще один глосс.

Лицо Рассела исказилось гримасой.

– Офицер! – Выкрикнул он.

Через мгновение на голограмме вновь появилось лицо офицера.

– Целостность станции под угрозой. – Резко заговорил Рассел. – Приказываю, немедленно доставить господ экспертов в гостиницу и затем прибыть в зал управления. Выполняй!

– Да, господин старший офицер. А если…

– Разрешаю применить парализатор. – Рассел нажал на одну из клавиш, прерывая связь и вновь уставил взгляд на зеленые точки торпед.

Прошло еще несколько минут – торпеды стремительно приближались к станции, их скорость была огромна. Сердце Рассела сжималось во все большей тревоге. Где это чертово поле? Неужели оно идет так медленно, что еще не ушло на достаточное расстояние, чтобы взрыв этих торпед оказался безопасным?

Неожиданно зеленая точка фрегата резко дернулась и поползла по экрану в сторону.

Проснулись, наконец-то. Уводят фрегат, замелькали у Рассела раздраженные мысли. Ну пусть появятся…

Вдруг, по экрану вивв расползлись два больших голубых пятна, поглотив в себя всю остальную информацию.

Уничтожены, мелькнула у Рассела удовлетворенная мысль.

– Где фрегат? – Поинтересовался он.

– Его закрыли поля взрывов.

– Найти и установить связь.

По экрану вивв побежали разноцветные разводы, но зеленая точка фрегата так и не появилась.

– Его нет. – Раздался голос офицера связи через несколько мгновений. – Возможно, что он тоже попал в поле свертывания.

– Проклятье! – Рассел стукнул кулаками по подлокотникам.

Голубые пятна на экране резко поблекли и в его центре вспыхнули две зеленых точки.

– Что это, черт возьми…? – Выкрикнул Рассел.

– Гиперсветовые торпеды. – Пришел ответ.

– Сколько у него их на борту?

– Двадцать.

– Кто их туда насовал?

– Регат.

– Где он их набрал?

– Это оружие дворов.

– Черт бы их забрал с этим оружием. Выбросить еще одно поле свертывания. Связь с фрегатом!

– Есть выбросить!

Станция вздрогнула и в центре экрана на несколько мгновений вспыхнуло яркое голубое облачко. Но едва оно погасло, как его место на экране заняли две зеленых точки.

– Связь с фрегатом, черт возьми! – Закипая от злости проорал Рассел.

– Фрегат молчит, господин старший офицер. – Пришел тихий ответ.

– Проклятье! – Рассел зло стукнул кулаком по пульту управления.

Прошло некоторое время и по экрану на несколько мгновений вновь расползлись еще два ярких голубых развода, но едва они поблекли, как опять проявились две зеленые точки.

– Еще торпеды! – Донесся возглас одного из офицеров зала управления.

– Это те же. – Раздался еще один голос. – Они протыкают поля свертывания, как бумагу.

– Поле должно успеть среагировать. – Категорично заявил первый офицер.

– Они могут свернуться винтами, но их скорость так высока, что поле не в состоянии погасить ее. – Ответил второй офицер.

– А ядерный заряд? Он ведь должен сдетонировать.

– Скорее нет, чем да. Его компоненты достаточно далеко рассредоточены друг от друга. – Произнес ещё один офицер зала управления.

– Еще поле! – Выкрикнул Рассел.

– Слишком рискованно, господин старший офицер. К тому же, накопители энергии генератора поля свертывания, практически, пусты.

Рассел резко повернул голову на голос, но все офицеры сидели уставившись в экран.

– Направить всё в накопители. – Едва разжимая зубы, выдавил из себя Рассел и, отвернувшись, снова уставился в экран.

Зеленые точки торпед стремительно приближались. Офицер был прав: их скорость была настолько огромна, что при своей массе, в каком бы виде она не была, они были способны сейчас проткнуть любую защиту, имеющуюся на станции. К тому же они уже были настолько близко, что слабое поле свертывания могло срезанировать от торпед и отскочить к станции. Оставалось одно.

– Силовой луч. – Заговорил Рассел. – Уничтожить!

Донесся шум поворачивающихся кресел. Рассел понял – все, находящиеся в зале управления офицеры, повернули головы в его сторону. Наступила тишина.

– Ун…

Едва Рассел открыл рот, чтобы повторить приказ, как две ярких, красных, жирных искры мелькнули по экрану снизу вверх и уперлись в зеленые точки. И в тот же миг, вместо зеленых точек торпед, стремительно разрастаясь, в сторону станции уже неслись два огромных красных пятна.

Прищурившись, Рассел вжался в спинку кресла. Яркая красная краска быстро заполняла собой экран вивв. Станцию тряхнуло. Расселу даже пришлось крепко схватиться за подлокотники, чтобы не вылететь из кресла. На пульте управления вспыхнул и зловеще замигал красный индикатор, взвыла сирена.

– Сектора шесть и семь, разгерметизация! – Донесся механический голос из пульта управления, едва слышимый из-за за пронзительного воя.

– Проклятье! – Лицо Рассела исказилось гримасой, он повернул голову в сторону сидящего рядом офицера. – Выключи!

Рука офицера метнулась к пульту управления и вой резко оборвался.

Это конец. Регат не простит мне этой неразберихи. Сколько там сейчас может находиться народа? Замелькали у Рассела досадные мысли. Человек двадцать. Не больше.

Рассел оторвался от спинки кресла и протянув руку к пульту управления, нажал одну из клавиш. Перед ним вспыхнула голограмма с изображением Паулидера, командира отряда спасателей в пространстве узла и одновременно одного из его заместителей.

– Спасателей в шестой и седьмой сектора. – Громко и быстро заговорил Рассел. – Разгерметизация! Ликвидировать! Возможна радиация! Нейтрализовать!

– Да, господин старший офицер! – Паулидер резко кивнул головой и его изображение исчезло.

Голограмма погасла. Глаза Рассела непрерывно бегали по кровавому экрану вивв, в надежде что-либо рассмотреть, но тщетно.

– Очистить экран. – Отдал он команду.

Прошелестели клавиши. Экран на мгновение покрылся рябью и заполнился сочным голубым цветом.

– Пространство вокруг станции экранировано обширным полем радиации. – Пришел ответ.

– Защита?

– В норме. Но она не знакома с таким полем и требуется время для ее адаптации.

– Почему незнакома? Что, мало радиоактивных полей в галактике?

– В галактике естественные поля, а это какая-то изощренная выдумка дворов.

– Черт бы их побрал.

В зале управления наступила тишина. Прошло несколько минут. От напряжения у Рассела начало рябить в глазах. Он прикрыл их и медленно провел руками по лицу. Но когда его руки сползли с глаз, то на, уже потемневшем, экране вивв сияла большая яркая зеленая точка, достаточно близко от станции. Точка, явно, шла на сближение. Едва он всмотрелся в ее характеристики, как его лицо исказилось гримасой злобы. Это был фрегат.

Уничтожить! Возникла у него злая мысль, но зеленая точка, мигнув, превратилась на экране в большое серое размытое пятно. Фрегат шел к приемному ангару. Хотя его скорость быстро снижалась, но она все же была велика, для входа.

Хотя он и влезет в него, но разнесет там все, мелькнула у Рассела, неприятная мысль.

– Закрыть приемник! Связь! – Выкрикнул он, так громко, что сам испугался своего голоса.

Справа от него над пультом управления мелькнули руки офицера и через несколько мгновений перед Расселом вспыхнул красный индикатор.

– Приемный модуль станции закрыт. – Донесся из пульта механический голос.

– Связи нет, господин старший офицер. – Раздался тихий голос офицера связи.

Серый контур фрегата разрастался, приобретая очертания узнаваемого корабля. Складывалось впечатление, что фрегат неуправляем. Столкновение ставилось неизбежным.

Рассел снова откинулся на спинку кресла и сморщившись, приготовился к еще одной встряске. Но, вдруг, из дюз управления фрегата вырвался яркий голубоватый сполох и корабль, резко развернувшись, пронесясь по экрану вивв, исчез из вида.

– Купол! – Выкрикнул Рассел.

Зал управления мгновенно погрузился в темноту. Подняв голову, Рассел закрутил ею по сторонам. Увиденное заставило его содрогнуться: фрегат стремительно несся к причалу и из того бока, которым он намеревался пришвартоваться к станции, в свете прожекторов станции, торчали вывернутые куски металла.

Станцию заметно тряхнуло. Фрегат заплясал на причале и казалось вот-вот сойдет с него, но его колебания постепенно начали затухать и наконец он замер. Фрегатом управлял или пилот – ас или сумасшедший.

Рассел вскочил и бросился из зала управления.

* * *

Кар стремительно несся по улицам станции узла, пронзительно скрипя на поворотах тормозами и подолгу скользя юзом. Франзони, категорично, приказал офицеру, ехать, как можно быстрее, что совпадало и с желанием самого офицера и он вел кар на грани риска. Ни Атуа ни М» Рлоу не возражали против такой езды. Не зная, чем вызвано чрезвычайное положение на станции, всем им хотелось побыстрей оказаться в более надежном укрытии, нежели пустынная улица.

Что может происходить такого, что заставило Рассела объявить чрезвычайную ситуацию? Пытался анализировать Атуа, рассеяно смотря на мелькающее полотно улицы. Это может быть только лишь одно – угроза нарушения целостности станции, опасность сильного механического воздействия. А это может быть лишь от того, что штурмовой лидер гротов начал свою атаку, промелькнула у него довольная мысль. Это же шанс. Проклятье! Нужно что-то предпринимать. Но один штурмовой лидер никогда уничтожит такую огромную станцию, мощности не хватит, да и не успеет, станция своим арсеналом разнесет его к чертям собачьим. Но нанести серьезные повреждения – это возможно. А если ему попытаться помочь? Например, вывести из строя, на какое-то время, защитные поля станции. Есть смысл попытаться. Но если я сейчас покину свой носитель, он тут же впадет в беспамятство. Рассел сразу же все поймет и поставит всех десантников на уши. Перекроют все улицы. Ничего не успею сделать. Нужно что-то другое. А если…

Кар, вдруг резко дернулся, подскочил, словно попал в выбоину на дороге и заскользил юзом, медленно разворачиваясь.

Это уже не со мной. Лицо Атуа исказилось гримасой недоумения. Значит и тогда, у портатора, тоже. Что-то в пространстве. А действительно если штурмовой лидер?

Он закрутил головой по сторонам, пытаясь понять, где они сейчас находятся. Его глаза широко раскрылись – кар стремительно несся на массивный воздухоочиститель, торчащий у обочины.

Выпрыгнуть, мелькнула у Атуа мысль. Но едва он протянул руку к двери, как скольжение кара начало замедляться и его столкновение с воздухоочистителем не казалось уже неизбежным, кар, определенно, проскакивал мимо. Атуа скосил взгляд в сторону офицера; тот, с каменным выражением лица смотрел не на воздухоочиститель, словно его и не было, а на дорогу, его правая рука отогнула рыпп до предела, нога была сброшена с акселератора и стояла, в стороне, на полу.

План у Атуа созрел мгновенно: он выбросил свою ногу в сторону акселератора, вжал его в пол и одновременно ударил снизу офицера по руке, лежащей на рыппе. Рука офицера подлетела вверх, рыпп, освободившись, выпрямился и кар, пронзительно взвизгнув, метнулся в сторону воздухоочистителя и уже через мгновение, уткнувшись в него, высоко подпрыгнул и перевернувшись, перелетел через воздухоочиститель и врезался в стену коридора станции.

Голова Атуа воткнулась во что-то твердое и он почувствовал, как его шея начала изгибаться, под тяжестью давившей на него машины.

Разум Атуа метнулся прочь из головы Халла. Раздался хруст ломаемых шейных позвонков, и громко вскрикнув, голова эксперта легла на плечо, его глаза остекленели.

Разум Атуа понесся от кара вдоль улицы, но через какое-то время замер и осторожно разбросил свое поле по сторонам. Впереди отчетливо ощущались несколько чужих полей. Они были сильно встревожены. Длинные языки одного из них широко метались по сторонам, словно кого-то ища.

Проклятье! Не пройти! Он меня мгновенно почувствует.

Разум Атуа попятился и развернувшись поплыл назад и вскоре почувствовав перекресток свернул, но вскоре вновь остановился, почувствовав, где-то впереди длинные языки чужого поля, метавшиеся перед ним.

Проклятье!

Развернувшись он метнулся прочь, но вскоре его снова ждало разочарование – перед ним вновь оказалось мечущееся по сторонам психотронное поле.

Они почувствовали меня! Всплыла у него тревожная мысль. Не уйти! Нужно вернуться!

Разум Атуа пришел в волнение и развернувшись, помчался назад, выбросив перед собой свое поле, пытаясь почувствовать электронное поле кара, но все поля для него, вне носителя зевсов, чувствовались совершенно иначе, он сейчас с трудом ориентировался в их мире.

Проклятье! Где он может быть? Я же совсем недалеко ушел. Кажется здесь. Тревожные мысли, непрерывно бороздя его информационное поле, заставляли его ослаблять свою защиту и раскрываться, подвергая себя риску.

Кара нигде не было. Разум Атуа запаниковал и начал остервенело метаться по сторонам, периодически натыкаясь на длинные языки чужого психотронного поля.

Это конец! Всплыла у него унылая мысль.

Выстроив всю мощь своего поля в лезвие бритвы, разум Атуа замер посреди улицы и вдруг уловил под собой слабое поле живого организма.

Носитель!

Спасительная мысль молнией пронеслась по информационному полю разума Атуа. Он метнулся вниз и уткнулся в перевернувшийся кар, он уже достаточно уверенно отличал их от других механизмов зевсов. Это несомненно был тот самый кар, который вез их. Разум Атуа метнулся вдоль кара и тут же почувствовал чье-то, достаточно сильное, психотронное поле. Но и носитель поля, видимо, тоже почувствовал поле Атуа, его поле, вдруг, словно взорвавшись, разлетелось в стороны и рассредоточилось, словно стремясь окружить противника. Разум Атуа отскочил назад и мгновенно сконцентрировав свое поле, приготовился к отражению атаки. Это было достаточно мощное поле сармата. Скорее всего это был офицер, сопровождающий экспертов. Хотя Атуа надежно прятал свое поле, но все же чувствовал, что офицер был не зевсом. Уходить было бессмысленно, со всех сторон были поля сармат.

Подставился, как последний этан. Замелькали у разума Атуа досадные мысли. Остается одно: либо я, либо он. Разум Атуа ждал атаки, но поле сармата, вдруг, собралось и пометавшись несколько мгновений по сторонам, успокоилось. Разум Атуа почувствовал в нем признак большой боли.

С ним не все в порядке, понял разум Атуа, он сильно поврежден. Это шанс.

Определив направление и сгруппировав свое поле в лезвие бритвы, разум Атуа, наотмашь, полосонул ею разум стража. Психотронное поле стража, мгновенно сгруппировавшись в защиту, метнулось под лезвие, но разум Атуа почувствовал ее слабость: бритва его поля не отскочила, как она отскакивала от защиты стража на станции зонта, а глубоко увязла в ней. Не раздумывая, он еще раз полосонул, теперь уже по защите, а затем еще и еще, не давая возможности полю сармата нанести ответный удар. Чувствуя, что защита сармата слабеет с каждым ударом, разум Атуа со все большим остервенением продолжал полосовать по ней, словно заведенный механизм.

Наконец, после очередного удара, защита сармата треснула и разум Атуа почувствовал, что его информационное поле открыто. Не раздумывая, он метнулся в него и начал без разбора уничтожать его информационное пространство, тут же занимая собой его освободившиеся участки. Едва последний образ стража исчез из его хранилища информации, как разум Атуа тут же подал команду глазам открыться.

Он лежал лицом вниз и оно так горело, будто его жгли огнем. Опершись на руки, Атуа рванулся вверх, стремясь убрать лицо из огня, но резкая боль в правой руке, пронзив мозг, бросила его вниз и он, вскрикнув, со всего маху ткнулся лицом во что-то твердое. Оно загорелось с еще большей силой.

Уже не пытаясь встать, Атуа попробовал пошевелить руками, но пронзительная боль в правой руке заставила его невольно застонать. Его лицо исказилось и он тут же почувствовал, как тысячи игл вновь пронзили его, причиняя нестерпимую боль.

Проклятье! Как можно жить с таким носителем?

Опираясь на левую руку и стараясь не тревожить правую, Атуа приподнял голову, перед ним стояли чьи-то ноги. Он осторожно метнул свое поле вверх, чужого поля не чувствовалось. Появившееся чувство тревоги, заставило его забыть о боли. Он поднял голову выше: над ним стоял Франзони.

Видимо решив помочь стражу или, просто узнать его состояние, Франзони наклонился к нему. Не раздумывая, Атуа собрал всю мощь своего поля в бритву и полосонул ею мозг эксперта. Не проронив ни слова, землянин ткнулся лицом в пол и вытянулся рядом с ним.

Атуа попытался с помощью ног отползти в сторону от Франзони, но они оказались чем-то плотно зажаты.

– Проклятье! – Вырвалось у него и его лицо снова вспыхнуло.

Со стороны донесся топот ног. Атуа скосил туда взгляд – в его сторону бежало несколько человек. Он опустил голову и прикрыл глаза.

– Черт возьми!

– Какой ужас!

– Что тут произошло?

Донеслись возгласы.

– Сюда! Скорей! – Донесся громкий властный голос, показавшийся Атуа знакомым. – Этот жив! Освободите его!

Раздался скрежет и Атуа почувствовал, как его приподняли и понесли. Сквозь полуоткрытые веки он попытался понять куда его несут, но так как его несли лицом вниз, то кроме серого полотна дороги, увидеть ему ничего не удалось.

Пора! Вдруг решил он и дернувшись, открыл глаза.

– Я сам! – Прохрипел он и его лицо снова вспыхнуло.

Словно не расслышав его просьбу, его продолжали куда-то нести.

Он еще раз дернулся, но никакой ответной реакции не было. Наконец его опустили вниз и перевернув, посадили, к чему-то прислонив. Атуа поднял голову, перед ним стоял Рассел.

– Черт возьми! – Заорал Рассел тряся руками перед лицом Атуа. – Что произошло?

– Не знаю. – Атуа покрутил головой и его лицо вновь вспыхнуло.

– Что значит не знаю? Да я тебя! … – Рассел сжал руки в кулаки и поднес их к лицу Атуа.

Атуа невольно сморщился и его лицо снова вспыхнуло. Желая узнать, что с лицом, он хотел провести по нему правой рукой, но едва шевельнул ею, как она отдала резкой болью. Прикрыв глаза, Атуа застонал.

– Помогите ему! – Раздался над ним голос Рассела.

Кто-то дотронулся до правой руки Атуа и снова острая боль пронзила ее. Атуа покрутил головой и открыл глаза – перед ним на корточках кто-то сидел. Атуа повел глазами, пытаясь рассмотреть его, но вдруг почувствовал, как что-то ткнулось ему в шею.

– Прочь!

Атуа механически взмахнул перед собой левой рукой, пытаясь оттолкнуть сидящего перед ним человека, но причинив себе новую боль, поморщился. Его лицо снова вспыхнуло.

Но, вдруг, боль начала уходить и через несколько мгновений исчезла. Атуа пошевелил правой рукой – боли не было. Он попытался опереться на нее, что бы встать, но она, ткнувшись в пол, согнулась, и не удержавшись, Атуа начал заваливаться на бок, но чья-то сильная рука, легла ему на плечо и выровняла его. Он скользнул взглядом по чужой руке, на ее рукаве красовался небольшой красный щит в круге белого поля. Это был реаниматор.

Атуа поднял голову. Рассел продолжал стоять над ним, сверля его взглядом своих больших желтых глаз.

– Горр, что, черт возьми, произошло? – Вновь поинтересовался командир станции. – Почему ты не выполнил мой приказ?

– Приказ…

Атуа, поняв, что теперь его зовут Горр, пытался понять о каком таком приказе говорил командир станции, лихорадочно метаясь по своему информационному полю, пытаясь найти в нем хотя бы что-то от информационного поля Горра, но даже и признаков его информации у него не было.

Проклятье! Болван! Зачем было уничтожать все его информационное поле. Наверное был какой-то специальный при…

– Ты что уснул? – Глаза Рассела сверкнули. – Я приказал тебе доставить экспертов в гостиницу. Ты почему этого не сделал?

– Не знаю. – Атуа медленно покрутил головой, поняв, что попал в весьма неприятную ситуацию и нужно было немедленно искать оправдание. – Эксперты приказали мне ехать, как можно быстрей и я старался выполнить их приказ. Кар, вдруг, подпрыгнул и в сторону. – Медленно говорил он, пытаясь из реальной картины произошедшего, скроить правдивую и убедительную историю. – Да. – Он кивнул головой. – Нас вдруг сильно тряхнуло и кар швырнуло в сторону. Я пытался удержать его, но скорость была большой и выровнять кар не удавалось. Затем толчок… Очнулся уже лежа на дороге. Хотел встать, но ноги были чем-то зажаты. Правая рука не работает.

Атуа хотел поднять правую руку и показать ее Расселу, но она оказалась повиноваться. Он перевел на нее взгляд: рукав его курточки уже был разрезан, оголив, вместо локтя, кровавое месиво. Атуа сморщился, но вспомнив о боли на лице, тут же погасил гримасу. Но его лицо, почему-то, больше не вспыхнуло.

Реаниматор, сидевший рядом с ним, поднял голову и повернул свое лицо в сторону Рассела.

– Реинкарнация невозможна. – Заговорил он. – Только лишь замещение.

– Делай что нибудь, только быстрей! – Вдруг закричал Рассел, тряся перед собой руками.

Реаниматор скорчил недоуменную мину.

– Здесь это невозможно, господин старший офицер. – В его голосе было явное удивление.

– Проклятье!

Рассел повернулся к Атуа спиной. Атуа быстро скользнул взглядом по сторонам – он сидел прислоненный спиной к стене, метрах в десяти у той же стены стоял помятый кар, перед которым на дороге лежали три неподвижные тела экспертов, за которыми стояли несколько десантников. Еще дальше из улицы уныло торчал искореженный воздухоочиститель. Перед ним, посреди улицы, стоял два больших черный кара: один – Рассела, второй – десантников.

– Что с ними? – Громко произнес Рассел, вопросительно кивая головой в сторону неподвижных тел экспертов.

Один из офицеров, обойдя тела, подошел к Расселу. Атуа увидел на его рукаве красный щит на белом поле.

– Все мертвы, господин старший офицер. – Реаниматор развел руками, состроив виноватую мину, будто в смерти экспертов была его вина. – У одного сломана шея, у второго снесено полчерепа, третий – без внешних признаков, видимо что-то внутри.

Под третьим был Франзони, понял Атуа. Поймут или нет? Всплыла у него тревожная мысль. Если поймут… Он невольно покрутил головой.

– Черт! – Рассел сжал правую руку в кулак и приподнял его. – Это кон-не-ец. – Он резко опустил кулак. – Уберите их. А этого… – Не оглядываясь он ткнул рукой в сторону Атуа. – Сделайте, что считаете нужным с его рукой и под домашний арест.

Махнув рукой, он направился к своему кару.

* * *

Когда Рассел подъехал к тому причалу, к которому пришвартовался фрегат, внутренняя дверь переходного шлюза уже была открыта и внутри его работали спасатели. Снаружи, перед дверью, стояли два десантника заградительного отряда, направив внутрь шлюза свое оружие.

Рассел вышел из кара и окинув десантников недоуменным взглядом, но ничего не сказав, вошел внутрь шлюза. Внешняя дверь шлюза тоже была открыта и из ее проема торчали вывернутые, изломанные края изуродованной двери фрегата, перед которой стоял спасатель, держа в руках джеттер, из которого периодически вырывался яркий голубой луч и скользил по изуродованному корпусу фрегата, и отрезанные им, его небольшие куски, со звонким стуком падали на пол, заставляя Рассела вздрагивать. У него сложилось впечатление, что спасатель играется с джеттером. Негодуя, он подошел к нему.

– Что тут происходит? – Поинтересовался Рассел.

Спасатель продолжил свое занятие, никак не отреагировав на его вопрос.

– Я у тебя спрашиваю, черт возьми! – Рассел вдруг взорвался. – Что тут происходит?

– Да иди ты…

Спасатель повернул голову в сторону Рассела, его взгляд выражал презрение, но увидев рядом с собой командира станции, он мгновенно сомкнул губы и вытянувшись, словно окаменел.

Посмотрев на спасателя несколько мгновений и решив, что от него добиться он ничего не сможет, Рассел оглянулся – несколько спасателей бегом катили к внутренней двери шлюза большой джеттер. Он посторонился.

Оставив джеттер, в его сторону направился один из спасателей. Рассел узнал Паулидера и пошел ему навстречу.

– Господин старший офицер! – Подбежавший Паулидер замахал руками, показывая, что собираются делать спасатели. – Мы решили вырезать отверстие во внешней двери фрегата.

– Зачем? – Грубо поинтересовался Рассел, вскинув брови.

– Она не открывается. Мы уже все перепробовали.

– Ты уверен, что она не заблокирована изнутри.

– Уверен, господин старший офицер. – Паулидер кивнул головой. – Они сами ее пытались открыть изнутри, но она заклинила. Видимо исковерканная обшивка не дает ей двигаться.

– С чего ты взял? – Рассел бросил беглый взгляд в сторону фрегата.

– Она чуть сдвинута, буквально, на полмиллиметра.

– Может она такой и была?

Состроив гримасу, Паулидер дернул плечами.

– Вы пытались докричаться до них.

– Пытались. Бестолку. – Паулидер покрутил головой.

– Проклятье! – Рассел провел рукой по волосам. – Резать фрегат нежелательно. У нас нет материалов для его восстановления. Попытайтесь помочь двери.

– Бесполезно, господин старший офицер. Дверь сильно деформирована.

– Что ее могло так деформировать? Непохоже, чтобы фрегат попал в поле свертывания, иначе, он бы весь был таким.

– Похоже на взрыв, господин старший офицер. Резкие поверхностные перепады и изломы внешней двери говорят именно об этом.

– Какой взрыв? – Рассел насторожился. – Изнутри?

– Характер деформаций говорит, что взрыв был снаружи. Складывается впечатление, что в корабль стреляли взрывным устройством.

Рассел смерил Паулидера недоверчивым взглядом.

– О чем ты говоришь? Какое взрывное устройство?

– Мы провели предварительный анализ. На торцах разрывов металла вкрапления инородного металла.

– Это понятно. – В голосе Рассела появилось недоумение, он весь дернулся.

– Нет, господин старший офицер. – Паулидер покрутил головой. – Металл не наш. Не из нашей галактики.

Рассел отшатнулся, в его глазах мелькнул испуг.

– Гроты?

– Скорее всего. Точно станет известно, когда будет проведен сравнительный анализ в лаборатории.

– Черт возьми! Значит он, все-таки, их нашел. – Рассел провел рукой по лбу, отирая, вдруг, появившуюся испарину. – Режьте! – Махнув рукой, он отвернулся от Паулидера и отошел к внутренней двери шлюза.

Вскоре из большого джеттера, установленного напротив двери фрегата, выскользнул яркий луч и упершись в дверь фрегата, описал на ней эллипс и погас. Из двери вывалился искореженный кусок металла и с грохотом упал на пол. Оттащив его, спасатели снова включили джеттер и через несколько мгновений во внутренней двери фрегата пугающей темнотой зияло ещё одно отверстие. Подбежавшие к отверстию спасатели заглянули в него. Замелькали лучи прожекторов. Один из спасателей нырнул в отверстие. Через мгновение он уже энергично махал из отверстия рукой, что-то крича. Несколько спасателей бросились к нему.

Так как Рассел стоял достаточно далеко, он не слышал, что говорил спасатель и решил подойти ближе, не дожидаясь, когда к нему вновь подбежит с докладом Паулидер. Он еще не дошел до двери, как из ее отверстия показались спасатели, что-то передавая в шлюз. В шлюзе был полумрак и Расселу были плохо видны лица спасателей. Перед одним из них вспыхнула голограмма, в ее свете Рассел узнал Паулидера и направился к нему.

Когда он подошел, голограмма уже погасла. Опустив взгляд, Рассел увидел, что перед ним на полу лежит лицом вниз человек, в курточке офицера, над которым склонился один из спасателей.

– Кто это? Что с ним? – Рассел кивнул подбородком в сторону лежащего офицера.

– Офицер космического флота. Жив. Без сознания. Весь в крови. – Заговорил Паулидер. – Я вызвал бригаду реаниматоров.

– Переверните.

– Стоит ли, господин старший офицер? – Паулидер поднял плечи. – Из раны на его спине сильно течет кровь. Салфетки не в состоянии ее остановить. Я подозреваю – задето сердце.

– Сердце и жив? – Рассел вскинул брови.

– Да он весь в ранах. – Донесся голос спасателя, пытающегося остановить офицеру кровь. – Досталось бедняге.

– Что там могло произойти? – Рассел шагнул вперед и попытался через отверстие заглянуть внутрь фрегата, но темнота не позволяла возможность что-то рассмотреть. – Он вытянул руку в отверстие. – Дайте свет. Вы все там осмотрели? Где остальной экипаж?

Один из спасателей нырнул в отверстие. Внутри корабля замелькал луч света. Вскоре из темноты появилась рука, взмахами зовя за собой.

– Скорей! Еще один! – Донесся далекий голос спасателя.

Несколько спасателей бросились внутрь фрегата и через некоторое время они поднесли к отверстию еще одно тело и передали его, протянувшим в отверстие руки, другим спасателям. Это тоже был офицер. Его положили рядом с первым.

Рассел скользнул взглядом по нему и, вдруг, понял, что это старший офицер. Он знал на фрегате всего лишь одного старшего офицера – его капитана. Его сердце дрогнуло. Он присел и…

Его словно пронзил электрический разряд – на плечах офицера были не галактики, знаки офицера космического флота, а щиты с упирающимися в них молниями, точно такие же, как и у него. Это был старший офицер заградительного отряда. Рассел перевел взгляд на лицо офицера, его тело покрылось мурашками – это был эксперт, ушедший на станцию зонта со специальной миссией Регата. Не вставая, Рассел повернул голову в сторону Паулидера.

– В мой кар и срочно в медлабораторию. – Прохрипел он.

– Он мертв, господин старший офицер. – Раздался громкий, незнакомый голос.

Вздрогнув, словно у него над головой прогремел гром, Рассел приподнял голову – из отверстия двери фрегата выглядывал спасатель – его губы шевелились. Рассел поднялся – ему, вдруг, стало нестерпимо жарко, по его лицу тек обильный пот.

11

Врезавшись в лбом в пульт управления, Дакк, вместо того, чтобы получить неприятное болезненное ощущение, наоборот – словно получил порцию стимулятора. Отскочив от пульта, словно мяч от стены, он вновь уставился в экран. Красные разводы стремительно смещались в сторону, фрегат уходил от столкнувшимися с полями свертывания торпед. Фрегат задела всего лишь пространственная волна плотности.

– Фу-у-у! Пронесло! – Дакк выпустил изо рта шумную струю воздуха.

Разводы с экрана исчезли и теперь он был совершенно черным. Дакк попытался включить купол, но этого не удалось, видимо система отображения пространственной информации восстановилась не в полном объеме. Он провел глазами по пульту управления намереваясь найти какую-то другую панель управления куполом, но, вдруг, вскочив и развернувшись, бросился к двери – он почувствовал, как чужое, рваное и импульсивное поле, ткнувшись в него, метнулось прочь.

Открыв дверь, Дакк выскочил в коридор, но там никого не было, кроме груды мертвых носителей, лежавших в конце коридора. Он разбросил свое поле по сторонам – чужое поле висело над мертвыми носителями, Дакк почувствовал, как оно тычется в них, видимо пытаясь найти среди них живой. Определенно – это было поле грота, потерявшее свой носитель. Не раздумывая, Дакк собрал всю мощь своего поля в иглу и метнул её в бестелесный разум.

Видимо тоже почувствовав его, чужой разум метнул в Дакка бритву своего поля, но, предугадав его намерение, Дакк за мгновение до атаки прыгнул в сторону и бритва чужого поля, скользнув мимо, воткнулась в пульт управления, из которого тут же вырвался яркий сноп искр.

В тот же миг Дакк почувствовал, как игла его поля вошла в облако феерических сполохов. Чужое поле метнулось прочь, но все же Дакку удалось отсечь от него часть. Он почувствовал словно огромную боль чужого разума разлившуюся перед ним.

Дакк разбросил свое поле по сторонам – чужое поле уходило. Дакк вновь метнул иглу своего поля в чужой разум, но тот, видимо почувствовав атаку, метнулся назад, но Дакк тут же переориентировал направление своей атаки и игла его поля вновь вонзилась в край чужого разума, отрывая от него огромный феерический сполох, который, словно сорванный лист дерева, скользнул вниз и распластавшись на полу, тут же начал гаснуть.

Чужой разум метнулся назад и ткнулся в какую-то коридорную нишу. Видимо осознавая свою безысходность, он собрал всю мощь своего поля в бритву и метнул его в стону Дакка. Почувствовав его атаку, Дакк мгновенно перевел свое поле в защиту и бритва чужого поля скользнув по ней, отскочила прочь. Чужой разум на мгновение оказался открыт и молниеносно переведя свое поля из пассивного состояния в активное, Дакк вонзил иглу своего поля в чужой разум. Чужой разум или опоздал с защитой или не представлял с кем имеет дело. Дакк мгновенно разделил одну иглу своего поля на тысячи менее мощных игл и разбросил их по чужому разуму, взрывая его и уже через мгновение тысячи крохотных сполохов, небольшими серебренными блестками брызнули по все стороны. Поймав одну из блесток, Дакк попытался прочесть её информацию, но это был все тот же непонятный сполох.

Дакк бросил свое поле вниз. Отсеченные части чужого разума, распластавшись на полу, уже угасли, превратившись, из ярких феерических сполохов, в серые, невзрачные, уже едва ощущаемые энергетические сгустки.

Дакк стоял, состроив гримасу и пытаясь осознать только что произошедшее. С одной стороны, он был удовлетворен, что смог уничтожить чужой разум, с – другой, он был крайне раздосадован, тем, что так и не смог понять, что из себя представлял чужой разум, что не смог прочесть его информационное поле, картина из феерических сполохов так и осталась неразгаданной.

Не так уж проворен и силен оказался чужой разум, всплыли у Дакка досадливые мысли, видимо он достаточно плохо ориентировался без носителя в нашем мире. Можно было не убивать его, а накрыть и затем попытаться найти способ расшифровать его информационное поле. Но откуда он появился? Выжил тот, которого я атаковал в накопителе? Этого не может быть. Я прекрасно почувствовал, что разорвал его, на такие же части, как и этого.

Дакк развернулся, собираясь вернуться в зал управления, но тут же его лицо исказилось гримасой отчаяния – из пульта управления бил мощный фонтан искр.

Проклятье! Ещё грот!

Он метнулся в открытую дверь зала управления, на ходу бросая свое поле в пульт управления, но теперь уже не как прежде, сломя голову, а очень осторожно, анализируя каждый энергетический ток, пытаясь найти откуда идет угроза, но никаких сторонних полей в информационном поле пульта управления не было.

Это же результат атаки грота на меня, всплыла у Дакка догадка. Он промахнулся и его поле попало в пульт управления.

Ему, наконец, удалось нащупать опасное направление, оттуда шел мощный энергопоток плазмы, пожирая на своем пути все, без разбора, информационные поля, стремительно приближаясь к основному хранилищу информации фрегата. Он принялся лихорадочно отсекать линейные цепи пульта управления, пытаясь перерезать путь плазме. Огонь не сдавался, но Дакк сумел направить его в сторону от основных информационных полей и локализовать. Пометавшись еще несколько мгновений, плазма угасла. Дакк вышел из пульта управления.

Искры из него больше не сыпались, но тревожно перемигивались десятки красных индикаторов. Хотя он ходил по галактике на многих грузовиках, но их пульты управления кардинально отличались от пульта управления фрегата и что означали мигающие индикаторы Дакк не представлял, так как пиктограммы под ними были непонятны.

Он вернулся в кресло и еще раз вошел в информационное поле пульта управления и прометнувшись по нему, с удовлетворением отметил, что программа управления осталась в том состоянии, в какое он ее и собрал. Что было уничтожено, быстро определить было невозможно, так как плазма, уничтожив обширную часть линейных цепей, отрезала несколько внешних информационных потоков от пульта управления. Тогда он пронесся по другим цепям, разорвав еще несколько из них, пытаясь отсечь ненужные сейчас информационные потоки, так как держать все их под контролем, было совершенно не реально. Наконец, решив, что для дальнейшего анализа времени больше нет, Дакк вышел из информационного поля и глубоко вздохнул: почти все тревожные индикаторы погасли, фрегат был управляем, а это сейчас было самое главное.

Хорошо, что еще быстро удалось локализовать угрозу, иначе бы точно пришлось оставить носитель и добираться до энергоцепей генератора и уже управляя ими, вести фрегат к станции, всплыла у него невеселая мысль.

Он на мгновение представил лица зевсов, которые носились бы по фрегату в поиске того, кто его привел к станции – выходило бы, что это, кто-то из мертвецов. Усмешка тронула губы Дакка.

Тут же подавив иронию, он поднял голову и окинул экран вивв взглядом: лишь небольшой желтый развод в его нижней части говорил, что он еще работает, но определить местонахождение фрегата в пространстве возможности не представлялось.

А если, все же, попытаться восстановить связь, всплыла у него мысль.

Дакк окинул взглядом пульт управления и с досадой чертыхнулся – та его часть, перед которой, когда-то сидел офицер связи, была совершенно безмолвной. Поняв, что надежды на эту затею мало, он положил руки на панели управления и шевельнул их – фрегат послушно отреагировал. Он скользнул взглядом по пульту управления перед собой – среди мигающих индикаторов вспыхнули несколько панелей, которые выдали какую-то непонятную информацию, но остальные, по-прежнему, не работали.

Дакк наклонил панели управления: электронные цепи систем управления послушно переслали информацию силовым органам фрегата и он начал разворачиваться. Через несколько мгновений снизу к центру экрана скользнула бледная зеленая точка.

Неужели станция! Дакка охватило возбуждение. Он довел зеленую точку до центра экрана и вдавил панели управления – его плотно прижало к спинке кресла, фрегат послушно ускорялся. Он отжал панели – его бросило на пульт управления. Системы управления отлично функционировали. Настроение Дакка приподнялось и воодушевленный, он принялся лихорадочно стучать пальцами по клавишам пульта управления, надеясь получить какую-то информацию о своих пространственных координатах. Но как он ни старался, никаких характеристических показателей приближающейся станции рядом с зеленой точкой не появлялось. В конце концов он смирился – идти придется вслепую.

Дакк, насколько мог, в очередной раз разбросил свое поле по коридорам станции – нигде никаких чужих полей не чувствовалось. Пришвартуюсь, тогда разберусь, решил он и, положив руки на панели управления, слегка вжал их.

Какую скорость имел фрегат, Дакк не представлял, но вскоре зеленая точка станции, вдруг, мигнув, растворилась. Дакк рванул панели управления на себя, его бросило вперед, антигравитаторы кресла, как всегда, не работали. Он выбросил вперед и руки и ноги, пытаясь упереться ими в пульт управления, чтобы не вылететь из кресла, но раненая нога противно заныла, заставив опустить ее. Не удержавшись, он лег грудью на пульт управления и в тот же миг, на экране, перед ним проявился серый контур станции. Пересиливая перегрузку, Дакк дотянулся правой рукой до панели управления и наклонил ее вниз – серый контур станции, скользнув вверх, исчез с экрана. Рука соскользнула с панели управления. Перегрузка уменьшилась. Дакк выпрямился и чертыхнувшись, вошел в пульт управления и, найдя первый же информационный поток, идущий от внешней решетки, выскочил наружу – огромная масса станции узла была рядом.

Станция узла была довольно странным сооружением: её центр представлял собой приплюснутый эллипсоид вращения со стесанными вершинами, что-то вроде огромной бочки, на одной из которых располагался грузовой портатор, а на другой – огромный ангар, внутри бочки располагалась мощная энергоустановка станции. На эллипсоид был насажен огромный тонкий блин, в котором располагался командный, жилищный, лабораторный и ряд других вспомогательных комплексов. От блина в разные стороны отходили протяженные спицы-коридоры, которые венчались круглыми сферами исследовательских лабораторий, посредством которых зевсы пытались проникнуть во внутренний мир. Таких спиц было двенадцать. Таким образом диаметр станции составлял около пятнадцати километров – она была огромна. Внутри блин станции опоясывался круговыми и радиусными коридорами-улицами и чем дальше блин был от бочки-генератора, тем больше было радиусных улиц, между которыми располагались сектора: командный, жилищные, лабораторные, вспомогательные и прочие, которых было огромное количество. Причем командный сектор, пассажирские портаторы, зал управления и выход к грузовому портатору располагались у самой бочки. Персонал же столь огромного сооружения составлял всего лишь около трехсот пятидесяти человек, который сменялся каждые пол риганского года. Кого не устраивал подобный цикл, продлял свой контракт еще на пол года и так далее.

Дакк достаточно хорошо узнал станцию, прожив на ней около полугода в депортации, но так как никакой определенной работы на станции Рассел ему не предоставил, то он использовал это время для ее изучении, шатаясь по всем ее закоулкам.

Фрегат уже затормозил и скорость приближения массы станции была невелика. Вокруг нее уверенно чувствовался фон точно таких же частиц, что и после атаки нечто ядерными торпедами.

Видимо они встретились с полем свертывания совсем рядом, скользнула у Дакка досадная мысль.

Он разбросил свое поле по вершине станции, пытаясь нащупать вход в ангар, но как ни старался, он не находился.

Щит опущен, наконец, догадался Дакк. Видимо решили не пускать меня внутрь. Логично. А я болван, совершенно не помню, что это не крохотный катер, а огромный корабль.

Он еще раз скользнул своим полем по станции и нащупал свободный причал, который оказался с другой стороны станции, но главное. Опасаясь, что причал может кто-то занять, Дакк быстро вернулся внутрь и бросив руки на панели управления, резко накренил их, бросая фрегат к причалу.

Ощутимый толчок едва не выбросил Дакка из кресла, но его мастерство не подвело его, причал захватил корабль. Фрегат заплясал, словно попал в какое-то мощное силовое поле, донесся душераздирающий скрежет его конструкции. Дакк погасил генераторы. Колебания фрегата начали замедляться и через какое-то время он замер.

Дакк выбросил свое поле наружу и, ощупав причал и убедившись, что фрегат действительно захвачен им, вернул поле и окинул взглядом пульт управления, но не найдя на нем никаких индикаций, указывающих на герметичность стяжки, все же решил разблокировать наружную дверь переходного отсека фрегата, но вспомнив, что сжег ее панель управления, поднялся.

Не будет герметичности – брошу носитель, решил он, но сделав пару шагов к выходу из зала управления, остановился.

Проклятье! Может зря я пришвартовался? А если кто-то ещё есть на фрегате и незаметно уйдет на станцию?

Постояв в задумчивости еще несколько мгновений, Дакк, вдруг, метнул в панель управления всю мощь своего поля. Фрегат заметно вздрогнул, из пульта управления донесся треск и зал управления погрузился в темноту, но уже через мгновение, мрак рассеялся, растворившись в бледном свете, идущем, словно из стен. Видимо сработал какой-то аварийный энергетический источник фрегата.

Черт возьми! С чувством, явного, раздражения выругался Дакк все еще непонятными для него, зенна, словами и оглянулся – пульт управления был безмолвен, место экрана вивв занимала серая стена зала управления. Состроив гримасу, он отвернулся и пошел прочь.

Выйдя из зала управления, Дакк замер – в коридоре был полумрак, едва рассеиваемый непонятно откуда идущим светом. Он разбросил свое поле по сторонам на сколько смог, но никаких чужих полей не чувствовалось. Он вызвал в памяти план фрегата и принялся определять кратчайший путь до того места, где находилась обратная сторона стены, в которой пряталось то самое, непонятное, информационное поле.

Наметив путь, Дакк подошел к кару, сиротливо стоящему у одной из стен коридора и сев в него, тронул рыпп – кар остался на месте. Дакк механически пошевелил рыпп – безрезультатно. До него наконец дошло, что что-то не так. Окинув взглядом панель управления кара, он вошел в нее – ее информационное поле отсутствовало. Чертыхнувшись, он выпрыгнул из кара и побежал, насколько позволяла еще дававшая о себе знать левая нога, петляя по сумеречным коридорам фрегата.

Наконец, Дакк понял, что находится где-то рядом с нужным местом. В очередной раз сверившись с планом корабля, он перешел на шаг, информационное поле должно было быть где-то рядом.

Пройдя еще немного, Дакк понял, что уже проскочил это место и, развернувшись, медленно пошел назад, внимательно осматривая стену коридора. Вдруг он почувствовал слабый информационный всплеск и, остановившись, повернулся лицом к стене и провел по ней рукой – поле было за ней.

Он вновь воспроизвел в памяти план корабля и найдя на нем свое местонахождение, состроив недоуменную мину, поднял плечи – с этой стороны стены, как и с той, совершенно ничего не было. Информационное поле было внутри стены, но никаких информационных токов, идущих к ней не чувствовалось. Не было и никаких систем диалога с ним снаружи.

– Черт! Что за ерунда?

Он медленно провел рукой по стене, стена была холодной.

– Что там?

Он попытался найти хотя бы какую-то брешь в стене, чтобы проникнуть через неё своим разумом в это информационное поле и понять, что в нем могло храниться, но никакой, даже мельчайшей бреши, нигде не было. Тогда, собрав всю мощь своего поля в иглу, Дакк вонзил ее в информационное поле, но, пройдя сквозь стену, игла, практически, не почувствовала информационного поля, оно не было целым, представляя собой миллионы крохотных разрозненных клочков.

Навряд ли его удастся когда-либо восстановить, мелькнула у него раздраженная мысль. Перестарался. Жаль. Он вернул свое поле. Теперь и не узнать, что оно хранило в себе. Но создать подобный информационный накопитель и организовать его снабжение информацией быстро невозможно. Это, просто нереально. Значит чужой разум пришел вместе с фрегатом из галактики. Нужно иметь чрезвычайно гибкое поле, чтобы спрятать его в голове двора. А Скинн? Если они были заодно и если это действительно гроты, то это очень сильный враг и зевсы ведут себя с ними крайне опрометчиво. Дакк провел рукой по лбу. Если информационное поле в таком состоянии, определенно, чужой разум тоже погиб. Я ведь прекрасно почувствовал, как мое поле рвало его на части. Но тогда выходит, что на фрегате был кто-то ещё. Проклятье! Старший офицер! Догадка молнией сверкнула по его информационному полю. Я совсем забыл о нем. Но ведь его поле было сродни тем серым пятнам на полу коридора. Но видимо они гораздо живучи, чем кажутся, в состоянии выкарабкаться из, практически, безнадежных ситуаций. Явно, мы недооцениваем их.

Дакк провел рукой по стене. Весьма странно, он состроил мину, ведь на корабле были сарматы? Неужели никто из них не почувствовал этого информационного поля? Наверняка они не раз проходили мимо этого места? А если действительно не чувствовали его или просто не обращали внимания? Мало ли какие информационные потоки куда идут и в каких полях оседают. Он поднял плечи. Возможно. Оно ведь не выпирало из стены. Чего им было рыскать внутри стен своими полями. Для этого нужно иметь основание, а судя по настроению Кешша, жизнь на фрегате была достаточно беззаботна. Они даже не понимали с кем им придется схлестнуться. Полнейшая безалаберность. А Скинн? Его поведение непонятно и…

Дакк, вдруг, насторожился. Он почувствовал приближение слабого и какого-то, словно дерганого, психотронного поля. Оно было несколько странным, не совсем похожим на прежнее рваное и импульсивное поле, оно было как бы нестабильным, но и не пульсирующим, его флуктуации не были периодическими. К тому же поле было не столь отчетливым, где то на грани восприятия, но в тоже время, в нём была какая-то непонятная составляющая, которая ни с чем не ассоциировалась. Он мгновенно разбросил свое поле по сторонам – чужое поле было где-то неподалеку, скорее всего в коридоре за стеной.

Дакк медленно двинулся в его сторону. Чужое поле замерло. Сорвавшись с места, Дакк побежал по коридору в том направлении. Видимо почувствовав его быстрое перемещение, поле метнулось прочь. Пытаясь не потерять его, Дакк побежал еще быстрее, но поле оказалось достаточно проворным и вскоре он перестал его чувствовать, видимо оно свернуло в какой-то коридор. Дакк остановился.

– Черт возьми! – Вновь сорвалось с его губ непонятное выражение.

Кто там еще появился? Откуда? А если кто-то из экипажа? Я ведь встречался едва лишь с его половиной. Но кто может быть носителем такого поля? Поток вопросов, хлынувших из глубин его информационного поля, заставил его лицо исказиться гримасой. Проклятье! Не фрегат, а корабль каких-то загадок. А собственно, зачем он сюда шел? Ведь тот коридор не ведет к двери шлюза. А что если к этому же информационному накопителю? Но тогда он должен знать о нем. Значит он тоже пришел с фрегатом из галактики. Но тогда, почему он не знает, что информационного поля накопителя уже не существует? Нет. Что то не так. Дакк покрутил головой. Чего-то я не знаю. А много ли я, вообще, знаю? Его губы вытянулись в усмешке.

Постояв в раздумье ещё несколько мгновений, он, вдруг, развернулся и побежал назад.

Вернувшись к прежнему месту у стены, он разбросил свое поле по всей стене и начал ее тщательно ощупывать, намереваясь найти что-либо необычное, но стена была совершенно обычной, если не считать нескольких энергетических потоков идущих в ней и теряющихся где-то в следующем уровне. Но подобные потоки несли в себе все стены фрегата и необычного в этом ничего не было, скорее было бы странным, если в ней не было никакого энергетического потока. Наконец, окончательно поняв, что тайну стены ему узнать не удастся, не разрушив ее, Дакк, вызвал в памяти план фрегата и найдя ближайший переход в коридор за стеной, направился к нему, раскинув свое поле по сторонам, пытаясь почувствовать чужое поле.

Пройдя по нескольким коридорам и подходя к очередному повороту, он, вдруг, замер – за углом кто-то стоял. Его нестабильное психотронное поле едва чувствовалось, но мощное биополе живого организма ощущалось отчетливо.

Кто это может быть? Принялся рассуждать он, пытаясь своим полем ощупать того, за поворотом. Неужели тот самый двор? Но я ведь физически уничтожил его мозг, разуму, просто, негде размещаться в нем.

Дакк, вдруг, дернулся, словно его пронзил мощный энергетический заряд – он, наконец, понял, почему двор всегда подходил совершенно неощущаемо – у него не было биополя живого организма, словно он был ходячим трупом. Это было еще одно подтверждение, что двор был не простым двором. Проявилась еще одна загадка, этого, более, чем странного корабля.

Перестраховался, болван! Отпустил Дакк нелестную мысль в свой адрес.

Он никогда не придавал значения биополям – их имели все живые организмы, без исключения: у кого оно было мощнее, у кого слабее, но оно несло в себе информацию о физиологическом состоянии организма – носителя, а не о его разумности и было в большей степени полезно реаниматорам. Хотя, Дакк тоже считал себя реаниматором, но не носителей, а разума и потому его интересовало лишь психотронное поле разума, а не биополе носителя, к которому он относился с некоторой долей презрения. Тем более, что своим биополем он мог управлять, как хотел, чего не могли делать, ни зевсы, ни, тем более, дворы.

Но сейчас биополе живого организма ощущалось достаточно уверенно. Значит за углом был не тот двор.

Зулл! Мелькнула у него догадка, но он тут же отмел ее – навряд ли сармат смог бы так надежно спрятать свое психотронное поле.

А если это офицер со станции зонта, вдруг, всплыла у него мысль? Вдруг то было не его поле?

Дакк сконцентрировал свое поле в иглу и ткнул ею в биополе – беспрепятственно пройдя сквозь биополе, игла его поля не произвела совершенно никакого действия, словно за поворотом была не живая плоть, а нечто. Дакк немного опешил: подобного носителя он еще никогда не встречал.

Нечто? Внезапная мысль больно кольнула мозг носителя Дакка. Он механически провел рукой по лбу. А если это действительно – нечто?

Биополе было совершенно неподвижно, словно оно не почувствовало атаки Дакка или делало вид, что не почувствовало.

Вернув свое поле, Дакк вызвал в памяти план корабля и найдя на нем местонахождения себя и биополя, развернулся и подавив все свои поля, стараясь ступать бесшумно, быстро пошел в другую сторону, прочь от этого места.

Спустившись уровнем ниже, он обошел ту часть коридора, где его кто-то или что-то поджидал – по его замыслу, он должен был оказаться позади него. Он хотел подкрасться незаметно, чтобы не спугнуть его и попытаться вначале увидеть этот странный носитель, чтобы уже затем решить, это с ним делать и если придется вновь атаковать, чтобы теперь атака была эффективной и разуму этого носителя не удалось уйти, как это случалось до сих пор.

Подойдя к ступенькам, ведущим на прежний уровень, Дакк замер и прислушался – никаких звуков. Полная тишина. Он хотел воспользоваться своим полем, чтобы понять, где находится биополе, но поколебавшись несколько мгновений, решил не показывать свое поле, опасаясь, что тот может почувствовать его.

Сконцентрировавшись до предела, Дакк ступил на первую ступеньку. От напряжения его ладони сделались влажными. Он механически провел ими по курточке и его правая рука, вдруг, что-то нащупала в кармане. Он механически сунул руку в карман и, вытащив предмет, поднес его к лицу – это было иногалактическое оружие.

Отлично! По его носителю прокатилась волна возбуждения: если это разновидность грота, то иногалактическое оружие, несомненно, должно работать против него, иначе бы зачем оно им. Чтобы использовать против нас? Но откуда они могли знать, что оно будет эффективным против нас? Да и испытать они его должны были у себя на ком-то. А на ком, кроме себя.

Он положил указательный палец правой руки на спусковой крючок и приподняв оружие, осторожно пошел вверх.

Лестница делала очередной поворот: сколько их было между уровнями, Дакк прежде не догадался посчитать и теперь ему казалось, что они бесконечны.

Он замер и прислушался – тихо. Лестница вилась вокруг какой-то прямоугольной конструкции и было совершенно не видно, что делается за углом, а своим полем он все еще не решался пользоваться, надеясь остаться незамеченным. Мысленно выругавшись, Дакк сделал быстрый широкий шаг по площадке, резко выходя из-за угла и…

По лестнице, ему навстречу, спускался старший офицер заградительного отряда, сжимая в руке такое же иногалактическое оружие.

Два выстрела прозвучали одновременно.

Едва нажав на спусковой крючок, Дакк отпрыгнул назад и жужжащий огонек, выскочив из-за угла, с негромким хлопком вошел в стену на уровне его головы. И наступила тишина.

Дакк до предела напряг слух, но из-за угла не доносилось ни единого звука. Не сводя с угла глаз, он начал медленно сходить по ступенькам, спиной вперед.

Зайдя за первый угол на лестнице, Дакк замер, приподняв оружие на уровень своей груди. Время шло, но офицер не появлялся. Наконец решившись, Дакк освободил свое поле и осторожно выбросил его вверх, но никаких биополей там не чувствовалось. Дакк продвинул свое поле дальше – вновь никого. Он двинул поле еще дальше – и снова никого.

Проклятье! Где-е ты-ы?

На мгновенье замерев, Дакк, вдруг, метнул свое поле вниз, туда, откуда сейчас шел сам – едва ощутимое биополе было там, оно, явно двигалось к нему, пытаясь обойти его сзади.

Кто ты, черт тебя возьми? Дакк вернул свое поле. Неужели ты смог восстановиться, после того, как в тебя попало столько этих жужжащих огоньков? Выходит я вас недооцениваю. И что теперь? Будем в прятки играть? И долго ты собираешься в них играть?

Дакк вновь выбросил свое поле вниз, офицер уже поднимался по ступенькам. Его психотронное поле совершенно не чувствовалось, либо он его весьма искусно прятал, либо оно у него и в самом деле было очень слабым. Складывалось впечатление, что он, вообще, шел открыто, ничего не опасаясь.

Дакк взвелся.

– Ну хорошо.

Механически слетело с его губ и, сконцентрировав всю мощь своего поля в иглу, он метнул ее в поднимающееся по ступенькам биополе.

Игла ткнулась в пустоту, словно перед ней ничего и никого не было. Биополе, словно не почувствовав атаки, продолжало подниматься по ступенькам.

Проклятье! Дакк вернул свое поле и развернувшись, побежал по ступенькам вверх, пытаясь на ходу дать, хотя бы какое-то, объяснение происходящему.

Ему стало понятно, что имеет дело, отнюдь не с офицером заградительного отряда, а действительно с нечто, вселившимся в носитель офицера, только неясно – в живой или мертвый. Нечто, против которого бессильно его, чудовищной мощи, психотронное поле.

Дакк невольно передернулся, вдруг, осознав, что сейчас он стал жертвой, а нечто – охотником и по всей видимости оно не успокоится, пока не поймает его.

Что-то непонятное, пытался он анализировать нечто. Похоже что у него нет своего психотронного поля, иначе бы я почувствовал если не его само, то его защиту – однозначно. То что ощущается, это, скорее всего психотронное поле его носителя, на которое он оказывает какое-то влияние. Но вместе с тем, чужие психотронные поля на него тоже не действуют, словно бы его биополе расступается перед психотронным полем, пропуская его. Дело даже не в биополе, а в самом носителе. Я ведь атакую не биополе, а носитель его разума, его плоть. Такое впечатление, что его носитель фантом. А если это новый тип носителя? Только чей: наш или гротов? Нет, Дакк механически мотнул головой, наш не может быть однозначно. Тогда бы еще при первой встрече с этим офицером на станции зонта, я бы это почувствовал, а ведь тогда моя атака на него была вполне успешной. А если это какое-то новое оружие гротов? Но я ведь прекрасно почувствовал при нашей второй встрече на станции зонта поле этого офицера, рваное и импульсивное, и тоже провел на него успешную атаку. А если оно проникло на корабль, когда я валялся без сознания на полу станции и когда я оставил офицера в медлаборатории, завладело его носителем? Бред! Не может такого быть. Поднявшись по ступенькам, Дакк торопливо пошел по какому-то коридору, в неизвестно каком направлении, продолжая свои размышления. Я был без сознания всего долю мгновения. Не могло он подойти к шлюзу и проскочить мимо меня за такое короткое время, его не было там, иначе бы я почувствовал его биополе. Но ведь офицер каким-то образом попал на фрегат? Я прекрасно помню, что не втаскивал его. Сам он тоже не мог. Кто же тогда ему помог? Проклятье! Но похоже, что он не так быстр, иначе бы молнией метался вокруг меня, всплыла у Дакка обнадеживающая мысль. И если заманить его в какую-нибудь ловушку и изолировать, то, появится возможность поискать какой-то способ его уничтожения.

Он вызвал план корабля и на ходу, в очередной раз, принялся его изучать.

– Хм-м!

Дакк вдруг остановился, увидев на плане, в носовой части корабля, какой-то подковообразный коридор, с обеих сторон имеющий двери. Причем обе двери были напротив друг друга и чтобы добежать от одной двери до другой, нужно было сделать всего несколько шагов. Назначение этого коридора было не совсем понятным – он состоял из каких-то ниш. Разбираться времени не было. Других дверей у коридора, как будто бы, не было.

Что ж, Дакк глубоко вздохнул, остается только надеяться, что его обе двери исправны. Интересно, он знает фрегат или будет идти за мной, как привязанный? Если, как привязанный, надежда есть.

Дакк раскинул свое поле по сторонам, но никаких биополей поблизости не было.

Где-то отстал. Болван! Обругал себя Дакк. Нужно не убегать от него, а держаться на расстоянии.

Странно, а каким образом оно меня чувствует, вдруг всплыла у Дакка мысль? Ведь у него нет психотронного поля? А если тоже по биополю? Но я ведь подавил его. Черт возьми! Дакк потер лоб. Как я не подумал об этом прежде?

Он медленно двинулся назад, тщательно исследуя своим психотронным полем пространство вокруг – биополе нечто не ощущалось.

Как ему казалось, шел он уже, достаточно, долго, но, по-прежнему, никаких биополей не чувствовалось. Дакка охватило беспокойство.

Неужели он направился в зал управления, вдруг, всплыла у него тревожная мысль?

Дакк остановился и оглянулся – в противоположном конце коридора, широко расставив ноги, стоял офицер заградительного отряда. Его рука, сжимающая иногалактическое оружие, поднималась.

Дакк, совершенно не давая себе отчета, вдруг, практически не отталкиваясь, прыгнул вверх. Донесся негромкий хлопок и жужжащий огонек пронесся под ним. Лишь сейчас Дакк, в полной мере, почувствовал, что тело Марка прекрасно тренировано. На мгновение зависнув под потолком, он выбросил руку с оружием в сторону офицера и нажал на спусковой крючок – мелькнул жужжащий огонек и уперся в офицера. Офицер заметно дернулся, но остался стоять на ногах. Его рука взметнулась выше, но Дакк уже падал вниз и следующий жужжащий огонек мелькнул над ним.

Едва коснувшись ногами пола, Дакк вновь нажал на спусковой крючок. Он не видел, попал он на этот раз в офицера или нет, но офицер, вдруг, сорвался с места и побежал в его сторону. Дакку показалось, что офицер несется к нему со скоростью жужжащего огонька, создавалось впечатление, что он, даже, не касался ногами пола, словно летел.

Дакк бросил взгляд в сторону – метрах в трех-четырех был боковой коридор. Не раздумывая, он прыгнул в ту сторону и оказавшись за углом, мгновенно развернулся – офицер стоял перед ним на расстоянии вытянутой руки. Его глаза были закрыты, лицо словно вылеплено из воска.

Ходячий труп.

Невольное сравнение передернуло носитель Дакка и вскинув руку, сжимавшую оружие, он резко нажал на спусковой крючок. Он не услышал жужжащего огонька, но отчетливо увидел, как в курточке на груди офицера появилось небольшое рваное отверстие. Офицер дернулся, но остался стоять на ногах. Дакк мгновенно поднял оружие до уровня его головы и вновь нажал на спусковой крючок – привычного хлопка не последовало, раздался лишь едва слышный щелчок. Дакк еще раз нажал на крючок – и снова щелчок.

Жужжащие огоньки закончились, понял он и…

Дакк, вдруг, взвился в воздух и полетел, совершенно не желая того.

Ничего не понимая, он ошалело закрутил головой по сторонам – он летел вдоль коридора, спиной вперед, совсем не ощущая своего веса. Так и не сообразив, что с ним произошло, он грохнулся спиной на пол, но все же успел сгруппироваться и удержал голову от удара о пол. Болью отдало в раненом плече. Оружие вылетело из его руки и с грохотом закувыркалось в сторону.

Превозмогая боль Дакк вскочил. Офицер, едва касаясь пола ногами, быстро двигался в его сторону.

Мгновенно сконцентрировав всю мощь своей защиты в иглу, Дакк метнул ее в голову офицера.

Увиденное привело его в некоторое замешательство: ему показалось, что голова офицера на мгновение раскололась на две половины и затем вновь соединилась. Совершенно не ощутив никакого препятствия, игла поля Дакка умчалась вдаль.

Офицер приближался, теперь его глаза были широко раскрыты и казалось горели ярким кровавым цветом. Мгновенно вернув свое поле, Дакк вновь метнул его в офицера, только теперь стремясь попасть ему в грудь.

И вновь произошло что-то невероятное: Дакку показалось, что в груди офицера на мгновение появилось большое сквозное отверстие и вся мощь его поля прошло сквозь него, не причинив офицеру совершенно никакого вреда.

И вновь Дакк не понял, как он оказался в воздухе под самым потолком и лишь ощутил, что снова куда-то летит спиной вперед.

Но на этот раз он уже не стал рассматривать окружающую обстановку, а сгруппировавшись, перевернулся в воздухе и опустился на ноги. Раненая нога отдала болью. Он пошатнулся, но все же устоял. Даже потрепанный носитель Марка работал превосходно.

И снова офицер быстро двигался в его сторону, невидимо касаясь ногами пола. Дакк бросил взгляд назад: еще один такой полет и будет конец коридора.

Может быть там удастся отпрыгнуть за угол и оторваться от него, мелькнула у него мысль.

И в тот же миг он вновь взвился под потолок, но полетел не назад, а вперед.

Черт возьми! Мелькнуло у него непрошенное выражение и его глаза оказались перед красными пылающими глазами офицера. Его носитель начал бить озноб.

Проклятье! Дакк понял, что с ним что-то происходит, хотя он прекрасно чувствовал, что в его, как разуме, так и психотронном поле никаких изменений не происходит.

Марк, догадался он. Что-то происходит с ним. Словно жизненная энергия уходит из него. Дакк дернулся и понял, что висит в воздухе.

Не раздумывая, он, вдруг, ткнул кулаком в горящий глаз офицера, но кулак словно провалился, хотя Дакк прекрасно видел, что он закрыл собой горящий глаз. Он ткнул вторым кулаком во второй глаз офицера и снова та же картина – глаз офицера исчез из вида, но кулак Дакка провалился в пустоту. Тогда он, с бешеной скоростью, начал тыкать кулаками в горящие глаза, но кулаки с неизменным успехом проваливались в пустоту, словно Дакк дрался с тенью.

Но вместе с тем, он, вдруг, понял, что озноб его носителя прошел: видимо офицер был не в состоянии одновременно и высасывать из носителя его жизненную силу и контролировать быстроизменяющуюся ситуацию. Решение созрело мгновенно: Дакк накрыл своим полем голову офицера и начал его сжимать.

Глаза офицера отдалились, видимо он попятился, так как Дакк своего перемещения не чувствовал. Он еще плотнее сжал свое поле и тут же почувствовал противодействие, что-то уперлось в его поле изнутри и начало рвать его, пытаясь освободиться. Это не было психотронное поле, которым обладал Дакк, не было это и биополем живого организма, это был нечто, жестокий и агрессивный, обладающий, какой-то, немыслимой силой.

Дакк еще больше усилил давление, но нечто всколыхнувшись, с такой силой рванулся наружу, что поле Дакка лопнуло, словно воздушный шар и он полетел прочь от горящих красных глаз.

Сгруппировавшись, Дакк перевернулся в воздухе и стал на ноги. Офицер стоял поодаль, но теперь Дакк отчетливо ощущал, что вокруг него мечется какая-то непонятная жесткая и агрессивная энергетическая субстанция – нечто.

Он крутанул головой по сторонам – коридор делал поворот. Практически, не отталкиваясь, Дакк прыгнул в сторону поворота и побежал, на ходу, по плану корабля, пытаясь определить, где он находится: оказалось, что еще за одним поворотом будет тот самый коридор, который он и хотел использовать, как ловушку для офицера. Он оглянулся – офицер уже показался из-за поворота. Он был, явно, быстрее.

Проклятье! Дакк приготовился, что сейчас он взовьется вверх, но краем глаза увидев, что коридор делает желанный поворот, широким шагом прыгнул в него. Перед ним были две двери.

Он на мгновение замешкался – в какую? Какая разница, мелькнула у него следующая мысль, лишь бы они были не заперты.

Он метнулся к ближней двери и, выбросив руку, коснулся светящейся пластинки, рядом с ней – дверь скользнула в сторону, открывая неширокий сумеречный коридор. Дакк нырнул в него и продолжая бежать, выбросил свое поле назад, пытаясь определить, где может быть офицер, но он его не почувствовал.

Дакк перешел на шаг и разбросил поле по сторонам – биополя офицера не чувствовалось.

– Да где же ты, черт возьми?

Прошелестели его губы и он, вдруг, увидел, как по серой стене коридора перед ним скользила в его сторону неясная тень. Офицер шел ему навстречу, видимо, пройдя через вторую дверь. Но шел, почему-то, неторопливо.

Дакк бросился назад и, выскочив из коридора, дотронулся до светящейся пластинки – дверь, выскользнув из стены, закрыла проем. Дакк метнул в пластинку свое поле, уничтожая ее информационное поле – пластинка погасла.

Он повернул голову в сторону второй двери – она была перед ним в нескольких шагах, но пластинка рядом с ней не светилась. Дакк вошел в нее – информационное поле управления дверью отсутствовало. Но уничтожил ли его офицер или оно таким и было, осталось загадкой.

Но в таком случае, как офицер оказался передо мной, всплыла у Дакка тревожная мысль?

А не все ли равно, его губы тронула усмешка, он оказался там, куда я его и хотел спрятать. Пусть попробует выбраться.

Подавив усмешку и не сводя глаз с дверей, Дакк попятился, затем развернулся и побежал к переходному отсеку, обдумывая свои дальнейшие действия.

Главное успеть выбраться и затем заблокировать дверь фрегата, чтобы он не смог проникнуть внутрь станции. Размышлял он на бегу. Затем нужно отстыковать фрегат: на всех причалах узлах, к которым он пришвартовывал, прежде, свои грузовики такая возможность обязательно была, тем более она должна быть и на станции узла. Затем нужно убедить командира станции уничтожить его. Это для меня не должно стать проблемой.

В переходном отсеке корабля было совершенно темно. Пластинка около двери не светилась.

Я ведь сжег ее, вспомнил Дакк и прислушался – свиста выходящего воздуха не слышалось, значит герметизация была не нарушена. Он разбросил свое поле по отсеку – нигде никаких энергополей не чувствовалось, не чувствовалось также и никаких информационных токов. Выбрав направление, Дакк направился в сторону двери. Он угадал – его руки коснулись прохладного металла двери. Он нажал на нее – дверь не шелохнулась.

Проклятье! Ты же ведь атлет Марк, давай!

Дакк с еще большей силой нажал на дверь – она, чуть дернувшись, остановилась.

Чер…

Забыв о двери, Дакк замер. Он отчетливо почувствовал за своей спиной биополе живого организма – в переходном отсеке корабля был кто-то еще.

Он, острая мысль бритвой полосонула его мозг. Мгновенно сконцентрировав всю мощь своего поля в шар, он опустил его на биополе, обволакивая его со всех сторон и тут же почувствовал, как что-то, острыми иглами, рвануло его поле изнутри. Дакк сконцентрировав всю мощь своего разума, довел свое поле до такой чудовищной концентрации, которой он еще никогда не создавал.

Острые иглы нечто остервенело рвали поле Дакка изнутри, пытаясь разорвать его и вырваться наружу, но Дакк держался. Наступило равновесие: терзаемое изнутри поле Дакка было на пределе и не могло дальше сжаться, чтобы раздавить нечто; нечто, непрерывно атакуя тиски чудовищного поля Дакка, был не в состоянии раздвинуть ее границы, чтобы получив больший простор, усилить амплитуду своих атак и раскачавшись, таким образом, вырваться наружу.

Дакк понимал, что слишком долго, в таком состоянии он не сможет находиться, сила его поля, в конце концов, истощится. У него была одна надежда – со стороны станции попытаются открыть дверь корабля, чтобы узнать, почему из него никто не выходит. Но сколько времени ему придется ждать, он мог лишь предполагать.

И действительно: его терпение оказалось вознаграждено. Через какое-то время донеслись громкие стуки.

Ничего не выйдет, губы носителя Дакка растянулись в усмешке, придется резать.

Стук прекратился. Дакк до предела напряг слух, пытаясь уловить высокотональный писк джеттера.

Но вместо писка джеттера, где-то сзади раздался негромкий хлопок и его спину обожгло. Сердце больно кольнуло, перед глазами вспыхнули красные круги.

Не-е-ет!

Разум Дакка метнулся прочь из своего носителя, его поле на миг чуть ослабло, но этого оказалось достаточно, чтобы, прорвав его защиту, нечто обрело свободу.

Разум Дакка метнул свое поле назад, пытаясь найти нечто и вновь атаковать его. Теперь свет ему был не нужен. Он нашел его, оно было здесь, в переходном отсеке. Дакк, вдруг, отчетливо почувствовал чужое информационное поле, оно, практически, не имело защиты. Его огромное биополе, осторожно, будто боясь обжечься, вытягивало свои щупальца в сторону носителя Марка. Всколыхнувшись от нахлынувший злобы, разум Дакка собрал всю мощь своего поля в полусферу и подняв ее к потолку, бросил на чужое информационное поле, но едва он коснулся его, как биополе тут же вонзило в него свои стальные иглы, пытаясь разорвать на части. Разуму Дакка показалось, что его сунули в огненный смерч плазмы, чудовищный всплеск биополя оглушил его, но он, теряя контроль над пространством, продолжал все сильней и сильней сжимать сферу своего поля.

Мощный всплеск чужого поля швырнул его в вниз разум Дакка погрузился в пелену красного тумана, отгородившего его от окружающего пространства…

Мощный всплеск энергии прошел по разуму Дакка, насыщая его информационное поле. Разум встрепенулся и тут же почувствовал поток плазмы бьющий прямо в него. Он метнулся прочь.

Режут дверь.

Догадка молнией скользнула по его информационному полю и он тут же скользнул через обжигающий вихрь плазмы в переходный шлюз станции и, зависнув под потолком, разбросил свое поле по сторонам: сармат в шлюзе не было, не почувствовал он, так же, и полей зеннов. Мечущиеся под ним носители имели слабые психотронные поля зевсов, да где-то внизу скользил мощный энергетический поток плазмы, который через несколько мгновений исчез.

В двери вырезали отверстие, понял разум Дакка и снова, скользнув в переходный отсек фрегата, разбросил по нему свое поле, где-то внизу едва ощущалось лишь одно очень слабое биополе. Дакк сейчас узнал бы его везде, где и в каком бы состоянии он не находился – это был носитель Марка, в котором еще ощущались примитивные инстинкты, но никакого другого биополя не чувствовалось, лишь немного в стороне от носителя Марка чувствовалось какое-то непонятное пятно из слабого энергетического поля.

Это он! Он мертв! Возбуждение охватило разум Дакка. Значит офицер не проскочил внутрь станции, значит я уничтожил его. А если он ушел внутрь фрегата, вдруг всплыла у него тревожная мысль?

Он разбросил свое поле по фрегату насколько смог – биополе нигде не чувствовалось. Вернув свое поле, разум Дакка бросил его вниз – энергетическое поле уже не ощущалось. Тогда он вошел в информационное поле внутренней двери переходного отсека и уничтожил его и теперь, чтобы попасть внутрь фрегата, спасателям придется еще резать и эту дверь.

Удовлетворенный, разум Дакка вновь вернулся в переходный шлюз станции и разбросил по нему свое поле. Среди мечущихся активных носителей он почувствовал и слабое биополе носителя Марка, у которого едва ощущались угасающие примитивные инстинкты. Разуму Дакка стало как-то грустно за Марка, с которым он уже как-то сжился и порой уже и не думал, что находится не в своем носителе и который сейчас умирал, вслед за своим давно умершим разумом.

А ведь его, пожалуй, могут спасти, здесь, на станции, всплыла у разума мысль надежды.

Поколебавшись несколько мгновений, разум Дакка, в очередной раз, вошел в мозг носителя Марка…

Дакк застонал и раздвинул веки: он лежал в полумраке лицом вниз, грудь давило, спина горела, с каждым вздохом острая боль пронзала весь носитель, внутри его что-то хлюпало. Превозмогая боль, он чуть приподнял голову и попытался подняться, но ему удалось лишь едва шевельнуться.

– Господин Рассел. – Раздался голос над Дакком. – Он пришел в себя.

– Он может говорить?

Дакк узнал голос командира станции узла.

– Ты можешь говорить? – В ухо Дакка дохнуло горячей струей воздуха.

– М-м-м… – Обессиленный Дакк ткнулся лицом в пол, его веки сомкнулись.

– Нет, господин Рассел.

– Григорьев! – Раздался громкий голос Рассела. – Что со старшим офицером?

– Поздно, господин Рассел. – Донесся, до Дакка, издалека незнакомый глухой голос. – Его не вытянуть.

– Проклятье! Займитесь этим. Он кажется шевелится.

Через несколько мгновений Дакк почувствовал на своей спине прикосновение прохлады, даже холода. Его кожа съежилась.

– Странно! – Негромко заговорил все тот же незнакомый глухой голос, теперь уже над Дакком. – Рана в сердце, а он так активен. На сколько я понимаю в расах – он землянин. Кто-либо его знает?

Ответа Дакк не услышал, видимо никто из находящихся в шлюзе его не знал.

– Еще два стабилизатора. – Продолжал говорить все тот же глухой голос.

Спина Дакка ощутила плотное прикосновение в нескольких местах, видимо ему ввели какой-то препарат.

– Кровь остановить не удается. – Донесся еще один голос. – Похоже, что у него её бочка.

– Так не бывает. – Заговорил хозяин глухого голоса. – Этот от такой дозы стабилизатора уже должен был покрыться инеем, а его кожа даже не покраснела. В другом – десяток дыр, которые он получил несколько часов назад, а судя по нему, он ходил по фрегату, как ни в чем не бывало и умер неизвестно от чего. Мистика какая-то.

Прошло какое-то время. Дакк больше не чувствовал ничьего прикосновения к своему носителю, словно о нем забыли. Дышалось с трудом. С каждым вздохом в спину будто бы втыкали иглу, которая пронзала его носитель насквозь. Тогда он касался своим полем нейронов мозга своего носителя, вновь и вновь стимулируя их. Они вздрагивали и Дакк тут же пытался поднять голову, но лишь чуть шевельнув ею, замирал, от пронзавших мозг игл, будто бы офицер все еще продолжал его терзать.

Где-то в стороне раздался мелодичный писк. Сканер связи, понял Дакк.

– Господин офицер. – Донесся через мгновение резкий голос. – Тут такое, волосы дыбом.

– Что, черт возьми?

– Гора трупов.

– Чьих?

Уже вырезали дверь, понял Дакк. Плохо, черт возьми! А если он тоже покинул свой носитель? Но тогда…

Вдруг, взлетев, он, тут же, плавно опустился на что-то более приятное, нежели холодный пол шлюза. Транспортная платформа, догадался он.

Платформа пришла в движение.

– Офицеры. Скорее всего экипаж… – Донесся удаляющийся голос и все стихло.

12

Проклятая неопределенность! Что предпринимать? Возврат фрегата добавил еще больше вопросов, нежели позволил разрешить имеющиеся. Где он был? Какая неведомая сила уничтожила весь его экипаж? Почему выжил один из самых слабых, самых незащищенных членов его экипажа – землянин, да еще получивший рану в сердце? Если судить по его ране, то он ее получил всего за несколько мгновений до того, как спасатели проникли во фрегат. Все указывает на то, что стрелял в него не кто иной, как старший офицер заградительного отряда, отправившийся со специальной миссией Регата на станцию зонта. Но стрелял из иногалактического пистолета, точно такого же, какой был у вывалившегося из канала стража. Чем это можно объяснить? Тем, что офицер не настоящий и не желая, чтобы землянин выдал его тайну, пытался убить его. Но Григорьев утверждает, что он не мог с таким количеством ран не то чтобы стрелять, даже думать – его мозг сплошная каша, словно его пропустили через мясорубку. Кто это мог сделать? Землянин? Это исключено. Полный бред. Значит на фрегате есть кто-то еще. Но спасатели больше никого не нашли, одни трупы. Значит землянин, не землянин. Не могут земляне жить с простреленным сердцем. Это могут сарматы. Значит он сармат. Но психоанализ не выявил у него сколь нибудь значительного психотронного поля, если только его разум во время психоанализа не покинул его мозг. Но разум сармата не может покидать свой мозг. Это могут делать лишь зенны. А если он и есть зенн? Зенн, завладевший телом землянина. Офицер это понял и пытался убить его, но был уничтожен сам, атакой психотронного поля зенна на свой мозг. Логично? Логично. Стоп! Не совсем. Рассел механически покрутил головой. А откуда у офицера оказался иногалактический пистолет? Тогда выходит, что не землянин, а офицер, не тот, за кого себя выдает. Проклятая неопределенность!

Рассел поднял голову – он стоял перед дверью своего кабинета.

Черт, мысленно выругался он. И долго уже тут я стою? Дотронувшись до светящейся пластинки, рядом с дверью, он вошел в кабинет и едва подошел к столу, как над ним вспыхнула темная голограмма с чьим-то, едва видимым изображением. Рассел сделал широкий шаг и оказался напротив голограммы – в ней, в луче неяркого света, было изображение Паулидера, отправившегося со спасателями на обследование фрегата.

– Господин Рассел! Я потерял двух спасателей. – Захлебываясь начал кричать Паулидер, лишь только увидел командира станции. – Я не знаю что делать. Мои люди в панике.

– Как потерял?

– Не знаю. – Паулидер покрутил головой. – Когда мы начали обследование фрегата хотя и тусклое освещение, но было, но затем и оно погасло и теперь тут непроглядная тьма. Через какой-то узкий коридор пришлось идти гуськом, по одному. Последним шел один из десантников. Он из него не вышел. Мы вернулись назад по этому же коридору и опять последний десантник не вышел.

– Их нужно найди. – Рассел сдвинул брови.

– Больше никто не хочет идти через этот чертов коридор.

– Может они заблудились?

– Если бы заблудились, они бы вышли на связь. Все в панике. Такое чувство, что за нами кто-то ходит по пятам.

– Что за бред?

– Господин Рассел, разрешите покинуть фрегат. – Эту фразу Паулидер произнес так тихо, что Расселу пришлось напрячь слух.

– Где вы?

– Я не знаю. Где-то на нижнем уровне. Разве тут можно что-то понять.

– Вы были в зале управления?

– Да господин Рассел. Но генератор фрегата возбудить не удалось. Пульт управления, практически, не отвечает.

– Бортовой журнал? – Рассел постучал указательным пальцем по столу.

– Он пуст, господин Рассел. – Паулидер покрутил головой.

– Как пуст? – Брови Рассела выгнулись высокими дугами.

– Мы не смогли извлечь из него ни единого символа.

– Есть подтверждение, что они были на станции зонта?

– Прямых доказательств нет, но мы нашли еще один иногалактический пистолет, аналогичный тому, который был в руке старшего офицера заградительного отряда. Я бы рекомендовал задраить фрегат и вызвать на станцию усиленный заградительный отряд с Ризы.

– Даже так. – Губы Рассела тронула легкая усмешка..

– Нехорошее предчувствие, господин Рассел. Слишком все мрачно здесь.

Рассел задумался. Паулидер был высококлассным специалистом и какая бы технически сложная проблема не возникала на станции, он всегда был уверен и расчетлив, всегда находил какой-либо выход. Но фрегата он не знал и потому требовать от него невозможного было неразумно. Вполне возможно, что спасатели могли оказаться в каком-либо не совсем обычном переходе и кто-то из них в темноте, просто, куда-то сворачивает. Нужно связываться с техническим сектором Регата и требовать у них план фрегата, а затем уже обследовать его. Это займет несколько часов, возможно сутки. Ничего страшного с потерявшимися спасателями за это время не случится. Может и сами выберутся.

– Хорошо. – Рассел согласно кивнул головой. – Забери экипажа фрегата и возвращайся. Закрой и заблокируй обе двери шлюза и поставь охрану. Вернешься, свяжись с техническим сектором Регата и затребуй у них план фрегата. Когда получишь его, зайдешь ко мне и покажешь, где это с вами все произошло.

– Да, господин Рассел.

Голограмма погасла. Рассел опустился в кресло и поставив локти на стол, обхватил голову руками.

Одно к одному. Не зря говорят, беда не приходит одна: эксперты, комиссар Регата, экипаж фрегата. Нет, Регат этого не простит. Быть мне теперь где-либо в самой далекой колонии. Нужно сходить в медлабораторию. Может быть этот чудо-землянин очнулся и в состоянии говорить? Может он что-либо прояснит? Заодно узнаю, что с Горром. Наверняка, что-то скрывает. Что-то странное с сарматами стало происходить. Может запросить разрешения у Регата на их психоанализ? А если отправить их всех на Ризу, пусть Регат сам с ними разбирается?

Посидев неподвижно несколько минут, Рассел с силой провел руками по лицу, тяжело поднялся и направился в медлабораторию.

Медлаборатория, встретила его режущей глаза белизной и тишиной. Рассел заглянул в кабинет Григорьева, но того там не оказалось. Мысленно чертыхнувшись, он медленно пошел по идущему по дуге коридору и первому встретившемуся реаниматору приказал найти Григорьева и остановившись, замер в ожидании. Через несколько минут главный реаниматор пространства узла был перед ним.

– Где землянин? Что с ним? Удалось установить его имя? – Поинтересовался Рассел.

– Его зовут Марк Дубровин, господин Рассел. – Негромко заговорил Григорьев. – В кармане его курточки нашли карточку личности. Хотя она сильно повреждена, но часть информации удалось восстановить. Он офицер космического флота. Действительно землянин.

– Он жив?

– Да, господин Рассел. Но его состояние крайне нестабильное и какое-то необъяснимое. Я бы сказал: он ближе к смерти, нежели к жизни.

– Но ведь в шлюзе он был в сознании?

– Скорее всего, это было нечто, похожее на агонию, господин Рассел. – Григорьев дернул плечами. – С тех пор его состояние только ухудшается.

– Ничего нельзя сделать? – Рассел покрутил головой.

– В наших условиях – нет. Пулей, выпущенной из иногалактического оружия, у него задето сердце. Оно уже останавливалось несколько раз. У нас нет сердечных биопротезов. К тому же, у него деформирован мозг. Сейчас он на полном искусственном питании. Я бы портировал его отсюда в галактику.

– Почему у вас нет биопротезов? – В голосе Рассела скользнуло нескрываемое недовольство.

– Это первый подобный случай на станции, господин Рассел. – Реаниматор развел руками. – Подобные случаи крайне редки-то и в галактике. Я, в своей практике, не знаю ни одного такого. Всего невозможно предусмотреть.

– А что с его мозгом? Что за деформация?

– Это необъяснимо. – Григорьев дернул плечами.

– Квадратным, что ли, стал? – Рассел хмыкнул.

– Скорее наоборот – слишком круглым. Что-то вроде огромной опухоли, сразу во всем мозге.

– А портировать его можно в таком состоянии? А может проще портировать сюда нужные биопротезы?

– Я не знаю, насколько серьезно поврежден его мозг. У нас нет классных нейрореаниматоров. Если, вдруг…

– Делай, что считаешь нужным. – Рассел махнул рукой, перебивая Григорьева. – Но если примешь решение портировать его, думаю, тебе нужно пойти с ним.

– Как прикажете. – Григорьев дернул плечами.

– Это совет. Он единственный, кто знает, где был фрегат и что с ним произошло. Если он умрет, ты должен представлять, чем это может обернуться для тебя. Да и для меня тоже.

– Чем? – Реаниматор состроил недоуменную мину.

– Нас не поймут. – Рассел вдруг усмехнулся. – Что с Горром? – Его лицо вновь сделалось серьезным.

– Не знаю. – Григорьев покрутил головой. – Но кажется операция еще не закончилась.

– Хорошо. – Рассел махнул рукой. – Если есть надежда спасти землянина, портируй его немедленно.

Повернувшись, он направился из медлаборатории.

Побывав, затем, в зале управления станции и убедившись, что в пространстве узла больше не наблюдается никаких, вызывающих тревогу, событий, Рассел вернулся в свой кабинет.

Войдя в свою приемную, он увидел, что там его уже дожидается Паулидер. Молча указав ему рукой на дверь кабинета, Рассел вошел туда первым. Усевшись в свое кресло, он указал Паулидеру на одно из свободных кресел, перед своим столом.

– Садись. Что у тебя?

– Я нашел план фрегата. Он был в нашем информатории. Серийная конструкция более, чем двухсотлетней давности, правда несколько модернизирована. Скорее всего он не проходил по грузовому каналу и его наспех урезали. – Паулидер достал из кармана курточки желтую пластинку и протянул ее Расселу.

Рассел громко хмыкнул, состроив гримасу.

– Что ж, давай посмотрим, где вы были.

Он взял пластинку и вставив ее в видеограф, стоящий на столе, взял, лежавший рядом с ним пульт управления и нажал одну из клавиш – над столом вспыхнуло большое голографическое изображение космического корабля в разрезе. Рассел протянул пульт Паулидеру.

– Ищи.

Поднявшись, Паулидер взял пульт управления и подойдя к столу Рассела, принялся манипулировать клавишами. Изображение на голограмме начало быстро меняться. В такт ему менялось и выражение лица Паулидера. Наконец он далеко оттопырил губы.

– Здесь. – Паулидер покивал головой. – Несомненно. – Яркая оранжевая стрелка скользнула внутри голограммы. – Мы шли отсюда. – Оранжевая стрелка еще раз скользнула внутри голограммы. – Вышли сюда – спасателя нет. Пошли назад. – Стрелка скользнула в другую сторону. – Вышли – еще одного нет. – Паулидер шумно вздохнул.

– Я не вижу в этом коридоре ничего, что могло бы отвлечь их внимание. – Рассел перевел взгляд на Паулидера. – Что они могли найти? Ты уверен, что это тот фрегат?

– Да, господин Рассел. МФ-400К. Я видел эту надпись и на его пульте управления.

– В таком случае, я ничего не понимаю. – Рассел покрутил головой. – Бери всех своих спасателей, всех свободных десантников и организовывай поиск. Не могли же они испариться.

– Да, господин Рассел. – Кивнув головой, Паулидер выключил изображение, положил пульт управления на стол и, вытащив пластинку из видеографа, вышел из кабинета командира станции.

Прошло не менее двух часов, после ухода Паулидера. Отягощенный грузом мрачных мыслей, Рассел то сидел в кресле, пытаясь дать им внятное объяснение, то поднимался и медленно ходил по кабинету, механически жестикулируя руками.

Вдруг над столом вспыхнула голограмма. Стоя позади нее, Рассел, увидев, что появившееся в ней изображение техника, отчаянно закрутило головой. Техники не часто выходили с ним на связь напрямую, только в чрезвычайных ситуациях. Почувствовав недоброе, Рассел бросился к креслу. Лихорадочно мечущиеся по сторонам глаза техника были наполнены ужасом. Сердце Рассела сжалось.

– Господин Рассел! – Заорал техник, едва увидев командира станции. – Тут, тут, тут…

Техника словно заклинило. Его рот исказился в крике настолько, что у Рассела по спине поползли мурашки.

– Что? – Прорычал он, пытаясь вывести техника из стрессового состояния.

– Офицер. – С крика, техник перешел на шепот. – Он… Он мертв.

– Черт! – Лицо Рассела исказилось гримасой. – Не выжил. – Он провел рукой по лбу.

Стоп! А какой офицер? Вдруг дошло до Рассела. Почему догладывает он, а не Григорьев? Что-то не то.

– Что за офицер? Где это? – Рассел вопросительно кивнул головой.

– Пятый сектор вспомогательного уровня, господин Рассел. Рядом с генератором защиты. Дежурный офицер, господин Рассел.

– Где Григ…

Рассел осекся. Техник ведь говорит не из госпиталя, наконец дошло до него. Это же сектор коммуникаций и защит станции. В этот сектор доступ имел ограниченный круг персонала и потому там всегда дежурил офицер заградительного отряда. Но Рассел не помнил, чтобы там кто-то когда-либо умирал. Может этот сектор тоже оказался поврежден? Он ведь рядом с шестым. Но сигнала тревоги оттуда не было. Черт возьми! Что там могло произойти?

– Что с ним? Ах, да. – Рассел махнул рукой. – Кто-то еще есть с тобой?

– Нет господин Рассел. – Техник мотнул головой.

– А что ты там делаешь?

– Защита одного из модулей выдала сбой, но тут же сама восстановилась. Я шел протестировать модуль и наткнулся… – В глазах техника мелькнул испуг.

– Ты, что, мертвых никогда не видел? У нас их в избытке.

– В-ви-видел. Но такое впечатление, что он тут лежит очень давно.

– Что ты несешь? – Рассел повысил голос.

– Эт-то скелет, обтянутый кожей.

– О черт! – Рассел провел рукой по лицу. – Оставайся там. Я немедленно пришлю бригаду реаниматоров.

Прервав связь с техником, Рассел вызвал Григорьева.

– Ты где? – Он вопросительно кивнул головой, появившемуся перед ним, изображению главного реаниматора.

– У себя. – Григорьев пожал плечами. – Готовлюсь к портации. – Его глаза стрельнули в сторону, видимо он посмотрел на хронометр. – Еще раз пытаюсь проанализировать вероятностное влияние канала на землянина.

– Я отменяю твою портацию. Поручи его еще кому-либо, а сам, с бригадой, срочно в пятый сектор, вспомогательный уровень, зал защит. Там тебя ждет техник. Несет какую-то несуразицу. Будто бы нашел труп столетней давности.

– Столетний труп? – Лицо Григорьева исказилось гримасой. – Бред какой-то.

– Вот и проверь. Не знаю, что там, но он напуган.

– Да, господин Рассел. – Кивнув головой, изображение Григорьева исчезло.

Рассел нажал еще несколько клавиш на пульте связи своего стола. Через несколько мгновений в голограмме появилось едва видимое изображение Паулидера.

– Что у тебя? – Рассел подался вперед, будто таким образом можно было увидеть более ясное изображение начальника всех спасательных отрядов пространства узла.

– Еще не нашли. – Паулидер покрутил головой. – Их нигде нет. Словно испарились.

– Вы уже весь корабль осмотрели?

– Почти. Остались закоулки.

– Залы, каюты?

– Какие двери смогли открыть, проверили.

– Смотрите внимательней и будьте поаккуратней.

– Специально никаких дверей не взламывали. Только те, что легко открывались.

Молча махнув рукой, Рассел прервал связь.

Опустившись в кресло, он, вдруг понял, что устал и взглянул на цифры хронометра: был глубокий вечер второго, очень бурного дня жизни станции. Протянув руку к клавишам сканера связи, Рассел нажал одну из них – перед ним вспыхнула голограмма с изображением его адъютанта.

– С Ризы что-то было за последние часы? – Поинтересовался он.

– Нет, господин старший офицер. – Адъютант мотнул головой.

– Хорошо. – Кивнув головой, Рассел прервал связь.

Значит Регат еще ни о чем не знает. Рассел шумно вздохнул. Станция узла напрямую подчинялась Регату, точнее его техническому сектору и потому все указания он чаще всего получал от его руководителя. То что он еще не доложил Хаггарду о смерти экспертов, было недопустимым, но честно говоря, Рассел уже забыл о них. Произошла какая-то непонятная череда тяжелых событий, которые заслоняли друг друга: каждое последующее было еще более существенным, заставляя забыть о предыдущем.

Рассел вновь взглянул на хронометр. Он не знал, где сейчас мог быть Хаггард и какое у него было время суток: ночью, столь значимую личность галактики тревожить не рекомендовалось. Посидев несколько минут в раздумье, Рассел все же решил связаться с ним. Тем более, что это была не совсем привычная связь, а односторонний монолог: информация до Хаггарда будет идти не менее часа, а может и больше, если он не на Ризе и столько же обратно, если он ответит. Так что, никакого привычного диалога быть, просто, не могло.

Протянув руку к клавишам сканера связи, Рассел нашел в его памяти прямой код Хаггарда и вызвал его. Во вспыхнувшей перед ним голограмме, было неподвижное изображение председателя технического сектора Регата.

– Рад видеть, господин Хаггард. – Рассел кивнул головой в приветствии. – Вынужден доложить вам о весьма неприятном происшествии случившемся несколько часов назад на станции: кар, с прибывшими сегодня на станцию экспертами, попал в очень серьезную аварию и все эксперты погибли. Я глубоко сожалею о случившемся. Водитель кара с серьезной травмой находится на операции. Причины аварии устанавливаются.

Рассел умолк, пытаясь сообразить, говорить или нет о других событиях, но так и не решив, что говорить, молча посидев какое-то время, прервал связь и откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

Что-то непонятное произошло с экспертами. Не могли они все погибнуть при такой аварии – перед поворотом скорость должна была быть мизерная. Может Горр замечтался? Черт их знает этих сармат. Никогда невозможно понять ни их поведение, ни мотивацию их поступков.

Донесся мелодичный писк. Рассел открыл глаза и недоуменно покрутил головой. Писк повторился – это был сканер связи. Подавшись к нему, Рассел мысленно выругался – видимо после связи с Хаггардом, он, механически, отключил его совсем. Он зло ткнул пальцем в клавишу подтверждения. Во вспыхнувшей голограмме было лицо Григорьева. Его вид был, явно, встревожен.

– Господин Рассел. – Голос реаниматора был чересчур громок. – В указанном вами месте обнаружено два трупа.

– Два? – Брови Рассела взлетели вверх. – Но техник…

– Он тоже мертв.

– Что? – Рассел так далеко подался вперед, что лицо Григорьева значительно уменьшилось, он видимо отшатнулся.

– Пока мы добирались, техник тоже умер.

– Что значит, тоже умер? – Рассел взмахнул руками. – Он был здоров, когда разговаривал со мной. Что с ним произошло?

– Все настолько странно, что я не могу найти объяснения, господин Рассел. – Лицо Григорьева приняло привычный размер. – Если бы вы не утверждали, что несколько минут назад он был в полном здравии, я бы ни за что в это не поверил бы. Его вид сродни мумии. Посмотрите сами.

Мигнув, лицо на голограмме сменилось: на Рассела смотрели вытаращенные неподвижные мутные глаза на лице, обтянутом сморщенной высохшей кожей. Вид был ужасен. За более чем тридцатилетнюю службу командиром станции узла, Рассел видел уже немало смертей. После атак разрушителей гротов их, порой, были десятки, но подобный ужас был перед ним впервые.

* * *

Выйдя из госпиталя, Атуа остановился посреди улицы и, приподняв рукав курточки, несколько раз быстро согнул и разогнул правую руку – в голове отдало тупой болью, рука работала с какой-то задержкой. Мысленно выругавшись, он опустил руку и покрутил головой по сторонам – улица была пустынна.

Состроив гримасу, Атуа принялся просматривать остатки информационного поля Горра, пытаясь узнать, что ему сейчас предстояло делать, но от информационного поля сармата осталось лишь несколько разрозненных клочков и составить из них что-то понятное оказалось невозможным.

Черт! Где он был до того, как Рассел прислал его к нам? Может в зале управления? Вдруг, всплыла у него мысль. Проклятая неопределенность!

Поступить еще раз так, как он поступил, находясь в носителе Троттера, уйдя с дежурства, сейчас было рискованно и потому Атуа решил направиться в зал управления, так как, насколько он знал, многие сарматы-офицеры несли вахту именно там. Повернувшись, Атуа быстрым шагом направился в сторону зала управления.

Неожиданно он остановился и резко махнул правой рукой. Его лицо исказилось гримасой боли: он, вдруг, вспомнил, что перед отправкой в госпиталь, Рассел посадил его под домашний арест. Что это такое он уже знал: нужно было идти в свою квартиру и сидеть там взаперти. Можно было, конечно сослаться на забывчивость и все же пойти в зал управления, но риск был велик: слишком в серьезную переделку попал Горр. Сейчас Рассел, кажется, дал ему некоторое время, чтобы хорошо обдумать легенду об аварии. Увидев же его, он может рассвирепеть и прикажет начать немедленное расследование. Уж тогда психоанализа, определенно, не избежать. Нет. Нужно идти на квартиру Горра и там все хорошо обдумать. Но где находилась квартира сармата, Атуа, понятия не имел, информация об этом оказалась уничтоженной. Несомненно, где-то в городе. Еще раз покрутив головой и сориентировавшись, он развернулся и пошел в другую сторону.

Может стоит поискать себе новый носитель? Размышлял он, медленно шагая в сторону города, а этот оставить? Рискованно! Атуа механически покрутил головой. Я ведь ушел из госпиталя, практически, здоровым. Рассел может догадаться и тогда, несомненно, начнется массовый психоанализ всего персонала станции. Нужно выждать. Может обойдется.

Атуа, вдруг, вздрогнул, резко остановился и бросился на улицу лицом вниз. Обхватив голову руками, он замер, плотно прижавшись к полотну улицы. Полежав так некоторое время, он опустил руки, приподнял голову и покрутил ею по сторонам – рядом никого не чувствовалось. Он вскочил.

Проклятье! Неужели показалось. Атуа вновь покрутил головой, но ни людей, ни каких-либо полей поблизости не было. Нет. Это абсолютно исключено. Он, теперь уже механически покрутил головой. Тот кто хотя бы раз познал поле зилота, ни с каким полем его больше никогда не спутает. Другого такого нет. Неужели его и самом деле, как-то, смогли портировать в пространство узла. Но это невозможно. Зилот настолько агрессивен и нестабилен, что контакт с ним исключен. К тому же это поле было достаточно странным – его психотронная составляющая, практически, отсутствовала, лишь биополе огромной мощи, словно где-то вверху пронесся бестелесный разум ареда. Но аред не может быть: во-первых – бестелесным, во-вторых – он не мог выдержать столь длительную портацию. Выходит, что это поле принадлежало кому-то из галактики зевсов. А если это и есть зенн? Всплыла у Атуа тревожная мысль? Что если зевсы поняли, что произошло со станцией зонта и с помощью зеннов хотят вернуть контроль над ней? Нужно немедленно уходить отсюда. Но куда? И как? Канала к станции зонта нет. Чтобы его создать нужно время. Мне не дадут это сделать. В галактику? Рискованно. Да и зачем? Если только переждать. А смогу ли второй раз вернуться оттуда? Но в носителе Горра в зону портации меня сейчас, однозначно, не пустят. Значит нужно искать другой носитель. Но где можно узнать, кто будет портироваться? Спрятаться где-то на улице, ведущей к портатору. Да там и спрятаться то негде. Проклятье! А еще страж. Как быть с ним? Фрегат уже должен был вернуться. Надо попытаться что-то узнать о том офицере. Значит сейчас нужно идти в зал управления. Если Рассел будет там, сошлюсь на переживание за произошедшее и, как следствие, забывчивость. Возможно там можно будет и узнать, кто будет в ближайшее время портироваться в галактику.

Еще раз покрутив головой и убедившись, что никаких подозрительных полей поблизости не чувствуется, Атуа быстро пошел в сторону зала управления.

* * *

Лицо Рассела исказилось гримасой отвращения.

– Достаточно. – Его голос заметно дрогнул..

В голограмме вновь появилось лицо Григорьева.

– Я не уверен, что это тот самый техник? – Произнес Рассел.

– Я его живого не видел. – Григорьев мотнул головой. – Но насколько удалось установить, кроме них, здесь больше никого не было. Один труп – в форме офицера заградительного отряда, этот – в одежде техника. Не думаю, что они тут лежат уже сто лет. Здесь произошло что-то неординарное.

– Ты узнал, кто они?

– По внешнему виду их опознать невозможно. По карманам еще не лазили.

– Что там могло случиться?

– Не имею понятия, господин Рассел. – Состроив мину, Григорьев пожал плечами. – Может какое-то поле? Вполне вероятно, что они подверглись воздействию какого-то мощного микроволнового излучения.

– Излучения говоришь. – Рассел провел рукой по лбу. – Возможно. Хотя этот сектор достаточно хорошо защищен. Ты видел труп грота? – Вдруг поинтересовался он.

– В натуре еще нет. – Григорьев мотнул головой. – Только видео.

– Хорошо. Забирай их и быстро уходи оттуда.

Прервав связь с Григорьевым, Рассел откинулся на спинку кресла. Его глаза уперлись в цифры хронометра – до конца суток оставалось чуть больше часа.

И что сегодня за день, такой, невольно начал размышлять он, одни неприятности. Сплошной поток. Что еще можно ожидать? Закончится он когда нибудь или нет? Все началось с появления в пространстве узла фрегата. Будто Регат собрал все свои проблемы, засунул их в фрегат и отослал подальше от себя. Вы мол, разбирайтесь. Фрегат. А если, действительно, это он принес какую-то заразу со станции зонта? Он, определенно, был там. Оттого и нет с ней никакой связи, что ее жизнь парализована. Теперь эта зараза начала распространяться и здесь. Но почему не от шлюза? Может для активации ей нужны какие-то определенные условия и они оказались лишь в пятом секторе? Нужно немедленно блокировать этот сектор. И прекратить всякую портацию со станции, чтобы эта зараза никуда больше не проникла, особенно в галактику.

Он подался вперед и нажал на пульте сканера связи несколько клавиш, через мгновение перед ним было красивое волевое лицо офицера, командира объединенного заградительного отряда, дислоцированного в районе узла.

– Баркер! Немедленно возьми под охрану все портаторы станции. – Без предварительных объяснений заговорил Рассел. – Выгони оттуда всех и без моего личного разрешения никого туда не пускай.

– И операторов? – Брови офицера выгнулись в высоких дугах.

– Всех до единого. – Рассел постучал указательным пальцем по столу. – Если через… – Он бросил взгляд на цифры хронометра. – Полчаса там останется хотя бы один человек, будешь арестован. Выполняй!

– Да, господин старший офицер. – Баркер кивнул головой и его изображение исчезло.

Рассел нажал еще несколько клавиш – через несколько мгновений в голограмме было довольно хорошо просматриваемое изображение Паулидера.

– Где ты? – Поинтересовался Рассел.

– В торпедном отсеке фрегата, господин Рассел.

– Что ты там нашел?

– Дверь, господин Рассел. Мы пытаемся ее открыть.

– Нашли спасателей?

– Еще нет, господин Рассел.

– Черт! – По скулам Рассела прошлись желваки. На станции только что нашли два обезображенных трупа. Свяжись с Григорьевым. Может это они.

– Известно кто они?

– Офицер и техник. Их имен я не знаю. Выясни.

– Но пропавшие на кораб…

– Это еще не все. – Рассел перебил Паулидера. – Сворачивай поиски и наглухо заделывай двери переходного отсека фрегата. Закрой и заблокируй обе двери переходного шлюза. Затем направишься в пятый сектор нижнего уровня станции, где нашли эти трупы. Заблокируй вход в него и прикажи Баркеру выставить там охрану. Без твоего разрешения никто не должен ни входить туда, ни выходить оттуда. Сам займешься поисками, я не знаю чего. – Рассел покрутил головой. – Поле, излучение, вирус или еще какая-то чертовщина. Не знаю. Но на станции что-то появилось, что убивает людей. Я подозреваю, что это принес в себе фрегат. Выполняй!

– Да, господин Рассел. – Паулидер кивнул головой и его изображение исчезло.

* * *

Атуа медленно, в сильном напряжении, подошел к двери зала управления и остановившись, осторожно вбросил свое поле внутрь – там было четверо. Насколько он мог определить по их слабым полям – это были зевсы. Был ли среди них Рассел понять было невозможно. Вернув поле и надежно его заэкранировав, глубоко вздохнув, Атуа коснулся желтой сенсорной пластинки рядом с дверью. Прошло несколько мгновений и, наконец, как бы нехотя, дверь скользнула в сторону. Он шагнул внутрь.

Едва переступив порог зала управления, Атуа замер – в его сторону смотрели четыре тревожных взгляда. Командира станции среди них не было.

Проклятье! Что они уставились? Определенно, что-то не так. Замелькали у него мысли.

Он чуть ослабил защиту и быстро крутя головой, стараясь держать под контролем сразу всех, приготовился к отражению, любой атаки. Прошло несколько мгновений и все смотревшие на Атуа, разом отвернулись.

Лицо Атуа исказилось невольной гримасой.

Видимо они кого-то ждали, всплыла у него мысль. Кого? Рассела? Вполне возможно.

Он медленно обвел взглядом экран вивв, тот был, практически, черен, если не считать внизу изображения части галактики зевсов.

Придав лицу сосредоточенное выражение, Атуа направился к ближнему оператору и остановившись рядом с его креслом, склонился к нему.

– Фрегат прибыл? – Поинтересовался он.

Подняв голову, оператор уставился в Атуа взглядом полного идиота.

– Я только что из медлаборатории. – Атуа приподнял и согнул правую руку, ее локоть неестественно выгнулся, оператор отшатнулся. – Видишь, что сделали, гады. – Процедил он. – Так что с фрегатом?

Оператор молча покрутил головой.

– До сих пор нет? – Высоко вскинув брови, Атуа покрутил головой.

– Прибыл. – Оператор выпрямился. – Лучше бы его грот… – Он умолк и отвернулся.

– Ничего не понимаю.

Атуа еще больше подался вперед, его лицо оказалось около головы оператора, оператор повернулся и их носы соприкоснулись. Словно обжегшись, Атуа резко отшатнулся, губы оператора растянулись в усмешке.

– Рассел растолкует.

– А все таки?

– Не знаю. Его привел какой-то полуживой офицер.

– Один? – Атуа состроил гримасу.

– Не знаю. Кажется.

– А где он?

– Зачем он тебе?

– На фрегате был мой хороший знакомый.

– В медлаборатории. – Оператор дернул плечами. – Где ему быть.

Это, определенно, он, мелькнула у Атуа мысль.

Выпрямившись, он отвернулся от оператора и направился к выходу.

– Можешь не спешить. – Донесся другой голос сзади. – Его, скорее всего, уже нет.

Умер, мелькнула у Атуа мысль.

Он на мгновение замер и оглянулся, намереваясь увидеть произнесшего фразу, но все операторы сидели уставившись в экран вивв. Мысленно выругавшись, Атуа отвернулся и, выйдя из зала управления, быстрым шагом направился в медлабораторию.

Не доходя до двери медлаборатории пару шагов, Атуа остановился и осторожно вбросил внутрь свое поле – ничьих полей не ощущалось. Не убирая поля, он сделал еще шаг – дверь медлаборатории скользнула в сторону. Он переступил порог и медленно пошел по неширокому, едва освещенному, коридору, с несколькими дверьми, осторожно проникая своим полем за каждую дверь, но ни за одной из них никаких ни психотронных, ни биополей не чувствовалось. Дойдя до конца коридора он остановился – в медлаборатории, действительно, никого не было.

Где они все? Я уходил их же тут было… Состроив мину, он повернулся и…

В противоположном конце коридора кто-то стоял, явно, наблюдая за ним, держа руку на поясе. Из-за плохой освещенности его лица видно не было, но скорее всего это был десантник заградительного отряда.

Черт, мысленно выругался Атуа, кажется влип.

Он до предела сконцентрировал свое поле, готовясь нанести упреждающий удар, но десантник стоял не шевелясь.

– Что вы здесь ищете? – Наконец донесся громкий голос десантника.

– Григорьева. – Атуа вдруг вспомнил, как зовут главного реаниматора станции.

– Среди ночи.

– У меня проблема.

– Его нет.

– Жаль.

Дернув плечами, Атуа направился к десантнику, по-прежнему держа свое поле наготове. Подойдя к нему вплотную, это оказался младший офицер заградительного отряда, Атуа невольно остановился, так как офицер стоял посреди коридора и, как Атуа понял, совершенно не собирался уступать ему дорогу. Он был высок, широкоплеч, его голова была словно намертво прибита к массивной шее, волевой подбородок, тонкие, плотно сжатые губы, жгучий, пронизывающий взгляд узких, темных глаз, высокий лоб и короткий ежик черных волос на голове говорили о его решительности.

– Кто вы? – Офицер резко взмахнул подбородком.

– Горр. – Состроив мину, Атуа чуть дернул плечами.

– Что за проблема?

Голос офицера звучал резко, словно он отрубал от произнесенной им фразы, каждое слово, но вместе с тем, Атуа совершенно не чувствовал его поля. Насколько он научился понимать расы галактики зевсов – это был, всего лишь, двор. Легкая усмешка тронула губы Атуа.

А если… Вдруг пришла ему в голову мысль. Слишком рискованно, тут же пришла другая мысль, вдруг он не один.

Словно подтверждая его опасение, донесся писк. Офицер, не снимая руки с пояса, второй рукой отстегнул сканер связи и нажал клавишу подтверждения. Перед ним вспыхнула голограмма. Его лица Атуа не видел, но судя по одежде это тоже был офицер заградительного отряда.

– Что у тебя, Гласс? – Произнес стоявший перед Атуа офицер, вопросительно кивнув головой изображению в голограмме.

– Доложи Григорьеву, что землянин ушел. – Донеслось из голограммы.

– Уже? – Офицер вскинул брови.

– Да.

– Отлично. – Губы офицера растянулись в легкой усмешке. – Одной проблемой стало меньше.

– Не нарывайся.

Голограмма погасла, лицо офицера мгновенно приняло прежнее выражение. Неглядя, пристегнув сканер связи к поясу, он вопросительно кивнул Атуа головой.

– У меня есть проблема, но вам ее не решить. – Атуа старался говорить, как можно грубее. – Мне нужен Григорьев.

– Его нет.

– Я приду позже.

– Я должен знать вашу проблему.

У Атуа не было никакого желания объясняться с офицером. Что он здесь делал было непонятно, к тому же он мешал, но, как понимал Атуа, уходить не собирался, даже более, пытался задержать и его. Уничтожать его в медлаборатории было рискованно, нужно было, как-то выкручиваться.

– Хорошо. Я согласен подождать Григорьева в месте с вами. – Растягивая слова заговорил Атуа, делая шаг в сторону. – Я не тороплюсь.

– Я тем более. – По губам офицера скользнула усмешка. – Мое дежурство только началось.

Дежурный офицер в медлаборатории. Я о таком никогда не слышал. Неспроста это. Он может что-то и знать про того офицера. Замелькали у Атуа мысли. Значит он здесь один. Не скажет, придется…

– Здесь был офицер, пришедший с фрегатом. – Заговорил Атуа. – Где он?

– Его больше нет.

– Совсем нет.

– Совсем. – Офицер мотнул головой.

– Жаль. Так хотелось взглянуть на него.

– Сожалею.

Атуа достал сканер связи и взглянул на цифры хронометра.

– Наверное я все же пойду. – Он спрятал сканер связи. – Придется прийти позже.

Он шагнул в сторону офицера, но офицер не шелохнулся, продолжая стоять в прежней позе, держа руку на поясе, рядом с пристегнутым парализатором. Атуа освободил свое поле и раскинул его по сторонам, вокруг никого не чувствовалось. Поколебавшись несколько мгновений, он метнул поле в голову офицера. Офицер вздрогнул, его рука потянулась за парализатором, но уже в следующее мгновение, обе его руки метнулись вверх и обхватив себя за шею, он рухнул на пол и задергался в конвульсиях.

Атуа вошел в его информационное поле: ему навстречу плыла барокамера камера, он невольно сделал шаг в сторону. Барокамера проплыла так близко, что ему удалось отчетливо рассмотреть лежащего в ней голого мужчину. Это был атлетически сложенный молодой человек, с несколькими участками свежереанимированного носителя, яркими розовыми плюхами выделяющими на его, мистического цвета, синей коже, говорившими, что он побывал в непростой ситуации. Но даже в таком состоянии бугры его мышц завораживали. Он был неподвижен, глаза закрыты, не было видно, чтобы он и дышал. Определить к какой расе галактики зевсов он принадлежал было невозможно, хотя его лицо имело правильные, даже красивые черты. Барокамера исчезла.

Атуа скользнул в информационное поле офицера глубже, но перед ним замелькали бесчисленные образы десантников заградительного. Скорее всего об этом молодом человеке никакой информации больше не было. Видимо офицер больше о нем ничего не знал.

Проклятье!

Состроив гримасу, Атуа полосонул бритвой своего поля по голове офицера – выгнувшись и тихо простонав, офицер обмяк.

Определенно – офицер был мертв, даже если судить по цвету его кожи. Не зря все они говорят, что его больше нет. Принялся размышлять Атуа. Если это тот самый офицер, значит стража больше нет. А если он бросил этот носитель и нашел себе новый? Скорее всего нет, Атуа механически покрутил головой, иначе бы о нем говорили совсем по другому. Что ж, он усмехнулся, проблемой стало меньше. Теперь в портатор.

Перешагнув через бездыханное тело офицера, он быстрым шагом направился из медлаборатории.

Атуа торопился. Свернув за очередной угол, он оказался на улице, ведущей в сектор портаторных перемещений станции и в тот же миг мимо него промчалась пара больших каров. Сидевшие в них были одеты во все черное, стекла их шлемов были опущены. Сердце носителя Атуа дрогнуло – подобную форму на станции узла носили лишь десантники заградительного отряда. Он остановился и замер в нерешительности.

Зачем они направились к портаторам? Кого-то встречать? Конечно! Атуа невольно хлопнул себя правой рукой по лбу, она противно заныла. Проклятье! Он поморщился. И что у них за носители, одни неприятности. Командир станции доложил о гибели экспертов и Регат направил сюда отряд других экспертов. Вот и переполох. Его губы растянулись в усмешке.

Определенно, меня если уже не ищут, то скоро начнут. Его усмешка погасла. Удастся ли теперь добраться до портатора? С этим носителем, навряд ли. Придется менять. Нужно его где-то здесь бросить и попытаться завладеть новым уже в самом портаторе, там их сейчас будет в большом достатке. А если кто-то почувствует меня? Проклятье! Но другого выбора нет, как нет и времени на ожидание. А если в ближайшее время гроты начнут атаку на станцию? Может стоит спрятаться, чтобы как-то им помочь? Да нет, Атуа механически покрутил головой, определенно меня уже ищут. Незаметно для себя, он возобновил путь к портатору. А как только найдут опустошенный носитель Горра, сразу все поймут. Устроят тотальный психоанализ всему персоналу А если еще к поиску подключатся зенны, найдут непременно. Нужно уходить. Но как? А если, все же попробовать самому? Бред, бессмысленно, его губы растянулись в усмешке, если станция окружена защитными полями, их возмущение, непременно, выдаст меня. Только по каналу.

Атуа, вдруг, замер: вдалеке, поперек улицы, полностью ее перегородив, стояли два больших кара, только что обогнавших его. За ними маячили черные шлемы десантников, за ними, в конце улицы, виднелась закрытая дверь пассажирского портатора. Навстречу Атуа неторопливо шли несколько человек в одежде техников различных служб, жестикулируя и громко разговаривая. Они были совершенно не похожи на высокопоставленных представителей Регата.

Сердце носителя Атуа дрогнуло. Что-то не так.

Вот техники поравнялись с ним и словно не замечая его, прошли мимо. Из их отрывочных реплик, Атуа понял, что портатор почему-то не работает.

Он проводил техников долгим взглядом, вслушиваясь, на сколько можно было слышать их эмоциональный разговор. Затем, повернувшись, Атуа уставился в сторону дверей портатора и, вдруг, снова развернувшись, побежал за уходящими техниками. Догнав, он тронул за локоть крайнего из них. Техник повернул к нему в пол-оборота и Атуа определил по нашивке на его рукаве, что это вовсе не техник, а оператор терминала.

– Что произошло? – Поинтересовался Атуа. – Мне назначено…

– Не знаю. – Оператор покрутил головой. – Примчались эти бешеные, вытолкали нас и сказали, что портатор работать не будет.

– И как мне?… – Атуа скорчил мину.

– Не знаю. – Оператор дернул плечами. – Поинтересуйся у них. – Он ткнул большим пальцем себе за спину.

– Да, конечно. – Атуа попятился.

– А ты кто? – Оператор прищурился, обводя Атуа внимательным взглядом. – Горр! – Он состроил мину. – Опоздал, что ли? Да нет. – Он дернул плечами. – Сегодня мы всех портировали. Ты не был заявлен.

– Нет, нет. – Атуа быстро закрутил головой. – Все в порядке. Я все выясню.

Развернувшись и не оглядываясь, он быстро пошел назад, в сторону портатора, теперь уже не сводя глаз с черных шлемов десантников, но, как ему казалось, они, пока, не обращали на него никакого внимания. Дойдя до какой-то ниши в стене, он замедлил шаг и осторожно выбросил свое поле назад – слабые поля техников и операторов едва ощущались, видимо они уже были далеко.

Тогда, сделав пару быстрых шагов в сторону, Атуа нырнул в нишу.

* * *

Носитель Дакка медленно умирал. Он это отчетливо ощущал. Усилия, снующих вокруг реаниматоров, лишь отодвигали его физическую смерть. Помочь реаниматорам Дакк был бессилен, так как за те несколько часов, которые он провел в носителе землянина, у него совершенно не было времени узнать его защитные возможности и теперь, лишь с чувством горести, он ощущал его угасание, все отодвигая и отодвигая неизбежность оставить его навсегда. Да собственно, он особенно-то и не интересовался этими защитными функциями, так как никогда не интересовался защитными функциями своего родного носителя, зная, что они сами включаются, когда считают нужным и таким образом поддерживают нормальное физиологическое состояние своего носителя. Возможно, что носитель землянина тоже имел какую-то, может быть и не столь мощную и совершенную защиту, как носитель зенна, только лишь нужно было дать сигнал для ее активации, но как его дать и каким он должен был быть, Дакк терялся в догадках, лихорадочно, раз за разом, теребя нейронные окончания мозга носителя Марка, пытаясь, таким образом, включить его защиту. Эффекта не было, но вместе с тем он чувствовал, что его носитель, все же, каким-то непонятным образом, цепляется за свою жизнь.

К тому же и у самого Дакка были проблемы – одна из последних атак грота уничтожила часть связей его информационного поля и которые сейчас восстанавливались с большим трудом. Для этого нужно было немалое время и, желательно, свой носитель, но Дакку было искренне жаль носитель Марка и потому он не мог решить, как ему поступить. Он не покидал его ни на мгновение, опасаясь, что тот сразу же умрет. Не решался он и далеко разбрасывать свое поле, опасаясь, что его могут почувствовать и понять, что в лаборатории находится отнюдь не землянин. К тому же он находился в закрытой барокамере, облепленный кучей датчиков, которые каждое мгновение фиксировали его состояние и до его слуха не раз доносился тревожный писк каких-то сигнальных устройств. Глаза носителя не открывались и потому он не видел, что делалось вокруг, а свое поле разум Дакка опасался высовывать из-под защиты. К тому же видение им окружающего пространства без глаз носителя было несколько иным, так как он не имел никаких органов чувств. Единственно, что он чувствовал – это энергию окружающего его пространства и потому весь окружающий мир представлялся ему несколько иначе. Разум Дакка отнюдь не считал это недостатком – это было несомненным достоинством его разума, так как чувство энергии было намного богаче и более точно передавало состояние, как окружающего его пространства, так и находящихся в нем предметов. Конечно, жить среди людей с одним единственным чувством было не совсем удобно, но у него, для связи с ними, был прекрасный носитель, который сейчас, к сожалению, отсутствовал, но разум Дакка надеялся, что он его обязательно найдет. Это лишь вопрос времени. Сейчас у него была другая задача – спасти носитель Марка. Зачем, он и сам не знал, так как навряд ли где-то есть хранилище, в котором хранится информационное поле его прежней жизни. Просто этот, пусть и несовершенный и ни к чему неприспособленный носитель рядового землянина, вдруг, стал для разума Дакка его второй оболочкой и он не представлял, что было бы с ним, если бы в тот момент ему повстречался не Марк, а, например, Зулл.

Дакк напрягся. Откуда-то издалека донеслись обрывки едва различимых фраз. Через закрытую камеру они были едва слышны. Он, насколько смог, вслушался, помогая своим полем улавливать колебания стенок барокамеры. Говорили, определенно, о нем и один из говоривших, явно, был реаниматором, глухой голос которого постоянно раздавался в лаборатории станции. Но как Дакк ни старался, единственное, что он смог понять – его хотят портировать в галактику.

Это его встревожило. Надеяться было не на что и ему сейчас придется принимать однозначное решение – либо портироваться вместе с носителем Марка в новую неизвестность, либо дать ему умереть, так как из канала, Дакк был уверен, носитель Марка выйдет только лишь мертвым.

Голоса отдалились и как Дакк ни старался, он больше ничего не смог услышать.

Прошло всего немного времени и он почувствовал вокруг барокамеры вихри нескольких биополей. Поля были, явно, встревожены. Чем была вызвана тревога, определить было невозможно, так как носители биополей, практически, не разговаривали, лишь перебрасывались короткими репликами, среди которых наиболее частым словом было перемещение.

Вскоре Дакк почувствовал, что барокамера пришла в движение.

К портатору – догадался он и ослабив защиту, выбросил свое поле наружу и в тот же миг пронзительный писк, заставил его вздрогнуть и мгновенно убрать поле.

Вдоль барокамеры метнулись несколько биополей, донеслись непонятные возгласы. Противный писк стих и Дакк почувствовал, как барокамера заскользила быстрей.

Время уходило. Дакк понимал, что для принятия решения у него оставались мгновения, но определиться он никак не мог.

Он бы без колебаний ушел вместе со своим носителем в галактику, знай он достоверно лишь одно, что он уничтожил то биополе на фрегате. Это неведение тревожило, то непонятное пятно на полу переходного шлюза не давало покоя – уж очень оно было похоже на такое же пятно, которое было вокруг умирающего офицера, оставленного им в медлаборатории фрегата.

Он мог бы без труда заставить, снующих вокруг барокамеры реаниматоров, бросить ее и со страхом убежать, но пользы для него от этого совершенно никакой не было, так как носитель Марка он все равно не смог бы покинуть без угрозы для него. Получался все тот же заколдованный круг: он не желал смерти своему носителю и потому не решался его покидать, надеясь, что сможет хотя бы чем-то ему помочь; носитель держал его на привязи, сдерживая его активность.

Вдруг, Дакк почувствовал мощный ток энергии. Портатор, понял он и встрепенулся. Раздался нудный писк какого-то из датчиков. Не обращая на него внимания, Дакк выбросил свое поле сквозь барокамеру и тут же не почувствовал своего носителя – канал поглотил их и понес в галактику.

* * *

Писк сканера связи вывел Рассела из тягостных размышлений. Он бросил взгляд на цифры хронометра – была полночь. Чертыхнувшись, инициализация сканера снова была отключена, он протянул руку и нажал клавишу подтверждения. Перед ним вспыхнула голограмма с изображением Хаггарда. Рассел механически выпрямился, но тут же усмехнувшись, снова откинулся на спинку кресла.

– Господин Рассел. – Строгим, не терпящим возражения, голосом заговорил Хаггард. – Смерть экспертов Регата вызвала обоснованную тревогу положением дел на станции узла. Это уже становится некой закономерностью, что совершенно недопустимо. Я требую провести тщательное расследование. Виновные в происшествии должны быть строго наказаны. Вам необходимо, в течение трех последующих дней прибыть в технический сектор Регата с подробным докладом о положении дел на станции узла и принятых мерах по нормализации на ней обстановки. Желаю успеха.

Изображение Хаггарда исчезло, голограмма погасла.

– Н-да. – Рассел скорчил гримасу. – Отставка.

Дал три дня, чтобы собрать свои вещи. Добренький. Он еще не знает подлинной обстановки на станции, иначе бы я и трех часов не получил. Что ж, буду собираться.

Рассел поднялся и направился из своего кабинета. Но едва он сел в свой кар, как раздался писк. Он достал сканер связи и нажал клавишу подтверждения: из вспыхнувшей голограммы на него смотрел Паулидер.

– Здесь никого нет, господин Рассел. – Паулидер состроил мину. – Мы просканировали анализаторами полей все коридоры всех уровней пятого сектора, никаких данных, указывающих на присутствие каких-то сторонних полей или излучений не обнаружено.

– Что же тогда, они сами поумирали?

– Не думаю. – Паулидер покрутил головой.

– Ты их видел?

– Григорьев одного показал.

– И как?

– Вид отвратительный.

– И что дальше?

– Не знаю. – Паулидер вновь покрутил головой.

– Так думай. – Процедил Рассел. – Меня вызывают на Ризу. Думаю, сюда я больше не вернусь. Хотя это навряд ли будет зависеть от меня, но если поинтересуются, то в мое кресло буду рекомендовать тебя, хотя ты и не военный.

Глаза Паулидера округлились, лицо вытянулось.

– Не строй рожи. – Рассел кисло улыбнулся. – Что говорит Григорьев?

– Ничего. Он в полном недоумении. Такое впечатление, что их организм был ввергнут в ускоренное старение. В тысячи раз более быстрое, нежели обычный жизненный процесс.

– Бред! – Рассел махнул рукой. – Скорее всего гроты придумали какую-то заразу: вирус, излучение или еще что-либо подобное и портировали в пространство узла. Уверен – это пришло с фрегатом. Проворонили мы его.

– А как это проникло во фрегат?

– Не знаю. – Рассел мотнул головой. – Возможно со станции зонта. Там все и началось. Оттого она и молчит, что там уже все… – Рассел махнул рукой.

– Вы думаете фрегат был там?

– Уверен.

– И что теперь делать?

– Искать.

– Что?

– Не знаю! – По скулам Рассела прошли желваки.

– Пока мы будем искать неизвестно что, уж точно станем скелетами.

– Не исключено. – Рассел усмехнулся.

– Но я не хочу стать скелетом.

– Тогда думай! – Рассел повысил голос. – Ты ученый! Я запретил все портаторные перемещения со станции. Может это и перестраховка, но уж лучше пере, чем недо.

Паулидер молча дернул плечами.

– Тогда все. – Рассел прервал связь и взялся за рыпп.

13

Дакк открыл глаза: он лежал на спине, его взгляд упирался в идеальную белизну пространства.

Где я? Он повел глазами по сторонам – окружающая белизна резала глаза, кроме нее вокруг больше ничего не было.

Дакк рывком сел и покрутил головой – он сидел в просторной идеально белой комнате. Опустив взгляд, он увидел, что сидит совершенно нагой на, такой же, как и все вокруг, белой спальной платформе. Он перевел взгляд на левое плечо, оно выглядело идеально, словно там никогда не было никакой раны. Он повел плечами – никаких болевых ощущений не было. Вскинув в удивлении брови, он осмотрел раненую ногу, но она тоже выглядела идеально.

Одним движением Дакк спрыгнул на пол и сделал несколько шагов – абсолютно никакой боли. Он взмахнул руками – ничего не стесняло их движение.

Он вновь осмотрел себя – носитель выглядел превосходно, на нем повсюду выделялись солидные бугорки мышц. По внешнему виду он, несомненно, превосходил его родной носитель.

Дакк, в своей жизни зенна, старался никогда не быть нагим – нет, нагота не стесняла его, это чувство ему было незнакомо, просто ему всегда казалось, что она, словно бы, выдает его чувства, показывает окружающим, его внутреннее состояние, делает его беззащитным. Этого он никак допустить не мог.

Проверив состояние своего поля и убедившись, что оно недоступно извне, Дакк обошел вокруг спальной платформы в надежде найти какую-либо одежду, но безуспешно.

Черт! Его левая рука механически тронула мочку левого уха, видимо этой привычкой страдал Марк, пальцы ощутили какой-то предмет. Он дернул его – ухо вспыхнуло огнем, заставив поморщиться, в руку что-то скользнуло. Дакк поднес руку к лицу и разжал, на ладони лежала небольшая черная клипса. Посмотрев на нее несколько мгновений бессмысленным взглядом, Дакк швырнул ее на спальную платформу.

Позади раздался шелест. Дакк резко повернулся – в проеме двери стояла стройная девушка в белой одежде, с небольшим красным крестиком на колпаке и чуть улыбаясь смотрела на него. Дакк шагнул к ней, но, вспомнив, что он нагой, тут же остановился и повернулся к девушке спиной.

– Где я? – Поинтересовался он.

– На Ризе. В госпитале космофлота. – Произнесла девушка, прекрасным высоким голосом.

– Мне нужна одежда.

– Господин Дубровин. Нельзя снимать клипсу. Иначе будет невозможен контроль состояния вашего организма. Верните ее на место. – Голос девушки звучал негромко, даже тихо, но Дакк, завороженный его нежным звучанием слышал его превосходно.

– Я себя отлично чувствую. – В голосе Дакка появилось раздражение. – Верните мне одежду.

– Ваш организм подвергся сложной реинкарнации, господин Дубровин. Особенно сердце. Вам еще опасны нагрузки. Вам нужно лежать.

– Я здоров! – Не выдержав, выкрикнул Дакк.

– Это замечательно, что вы себя хорошо чувствуете, господин Дубровин. – Неожиданно раздался мужской голос.

Дакк оглянулся – в проеме двери, вместо девушки, стоял высокий мужчина в белой одежде с небольшим красным крестиком на груди.

– Но все же, вам необходимо послушаться Литиссию и вернуть клипсу на место. – Продолжил говорить мужчина.

Дакк развернулся и уже не стесняясь пошел к мужчине.

– Мне нужна одежда. – Твердым голосом заговорил он, остановившись напротив мужчины. – Я совершенно здоров.

– Вам необходимо вернуть клипсу на место и если анализатор покажет, что параметры вашего организма находятся в допустимых пределах, вы получите одежду. – Произнес мужчина, словно не слыша слов Дакка.

Проклятье! Выйдя из себя, Дакк, метнул свое поле в направлении мужчины, но тут же спохватившись, задержал его и уже осторожно двинул поле вперед. Даже не коснувшись поля мужчины, Дакк почувствовал его бешеную пляску – мужчина был сарматом. Убрав свое поле, Дакк постоял несколько мгновений в раздумье и, решив не обострять конфликт, направился к спальной платформе. Взяв клипсу, он прицепил ее к мочке левого уха и замер.

Прошло какое-то время.

– Что ж… – Раздался тот же мужской голос позади Дакка. – Параметры, конечно, не идеальны, но вполне приемлемы.

Дакк мгновенно сорвал клипсу с уха и швырнув ее на платформу, развернулся. Мужчина, продолжая стоять в дверях, смотрел на какой-то прибор, который держал в руках. Видимо, поняв, что показания прибора резко изменились, он поднял голову.

– Н-да. – Мужчина опустил руки. – Совершенно нетерпеливый молодой человек.

Повернувшись, он ушел.

– Черт! – Процедил Дакк, не зная, что ему делать: толи идти за мужчиной, так как дверь осталась открытой, толи ждать здесь, неизвестно чего.

Потоптавшись, в нерешительности, он решил, все же, подождать. Он решил пока не пользоваться своим полем, опасаясь какого-либо из скрытых анализаторов. Подойдя к спальной платформе, он сел на нее и, уставившись в проем двери, замер, ни о чем не думая.

Ждать пришлось долго. Наконец в дверях показалась небольшая платформа с одеждой, которую толкала та же девушка. Литиссия – вспомнил Дакк ее имя, названное мужчиной. Он вскочил и отвернулся, ожидая, что Литиссия предложит ему одеться и уйдет, но вместо этого он, вдруг, почувствовал, как его правой ягодицы коснулся прохладный предмет. Он сделал резкий шаг в сторону, но было поздно – Литиссия уже ввела в его носитель какой-то препарат.

– Уйди! – Процедил Дакк.

– Ты мне нравишься, Марк. – Раздались негромкие слова за спиной Дакка и нежные женские руки коснулись его плеч.

Дакк вздрогнул и сделал широкий шаг вперед.

– Выйди! Я оденусь! – Вновь процедил он.

– Одевайся, я тебе не мешаю. – Продолжила тихо и ласково говорить Литиссия и перед Дакком оказалась платформа с одеждой. – Почему бы нам не провести этот вечер вместе?

Дакк метнул свое поле назад и тут же столкнулся с пляшущим полем Литисии – она была сарматкой. Поле Литисии не отпрыгнуло в сторону, как всегда это делали поля сармат-мужчин, а, как и подобает женщине, начала обволакивать поле Дакка, стремясь охватить его со всех сторон. Дакк выдернул свое поле из объятий поля Литиссии.

– Ты против? – В голосе Литиссии скользнула грусть.

Мысленно чертыхнувшись, за свою опрометчивую игру с полем сарматки, Дакк начал быстро одеваться. Это была одежда офицера космического флота, но не прежняя одежда Марка, вся дырявая и изорванная, а совершенно новая. Под одеждой, на платформе лежали карточка уровня жизни Марка и его сканер связи. Сунув их в карман курточки, Дакк повернулся к Литиссии. Девушка широко улыбнулась, но лицо Дакка осталось непроницаемым. Глубоко и шумно вздохнув, Литиссия взяла платформу и отвернувшись, потащила ее за собой из палаты.

А ведь она, совершенно, не поняла, что я не землянин, мелькнула у Дакка мысль. Такое впечатление, что она плохо знает возможности своего поля. Довольно странно для сармата.

– Я согласен, Литиссия. – Вдруг произнес он.

Девушка остановилась, но не повернулась к Дакку и ему пришлось подойти к ней, но она отвернула от него лицо. Дакк понял – она расстроена.

– Я ведь землянин, Литиссия. – Дакк тронул ее локоть. – Я совершенно не подхожу тебе. Моя раса очень слаба и не имеет полей защиты. Я не смогу тебя защитить.

– Если ты землянин, Марк, то я грота. – Тихо произнесла Литиссия.

Дакк на мгновение опешил – это было совершенно неожиданно. Литиссия оказалась не так проста. В его мозге появилась тревога: неужели поняла? Черт! Болван! Теперь она, определенно, растрезвонит по всему госпиталю обо мне. А может все дело в Марке? Вдруг всплыла у него еще одна мысль. Ведь она достаточно смело ведет себя в его обществе, словно уже давно знает его. Сарматки не такие открытые, как зевски и запросто, на первого встречного мужчину не бросаются. Не мог же он ей понравиться за те несколько минут, что она его видела, а всё время, пока шло восстановление его носителя, он очень тщательно следил за окружающим пространством и ее поля, среди снующих вокруг носителя Марка полей, не было. Проклятье! Остается одно – войти в ее информационное поле и узнать, что она знает обо мне, то есть Марке. Но здесь рискованно, появится тот сармат, сразу же все поймет. Нужно найти более подходящее место. Во что бы то ни стало, нельзя расставаться с ней.

– Я тебе помогу. – Он взялся за платформу. – Куда ее?

Убрав руку с платформы Литиссия быстро пошла вперед, Дакку пришлось идти достаточно быстро, чтобы не отстать от нее и вскоре он начал весьма шумно дышать, так как платформа, мотаясь по сторонам, мешала идти.

Сердце, мелькнула у него досадливая мысль. Что-то с ним?

– Мне заменили сердце? – Поинтересовался он у Литиссии. – Я его чувствую, не так, как прежде.

– Нет. – Девушка мотнула головой. – Реинкарнировали твое.

– Оно было не сильно повреждено?

– Достаточно, чтобы ты расстался с жизнью. – Продолжила говорить Литиссия, не оборачиваясь. – Удивлению реаниматоров не было предела. Видимо ты особенный.

– Я занимаюсь всевозможными тренингами.

– Этого недостаточно. – Литиссия покрутила головой.

Проклятье! Она слишком умна. Всплыла у Дакка тревожная мысль.

Литиссия остановилась и выбросила руку в сторону. Дакк тоже остановился и повернул голову в сторону ее вытянутой руки – они стояли напротив какой-то двери и рука девушки упиралась в светящийся бледным зеленым цветом кружок рядом с ней. Дверь, наконец, скользнула в сторону и Литиссия шагнула в ее проем. Дакк шагнул за ней и втащил за собой платформу.

– Брось ее. – Литиссия махнула рукой в сторону. – Я сейчас. – Она прошла к еще одной двери и скрылась за ней.

Дакк оставил платформу в указанном месте и, усевшись на широкий диван, откинулся на его спинку и прикрыл глаза.

Что мне делать дальше? Начал размышлять он. Несомненно, нужно явиться в штаб космического флота и выяснить там свою дальнейшую судьбу. А может не стоит спешить? Наверняка, из штаба сами поинтересуются мной. Определенно, отсюда сообщат им, что я ушел. У них ведь есть мой номер – номер Марка, усмешка тронула губы Дакка, сами найдут. Почему бы мне не отдохнуть? Но прежде, нужно попытаться выяснить, что обо мне знает Литиссия. Это нужно выяснить, как можно скорее. Он приоткрыл глаза, стрельнул ими по сторонам и снова закрыл. Здесь никого нет и если она вернется одна, этим нужно обязательно воспользоваться. Возможно, узнав, что она знает о Марке, я смогу, хотя бы примерно, узнать и что о нём знают все остальные здесь. Несомненно, у него на Ризе были друзья. Кто они? Проклятая неопределенность.

Дакк принялся строить планы своего будущего поведения, как, вдруг, кто-то коснулся его лба. Он открыл глаза и задохнулся – перед ним стояла обнаженная Литиссия.

Дакк вскочил. Литиссия прижалась к нему.

– Здесь…

– Здесь никого нет. – Тихо заговорила Литиссия, перебивая Дакка и расстегивая его курточку. – Уже поздно и все ушли.

Стянув с Дакка курточку, Литиссия ногой что-то нажала в диване и он разложился, превратившись в платформу. Литиссия сильно толкнула Дакка и не устояв, он упал спиной на платформу.

Оргазм у Литиссия наступил почти сразу же. Прикрыв глаза она тихо застонала. Это был шанс и Дакк им мгновенно воспользовался. Он вошел в центр наслаждений мозга девушки и вызвал там такую бурю эмоций, что Литиссия начала извиваться под ним змеей, громко и отрывисто стоная. Оставив ее носитель, он принялся лихорадочно изучать ее информационное поле, но никакой информации о Марке не находилось. Он начал нервничать и совершенно потерял контроль над обстановкой. Вдруг, что-то кольнуло его мозг. Дакк вздрогнул и понял, что Литиссия уже не извивается под ним, а лежит спокойно. Он мгновенно вышел из ее информационного поля и прижался к ее горячему телу. Литиссия вскрикнула и, обхватив обеими руками его за шею, еще плотнее прижала к себе.

Дакк не сопротивлялся. Он был недоволен собой. Единственное, что ему удалось найти в информационном поле Литиссии – девушку по имени Авия, но была ли это та самая Авия, с которой встречался Марк или другая, выяснить он не успел.

– Авия умеет выбирать. Ты великолепен! – Восторженным шепотом заговорила Литиссия, дыша ему в ухо.

– Я рад, что доставил тебе удовольствие.

Чуть отстранившись от девушки, Дакк взглянул ей глаза, пытаясь выяснить, поняла ли она, что с ней произошло, но глаза Литиссия восторженно горели и прочитать что-либо в них было совершенно невозможно.

– Куда мы сейчас направимся? – Поинтересовалась Литиссия, отпуская шею Дакка. – Я голодна.

– Я согласен на все твои предложения. Я тоже чертовски голоден.

Дакк состроил невольную гримасу. Он не имел представления, к месту ли пришлось его, непонятно откуда взявшееся, выражение.

– Я знаю один, весьма, уютный ресторанчик. – Лицо Литиссия приняло загадочное выражение.

– Я согласен.

Дакк поднялся и начал быстро одеваться. Литиссия тоже поднялась и куда-то ушла.

Дакк оделся и поискал, что нужно нажать, чтобы платформа вновь стала диваном, ни ничего не найдя, принялся прохаживаться по комнате, заложив руки за спину. Думать сейчас ни о чем не хотелось – как носитель Марка, так и его разум, действительно, требовали восполнения энергии, которая на Ризе для них обеих хранилась в пище.

Наконец появилась Литиссия. Прежняя белая одежда как-то нивелировала ее, а спальная платформа заставила думать совершенно о другом и только сейчас Дакк отметил, что она весьма привлекательна: вьющиеся густые темно-красные волосы волнами падали ей на плечи, высокий лоб, чуть продолговатое лицо, большие карие, не характерные для сарматов, глаза, прямой нос, немного пухлые, цвета волос, губы, мягкий подбородок, изящная, словно точеная шея, полуобнаженная грудь. Одета Литиссия была в темное длинное платье, которое полностью скрывало ее ноги, но подчеркивало стройность тела. Видимо поняв, что юноша внимательно ее рассматривает, Литиссия улыбнулась, обнажив два ряда прекрасных белых зубов. Продолжая улыбаться, она подошла к Дакку и взяла его за локоть.

– Я вам нравлюсь, господин офицер?

– Очень. – Дакк улыбнулся в ответ. – Я и не представлял, что девушка может быть столь прекрасна. Я рад, что ты обратила на меня внимание. Я уже говорил – я обычный землянин и не обладаю никакими достоинствами.

– Ты только что доказал, что это не так. – Литиссия показала рукой на дверь и легонько подтолкнула в ее направлении Дакка. – Идемте, господин офицер.

Оказавшись на улице, Дакк глубоко и шумно вздохнул: ночной воздух Риганы был свеж и прохладен. Столица Ризы сияла и переливалась мириадами ярких сверкающих огней. Литиссия выбросила руку в сторону проходящего мимо большого авто.

– Эй-й!

Уже проехавший авто, резко затормозил и подался назад, его обе боковые двери распахнулась. Выбрав места сзади, Дакк помог сесть в авто девушке и затем сел сам.

– Ресторан «Грот». – Произнесла Литиссия, когда Дакк захлопнул дверь рядом с собой.

Передняя дверь захлопнулась сама и авто, быстро набирая скорость, покатил вперед.

– «Грот». – Дакк повернул голову в сторону Литиссия. – Я такого, кажется, не знаю.

Литиссия повернула к Дакку лицо, оно выражало явное недоумение.

Кажется влип? Раздраженная мысль неприятно кольнула мозг носителя Дакка. «Грот», «Грот», вертелось в его информационном поле навязчивое слово. Нет, совершенно не представляю, где он может быть и что связывало этот ресторан с Марком, но несомненно, он там был и возможно не один раз. Дакк вдруг вспомнил, загадочность лица Литиссии, когда она предлагала поужинать в уютном ресторанчике. Значит там есть что-то необычное или даже неожиданное. Неожиданное для Марка. А если это Авия? Вдруг, всплыла у него тревожная мысль? Проклятье. Я ведь прожил в Ригане не один год и знаю немало ее ресторанов, но где этот чертов «Грот» понятия не имею. Не удивительно. В таком мегаполисе, ресторанов, наверное, несколько тысяч. Но теперь уже ничего не поделаешь.

– Что-то не так? – Лицо Литиссии сделалось серьезным.

– Нет, нет. – Дакк покрутил головой. – Я вспомнил. – Он решил сыграть на своей забывчивости после ранения.

– Хм-м! Весьма интересно. – Губы Литиссии тронула ироничная усмешка.

Дакк отвернулся. Определенно, Литиссия знала Марка еще до того, как его носитель попал в госпиталь с простреленным сердцем, невольно принялся размышлять он. Но в какой степени? Я ведь ничего не нашел о нем в ее информационном поле. Может мне, просто, не хватило времени? А если от Авии? Но если бы Литиссия и Авия были бы хорошо знакомы, то информации об Авии было бы достаточно много в ее информационном поле, а ее там почти нет. Лишь какие-то разрозненные сюжеты. Черт!

Дакк вновь повернулся к Литиссии, но она уже сидела отвернувшись к окну. Тогда он тоже отвернулся и принялся рассматривать ночной город, пытаясь понять, куда они едут, но как он ни старался, эта часть города ему была совершенно не знакома. Весь их дальнейший путь прошел в полном молчании.

Наконец авто плавно и продолжительно затормозил.

– Ресторан «Грот». – Раздался механический голос.

Литиссия быстро сунула в дверь авто, неизвестно откуда оказавшуюся у нее в руке карточку личности. Дакк хотел было возразить, но дверь рядом с девушкой распахнулась и она одним быстрым движением вышла. Дакку ничего не осталось, как тоже выйти из машины. Мигнув бортовыми огнями, авто укатил прочь. Литиссия шагнула к Дакку и взяла его за локоть.

– Идемте, господин офицер. – Сухо произнесла она.

– Меня зовут Марк. – Стараясь отразить в своем голосе недовольство, произнес Дакк.

– Я знаю. – Литиссия подтолкнула Дакка к неширокой двери, находящейся перед ними.

Дакк приподнял голову – над дверью сияло большое красное слово – «Грот».

Идти пришлось по ступенькам вниз. У Дакка мелькнула догадка, относительно названия ресторана – он находился в каком-то подвале. Прежде, такие рестораны он игнорировал, считая их незаслуживающих внимания стража элитного клана.

Сойдя вниз, они оказались в довольно просторном и, вместе с тем, достаточно уютном зале, заполненном едва ли на четверть. Ресторан производил приятное впечатление: негромкая, популярная музыка, неяркое, розоватое освещение, действовали успокаивающе.

Прежде он бывал в шумных, ярких эксцентричных молодежных ресторанах и даже не представлял, что они бывают и другие. Видимо Марк предпочитал другие, хотя он был и молод.

Литиссия выбрала столик в самом центре зала, что вызвало у Дакка некоторое недоумение: девушка, явно, что-то задумала. Дакк осторожно метнул свое поле вокруг, но тут же его убрал: ресторан, буквально, кишел полями сарматов.

Тусовка сармат, мелькнула у него догадка и он усилил мощь своей защиты. Видимо, потому Литиссия и привела меня сюда. Но я никогда не слышал, чтобы Сонн говорил об этом ресторане. Хотя, Дакк состроил невольную мину, вне станции зонта мы, практически, не виделись, даже жили в разных отелях.

К их столику подошел стюард в идеально белой курточке и протянул Дакку планшет. В старых, чтивших традиции, ресторанах, роль стюардов исполняли люди, в отличие от тех молодежных ресторанов, где Дакк проводил свои вечера, где все стюарды были электронно-механические различных модификаций. Взяв меню, он собрался вызвать голографическое изображение блюд, но не увидев на пластике никаких сенсоров, поднял взгляд на стюарда. Стюард вскинул брови.

– Что будете заказывать? – Произнес он и его губы растянулись в улыбке.

Дакк перевел взгляд на Литиссию.

– Два двойных эннебезе, лагге и красное вино сухэ. – Произнесла Литиссия, смотря Дакку в глаза.

Легкая усмешка тронула губы Дакка. Литиссия заказывала, пожалуй, самые изысканные и дорогие блюда сармат, которые иногда заказывал Сонн, если ему позволял его уровень жизни, в те редкие минуты их совместной галактической жизни, когда они вместе дожидались портации в пространство узла. Каков был уровень жизни Марка, Дакк понятия не имел, так как ни разу не догадался заглянуть в его карточку личности. Тем более он не представлял, какой он и у Литиссии. Девушка была либо богата, либо бравировала, будучи уверена в Марке, зная, что он не откажет ей в этих блюдах. Видимо она знала о нем что-то такое, чего Дакк не знал и сейчас лишь терялся в догадках.

Переведя взгляд на стюарда, Дакк вернул ему планшет и молча кивнул головой. В крайнем случае, он знал свой код и надеялся, что, в случае чего, ему удастся дополнить уровень жизни Марка своим, в первом же терминале, до которого удастся добраться и который, наверняка, где-то есть в этом ресторане.

Не пряча улыбку, стюард удалился. Дакк вновь перевел взгляд на Литиссию. Девушка мило улыбнулась. Дакк открыл рот, чтобы сказать, что ему здесь нравится, но спохватившись, растянул губы в широкой улыбке, но видимо улыбка получилась какой-то нелепой, так как Литиссия, плотно сжала губы и подняла брови.

Проклятая неопределенность. Дакк опустил взгляд. Явно, что прежде здесь что-то происходило с Марком. Что это могло быть? Черт! Долго так продолжаться не может. Литиссия, в конце концов начет подозревать, что я, совсем не тот Марк, которого она знает и для меня могут начаться какие-то неприятности. Но я совершенно не хочу разрушать ее информационное поле. Это будет несправедливо к ней. Она достаточно хороша, чтобы из-за меня лишиться даже части своей памяти.

Молчание затягивалось. Дакк понимал неестественность ситуации, но ничего, сколь-либо подходящего придумать не мог, опасаясь оказаться в еще более нелепом положении. Говорить же о своей настоящей жизни было бы еще более ненормальным. Он оказался в тупике.

Неожиданно, чье-то поле легонько ткнулось в его защиту, заставив напрячься. Тычок повторился уже более мощно. Забыв о проблемах, Дакк посмотрел по сторонам, но никого, кто бы мог обратить на себя его внимание, не увидел. Он повернулся к Литиссия и состроил недоуменную гримасу.

Видимо, поняв его беспокойство, Литиссия тоже покрутила головой по сторонам и её губы растянулись в широкой усмешке. Дакк постарался понять, куда она смотрит и повернул голову в туже сторону – это была входная дверь и, видимо, за ней кто-то был. Дакк вновь перевел взгляд на девушку.

Литиссия, вдруг, сильно шатнулась и схватилась обеими руками за крышку стола. Ее лицо побледнело.

Дакк встревожился: события начинали разворачиваться непредсказуемо и в стороне ему навряд ли придется остаться, чего он никак не хотел. Нападающий был или настолько крут, что ничего не боялся или знал, что делал. Нужно было выбирать – либо раскрыться и взять Литиссию под свою защиту, либо изобразить недоумение и с непонимающим видом наблюдать за ней, наглухо закрыв свое информационное поле. Но это было выше его сил: не затем он решил провести вечер с ней, чтобы наблюдать за ее муками.

Чуть ослабив свою защиту Дакк выбросил свое поле в сторону девушки, намереваясь оценить силу атаки и уже затем принять решение, но поле Литиссии оказалось совершенно спокойным, словно ничего и не происходило с ней. Более того, она разжала руки и положила их перед собой, ее щеки порозовели и она улыбнулась Дакку приятной, милой улыбкой.

Атака закончилась, понял Дакк и снова спрятал свое поле. Но она, определенно, ждала ее и, явно, была готова к такому развитию событий, но, похоже, не ответила. Я этого не почувствовал. Видимо, атакующий обладает более мощным полем и Литиссия понимает бесплодность своей атаки.

Но почему атакующий не нанес мне такой же мощный удар, как Литиссии? Знает мои возможности? Навряд ли. Понял, кто я настоящий? Возможно. И решил нанести удар по Литиссии, проверяя меня? А если объектом его внимания является лишь Литиссия? Дакк невольно состроил гримасу. Нет, не ради этого дорогого ужина привела меня сюда Литиссия, даже наоборот – ужинать нам здесь, скорее всего, и не придется.

Улыбка Литиссии сделалась шире. Спохватившись, Дакк улыбнулся ей в ответ.

– Где же наш ужин? – Произнес он и оглянулся – его брови высоко подпрыгнули, в направлении их столика шла высокая девушка, так высоко подняв голову, что, казалось, совершенно не смотрела, куда ступают ее ноги.

Она была одета в закрытый, темный брючный костюм, в полумраке ресторанного освещения его цвет определить было невозможно: темные длинные волосы падали ей на плечи, окаймляя чуть смуглое худощавое лицо и оставляя открытым высокий лоб, черные, словно смоль глаза, так блестели, что казалось излучали невидимую энергию, прямой, заметно расширяющийся при вдохе нос и плотно сжатые тонкие губы, говорили о ее решительности.

Донеся громкий шорох, Дакк повернулся – Литиссия стояла перед столом настолько бледная, словно была вылеплена из снега. Дакк вскочил и бросился к ней, но она, выбросила перед собой руку, останавливая его. Дакк вновь оглянулся на шедшую к ним девушку и оторопел – это был зенн. Но так как это была явная девушка, то выходило, что она зенна. Представителя своей расы противоположного пола он видел впервые.

Зенна остановилась в двух шагах перед Дакком и ему были хорошо видны подробные черты ее лица: она заметно проигрывала Литиссии в обаянии, даже можно было сказать, что в ней было больше мужского, что придавало ее лицу некоторую грубость.

Авия – мозг носителя Дакка словно пронзил удар молнии. Он мгновенно вызвал образ Авии, оставшийся от Марка – это была она.

Хотя Авия стояла перед Дакком, но ее взгляд был устремлен куда-то мимо. Дакк невольно оглянулся – Литиссия, продолжая оставаться бледной, не мигая, смотрела на Авию. Да они же разговаривают, наконец догадался он и разговаривали все это время, как только почувствовали друг друга.

Новый носитель меняет меня, делает менее сообразительным. Кольнула его досадная мысль. Может это от того, что я теперь держу свое поле закрытым и, практически, не контролирую окружающее пространство. Потому постоянно и попадаю в нелепые ситуации.

Дакк покрутил головой, осматривая девушек, но они, казалось, забыв о нем, впились взглядами друг в друга. Он осторожно выбросил свое поле и тут же почувствовал мощный информационный ток идущий мимо него. Общение между девушками было отнюдь не ласковым и Литиссия, явно его проигрывала, так как было заметно, что ее правая щека нервно дергалась, Авия же стояла совершенно спокойно, словно изваяние, ни один мускул ее лица не шевелился.

Не зная, что ему предпринять, Дакк вторгся в информационный поток и мгновенно получил ощутимый силовой удар. Удар был внезапен и так стремителен, что он не успел сконцентрировать защиту в его направлении и пропустил его, словно он был не зенн, а никчемный зевс.

Дакка шатнуло и ему пришлось опереться о крышку стола. Удар пришел со стороны Авии. Хотя удар был достаточно силен, но все же он не был похож на удар настоящего зенна, была в нем какая-то непонятная составляющая, которой Дакк прежде не встречал ни у одного зенна. Похожие атаки проводили сарматы, но возможно это было и особенностью зенны. Дакк на столь беспрецедентную выходку отреагировал механически, мгновенный приступ ярости полностью затмил его мозг. Сконцентрировав часть своего поля в иглу, он вонзил ее в голову Авии. Защиты у Авии, практически, не было. Дернувшись, словно получив мощный энергетический разряд, Авия рухнула на пол.

Вздрогнув, Дакк вернулся в реальность и спрятав свое поле, крутанул головой по сторонам – несколько человек, поднявшись со своих мест, молча наблюдали за происходящим. Вдалеке стоял стюард, бравший у них заказ, его рука сжимала сканер связи, видимо он собирался вызвать какую-то из служб безопасности, но, видимо, еще колебался.

Перестарался! Неприятная мысль раздражением мелькнула по его информационному полю. Но ведь удар был не такой уж и сильный для зенна. Ерунда какая-то. Кто она?

Дакк перевел взгляд на Литиссию, широко раскрыв глаза, девушка теперь смотрела на него, ее щеки алели.

– Ты… – Прошелестели ее губы.

Ничего не ответив, Дакк отвернулся от Литиссии и шагнул к неподвижно распростертой на полу Авии, намереваясь привести ее в чувство, но она, словно почувствовав его намерение, шевельнулась, открыла глаза и опершись на руки, резким движением оказалась на ногах. Словно забыв про свое поле зенна, уже по-женски, выбросив вперед руки с растопыренными пальцами, увенчанными длинными острыми ногтями, она шагнула к Дакку. Ее глаза сверкали бешенством. Дакк сделал шаг назад, но упершись в стол, замер.

Еще шаг и я разорву тебя, послал он грубую мысли Авии.

Девушка, словно налетев на невидимое препятствие, замерла, ее руки опустились, взгляд потух.

Дакк повернул голову к Литиссии.

– Мы выбрали неудачный ресторан для своего вечера. – Тихо заговорил он. – Я предлагаю отправиться в другой.

– Согласна. – Литиссия кивнула головой.

Дакк подошел к Литиссии и, взяв ее за локоть, кивнул головой в сторону выхода. Не оглядываясь, они направились из зала. Дакк чувствовал, что все, находящиеся в зале, провожали их своими встревоженными полями. К ним навстречу спешил тот самый стюард.

– Заказ… – Прошелестели его губы, когда Дакк и Авия поравнялись с ним.

– Вы негостеприимны. – Процедил Дакк, крутя головой, застывшему с кислой улыбкой на губах стюарду, проходя мимо него.

Я не знаю кто ты и что здесь делаешь. Верни мне Марка и все это останется лишь между нами.

Вдруг, получил Дакк несколько грустных мыслей, заставивших его дернуться, в желании остановиться, но опомнившись, он продолжил идти дальше, поняв, что это была Авия.

Не сейчас. Послал он резкую ответную мысль за спину.

Когда? Где я тебя найду?

Ты об этом узнаешь.

Дверь перед ним и Литисией открылась и он, нервно подталкивая девушку под локоть, заспешил по ступенькам вверх.

Оказавшись на улице, Дакк выбросил руку в сторону проходящих мимо них авто. Скрипнули тормоза и двери одного из них распахнулись. Дакк помог сесть Литиссия и усевшись сам, громко произнес.

– Сфера!

Двери закрылись и авто плавно заскользил вперед, петляя по ночным улицам Риганы.

– Ты считаешь, что сделал правильный выбор. – В голосе Литиссия послышалась тревога.

Ресторан «Сфера»: во-первых висел высоко над одной из площадей города; во-вторых, там, в основном, проводила время молодежь, отнюдь, не кроткого нрава. Ходили слухи, что в нем проводят свои вечера огнепоклонники или по другому – зажигалки, члены какой-то тайной организации, иногда устраивавшие ночные шествия с огнем по улицам столицы, доставляющие много хлопот службе безопасности. Но вместе с тем, в этот ресторан было очень трудно попасть, его кухня считалась одной из лучших в галактической столице, основанная на естественных продуктах и потому очень дорогой.

Литиссия никогда не была в нем, но Дакк и Сонн, во время своего отпуска, неизменно посещали его: там находился, своего рода, клуб элитного клана стражей, где они иногда собирались все вместе: толи обсуждая новые контракты; толи решая какой-либо спорный вопрос или споря о приёме в свой клуб нового стража. К тому же, там всегда находились прелестные девушки, которые охотно шли на контакт – молодые стражи у них имели огромный успех, а молодых людей, не кроткого нрава, стражи умели усмирять, потому их там хорошо знали и прекрасно обслуживали. Но Дакк, вдруг, понял, что тревога Литиссии сейчас не безосновательна, в ее глазах он ведь сейчас совсем не страж.

Ничего, вплыла у него решительная мысль, усмирю любую тварь, которая сунется, все равно уже достаточно наследил.

– Там нам никто не будет мешать. – Ответил Дакк, не поворачивая лица к девушке.

– Ты считаешь, что Авия помешала нам? – Тревога голоса Литиссии, сменилась удивлением.

– Ты специально подстроила нашу встречу и могла дорого заплатить за это. – Дакк так резко повернулся к девушке, что она отшатнулась.

– Я получила, то что хотела. – Поспешно произнесла она.

– Хм-м. И ты знаешь кто она?

– Я не знаю, кто она.

– Думаю, если бы знала, никогда бы так не поступила бы.

– Почему?

– Ты ее совсем не знаешь.

– Конечно! – В голосе Литиссии скользнула насмешка. – С тобой не сравнить.

– Зря ты так говоришь. – Дакк поморщился. – Ты много не знаешь.

– Где уж мне, простой медсестре, сравниться с офицером космофлота.

– Офицером?.. – Невольно вырвалось у Дакка и он тут же обругал себя за невнимательность.

– Я слышала, она получила повышение. Ты не знал?

– Я все о ней знаю.

Вот значит, где они встретились, забыв о Литиссии, начал размышлять Дакк. Два офицера космического флота. Интересно, она скрывает, что она зенна или легально служит в космическом флоте цивилизации? Я не почувствовал, чтобы она скрывала свое поле. Хотя, сейчас зевсы уже более доверительно относятся к нам и даже ходят слухи, что они разработали условия контрактов, для привлечения зеннов на службу в космический флот цивилизации. Возможно, когда-либо и я стану легальным. А почему бы и нет? Губы Дакка растянулись в усмешке.

– Ты не Марк? – Неожиданно прозвучал прямой вопрос Литиссия.

– Почему? – Дакк вытянул лицо.

– Авия обозвала меня дурой, когда я сказала ей, что отлично провожу вечер с Марком.

– Хм-м!

– Она сказала, что я еще пожалею, что связалась с тобой. Почему ты выбрал меня, а не Авию? – Литиссия улыбнулась. – Ты решил завязать с ней?

– Почему?

– Я почувствовала мощное поле между вами. Ты был жесток с ней.

Черт! Дакк провел рукой по лбу. Определенно, я перестарался. Со стороны это выглядело совсем непривлекательно – распростертая на полу девушка. Интересно, кто-либо еще, кроме Литиссии, понял, что произошло? Если да, наверняка, об этом будет известно службе безопасности. Авия ведь поняла, что я не Марк и где гарантия, что она, в приступе мести, не расскажет обо мне. Тем более, что гроты сейчас захватили станцию зонта и еще подумает, что я грот, вселившийся в чужой носитель. Да нет, навряд ли. Легкая усмешка тронула губы Дакка. Она должна понять, что я тоже зенн. И что заставило меня пойти на поводу у Литиссии? Ведь предполагал, что неспроста она меня туда притащила. Так и произошло. Он посмотрел на Литиссию. А она ничего. Авия не идет ни в какое сравнение. Я бы на нее и смотреть не стал. И почему Марк выбрал ее? А если Авия сама его заставила? Вполне может быть.

Проклятье! Не могу я злиться на Литиссию. Не получается. Непонятная мысль скользнула по информационному полю Дакка. Что-то со мной происходит. Наверное какие-то скрытые черты носителя Марка меняют мой разум. Делают более сентиментальным. Нужно подавлять в себе эти чувства. Они ни к чему мне. Совершенно ни к чему.

– Все гораздо сложнее, Литиссия. – Он придвинул свое лицо к лицу девушки и широко улыбнулся. – Ты ведь хотела сегодня поссорить нас и, считай, тебе это удалось. Оставим Авию в покое. Сегодня я твой.

Литиссия улыбнулась в ответ и, вдруг, резко подавшись к Дакку, прильнула своими губами к его губам.

Авто плавно затормозил.

– Ресторан «Сфера». – Раздался механический голос.

Отстранившись от Литиссии, Дакк достал карточку Марка и сунул ее в прорезь двери авто – двери распахнулись. Выскочив из машины, он помог выйти Литиссии.

– Нам туда. – Взяв девушку за локоть, он подтолкнул ее в направлении мощной колонны, стоявшей поодаль.

Литиссия подняла голову – в вышине, среди россыпи звезд ночного неба, колонну венчала, сияющая мириадами разноцветных огней, тарелкообразное сооружение, будто пришвартовавшийся космический корабль.

– Я много слышала об этом ресторане, но ни разу не была в нем. – Произнесла она, шагая рядом с Дакком и продолжая смотреть вверх. – О нем часто рассказывают какие-то пугающие, прямо таки мистические, истории.

– Не верь им. – Дакк усмехнулся. – Это россказни завистников. Там очень трудно найти свободный столик, вот и сочиняют про него, что попало.

– А мы найдем?

– Безусловно.

– Ты уверен, что с нами там ничего не произойдет?

– Абсолютно.

Они подошли к колонне, которую сплошняком опоясывали лифты – один из них был внизу, укрепивший надежду у Дакка в том, что свободный столик в ресторане найти удастся. Открыв его дверь – Дакк вошел первым и протянул руку Литиссии.

– Прошу!

Взявшись за его руку, Литиссия шагнула лифт. Дакк почувствовал, что она напряжена.

Все таки женщины сарматки значительно отличаются от сармат мужчин, всплыла у него мысль. Может быть они плохо знают свои возможности? В «Сфере» в основном тусуются зевсы и Литиссии не составит труда отшить любого из них. Однако, там часто бывают и сарматы, отнюдь не кроткого нрава. С ними у нее, конечно, могут быть проблемы. Ничего, разберемся. Легкая усмешка тронула его губы.

Лифт скользнул вверх и через несколько мгновений они уже входили в зал ресторана.

– Какая птичка! – Навстречу Литиссии, широко расставив руки, шагнул, неизвестно откуда взявшийся, зевс со стоящими дыбом рыже-красными, словно горящими, волосами и остекленевшим взглядом больших бесцветных глаз. – Лети ко мне пушистая. Сегодня я твой.

Литиссия сделала шаг назад и вцепилась обеими руками в локоть Дакка.

– Порочь! – Дакк мотнул головой и красноволосый, с искаженным от боли лицом, опустился на колени.

– Га-ад! – Прохрипел он, не разжимая зубов.

Тут же, откуда-то из глубины зала вынырнули еще двое красноволосых, с такими же отрешенными взглядами, но едва Дакк взглянул на них, как они, схватившись за головы, замерли истуканами. Несколько человек, сидящих за ближними столиками и было оглянувшихся на происходящее, отвернулись.

– Не обращай внимания. Это просто шутка. Так проверяют впервые сюда пришедших. – Дакк освободил хват руки Литиссии и, подтолкнул ее вперед. – Никто нас не тронет.

Стремясь прижиматься к юноше, Литиссия неуверенно шагнула в глубину зала. Дакк легонько тряхнул ее за локоть, пытаясь придать ей уверенность, но девушка, еще плотнее прижалась к нему. Шумно вздохнув и широко улыбнувшись, Дакк уверенно направился в центру ресторана, где проводили свое время стражи элитного клана и их приглашенные друзья и подруги.

По неписанному закону, несколько столиков посреди ресторана имели право занимать лишь они и жестоко наказывались те, кто отваживался занять эти столики, даже в их отсутствие. Стражи всегда щедро оплачивали свои застолья и владельцы ресторана делали вид, что не замечают, что порой эти столики пустуют.

Сделав несколько шагов, Дакк, вдруг, пошел медленнее, увидев, что за одним из столиков сидят двое зеленоволосых.

Я ведь сейчас не страж и мне туда, никак, нельзя – раздраженная мысль молнией сверкнула в его информационном поле. Выяснения отношений не избежать, а это недопустимо. Стражи – не зевсы.

Хотя он был уверен, что справится с этими стражами, но драка получится весьма крутой и завтра о ней будет говорить вся столица. Самой драки Дакк не боялся, но многие стражи отлично знали его поле и могли понять, кто такой этот офицер в самом деле. Он был даже уверен, что, в конце-концов, разобравшись, стражи не сдали бы его службе безопасности, но от объяснений навряд ли бы удалось отвертеться.

Он крутанул головой по сторонам, зал был полон и свободных столиков поблизости не было, а блуждать по залу в его поиске, значит привлечь к себе лишнее внимание. Это было недопустимо, но и уходить отсюда он не хотел. Он уже столько наговорил Литиссии, что назад дороги не было. Вдруг, он увидел, что за одним из столиков, у самой стены сидел еще один красноволосый огнепоклонник, свесив голову. Видимо он дремал, оставленный своими дружками. Это был сармат. Дакк резко повернул в его сторону. Не ожидая такого маневра, Литиссия едва не упала, дернувшись за ним вслед.

– Ой-й-й! – Донесся ее громкий возглас и она повисла на руке Дакка.

– Извини. Я кажется нашел свободный столик. – Дакк повернулся к Литиссии и широко улыбнувшись, подождал, когда она выпрямится.

– Где? Я не вижу. – Литиссия покрутила головой.

– Вот же он. – Дакк кивнул головой на столик с красноволосым.

– Он же занят. – В голосе Литиссии скользнуло возмущение.

– Я никого за ним не вижу. – Дакк состроил удивленную мину и подтолкнул девушку к столику. – Прошу!

Высоко вскинув брови, Литиссия, все же подождала, когда Дакк окажется впереди и пошла за ним, крутя головой по сторонам, пытаясь понять, что может быть она смотрит совсем не на тот столик, но все они были заняты и ее удивление становилось все больше, по мере приближения к столику с красноволосым.

Не доходя до кресла с красноволосым пару шагов, Дакк отпустил локоть Литиссии и, затем, сделав быстрый шаг, вдруг, резко ударил ногой по ножке кресла, на котором сидел зевс: кресло отлетело в сторону и красноволосый оказался на полу, но тут же, словно мяч, он уже оказался на ногах и сжав кулаки шагнул к Дакку.

Литиссии показалось, что его волосы вспыхнули. Она попятилась.

– Прочь! – Дакк кивнул головой в сторону.

В руке красноволосого блеснул какой-то предмет. Он поднял руку и предмет в его руке запульсировал красными волнами.

Проклятье! Вортекс! Сейчас отсюда на коленках все поползут. Молниями замелькали у Дакка мысли.

Он напрягся, уставившись во все разгорающийся в руке красноволосого предмет. Пальцы красноволосого дрожали, словно он пытался разжать их, но их словно свела судорога. Вспыхнув, предмет, вдруг, резко угас.

– Ай-й-й! – Выронив предмет, красноволосый затряс перед собой все еще сведенными судорогой пальцами.

Пошел отсюда! Послал Дакк грубую мысль красноволосому. Вы меня достали. Сунетесь сегодня сюда – разорву! Он с силой ткнул иглой свого полем в голову красноволосому.

Ноги огнепоклонника подлетели вверх и он грохнулся спиной на пол. Уставившись в Дакка и забыв о своей руке, он сел и быстро отталкиваясь ногами от пола, заскользил на заднице прочь, затем вскочил и, развернувшись, побежал из зала, под смешки сидящих за столиками.

Несколько человек, было вставших из-за других столиков, в предвкушении разборки, с шумными вздохами разочарования, сели. Направившиеся в сторону Дакка два верзилы службы безопасности ресторана, состроив кислые мины, вернулись.

Выяснение отношений в «Сфере» было обычным делом и на это обращали внимание лишь в плане интереса, если конечно, не затрагивалась честь друзей или приглашенных. К тому же, в ресторане была достаточно мощная служба безопасности, которая следила за порядком, однако часто давая, как помахать кулаками, так и схлестнуться полями, но следя, чтобы сторонние любопытные от этого не страдали. Более того, здесь уважалось умение постоять за себя и отстоявшему свою честь прощалось многое, порой, даже нулевой уровень его жизни.

Но видимо любопытные плохо представляли, что могло сейчас произойти с ними, а служба безопасности из-за расстояния навряд ли видела, что сжимал в свой руке красноволосый.

Вортекс представлял из себя генератор нестабильных полей, ввергающих разум живых организмов в какой-либо экстаз: страха, наслаждения, агрессии и прочие человеческие пороки, в зависимости, какое генерировалось поле. Это было запрещенное оружие в галактике. Кто и где его изготовлял, было неизвестно, но изготовить подобный генератор можно было лишь технологией выращивания. Чаще всего его находили у огнепоклонников, которые устраивали вокруг них свои сборища. Насколько Дакк понял, по первым, еще слабым волнам излучения – этот генератор должен был сгенерировать волну агрессии.

Вытаращив глаза, Литиссия молча наблюдала за происходящим. Дакк повернулся к ней.

– Не обращай внимания. – Он широко улыбнулся. – Это всего лишь зажигалка.

– Огнепоклонник! – Прошелестели губы Литиссия и в ее глазах вспыхнул страх.

– Не бойся. Бывало намного хуже. Их сегодня, практически, нет. – Дакк шагнул к девушке и протянул ей руку. – Они нас больше не потревожат. Я обещаю.

Взяв девушку за локоть, он подвел ее к креслу, стоящему у самой стены и посадив, поднял кресло, которое занимал огнепоклонник, поставил напротив девушки и шумно сел в него.

– Вы уронили. – Вдруг раздался женский голос за спиной Дакка.

Он резко оглянулся – за ним стояла, мило улыбаясь, светловолосая большеглазая девушка, держа в руках брошенный огнепоклонником предмет, похожий на шаровой сегмент. Из одежды на ней было всего лишь несколько узких полосок материи, которые едва ли что-то скрывали, скорее наоборот, подчеркивали ее прелести.

Грубое предложение себя в «Сфере» не приветствовалось, но ненавязчивая демонстрация женского тела воспринималась, как должное.

– Оставь себе. – Дакк отвернулся.

Он своим полем уничтожил информационное поле генератора и теперь это был лишь малопонятный предмет – вортекс знали очень немногие.

Раздавшийся за его спиной громкий стук означал, что девушка бросила предмет назад, на пол. Литиссия улыбнулась. Улыбнувшись в ответ, Дакк вновь отвернулся от Литиссии и покрутив головой по сторонам, вдруг свистнул и тут же плотно сжав губы оборвал свист, обругав себя, за невольную выходку стража.

Только стражи таким образом подзывали к себе биостюардов. Гордые биостюарды прощали им все, зная, что со стражами лучше не связываться. Если таким образом к ним обращались другие посетители, биостюарды старались отомстить, каким-то образом, им за это, чаще всего, искусно маскируя в блюде какую-либо очень острую приправу, от которой, в последствии, глаза лезли на лоб.

Проклятье! Болван! Сунет еще что-нибудь, до утра рот не закроешь.

Прошло несколько мгновений и над столиком завис приплюснутый круглый предмет, уставившись своим единственным глазом в Дакка.

– Очень рад, что вы решили… – Раздался его металлический, но приятный, голос.

– Два тройных запеченных мяса гурана и два красных хоро. – Произнес Дакк, перебивая традиционный монолог официанта. – Мы голодны.

– О-о-о! – Официант бесшумно исчез.

Дакк заказал изысканную пищу, которую нелегально готовили только лишь в этом ресторане Риганы. Этого блюда никогда не было в меню, о нем знали лишь постоянные посетители «Сферы» и Дакк надеялся, что официант поймет, что он не простой посетитель и простит ему его выходку со свистом.

– Мясо гурана? – Литиссия состроила мину. – Ты считаешь это едой?

– Ты не разочаруешься в этом блюде. Это настоящее мясо дикого животного с Весты. А готовить его здесь умеют. – Негромко произнес Дакк.

– Но ведь настоящее мясо диких животных запрещено? – Литиссия подняла брови.

– Об этом здесь не говорят. – Дакк приложил палец к губам.

Литиссия плотно сжала губы и округлив глаза, покрутила головой по сторонам. Дакк рассмеялся.

Прошло несколько минут и биостюард вновь появился перед столом, теперь уже с платформой, на которой стояли два блестящих колпака, два больших бокала с красным вестинианским хоро и лежали две двурогих вилки. Гибкие руки биостюарда, сколько их у него было, сосчитать было весьма трудно, составили все на стол.

– Открой! – Дакк взмахнул головой.

Руки подняли колпаки, под которыми оказались тарелки, на каждой из которых лежали три больших дымящихся светлых пирога с выглядывающими из них в стороны красными кусками мяса. В нос Дакка и Литиссии ударил приятный аромат. Глаза Литиссии вспыхнули.

– Благодарю! – Дакк небрежно махнул рукой, словно отгоняя назойливое насекомое, как он ни старался, но некоторые привычки стража высовывались из него механически.

Биостюард бесшумно исчез.

Дакк взял вилку и, наколов один из дымящихся пирогов, поднес его красную часть к носу. Прикрыв глаза, он покрутил головой.

– Чудо!

Литиссия тоже взяла вилку и наколов пирог, приподняла его над тарелкой.

– Это обязательная процедура, подносить его к носу? – Поинтересовалась она.

– Ты многое потеряешь, если не сделаешь этого. – Дакк поднес вилку ко рту и откусив выглядывающий красный кусочек, замер.

Литиссия, состроив гримасу, осторожно поднесла пирог к носу – около носа аромат оказался просто восхитителен, такого она, пожалуй, еще никогда не чувствовала. Взглянув на Дакка, она поднесла красную часть ко рту и попыталась откусить от него кусочек, но едва она сделала движение зубами, как кусочек оказался у нее во рту и начал, буквально, таять. Вкус мяса был ничуть не хуже его запаха.

– Вино. – Дакк взял бокал и сделал глоток. – Это одно из лучших вестинианских вин, произведенных из каких-то диких плодов, которое подают только лишь здесь, к мясу гурана. Оно ничуть не хуже сухэ сармат.

Литиссия взяла бокал и сделала маленький глоток – вино, действительно, было превосходным.

Дальше они ели молча: наслаждаться этой пищей и одновременно разговаривать было невозможно.

С едой они закончили одновременно. Дакк, по привычке, взглянул на ручной хронометр, но его не оказалось. Мысленно чертыхнувшись, он достал сканер связи Марка и взглянул на его цифры хронометра: было за полночь.

– Думаю, нам пора отдохнуть. – Дакк поднялся, не удосужившись поинтересоваться, хочет того Литиссия или нет.

В тот же миг перед ним повис биостюард. Дакк протянул ему карточку Марка и она исчезла в одной из его щелей.

– Вашего уровня жизни недостаточно. – Пропищал биостюард и его единственный глаз налился красным цветом.

– Запомни. – Произнес Дакк, протягивая руку за карточкой. – Еда в долг иногда имела место у стражей элитного клана.

– Это невозможно. – Вновь пропищал биостюард.

– Я сказал! – Дакк ткнул своим полем в глаз биостюарда и тот отлетел назад.

– Это недопустимо. – Продолжал пищать биостюард.

– Карточку. – Дакк шагнул к биостюарду и вытянул руку в его сторону.

Биостюард молнией метнулся к Дакку и вложив карточку в его руку, исчез. Дакк сунул карточку в карман и протянул руку Литиссии.

– Нам пора.

К круглым глазам девушки добавилось недоумение на ее лице, но все же она поднялась и молча протянула руку Дакку. Взяв Литиссию за локоть, Дакк подтолкнул ее в направлении выхода. Но едва они подошли к двери, как дорогу им перегородили два огромных зевса службы безопасности ресторана. За их спинами висел биостюард. Один из зевсов держал в руке активированный парализатор.

– Ты слишком крут, офицер – Произнес зевс без парализатора.

– У вас проблема. – Произнес, с нескрываемой злобой в голосе, второй зевс, пошатывая перед собой парализатором.

– Не советую ее обострять. – Дакк остановился и ткнул указательным пальцем свободной руки в направлении груди зевса с парализатором и в тот же миг парализатор оказался около его носа.

Дакк усмехнулся. Зевс, с идиотским выражением на лице, замер истуканом. Дакк толкнул Литиссию в сторону.

– Пойдем отсюда. Какие-то сегодня рестораны, совсем, негостеприимные.

– Я заплачу. – Литиссия протянула свою карточку личности застывшему изваянием зевсу.

Дакк, взяв Литиссию за руку с карточкой, отвел ее в сторону.

– Не беспокойся. Утром я все улажу. Согласен? – Он кивнул головой второму зевсу.

Зевс, словно заводная игрушка, часто закивал головой.

Пройдя мимо безмолвных зевсов, они вышли на площадку и на одном из лифтов опустились вниз. Дакк подтолкнул Литиссию к одному из стоявших неподалеку авто.

– Куда теперь? – Поинтересовалась Литиссия, пытаясь сопротивляться.

– В «Галактику». У меня там личный номер.

– В «Галактике»?

В голосе Литиссия скользнуло такое удивление, что Дакк тут же вспомнил, что он сейчас не страж и в свой личный номер может и не попасть. Но выбор был сделан и казаться Литиссии словоблудом ему, сейчас, никак не хотелось и потому, все же, он решил направиться в «Галактику», и переночевать в своем номере, заблокировав его информационное поле, чтобы об этом никто не узнал.

«Галактика» был одним из фешенебельных отелей Риганы. В нем, в основном, останавливались крупные галактические бизнесмены, члены Регата и эксперты его служб – их проживание оплачивал Регат. Но уровень жизни стражей элитного клана был достаточно высок и некоторые из них даже имели свои постоянные номера в этом отеле. Дакк принадлежал к их числу. К тому же в гараже «Галактики» находились два его личных авто: воздушное движение по улицам Риганы, из-за большого количества портаторов в ее центре, было запрещено.

Отель представлял собой некую копию галактики Зевс: большое круглое сооружение в середине ансамбля строений, от которого отходили в стороны несколько спиралевидных зданий. В нижних уровнях основного здания располагались бесчисленные конференц-залы, в верхних – в основном, останавливались члены Регата. Номер Дакка находился на одиннадцатом уровне одной из спиралей. На сколько он знал, других стражей на этом уровне не было. Сонн жил в другой гостинице, не менее комфортабельной, но не такой престижной.

– Я иногда останавливаюсь в нем. – Не совсем внятно забубнил Дакк. – Меня знают там и всегда дают один и тот же номер.

– А плата? – В голосе Литиссия скользнула насмешка.

– Я все улажу. – Произнес Дакк с явным раздражением и с силой толкнул девушку к авто.

Невольное воспоминание о Сонне, вызвало у него грусть. Возможно, в его смерти есть и его вина: опьяненный свободой, он увлекся и выпустил пространство станции зонта из-под контроля, чем и воспользовались гроты. Анализ, там произошедшего, еще впереди, просто сейчас на это у Дакка не было времени, практически, бесконтрольные события гнали его вперед, не давая остановиться и заняться анализом происходящих вокруг него событий. Даже сегодняшний вечер и тот проходил помимо его воли.

– Я и не представляла, что ты такая известная персона в галактике. – Литиссия решила подчиниться настойчивости юноши и пошла к машине. – Никогда не думала, что офицеры космофлота имеют такой огромный уровень жизни. Все так и расступаются перед тобой. Не зря Авия так вцепилась в тебя.

Двери авто распахнулись и Дакк помог Литиссии сесть в нее.

– «Галактика» – Громко произнес он и повернулся к девушке. – Ты много не знаешь.

– Сегодня я это поняла.

– И как?

– Не знаю. – Литиссия дернула плечами. – Я такого не ожидала. Как-то уж, чересчур.

– Откуда ты меня знаешь? Я тебя, прежде, никогда не видел.

Дакк, действительно, до сих пор, не встречал Литиссию. Если бы он ее увидел, будучи в своем носителе, она бы от него не ускользнула.

– Я часто видела тебя с Авией в «Гроте». Но она жестоко отшивала всех других девушек, которые пытались познакомиться с тобой. Я не понимаю, что тебя привлекло в ней: красивый, сильный юноша и средняя сарматка. Не скрою, ты мне нравился и у меня всегда было желание познакомиться с тобой и даже войти в интимную связь, чтобы досадить Авии. И вдруг, сегодня, мои мечты сбылись: я получила тебя и увидела растерянность Авии. Но все же я не ожидала, что ты так жесток. Видимо эта черта и сблизила вас. Вы пользуетесь запрещенными способами для достижения своих целей. Это не может продолжаться бесконечно. – В голосе Литиссии скользнула грусть.

– Если бы ты знала, что я так жесток, не захотела бы меня?

– Возможно.

– Ты много не знаешь. – Дакк шумно вздохнул.

– Ты уже говорил об этом. – Голос Литиссии прозвучал устало.

– Возможно.

В салоне авто наступила тишина.

Что-то я сегодня не то делаю, начал размышлять Дакк, рассеянно смотря в окно. Зачем мне все эти приключения? Можно ли верить Авии? Если верить Литиссии, она выдает себя за сарматку, значит должна молчать. Женщина зенн. Откуда она? Что ее связывало с Марком? Будут ли завтра говорить по стерео о событиях в «Сфере»? Обычно его хозяева стараются не особенно распространяться о том, что у них происходит, если только уж слишком кто-то не распоясается. Но я сдерживался, как мог. Бывало и не такое. Подумаешь, ткнул в зажигалку. Да их все ненавидят. И не заплатил. Но у них ведь остался мой номер. Захотят, найдут. Нет, все же утром нужно будет зайти туда и все уладить. Может зря я отказался от карточки Литиссии? Какая разница, чей повышать уровень, Марка или ее. В номер нужно обязательно попасть, во что бы то ни стало, иначе уровень карточки Марка будет трудно не повысить, не засветившись.

– Отель «Галактика». – Прервал его размышления металлический голос авто.

Дакк удивленно вскинул брови, авто стоял напротив двери той спирали, где был его номер.

Черт! Когда я ему сказал об этом, всплыла у него недоуменная мысль.

Что-то непонятное происходит со мной. Явно, какие-то скрытые свойства носителя Марка оказывают на меня негативное влияние. Пустился он в очередное невольное размышление. Я выполнил свой долг – спас его носитель и теперь без сожаления могу от него избавиться. Тем более, есть кому его оставить. Думаю, она в состоянии восстановить его информационное поле. Если бы это был кто-то другой – я бы засомневался. Только не в ней. А самому нужно, во что бы то ни стало, найти свой носитель, вернуться на станцию узла и разобраться со всеми, возникшими там, проблемами. Я ведь принял непосредственное участие в их появлении. Навряд ли они там сами смогут разобраться в них. Да и носитель мой, скорее всего, где-то там.

Он механически достал карточку личности Марка и поднес ее к щели в двери авто, но вспомнив, что уровень жизни на ней нулевой, замер.

Если не заплатить – дверь авто так и останется заблокированной и ему придется лезть в информационное поле машины. Обычно, служба безопасности на это реагировала мгновенно, так как защитные поля авто всегда успевали передать сигнал о вторжении и они с Литиссия даже не успеют добежать до двери отеля, как окажутся в их объятиях.

Состроив гримасу Дакк повернул голову к Литиссии.

– Если ты не выручишь меня, нам придется либо на всю оставшуюся жизнь сидеть в этом авто, либо иметь дело со службой безопасности. – В голосе Дакка скользнул явный сарказм, он небрежно вернул карточку уровня Марка в карман курточки.

Усмехнувшись, Литиссия достала свою карточку и сунула ее в щель двери, все двери авто распахнулись и они покинули машину.

– Завтра, первым делом, я займусь своим уровнем. – Заговорил Дакк, беря Литиссию за локоть. – С ним произошло, явное, недоразумение.

– А если он верен? – Литиссия вскинула брови.

– Он не может быть столь низким. Это исключено. – Дакк дернул плечами. – Пойдем. Как говорит одна древняя поговорка моего народа: «утро, вечера мудренее».

Произнеся фразу, Дакк состроил гримасу – он понятия не имел, откуда он выкопал эту поговорку землян.

– Весьма забавная поговорка. – Литиссия улыбнулась. – Как я понимаю, она говорит о том, что утром все проблемы сами должны решиться.

– Не совсем. – Дакк подтолкнул девушку ко входу в отель. – Она говорит, что утром человек более разумен и способен решить те проблемы, которые вечером были неразрешимы.

– Странно. – Литиссия состроила гримасу. – Мне она послышалась иначе.

– Первое впечатление часто бывает обманчиво.

Они вошли в распахнувшуюся дверь. Дакк шагнул в сторону лифтов и подтолкнул к ним девушку.

– А регистрация? – Поинтересовалась Литиссия.

– Я же говорил, что я здесь…

Дакк умолк, вспомнив, что он не он. Подойдя к ближнему пустому лифту, он шагнул внутрь. Громко хмыкнув, Литиссия шагнула за ним.

Поднявшись на одиннадцатый этаж, Дакк, словно забыв о Литиссии, быстро пошел к своему номеру, раскинув поле по сторонам, но никаких полей поблизости не ощущалось, видимо все уже отдыхали. Литиссия, шумно дыша, едва поспевала за ним.

Подойдя к двери номера, Дакк уставился в прорезь в стене, рядом с дверью: он иногда и прежде не пользовался своей карточкой, когда приводил в него какую-либо из известных в городе девушек. Проникнув в информационное поле управления двери, он выстроил его в нужную последовательность и дверь тихо скользнула в стену. Взяв девушку за локоть, Дакк грубо втолкнул ее в номер и послал команду двери закрыться. Они погрузились в полный мрак. Дакк вытянул руку вперед.

– Проходи. Раздевайся.

– Здесь темно. – Донесся голос Литиссии.

– Тебе не нужен свет.

– Почему? – В голосе девушки послышалось нескрываемое удивление.

– Ты сарматка.

– Я плохо владею своим полем.

– Я это понял.

– Так…

– Нет.

Дакк хорошо знал свой номер и потому без проблем дошел до спальной платформы и раздевшись, вытянулся на ней.

В темноте послышалось шарканье шагов и раздался грохот.

– Ай-й!

И вновь наступила тишина. Дакк улыбнулся. Для сармата не существовало такого понятия, как темнота: обладая достаточным психотронным полем, он мог без труда ориентироваться в любой обстановке. Психотронное поле воспринимало цвет и запах совсем не так, как их видели глаза и чувствовал нос, оно воспринимало их, как количественные поля, а не поля качества. Но, видимо Литиссия плохо знала возможности своего поля. С чем это было связано, Дакк не представлял, хотя Литиссию окружало достаточно много представителей ее расы.

Раздался еще один грохот. Дакк рассмеялся.

– Выпусти меня отсюда. – Донесся голос Литиссии. – Я уйду.

– Никуда ты не уйдешь. – Дакк раскинул свое поле по номеру и нашел девушку – она шла совершенно в другую сторону. – Тебе достаточно лишь шевельнуть своим полем, чтобы найти меня.

Метавшееся, до сих пор, беспорядочно поле девушки, на мгновение замерло и перестроившись, веером рассыпалось по номеру. Коснувшись поля Дакка, оно отпрыгнуло от него, словно обожглось, но тут же вновь нашло его и начало обволакивать со всех сторон. Улыбаясь, Дакк начал играть с Литисией, уворачивая свое поле, но поле девушки не теряло контакт, а металось вслед его полем, словно приклеившись. Она пошла в нужном направлении и вскоре ее частое дыхание послышалось рядом со спальной платформой. Дакк понял, она разозлена.

– Никогда не думала, что ты такой жестокий. – Раздался ее резкий голос. – Наблюдая за твоим галантным ухаживанием за Авией, я и представить не могла, что у тебя есть другая сторона. Может ты только с ней так любезен, а с остальными женщинами нет?

– Я со всеми девушками совершенно одинаков, Литиссия. Но для тебя я сделал исключение.

– Какое? – В голосе Литиссии послышалось возмущение.

– В лучшую сторону.

– В лучшую? Это, по-твоему, хорошее отношение?

– Это лучшее, что я когда-либо делал в отношении к девушке.

– Это действительно так?

– Несомненно. Можешь мне поверить.

– Где я могу присесть?

– Ложись. Здесь достаточно места, чтобы мы не соприкасались.

Донесся шорох и через несколько мгновений Дакк почувствовал рядом с собой тепло носителя. Он протянул руку и коснулся Литиссии. Она вздрогнула.

– Ты же сказал…

Дакк резким движением прижал девушку к себе, она была нагая. Он коснулся ее губ, своими губами – она не отстранилась…

Дакк открыл глаза и покрутил головой по сторонам – Литиссии рядом не было. Он разбросил свое поле по номеру – она не чувствовалась.

Проклятье! Сон! Неужели носителю землян нужно столько много времени для восстановления? Какое расточительство. Всплыли у него недовольные мысли.

Дакк вскочил и надев брюки, прошелся по номеру – Литиссии действительно нигде не было. Он подошел к входной двери – она была закрыта.

– Ничего не понимаю. – Дакк провел руками по волосам. – Я ее не заблокировал, что ли? – Он вошел в информационное поле двери, защиты не было. – Вот черт!

Повернувшись, он направился в санационную. Взглянув на себя в зеркало, Дакк увидел, что на стекле, что-то написано. Сделав шаг назад, он вскинул брови. Надпись гласила: «Тебя ждут в управлении космофлота. Прощай! Литиссия.»

Размазав буквы по зеркалу, Дакк быстро привел себя в порядок и одевшись, достал карточку личности Марка и, пройдя к терминалу, сунул ее в щель под ним: вспыхнувшие на нем цифры показали, что уровень жизни Марка действительно был нулевым. Войдя в информационное поле карточки, Дакк изменил все коды доступа Марка, на свои и цифры на терминале через несколько мгновений сменились. Теперь уровень жизни Марка оказался очень высок и выглядел неестественно. Дакк усмехнулся, о таком уровне Марк, навряд ли, даже и мечтал. Он вновь вошел в информационное поле карточки, намереваясь понизить уровень Марка, но, вдруг, метнувшись по каналу связи, сжег несколько шлюзов, тем самым отрезав часть терминалов отеля от банковской сети и, поманипулировав информационным полем карточки, восстановил часть кодов Марка и вытащив карточку из терминала, сунул ее в карман и направился к выходу. Теперь он мог пользоваться своим уровнем жизни, с помощью карточки Марка. Навряд ли это долго могло продолжаться, так как, уже, наверняка, стало известно об аварии в сети и, возможно, уже начались разборки и в конце концов причина ее выхода из строя будет установлена. Доступ к его счету будет мгновенно блокирован. Но это совершенно не волновало Дакка, так как он был уверен, что того, кто пользовался его счетом, им никогда не удастся установить, а у него было какое-то время, чтобы попользоваться своим уровнем жизни, не думая о его состоянии.

Подойдя к входной двери, Дакк осторожно выбросил сквозь него свое поле – за дверью никого не было, хотя в коридоре чувствовалось чье-то присутствие. Он достал сканер связи и взглянул на цифры хронометра – еще не было девяти. Сунув сканер связи назад, в карман, Дакк еще раз прощупал коридор, чужих полей стало меньше. Он вошел в информационное поле пластинки управления двери и активировал ее – дверь скользнула в сторону. Он быстро шагнул вперед и покрутил головой по сторонам – в конце коридора стояли двое мужчин, повернувшись друг к другу и о чем-то оживленно беседовали. Послав двери команду закрыться, он повернулся и быстро пошел в другую, от них сторону.

Выйдя из отеля, Дакк остановился: на улице было прохладно, шел частый, мелкий и противный дождь. Он покрутил головой по сторонам – ни одного авто около отеля не было. Поежившись, Дакк шагнул под дождь и быстро пошел в сторону управления космофлота, надеясь по дороге остановить машину, но они не реагировали на его взмахи руки, проносясь мимо. Ежась от текущей за воротник воды, он заметил, что улица совершенно пустынна – во время дождя никто не хотел даже и шага делать под ним. Он уже достаточно промок, когда, наконец, словно сжалившись над ним, скрипнули тормоза и двери, остановившегося рядом авто, распахнулись.

– Управление космофлота. – Произнес он, усевшись в авто.

Двери закрылись и авто быстро набрав скорость, покатил по названному адресу.

Управление космофлота располагалось далеко от отеля и авто добирался до него не менее получаса, нигде не останавливаясь, приноравливая свой бег к разрешающим сигналам систем управления уличным движением города. Дакк попытался смотреть в окно, но серый вид мокрого города навевал грусть и потому, отвернувшись от окна, он просто сидел откинувшись в кресле, прикрыв глаза. Ни о чем не думалось. Наконец авто плавно и продолжительно затормозив, остановилось.

– Управление космофлота. – Донесся механический голос.

Дакк сунул карточку уровня в щель двери авто, но они остались на месте. Посмотрев несколько мгновений на закрытую дверь, Дакк вытащил карточку и с силой, зло толкнул дверь – она распахнулась. Выйдя из авто, Дакк недоуменно обвел его взглядом – открылась всего одна дверь, та, которую он толкнул. Пожав плечами, он отвернулся от авто и уткнулся взглядом в широкие входные двери управления космофлота.

Подойдя к двери, Дакк сунул в щель, рядом с ней карточку личности, дверь распахнулась и он перешагнул ее порог. После сырости улицы, в холле управления было сухо и тепло. Дакк покрутил головой, пытаясь определить, куда ему направиться: из холла в разные стороны вели несколько коридоров и широкая лестница, ведущая на следующие уровни управления, перед которой стоял щеголеватый офицер.

Одно время, будучи пилотом военного грузового лэйтера, Дакк был в управлении космофлота всего один раз, когда получал первое назначение на него. Это было где-то на первом уровне, совсем недалеко от входа. Будучи стражем, он ни разу здесь не был: за стражей все проблемы решал шеф их элитного клана – регал.

Влезать в мозг офицера и отвлекать его внимание, не зная куда нужно идти, было бессмысленно и, потому, Дакк направился к нему.

– Марк Дубровин! – Заговорил Дакк, останавливаясь перед офицером и приветствуя его кивком головы. – Я бы хотел выяснить, куда мне обратиться?

– У вас проблема? – Офицер вскинул брови.

– Госпиталь. После восстановления.

– Отдел назначений. – Офицер вытянул руку в сторону одного из коридоров.

Дакк состроил гримасу: а ведь он прав, а я болван.

– Благодарю. – Еще раз кивнув головой, Дакк направился в указанный коридор.

Оказавшись в коридоре, он сразу же вспомнил, куда он обращался за своим первым назначением и направился к той двери. Едва он остановился перед ней, как она тут же скользнула в стену, открыв большой зал, посреди которого стоял стол, за которым, опустив голову, сидел зевс в курточке офицера, но увидев у него на плечах по три галактики, Дакк понял, что он был старшим офицером. Дакк шагнул внутрь, старший офицер поднял голову.

– Марк Дубровин! – Заговорил Дакк, подойдя к столу и кивком головы приветствуя старшего офицера. – Восстановлен после ранения. Хотел бы получить новое назначение.

– Дубровин! – Старший офицер поднял брови. – А ваше прежнее назначение?

– Фрегат «Эридан».

– Фрегат «Эридан». – Офицер поднялся. – Тот самый землянин?

Сердце Дакка сжалось, он мгновенно сконцентрировал свое поле, готовясь нанести упреждающий удар.

– Я получил ранение… – Заговорил Дакк, внимательно следя за действиями офицера. – И был портирован на Ризу…

– Поздравляю! Рад! Весьма рад! – Старший офицер протянул Дакку руку, не давая ему договорить. – Никаких инструкций о вашем новом назначении я не получал. Насколько я знаю, вас ждет адмирал.

– Где он? – Дакк, едва коснувшись руки старшего офицера, тут же опустил руку.

– Кто? – Старший офицер поднял брови.

– Адмирал.

– Думаю у себя. – Старший офицер пожал плечами.

– Где у себя? – Дакк состроил гримасу. – Я…

Черт! Что-то не так. Замелькали у Дакка тревожные мысли. Видимо Марк прежде был в кабинете адмирала и в управлении космофлота об этом известно. Уверен, Литиссия знала, что меня ждет адмирал, но не предупредила об этом. Хотя, ей ведь не известно, что я совершенно не знаю, кто он такой. Но откуда она узнала, что он меня ждет? Скорее всего было какое-то сообщение через терминал. Но ведь это мой номер, а не Марка. Сканер связи. Наконец дошло до него. Носитель Марка скоро меня превратит в ничто.

Адмирал, действительно, никогда не интересовал Дакка и кто он, Дакк понятия не имел.

Если этот старший офицер рассыпается в любезностях, значит дела Марка обстоят неплохо. Но все же нужно быть предельно внимательным и промахи, подобные этому, у адмирала могут оказаться весьма подозрительными.

– Странно. – Старший офицер состроил гримасу. – Насколько я знаю…

– Да! Конечно! – Дакк быстро закивал головой. – Я совсем не то имел ввиду. Я могу идти? – Механически произнес он, неизвестно откуда взявшуюся фразу.

– Адмирал ждет! – Старший офицер, состроив гримасу, дернул плечами.

Повернувшись, Дакк вышел в коридор и направился в холл. Холл уже не был пустующим – в нем находилось несколько человек, как в гражданской одежде, так и в военной. Некоторые из присутствующих стряхивали с себя капли воды. Дакк насторожился, ожидая оклика, какого либо знакомого Марка, но, к счастью, на него никто не обращал внимания. Он снова подошел к офицеру, стоящему перед лестницей.

– Где адмирал? – Негромко поинтересовался Дакк.

Лицо офицера вытянулось в немом вопросе, его рука потянулась к парализатору, висевшему у него на поясе.

– Он ждет меня. – Процедил Дакк.

– Карточку. – Рука офицера, от парализатора, вытянулась в сторону Дакка.

Дакк, достал карточку личности Марка и сунул ее в руку офицера. Повернувшись в пол-оборота и продолжая следить за Дакком, офицер сунул карточку в небольшой блестящий прямоугольный предмет, висящий на стене, рядом с ним. Через мгновение над предметом вспыхнула голограмма. Офицер дотронулся до предмета, видимо там были какие-то сенсоры и рисунок голограммы сменился. Офицер был высок и из-за его спины Дакк видел лишь последние буквы сообщения на голограмме, из которых трудно было что-то понять. Воспользоваться своим полем, Дакк не решался, он не знал, кто был в холле. К тому же, судя по тому, как рука офицера легла на парализатор, он был готов на все. Наконец офицер вытащил карточку и, повернувшись к Дакку, заметно подтянулся и протянув ему карточку, резко кивнул головой.

– Гросс адмирал ждет вас, господин Дубровин!

– Где он? – Процедил Дакк, беря карточку и начиная выходить из себя.

– У себя, господин Дубровин!

– Где, какой уровень? – Проскрежетал Дакк сквозь зубы, стараясь не привлечь к себе ничьего внимания.

– Семнадцатый, господин Дубровин! – Офицер говорил четко, без всякого удивления в голосе, видимо к подобным вопросам он был привычен и не обращал внимание на личность их задавших.

Сунув карточку личности в карман, Дакк оглянулся – лифтов в холле не было. Находившиеся в холле, смотрели на него с нескрываемым удивлением. Видимо, он, все же, привлек внимание. Мысленно чертыхнувшись, Дакк побежал по лестнице вверх.

И какая нелегкая занесла тебя на семнадцатый уровень, размышлял Дакк, шумно и часто дыша, шагая через ступеньку по лестнице вверх? Неужели все офицеры бегают по лестнице? Но почему я ни одного не встречаю? Что-то здесь не так. Какой это? Он взглянул цифры, проходя мимо очередной двери. Двенадцатый. Проклятье!

Наконец он остановился перед дверью, рядом с которой была табличка с цифрами семнадцать и провел взглядом вокруг нее, но никаких, ни пластинок, ни щелей видно не было. Придя в ярость, от еще одной загадки, он ткнул кулаком в дверь. Медленно, как бы нехотя она ушла в сторону, открыв вход на уровень. Дакк вошел в коридор и замер: в противоположной стене открылась одна из дверей и из нее вышли несколько офицеров – это был лифт.

– Господин офицер! – Громкий голос вывел его из оцепенения.

Дакк резко повернул голову на голос, перед ним стоял высокий подтянутый офицер-зевс с огромными желтыми глазами.

– Марк Дубровин! К адмиралу! – Дакк кивнул головой, приветствуя офицера.

– Хм-м! – Офицер состроил гримасу. – Гросс адмирал уже всех на уши поставил. Где вы пропали?

– Небольшая проблема. – Дакк дернул плечами.

– Идите за мной.

Офицер быстро пошел по коридору, выбрасывая далеко вперед свои длинные ноги. Дакк, практически, бежал за ним. Наконец офицер остановился напротив одной из дверей и, окинув себя быстрым взглядом, сделал еще шаг к двери – она скользнула в стену и офицер шагнул внутрь помещения. Дакк шагнул за ним и оказался в просторном светлом зале, в котором находилось несколько офицеров. На их появление никто не обратил внимания. Офицер подошел к единственному столу, стоящему около одной из стен зала и наклонился к сидящему за столом еще одному офицеру. Дакк остался стоять у входа. Через несколько мгновений, сидевший офицер поднял голову и смерил Дакка, явно, недовольным взглядом. Дакк без проблем выдержал бы его надменный взгляд, но он решил, сейчас, вести себя чуть сдержаннее: состроив мину, он отвернулся.

– Господин Дубровин! – Раздался через несколько мгновений голос перед Дакком.

Дакк повернул голову, перед ним стоял офицер, приведший его сюда.

– Гросс адмирал ждет! Прошу! – Он вытянул руку в сторону.

Дакк повернул голову в сторону вытянутой руки: сидящий за столом офицер уже стоял около распахнутой высокой двери. Глубоко вздохнув, Дакк направился к распахнутой двери и переступив ее порог, оказался в просторном кабинете.

За большим столом сидел светловолосый мужчина, средних лет в светлой, красивой, военной курточке. Скорее всего это и был адмирал. Но так как Дакк никогда его не видел, не знал, как звать, то мог лишь догадываться. Нижнюю часть лица адмирала видно не было, так как его закрывал еще один офицер, сидящий напротив адмирала, к Дакку спиной. Они о чем-то разговаривали, никак не отреагировав на появление Дакка. Постояв молча несколько мгновений, Дакк решил дать о себе знать.

– Гросс адмирал! – Громко заговорил Дакк, не имея понятия, почему к адмиралу нужно обращаться именно так. – Офицер Марк Дубровин прибыл… – Он умолк, вдруг, исчерпав запас уставных фраз.

Адмирал чуть наклонил голову, сидящий к Дакку спиной офицер, повернулся. Дакк внутренне сжался – это была Авия. Адмирал, вдруг, поднялся и направился к Дакку. Подойдя, адмирал протянул ему правую руку, точно так, как это сделал когда-то Кешш на «Эридане». Тогда он не ответил Кешшу, так как этот жест видел впервые, но теперь уже понял, что это действие означает не проявление вражды, а скорее выражение приветствия среди офицеров космического флота и протянул свою.

– Рад, очень рад. – Адмирал потряс руку Дакка. – Проходи. – Он вытянул руку в сторону стола, вокруг которого стояли кресла. – Садись. Есть серьезный разговор. Думаю, вас не надо представлять.

Он кивнул головой в сторону Авии и, отпустив руку Дакка, взял его за локоть и, подтолкнув к столу, пошел первым. Дакк пошел за ним и, выбрав одно из кресел напротив Авии, сел. Адмирал занял свое кресло и улыбаясь, некоторое время крутил головой, переводя взгляд, с Дакка на Авию и обратно. Но вот его лицо сделалось серьезным.

– Как чувствуешь себя? Полностью восстановился после операции? – Произнес он, остановив свой взгляд на Дакке.

– Отлично, гросс адмирал! – Дакк кивнул головой.

– Так уж и отлично. – Адмирал вскинул брови.

– Тогда, хорошо. – Дакк чуть дернул плечами.

– Вот и отлично. – Адмирал широко улыбнулся. – Как отец? Давно мы уже не виделись.

Состроив гримасу, Дакк уставился в адмирала, брови которого поднимались все выше и выше. Не зная, что ответить, Дакк бросил быстрый взгляд на Авию, на ее губах застыла легкая усмешка. Краем глаза наблюдая за лицом Авии, Дакк осторожно коснулся своим полем головы адмирала – его поле, практически, отсутствовало. Адмирал землянин, понял он. Увидев, что Авия, вдруг, сдвинула брови, Дакк мгновенно убрал свое поле.

– Разве он не на Ризе? – Задал еще один вопрос адмирал.

– Я этого не знаю, гросс адмирал. – Дакк покрутил головой. – По крайней мере, в госпитале мне об этом ничего не сказали.

– Странно. – Лицо адмирала на мгновение исказилось гримасой. – Ну да ладно. Еще увидишься. Мы тут с Авией немного поговорили, ожидая тебя. Твой подвиг заслуживает награды.

– О чем вы? – Дакк поднял брови.

– Ты, имея серьезные ранения, смог довести «Эридан» до станции узла. Об этом доложил, сопровождавший тебя со станции узла, реаниматор. Видимо вы попали в крутую переделку. Я хочу услышать об этом от тебя лично, а не в пересказе других.

– Все началось…

Дакк вдруг умолк, пытаясь сообразить, что сказать, а о чем можно и промолчать: ведь, что произошло в действительности, знает теперь лишь один он. К тому же, нужно найти очень правдоподобное объяснение тому, как ему удалось выжить.

– На пути к станции зонта фрегат был атакован… – Дакк состроил гримасу. – Я затрудняюсь сказать, была ли это атака, так как никаких признаков присутствия кого бы то ни было на экране вивв не было, возможно фрегат попал в какое-то поле. Он, вдруг, потерял управление и с экипажем начали происходить странные вещи, офицеры, словно, начали терять память. Скорее всего, под воздействием этого же поля.

– А ты? – Поинтересовался адмирал.

– Я так думаю, что действию поля подверглись те, кто находился в зале управления. – Дакку, вдруг, показалось, что он может дать правдоподобное объяснение. – В начале своего дежурства я тоже был в зале управления, но возникла какая-то непонятная проблема в торпедном отсеке и капитан послал меня туда разобраться. Я ведь отвечал за состояние оружия на фрегате. – Дакк был уверен, о проблемах с торпедным аппаратом, обязательно подтвердят на станции узла. – Когда я вернулся, экипаж уже был мертв.

– Весь экипаж, одновременно, оказался в зале управления? – По лицу адмирала скользнула тень недоумения.

– Да, господин адмирал. – Дакк покивал головой. – Я не знаю почему, но это было действительно так. Кода я вернулся из торпедного отсека, члены экипажа фрегата лежали: кто в зале управления, кто в коридоре, рядом с ним. Видимо поле действовало на мозг через экран вивв. Когда я уходил из зала управления, то почувствовал какое-то непонятное состояние, а когда удалился от него на достаточное расстояние, все прошло.

– Возможно. – Адмирал покивал головой. – Удалось устранить проблему в торпедном отсеке?

– К сожалению… – Дакк покрутил головой. – Мне не удалось попасть в торпедный отсек, так как его дверь оказалась заблокированной. Видимо капитан не успел ее разблокировать.

– Возможно. – Адмирал снова покивал головой. – А почему весь экипаж оказался в зале управления?

– Не знаю. – Дакк дернул плечами. – Думаю, все почувствовали, что с фрегатом происходит что-то ненормальное и побежали в зал управления выяснять. Может быть пытались связаться с капитаном, а он уже… – Скорчив гримасу, Дакк покрутил головой.

– А почему ты не побежал?

– У меня был приказ капитана. – Дакк вскинул брови, словно удивляясь наивности вопроса.

– Ах, да. – Адмирал задумчиво покивал головой. – Рассел докладывал Хаггарту, что ни со станцией зонта, ни с фрегатом нет связи, словно они экранированы каким-то полем. Возможно, что фрегат, как раз и попал в это поле и на нем самом связь тоже отсутствовала.

– Это так. – Дакк согласно кивнул головой: адмирал, невольно, оказал ему весомую услугу, хотя, это могло быть и правдой, так как он связью на корабле не пользовался. – Я пытался связаться с капитаном и попросить, чтобы он разблокировал дверь торпедного отсека, но мне это не удалось сделать и я вернулся в зал управления.

– И что?

– Я пришел в ужас, так как коридор перед залом управления и он сам были заполнены мертвыми телами. Я принялся реанимировать их, но мои усилия ни к чему не привели. Я вытащил всех из зала управления и взялся за панели управления – фрегат послушно выполнял мои команды. Я хотел вернуться, но до станции зонта было уже недалеко и я решил пришвартоваться к ней. – Дакк перевел взгляд на Авию – она сидела с каменным выражением лица. – Связь по-прежнему не работала, но швартовка прошла успешно. – Продолжил рассказывать он, вернув взгляд на адмирала. – Когда я вошел на станцию, меня встретил офицер заградительного отряда и, вдруг, начал в меня стрелять из какого-то непонятного оружия. Я пытался объясниться с ним, но он ранил меня в руку. – Дакк пальцем ткнул в то место руки, куда он был ранен. – Потом появились еще несколько человек и тоже начали стрелять. Ничего не понимая, я вернулся на фрегат и отстыковавшись от станции зонта, направил фрегат к станции узла. Но, видимо, пока я шел от переходного отсека до зала управления, офицер смог проникнуть на фрегат. Я этого не знал, так как заперся в зале управления и привел фрегат к станции узла. Когда же, после швартовки, я подошел к наружной двери переходного отсека, офицер, вдруг, набросился на меня и, начав стрелять, еще раз ранил. Что было дальше, я уже не помню. Лишь какие-то непонятные видения.

– Хм-м! – Адмирал покрутил головой. – Выходит он ранил тебя в сердце уже после швартовки. А ты его? Ведь он оказался мертв?

– Не знаю. – Дакк покрутил головой. – Наверное чем-то огрел его по голове. В переходном отсеке полно всяких механизмов.

– Возможно. Хотя тут есть над чем подумать. Но я верю тебе. Верю! – Адмирал покивал головой. – Ты, как думаешь? – Он перевел взгляд на Авию.

– Возможно. – Не изменяя выражения лица, Авия кивнула головой.

– А зачем ты атаковал торпедами станцию узла? – Поинтересовался адмирал, вновь переведя взгляд на Дакка.

– Я… – Дакк покрутил головой. – Они сами ушли. Я ведь говорил уже – была проблема, которую устранить не удалось. – Он пожал плечами.

– Да. Говорил. – Адмирал провел рукой по лбу. – Однако, странно.

Дакк вновь пожал плечами.

– А ты больше ничего подозрительного не заметил на фрегате. Может быть со станции зонта еще кто-то смог проникнуть на него.

– Я не исключаю. – Подняв плечи, Дакк покрутил головой. – Я заперся в зале управления и не выходил из него, пока не пришвартовался.

Дакк, вдруг, понял, что на станции узла появилась какая-то проблема.

Офицер жив! Да нет, адмирал же уже сказал, что он мертв. А если не он сам, а его чертово поле? Догадка, больно кольнула его мозг. Но я ведь отчетливо почувствовал, что оно… Но ведь и в медлаборатории говорили… Проклятье! Нужно немедленно отправляться на станцию. Но как заставить адмирала расстаться со мной?

– Вы меня в чем-то подозреваете, гросс адмирал? – Задал Дакк прямой вопрос.

– Нет, Марк. – Адмирал покрутил головой. – Но на станции узла сейчас происходят непонятные вещи – за последние сутки на ней умерло уже восемь человек. Несколько смертей, просто ужасны, даже зловещи. Рассел утверждает, что это началось после возвращения фрегата. Со станцией зонта нет связи. Канал перемещения к ней не работает. И если фрегат, действительно, пришвартовывался к ней, то ты единственный, кто там был и можешь что-то рассказать.

Дакк опустил взгляд. Наверняка, он – нечто. Определенно, на станции узла сейчас паника. Замелькали у него тревожные мысли. И выяснение причины поручено Авии. Затем она и здесь. За кого она себя выдает? Я совершенно не чувствую, что ее поле трансформировано, оно вполне естественно. А если она не зенн, а действительно сармат, с особенным психотронным полем. Страж одного из младших кланов? Но ее поле не достаточно мощно, чтобы быть хорошим стражем. К тому же в нем есть какая-то непонятная странность, которая, определенно, будет мешать ей хорошо чувствовать пространство. Но я никогда не слышал, чтобы стражем была женщина. А если такие уже появились, пока я там болтался? Но простого стража навряд ли будут сейчас посылать на станцию. Значит ее поле действительно обладает какими-то непонятными мне возможностями.

Что могло связывать ее и Марка? Любовь? С ее стороны, возможно, но со стороны Марка… Дакк невольно состроил гримасу. А что если Марк пытался с ее помощью овладеть психотронным полем? Бред. А если…? Проклятье! К чему мне эти гадания? Я ей, просто, должен рассказать обо всем, что со мной произошло. Но тогда придется рассказать все подробности. Но это невозможно. Нет, нужно самому возвращаться на станцию.

Вихрь противоречивых мыслей молнией промелькнул по информационному полю Дакка. Но все же пауза затянулась.

– Я уже сказал, что, практически, едва переступив порог станции, тут же ушел. – Дакк попытался придать своему голосу заметное раздражение.

– Да. – Адмирал поспешно кивнул головой, его лицо на миг исказилось гримасой недовольства. – Ты знаешь, что психотронное поле Авии обладает некоторыми возможностями, позволяющими понять ей, кто перед ней и не маскирует ли он свое поле под чье-то другое и потому, я решили направить ее на станцию узла. – Продолжил говорить адмирал, придав своему лицу серьезность. – Возможно ей удастся выяснить причину происходящих там событий. Ты должен, во всех мельчайших подробностях, рассказать ей, что произошло на фрегате, не упуская ни одной мелочи. Порой мелочи, как раз и являются теми самыми причинами. Можете идти. Да, Марк! – Адмирал выставил указательный палец в сторону Дакка. – Я что-то ничего не понял о твоем отце. Он вчера сам поинтересовался тобой у меня и, насколько я понял, он хотел портироваться сюда немедленно, когда узнал, что ты здесь, в госпитале. Если он уже на Ризе, попроси его связаться со мной. – Адмирал кивнул головой.

– Гросс адмирал. – Дакк поднялся. – Я прошу вашего разрешения портироваться на станцию узла. Попав на фрегат, мне, возможно, удастся помочь Авии разобраться в причине, происходящих сейчас на станции узла, событий. Тем более, что я сейчас единственный, кто его хорошо знает. Возможно, я что-то забыл, по причине своего ранения и там смогу вспомнить.

Состроив мину, адмирал вскинул брови.

– Я думал об этом Марк. – Заговорил он после некоторой паузы. – Но решил, что ты еще не восстановился в полной мере после столь серьезного ранения.

– Гросс адмирал. – Дакк подтянулся. – Я себя прекрасно чувствую. К тому же, находясь здесь, мне будет трудно восстановить всю цепь, произошедших на фрегате событий. Сейчас я могу чего-то не вспомнить, а когда вспомню, мне будет уже сложно сказать об этом Авии, а находясь рядом с ней, это будет сделать гораздо проще.

– Я тебя понимаю. – Губы адмирала, вдруг, растянулись в улыбке. – Но я не знаю, как скажется столь продолжительная портация на работе твоего сердца. Риск велик.

– Я уверен – с моим сердцем абсолютно ничего не случится. Если оно выдержало все, что с ним уже произошло, то выдержит и дальше.

– Что ж. – Адмирал глубоко вздохнул. – Я согласен с твоими доводами. – Он взглянул на ручной хронометр. – Портация Авии должна была быть через полтора часа, но разрешаю отложить ее еще на полтора часа. К сожалению, время не терпит: события на станции узла выходят из под контроля. Думаю, за это время ты успеешь повидаться с отцом.

– Гросс адмирал! – Дакк повысил голос. – Нет необходимости откладывать время портации. Если причину событий на станцию узла, действительно, принес в себе фрегат, я буду чувствовать себя очень скверно. Это ведь я его привел и выходит, на мне лежит груз вины, за все, что там происходит. Я хочу разобраться в этом, как можно скорей. А с отцом я еще увижусь.

– Хм-м! Весьма… – Адмирал развел руками. – Что ж, как знаешь. – Он перевел взгляд на Авию. – Ты согласна?

– Да, гросс адмирал. – Авия поднялась, ее голос прозвучал достаточно грубо, по мужски.

Действительно ли она женщина, мелькнула у Дакка мысль?

– Что ж… – Адмирал тоже поднялся. – Желаю успеха.

Дакк увидел вытянутую в свою сторону руку адмирала и быстро пожал ее. Адмирал протянул руку Авии и она тоже пожала его руку. Затем, повернувшись, они покинули кабинет адмирала.

Выйдя из приемной в коридор, Дакк остановился и тронул Авию за локоть, она остановилась и повернула голову в его сторону.

– Все, что я знал, я уже рассказал в кабинете адмирала. – Негромко заговорил он. – Мне нечего больше добавить. Я предлагаю сейчас разойтись и встретиться у портатора… – Он достал сканер связи и взглянул на время. – Через полтора часа.

– Не опаздывай. – Грубо бросила Авия и отвернувшись от него, быстро пошла по коридору.

Покинув управление космофлота, Дакк остановил авто и приказал ему двигаться к госпиталю космофлота. Что-то произошло с ним в эту ночь – ему хотелось видеть Литиссию. И не просто видеть, ему хотелось прижаться своими губами к ее губам и целовать, целовать и целовать. Он не понимал, что это за новое чувство передалось ему от носителя Марка и потому он не отдавал сейчас отчета своим действиям, а шел туда, куда оно его толкало.

Столица Ризы Ригана был очень большой город, даже громадный. Практически, все полуторамиллиардное население Ризы жило в этом одном огромном мегаполисе.

Ригана изначально был задуман, как связующий узел портации из галактики в пространство узла. Всвязи с тем, что Риза была достаточно далеко удалена от всех внутригалактических центров цивилизации и имела достаточно сложные климатические условия, колонисты на ней долго не задерживались и потому опасаться за чьи-то жизни, в случае непредвиденных обстоятельств, не приходилось. Это была знойная планета, с одним огромным песчаным материком, занимающим больше трети планеты и мелководным, но странным океаном, который являлся регенератором атмосферного кислорода, да небольшим количеством голубовато-зеленой растительности вдоль двух ее рек, среди которой сновали лишь пресмыкающиеся. Для строительства галактического центра портаторных перемещений было выбрано большое каменистое плато, постаментом возвышающееся среди пустыни, с трех сторон омываемое двумя полноводными реками, единственными на планете, а с четвертой защищенное редким лесным массивом. На плато намечалось расположить несколько промежуточных внутригалактических портаторов и построить самый мощный портатор, для портации крупных объектов за пределы галактики, а именно, к станции узла. Строительство превратилось в очень масштабное мероприятие и поначалу временные поселения строителей, как-то незаметно превратились в огромные жилищные комплексы, с хорошо развитой инфраструктурой, окружившие портаторы плотным кольцом. Колонисты присвоили себе статус коренных жителей Ризы. Расширяясь, центр галактических портаторных перемещений, привлекал к себе все большее и большее количество представителей всех рас галактики и как-то незаметно стал центром всех галактических цивилизаций, превратившись в крупнейший город галактики. А когда в Ригане начал проводить свои ассамблеи Регат, то город, фактически, стал столицей галактики Зевс.

Разработка полезных ископаемых на Ризе была запрещена, Регат опасался, что может произойти неконтролируемое движение плато и что оно, даже, может разорваться, а на нем располагался весь комплекс портаторов и потому ни крупных ни средних промышленных предприятий на планете не было, лишь несколько небольших ремонтно-восстановительных заводов. Не было здесь и сельского хозяйства, так как пригодными для земледелия были лишь узкие полоски красно-желтой земли, тянувшиеся вдоль двух ее рек и на которых, почти ничего не росло. Практически все товары на Ризу доставлялось с других планетных систем, что, однако, не делало ее менее привлекательной, а скорее наоборот.

Кроме Риганы, на Ризе было лишь несколько десятков небольших поселений, расположенных вдоль рек, ведущих неравную борьбу с пустыней и пытающихся заставить более бурно развиваться на планете флору и фауну, но их усилия, практически были не видны. Скорее всего планета находилась на начальной стадии своего развития и возможно на ней еще не созрели требуемые условия для превращения ее в зеленый оазис галактики, в котором могла бы зародиться разумная жизнь, а зевсы, колонизировав, пытались искусственно подогнать ее развитие, но если строительству планета, практически, не сопротивлялась, то насильственному насаждению на своем теле неприемлемых для себя животного мира и растительности противостояла весьма успешно.

Пожалуй единственным недостатком Риганы был запрет на пользование воздушными средствами передвижениями, в городе был лишь наземный транспорт. Это было связано с очень густой сетью каналов перемещения, идущих во всех направлениях и всегда существовала опасность создания аварийных ситуаций, не для каналов, которые были надежно защищены, а пассажиров воздушных судов. Воздушное сообщение было разрешено лишь на самых отдаленных окраинах города.

Госпиталь космофлота располагался достаточно далеко, как от управления космофлота, так и от центра портаторных перемещений и Дакк рисковал опоздать ко времени портации, так как сейчас была не ночь, когда транспорта на улицах было не так много и авто двигались достаточно быстро. Сейчас же машина то и дело притормаживала и порой едва ползла. Дакк нервничал, то и дело бросая взгляд на цифры хронометра на сканере связи.

Прошло более получаса, когда, наконец, механический голос авто возвестил о прибытии к госпиталю космофлота. Сунув карточку в щель авто и нервно толкая дверь, Дакк едва дождался когда она откроется и стремглав бросился ко входу в госпиталь, расталкивая, как назло, большую толпу народа, собравшегося перед ним. Но едва он влетел в вестибюль, как откуда-то сбоку донесся знакомый женский голос.

– Марк!

Дакк резко обернулся – чуть в стороне стояла Литиссия в идеально белом халате и белой шапочке, еще более прекрасная, чем вчера.

Дакк бросился к ней и ничего не говоря, схватил девушку за щеки и прижался своими губами к ее пухлым алым губам. Литиссия не сопротивлялась. Наконец Дакк отстранился от нее и схватив ее за локоть потащил к выходу.

– Марк! – Литиссия попыталась выдернуть локоть из руки Дакка, но он держал его крепко. – Марк! Куда ты меня тащишь? Сейчас ведь не ночь.

– Через час я портируюсь назад, на станцию узла. Я хочу взять тебя с собой.

Сильно рванув локоть, Литиссия, наконец, удалось освободиться. Она сделала шаг назад и остановилась.

– Я что, стала твоей вещью?

– Возможно. – Дакк, вытянув руку, шагнул к ней. – Пойдем. Я опаздываю. Авия будет недовольна.

– Авия? – Литиссия сделала еще шаг назад. – Она все же получила тебя.

– Да нет же. – Дакк замотал головой. – Это адмирал свел нас. Мы вместе портируемся на станцию узла. Там что-то происходит и мы должны в этом разобраться. Я хочу взять тебя с собой.

– Зачем?

– Не знаю. – Дакк вновь покрутил головой. – Хочу и все.

– Ты всегда так поступаешь с понравившимися тебе девушками?

– Да! – Дакк, вдруг опустил руку и медленно покрутил головой. – Нет. Так впервые.

– Нет, Марк. – Литиссия мотнула головой. – Я бессильна против Авии. Да и ты тоже.

– Мне не нужна Авия.

– Зато ты ей нужен.

– Ничего ты не понимаешь. – Дакк покрутил головой. – Я хочу видеть лишь тебя.

– Это пройдет, Марк. Скоро пройдет.

– Я не М… – Дакк осекся и опустил голову. – Ты мне нужна Литиссия. Я не знаю, что со мной происходит. Знаю лишь, что ты мне очень нужна.

– Но я не могу все так просто бросить и уйти. Мне нужно время.

– Зачем?

– Я еще не разобралась в том, что произошло сегодня ночью. Я узнала совсем не того Марка, которого себе представляла.

– Это все не то Литиссия. Все не то.

– Вот я и хочу разобраться, что то, а что нет.

– Хорошо. Сколько времени нужно, чтобы ты во всем этом разобралась?

– Не знаю. – Литиссия дернула одним плечом. – Месяц. Может больше.

– Так долго. – Дакк провел рукой по лбу. – Что ж, я буду ждать. А что ты здесь делаешь? Кого-то ждешь?

– Тебя?

– Меня? – Дакк сострил гримасу. – Ты была уверена, что я приду сюда?

– Я это чувствовала.

– Я рад…

Дакк шагнул к девушке и вытянул руки к ее лицу, намереваясь притянуть ее к себе и поцеловать, но видимо поняв его намерение, Литиссия, поспешно, сделал несколько шагов назад.

– Мне пора. – Тихо произнесла она и повернувшись, быстро пошла прочь.

Подождав пока она не скрылась в одном из коридоров, Дакк развернулся и медленно пошел к выходу. Но едва он вышел из госпиталя, как к нему бросились несколько человек, стоящих перед входом.

– Марк Дубровин, Марк Дубровин! – Раздались крики.

Остановившись, Дакк попятился, ошалело крутя головой.

– «Стереоэкспресс» – Закричал самый проворный из бросившихся к нему. – Как вам одному удалось остаться живым?

Влип! Дакк состроил кислую мину. Теперь не отстанут.

Он, вдруг, сунул руку в карман курточки и, достав карточку личности, сунул ее в лицо корреспонденту.

– Я не Марк Дубровин.

– Как не…

Корреспондент достал сканер связи и, вызвав голограмму с чьим-то изображением, принялся лихорадочно переводить взгляд с голограммы на Дакка.

Тогда Дакк достал свой сканер связи и сунув в него карточку личности, развернул вспыхнувшую над сканером голограмму в сторону придвинувшейся к нему толпе.

– Дакк! – Громко произнес Дакк, проведя пальцем по буквам своего имени, рядом с голографическим изображением Марка.

Он вспомнил, что его имя должно было остаться на карточке личности Марка, в результате утренних манипуляций. Это было рискованно, но без этого были бы невозможны никакие незаконные банковские операции. Это обязательно нужно было исправить, что он и намеревался сделать, оказавшись на станции узла.

Толпа, зашумела и состроив гримасы и пожимая плечами, отошла от Дакка. Вытащив карточку из сканера и сунув их в карман, Дакк быстро пошел к стоящему перед госпиталем одинокому авто.

До назначенного времени портации оставалось менее пяти минут, когда Дакк появился в зале ожидания – по дороге он еще заскочил в «Сферу» и уладил ночной инцидент, заплатив солидную компенсацию и оскорбленному биостюарду и озлобленным служителям безопасности ресторана.

Авия уже стояла перед входом в зал портации. Дакк подошел к ней и стал рядом.

Авия не повернула голову в его сторону, скорее всего, она почувствовала его присутствие. Дакк тоже промолчал.

За несколько мгновений до назначенного времени над дверью вспыхнул зеленая полоса, говорящая о готовности канала перемещения. Опережая Авию, Дакк первым шагнул к двери, она открылась и не глядя по сторонам, широкими шагами, он направился к зоне портации.

14

Ниша была совсем неглубокой и Атуа едва спрятался в ней, вжавшись спиной в стену. Он осторожно разбросил свое поле по сторонам, но никаких чужих полей поблизости не чувствовалось, по-видимому, по причине ночи – основная масса персонала станции спала. Он механически повел рукой по лбу. Его взгляд уперся в неестественно вывернутый локоть, заставив мысленно выругаться в адрес реаниматоров станции.

Нужно, непременно, найти способ добраться до канала перемещений, принялся размышлять он. Если верить техникам, в портаторе, кроме десантников, сейчас никого нет. Сколько их там? Я видел два кара – значит человек восемь-десять. Как они держатся: вместе или порознь? Какая разница, он поморщился, достаточно и одного, чтобы уложил мой носитель. К тому же их шлемы имеют хорошую защиту. Нужно действовать предельно аккуратно.

Он вытянул шею и повернул голову в сторону стоящих поперек дороги каров – из-за них сейчас были видны головы двух десантников, стоявших друг напротив друга. Защитные стекла их шлемов были подняты. Он осторожно коснулся их своим полем – это были типичные зевсы.

Если идти пригнувшись, то, возможно, они и не заметят, всплыла у него обнадеживающая мысль. Обернутся, уложу обеих. А если сзади кто-то…?

Атуа посмотрел в противоположную сторону – насколько было видно, на улице никого не было, видимо техники уже свернули на какую-то из круговых улиц.

Он снова повернул голову в сторону портатора: десантники по-прежнему стояли напротив друг друга, не утруждаясь, хотя бы изредка, бросать взгляд в сторону улицы.

Усмешка тронула губы Атуа и пригнувшись, он бесшумно засеменил к карам.

Без проблем добравшись до них, он присел и осторожно выглянул из-за одного из них – десантники стояли шагах в трех от каров и в двух шагах друг от друга. Очевидно, их беседа была достаточно веселой, так как, периодически, их зубы обнажались и доносился приглушенный смех.

Сейчас вы у меня отсмеетесь, скользнула у Атуа довольная мысль, навсегда. Он оглянулся: позади никого не было. Он снова повернулся в сторону десантников и, максимально сконцентрировав свое поле в бритву, полосонул ею по голове ближнего к себе десантника.

Вытянувшись, словно второй десантник, вдруг, превратился в его командира и, постояв так несколько мгновений, десантник, рухнул вниз.

Второй десантник, вытаращив глаза и открыв рот, изваянием застыл в недоумении.

Переориентировав бритву своего поля, Атуа полосонул ею по голове второго десантника, но этот удар получился слабее первого. Ноги десантника подкосились и он, упав набок, громко захрипел, схватив себя за шею. Лицо Атуа исказилось гримасой злобы и он ещё раз полосонул бритвой своего поля десантника по голове – дернувшись несколько раз, десантник замер.

Атуа вновь осмотрелся и никого не увидев, поднялся, вышел из-за кара и направился к двери портатора. Поравнявшись с лежащими десантниками, он окинул их беглым взглядом и, вдруг, шагнув к ближнему из них, наклонился: к поясу десантника был пристегнут фраунгоффер. Это оружие всегда было у офицеров, с миссией посещавших станцию зонта, создавая впечатление, что они собирались защищаться с его помощью от своих же галактических рас. Атуа никогда не видел, как работает такое оружие, так как ничего подобного в его галактике не было и при его виде у него всегда возникало желание завладеть им и непременно испытать его на его же хозяине, но боясь быть раскрытым, он с досадой подавлял свое желание. Сейчас его вожделенная мечта была перед ним, она манила. Атуа протянул руку к оружию и…

Громкий возглас отбросил его назад. Атуа отпрыгнул от десантника, и ошалело закрутил головой, ища еще одного десантника, но, кроме лежащих перед ним неподвижных носителей, больше никого видно не было. Возглас повторился.

Проклятье! Атуа распрямился. До него, наконец, дошло, что это был голос из шлема десантника. Стиснув зубы, он шагнул к десантнику и, отведя ногу, хотел ударить его в шлем, откуда шел этот крик, но его нога осталась на месте – он, вдруг, почувствовал, как, где внутри портатора, в его сторону движутся несколько психотронных полей.

Атуа оглянулся – дверь портатора ползла в сторону. Куда-то бежать уже было поздно и он, со всего роста своего носителя, грохнулся на мостовую. Лицо его носителя вспыхнуло.

* * *

– Что с ними? – Раздался над головой Атуа громкий голос.

– Этот мертв!

– Этот тоже!

– А это кто?

Атуа почувствовал легкое дуновение ветра над своей головой. Превозмогая боль горящего лица, он замер, уставившись неподвижным взглядом в черные ботинки перед лицом.

– А черт его… Наверное один из техников.

– Жив?

Прохладная рука легла на шею Атуа. Послав силовой импульс, Атуа остановил сердце своего носителя.

– Кажется нет.

– Это он! Всем назад!

Донеслось громкое чертыханье, шарканье ног и затем шелест закрываемой двери.

Это шанс, мелькнула у Атуа мысль и он метнулся прочь из своего носителя.

* * *

Двери портатора закрылись. Баркер покрутил головой и шумно втянул в себя воздух, будто таким образом можно было почувствовать, то, о чём он не имел никакого представления.

– Опустить стекла! – Вдруг, заорал он. – Включить защитные поля!

Донесся шелест и десантники начали тонуть в едва различимом муаре.

– Стасов!

К Баркеру подбежал один из десантников, на ходу опуская защитное стекло шлема.

– Анализатор! – Баркер ткнул указательным пальцем в прибор, пристегнутый к левой руке десантника. – Посмотри!

Десантник приподнял левую руку и поманипулировав настройками, медленно закрутился на месте, смотря на экран анализатора. Другие десантники начали крутиться вместе с ним, выставив перед собой оружие. Стасов замер.

– Там что-то есть! – Вдруг выкрикнул Стасов, вытянув руку в сторону зала ожидания. – Какое-то поле. Черт! – Он затряс анализатором, будто пытался это самое поле вытрясти из него.

Раздался треск и в сторону двери зала ожидания ушел сноп голубоватых молний, рассыпавшись по ней ярким фейверком сполохов и образовав на ней большое темное пятно.

– Идиот! – Прорычал Баркер, поворачивая голову в сторону стрелявшего десантника. – Стазис-генератор, сюда. Живо! Будем расставлять ловушки.

Опустив оружие, десантник сорвался с места и бросился к выходу.

– Возьми кар! – Прокричал ему вслед Баркер.

Но едва десантник сделал несколько шагов, как фейверк искр, вдруг, вспыхнул у него за спиной, заставив его броситься на пол. Другой фейверк, вспыхнувший от касания его защитного поля с полом, подбросил его вверх и оказавшись на ногах, он развернулся и выставил оружие в сторону оставшихся десантников.

Увидев, что десантник остановился, Баркер сжал кулак и потряс им в его сторону.

Опустив оружие, десантник развернулся и бросился к двери. Дверь открылась. Десантник юркнул в нее и она тут же закрылась. По полу скользнул сноп искр и угас.

Баркер покрутил головой, осматривая оставшихся десантников.

– Еще раз кто-то выстрелит без приказа, пристрелю. – Прорычал он.

Шлемы десантников закрутились, показывая, что они не стреляли.

– Тогда я стрелял, что ли? – Баркер потряс свои зардом. – Да я еще даже не снял его с предохранителя.

Десантники молчали.

– Проклятье! Что у тебя? – Шлем Баркера качнулся в сторону десантника с анализатором.

Стасов, медленно повернулся вокруг себя, затем направился к залу портации, водя анализатором туда-сюда. Дойдя до двери, он замер. Шедший за ним Баркер, ткнулся в него. Брызнувший сноп искр, заставил его отпрыгнуть от десантника. Тогда, вытянув шею, Баркер попытался издалека заглянуть в экран анализатора.

– Что-о?

– Его нигде нет. – Десантник пожал плечами.

– Как нет?

– Мне кажется, что защитное поле стягивает настройки. Они нестабильны. Разрешите…

– Нет!

Баркер отвернулся от Стасова и посмотрел по сторонам. Остальные десантники стояли молча, направив оружие в сторону двери зала портации. Он снова повернулся к Стасову.

– Черт! Хорошо! Отключи и посмотри вокруг. Только быстро.

Муар защиты вокруг десантника исчез. Он несколько раз прокрутился на месте, держа анализатор перед собой, затем опустил анализатор и снова утонул в муаре.

– Его нет. – Донесся из-под шлема его глухой голос.

– Значит он внутри зала ожидания.

– Не думаю. – Шлем десантника покрутился из стороны в сторону. – Анализатор бы его там почувствовал. Поля здесь нет. Оно исчезло.

– Ушел. – Баркер резко повернул голову в сторону выхода из портатора.

* * *

Едва успев проскользнуть в закрывающуюся дверь, разум Атуа взлетел под потолок коридора и рассредоточившись, замер, разбросив свое поле по сторонам. Под ним метались несколько слабых полей. Сколько, понять было трудно, так как они сливаясь воедино и распадаясь, постоянно меняли свои, как количественные, так и качественные характеристики. Но он уже много раз портировался отсюда и знал, где находится зал портации к станции узла.

Держа поля десантников под контролем, разум осторожно коснулся своим полем двери зала ожидания и понял, что она закрыта. Он скользнул к ней, намереваясь войти в ее информационное поле и тут же почувствовал в себе стороннюю волну.

Анализатор! Догадка упругой волной прошла по разуму, заставив затрепетать. Проклятье! Поторопился! Нужно было заняться десантниками.

Он метнулся в другую сторону и в тот же миг энергетический заряд, вошедший в край его поля, заставил разум Атуа сжаться.

Единичный заряд такой мощности не мог причинить ему большого вреда, но если он поймает их несколько, то произойдет перенасыщение его поля и он превратится в искрящийся энергетический шар. Увидеть такой, никакого анализатора не нужно будет. Да и в канал таким соваться будет крайне рискованно.

Разум Атуа метнулся вниз и распластавшись по полу тончайшим слоем, почувствовал, как волна анализатора прошла над ним.

Здесь от анализатора не спрятаться, всплыла у него досадная мысль, либо его нужно уничтожить, либо нужно уходить. Нащупав направление волны анализатора, он выстроил свое поле в бритву и замер в нерешительности – волна, вдруг исказилась настолько, что направление ее исхода совершенно не определялось, она шла, словно со всех направлений. К тому же поля десантников едва чувствовались, забиваемые мощным энергетическим фоном.

Они включили защитные поля. Понял разум Атуа. Теперь их так просто не достать. Черт! Как бы не налететь на защиту, может искронуть. Сразу поймут, где я. Нужно уходить.

Он осторожно двинулся по полу в сторону выхода, стараясь не коснуться защитных полей, благо сейчас они были словно прикованы к полу. Но как он ни старался быть внимательным, но все же пропустил момент, когда один из энергетических сгустков пришел в движение. Разум его почувствовал, когда он уже несся на него. Он метнулся в сторону и коснулся другого защитного поля, вызвав сноп искр. Отскочив, разум замер. Все энергетические сгустки тоже замерли.

Волна анализатора металась где-то вверху, видимо десантникам не приходило в голову, что чужой разум может и опуститься вниз.

Прошло какое-то время и разум Атуа вновь почувствовал, как тот же энергетический сгусток пришел в движение. Насколько он смог определить, сгусток перемещался в сторону выхода.

Кто-то из них уходит от сюда, мелькнула у разума мысль. Наверное побежал за помощью. Значит сейчас откроется входная дверь.

И действительно, через несколько мгновений энергетический сгусток замер и разум почувствовал впереди мощный электрический всплеск.

Дверь открылась, понял и над самым полом метнулся в ее проем, не обращая внимания на оставленные за собой снопы, брызнувших во все стороны искр.

Оказавшись снаружи, разум Атуа взвился под потолок улицы и зависнув, осторожно выбросил свое поле вниз и почувствовал быстроперемещающееся аккуратное слабое поле, видимо десантник снял свою защиту и его поле теперь хорошо чувствовалось.

Уничтожить! Мелькнула у разума мысль. Нет! Остановил он себя. Занять его носитель и самому ловить себя, всплыла у него следующая мысль. Пожалуй. не стоит. Быть независимым гораздо удобнее, чем находиться под постоянным контролем. Как только десантник уйдет нужно вернуться в прежний носитель, если он еще жив. Проклятье! Я ведь остановил его сердце.

Разум вновь выбросил поле вниз, пытаясь проконтролировать десантника – его поле стремительно удалялось.

А ведь он спешит не за подкреплением, всплыла у разума удивленная мысль. Его можно вызвать через сканер связи. Тогда зачем? Стазис-генератор! Мысль удивления, сменилась тревожной. Нет! Этого нельзя допустить.

Еще будучи офицером заградительного отряда, он слышал об этом изобретении зевсов по обнаружению бестелесных психотронных полей. Что конкретно представлял из себя такой генератор, никто на станции не знал, но будто бы он создавал какое-то стохастическое поле, которое соприкасаясь с блуждающим психотронным полем, возбуждалось, в десятки раз увеличиваясь в объёме и в нем появлялись хорошо видимые обычным волновым анализатором, неоднородности, среди которых было и психотронное поле. Рассел даже как-то сообщал ему на станцию зонта, что эти генераторы должны вот-вот появиться на станции узла и ими теперь будут оснащаться все заградительные отряды, направляемые на обследование кораблей гротов и даже, возможно, такой генератор будет и на станции зонта.

Но если я уничтожу десантника, то станет понятно, что я ушел от портатора и начнутся мои поиски по всей станции. Уж пусть они пока внутри поищут, а я тем временем подумаю, как мне быть дальше.

Выбросив свое поле вдоль улицы, разум почувствовал слабое поле простирающееся где-то внизу. Он осторожно коснулся его и к своему восторгу, понял, что это оставленный им носитель Горра, который еще подавал устойчивые признаки жизни. Разум метнулся вниз и, заняв носитель, дал команду глазам, открыться.

Атуа лежал лицом вниз. Оно нестерпимо горело, словно находилось в огне.

Напружинившись, он вскочил. Реинкарнированная рука отдала тупой нудной болью. Поддерживая ее второй рукой, Атуа покрутил головой, снаружи никого не было, не было и одного кара. Он бросился ко второму кару, но тут остановился и отвернувшись от кара, побежал по улице прочь, решив, что найти кар десантникам не составит труда, а уж затем вычислить кто им пользовался и вовсе проблемы не будет.

Добежав до первого же поворота, Атуа свернул в боковую улицу и перейдя на шаг, принялся размышлять, куда ему сейчас направиться, так как портироваться со станции в ближайшее время навряд ли удастся. Десантники теперь не успокоятся пока каждый уголок портатора дотошно не обнюхают. Наверняка и по станции пройдутся. Сейчас он видел лишь один способ в сложившейся ситуации остаться на свободе: куда-то спрятаться и затаиться.

Еще неизвестно, как поведет себя их зенн. Первый раз он прошел мимо, но пройдет ли мимо еще раз? Нужно бы что-то про него попытаться узнать.

Нужно найти квартиру Горра и отсидеться там. Всплыла у него мысль. Но скоро утро и метаться по городу в ее поиске весьма подозрительно, да еще с таким лицом. Атуа осторожно ощупал лицо: кожа на левой щеке была основательно содрана. А что если найти первую же пустую квартиру? А если Рассел вспомнит обо мне? Проклятье! Махнув рукой, Атуа быстро пошел по улице.

Без приключений добравшись до города, ночная станция была совершенно пустынной, он вошел в первый же дом и пошел по коридору, осторожно проникая своим полем через все подряд двери, пытаясь найти пустую квартиру. Ему повезло, буквально, третья квартира оказалась пустой.

Разбросав свое поле вокруг двери, он нашел ее информационное поле управления и войдя в него, активировал информацию опознавания хозяина – дверь бесшумно скользнула в сторону.

Быстро осмотрев квартиру и убедившись, что в ней действительно никого нет, Атуа вошел в информационное поле входной двери и полностью блокировал доступ в квартиру кого бы то ни было. По крайней мере, на какое-то время, он остался ее единственным обитателем. Конечно, если хозяин квартиры, обратится в техническую службу, квартиру ему откроют и потому Атуа решил попытаться понять, кто он и ждать ли его домой. Он подошел к одному из шкафов и заглянул в него: в нем висела одежда офицера заградительного отряда. Он заглянул в еще один шкаф – то же самое, женской одежды не было. Стало понятно, что хозяином квартиры был один из офицеров. Атуа подошел к одному из кресел, намереваясь сесть и заметил на нем легкий налет – в нем уже давно никто не сидел. Он покрутил головой, внимательно осматривая предметы, на всех был такой же налет Выходило, что хозяин квартиры уже давно здесь не появлялся. Атуа облегченно вздохнул – навряд ли он появится и до конца этой ночи, а попозже я попытаюсь найти квартиру Горра.

Атуа разделся, прошел в санационную комнату и посмотрел на себя в зеркало – вид был ужасен: левая щека и часть носа были основательно содраны, засохшая кровь темными полосами лежала не только на лице, но и на курточке. В таком виде днем ходить по станции можно было и не мечтать.

Он прометнулся взглядом по полке под голографическим зеркалом и, увидев пакет с биосалфетками, схватил его и принялся ожесточенно рвать, словно от скорости заживления лица зависела его дальнейшая судьба.

Достав салфетку, он плотно прижал ее к лицу и замер от нахлынувшей боли. Прошло немного времени и боль ушла. Атуа убрал биосалфетку – теперь его лицо прибрело мистический налет раскрасившись темными и розовыми полосами старой и новой кожи. Он осторожно дотронулся до лица – с него посыпалось нечто, похожее на песок, часть темных полос исчезла, как исчезла и прежняя боль. Тогда он с силой провел по лицу, стряхивая остатки старой засохшей кожи. Лицо теперь выглядело превосходно, хотя левая щека была заметно светлее правой. Не раздумывая, он достал еще одну салфетку и, приложив ее к правой щеке, замер. Боль почти не ощущалась. Постояв с минуту, он убрал салфетку – щеки теперь имели, примерно, одинаковый цвет.

Раздевшись, Атуа швырнул одежду в ассенизатор и став под струи прохладной воды, простоял под ними столько, пока ассенизатор не пропищал о завершении чистки его одежды.

Одевшись, он прошел в комнату и уселся в кресло перед терминатором, с удовольствием потянулся и мгновенно провалился в пустоту.

Проснулся Атуа от нудного, сверлящего мозг писка, заполнившего собой все пространство вокруг. Он мгновенно вскочил и разбросил свое поле по сторонам, но присутствия других полей не почувствовал. Тогда метнулся по комнате и, наконец, понял, что писк шел из санационной комнаты.

Проклятье! Может я забыл что-то там отключить? Потирая лицо, он поплелся в санационную. Заглянув в нее, он понял – пищал сканер связи, лежащий на полке перед голографическим зеркалом. Схватив его, он, вдруг, задумался, уставившись на слово «командир», отображаемое на сканере.

Кто это может быть? Какой командир? Может не стоит отвечать? Он взглянул на ручной хронометр – на станции было раннее утро. Сослаться, что крепко спал. А если это по служебным делам? Еще вздумают явиться на квартиру. Нет, Атуа механически покрутил головой, придется ответить. Он нажал клавишу подтверждения.

– Наконец-то. – Со вспыхнувшей над сканером связи голограммы на Атуа смотрело сердитое лицо Рассела. – Где ты находишься? Я приказал тебе быть под домашним арестом.

– Я спал, господин Рассел. – Атуа вяло дернул плечами.

– Полдня, что ли?

– Не знаю. – Атуа покрутил головой. – Возможно. После операции моя рука очень плохо работала и я был расстроен.

– А сейчас хорошо работает?

Атуа несколько раз согнул и разогнул правую руку, какое-то непонятное ощущение присутствовало.

– Не совсем. – Он покрутил головой.

– Сходи к Григорьеву. Пусть еще раз посмотрит.

– Сейчас? – Атуа поднял брови.

– Позже. Сейчас, ко мне. – Изображение Рассела исчезло.

Сунув сканер связи, в карман курточки, Атуа привел себя в порядок и направился к выходу. Выбросив свое поле наружу и убедившись, что рядом с дверью никого нет, он покинул квартиру.

Рядом с домом был припаркован кар и воспользовавшись им, Атуа быстро добрался до штаба.

Дверь кабинета Рассела оказалась открытой. Остановившись перед ней, он осторожно ввел в кабинет свое поле. Рассел был один. Спрятав поле, Атуа шагнул в открытую дверь.

– Господин Рассел! – Негромко произнес он, остановившись сразу же за порогом двери, видя, что Рассел сидит уткнувшись взглядом в стол.

Рассел поднял голову и посверлив Атуа несколько мгновений взглядом, кивнул подбородком на одно из кресел.

– Садись!

Атуа молча прошел к указанному креслу и сел.

– Ты меня подвел Горр и не просто подвел. – Рассел медленно покрутил головой. – От тебя такого я никогда не ожидал. Я не знаю, что с тобой делать. По закону, я должен портировать тебя на Ризу. Уверен, место на рудниках Арридады тебе обеспечено. Но если я так сделаю, то, словно, потеряю часть себя. Что с тобой случилось? Почему твое поле не направило твои действия и не спасло вас? Рассказывай, что произошло? Все рассказывай.

– Я уже говорил. – Атуа дернул плечами. – Я почувствовал…

Он, вдруг, умолк. Ему в голову пришла неожиданная мысль – все свалить на зенна.

– Ну! – Грубый возглас Рассела вывел Атуа из размышлений.

– Я почувствовал, словно какое-то затмение. – Атуа приложил обе руки к голове.

– Идиоты! – Громкий голос Рассела заставил Атуа замереть, но уже через мгновение его поле было подобно лезвию бритвы, готовясь нанести сокрушительный удар, кому бы то ни было. – Что они сделали с твоей рукой?

– Что? – Атуа перевел взгляд на свою правую руку – ее локоть неестественно выпирал. – Я не знаю, господин Рассел. – Атуа придал своему полю обычное состояние и опустил руки. – Я уже говорил…

– Хорошо. – Рассел махнул рукой. – Я сам с ними разберусь. Дальше что? – Он вопросительно кивнул головой.

– Словно это была какая-то мощная психотронная атака или что-то похожее на нее. – Атуа поднял правое плечо. – Я попытался построить защиту из своего поля, но оно было сильнее меня. – Он натянуто улыбнулся. – Очнулся я уже под каром. Хотел выбраться, но рука оказалась прижатой. – Он шумно вздохнул.

– Затмение, говоришь. – Рассел потер пальцами правой руки лоб. – Возможно. Что-то непонятное начало происходить на станции. Уже четыре человека погибли очень странным образом – превратившись в скелеты, обтянутые кожей. Два спасателя куда-то исчезли, три эксперта, два десантника. Одиннадцать человек безо всяких причин. Это уже чересчур. Ты не находишь?

– Я ничего этого не знал. – Атуа покрутил головой. – Возможно какое-то излучение. – Он дернул плечами. – Да мало ли что может появиться в этой части пространства.

– Возможно. – Рассел покивал головой. – Это все начало происходить после возврата фрегата. Может это он привез какую-то заразу со станции зонта. Недаром же с ней нет никакой связи. Что-то там происходит.

– Возможно, господин Рассел. – Атуа шумно вздохнул. – Ведь наша авария и приход фрегата совпадают по времени. Скорее всего мы и были им атакованы.

– В принципе… – Рассел на несколько мгновений умолк. – Это можно уточнить. Хотя меня смущают последствия. Уж слишком они не похожи.

До Атуа, вдруг, начало доходить, что Рассел говорит совсем не о представителе расы своей галактики. Уж поведение зенна зевсы должны были знать достаточно хорошо, хотя бы так же, как гроты знают зилота. Значит на станции есть кто-то еще. А если тот, кого я считаю зенном, вовсе не зенн, а тот кого имеет ввиду Рассел. Но кто он тогда? А если и в самом деле зилот? Не зря же я спонтанно принял его за него. А психотронное поле? Я ведь его не почувствовал. Проклятье! Что здесь происходит?

– Что вы имеете ввиду? – Он подался вперед.

– Смерть экспертов не похожа на смерть других. Даже можно сказать: совершенно не похожа, так же, как и смерть двух десантников.

– Может быть та зараза, какую вы имеете ввиду обладает разносторонними способностями.

– Возможно. – Взгляд Рассела сделался отрешенным.

Атуа внимательно смотрел на Рассела, пытаясь по его лицу определить его настроение, чтобы задать интересующий его вопрос, но лицо командира станции было совершенно спокойно.

– А кто тот офицер, приведший фрегат? – Спросил он напрямую, в конце-концов решив, что сейчас этот вопрос вполне уместен.

– Я его совершенно не знаю. – Рассел покрутил головой. – Какой-то землянин. Он оказался тяжело ранен и я приказал портировать его на Ризу. Даже не представляю, где он сейчас и что с ним. Странно все это. – Рассел, вдруг, ткнул указательным пальцем в сторону Атуа. – И все же, я не узнаю тебя. Ты совсем другой. Совершенно не похож на прежнего Горра.

– Я думаю – это последствия психотронной атаки, господин Рассел. – Тихо заговорил Атуа, понимая, что сейчас командир станции совершенно им недоволен и скорее всего, теперь будет еще и подозрителен. – Но через пару дней все пройдет. Я уверен в этом.

– Что ж. – Рассел ухмыльнулся. – Будем надеяться. Ты хорошо отдохнул и сейчас отправляйся в зал управления. Твое место сейчас там. Обстановка на станции очень напряженная. Отстоишь две вахты. Но потом – домой. Твой арест я не отменяю. – Он покачал указательным пальцем.

– Да, господин Рассел.

Атуа поднялся и повернулся к двери – в дверях стоял офицер заградительного отряда. Хотя его лица из-за полуопущенного стекла шлема было, практически, не видно, но он показался Атуа знакомым. Офицер быстро подошел к одному из кресел и шумно сел.

– Мы потеряли его. Мы тщательно просканировали каждый миллиметр пространства портатора. – Заговорил он, не обращая внимания на присутствие Атуа, словно знал, что при нём можно говорить всё. – Бестолку. Он пуст. Ещё есть подобные смерти?

Атуа вспомнил, где он встречался с этим офицером – это его голос он слышал, когда лежал рядом с карами перед портатором. Но вместе с тем, два года находясь в носителе Крета в качестве офицера заградительного отряда, этого офицера Атуа совершенно не знал. Видимо он совсем недавно пришел на станцию. Это было вполне нормальным – многие офицеры и десантники заградительного отряда, отслужив в пространстве узла контракт, обычно полгода, сюда больше не возвращались.

– За сегодняшнее утро, кажется, нет. – Состроив гримасу, Рассел покрутил головой. – По крайней мере, мне об этом еще никто не докладывал. Возможно из-за того, что все сидят по квартирам. Я запретил все беспричинные перемещения по станции. Особенно в городе. И приказал Паулидеру собрать по станции все кары загнать их ангар. Кроме своего и твоих. Собери всех десантников со всех кораблей сюда. – Рассел ткнул указательным пальцем в стол. – Там им сейчас нечего делать. Теперь тебе предстоит большая и очень трудная работа.

Атуа пошел к двери. Он старался идти помедленнее, чтобы услышать, как можно больше их разговора.

– Мои ребята полны сил выполнят любую работу. – В голосе офицера скользнули горделивые нотки. – Я что пришел. Они портируют к нам двоих. Того офицера.

– Я знаю!

Голос Рассела прозвучал слишком резко, заставив Атуа невольно дернуться, когда он уже тянул правую руку к пластинке открывания двери, видимо ее закрыл пришедший офицер.

– Они думают, что этот землянин способен… Сто-й-й!

Рука Атуа замерла у самой пластинки. Он понял, что приказ остановиться адресован ему. Он опустил руку и резко развернулся – пришедший офицер уже стоял, сжимая в руке, направленный в его сторону фраунгоффер.

– Рука. – Офицер бросил быстрый взгляд в сторону Рассела. – Это он. Вы, господин Рассел, не поверили моему докладу об ожившем трупе. И напрасно. Я вспомнил, что необычное было в лежащем около портатора человеке – локоть его руки был неестественно вывернут. Точно так же, как у него. – Он кивнул головой в сторону Атуа. – Тогда я доверился ребятам и не заглянул тебе в лицо. Это был ты, Горр!

Легкая усмешка тронула губы Атуа. Это был провал. У него остался лишь один выход.

Не сводя взгляда с оружия, Атуа сконцентрировал свое поле в лезвие бритвы и вложив в удар всю его мощь, полосонул им по голове офицера. Дернувшись, офицер беззвучно упал лицом вниз. Выпавшее из его руки оружие, закувыркалось по полу в сторону Атуа.

Рассел вскочил. Кресло, на котором он сидел отлетело назад, его рука метнулась к верхнему ящику стола, но Атуа уже переориентировал бритву своего поля в его сторону и полосонул ею мозг командира станции.

Выкатив глаза, Рассел замертво рухнул на стол.

Подобрав оружие и сунув его под курточку, за пояс, Атуа покинул кабинет командира станции.

15

Выйдя из зоны портации, Дакк остановился и покрутил головой, в зале портации никого не было – это было более, чем странно. Складывалось впечатление, что об их прибытии на станции никто не знал. Он активировал свое поле и выбросил его наружу – за дверью чувствовалось присутствие нескольких слабых полей. Поля были и знакомы, но в тоже время, из-за их слабого и нестабильного характера, определить их принадлежность кому-то, было невозможно. Дакк подошел к двери – она не отреагировала на его биополе. Чертыхнувшись, он прошелся своим полем вдоль двери и найдя информационное поле управления ею, активировал программу ее открытия. Дверь скользнула в сторону – в двух шагах перед ним стояли два десантника в черных шлемах с опущенными стеклами, направив ему в грудь свои зарды. По курточке Дакка заплясали две красные точки лазерных прицелов. Дакк поднял левую руку в приветствии.

– Я Марк Дубровин. – Громко и четко заговорил он. – Офицер космического флота галактики. С кем имею честь говорить?

Десантники опустили оружие. Один из них поднял стекло шлема.

Александр Новиков. Десантник первого заградительного отряда станции узла. – Представился десантник, кивнув головой.

– Что происходит? – Дакк сдвинул брови. – Почему в зале портации нет реаниматора?

– Здесь скоро вообще никого не будет. – Губы десантника тронула усмешка.

Слова десантника задели самолюбие Дакка. Он выбросил в его сторону свое поле и понял, что десантник землянин, так как его поле едва-едва ощущалось. Познакомившись с землянами, Дакк теперь уверенно их определял среди других галактических рас. Он бросил свое поле в сторону второго десантника, но его поле вообще не чувствовалось, видимо оно было настолько слабым, что шлем его полностью экранировал. Но в зале ожидания, был кто-то еще – Дакк чувствовал другие поля. Он вытянул шею, так как стоявшие перед ним десантники были, практически, одного с ним роста и заглянул за их спины – в глубине зала ожидания стояли еще два десантника, тоже с опущенными стеклами шлемов.

За своей спиной Дакк почувствовал сильное волнение поля зоны портации, означавшее прибытие Авии. Его лицо исказилось гримасой недовольства. Авия подвергла огромному риску их обеих, не став ждать положенное время между посылками и у него неожиданно промелькнула мысль сожаления, что он сделал необдуманный шаг – первым нырнув в канал перемещения. Их волны плотности должны были идти, практически, рядом и возможно даже, перекрывали друг друга. Последствия восстановления могли быть непредсказуемыми, но, видимо, Авия была уверена в себе, если такое допустила.

Стоящие перед Дакком десантники, вновь приподняли оружие.

– Отставить! – Выкрикнул Дакк и внутренне удивился непроизвольно произнесенной команде. – Немедленно доставьте нас к командиру станции.

– Мы не можем без приказа покинуть портатор. – Произнес Новиков, опуская оружие.

Дакк почувствовал позади себя поле Авии.

– Где ваш командир? Свяжите меня с ним. – Приказал он.

– Мы уже более часа не можем с ним связаться. – Продолжил говорить Новиков.

– Свяжитесь с более старшим по званию. – Раздался из-за спины Дакка голос Авии.

– Старше его на станции только Рассел – командир станции, но он тоже не отвечает.

Авия вышла из-за спины Дакка и стала рядом с ним.

– Что здесь происходит? – Громко поинтересовалась она.

Ответа не пришло. В зале портации воцарилась тишина.

– У вас есть какие-то средства перемещения? – Заговорил Дакк, прерывая затянувшееся молчание. – Мы сами найдем командира станции.

– На улице кар. – Новиков кивнул головой в сторону. – Только будьте повнимательней. Там двое наших ребят лежат. – В его голосе послышалась грусть. – Кровоизлияние в мозг. Бред. Я не верю. Кто-то постарался. Что-то непонятное происходит на станции. Какая-то мистика. А может это силы внутреннего мира шлют нам свои предупреждения?

Смерив разговорившегося десантника недоуменным взглядом и ничего не сказав, Дакк направился в выходу из портатора. Авия шла чуть позади. Судя по тому, что она не пыталась его опередить, Дакк понял, что она не знает куда идти и потому, ориентируется на него.

Выйдя на улицу, Дакк остановился и покрутил головой: прямо перед дверью стоял темного цвета большой кар; в стороне, у стены лежали два носителя в одежде десантников заградительного отряда. Шлемы с них были сняты и лежали рядом с дорогой. Он подошел к одному из них: лицо десантника было искажено маской смерти психотронной атаки. Эта смерть не была похожа на ту, о которой говорил адмирал.

Значит на станции узла есть кто-то еще, кто имеет мощное психотронное поле и активно им пользуется. Принялся размышлять Дакк. Явно, он пытался проникнуть в портатор и они оказались у него на пути, скорее всего у дверей. Но почему тогда он не уничтожил тех, кто внутри? Значит не смог. Что-то ему помешало. Кто это может быть? Еще один сошедший с ума зенн?

Он повернулся к Авии, которая стояла позади, молча смотря на мертвых десантников.

Долго мы будем любоваться ими? Получил Дакк колючую мысль.

– Кто, по-твоему их убил? – Произнес Дакк, словно давая понять Авии, что не почувствовал ее мысль.

Грот. Пришел короткий ответ.

Грот? Дакку, поневоле, пришлось вступить в мысленный диалог.

Характер разрушения их мозга говорит, что психотронная атака была проведена представителем не нашей галактики. Получил Дакк еще одну колючую мысль.

Ты знаешь поля разума других галактик?

Я знаю поля разума нашей галактики.

А она умна. Даже очень. Я ее, явно, недооценил. Дакк невольно задумался. Характер разрушения мозга десантников действительно нетипичный для полей нашей галактики. Она сразу это поняла, так же как и сразу поняла, что я не Марк. Но никому об этом не сказала? Или сказала? Навряд ли. Дакк состроил мину. Иначе бы я не был здесь. А что если кто-то еще проник на фрегат? Стоп, стоп! Дакк механически тронул себя за лоб пальцами правой руки. Ведь кто-то же атаковал меня на выходе из канала, когда я шел сюда со станции зонта. Крет! Но Крет встречал меня на станции зонта. А если то был лишь его носитель с другим разумом, а его разум находится сейчас здесь? Его поле и поля тех, кто атаковал меня на станции зонта идентичны. Если считать их гротами, значит и он грот. Но если судить по их информационным полям, то они навряд ли смогут ориентироваться в нашем пространстве без носителей. Значит он здесь завладел чьим-то носителем. Если он смог справиться с Кретом, то справится и любым другим. Нужно будет обязательно узнать у Рассела о всех странных происшествиях с персоналом станции за последние дни. Хотя, Дакк невольно покрутил головой, их сейчас столько здесь. Определенно, он шел в портатор. Но куда он собирался портироваться, на станцию зонта или в галактику? Но кто-то ему помешал это сделать. Десантники? Возможно. Хотя, с его полем справиться с несколькими землянами труда бы не составило. Значит было что-то еще, что заставило его уйти отсюда Определенно, тогда он повторит свою попытку добраться до портатора. Нужно немедленно прекратить все перемещения и закрыть портатор. А если потребуется помощь из галактики? Значит, нужно надежно защитить портатор. На станции сейчас утро, значит он шел сюда ночью, в надежде, что здесь никого нет и определенно, теперь до следующей ночи затаится. Что ж, день есть, чтобы найти его. Где же он может быть? Наверняка, где-то в городе. Прячется в какой-либо пустой квартире или в квартире своего носителя, что более вероятно.

Так и будем здесь… Колючая мысль неприятно ткнулась ему в голову.

Ничего не ответив, Дакк направился к кару. Авия пошла за ним…

Войдя в приемную командира станции, Дакк замер, недоуменно крутя головой – приемная была забита людьми. Он тронул за локоть ближнего к себе мужчину в одежде техника.

– Что здесь происходит? Почему столько народа?

Техник повернул голову и смерил Дакка, явно, недовольным взглядом.

– Проснулся! – Голос техника оказался груб и неприятен. – Что-то я не помню тебя. – Он сдвинул брови. – С заградителя, что ли?

– В какой-то мере. – Дакк постарался быть вежливым.

– Кто-то убил командира станции и командира заградительного отряда. – Произнеся это, техник отвернулся.

Дакк отпустил его локоть и посмотрел на Авию, но ее лицо было непроницаемо.

Есть ли у нее нервы, всплыл у него невольный вопрос? И что только Марк в ней нашел? Не женщина, а придорожный камень. Сомневаюсь – есть ли в ней какие-то женские чувства.

Но, вдруг, выражение лица Авии изменилось: брови дернулись вверх, ноздри приподнялись. Послышался ее резкий и шумный вздох, но уже в следующее мгновение, ее лицо вновь стало прежним. Но эта внезапная перемена, словно Авия, будто натасканное животное, почувствовала потенциальную жертву, все же озадачила Дакка и заставила задержать на ней взгляд, но ее лицо больше не менялось, оставаясь каменным.

Наконец, отвернувшись от Авии, Дакк, грубо толкаясь, начал протискиваться к открытой двери кабинета командира станции. Оказавшись в ее проеме, он с не меньшим удивлением увидел, что в кабинете находятся всего двое мужчин: один в курточке техника, второй в курточке реаниматора. Мужчины стояли друг напротив друга и о чем-то тихо разговаривали. Дакк направился к ним. Словно почувствовав его, мужчины разом повернули головы в его сторону. Только тут Дакк увидел, что на полу за ними что-то лежит, накрытое черным полотном.

Мертвые командиры, понял он.

Дакк подошел к мужчинам, но только лишь открыл рот, чтобы представиться, как за его спиной раздался громкий голос Авии.

– Мы уполномочены адмиралом космического флота галактики провести расследование происходящих на станции событий. Нам нужен полный доступ ко всем информационным базам станции.

– Ко всем базам? – Брови техника взметнулись вверх. – Не знаю. – Он покрутил головой. – Что, конкретно, вас интересует?

– Всё!

– Это долгая история. – Техник дернул плечами. – Мне нужно подтверждение Регата ваших полномочий, но, к сожалению, я сейчас не могу уделить вам сколько нибудь времени, так как занят расследованием причин смерти командира станции и командира заградительного отряда.

– Причина смерти у них одна – мощная психотронная атака грота. – Произнесла Авия.

Дакк невольно оглянулся, лицо Авии было непроницаемо.

– Грота? – Одновременный громкий возглас мужчин заставил Дакка вновь повернуться к ним.

– На станции находится представитель чужой галактики.

– Это так. – Реаниматор кивнул головой. – Но смерть от него имеет совершенно другие симптомы.

– Значит их двое. – Заговорил Дакк. – Марк Дубровин. – Он кивнул головой в приветствии. – Офицер космического флота. С кем я говорю?

– Дубровин? – Брови техника взлетели чуть ли не до волос на его голове. – Тот самый? Уже вернулся? Дела-а-а!

– Тот самый. – Дакк еще раз кивнул головой.

– Паулидер. – Техник кивнул головой. – Главный техник станции, командир отряда спасателей.

– Григорьев. – Реаниматор тоже кивнул головой. – Командир отряда реаниматоров. – Искренне рад. Удивительно, как быстро вы восстановились.

– Как смог. – Дакк дернул плечами.

На несколько мгновений воцарилось молчание. Дакк ждал, что Авия тоже назовет себя, но она видимо не сочла это нужным. Тогда Дакк заговорил сам.

– Почему в приемной столько народа? На станции паника?

– Паники нет. – Паулидер покрутил головой. – Но все обеспокоены произошедшим. Погибли два высших должностных лица станции. Тревога вполне обоснована.

– Их некому заменить? – Дакк сдвинул брови.

– В данный момент, я принял исполнение обязанностей командира станции. – Паулидер вскинул голову, будто желая показать свою значимость. – Я бы хотел от вас, господин Дубровин, получить ответы на некоторые вопросы.

– Обеспечьте надежную охрану портатора. – Продолжил говорить Дакк, словно не расслышав желание Паулидера. – Ни единый человек не должен проникнуть в него. Находящихся там десантников, недостаточно. К тому же, они не знают, что делать.

Паулидер и Григорьев переглянулись.

– Рассел постоянно тревожился о портаторах. – Вновь повернувшись к Дакку, Паулидер покивал головой. – Ваше замечание уместно, господин Дубровин. Я немедленно распоряжусь об этом.

– Ещё я советую, прекратить всякое шатание по станции.

Глаза Паулидера вспыхнули.

– На станции ведется большая научная работа…

– Я думаю ситуация настолько серьезная… – Вновь заговорил Дакк, перебивая высказывание Паулидером своего возмущения. – Что стоит вопрос о существовании самой станции.

– Вы преувеличиваете, господин офицер. – Вмешался в разговор Григорьев. – У нас достаточно сил, чтобы держать ситуацию под контролем.

– Видел я ваш контроль. – Дакк усмехнулся. – Даже трупы не в состоянии убрать.

– Спасатели уже должны быть там. – Заговорил Паулидер. – Я сейчас проверю.

– Хорошо. – Состроив мину, Дакк взмахнул перед собой руками. – В таком случае, у меня лишь одна просьба – не мешать нам. – Он оглянулся на Авию и вопросительно кивнул ей головой. – Это так?

Каменное выражение лица Авии не изменилось. Дакк вновь повернулся к Паулидеру.

– Будем считать, что так.

– Что вы намерены делать? – Поинтересовался Паулидер.

– Искать. – Дакк дернул плечами. – Где было последнее нападение?

– В пятом секторе станции. Я предупрежу десантников, чтобы не задерживали вас.

– А у портатора? Здесь? – Дакк кивнул головой в сторону трупов.

– Это нетипичные смерти. – Заговорил Григорьев. – Я немедленно займусь их анализом.

– Вам только что его сделали. – Дакк кивнул головой в сторону Авии. – Вы не доверяете нам?

– Нет, что вы. – Григорьев поспешно замотал головой. – Но…

– Вот и отлично. Думаю кар, который мы взяли у десантников, останется в нашем распоряжении.

– Пожалуйста! – Паулидер дернул правым плечом. – К сожалению, сейчас не могу предоставить вам сопровождение. Чуть позже. Скажите где вы будете и я пришлю туда двух десантников.

– Не стоит. – Мотнув головой, Дакк повернулся и направился к выходу.

Оказавшись на улице, он остановился и повернулся к шедшей сзади Авии.

– Мы работаем вместе? – Дакк вопросительно кивнул ей головой.

У меня есть план станции, но я еще плохо ориентируюсь в нем. Авия упорно вела с ним мысленный диалог. Я впервые совершила столь длительный переход и мне нужно некоторое время, чтобы восстановиться. Я себя чувствую как-то… Неестественно.

– Ты имеешь право на десять часов. – Дакк, в свою очередь, упорно продолжал вести диалог голосом, что со стороны навряд ли выглядело нормальным.

Я хотела бы немного отдохнуть.

– Здесь есть гостиница. – Дакк кивнул головой в сторону кара, на котором они прибыли сюда. – Я отвезу тебя. Думаю, там есть свободные номера.

Авия молча дернула плечами.

– Тогда поехали.

Дакк направился к кару, Авия пошла за ним.

Сняв в гостинице один номер на двоих, Дакк оставил в нем Авию, а сам решил немного пошататься по станции, так как чувствовал себя прекрасно.

Выйдя из гостиницы, он подошел к кару, но постояв около него несколько мгновений, решил пойти пешком, так как управление каром, непременно, будет отвлекать от анализа. Повернувшись, он неторопливо пошел по улице в сторону пятого сектора, широко раскинув свое поле по сторонам.

Он отлично знал станцию узла, так как прошло всего двое суток, как он покинул её, проведя на ней почти полгода в депортации. Практически всё это время он провел в бесцельном блуждании по станции узла, заглядывая во все ее закоулки, так искусно обходя защиту лабораторий, что у их персонала от удивления брови касались волос, когда они видели беспрепятственно входящего к ним молодого человека со вздыбленными зелеными волосами, словно у него был неограниченный доступ. В первое время о нем докладывали командиру станции, но так как Дакк никуда не лез, а всего лишь, хотя и бесцеремонно, наблюдал за всем, то Рассел досадливо отмахивался от докладчиков, не представляя, какое наказание можно придумать стражу элитного клана, так как согласно контракта, он должен был находиться в пространстве узла. Посадить же Дакка в одно из кресел зала управления станции узла, Рассел не решался. И все повторялось. Вскоре к Дакку привыкли и перестали обращать внимания, поняв, что никакого вреда его шатание по станции никому не приносит.

Оказавшись в коридоре пятого сектора, Дакк увидел в нем несколько десантников, стоящих на некотором удалении друг от друга, с опущенными стеклами шлемов и приподнятыми зардами. Один из них направился к нему.

Дакк остановился и легонько ткнул своим полем десантнику в шлем, но видимо десантник ничего не почувствовал, так как никакой реакции с его стороны не последовало, скорее всего активная защита шлема была включена на полную мощь. Усиливать мощь своего воздействия Дакк не решился, боясь спровоцировать десантника на адекватный ответ оружием.

Десантник подошел к Дакку в плотную настолько близко, что ствол зарда уперся ему в грудь.

– Допуск. – Донесся из шлема глухой металлический голос.

– Дубровин. Офицер космического флота галактики. – Дакк кивнул головой.

– Допуск. – Повторил десантник, словно не расслышав ответ.

– Командир станции…

Дакк умолк, почувствовав, как ствол зарда больно вдавился ему в грудь. Десантник, явно, пытался оттеснить его. Дакк не хотел вступать в конфликт и потому сделал шаг назад.

– Свяжитесь с командиром станции. – Заговорил он. – Он подтвердит мой допуск.

Десантник не стал дальше напирать на Дакка. Сквозь темное стекло шлема совершенно не было видно его лица и Дакк не мог понять, пытается ли он связаться с командиром станции или нет, не чувствовал он и никакого энергополя, исходящего от десантника, принадлежащего какой-либо из систем связи.

Прошло несколько минут. Не выдержав, Дакк сделал шаг вперед и тут же ствол зарда вновь уперся ему в грудь.

Он ни с кем не связывался, уверовался Дакк в своей догадке.

Он обвел взглядом остальных десантников: стволы их зардов были направлены в его сторону. Не желая вступать с ними в конфликт, Дакк развернулся и пошел прочь.

Странно, принялся размышлять он, неужели этот новый командир станции забыл предупредить десантников? Может быть что-то еще произошло, пока я шел сюда? Нужно было взять номер его сканера связи. Теперь придется тащиться к нему. Проклятье! Лицо Дакка исказилось гримасой недовольства. Скорее всего этот десантник, как и тот в портаторе, не смог связаться со своим командиром. Бардак!

Он достал сканер связи и бросил взгляд на цифры хронометра – с того момента, когда он покинул Авию прошло около двадцати минут.

Он ускорил шаг и изрядно попетляв по коридорам станции, вновь оказался в приемной командира станции.

Приемная на этот раз оказалась совершенно пустой. Дакк подошел к двери, ведущей в кабинет командира станции и едва дотронулся до нее, как она скользнула в сторону. Дакк заглянул в кабинет, он был пуст. Состроив мину, Дакк повернулся – у него за спиной стоял новый командир станции, и смотрел ему в голову. На мгновение Дакк опешил, но тут же спохватившись, сконцентрировал свое поле в иглу, намереваясь нанести ответный удар, но командир станции стоял с каким-то отрешенным взглядом, словно перед ним был не человек, а какое-то непреодолимое препятствие и он не знал, как его обойти.

Дакк сделал шаг в сторону и командир станции безмолвно вошел в кабинет. Рассредоточив поле, Дакк вошел вслед за ним.

Командир станции пройдя к столу, сел в кресло и откинувшись в нем, замер. Дакк тоже подошел к столу и, сев напротив, в одно из свободных кресел, разжал губы, собираясь спросить, что произошло, но вновь сомкнул их.

Черт, забыл, как его звать, мысленно выругался он. Посидев молча несколько мгновений, он все же решился начать разговор первым, без официального обращения.

– Что произошло? – Поинтересовался Дакк.

– Еще четверых нашли. – Выдавил из себя командир станции, не меняя позы.

– Где? Кого? – Дакк подался вперед.

– В портаторе. Десантники.

Дакк вскочил.

– Как они выглядят?

– Четыре скелета. И активная защита не спасла.

– Как там тебя? – Дакк ткнул в сторону командира станции указательным пальцем. – Ты обещал нам полный допуск ко всем секторам станции.

– Паулидер. – Назвал себя Паулидер. – Я отменил.

Дакк уперся кулаками в стол и подался вперед.

– Иначе, мы не сможем работать. – Медленно, практически, по слогам, произнес он.

– Я запретил все работы на станции.

– Вы заблокировали портатор?

– Я приказал начать портацию жителей станции.

– Нет! – Возглас у Дакка получился таким громким, что он сам невольно вздрогнул. – Я запрещаю портацию со станции кого бы то ни было.

– Все умрут! – Вдруг заорал Паулидер срывающимся голосом. – Все здесь умрут!

У Дакка, вдруг, что-то всколыхнулось внутри. Сорвавшись с места, он подбежал к Паулидеру и схватив его за курточку, рывком поднял. Новый командир станции оказался достаточно легким. Бессмысленно крутя головой, он дергал ногами, пытаясь найти им опору, но Дакк был на голову выше его и Паулидер не доставал ногами до пола.

– Вы арестованы. – Вдруг раздался громкий и четкий голос где-то позади Дакка и он почувствовал легкое прикосновение лезвия бритвы чужого поля.

Дакк мгновенно выстроил из своего поля непроницаемую защиту и, швырнув дергающееся тело Паулидера назад, в кресло, резко оглянулся: в дверях стоял десантник с поднятым стеклом шлема и ствол его зарда был направлен на него.

Повернувшись, Дакк медленно пошел к десантнику, уставившись взглядом ему в лицо. Но как он ни старался, никакого чужого поля за его полем зевса не чувствовалось. Думая, что десантник очень искусно прячет второе поле, Дакк легко ткнул иглой своего поля десантнику в мозг. Десантник пошатнулся и выронив зард, схватился руками за шлем. Состроив на лице гримасу, Дакк остановился: защита десантника оказалась настолько слабой, что этого тычка оказалось достаточно, чтобы она оказалась полностью смятой и он потерял над собой контроль. Но вот десантник опустил руки и Дакк вновь почувствовал, как лезвие бритвы скользнуло по его полю. Не отдавая себе отчета, Дакк, с силой, ткнул своим полем десантнику в голову. Дернувшись, десантник рухнул на пол и в тот же миг лезвие бритвы, наотмашь, полосонуло по защите Дакка.

Перепрыгнув через корчащегося в дверях десантника, Дакк выбежал в приемную, но там никого не было. Он бросился на улицу – перед дверью штаба стояли с десяток десантников с поднятыми стеклами шлемов, разбившись на несколько групп. Дакк быстро скользнул по ним своим полем, пытаясь найти какую-то аномалию, но десантники все были зевсами, их поля были очень аккуратными и гладкими и никаких аномалий в них, совершенно, не чувствовалось. Он направился к ближней группе, но ее десантники продолжали стоять, словно не видя его. Остановившись напротив одного из десантников, Дакк вопросительно кивнул ему головой.

– Здесь, сейчас был кто-то еще, кроме вас?

Десантник, состроив мину на лице, посмотрел по сторонам и вновь повернувшись к Дакку, молча пожал плечами.

Сделав шаг в сторону, Дакк покрутил головой, улица уходила в обе стороны. Он разбросил свое поле по сторонам и почувствовал в одной из них быстро удаляющее рваное поле. Он бросился в ту сторону.

Добежав до угла, Дакк остановился и выбросил свое поле вдоль радиусной улицы и там, где от нее в сторону уходили другие улицы, кто-то был. Дакк отчетливо ощутил его рваное и импульсивное поле. Его сердце замерло – определенно, это был иногалактянин.

Он сделал шаг в сторону носителя чужого поля. Поле осталось на месте, либо его носитель выжидал, либо не чувствовал поля Дакка. Дакк попытался оценить расстояние до чужого поля, но это, вдруг, оказалось невозможным, так как поле иногалактянина повело себя как-то странно, словно разделилось и теперь одновременно находилось в нескольких удаленных друг от друга местах.

Состроив мину, Дакк направился по улице в направлении этих полей, благо они находились в одной стороне, но сделав несколько шагов, побежал: ему показалось, что одна из частей поля была совсем рядом, буквально за ближним поворотом, но едва он пробежал несколько метров, как, вдруг, какая-то неведанная сила подхватила его, подбросила к потолку и швырнула вдоль улицы.

Перевернувшись в воздухе, Дакк грохнулся на живот и упершись руками в улицу, попытался вскочить, но огромная тяжесть, навалившись сверху, сковала его движения. Становилось все труднее дышать. Сконцентрировав свое поле в иглу, Дакк начал тыкать ею во все стороны, пытаясь нащупать границы тяжести, чтобы вывести из под нее свой разум, но чужое поле охватив его со всех сторон, не имело бреши.

Тогда, выстроив из своего поля непроницаемую защиту, Дакк накрыл ею свой разум и, плотно прижавшись к полотну улицы, закрыл глаза. Надежды на спасение носителя не было, но его разум должен был жить.

16

Оказавшись на улице, Атуа бросил взгляд по сторонам, нигде никого видно не было, лишь напротив двери стоял большой темный кар, видимо, на котором прибыл к Расселу тот самый офицер заградительного отряда. Атуа видел его впервые, но судя по тому, как офицер непринужденно вошел в кабинет Рассела, он занимал на станции достаточно высокое положение. Атуа шагнул к кару.

Нет! Он остановился и механически мотнул головой. Рискованно: увидят – сразу все поймут.

Повернувшись, он быстро пошел по улице, выбросив свое поле далеко в стороны, чтобы, уже издалека почувствовать сближение с кем-либо, могущим нести угрозу и чтобы можно было что-то предпринять для избежания нежелательной и тем более, опасной встречи. В этом сегменте станции располагались административно-управленческие структуры и здесь всегда было многолюдно, но в такой ранний час еще никого не было.

Дойдя до угла, Атуа остановился и, проверив радиусную улицу, свернул на нее. Дойдя до следующего перекрестка, он свернул еще на одну улицу.

Куда сейчас? В зал управления?

Принялся размышлять он, стараясь идти нормально, без подозрительной спешки: на этой улице располагалось достаточно много различных лабораторий и несмотря на ранний час, она была многолюдной, но все шли быстро, даже торопливо, создавая впечатление беспорядочной суеты: кто-то безмолвно кивал ему головой и не ожидая ответа, проходил мимо, кто даже и не смотрел в его сторону, видимо занятый своими мыслями. Поняв, что своей неторопливостью он, как раз и выделятся, Атуа ускорил шаги.

Но знают ли там, что Рассел приказал мне заступить на дежурство, ведь для всех я нахожусь под домашним арестом. Продолжал размышлять он, внимательно следя за обстановкой вокруг себя. Говорил он кому-то обо мне? Бесконечные вопросы терзали его разум. Кого он имел ввиду, когда сказал офицеру, что отдал необходимые распоряжения? Одного меня или кого-то еще?

– Проклятье!

Атуа вздрогнул от произнесенного слова и остановившись, покрутил головой, но кажется на его никто не обращал внимания. Шумно выдохнув, он продолжил путь. Невольно вырвавшееся из него громкое слово, застало его врасплох и показало, что он потерял над собой контроль.

Может попытаться найти квартиру Горра? А если меня, действительно, ждут в зале управления? Невольно, он вновь погрузился в размышления. Проклятье! Еще раз выругался он, но уже беззвучно, поняв, что потерял контроль над окружающей обстановкой. Собственно, а куда я сейчас иду?

Выйдя из размышлений, Атуа покрутил головой и увидел, что свернул еще на одну радиусную улицу и которая идет в сторону зала управления. Если ноги меня сами туда несут, значит, он состроил гримасу, туда мне и нужно. Тем более, что я не знаю, где квартира Горра, а искать ее сейчас, он достал сканер связи и взглянул на цифры хронометра, уже подозрительно. Рассел, наверное, потерял ориентацию во времени, если вызвал меня в такую рань?

Атуа сунул сканер связи, назад, в карман и вновь почувствовал, что руке, словно, что-то мешает.

Что там такое? Он приподнял правую руку и начал ее рассматривать. Не найдя никаких видимых дефектов, он состроил гримасу и негромко хмыкнул. Что они видят? А если согнуть, вдруг пришла ему мысль?

Атуа медленно согнул руку, но снова никаких видимых дефектов не увидел. Остановившись, он потряс рукой и не почувствовал никаких неудобств.

– Черт! Но я же только что…

А может…

Атуа резко согнул руку и из локтевого сгиба, вдруг, выперся какой-то нарост и локоть противно повело в сторону. Атуа дотронулся до нароста – он был очень твердым, хотя на кость и не был похож. Он разогнул руку, нарост исчез. Он еще несколько раз быстро согнул и разогнул руку и каждый раз нарост неизменно появлялся. Тогда Атуа медленно согнул руку – нароста не было. Он провел ладонью по лбу.

Я быстро согнул руку перед дверью, вспомнил он и в этот момент офицер увидел нарост. А как я лежал около портатора? Атуа попытался вспомнить свою позу. Рука прижата к груди, локоть…

Он поднял руку и прижал ее к груди: локоть оттопырился далеко в сторону, нарост выперся вверх и был прекрасно виден. Проклятье! Атуа опустил руку. А он оказался внимательным. Не в пример мне.

Черт! Атуа дернулся, намереваясь остановиться, но спохватившись, продолжил путь. С ним были десантники. Кто они? Они еще в портаторе или там уже другие?

Стоп, стоп! Атуа механически провел ладонью по лбу. Рассел ведь хотел приказать, чтобы реаниматоры ликвидировали этот дефект, но не успел. По губам Атуа скользнула ухмылка. А если самому обратиться к ним?

Вдруг Атуа насторожился и в тот же миг бросился на улицу лицом вниз и, накрыв голову руками, словно пытаясь таким образом экранировать свое поле, замер, стараясь подавить в себе всякое проявление жизни.

Поле нечто было над ним. Оно коснулось его.

За то время, когда носителем его разума было тело Крета, разум Атуа научился достаточно сносно управлять им. Носитель был, крайне, несовершенен, но зато легко управлялся. Сейчас же его носителем был сармат, а это был уже совершенно другой уровень, более прогрессивный, более интеллектуальный. Информационное поле Атуа прекрасно себя чувствовало в нем, да и психотронное поле было более чувствительным, нежели в носителе зевса, словно носитель сармата усиливал его. Он даже чем-то напоминал его родной носитель. Но в тоже время, он был более трудным в управлении: Атуа с трудом удавалось заставить замереть его сердце, чтобы прекратить ток крови, в отличие от сердца носителя зевса, которое останавливалось без проблем, но в то же время, уже через несколько мгновений, Атуа начинал чувствовать, как начинал гибнуть и носитель зевса, что резко ограничивало его возможности. Сейчас же Атуа чувствовал, что возможности его теперешнего носителя были гораздо мощнее, носителя зевса и его неумение пользоваться ими было связано с лишь с тем, что он очень короткое время пользовался своим новым носителем и еще не узнал механизма управления им. Но как раз этого самого времени у него сейчас и не было.

Время шло, а Атуа все еще оставался жив. Теряясь в догадках, он осторожно выбросил свое поле в стороны – рядом никого не чувствовалось. Поля нечто, определенно, поблизости не было. Он осторожно опустил руки и приподнял голову, впереди, посреди улицы, что-то чернело. Атуа вскочил и сделав несколько шагов в сторону чернеющих предметов, вдруг, замер: посреди улицы лежали два иссушенных носителя. Это, несомненно, была работа нечто.

Атуа передернулся: он ведь тоже мог не подняться сейчас, благодаря своей опрометчивости. Этот загадочный феномен нечто начинал его серьезно тревожить.

Он покрутил головой: вокруг никого не было, лишь в торце улицы виднелись раскрытые двери зала управления. Он направился к ним. Проходя мимо неподвижного носителя, он заглянул ему в лицо и, состроив гримасу, отшатнулся – на него смотрели широко раскрытые глаза скелета.

Если бы Атуа находился в своей галактике, то, несомненно, решил бы, что это разум какого-то сумасшедшего ареда вселился в поле зилота, но здесь, в чужом мире, поверить в это он не мог и сейчас, смотря на обезображенное лицо, он начинал увероваться, что у зевсов есть тоже, что-то такое же, лишь с другим полем, но с таким же изуверским действом, о котором они и сами ничего не знают.

* * *

Кто он такой – зилот, толком в Этан никто не знал, были лишь догадки. Он создавал чувство биоэнергетического облака с очень мощным психотронным полем и высокой степенью его экранизации. Приборов, способных зарегистрировать поле зилота, у этанов не было. Лишь некоторые из гротов, обладающие сильным и широкодиапазонным психотронным полем были способны почувствовать его присутствие.

Наиболее вероятным временем происхождения зилотов считался момент энергетической катастрофы в галактике. Вполне возможно, что они есть ничто иное, как свернувшиеся каналы перемещения с застрявшими в них разумами, обреченные теперь к вечным скитаниям по просторам Вселенной. Неподвластный никому и ничему симбиоз энергии и разума. Энергия, несущая в себе разум. Что может быть чудовищней?

Вероятность подобного суждения подтверждалась тем, что до энергетического взрыва зилотов в галактике не было, так как и не было совершенно никаких упоминаний о происшествиях связанных с подобным явлением в далеком прошлом.

Систематические встречи этанов с зилотами начались после того, как в галактике вновь появились портаторные перемещения. Возможно зилоты обладают способностями чувствовать канал перемещения и каким-то образом внедряться в него, совершенно его не деформируя.

Вместе с тем, разум зилота выглядит достаточно низкоорганизованно. Скорее всего его организация находится на уровне примитива, что-то сродни животного – хищника. Чем это вызвано, версий существует множество. Одна из них гласит, что из-за того, что скорость перемещения зилотов в пространстве, сравнительно, невелика, то блуждая по просторам галактики, не имея пристанища, разум, заключенный в своей энергетической оболочке, постепенно деградировал, превратившись в разум, имеющий лишь одно желание – убивать. Когда же в галактике вновь появились портаторные перемещения, зилоты неприменули ими воспользоваться и появились в планетных системах этанов. Причем зилоту было совершенно все равно в какую сторону идет перемещение по каналу, благодаря своим мощнейшим энерго и психотронному полям, он способен перемещаться в любом направлении, лишь бы оказаться в канале.

Были выявлены у него и какие-то непонятные странности: он прекрасно чувствует и нападает на все что движется, но совершенно безразличен к неподвижным объектам. Действие же его поля таково, что из жертвы, практически мгновенно, выпаривается вся жидкость, превращая ее в высушенный скелет – мумию, но и то же время, с глазами ничего не происходит, словно зилот оставляет их жертве для ввержения ее в наибольшее чувство страха – ужаса. Причем зилот нападал, как на людей, так и на животных и результат его атаки всегда был один и тот же – высушенная мумия. Куда уходила выпаренная из носителя жидкость, объяснения не было, так как гроты, способные чувствовать зилота, никаких изменений в нем до атаки и после не ощущали. Версия, что они испытывают потребность в пище, тоже не находила подтверждения, так как было достоверно установлено, что пищей им служат различные энергополя.

После первых столкновений этанов с зилотами на планетах началась паника, страх сковывал тела их жителей, парализовывал разум. На некоторое время в галактике воцарился хаос. Большая часть портаторных перемещений была прервана, что остановило быстрое распространение зилотов по всей галактике и позволило этанам прийти в себя и заняться их изучением.

В конце концов, были найдены способы нейтрализации зилотов: первый – мощное двунаправленное вихревое энергетическое поле, закручивающее его в разные стороны и затем рвущее на части, видимо вместе с энергополем разрушался и разум, управляющий им и зилот переставал существовать, растворяясь в пространстве и второй – заставить его путешествовать по замкнутому каналу перемещения – кольцу. Было не понятно почему, но зилот, единожды попав в кольцевой канал перемещения совершенно не стремился самостоятельно его покидать и вертелся в нем бесконечно.

Хотя эти способы требовали огромных энергий, но они дали этанам возможность задышать спокойно – чудовища уже не казались им такими страшными: несколько из них были разорваны вихревыми полями и перестали существовать, часть были загнаны в кольцевые каналы, которые находились под контролем гротов и которые, по мере доставки к ним вихревых генераторов, тоже уничтожались. Но сколько их еще блуждало по галактике можно было только гадать, так как они все еще продолжали выходить из каналов перемещения, ввергая жителей планеты, где они материализовывались, в страх и панику.

Был еще один способ – накачивать зилота определенной энергией до тех пор, пока он не пресыщался ею и не взрывался, благо от нее он, почему-то, никогда не отказывался. Но энергии для этого способа требовалось огромное количество и последствия от взрыва были чудовищны и опустошительны и, насколько Атуа знал, этот способ применился всего лишь раз, оставив после себя безжизненный материк на одной из планет.

* * *

Был ли этот нечто подобен зилоту, Атуа сейчас мог лишь гадать, но то что он неподконтролен зевсам было очевидным. Атуа теперь понял, станция узла сейчас превратилась в смертоносную ловушку для всего живого.

Нужно немедленно уходить на станцию зонта. Замелькали у него мысли. Не останавливаясь ни перед чем, проникнуть в портатор и уходить.

Атуа посмотрел в сторону открытых дверей зала управления – они манили. Явно, что там что-то произошло, если двери зала управления были распахнуты настежь. Такое, по уставу галактики зевсов, так же как и его галактики, было недопустимо ни при каких обстоятельствах.

У Атуа мелькнула дерзкая мысль. Ему, вдруг, показалось, что он нашел способ, как беспрепятственно войти в портатор.

Шагнув к другому неподвижному телу, Атуа заглянул и ему в лицо – взгляд выпученных глаз, заставил его отшатнуться. Состроив гримасу отвращения, он отвернулся и направился в сторону зала управления.

Остановившись перед открытой дверью, Атуа осторожно ввел внутрь свое поле, там находился всего один человек с настолько слабым полем, что оно едва его чувствовалось. Убрав свое поле и глубоко вздохнув, Атуа вошел в зал управления.

Зал управления, действительно, оказался пустым, лишь одно его кресло было занято. Атуа направился к нему, выстроив из своего поля непроницаемую защиту. Подойдя вплотную к креслу, он остановился. Было явно, что сидящий в кресле оператор совершенно его не чувствует. Атуа шагнул к соседнему креслу и шумно опустившись в него, принялся рассматривать экран вивв.

– Уже вернулись? – Донесся удивленный голос оператора. – Нашли его? Что там произошло?

– Где? – Не поворачивая головы, поинтересовался Атуа.

– Что-о-о?

Атуа повернул голову – на него смотрели большие удивленные глаза.

– Горр! А где Родин и Золини? – Прошелестели губы оператора.

– Не знаю. – Атуа мотнул головой. – Мне Рассел приказал заступить на дежурство – я и пришел.

– Черт! – Оператор поднялся. – Тут такое… Они только что ушли. Я догоню.

– Иди. – Атуа отвернулся и снова уставился в экран вивв.

Экран был достаточно беден: на нем отображалось всего лишь несколько разноцветных точек, без всяких обозначений, да снизу выглядывала часть большого желтого овала галактики зевсов.

Где же их боевые станции? Атуа окинул взглядом пульт управления, он был чем-то похож на пульт управления станции зонта, но в тоже время его панели были совершенно другие, с совершенно непонятными пиктограммами. Тогда он вошел в остатки информационного поля Горра и начал искать в нем информацию об управлении вивв станции узла, но информации от сармата практически не осталось и искать оказалось негде. Во вспыхнувшем, вдруг, приступе гнева, Атуа принялся уничтожать то последнее, что от него осталось, но, спохватившись, обругал себя и немного успокоившись, вдруг наткнулся на то, что искал. Окинув взглядом пульт управления и найдя нужные панели управления, Атуа вывел на экран информацию о всех отображаемых на нем объектах. Среди них оказались две боевые станции свертывателей пространства, заградитель, шесть катеров обслуживания, станция зонта и несколько небольших желтых овалов, среди которых он нашел и свою родную галактику.

Атуа знал, что в районе узла должны были быть три заградителя, по крайней мере, об этом при последней официальной встрече, говорил Рассел и отсутствие их двух его встревожило. Он включил купол и внимательно изучил его. Полезной информации больше не стало: добавилось несколько катеров обслуживания, да еще несколько размытых пятен ближайших галактик, но заградителей он так и не увидел.

Может они уже уничтожены? Мелькнула у него мысль. Но кем? Может быть гроты портировали в пространство узла штурмовой лидер. Тогда информация о координатах всех остальных военных кораблях была бы ему кстати. Но где он? Атуа еще несколько раз внимательно осмотрел купол, но никакого признака присутствия каких-либо кораблей своей галактики в пространстве узла не наблюдалось.

Возможно, что сейчас он скрывается за станцией узла, пришла ему в голову мысль. В таком случае, делать мне здесь больше нечего. Нужно немедленно уходить. Он погасил купол и опустил голову.

Пользуясь информационным полем Горра Атуа внимательно осмотрел пульт управления перед собой – панель индикаторов портатора к станции зонта горела бледным красным цветом, указывающим, что канал заблокирован, в отличие от индикаторных панелей пассажирского и грузового каналов перемещения в галактику, которые сияли несколькими рядами сочных зеленых цветов, указывающих на их активность.

Моя попытка была, практически, бессмысленна. Ну и болван! Мысленно обругал себя Атуа.

Его пальцы пробежали по ряду разноцветных сенсоров под панелью индикаторов к станции зонта и через мгновение на пульте управления вспыхнуло еще несколько сочных зеленых рядов.

– Энергия ко второму терминалу подана, готов создать канал перемещений. – Донесся из пульта металлический голос.

Еще раз стрельнув взглядом по экрану вивв и не увидев никаких перемен, Атуа поднялся и направился к выходу. В дверях он столкнулся с оператором, ушедшим на поиски других операторов. Его выпученные глаза и искаженное страхом лицо говорили, что он напуган.

– Они там. Леж-жат! – Прошелестели его губы.

Атуа понял, что те два трупа и есть те самые операторы. Он сделал шаг в сторону, пропуская оператора в зал управления.

– Ты куда? – Брови оператора подскочили до самых волос на его голове. – Я доложу… – Он метнулся к пульту управления.

Состроив мину, Атуа шагнул из зала управления и, вдруг, его носитель дернулся, словно его кто-то попытался удержать за пояс. Атуа метнул руку к поясу и почувствовал под рукой фраунгоффер. Вытащив оружие, он шагнул внутрь и приподняв его, направил на склонившегося к пульту управления оператора и резко нажал на курок – в сторону оператора метнулся фиолетовый сполох и его не стало.

Лицо Атуа вытянулось. Не опуская оружия, он разбросил свое поле по залу управления – никаких полей живых организмов в зале управления не чувствовалось.

Громко хмыкнув, Атуа поднес оружие к лицу. Только что увиденный эффект, от действия фраунгоффера, буквально, потряс его – ничего подобного его галактика не имела.

А если применить его против их зилота, вдруг всплыла у него мысль. Нужно лишь успеть выстрелить в него, прежде, чем он почувствует меня.

Сунув фраунгоффер за пояс и, выйдя из зала управления, Атуа закрыл его двери и полосонул бритвой своего поля по желтой пластинке рядом с ней. Ярко вспыхнув, пластинка потемнела.

Было бы отличным вариантом, если бы на станции началась паника, размышлял он, быстро шагая по улице. Все кинутся к портатору. Не думаю, что десантники начнут стрелять по толпе, это будет чересчур. Появится отличная возможность незаметно уйти. Навряд ли кто-то будет следить за тем, кто куда пошел, не до того будет. Он тронул рукой лоб. Неплохо было бы это нечто зевсов взять в помощники, но как заставить его поработать для меня? Скорее всего вариантов никаких. Может быть он отреагирует на толпу, которая побежит к портатору и, почувствовав ее, примется за свою работу. Паники станет еще больше и тогда уж, наверняка, весь персонал станции помчится к портатору. Тогда и я сольюсь с ними. Когда станция опустеет и поняв, что здесь больше никого нет, нечто сам уйдет отсюда, а станция останется нам.

Значит сейчас моей задачей будет спровоцировать панику. Как это сделать? Продолжал размышлять Атуа. Самое подходящее – это уничтожить на станции кого-то значимого. Хотя, двух я только что уничтожил, но наверняка вместо них есть уже другие. Значит нужно уничтожить и их, а затем и следующих и так до тех пор, пака зевсы не запаникуют. Стоп! Стоп! Он состроил гримасу. Наверняка командира станции теперь будут так усиленно охранять, что к нему и не подберешься. А если не уничтожать, а самому занять его носитель и приказать, чтобы все покинули станцию? Тогда и паника ни к чему. Он усмехнулся. Одно другому не помешает. Если намекнуть на нечто, то, непременно, все разом кинутся к галактическому портатору и паники не избежать. Никто и не увидит, что я уйду к станции зонта. Да и нечто отобьет у них желание возвращаться сюда. Станция достанется нам без проблем. А нечто? Если он не уйдет, по лицу Атуа скользнула тень – есть фраунгоффер. Не поможет – сжечь его вместе со станцией и вся проблема. Он механически махнул рукой. Построим свою.

Усмехнувшись, Атуа остановился на перекрестке и покрутил головой. Сориентировавшись, он свернул на улицу, ведущую к штабу.

Ни в приемной командира станции, ни в его кабинете никого не было. Недоуменно пожав плечами, Атуа вышел из приемной и вошел в другие двери, самого штаба.

Тут кипела суматошная работа: по коридору, туда сюда, носились, как военные, так и гражданские лица, с сосредоточенными лицами, совершенно не обращая на Атуа никакого внимания. Послонявшись по коридорам штаба, Атуа понял, что, если новый командир станции находился в штабе, то захватывать его носитель здесь было рискованно и он решил вновь пройти в его кабинет и подождать там, тем более, он мог лишь догадываться, кто стал новым командиром, но едва он подошел к двери приемной, как почувствовал, что где-то за дверью находится мощное психотронное поле. Если это был новый командир станции, то шансов завладеть его носителем, у него, практически, не было.

Остановившись перед дверью и немного поколебавшись, Атуа все же решил попытаться узнать, был ли носитель мощного поля за дверью один или там был кто-то еще. Он осторожно ввел свое поле в приемную и разбросил его по сторонам. Кроме мощного поля, в кабинете были еще какие-то непонятные сегментированные поля. Насколько он знал, такие поля могли принадлежать десантникам, так как шлем почти полностью экранировал их, но когда его стекло было приподнято, его части выбивались из-под него сегментированными частями.

Атуа задумался. Является носитель мощного поля новым командиром станции или там находится кто-то еще? Может там те, из галактики, о ком говорил офицер рано утром у Рассела? Все таки прошло уже много времени, когда я покинул кабинет командира станции и они могли уже прийти.

Он еще раз коснулся чужих полей – сегментных полей уже не было и к тому же мощное поле было сильно возмущено и раскрыто. В кабинете, явно, что-то происходило. Атуа, вдруг, отчетливо чувствовал незащищенность разума носителя мощного психотронного поля. Это была прекрасная возможность для атаки и он незамедлительно воспользовался ею: мгновенно сконцентрировав свое поле в бритву, Атуа всей ее мощью полосонул по незащищенному разуму невидимого противника.

Но атака оказалась безрезультатной. Либо это была ловушка, либо противник все же почувствовал опасность и смог мгновенно сконцентрировать свое поле. Бритва поля Атуа, скользнув по защите противника, отлетела в сторону.

Поняв, что выдал себя, Атуа мгновенно убрал свое поле и метнулся из штаба прочь. Но шагнув к выходу, он почувствовал за дверью скопление психотронных полей: хотя они были достаточно слабыми, но их было много. Он замер и сделал невольный шаг назад, но тут же почувствовал мощное поле за своей спиной, оно двигалось в его сторону. Выбора не было: выстроив из своего поля непроницаемую защиту, Атуа открыл дверь и шагнул на улицу.

Перед штабом стояло с десяток десантников. Стараясь не смотреть на них, Атуа быстро пошел прочь, выбросив свое поле назад, стараясь определить, предпринимают ли десантники какие-то действия относительно него, но поля десантников отдалялись, по мере того, как он уходил все дальше от штаба. Они были неопасны.

Завернув за первый же угол, он остановился и выбросил свое поле далеко назад и тут же почувствовал то самое, мощное поле. Оно было где-то неподалеку.

Не отдавая себе отчета, Атуа побежал, стараясь держать чужое поле под контролем, но оно, немного пометавшись по сторонам, стало приближаться. Его носитель, явно, шел за ним.

В разум Атуа вошла тревога. Он понял, что носитель чужого поля более проворен и быстр и теперь от него не убежать.

Придется выяснять отношения, с досадой решил Атуа.

Свернув за угол ближайшего перекрестка, он остановился и сконцентрировав свое поле в бритву, приготовился к сражению, надеясь нанести удар первым, лишь только носитель чужого поля появится из-за поворота.

Время шло, а противник все не появлялся, хотя Атуа чувствовал его поле неподалеку, вполне возможно, что он был даже за углом. Чрезмерная концентрация поля не позволяла Атуа объективно контролировать обстановку вокруг себя и потому ему приходилось лишь гадать, что происходит за углом, что затевает против него разум носителя мощного поля. Что там что-то происходит было очевидно, чужое поле имело какие-то непонятные симптомы.

Может он понял, что я остановился и приготовился к сражению и построив какую-то ловушку, ждет, что я первым брошусь в атаку и раскроюсь? Ну уж нет. Атуа усмехнулся.

Подождав еще немного, Атуа все же не выдержал и ослабив концентрацию своего поля, метнул его за угол: мощное поле было там, оно явственно ощущалось, но оно было странно неподвижно, даже пассивно и не было похоже, что его разум был готов к активным действиям.

Атуа задумался: либо он так уверен в силе своего поля, что таким образом вводит меня в заблуждение, как в кабинете командира станции, либо там действительно что-то происходит. А если и в самом деле первым нанести удар? Проклятая неопределенность. Если я промахнусь, он, непременно, успеет активировать свое поле и нанесет ответный удар. Однако, ведет он себя достаточно опрометчиво. Неужели и в самом деле, так уверен в себе? Немного поколебавшись, Атуа все же решился на атаку. Уж слишком заманчива была перспектива на успех.

Ну что ж, посмотрим, на что ты в самом деле способен.

Он вновь максимально сконцентрировал свое поле в лезвие бритвы и…

Мощный удар психотронного поля, пришедший сзади, на мгновение потряс Атуа: затмил разум и бросил его на стену, рядом с которой он стоял. Не успев выбросить руки, он врезался головой в стену. От удара в голове просветлело и мгновенно переведя поле в защиту, Атуа замер, ожидая следующего удара. Но удар не приходил, видимо противник чувствовал его защиту и ждал, когда она раскроется. Нужно было действовать.

Выпрямившись и чуть ослабив защиту, Атуа метнул поле по сторонам и вздрогнув, вновь перевел свое поле на защиту – перед ним было два чужих мощных психотронных поля. Одно продолжало пребывать в пассивном состоянии, но другое, несколько менее мощное, находилось в состоянии бурной агрессии.

Вот она, ловушка! Попался, как последний этан. Мелькнули у Атуа досадные мысли. Но почему они больше не атакуют меня? Может ждут, когда я снова откроюсь. Ну уж нет. Атуа передернулся. Недождетесь.

Что-то скользнуло по его щеке. Вздрогнув, он провел ладонью по лицу и почувствовав влагу, посмотрел на ладонь, она была красной.

Проклятье! Атуа повел рукой по голове и коснувшись левой части лба, сморщился от боли: видимо ударившись головой о стену он полущил хорошую ссадину из которой шла кровь. Он механически сунул руку в карман, где у Крета всегда находились биосалфетки, но у Горра этот карман оказался пуст. Он проверил другие карманы курточки – ни в одном салфеток не было.

Мысленно выругавшись, Атуа сделал несколько шагов от стены и, продолжая поддерживать максимальную концентрацию защиты, посмотрел вдаль улицы, на которой он сейчас находился, она была пустынна. Стараясь держать под контролем хотя бы недалекое пространство вокруг себя, Атуа побежал прочь, подальше от этого места.

17

Дакк вздрогнул от прикосновения и открыл глаза: он лежал лицом вниз, его ладони упирались в какую-то твердую поверхность. Напружинив мышцы рук, он резко оттолкнулся и оказался на ногах. Перед ним, с поднятым стеклом шлема, стоял десантник заградительного отряда, сжимая в руках зард; чуть поодаль стояли еще несколько десантников, крутя головами и водя перед собой такими же зардами; за ними стояла Авия.

– Где я? Это станция? – Дакк вопросительно кивнул головой десантнику.

Десантник никак не отреагировал на вопрос, словно не услышал его. Покрутив головой и убедившись, что он находится на станции узла, Дакк направился к Авии.

– Я был атакован? – Заговорил он, подавшись к самому лицу зенны. – Я уверен, это был он – нечто. Я не знаю, что со мной произошло, но я не почувствовал его.

Не почувствовал? Лицо Авии на мгновение исказилось гримасой недоумения. Ты слишком увлекся и совершенно не контролируешь пространство вокруг себя. Это недостойно зенна. Получил Дакк обескураживающие мысли.

Состроив мину, он уставился в Авию немигающим взглядом. Она поражала его все больше и больше. Чем были вызваны ее такие способности, он мог лишь гадать, так как, насколько он чувствовал ее поле, оно ничем особенным не выделялось.

Он был здесь. В мозг Дакка потекли, явно, недовольные мысли Авии, останавливая ток его размышлений. Я его почувствовала и провела атаку, но его защита достаточно надежна. Будет непросто расколоть ее. Он ушел.

Авия покрутила головой по сторонам, словно ища кого-то и снова повернула свое лицо к Дакку.

Дакк тоже покрутил головой, но никого, кроме десантников, не увидев, разбросил свое поле далеко в стороны, но все поля, попавшие в сферу его контроля были знакомы, чужих среди них не было.

– Ты почувствовала его? – Заговорил он, опять поворачиваясь к Авии. – И атаковала? Это невозможно. У него нет психотронного поля. Ты не могла… А кого ты имеешь ввиду? – Вдруг поинтересовался он, поняв, что, возможно, они имеют ввиду разные разумы.

Грота.

– Грота?

Да.

– Ты уверена, что это был грот?

Я знаю поля всех рас нашей галактики. Это поле мне незнакомо. Я уверена, это то самое поле, которое я чувствовала в штабе. Его носитель, словно, ходит за нами по пятам.

– А поле Марка из нашей галактики? – Сам не зная почему, Дакк, вдруг, задал этот вопрос.

Брови Авии на мгновение взметнулись вверх, но тут же вернулись на прежнее место.

– Я надеюсь, ты выполнишь свое обещание? – Вдруг тихо произнесла она и впервые Дакк услышал в ней женщину.

– Я готов. – Состроив гримасу, Дакк дернул плечами. – Но прежде я должен найти новый носитель.

Их здесь более, чем достаточно. Продолжила она свой мысленный монолог.

– Такой же мне ни к чему. – Дакк покрутил головой. – Сплошные проблемы. Я уже устал от них. Мне нужен носитель уровня не ниже сармата.

Авия опустила голову.

– Думаю, нам стоит разделиться. – Вновь заговорил Дакк, после некоторого молчания. – Я не знаю, кто это, но думаю это совсем не грот. – Он покрутил головой. – У него или нет психотронного поля или он его искусно прячет, но его биополе огромно и атаки внезапны и чудовищны. Он, словно, набирается опыта. Мне становится все труднее противостоять ему.

Я почувствовала какую-то непонятную тревогу и вышла из гостинцы. Не зная станции, я попыталась вспомнить путь, по которому мы добирались до гостиницы и пошла по нему. Неспокойные мысли потекли в мозг Дакка. Недалеко отсюда я почувствовала его поле: он видимо анализировал ситуацию и плохо контролировал пространство вокруг себя. Я атаковала его. Но его защита оказалась очень мощной. Не знаю, причинила я ему сколь нибудь значительный ущерб. Вдруг я почувствовала твое поле и подумала, что он атаковал тебя. Поворачиваю сюда и вижу десантники палят в потолок. Я свое поле вверх – никого. Я к ним. Один из них говорит, что его анализатор показал какую-то мощную пространственную нестабильность, похожую на ту, что они встретили в портаторе и принялись стрелять в ее направлении. Я посмотрела на его анализатор, но его экран был совершенно чист. Десантники, наконец, прекратили стрельбу и тут я увидела на полу тебя. Я подумала, что анализатор показал твое поле и они уничтожили тебя. Один из десантников ткнул в тебя зардом – ты оказался жив.

– Анализатор? – Дакк повернулся к десантникам. – У кого анализатор? – Выкрикнул он.

Один из десантников повернулся к нему и приподнял левую руку, к которой сверху был пристегнут какой-то плоский предмет. Дакк направился к нему.

– Дай! – Произнес он, подойдя к десантнику и протягивая руку к анализатору.

Десантник опустил руку и покрутил головой.

– Мне запрещено передавать его кому либо.

– Дай! – Процедил Дакк, с явной угрозой в голосе.

Но десантник продолжил стоять не шевелясь, никак не отреагировав на его угрожающий голос. Не давая себе отчета, Дакк, вдруг сконцентрировал свое поле в иглу и ткнул ею в шлем десантника, но толи защита шлема была достаточно мощной, толи Дакк вложил в свой удар не достаточно энергии, но десантник лишь дернул головой, оставшись стоять в прежней позе. Из динамика его шлема раздалась какая-то громкая отрывистая команда, на непонятном Дакку языке и остальные десантники, вдруг, приподняли свое оружие и направили его на Дакка. По его курточке заплясал рой точек лазерных прицелов.

Сзади Дакка раздался громкий выкрик, на все том же непонятном языке: точки лазерных прицелов исчезли, стволы зардов медленно опустились. Дакк оглянулся. За его спиной стояла Авия – губы плотно сжаты, глаза излучают нескрываемый гнев.

Ты не сдержан. Это недопустимо. Получил Дакк крайне неприятные мысли.

Он не отдал мне анализатор. Послал Дакк ответную мысль, стараясь так же уколоть ее.

Ему запрещено. Ты получил исчерпывающий ответ. Эти мысли были уже не такими колючими, как прежние.

Я не понял, что он сказал. Послал он еще одну мысль, хотя прекрасно понял, о чем говорил десантник, так как эту фразу он произнес на языке зевсов.

Разве? Дакк получил мысль крайнего удивления, брови Авии взметнулись вверх. Ты не знаешь языка на котором говоришь?

Я не понял его. Дакк постарался вложить в свою посланную мысль, как можно больше энергии и он своего добился – по лицу Авии скользнула болезненная тень.

Его губы тронула легкая усмешка, он отвернулся и обвел десантников взглядом.

– У кого еще есть такой же анализатор? – Произнес он.

Все десантники, кроме владельца анализатора, покрутили головой.

– Он единственный на станции. – Раздался металлический глухой голос из динамиков хозяина анализатора.

– Со мной к командиру станции.

Дакк ткнул десантнику пальцем в грудь. Тычок получился настолько сильным, что десантник пошатнулся и сделал шаг назад, но Дакк уже отвернулся от него и направился в сторону штаба, выбросив свое поле вверх, чтобы вновь не оказаться застигнутым врасплох, так как понял, что на станции у нечто нет носителя. С чем это было связано, он мог лишь гадать, так как носителей здесь было достаточно.

Позади было тихо. Дакк выбросил свое поле назад: слабые поля десантников, как и поле Авии, отдалялись. Скрипнув зубами, Дакк убрал поле и продолжил свой путь.

Он прошел уже достаточное расстояние, когда позади раздался топот ног.

Усмехнувшись, Дакк продолжил идти, не оглядываясь, хотя прекрасно понимал, что эти десантники, возможно, только что спасли ему жизнь: не носителю Марка, а именно ему, Дакку.

В приемной командира станции было вновь многолюдно. В основном, все присутствующие молчали, но на их лицах была нескрываемая тревога. Дакк, толкаясь и не обращая внимания на ответные толчки, протиснулся к кабинету командира станции, но в сам кабинет войти было невозможно. Мысленно выругавшись, он остановился в нерешительности. Из кабинета доносился какой-то нечленораздельный гул, словно там работал звуковой генератор. Постояв несколько мгновений, Дакк решился на легкую психотронную атаку, так как другого способа добраться до командира станции в данной ситуации он не видел.

Отойдя от двери в сторону он вбросил в кабинет свое поле и сгенерировал синдром страха. Гул в кабинете усилился, заставив Дакка в недоумении вскинуть брови, но тут же из двери выскочил зевс с искаженным страхом лицом, за ним следующий и затем они повалили из кабинете толпой, с искаженными лицами, грубо толкая друг друга, пытаясь быстрее покинуть кабинет и застревая в дверях. Несколько человек упало и напирающие пошли по их спинам.

Сморщившись от неприятного вида лиц, Дакк убрал свое поле и подождав, пока в дверях больше никого не оказалось, стараясь не наступить оставшихся лежать на полу, шагнул в кабинет. Там еще оставалось несколько человек, сидящих в креслах и ощупывающих свои головы. За столом командира станции тоже кто-то сидел, положив руки на стол и опустив на них голову.

Дакк подошел к нему и тряхнул его за плечо. Человек вздрогнул и поднял голову – это был Паулидер. Страх уже сошел с его лица, но широко раскрытые глаза показывали. что он еще не пришел в себя в полной мере.

– Мне нужен пространственный анализатор. – Произнес Дакк, смотря Паулидеру в глаза.

Паулидер покрутил головой и на мгновение приложив руки к лицу, положил их на стол.

– Что вы имеете ввиду? – Негромко произнес он, не глядя на Дакка.

Пространственный анализатор, который находится у одного из ваших десантников.

– Это единственный экземпляр. Я не могу его отдать вам. Он поступил совсем недавно к нам вместе со стазис-генератором. Даже я еще, практически, не работал с ним и не знаю, что он там регистрирует и можно ли этому верить. – Паулидер покрутил головой, по прежнему не глядя на Дакка.

– Ты не представляешь с кем имеешь дело. – Процедил Дакк.

Паулидер, наконец, поднял взгляд на Дакка.

– С кем? – Он вопросительно кивнул головой, в его взгляде было полное недоумение.

– Если его не нейтрализовать, через несколько дней здесь никого не останется в живых. Мне нужен этот анализатор.

– Я принял решение о портации со станции всего ее персонала. Я жду подтверждения с Ризы.

– Не-е-ет! – Дакк резко взмахнул ребром ладони перед собой. – Никто не уйдет отсюда, пока он не будет нейтрализован. Я приказываю всем запереться в своих квартирах и не выходить оттуда, пока я не разрешу. Портатор заблокировать.

– Это не тебе решать. – Паулидер опустил голову. – Регат пришлет сюда специальное подразделение. Оно быстро справится с этой проблемой.

Дакк вдруг рассмеялся громким отрывистым смехом. Все, находящиеся в кабинете, с лицами, искаженными гримасами страха, вжались в спинки кресел. Дакк оборвал смех.

– Пока я здесь, никто отсюда не уйдет. – Он ткнул указательным пальцем в крышку стола перед Паулидером. – Никто! Советую выполнить мой приказ.

Словно в ответ, указательный палец Паулидера ткнулся в одну из клавиш на пульте связи у него на столе.

– Десантников ко мне. – Произнес он появившемуся в голограмме изображению офицера.

– Да, господин Паулидер. – Офицер резко кивнул головой и его изображение исчезло.

Через несколько мгновений послышался шорох открываемой двери и топот ног.

– Арестуйте его и заприте в его номере гостиницы. – Паулидер кивнул головой в сторону Дакка.

Дакк оглянулся, за ним стояли два десантника и офицер, с поднятыми стеклами шлемов. Офицер положил руку на оружие, висящее у него на поясе и шагнул к Дакку.

– Пройдемте господин… – Он на мгновение умолк, видимо, не зная имени Дакка. – Офицер.

– Хм-м! – Дакк дернулся всем телом. – Какой-то абсурд. Убирайтесь отсюда! – Он двинул подбородком вперед.

Офицер сдернул с пояса оружие – это был фраунгоффер и приподняв его, направил на Дакка. Дакк прищурился и обведя всех десантников взглядом, снова повернулся к Паулидеру.

– Я запрещаю портацию. – Процедил он и отвернувшись от Паулидера, встретился взглядом с Авией, стоявшей за десантниками.

Твои действия недопустимы. Пришла от нее настолько колючая мысль, что лицо Дакка невольно исказилась гримасой.

Не советую вмешиваться. Послал он еще более сильную ответную мысль, от которой Авия прикрыла глаза и тряхнула головой.

Ты жесток. Мысль Авии была настолько слаба, что Дакку пришлось напрячься, чтобы понять ее.

Ничего больше не говоря, Дакк обошел застывших десантников и, вышел из кабинета. В приемной никого не было, кроме двух десантников. Один из них был тот, с анализатором. Но прибор уже не был пристегнут к его руке. Смотря перед собой отрешенным взглядом, десантник крутил его в руках, словно безделушку. Дакк вплотную подошел к десантнику и вытянул руку в сторону прибора.

– Дай!

Десантник, бросив на Дакка короткий, ничего не значащий, взгляд, снова уставился в пространство перед собой.

Не размахиваясь, Дакк ударил десантника по руке ребром своей ладони. Рука десантника отлетела в сторону и анализатор, шурша, покатился по полу.

Десантник попытался вскочить, но Дакк, положил ему руку на плечо, не давая подняться. Взмахнув рукой, десантник сбросил руку Дакка и вскочил. Их глаза встретились: злые и решительные – десантника; с явной насмешкой – Дакка.

Вдруг, на плечо Дакка легла чья-то рука. Дакк повернул голову – за ним стоял второй десантник, находящийся в приемной.

Дакк и сам не понял, что он сделал в следующее мгновение, скорее всего, это действие осталось от Марка: он, вдруг, ткнул пальцами правой руки десантника куда-то в живот. Коротко вздохнув, десантник сел на корточки и согнувшись, замер.

Дакк вновь повернул голову к первому десантнику: тот уже стоял, приподняв свой зард, но его ствол у повернувшегося Дакка оказался под мышкой. Десантник пытался отступить назад, но ему мешало кресло, на котором он до того сидел и он отчаянно пинал его ногой, пытаясь отодвинуть, но так как кресло стояло вплотную к стене, оно никуда не двигалось.

Прижав ствол оружия локтем к телу, Дакк рванул его на себя, одновременно сжав вторую руку в кулак и подняв ее на уровень лица десантника.

Десантник ткнулся лицом в кулак Дакка. За спиной Дакка раздался треск разряда, видимо десантник, не желая отдать оружие, невольно нажал на спусковой крючок.

От столкновения с кулаком Дакка, голова десантника дернулась назад, он взмахнул руками и не устояв, сел в кресло. Оружие осталось у Дакка под мышкой. Дакк оглянулся – по стене плясал фейверк фиолетовых молний.

Отступив назад, Дакк перехватил оружие и приподняв его, собрался кинуть им в десантника, но почувствовав информационный ток, опустил руку с оружием и оглянулся – в дверях кабинета командира станции стояла Авия.

Будешь мешать – умрешь! Послал он такую мощную мысль девушке, что она пошатнулась и чтобы не упасть выбросила руки в стороны, хватаясь за косяк двери. Лучше позаботься, чтобы все сидели по своим квартирам.

Отвернувшись от Авии, Дакк поискал глазами анализатор и подойдя к нему, поднял и покинул приемную.

Оказавшись на улице, Дакк покрутил головой – никого. Он разбросил свое поле далеко по сторонам – никаких незнакомых полей не чувствовалось. Неизвестно зачем, он повесил себе на шею, все еще сжимаемый левой рукой зард и поднеся пространственный анализатор к лицу, принялся его рассматривать.

Прибор был, явно, включен, так как по его серому экрану периодически проскакивали зеленые искривленные сегменты: были ли они результатом анализа пространства или чем-то другим было непонятно. Под экраном располагался ряд кнопок и стрелок без всяких обозначений, лишь на одной из них была какая-то закорючка. Дакк нажал на эту кнопку: экран мгновенно покрылся какими-то непонятными знаками. Описание анализатора догадался он, но чье? Он принялся манипулировать другими клавишами, строчки со знаками начали меняться, перемещаться, но язык оставался прежним. Он, вдруг, вспомнил о непонятных фразах, которыми обменялись десантники, когда нашли его. Возможно, что и описание работы анализатора было на этом же языке. Мысленно чертыхнувшись, Дакк снова ткнул в клавишу с закорючкой и экран вновь сделался серым.

Возможно анализатор находится в том режиме, когда он зарегистрировал ту самую неоднородность, всплыла у него мысль? Оставлю его настройки, пока такими, как есть.

Он покрутил анализатором перед собой: очертания проскакивающих сегментов тоже менялись. Состроив на лице мину, Дакк пристегнул анализатор к левой руке и еще раз просканировав пространство своим полем и не почувствовав никаких чужих полей, быстро зашагал в сторону портатора, периодически бросая взгляд на пространственный анализатор, но проскакивающие по его серому экрану сегменты, неизменно были окрашены в равномерный зеленый цвет.

Самое главное портатор. Размышлял он, быстро шагая по улице. Если это поле воспользуется каналом и окажется на Ризе, последствия предсказать будет невозможно – они будут чудовищны. Несомненно это тот самый нечто, который гонялся за мной на фрегате. Я притащил его сюда и я его должен уничтожить. На корабле он имел носитель и было видно с кем имеешь дело. Сейчас сложнее. Почему здесь он отказывается от носителя? Может быть не находит подходящего? А что было особенного у того офицера? По крайней мере, я ничего такого не почувствовал, столкнувшись с ним. Интересно, а гроты могут как-то управлять им? Крет! Или кто он теперь. Он здесь. Несомненно, это его атаковала Авия. Он ей не по зубам. Если только она что-то придумает необычное. Нужно найти его и вытащить из него нужную информацию.

Свернув на радиусную улицу, ведущую к портатору, Дакк невольно остановился: подойти к портатору было невозможно – все пространство перед ним было заполнено людьми. Его сердце невольно сжалось: что останется от этой толпы если этот нечто окажется здесь?

Он разбросил над толпой свое поле, пытаясь проанализировать пространство над ней, но люди стояли тесно, практически, прижавшись друг к другу и их биополя слившись воедино создали достаточно мощный фон и понять в его киселе что-то было невозможно. Отчетливо ощущалось лишь одно – толпой управлял страх. К своему изумлению Дакк увидел перед собой и поля сармат: из толпы вверх иногда вырывались длинные языки их психотронных полей и несколько мгновений беспорядочно пометавшись у потолка, оседали.

Вдруг, он насторожился и резко бросил свое поле в сторону. Ему показалось, что там находилось чужое, рваное и импульсивное поле, но видимо он ошибся, так в той стороне было много полей сармат и скорее всего это была какая-то невольная комбинация их полей. Дакк вернул поле и провел рукой по лбу.

Нужно каким-то способом убрать отсюда толпу. Принялся мысленно рассуждать он. Пожалуй, страх сейчас только лишь усугубит их состояние, его и так здесь в избытке. Нужно другое чувство. Но какое? Безразличие, апатия? А если появится нечто? Нет, нет. Только не это.

Дакк подошел к толпе и принялся протискиваться вперед, к дверям портатора, но чем дальше забирался он в толпу, тем становилось все труднее пробираться, так как люди стояли все плотнее и плотнее. Боясь, что кто-то невольно заденет спусковой крючок зарда, он снял оружие с шеи и держал его в обеих руках, стволом вниз. Толпа гудела словно разбуженный улей, но понять что-либо из этого гула было совершенно невозможно. Что было странным; если в конце толпы было много женщин, то ближе к дверям портатора были одни мужчины.

Наконец Дакк остановился, так как дальше протискиваться обычным способом стало совершенно невозможно, но и стоять здесь было ни к чему. До двери портатора оставалось совсем недалеко: четыре-пять плотных шеренг мужчин. Вместе с тем, Дакк чувствовал, что шеренги медленно, но уверенно двигались вперед. Он приподнялся на цыпочки – прислонившись спиной к двери портатора, стояли четверо десантников с опущенными стеклами шлемов, направив на толпу свои зарды.

Вот оно что, понял Дакк. Разрешение на портацию еще не получено. Или Регат её запретил? Но смогут ли несколько десантников удержать такую толпу. Нужно им помочь, иначе она сомнет их и тогда её будет не остановить. Определенно, тут, большая часть персонала станции.

Плотно сжав зубы, Дакк сильно ткнул зардом в спину стоящего перед ним мужчину – мужчина вскрикнул, но остался на месте. Дакк ткнул его еще раз – сильнее. Мужчина что-то прокричал и повернул голову, чтобы увидеть своего обидчика, но Дакк чуть отклонился, стараясь не попасть в поле его зрения и еще раз ткнул его в спину. Мужчина снова вскрикнул и задергался, пытаясь повернуться, но стоящие рядом другие мужчины не давали ему возможности этого сделать, не обращая внимания на его потуги. Тогда Дакк сильно ткнул зардом в спину соседнего с ним мужчину, так как зард был металлическим, то тычёк, наверняка, был очень болезненным. Мужчина взвыл и, повернув голову в сторону дергающегося соседа, поднял руку и ткнул его кулаком в голову. Не долго думая – первый ответил тем же.

Они начали остервенело толкаться и толпа зашевелилась, вначале лениво, как бы нехотя, а затем все энергичнее. Между людьми начали появляться небольшие прогалы, что Дакку и было нужно. Вклиниваясь в прогалы и остервенело работая всеми частями своего тело, раздавая зардом тычки во все направления, он двинулся вперед. Один из стоящих перед ним от сильного тычка, вдруг, шагнул вперед и Дакк, наконец, увидел в появившемся прогале шагах в пяти десантников. Выскочивший вперед мужчина пятился назад, но Дакк уже протиснулся в образовавшийся прогал и мужчина, теперь напирал на него. Дакк еще раз ткнул его оружием в спину. Вскрикнув, мужчина отпрыгнул в сторону и развернулся, на Дакка смотрело искаженное злобой лицо. Не думая, Дакк сконцентрировал свое поле в тупую иглу и метнул ее в голову мужчины – резко вздохнув, тот рухнул вниз.

Проклятье! Перестарался! Дакк мотнул головой.

Шеренга загудела, по ней прокатилась волна и Дакк почувствовал, как она напряглась, пытаясь откатиться, но задние шеренги, напирая, не позволяли ей это сделать.

Понимая, что своим последним действием он подтолкнул толпу к более активным действиям, Дакк принялся лихорадочно соображать, что можно предпринять в складывающейся ситуации. Нужно было немедленно найти какой-то выход, иначе, через несколько мгновений, озлобленная толпа, уже не думая о своих потерях, так как прецедент уже был, сметет десантников, а заодно и его, и ворвется в портатор.

Портатор выводить из строя нельзя, иначе сюда никто больше не попадет и станция будет обречена. Нужно эффективное, но не слишком ущербное действо.

Дакк покрутил головой и увидел меж голов десантников пластинку управления дверью. Сконцентрировав свое поле иглу, он вонзил ее в пластинку.

Раздалось шипение. По пластинке побежали голубые молнии и, вдруг, вспыхнув, она вылетела из стены, рассыпая во все стороны яркий фейверк брызг. Десантники, стоящие рядом с ней, не шевельнулись, словно демонстрируя свое хладнокровие, ко всему происходящему. Дымя, пластинка упала перед первой шеренгой мужчин, приковав к себе их взгляды.

Дакк повернувшись к толпе лицом поднял руку и…

В него, вдруг, ткнулось чужое рваное и импульсивное поле. Он мгновенно разбросил свое поле по сторонам, пытаясь определить откуда оно пришло, но никаких чужих полей нигде не было. Чужое поле словно растворилось.

Проклятье! Да, что со мной? Неужели носитель землянина и в самом деле так уродует меня? Нужно что-то делать с ним. Разгоню толпу и займусь собой. Может действительно отдать его Авии? Пусть что хочет, то и делает с ним.

– Вы все, только что, видели сами – портатор вышел из строя. – Закричал он, пытаясь перекрыть гул толпы. – Всем вернуться в свои квартиры и оставаться в них до особого распоряжения. Как только перемещения станут возможны, начнется портация. Порядок и очередность портации будет доведена до каждого незамедлительно. Сейчас квартиры являются самым безопасным местом на станции.

Дакк умолк, опустил руку и обвел взглядом толпу, передняя шеренга пыталась остановиться и изо всех сил упиралась ногами, но задние шеренги напирали и вся масса народа неумолимо приближалась.

Он оглянулся: десантники стояли по-прежнему, прижавшись спинами к дверям портатора, держа перед собой оружие. Он снова повернулся к толпе и поднял руку. Это была левая рука и его взгляд, невольно, скользнул по экрану анализатора – сейчас он не был весь равномерно серый, его центральная часть имела более светлый тон, словно на него упала какая-то капля и равномерно по нему растеклась.

Состроив на лице мину недоумения, Дакк провел большим пальцем правой руки по экрану, пытаясь стереть пятно, но оно не исчезло. Тут он заметил, что зеленые сегменты, скользящие по экрану, не шли через это пятно, а ткнувшись в него, исчезали. Забыв о толпе, Дакк уставился в экран анализатора: пятно оставалось на месте, словно приклеилось.

Может он испортился, пока я пробирался сквозь толпу, мелькнула у него мысль?

Он еще раз провел по его экрану указательным пальцем – экран был совершенно гладким, никаких признаков поверхностного повреждения экрана не чувствовалось. Тогда он принялся тыкать пальцем в клавиши под экраном. После одного из тычков от центра экрана в разные стороны, побежали зеленые сегменты, но светлое пятно не исчезло.

Если меня принять за центр, принялся рассуждать он, то эта аномалия чуть впереди, над…

Сердце Дакка дрогнуло. Он медленно поднял голову – под потолком, явно, что-то было: неясное, волнующееся, неощутимое. Его мощное биополе, словно лужа, медленно расползалось во все стороны.

Мгновенно вскинув зард, Дакк нажал на спусковой крючок. Вырвавшийся из оружия сноп фиолетовых молний уперся в потолок и заплясал по нему фейверком радужных сполохов. Но что-то необычное было в этих сполохах, они далеко не разлетались, а едва скользнув в сторону, тут же гасли, словно какое-то нечто поглощало их. Он нажал на спусковой крючок еще раз, но теперь потолок покрылся яркой фиолетовой россыпью привычных сполохов. На мгновенье остолбенев, Дакк опустил взгляд, даже с его места было видно, что в дальней части толпы зиял, пугающей чернотой, большой круглый прогал.

На несколько мгновений наступила тишина: толи Дакк потерял слух, толи действительно толпа перестала гудеть, понять было невозможно. Вокруг прогала в толпе жизнь, словно, замерла, все находящиеся там застыли, словно заколдованные.

Но вот шевельнулся один, второй и через мгновение в толпе воцарился хаос: все бросились прочь от прогала, до Дакка донеслись, леденящие его носитель, истошные вопли.

Первая шеренга, наконец, остановилась, так как стоявшие за ней перестали напирать на нее. Стоящие в ней мужчины принялись вертеть головами, вытягивая шеи и пятиться, в стороны и вскоре перед Дакком образовался проход, который, с каждым мгновением, становился все шире и шире.

Дакк посмотрел на анализатор, пятно по-прежнему было на экране, но теперь оно не было столь четким, а каким-то размытым, будто бы таяло. Ее край заметно подрагивал.

Дакк осторожно двинул свое поле в образовавшийся проход, но ни мощного биополя ни никаких других непонятных ему полей не чувствовалось, все поля принадлежали известным расам галактики.

Наконец проем расширился до такой степени, что стала видна картина происходящего. Дакку показалось, что у него зашевелились волосы на голове: на улице, шагах в двадцати перед ним, лежала груда корчащихся и стонущих носителей. Была лишь одна странность в этом ужасе – не было видно крови.

Дакк приподнял зард и шагнул в проем, но тут же остановившись взглянул на экран анализатора: пятна не было, по однотонному серому экрану, от центра к краям, равномерно скользили зеленые сегменты.

Держа анализатор перед собой Дакк повернулся вокруг себя, никаких пятен на экране больше не появилось.

Проклятье! Вне себя от злости, Дакк швырнул зард под ноги. Раздался грохот металла. Спохватившись, он поднял голову и посмотрел по сторонам: рядом уже никого не было, остатки толпы быстро удалились прочь от портатора.

Дакк направился к месту события. Чем ближе он подходил, тем сильнее сжималось его сердце – на улице лежали и вопели корчащиеся полускелеты людей. Подойдя к ближнему из них он наклонился к нему, но встретившийся взгляд человека отбросил его назад. Выпрямившись, Дакк потряс головой – ужас исходящий от встретившегося взгляда молнией пронзил его носитель. Вид человека был настолько ужасен, что описать его было невозможно – вздутые части тела перемешивались с высохшими до костей участками.

Дакк оглянулся, десантники продолжали стоять около двери портатора, словно приклеенные. Он кивнул им рукой, но ни один из них не пошевелился.

Мысленно выругавшись, Дакк направился к крайнему десантнику, но тот совершенно не реагировал на его приближение, продолжая стоять словно истукан, сжимая в руках зард. Подойдя к нему, Дакк легонько ткнул ему рукой в грудь, десантник чуть пошатнулся, но своей позы не поменял. Состроив мину, Дакк легонько постучал по стеклу его шлема – никакой реакции. Тогда он поднес руку к стеклу шлема десантника и попытался приподнять его, стекло не поддалось.

– Черт! – Механически прошелестели губы Дакка, где-то должна быть защелка.

Он внимательно осмотрел шлем: с левой стороны, вместе сопряжения стекла и шлема, действительно, было нечто похожее на утопленную клавишу. Он ткнул в нее пальцем – стекло скользнуло вверх. Глубоко и резко вздохнув, Дакк отшатнулся: с лица скелета, обтянутого высохшей кожей, на него смотрел остекленевший взгляд широко раскрытых глаз.

Шумно и протяжно выдохнув, Дакк отступил назад и обвел шеренгу десантников взглядом, ни один из них не подавал совершенно никаких признаков жизни.

Проклятье! Когда это произошло? Возник у него невольный вопрос. Не может быть, когда я уже был здесь. Я бы это заметил? Определенно бы заметил.

Отвернувшись, Дакк быстро пошел по улице, прочь от портатора, часто бросая взгляд на экран анализатора: делать ему здесь было теперь нечего: в портатор отсюда теперь никто не попадет, а корчащимся в судорогах помочь он был не в стоянии.

Дойдя до первого поворота, он свернул на круговую улицу. Его лицо вновь исказилось гримасой отвращения – улица была усеяна человеческими телами. Некоторые из них корчились и надрывно стонали, заставляя сердце Дакка сжиматься, но в большем случае лежали неподвижно.

Остановившись, он поводил анализатором вокруг себя, но зеленые сегменты равномерно скользящие по его экрану ни о чем не говорили. Опустив руку с анализатором, он подошел к первому из лежащих и заглянул ему в лицо – по внешнему виду это был сармат, хотя Дакк совершенно не чувствовал его поля. Сармат не был скелетом, но было хорошо видно, что ему тоже досталось, его вид был ужасен: глаза были выпучены и неподвижны, лицо вздуто, на лбу зияла дыра, через которую наружу вытекало месиво из крови и мозга, рот широко открыт, из которого выглядывал огромный распухший язык, из груди доносился негромкий прерывистый хрип. Он умирал.

Лицо Дакка исказила гримаса отвращения. Выпрямившись, он, вдруг, замер. Ему показалось, что где-то рядом на мгновение появилось рваное и импульсивное поле и тут же исчезло. Дакк мгновенно разбросил свое поле в стороны, но никаких признаков чужого поля не ощущалось. Он поднял голову и посмотрел вверх – над ним к потолку была прикреплена полусфера ассенизатора. Агрегат был, явно, неисправен, так как по его поверхности струился бесконечный поток фиолетовых молний. Дакк коснулся полем ассенизатора, но тысячи игл, мгновенно впившихся в поле, заставили Дакка отдернуть его. Опустив голову, он вновь разбросил свое поле по сторонам, но никаких признаков чужого поля нигде не было.

Какое-то наваждение. Он тряхнул головой, будто пытаясь вытряхнуть из нее бессмысленную информацию. Может мне уже мерещатся эти гроты и я напрасно обвиняю носитель Марка?

Состроив гримасу, Дакк продолжил свой путь, стараясь больше не смотреть на корчащихся людей. Свернув на следующую улицу он увидел, что на ней никого нет. Она была совершенно пустынна. Шумно вздохнув, он ускорил шаг и свернув еще несколько раз, оказался на улице, ведущей к штабу.

Дакк подошел к двери штаба, они были распахнуты. Он выбросил свое поле по сторонам, где-то внутри штаба чувствовалось несколько полей, но это были поля зевсов.

Убрав поле, Дакк вошел в штаб и направился в приемную. Там никого не было: дверь в кабинет командира станции была распахнута. Он заглянул в нее: в кресле командира станции кто-то сидел, положив руки на стол, склонив на них голову.

Дакк поморщился. И здесь был, мелькнула у него мысль сожаления, но сидящий за столом вдруг вздрогнул и поднял голову – это был Паулидер. Лицо его было вполне нормальным, но взгляд выражал полное безумство.

Глубоко и шумно вздохнув, Дакк повернулся, намереваясь уйти отсюда.

– Эй!

Тихий возглас заставил Дакка отменить свое решение. Он медленно повернул голову – Паулидер уже стоял – вытянув руку в его сторону. Был ли он нормальным или нет, понять было невозможно, так как его глаза были практически закрыты.

Дакк мгновенно сконцентрировал свое поле и резко развернулся. Паулидер опустил руку и открыл глаза – его взгляд был пустым, но не бессмысленным.

– Кто вы? – Так же тихо произнес Паулидер.

– Офицер галактического флота, Марк Дубровин!

Четко, по уставному, ответил Дакк и тут же обругал себя за вычурные слова, Было явно, что его ответ не дошел до Паулидера. Новый командир станции сел, словно механическая игрушка и, положив руки на стол, склонил на них голову.

Дакк подошел к Паулидеру и подсунув руку под его подбородок, рывком поднял его голову и повернул к себе.

– Вы в состоянии мыслись? – Он вопросительно кивнул головой.

Паулидер несколько раз нажал подбородком на руку Дакка, видимо пытаясь освободиться. Дакк отпустил его подбородок и сделал шаг назад.

– Что произошло? – Поинтересовался он.

– Он был здесь. – Тихо произнес Паулидер, опуская голову.

Рука Дакка дернулась, к подбородку Паулидера, чтобы не дать его голове вновь опуститься на руки, но голова Паулидера замерла, не опустившись.

– Но я не вижу ни одного трупа. – Дакк поднял брови.

Паулидер заметно вздрогнул и, подняв голову, уставился в Дакка. В его взгляде застыл немой вопрос.

Дакк понял, что здесь произошло, совсем не то, что около портатора.

– Около портатора гора трупов. – Заговорил он. – Здесь ни одного. Где они?

Брови Паулидера поднялись еще выше.

– Кто здесь был? Кто он? – Дакк потряс перед Паулидером правой рукой.

– Грот. – Тихо ответил Паулидер и его голова медленно опустилась.

– И где же он сейчас?

Паулидер молча покрутил головой.

– Черт возьми! – Дакк вскипел, поняв, что настроение Паулидера если не паническое, то близко к этому. – Кто здесь был, почему ты решил, что это был грот? – Прокричал он.

– Авия. – Плечи Паулидера дернулись.

– Что Авия…

Дакк оборвал свой крик, поняв, что грота почувствовала Авия. Но до этого он, видимо, что-то уже здесь сделал. Он вдруг поднял левую руку с прикрепленным к ней анализатором и вытянул ее в сторону Паулидера.

– Какие поля сейчас анализирует этот прибор?

Паулидер встал и подойдя к Дакку, взялся за его вытянутую руку и принялся нажимать на клавиши под экраном анализатора. Проделав несколько манипуляций, он отпустил руку Дакк и поднял на него взгляд.

– Пекулярное излучение Этиля. – Тихо произнес он.

– Что это? – Дакк вопросительно кивнул головой, опуская руку.

– Этого никто не знает. – Паулидер медленно покрутил головой.

– Как можно анализировать неизвестно что? – Дакк вскинул брови.

Паулидер молча дернул плечами.

– Ты можешь, хотя бы что-то сказать об этом излучении? – Дакк потряс анализатором перед Паулидером.

– Его существование заподозрили земляне еще на заре своего космоплавания. Вначале думали, что оно связано только с пси-волнами, но затем выяснилось, что его природа гораздо сложнее: с ним каким-то образом связана и энергетика вакуума. – Паулидер вяло махнул рукой.

– Что оно из себя представляет? Известны какие-либо механизмы его взаимодействия с окружающим пространством?

– Это продукт каких-то сверхдинамических и, скорее всего, виртуальных полей.

– Виртуальных?

– Иначе, оно было бы уже давно изучено.

– Странно. – Состроив мину, Дакк провел рукой по лбу. – Я склонен к обратному. А оно может иметь отношение к живой материи?

– Думаю – нет. – Паулидер покрутил головой.

– Что-то тут не так. – Дакк потряс головой. – Мне думается, мы говорим о разных вещах. Насколько я убедился – носитель этого излучения вполне материальный объект, обладающий определенным разумом.

Теперь настала очередь удивляться Паулидера. Скорчив гримасу недоумения, он уставился в Дакка.

– Он атаковал толпу около портатора. – Начал рассказывать Дакк. – Атака была непонятна и я не смог сориентироваться. Около портатора и на улицах, ведущих к нему, сейчас лежат в агонии не менее полутора десятков человек. Вид их ужасен. – Дакк медленно покрутил головой. – Я не смог определить откуда он пришел и куда ушел.

Ничего не говоря, Паулидер бросился к столу и нажал несколько клавиш на пульте связи. Через несколько мгновений во вспыхнувшей голограмме появилось лицо, показавшееся Дакку знакомым. Вместе с тем лицо отражало явную печать страха: бегающий взгляд, не находящие покоя губы, нервно дергающаяся щека.

– Там, люди! Около портатора! – Быстро и едва понятно, заговорил Паулидер. – Срочно! Туда!

По лицу смотревшего с голограммы скользнула тень.

– Я уже здесь. – Донеся его далекий, словно из другого измерения голос. – Если мы не уйдем отсюда, все скоро станем такими же.

Паулидер отшатнулся и замахал перед собой руками.

– Ты сам слышал: нам запрещена портация.

– Смотри!

Голограмма мигнула и на ней оказалось страшное лицо скелета, обтянутое кожей и выпученным остекленевшим взглядом. Паулидера отбросило назад, словно скелет с голограммы нанес ему удар. Взмахнув руками, он плюхнулся в кресло, стоявшее позади него. Голограмма еще раз мигнула и на ней вновь было лицо прежнего человека.

– И ты предлагаешь сидеть и ждать, пока мы все станем такими же? – Лицо вопросительно кивнуло головой.

Паулидер медленно покрутил головой.

– Я предлагаю всем сидеть по своим квартирам. – Вместо него заговорил Дакк, подходя к столу, чтобы мужчина на голограмме мог его видеть. – Я уже говорил об этом, но до вас это долго доходит.

Паулидер и лицо с голограммы повернулись в сторону Дакка.

– Нужно остановить все работы, как на станции, так и в пространстве. Все, без исключения. – Продолжил говорить Дакк. – Прекратить все перемещения по станции. Прекратить общение всеми средствами связи. Запереться в квартирах и не высовываться.

– И что дальше? – Мужчина с голограммы вопросительно кивнул головой.

– Ждать! – Словно выстрелили, резко и громко произнес Дакк.

– Кто ты такой, чтобы давать подобные указания? – Лицо на голограмме вдруг исказилось маской злобы. – Убирайся в свой номер и жди там сколько хочешь. Мы без тебя решим, что нам делать. – Он перевел взгляд на Паулидера. – Ты должен принять решение о начале портации, либо она примет стихийный характер. Тогда последствия будут, вообще, непредсказуемы.

– Я сжег портатор. – Произнес Дакк.

– Как сжег? – Лицо на голограмме вытянулось.

– Так.

Дакк сконцентрировал свое поле и метнул его в канал связи. Лицо на голограмме, исказившись волной гримас, исчезло. Голограмма погасла. Из пульта связи вырвалась тонкая струйка серого дыма. Паулидер повернул голову к Дакку.

– Разговор бессмыслен. Однозначно, портацию в галактику допустить нельзя. – Заговорил Дакк. – Я кажется кое-что начинаю понимать. Он атаковал заднюю часть толпы, она активно перемещалась, а передняя, практически, стояла на месте. Затем он атаковал тех, кто побежал. Определенно, он реагирует на перемещения. И чем скорей объект перемещается, тем он становится более легкой добычей для него. Выход один: прекратить всякие перемещения по станции. Хотя, непонятно, что произошло с десантниками? – Дакк провел рукой по лбу и, вдруг, ткнул указательным пальцем в сторону Паулидера. – Ты должен немедленно запретить, абсолютно, все перемещения по станции.

– Вы думаете он не сможет проникнуть в квартиры?

– Не знаю. Но какая-то надежда есть.

Паулидер ткнул пальцем в одну из клавиш станции связи – она молчала.

– Найди другой узел… – Дакк поморщился.

– В приемной.

Паулидер поднялся и, выйдя в приемную, подошел к столу адъютанта и нажал несколько клавиш на аппарате связи, над столом вспыхнула голограмма с его изображением.

– Говорит Паулидер. – Заговорил Паулидер. – Всвязи с высокой степенью опасности нахождения на улице, запрещаю всему персоналу покидать свои квартиры. Все работы на станции полностью останавливаются. Я буду регулярно информировать вас о развитии ситуации. Как только она стабилизируется, начнется портация. Я обещаю.

Он ткнул пальцем в одну из клавиш и голограмма погасла. Паулидер поднял взгляд на стоявшего перед столом Дакка.

– Мне уйти? – Тихим голосом поинтересовался он.

– Прежде, я должен все знать об этом излучении. – Дакк приподнял руку с анализатором.

– А где вы собираетесь регистрировать это излучение? – Паулидер сдвинул брови. – Здесь, что ли?

– Да. – Дакк утвердительно кивнул головой. – Как я понял, носитель этого излучения и является источником теперешних бед на станции.

– Пекулярное излучение Этиля внутри станции? – Паулидер состроил мину. – Это, просто, невозможно.

– Я его видел и хочу знать, что это такое.

– И как же оно выглядело?

– Большое светлое пятно на экране анализатора. – Дакк еще выше поднял руку с анализатором.

– В таком случае… – Усмешка тронула губы Паулидера. – Я бы тоже хотел его увидеть.

– Ты командир станции и не должен рисковать собой.

– Я ученый. На станции достаточно офицеров, способных выполнять обязанности командира станции. Хотя бы вы.

– Я не… – Дакк осекся и опустил руку с анализатором.

– Так мы будем сотрудничать… – Паулидер вопросительно кивнул головой. – Или мне одному искать этот источник излучения?

– На станции есть еще такие анализаторы? – Поинтересовался Дакк, но тут же вспомнил, что нет.

– Нет. – Паулидер покрутил головой. – Так как?

– Если тебе не дорога твоя жизнь… – Дакк хмыкнул. – Пойдем.

Выйдя из штаба Дакк приподнял руку с анализатором и поводил ею по сторонам – никакого пятна на экране не появилось. Опустив руку, он повернул голову в сторону стоявшего рядом Паулидера.

– Куда? – Поинтересовался он.

Состроив мину, Паулидер молча дернул плечами.

– Портатор. – Вдруг произнес он.

– Почему?

– Там он появлялся чаще всего.

– Логично.

Отвернувшись, Дакк, в очередной раз, направился в сторону портатора.

18

Свернув за угол, Атуа в очередной раз увидел перед собой тупик.

– Проклятье! – Процедил он, остервенело крутя головой по сторонам. – Где я?

Он стоял в нескольких шагах от гладкой серой стены, не имеющей никаких признаков присутствия в ней дверей. Он выбросил свое поле в ее сторону, в надежде почувствовать информационное поле, указывающее, что дверь в стене все же есть, но никаких информационных полей в ней не было. Она безмолвствовала. Он поднял голову – привычного потолка над ним тоже не было, а если он и был, то терялся где-то в пугающей, словно бесконечной, тьме, струящейся сверху – идеальное убежище для нечто. Атуа нервно передернул плечами и механически проведя рукой по лбу, невольно поморщился: хотя кровь из ссадины уже не сочилась, но ссадина отдала тупой неприятной болью.

Какие несовершенные у всех их рас носители, с раздражением подумал он, опуская голову, сплошные неприятности. Даже носители этан и то справляются со своими повреждениями гораздо эффективнее. И сколько же длится заживление ран у сармат: час, два, десять?

Атуа мог бы оставить сейчас этот носитель и стать свободным, но тогда непременно исказится восприятие им мира чужой галактики. Только лишь объединив свой разум с органами чувств представителя галактики зевс, он мог видеть и ощущать реальную пространственную картину вокруг себя. Он сносно мог бы ориентироваться в их мире и полем своего разума, но тогда и окружающее пространство для него выглядело бы, как для грота, что значительно затруднило бы его продвижение по станции. Это его и останавливало. К тому же, нахождение его разума в носителе сармата позволяло ему относительно хорошо чувствовать поле непонятного нечто, а смог бы он его так же чувствовать лишь своим полем, он мог лишь гадать, так как на этот эксперимент решительности у него не хватало.

Атуа развернулся. Улица, приведшая его сюда, была узка, состояла лишь из мостовой и не имела тротуара. Неяркий свет невольно вселял какую-то непонятную тревогу. Из-за плохого освещения стены улицы казались очень темными, в которых виднелись несколько утопленных дверей, из-за игры теней выглядевшие пугающе черными прямоугольниками. К тому же рядом с ними не было видно никаких светящихся пластинок их активации.

Атуа поежился. Если сейчас из полутьмы противоположного конца этой улицы, вдруг, появятся этот носитель чудовищно мощного психотронного поля, деваться ему будет некуда, только лишь бой. Неравный бой. А если еще и нечто…

Атуа выбросил свое поле далеко в стороны и принялся анализировать пространство: полей было много, даже очень много, но это были, большей частью, электромагнитные поля механизмов, которые, скорее всего, находились за этими пугающими прямоугольниками дверей и лишь некоторые из них, явно, принадлежали живым организмам, но они были настолько слабые, что навряд ли могли представлять для него угрозу. Того мощного психотронного поля, которое только что атаковало его – не чувствовалось. Он глубоко вздохнул: атакующий или не стал его преследовать или где-то отстал.

Атуа так и не понял, кто его атаковал: толи это был один разум, обладающий психотронным полей огромной мощи, преследовавший его и сумевший, каким-то образом разделить свое чудовищное поле, толи это были два разума. Хотя атака была среднего уровня, но она была внезапной и потому достаточно эффективной, на какое-то время дезориентировав его. Противник смог нанести свой удар совершенно неожиданно для него, неизвестно, с какой стороны и какого расстояния.

И если бы атакующий был чуть попроворнее и его атака была чуть помощнее, навряд ли бы я сейчас был бы жив, скользнула у Атуа неприятная мысль. Он провел рукой по лицу – это нужно обязательно установить: если разум один, то способность к разделению своего поля делала его весьма серьезным противником; если же разума два, то первым, несомненно, следует уничтожить более слабый, а уж тогда искать какую-то возможность для уничтожения и второго разума, обладающего более мощным полем. Структура его поля весьма напоминала структуру поля стража со станции зонта, но его мощь была чудовищна. Хотя Атуа не знал истинной мощи поля стража, но был уверен, она не могла быть столь чудовищной. Страж не смог бы спрятать такое мощное поле, оно бы уверенно чувствовалось.

Уж со стражем, я бы как-нибудь справился, резюмировал итог своих размышлений Атуа.

А если носитель более слабого поля и есть тот самый офицер, вдруг всплыла у него мысль? Лишь он один здесь знает, кто я такой. И сразу же атаковал, как только почувствовал. Но ведь его портировали в галактику? А если нет? Тут такое творится, что все может быть. Он мог завладеть другим носителем. Его нужно найти и разобраться с ним.

За спиной Атуа раздался громкий шелест и донесся пронзительный вой. Неизвестно какая сила бросила его на стену. Распластавшись по ней спиной, он увидел, как сверху, из той самой тьмы выскользнул какой-то механизм и пронзительно воя и сверкая яркой красной мигалкой, скользнул мимо него и замер напротив одной из дверей. Дверь со свистом скользнула в сторону, механизм нырнул в ее проем и дверь, с еще большим свистом, закрылась. Атуа почувствовал след жесткого излучения.

Размечтался! Болван! Он отделился от стены. Нужно убираться отсюда. Нехватало еще облучиться.

Атуа усилил свою защиту: одновременно контролировать большой объем пространства и иметь максимальную защиту было трудно, психотронное поле в носителях чужой галактики имело какие-то непонятные ограничения, которые он, как ни старался, никак не мог преодолеть и потому ему всегда приходилось выбирать между своей безопасностью и широким пространственным контролем. Здесь, в чужом и враждебном мире, Атуа всегда отдавал предпочтение безопасности, тогда как в своей галактике, он большей частью занимался анализом окружающего пространства и философией.

Держа пространство вокруг себя под постоянным контролем, он направился назад, к тому месту, откуда он только что ушел.

Эта часть станции Атуа была плохо знакома и ему пришлось порядочно поплутать, прежде чем он попал на нужную улицу. Сконцентрировавшись до предела, он пошел медленнее. Свернув в очередной раз, он оказался на улице, ведущей к штабу. Сделав по ней несколько шагов, Атуа, вдруг, замер: где-то впереди, из общего неяркого фона выплескивались мощные психотронные поля.

Атуа мгновенно перевел все свое поле в защиту, но постояв так несколько мгновений и поняв, что эти поля достаточно далеко и ему они не угрожают, но все же, выбросив большую часть своего поля в том направлении и стараясь держать их под контролем, но так, чтобы избегать постоянного контакта с ними, продолжил путь. Непонятно почему, но носители тех полей его, определенно, игнорировали, так как не было совершенно никакой реакции с их стороны на его поле. Скорее всего, там что-то происходило.

Непонятно, сколько их там, принялся размышлять он, но никак не одно, да и похоже, что не два. Может зевсы портировали сюда кого-то еще? Мое положение усложняется. Тут уж не до выяснения отношений со стражем. Надо что-то придумать. Он с силой провел рукой по лбу и тут же напомнившая о себе ссадина заставила его лицо исказиться гримасой. А если найти это нечто и попытаться как-то направить его в портатор? Но как? Единственный способ – привести за собой. Но насколько он проворен? Смогу ли я бежать настолько быстро, чтобы он не догнал меня или хотя бы дал мне добежать до нужного места? Черт с ним, этим носителем, он механически махнул рукой, найду другой. А может бросить все это и уйти? Усмешка тронула его губы. Если, конечно, удастся пролезть в портатор. Он хорошо охраняется и просто так до него не добраться. А если все же попытаться нечто привести туда? Но у десантников есть пространственные анализаторы, если мое поле им видно, как на ладони, то наверняка они увидят и поле нечто. Если это порождение их цивилизации, то, возможно, они и знают, как бороться с ним. А если он сам… Бред! Атуа механически махнул рукой. Навряд ли у этого нечто организация разума отличается от организации разума зилота. Сам он портацию не начнет – ума не хватит, он лишь может воспользоваться открытым каналом. Значит нужен кто-то еще, кто бы мог проникнуть в портатор. А если персонал станции? Всего-то нужно, чтобы толпа двинулась к портатору и, смяв десантников, открыла портацию. Страх! Он сейчас здесь повсюду. Нужно лишь усилить его. Довести его состояние в головах персонала до состояния животного страха, который бы уже не остановил их ни перед чем. Что ж, Атуа широко усмехнулся, животный страх, пожалуй, я им смогу обеспечить.

Покрутив головой по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он прошел мимо открытых дверей штаба и направился в город.

Улицы станции были малолюдны. На сколько он помнил, на станции и в прежние времена было не много народа. Здесь не приветствовалось беспричинное хождение. Многолюдно всегда было в местах развлечения города, где проводил свободное время незанятый работой персонал станции. Но он, будучи в носителе Крета, практически, не ходил туда, опасаясь потерять контроль над пространством и оказаться застигнутым врасплох. Сейчас, если кто и встречался, то торопливо пробегал мимо, проронив едва разборчивое приветствие. Атуа в такие мгновения механически опускал правую руку и плотнее прижимал ее к боку, боясь, что встречный прохожий заметит ее дефект и сразу же догадается, кто перед ним. Но на него никто не обращал внимания. Видимо, страх сейчас доминировал над всеми остальными чувствами и он без проблем добрался до города.

Оказавшись в городе, Атуа подошел к первому же дому, но его запертая входная дверь никак не отреагировала на его биополе. Он разбросил свое поле вокруг двери и найдя ее информационное поле управления, полосонул по нему бритвой своего поля. Информационное поле двери исчезло, но дверь не открылась. Атуа ткнул в нее рукой – она осталась на месте.

– Проклятье! – Прошелестели его губы.

Значит они имеют какую-то дополнительную блокировку. Где она может быть? Наверняка жители дома знают, как ее активировать. Если я буду здесь торчать на виду у всех, ища ее, то, определенно, кто-либо заподозрит неладное и вызовет десантников. А если испорчу управление дверьми, то какой толк будет от их страха, если никто из них не сможет выйти на улицу. Нужно попытаться найти хотя бы тот дом, где жил Горр и выгнать его жильцов на улицу. Тогда, глядя на них, выйдут жильцы и других домов, а там уж я…

– У вас проблема?

Громкий голос за его спиной застал Атуа врасплох. Он заметно вздрогнул и, мгновенно выстроив свое поле в лезвие бритвы, резко повернулся, отчего его бросило в сторону и ему пришлось выбросить правую руку в сторону.

За его спиной стояли два десантника с опущенными стеклами шлемов, но так, что их лиц видно не было, не почувствовал Атуа и их полей. Правая рука десантников сжимала зард, висящий у них на шее.

Видимо видя, что Атуа, грозит падение, один из десантников выбросил свободную руку в его сторону и схватил за локоть правой руки.

– Господин Горр! – Брови десантника высоко поднялись. – Я вижу вам здорово досталось. Вы весь в крови. И кажется у вас проблема с рукой. – Только тут Атуа почувствовал, что пальцы десантника лежат на наросте его правой руки. – Вызови сюда бригаду реаниматоров. – Его голова качнулась в сторону второго десантника.

Рука второго десантника молнией метнулась к одному из карманов курточки и выхватила оттуда сканер связи. Перед ним вспыхнула голограмма с чьей-то головой, повернутой к Атуа затылком.

– Не стоит. – Атуа дернул локоть из руки техника. – Просто голова очень болит. – Он провел пальцами по лбу и почувствовав боль, поморщился. – Дома все пройдет.

– Но вы ошиблись дверью. – По лицу десантника скользнула тень удивления. – Это не ваш дом.

Атуа механически, на мгновение, оглянулся и снова повернувшись к десантнику молча пожал плечами.

– Ваш дом следующий. – Десантник кивнул подбородком в сторону следующего дома. – Может, все же, вам помочь?

– Не стоит. – Атуа медленно покрутил головой. – Просто в голове все смешалось.

Состроив на лице болезненную гримасу, он шагнул в сторону и направился к входной двери следующего дома.

Сделав несколько шагов, Атуа услышал за своей спиной чертыханье и оглянулся – на том месте, где только что стоял он, уже кто-то стоял в одежде техника и лихорадочно тыкал ладонью в желтую пластинку рядом с ней. Десантники, вытянув шеи, смотрели через плечо техника.

Вдруг техник шагнул в сторону и выбросил руку в сторону Атуа.

– Подожди!

Атуа мгновенно почувствовал угрозу. У него возникло стойкое желание полосонуть по голове техника бритвой своего поля, но повернутые в его сторону головы десантников, заставили его подавить свое желание. Скрипнув зубами, он отвернулся и пошел дальше, словно окрик был адресован не ему, но едва он сделал пару шагов, как почувствовал, что кто-то грубо схватил его за локоть правой руки и дернул назад. Пошатнувшись, Атуа оглянулся – за ним, крепко держа его за локоть стоял тот же десантник, с которым он разговаривал.

– К вам обращаются! – Донесся грубый голос из шлема.

– Ко мне? – Атуа состроил гримасу. – Не слышал. – Он мотнул головой.

– Но господин…

– У меня есть имя.

Атуа настолько резко рванул локоть из руки десантника, что тот не устоял и сделал шаг вперед, но локоть не выпустил. Резкая боль из локтевого сустава полосонула мозг Атуа. Он невольно ойкнул.

В тот же миг второй десантник, до сих пор молча наблюдавший за ними, вскинул зард и направил его в сторону Атуа. Не раздумывая, Атуа полосонул его бритвой своего поля. Десантник, сделав короткий шаг, не проронив ни звука, упал лицом вниз.

Раздавшийся грохот металлического зарда о тротуар, заставил десантника, стоящего перед Атуа оглянуться. В тот же миг, он отпустил локоть Атуа и, прыжком развернувшись, сдернул с шеи зард и выставив его перед собой, закрутился на месте.

– Он! – Рука техника распрямилась и его указательный палец уставился в Атуа.

Атуа почувствовал сильный толчок в мозг. Техник атаковал. Атака была среднего уровня, но все же Атуа не устоял и его бросило вперед. Он ткнулся в стоящего к нему спиной десантника. Десантник, в свою очередь, сделал широкий шаг вперед. Раздался треск выстрела зарда и по стене дома, совсем рядом с техником, рассыпался фейверк ярких фиолетовых молний.

Переориентировав бритву своего поля, Атуа резко полосонул ею мозг техника.

Техник дернулся. Атуа почувствовал, как бритва его поля, чуть углубившись застряла. Техник пытался выстроить защиту. Но Атуа почувствовал ее слабость. Выдернув бритву своего поля из защиты техника, Атуа, вложив в свой следующий удар всю мощь своего поля, полосонул мозг техника.

Техник дернулся и схватился за шею.

– Гро-от-т! – Донесся его, едва разборчивый хрип и сделав короткий шаг, он упал лицом вниз, продолжая судорожно сжимать свою шею.

Стрелявший десантник, словно подброшенный мощной пружиной, взвился вверх в акробатическом прыжке и перевернувшись в воздухе, опустился на ноги – ствол его зарда больно ткнул Атуа в плечо. Атуа отдернул плечо и в тот же миг сноп фиолетовых молний, скользнув по его курточке, умчался ему за спину.

Почти не прикладывая силы, Атуа полосонул бритвой своего поля мозг десантника и тут же почувствовал, как зард лег ему на плечо. Плечо дернулось, зард скользнул по руке вниз, больно ее царапая и десантник вытянулся рядом с Атуа.

Атуа повернулся и сделав пару широких шагов, оказался перед дверью своего дома, она скользнула в сторону, впуская его.

Войдя, Атуа замер и осмотрелся, в коридоре никого не было. Он прислушался, пытаясь услышать какой-либо шум на улице через закрытую дверь, но либо дверь надежно отгораживала дом от уличных шумов, либо, действительно, никакого шума там не было.

Проклятье! Кто этот техник? Откуда он появился? Может он почувствовал мое поле и шел за мной? А если это тот самый, который атаковал меня? Да нет, Атуа механически мотнул головой у того поле намного мощнее. Я стал невнимательным. Это может печально для меня закончиться. Если, кто я, знал этот техник, то, возможно, знают и другие. Нужно действовать более решительно.

Он отвернулся от двери и пошел по коридору, проникая своим полем во все подряд квартиры, генерируя в них атмосферу страха и беспокойства, даже не пытаясь выяснить, есть ли кто там или нет и какая из этих квартир его.

Вскоре за его спиной донеслись шорохи открываемых дверей и коридоры наполнились гомоном, который становился все громче и громче. Не обращая на него внимание, Атуа продолжал обходить квартиры. Последняя дверь коридора, едва он оказался напротив нее, скользнула в сторону.

Квартира Горра, догадался Атуа и повернулся лицом к двери, одновременно, бросив взгляд вдоль коридора.

В его сторону никто не смотрел. Выбегающие из квартир жильцы, быстро двигались в сторону выхода.

Атуа дернулся пойти за ними, но тут же переменил свое решение и шагнул в квартиру.

Нужно привести себя в порядок, решил он. Уж слишком я сейчас заметен.

Он прошел в санационную и взглянул в зеркало: на него смотрел молодой высоколобый темноволосый, смуглокожий, с глубоко посаженными темными глазами, скорее молодой человек, с прямым правильным носом и тонкими губами. Других черт разобрать было невозможно, так как лицо было густо залито запекшейся кровью, которая также пропитала верхнюю часть его светлой курточки.

Видимо организм сармата все же был способен к самовосстановлению, так как посреди лба Атуа находилось большое розовое пятно и запекшееся кровь была только лишь ниже его.

Атуа осторожно дотронулся до розового пятна. Его лицо исказилось гримасой – розовое пятно было лишь слоем самосформировавшейся кожи, под которой чувствовалась разрушенная кость лба.

И как долго кость будет срастаться? Мелькнула у него недоуменная мысль. Нужно быть поосторожней, а то как бы мой хранитель информации не оказался через эту трещину на полу станции.

Стараясь не причинять себе боли, Атуа аккуратно привел в порядок свое лицо и найдя в одном из шкафов квартиры другую курточку, переоделся. Вновь войдя в санационную, он окинул себя взглядом и удовлетворенно кивнув головой, вышел из квартиры. Коридор был пуст.

Атуа вышел на улицу и покрутил головой: трупов около двери дома уже не было, видимо их куда-то убрали. В остальном, все получилось, как он и задумывал: на улице образовался стихийный митинг: стоял крик и гвалт, все старались перекричать друг друга. Видимо здесь уже были и жильцы из других домов, так как вся улица была заполнена народом. Говорили, в основном, о вышедшем из-под контроля физиков каком-то поле, из-за чего галактика запретила портацию, что нужно немедленно уходить, так как все здесь смертники и что вопреки заверению командира станции и в городе уже небезопасно, так как и здесь уже есть трупы. Скоро они, непременно, появятся и в квартирах.

Помитинговав еще какое-то время, толпа, словно сговорившись, монотонно гудя, направилась к портатору.

Атуа шел в толпе, молча, отвечая односложно, если вдруг, кто-либо пытался с ним заговорить, стараясь держаться в её последних рядах, периодически ослабляя свою защиту и разбрасывая поле в стороны, анализировал пространство. В такие моменты он рисковал, но выхода не было: без анализа невозможно было держать ситуацию под контролем, а ослабляя защиту, он мог в любой момент пропустить мощную психотронную атаку, так как чувствовал, что в его поле постоянно тычутся чужие поля. Но скорее всего, это было простым любопытством, или даже невольным проявлением внимания, так как никаких признаков агрессии к себе он не чувствовал: лица, окружавших его людей были напряжены, в глазах многих из них был явный испуг. Но и риск был: в толпе были сарматы и если кто-то из них поймет, что он не тот, за кого себя выдает, тогда, непременно, у него возникнут серьезные проблемы.

Разговор же в толпе был все о том же – они стали заложниками какого-то, вышедшего из-под контроля эксперимента с энергией, и Регат, боясь что его последствия могут проявится и внутри галактики, запретил портацию со станции. Весь ее персонал обречен и потому, нужно самим открыть канал и немедленно портироваться в галактику.

На губах Атуа блуждала невольная усмешка: в принципе, люди были правы, если они немедленно не портируются со станции, то все они действительно обречены, дня за три-четыре нечто покончит с ними со всеми. Но в тоже время он недоумевал – выходило, что о нечто никто из них ничего не знал и понятия не имел, что это такое и выходило, что в галактике зевсов подобных симбиозов поля и разума нет. Поддавшись репликам, Атуа тоже начинал увероваться, что это нечто, действительно, порождение одного из экспериментов физиков станции узла. У него даже возникло подозрение, что это нечто, может быть следствием разрыва канала перемещения со станции зонта – зилотом, но уж слишком было странно его поле, хотя в остальном они были похожи.

Попетляв по улицам станции, толпа, наконец, свернула на улицу, ведущую к портатору. Атуа почувствовал, что она уплотнилась. Он высоко поднял голову: идущие впереди замедлили свой шаг и шедшие сзади догнали их. Гомон усилился. Атуа всмотрелся вдаль улицы: в самом ее конце виднелись, стоящие перед закрытыми дверями портатора темные силуэты четырех десантников заградительного отряда.

Атуа остановился – близкий контакт с десантниками ему был ни к чему. Шедшие сзади, натыкаясь на него, чертыхались и чувствительно толкаясь, проходили мимо. Через какое-то время, он оказался один, позади всей этой толпы. Осмотревшись, Атуа увидел неподалеку боковую улицу и свернув в нее, замер около угла, надежно спрятав свое поле и продолжая наблюдать за толпой.

События развивались достаточно интересно и Атуа увлекшись ими, на какое-то время потерял контроль над окружающим пространством.

Впереди толпы образовались несколько шеренг людей, которые, перегородив всю улицу, медленно двигались к дверям портатора. Позади них была бесформенная масса, которая находясь в постоянном волнении и выкрикивая в адрес десантников различные угрозы, подталкивала эти шеренги вперед, как бы предлагая им смять десантников и разблокировать вход в портатор. Шеренги, видимо, яростно сопротивляясь натиску, все же неукротимо сближались с десантниками. Поведение же десантников было, достаточно, странным: они стояли словно статуи, молча направив в сторону толпы свое оружие. Противостояние толпы и десантников принимало, весьма, необычный оборот.

Желая удовлетворить свое любопытство, Атуа выбросил поле в сторону десантников, но все они были в шлемах с опущенными стеклами и активированной защитой и проникнуть в их информационные поля без больших усилий было невозможно, а рисковать Атуа не хотел, и, вновь надежно спрятав свое поле, решил продолжить наблюдать за естественным развитием событий.

Толпа неумолимо сближалась с десантниками. Атуа неотрываясь наблюдал за этим событием, с блуждающей усмешкой ожидая их прямого контакта, а что он будет сомнений у него не было.

Но, вдруг, в рядах шеренг произошло какое-то непонятное движение и в сторону десантников кто-то выскочил из их рядов и повернувшись к толпе, вскинул руку и что-то принялся кричать.

Брови Атуа подскочили вверх: что за сумасшедший? Он метнул в него свое поле, но ткнувшись в мощную стену защиты, тут же отдернул его.

– Проклятье! – Прошелестели его губы.

Это он? Как он там оказался? Неужели я просмотрел его в толпе? Он сделал шаг назад и…

Мгновенно упав на живот, Атуа накрыл голову руками и замер – над ним висел он – нечто.

Сколько времени Атуа так пролежал, он не представлял, так как едва активируя свое поле, он тут же чувствовал его присутствие и снова замирал. Его носитель одеревенел и уже совершенно не ощущался.

Наконец, после очередной активации своего поля, он не почувствовал поле нечто и попытался вскочить, но носитель не послушался его, он продолжил лежать, лишь едва шевельнувшись, его руки так и остались прижатыми к голове. Атуа пронзил страх – в таком состоянии он еще никогда не был.

Не отдавая себе отчета, разум Атуа метнулся прочь из своего носителя и, оказавшись на свободе, взмыл вверх и зависнув под потолком, раскинул свое поле по сторонам – внизу чувствовалось большое количество слабых полей. Поля нечто не ощущалось. Разум Атуа метнулся в сторону, но спохватившись, бросился назад и замер, пытаясь среди шевелящихся под собой полей отыскать свой носитель. Но тщетно – его носитель ничем не выделялся среди слабых, едва шевелящихся, внизу полей.

Проклятье!

Разум Атуа опустился вниз и подплыв к первому же носителю, вошел в его мозг и не встречая никакого сопротивления, практически, мгновенно уничтожил его, на удивление, едва шевелящееся, информационное поле. Но едва он разместился, как его пронзил приступ боли такой мощи, что Атуа выгнувшись, громко, даже, не застонал, а дико заорал. Его глаза открылись, он лежал на спине, над ним висел серый плотный туман. Прервав крик, он попытался вскочить, но новый носитель не послушался его. Атуа механически бросил взгляд на одну из своих рук и содрогнулся – она представляла собой жалкое, полуиссушенное подобие человеческой руки. Определенно, это была работа нечто.

Разум Атуа метнулся прочь из своего изуродованного носителя и вновь взвившись к потолку улицы, принялся лихорадочно обшаривать копошащиеся на улице носители, пытаясь найти среди них носитель Горра. Но тщетно, он не находился.

Вдруг он насторожился и, взметнувшись к потолку, заметался по сторонам и, почувствовав рядом какое-то энергополе, метнулся в него. Тысячи игл мгновенно пронзили его защиту и поток сторонней энергии хлынул в него, насыщая его собой. Разум Атуа затрясло.

Проклятье! Долго я здесь не выдержу. Замелькали у него тревожные мысли. Я не удержу столько энергии в себе. Придется сбрасывать, а это конец. Она выдаст меня. Без носителя я не смогу противостоять ему. Он разорвет меня на части. Все, больше не могу.

Разум Атуа выскочил из энергополя и тут же метнул свое поле вниз – мощного психотронного поля под ним не было. Найдя источник энергополя, он, в отместку за свои страдания, выпустил в него накопленную энергию и тут же отскочил в сторону, почувствовав, как мощный поток энергии брызнул ему навстречу. Энергополе исчезло.

Проклятье! Разум Атуа понял, что сжег какое-то устройство. Это могло привлечь внимание. Он метнулся вниз и вновь принялся за поиски своего прежнего носителя. Но как он ни старался, носитель Горра не находился, а те, которые он чувствовал источали такую боль, что ни о каком вселении в них нечего было даже думать.

Разум Атуа, невольно для себя, пришел в отчаяние – мозг Горра был хорошим носителем его разума, пожалуй, лучшим, который у него был из носителей галактики зевсов, но сейчас дело было даже не в этом. Обстановка на станции была непредсказуемой и даже опасной в любой ее точке, а без носителя ему будет невозможно в полной мере контролировать пространство вокруг себя. К тому же, определенно, зевсы уже поняли, что на станции находится чужой носитель мощного психотронного поля и наверняка, уже ведут его активные поиски. Без носителя соваться в портатор весьма рискованно. Даже не смотря на панику, зевсы его тщательно охраняют. Прятать поле грота теперь не за чем. Он стал уязвим.

Может быть удастся около портатора найти какой-то носитель, всплыла у него обнадеживающая мысль. Вдруг кто-то там ещё остался.

Скользнув еще раз своим полем по копошащимся внизу носителям и так и не решившись вселиться ни в один из них, разум Атуа разбросил поле по сторонам и быстро поплыл в сторону портатора, чувствуемого по мощному энергополю.

Но чем ближе было энергополе портатора, тем ему было тревожней – на улице лежало много носителей, но едва лишь бросался к какому-то из них, как тут чувствовал признак нестерпимой боли и отскакивал прочь. Наконец он ткнулся в непреодолимое препятствие, за которым было то самое мощное энергополе.

Стена портатора, понял разум Атуа и скользнул по ней, пытаясь найти информационное поле пластинки управления дверью, но тщетно – никаких информационных полей стена в себе не несла. Разум Атуа охватило отчаяние.

Я не чувствую её без носителя. Проклятый нечто! Вместо того, чтобы помочь загнать всех в портатор, ты прогнал их прочь. Ты заслуживаешь смерти.

Видимо я чего-то не учел, всплыла у разума Атуа досадная мысль. Скорее всего чувство страха было не достаточно велико, если не смогло заставить толпу преодолеть страх перед несколькими десантниками. Это уже моя вина. Переоценил я толпу, чрезмерное любопытство подвело меня. Теперь придется всё начинать сначала. Отделившись от стены, он медленно поплыл по улице, в непонятно каком направлении, пытаясь решить, что ему сейчас делать: толи где-то затаиться и ждать, когда кто-либо из зевсов будет проходить мимо и попытаться завладеть его носителем; толи заняться активным поиском нового носителя и затем возобновить свои попытки по проникновению в портатор.

19

Авия быстро шла по одной из невообразимо длинных улиц станции, больше похожих на широкий серый тоннель, нежели на улицу, совершенно не представляя, как она здесь оказалась: она потеряла ориентацию и сейчас была не в состоянии понять, где находится. Не помогал даже план станции, который она периодически воспроизводила в голове. Подобных коридоров на станции было несколько и по какому из них она сейчас шла можно было только гадать. Она шла в надежде встретить кого-либо из персонала станции, чтобы получить нужную информацию, но шла она уже, по ее представлению, достаточно долго, а улица все оставалась пустынной. К тому же, улица не была похожа на те улицы станции, по которым Авиа уже ходила, что вызывало у нее беспокойные мысли, а невольно всплывшая мысль о Марке, заслонила собой все остальные и теперь терзала ее сознание, не давая думать больше ни о чем.

* * *

Она, еще у входа в ресторан «Грот», бегло прометнувшись своим полем по его залу, поняла, что в здесь находится зенн, хотя он искусно скрывал свое мощное поле, но это не было преградой для ее способности утонченного чувства полей, как океанский хищник чувствует растворенную в воде каплю крови за десятки километров, так и она, даже не по волокнам, а ворсинкам, выбивающегося из-под защиты поля, могла определить его мощь и принадлежность к той или иной галактической расе.

Влекомая любопытством, она шагнула в направлении психотронного поля зенна: ее удивило не сколько сокрытие зеном своей расы, это было частым явлением, что делала и она и выдавать его она не собиралась, кем бы он не был, а его присутствием здесь, так как прежде, представителей своей расы в этом ресторане она не встречала – ресторан «Грот» был построен сарматами и пользовался у них огромным успехом, так как здесь была лишь их специфическая кухня и никакой больше. Другие расы галактики были здесь крайне редкими клиентами – достойно воспринять и оценить уникальное кушанье сармат давалось далеко не каждому.

Сделав пару шагов, она поняла за каким столиком сидит зенн и повернув голову в ту сторону, замерла – за столиком, к ней спиной, сидел офицер космического флота. Её сердце дрогнуло – это был Марк. Хотя высокая спинка кресла почти скрывала его и из-за нее было видно лишь одно его плечо, но его она узнала бы даже по крохотной части его тела. Перед ним, за тем же столиком, сидела красивая девушка-сарматка, с нежной, но напряженной улыбкой, которая, явно, улыбаясь офицеру, смотрела на Авию.

Забыв о зенне, Авия шагнула к столику, за которым сидели девушка и Марк и, вдруг, замерла.

Она же ждет здесь меня, мелькнула у неё догадка. Ждет осознанно, открыто, не боясь. Что она этим хочет показать? Что Марк теперь принадлежит ей? Кто она такая? Откуда?

Марк был высоким, красивым атлетически сложенным, молодым человеком, офицером космического флота галактики, идеалом мужчины, чего нельзя было сказать о женственности Авии, в ней было больше мужских черт, нежели женских и она, находясь в обществе обаятельного юноши, постоянно ощущала прикованные к нему восторженные взгляды красавиц Ризы. Но она, неизменно, эффектно давала им знать, что этот юноша принадлежит только ей. Она прекрасно понимала, что Марк с ней никогда не будет по настоящему счастлив, да она и сама не знала, зачем он ей нужен, но что-то в ней было такое, чего она, как ни старалась, не могла понять, что влекло ее к этому молодому землянину, а что влекло Марка к ней – этим вопросом она никогда не задавалась. Она так хотела.

Авия, на своем длинном жизненном пути, уже встретила огромное количество особей мужского пола разных рас, но ни один из них не вызвал у нее, совершенно, никаких чувств, словно они были бездушными придорожными камнями, но, как-то увидев Марка, в одном из ресторанов, в окружении нескольких зевсок, она уже больше не могла забыть его, он стал, словно, ее тенью, которая всюду следовала за ней в его образе..

Не понимая, как, Авия, все чаще и чаще начала замечать себя рядом с этим юношей. По-началу, она думала, что это он, зачем-то, ищет встречи с ней, но вскоре поняла, что все, как раз наоборот – она неизменно оказывалась в тех местах, где находился он. Не давая себе отчета, она, узнав, что он офицер космического флота галактики, явилась в штаб флота и заявила, что хочет служить в галактическом флоте, чем вызвала немало насмешек в свой адрес. Ей было отказано, но она приходила туда вновь и вновь и в конце-концов ее желание было удовлетворено – она стала сотрудником одной из лабораторий штаба космического флота галактики.

Но Марк очень редко бывал в штабе и поняв это, Авия добилась встречи с адмиралом флота и потребовала перевести ее из штаба в действующий флот. Адмирал оказался немало озадачен, но все же дал ей направление в одно из учебных заведений космического флота.

Отучившись там несколько дней, Авия, поняв, что это снова не то место, где можно, вообще видеть Марка, она вновь явилась к адмиралу и снова потребовала перевести ее в активную космическую часть. На слова адмирала, что прежде, чем стать пилотом космического флота, нужно несколько лет учиться, она ответила ему, что она сдаст сейчас, кому бы то ни было, любой экзамен, на что угодно.

Адмирал, вытаращившись, молча смотрел на нее несколько минут и тут же, при ней, написал приказ о присвоении ей звания младшего офицера космического флота и направил служить на один из догнивающих военных кораблей галактики.

Старания Авии были вознаграждены: вскоре она узнала, на каком корабле служит Марк, где бывает и при любой возможности начала появляться там, где был и он.

Понимая, что, как женщина, привлечь к себе внимание Марка она не сможет, она решила воспользоваться своим тонким психотронным полем. Прием был запрещенный, но безотказный и вскоре Марк стал ее спутником во всех увольнительных. Ей нужно было от юноши лишь одно, чтобы он находился рядом.

Желая как-то привязать юношу к себе, Авия, почувствовав у него своеобразную особенность психотронного поля, что было редкостью для землянина, предложила ему заняться её развитием. Она не была уверена, что это может заинтересовать Марка, так как, даже находясь в ее обществе, он был не прочь, пофлиртовать с девушками. Но это предложение, на удивление, возымело успех – Марк увлекся психодинамической тренировкой сознания, забыв многих своих поклонниц, к чему и Авия приложила немало усилий и вскоре она стала его единственной спутницей, грубо отшивая всех девушек, пытавшихся привлечь его внимание. Он стал лишь ее. Да и занятия психотроникой, вдруг, начали давать свои плоды, как ей казалось, ее авантюрная затея принесла, неожиданный успех, психотронное поле Марка заметно усилилось.

Новое назначение Марка на фрегат и портация его к станции узла, привели ее в отчаяние. Не зная, что предпринять, она вновь добилась приема у адмирала и выложив, практически, всё о возможностях своего психотронного поля, неожиданно получила от него предложение о работе в одной из закрытых лабораторий космического флота и отправиться на станцию узла, чтобы попытаться с помощью своего поля проанализировать начавшуюся там складываться непонятную обстановку.

Не раздумывая, она согласилась и уже на следующий день должна была быть на станции узла.

С бурей восторга в голове, о скорой встрече с Марком, она не находила себе места от нетерпения и хотя бы как-то успокоиться, решила этот вечер провести в ресторане, где они иногда бывали вдвоем. И вдруг, такое…

Ну нет!

Вдруг, всплывшая злость, захлестнула все остальные чувства Авии. Не отдавая себе отчета, она сконцентрировала свое поле в иглу и вонзила ее в голову девушки.

Девушка заметно вздрогнула и вскочила. Ее лицо побледнело. У нее тоже оказалось достаточное мощное психотронное поле и она все его бросила под иглу Авии. Но поле Авии было, явно, сильнее и защита девушки начала быстро слабеть.

Он уже не только твой. Он был со мной. Потекли слабые мысли в голову Авии. Ты не одна имеешь… Девушка сильно пошатнулась и чтобы не упасть схватилась за крышку столика.

Их диалог приобрел эксцентричный характер и неизвестно бы чем закончился если бы…

Дальше все было как в тумане: Марк вскочил и оглянулся, и Авия тут же почувствовала удар психотронного поля. Хотя удар был средней силы, но он ошеломил ее на какое-то время. Она опешила – удар пришел с его стороны. Он привел ее в ярость: Марк, ее Марк, давал недвусмысленно понять, что отказывается от нее. Ярость заслонила ее сознание и оставив девушку и сконцентрировав всю мощь своего поля в иглу, она вонзила ее в голову Марка и тут же получила ответный удар чудовищной мощи. Сполох непроницаемой тьмы окутал ее сознание.

Авия не представляла, сколько времени она была без сознания, ей казалось что вечно. Очнулась она от сильного удара головой. Открыв глаза, она поняла, что лежит на полу и поняла, что сознание потеряла лишь на мгновение.

Никогда не делай больше так. Острая мысль, острой иглой кольнула ее мозг, заставив поморщиться.

Но этот же укол и встрепенул ее. Полная злобы и негодования, она вскочила, шагнула к Марку и…

Ее бросило в жар – это был не Марк. Носитель Марка занимал тот самый зенн, которого она почувствовала при входе в ресторан, обладающий психотронным полем чудовищной мощи. Негодование поступком Марка в первое время сыграло с ней злую шутку, заставив войди в неконтролируемое поведение, и теперь она в полной мере познала мощь психотронного поля зенна, чего еще никогда не чувствовала.

Где Марк? Верни его мне. Послала она, первые, как можно, более колючие мысли зенну, которые пришли ей в разум.

Ты его получишь, если не будешь мешать. Получила она незамедлительный ответ.

Девушка, видимо поняв, что между Авией и зеном происходит какой-то диалог, вдруг, вышла из-за столика и, взяв зенна под руку, кивнула головой в сторону выхода.

Ты не знаешь с кем имеешь дело, послала она мысль в спину девушке, но та оставила ее без ответа.

Они ушли. Уловив на себе недоуменные взгляды находящихся в ресторане посетителей. Она тоже ушла.

Запершись в своем номере отеля, она, в полном отчаянии, провела ночь, сидя в кресле, совершенно не в состоянии осмыслить произошедшее. Она понимала, зенн занял носитель Марка, но пообещал его вернуть. Но когда, где и как – ответа не было. Кто был этот зенн, она тоже не представляла, так он был не с ее планеты. И что стало с информационным полем Марка, она могла лишь гадать. Она уже не раз слышала о внедрении зеннов в чужие носители, но сама этого никогда не делала и столкнулась, воочию, с этим впервые.

Ей уже не хотелось ни на какую станцию узла – Марк был здесь, в своем облике, но с чужим разумом и завтра ей нужно было во чтобы то ни стало узнать, что с ним произошло.

С тяжелыми мыслями, просидев всю ночь, утром она привела себя в порядок и решила вновь идти на прием к адмиралу, с просьбой отложить ее портацию на станцию узла на какое-то время. Но адмирал ее опередил – позвонил его адъютант и передал приказ адмирала, чтобы она пришла к нему за новым назначением. Она поняла – что-то произошло и возможно ей, даже и не придется портироваться с Ризы. Ободренная, она направилась в управление космического флота.

В управлении ее, определенно, ждали и она сразу же оказалась у адмирала. Адмирал, вместо дел по службе, почему-то начал говорить с ней на лирические темы. По игривой искре в его глазах, Авия, вдруг, поняла, что он знает об ее отношении с Марком и о чём-то пытается сейчас ей намекнуть.

Он знает где Марк и что с ним, завертелись настороженные мысли в ее голове, но не решаясь выдать себя, она рассеянно слушала лирические излияния адмирала, кивая головой, да лишь иногда вставляя односложные, да или нет.

Ее предчувствие оправдались: адмирал, вдруг, приподнял голову и посмотрел поверх Авии. Она оглянулась – в дверях стоял Марк.

Сердце Авии встрепенулось, но колючая мысль, нет, больно вонзившаяся в ее мозг, заставила ее тут же сникнуть – это был вчерашний зенн в его носителе. Она отвернулась и дальнейший разговор в кабинете адмирала проходил для нее будто сквозь какую-то пелену. Единственное, что она смогла уловить – зенн будет ее сопровождать на станцию. Эта новость вернула ей способность здраво мыслить, так как она надеялась все же что-либо узнать у своего нового спутника о судьбе разума Марка.

Покинув кабинет, Авия поспешила расстаться с зенном, так как поняла, что он что-то таит в себе, так как чувствовала угрожающую напряженность его психотронного поля, он, явно, был готов на все. Она решила – раз зенн будет рядом с ней какое-то время, то она сможет разобраться в нем и выяснить, что произошло между ним и Марком.

Согласившись с его предложением расстаться и встретиться у портатора, она быстро ушла из управления.

Но зенн оказался гораздо сложнее, чем она предполагала. Его психотронное поле было чудовищным, с подобным Авия столкнулась впервые, и казалось, совершенно неконтролируемым. Порой ей казалось, что он не замечает совсем простых истин, плохо чувствует окружающее пространство, но все же это было обманчивое впечатление, зенн прекрасно управлял своим полем и все попытки Авии подобраться к его мыслям не возымели совершенно никакого успеха, едва лишь она приближала свое поле к его разуму, как его защита мгновенно вздыбливалась и угрожающе концентрировалась. Видимо догадавшись о ее намерениях, зенн предложил ей работать по отдельности. Ей ничего не осталось, как принять это предложение.

Авия слышала, что мощными психотронными полями обладают стражи элитного клана и решила, что и зенн принадлежит к ним, но на сколько она знала, среди стражей зеннов не было, все они были сарматами и Марк никогда не пересекался с ними, да и навряд ли бы они стали общаться с ним: Марк был даже не зевс, а землянин, представитель одной из самых слабых и исчезающих, рас галактики.

Ей, вдруг, вспомнился двухдневной давности странный случай, произошедший на станции узла со смертью стража, история которого промелькнула меж офицеров флота и у неё сейчас закралось сомнение, был ли тот страж настоящим сарматом, а может это перестроивший свое поле зенн? Но так как зенны, практически, бессмертны, потеря носителя для него еще далеко не смерть, он без труда может занять любой другой, и сейчас она все больше склонялась к тому, что этот зенн в носителе Марка и есть тот самый страж. Но так как носитель зенна мог существовать без его разума неопределенно долгое время, точно так как и его разум без своего носителя и зная, что носитель того стража не был портирован со станции узла, у ней была надежда, что разум Марка может и находиться в том носителе. Но все ее осторожные попытки выяснить, где он, пока были безуспешны. В той обстановке, которая сейчас была на станции узла, что либо узнать было невозможно – страх прочно вселился в головы всего ее персонала, счет на мертвых уже шел на десятки и намеками что-то у кого-то узнать было совершенно невозможно. Если она хотела чего-то добиться, то нужно было действовать жестко и решительно.

Но события на станции развивались все стремительней и стремительней, словно раскручивающаяся спираль, вовлекая в себя и её, не давая никакой возможности заняться поисками носителя стража. Она постоянно ощущала присутствие на станции чужого поля, рваного и импульсивного, поля врага, врага жестокого и безжалостного. Несомненно – это был грот. Авия уже дважды сталкивалась с их психотронными полями, вернее с их остатками – на захваченных зевсами разрушителях гротов были найдены два покинутых носителя.

Насколько было понятно, гротам, после гибели их кораблей, скорее всего, запрещалось оставаться в живых, они должны были самоуничтожаться, видимо в их галактике опасались, что их разум может быть прочитан и зевсы начнут более эффективные действия против их военных кораблей. Но, скорее всего, двое из гротов почему-то не захотели это сделать и бросили свои носители, которые и были найдены десантниками заградительного отряда станции узла и портированы на Ризу. Где сейчас были их разумы, были лишь догадки.

В госпитале космического флота, куда поместили опустошенные носители, уже несколько лет безуспешно пытались понять разум гротов, или хотя бы, что от него осталось, но усилия специалистов, среди которых какое-то время была и Авия, были тщетны, даже те крохи информационных полей, которые остались в их мозге, расшифровке не поддавались, их образы представляли собой нагромождение каких-то бессвязных феерических картин и не идентифицировались ни с чем.

Но все же пользу для себя Авия извлекла, по едва ощутимым остаткам их психотронных полей она смогла понять их структуру и едва оказавшись на станции, сразу же поняла, что на ней есть грот.

Возможно, что этот грот и был одним из тех, струсивших, гротов. Его поле было достаточно мощным и постоянно находилось в активном состоянии. Имел ли он какую-то определенную цель на станции узла или просто боролся за свое выживание Авия сейчас могла лишь гадать, так как попытки увидеть его воочию, пока успеха не имели, он, видимо обладая таким же чувствительным полем, как и она и умело уходил от прямых контактов. Но все же ей однажды удалось нанести ему удар. Грот был достаточно далеко и на какое-то мгновение раскрылся, чем она и воспользовался. Хотя она уверенно почувствовала, что достала его, но в тоже время и смогла оценить степень его защитной реакции – она была отменной. После ее атаки грот бесследно исчез и это его поиски привели ее сюда.

Её попытка что-либо узнать у зенна о гроте ни к чему ни привели – зенн отмалчивался, хотя она чувствовала, что он что-то о нём знает. Но насколько она понимала не грот был объектом его внимания, а какой-то нечто, в виде мощного энергетического поля, сеющее на станции жестокие смерти. Зенн охотился на нечто один, жестоко отталкивая всех, кто пытался сотрудничать с ним. Их явно что-то связывало, какое-то прошлое, которое ей оказалось недоступным. Не зная что делать, так как зенн напрочь игнорировал инструкции, полученные в штабе флота, она решила сама найти грота и попытаться его нейтрализовать. Действовать ей пришлось одной, так как на станции, если еще не воцарился хаос, то ситуация была близка к таковой и оставшиеся в живых десантники заградительного отряда, почему-то, в основном, гибли они, носились по станции словно сумасшедшие, пытаясь поддерживать хоть какой-то порядок. Да и среди них самих уже тоже ощущался страх.

* * *

Авия остановилась и разбросила свое поле по сторонам – никаких чужих полей нигде не чувствовалось. Она всмотрелась вглубь коридора – его серые стены вдали сливалась в большое темное пятно, говоря о том, что его конца еще не видно. Она оглянулась, сзади было такое же пятно, видимо, она прошла по нему уже достаточно длинный путь.

Авия заколебалась. Куда дальше – толи продолжить идти по нему дальше, толи вернуться.

Она вновь воспроизвела карту станции – коридор должен был заканчиваться сферой лаборатории, но как далеко она находилась было совершенно неясно. Таких лабораторий для исследования энергетики узла на станции было двенадцать. Они выдавались из станции далеко в пространство, соединяясь с ней длинными спицами коридорами, словно ощетинившимися ежовыми иглами. В одном из них она сейчас и находилась. Навряд ли по ним ходили пешком, скорее всего для перемещения использовались кары, но она об этом как-то не подумала, отправляясь на поиски грота. Состроив недовольную мину, Авия вышла из карты и, постояв несколько мгновений, шагнула вперед, все же решив продолжить путь.

Прошел достаточно длительный период томительного пути, пока, наконец, впереди серое пятно не начало светлеть и расширяться. Авия ускорила шаги и вскоре стояла перед широкой массивной дверью с большой цифрой пять.

Она осторожно бросила свое поле за дверь – никаких полей живых организмов за дверью не ощущалось. Состроив недоуменную мину, она вернула поле и обвела дверь взглядом – с левой стороны на уровне ее головы блестела желтая пластинка. Она приложила к ней руку – дверь осталась на месте.

По губам Авии скользнула усмешка от своего поступка, в реестр разрешенных этой двери она никак не могла входить. Глубоко вздохнув и не отнимая руки от пластинки, она проникла своим полем в ее информационное поле, нашла информацию о доступе и уничтожила ее. Дверь тихо скользнула в сторону, открыв широкий проем в полумрак. Она вбросила внутрь свое поле, ничьих активных полей в полумраке не ощущалось. Она шагнула через порог.

Сделав несколько шагов, Авия услышала за своей спиной шорох и невольно вздрогнув, резко оглянулась – входная дверь была закрытой. Тихо хмыкнув, она отвернулась и покрутила головой по сторонам. Ее глаза быстро адаптировались к полумраку лаборатории и уже через несколько мгновений она отчетливо различала её обстановку.

Это был большой круглый зал, с большим круглым столом посередине и креслами вокруг него. Вдоль всей круглой стены тянулся какой-то пульт управления с огромным количеством всевозможных индикаторов, перед которым стояли несколько кресел с высокими спинками. Кресел было девять. Из-за некоторых из них выглядывали макушки голов.

Сердце Авии невольно сжалось. Она мгновенно выбросила свое поле в сторону одной из виднеющихся голов, недоумевая, почему она до сих пор никого не чувствует из присутствующих в зале, но не почувствовала она ничего и в этот раз, словно в кресле сидел не человек, а камень. Её лицо вытянулось. Она прошлась полем по остальным головам – никаких признаков живых организмов.

Неужели здесь с моим полем что-то произошло? Всплыла у нее тревожная мысль. Может потому и зенн так ведет себя, что и с его полем такое происходит? Но почему, тогда, они не обращают на меня внимания? Неужели даже не почувствовали, что в зал кто-то вошел?

Стараясь идти бесшумно, она направилась к ближнему креслу с торчащей головой и, подойдя к нему, заглянула сидящему в лицо. Её тут же отбросило назад – в кресле сидел скелет, обтянутый высохшей кожей, с огромными, вытаращенными глазами.

Нечто! Острая мысль больно её кольнула мозг.

Она отвернулась от кресла и, разбросив свое поле по залу, принялась тщательно анализировать каждый фан его пространства, но никаких полей, принадлежащих живым организмам, в зале не было, но вместе с тем, вокруг висело какое-то непонятное беспокойство, заставляя ее сердце замирать в напряжении.

Состроив мину и дернув плечами, она обошла все кресла зала, занятыми, как она и видела, оказались три. Во всех сидели скелеты.

Может вызвать сюда группу десантников? Да нет, ее лицо исказилось гримасой, скорее всего тут нужны реаниматоры или даже и не они, а ассенизаторы.

Авия достала сканер связи, но громко хмыкнув, убрала его – у нем не было ни одного номера принадлежащего кому-либо из персонала станции, как не было и номера сканера связи зенна.

Здесь ведь обязательно должна быть какая-то связь? Всплыла у нее мысль.

Пройдя к свободному креслу, она села и принялась рассматривать перед собой пульт управления, усеянный всевозможными индикаторами, клавишами, рычагами. Часть индикаторов светилась бледным зеленым светом, отражая какую-то информацию. Хотя на всех элементах управления были нанесены пиктограммы, но пиктограмм, указывающих на принадлежность к системам связи, к которым она привыкла, будучи пилотом космического корабля, она не увидела. Немного поколебавшись Авия ткнула в одну из клавиш, с пиктограммой, похожей на молнию: несколько индикаторов на пульте управления вспыхнули ярким, сочным, зеленым цветом и около одного из рычагов замигал тусклый красный огонек. Брови Авии подскочили вверх, если это была связь, то выглядела она, явно, неуклюже. Немного поколебавшись, она все же положила руку на рычаг и попробовала его пошевелить – доступным оказалось движение вниз. Цифры на вспыхнувших индикаторах пришли в движение.

– Я Авия. – Негромко заговорила она. – Слышит меня, кто нибудь?

Пульт управления никак не отреагировал на ее слова, продолжая молчать.

Может быть энергии мало, мелькнула у нее мысль и она еще двинула тот же рычаг вниз? Цифры на индикаторах поменялись, красный огонек около рычага сделался ярче.

– Хм-м!

Пульт управления продолжал молчать, но вместе с тем, ей показалось, что что-то изменилось. Она оторвала взгляд от пульта управления и подняла голову – перед ней часть стены стала, словно, прозрачной и за ней вдаль уходил бледный зеленоватый луч, скорее даже какой-то ореол вокруг луча, так как его очертания имели размытый клочковатый вид.

Что это может быть, всплыла у неё мысль, оружие или луч для исследования пространства?

Она еще чуть ниже опустила тот же рычаг – ореол ярче не стал, но приобрел новый оттенок, в нем появились волокна синего цвета.

У Авии, вдруг, вспыхнуло невольное любопытство, что это за луч, куда он идет?

Она вошла в пульт управления, пытаясь найти какое-либо информационное поле, чтобы из него узнать, что за явление перед ней, но информационное поле пульта управления было огромно и быстро найти в нем нужную информацию было совершенно нереально. Она попыталась отследить информационный поток от рычага, в надежде по нему войти в нужную область информационного поля, но поток, попетляв по нескольким узлам, растворился о все том же огромном информационном поле пульта управления.

Посидев в раздумье некоторое время, Авия решилась на довольно рискованный шаг: она выбросила свое поле наружу и дотронулась им до ореола, но тут же получив легкий укол, отдернула поле – ореол обрамлял собой какой-то энергетический луч.

Хотя укол был вполне терпим, необычно было другое – сам энергетический луч, который, как ей показалось, шел в никуда.

Она двинула свое поле вдоль луча и, действительно, луч вскоре обрывался. Обрывался резко, словно нырял в какое-то подпространство.

Любопытство поглотило Авию. Она напрочь забыла об окружающем её сейчас опасном внешнем мире. Будучи по своей натуре любознательной, она очень много времени на своей родной планете посвящала философии познания Природы мироздания, изучая расположение звезд и галактик.

Авия остановила свое поле и задумалась.

Куда уходит луч? Что там может быть?

Немного посидев в отрешенном состоянии она, вдруг, решительно покинула свой носитель и вошла в луч.

По разуму Авии прокатилась волна судороги, но она не вернулась, а двинулась по лучу и пространство поглотило ее…

Она парила в пространстве. Насколько хватало ее поля, вокруг нее простиралась бескрайняя радужная синева. Её охватил восторг – она наконец смогла проникнуть в самую сокровенную тайну природы Мироздания, о чем иногда задумывалась будучи пилотом старого галактического крейсера, ползая в нем по галактическим просторам – сто сорок скоростей света, которые он выдавал, назвать полетом было невозможно.

Сконцентрировав свое поле, разум Авии взмахнул им перед собой, будто руками, словно желая раздвинуть синеву и у неё возникло впечатление, что ей это удалось – синева заволновалась, пришла в движение, сполохи расступились и она почувствовала рядом с собой темное облако, расползающееся по сторонам и исчезающее в синеве радужных сполохов. Она двинулась в сторону облака.

Да это же расползшийся энергетический луч станции, вдруг, догадалась она. Он, явно, не входит в резонанс с энергией внутреннего мира и потому не поглощает его энергию, а отдает энергию станции, еще больше насыщая ею внутренний мир. Замелькали у нее мысли. Должно же быть наоборот. Что нужно для этого сделать? Определенно, изменить характеристики луча. Но как? А если попробовать другими регуляторами?

Разум Авии скользнул в луч. Еще одна волна судороги прокатилась по ней и она ощутила под своей рукой рычаг регулятора. На мгновение задержавшись, ее рука нажала на рычаг – он скользнул вниз и в тот же миг она снова вывела свое поле в пространство. Энергетический луч перед ней заволновался, но никаких видимых движений к его концентрации не наблюдалось. Тогда рука Авии скользнула к следующему рычагу и двинула его – луч заволновался сильнее. Её тронула последний рычаг и…

Волнение луча прекратилось.

Сердце Авии замерло. Она начала двигать рычаги туда-сюда и энергетический луч, вслед за этими движениями начал менять свою форму: то расширяясь и бурно волнуясь, то концентрируясь и замирая.

В конце-концов ей удалось понять закономерность в манипулировании рычагами, при которой луч начинал стабильно концентрироваться.

Она двинула первый рычаг, второй, третий…

Наконец ей удалось сконцентрировать луч. Он уже не был расплывшимся и уходившим в никуда, а стал похожим на толстую змею, которая извиваясь, беспорядочно металась среди голубых сполохов, отскакивая от них, словно обжигаясь.

Авия понимала, что луч должен войти в контакт с одним из сполохов, но никакие манипулирования рычагами не могли заставить его этого сделать, чего-то в технике зевсов не хватало для этого контакта, но вместе с тем в этой синей гармонии было ощущение чего-то постороннего, чуждого ей, непрошенного, для внутреннего мира Природы мироздания, которое, словно, мешало, уводило луч в сторону.

Оставалось одно…

Авия убрала руку с рычага и, взявшись за извивающийся луч, хотела ткнуть им в ближний к нему сполох, но ее рука, вдруг перестала ее слушаться и осталась на месте. Авия попыталась напрячь ее мышцу, чтобы выполнить свое желание, но не почувствовала никакого усилия, словно и не было на ее руке никаких мышц. Полная недоумения, она перевела взгляд на руку – она была прозрачной, словно стеклянной, внутри которой скользили какие-то непонятные сполохи.

Не-е-ет!

Но звука не было. Остекленевшие голосовые связки уже были не в состоянии его генерировать. Она почувствовала, что ее мозг начал распухать, словно его чем-то накачивали. До селе метавшиеся по сторонам сполохи, вдруг, словно сговорившись, закружись вокруг нее в каком-то непонятном хороводе, подступая к ней все ближе и ближе, словно пытаясь вовлечь ее в свою безумную пляску.

Вдруг один из них, словно самый смелый, вырвался из круга и пульсируя, словно тяжело дыша, замер перед ее глазами. Его пульсации становились все ярче и объемней и наконец очередная пульсация коснулась головы Авии.

Почувствовав легкий укол, Авия вздрогнула. Вместе с этим уколом она ощутила, как по ее телу скользнул ток возбуждения, словно всколыхнулись остатки ее жизненной силы. Она, наконец, почувствовала упругость мышц своей руки, сжимающей луч и не раздумывая, ткнула им в застывший перед лицом сполох.

И в тот же миг сполох исчез и яркий равномерный голубой свет заполнил собой все пространство вокруг, растворив в себе и Авию.

20

Дакк на мгновение остановился и провел анализатором перед собой, но экран прибора не изменился, по-прежнему равномерно светясь бледным зеленым цветом.

Воспользовавшись моментом, Паулидер приподнялся на цыпочки и через плечо Дакка попытался взглянуть на экран анализатора, но Дакк уже возобновил путь и тому ничего не осталось, как, мысленно выругавшись, поспешить за ним.

Свернув в очередной раз, они оказались на улице усеянной неподвижными человеческими телами. Паулидер бросился к ближнему лежащему человеку и наклонившись к его лицу, тут же отпрыгнул, словно его пронзил мощный разряд и закрыв свое лицо руками, замер.

Дакк провел анализатором перед собой и не увидев никаких изменений на его экране, прошел мимо Паулидера, оставшись равнодушным к его страданиям. Вдруг, он остановился и поднял голову – над ним висел ассенизатор, из которого струился легкий дымок и стелясь под потолком, исчезал за ближним углом улицы. Дакк коснулся своим полем ассенизатора – его генератор был выжжен.

Проклятье! Дакк опустил голову. Несомненно, это работа грота. Он был здесь. Я ведь чувствовал странное поле ассенизатора. Определенно этот носитель портит меня, делает рассеянным, невнимательным, даже ослабляет мое поле. А если они как-то связаны: грот и нечто? Внезапно всплывшая мысль, отодвинула неприятные размышления. Грот всегда появляется там, где и нечто. Но на фрегате его не было. А кто же тогда управлял тем офицером? Сам нечто? А если гроты способны управлять этим нечто? На фрегате его действия направлял один, здесь – другой. А что если нечто у них сродни оружию и если уничтожить грота нечто станет совершенно неопасным, словно валяющееся на полу оружие. Хм-м! Дакк покрутил головой. А если моя догадка неверна? Я бы почувствовал грота у портатора. Черт возьми! Что со мной происходит?

Досадливо покрутив головой, он возобновил свой путь и дойдя до угла свернул на улицу, ведущую к портатору. Впереди маячили несколько человеческих фигур, часто кланяясь, словно исполняя какой-то ритуальный обряд. Паулидер, несколькими широкими шагами обогнав Дакка, побежал к ним. Догадавшись, что там происходит, Дакк не стал пускаться вдогонку за ним. Ему было гораздо удобней одному – не нужно было быть в постоянном напряжении от присутствия постороннего лица, боясь невольно выдать себя, хотя Паулидер, будучи зевсом, навряд ли бы смог что-либо понять, но уже выработанная за эти дни осторожность срабатывала сама, помимо воли Дакка, что возможно, в некоторой степени, и было причиной его невнимательности. Бросая постоянные взгляды на экран анализатора, прежним шагом, он продолжил идти в направлении портатора.

Подойдя ближе, Дакк увидел ряд лежащих человеческих тел – снующие по улице спасатели собирали тела и зачем-то складывали их в один аккуратный ряд, словно подготавливая их какому-то мистическому действу по оживлению. Паулидер бегал от трупа к трупу и, наклоняясь над каждым, заглядывал ему в лицо. Видимо первый шок от неприятного вида обезображенных лиц у него уже прошел. Состроив мину, от этой, как показалось Дакку, нелепости их действия, не останавливаясь, он прошел мимо, направляясь к двери портатора.

Еще, как только он свернули на эту улицу, то он увидел, что перед закрытой дверью портатора, по-прежнему, стоят десантники. Не было лишь того десантника, до которого он дотрагивался. Не было видно его и лежащим, видимо его уже отнесли и уложили в ритуальный ряд. Сердце Дакка невольно сжалось: стражи-призраки, всплыла у него грустная мысль.

Торопливый стук шагов заставил его оглянуться и остановиться – к нему бежал Паулидер.

– Хм-м! – Раздался громкий возглас Паулидера, когда он замер рядом с Дакком. – Такое впечатление, что они не живые.

– Они и есть мертвые. – Ухмылка тронула губы Дакка. – Стражи-призраки.

Лицо Паулидера вытянулось. Он направился к десантникам и остановился перед одним из них, который никак не отреагировал на него. Тогда Паулидер легонько стукнул указательным пальцем по шлему десантника.

Десантник дрогнул, словно проснулся и, вдруг, начал быстро заваливаться на бок.

– Эй! – Вырвалось у Паулидера.

Но словно не слыша его, десантник рухнул вниз, задев стоящего рядом другого десантника. Тот, словно живой, отскочил в сторону и свалился на третьего и все они оказались лежащими на полу.

Отпрыгнувший от них Паулидер, с застывшим взглядом и открытым ртом, наблюдал за происходящим.

Молча постояв некоторое время, Дакк подошел к двери портатора и толкнул ее, она не шелохнулась. Вспомнив, что он уничтожил информационное поле ее управления, он мысленно чертыхнулся и, разбросив свое поле вокруг двери, нашел аппарат управления ее запорами и замкнул его энергоцепи – дверь скользнула в стену. Дакк шагнул внутрь портатора и остановившись сразу за дверью повел перед собой анализатором – его экран не претерпел никаких изменений.

Держа анализатор перед собой, Дакк медленно пошел вперед. Дойдя до двери зала ожидания и не увидев по пути на экране никаких перемен, он остановился и проник своим полем за дверь – никаких сторонник полей не чувствовалось, лишь мощные энергополя поля терминалов канала перемещения.

Может стоит отключить подачу энергии к терминалам, принялся размышлять он, тогда и проблема отпадет сама собой? Но у них же есть резервные источники. А если и их вывести из строя? Но в таком случае станция окажется в какой-то степени беззащитной, в случае серьезной угрозы, Риза даже не сможет портировать сюда десантников и у гротов будет реальный шанс захватить станцию и смогут ли тогда зевсы когда-либо вернуть её? Вероятнее всего – нет. Гроты могущественная раса и если они будут доминировать здесь, то у зевсов никаких шансов, определенно, не будет. Дакк медленно покрутил головой. Нельзя разрушать портатор. Никак нельзя. Его нужно защищать.

Он оглянулся – Паулидера рядом с ним не было. Он развернулся – Паулидер шатаясь стоял на улице перед дверью портатора, обхватив голову руками. Сердце Дакка тревожно кольнуло, он направил анализатор в сторону Паулидера, изменений никаких. Тогда он метнул свое поле к входной двери – там тоже ничего не чувствовалось. Он выбросил свое поле за дверь, на улицу: где-то там скользило едва ощущаемое рваное, импульсивное, чужое поле.

Дакк бросился к выходу. Пробегая мимо стоящего изваянием Паулидера, он скользнул взглядом по его лицу и невольно содрогнулся: изо рта, носа и ушей Паулидера текли алые струйки крови, его взгляд был безумен.

Проклятье! Лицо Дакка исказила гримаса. Ты меня достал!

Он выскочил на улицу. Здесь чужое поле чувствовалось несколько лучше, но оно было далеко и к тому же уходило. Не раздумывая, Дакк собрал свое поле в иглу и метнул в сторону чужого поля. Игла ткнулась в пустоту. На таком расстоянии атака была бессмысленной.

Разомкнув энергопоток запоров двери портатора, Дакк бросился за уходящим полем, стараясь не потерять его и вскоре понял, что настигает его. Чужое поле, явно, направлялось в город. Вело оно себя несколько странно, часто останавливаясь и метаясь по сторонам, словно…

Да он же без носителя, наконец понял Дакк странность поведения чужого разума. Потому он и направляется в город. Определенно, сейчас у него трудности с ориентацией. Но если это разум того грота, который занимал носитель Крета, то он хорошо знает станцию и знает куда идти? Догнать! Не дать ему добраться до города.

Дакк рванулся в сторону города. Он досконально изучил станцию за время своей депортации, бесцельно бродя по ней все это время. Ему удалось наткнуться на несколько странных переходов, которые позволяли сократить путь из одного ее сектора в другой. Странность переходов была во всем. Как Дакк понял, о них на станции не знал ни кто; они были не очень длинными, но делали повороты, буквально через каждые три-четыре шага, совершенно сбивая с толку и уже через несколько таких поворотов в них терялась полная ориентация; освещены переходы были сочным, красным, мистическим светом, который, буквально, пропитывал каждую единицу объёма перехода, словно его излучал сам воздух перехода, совершенно не выходя из их границ и который был виден лишь тогда, когда пересекался порог перехода. Все попытки Дакка выяснить, для чего были созданы эти переходы, ни к чему ни привели – никто о них ничего не знал. Не было их и на плане станции, где, казалось, были указаны все мельчайшие ее детали. Пройдя по ним по паре раз, Дакк тоже отказался пользоваться ими, так как его поле также теряло в них ориентацию и над ним, весь путь по переходу висело какое-то непонятное чувство неуверенности, хотя он никогда и ничего не боялся. Но судя по тому, как шел грот, он этих секретных переходов не знал.

Свернув несколько раз, Дакк остановился напротив одной из стен меж двух ребер жесткости и, разбросив по ней свое поле нащупал небольшое информационное поле в стене и активировал его – нудно и протяжно просвистев, стена скрылась за ребром жесткости, открыв черный проем. Дакк нырнул в него и тут же утонул в кровавом цвете. Он разбросил поле по сторонам, но оно растворилось, не принеся никакой информации. Мысленно выругавшись, Дакк побежал, натыкаясь на стены, стараясь при этом не оказаться развернутым назад. Попетляв по переходу, как ему показалось вечность, он, наконец оказался в тупике – это был выход. Найдя в стене перед собой информационное поле и активировав его, он выпрыгнул наружу и оглянулся – за ним была серая невзрачная стена.

Шумно выдохнув, Дакк осмотрелся. Он стоял на улице ведущей в город.

Дакк выбросил свое поле вдоль улицы – поле грота было совсем рядом, оно шло в его сторону. Длинные языки его рваного импульсивного поля остервенело метались по сторонам, видимо ощупывая пространство для правильной ориентации.

Дакк сконцентрировал свое поля в иглу и шагнул навстречу чужому полю. Поле, вдруг, замерло, видимо разум грота почувствовал Дакка и в тот же миг Дакк метнул в него иглу своего поля, но разум грота оказался достаточно проворным: едва игла поля Дакка коснулась его поля, он тут же сконцентрировал его в защиту и бросил под острие иглы. Войдя в защиту грота, игла поля Дакка завибрировав, замерла.

Черт! Где же Авия? Замелькали у Дакка недовольные мысли. Он сейчас совершенно не контролирует пространство. Все его поле в защите под моей иглой и ее атака была бы смертельной.

Дакк усилил нажим, но тщетно: игла его поля лишь сильней завибрировала, оставаясь на месте. Проклятье! Либо это не прежний грот из носителя Крета, либо я недооценивал его. А может носитель тоже ослаблял его поле и сейчас, без него, он в своей истинной силе? Нужна полная концентрация поля. Придется повторить атаку. Только бы не упустить его.

Дакк потянул иглу и тут же почувствовав, что поле грота шевельнулось, защита чуть ослабла и Дакк, изменив направление своего поля, вновь ткнул им в защиту. Но грот был достойным соперником. Если это был тот самый грот, из носителя Крета, то теперь он не был столь опрометчив, как прежде. Едва игла поля Дакка начала углубляться в его защиту, как ее сопротивление резко возросло и игла, продвинувшись, может лишь на йоту дальше, чем прежде, остановилась и снова завибрировала. Оставалось одно, нанести удар всей мощью своего поля, полностью подчинив его лишь одной цели – смертельной атаке.

Дакк рванул иглу своего поля из защиты грота и тут же получил ответный резанный удар. Его бросило назад и не устояв, он растянулся на полу. Анализатор, который он держал в руке вылетел из нее, словно имел в себе реактивный двигатель и, ударившись о стену, разлетелся обломками в разные стороны.

Удар не был сильным, видимо грот не смог за очень короткое время перевести все свое поле из пассивной фазы в активную, но был столь внезапным, что Дакк совершенно на него не среагировал и пропустил его, как последний двор..

Дакк рассвирепел и полностью утратил над собой контроль. Лишь одна мысль – смертельная атака, затмила его разум, напрочь заслонив собой окружающее его пространство. Вскочив, и собрав всю, без остатка, мощь своего поля в иглу, он метнул ее в направлении поля грота, но игла его поля едва коснувшись поля грота, замерла.

И в тот же мгновение ноги Дакка потеряли контакт с улицей. Его бросило вверх.

Нечто!

Острая мысль больно кольнула его разум и в тот же миг синева заполнила собой окружающее пространство и тысячи игл, впившись в его разум, рванули его в разные стороны. В глазах Дакка потемнело. Его швырнуло в бездонную пропасть тьмы.…

От сильного удара головой о твердую поверхность темнота исчезла. Дакк почувствовал, что катится – перед глазами мелькала какая-то бесконечная серая лента. Наконец качение прекратилось. Он лежал на спине и его взгляд упирался в серый потолок. Его носитель нещадно горел, словно его жгли огнем.

Дакк шевельнулся и попытался перевернуться на бок. Ему удалось. Опираясь на руки, он сел и почувствовав болезненный укол в мозг, невольно тряхнул головой. Боль ушла. Он разбросил свое поле по сторонам и тут же буря восторга мощной волной прокатилась по его разуму – его поле было с ним, оно было в полном порядке, он, как и прежде, чувствовал окружающее пространство.

Дакк осмотрелся. По его носителю прокатилась неизвестная волна холода – он сидел на той улице, откуда он вошел в тот странный переход, бросаясь наперерез гроту. Дверь перехода была открыта и в ее распахнутом зеве зловещее шевелилось красное облако.

Поле грота нигде не чувствовалось.

21

Разум Атуа насторожился. Он почувствовал впереди несколько слабых полей, идущих в его сторону. Зависнув под потолком улицы и сконцентрировавшись, он замер. Вскоре поля прошли под ним и начали удаляться, а разум Атуа так и остался висеть на своем месте, так и не решившись на захват носителя. Хотя полей было четыре или пять и они были достаточно слабы и вполне были разуму по силам, но они шли такой плотной группой, что порой сливались воедино. Это останавливало разум. Это могли быть десантники в шлемах с активной защитой, а с ними, без носителя, он не хотел вступать в активный контакт. Войти же в чьё-либо информационное поле из них, чтобы попытаться выяснить, кто они есть в действительности, он тоже не решился, опасаясь быть замеченным. Обругав себя за нерешительность, разум Атуа поплыл за ними вслед, так как ему показалось, что они шли к портатору. Что успокаивало разум Атуа – идущие по улице зевсы, его не чувствовали. Вскоре он остановился, почувствовав впереди мощные энергетические потоки портатора, решив пока к нему не приближаться, а последить за обстановкой вокруг него издалека. Но так как висеть среди улицы было опрометчиво, то разум нашел ассенизатор и спрятался за его энергополе, однако не влезая в него.

Перед портатором поля разделились и начали метаться по улице, словно что-то ища. Наблюдать из-за энергополя ассенизатора за ними было весьма неудобно; порой они полностью экранировались и разум Атуа терял их. Если они долго не появлялись, он взволнованно выскакивал из-за ассенизатора, подвергаясь в такой момент опасности быть замеченным, но убедившись, что поля по-прежнему перед портатором, нырял назад.

Разум Атуа уже сбился со счета, сколько раз он уже проделал эту процедуру – ему казалось, что он находится здесь вечность. В конце-концов он понял – носители этих полей не собирались входить в портатор. Что они искали около портатора, с такого расстояния было непонятно, скорее всего они обследовали оставшиеся после нечто носители, но подходить же ближе разум Атуа не решался.

Полный раздражения, он оставил свое укрытие и уже собрался вновь направиться в город, для поиска другого носителя, как, вдруг, замер, почувствовав, что у портатора произошло изменение состава полей. Он осторожно выбросил свое поле в ту сторону и оно тут же заволновалось от возбуждения – он отчетливо почувствовал, что дверь портатора была открыта и рядом с ней стоял носитель с аккуратным, явным, полем зевса. Он был один.

Не раздумывая разум Атуа метнулся в его сторону, но едва пролетел несколько метров, как замер – где-то за полем зевса, скорее всего внутри портатора, он, вдруг, почувствовал психотронное поле огромной мощи, по своей структуре идентичное полю стража. Несомненно – это было поле стража. Как понял разум Атуа – страж, только что пришёл из галактики, а зевс его ждал, хотя разум совершенно не почувствовал, чтобы канал был активным. Определенно, без носителя ему было сложно ориентироваться в чужом мире, хотя он подозревал, что страж его сейчас, почему-то, не чувствовал, скорее всего он был чем-то занят.

В раздражении, разум Атуа выстроил свое поле в лезвие бритвы и, полосонув им по полю зевса, хотя до него было достаточно далеко, метнулся прочь от портатора и быстро заскользил в сторону города, пытаясь понять, откуда появился страж. Все же у него были большие сомнения, что страж только что портировался из галактики, он, несомненно бы почувствовал активность канала перемещения, но этого не было. Он был в этом уверен. Тогда выходило, что он либо пропустил поле стража, когда прятался за ассенизатором, либо носитель этого поля находился среди тех полей, что шли к портатору, только он искусно прятал его. Тогда возникал вопрос: зачем он прятал свое поле? Ответа не находилось и чем дальше разум уходил от портатора, тем больше распалялся на себя за свою невнимательность.

Он торопился, как мог, стараясь быстрей уйти от портатора – сражаться со стражем в его мире без носителя было крайне опрометчиво и потому он часто терял ориентацию и начинал метаться поперек улицы, пытаясь определить направление, проклиная себя за рассеянность. Наконец разуму Атуа показалось, что ему удалось уйти от стража, его, чувствуемое какое-то время, поле исчезло. Разум Атуа успокоился. Город был уже рядом. Он выплыл из-за очередного поворота и…

Ему навстречу несся мощный шквал психотронного поля – поля стража. Не раздумывая разум Атуа метнул всю мощь своего поля под чужое поле. Его защита дрожала, но держала мощную атаку противника, но он совершенно потерял контроль над окружающим пространством, его разум был совершенно беззащитен и сейчас было достаточно атаки даже поля средней мощности, чтобы он был уничтожен. Разум Атуа стоял на краю пропасти.

Прошло несколько мгновений – атаки второго поля не было. Вместе с тем, разум Атуа почувствовал, что натиск стража начал резко слабеть и он попытался воспользоваться этим моментом, начав переориентировать свое поле в лезвие бритвы, но страж, видимо, понял его намерение и снова усилил натиск. Разуму Атуа вновь пришлось перевести все свое поле в защиту.

Наступило равновесие. Защита разума Атуа была на пределе, но сдерживала натиск атаки стража. Надолго ли хватит его защиты разум Атуа не имел понятия. Он сейчас был крайне уязвим – любое стороннее возмущение могло уничтожить его. Выхода разум Атуа не видел. Но видимо, в конце-концов, стражу надоело подобное противостояние и он, вдруг, резко ослабил свой натиск. Не мешкая, разум Атуа мгновенно переориентировал свое поле в лезвие бритвы и полосонул им по полю стража. Его охватило легкое возбуждение – он отчетливо почувствовал, что достал. Но его ликование длилось лишь мгновение. Разум Атуа, вдруг, отчетливо почувствовал перед собой психотронное поле чудовищной мощи. Если бы он был в своей галактике, то уверенно классифицировал бы его, как поле зилота, но он чувствовал перед собой биополе человеческого носителя и выходило, что это чудовищное поле принадлежит никому другому, как стражу и его предыдущая атака была, отнюдь, не в полную силу.

Разум Атуа бросил все свое поле в защиту, хотя прекрасно понимал бессмысленность своего противостояния – шли последние мгновения его жизни. Поле чудовищной мощи стремительно приближалось, оно уже вошло в контакт с его защитой. Разум Атуа был в отчаянии – ему хотелось жить.

И вдруг, все замерло, будто остановилось время. Разум Атуа словно оцепенел. Время шло – атаки стража не было, хотя он отчетливо ощущал, чудовищную мощь его психотронного поля прямо перед собой. Но в тоже время, он отчетливо ощущал нарастающую дрожь станции и пространство вокруг него стремительно наполнялось какой-то новой энергией, совсем не похожей на энергию нечто и совсем не той, которая наполняла собой ассенизаторы станции, за которыми совсем недавно он прятался и уж точно не той, которую генерировали портаторы, но вместе с тем, что-то было знакомое в ней. Он, явно, откуда-то её знал, встречался с ней. Знал бессмысленность противостояния ей. Он напряг свои связи и….

Он вспомнил эту энергию – это была энергия внутреннего мира, остатки которой еще сохранились в нескольких пространствах его галактики, изолированных огромными протяженными магнитными полями. Пытаясь получить доступ к этой энергии, этаны нашли способ ее высвобождения, но освободившись, энергия внутреннего мира, словно мстя разуму за свое заточение, уничтожала своих освободителей, и исчезала, оставляя в пространстве пустые дыры в никуда.

Разум Атуа метнулся прочь, напрочь забыв о смертельной опасности в виде психотронного поля стража. Нужно было немедленно покинуть станцию.

И в тот же миг энергия внутреннего мира вошла в него. Разум Атуа напрягся, пытаясь противостоять чудовищу, но силы его поля хватило лишь на то, чтобы чуть дернуться. Чудовищные тиски энергии внутреннего мира сжали его со всех сторон, словно стараясь превратить его поле в одну мизерную точку, не дав возможности вырваться наружу ни единому атому его разума…

Разум Атуа встрепенулся и поняв, что он жив, взметнулся вверх, но ткнувшись в препятствие, замер и разбросил свое поле по сторонам: нигде никаких энергий не чувствовалось, не чувствовалось и чудовищного психотронного поля стража, лишь где-то внизу скользнул веер едва уловимых сполохов и исчез.

Анализируя пространство вокруг себя, разум попытался понять, где он находится – это в какой-то степени удалось, он находился где-то рядом с городом, по-видимому его вышвырнула сюда энергия внутреннего мира.

Как он смог понять, энергия была чудовищна и неконтролируема. Она должна была поглотить не только его и стража, но и всех, кто находился на станции узла, да и саму станцию тоже. Все должно было сгореть в ней, стать частью пространства – частью внутреннего мира. Было странно, что этого не произошло. Насколько он знал, энергия внутреннего мира поглощала в себя все, с чем соприкасалась. Могло быть лишь одно объяснение произошедшему, что-то впитало в себя эту чудовищную энергию, словно губка воду, не дав ей уничтожить станцию. Но кто ее высвободил? А если зевсы? По разуму Атуа прошло волнение. Но выход энергии был, явно, неконтролируем. Случайность? А если нет? Но тогда выходило, что не кто-то иной предотвратил уничтожение станции, а зевсы сами разорвали контакт с внутренним миром, поняв, какое чудовище они вызвали оттуда? Но отсюда следовало, что зевсы смогли получить энергию внутреннего мира. Это было совершенно невероятно. Такого, просто не могло быть.

Прервав свои размышления, разум Атуа насторожился и метнул свое поле по сторонам – со всех сторон ощущались десятки слабых подвижных полей. Он разбросил свое поле над ними и понял, что все поля скользят в одном направлении. Поля были слабы и многие из них едва ощущались, среди них не было тех мощных полей, которые заставляли его прятаться и быть в постоянном напряжении. Понять куда стремятся все эти поля разуму Атуа сейчас было не под силу – это были чужие поля, гладкие и непонятные, совершенно отличные от полей разума его галактики – рваных и импульсивных и было совершенно непонятно, что ими движет.

Определенно – это всплеск энергии внутреннего мира заставил их прийти в движение, пришла к нему догадка. Выходит все же зевсы осознанно вызвали эту энергию внутреннего мира и это движение полей есть ничто иное, как выражение их восторга. Если это действительно так, тогда значит все наши усилия оказались напрасными. Через какое-то время зевсы создадут мощный энергетический щит вокруг узла и нам пробить его будет невозможно. Если только с помощью энергии еще одного пространственного узла. Но где он есть, еще один узел?

Что я сейчас могу предпринять? Уничтожить весь персонал станции? Навряд ли это мне под силу, да еще без носителя. Их еще очень много, даже после нескольких атак на них нечто. Да за мной и самим охотятся. Если я и остался жив, то лишь благодаря их несуразной игре с энергией внутреннего мира. Наверняка страж тоже остался жив и уже ищет меня. А если все же как-то попробовать привести это нечто к толпе? Но где он сейчас? Где его искать? По разуму прошло волна. Тогда выходит, что я почти ничего и не смогу сделать. Уйти! Разум заволновался. А может для начала стоит завладеть еще одним носителем, а уж затем решить, что предпринять?

Разум Атуа шевельнулся: под ним находились несколько слабых полей. Он дернулся в сторону одного из них, но тут же замер. По нему прошла волна раздражения – завладеть носителем в окружении большого количества врагов, пусть и более слабых, было весьма рискованно. Явно, плохой вариант. Разум вновь раскинул свое поле в стороны и где-то в отдалении почувствовал медленно перемещающееся слабое одинокое поле. Просканировав вокруг него пространство и убедившись, что оно, действительно, одиноко, метнулся в его сторону…

Атуа дал команду глазам открыться и тут же выбросил руки вперед, почувствовав, что падает, но мгновенно проанализировав обстановку и поняв, что его новый носитель делал шаг до внедрения, но в силу изменившихся обстоятельств видимо не смог его завершить и теперь, по инерции, падал.

Атуа упал на выставленные руки, но тут же оттолкнувшись, вскочил и закрутил головой по сторонам – рядом никого не было, лишь вдалеке, в самом конце улицы маячило несколько темных силуэтов, которые от него, явно, удалялись.

Он окинул себя быстрым взглядом и содрогнулся: его новым носителем была женщина. Во все стороны выпирали ее притягивающие взгляд, приятные для его взгляда настоящего мужчины, женские формы. Одет новый носитель был в яркую синюю курточку, с яркой белой эмблемой фужера на груди и темные, плотно облегающие тело брюки. Скорее всего это была одна из стюардесс станции.

– Проклятье! – Вырвалось из Атуа, но тут же спохватившись, он плотно сжал свои пухлые губы.

Женский носитель в его жизни был впервые и он, лихорадочно мельтеша своими мыслями в полностью опустошенном новом носителе пытался сообразить, как ему поступить: толи оставить этот носитель, толи продолжать пользоваться им. С одной стороны, он не представлял, как нужно себя вести, как женщине, чтобы не привлекать излишнего внимания окружающих, всю информацию владелицы своего нового носителя он мгновенно уничтожил при внедрении; с другой – у него могли появиться какие-то дополнительные возможности, даже такие, которые могли бы сделать его существование среди зевсов более безопасным.

Атуа шумно и протяжно вздохнул и еще раз окинув себя взглядом и увидев, что стоит в неуклюжей позе, подавшись вперед и низко опустив руки, выпрямился и постояв еще несколько мгновений, торопливо пошел вперед, вслед, за уже исчезнувшими из вида людскими фигурами, пытаясь на ходу принять какое-то решение, но мысли за и против путались, перебивая и отталкивая друг друга, совершенно не давая ему сосредоточиться. Он шел, как в тумане.

Повернув за очередной угол, Атуа, наконец, увидел вдали ворота портатора, перед которыми стояла толпа. Он замер и тряхнув головой, словно освобождаясь от какого-то наваждения и покрутил головой, осматриваясь – действительно, он стоял на улице, ведущей к портатору, по краю которой одним длинным рядом лежали неподвижные носители, видимо оставшиеся после атаки нечто. Мрачный вид мертвых носителей, заставил Атуа передернуться, но с другой стороны у него всплыло чувство удовлетворения, он понял, что толпой двигал не восторг овладения энергией внутреннего мира, а страх. Те люди, которые были здесь, скорее всего, даже и не поняли, что смогли получить у Природы мироздания то, что уже так долго и безуспешно выпрашивали.

Атуа мгновенно разбросил свое поле далеко в стороны, но не почувствовав никаких признаков угрожающих полей, возобновил свой путь и вскоре оказался позади громко шумящей толпы. Определенно, сейчас перед портатором собрался весь персонал станции, так как народа было значительно больше, чем в прошлый раз. Остановившись, Атуа тронул одного из мужчин за локоть, по его аккуратному полю он понял, что это зевс.

– Что-то случилось? – Негромко поинтересовался Атуа.

Зевс резко оглянулся, его глаза зло сверкнули.

– Проснулась, что ли? – Ответил он вопросом.

– Нет! – Атуа мотнул головой. – Я дум… – Он запнулся, вдруг сообразив, что чуть было не заговорил, как мужчина.

– Ключ кто-то сжег. – Продолжил говорить зевс со злостью в голосе. – Техники пытаются восстановить.

– Техники? – Брови Атуа подскочили. – А они смогут?

– Пусть попробуют не восстановить. Иначе… – Зевс громко хмыкнул.

– Может им помочь?

Зевс вдруг сдвинул брови и смерил Атуа презрительным взглядом. Сердце носителя Атуа дрогнуло, он понял, что сказал недопустимую для своего носителя фразу.

– Я имел ввиду кого-то, кто…

– Ну дура! Не проснулась. – Грубо, с ухмылкой крутя головой, произнес зевс и отвернулся.

Атуа напрягся, поняв, что в очередной раз проговорился и этот зевс, проанализировав его слова, определенно, может заподозрить, что в женском носителе, отнюдь не женщина. Нужно было уходить от него, но едва Атуа попятился, как зевс, вдруг, шагнул вперед и оттолкнув в стороны стоявших перед ним людей, начал энергично пробираться вперед. Постояв мгновение и решив, что зевс, по крайней мере сейчас, не придал значения его оговорке, не зная зачем, Атуа устремился за ним. Зевс имел достаточно мощный носитель и, двигаясь словно таран, вскоре оказался перед дверью портатора. Атуа не пошел к двери, а остановился в первом ряду толпы, решив понаблюдать издали.

Рядом с дверью стояли два техника и что-то делали, беспрестанно тряся головами. Зевс-таран остановился напротив них. Его голова тоже начала дергаться и по обрывкам долетающих фраз, Атуа понял, что он несносно ругается.

Атуа напряг слух, пытаясь уловить, о чем говорят техники, но громкий голос зевса-тарана забивал их голоса напрочь. Тогда он осторожно выдвинул к ним свое поле, пытаясь таким образом понять, что произошло с пластинкой управления двери, но ее информационного поля совершенно не чувствовалось, скорее всего там было все надежно уничтожено. Оставив техников, Атуа разбросил свое поле по двери и наткнулся на энергопотоки, идущие к запорами двери.

Скорее всего это тупая работа десантников, всплыла у него раздраженная мысль. Пластинка на виду, они ее и сожгли, а запоры спрятаны внутри двери и они, не зная этого, не уничтожили идущий к ним энергопровод. Скорее всего техники этого не понимают и пытаются сделать то, что в принципе сделать невозможно. Вероятно чувство страха затмило их разум, мешая им понять суть проблемы. А если им действительно помочь? Судя по их аккуратным полям, они оба зевса и навряд ли что-то поймут. А если дверь откроется, начнется портация или кто-то сможет ей помешать? Вдруг всплыла у Атуа тревожная мысль.

Он крутанул головой по сторонам, пытаясь оценить толпу, но так как его носитель сейчас был скорее всего среднего роста, то ему удалось увидеть лишь несколько ближайших напряженных лиц с безумным взглядом, которые были повернуты в сторону двери портатора.

Навряд ли их сейчас сможет кто-то остановить, мелькнула у него довольная мысль.

Атуа аккуратно проник в энергополе управления запорами и начал изучать его. Это было обычное электротехническое устройство зевсов, которые ему приходилось не один десяток раз, как сжигать, так и восстанавливать. Опасаясь еще раз совершить недопустимое действие Атуа еще раз попытался понять, что сейчас делают техники, но это оказалось совершенно невозможным. Немного поколебавшись и решив, что техники, возможно, сразу ничего и не поймут, а когда поймут, то толпу остановить уже будет невозможно, он нашел нужные, управляющие запорами, энергетические потоки и замкнул их.

Донесся громкий шелест и дверь скользнула в стену, открыв вход в портатор. Было заметно, как спины техников дернулись, они, видимо, вздрогнули от неожиданности. Стоявший рядом с ними зевс-таран, метнулся к дверному проему и скрылся из виду.

Толпа загудела и бросилась к двери.

Атуа понесли. Он задергался, пытаясь хотя бы как-то проконтролировать свое положение, но это оказалось совершенно невозможным. Более того, он, вдруг, увидел, что толпа несет его не в дверной проем, а в стену, что, явно, грозило ему большими неприятностями. Забыв обо всем, Атуа принялся, весьма, энергично работать всеми частями своего носителя, пытаясь скорректировать свое направление. Это, в какой-то мере, ему удалось и его понесли в проем.

Но все же ему не повезло: в последний момент, когда казалось, что он попадает в дверной проем, Атуа, вдруг, получил мощный толчок в бок и со всего маху, не успев помочь себе руками, врезался в косяк двери. Что-то острое впилось ему в грудь, она вспыхнула огнем. Он невольно вскрикнул, его поволокло по торцу дверного проема, который оказался отнюдь не таким гладким, каким казался, а изрезанным какими-то выступами. Курточка на Атуа съехала куда-то в сторону, раздался треск и он почувствовал прикосновение к голому телу холода металла дверного проема.

Наконец, напирающие сзади, вытолкнули Атуа из дверного проема и получив еще один толчок, он отлетел в сторону. Грудь противно ныла. Он опустил взгляд, его лицо исказилось гримасой: застежка на курточке была сломана, она распахнулась, полностью обнажив красивую женскую грудь. Часть кожи на одной из них была содрана и она обильно кровоточила. Атуа дотронулся до раны, она вспыхнула, словно к ней поднесли раскаленное железо, заставив его невольно простонать, но очередной толчок в спину заставил его забыть о своей ране. Это был даже не толчок, а скорее всего приличный удар.

Атуа, мгновенно вскипев, развернулся: перед ним стоял молодой зевс. Его глаза подозрительно блестели, губы растянулись в широкой усмешке.

– О Джин! Красо-ота-а! – Прохрипел зевс. – Такой тебя я еще ни разу не видел.

Он вытянул руку и дотронулся до кровоточащей груди, которая вспыхнув, заставила Атуа сморщиться и сделать шаг назад.

– Не надо салфетки. – Зевс покрутил головой, делая шаг к Атуа. – Я готов остаться с тобой здесь и зализывать эту прекрасную рану. Начнем прямо сейчас.

Зевс шатнулся и в лицо Атуа ударил незнакомый неприятный запах. Не отдавая себе отчета, Атуа мгновенно сконцентрировал свое поле в бритву и полосонул им по голове зевса. Дернувшись, зевс начал падать лицом вниз.

Атуа поспешно шагнул в сторону. Глухой стук упавшего тела, заставил его вздрогнуть и вернул в реальность. Крутанув головой, он увидел, что толпа уже вовсю ломится в следующую дверь, зала ожидания и лишь он один стоит перед неподвижным, распростертым телом.

Атуа бросился к двери зала ожидания, на ходу запахивая курточку. Но едва курточка коснулась раны, как она вновь вспыхнула, заставив лицо Атуа исказиться гримасой боли. Мысленно выругавшись, он отпустил полы курточки.

Оказавшись позади толпы, он больше не полез в нее, а подождав, пока пройдут все, вошел в зал ожидания последним. Хотя зал ожидания станции был достаточно большим, но видимо на присутствие всего персонала станции сразу, рассчитан не был и все в нем стояли плотно прижавшись друг к другу, волнуясь в едином порыве. На Атуа больше никто не обращал внимания, видимо зализывать рану стюардессы желающих больше не было. Насколько он понял, толпа теперь ожесточенно штурмовала двери зала портации.

Атуа замер в размышлении, не зная, как поступить: толи броситься в толпу и используя свое поле пробиться к двери зала портации к станции узла и пользуясь суматохой проникнуть в него, толи спокойно дождаться пока уйдут все. Первый путь был более предпочтителен, но мог вызвать подозрение чересчур уж агрессивной женщиной; второй позволял не привлекать к себе внимания, но была опасность, что здесь появятся носители мощных психотронных полей, которых почему-то еще не было и тогда ему уйти, определенно, никуда не удастся. Атуа терялся в догадках – где они сейчас и как скоро появятся здесь?

Пытаясь решить, какой путь все же лучший, Атуа, скорее по привычке, разбросил свое поле по сторонам, подсознательно надеясь найти еще какой-то подходящий путь и тут же заметно вздрогнул, словно получил мощный психотронный удар, где-то за спиной было оно, мощное психотронное поле. Его носитель, явно, двигался в сторону портатора. Это был страж.

Забыв обо всем, Атуа бросил свое поле в толпу и энергично расталкивая начавших корчиться мужчин и женщин, принялся протискиваться в сторону дверей зоны портации к станции зонта, на ходу пытаясь оценить свою вероятность уйти.

Вдруг, толпа закончилась и он, выскочив на свободное пространство, замер в нерешительности.

Двери обеих зон портации располагались почти рядом. На удивление, около них толпы не было – она стояла чуть поодаль, полукругом окружив обе двери, так что незаметно проникнуть в зону портации к станции зонта шансов не было. Но ему сейчас на это было наплевать: если двери не откроются – уничтожить её информационное поле – одно мгновение; терминал он активировал еще из зала управления; осталось лишь создать канал. Если с терминалом на станции зонта ничего не произошло – это дело трех-пяти зевских минут. Пока страж разберется в происходящем, он уже будет на станции зонта.

Обе двери к зонам портаций сейчас были закрыты, видимо толпа все же соблюдала какие-то меры предосторожности. Пластинка рядом с дверью зоны портации на Ризу была красной, показывая, что зона портации не свободна; на станцию зонта – зеленой.

Атуа механически спрятал свое поле и метнулся к двери зоны портации к станции зонта, выбросив руку в сторону зеленой пластинки, но, вдруг, получив сильный толчок в плечо, полетел в сторону двери зоны портации на Ризу.

– Куда, дура! – Донесся знакомый голос.

Ткнувшись лицом в дверь, Атуа оттолкнулся от нее и резко развернулся – перед ним стоял тот самый зевс-таран. Его глаза зло сверкали, нижняя челюсть, выдвигаясь вперед, отвисала все ниже и ниже. Скорее всего, зевс исполнял сейчас роль стража порядка у зоны портации и видя, что одуревшая от испуга стюардесса направляется совсем не туда, решил ей помочь, но сделал это, как и прежде, с присущей ему грубостью.

Атуа, захотелось полосонуть бритвой своего поля по его озверевшему лицу, но поняв, что сейчас это делать нежелательно, отвернулся, намереваясь шагнуть в сторону и уже затем, выбрать момент и вновь броситься к соседней двери. Упади сейчас зевс, толпа могла подумать, что угодно и обстановка могла стать совершенно неконтролируемой и даже опасной, так как в зале ожидания находилось несколько встревоженных полей сармат, длинные мечущиеся языки которых, раз за разом касались поля Атуа, заставляя его вздрагивать. Между тем, поле стража уже чувствовалось отчетливо. Атуа напрягся и…

Дверь перед ним скользнула в сторону – зона портации на Ризу была свободна.

Атуа невольно дернулся назад, словно зона портации потянула его к себе, но, вдруг, получив мощный толчок в спину, влетел в нее, словно заряд выпущенный зардом и через мгновение, превратившись в набор элементарных частиц, подхваченный волной канала перемещения, уже мчался к галактике Зевс.

22

Что это было? Определенно не нечто. Это поле не похоже ни на биополе нечто, ни на психотронное поле разума, скорее это какой-то мощный энергетический всплеск. Новое оружие гротов? Возможно. Дакк состроил гримасу. Но я не ощущаю явных последствий. А если они не сразу проявятся? Грот! Всплыла у него тревожная мысль. Где он? Куда его отбросило? Если это имеет отношение к разуму его галактики, он должен об этом знать. Где бы он не оказался, определенно, он снова будет стремится в город за новым носителем.

Дакк вскочил и разбросил свое поле по сторонам, но рваного и импульсивного поля грота нигде не чувствовалось. Он бросился в переход, но получив ощутимый энергетический удар отскочил назад и сморщился от боли, его носитель горел, словно тысяча игл уколи его одновременно.

Проклятье! Вот и последствия. Дакк потер голые части рук, по которым, от трения проскакивали белые молнии, заставляя его отдергивать ладони.

Он покрутил головой по сторонам, но нигде никакого кара видно не было.

– Черт! Что за ерунда. – Негромко выругался он.

Они ведь всегда стояли на улицах. Куда они подевались? Мелькнули у него раздраженные мысли.

Сориентировавшись, он побежал к городу, раскинув на ходу свое поле, как можно дальше в стороны, пытаясь почувствовать поле грота, но ничьих значимых полей: ни грота, ни Авии, ни полей сармат нигде не чувствовалось, пустынны были и улицы, по которым он бежал – станция словно вымерла. Это не была прямая улица к городу и ему пришлось делать большой крюк, обегая лабораторный сектор. Но чем ближе был город, тем больше тревоги вселялось в разум Дакка.

Едва оказавшись около первого городского дома, Дакк бросился к его двери – она была открыта. Сердце его носителя дрогнуло – это была недопустимая ситуация, насколько он знал, двери жилых домов всегда были закрыты. Значит в городе что-то произошло.

Не входя, он вбросил свое поле в коридор дома – никаких полей в нем не было. Тогда он принялся ощупывать квартиры – нигде, ничьих полей тоже не ощущалось. Тогда он метнулся к ближней квартире и войдя в ее информационное поле, активировал запор – дверь скользнула в сторону. Дакк переступил порог квартиры и непроизвольно зевнул. Наверное прошли уже сутки, как он покинул Ризу и все это время у него не было ни отдыха, ни пищи и сейчас домашний уют квартиры напомнил ему о человеческих потребностях. Стараясь не думать об этом, Дакк быстро обошел квартиру – никого, хотя было видно, что в ней совсем недавно кто-то был, так как наблюдался некоторый беспорядок.

Выйдя из этой квартиры, Дакк вошел в следующую – никого. И в следующей тоже никого не было. Обойдя еще несколько квартир и никого не найдя, вышел из дома и остановившись посреди улицы, провел рукой по лбу.

Определенно в других домах тоже никого. Мертвых носителей не видно. Он покрутил головой по сторонам и глубоко вздохнул. Значит все покинули город. Покинули в спешке, совершенно ничего не взяв. Куда они могли направиться или их кто-то направил? В штаб? Навряд ли. Состроив мину он покрутил головой. К портатору? Определенно! Они напуганы энергетическим всплеском. Возможно были перемещения и среди них. Поневоле испугаешься. Вот они и ринулись к портатору. Навряд ли теперь их кто-то остановит. Дакк опустил голову и тут же вскинул ее. Грот! Он непременно воспользуется этой суматохой и попытается уйти со станции. Но на Ризе ему делать нечего, слишком опасно. Он это должен понимать. Все прибывшие со станции, наверняка, будут подвергнуты жесткому психоанализу. Регат, определенно, такую санкцию даст. Слишком велик риск последствий. Значит он попытается уйти на станцию зонта. Но канала к ней нет. Но что ему стоит его создать. Сколько нужно для этого времени? Десять-пятнадцать минут. А если Авия тоже там? Она должна его почувствовать. Но ей его не остановить. Он уничтожит её. Проклятье!

Зло махнув рукой и сорвавшись с места, Дакк побежал к портатору.

Вскоре он почувствовал одно большое волнующееся поле. Определенно, это было объединенное поле персонала станции, собравшегося около портатора. Выделить в нем какие-то отдельные поля пока было невозможно и Дакк еще ускорил свой бег, благо тренированный носитель Марка пока еще выдерживал физические нагрузки по запросам чужого разума.

Через несколько поворотов большое поле начало приобретать черты индивидуальности и наконец Дакк почувствовал в нем рваное, импульсивное поле чужого разума. Грот был там. Поля Авии не чувствовалось. Почти не было и полей сармат: если только три-четыре, длинные языки которых иногда выплескивались из общего фона и, словно испугавшись чего-то, тут же прятались. Продолжая бежать, Дакк раз за разом ощупывал своим полем пространство портатора, в надежде почувствовать поле Авии, но тщетно. Её там, определенно, не было.

Может быть она прячет свое поле, чувствуя грота, пытался он успокоить себя. Понимает, что ей с ним напрямую не справиться, и ждёт подходящего момента для атаки. Да где же ты, Авия, черт возьми?

Невольно всплывающие непонятные выражения уже не удивляли Дакка, а воспринимались им, как разумеющиеся.

Еще один поворот и наконец улица, ведущая к портатору. На улице никого, двери портатора открыты и мощное энергетическое поле внутри его ясно говорило, что канал перемещения работает на полную мощь. Где-то там внутри явственно ощущается мечущееся поле грота. Такое впечатление, что он даже и не скрывает его. Поля Авии нет или он уже уничтожил её.

Проклятье!

Дакк собрал всю мощь своего поля в иглу, но тут же рассредоточил его. Слишком был велик риск уничтожить не один десяток зевсов, пройдись он своей иглой по их головам.

Дакк пытается ещё ускориться. Сердце его носителя клокочет. Наконец и дверь портатора. Дакк метнулся в нее, стараясь не потерять контакт с полем грота, но едва он сделал несколько шагов по коридору, как почувствовал, что поле грота быстро растворяется.

Ушел! Острая мысль больно кольнула мозг.

Дакк перешел на шаг и, шумно и надрывно дыша, принялся сканировать зал ожидания, надеясь, что грот всё же не ушел, а почувствовав его, надежно спрятал свое поле. Но как он ни старался ни малейших признаков двойного поля в зале ожидания не ощущалось, грота там, несомненно, не было, лишь чувствовалось большое количество слабых аккуратных полей зевсов, да несколько полей сарматов, вяло трепещущихся над ними.

Но я отчетливо ощущаю всего лишь один канал перемещения, вдруг всплыла у него удивленная мысль и, определенно, этот канал на Ризу. Значит грот ушел в галактику. Крайне опрометчивое решение. А если ему кто-то помешал воспользоваться другим портатором? Он завладел чьим-то носителем, всплыла у Дакка тревожная мысль. И кто он теперь?

Дверь зала ожидания была открыта. Дакк шагнул внутрь и замер на пороге, состроив гримасу: зал ожидания был забит людьми, которые, с криками и воплями, ломились в открытую дверь зала портации на Ризу, в которой стоял огромный зевс, во всю работая кулаками, видимо таким образом пытаясь навести порядок. Дверь зала портации на станцию зонта была закрыта и канал перемещения к ней не был создан, хотя его терминал работал.

На появление Дакка никто не обратил внимания. Он провел рукой лбу, пытаясь сообразить, что предпринять.

Прекращать портацию бессмысленно, часть персонала уже ушла, принялся размышлять он. Да и грот ушел и теперь его не догнать. Теперь все будет зависеть от мер безопасности на той стороне. Если догадаются изолировать всех пришедших со станции, его почувствуют. Если нет, искать его бесполезно, наверняка он сменит свой носитель. Навряд ли нечто был здесь, иначе бы тут была гора скелетов. А если это он открыл двери портатора и ушел первым? Бред! У него и разума то не чувствуется, животный инстинкт уничтожения всего, что движется. Дакк механически махнул рукой. Определенно, он еще здесь. Возможно этот всплеск, просто, его куда-то его отбросил. Значит мне идти в галактику нельзя. Но предупредить, что у них грот нужно обязательно. Где же Авия? Неужели она не чувствует, что происходит на станции. Проклятье!

Дакк поднялся на цыпочки и всмотрелся в толпу, но не увидев никого, кому, по его взгляду, могли бы гарантированно поверить на Ризе, лишь искаженные страхом лица и горящие сумасшествием глаза. Став нормально, он мысленно чертыхнулся.

Нет ни одного десантника. Неужели все погибли? Всплыла у него тревожная мысль. Да и реаниматоров тоже не видно. Вот черт! А если воспользоваться информационным полем того зевса? Он всмотрелся в орудующего кулаками в дверях зала портации зевса. Вроде бы он выглядит нормальным, даже пытается поддерживать порядок. Надо бы ему помочь, всплыла у него грустная мысль, если его сомнут, на Ризе с ума сойдут, когда из канала посыпятся отдельно руки, ноги и головы. А если он не зевс, вдруг всплыла у него новая мысль?

Дакк тут же коснулся своим полем головы зевса и по его гладкому и аккуратному полю однозначно понял, что он настоящий зевс, никаких, даже отдаленных признаков, присутствия в нём чьего-либо ещё психотронного поля не чувствовалось. Дакк ещё раз разбросил свое поле по залу ожидания и окончательно убедившись, что ни грота ни Авии в зале ожидания действительно нет, ринулся в толпу, расталкивая всех по сторонам, расчищая себе дорогу к двери зала портации.

Изрядно поработав, он, наконец оказался перед зевсом и в тот же миг кулак зевса оказался перед его носом. Но Дакк среагировал мгновенно: поднырнув под кулак, он вынырнул у самого лица зевса. Их глаза встретились: налитые краснотой, сверкающие бешенством глаза зевса и спокойный, гордый взгляд Дакка.

– Я тебе помогу. Сейчас все нормализуется.

Произнес Дакк и развернувшись, оказался лицом перед обезумевшей толпы. Видимо тех нескольких мгновений, что он отнял у следящего за порядком зевса, оказалось достаточно, чтобы толпа придвинулась слишком близко. Он выбросил руку перед собой, словно таким образом можно было остановить обезумевшую толпу, но рука даже не разогнулась, как уперлась в стоящего в дверях зевса и задрожала. Чувствуя, что его сейчас сомнут, Дакк сделал шаг назад, распрямляя руку и уперся спиной в стоящего сзади зевса. У него над ухом тут же просвистел его кулак и голова того зевса, в которого упиралась рука Дакка, резко дернулась назад. Дакку стало чуть легче.

– Стоять! – Громко, насколько позволили ему голосовые связки носителя Марка, заорал Дакк. – Назад! Раздавлю!

Зевс, получивший удар кулака, попытался попятиться, но напиравшая на него толпа, толкала его вперед. Тогда он выбросил руки в стороны и ухватившись за косяки двери попытался устоять, но всех удержать он был не в состоянии и оказался лицом к лицу с Дакком. Взглянув на зевса, Дакк, состроив гримасу отвел глаза. Зевс выглядел ужасно: скула, познавшая кулак, была красной и быстро распухала; в глазах горел страх вперемешку с каким-то безумием; рот с трясущимися губами перекошен. Скорее всего он был невменяем и действовал на уровне инстинктов, а не по разуму.

– Стоять! – Дакк вновь закричал. – Иначе я сожгу портатор и все вы останетесь здесь! Навсегда! Я страж!

Толпа, вдруг, замерла, словно Дакк сказал какое-то волшебное слово.

– Сейчас начнется быстрая портация. – Продолжил громко говорить Дакк. – С минутным интервалом. В дверь не ломиться! Уйдете все!

– Ты что, сдурел. Интервал десять минут. – Раздался над ухом Дакка грубый голос. – Хочешь смыться первым?

Дакк почувствовал, как шиворот его курточки пошел вверх. Не оборачиваясь, он ткнул иглой своего поля в голову зевса.

Зевс взвыл диким зверем и Дакк почувствовал, что воротник его курточки освободился. Позади донесся какой-то шум. Дакк резко оглянулся – зевса не было, лишь зона портации, легкими блестками показывала, что кто-то ушел в канал.

Черт! Перестарался! Всплыла у него досадная мысль.

Впереди вновь раздался шум. Дакк отвернулся от зоны портации – в двери ломились сразу три человека, но им троим в дверной проем сразу пролезть было невозможно и потому они застряли, в не состоянии даже пошевелиться. Их лица исказились непередаваемой гримасой отчаяния. Даже ломившиеся за ними не могли сдвинуть их с места.

Но вместе с тем, эта заминка предоставила Дакку возможность осуществить свой план. Он вошел в информационное поле зевса, застрявшего в середине двери и, вложив туда все, что хотел передать на Ризу, легко коснулся иглой своего поля двух других зевсов застрявших в дверях. Зевсы обмякли. Затем он выстроил свое поле в поле, создающее состояние подавленности, угнетения и вбросил это поле в зал ожидания. Шум в зале управления тут же начал стихать и вскоре толпа успокоилась, перестала толкаться и безразличными взглядами уставилась в дверной проем зала портации.

Дакк шагнул в сторону и ткнул рукой в направлении зоны портации, второй рукой дернув стоящего перед ним зевса.

– Пошел!

Продолжая находиться в состоянии безумия, зевс механически шагнул в зону портации и замер, остервенело закрутив головой. Портации не было.

Мысленно чертыхнувшись, Дакк понял, что условия безопасности, разрешающие следующую портацию не раньше, чем через десять минут от предыдущей, функционировали в терминале четко. Он знал информационное поле терминала перемещений и войдя в него, без труда нашел защитный модуль и значительно уменьшил его уставку.

Стоящий посреди зоны портации и ещё больше обезумевший от непонятной для него ситуации зевс, исчез.

Подождав, как показалось ему достаточный промежуток времени, Дакк взялся за курточку зевса, в которого он вложил нужную информацию, выдернул его дверного проема и подведя к зоне портации легонько подтолкнул. Сделав шаг, зевс тут же исчез и лишь искрящиеся блестки зоны портации показали, что он теперь находится в канале перемещения.

Дакк повернулся к двери и постояв немного молча, вытянул руку в сторону зоны портации.

– Следующий! – Негромко произнес он.

Один из стоящих в дверях зевс вошел в зону портации и через несколько мгновений исчез.

– Следующий!..

Когда в зоне портации исчез последний человек из зала ожидания, Дакк глубоко вздохнул и шумно выдохнув, вышел из зала портации и закрыв за собой дверь, устало провел ладонями по лицу.

Хорошо что лаборатории станции не работают и энергии было в достатке, всплыла у него довольная мысль, иначе канал не выдержал бы такой нагрузки.

Портация шла более трех часов и что теперь творится на Ризе можно было только гадать, но определенно, там были не в восторге, когда из канала перемещений люди сыпались бесконечным потоком. Если там не паника, то, наверняка, близко к этому.

– Разберутся. – По лицу Дакка скользнула усмешка.

Сейчас нужно было выяснить другое: где Авия и нечто? Не могло такого быть, чтобы они не почувствовали такую масштабную портацию и не поинтересовались ею, но они так и не появились. Странным было и то, что со станции не ушел ни один из десантников. Определенно где-то произошло что-то еще, что не позволило им уйти отсюда.

Дакк вышел на улицу и осмотрелся – улица была пустой, если не считать ряда мертвых тел лежащих вдоль одной из стен. Он повернулся к пластинке управления дверью портатора – ее информационного поля не чувствовалось.

Значит дверь открыли напрямую замкнув энергопотоки запоров, всплыла у него мысль и, наверняка, это сделал грот. Даже сармату это не под силу. Определенно, это он организовал панику среди персонала станции и направил его к портатору, любезно распахнув перед толпой дверь. Но зачем он ушел на Ризу? Значит что-то здесь представляло для него опасность. И серьезную опасность. Что? А если этот странный энергетический всплеск? Если это была не атака гротов? А что тогда? Проклятье! Наверное его отбросило к портатору, если он оказался около него раньше меня. А может он сразу понёсся к нему, а бегал по станции, как гуран.

Он вошел в информационное поле запоров двери, намереваясь закрыть её, но тут же вышел.

Нельзя. Он состроил гримасу. Если начнется портация с Ризы оттуда никто не выйдет. Если только с помощью джеттера. Догадаются ли они взять его с собой?

Глубоко и шумно вздохнув, Дакк быстро пошел по улице, намереваясь попасть в штаб.

В кабинете командира станции никого не оказалось. Тогда он обошел все коридоры штаба, проникая своим полем за все встречающиеся ему двери, но ни за одной из них не было никаких биополей полей, кроме электромагнитных, от продолжающей работать аппаратуры.

Выйдя из штаба, он направился в зал управления, по дороге широко раскинув свое поле, надеясь почувствовать биополя живых организмов, но тщетно. Нигде, никого. К своему огорчению он не встретил ни одного кара, они словно испарились. Объяснение этому у него нашлось лишь одно: командир станции, чтобы персонал не перемещался по станции, желая хоть как-то привязать их к квартирам, приказал убрать все кары. Другого объяснения не находилось.

Если на улицах вокруг штаба скелотоподобных трупов не было, то здесь, в секторе лабораторий они лежали повсюду, видимо ни реаниматоры ни спасатели сюда еще не добрались. И даже на улице, ведущей к залу управления трупы тоже были.

Дверь зала управления была открыта.

Войдя, Дакк покрутил головой – никого, лишь рядом с одним из кресел валялись какие-то мелкие металлические предметы. Он, подошел к креслу, наклонился и поднял один из предметов – это была металлическая застежка от курточки.

Состроив гримасу, Дакк медленно повел головой, внимательно осматривая валяющиеся предметы – несомненно, все они были от одежды.

Подняв плечи в полном недоумении, Дакк сел в ближнее к себе кресло и провел взглядом по пульту управления – несколько рядов индикаторов на нем мигали тревожным красным цветом. Он принялся изучать их. Индикаторы показывали, что пятая лаборатория разгерметизирована и потому сейчас она изолирована.

Странно. Дакк состроил мину. Что там могло произойти?

Он поднял голову на экран вивв – его пустота заставила сердце его носителя сжаться: вид всего лишь не более десятка разноцветных точек, сиротливо блестевших на нем, удручал. Даже не пытаясь разобраться, чему принадлежат эти точки, Дакк быстро нашел на пульте управления нужные клавиши и нажал одну из них – экран вивв перешел в режим внешнего обзора станции. Его брови взметнулись вверх – шара одной лаборатории не было, в пространстве сиротливо торчала лишь пустая спица-коридор.

Неужели то была атака гротов? Всплыла у него тревожная мысль. Но что это был за корабль, чтобы один его удар смог нанести станции столь огромный ущерб? Да и где он сам? Дакк покрутил головой, но никаких огромных кораблей вблизи станции не наблюдалось, лишь над тем местом, где должна была быть исчезнувшая лаборатория сиротливо висел одинокий катер да чуть поодаль неясно просматривались две огромные серые тени боевых станций, совершенно не подавая никаких признаков активности. К тому же не было видно и никаких обломков уничтоженной лаборатории, словно она испарилась. По лицу носителя Дакка скользнула тень раздражения.

Неужели экипажи боевых станций уничтожены? А может они тоже ушли в галактику?

Он вернул экрану вивв привычный вид и теперь уже более внимательно обвел его взглядом, пытаясь среди разноцветных точек отыскать вражеский военный корабль, но никаких признаков его присутствия пространственный сканер станции не отображал.

Значит лаборатория была взорвана изнутри. Всплыла у Дакка мысль. Но кто это сделал и зачем? А если грот? А затем сбежал отсюда. Но что это ему дало? Он ведь не всю станцию взорвал. А если в той лаборатории было что-то такое, что являлось значимой угрозой для него или его цивилизации, то что никоим образом не могло стать достоянием цивилизации зевсов? Стоп, стоп! Дакк дернулся, словно его пронзил энергетический разряд. А если эта лаборатория ближе всех подошла к получению энергии внутреннего мира и то голубое свечение было ничем иным, как этой самой энергией внутреннего мира? Значит все-таки ее смогли получить. Но откуда грот узнал об этом? Значит он раньше встречался с ней и знает ее характерные черты проявления. Значит они владеют энергией внутреннего мира. Но тогда зачем им нужен этот узел? Значит у них есть с ней какая-то проблема. Какая? Проклятье! Болван! Нужно было не бегать по станции гураном, а найти грота и завладеть его информациооным полем. Авия сразу же смогла верно оценить его. Все таки она оказалась умней меня. Проклятый носитель! Это он сделал меня таким! Но неужели, кроме меня, больше никого не осталось на станции? Не может такого быть. Нужно тщательно просканировать город, лаборатории. Кто-то, где-то обязательно должен быть.

Еще раз окинув взглядом экран вивв и не увидев никаких признаков угрозы станции узла извне, он поднялся и направился из зала управления, оставив его двери незапертыми…

Дакк быстро шел по одной из пустынных улиц станции, широко раскинув свое поле, в надежде уловить какое-либо поле живого организма. Он уже обошел город, тщательно просканировав все его закоулки, но тщетно, нигде никого не было и теперь он медленно шел по станции, по одной из круговых улиц все равно куда. Вдруг он насторожился – что-то едва уловимое коснулось его поля и тут же исчезло. Он попытался определить направление – это было где-то в секторе лабораторий. Ускорив шаг, Дакк направился в ту сторону.

Он уже прошел весь лабораторный сектор, тщательно сканируя своим полем пространство вокруг себя, но никаких полей нигде не чувствовалось.

Дакк устал и начинал выходить из себя. Последний час блуждания по станции измотал его. Ему требовался отдых.

Он направился к ближайшей двери и открыв ее вошел. Перед ним был просторный уютный зал, в стенах которого было еще несколько дверей, между которыми стояли широкие диванчики, посреди зала стояло нечто, похожее на огромную чашу в которой лежали разноцветные камни, причудливых форм. В одном из углов стоял аппарат выдающий тоник.

Дакку, вдруг, захотелось нестерпимо пить. Он прошел к аппарату и активировав его, открыл и выпил, выданную им, баночку тоника. Потом еще одну и еще и еще. После пятой его шатнуло. Бросив баночку с недопитым тоником в утилизатор аппарата и опираясь рукой о стену, он добрел до первого же диванчика и опустившись на него, повалился на бок…

Дакк открыл глаза и ошалело покрутил головой: вокруг была кромешная тьма. Он разбросил свое поле вокруг и почувствовал несколько слабых полей, они были где-то неподалеку, к тому же быстро перемещались. Он вскочил и бросился в их направлении, но едва сделал несколько шагов, как ткнулся во что-то твердое. Чертыхнувшись, он замер, потирая ушибленную руку. Реальность происходящего вернулась к нему и он вспомнил где находится.

Проклятье! Что за тоник я пил? Дакк дотронулся до головы, будто генератор шума засунули туда. Даже не посмотрел, будто кто-то отвел мои глаза от его названия. Он тряхнул головой и словно он этим действием выработал какую-то энергию, зал наполнился светом. Он стоял рядом с чашей с камнями.

Чертыхнувшись, он обошел чашу и, выбросив свое поле наружу, отчетливо почувствовал слабые поля зевсов. Они были совсем рядом.

Дакк бросился к двери и активировав ее, выскочил на улицу – прямо на него, по среди улицы двигалось нечто непонятное, какое-то длинное блестящее сооружение, за которым бежали десантники.

Дакк бросился наперерез этой процессии, но едва сделал пару шагов, как сооружение остановилось и четверо десантников метнулись в его сторону. Оружие в их руках было направленное на него. Дакк выбросил руку в сторону десантников, желая показать, что у него нет никаких враждебных намерений, но десантники, видимо, его жест истолковали по своему – из оружия одного из них, вдруг, выскочил голубой разряд и понесся Дакку в лицо.

Дакк попытался среагировать, бросив свое поле под разряд, но разряд был очень быстр и Дакк промахнулся, поле, скользнув по разряду, лишь чуть сместило его и он вонзился ему в левое плечо.

Улица вылетела у Дакка из под ног. Словно кто-то огромный схватил его руками за ноги и голову и крутанул в разные стороны. Описав воздухе замысловатый кульбит он растянулся животом на мостовой, плечо горело, словно в него сунули раскаленное железо, рука не чувствовалась, его взгляд уперся во все тех же десантников, которые уже не бежали, а стояли, наблюдая за ним.

Дакк попытался тут же вскочить, но левая рука не повиновалась его команде и потому быстрого подъема у него не получилось, лишь какое-то неуклюжее действо.

Видимо поняв, что он еще жив, один из десантников приподнял оружие…

Не раздумывая, Дакк рассредоточил свое поле и накрыл им головы сразу всех десантников – словно подкошенные, они рухнули на мостовую.

Поднявшись и поддерживая правой рукой левую, так как любое ее движение вызывало резкую боль, которая молнией пронзала мозг, Дакк пошел к стоящим за сооружением еще троим десантникам, которые почему-то не приняли участие в атаке на него. Подойдя ближе, он понял, что это совсем не десантники, а реаниматоры, только надевшие на свои головы десантные шлемы. Он остановился напротив одного из них, который был на шаг впереди других.

– Что происходит, черт возьми! – Громко хрипя сквозь едва разжимаемые зубы, заговорил Дакк. – Я что, не похож на человека!

Рука стоящего перед ним реаниматора метнулась вверх, Дакк мгновенно выстроил свое поле в иглу, но реаниматор всего-навсего коснулся своего шлема и его стекло поднялось. Перед Дакком стоял командир бригады реаниматоров станции узла Григорьев. В его глазах был явный страх.

– Информация… С Ризы… – Тихо заговорил Григорьев трясущимися губами. – Вы… Вас… В общем… Вы-вы-вы… Н-н-не-не Дубровин.

– Что за ерунда? – Лицо Дакка исказилось гримасой. – А кто же я?

– Н-н-не з-н-наю. Гр-р-рот.

– Бред какой-то.

Дакк, вдруг, плотно сжал губы и резко оглянулся – один из десантников делал попытку подняться. Дакк вновь повернулся к Григорьеву.

– Скажите им, чтобы больше не стреляли, иначе… – Он покрутил головой.

– Н-не стр-рел-лейте! – Словно автомат, выполняющий заданную команду, прокричал Григорьев, вскидывая вверх правую руку.

– Когда пришла информация с Ризы? – Поинтересовался Дакк. – Где она?

– Около пяти часов назад. – Григорьев видимо немного успокоился, его голос уже почти не дрожал. – Она здесь. – Он достал свой сканер связи и поманипулировав клавишами, протянул его Дакку. – Пожалуйста! – Едва слышно прошелестели его губы.

Дакк взял сканер: с его экрана на него смотрело незнакомое волевое лицо. Вот губы незнакомца шевельнулись и донесся властный голос.

– По нашим сведениям, на станции узла находится представитель чужой галактики – грот. Для выяснения этого обстоятельства, к вам, с миссией, направлен офицер космического флота Авия. Ее задача: попытаться захватить инопланетянина живым. Вернее, ей нужно найти его и опознать, а захват – дело ваших десантников. Грот нужен только живым. Посылать дополнительный заградительный отряд на станцию слишком прямолинейно – грот может догадаться, что он обнаружен и затаиться. Грот обладает мощным психотронным полем и потому очень опасен. Есть предположение, что он так же владеет каким-то супероружием в виде поля. С Авией на станцию портирован офицер космического флота Дубровин. У нас есть все основания считать, что он не тот, за кого себя выдает. Не исключен вариант, что грот он. Будьте осмотрительны. Не доверяйте ему. По возможности усыпите и отправьте на Ризу. Если это окажется невозможным – уничтожить.

Офицер исчез. Дакк протянул сканер связи Григорьеву.

– Он прав, относительно вас, господин Дубровин. – Непонятно, толи спросил, толи утвердительно произнес Григорьев, беря сканер.

– Что я могу сказать однозначно – я не грот и никогда им не был. – Заговорил Дакк с легкой усмешкой на губах. – Грот ушел на Ризу и где он сейчас, можно лишь догадываться.

– Как ушел? – Григорьев невольно подался к Дакку.

– Портировался вместе со всеми. – Дакк кивнул головой в сторону.

– А Авия?

– Я не знаю где она. – Дакк покрутил головой. – Возможно, он уничтожил ее.

Глаза Григорьева округлились, лицо вытянулось.

– Я ранен. – Дакк повел левым плечом в сторону Григорьева, его лицо исказилось гримасой боли. – Мне нужна ваша помощь.

Григорьев повернул голову в сторону стоящих позади него реаниматоров и кивнул рукой. Подняв стекла шлемов, они подошли к нему.

– Посмотрите, что с ним. – Григорьев кивнул головой в сторону Дакка.

Один из реаниматоров что-то достал из кармана и шагнув к Дакку потянул руку с предметом к его голове. Дакк, по мере того, как рука реаниматора приближалась к его лицу, отклонялся назад. Рука реаниматора замерла, он оглянулся на Григорьева.

– Это анестезит. – Заговорил Григорьев. – Он устранит боль.

Состроив гримасу, Дакк резко выпрямился и, ткнувшись шеей в вытянутую руку реаниматора, тут же почувствовал, как кожа на ней напряглась. Рука реаниматора опустилась. Дакк почувствовал, как боль из раненого плеча быстро уходит. Он попытался поднять руку, но она не повиновалась, оставшись висеть плетью. К нему шагнул второй реаниматор и быстро расстегнув курточку, оголил плечо.

– Реинкарнация невозможна. – Произнес он, оглянувшись на Григорьева.

Дакк скосил взгляд на свое плечо – практически, оно все было черным с ярким красным пятном посередине.

– У вас отменный организм, господин Дубровин. – Заговорил Григорьев, крутя головой. – Такой заряд обычный человек не может выдержать. Вы не… – По его губам скользнула усмешка. – К сожалению, сейчас вам могут помочь только лишь на Ризе.

– А что вы можете, черт возьми? – В голосе Дакка заскользили злые нотки. – Лишь трупы собирать.

– Возможно. – Лицо Григорьева исказилось гримасой. – Если вы не портируетесь немедленно, то даже ваш железный организм скоро тоже им станет.

– Это Регат разрешил портацию? – Поинтересовался Дакк, аккуратно натягивая курточку на черное плечо.

– Не знаю. – Григорьев покрутил головой. – Паулидер ничего об этом не говорил. Но думаю – нет. Скорее всего началась паника. Была мощная атака на станцию и нервы у персонала не выдержали.

– Ты имеешь ввиду тот энергетический всплеск? – Дакк сдвинул брови. – Не было никакой атаки. Это была энергия внутреннего мира.

– Энер… Внутреннего мира. – Стоявший рядом с Дакком реаниматор, видимо, хотел провести рукой по лбу, но ткнув ею в шлем, замер.

– Я не знаю кто ее вызвал. – Состроив гримасу, Дакк чуть дернул правым плечом. – Возможно и грот. Насколько я понимаю, они знают, что это такое. Где Паулидер? – Он вопросительно кивнул головой в сторону Григорьева.

– Здесь. – В свою очередь, Григорьев кивнул головой в сторону сооружения.

– А что это?

– Тоже, в чем портировали и вас от сюда – барокамера.

– Что с ним?

– Частичное разрушение мозга.

– Это грот.

– Не знаю. – Григорьев покрутил головой.

– Я знаю. – В голосе Дакка скользнуло нескрываемое раздражение.

– Возможно. – Григорьев дернул плечами. – Нужно спешить, иначе его не спасти. Дефлорация.

– Я не держу вас. – Дакк повернулся боком, словно он до сих пор загораживал этому эскорту дорогу и его лицо исказилось гримасой от резкой боли в левом плече. – Анестезит. – Он вытянул правую руку в сторону реаниматора, вводившего ему препарат.

Реаниматор повернул голову в сторону Григорьева.

– Отдайте все, что у вас есть. – Произнес Григорьев и приподняв левую руку ткнул в нее пальцем правой руки.

Барокамера с Паулидером бесшумно скользнуло вперед. Перед Дакком оказалась ладонь реаниматора, на которой лежали несколько предметов.

– Это все. – Заговорил реаниматор. – В медлаборатории еще есть. Если доберешься.

– Благодарю! – Дакк сгреб предметы правой рукой. – На станции еще кто-то есть?

– Не знаю. – Состроив мину, реаниматор покрутил головой и повернувшись, быстро зашагал вслед за барокамерой.

Дакк посмотрев несколько мгновений удаляющейся процессии, вдруг вскинул вверх правую руку.

– Стойте!

Один из реаниматоров оглянулся. Дакк кивнул ему рукой, подзывая к себе. Реаниматор покрутил головой и медленно пошел к Дакку. Вместе с ним пошли два десантника, выставив перед собой оружие. Когда реаниматор подошел совсем близко и стали видны черты его лица, Дакк узнал Григорьева.

– Я настаиваю на вашей портации. – Заговорил Григорьев, еще не доходя до Дакка. – На станции больше никого нет. Никто не сможет вам помочь. Вы обречены.

– Я предлагаю десантникам остаться со мной. – Заговорил Дакк. Они нужны в зале управления, как операторы.

– От них навряд ли будет какой-то толк. – Григорьев мотнул головой. – Вы слишком жёстко обошлись с ними. Они теперь должны пройти длительную реабилитацию.

Дакк взглянул ему через плечо – десантники стояли с отрешенными лицами, создавая впечатление невменяемых.

Проклятье! Дакк состроил гримасу. Как мало им нужно. Он перевел взгляд на Григорьева.

– Вы обошлись со мной ещё хуже. – Он дёрнул левым плечом и его лицо тут же исказилось гримасой боли. – Проклятье! – Процедил он едва разжимая зубы. – Где страж?

– Какой страж? – Григорьев состроил удивленное лицо.

– Который пришел со станции зонта.

– Со станции зонта никто не приходил. – Григорьев покрутил головой. – Канал перемещения оттуда не работает.

– Оттуда должен был прийти страж. Где он?

Григорьев молча покрутил головой.

Дакк опустил голову и отвернувшись, медленно пошел прочь.

– Последним оттуда пришел агонизирующий носитель сармата. – Раздался у него за спиной голос Григорьева. – Он в криостате. Его собирались отправить на Ризу, но потом стало не до него и про него забыли.

– В криостате? – Дакк приостановился. – Проклятье! – Не оглядываясь, он продолжил свой путь.

23

Вспышка света вернула Атуа в реальность. Он стоял в ярко освещенной зоне портации, за границей которой мельтешили какие-то тени. Прибыл понял он и сделал шаг вперед. Тут же чьи-то сильные руки подхватили его, на что-то положили и по быстро скользящему над ним потолку, он понял, что его куда-то везут на платформе.

– Скорей, скорей. – Донесся громкий мужской голос. – Открытая рана. Большая потеря крови.

Куда они меня тащат? Скорее всего в медлабораторию. Хорошо это или плохо? Замелькали у Атуа мысли. Начнутся обследования. А если поймут? Нет.

Он сделал попытку вскочить, но едва шевельнулся, как рука в черной одежде легла ему на плечо и плотно прижала к платформе.

– Не шевелитесь. Мы уже на месте.

Атуа задрал голову – платформу, на которой он лежал, толкали два десантника в легких черных скафандрах с опущенными стеклами шлемов и болтающимися на груди огромными и видимо очень мощными зардами. Такой скафандр был и у него, в бытность офицером заградительного отряда, но то оружие, которое висело сейчас на шее десантников, определенно, было гораздо мощнее, того что было когда-то у десантников его отряда.

Проклятье! Зубы Атуа скрипнули от нахлынувшего приступа злобы. Видимо на Ризе уже были готовы к подобному развитию событий, я ведь пришел одним из первых. Он опустил голову и увидел, что полы его курточки разошлись, обнажив янтарные груди. Одна их них была красной от крови, но рана уже почти не кровоточила.

– Я не нуждаюсь в помощи. – Громко произнес Атуа и попытался запахнуть курточку, но рана напомнила о себе резкой болью, стиснув зубы он отпустил полы курточки.

Наконец платформа остановилась. Дверь перед ней скользнула в сторону и ее резко втолкнули в какой-то светлый, идеально белый зал.

За головой Атуа донесся шелест закрываемой двери. Он рывком сел и следующим движением, вдруг, неуклюже спрыгнул с платформы и лишь благодаря тому, что успел ухватиться за неё, он не растянулся на полу.

Выпрямившись, Атуа крутанул головой по сторонам – в зале никого не было. Он оглянулся: входная дверь была закрыта, но он почувствовал, что неплотно. Не раздумывая, Атуа шагнул к двери, она распахнулась: перед ним стоял огромный десантник в черном скафандре с опущенным стеклом шлема, держась обеими руками за свой огромный зард. Атуа на мгновение замер, затем сделал шаг назад.

– Здесь никого нет. – Выдавил он из себя первую же фразу, которую смог придумать.

– Ждите! – Донесся глухой голос десантника и дверь закрылась.

Закипая еще больше, Атуа метнул свое поле через закрывшуюся дверь в голову десантника, чтобы вложить в его мозг признак безразличия к себе, но неожиданно наткнулся на достаточно мощную защиту. Он на мгновенье замешкался, пытаясь решить, до какой степени концентрировать свое поле, чтобы пробить такую защиту.

– Пройдите, пожалуйста сюда. – Вдруг раздался за его спиной приятный голос.

От неожиданности Атуа вздрогнул и так резко повернул голову, что в шее что-то хрустнуло. Посреди комнаты стоял человек в таком же, как и на десантнике, только идеально белом скафандре, с опущенным, но прозрачным стеклом шлема. По чертам лица было видно, что это женщина.

– Не стоит так пугаться. Здесь вы в полной безопасности. – Продолжила говорить женщина. – Реаниматор Стеклова. – Она кивнула головой.

Атуа мгновенно спрятал свое поле и наглухо закрыл его защитой. Проклиная свою неосторожность, он все же надеялся, что реаниматор не успела почувствовать мощь его поля. Он внимательно смотрел на Стеклову, пытаясь по ее лицу понять верность своего предположение, но лицо женщины было спокойным и даже добрым и понять по нему что-то было совершенно невозможно.

– Я здорова. Мне не нужна ваша помощь. – Заговорил Атуа хриплым, больше похожим на мужской, голосом. – Я хочу уйти отсюда.

– Дело в том, что у вас открытая рана и мы не уверены, что вы не принесли в себе какой-либо опасный вирус. – Несмотря на мягкие черты лица, голос реаниматора, звучал твердо. – В целях галактической безопасности вы обязаны пройти тщательное обследование. Вы останетесь здесь до тех пор, пока мы не будем уверены, что вы не несете в себе никакой угрозы.

– Вы больше беспокоитесь о своей безопасности, нежели о нашей. – Губы Атуа растянулись в усмешке. – Скафандры на себя натянули, будто мы действительно заражены. Откуда мы – там нет заразы. – Он выбросил указательный палец в потолок. – Она вся здесь. – Он ткнул указательным пальцем в пол. Да мы намного чище вас! – Выкрикнул он последнюю фразу, совершенно не зная, зачем он произнес весь этот монолог, словно эти слова выскочили из него сами собой, помимо его воли.

– Если вы не подчинитесь, я буду вынуждена применить силу. – Голос Стекловой стал резок, брови сдвинулись, от ее доброты не осталось и следа.

Усмешка Атуа стала еще шире. Он совершенно не представлял, как нужно себя вести, как женщине. С одной стороны, когда видишь ее глазами мужчины, совершенно не задумываешься, о логике ее поступков, ей многое прощается, что мужчине никогда бы не простилось, с другой – когда пытаешься, как мужчина, понять и повторить ее логику – это, наверное, выглядит нелепо.

Может стоит поменять прямо сейчас свой носитель, возникла мысль у Атуа, хотя бы на того десантника, что стоит за дверью? Все-таки это привычный для меня образ: зевсов-мужчин я уже достаточно изучил и хорошо знаю, как стоит вести себя в той или иной ситуации.

А женщина… Он механически состроил гримасу. Я ни разу не был в близких отношениях ни с одной из зевсок, не знаю физиологического строения их носителя. Замелькали у него досадные мысли. Мне, в какой-то мере, повезло с Кретом: будучи командиром заградительного отряда, он много времени находился вне станции, мотаясь вокруг нее со своим отрядом на каком-либо из катеров. Ни жены ни детей у него не было, а были ли у него случайные связи, этого я знаю, так как эта часть информации при внедрении в его носитель оказалась уничтоженной, а к счастью, ни одна из женщин станции узла его расположения к себе добиваться не пыталась. На станции же зонта было еще проще: там женщин не было.

Проклятье! Его губы невольно шевельнулись, но он тут же плотно их сжал.

Стоп, стоп… Атуа провел языком по свои пухлым губам. Страж, определенно, понял, что я ушел в галактику и, наверняка, будет меня искать здесь. До сих пор он знал меня, как мужчину и наверняка будет искать в мужском носителе. Может быть не стоит торопиться? Пусть, что хотят то и делают со мной. Какая мне разница. В конце-концов, я всегда успею покинуть этот носитель. А сейчас с ним могут возникнуть проблемы. Конечно, можно разыграть какую-либо ситуацию и заставить десантника выстрелить мне в голову, но это вызовет крайне нежелательное внимание и неизвестно, чем может закончиться. Нужно определяться. Уж слишком мое молчание затянулось.

Атуа состроил мину, покрутил головой и, как бы нехотя, шагнул к реаниматору.

– Что я должна делать? – Нарочито громко, вкладывая в голос, как можно больше грубости, произнес он.

– Пройдите сюда. – Реаниматор вытянула руку в сторону. – И снимите с себя одежду.

Ничего не говоря, Атуа прошел в указанное место и только сейчас заметил, что в лаборатории находится паукообразной формы, белого цвета, аппарат, сливающийся с белизной пространства, рядом с которым стоял открытый пустой ящик.

Если это психоанализатор, у меня может быть проблема. Как бы не пришлось покидать носитель. А это конец. Промелькнули у него тревожные мысли.

Вместе с тем, этот аппарат совсем не был похож на тот психоанализатор, который находится в медлаборатории станции узла и которого ему до сих пор удавалось миновать. Но даже если судить по оружию десантников, то здесь в галактике, все выглядело несколько иначе.

Так как курточка была уже расстегнута, то Атуа одним резким движением сбросил ее с себя и швырнул в ящик, интуитивно поняв, что он как раз для нее и предназначен. Его руки механически метнули к застежке брюк, но ее там не оказалась. Сердце носителя Атуа дрогнуло, он, явно попал в просак, это ведь были брюки женщины. Он перевел взгляд на реаниматора, она стояла к нему боком и видела ли его промах понять было невозможно. Руки Атуа скользнули вдоль пояса, застежки брюк, их оказалось две, были по бокам. Он резко рванул их и тут же закусил нижнюю губу от вспыхнувшего огня в правом боку. Он опустил взгляд: на обнажившемся теле стремительно набухала алая полоса от распоровшей кожу металлической застежки. Проклятье! Он дернул брюки вниз, но они сидели на его носителе достаточно плотно и снять их одним движением, как курточку, не получилось, их пришлось долго стягивать. К тому же Атуа увидел, что под брюками больше нет никакой одежды.

Женские формы его носителя были отменны: в нижней части живота была татуировка какого-то, неизвестного ему зеленого гада с широко открытым ртом, который при движении носителя извивался, создавая впечатление, что он открывал и закрывал рот; часть волосяного покрова была удалена, а оставшаяся выглядела в виде какого-то непонятного знака.

Рана на боку от движений вызывала ощутимую боль. Атуа перевел на неё взгляд: кожа на боку висела клоками и из раны выступили крупные алые капли, одна из них уже катилась по бедру вниз. Зло швырнув в ящик и брюки, Атуа выпрямился.

Словно почувствовав, что он разделся, реаниматор повернулась к нему лицом. Ее брови взметнулись вверх, губы вытянулись вперед, но уже через мгновение заняли прежнюю позицию. Ничего не сказав она подошла к Атуа вплотную.

– Где вы получили рану? – Произнесла она, смотря Атуа на грудь.

– Зацепилась за дверь портатора. Слишком бурно рвалась со станции. – Губы Атуа растянулись в легкой усмешке.

– Лягте на стол на спину. – Реаниматор кивнула головой в сторону аппарата и вытянув руку, захлопнула крышку ящика с одеждой Атуа.

Атуа повернулся к аппарату и увидел под ним высокий стол. Он подошел к столу и резко оттолкнувшись, попытался одним движением лечь на спину, но толчок получился каким-то неуклюжим и вместо того, чтобы эффектно лечь на спину, он упал на живот.

– На спину. – Раздался громкий голос реаниматора.

Проклиная свой носитель, Атуа перевернулся и тут же увидел над собой полупрозрачную полусферу. Не успел он сосредоточиться, как из полусферы ударил широкий луч красного света и уткнулся ему в раненую грудь. Он почувствовал прикосновение к груди чего прохладного и приятного и уже через несколько мгновений ласковое тепло разлилось по всему его телу.

Атуа захотелось остановить этот непонятный ему процесс, он, определенно, смог бы справиться со всеми проблемами своего женского носителя, но едва он снизил порог своей защиты, чтобы испортить висящий над ним аппарат, как тут же почувствовал непонятное стороннее поле, окружающее его со всех сторон и настойчиво ищущее контакта. Он мгновенно восстановил защиту и впал в забытье…

Атуа открыл глаза и почувствовал, что лежит на спине. Его взгляд упирался в идеально белую поверхность над собой. Напружинившись, он хотел вскочить, но получилось это как-то неуклюже, как и все прежние движения его носителя, которые он намеревался сделать быстро и эффективно. Но все же ему удалось сесть с первого раза. Он осмотрелся. Он находился в той же самой медицинской лаборатории, сидя на том же самом столе, на который так же неуклюже взобрался, как и сейчас сел, но паукообразного аппарата над ним уже не было. Его разум был все в том же прекрасном женском носителе, только раны на груди и на ноге были заживлены так искусно, что от них не осталось совершенно никаких следов, будто их никогда и не было. Его носитель чувствовал себя превосходно. Не видя рядом никого, Атуа чуть ослабил защиту и осторожно разбросил свое поле по лаборатории – он был здесь один.

Он аккуратно сполз со стола и только тут увидел еще один небольшой столик, на котором лежала одежда. Но это была не его прежняя одежда. Она была зеленого цвета. Он протянул руку к одежде и увидел, что на ней лежат карточка личности и сканер связи.

Рука Атуа замерла. Стремительное развитие событий не дало ему возможности узнать подробности прошлой жизни своего женского носителя: он, в принципе, даже не знал, как его зовут, кроме слова Джин в свой адрес, произнесенное одним из зевсов перед уходом со станции. Было ли это имя или что-то еще и хорошо ли оно звучало или нарицательно, он мог сейчас только гадать. Более того, Атуа даже не знал, как выглядит его новое лицо – лицо Джин.

Если я начну ковыряться в своей карточке, это может привлечь внимание, а я и так уже совершил достаточно подозрительных поступков. А если проникнуть? Он ослабил защиту своего поля, но тут же вернул ее на прежний уровень. Нет! Они наверняка наблюдают за моими действиями. Нужно найти более подходящее место.

Смахнув карточку личности и сканер связи с одежды на стол, на котором он лежал, Атуа оделся – это была какая-то легкая курточка без всяких обозначений и достаточно свободные брюки и небрежно сунув карточку и сканер связи в один из карманов курточки, бегло взглянул на себя и затем направился к двери, решив, что больше им никто не интересуется.

– Как вы себя чувствуете? – Вдруг, раздавшийся за его спиной громкий женский голос, заставил его заметно вздрогнуть.

Атуа на мгновение замер, затем резко повернулся: буквально в трех шагах позади него стояла та же реаниматор во все той же защитной одежде.

– Хорошо! Я здорова! Благодарю! – Поспешно заговорил Атуа. – Я хочу отсюда уйти.

– Да, конечно. – Реаниматор кивнула головой и Атуа почувствовал, как чужое непонятное поле на мгновение прикоснулось к мозгу его носителя.

В другое время, он, несомненно, ответил бы на непрошеное вторжение, но сейчас он не позволил ни единому мускулу лица исказиться в гневе, доже более, его губы растянулись в вежливой улыбке.

– Вас ждут. – Реаниматор кивнула подбородком вперед.

Сердце женского носителя Атуа невольно дрогнуло, он резко оглянулся: в открытых дверях, к которым он шел, стоял десантник в черном скафандре с опущенным стеклом шлема, сжимая обеими руками свой огромный зард.

Проклятье! Стараясь не гасить улыбку, мысленно выругался Атуа. Это всего лишь десантник. Но это значит, что я не свободен. И куда сейчас? А если психоанализ? Но у них было достаточно времени, чтобы его сделать этим чертовым пауком. Замелькали у него мысли. Если судить по тому, что раны полностью заживлены, и я себя превосходно чувствую – я отдохнул немало. Такое впечатление, что этот носитель ввел меня в какой-то транс сна и я совершенно потерял контроль. За это время они, могли сделать что угодно. Хотя прочитать мое информационное поле они навряд ли смогли, но оценить степень ее защиты, вполне. Нужно найти способ уйти отсюда и как можно скорей. На станции, скорее всего никого не осталось, или почти никого и можно без проблем создать канал к станции зонта. Уверен, страж тоже, если не портировался сюда вслед за мной, то скоро портируется и там теперь никто мне не будет мешать. А если меня сейчас ведут к нему? Черт возьми! Этого нельзя допустить. Но канал еще долго будет работать в одном направлении, хотя бы за сутки оттуда все убрались. Значит нужно где-то затаиться или…

Атуа знал, что на станции узла есть еще один портатор, огромный грузовой, который находился снаружи станции. Он мог бы бросить свой новый носитель и воспользоваться им, но грузовой канал перемещения почти не имел никакой защиты и пройти по нему мог отважиться лишь совершенно безрассудный человек, к которым Атуа себя никак не относил. К тому же без носителя, здесь, в галактике зевсов его возможности будут резко ограничены. Так же не было никакой гарантии, что зевсы не заподозрят чего-то и не примут мощные меры безопасности к грузовому каналу, вплоть до его отключения и тогда не миновать ему судьбы зилота, что никак не могло доставить ему удовольствие. Шанс пройти по грузовому каналу без дополнительной защиты и его предварительного анализа был, практически, нулевой.

Атуа развернулся и шагнул к десантнику.

А ведь его скафандр должен быть достаточно надежен, всплыла у него мысль. Он весьма похож на тот, в котором я пробыл не один час в открытом пространстве. Наверное одна из облегченных модификаций. Несомненно, он должен выдержать космический вакуум.

Десантник сделал шаг назад и повернулся боком, перегородив коридор, без слов показывая Атуа, куда нужно идти.

Проходя мимо него, Атуа на мгновение ослабил свою защиту и коснулся своим полем его головы, но совершенно ничего не почувствовав, убрал свое поле, экранизация своего информационного поля у десантника была превосходной. Повернувшись, Атуа остановился и тут же почувствовал прикосновение твердого предмета к спине.

– Вперед! – Донесся глухой голос десантника.

– Я не знаю куда идти. – Не оборачиваясь, Атуа покрутил головой.

– Вперед! – Голос десантника прозвучал громче.

Дернув плечами, Атуа пошел по коридору. На сколько он видел, коридор был очень длинный и пока пустой, все его двери, мимо которых они шли были закрыты и около них никто не стоял, но вдали маячило несколько фигур в темной одежде. Это, видимо, была какая-то скрытая от людских глаз служебная часть портатора, так как два дня назад он, из того же самого портатора, оказался совсем в другом коридоре и где сейчас портатор, он мог лишь гадать. Это тревожило и заставляло усиленно перебирать варианты своего ухода отсюда, создавая и тут же их отметая, один за другим.

Просто так в его носитель не попасть, размышлял Атуа, нарочито медленно идя по коридору. Тут нужно что-то, что заставило бы десантника поднять стекло шлема. А если…

Он вывел свое поле из-под защиты и осторожно коснулся им шлема десантника. Никакой реакции с его стороны не было. Тогда Атуа повел свое поле по одежде десантника, в надежде найти какую-либо брешь, но так как десантник шел позади, то Атуа вел свое поле наугад, часто теряя с одеждой контакт, но все же вскоре почувствовал какое-то слабое информационное поле. Атуа остановил свое поле и попытался проникнуть внутрь найденного информационного поля – это была какая-то система управления. Женское сердце носителя Атуа вздрогнуло – определенно, это была система управления жизнедеятельностью скафандра, её защита была организована на достаточно низком уровне.

Атуа вошел в информационное поле системы управления, оно в какой-то мере оказалось похожим на информационное поле его скафандра, офицера заградительного отряда. Он принялся анализировать его и вскоре нашел блок управляющий регенераторами. Это была несомненная удача. Возбуждение охватило носитель Атуа. Не раздумывая, он мгновенно уничтожил информационное поле блока.

Прошло какое-то время, позади ничего не происходило, твердые шаги десантника продолжали свой монотонный стук. Возбуждение Атуа сменилось тревогой. Он оглянулся – десантник, продолжая идти, одной рукой держался за зард, а второй лихорадочно стучал по поясу. Но вот его рука дернулась вверх – к шлему, затем вниз – к поясу, затем вновь вверх и снова вниз и наконец, подлетев высоко вверх, коснулась шлема и его стекло со свистом поднялось, показав распухшее красное лицо с большими, круглыми, побелевшими, выпученными глазами. Десантник остановился, продолжая водить рукой по поясу, его рот был открыт, он шумно и резко дышал.

Атуа ускорил шаги и сделав несколько быстрых шагов, побежал, постоянно крутя головой, смотря то вперед, чтобы не врезаться ни во что, то назад – следя за десантником, который, видимо, все еще никак не мог осознать реальности происходящего.

Он отбежал уже достаточно далеко, до конца коридора оставалось сделать четыре-пять шагов и Атуа был в смятении, его план не удавался, бежать дальше было бессмысленно, нужно было останавливаться и возвращаться, как, вдруг, десантник встрепенулся, видимо, пришел в себя и покрутив головой и не увидев перед собой сопровождаемую девушку, вскинул руку с оружием.

– Стой! – Донесся его хриплый голос. – Стой!

Атуа продолжал бежать.

Десантник тоже побежал, но, скорее всего, видя, что сейчас девушка свернет за угол коридора и скроется из вида, вдруг, остановился и вскинув зард, нажал на спусковой крючок. В сторону Атуа метнулся яркий белый шар.

Атуа отчетливо видел, что заряд летит ему в ноги. В его замысле было иначе и чтобы сделать свой замысел реальным, он, вдруг, остановился, его ноги подкосились и он повалится на спину. Заряд зарда вошел его носителю точно в затылок…

Разум Атуа, взвившись к потолку коридора, метнулся в сторону аккуратного поля десантника, неподвижно застывшему поодаль, но, почувствовав большое количество полей, быстро двигающихся в его сторону, замер, зависнув под потолком, вдруг, осознав несовершенство своего замысла: десантник ведь может быть арестован и изолирован, что никак его не устраивало. Поля уже были под ним, а одинокое поле десантника продолжало стоять на своем месте. Нужно было решаться. Разум Атуа осторожно двинул свое поле вниз, но тут же остановил его.

Неизвестно кто подо мной, замелькали у него мысли. А вдруг это окажется какой-то совершенно далекий от космических служб носитель, какой-либо случайно оказавшийся здесь клерк. Смогу ли я тогда быстро выбраться отсюда? Скорее всего нет. Придется искать еще один носитель, а это наверняка привлечет внимание. А без носителя я здесь не сориентируюсь. Даже оставшаяся информация от Халла навряд ли мне поможет, а информацию от других носителей я, уже практически, всю уничтожил.

Вдруг разум Атуа почувствовал, что одно из полей подалось в сторону десантника и в тот же миг, словно боясь, что другое поле первым завладеет его потенциальным носителем, сам метнулся к десантнику…

Атуа сильно пошатнулся и чтобы устоять сделал шаг в сторону. Донесшийся грохот заставил его вздрогнуть. Он опустил голову, так как шлем ограничивал кругозор – на полу, у его ног лежал зард. Он присел, взял оружие и начал вставать, но почувствовал, что это ему навряд ли удастся без посторонней помощи. Он приподнял голову, рядом никого не было, лишь вдалеке стояло несколько разношерстно одетых людей, смотрящих в его сторону, но к нему никто из них не спешил. Десантников среди них не было. Тогда Атуа оперся на зард и медленно поднялся: дыхание его носителя было глубоким и хриплым, сердце бешено колотилось.

Донесся топот ног и в коридор вбежали три десантника в такой же одежде, как и на нем. Все они присели за стоявшими людьми, затем один из них поднялся и направился к Атуа. Атуа постарался придать своему лицу, как можно более унылый вид.

– Ты что Дедли, свихнулся? – Подошедший, похлопал себя по поднятому стеклу шлема. – Ты отдаешь отчет произошедшему.

– Она побежала. – Прохрипел Атуа, стараясь это делать наиболее выразительно.

– У тебя ног нет? Или ты бегать разучился? Какой ты, к чёрту, десантник, если женщину догнать не можешь? – Подошедший десантник тряс перед Атуа правой рукой.

Смотря на него, Атуа лихорадочно перебирал образы в оставшемся скудном информационном поле своего нового носителя, в надежде найти стоящего перед ним десантника, но он не находился. Атуа был в некоторой растерянности – он совершенно не знал, как себя с ним вести. У него не было времени разбираться с информационным полем десантника и он одним махом уничтожил его, практически, всё.

– У меня отказал регенератор. – Атуа провел левой рукой по своему поясу. – Я едва не задохнулся.

– Такого не может быть. Ну-ка, опусти стекло.

Атуа опустил стекло шлема. Десантник присел и начал тыкать ему в пояс. Дышалось без перемен. У Атуа появилась тревога, но с очередным вздохом он, наконец, почувствовал, что воздуха ему не хватило. Вздохнув еще раз, он поспешно поднял стекло.

– Больше не могу. – Прохрипел он, пытаясь тыльной стороной руки в перчатке залезть в шлем, чтобы вытереть повлажневший лоб, но рука оказалась толще проема и он опустил ее.

– Н-да! – Десантник поднялся. – Этого, просто, не может быть. – Состроив гримасу он дернул плечами. – Все скафандры проверялись самым тщательнейшим образом. Придется разбираться с техниками. Да нет. – Он покрутил головой. – Это исключено. Я сам… – Он махнул рукой.

По его последним словам, Атуа понял, что перед ним офицер. Но его образа в остатках информационного поля Дедли не было, хотя Атуа был уверен, что Дедли его отлично знал, возможно, что офицер даже был его командиром. Вместе с тем, офицер не хотел верить в случайный выход из строя системы управления регенераторами скафандра. У Атуа с этим происшествием назревала серьезная проблема.

– А почему ты выстрелил в голову, что нельзя было в ноги? Почему потом не помог? – Вопросы офицера прозвучали очень громко, больше похожие на крики отчаяния.

– Я стрелял в ноги. – Атуа поднял плечи. – Она, вдруг, упала, наверное споткнулась и заряд попал в голову. Какой толк от помощи. Заряд – в голову. – Атуа шумно и продолжительно вздохнул. – Потом эти прибежали. – Он кивнул подбородком вперед. – Я остался на месте, чтобы, чтобы… – Атуа умолк, решив, что дальше лучше помолчать.

Находясь в мужском носителе, ему, хотя бы не так тщательно приходилось следить за собой, нежели в прежнем – женском, где он постоянно ловил себя на мужских оборотах речи и поступках.

– Даже не знаю как и… – Офицер состроил гримасу и покрутил головой. – Хорошо, иди за мной.

Повернувшись, он быстро пошел по коридору в ту сторону, откуда пришел. Атуа пошел за ним.

Поравнявшись с десантниками, Офицер чуть замедлил шаг. Атуа повернул голову в сторону лежащей девушки и лицо его носителя исказилось невольной гримасой – голова Джин была совершенно черной, словно обугленной.

– В лабораторию! К экспертам! Быстро! – Выкрикнул офицер и ускорил шаг.

Атуа отвернулся и пошел следом. Дышалось еще тяжело и потому ему пришлось чуть ли не бежать за офицером, что заставило его дышать еще глубже. Но офицер, словно не слыша этого, продолжал идти все быстрей. По лицу Атуа тек противный липкий пот и у него начало появляться желание направить зард в спину офицера и нажать на спусковой крючок. Его рука, сжимающая оружие, от этой мысли дергалась и зард подпрыгивал, но сдерживаясь, Атуа, усилием воли, опускал его ствол.

Куда он меня ведет? А если психоанализ? Может я перестарался? Вертелись у Атуа тревожные мысли. Это не станция узла, тут смогут докопаться до не то что до второго, а и до пятого поля. Выход один – если психоанализ, бросить этот носитель и идти в город. Дальше – по обстоятельствам.

Свернув несколько раз, офицер, наконец, остановился перед одной из дверей и ткнул рукой в желтую пластинку, рядом с ней, но дверь осталась на месте. Чертыхнувшись, офицер освободил руку от перчатки и снова приложил её к пластинке. Дверь медленно, словно не желая впускать пришедших, уползла в сторону, открыв вход в какой-то, ярко освещенный зал. Офицер, повернувшись боком, кивнул головой в сторону проема.

– Входи!

Глубоко вздохнув, Атуа переступил порог. Ему навстречу шел высокий мужчина в белой одежде. Атуа остановился, но почувствовав кулак в своей спине, сделал еще шаг. Из-за него вышел офицер и шагнул навстречу мужчине в белой одежде.

– Проблема? – Подошедший мужчина вопросительно кивнул головой.

– Сделай ему прямой анализ крови. – Офицер кивнул головой в сторону Атуа.

– Разрешение. – Мужчина вытянул руку в сторону офицера.

– Нет! – Офицер мотнул головой.

– Ты знаешь порядок…

– Быстрей, Карт! – В голосе офицера послышалось раздражение. – Быстрей!

– Идите за мной.

Повернувшись, мужчина пошел вглубь зала. Офицер молча вытянул руку перед собой. Вновь глубоко вздохнув, Атуа пошел за мужчиной, только сейчас увидев в глубине комнаты стол и рядом с ним какой-то паукообразный аппарат.

Опять ложится! Неприятная мысль, больно кольнула его мозг.

Мужчина, подошел к столу и принялся на нем что-то двигать. Атуа остановился позади, но так как мужчина был даже чуть выше его, то ему не было видно, что он делает. Наконец мужчина повернулся – его рука сжимала какой-то предмет. Он поднял руку с предметом и вдруг, резко ткнул им Атуа в щеку. Почувствовав укол, Атуа дернул головой назад, но мужчина уже опустил руку и отвернувшись, вновь принялся что-то двигать.

Для Атуа прошло несколько тревожных минут. Наконец мужчина вновь повернулся к Атуа, его рука сжимала желтую пластинку. Он вытянул ее в сторону от Атуа. Атуа скосил взгляд – рядом с ним стоял офицер.

– Что? – Офицер отмашкой руки показал, что пластинка ему не нужна.

– Большая кислородная недостаточность. – Заговорил мужчина, опуская руку с пластинкой. – Такое впечатление, что его только что пытались задушить.

– Н-да. – Офицер покрутил головой. – Просто невероятно. Хорошо. Сделай анализ доступным. – Он тронул Атуа за локоть. – Пойдем. – Он кивнул головой на дверь и повернувшись пошел к выходу.

Атуа направился за ним.

Сразу же за дверью офицер остановился и приподнял руку, словно перегораживая Атуа дорогу. Атуа остановился.

– У тебя один выход. – Негромко заговорил офицер. – Уйти на станцию узла. Желающих добровольно идти туда немного и каждое желание приветствуется. К тому же, значительно повышается уровень жизни. А там, как повезет. – Состроив гримасу он дернул плечами.

– Я готов! – Атуа подтянулся. – Хоть сейчас!

– Не горячись. – Офицер усмехнулся. – Там такое. За два дня сотня трупов. Оттуда сейчас идет сплошной поток персонала без всякого соблюдения межпортационной безопасности. Есть информация, что среди них иногалактянин. Хотя в это верится с трудом, но… – Состроив мину, он дернул плечами. – Ты уничтожил одного из возможных носителей чужого разума. И правильно сделал. – Он махнул рукой. – Заразы нам тут только не хватало.

Атуа обмяк, его лицо вытянулось, он всем видом старался показать свою озабоченность услышанным, хотя внутри у него все клокотало от восторга – его план осуществлялся даже с гораздо большей эффективностью, чем он задумывал. Единственное, чего теперь оставалось добиться – уйти на станцию первым, чтобы сразу же, без посторонних глаз, перейти в зал портации к станции зонта. Тех десяти минут межпортационной безопасности ему гарантированно хватит, чтобы создать канал и уйти.

– Так серьезно? – Произнес он растягивая слова и крутя головой.

Поморщившись, офицер махнул рукой.

– Иди за мной и ни во что не встревай.

Повернувшись, он быстро зашагал по коридору. Атуа поспешил за ним. Его дыхание уже нормализовалось и теперь он уже не бежал за офицером, а шел уверенно. В коридорах, по которым они шли было полно десантников. Многие из них, при встрече с офицером, заметно подтягивались, что говорило о его высоком ранге. Он же шел ни на кого не обращая внимания, словно не видя. Атуа шел опустив голову, смотря исподлобья, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Это ему, в какой-то мере, удавалось. Свернув несколько раз, офицер остановился перед дверью с цифрами 200.

– Жди! – Произнес он не оглядываясь и дотронулся до пластинки рядом с дверью.

Дверь скользнула в сторону и он нырнул в проем. Дверь закрылась. Атуа, став напротив двери, уставился в цифры, пытаясь решить, стоит или нет проникать за дверь.

Пожалуй, нет! Наконец решил он. Все и так складывается в высшей степени превосходно. Остается лишь одно – уйти первым.

Он принялся еще раз ворошить остатки информационного поля Дедли, в надежде найти образ офицера, но как он ни старался, его не было. Неудача раздражала и Атуа внутренне закипал. Дедли, определенно должен был его хорошо знать, так как офицер был к нему, явно, благосклонен и всеми силами старался сгладить серьезность произошедшего с ним инцидента.

– Сержант Дедли!

Громкий окрик, раздавшийся за спиной Атуа, заставил его дернулся. Он резко оглянулся – позади него стоял старший офицер космического флота, а за ним, два огромных десантника не в своей обычной черной одежде, а в какой-то серой, которую Атуа еще ни разу не встречал. Губы старшего офицера были плотно сжаты, колючий взгляд из-под густых темных сдвинутых бровей и раздуваемые в такт дыханию ноздри, говори о его решительности.

– Вы арестованы! – Произнес старший офицер, практически, не разжимая губ. – Оружие!

Один из десантников шагнул к Атуа и протянул к нему левую руку, правую положив на пояс, где у него висел парализатор.

Атуа повернулся и состроив на лице мину удивления, замер. Воцарилось молчание. Наконец его первым нарушил старший офицер.

– Арестовать! – Он кивнул подбородком в сторону Атуа.

Шагнувший к Атуа десантник, взялся за зард, висевший у Атуа на шее и потянул его вверх. Атуа взялся за свое оружие обеими руками.

– Что-о-о! – Прошипели губы старшего офицера и его глаза заметно посветлели.

– Я ухожу! На станцию! Сам! Добровольно! – Сбивчиво заговорил Атуа, вытягиваясь и расправляя плечи. – Я здесь! Мне разрешили!

– Что-о-о? – Старший офицер подался вперед. – Кто-о-о?

– Офицер! Там! – Атуа кивнул головой на дверь за своей спиной, опасаясь выпускать оружие из рук, которое, стоявший перед ним десантник, настойчиво тянул вверх.

За спиной Атуа раздался шелест, он мельком оглянулся – в проеме двери стоял офицер приведший его сюда.

– Лаккерти! Что вы здесь делаете? – Громко заговорил старший офицер, глядя Атуа за спину. – Почему сержант Дедли до сих пор не арестован? Почему я вынужден бегать за ним по всему портатору?

До Атуа донесся звук шагов и чуть повернув голову, он увидел, что Лаккерти уже стоит рядом с ним.

– Сержант изъявил желание добровольно отправиться на станцию узла. – Четко выговаривая слова, заговорил Лаккерти. – И только что прошел регистрацию.

– Регистрация! Ха-а! – Старший офицер дернулся всем телом. – Он совершил убийство! Это преступление! Он арестован!

– Станция узла самая надежная тюрьма галактики. С нее он никуда не сбежит. Я гарантирую.

– Станция узла! – Губы старшего офицера вытянулись в ехидной усмешке. – Далеко же ты его собрался спрятать. Не выйдет. – Он помахал указательным пальцем. – Пока не закончится следствие он шагу из Риганы не сделает. Регат уже дал разрешение на психоанализ всех, без исключения, прибывших со станции узла.

– Но он еще не был там.

– Все, кто связан с прибывшими со станции, тоже будут подвергнуты психоанализу.

– Я провел предварительное расследование и готов предоставить рапорт. Произошло случайное стечение обстоятельств.

– Это не умаляет его вины. Он должен быть наказан. Арестовать! – Старший офицер повернул голову в сторону второго десантника и кивнул головой в сторону Атуа.

Десантник шагнул к Атуа и положил руку на пояс, где у него был пристегнут парализатор. Лаккерти положил руку на свой пояс, где у него был пристегнут фраунгоффер.

Оба десантника опустили руки и повернули головы в сторону старшего офицера.

– Даже так! – Старший офицер хмыкнул. – Ну-ну, Лаккерти. Думаю, добывать руду вы будете с ним в одной колонии.

– Все встревожены. С трудом удалось укомплектовать одно подразделение из добровольцев. – Заговорил Лаккерти, убирая руку с оружия. – К тому же грузовой канал в последнее время не стабилен. Он подвергся нескольким мощным, неопознанным возмущениям.

– Я знаю. – Лицо старшего офицера исказила гримаса недовольства.

– Думаю, Регат не одобрит ваши действия по задержке портации.

Старший офицер тронул одного из десантников за локоть и кивнул головой в сторону – оба десантника отошли на прежнее место, ему за спину.

– Ты будешь наказан, Лаккерти.

Повернувшись, старший офицер пошел прочь. Пришедшие с ним десантники, кивнув головами, пошли за ним. Лаккерти дернул Атуа за рукав скафандра.

– Проклятье! Вляпли по самые уши. От А» Крри просто так не отделаться. Уверен, сейчас здесь будет комиссар регата. Черт! Еще же скафандр. Скорей!

Лаккерти сорвался с места и побежал. Атуа побежал за ним. Свернув по коридорам пару раз, Лаккерти остановился еще перед одной дверью и ткнул рукой в желтую пластинку, рядом с ней. Дверь скользнула в сторону.

– Входи! Быстрей! – Лаккерти дернул Атуа за рукав, толкая в дверной проем.

Атуа сделал несколько шагов и остановился, осматриваясь – он находился в каком-то огромном зале, заставленном всевозможного вида аппаратами. Посреди зала находился высокий стеклянный купол, внутри которого стояло кресло, над которым висел большой шлем.

Психоанализатор. Сердце носителя Атуа сжалось. Точно такой аппарат для психоанализа он видел в медлаборатории станции узла. Этого допустить нельзя. Проклятье!

Он оглянулся – Лаккерти стоял около какого-то аппарата и наклонившись к зевсу в белой одежде, сидящим в кресле, что-то ему говорил, энергично жестикулируя руками. Зевс, бросая частые взгляды в сторону Атуа, то кивал головой, словно соглашаясь, то, вдруг, принимался часто-часто вертеть ею.

Просит провести психоанализ, всплыла у Атуа неприятная мысль. Сколько их тут всех.

Он быстро скользнул взглядом по залу – вокруг аппаратов стояло и сидело не менее десяти человек. Некоторые из них, не скрывая этого, непринужденно смотрели в его сторону.

Наверняка тут не обычные зевсы. Всех уложить времени, определенно не хватит. Где этот чертов грузовой портатор? Как его найти?

Наконец, видимо закончив говорить, Лаккерти выпрямился. Зевс, поднялся с кресла и, повернувшись к Атуа, вытянул руку в сторону.

Договорились! Мысль больно кольнула мозг Атуа. Он напрягся.

– Идите за мной. – Произнес зевс и отвернувшись пошел к центру зала.

Сконцентрировав часть своего поля в лезвие бритвы, Атуа пошел наискось по залу в сторону зевса. Чем ближе зевс подходил к стеклянному куполу, тем сильнее Атуа ослаблял защиту и концентрировал поле в лезвие бритвы. Не останавливаясь, зевс прошел купол и скрылся за ним. Напряжение Атуа достигло предела и в этот момент громкий и нудный писк, пришедший откуда-то из-за спины, заставил его остановиться и вжать голову в плечи. Он резко повернул голову на писк – в глубине зала несколько зевсов сгрудились около какого-то аппарата, на панели которого ярко вспыхивал красный индикатор. Лаккерти быстро шел к этому аппарату. Атуа мгновенно выстроил непроницаемую защиту своего поля – красный индикатор тут же погас, писк прекратился.

Проклятье! Анализатор! Он почувствовал мое поле. Замелькали у Атуа мысли. И что теперь?

– Где вы там? – Раздался громкий голос откуда-то из-за купола.

Не отворачивая головы от анализатора, Атуа пошел на голос. Поравнявшись с куполом, он потерял из вида вызвавший тревогу аппарат и отвернул голову – звавший его зевс стоял еще около еще одного аппарата, что-то держа в руке. Атуа направился к нему. Когда до зевса осталось сделать шага три – он вскинул руку, ладонью к Атуа, словно останавливая его. Атуа замер. Зевс направил предмет, который он держал в другой руке на пояс Атуа.

– Что у него? – Донесся через несколько мгновений голос Лаккерти за спиной Атуа.

– Сейчас. Кажется здесь. Да. – Зевс покивал головой. – Стерта программа управления регенераторами.

– Стерта? Это возможно? – Голос Лаккерти имел оттенок удивления.

– Все возможно, если знать как. – Зевс опустил руку с прибором. – А здесь, определенно, работал специалист. Ни одной ячейки информационного поля других программ не тронуты.

– Ты с кем-то контактировал? – Этот вопрос Лаккерти был, явно, адресован Атуа.

– Нет. – Атуа покрутил головой.

– А с ней разговаривал?

– Нет. Лишь несколько слов. – Атуа дернул плечами.

– Кто же тогда?

Атуа молча покрутил головой.

– Черт знает что! Ты мне не нравишься Дедли. Восстановить можно эту программу? – Этот вопрос Лаккерти уже предназначался зевсу.

– Да. Без проблем. – Зевс кивнул головой.

– Так восстанови.

Зевс приподнял руку с прибором и отвернулся к аппарату. Пальцы его второй руки начали на нем что-то нажимать.

– Готово. – Он повернулся к Атуа. – Проверь.

Атуа продолжал стоять неподвижно.

– Оглох! Опусти стекло! – Раздался резкий голос Лаккерти.

Атуа механически поднял руку и нажал на шлеме клавишу управления стеклом, оно скользнуло вниз и отрезала его от внешней атмосферы. Прошло несколько мгновений – дышалось свободно.

– Все в порядке. – Произнес он и его рука потянулась к клавише.

– Нет!

Громкий возглас Лаккерти, заставил Атуа остановить движение руки.

– Оставь так. Иди за мной. – Добавил офицер и Атуа услышал звук удаляющихся шагов.

Он повернулся и, увидев, что Лаккерти идет достаточно быстро, пустился ему вдогонку. Выскочив из-за стеклянного купола, Атуа повернул голову в сторону писчавшего аппарата, стоявшие рядом с ним зевсы, явно, провожали его пристальными взглядами. Атуа отвернулся и к своему недовольству увидел, что входная дверь за офицером уже закрылась. Он побежал, пытаясь на бегу решить, как ему выбраться из этого зала, так как никакой пластинки около двери его блуждающий взгляд не находил. Но едва он подбежал к двери, как она скользнула в сторону и в ее проеме показалась платформа, несшаяся на него. Атуа едва отскочил в сторону, как она пронеслась мимо, толкаемая парой десантников, но все же он успел узнать лежащую на ней Джин, хотя ее голова была прикрыта чем-то черным. Шагнув в проем, он оглянулся – платформа, явно, скользила к стеклянному куполу психоанализатора, который, дрогнул и оторвался от пола. Нудный писк наполнил зал, на том же самом анализаторе замигал тревожный огонек. Отвернувшись, Атуа выбежал наружу.

– Где ты застрял, черт бы тебя забрал! – Тут же донесся раздраженный голос Лаккерти. – Скорей!

Едва Атуа повернул голову в сторону офицера, как увидел лишь его удаляющуюся спину. Он побежал за ним.

Лаккерти долго петлял по каким-то сумеречным и захламленным коридорам с большим количеством массивных, стального цвета дверей, по которым, определенно, если и ходили, то очень редко. Но видимо офицер хорошо знал эту часть портатора, так как ни разу не остановился, чтобы сориентироваться. Несколько раз у Атуа вспыхивал на стекле шлема тревожный индикатор, говорящий о нахождении в зоне высоко излучения, видимо где-то рядом работали генераторы каналов перемещения. Регенераторы скафандра работали превосходно и Атуа бежалось легко. Он чувствовал, что мог бы догнать Лаккерти, но не делал это намеренно, опасаясь, что офицер, вдруг, начнет задавать какие-либо недопустимые вопросы. В тоже время у него не выходила из головы мысль о портации по грузовому каналу. Это и радовало и тревожило: радовало, что без особых проблем удается вновь оказаться на станции зонта; тревожило то, что если он будет портирован вместе с группой десантников, то быстрая портация на станцию зонта будет проблематичной.

Выскочив из-за очередного угла, Атуа увидел, что Лаккерти стоит в проеме двери в ярком свете. Сердце носителя Атуа тревожно дрогнуло – выход. Офицер не бежал, он, явно ждал Атуа, непрерывно крутя головой, то смотря вперед, то на Атуа.

– Что ты плетешься, словно сонный тупи? – Закричал он, едва Атуа подбежал к нему. – Погрузка уже заканчивается!

Атуа взглянул ему через плечо – неподалеку от выхода на изящных опорах стоял странный космический корабль, которого он еще ни разу не видел у зевсов, по трапу которого поднимались десантники в черных, таких же как и на нем, скафандрах. Тонкий, длинный, черного цвета корпус корабля сразу вызвал у него тревогу о его прочности, короткие, сильно скошенные назад крылья в задней части корпуса с какими-то полусферами на концах, говорили, что он мог без труда передвигаться в атмосфере. Никаких признаков оружия на корабле видно не было. Явно, этот корабль предназначался для ближнего космоса, а никак не для межзвездных переходов. У Атуа мгновенно сложилось впечатление, что зевсы таким путем решили избавиться от части своих десантников, отправляя их в этом корабле подальше от галактики.

Схватив Атуа за рукав скафандра, Лаккерти потащил его за собой к кораблю.

– Капитан! Подождите! – Закричал он, подняв свободную руку, когда на первую ступеньку трапа шагнул последний десантник.

Офицер, стоявший рядом с трапом, повернул голову.

– Капитан! Еще один! – Прокричал Лаккерти, выталкивая Атуа вперед.

– У меня комплект. – Капитан, приподнял и повернул к Лаккерти лист скринвейра, который держал в руке.

– Это последний! – Лаккерти толкнул Атуа к трапу, а сам шагнул к капитану и ткнул пальцем в лист скринвейра. – Томас Дедли, сержант.

– Нет ни одного свободного кресла. – Капитан отставил руку, в которой держал стеккер в сторону. – Крейсер забит под завязку.

– На пол посадишь. Он не гордый. – Лаккерти толкнул в спину, было остановившегося на первой ступеньке трапа Атуа. – Пошел!

– Как скажешь.

Капитан занес имя сержанта на лист скринвейра и пристегнув стеккер, тоже ступил на трап.

Как только голова Атуа поравнялась с корпусом крейсера, он оглянулся: вдалеке, перед широко открытой дверью стоял тот самый старший офицер, который пытался его арестовать. Рядом с ним стоял представительного вида зевс в штатской одежде, которому старший офицер что-то говорил, вытянув руку в сторону крейсера, за ними стояли четверо десантников, в незнакомой Атуа, серой одежде. Атуа взглянул вниз, туда, где стоял Лаккерти, там никого не было. Он покрутил головой – совсем недалеко от корабля, в стене какого-то мрачного серого здания дверной проем медленно закрывался массивной серой дверью.

– Топай! – Рука капитана уперлась Атуа в спину. – И так задержались. Раньше нужно было думать.

Атуа отвернулся и резко оттолкнувшись, одним махом, преодолел последние ступеньки трапа. Поднявшийся за ним капитан, шагнул в сторону и дотронулся до какой-то светящейся зеленой панели – трап быстро пошел вверх, отрезая Атуа от враждебного ему мира чужой галактики.

24

Подождав, когда процессия скроется за поворотом, Дакк приподнял правую руку, в которой лежали данные ему реаниматором предметы и разжав, поднес к лицу – на ладони лежали три инъектора. Прежде он никогда не пользовался никакими препаратами, выдуманными зевсами для различных нужд своих носителей, но не раз видел, как ими пользовались молодые зевсы и зевски, чаще вгоняя себя в какой-либо транс, нежели с какой-то другой целью. Кроме отвращения, эти действия у него никаких ассоциаций не вызывали, но теперь, видимо, пришла пора и ему познать воздействие на свой носитель каких-то из подобных препаратов.

Дакк сунул руку с инъекторами в карман и вытащив ее, вновь разжал, теперь на ладони лежал всего лишь один инъектор. Поставив его тонкий конец к шее, он нажал на другой и тут же почувствовал, как участок кожи под инъектором напрягся. Опустив руку, он посмотрел по сторонам и отбросил пустой инъектор в сторону: еще несколько часов назад эта выходка на станции было бы совершенно недопустима, хотя станция и сейчас, несмотря на все произошедшие здесь ужасы, была достаточно чистой.

Постояв неподвижно несколько мгновений, Дакк шевельнул левым плечом. Вспыхнувшая боль, заставила его поморщиться, но вот она пошла на убыль и через несколько мгновений почти исчезла.

Нужно поторопиться, всплыла у него тревожная мысль. Если верить Григорьеву, с такой раной носитель Марка долго не протянет. Криостат. Черт! Нужно было узнать где он сейчас. Если его готовили к портации, то скорее всего он где-нибудь в медлаборатории.

На сколько позволяло раненое плечо, Дакк быстро пошел по улице в сторону медлаборатории, раскинув по сторонам свое поле. Утверждение реаниматоров, что на станции больше никого не осталось, его никак не тронуло. Остался или нет здесь кто-то из персонала Дакку было все равно, его тревожил лишь один вопрос: где сейчас находится нечто? Было довольно странно, что он уже долгое время не появлялся. У Дакка по этому поводу было две версии: либо насытившись, нечто отдыхал, либо, почувствовав, что обстановка на станции стала нестабильной, тоже куда-то ушел. Только бы ни в галактику, кольнула его разум тяжелая мысль.

Пройдя, как ему показалось, совсем немного, два-три сектора, Дакк вдруг почувствовал резкую боль в плече, которая заставила его остановиться, так как каждый шаг вызывал ее приступ все сильней и сильней. Он достал один инъектор и введя себе анастезит, пошел дальше, стараясь идти быстрее, но действия препарата вновь хватило лишь на два сектора – резкая боль в плече заставила Дакка остановиться. Сунув руку в карман, он нащупал последний инъектор и вытащив его, уставился на раскрытую ладонь.

Проклятье! До медлаборатории же, еще идти и идти.

Состроив гримасу, Дакк решительно опустошил инъектор и отбросив его, оттопырил курточку и взглянул на раненое плечо своего носителя – оно представляло собой вздувшееся красно-черное месиво. Он попробовал приподнять левую руку, но она даже не шевельнулась, словно ее и не было.

Дакк глубоко и шумно вздохнул – видимо пришла пора бросить этот носитель.

Он невольно задумался. Вспыхнувшее чувство грусти, заслонило собой реальность. Он уже не раз пытался оставить этот крайне несовершенный носитель представителя земной цивилизации, но сам не зная почему, вновь и вновь возвращался в него. Носитель был красив, хорошо развит физически и даже по немногим встречам Дакка с женщинами, сразу привлекал к себе их внимание.

Мой носитель всем хорош, но он, несомненно проигрывает носителю Марка во внешности. В принципе, этим он стал и мне симпатичен и если бы не его физиологические недостатки лучшего носителя моего разума и не нужно было бы. Почему природа так разбрасывается, наделяя всех немногим от совершенства: одни получают отличный носитель, другие совершенный разум, третьи какие-то удивительные чувства и никто не имеет всего этого в совокупности? Почему разум должен изворачиваться, искусственно пытаясь стать неуязвимым от природы? А может потому и не создает она совершенства, чтобы потом не стать его рабыней? Проклятье! Дакк вздрогнул и ошалело покрутил головой. Не вовремя я размечтался. Негоже мне, зенну, после каждого шага менять свои намерения. К тому же я обещал его вернуть Авии и уже решил, что это обещание непременно исполню. Что же тогда я время теряю в своих беспринципных размышлениях? Нужно спасать носитель Марка.

Но как долго будут продолжаться поиски, Дакк не представлял и сейчас с тревогой думал, что раненая рука может стать непреодолимой помехой.

В таком случае, что же я стою, как дурак… Легкая усмешка тронула губы носителя Дакка, от грубого земного слова, вдруг выплывшего откуда-то из остатков информационного поля Марка.

Он осторожно отпустил курточку, но как только она коснулась раны, его всего передернуло от боли, скорее всего анастезит уже не оказывал должного действия на нервные окончания носителя Марка.

Стараясь не думать о ране, Дакк быстро пошел в сторону медлаборатории.

Плечо горело все сильней и сильней, на скрежеща зубами, Дакк старался идти, как мог, быстро, пытаясь не думать о ране. Вскоре его начало шатать и, вдруг, бросило в сторону, его ноги подкосились и не устояв, он опустился на колени. Резкая боль в плече заставила его выгнуться, в голове зашумело, перед глазами поплыли красные круги, которые становились все темней и темней.

Нет! Дакк мотнул головой, причиняя себе еще большую боль. Только не это. Я должен спасти носитель Марка. Я должен. Я обещал.

Опираясь на правую руку, он попытался встать, но едва напрягся, как его бросило вниз и на несколько мгновений темнота поглотила его совсем.

Такое со мной уже было на станции зонта. Всплыла у него злая мысль, когда темнота ушла. Нельзя этого больше допускать. И что у них за носители? Нет, совершенно, никаких защитных функций. Как можно жить с таким? Он осмотрелся. В этом же коридоре есть тот самый переход, который ведет куда-то в лабораторный сектор. Может им уже можно пользоваться? Он покрутил головой. Кажется там.

Больше не пытаясь вставать, опираясь на правую руку и отталкиваясь левой ногой, Дакк пополз к нужному месту в стене. Каждое движение вызывало мучительную боль, но стиснув зубы, он полз, часто останавливаясь и опустив голову, теребя своим полем нейронные окончания мозга своего носителя и пережидая, когда приступ боли станет чуть слабее. Единственно, что утешало; от такого способа передвижения исчезли красные круги перед глазами.

Наконец добравшись до нужного места стены, он начал подниматься, но тут же перед глазами вспыхнул красный круг и его отбросило от стены.

– Проклятье! – Беззвучно шевельнулись его губы.

Подождав, когда сознание прояснится, Дакк решил больше не делать попытки встать. Он метнул свое поле в стену и найдя информационное поле управления дверью, активировал его – дверь скользнула в сторону, открывая темный проем. Он подполз к нему и осторожно сунул туда руку – никаких неприятных ощущений не было. Тогда он вполз в темный коридор, прежнего красного света здесь, почему-то, больше не было и энергично толкаясь ногами, полоз по нему, петляя по его закоулкам, ориентируясь своим полем. На удивление, боль теперь была не столь мучительной и не останавливала его продвижение.

Наконец, Дакк уперся в стену и найдя в ней информационное поле, активировал механизм управления дверью – спрятавшись в стене, дверь открыла выход. Он выполз наружу и в тот же миг резкая боль в плече, заставила его крепко сжать зубы и выгнуться.

Когда боль чуть утихла, Дакк осмотрелся: он находился на той улице, где и располагалась медлаборатория, но до лаборатории было ещё не менее ста метров. Хотя в его состоянии это было совсем не близко, но все же его настроение приподнялось. Он пополз.

Ползти по улице было намного труднее, чем в переходе: пульсирующая боль в плече, заставляла делать частые остановки и переводить дыхание, крупные капли влаги, обильно выступающей на лице, скатывались вниз и за Дакком по улице тянулась влажная полоса. Мыслей никаких не было, кроме одной – доползти. Сжав губы и зубы, он полз, полз, полз.

Наконец и дверь медлаборатории. Дакку пришлось едва ли не ткнуться в неё лбом, чтобы она скользнула в сторону. Он прополз в её проем и остановившись, покрутил головой: около дальней стены стояло сооружение, напоминающее, то, в котором реаниматоры перемещали к портатору Паулидера, только покрытое легким инеем и с несколькими рядами светящихся панелей понизу сооружения.

Криостат! Вспыхнувшая мысль подтолкнула Дакка вперед. Он снова пополз.

Оказавшись около криостата, он ввел него свое поле и найдя информационное поле агрегата, принялся разбираться в нем, но это оказалось сложной задачей – он прежде никогда не имел дело с подобными устройствами и даже не представлял, как оно должно работать. Делать же что-либо наугад, он не хотел, опасаясь не сколько за свой носитель, сколько за то, что не сможет потом поместить в криостат носитель Марка. Он вышел из информационного поля криостата и встав на колени, принялся изучать информационные панели. Они оказались не такими уж и сложными, хотя их было и большое количество, многие из них служили лишь для контроля. Вскоре он протянул руку к первой из них и нажал на одну из клавиш, включая оттаивание.

Дакк не дождался полной разморозки своего носителя, а едва исчез с криостата иней, нажал клавишу разгерметизации – донесся легкий свист и легко затененная крышка криостата поднялась. На сколько можно, Дакк вытянул шею, пытаясь увидеть того, кто там лежит – на покрытой густым белым инеем платформе лежал его носитель без всякой одежды.

Не колеблясь, разум Дакка вышел из носителя Марка и вошел в свой…

Дакк открыл глаза и рывком сел. Было очень холодно, его бил озноб. Он взглянул на себя: весь его носитель был покрыт крупными каплями влаги. Он активировал свою кровеносную систему, заставляя ее работать более эффективно и тут же почувствовал, как приятное тепло поползло по всему организму – носитель был в отличном состоянии. Все еще дрожа, Дакк резким движением спрыгнул с платформы и увидел перед ней дергающийся в агонии носитель Марка. Вид его лица был ужасен: белое, без единого цветного пятнышка, с закатившимися глазами и широко раскрытым ртом, из которого выступала обильная красная пена, вызывая отвращение.

Дакк наклонился к носителю Марка и попытался снять с него одежду, но агонизирующий носитель, непрерывно дергаясь и извиваясь не позволял даже расстегнуть застежки, к тому же мешали длинные ногти, которые сильно изгибаясь, норовили вот-вот обломиться. Поняв, что его усилия могут затянуться на неопределенное время, Дакк решил найти себе другую одежду, а носитель Марка заморозить, как есть. Кое как поймав его за воротник курточки, Дакк попытался приподнять его, но он оказался очень тяжелым. Дакк не обладал большой физической силой, все свои проблемы решая с помощью силы своего разума, да и беспрерывные дергания носителя Марка, так бросали Дакка из стороны в сторону, что он едва удерживался на ногах. Ему уже не было холодно, скорее наоборот.

– У вас проблемы?

Громкий голос над головой Дакка заставил его вздрогнуть. Отпустив курточку Марка, Дакк резко выпрямился и оглянулся – перед ним стоял высокий десантник в легком черном скафандре с опущенным стеклом шлема, направив в его сторону огромный зард.

Не раздумывая, Дакк метнул свое поле ему в голову, но безрезультатно, информационное поле десантника совершенно не чувствовалось, оно было надежно спрятано под мощной активной защитой его шлема. Дакку не составило бы большого труда пробить эту защиту, но поколебавшись мгновение, он решил этого пока не дать, все-таки сейчас он был настоящим зенном и выдавать себя посчитал опрометчиво.

– Помоги! – Дакк ткнул рукой дергающийся носитель Марка. – Я хочу поместить его в криостат. Его еще можно спасти.

Отпустив зард, десантник шагнул к носителю Марка и наклонившись, схватил его за пояс и резким движением бросил на платформу. Единственное, что осталось Дакку, лишь состроить удивленную гримасу на лице.

Носитель Марка продолжал дергаться и лежа на платформе, грозя в любое мгновение вновь оказаться на полу. Положив руку ему на грудь, десантник пытался удержать его, но было видно, что это ему удается с трудом.

– Не удержать. – Наконец донесся его глухой голос из шлема. – Его нужно связать.

– Не нужно.

Дакк присел рядом с криостатом и его ногти забегали по клавишам на его панели.

– Убери руку и отойди. – Дакк мотнул головой в сторону.

Десантник убрал руку с груди носителя Марка и сделал шаг назад. Крышка криостата опустилась и под ней заклубился белый туман. Дакк поднялся и повернулся к десантнику.

– Замерзнет, как есть. Реаниматоры разберутся.

– Что с ним? – Шлем на голове десантника качнулся снизу вверх.

– Поймал заряд.

– Да-а! Многим тут досталось. – Протянул десантник. – Такое рассказывают – волосы дыбом.

У Дакка тут же появилась догадка, что этот десантник не со с станции узла.

– А ты кто? Откуда? – Поинтересовался он.

– Сержант Д» Рукк. Только что с Ризы.

– С Ризы?

– Да. – Грудь десантника высоко поднялась, видимо он глубоко вздохнул. – Никогда не думал, что переход по грузовому каналу такое дрянное дело. Еле в себя пришли. А где твоя одежда? – Десантник, вдруг, схватился за свой зард и направил его в сторону Дакка. – Кто ты?

– Страж. – Дакк сконцентрировал свое поле. – У меня нет одежды.

– Как нет? Ты что, так всю жизнь и ходишь – нагишом?

– Я не знаю где она. – Дакк состроил мину. – Сейчас что-либо найду.

Он направился к одной из открытых дверей какого-то прозрачного шкафа, на которой висело что-то белое. Десантник остался стоять на месте, но ствол его зарда непрерывно следил за стражем. Подойдя к двери, Дакк снял висящую на ней вещь и увидел, что это курточка реаниматора с ярким красным щитом на рукаве. Он тряхнул ее, надеясь, что где-то в ней могут быть и брюки, но его надежда не сбылась – из курточки ничего не выпало.

Хмыкнув, он опустил руку с курточкой и покрутил головой, но нигде никаких вещей, могущих послужить одеждой в медлаборатории больше не наблюдалось.

Где-то же здесь должна быть моя одежда, всплыла у него мысль?

Он заглянул через раскрытую дверь в шкаф, но ничего там не увидев, усмехнулся – через прозрачные стенки и так было понятно, что в шкафу ничего нет.

Скорее всего она в утилизаторе, появилась у него мысль о местонахождении своей одежды. Он дернул плечами. Где же ей еще быть.

Приподняв курточку, он покрутил ее перед лицом и глубоко вздохнув, надел и опустил взгляд – курточка была коротковата, лишь едва прикрыв ягодицы. Состроив гримасу, Дакк направился к десантнику.

– Так и будешь ходить по станции? – Поинтересовался десантник, качнув стволом зарда, когда Дакк остановился напротив него.

– Здесь больше ничего нет. – Дакк дернул плечами. – Придется идти в город.

Отвернувшись от десантника, он направился к двери.

– Страж! Стой! – Вдруг донесся громкий окрик десантника.

Дакк замер и оглянулся – десантник шел к нему, продолжая держать зард направленным на него.

– Никуда ты сам не пойдешь. – Подойдя, десантник ткнул стволом зарда Дакку в спину. – Пойдешь, туда, куда я прикажу.

Тычок твердого ствола оказался болезненным и лицо Дакка исказилось гримасой: познав боль в носителе Марка, он, вдруг, впервые в своей жизни, почувствовал боль и в своем носителе, хотя она ни шла ни в какое сравнение с болевыми ощущениями в носителе Марка, но все же это было неприятно. Ему не составило бы сейчас большого труда заставить этого сержанта самого корчиться от боли, но он решил повременить, узнав его намерение.

– И куда же ты прикажешь мне идти? – Произнес Дакк вопросительно кивая головой.

– Вперед! – Шлем десантника качнулся.

– Как прикажешь! – Дернув плечами, Дакк отвернулся и продолжил свой путь к двери.

Но едва он оказался на улице, как увидел перед медлабораторией еще двух десантников, у которых из шлемов, при его появлении, донесся откровенный смех.

– Д» Рукк! Где ты выкопал этого придурка? – Раздался голос одного из них. – Из пробирки достал, что ли?

– На полу подобрал. – Раздался глухой голос за спиной Дакка.

– И куда ты его? – Поинтересовался второй десантник. – Насколько я понимаю, по внешности – это страж.

– К командиру. Страж или нет, пусть он и разбирается.

– Будь с ним поаккуратнее. Стражи мерзкие ребята.

Последние слова заставили Дакка, до селе смотревшего на десантника, заговорившего первым, повернуть голову ко второму, но темное стекло шлема не позволило ему увидеть его лицо. Тогда он метнул свое поле ему в голову, но ткнувшись в защиту, поле остановилось. Дакк замер, пытаясь решить, стоит ли наказать десантника на неприятный отзыв о стражах, но вместе с тем, у него вдруг всплыла мысль: если этот десантник говорит так, то видимо такое мнение имеет место и в действительности. Это было скверно. До сих пор, ничего подобного он о стражах не слышал. Наконец, решив, что десантник, возможно и не виноват, хотя и достоин наказания, он решил перенести выяснение этого вопроса на Ризу. Но то что эти десантники были наглыми и самоуверенными типами, было налицо.

Убрав поле и отвернувшись от десантника, Дакк покрутил головой – поодаль стоял еще один десантник.

– Сколько вас пришло на станцию? – Поинтересовался он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Больше, чем нужно. – Донесся голос за его спиной. – Шагай давай!

– Где командир? – Задал Дакк еще один вопрос, продолжая стоять.

– Топай! – Ствол зарда больно ткнулся Дакку в спину.

Эта выходка вывела Дакка из равновесия. Сконцентрировав свое поле в иглу, не оглядываясь, он с силой ткнул ее в шлем Д» Рука. Позади раздался глухой звук упавшего тела. Стоявшие перед Дакком десантники, вскинув зарды, завертелись на месте. Вдруг десантник, нелестно отозвавшийся о стражах, повернулся к Дакку и направил зард ему в грудь.

– Твоя работа? – Его шлем качнулся.

– Опусти зард. – Процедил Дакк.

Второй десантник, тоже направил свое оружие на Дакка.

– Маггон! Обыщи его. – Донесся из шлема его голос.

– У стражей нет оружия. – Ответил десантник, знаток стражей. – Вернее, оружие у них есть, но оно невидимо. Это поле их разума.

– Что за бред? Я сказал, обыщи его!

– Да, сержант! – Ствол зарда Маггона прочертил полосу снизу вверх. – Расстегни курточку.

Дакк не пошевелился. Тогда Маггон, шагнул к Дакку и вытянул руку в его сторону, видимо намереваясь дотронуться до застежки его курточки. Правая рука Дакка подскочила вверх и ударила десантника по руке, рука отлетела в сторону. Кого Маггон назвал сержантом, вдруг сделал резкое движение в сторону Дакка и ствол его зарда уперся стражу в лицо.

– Стоять! – Донесся из шлема хриплый голос сержанта. – Руки назад! Свяжи их! – Его шлем качнулся в сторону Дакка.

– Что за маскарад?

Донесся еще один голос откуда-то сбоку, в котором Дакк уловил властные нотки. Он хотел повернуть голову в ту сторону, но ствол зарда не позволил ему этого сделать. Тогда Дакк молниеносно вскинул руку и дарил по стволу зарда – оружие отлетело в сторону, однако ощутимо царапнув по лицу. Раздался треск выстрела и яркий белый шар, сверкнув у самого уха Дакка, ушёл ему за спину. Не обращая больше внимания на десантников, Дакк повернулся в сторону владельца властного голоса – шагах в трех от него стоял еще один десантник, сжимая в руке фраунгоффер, направленный в его сторону.

– Вы меня достали. – Заговорил Дакк едва разжимая губы. – Или вы делаете, что я говорю или немедленно уберетесь отсюда.

– Кто вы? – Донесся голос хозяина властного голоса.

– Страж. – Дакк поднял руку и провел пальцем по царапине, оставленной десантником – крови не было.

– Карточку личности. – Хозяин властного голоса молниеносно пристегнул к поясу фраунгоффер и вытянул освободившуюся руку в сторону Дакка.

Рука Дакка механически дернулась к карману курточки, где у него всегда лежала карточка личности, но тут же замерла и опустилась.

– Она осталась в моей одежде. Я не знаю где она. – Он покрутил головой.

– Арестовать! – Шлем хозяина властного голоса качнулся.

Десантники вскинули зарды и направили на Дакка.

– Он страж, господин офицер. – Раздался негромкий голос десантника – знатока стражей. – Это его работа. – Он вытянул руку в сторону сидящего на полу десантника. – Д» Рукк теперь нуждается в длительной реабилитации. Его нужно немедленно портировать на Ризу.

Офицер подошел к Д» Руку и тронул его за плечо.

– Что с тобой?

Голова Д» Рука медленно качнулась. Тогда офицер коснулся его шлема и стекло скользнув вверх открыло красное, покрытое крупными каплями влаги лицо десантника, глаза закрыты, при каждом его вздохе ноздри заметно расширялись.

– Офицер! – Громко заговорил Дакк. – Немедленно направьте несколько десантников в зал управления и портаторы.

Офицер поднялся. Его рука метнулась к поясу и через мгновение Дакку в лицо смотрел толстый ствол фраунгоффера.

– Гад! Кто ты такой, чтобы отдавать мне приказы. Твоя сраная задница сейчас навсегда растворится в пространстве. Ты…

Стоявшие за Дакком десантники быстро попятились в разные стороны. Дакку было хорошо видно, как палец офицера, лежащий на спусковом крючке оружия, движется. Не раздумывая, он сконцентрировал свое поле в иглу и силой ткнул ею офицеру в голову, ноги офицера подкосились и он рухнул на спину, широко взмахнув руками. Вылетевший из его руки фраунгоффер, описав дугу, ударился о стену и гулко покатился по полу. Десантники присели и замерли, словно окаменели.

Дакк подошел к офицеру и дотронулся до клавиши на его шлеме: стекло скользнуло вверх, открыв его побелевшее лицо с закрытыми глазами. Дакк вошел в его мозг и принялся рассматривать последние сформированные образы: в основном, в них были десантники в легких черных скафандрах с опущенными стеклами шлемов, хотя промелькнуло и несколько изображений офицеров космического флота, в таких же курточках, которая была и на носителе Марка. Ничего, чтобы могло привлечь внимание, в верхнем информационном слое офицера Дакку увидеть не удалось, лезть же в глубину могло занять очень много времени и потому, покинув его информационное поле и, выпрямившись, он кивнул рукой десантникам. Находясь во все том же полуприсевшем положении, десантники молча подошли к нему.

– Тащите их в портатор и отправляйте на Ризу. – Дакк поочередно указал на Д» Рукка и офицера. – Еще есть офицеры среди вас?

Десантники выпрямились, но стояли молчали, словно не услышали его вопрос.

– Черт возьми!.. – Дакк умолк, пытаясь осмыслить вырвавшееся выражение, которое, как зенн, он прежде никогда не употреблял, видимо часть информационного поля Марка плотно проинтегрировалось с его информационным полем и теперь некоторые выражения будут выскакивать из него автоматически, помимо его воли. – Я к вам обращаюсь?

– Это сержант Делфини. У нас проблема. Нужна помощь. – Наконец раздался глухой голос из шлема одного из десантников.

Дакк мгновенно выбросил свое поле в его сторону, пытаясь проникнуть сквозь защиту шлема и уловить разговор.

– Это сержант Дедли. Что случилось? – Уловил он звуковые колебания.

– Нужно срочно доставить к портатору Марлини и Д» Рукка.

– Где ты?

– Район медлаборатории.

Наступила длительная пауза.

– Сейчас буду. – Наконец пришел ответ.

Атуа убрал свое поле и покрутил головой – никаких десантников поблизости видно не было. Он взмахнул рукой в сторону Делфини.

– Сержант. Ты хорошо знаешь станцию?

– Тебе-то что? Ты свою задницу уже не спасешь. – Огрызнулся Делфини.

– Ты назвал, куда должна прийти помощь. А сержант Дедли знает, где находится медлаборатория?

Голова Делфи качнулась и Дакк понял, что тот смотрит на него, видимо недоумевая, откуда он знает о его разговоре.

Помолчав некоторое время, Дедли заговорил.

– Думаю знает. Он вел нас от грузового портат… – Не договорив, Делфини умолк.

Дакк почувствовал, что сержант вспомнил о чём-то необычном. Он ждал, но сержант больше не продолжил свой монолог.

– Так что случилось с Дедли? – Не выдержав неопределенности, поинтересовался Дакк.

– Дедли ведь не было, когда нам загружали карту станции. – Тихо произнес Делфини.

– И что из того? – Вступил в разговор Маггон, дернув плечами.

– Когда мы вошли сюда, я ни разу не видел, чтобы он смотрел на нее, но вел он нас по станции достаточно уверенно, хотя он здесь никогда не был.

– Откуда ты знаешь, что он никогда здесь не был? – Вновь поинтересовался Маггон.

– Когда набирали добровольцев, он наотрез отказался, сказав, что никогда здесь не был и не собирается. И вдруг, Лаккерти приводит его в последнюю минуту.

– Сержант! – Дакк повысил голос, пытаясь отвлечь Делфини от разговора с Маггоном. – Куда он вас вел?

– Не знаю. – Шлем сержанта резко качнулся.

– А как вы оказались здесь, у медлаборатории?

– Марлини не понравилось, куда ведет нас Дедли и он разбил нас на группы и каждой поставил задачу.

– Куда вас вел Дедли? – Повторил свой вопрос Дакк.

– Не знаю, черт возьми! – Делфини, явно, начал кричать. – Я не знаю эту чертову станцию, засранец!

– А что не понравилось Марлини?

Сержант не ответил. Наступила тишина. Дакк вдруг почувствовал, как сквозь защиту шлема Маггона на мгновение выпрыгнул язык поля поле сармата и теперь пытался взвесить свои, только что сделанные действия и определить, понял Маггон, что он отнюдь не сармат.

Вдруг Дакк насторожился. Ему показалось, что на мгновение его коснулся сполох чужого поля. Он, явно, пришел не со стороны Маггона. Крутанув головой по сторонам, он увидел в ближнем конце коридора стоящего десантника, сжимающего в руках свой огромный зард. Мгновенно сконцентрировав свое поле в иглу, Дакк приготовился вонзить её в десантника, если тот направит на него свой зард, одновременно пытаясь оценить мощь его психотронного поля, но десантник, вдруг, резко прыгнул в сторону и исчез за углом. Не раздумывая, Дакк метнул свое поле вдогонку исчезнувшему десантнику и тут же побежал вслед за ним – он на какой-то миг почувствовал идущее от него рваное импульсивное поле чужого разума.

– Сто-ой-й!

Донесшийся сзади крик, не остановил Дакка, он продолжал бежать, пытаясь своим полем отыскать исчезнувшее поле чужого разума. Почувствовав приближение сзади мощного энергетического сгустка, Дакк отклонил голову и в тот же миг, рядом с лицом мелькнул небольшой белый шар заряда зарда, обдав неприятным холодом. Дакк уже был на перекрестке. Не раздумывая, он прыгнул в сторону той улицы, куда исчез носитель чужого разума и в тот же миг налетел на неизвестно откуда появившегося огромного десантника, который, видимо поджидал его у самого угла, прижавшись к стене и слившись с ней. Отскочив, Дакк замер и тут же почувствовал, как какой-то очень твердый предмет, жёстко прикоснулся к его голове.

25

Такой чудовищной портации у разума Атуа еще никогда не было – ни в своей галактике, ни здесь: он отчетливо ощущал своим полем пространство вне канала, что показывало об отсутствии его сколь либо нормальной защиты, к тому же, несколько раз появлялись какие-то непонятные провалы, словно канал обрывался, скорее всего он истончался настолько, что переставал ощущаться. В такие моменты разум сковывал страх, ведь достаточно было всего лишь незначительного внешнего воздействия, чтобы разорвать канал. Теперь он, наконец-то понял, почему никто и никогда из зевсов не высказывал желания воспользоваться грузовым каналом перемещения. И это еще их заверили, что будут предприняты все возможные меры для безопасного перемещения. А что же тогда было бы без мер безопасности? И все же настал момент, когда разум Атуа запаниковал – канал вдруг образовал петлю и разум на несколько мгновений завис, он это отчетливо чувствовал – перемещения не было и, потеряв над собой контроль, он уже вознамерился бросить свой носитель, но к счастью вспыхнувший свет вернул его в реальный мир и он увидел себя сидящим в неуклюжем кресле, крохотной комнатки, куда его посадил капитан перед портацией.

Атуа вскочил и окинул себя внимательным взглядом – все части его нового носителя были на своих местах, никаких дефектов не наблюдалось. Он глубоко вздохнул – проблем с дыхательной смесью не ощущалось.

– На выход! – Донесся голос из динамика его шлема. – Быстрей! Быстрей!

Атуа шагнул к двери, она скользнула в сторону и он увидел, как мимо, по коридору, уже мелькают темные силуэты десантников. Он выскочил из комнатки и побежал за ними, но вскоре пришлось остановиться – бегущие первыми десантники образовали впереди какой-то непонятный затор.

Атуа решил воспользоваться этим моментом и осмотреться, но кроме довольно узкого коридора с совершенно гладкими серыми стенами вокруг ничего не наблюдалось. Он попытался разбросить свое поле, чтобы проанализировать пространство, но активная защита шлема была достаточно мощной и пробить ее легким воздействием поля оказалось невозможным, усиливать же свое поле он опасался – его мог почувствовать кто-либо из десантников и понять, что он совсем не тот, за кого себя выдает. Не хотелось отключать и защиту: неизвестно, кто и что ждет их вне корабля. Тогда он принялся анализировать устройство своего скафандра, чтобы найти его какое-либо слабо защищенное место, но второпях это сделать не удавалось: внутренне это был совершенно не такой скафандр, в котором ему приходилось ходить прежде в открытом пространстве, будучи офицером десантного отряда, он был более сложен и видимо обладал неким подобием интеллектуальности, так как Атуа чувствовал, что он, словно живой организм, постоянно перестраивается, подстраиваясь под его носитель.

Видимо затор рассосался, так как Атуа увидел удаляющуюся спину десантника, стоящего перед ним и побежал за ним. Оказавшись около трапа он понял, в чем была причина задержки: дверь переходного шлюза трапа была открыта едва лишь на треть, видимо корабль вышел из канала с какими-то дефектами. Кое-как протиснувшись через проем двери, с помощью неплохо поработавшей ноги по его плечам, видимо капитана, так как его лица из-за затененного стекла шлема видно не было, он спустился по трапу вниз и подбежал к стоявшим неподалеку, в свете прожекторов, полукольцом десантникам, внутри которого стоял один из них. Командир – понял Атуа.

Пользуясь тем, что все почему-то стояли молча, Атуа покрутил головой по сторонам осматриваясь. Он никогда прежде не был в грузовом портаторе станции узла и сейчас с удивлением рассматривал его причудливые фермы с непонятными механизмами нависшими над большой, круглой, ярко освещенной площадкой, посреди которой сейчас стоял их отряд. Дальше за границей света была тьма – грузовой портатор находился в открытом пространстве на срезе одной из вершин станции.

Командир постояв некоторое время молча, вдруг встрепенулся, его шлем покрутился по сторонам.

– Наконец-то! – Донесся из динамика шлема Атуа глухой, но властный голос. – Сонные тупи! Слушать всем! – Голос офицера зазвучал громче и жестче. – Нам предстоит разобраться, что здесь происходит и восстановить нормальную работу станции. Нормальную – значит безопасную для ее персонала. Что здесь произошло никто толком не знает, но все наложили полные штаны, унося отсюда свои задницы.

Атуа заставил губы своего носителя вытянуться в широкой усмешке – офицер был в чем-то прав, что здесь произошло, толком навряд ли кто-то сможет объяснить, но он был уверен, если бы этот самоуверенный офицер был здесь, наверняка наложил бы в свои штаны не меньше других.

– Кто-либо был здесь прежде? – Донесся до Атуа голос откуда-то издалека, застигая его врасплох.

– Я! – Механически сорвалось с губ Атуа и он тут же понял, что сделал совершенно недопустимый шаг.

Он стрельнул глазами по сторонам, надеясь, что никто не понял, кто это откликнулся, но стекла шлемов всех десантников были повернуты в его сторону, что однозначно говорило о противоположном. Назад дороги не было.

– Правда это было очень давно. – Атуа попытался выкрутиться. – Уже и забыл все.

– Имя, болван! – Донесся громкий голос из динамика шлема.

– До-до-до…

У Атуа вдруг вылетело из головы имя его нового носителя. Как он ни старался – оно не вспоминалось. Обескураженный, он умолк.

– Проснись Дедли. Когда ты здесь был? – Раздался из динамика шлема тихий голос.

– Сержант Дедли, господин офицер. – Благодаря подсказке, Атуа наконец вспомнил свое новое имя.

– Проснулся! – Во властном голосе послышалась явная насмешка. – Главный портатор знаешь где?

– Да, господин офицер.

– Веди!

Атуа сделал шаг в сторону и замер.

Куда идти? Вплывшая мысль лихорадочно металась по его информационному полю, пытаясь найти нужную информацию, но тщетно.

Где находился грузовой портатор, Атуа знал, так как его зона портации находилась на одной из двух вершин центрального шара станции. Он не раз его видел, барражируя на катере вокруг станции в патруле, но в самом портаторе он ни разу не был и даже понятия не имел, каким образом зевсы добирались до него, так как вся жизнедеятельность станции происходила в её плоской составляющей, а к грузовому портатору нужно было подниматься вверх. Он вновь принялся просматривать остатки информационных полей своих прежних носителей, но в спешке нужной информации не находилось.

– Сержант!

Громкий властный голос заставил Атуа еще энергичнее просматривать остатки информационных полей.

– О-опять уснул. – Донесся тихий смешок.

Атуа вздрогнул, но не от смешка – в самом большом, из оставшихся информационных полей, информационном поле Халла вдруг мелькнул огромный круг зоны портации грузового портатора и затем замелькали незнакомые сумеречные коридоры и лестницы. Он вновь вернулся к началу изображений и принялся сравнивать их с тем залом, где сейчас находился. Наконец нужная часть изображения нашлось и держа его на поверхности своего информационного поля, Атуа направился ко входу в станцию. За ним пошел офицер, остальные десантники вслед за офицером.

Нужно сделать так, чтобы они не скоро попали в пассажирский портатор, размышлял Атуа, шагая по сумеречным коридорам и лестницам, пытаясь выработать тактику своего поведения с десантниками. Значит нужно увести их как можно дальше от портатора, куда-либо в лабораторные сектора и там попытаться уйти от них.

Вместе с тем, он чувствовал, как в него часто тыкалось довольно сильное психотронное поле, заставлявшее его быть в постоянном напряжении, не давая возможности ослабить защиту скафандра и тщательно проанализировать пространство вокруг. Было ли это поле одного из десантников или кого-то из оставшегося экипажа станции, как ни старался, определить он не мог. Неопределенность раздражала. Атуа, пытаясь понять откуда шла угроза, но едва приоткрывал защиту, как поле тут же появлялось, заставляя его вновь прятаться. Он закипал.

– Черт возьми! – Вдруг, донесся из динамика Атуа голос офицера. – Дедли. Здесь, нет лифтов, что ли?

– Не помню, господин офицер. – Атуа дёрнул плечами. – Я очень давно был здесь. Тогда ещё…

– Стой!

Атуа мгновенно замерев, оглянулся: остановившись офицер, подняв свою левую руку смотрел на экран какого-то прибора, пристегнутого к ней. Сердце носителя Атуа невольно сжалось: определенно – это был какой-то анализатор пространства. Он невольно шагнул к офицеру и попытался заглянуть в экран прибора, но офицер опустил руку и Атуа лишь удалось увидеть слабый красный блик, прометнувшейся по экрану.

Офицер поднял другую руку и покрутил головой.

– Всем быть предельно внимательными. Поднять защиту до максимума. Анализатор отмечает присутствие какого-то поля неясной природы. Такое впечатление, что оно следует или за нами или где-то идёт параллельным курсом.

Атуа насторожился. Анализатор, определенно, показывал на него, но офицер, скорее всего, этого не понимал. Был ли прибор прежде на руке офицера или он его пристегнул по ходу, Атуа мог лишь гадать, но его положение было критическим, он мог быть опознан в любое мгновение, просто до офицера еще не дошло, что носитель неясного поля может находиться среди десантников его отряда. Анализатор нужно было немедленно уничтожить.

Десантники зашумели, закрутили головами, некоторые, даже, приподняли свои зарды. Получилось что-то вроде небольшого хаоса. На Атуа никто не обращал внимания. Это был подходящий момент и он им неприменул воспользоваться – сконцентрировав свое поле, он метнул его в анализатор. Донесся треск и с левой руки офицера во все стороны посыпался фейверк искр.

– Проклятье!

Офицер резко взмахнул рукой и разбрасывая искры, анализатор покатился по полу коридора.

Один из десантников, стоявший рядом с офицером, схватился обеими руками за шлем и пошатнулся. Стоявший рядом с ним десантник, схватил его за пояс.

Почувствовав опасность, Атуа убрал свое поле и поднял защиту скафандра до максимума.

– Маггон, с тобой все в порядке? – Донесся глухой голос из динамика шлема Атуа.

– Не знаю. – Схватившийся за голову десантник, опустил руки и покрутил головой. – Словно тысяча игл разом впилась в голову. Думал лопнет.

– Ты что идиот?… – Офицер шагнул к десантнику, подняв руки и сжав кулаки. – Защиту не включил?

– Я постоянно чувствую присутствие какого-то неясного психотронного поля, словно оно преследует нас. Вдруг оно сделалось отчетливым, словно оказалось рядом со мной. Я попытался войти с ним в контакт. – Плечи десантника дернулись.

– Идиот! – Офицер потряс кулаками перед стеклом шлема десантника. – Ты видел, что произошло с анализатором? То было бы и с тобой. Что это было за поле?

– Я не знаю. – Шлем десантника качнулся. – Я такого поля никогда не встречал: едва уловимое, появится и вновь исчезнет. Словно сполох, господин офицер.

– Сполох, говоришь. – Руки офицера опустились. – Теперь понятно, почему анализатор так работал – поле было импульсивным. Ты не зевс? – Шлем офицера качнулся в сторону десантника.

– Я сармат, господин офицер. – В голосе десантника скользнули горделивые нотки.

Значит это ты мне досаждаешь, гад – всплыла у Атуа агрессивная, но вместе с тем удовлетворенная мысль от того, что нашелся источник неприятности. Подожди, я с тобой разберусь.

Стекло шлема офицера повернулось в сторону Атуа.

– Сержант! Вперед! – Раздался его властный голос.

Окинув десантника-сармата внимательным взглядом, пытаясь запомнить отличительные характеристики его скафандра, Атуа молча повернулся и продолжил путь.

Пройдя еще пару коридоров и спустившись по лестнице на два уровня, Атуа оказался в узнаваемом месте – это был основной уровень станции узла. Теперь он вел отряд уверенно, как можно дальше уводя его от портатора в лабиринты коридоров лабораторных секторов. Защиту своего шлема он больше не уменьшал, изредка бросая взгляд назад, пытаясь не потерять из вида десантника сармата, но тот какое-то время идя вслед за офицером, затем отстал и в конце-концов затерялся где-то сзади. Атуа был раздосадован и старался идти, как можно быстрей, чтобы поскорей достичь намеченного конца пути и там избавиться от десантников.

Шли они уже достаточно долго и, видимо, у офицера появилось сомнение правильности их пути.

– Стоять! – Вдруг раздался его громкий и властный голос. – Всем ко мне!

Атуа остановился и развернулся. Они находились в широком коридоре, где-то в середине одного из лабораторных секторов. Атуа покрутил головой, пытаясь понять, что это был за коридор и какие здесь были лаборатории, но это оказалось невозможным, он сам оказался здесь впервые.

Десантники стали полукольцом перед офицером. Атуа тоже оказался повернутым к ним лицом и попытался найти сармата, но все скафандры выглядели совершенно одинаково и тех небольших отличий, которые он прежде отметил, не находилось. Внутри его разума росла досада и появилось стойкое желание полосонуть по всем десантникам бритвой своего поля, но их было слишком много, да и активная защита их шлемов была достаточно мощной и Атуа, скрипя зубами и играя желваками скул своего носителя, лишь зло скользил взглядом по их шлемам, все пытаясь отыскать сармата, но он не находился.

Шлем офицера повернулся и замер. Атуа, вдруг, понял – офицер смотрит на десантника сармата. Он насторожился и тоже повернул голову в том же направлении, но все десантники по-прежнему выглядели совершенно одинаково и кто конкретно из них был сармат, определить было невозможно.

– Что у тебя? – Шлем офицера качнулся. – Поле не исчезло?

– Не знаю. – Плечи десантника дернулись и Атуа, наконец, увидел, кто он. – Оно не чувствуется, но я постоянно ощущаю какую-то непонятную тревогу. И потом, господин офицер, я не понимаю, куда мы идем? Я сверялся с картой, которую загрузили нам перед отправкой – мы находимся где-то в лабораторных секторах станции, а насколько я понял, все события здесь разворачивались в где-то секторах города или в административном секторе. Но это совсем в другой стороне.

– Ты прав. – Стекло шлема офицера повернулось в сторону Атуа. – Сержант, либо ты врешь, что был когда-то здесь, либо и в самом деле ничего не помнишь. Стань в строй. – Он выбросил руку в сторону полукруга десантников и отвернулся. – Разбиться на тройки… – Офицер указал на крайнего правого десантника. – И начиная отсюда, каждой тройке самостоятельно двигаться в сторону главного портатора, по пути обследуя каждый закоулок, каждое помещение станции, двери которого открыты или могут быть легко открыты. Ничего не ломать, ничего не брать. О всех подозрительных предметах и непонятных явлениях немедленно докладывать. Быть предельно внимательными. Защита максимум, стекол не поднимать. Ориентироваться по карте станции. Встречаемся максимум через четыре часа у главного портатора. Выполнять!

Атуа, как стоял на позади офицера, так и остался там стоять, лишь наблюдая, как десантники, разбившись на тройки, быстро разошлись в разные стороны. Их осталось четверо: два самых левых десантника, офицер и он. Десантники, скорее всего, ждали, когда к ним присоединится или Атуа или офицер. Офицер же стоял молча, опустив голову. Но вот его шлем качнулся и покрутился по сторонам.

– Не понял! – Раздался из динамика шлема Атуа его властный голос.

– Мы… Третий… – Донесся из динамика неуверенный голос. – Разрешите идти?

– Идите! – Шлем офицера качнулся и его стекло оказалось повернутым в сторону Атуа. – Что у тебя сержант?

– Нет! – Атуа резко мотнул головой и шагнул вслед двум уходящим десантникам. – Я с вами! – Выкрикнул он, ускоряя шаг.

Десантники приостановились и не оглядываясь, подождали его. Поравнявшись с ними Атуа не остановился, а пошел дальше.

– Ты знаешь, где портатор? – Раздался в шлеме Атуа голос одного из десантников.

– Знаю? – Тихо ответил Атуа, продолжая идти быстрым шагом.

– Это так далеко, что ли? – Раздался голос второго десантника.

– Почему дал… – Атуа осекся, поняв суть вопроса.

– А что бежишь? За четыре часа не дойдем?

– Не знаю. Всё может быть. – Атуа дернул плечами и усмехнулся, поняв, что сказал глупость и пошел медленнее.

Нужно торопиться, пока кто-либо не добрался до портатора первым, размышлял он, совершенно не смотря по сторонам. Все-таки, не так уж и далеко я их увел – отсюда, быстрым шагом, не больше получаса до портатора. Пусть не зная станции, первые из них, плутая и заглядывая по пути во все двери, окажутся около него часа через полтора, максимум два. Самый опасный среди них, конечно, сармат. Проклятье! Куда он пошел? Час у меня, гарантированно, есть. От этих нужно избавиться. Как? Просто так они не отстанут. А офицер?

Атуа хотел выбросить свое поле назад, чтобы узнать где находится офицер, но спохватившись, оглянулся: офицер продолжал стоять на прежнем месте.

Что он задумал? Может быть карту станции изучает, чтобы найти ближайший путь к портатору? Если так, тогда у меня есть всего полчаса.

Он быстро крутанул головой по сторонам, улица была пустынна, десантников других групп видно не было, видимо они уже разбрелись по боковым улицам. Из динамиков шлема доносились лишь чьи-то отдельные короткие реплики: или десантники были предельно сосредоточены и попусту языком не болтали или радиус действия передатчиков скафандров был недалек. По репликам было ясно, что на станции никого нет. Это вызывало у Атуа чувство удовлетворения. Он подошел к перекрестку и не останавливаясь свернул на радиусную улицу. Чуть впереди была какая-то дверь. Он крутанул головой по сторонам – никого.

Если зайти и там избавиться от них? Замелькали у него мысли. А если меня кто-то увидит одного? Скажу, что потерялись. Интересно, нечто чувствует носители через скафандр? А я его? Проклятье! Где он может быть?

Атуа свернул к двери и остановившись напротив нее, окинул ее взглядом – пластинка желтела на уровне его правого плеча. Подняв руку, он ткнул ею в пластинку – дверь осталась на месте.

Через скафандр не получится. Значит придется снимать перчатку.

Атуа оглянулся – десантники стояли в двух шагах позади, видимо наблюдая за ним.

А если они. Мелькнула у него мысль.

– Кто знает, как открыть дверь? – Произнес он, делая шаг в сторону.

Один из десантников подошел к двери и, не снимая перчатки скафандра, приложил ладонь к желтой пластинке – дверь осталась на месте. Он поелозил перчаткой по пластинке – безрезультатно. Тогда он несколько раз хлопнул по пластинке – дверь не шелохнулась.

– Проклятье! – Донесся его голос. – Может она кодовая?

К нему подошел второй десантник и ткнул кулаком в желтую пластинку – результата не было. Он размахнулся и… Дверь скользнула в сторону, спрятавшись в стене. Десантник замер с поднятым кулаком.

– Черт возьми! – Наконец донесся его, явно, удивленный голос. – Испугалась, что ли? – Он опустил кулак и, шагнув к проему, заглянул внутрь. – Никого. – Переступив порог, он скрылся из вида.

Стекло шлема второго десантника повернулось в сторону Атуа.

– Я подожду вас здесь. – Произнес Атуа, стараясь опередить вопрос десантника и направить развитие событий в нужном ему направлении – это он вошел в информационное поле пластинки и открыл дверь и теперь ждал, когда оба десантника войдут внутрь.

Десантник отвернулся и шагнув к проему, скрылся внутри.

Подождав несколько мгновений, Атуа поднял стекло шлема и подойдя к дверному проему, активировал свое поле и вбросил его внутрь – психотронные поля десантников были перед ним, хотя едва ощущались. Больше внутри никого не было. Сосредоточив свое поле в лезвие бритвы, Атуа полосонул ею по одному из полей. Донесся глухой звук упавшего тела. Поле второго зевса метнулось в сторону. Мгновенно переориентировав бритву своего поля, Атуа полосонул ею по полю второго десантника. Глухой звук повторился. Сделав шаг назад, Атуа вошел в информационное поле пластинки управления и подождав, когда двери закроются, уничтожил её информационное поле.

Опустив стекло шлема, он, кратчайшей дорогой, побежал в сторону пассажирского портатора.

До портатора оставалось совсем недалеко, три поворота до радиусной улицы ведущей к нему, как из динамика шлема донеслись отрывки громких тревожных голосов. Атуа невольно перешел на шаг и прислушался. Наконец стало ясно – десантники встретили кого-то живого, где-то в районе медлаборатории. Но чем дальше он вслушивался, тем тревожней становилось и ему. Складывалось впечатление, что там творилось что-то невообразимое, словно между десантниками и тем, кого они встретили вспыхнула нечто, похожее на драку или даже перестрелку, так как однажды Атуа ясно услышал звук выстрела. Появились обрывки фраз произнесенные властным голосом, в котором Атуа узнал голос офицера. Он насторожился и механически поднял стекло шлема, словно таким образом можно было улучшить слышимость, но тут же чертыхнувшись своему действию попытался обострить слух, но все же толком понять, что там происходит, было сложно. Неожиданно он услышал просьбу о доставке кого-то к портатору. Не выдержав, он откликнулся, вдруг испугавшись, что кто-то сейчас опередит его, так как он, как ни старался не мог почувствовать десантников других групп и не представлял, кто где сейчас находится, но когда ему сообщили куда нужно подойти, его охватил приступ бешенства – это было все около той же медлаборатории, которая находилась значительно дальше от портатора, где находился сейчас он.

Опустив стекло шлема, Атуа продолжил путь к портатору, но сделав несколько шагов, вдруг остановился и развернулся – в серой стене коридора зиял черный проем, хотя прежде, проходя по этой улице он никогда его не видел. Он шагнул к проему и осторожно вбросил в него свое поле, внутри никого не чувствовалось, но в тоже время там внутри был мощный энергопоток, точно такой, какой нёс энергию пассажирскому портатору и который он не раз чувствовал подходя к нему.

А если это какой-то переход, ведущий прямо в портатор, замелькали у Атуа настороженные мысли. Несомненно, этот поток энергии идет к нему. Может быть удастся незаметно добраться до него? Это было бы превосходно. Пройдусь немного и если почувствую, что-то не так, вернусь. Время ещё есть.

Атуа вошел в проем и неторопливо пошел вперед. Было совершенно темно, но он не решился включить прожектор, опасаясь, что его свет будет виден с улицы. Через несколько шагов переход сделал поворот, через несколько еще один, затем ещё и ещё. Атуа остановился. У него вдруг появилось какое-то нехорошее предчувствие. Он покрутил головой – вокруг непроглядная тьма. Он шагнул вперед и уперся в стену. Отпрыгнув от неё, он включил прожектор. Яркий луч света разорвав тьму, проявил более чем странную картину – он стоил посреди какого-то тоннельного перекрестка. В трёх направлениях от него чернели проёмы и из какого он только что вышел, Атуа не имел представления. Он разбросил свое поле по сторонам, пытаясь почувствовать свой путь, но как ни старался, его поле, дальше этого перекрестка не распространялось, словно его сила уменьшилась настолько, что её хватало лишь на полтора метра пространства.

Атуа охватил приступ страха. Метнувшись в проем, который, оказался позади него, он через несколько шагов развернулся и бросился назад, ему показалось, что он пришел совсем не оттуда. Выскочив на перекресток, он бросился в другой. Через три шага ему пришлось повернуть, потом через три еще и ещё. Он оглянулся. Луч прожектора выхватил из темноты какую-то серую тень, которая сжимала в руках оружие, направленное точно на него. Атуа прыгнул в сторону и не устояв упал. Тень исчезла. Вскочив и подгоняемый страхом, он бросился по тоннелю, не разбирая дороги, натыкаясь на стены и крутясь во все стороны в поисках продолжения своего пути.

Вдруг впереди мелькнул серый прямоугольник. Атуа мгновенно перешел на шаг и выключив прожектор, осторожно выбросил в сторону прямоугольника свое поле – это был выход. Забыв обо всем, он метнулся вперед и выскочив наружу, закрутился на месте, пытаясь понять, где он находится, но его перевозбужденному разуму это оказалось не по силам. Атуа не представлял, сколько времени он плутал по тоннелям и сейчас, совершенно, потерял всякую ориентацию.

Неподалеку был перекресток. Атуа бросился в его сторону и выскочив на его середину, замер – неподалеку, в окружении десантников, стоял зеленоволосый страж.

Собрав все свои силы, Атуа резко оттолкнулся и прыгнул вперед и в тот же миг увидел, как страж рванулся в его сторону. Убегать было бессмысленно. Атуа метнулся к стене у самого угла перекрестка и вжавшись в неё спиной, поднял зард и наглухо закрыл свое поле.

Вырвавшееся из-за угла белое облако остановилось рядом с ним. Единственное, что Атуа успел увидеть – это вздыбленный веер зеленых волос на макушке облака. Не раздумывая, он опустил зард в зеленые заросли.

26

Дакк открыл глаза и напрягшись, попытался вскочить, но конечности его носителя не послушались команды и остались на месте. Он бросил на взгляд на свой носитель – его руки и ноги были опутаны тонкой, но видимо очень прочной сетью. Тогда он приподнял голову и покрутил ею – рядом с ним стояли два десантника с опущенными стеклами шлемов, направив на него свои зарды.

– Очухался, гад? – Донесся знакомый голос, в котором Дакк узнал сержанта Делфини. – У нас есть приказ уничтожить тебя, если ты начнешь дергаться. Ты дернулся и я с удовольствием это сейчас сделаю. – Ствол его зарда качнулся.

– Все же это не он. – Раздался голос второго десантника. – Тот должен быть офицером космического флота, а это какой-то урод. Ты взгляни на его ногти.

– У него на лбу не написано, кто он, а свою одежду он наверняка где-то спрятал, чтобы не узнали. Сейчас он и есть тот, кем должен быть. – Ствол зарда десантника вплотную придвинулся к лицу Дакка. – То ж и ногти подтверждают. Я таких в нашей галактике ни у кого не видел. Как у стервятника. Да и Дедли приложился к его голове от всей души, а у него даже шишка не вскочила.

– Дедли!

Дакк дернулся пытаясь вскочить, но второй десантник воткнул ему в грудь ствол своего зарда.

– Не дергайся.

Не обратив на это внимание, Дакк широко раскинул свое поле, пытаясь почувствовать поле грота, но оно нигде не ощущалось.

– А где сейчас Дедли? – Он вопросительно кивнул головой десантнику, уткнувшему зард ему в грудь.

– Заткнись! – Донесся голос Делфини и стекло его шлема повернулось в сторону второго десантника. – Я уверен – это он изуродовал офицера. Прикончить его. – Ствол его зарда уперся Дакку в лоб.

– Ты думал здесь зона отдыха? – Из динамика шлема второго десантника донёсся смех.

Ствол зарда уперся Дакку в лоб сильнее и болезненнее и ему пришлось отклонить голову далеко назад.

Развитие событий не предвещало для Дакка ничего хорошего. Видимо на Ризе тщательно проанализировав его ночные похождения, сделали вывод, что они не под силу землянину и в его носителе прячется никто иной, как грот.

Но я ведь сейчас не офицер, всплыла у Дакка мысль, но скорее всего их проинструктировали, что грот может поменять носитель и они теперь подозревают всех, в ком видят что-то необычное. Неужели они никогда стража не видели? По его лицу мелькнула тень тревоги.

Что произойдет с его настоящим носителем, если вдруг какой-то из десантников выстрелит из зарда, Дакк понятия не имел, так как еще ни разу не был в подобной ситуации, хотя, если судить по удару зардом по голове, то хорошего мало. Ставить дальше эксперименты над своим носителем у него никакого желания больше не было и потому, собрав свое поле в иглу, он собрался ткнуть ею в головы десантников, но неожиданно у него всплыла еще одна мысль, как ему показалось, более подходящая.

У них же, где-то на поясе, должна быть система управления их скафандрами, достаточно вывести ее из строя и им будет не до меня.

Рассредоточив свое поле он метнул его в пояс Делфини и почувствовав информационное поле вошел в него и мгновенно уничтожил.

Шлем Делфини, вдруг, затрясся, словно к нему подключили вибратор, донеслось какое-то непонятное мычание, его рука метнулась вверх и стекло его шлема скользнув вверх, открыло его побледневшее лицо с большими выпученными глазами.

Уже направленно, Дакк вошел в информационное поле управления скафандром второго десантника и тоже уничтожил его.

Через несколько мгновений рука десантника коснулась кнопки на шлеме и его стекло поднялось.

– Проклятье! – Он ошалело потряс головой. – У меня полностью отказала система жизнеобеспечения.

– У меня похоже. – Делфини хлопнул себя по поясу. – Наверное что-то с источниками.

– Сразу все три не могут выйти из строя. – Десантник покрутил головой. – Не нравится мне эта станция. Зря мы сюда пришли.

– Не каркай! – Делфини продолжал ожесточенно хлопать себя по поясу, видимо, таким образом пытаясь заставить заработать систему управления скафандром.

Дакк, между тем, продолжил задуманное. Он создал из своего поля облако апатии и опустил его на головы десантников – их руки повисли, глаза прикрылись.

Развяжи меня, послал Дакк мысленный приказ сержанту.

– Развяжи его. – Делфини кивнул головой в сторону Дакка. – Пусть убирается ко всем чертям. – Он отстегнул перчатку на правой руке и сняв ее, провел рукой по лицу. – Как я устал.

Второй десантник, вяло шевеля руками, склонился над Дакком и достав лазерный нож, разрезал опутывающую руки и ноги Дакка сеть и не разгибаясь, сел рядом и подняв свои колени, уткнул в них лицо.

Дакк поднялся и пошевелил плечами, ощущение скованности еще хорошо ощущалось, но носитель уже наполнялся энергией. Не сказав десантникам ни слова, он побежал в сторону портатора выбросив в его сторону свое поле.

Вскоре он почувствовал где-то в той стороне слабое рваное и импульсивное поле. Поле металось по сторонам, видимо его носитель был неспокоен, но что он делает понять с такого расстояния было невозможно. Если бы это было открытое пространство, а не металлическая станция, с огромным количеством всевозможных полей, создающих мощный энергетический фон, экранирующий всё и вся, Дакк, несомненно бы, определил, что замышлял чужой разум, но в мощных потоках энергополей действие его поля распространялось на весьма короткое расстояние. Он попытался ускорить свой бег, но сейчас это был не носитель Марка и его скорость осталась прежней.

Рваное и импульсивное поле с каждым шагом ощущалось все отчетливей и, вдруг, ярко вспыхнув, исчезло. Дакк до предела обострил чувствительность своего поля, но поля грота больше не чувствовалось.

В тот же миг, он отчетливо уловил всплески мощного энергетического поля. Определенно, кто-то ушел со станции по каналу перемещения, но куда, с этого расстояния определить было невозможно.

Может он почувствовал меня и укрыл свое поле, а то портировались раненые десантники в галактику, всплыла у него утешительная мысль, заставив его усмехнуться своей наивности.

Наконец показалась улица ведущая к портатору. Выскочив на неё из-за поворота, Дакк увидел группу десантников, стоящую у открытой двери портатора и что-то оживленно обсуждающую, о чём показывали размашистые жесты их рук. Он перешел на шаг и выбросил в их сторону свое поле – определенно, грота среди них не было, не было и того у кого чувствовалось бы и второе поле.

Едва Дакк подошел к двери портатора, как один из десантников перегородил ему дорогу, став в её проёме.

– Куда?

Дакк попытался внушить ему безразличие к себе, но так как стекло шлема у десантника было опущено и к тому же его защита была включена на полную мощь, то внушение не удалось. Дакку ничего не осталось, как ткнуть иглой своего поля ему в голову – десантник, схватившись обеими руками за шлем, затряс головой. К нему бросились два десантника и принялись выяснять его состояние. Проем двери освободился и Дакк, пройдя в коридор портатора, быстрым шагом направился в зал ожидания.

Двери обеих залов портации были закрыты. Пластинка двери зала портации в галактику горела сочным красным цветом, двери к станции зонта была темной. Дакк метнул в нее свое поле – информационное поле пластинки отсутствовало. Он метнул свое поле через дверь и почувствовал активность канала перемещения. Он метнул поле к терминалу – аппарат однозначно показывал, что канал перемещения свободен, тот кто вошел в него, уже достиг пункта назначения. Тогда он метнул поле в терминал канала в галактику – его состояние показывало, что канал был занят.

Определенно грот ушёл на станцию зонта. Идти за ним бессмысленно – он, несомненно, сейчас ждёт меня там. Если у него не получилось уничтожить меня в прошлый раз, теперь уж точно получится. Тем более – он там не один.

Вернув свое поле, Дакк повернулся и, опустив голову медленно пошел из зала ожидания, пытаясь поставить себя на место гротов на станции зонта и предугадать их поведение.

Этот грот, непременно, сейчас обо всём расскажет. Он прекрасно знает, что зевсы напуганы и покинули станцию, размышлял Дакк. Пришедшие десантники, хотя и показывают браваду, но благодаря мне, наверняка, теперь тоже не в своей тарелке. Возможно, что и грот уложил их несколько. Самое время для захвата станции. Но как они это могут сделать? Воспользоваться каналом перемещения – безрассудно, никакого подходящего корабля зевсов на станции зонта нет, а их разрушитель боевые станции, навряд ли, просто так подпустят к станции узла. Значит будет какой-то третий путь. Какой?

* * *

Выбежав из-за поворота на радиусную улицу ведущую к портатору, Атуа, увидев около него трех десантников, мгновенно перешел на шаг и выбросив далеко назад свое поле, еще раз проанализировал пространство станции – мощного поля стража нигде не чувствовалось. Определенно, ему удалось его остановить.

Может зря я испугался? Всплыла у него досадная мысль. Может и не страж это вовсе? Да и поле у него не такое уж мощное. Пытался он себя успокоить. Мало ли подобных полей у зевсов? Проклятье! Сейчас, я, определенно, выгляжу достаточно подозрительно. Хорошо, что их всего трое.

Десантники повернули головы в его сторону. Атуа тут же убрал свое поле и напрягся, но никаких попыток проникновения не чувствовалось.

Он подошел к десантникам и, ничего не говоря остановился. Десантники тоже молчали. Молчание затянулось. Атуа пытался решить: стоит или нет атаковать их, чтобы проникнуть в портатор или они ничего не предпримут против него, если он направится внутрь.

– Что-то произошло? – Нарушил молчание один из десантников, явно обращаясь к Атуа.

Атуа продолжал молчать, словно вопрос был адресован не ему.

– Дедли! – Голос десантника прозвучал словно выстрел.

– Да? – Атуа вяло кивнул головой.

– Черт возьми! Что с тобой? Где остальные?

– Кто? – Шлем Атуа вновь качнулся.

– Твои напарники. Вас же должно быть трое?

– Не знаю. – Атуа мотнул шлемом. – Мы потерялись. Вы были внутри? – Он кивнул подбородком в сторону раскрытой двери портатора.

– Приказа не было заходить. – Произнес один из десантников, пожимая плечами.

– Я все же посмотрю.

– Командир зол. Мы слышали, как он зверски на кого-то ругался. – Десантник широко улыбнулся.

– Я успею вернуться.

Атуа, приподняв, зард медленно направился к проему двери. Десантники, тоже приподняв зарды, провожали его взглядами, однако оставаясь на месте.

Отойдя от двери на несколько шагов, Атуа освободил свое поле и разбросил его по сторонам и тут же почувствовал, что его поле коснулось мощного поле стража, которое быстро приближалось. Забыв о следящих за ним десантниках, Атуа рванулся к двери зала ожидания.

Почему десантники не побежали за ним вслед, он не представлял, да и не до выяснений причины этого ему было сейчас, скорее, десантникам повезло, что они не поступили так. Страж был уже где-то недалеко.

Беспрепятственно вбежав в зал портации к станции зонта, Атуа сжёг информационное поле управления двери и бросился к терминалу.

Как ему показалось, канал создавался вечность. Красный индикатор его мощности, разгорался очень медленно, словно нехотя превращаясь в зеленый. Атуа волчком вертясь по залу портации и проклиная технику зевсов, не сводил глаз с разгорающегося индикатора, периодически выбрасывая свое поле нару и с каждым разом отмечая, что мощное поле стража все ближе и ближе и когда индикатор вспыхнул сочным зеленым цветом, показывая, что канал перемещения создан, не медля ни мгновения, он шагнул в зону портации…

* * *

– Стой, гад!

Громкий окрик, заставил Дакка вздрогнуть. Инстинкт сработал автоматически – он мгновенно сконцентрировал свое поле в иглу и остановившись вскинул голову: он и не заметил, как вышел из зала ожидания в коридор и ему в глаза сейчас смотрел огромный спаренный волновод зарда, где внутри каждого зловеще трепетал малиновый сполох. Он дернул головой пытаясь убрать голову от зловещих сполохов, но в тот же миг откуда-то со стороны ему в лицо метнулась черная тень какого-то предмета. Не раздумывая, он ткнул иглой своего поля в направлении тени. Донесся хрип и в тот же миг яркий белый шар, мелькнув мимо его головы, исчез где-то за спиной.

Дакк отпрыгнул в сторону. Яркий свет, от рассыпавшихся позади него по стене искр, от врезавшегося в нее заряда зарда, видимо, на несколько мгновений ослепил стоявших перед ним десантников, заставив, кого прикрыть глаза, кого отвернуться, как увидел Дакк, все они были с поднятыми стеклами своих шлемов. Этого времени ему было достаточно, чтобы перевести свое поле в защиту. Он выбросил перед правую руку.

– Внимание! – Громко заговорил он. – Я… – Дакк на мгновение запнулся: он хотел сказать, что он зенн, но вдруг всплывшая у него мысль, не согласилась с его намерением, заставив передумать. – Я страж! Грот ушел на станцию зонта и думаю, теперь вернется не один. Нужно…

– Что его слушать. – Раздался глухой скрипучий голос. – Прикончить его.

Где-то в задних рядах десантников ярко вспыхнули малиновые сполохи волноводов. Дакк мгновенно сконцентрировал большую часть своей защиты в направлении сполохов. Сейчас в коридоре портатора почему-то был полумрак и лица, стоящих в глубине коридора десантников, практически, было невозможно рассмотреть.

– Мне не страшны ваши угрозы. – Вновь, заговорил Дакк, стараясь придать своему голосу спокойный тон. – Я могу без проблем уничтожить вас всех, но мне нужна ваша помощь. Если на станцию придет много гротов, один я буду бессилен и галактика навсегда потеряет контроль над этой частью пространства. Гроты уже никогда не отдадут его. Это очень сильная и могущественная цивилизация и думаю, сейчас они подготовили самую мощную атаку на узел, из когда-либо организованных ими. Если мы не объединимся, мы все погибнем, по отдельности.

– Я не верю ему. – Донесся все тот же скрипучий голос и малиновые сполохи, приподнявшись, сделались ярче.

– Я не знаю кто он… – Заговорил стоявший перед Дакком десантник. – Но в его словах есть доля правды. Я знаю, кто такие стражи и знаю возможности их психотронных полей.

– Да ты с ним заодно! – Продолжал кричать всё тот же десантник.

– Я сармат! – В голосе десантника послышалась гордость. – И хорошо чувствую мощь его поля.

Проклятье! Дакк поморщился, только сейчас почувствовав, что вокруг него мечутся длинные языки психотронного поля сармата. Определённо, это тот самый знаток стражей, что был около медлаборатории. Тогда он был с опущенным стеклом шлема и его поле почти не ощущалось. Это хорошо, что его поле не такое мощное, иначе бы он понял, что я зенн. Однако эта демагогия может растянуться надолго. Нужно ее прекратить. Гроты могут быть здесь в любое мгновение.

– Я не собираюсь выслушивать ваши выяснения отношений. – Заговорил Дакк водя взглядом по десантникам – их было около пятнадцати человек. – Гроты могут атаковать станцию в любое мгновение. Кто не хочет присоединиться ко мне немедленно убирайтесь отсюда в галактику, пока канал ещё работает. Оставшиеся должны беспрекословно выполнять то, что я скажу.

– Это грот! – Раздался из глубины коридора громкий голос и яркий белый шар метнулся в сторону Дакка.

Дакк был готов к подобному развитию событий и сейчас отлично видел, как шар летит ему в лицо. Он отклонил голову и шар скользнул мимо. Яркий сноп, рассыпавшихся позади него искр осветил коридор и Дакк увидел стрелявшего – это был один из тех десантников, которых он успокоил около медлаборатории. Насколько Дакк его узнал – это был сержант Делфини. Глаза десантника горели бешенством. Определенно, он был готов на все. Назревало очередное выяснение отношений, которое Дакку ничего хорошего не обещало, лишь увеличение среди десантников его врагов.

– Прочь!

Дакк резко взмахнул руками в стороны, словно раздвигая десантников. Они попятились, образовав коридор. Дакк шагнул в него и вытянул руку в сторону стрелявшего десантника.

– Оружие!

Десантник пошатнулся. Одна его рука отпустила зард и метнулась к лицу, но на полпути вернулась и вновь обхватила оружие, но уже через мгновение, обе руки десантника опустились и он шагнул в сторону Дакка.

Подойдя, десантник молча протянул оружие Дакку. Дакк взял оружие одной рукой, но оно оказалось достаточно тяжелым и его рука невольно опустилась. Он вытянул вторую руку в сторону двери зала ожидания.

– Убирайся от сюда прочь! – Не разжимая зубов, проскрежетал он.

Десантник, опустив голову, направился к двери зала ожидания.

– Мне оно ни к чему.

Дакк резко взмахнул рукой, сжимавшей оружие, но эффектного броска не получилось и чуть отлетев в сторону, зард, с громким стуком грохнулся на пол, под ноги десантникам, вертясь и зловеще мигая сполохами волноводов. Десантники суматошно бросились в стороны.

– У кого есть желание остаться, идут со мной – остальные убираются в галактику. – Дакк скользнул взглядом по застывшим лицам десантников. – Время – пока я иду к выходу из портатора.

Гордо вскинув голову, он быстрым шагом пошел к выходу из портатора, совершенно не думая, что у него происходит за спиной, однако сконцентрировав позади себя в защите большую часть своего поля. Его мысли были лишь о том, каким путем гроты придут на станцию, а что они придут, он не сомневался. Когда до двери осталось пару шагов, позади него раздался громкий топот.

– Стой! Стой!

Дакк вскинул брови, с удивлением отметив, что слово, гад, которое в последнее время его общения с десантниками постоянно слетало с их губ в его адрес, произнесено не было. Однако он продолжал свой путь, даже не оглянувшись и остановился, лишь выйдя наружу. Едва он сделал шаг в сторону от двери, как из нее пулей начали вылетать десантники. Десантник, выбежавший первым, развернувшись, бросился к нему. Дакк мгновенно выбросил в его сторону свое поле и понял, что это сармат.

– Мы с тобой страж. – Заговорил десантник шумно дыша. – Еле догнал. Думал, сейчас заблокируешь дверь и нам хана.

Дакк провел взглядом по выбежавшим десантникам, одновременно считая – их было девять. Ещё один сидел неподалёку, опустив голову на колени.

Значит внутри осталось четыре-пять. Может их заставить? Да нет. Лицо Дакка исказилось гримасой. Тогда придется держать их под постоянным контролем, иначе заряд зарда в какой-то неподходящий момент, определённо, будет сидеть в моей голове. Что ж, они сами выбрали свой путь. Пусть убираются к чертям собачьим. Он усмехнулся своей последней мысли, подтверждающей его догадку, что некоторые выражения Марка осели в его информационном поле навсегда.

– Джеттер? – Он вопросительно взмахнул головой, в сторону сармата.

Сармат оглянулся и махнул рукой одному из десантников. Десантник шагнул к Дакку и остановившись, слегка вытянулся.

– Сержант Фреске! – Громко произнес он.

– Закройте дверь и заварите. – Дакк вытянул руку в сторону двери портатора.

– Может, просто, закрыть и заблокировать. – Тихо произнес сармат, дернув плечами.

– Её управляющие поля выведены из строя. – Дакк резко махнул рукой, показывая, чтобы десантники закрыли дверь. – Скорей! Время!

Несколько десантников бросились к двери и потащили ее из стены. Фреске отстегнул от пояса приличных размеров джеттер и шагнул к двери, но тут же отвернулся от нее.

– Слишком большая щель. Не прихватить. – Произнес он, пожимая плечами.

Дакк шагнул к двери и увидел, что между стеной и дверью действительно осталась приличная щель, руку, определенно, можно было просунуть. Он провел рукой по двери – она была совершенно гладкой и уцепиться за что-либо, чтобы дожать ее, возможности не было.

Дакк оглянулся – рядом с сидящим десантником лежал зард. Он вытянул руку в его сторону.

– Оружие.

Сармат, теперь неотступно следивший за Дакком, подбежал к десантнику и схватив зард, вернулся и протянул его Дакку, с миной полного недоумения на лице. Взяв оружие, Дакк повернулся к двери и приставил к ней его тыльную часть.

– Вари!

Фреске шагнул к двери. Вспыхнул белый луч джеттера и описав замысловатый контур, погас. Десантник повернулся к Дакку.

– Готово!

– Закрывайте! – Дакк махнул рукой вдоль двери.

Два десантника схватились за приваренный к двери зард и в тот же миг между ними мелькнул белый шар заряда. Стоявшие около двери другие десантники прыгнули в стороны. Сармат схватился за свой зард и направил его на десантников, замерших у приваренного оружия.

– Вы что? – Зловеще прошипел он.

Дакк видел, что заряд вылетел из щели – в глубине коридора были видны малиновые сполохи волноводов зарда.

Определенно это Делфини, Всплыла у Дакка раздраженная мысль. Я не чувствовал энергетического всплеска канала перемещения. Значит, он не ушел. Теперь спокойной жизни не жди.

Ну гад, ты меня вывел! Мелькнула у него досадливая мысль.

Сконцентрировав свое поле в иглу он хотел ткнуть им в зловеще вьющиеся в темноте малиновые сполохи, но тут же передумал.

– Закрывайте! Скорей! – Он еще раз махнул рукой вдоль двери.

Десантники нажали на приваренное оружие и, тихо заскрипев, дверь пошла вперед.

– Я, гад, тебя все равно достану! – Донесся далёкий, угасающий голос.

– Все. Дальше нет. – Произнес один из десантников, толкающих дверь.

Фреске шагнул к двери. Вспыхнувший луч джеттера заскользил сверху вниз. Через минут луч угас. Фреске повернулся к Дакку.

– Готово. – Произнес он, одним, видимо выверенным до автоматизма, движением пристегивая джеттер к поясу.

– Кто умеет работать с вивв? – Поинтересовался Дакк, обводя десантников взглядом.

Затянувшееся молчание, недвусмысленно указало, что таких среди них не было.

Дакк еще раз скользнул взглядом по их лицам и понял, что стоящие перед ним десантники совсем молоды.

Скорее всего, это даже их первая значимая вылазка и сюда они пришли не за чем иным, как за новыми, необычными впечатлениями. Всплыли у него грустные мысли. Наверняка, в портаторе остались более опытные десантники, которые не захотели вот так, просто, признать в нем своего самозваного командира. Определенно, сейчас они вернутся на Ризу и останутся живы. А эти? Дакк глубоко вздохнул. Юные глупцы. Вы все останетесь здесь. Навсегда.

– Сколько вас портировали сюда? – Дакк остановил свой взгляд на сармате.

– Двадцать и офицер. – Сармат дернул плечами.

– Двадцать? – Дакк вскинул брови. – Н-да-а!

Наверное Регат совершенно не представляет, что здесь происходит, всплыла у него недоуменная мысль.

– Двадцать один. – Заговорил еще один десантник. – Дедли сам пришел за несколько минут до старта.

– Как это за несколько минут? – Дакк повернул голову в сторону десантника. – И что значит сам пришел?

– Мы все сами пришли. – По лицу десантника скользнула усмешка. – Добровольно. А что делать? – Он дернул плечами. – Я только что из академии. Мой уровень жизни, практически, нулевой, а тут сразу такая высота.

– Его привел Лаккерти. – Заговорил еще один десантник. – Я поднимался по трапу последним и услышав внизу разговор, оглянулся. Лаккерти что-то говорил капитану, а Дедли стоял рядом с ним.

А он непростой грот. Дакк невольно покрутил головой в такт всплывшим мыслям. Всего за несколько часов смог сориентироваться там и вернуться назад. Скольких же он там опустошил? Да и здесь уже поработал – пришло двадцать, троих – я и наверное столько же он. Если бы я не помешал, он, наверняка бы, всех их уложил.

– Кто такой Лаккерти? – Дакк вопросительно кивнул головой.

– Старший офицер.

– И что из того?

– Не знаю. – Десантник дернул плечами.

– Кажется Дедли был в его отряде. – Произнес сармат.

– А где ваш офицер? – Дакк повернул голову в сторону сармата.

– Отправили. – Сармат опустил голову.

Положение отряда складывается совершенно непредсказуемое. Вновь погрузился в размышления Дакк, словно забыв, о чем он только что расспрашивал десантников. Обязательно кто-то должен быть в зале управления, да и здесь тоже. Если они пойдут по каналу, то обязательно притянут с собой то оружие, которым вынесли дверь шлюза станции зонта и эту вынесут без труда. Значит двое остаются здесь – хотя бы предупредят об их появлении. Да и этот должен одуматься. Он бросил взгляд, в продолжающего сидеть десантника. Двоих в зал управления. Включу купол – будут смотреть за окружающим пространством. Главное – разрушитель не просмотреть. Остаются пять, я шестой. Разбиться на группы? Какой толк. Любой грот уложит такую группу несколькими ударами своего поля из-за угла. Они и понять ничего не успеют. Значит придется толпой слоняться по станции. Тоже не годится. Так мы никуда не успеем. Нужно найти кар. Тогда будет другое дело. Группа будет достаточно мобильной и сможет держать под контролем большую часть станции. Куда они их всех спрятали? Скорее всего в один из ангаров. Это где-то в восстановительном секторе. Далеко, черт возьми. Нужно поспешить. Они десантники. Должны бегать.

– Господин…

Негромкий голос вывел Дакка из размышлений, он повернулся в ту сторону – это был сармат.

– Извините… – Сармат состроил гримасу. – Десантник Маггон. – Он слегка подтянулся и кивнул головой.

– Д-д… – Дакк на мгновение умолк, вдруг, подумав, что называть свое настоящее имя совсем не обязательно. – Страж. – Он кивнул головой. – Двоих оставьте здесь, остальные со мной.

Отвернувшись от десантников, Дакк очень быстро пошел по улице, крутя головой по сторонам, в надежде где-либо увидеть брошенный кар.

Вскоре его догнал один из десантников и протянул ему что-то черное. Дакк бросил быстрый взгляд на десантника – это был сармат.

Как быстро изменил меня носитель Марка, всплыла у него недовольная мысль, совершенно забываю о пространственном контроле.

Он тут же разбросил свое поле по сторонам и почувствовал, как пляшущие языки поля сармата метнулись прочь от его поля.

– Возьмите, господин страж. Как-то неловко на вас смотреть. Да и прохладно здесь. – Произнес сармат.

– Что это? – Дакк кивнул подбородком на черный сверток.

– Одежда десантника. Она вам должна быть впору.

– Откуда? С кого-то сняли?

– Ему и в скафандре превосходно.

– С мертвого, что ли?

– Нет, нет, господин страж.

– Хорошо.

Дакк взял сверток и сунув его под мышку, вдруг, ощутил прохладу атмосферы станции и особенно полотна улицы и пошел еще быстрее, практически, перейдя на бег.

Десантник исчез из вида, видимо сознательно отстал. Дакк выбросил свое поле за спину, за ним тянулась вереница слабых полей, среди которых отчетливо выделялось пляшущее поле сармата.

Поле у него не очень, отметил Дакк, у Сонн было гораздо мощнее. Да он и не страж, тут же нашел он оправдание слабому полю Маггона.

Свернув на одну из улиц, Дакк наконец увидел стоящий поперек улицы кар. Рядом с ним лежали два неподвижных десантника, видимо погибших совсем недавно, так как на улицах станции трупов уже не было. Остановившись, Дакк развернулся к живым десантникам.

– Вы должны знать что вас ожидает. – Он ткнул рукой в неподвижные носители.

Десантники медленно подошли к погибшим и заглянули им в лица.

– Проклятье!

– Черт!

– О ужас!

Донеслись реплики.

– Я уже видел. – Произнес сармат, шумно вздыхая. – Рядом с медлабораторией комната завалена ими.

– Хорошо. – Дакк дернул плечами. – Если кто-то знает, как управлять им… – Дакк кивнул головой на кар. – Будет водителем.

– Сержант С» Тилл. – Один из десантников шагнул к Дакку. – Я знаю все наземные средства передвижения галактики.

Дакк молча кивнул головой в сторону кара.

До зала управления они добрались быстро, по крайней мере, так показалось Дакку, десантник вёл кар достаточно уверенно.

– Двое со мной, остальным здесь. – Не глядя на десантников произнес Дакк и выйдя из кара, направился к открытой двери зала управления.

Войдя в зал управления, Дакк осмотрелся – в совершенно пустом зале был полумрак, экран вивв был абсолютно черен. Он прошел к центральному креслу и, усевшись, положил руки на пульт управления. Раздавшийся глухой стук, заставил его напрячься. Он резко повернул голову на стук – рядом с креслом, на полу, лежал черный сверток.

Черт! Дакк поморщился. Нужно бы одеться не забыть.

Он вновь поднял голову и нажав несколько клавиш на пульте управления, провел глазами по экрану вивв – его зияющая чернота вызывала тревогу. Дакк чувствовал энергетические токи исходящие от экрана, но почему тот ничего не видел, было непонятно. Он попытался поманипулировать клавишами пульта управления, но никаких изменений на экране это не вызвало, даже, всегда сияющая своим великолепием галактика Зевс, и та отсутствовала. Не было никаких признаков и на связь с боевыми станциями. Тогда он нажал еще на несколько клавиш – зал управления погрузился в темноту, но уже через несколько мгновений Дакк начал различать у себя над головой контуры станции, испещренные желтыми точками светящихся иллюминаторов, которые проявлялись все отчетливей и отчетливей, но дальше была лишь зияющая чернота.

– Проклятье! – Едва слышно шевельнулись его губы.

Он поднялся и шагнул в сторону. Его нога за что-то зацепилась и ему пришлось ухватиться за подлокотник кресла, чтобы не упасть.

Одежда, вспомнил он и выпрямившись, сбросил с себя курточку реаниматора и наклонившись, поднял сверток и развернул – это оказался комбинезон, в который была завернута обувь.

В темноте одеваться было неудобно и Дакку пришлось повозиться, прежде чем он натянул на себя комбинезон и обувшись, сделал несколько шагов: как комбинезон, так и ботинки были явно великоваты.

Состроив мину, Дакк шумно вздохнул – выбора, все равно, не было.

– Садитесь в любые кресла и наблюдайте за пространством. – Заговорил он разбросив свое поле вокруг себя и почувствовав присутствие двух слабых полей. – Если будут какие-то перемещения, немедленно докладывайте.

Покрутив головой и найдя светлый проем двери, он вышел из зала управления.

Дакк направился к кару и заняв свободное место рядом с водителем, раскинул свое поле далеко в стороны, но не почувствовав никаких подозрительных полей, махнул рукой.

– Куда? – Повернув к Дакку лицо, водитель состроил недоуменную гримасу.

– Вперед! И по кругу. – Дакк еще раз махнул рукой.

Водитель тронул рыпп и кар набирая скорость, покатил от портатора по радиусной улице. Свернув на круговую улицу, кар покатил быстрей, но едва они проехали несколько перекрестков, как Дакк почувствовал своим полем какое-то возмущение. Не глядя, он положил свою руку на руку водителя, сжимавшую рыпп и потянул ее назад. Поняв, что от него хочет страж, водитель остановил кар. Дакк вышел из кара и отойдя от него на несколько шагов замер.

Возмущение не исчезало. Более того, оно становилось более отчетливым. Но самое удручающее было то, что было совершенно непонятно откуда оно идет, оно было, словно, везде и в то же время – нигде.

Дакк медленно пошел вперед. Сзади раздался громкий шорох, он резко оглянулся – за ним катил кар. Словно иглы, из него в разные стороны торчали стволы зардов. Дакк отвернулся и тут же замер. Он, вдруг, вспомнил, что это за возмущение. Оно неизменно предваряло собой появление из канала перемещения боевого корабля гротов. Но если относительно станции зонта подобное возмущение всегда находилось где-то в стороне, то сейчас, выходило, что станция узла находилось внутри этого возмущения.

Проклятье! Что они задумали? Корабль портируют прямо внутрь станции? Бред какой-то. А если они задумали взорвать станцию и портируют в нее какой-то мощный заряд? Потому грот и сбежал отсюда. Знал, что станция будет уничтожена. Но было бы логичнее захватить ее и всего-то-навсего уничтожить портатор зевсов и тогда бы они не скоро смогли бы добраться сюда. Хотя… Лицо Дакка исказилось гримасой. Если они портируют сюда огромные боевые корабли, что стоит им портировать и свою исследовательскую станцию.

Возмущение нарастало. Дакк его чувствовал уже достаточно отчетливо. Нужно было что-то делать. Но что? Он не представлял, каким способом можно было уничтожить канал перемещения, направленный на станцию, который представлял собой ничто иное, как энергетический луч, идущий неизвестно через что и как, и это возмущение было лишь его виртуальным отражением. Какое бы не было быстрое его психотронное поле, оно никогда не сможет опередить пространственный луч. Остается одно, попытаться угадать точку выхода и нейтрализовать то, что появится из канала. На станции зонта он её сносно определял, но точность в две-три сотни километров пространства, была совершенно недопустимой здесь, на станции узла.

Кто-то тронул Дакка за плечо. Прерывая свои размышления, он оглянулся – рядом с ним стоял сармат.

– Я чувствую какое-то непонятное возмущение. – Заговорил он. – Такого я еще никогда не чувствовал.

– Да. – Дакк кивнул головой. – Нас ожидают большие неприятности. Скажу больше. – Усмешка тронула его губы. – Пожалуй, нет. – Он покрутил головой.

Лучшим вариантом было бы уйти отсюда, Дакк вновь погрузился в поток своих мыслей, но это будет означать, что я признаю свое поражение. Крет, или кто он там, будет в восторге. Это недопустимо. Нет. Но что я смогу сделать? Плечи Дакка механически дернулись. Если заряд очень мощный – взрыв, непременно, уничтожит меня. А если бросить носитель и уйти в пространство? Грот из пространства узла никуда не уйдет. Даже если они портируют сюда свой портатор, у не будет столько энергии, чтобы её хватило до их галактики. Даже генератор станции зонта её столько не даст. И я, в конце-концов, доберусь до него.

Дакк прервал поток своих мыслей и покрутил головой – возмущение чувствовалось меньше. Он раскинул свое поле насколько смог и понял возмущение не уменьшилось, оно отдалилось.

– Черт возьми! – Механически слетевшая с его губ фраза, заставила его лицо исказиться гримасой.

Что это значит? Может, все-таки, это боевой корабль. Всплыли у него тревожные мысли. Нужно вернуться в зал управления и попытаться поискать его в пространстве вокруг станции.

Забыв о каре, Дакк развернулся и быстрым шагом направился в сторону зала управления, но дойдя до первого перекрестка, он, вдруг, свернул в другую сторону. Пройдя по этой улице еще до одного перекрестка, снова свернул и тут же замер: по улице, ему навстречу шли несколько зевсов в одежде техников.

Позади Дакка раздалось громкое шуршание и на середину улицы выкатил кар с десантниками. Выпрыгнув из кара, десантники подбежали к Дакку и выстроились в цепь, перегородив улицу.

Идущие навстречу зевсы остановились.

Дакк тщательно ощупывал своим полем стоящих зевсов. Это были обычные зевсы, поля которых ничем примечательным не выделялись – их овальные гладкие поля были совершенно спокойны.

Странно! Губы Дакка шевельнулись. Как можно быть таким спокойным в совершенно неспокойной обстановке? Да и нет никакой радости на их лицах от встречи с нами. Словно окаменели.

Он повернул лицо к десантникам и увидев, что сармат стоит рядом с ним, кивнул головой в сторону зевсов.

Что-то не так. Послал он ему мысль. Такое впечатление, что они совершенно не знают, что здесь произошло.

Я ничего особенного не чувствую. Типичные зевсы. Пришла ответная мысль от сармата. Его плечи дернулись.

Дакк тронул, стоящего по другую сторону от него, десантника за локоть.

– Подойди к ним. Узнай, кто они.

Десантник состроил мину, перемялся с ноги на ногу и приподняв зард, наконец, стронулся с места.

Дакк провожал его внимательным взглядом, смотря ему в спину. По мере того, как десантник приближался к зевсам, ствол его зарда поднимался все выше и выше.

Зевсы продолжали стоять молча, не подавая никаких признаков ни радости, ни беспокойства.

Десантнику осталось сделать пять-шесть шагов, как, вдруг, рука одного из зевсов молниеносно подскочила вверх и донесся тихий хлопок.

Был ли жужжащий огонек или нет, Дакк не услышал, но десантник, вдруг, дернулся, словно налетел на какое-то препятствие и в следующий момент начал падать лицом вперед.

И уже в следующее мгновение руки всех стоящих зевсов уже были вскинуты вверх и в сторону остальных десантников несся рой жужжащих огоньков.

Дакк среагировал мгновенно – его голова дернулась и несшийся ему в лицо огонек прожужжал рядом с виском. В тот же миг он сконцентрировал свое поле в иглу и со всей силой ткнул ею в голову зевса, который, как ему показалось стрелял в него. Дернувшись – зевс рухнул на полотно улицы.

Дакк мгновенно переориентировал иглу своего поля на следующего зевса, но она, вдруг, уперлась в нарастающую мощь поля защиты. Дакк пытался протолкнуть ее вглубь, но извиваясь змеей, игла стояла на месте.

Проклятье! Он дернул иглу из защиты и тут же два лезвия бритв рваных и импульсивных полей с двух сторон полосонули его мозг. Это были поля гротов.

Дакк мгновенно бросил под лезвия всю мощь своего поля, но одно из чужих полей все же смогло проникнуть на какую-то глубину. Дакка бросило вниз и он растянулся на твердом покрытии холодной улицы. Темнота на мгновение затмила его разум…

Вспыхнувший свет, вернул Дакка в реальность событий. Напружинившись, он вскочил и ощетинившись своим полем, крутанул головой по сторонам: три десантника, спрятавшись за кар, безостановочно стреляли в сторону техников, два лежали неподвижно; вдалеке, на полу чернели три носителя техников, остальные, прижавшись друг к другу, пятились по улице, туда где в самом ее конце периодично вспыхивал фейверк блесток и на сером полотне улицы, словно по мановению волшебника, ещё появлялись техники, но сквозь мощную стену защиты их поля совершенно не чувствовались. Наконец, блестки исчезли, оставив на полу станции десантника.

Значит это этот канал я чувствовал. Всплыла у Дакка досадная мысль. Значит станция не будет уничтожена, они попытаются ее захватить. Что ж, посмотрим.

Дакк попытался ткнуть в десантника иглой своего поля, но она уперлась в непроницаемую стену защиты, выстроенную каким-то силовым полем, точно таким, которое отгораживало его от гротов на станции зонта. Он скользнул взглядом по улице и только тут он заметил стоящий на ней какой-то большой темный предмет из которого в его сторону шли мощные струи энергии. Генератор силового поля, понял он.

Дакк попытался сосчитать всех прибывших на станцию гротов – их было девять и видимо, прибывший последним, стоял на верхней ступеньке их иерархической лестницы, так как остальные группировались вокруг него, но так как трое из них уже остались лежать посреди улицы, то их осталось шесть.

Скорее всего десантник и есть Дедли? Если это бывший Крет, то он хорошо знает станцию. Проклятье.

Дакк попытался прорваться своим полем сквозь стену защиты и добраться до десантника, но бреши в защите не было, она надежно перегородила все пространство улицы.

Такую защиту не преодолеть. Нужно искать другие пути. На станции зонта я хотя бы чувствовал их за ней, а здесь – нет. По лицу Дакка скользнула тень недовольства. Там коридор был гораздо шире улицы, всплыла у него догадка, и потому концентрация силового поля была ниже. Интересно, они так и будут ходить по станции толпой или разделятся. Хотя – навряд ли.

Он оглянулся: десантники продолжали посылать заряд за зарядом в сторону гротов, но заряды, уткнувшись в защитное поле, растворялись в нем без следа и лишь легкий голубой сполох указывал место входа заряда в защиту.

Нужно уходить отсюда. Через эту защиту не прорваться. Совершенно непонятно, почему они нас не атакуют? Их одной психотронной атаки с лихвой хватило бы, чтобы разом уничтожить оставшихся десантников. Да и я получил хорошую оплеуху. Скорее всего опасаются раскрыться, чтобы не попасть под заряды. Все-таки трое из них уже погибли. А может у них есть какая-то особая цель и лишние смерти им не позволят достичь её?

Дакк прометнулся по своему информационному полю – все было в порядке, но в одном месте связи были разрушены и информационное поле зияло полосой провала. Какая информация была отрезана, сразу понять было невозможно и он отложил анализ и восстановление поврежденных связей на более спокойное время. Но тем обстоятельством, что он оказался подвержен психотронной атаке, Дакк был встревожен. Либо он не так уж не уязвим, либо в высшей степени невнимателен и что, возможно, лишь ответный огонь десантников отвлек гротов от него, не дав нанести ему более значительный ущерб.

Что они задумали?

Дакк, не спуская глаз с гротов, начал пятиться.

– Уходим! – Громко произнес он проходя мимо лежащих десантников.

Десантники, не прекращая стрелять, поднялись и тоже попятились. Так пятясь, они свернули за угол боковой улицы и остановились.

– Кто они? – Раздался тихий голос у самого уха Дакка.

Дакк оглянулся – это был сармат.

– Гроты. – Его губы вытягивались все шире в усмешке по мере того, как глаза сармата наполнялись страхом.

– Гроты? Но там же Дедли? – Заметно дрожащими губами произнес сармат.

– Он и есть грот. Грот, занявший носитель Дедли.

Отвернувшись, Дакк выбросил поле за угол, но ткнувшись в силовое поле вернул его и, сделав шаг в сторону, выглянул из-за угла – гротов не было.

Не отдавая себе отчета он сорвался с места и побежал к тому месту улицы, где только что стояли гроты, но ткнувшись в силовое поле и получив ощутимый энергетический удар, отскочил и в бессильном гневе сжав кулаки, замер – полей гротов нигде не чувствовалось.

Скрипнув тормозами, кар, с оставшимися в живых десантниками, замер рядом с ним.

– Страж!

Дакк оглянулся – место водителя занимал сармат. Он ткнул рукой на соседнее с собой сиденье. Дакк молча сел.

– Куда? – Поинтересовался сармат.

– Разворачивайся. – Дакк махнул рукой. – Они ушли. Будем объезжать этот сектор.

– А так? – Сармат махнул рукой перед собой.

– Они перекрыли улицу силовым полем. Его источника может хватить на долго.

Кар развернулся и помчался в объезд. Дакк сидел молча, пытаясь своим полем проанализировать пространство, но безуспешно, поля гротов нигде не чувствовались.

Сектор оказался достаточно большим и Дакк периодически бросал негодующие взгляды в сторону сармата, думая, что тот ведет кар слишком медленно, но кар на поворотах отчаянно визжал и его так заносило, что Дакк крепко хватался за поручень, опасаясь, что вылетит из него. Наконец, сармат резко затормозил – это было то место, куда портировались гроты.

Дакк разбросил свое поле по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону они направились, но никаких признаков их присутствия нигде не ощущалось. Его взгляд уперся в оставленный ими генератор силового поля. Озлобленный неудачей, он собрал всю мощь своего поля в иглу и вонзил её в аппарат – яркая вспышка озарила улицу, пришедший звук, заложил уши. Гримаса исказила лицо Дакка. Из-за спины донеслись тихие безадресные проклятья десантников.

– Болван! – Нелестно отозвался о себе Дакк, прикладывая руки к ушам.

Куда они могли направиться? Попытался проанализировать он их логику. Зал управления? Это одна из важнейших составляющих жизнедеятельности станции, но что им даст его захват? Станция перейдет под их полный контроль. Значит они могут делать с ней все что угодно. Да и не только с ней, а со всем пространством узла. А портаторы? Кроме основной, они ведь имеют резервную систему энергоснабжения, которая автономна и не зависит от воли операторов зала управления, а управляется только из терминала. Знают ли гроты об этом? Грот из носителя Крета, определенно, знает. Но вернулся ли он? Какая разница, вернулся он или нет, но наверняка об этом рассказал тем, которые пришли сюда. Если вывести портаторы из строя, зевсы не скоро сюда попадут. Значит они сейчас важнее любого зала управления. Но пассажирский портатор заварен. Да, но у них есть отличный способ открывать любые двери. Но почему они не применили это оружие против нас сейчас? Может посчитали, что от нас достаточно отгородиться и силовым полем, а его заряды берегут для более серьёзных схваток. Возможно.

Усмешка тронула губы Дакка. Не глядя, он тронул сармата за плечо.

– Пассажирский портатор. Скорей!

Кар развернулся и набирая скорость, понесся в сторону пассажирского портатора.

Выскочив на улицу, ведущую к пассажирскому портатору, Дакк, по маячившим около его дверей трём темным фигурам десантников, понял – гротов здесь не было.

Если бы гроты хотели быстро добраться до портатора, то они, несомненно, добирались бы до него той дорогой, по которой сейчас шли мы. А если они пошли другими улицами и мы их опередили? Всплыли у него мысли, но он тут же отогнал их и разбросил свое поле далеко в стороны, пытаясь почувствовать поля гротов.

Кар резко затормозил и занятый обследованием пространства, Дакк, механически, едва успел выбросить руку и упереться ею в панель, чтобы не перелететь через нее и не оказаться под колесами. Донеслось тихое ругательство сармата, но Дакк продолжал анализировать пространство, словно ничего и не произошло.

Наконец, убедившись, что никаких полей живых организмов нигде не чувствуется, Дакк повернул голову к сармату.

– Грузовой портатор. – Махнул он рукой вперед.

Дернув плечами, сармат резко толкнул рыпп и кар, визжа колесами, развернулся на месте и рванул вперед. Дежурившие около портатора десантники, уже подошедшие к кару, со страхом на лице отпрыгнули в сторону, совершенно не понимая, что происходит.

Кар долго несся по круговой улице, никуда не сворачивая и вдруг, остановился. Дакк повернул голову к сармату и вопросительно кивнул ему головой.

– Я не знаю, где грузовой портатор. – Сармат выдавил из себя виноватую улыбку. – От него нас вел Дедли.

– Я сам поведу. – Дакк мотнул головой.

Они поменялись местами и Дакк взявшись за рыпп с бешеной скоростью погнал кар к грузовому портатору. На поворотах кар визжал и его заносило так, что Дакк едва успевал схватиться второй рукой за поручень, чтобы не вылететь из него. О десантниках, он, словно, забыл. Одновременно он анализировал пространство станции, но никаких чужих полей на их пути не было.

Резко затормозив, перед открытой дверью грузового лифта, он не выходя из кара, вошел в информационное поле управления лифтом и едва кар оказался внутри, послал лифт вверх.

Оказавшись на самом верхнем уровне, Дакк разбросил свое поле по грузовому портатору, но нигде совершенно никаких полей живых организмов не чувствовалось.

Определённо, гроты здесь не были. Мы шли сюда по самой короткой дороге и непременно или догнали бы их, или встретились бы. Проклятье! Я ошибся. Их логика оказалась совершенно другой. Промелькнул у Дакка рой досадных мыслей. Но это даже хорошо. Портаторы в рабочем состоянии, а это сейчас главное. Настроение Дакка приподнялось. А может они не знают, что портаторы могут работать автономно от станции? Но ведь их портаторы тоже должны иметь такую возможность, иначе далекая портация подобна игре в рулетку. Значит есть что-то, что для них важнее портаторов. И почему десантники молчат? Неужели не чувствуют… Черт! Они же зевсы.

Поняв, что десантников уже нет в живых, Дакк состроил гримасу и послал лифт вниз.

Едва открылась дверь лифта, как он до упора отклонил рыпп и кар, буквально, выпрыгнув, из лифта, на бешеной скорости помчался по улицам станции.

– Зал управления! – Единственное, что произнес Дакк, дав понять десантникам, куда они направляются.

Едва кар свернул на радиусную улицу, ведущую к залу управления, как Дакк тут же почувствовал рваные импульсивные поля – поля гротов, хотя двери зала управления были закрыты. Особенно отчетливо выделялось среди них одно мощное поле. Несомненно, это было поле грота в носителе Дедли. На удивление поля гротов были совершенно спокойны: или они не чувствовали их, или были уверены в себе.

Дакк резко затормозил и не дожидаясь, когда кар остановится выпрыгнул из него, но инерция оказалась велика и он, не устояв, начал падать и если бы не успел выставить руки, то непременно ткнулся бы в улицу носом, но и рукам досталось – они загорелись.

– Проклятье! – Сорвалось с его губ.

Оказывается его носитель так же испытывал чувство боли, как и носитель Марка, может несколько меньше, которого прежде он не знал, да прежде он никогда и не оказывался в столь критических ситуациях.

Напружинившись, он собрался вскочить, как негромкий хлопок, заставил его замереть и лишь приподнять голову и в тот же миг над ней пронесся яркий жужжащий огонек, обдав своим жаром и прижав к ней ежик его волос. За первым огоньком, чуть в стороне, мелькнул второй, третий…

Дакк скользнул взглядом вдоль улицы и увидел, открытый, ярко освещенный проем двери зала управления, в котором, плотно прижавшись друг к другу, стояли гроты, выставив перед собой руки. Не отводя взгляда от проема двери, Дакк согнул руки и прижался к улице.

В тот же миг в его сторону понеся еще один огонек, который летел точно в голову. Не раздумывая Дакк сконцентрировал свое поле и бросил его навстречу огоньку. Создалось впечатление, что огонек стал двигаться значительно медленнее, настолько медленнее, что Дакк резко оттолкнувшись, вскочил и сделал шаг в сторону и в тот же миг, взвизгнув, огонек уперся в то место, где он только что лежал.

В сторону гротов уже летел рой белых шаров зарядов зардов. До зала управления было достаточно далеко, но гроты в дверях стояли плотно, практически прижавшись друг к другу, то заряды никак не могли пролететь мимо них. Двое из гротов упали, но остальные продолжали стрелять, словно ничего не произошло.

Дакк сделал ещё шаг в сторону и оказался за каром и теперь жужжащие огоньки ударялись в кар и из него тут же заструились серые полоски дыма. Собрав всю мощь своего поля воедино и выстроив его в сферу, Дакк опустил его на головы оставшихся трёх гротов и тут же почувствовал в его объятьях три рваных, клокочущих поля, пытавшихся разорвать тиски его поля. Он резко сжал сферу – стоящие в дверях гроты, схватившись за головы повалились на пол. Двери зала управления выскользнув из стены, закрылись.

Забыв о каре, Дакк метнулся вперед – еще одно поле грота, самое мощное, было там, внутри зала управления, оно отчетливо ощущалось, его рваные и импульсивные сполохи метались далеко по сторонам, но на прямой контакт с его полем грот, почему-то, не шёл, а лишь коснувшись его поля своим, отдергивал его назад, словно обжигался.

Оказавшись около двери Дакк метнул свое поле в пластинку управления, но её информационное поле отсутствовало. Он метнул поле в дверь в надежде найти цепи управления запорами двери и замкнуть их – никакого энергопока к двери не шло, он был уничтожен.

Дакк сжал кулаки в бессильной досаде, грот его вновь опередил.

Вдруг что-то, словно, толкнуло Дакка. Он оглянулся – все три десантника лежали неподвижно рядом с каром, уткнувшись лицом в улицу. Стараясь держать поле грота под контролем, Дакк попятился в сторону десантников и оказавшись рядом с первым из них, присел и тронул его за плечо – десантник никак не отреагировал. Взявшись обеими руками за рукав скафандра, Дакк рывком перевернул его – стекло шлема десантника было поднято и чуть выше его переносицы алело пятнышко, из которой текла тонкая красная струйка, оставляя свой зловещий след на его красивом и мужественном лице.

Оставив этого десантника, Дакк шагнул к следующему и тоже перевернул – лицо десантника было искажено неприятной маской страха: так работало психотронное поле.

Дакк повернул голову в сторону третьего десантника и в тот же миг бросился к нему, он отчетливо почувствовал его слабо шевелящееся психотронное поле.

Перевернув десантника, Дакк отшатнулся – на него смотрели широко раскрытые глаза сармата.

Посмотрев на сармата несколько мгновений, Дакк протянул к нему руку, намереваясь толкнуть его в плечо, как сармат, вдруг, шевельнулся и рывком сел. Затем, словно, не видя Дакка, развернулся в сторону зала управления, привстал на колени и схватив лежащий рядом зард, направил его в сторону двери.

– Урод! – Выкрикнул он и белый шар помчался в сторону зала управления. – Урод! – И следующая шар умчался туда же. – Урод! – И вновь шар заряда умчалась вдаль. – Урод!..

Посмотрев некоторое время на то, как сармат каждое свое ругательство, подкреплял выстрелом. Дакк повернул голову в ту сторону куда летели заряды – дверь зала управления была закрыта и заряды, ударяясь в нее, вспыхивая, рассыпались во все стороны яркими фейверками огней. Дакк положил руку на плечо сармату и тряхнул его.

– Достаточно. – Негромко произнес он.

Сармат, словно произнесенное Дакком слово послужило ему командой, тут же прекратил стрелять и поднявшись с колен, повернулся к стражу.

– Я получил психотронный удар. – Заговорил он. – Такое впечатление, что мозги полезли наружу через глазницы. Моя защита лопнула, словно пузырь пенного напитка.

– Этот пузырь и спас тебя. – Дакк кивнул головой в сторону десантника убитого психотронным полем. – У него такого пузыря не было.

Сармат шагнул в сторону распростертого десантника и наклонившись к нему, тут же выпрямился.

– Ужас. – Тихо произнес он и шагнул в сторону второго десантника, но тут же остановился и повернулся к Дакку. – Проклятье! И что теперь?

– Будем сражаться. – Дакк дернул правым плечом.

– Мы! – В глазах сармата блеснул испуг. – Нас же осталось… Двое. – Прошелестели его губы.

– Почему двое. – Губы Дакка расползлись в усмешке. – Около портатора еще троё. А их…

Он выбросил свое поле в сторону зала управления и явственно ощутил мечущееся внутри лишь одно рваное и импульсивное поле. Других полей в зале управления не чувствовалось.

– Он остался один. – Губы Дакка растянулись в широкой усмешке.

– За ними! Мы его разорвём. На мелкие куски! Как тварь.

Сармат бросился к кару и запрыгнул на место водителя, но тут же его кулак с силой опустился на панель управления машины.

Дакк подошел к кару и взглянул на панель управления – ни один ее индикатор не светился. Он обошёл кар и увидел в его передней части несколько небольших отверстий и из некоторых всё ещё струился легкий серый дымок. Постояв несколько мгновений в раздумье, Дакк вошел своим полем в системы управления кара, его информационное поле явственно ощущалось, но информационный поток в двух местах был разорван. Он принялся искать способы восстановления потока. В одном месте он прослеживался, в другом что-то делать было бессмысленно, была разрушена аппаратная часть кара. Дакк занялся первым участком и вскоре пульт управления громко пискнув, окрасился радугой индикаторов.

Лежавший на нем кулак сармата подскочил вверх. Дакк вошел в информационное поле десантника – ошалело посмотрев несколько мгновений на пульт управления, сармат тронул рыпп и, развернувшись, кар рванулся вперед.

Состроив мину, Дакк молча проводил его долгим взглядом – это он так решил, чтобы десантник убрался отсюда, так как он мог быть сейчас лишь помехой, а никаким не помощником. Да и его смерть была ни к чему. Грот был один и Дакк должен доказать ему, но может быть даже больше себе самому, кто хозяин этого пространства.

Подождав, когда кар скроется за поворотом, Дакк повернул голову в сторону зала управления и метнул туда свое поле, чужое поле было там, но сейчас оно уже не металось, а было спокойным. Грот, определенно, что-то затевал.

Собрав свое поле в иглу, Дакк метнул её через дверь в чужое поле и промахнулся. Игла его поля ткнулась в пустоту. Сражаться с сильным противником, через мощное препятствие и не видя его, было пустой тратой времени.

27

Проявившийся серый свет вернул Атуа в реальность. Он сделал несколько шагов вперед и поднял руку, пытаясь провести ею по лбу, но ткнувшись ею в стекло шлема, отпустил проклятие в адрес зевсов и нажал на клавишу с левой стороны шлема – стекло скользнуло вверх и ему в лицо ударил яркий свет, заставив сильно прижмуриться. Раскрыв через несколько мгновений глаза, он увидел, что перед ним стоят трое техников, сжимая в руке оружие гротов, направленное на него. Атуа выбросил в их сторону свое поле и понял, что это гроты. Гроты, видимо тоже поняли, кто перед ними, так как их руки с оружием опустились.

Атуа осмотрелся и увидел, что стоит в зале портации станции зонта: здесь ему было всё знакомо и привычно.

Он отстегнул шлем и отшвырнув его в сторону, принялся лихорадочно расстегивать застежки скафандра. Они плохо поддавались и он остервенело рвал их, отчего они смыкались еще прочнее. Наконец, шумно и протяжно вздохнув, поняв, что лишь вредит себе, он заставил себя успокоиться и заработал увереннее и вскоре скафандр распахнулся и упал на пол. Перешагнув через него, Атуа направился к гротам.

Остановившись перед ними, он сомкнул свои руки и, чуть приподняв их, несколько раз тряхнул этой связкой.

– Рад встрече!

Спрятав свое оружие в карманы курточек, гроты ответили ему тем же приветствием.

– Рад!

– Рад!

– Рад!

– Атуа. – Назвав себя, Атуа еще раз тряхнул сомкнутыми руками и разжав, опустил их.

– Теннет. – Произнес один из гротов и, тряхнув руками, тоже разжал и опустил их.

Два других грота разжали и опустили руки молча, не назвав себя.

Значит разговаривать нужно с Теннетом, понял Атуа. Но насколько он уполномочен, насколько можно доверять ему? О нем я прежде ничего не слышал.

Он шагнул к гротам. Теннет развернулся и ничего не говоря, пошел из зала портации. Два других грота пошли за ним.

– Теннет! – Громко окликнул грота Атуа.

Грот остановился, но головы не повернул.

– Оставь их здесь. Вдруг посылка.

– Вероятность опасности? – Все так же, не оглядываясь, поинтересовался грот.

– Непредсказуема.

– Останьтесь.

Теннет вышел из зала портации. Два грота остались стоять на месте. Атуа, сделав несколько быстрых шагов, догнал Теннета и пошел с ним рядом.

Я Атуа. Атуа перешел на мысленный диалог. У меня специальное поручение. Я выполнил.

Я знаю. Прислал Теннет ответную мысль, по-прежнему не глядя на Атуа.

Сколько вас пришло? Послал Атуа резкую мысль гроту, закипая – односложность ответов Теннета, словно он давал понять, кто здесь кто, выводила его из равновесия. Есть возможность захватить станцию узла зевсов и навсегда покончить с ними в этом пространстве.

Риск. Теннет продолжил присылать свои мысли в прежнем тоне, словно не поняв резкости Атуа.

Есть! Большой! Огромный! Мысли Атуа забурлили. Но и есть большая вероятность того, что захват будет удачен!

Риск! Нет! Теннет резко взмахнул перед собой рукой. Исключено! Принято решение: если сейчас не удастся закрепиться в пространстве этого узла, дальнейшие попытки его захвата будут прекращены. У нас больше нет для этого энергии. Она вся здесь. Галактика пуста. Зевсы оказались сильнее, чем мы предполагали. Мы нашли другой узел. Хотя он гораздо дальше, но он свободен. Мы создадим линию промежуточных станций и когда овладеем энергией того узла, тогда и вернемся сюда.

– Черт! – Мысленного аналога этого слова у гротов Атуа не знал.

А если зевсы к тому времени овладеют энергией этого узла? Тогда что? Продолжил Атуа посылать свои мысли в резком тоне, стараясь причинить Теннету хотя бы какую-то боль.

Тогда у нас будет достаточно энергии и проблем с ними не будет.

Значит уже решено уйти отсюда. А как же я? Решили бросить? Замелькали у Атуа досадные мысли. Ну уж нет. Не выйдет. Ты, Теннет, можешь остаться здесь навсегда, а мне жить еще не надоело. Я сомневаюсь, что ты дождешься, когда мы вернёмся сюда, если сейчас уйдём. Я еще доберусь до того, кто так решил поступить со мной и вытрясу его из носителя.

Он плотно сжал губы и остановившись, впился взглядом в затылок Теннета.

Теннет тоже остановился и повернулся к Атуа. Их взгляды встретились.

Ты не сделаешь этого. Пришла от грота колючая мысль, его губы нервно задергались. Ты будешь заб…

Схватив себя за шею обеими руками, Теннет опустился на колени и еще через несколько мгновений ткнулся лицом в пол. Атуа почувствовал, как заискрились тысячи серебристых блесток сполохов поля Теннета, которые кружа, словно снежинки, падали на пол станции зонта и таяли, превращаясь в крохотные серые точки-капельки.

Шагнув к опустошенному носителю, Атуа пнул его ногой в плечо и безвольный носитель зевса, лишенный разума грота, беззвучно повалился на пол.

– Вайя! – Процедил Атуа, впервые за последние годы позволив себе произнести слово на языке гротов.

Он покрутил головой по сторонам, осматриваясь. Его брови поднялись. Он понял, что стоит в коридоре, ведущем к его командирской рубке. Куда его вел Теннет, было непонятно. Дернув плечами, Атуа развернулся и пошел назад, в зал управления, через который и не заметил, как прошел.

Войдя, он невольно остановился. Его лицо исказила гримаса досады – зал управления сейчас представлял собой унылое зрелище: на полу лежали несколько неподвижных носителей зевсов, в основном техников; часть систем управления была разрушена, что было видно по многочисленным искореженным и вывернутым из пульта управления кускам металла и лишь его правая сторона ещё имела привычный вид, переливаясь несколькими рядами, в основном. красных индикаторов, перед которым был развернут экран вивв За пультом управления сидели два зевса, но метнув в них свое поле, Атуа понял, что это гроты. Видимо поняв, что произошло вторжение в их поля, гроты вскочили и повернулись в сторону Атуа, ощетинившись защитой. Губы Атуа растянулись в широкой усмешке: их поля не представляли для него серьезной угрозы, они были где-то на уровне сармат. Молча пройдя к одному из свободных кресел он сел и развалившись, окинул взглядом экран: никаких изменений в пространстве вокруг станции зонта, за время его отсутствия не произошло, он был, практически пуст, лишь в его нижней части сияла затененная галактика зевсов, да в верхней – красовались несколько небольших желтых овалов других галактик, среди которых была и его родная галактика.

Атуа шумно вздохнул – вернусь ли я когда либо туда, скользнула по его информационному полю грустная мысль, но он тут же уничтожил ее и повернулся вместе с креслом, к продолжающим стоять гротам.

– Я Атуа. – Заговорил он громким голосом. – Являюсь командиром этой станции. Все и всё здесь подчинено мне. Сколько вас пришло на мою станцию?

– Рад встрече!

– Рад встрече.

Каждый из гротов сомкнул руки и потряс им перед собой.

– Рад! – Едва сложив руки, Атуа тут же расцепил их и положил на подлокотники. – Так сколько вас?

– Пришло восемнадцать. – Заговорил один из гротов. – Но сейчас осталось одиннадцать. Остальные погибли от очень мощного психотронного поля. Его носитель приходил сюда на корабле зевсов.

– Где он? – Атуа вскочил.

– Он ушел.

– Проклятье! – Атуа сел. – Не справились с одним зевсом.

– Носители зевсов весьма несовершенны. Они очень плохо чувствуют окружающее пространство. Мы ещё не адаптировались к ним в полной мере.

– Это не возвеличивает вас. Вы гроты! – Последнюю фразу Атуа произнес громко и пафосно.

– Он не был зевсом. – Едва слышно произнес один из гротов.

– Знаю! – Процедил Атуа. – Кто командор?

– Теннет.

– Он покинул нас.

Лица носителей гротов вытянулись, в их глазах мелькнул страх.

– Я ваш командор. – Атуа вновь поднялся. – Где поле смерти? Почему я его не чувствую?

– Зевсы уничтожили его.

Брови носителя Атуа выгнулись высокими дугами.

– Проклятье! Ареды были среди вас?

– Один, но он не смог покинуть свою оболочку и, возможно, умер.

– Что значит, возможно.

– Какое-то время его поле чувствовалось здесь, потом он исчез.

– Черт возьми! – Атуа сдвинул брови. – Значит это действительно был он.

– С чего вы взяли, что аред умер?

Гроты молча дернули плечами.

– Он на станции узла зевсов. Я несколько раз встречался там с ним. От него одного гораздо больше пользы, чем от вас всех, вместе взятых, затаившихся здесь.

Лица гротов вытянулись.

– Почему он оказался в поле смерти? Почему вы не помогли ему выбраться из него?

– Мы все были в нём, а потом покинули его. Это было трудно. Он не справился.

Хорошо, что он не смог выбраться, всплыла у Атуа мысль, иначе бы и ничего бы и не произошло на станции. Всё таки, это большей частью его заслуга, что зевсы убежали оттуда.

– Собрать всех сюда. Немедленно! – Громко произнес он.

Переглянувшись, гроты ушли. Атуа опять сел и повернулся к экрану вивв, но его мысли были заняты сейчас другим – на станции узла всего лишь полтора десятка десантников. На сколько он понял, все они зевсы, за исключением двух: у одного из них психотронное поле сравнимо с полем пришедших гротов, вероятно это сармат, другой же соперник весьма серьезный, но тот ли это страж или кто-то другой, понять он не смог. На одного грота придется всего-то два зевса и если провести организованную атаку, станцию, определенно, можно захватить. Но зевсы, наверняка, теперь не спустят глаз с портатора. Ареда на станции нет. Он или ушел в пространство, или зевсы, все же, смогли его уничтожить. Здесь есть несколько катеров. Ерунда. Атуа механически махнул рукой. Они будут ползти месяц и к тому времени станция узла будет забита десантниками, да и боевая станция навряд ли сейчас пропустит катер без досмотра. Нужно что-то другое. Что? Кроме портации – нечего. Значит драться придётся, буквально, в зале портации.

Атуа глубоко и шумно вздохнул и в это же время в дверях зала управления показались несколько гротов. Войдя, они остановились перед дверью. Их было восемь.

Атуа поднялся и, шагнув к гротам, остановился и обвел их продолжительным взглядом. Каждый из гротов, на ком он останавливал свой взгляд, не отводил глаз, а смотрел на Атуа с достоинством, но в тоже время, Атуа чувствовал, что их поля напряжены.

– Я слышал о десяти. – Атуа вопросительно кивнул головой, ни к кому конкретно не обращаясь.

Гроты молчали, не проявляя никакого желания, что-то сказать.

Двое же у зоны портации, вспомнил Атуа. Странно, что они не знают об этом. Или не хотят говорить? Может они напуганы, все таки их уже много погибло? Да и с Теннетом я наверное поступил слишком жестоко. Нужно было заставить его подчиниться. Но они должны были знать куда идут и что их тут ждет. Да и поля у них не очень. Могли бы и помощней прислать.

– Я принял решение атаковать станцию узла зевсов и захватить её. – Заговорил он, крутя головой, продолжая изучать лица носителей гротов, но они по-прежнему оставались безразличными, будто он говорил вовсе не с ними. – Для этого есть все предпосылки: там сейчас находится всего полтора десятка их десантников с очень слабыми полями, так что нам не составит никакого труда уничтожить их всех. Захватив станцию узла, мы получим абсолютный контроль над этим пространством, для зевсов оно станет недосягаемым. Портируемся немедленно. Там, на станции узла от меня не отходить ни на шаг. За невыполнение – смерть! – Последнюю фразу Атуа произнес громко и отчетливо.

Гроты продолжали стоять с прежними выражениями на лицах своих носителей, словно слова Атуа совершенно не дошли до них. У Атуа, невольно, закралось сомнение – поняли ли они, о чем он только что сказал. Постояв несколько мгновений в раздумье, он решил, что сказал достаточно понятно и пространно и добавить нечего. Нужно действовать, пока зевсы сами не начали действовать.

– Пошли! – Он кивнул подбородком в сторону двери, ведущей к портатору.

Гроты не шевельнулись, словно их носители были приклеены к полу. У Атуа вдруг всплыл приступ бешенства. Ему показалось, что гроты совершенно не представляют, с кем имеют дело. Он сконцентрировал свое поле в лезвие бритвы, намереваясь продемонстрировать на одном из них свою мощь, но вдруг, лезвие бритвы чужого поля полосонуло его разум, оставляя за собой глубокий черный след. Атуа бросило в сторону и не устояв, он грохнулся на пол, но в тот же миг, словно распрямившаяся пружина, взвился в воздух – натренированный носитель десантника был в отличной физической форме и следующий удар бритвы прошёл мимо, лишь чуть царапнув его разум.

Едва став на ноги, Атуа полосонул бритвой своего поля, оказавшегося перед ним грота. Защита грота оказалась настолько слабой, что бритва Атуа разрезала его разум, словно кусок податливой глины. Мгновенно переориентировав свое бритву своего поля, Атуа опустил её на голову следующему гроту. И тут же занёс бритву над следующим, но, тут же вернул свое поле и мгновенно перестроил её в защиту и в тот же миг бритвы полей гротов застучали в неё со всех сторон, отскакивая и вновь атакуя.

Воспользовавшись неуязвимостью, он попытался проанализировать ущерб от пропущенной атаки: хотя боль почти не чувствовалась, но связь с достаточно большой частью информационного отсутствовала, след от удара был глубже, чем показался Атуа в первый момент и сейчас вызывал тревогу.

Проклиная себя за неосмотрительность, он вернулся в реальность. Поля гротов продолжали атаковать и хотя они не были сильны, но их было много и у Атуа появилось опасение, что его защита начинает слабеть. Ему не составило бы труда уничтожить их всех, но тогда его затея с захватом станции узла теряла бы всякий смысл. Гротов нужно было как-то успокоить. Выбрав момент, когда ни одно из их полей не контактировало с его защитой, Атуа мгновенно перестроил свое поле в облако страха и метнул его в лица гротов.

Лица носителей гротов исказились, их глаза расширились, они попятились.

– Довольно! – Громко заговорил Атуа, чувствуя, как поля гротов теперь заняты не атакой на него, а борьбой с облаком страха, пытаясь вытолкнуть его из своего разума. – Ещё одна лишь мысль об атаке и я уничтожу вас всех, как и их. – Он вытянул руку в сторону двух распростертых перед ним носителей. – Это говорю я, Атуа! – Атуа вернул свое поле, лица носителей гротов тут же начали нормализовываться. – Сейчас все идут на станцию узла. – Он вытянул руку в сторону зала портации. – От меня ни на шаг.

– К нам идет посылка. – Вдруг заговорил один из гротов. – Мы должны дождаться ее.

– Посылка! – Атуа прищурился; посылкой этаны называли груз, идущий по каналу перемещения. – И что в ней?

– Ты должен знать: об этом не говорят.

Атуа состроил гримасу раздражения, грот задел его самолюбие.

– У нас нет энергии. – Заговорил еще один грот.

– Вам мало энергии станции зонта? – Губы Атуа вытянулись в усмешке.

– Нам ещё не удалось трансформировать энергию зевсов. Энергетик мёртв. – Грот кивнул подбородком в сторону распростертых носителей.

Атуа метнул свое поле в неподвижные носители: рядом с ними полу расползлись два серых бесформенных сгустка, всё, что осталось от их психотронных полей.

– Проклятье!

По лицу носителя Атуа прошли желваки. Он сам был далек от энергетических станций и совершенно в них не разбирался и если среди гротов не осталось никого, кто бы их знал, то на станции узла, определенно, у них будут серьезные проблемы.

– А зачем вам энергостанция? – Поинтересовался он.

– С Этан пришел портатор. – Продолжил говорить тот же грот. – Но один из его энергоисточников из канала вышел поврежденным. Нам не удалось восстановить его. – Грот дернул плечами.

– Он достанет до второй станции зевсов? – У Атуа всплыла идея, которая, как ему показалось, отлично подходит для неожиданной атаки на станцию узла зевсов.

– Возможно. – Грот дернул плечами.

– Кто-то может сказать более определенно. – Атуа покрутил головой, всматриваясь в лица носителей гротов, но никто из них или не захотел или не смог ответить на его вопрос.

– Ну-у-у! – Грубым скрежетащим голосом протянул Атуа.

– Хотя его мощность невелика, но до второй станции зевсов он достать должен. – Ответил все тот же грот.

– В таком случае вопрос решен, воспользуемся нашим портатором. Где он?

Ответа не пришло, так же как и по-прежнему, ни один из гротов не шевельнулся.

– В чем ещё проблема? – Атуа вопросительно кивнул головой, закипая от негодования.

– Посылка. – Тихо произнес разговаривающий с ним грот.

– Мы ее будем ждать на станции узла. – Повысив голос заговорил Атуа. – Я уверен – это будет штурмовой лидер. Увидев его боевые станции зевсов бросятся в атаку и у него мало шансов уцелеть. Их еще достаточно здесь, чтобы без проблем уничтожить его. – Он попытался показать гротам уверенность своих знаний обстановки пространства узла. – Хотя работа станции узла дегорнизована, но боевые корабли зевсов продолжают контролировать пространство узла. Захватив же станцию узла, мы сможет контролировать пространство и укажем штурмовому лидеру безопасный путь к ней. К тому же станция узла обладает достаточным арсеналом и мы сможем без особых проблем уничтожить боевые станции зевсов, если они все же начнут атаку на штурмовой лидер.

Атуа умолк, шумно дыша. Такой пространный монолог на высокой ноте заставил поработать его носитель на пределе и у него на лбу выступила легкая испарина. Но в тоже время, он видимо возымел нужное действие на гротов, так как они зашевелились и закрутили головами, смотря друг на друга. По заскользившим меж ними информационным потокам, Атуа понял, что они обмениваются мыслями. Он сконцентрировался, намереваясь вмешаться в диалог, но тут же передумал, решив, что никакой полезной информации он не получит. В тоже время у него появилась некоторая досада – за два года жизни среди зевсов он, совершенно, отвык от мысленных диалогов, так как они в пространстве узла, практически, не имели места, а на станции зонта он их и сам запретил.

– Мы нашли твой вариант развития событий предпочтительным. – Наконец заговорил все тот же грот. – Захват узла является для нас приоритетной задачей и если такая возможность реально существует, мы обязаны ею воспользоваться. Мы готовы.

Отвернувшись от Атуа, он направился к выходу из зала управления. Остальные зевсы последовали за ним. Атуа ничего не осталось, как пойти вслед за ними.

Гроты шли никуда не сворачивая и Атуа вскоре понял, что они направляются в его капитанскую рубку, скорее всего туда же вел его и Теннет, носитель которого сейчас лежал в коридоре и проходя мимо которого, Атуа брезгливо отвел взгляд. Видимо там было что-то, без чего гротам обойтись было невозможно.

Так оно и произошло: двери капитанской рубки были раскрыты и шедший первым грот скрылся в их проеме. Войдя, Атуа остановился и осмотрелся – вид капитанской рубки представлял собой жалкое зрелище: вся мебель была буквально искрошена и валялась в виде мелких обломков по углам; посреди рубки, упираясь торцом в потолок, стоял большой блестящий цилиндр, в котором он узнал портатор, которые, обычно, устанавливались в мелких учреждениях этан или их домах. Было совершенно непонятно, каким образом гротам удалось развернуть его здесь, так как практически это сделать было невозможно, не разрушив рубку, но все её стены были целы. Это был самый простой и самый маломощный портатор цивилизации гротов. У Атуа тут же возникло опасение: достанет ли он до станции узла и хватит ли у него энергии на всех? Грот, до сих пор разговаривающий с ним, повернулся к нему лицом.

– Это усиленный вариант бытового портатора. Его верхний источник энергии вышел из канала поврежденным и сейчас он питается лишь одним – нижним.

– Как вы умудрились развернуть его здесь? – Атуа все же решил удовлетворить свое любопытство.

– Его выбросило сюда. – По лицу грота скользнула тень досады. – Верхний источник попал за потолок и его оторвало.

Состроив мину, Атуа обошел портатор и с обратной стороны увидел ярко-красную нишу зоны портации. Подойдя к панели управления, рядом с ней, он остановился и обвел гротов продолжительным взглядом.

– Я иду последним. – Заговорил он. – Кто из вас за кем – решайте сами. После выхода, шаг в сторону и готовность к бою. Начинаем захват станции с моим выходом. Там – не здесь. – Он покрутил головой. – Мое слово – закон, иначе – смерть! У вас есть оружие? Ваши поля очень слабы и эффекта от них никакого. Держите их в защите.

Все гроты достали из карманов своих носителей пистолеты стреляющие реактивными пулями. Лицо Атуа исказила гримаса недовольства – он уже убедился в низкой эффективности этого оружия, особенно против стража.

Проблема была в том, что лучевое оружие выходило из канала перемещения совершенно непригодным – его батарея за столь длительное время портации полностью разряжалась или ещё хуже взрывалась, а никаких других малогабаритных источников энергии у этан не было, а таскать за спиной двадцатикилограммовый атомный источник ни у кого желания не было и потому гроты имели на вооружение, несколько модернизированное, пулевое оружие этан, которое стреляло тонкими реактивными пулями с высокой проникающей способностью.

Глубоко вздохнув, Атуа повернулся к панели управления портатором и принялся нажимать ее клавиши, расстояние до станции узла он знал и сейчас пытался выяснить, как далеко от станции окажется выход канала, но к его удивлению канал до станции дотягивал, но куда он там мог попасть, было совершенно непредсказуемо. Мысленно выругавшись, Атуа создал канал и резко ткнул указательным пальцем в зону портации.

– Пошли!

Стоявший ближе всех к зоне портации грот, шагнул в нее и тут же исчез в ярком искрящемся сполохе.

– Пошли! – Атуа вновь ткнул указательным пальцем в зону портации.

– Это рискованно. – Произнес, стоявший вторым, грот.

– Пошли! – Атуа повысил голос, сжав кулаки и тряхнув ими. – Пошли! – Его последнее слово прозвучало, словно выстрел.

С явной тревогой на лице, грот шагнул в зону портации и исчез превратившись в сполох.

Следующий грот, вдруг, вытянул руку в сторону.

– Что-о-о? – Атуа резко повернул голову в направлении вытянутой руки и его взгляд уперся в небольшой черный цилиндр.

– Это генератор силового поля. – Заговорил грот. – Его нужно портировать сейчас. Он защитит нас от атак зевсов.

Отвернувшись от генератора, Атуа махнул рукой. Четверо гротов подошли к генератору и с трудом оторвав его от пола, поднесли к портатору и размахнувшись, вбросили в зону портации – генератор исчез.

Остальные гроты портировались молча, лишь замирая на мгновение перед последним шагом. Небольшая заминка произошла с шестым гротом: он вдруг споткнулся и ткнулся головой в зону портации и лишь мгновенная реакция носителя Атуа, выдернувшая его из зоны портации, не позволила каналу перемещения разделить его на части.

Проводив последнего грота, Атуа развернулся и увидел, что за ним стоят ещё два грота. Он вопросительно кивнул им головой.

– Мы почувствовали работу портатора… – Заговорил один из гротов. – И решили, что что-то произошло.

Атуа сдвинул брови. Он догадался, что это те гроты, которых Теннет оставил у портатора зевсов. Он совсем о них забыл. С одной стороны было хорошо, что они пришли, но с другой их самовольный уход показывал, что с дисциплиной у них были проблемы.

– Пошли! – Атуа ткнул пальцем в зону портации.

Изобразив полнейшее непонимание, гроты всё же выполнили его приказ.

Проводив взглядом последнего грота, Атуа шагнул к зоне портации и замер: никаких мыслей не было. Постояв, как он решил, достаточно времени, чтобы гроты, там смогли одуматься и организоваться после выхода из канала, если они попали на станцию, то в любом случае, все сразу они навряд ли погибнут, он шагнул в зону портации…

Вспыхнувший свет заставил Атуа внутренне сжаться. Его бросило вниз, но его ноги тут же коснулись твердой поверхности. Его шатнуло, руки механически выбросились в стороны, ноги чуть согнулись в коленях, он напружинился, но больше неприятностей не было. Он устоял, но не выполнил свою же установку и не сделал шаг в сторону, а остался стоять на месте.

Яркий свет померк, проявив окружающую обстановку. Атуа крутанул головой – он стоял на одной из улиц станции узла. В нескольких шагах, прямо перед ним, к нему спиной, выстроившись в ряд, стояли гроты. Он выбросил свое поле в их сторону и тут же почувствовал мощное силовое поле, в которое ударялись заряды, стрелявших с той стороны зевсов и растекались по нему большими фиолетовыми пятнами, лишь делая его мощней, насыщая своей энергией. Атуа попытался пробросить свое поле сквозь силовую защиту, но получив ощутимый энергетический удар вернул его назад. Тогда он попытался визуально оценить находившихся по ту сторону силового поля зевсов и тут же, невольно сделал шаг назад – по ту сторону силового поля был страж, его вздыбленные зеленые волосы, отчетливо просматривались посреди серой улицы.

Уходим! Послал он резкую мысль стоявшим перед ним гротам.

Гроты начали пятиться.

Скорей! Скорей!

Продолжал Атуа посылать колючие мысли, но гроты никак не ускоряли своего движения.

Назад! Уходим!

Гроты продолжали медленно пятиться.

Да что…

Четверо гротов бросились к генератору силового поля, стоящему посреди улицы.

– Оставить! Назад! – Атуа перешел на крик.

Гроты замерли.

Уходим! Вновь выбросил он колючую мысль в сторону гротов и оглянулся: он стоял, практически, у перекрестка, до него было всего лишь два-три шага. Повернувшись, он широкими шагами метнулся к перекрестку и скрылся за углом, надеясь, что гроты незамедлительно последуют за ним.

Гроты долго не появлялись. Атуа заволновался и уже решился выглянуть из-за угла, как показался первый из них, за ним, пятясь, за угол свернули и остальные – всех их было пять. Трое еще оставались там. Атуа метнул свое поле за угол – их полей нигде не чувствовалось – значит они были мертвы.

Уходим! Вновь послал он мысль в сторону гротов.

Там тот самый носитель мощного поля, который приходил к нам на корабле. Получил он мысль наполненную страхом.

Это всего лишь страж. бросил Атуа колючую мысль в направлении гротов. Он такой же как вы. Уходим!

Генератор необходимо взять с собой. Получил следующую мысль.

Нет! Он заставит их идти в обход. Мы уже будем далеко. Всем убрать свои поля. Они не будут нас чувствовать.

Атуа постарался вложить в свои последние мысли, как можно больше энергии и по исказившимся лицам гротов увидел, что причинил им боль. Это придало ему уверенность в силе своего поля. Развернувшись, он побежал в сторону зала управления, носитель десантника был превосходен.

Державшиеся поначалу за ним гроты, вскоре начали отставать, но так как он приказал им спрятать свои поля, то они перестали чувствоваться и ему пришлось постоянно оглядываться и соизмерять свой бег с возможностями их носителей.

Эта часть станции узла была Атуа хорошо знакома и совсем скоро он подбежал к перекрестку, где перпендикулярная улица вела в зал управления.

Он замер и осторожно выдвинул свое поле за угол – ничьих полей там не чувствовалось. Атуа разбросил свое поле дальше – нигде никого не было. Он осторожно вышел из-за угла и быстро осмотрелся – его поле не подвело, улица, одним концом упирающаяся в открытые двери зала управления, была пустынна. Бросив быстрый взгляд на подбежавших гротов и по их шумному дыханию поняв состояние их носителей, все же не стал их жалеть, а сорвался с места и побежал к двери зала управления.

Когда до двери зала управления оставалось несколько шагов Атуа почувствовал, что внутри кто-то есть, он отчетливо уловил среди массы информационных и энергетических полей, сплетящихся за дверью в один непонятный клубок, два слабых аккуратных психотронных поля. На сколько он знал чужие поля – это были зевсы.

Вбежав в проем двери, Атуа замер – в зале управления было темно, был включен купол. Мрак рассеивался лишь напротив двери, идущим из нее неярким серым цветом, но поля зевсов, хотя и не были в полосе света, ощущались отчетливо. Мгновенно сконцентрировав свое поле в лезвие бритвы, Атуа полосонул ею одного из зевсов. Зевс тихо ойкнул и стих. В темноте ярко вспыхнули малиновые сполохи волноводов зарда, но Атуа уже переориентировал свое поле на второго зевса, но все же зевс, прежде, чем стать мертвым, успел нажать на спусковой крючок и белый шар, сверкнув у Атуа над головой, ушел куда-то вглубь коридора.

Атуа оглянулся. Гроты стояли перед дверным проемом, повернув головы назад, видимо ища, куда угодил заряд. Атуа механически приподнял голову, тоже пытаясь увидеть это, но никаких признаков заряда нигде не наблюдалось, или он ушел очень далеко или исчез где-то в потолке, но куда бы он ни угодил, шум сейчас им был совершенно ни к чему. Он опустил голову.

Всем сюда! Послал Атуа резкую мысль в направлении гротов и сделал шаг в сторону, намереваясь закрыть дверь после них.

Гроты разом шагнули в дверной проем и застряли, он оказался чуть уже их всех и их словно заклинило, они замерли, словно приклеились друг к другу.

– Черт вас возьми! – Неожиданно вылетевшее из Атуа ругательство зевсов, заставило его самого съежиться.

Вытянув руку, он схватил ближнего к себе грота за плечо курточки и рванул на себя. Грот, словно заряд выпущенный из оружия, пролетел мимо Атуа исчез в темноте. Где-то позади донесся шум упавшего предмета.

– Проклятье!

Процедил Атуа, вытягивая руку в сторону следующего грота, но они уже сами перешагнули порог и замерли, уставившись в темноту.

Еще раз мысленно выругавшись, Атуа закрыл двери и подойдя к пульту управления сел в одно из свободных кресел и, отключив купол, окинул взглядом экран вивв – он был крайне беден информацией: внизу большой желтый размытый круг галактики зевсов, справа две больших ярких зеленых точки, скорее всего боевые станции, практически посреди экрана большая желтая точка станции зонта, да несколько небольших желтых овальчиков в верхней части экрана – ближних галактик, одна их которых была родной галактикой Атуа, которую он узнал бы из любой точки пространства, где бы ни находился. Уставившись в нее, он предался невольным размышлениям.

Конечно, зевсы враги, но намеренно их уничтожать мы до сих пор не собирались, нам нужен лишь энергетический узел внутреннего мира. Если бы зевсы добровольно ушли отсюда, никакой проблемы бы не было, жили бы они себе, как и жили. Они же не захотели этого и стали помехой, за что должны быть жестоко наказаны. Несомненно, какая-то часть их цивилизации должна быть уничтожена и возможно, придется установить пограничный кордон между их галактикой и узлом. Конечно, их галактика очень большая, гораздо больше Этан и со временем они найдут в ней энергетические источники, которые позволят им выйти в межгалактическое пространство. Этого допустить нельзя? Нежелательно? Губы Атуа вытянулись в легкой усмешке: пусть дома сидят. Но мы, выйдя в пространство, несомненно столкнемся с теми, кто уже бороздят ее просторы – странниками. Готовы мы к встрече с ними. Сейчас… Атуа невольно покрутил головой. Но если это произойдет через сотни, а еще лучше тысячи лет, то… Усмешка тронула губы Атуа. Но почему зевсы зовут их зоррами? Странник он для всех странник. А может это вовсе не странники, а какая-то их внутригалактическая раса. Но почему тогда их здесь нет? А если страж один из них? Да нет. Усмешка Атуа сделалась шире. Тогда бы нас здесь никогда бы не было.

Атуа дернулся, словно выходя из забытьи и резко покрутил головой, всматриваясь в экран вивв, но совершенно никаких изменений на нем не было: словно неанимированная картина, мелькнула у него удивленная мысль. Да работает ли он вообще-то?

Взгляд Атуа скользнул по пульту управления – ряд индикаторов перед ним показывал, что информация от внешних решеток станции обрабатывается, но о ее достоверности можно было лишь гадать.

Он оглянулся – гроты продолжали стоять у него за спиной.

Садитесь! Послал он им колючую мысль. У меня такое чувство, что ждать посылку придется очень долго. Я не чувствую никаких пространственных возмущений. Если зевсы прежде что-либо не придумают для нас. Что-то их нет? Всплыла у него настороженная мысль. Не верится, что они оставили нас в покое. Что-то они задумали? А если ждут еще десантников? Портатор! Острая мысль, лезвием бритвы полосонула разум Атуа.

– Болван! – Процедил он на языке зевсов, отворачиваясь от гротов.

Они видели сколько нас и естественно, уже отправили информацию в галактику и скоро станция будет забита десантниками. Нужно немедленно отрезать портаторы от источников энергии.

Атуа нажал несколько клавиш рядом с индикатором мощности грузового портатора – цифры индикатора побежали и вскоре на нем замерли нули. Он нажал в таком же порядке клавиши рядом с индикаторами мощности обеих пассажирских портаторов – их индикаторы тоже обнулились. Усмехнувшись, Атуа откинулся на спинку кресла.

Вот и вся проблема.

Неожиданно раздавшийся пронзительный писк, заставил его вздрогнуть, его взгляд уперся в три красных индикатора мощности, которые он только что обнулил. Он резко подался вперед – красные цифры на индикаторах показывали, что энергия к каналам перемещения продолжала идти.

– Проклятье! – Плотно сжатые зубы Атуа скрипнули. – Резервные источники.

Красные индикаторы показывали, что к портаторам сейчас идет гораздо меньшая мощность, чем прежде, но достаточная, чтобы они функционировали.

Атуа скользнул взглядом по пульту управления, панелей управления резервными источниками не было – насколько он знал, их не было и на пульте управления станции зонта.

На сколько их хватит? Атуа провел пальцами правой руки по лбу.

На станции зонта при нем подобной ситуации ни разу не было, а сам он никогда интересовался, насколько хватает резервного энергетического источника для портатора. Он попробовал найти эту информацию среди остатков информационных полей своих прежних носителей, но они уже так перемешались, что какое кому принадлежало, он сейчас понять не мог и потому, мысленно выругавшись, оставил эту затею. Оставалось – идти к портаторам и пытаться уничтожить или резервные источники или энерголинии, соединяющие их с портаторами, либо уничтожить сами портаторы.

Атуа поднялся.

Они будут защищать портаторы. Они понимают, что для них это вопрос жизни. Сколько их осталось? Он попытался прикинуть потери среди десантников: двух я уничтожил, перед портацией, двоих – здесь, ещё двух-трёх я видел мертвыми на улице при последнем столкновении, с двумя-тремя разобрался страж, но сейчас он с ними, значит их десять-двенадцать. На улице их было шесть-семь, скорее всего это их мобильный отряд. Значит остальные у портаторов или составляют второй отряд. Да нет, он механически покрутил головой, скорее всего у портаторов. Атуа оглянулся и скользнул взглядом по гротамртаторао ает резервного источника________________________________________________________________________________________. Нас шесть. Уверен, успех нам обеспечен. Нужно найти кар.

Он покрутил головой, осматривая так и оставшихся стоять гротов.

– Мы должны уничтожить портаторы станции. – Заговорил он. – Нашей посылки ещё нет и дальнейшее бездействие может стать для нас опасным. Зевсы, определенно, уже начали портировать сюда своих десантников и если мы не уничтожим сейчас портаторы, то станция ими скоро будет забита. Портаторы сейчас снабжаются энергией от резервных источников, которые отсюда не управляются и потому нам придется идти к ним. Уверен, портаторы под охраной. Два-три зевса. Не более. К тому же, они гораздо слабее нас. Проблем с ними у нас не будет. Вперед! – Он кивнул подбородком в сторону двери.

Гроты не шевельнулись.

– Что ещё, чёрт возьми? – Зло выругался он.

Здесь должен кто-то остаться. Получил он колючую мысль. Посылка может появиться в любое мгновение.

Я не чувствую никаких пространственных возмущений. Думаю, мы вернемся сюда раньше, чем что-то произойдет. Атуа постарался вложить в посланные мысли, как можно больше колкости, чтобы дать гротам почувствовать свою силу в полной мере.

Лица носителей гротов исказились болезненными гримасами. Удовлетворенно хмыкнув, Атуа шагнул к двери и, вдруг, замер – он почувствовал, что к залу управления приближается мощное психотронное поле. Оно шло открыто, словно ничего не опасаясь, словно насмехаясь над ним. Возможность для его атаки, несомненно, была благоприятной. Он оглянулся – гроты стояли за ним, достав свое оружие и направив его на дверь.

Они тоже его чувствуют, понял Атуа.

Стреляйте во всех, кто бы там ни был. Послал он мысль гротам и сделал шаг в сторону.

Гроты шагнули к двери.

Атуа вошел в информационное поле управления дверью и выстроил нужную комбинацию – дверь скользнула в сторону.

Вытянув руки с оружием в проем двери, гроты открыли непрерывную стрельбу: жужжащие огоньки летели сплошным потоком, благо накопитель пистолета вмещал их в себя около сотни. Атуа не было видно куда они так интенсивно стреляли и была ли какая-то польза от неё, так как в ответ, в зал управления, практически, непрерывным потоком сейчас летели белые шары зарядов зардов и яркими сполохами фейверков рассыпались по экрану вивв, стенам и даже несколько их попали в пульт управления, из которого сейчас во все стороны сыпались снопы искр. Два носителя гротов уже лежали на полу и их обугленные головы вызывали отвращение. По-видимому гроты не смогли покинуть свои носители, так как их полей он не чувствовал.

Атуа механически сунул руку за пояс, где у него должен был быть фраунгоффер, но вспомнив, что это другой носитель, мысленно чертыхнулся и выбросил свое поле наружу и тут же почувствовал концентрацию мощного психотронного поля. Концентрация поля была огромна, просто чудовищна, она угнетала. Атуа рванул свое поле назад и увидел, как гроты, стоявшие в проеме двери, разом оказались на полу и лишь чуть дернувшись, замерли. Он метнул свое поле в пластинку управления двери – дверь скользнула из стены и, зацепив один из носителей, потащила его к своей нише.

Проклятье!

Атуа метнулся к носителю и, успев схватить его обеими руками за курточку, дернул на себя на сколько хватило силы. Рывок получился достаточно мощным. Носитель выскочил из под двери и Аута, чтобы не упасть пришлось сделать шаг в сторону и его голова на мгновение оказалась напротив уменьшающегося проема двери, но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы летевший в проем очередной белый шар, оказался перед самым носом Атуа.

Со скоростью молнии Атуа бросил навстречу шару всю мощь своего поля, шар вильнул в сторону, но все же его край, скользнув по лбу носителя, коснулся его разума и огромный красный сполох на какое-то мгновение заслонил от Атуа окружающее пространство…

Атуа вздрогнул и ошалело покрутил головой по сторонам: он лежал на полу зала управления станции узла перед закрытой дверью, его голова горела. Он механически поднес руку к голове, но едва дотронулся до нее, как мощный приступ боли бросил его в пропасть тьмы…

Сколько времени Атуа пробыл в беспамятстве он не представлял, но когда реальность вновь вернулась к нему, он по-прежнему лежал на полу с горящей головой. Больше не пытаясь ее потрогать, он рывком встал и тут же приступ мучительной боли с новой силой охватил весь его носитель. Его шатнуло и чтобы не упасть Атуа выбросил руки в стороны.

Ему удалось устоять. Мучительная боль, как бы нехотя утихла. Он повернул голову и приступ боли с новой силой пронзил весь его носитель.

Черт возьми! Всплыла у него раздраженная мысль. Угораздило же так подставиться. Нужно срочно заменить носитель. С этим я ничего не смогу сделать, а без него мне тут вообще делать нечего. Стараясь не делать резких движений он повел глазами по сторонам. Его взгляд остановился на одном носителей лежащем у самой двери. Невольная мина, заставившая дернуться мышцы его лица, принесла новый приступ боли – вид искаженного лица носителя от атаки психотронного поля был ужасен и отвратителен.

Проклятье!

Атуа перевел взгляд в другую сторону и его разум невольно всколыхнулся – на экране вивв сияла большая красная точка.

Корабль! Я должен провести его сюда. Хотя бы один грот на нем обязательно должен быть. Я займу его носитель. Он перевел взгляд на дверь. Нужно уничтожить все её информационные и энергополя, чтобы сюда никто не смог проникнуть.

Он сконцентрировал свое поле и метнул его в пластинку управления двери. В тот же миг его охватило отчаяние – былой мощи его поля, практически, не было, в пластинку ткнулся лишь слабый психотронный импульс.

Разум Атуа охватило отчаяние – забыв обо всем он тыкал и тыкал свое поле в желтую пластинку, рядом с дверью.

Наконец, опомнившись, Атуа оставил сожженную пластинку и принялся, своим ослабевшим полем, искать энергетический поток двери. Сделать это оказалось несложным – поток был, практически, открыт. Выстроив свое поле лезвием бритвы, Атуа полосонул им по потоку и в тот же миг на стене, куда он направил свое поле, проявилось большое темное пятно. Вместе с появлением пятна, Атуа почувствовал, что его поле усилилось. Конечно, это была еще не прежняя сила его поля, но все же Атуа ощутил мощь его пульсации.

Прошло еще несколько мгновений. Атуа понял, что больше никакого усиления поля нет, так как энергетический поток, который восстановил часть его связей исчез и больше не питает дверь.

Еще есть пульт управления, всплыла у него мысль. Нужно только разобраться с его потоками.

Стараясь не делать резких движений Атуа направился к пульту управления. Каждый шаг давался с трудом, боль, огненным шквалом охватывала голову его носителя, проникая в разум и вызывая вспышки красных сполохов. Часть связей его информационного была разрушена и в нём сейчас зияло несколько черных провалов.

Кое как усевшись в одно из кресел, он, вдруг, замер: там, за дверью был страж. Его мощное поле скользило вдоль двери, видимо он пытался ее открыть. По разуму Атуа скользнула волна удовлетворения – он успел отрезать стражу доступ в зал управления и теперь мог быть спокоен, он не проникнет сюда. Но все же, на сколько смог, он сконцентрировал свою защиту и тут же почувствовал, как поле стража несется к нему. Он рванулся в строну – страж промахнулся. Прошло несколько мгновений и Атуа почувствовал, что поле стража удаляется.

Усмехнувшись, удовлетворенный тем, что его положение не столь уж безнадежно, как он себе представлял и что он еще может за себя постоять, Атуа принялся водить глазами по пульту управления. Пульт уже не искрил, но большая часть его информационных панелей не работала. Найдя панель управления внешней связью, он вошел в нее и попытался перестроить информационное поле одной из решеток внешнего обзора, чтобы настроить её на корабль своей цивилизации, для связи с ним, чтобы указать ему безопасный путь к станции, так как одна из зеленых точек боевых станций зевсов на экране вивв уже шла наперерез красной точке корабля его цивилизации, но информационное поле панели управления отказывалось вступать в контакт с его разумом, через его информационное поле начали проскакивать какие-то непонятные сполохи, растворяя в себе станцию и словно вынося его в пространство вне её. Провозившись некоторое время, он, вдруг, понял, что его разум, практически, не интегрирован с мозгом его носителя, они уже существуют отдельно друг от друга и лишь что-то подсознательное, неконтролируемое, еще объединяет их.

Атуа охватило отчаяние. Стало очевидно, что он стал смертельно уязвим и помочь ему сейчас может лишь одно – перемещение в носитель грота. Лишь носитель грота, с его способностью к самоорганизации, способен собрать и вновь объединить в единое целое, его поврежденный разум и восстановить мощь его поля. У него, вдруг, всплыла досадная мысль, что возможно такое же состояние было и у тех гротов, которые погибли, так и не успевших соединить мощь своего поля с чужими носителями.

Атуа уставил свой взор в красную точку, идущую на сближение со станцией. Идущую, как ему казалось, крайне медленно.

Что я могу сейчас сделать? Всплыла у него вялая мысль. Как увести корабль от столкновения с боевыми станциями? А если бросить все и самому двинуться навстречу кораблю? Это пожалуй, сейчас наиболее приемлемый для меня вариант. Но как я выйду наружу, я ведь совершенно не чувствую информационных потоков.

Энергопотоки пульта управления? Блеснула по его разуму молния спасительной мысли. Я еще чувствую их.

Он метнул свое поле в пульт управления и найдя мощный энергопоток, выстроил свое поле в лезвие бритвы и полосонул по энергопотоку. Фейверк голубых молний опоясал его носитель, его тряхнуло. Мощный столб огня вырвался из пульта управления. Пронзительно взвизгнув, динамики пульта тут же смолкли.

Атуа почувствовал, как его поле всколыхнувшись, наполнилось мощью. Полный восторга, он метнулся прочь из своего носителя и в тот же миг из пульта управления в его сторону метнулось чужое, мощное психотронное поле. Разум Атуа бросил всю мощь своего поля навстречу чужому полю, но чужое поле, словно и не заметив его противодействия все шире и шире расправляла перед разумом Атуа свои черные крылья. Разум рванул свое поле назад и в тот же миг зияющая пустота охватила его со всех сторон и начала рвать на части.

28

Стараясь не потерять поле грота, Дакк подошел к двери зала управления и попытался войти в ее информационное поле, но его не было. Тогда он скользнул своим полем вокруг двери, пытаясь нащупать ее энергетические токи, чтобы направить их непосредственно в запоры двери, но и они не ощущались. Видимо чужой разум решил наглухо заблокировать себя в зале управления. Дакк отчетливо ощущал его, стохастически мечущееся по залу управления, поле. Поле было странным и непонятным, то оно наливалось силой, будто демонстрируя свою огромную мощь, то становилось едва ощущаемым, словно дразня своей слабостью. Сконцентрировал свое поле в иглу и дождавшись, когда чужое поле войдет в минимальную фазу, Дакк метнул в него иглу своего поля, но игла ткнулась в пустоту, видимо, почувствовав, атаку, чужой разум увернулся.

Доиграешься! Дакк усмехнулся. Не долго тебе осталось. Кто он? Он попытался проанализировать чужое поле. Тот же разум, что был в носителе Крета или другой, пришедший из галактики гротов в эти последние дни? Какая собственно разница, Дакк механически покрутил головой, кто бы он ни был, он должен быть уничтожен. А почему они направились, именно, сюда, в зал управления, продолжил свои рассуждения Дакк, а не стали уничтожать портаторы, хотя, по любой логике, портаторы должны были быть уничтожены первыми? Значит есть что-то, что является для них более важным, нежели угроза от портаторов. Что это может быть? Дакк состроил гримасу. Скорее всего такое, что в состоянии уничтожить эти самые портаторы, а может и всю станцию. А если это разрушитель? Он провел пальцами по лбу. Несомненно, если он безопасным путем минует боевые станции и окажется вблизи станции узла, портаторы не станут ему помехой при пассивном оружии станции узла. А они молодцы, все рассчитали. Значит он замуровал себя, чтобы привести к станции свой боевой корабль, но судя по его поведению, корабль еще не пришел. Значит время есть. И что же тогда я стою?

Разум Дакка вышел из своего носителя и метнулся вдоль двери, в надежде найти хотя бы мизерную щелочку, чтобы проникнуть в зал управления, но тщетно, дверь была безупречна. Тогда он попытался найти информационный канал пластинки управления дверью, но как он ни старался никаких признаков информационного канала пластинки почувствовать не удалось. Оставалось одно, воспользоваться ближайшим терминалом и уже через него попытаться добраться до зала управления.

Разум Дакка метнулся прочь от двери и быстро поплыл по улице, ощупывая своим полем все подряд, в надежде наткнуться на открытый информационный поток. Плыть пришлось долго и он уже начал нервничать, тычась во все подряд потоки, которые неизменно оказывались энергетическими и получив болезненный удар, отскакивал от них, словно от огня. Наконец ему повезло – он почувствовал слабый информационный ток. Что из себя мог представлять терминал со столь слабым током, разум Дакка понять не мог и потому у него появилось сомнение, что сможет ли он пройти по нему, за приемлемое время. Да еще неизвестно какой тогда шлюз у столь слабого канала. Будет ли он вообще проходим. Метнувшись по сторонам и не найдя поблизости больше никаких информационных потоков, он все же решился и вошел в терминал.

Канал был чрезвычайно узок и разум Дакка вытягивался во все тонкую нить. Он сейчас был крайне уязвим и стоило кому-либо разорвать этот канал в нескольких местах, как он неминуемо бы умер. Разум торопился, где-то впереди ощущался более мощный поток.

Наконец и шлюз. По разуму прошла волна удовлетворения – шлюз, по крайней мере, оказался не уже информационного канала и был вполне проходим. За ним шел мощный информационный ток.

Разум Дакка, протиснувшись сквозь шлюз, наконец смог почувствовать себя в безопасности: здесь в широком и мощном информационном потоке он был неуязвим. Такой поток мог идти лишь в одном направлении – в зал управления, мощное информационное поле которое явственно ощущалось, где-то по направлению тока. Разум был удовлетворен, хотя ему пришлось потратить немало времени протискиваясь сюда: хорошо хоть канал оказался не очень длинным.

Разум Дакка метнулся к информационному полю зала управления и тут же почувствовал рваное и импульсивное чужое поле, оно было перед ним. Оно не металось, как прежде, единым целым, а волновалось несколькими большими рваными сполохами, Чужой разум, практически, был незащищен. Разум Дакка почувствовал его боль, но было ли это чувство естественным или это была какая-то ловушка было непонятно. Выбрав самый большой сполох, разум сконцентрировал свое поле в иглу и…

Дакк вдруг почувствовал, как чуть в стороне вспыхнул мощный энергетический смерч и с быстротой молнии начал расползаться во все стороны, словно изголодавшийся хищник пожирая все подряд линейные цепи, оказавшиеся у него на пути, с каждой долей мгновения всё ближе подбираясь к огромному информационному полю станции и вместе с тем, разум Дакка чувствовал как энергия смерча идет куда-то вне, словно служа для кого-то источником силы. Не раздумывая, разум Дакка заметался по информационным полям пульта управления, уничтожая линейные цепи вокруг огненного смерча, чтобы лишить его пищи. Смерч пошел на убыль и в тот момент, когда угас его последняя искра, разум Дакка почувствовал, как рваные сполохи чужого разума метнулись друг к другу и слились в единое целое, чужой разум встрепенулся, его поле всколыхнулось своей мощью и он метнулся в сторону.

Проклятье! Уйдет! Досадная мысль больно кольнула разум Дакка.

Он метнулся прочь из пульта управления и сконцентрировав всю чудовищную мощь своего поля в иглу, метнул его в уходящий в чужой разум. В тот же миг ему навстречу метнулся сгусток чужого поля, но поле разума Дакка проткнуло его, словно стальная игла картон и вонзившись в чужой разум, разорвало его на тысячи крохотных фрагментов.

* * *

Проклятье! Что со мной? Шевельнулась вялая мысль в быстро слабеющем разуме Атуа. Он собрал остатки своего психотронного поля и ткнул им в непробиваемую стену чужого поля.

Страж!!! Догадка молнией озарила, разделившийся на тысячи крохотных сполохов, разум Атуа.

* * *

Разум Дакка почувствовал, как тысячи фрагментов чужого поля, словно крохотные брызги от лопнувшего мыльного пузыря, разлетелись в разные стороны.

Волны возбуждения, негодования и опустошения, одна за другой прошли по разуму Дакка. Он был уверен – это был тот самый грот, который завладел носителем Крета и который чуть было не перевернул его жизнь. Но он все же нашел и уничтожил чужой разум и дальше, вдруг, оказалась пустота.

Прошло несколько мгновений. Эмоции разума Дакка утихли. Он вернулся в реальность.

Он метнул свое поле в экран вивв и в тот же миг чувство тревоги захлестнуло его разум – он почувствовал нечто. К станции узла шло точно такое же поле, какое атаковало и станцию зонта, такое же, какое он атаковал ядерными торпедами. Но было ли это тоже самое поле или гроты портировали в пространство узла другое, понять было невозможно, они были совершенно похожи.

Проклятье! Где оно? Как далеко от станции?

Он принялся лихорадочно искать дополнительную информацию о приближающемся поле, но её не было, информацию в информационное поле пульта управления приносила лишь одна пространственная решетка, остальные его совершенно не чувствовали. Разум Дакка вошел в информационное поле этой решетки и понял, что оно совершенно не такое, как информационные поля остальных решеток, оно сродни тем непонятным сполохам, которые он пытался понять из информационных полей разумов гротов. Информационное поле пространственной решетки, определенно, было перестроено чужим разумом.

Значит он входил в контакт с этим полем, управлял им, корректировали его путь, мелькнула у Дакка тревожная мысль?

Войдя в информационный поток, идущий от одной из внешних решеток, разум Дакка выскочил в пространство и метнулся в направлении поля, которое, здесь, в пространстве было сродни туману, который стремительно расползался по пространству и та ее часть, которую он поглощал, становилась непроницаемой для психотронного поля разума. Точно такие же частицы, как и при прежней встрече с подобным облаком, настойчиво бомбардировали разум, норовя пробить его защиту. Он остановился, его охватило волнение.

Проклятье! Что это за поля? Как гроты управляют ими? Это ведь огромная энергия. Неужели они способны портировать и её на такие огромные расстояния. А если они портируют лишь механизм создания таких полей. Но где тогда они берут такое громадное количество энергии для создания таких полей? Внешней энергии пространства не хватит для этого. Даже энергии волокон сети будет мало, да и не видно механизмов ее отбора, они должны быть не меньше размеров звездных систем. А если это энергия внутреннего мира? Но кто ее вызвал? Гроты? Но как? Каким способом?

Количество частиц росло. Они всё ощутимее терзали его поле, норовя проникнуть внутрь и добраться до самого разума. Разум Дакка метнулся к станции и вернувшись в зал управления по информационному потоку одной из решеток, принялся искать информационные поля защит станции, но они не находилось, словно станция и не имела никаких защитных полей. К тому же большая линейных цепей, была уничтожена, отрезав информационные поля пульта управления от энергопотоков станции.

Разум принялся лихорадочно метаться по информациооным полям пульта управления, анализируя информацию не столько осознанно, сколько на уровне догадок, интуитивно. Результат его поисков был удручающим – функционировала едва лишь треть информационного поля пульта управления, остальное было или уничтожено или лишенное энергии быстро умирало. Наконец он наткнулся на какое-то поле, похожее на поле управления оружием фрегата. Он принялся за его анализ – это действительно было информационное поле какого-то оружия.

Проанализировав его, на сколько было возможно что-то быстро понять в его состоянии, разуму Дакка удалось выяснить, что не что иное, как генератор полей свертывания, который, к тому же, находился в предактивном состоянии, его энергетические накопители были стопроцентно полны и готовы в любое мгновение выплеснуть в пространство поле чудовищной мощи.

Странно! На кого готовилась столь мощная атака? Такое облако способно изуродовать любую боевую станцию. А если столкнуть его с полем гротов? Два поля. Тут такое может произойти… По разуму прокатилась волна возбуждения. А может и ничего не произойдет. Пройдут сквозь друг друга, даже не почувствовав этого. Какая теперь разница. По разуму прокатилась ещё одна волна – разочарования. Другого все равно ничего нет. Периферийные частицы чужого поля уже проникают внутрь станции, пронизывая её корпус словно стальное лезвие податливый материал.

Войдя в информационное поле управления генератором полей свертывания, он активировал его и тут же почувствовал, как станция ощутимо дрогнула и заплясала, словно попала в стихию вод. Разум метнул свое поле в накопители энергии – они были пусты, в пространство ушел колоссальный энергетический сгусток.

Шли томительные минуты ожидания. Разум метался по информационным полям пульта управления, пытаясь понять обстановку, происходящую в пространстве вокруг станции, но информация из пространства была настолько скудной, что понять, практически, мало что было можно, энергия к большой части пространственных решеток не подавалась и они молчали, а то пространство, которое контролировали исправные решетки, было закрыто непонятным облаком гротов, уже расползшемся до огромных размеров. Ясно было лишь одно – поле свертывания и поле гротов стремительно сближаются.

Может быть в носителе мне станет более понятной обстановка, вдруг, пришла разуму мысль. Бред! По разуму прошла волна негодования. Пребывание в носителе Марка, явно, не пошло мне на пользу: я стал более склонен к получению информации визуальным путем, малоэффективным способом низших рас. Нужно во чтобы то ни стало избавиться от всех его привычек. Однако сейчас не время для оптимизации. Все же придется воспользоваться своим носителем. Определенно, время еще есть. Да и здесь я навряд ли что-то смогу сделать: накопители пусты, оружие недееспособно, пространство не контролируется.

Разум выбросил свое поле в коридор, пытаясь найти свой носитель, но он, почему-то, не чувствовался.

Черт возьми! По разуму прокатилась волна тревоги. Куда он делся? Может на станции есть еще гроты и они, увидев мой носитель, уничтожили его? Проклятье! Я, явно, был беспечен, опрометчиво оставив его там.

Разум прометнулся по залу управления, пытаясь найти хотя бы какую-то щелочку, чтобы выбраться в коридор, но нигде никакой, даже микроскопической щели не было. Тогда он вошел в информационное поле пульта управления и войдя в один из информационных потоков, помчался прочь, ныряя во все подряд шлюзы, стараясь почувствовать какой-либо терминал. Ему повезло – терминал нашелся достаточно быстро.

Выскочив наружу, разум прометнулся по сторонам и поняв, что находится в какой-то лаборатории. По слабым остаткам биополей на полу понял, что в ней находятся два мертвых носителя. Структура полей, явно указывала, что они подверглись психотронной атаке. Разум насторожился и разбросил свое поле далеко в стороны, но нигде никаких активных полей не чувствовалось. Информационное поле управления двери тоже было уничтожено, но энергетический поток к ее запорам хорошо ощущался. Замкнув его, он открыл дверь и помчался по улице в сторону зала управления.

Зал управления, действительно, оказался недалеко. Прометнувшись вдоль него, разум Дакка не нашел никаких признаков своего носителя. Он бесследно исчез.

Неужели кто-то завладел им? По разуму прошла волна тревоги. Но ни зевсы ни сарматы этого сделать не могли. Значит на станции есть ещё гроты! Проклятье! Где они сейчас могут быть?

Разум метнулся по улице от портатора, далеко раскинув свое поле, надеясь почувствовать чужой разум, но нигде ничьих полей не было, лишь энергичные частицы непонятного поля гротов пронизывая стены станции все чаще ударялись в его защиту, ощутимо терзая её и норовя прорваться к его информационному полю. В такие моменты по разуму прокатывалась волна досады. Он раздраженно усиливал перед непрошенными частицами свою защиту и порой останавливал их уже у самой границы своего информационного поля.

Вдруг разум почувствовал, что станцию сильно тряхнуло. Скорее всего не он, а стена коридора налетела на него и он, словно мяч, отброшенный ею, распластался по противоположной стене коридора. Тысячи, миллионы игл вонзились в его разум и принялись рвать его на части. Разум мгновенно сконцентрировал свое поле до максимума и закрыв себя, замер. Иглы принялись остервенело терзать защиту.

Это поле гротов. Всплыла у разума досадная мысль. Долго я не продержусь. По разуму прошла волна тревоги. Это конец.

Но прошло какое-то время и разум почувствовал, что количество терзающих защиту игл резко пошло на убыль и вскоре они почти исчезли.

Ослабив защиту, он метнулся по коридору, разбросив поле по сторонам и ища какой-либо информационный поток, чтобы добраться до зала управления и выйти в пространство, но нигде никаких информационных потоков не было, более того, даже не чувствовалось ни одного энергетического тока, которые прежде чувствовались в стенах коридоров станции.

Проклятье! Неужели иссякли все энергетические источники? Возникла у разума мысль. Но этого не может быть? Должно быть слишком серьезное повреждение… А если это поле гротов уничтожило их? Досада волной прошла по разуму. Всё тот же неизвестный тип излучения блокирующий работу энергетических источников. Но это должно быть нечто такое, на порядок превышающее энергетическую мощность станции. Неужели гроты обладают такой мощью? А если это хранители внутреннего мира? А может быть все гораздо проще: грот, завладевший моим носителем, просто отключил центральную энергоустановку станции? По разуму прокатилась волна негодования. Я его должен найти. Но вначале нужно выбраться наружу и понять: что происходит в пространстве. Но как я выйду наружу? Я не чувствую ни одного информационного потока. Портаторы! По разуму прошла волна возбуждения. Они ведь имеют автономные источники энергии. Нужно лишь направить часть её к одной из пространственных решеток.

Сориентировавшись, разум Атуа направился к пассажирскому портатору, раскинув во все стороны свое поле, но нигде никаких полей живых организмов не чувствовалось. Не чувствовал он, как ни старался, и энергополе портатора, которое прежде чувствовалось задолго по подхода к нему.

Оказавшись около портатора, он понял, что его дверь открыта. По нему прокатилась волна тревоги.

Гроты! Черт возьми! Куда они ушли? А если в галактику? Где и как теперь их искать? Он метнулся по коридору к залу ожидания и тут же почувствовал слабое поле своего носителя, которое он безошибочно узнал бы всегда, находясь он хоть среди миллиардов других носителей. Никаких других полей рядом с носителем не ощущалось.

Проклятье! Определенно это был грот! Куда он ушел?

Разум молнией метнулся к своему носителю…

Дакк открыл глаза. Он лежал на спине, вокруг была непроглядная темень.

Где я?

Он разбросил свое поле по сторонам, никаких активных полей нигде не чувствовалось, лишь где-то неподалеку находились несколько быстро угасающих полей живых организмов.

Резко оттолкнувшись обеими руками, Дакк, вдруг, стремительно понесся вперед, словно заряд, выпущенный из зарда.

Невесомость, всплыла у него досадная мысль.

В подобное состояние он попадал не раз, будучи пилотом грузового корабля и знал, что это такое. Он разбросил руки, пытаясь ухватиться за что либо и тут же врезался плечом во что-то твердое и отлетев назад, коснулся ногами твердой поверхности. Мгновенно, сгруппировавшись, он удержался на месте. Надсадно занывшее плечо, заставило его лицо исказиться гримасой боли.

Стараясь больше не делать резких движений, Дакк встал. Его глаза уже адаптировались к темноте, да и к тому же идущий откуда-то сверху бледный свет немного рассеивавший мрак, позволили ему осмотреться – он действительно находился в зале портации к галактике, в потолке которого зияла большая дыра, уже заплавленная в своей глубине самовосстанавливающейся прозрачной массой станции, через которую внутрь и проникал бледный свет галактики Зевс. Всё это говорило, что пассажирского портатора в галактику больше не существовало. Неподалеку от него лежали три неподвижных носителя. Одна из сторон терминала перемещений была вырвана, за ним в стене, ведущей в зал ожидания, зияла большая дыра с рваными краями. Мягко касаясь ногами пола, чтобы не улететь к потолку, Дакк подошел к дыре: из пола зала ожидания, метрах в полутора от дыры, торчал какой-то большой темный предмет.

Дверь зала портации была полуоткрыта. Он направился к ней, но идти было невозможно, он, практически, плыл. Выплыв через её проем в зал ожидания, он подплыл к предмету и дотронулся до него. Это был холодный изуродованный остов какого металлического агрегата, который, скорее всего, пробив мощную обшивку станции, застрял в полу портатора, израсходовав свой запас кинетической энергии. Ощутив холод металла, Дакк почувствовал и холод своего носителя. Если он не хотел превратить его в такой же окоченевший останок, как и этот агрегат, нужно было уходить отсюда. Вернувшись в зал портации, Дакк подплыл к одному из десантников и присев, наклонился к его лицу – это был сармат. Ему, вдруг, стало понятно, зачем и как его носитель оказался у зоны портации.

Сармат, с десантниками, вернулся к залу управления и, увидев неподвижный, но еще подающий признаки жизни, носитель стража, решил, что он тяжело ранен и что его еще можно спасти, портировав на Ризу. Подобрав носитель, они притащили его в портатор, но видимо взрыв застал их врасплох и они не успели опустить стекла своих шлемов. Дакк покрутил головой. Хорошо, что восстанавливающая масса заплавила пробоину прежде, чем всех их потоком воздуха выбросило в дыру, иначе бы я никогда не нашел свой носитель.

Дакк, вдруг, заметил, что он дышит очень редко. Собственно для его носителя это было не смертельно – он мог сам регулировать потребление кислорода. а его разуму кислород и вовсе был не нужен, ему нужна была энергия. Страшен был холод, который он ощущал все отчетливей.

Дакк заглянул в лица двух других носителей. – их выпученные глаза однозначно говорили. что они умерли от недостатка кислорода. Он поднял голову и посмотрел в дыру в потолке и увидел на её острых краях черные клочки одежды, видимо, кого-то все же выбросило через неё наружу.

Состроив мину, Дакк опустил голову: если бы его носитель тоже выбросило наружу, навряд ли он его когда-либо нашел.

Что дальше? Всплыла у него грустная мысль. Портаторы уничтожены. Станция мертва. Я остался один. Если кто-то находился снаружи, тоже умерли, скорее всего, еще до взрыва, от частиц поля гротов: если стены станции пропускали их, то всё остальное и подавно. Бросить свой носитель и одному отправиться в галактику. Сколько я буду до нее добираться? Лет так тысяч пятьдесят, а может и сто, а может и все двести. Но я же всегда мечтал о настоящей свободе, вот она и наступила. Губы Дакка вытянулись в горестной улыбке. Наслаждайся страж Дакк. А станция зонта? Догадка острой иглой кольнула его разум. Если я правильно понимаю – гроты не уничтожили его портатор. Если постараться, его можно перестроить на галактику. Мощность маловата, но можно канал сузить до минимума. Но как добраться до неё.

Он выплыл в зал ожидания и увидел, что дверь в зал портации к станции зонта тоже приоткрыта. Подплыв к ней, он заглянул внутрь – в темноте зала совершенно ничего не просматривалось. Он вбросил внутрь свое поле – терминал молчал, к нему не шло ни одного энергетического потока. Дакк вернулся в зал портации к галактике.

Нужно выйти наружу и осмотреться. Всплыла у него мысль. Там же были боевые станции. Может быть осталась какая-то из них? Он опустил голову. Нужно попытаться одеть скафандр. Может быть он сохранил свою функциональность. В нём должен быть запас воздуха..

Подплыв к сармату, Дакк аккуратно снял с него скафандр и одевшись, опустил стекло шлема и в тот же миг чуть в стороне от его правого глаза вспыхнули несколько рядов зеленых знаков анализатора пространства – источник энергии, питающий скафандр, был исправен, заработал и регенератор воздуха. Вскоре по его носителю заструились струи тепла, и Дакк начал нормально дышать.

Включив прожектор шлема, он легонько оттолкнулся от пола и поплыл из пассажирского портатора к грузовому, так как там был выход наружу.

Поднявшись в секторе грузового портатора на два уровня, Дакк замахал руками и ногами, пытаясь остановиться. Наконец ему это удалось, схватившись за какой-то выступ. Он замер в тревоге – вид станции, открывшийся отсюда был ужасен, она была изуродована до неузнаваемости, со всех сторон торчали разорванные стены, словно здесь что-то взорвалось и из некоторых их сыпался сплошной поток ярких искр, преграждая дорогу и, разрывая тьму, проявляя завораживающую своим ужасом картину. Искать здесь выход наружу было довольно рискованно.

Дакк поднял голову. Над ним, меж двух фонтанов огненных струй, в корпусе станции, была видна огромная пробоина, но самовосстанавливающая масса, видимо, не смогла её надежно затянуть и в пространство выпирал огромный прозрачный пузырь, надутый воздухом и казалось ткни в пузырь пальцем и он непременно лопнет.

Не сводя глаз с пузыря, Дакк провел рукой по поясу и нащупав какой-то предмет, дернул за него – предмет отстегнулся. Это была запасная батарея для зарда. Состроив мину, Дакк метнул её вверх.

Дальше все произошло настолько стремительно, что Дакк понял лишь одно – кувыркаясь, он мчится в пространстве со скоростью выпущенного заряда зарда.

Энергично заработав руками и ногами он выровнял свой полет и увидел под собой быстро удаляющуюся станцию. Он провел рукой по поясу и найдя клавиши управления реактивным двигателем скафандра, перевернулся головой к станции и включил его. Реактивная струя быстро затормозила его и через несколько мгновений он уже двигался к станции.

В тот же миг одна из зеленых строк на стекле шлема покраснела. Дакк скосил на нее взгляд – пространство было наполнено жестким излучением. Долго в нем находиться было небезопасно даже для него. Он покрутил головой, осматриваясь: с одной стороны величественно сияла галактика Зевс, с другой пульсировало и волновалось огромное яркое голубое пятно, точно такое же, которое было на месте взрыва ядерных торпед, которые он выпустил в облако гротов. Скорее эти облака имели одну природу, только сейчас причиной его взрыва было поле свертывания. По поверхности голубого пятна периодически проскакивали яркие белые изломанные линии молний, разрывая мрак и освещая черный корпус мертвой станции узла, одна из центральных вершин которой, где располагался грузовой портатор, была, практически, снесена и из нее бил фонтан разноцветных искр – скорее всего, это умирал генератор станции. И больше ни единого светлого пятнышка.

Дакк изменил тягу реактивной струи и, развернувшись, поплыл вдоль изуродованного корпуса мертвой станции. Была в ней одна непонятная странность: она была стабилизирована, видимо двигатели ориентации, несмотря на взрыв, смогли ее удержать. Ни какого, даже крохотного катера, нигде не наблюдалось.

Дакка охватило отчаяние: неужели и самом деле его ожидает самый худший вариант? Даже до станции зонта его разуму придется добираться не меньше сотни лет.

Он выключил реактивный двигатель и замер, пытаясь решить, что делать?

Вдруг, в свете очередной молнии, его взгляд привлек какой-то странный нарост на станции, похожий на космический корабль.

Корабль гротов. Всплыла у него тревожная мысль. Присосался гад!

Он осторожно выбросил в сторону корабля свое поле, но никаких полей живых организмов там не чувствовалось.

Вновь включив реактивный двигатель, Дакк осторожно направился к кораблю. Подплыв достаточно близко, он понял, что это никакой не корабль гротов, а тот самый фрегат зевсов «Эридан», на котором он пришел на станцию.

Осмотрев фрегат со всех сторон, Дакк нашел его в отличном состоянии, никаких видимых повреждений у него не наблюдалось, скорее всего по той причине, что он находился с противоположной стороны, откуда пришел взрыв. В тоже время, как Дакк ни старался, он не смог уловить ни единого энергетического тока внутри фрегата. Не было так же никакой возможности проникнуть и внутрь. Зависнув над фрегатом, Дакк задумался.

Его генератор я выключил, из зала управления, значит информационный поток управления им должен существовать, если только взрыв не уничтожил его. Осталось забраться во фрегат и попытаться запустить генератор.

Включив реактивный двигатель он нашел ту дыру, через которую его выбросило в пространство. Хотя поток воздуха из станции ещё чувствовался, но он был незначителен, да и снопы искр, лишенные кислорода, заметно ослабли и Дакк, вплыв внутрь станции, поплыл по её коридорам, направляясь в сторону причала с фрегатом.

В одном из коридоров он замедлил свой ход – одна из его стен была искорежена и в коридор зловеще выпирали её рваные края.

Проплывая мимо дыры в стене, он заглянул в неё. Это была медлаборатория. В луче прожектора шлема сверкнул какой-то аппарат около стены. Дакк невольно подплыл к нему – его сердце дрогнуло, перед ним был криостат, внутри которого лежал замороженный носитель Марка.

Вот и вновь встретились. Губы Дакка растянулись в горькой усмешке. Ты помог мне в трудную минуту, а я вот не смог тебя спасти. Ты уж извини меня.

Он провел рукой по боку криостата и, вдруг, на нём вспыхнула и замигала зеленая панель с несколькими рядами каких-то символов. Рука Дакка подскочила вверх и его отбросило назад. Стабилизировав себя, он вновь подплыл к криостату и наклонился к вспыхнувшей панели – ее информация гласила, что находящийся в криостате носитель находится в глубокой заморозке и что активные процессы носителя приостановлены.

А ведь он жив! Сердце Дакка встрепенулось. Значит не все источники энергии станции вышли из строя. Может и на фрегате энергоустановка вполне работоспособна. А почему бы мне не взять его с собой? Вдруг мелькнула у него странная мысль. Только насколько хватит источника энергии криостата. Да какая разница? Он непроизвольно махнул рукой и его отбросило от криостата.

Вновь подплыв к нему, Дакк схватил его за поручень и потащил за собой.

У внутренней двери переходного шлюза к причалу, куда был пристыкован фрегат, его ждало разочарование – луч прожектора шлема скользнул по заваренному шву – дверь была намертво приварена в корпусу станции.

Проклятье!

Дакк отпустил поручень криостата и провел рукой по шву, словно надеясь, что это просто оптический обман, вызванный светом прожектора, но шов был реален. Путь в фрегат был наглухо закрыт.

У одного же из десантников был джеттер, вдруг вспомнил он. Если я правильно запомнил, то его носитель сейчас лежит в зале портации. Вероятно и джеттер…

Развернувшись, Дакк включил реактивный двигатель и понесся в зал портации.

Носитель десантника действительно был там. Джеттер был пристегнут к его поясу. Отстегнув джеттер, Дакк включил его и в тот же миг у него из под ног брызнул сноп расплавленного металла. Его отбросило в противоположную сторону и он врезавшись шлемом в потолок, отлетел и помчался вниз и лишь включение реактивного двигателя спасло его от дальнейших полетов. Мягко опустившись на пол, Дакк скосил глаза на цифры анализатора скафандра, повреждений не было. Работать джеттером он умел, так как не раз накладывал им всевозможные швы на трещинах грузовиках, от полученных, либо от не совсем мягких причаливаниях либо от блуждающих по галактическим просторам камней, но сейчас он напрочь забыл о невесомости, чем чуть не поплатился. Нелестно отозвавшись о своей невнимательности, он поплыл назад.

Вернувшись в шлюз, Дакк принялся за работу. Джеттер оказался достаточно мощным и, вырезав отверстие в двери переходного шлюза, он увидел, что в наружной двери корпуса фрегата отверстие уже есть; во внутренней же, к его досаде, оно было заварено и с тревогой в сердце, что энергии батареи джеттера может не хватить еще для одного отверстия, он принялся за работу. Энергии батареи хватило.

Втянув внутрь фрегата криостат, он вновь включил джеттер, намереваясь вварить вырезанный из двери кусок металла, но блеснув, луч джеттера угас и больше никакие манипуляции не заставили его зажечься.

Дверь переходного отсека фрегата удалось открыть лишь с помощью разряженного джеттера, использовав его, как рычаг. Схватив криостат, Дакк потащил его за собой по коридорам фрегата.

Проплывая мимо медлаборатории, он, вдруг, остановился у ее распахнутых дверей и не зная зачем, заглянуть внутрь. Ему почувствовался какой-то слабый информационный ток, словно внутри кто-то был.

Оставив криостат, Дакк вплыл в медлабораторию и поплыл в сторону информационного тока. Оказавшись около совершенно гладкой стены, он замер в недоумении – информационный ток был за стеной. Проявилась ещё одна загадка, этого, более чем странного корабля.

С чувством досады, Дакк ткнул кулаком в стену и тут же почувствовал, что стена чуть подвинулась. Вскинув брови, он покрутил головой и увидел слева от себя темную полосу. Подплыв к ней, он понял, что это проем, образовавшийся отодвинувшейся от угла стены. Просунув в проем руку, он толкнул стену и она, скользнув в сторону, открыла просторный зал, посреди которой стоял аппарат психоанализа, с опущенным прозрачным колпаком, под которым, в кресле, кто-то сидел. Дакк подплыл к колпаку и заглянул в лицо сидящему, его, словно пронзил энергетический разряд – в кресле, прикрыв глаза, сидел Зулл. Дакк ткнул в колпак кулаком: колпак шевельнулся, но не поднялся, ни один мускул лица реаниматора не дрогнул. Оттолкнувшись от колпака, Дакк подплыл к стойке управления психоанализатором и окинув его взглядом и увидев клавишу подъема колпака, тронул её – донёсся легкий свист. Он повернул голову – колпак приподнявшись, может быть на метр, висел над креслом. Поднырнув под колпак, Дакк тронул Зулла за плечо, реаниматор повалился на бок и Дакку пришлось повозиться, пока удалось вернуть его в прежнюю позу. Он метнул свое поле в голову Зулла – его носитель был мертв, но информационное поле ещё ощущалось. Дакк вошел в него. Перед ним предстала картина последнего дня жизни фрегата, словно реаниматор специально выложил её в верхний слой своего информационного поля, желая сделать доступной, кому бы то ни было.

* * *

Зулл и Скинн попали на фрегат после его портации в пространство узла по приказу Рассела, командир станции тем самым решил усилить его экипаж, сняв с него двух офицеров, прибывших с ним из галактики. Скинн стал стражем фрегата, Зулл – его реаниматором. Быстро познакомившись с экипажем, Зулл сразу же отметил двух человек, на которых нужно было обратить пристальное внимание: офицер-двор и офицер-землянин.

Землянин привлек его внимание своим несколько необычным психотронным полем, совершенно не свойственным не только землянам, у которых его, практически, не было, но и вообще расам галактики Зевс, оно несло в себе какую-то непонятную составляющую, не ассоциирующуюся ни с чем. Но землянин оказался достаточно открытым молодым человеком и Зуллу не составило особых проблем наблюдать за ним, практически за день их знакомства, он даже подружился с ним. Офицер-двор оказался ещё более загадочным – он не имел не только психотронного поля, но и биополя, словно его носитель был не из живой плоти, а из глины. К тому же он оказался чрезвычайно закрытым человеком и ни на какие контакты не шел. Единственное, что Зуллу удалось узнать – двор попал в экипаж сравнительно недавно, когда фрегат модернизировался на космической верфи Двор, где ему смонтировали торпедный аппарат. Ещё большие странности начались, когда фрегат отчалил от станции узла и направился на поиск корабля гротов.

Первая странность случилась с землянином – внезапно потеряв сознание и ударившись головой о пол, он изменил свое психотронное поле: оно стало намного мощнее, но напрочь потеряло свою непонятную составляющую. Все нелепые объяснения землянина о своей психодинамической тренировке разума не убедили Зулла и он решил заняться его феноменом вплотную, лишь отложив решение этого вопроса, так как с двором произошли ещё более загадочные перемены – идя по одному из коридоров станции, Зулл, вдруг, почувствовал, короткий всплеск незнакомого, странного психотронного поля, рваного и импульсивного. Озадаченный, он несколько раз прошел туда сюда по этому коридору, но никаких странностей больше не почувствовал. Через какое-то время, идя по фрегату, он, вдруг, вновь почувствовал короткий всплеск рваного и импульсивного поля. Перед ним, в нескольких шагах был тот самый коридор, где он впервые почувствовал это поле. Зулл бросился к коридору – ему навстречу, совершенно не ощущаемый, шел офицер-двор. Увидев его, офицер словно вздрогнул, но не подав вида и пройдя мимо, свернул за угол и исчез. Полный недоумения, Зулл медленно пошел по коридору, разбросив вокруг себя свое поле. Примерно посреди коридора, он замер, вдруг почувствовав рядом с собой информационный ток. Он повернулся к стене и окинул её внимательным взглядом – стена имела целостную конструкцию, ни единого шва, ни выступа. Информационный ток был внутри неё и он странным образом обрывался, словно там находился какой-то накопитель. Постояв некоторое время у стены, Зулл решил направиться к капитану, чтобы попытаться у него что-либо узнать об этом накопителе внутри стены, но едва сделал несколько шагов, как бритва чужого, рваного и импульсивного поля полосонула его мозг. Он провалился в пустоту.

Очнулся Зулл от сильного толчка. Он открыл глаза, было темно. Он лежал на полу. Голова горела, будто её жгли раскаленным железом. Большая часть его информационного поля была разрушена, помнились лишь события последних дней. Он приподнял голову и понял, что лежит на полу медлаборатории фрегата рядом с психоанализатором. Он попытался встать – это оказалось невозможным. Тогда он подполз к креслу психоанализатора и помогая себе руками, кое-как сел в него и метнув остатки своего психотронного поля в панель управления психоанализатора, опустил его колпак.

Информация иссякла. Выйдя из информационного поля Зулла, Дакк механически покачал головой – теперь он знал достаточно достоверную картину причин, произошедших на фрегате событий. Оттолкнувшись от кресла психоанализатора, он продолжил свой путь в зал управления.

* * *

Генератор «Эридана» запустился с четвертой попытки, скорее всего, было виновато волнение Дакка, тат как уж слишком он оказался нетерпелив, нервно тыча своими длинными ногтями в клавиши пульта управления, ему пришлось снять дну перчатку скафандра. К тому же, отломившийся кусок одного ногтя, вызвал у него чуть ли не приступ бешенства, он был готов воткнуть в этот пульт всю мощь своего поля и взорвать его к чертям собачьим.

Наконец фрегат вздрогнул и зал управления заполнился неярким голубоватым светом, заработал генератор масс и появившаяся тяжесть прижала его к креслу, но лишь небольшая часть пульта управления вспыхнула разноцветьем индикаторов, остальная молчала. Стена перед Дакком, противно помигав, все же превратилась в экран вивв, но с прежней убогостью отображения пространственной информации, но Дакка сейчас это мало волновало. Он нашел клавиши управления дверью переходного отсека и ткнул в одну из них – никакого действия не последовало. Вспомнив, что он уничтожил информационное поле внутренней двери, глубоко и протяжно вздохнув, он направился к переходному отсеку.

Найдя энергетический поток, идущий к запорам двери, Дакк замкнул его – пронзительно взвизгнув, дверь закрылась. Мигающий красный индикатор разгерметизации над ней, вскоре загорелся бледным зелёным цветом. Дакк вернулся в зал управления.

Пристегнув одним захватом к крайнему креслу криостат, он занял кресло капитана, поднял стекло шлема и ткнул пальцем в клавишу расстыковки – фрегат дрогнул и Дакк почувствовал, что корабль заскользил в сторону. Широко улыбнувшись, он положил руки на панели управления.

Станция зонта, сияя светом своих многочисленных иллюминаторов, как будто бы ничего и не произошло, приняла фрегат без особых упорств. Причал, к которому Дакк пришвартовывал фрегат первый раз был разрушен, в наружной двери его шлюза зияло огромное отверстие с вывернутыми кусками металла.

Кое-как пристроив фрегат к его остаткам, Дакк, отвязав криостат, потащил его за собой к переходному отсеку.

Тащить тяжелый агрегат, с ощущением тяжести, по узким коридорам фрегата оказалось делом не из легких. Лоб Дакка покрывался обильной испариной, когда он протискивал криостат на поворотах из одного коридора в другой или удерживал его на ступеньках, опуская на нижний уровень.

Добравшись до внутренней двери переходного отсека и отдышавшись, он опустил стекло шлема и разомкнул энергопоток замков двери. Дверь с шумом скользнула в сторону и выходящий воздушный поток рванул Дакка в переходный отсек. Он едва успел ухватиться за поручень застрявшего поперек двери криостата, чтобы не вылететь наружу, действия генератора масс здесь уже почти не ощущалось. Развернув криостат и выплыв с ним из воздушного потока, он снова замкнул энергоцепь запоров внутренней двери – громкий, пронзительный свист, показал, что она закрылась. Он не заглушил генератор фрегата, не представляя, что его ждет внутри станции и в случае чего, намереваясь вернуться.

Внутренняя дверь шлюза станции зонта открылась, едва он ткнул своим полем в светящуюся зеленым светом пластинку рядом с ней, словно ждала его.

Втащив внутрь станции криостат, Дакк закрыл за собой дверь и убедившись, что её шов герметичен, снял скафандр и разбросил свое поле по станции – нигде никаких полей не чувствовалось; ни полей разумов галактики Зевс, ни полей разумов галактики гротов. Схватив криостат, он потащил его к портатору. На станции криостат оказался ещё тяжелее и неповоротливее, чем в фрегате и ему приходилось прикладывать ещё большее усилие, чтобы тянуть его за собой, благо коридоры станции были шире и криостат на поворотах не застревал. Наверняка он имел антигравитатор, но искать его у Дакка желания не было. Он торопился.

Перестройка терминала портатора заняла около двух часов. Когда его индикаторы показали, что он вошел в контакт с терминалом Ризы, Дакк подтащил криостат к зоне портации и включил оттаивание.

Прошло несколько томительных минут. Наконец, через затуманенную крышку криостата, Дакк увидел, что носитель Марка дернулся. Он нажал на одну из клавиш панели криостата – его крышка поднялась, освободив непрерывно дергающийся носитель Марка. Заглянув землянину в лицо, Дакк тут же отвернулся, оно было мистического синего цвета и выглядело ужасно и отталкивающе.

Он схватился за курточку Марка, но она тут же выскользнула – длинные ногти не давали её удерживать. Стиснув зубы, Дакк вновь схватился за курточку и крепко сжав руки, с силой рванул на себя носитель и вбросил его в зону портации – отломившиеся ногти полетели вслед за носителем Марка. Вспыхнувшие через мгновение серебристые блестки показали, что носитель ушел по каналу.

Поблуждав по станции зонта более часа и убедившись, что на ней нет ни единого живого носителя, Дакк подошел к зоне портации и постояв перед ней несколько мгновений, переступил ее границу.

29

Дакк быстро шел по коридору госпиталя космического флота на Ризе. Сердце его носителя сжималось в тревоге, проявляя непонятное до сих пор чувство, которого он прежде не знал.

Уже прошел почти среднегалактический месяц, как он находился в Ригане, а так и не нашел времени побывать здесь – бесконечные психоаналитические тесты, проводимые всеми подряд: от огромного количества галактических служб безопасности; до чиновников регата высшего ранга, не давали ему совершенно никакой возможности никуда вырваться. Приходилось вновь и вновь пересказывать выдуманные и действительные события, происходившие в пространстве узла – раскрываться он никак не хотел и ему, в конце-концов, удалось убедить всех, что из разорванного канала на станцию узла вывалился носитель Сонна, а он все это время находился на станции зонта и как мог, противостоял на ней агрессии гротов. Как, едва живой землянин привел фрегат к станции зонта, он не представлял и потому, неволей, всю славу по защите пространства узла ему, в очередной раз, пришлось отдать офицеру космического флота Марку Дубровину.

Напряжение, из-за боязни ошибиться в стыковке фрагментов своих историй, за день его настолько изматывало, что приходя в свой гостиничный номер, он, лишь присев в кресло, уже больше не мог подняться и там и засыпал, познав в полной мере, что значит сон для его носителя. Порой ему казалось, что этому круговороту никогда не будет конца и уже подумывал над тем, чтобы бросить всё и уйти на свою родную планету, но отойдя за ночь, утром поднимался с кресла и вновь шёл на очередной психоанализ. Наконец, сегодня, был пройден последний тест и теперь он, на какое-то время, был волен в своих поступках.

Где находится то отделение госпиталя, куда он шел, Дакк слабо представлял, хотя и проконсультировался у кого-то в гостевом вестибюле, но госпиталь был огромен, его коридоры совершенно пустынны, спросить было не у кого и, практически, он шел наугад – из-за угрозы быть раскрытым, опасаясь пользоваться своим полем. В очередной раз свернув в один из коридоров, он увидел, где-то посередине его, стоящих к нему спинами мужчину и женщину.

Женщина была во всем белом, определенно, она была из персонала госпиталя, к тому же сарматка, длинные языки её поля лихорадочно плясали под потолком коридора; мужчина был высок, атлетически сложен, одет в какую-то военную форму, скорее всего космического флота, иначе зачем бы он тут находился. Они находились настолько близко друг к другу, что складывалось впечатление, что стоят обнявшись.

Дакк ускорил шаги, намереваясь проконсультироваться у них. Коридор был освещен неярким теплым светом, который несколько искажал цвета, но что-то в мужчине и женщине было знакомо и чем он ближе подходил к ним, тем сильней сжималось его сердце. Когда до них осталось не более шести-семи шагов, женщина, вдруг, оглянулась. Дакк мгновенно остановился. Это была Литиссия.

Брови Литиссии высокими дугами взметнулись вверх. Она тут же отвернулась и что-то сказала мужчине. Они разом оглянулись – мужчина был Марк Дубровин. Они, до этого действительно стояв обнявшись, отпустили друг друга и повернулись к Дакку.

Непонятное чувство охватило носитель Дакка. Едва переставляя, вдруг ставшие невыносимо тяжелыми ноги, он подошёл к ним и остановившись в двух шагах, вдруг, сам не зная почему, протянул правую руку Марку.

– Здравствуй Марк. Рад тебя видеть. – Произнес он.

Правая рука Марка дернулась в сторону Дакка, затем замерла, но через мгновение он все же продолжил движение ею и крепко сжав руку Дакка, тут же отпустил её. Его брови сдвинулись, глаза прищурились.

– Я вас тоже знаю? – Удивленным голосом заговорил он. – Извините меня. К сожалению, я многое из своей прошлой жизни забыл.

– Марк! – Литиссия повернула лицо к Марку. – Это ведь тот самый страж Дакк, с которым ты пришел на Ризу со станции зонта.

– Это так Литиссия. – Губы Дакка тронула легкая улыбка. – Но, я допускаю, что Марк не знает меня. Мы ведь никогда не встречались воочию.

– Но мы вас не раз видели по стерео. – Литиссия вновь посмотрела на Дакка и широко улыбнулась. – А откуда вы и меня знаете? Мы ведь тоже никогда не встречались?

– Разве? – Дакк вскинул брови и тут же опустил их.

А ведь она права, мы никогда не встречались. Вдруг всплыли у него грустные мысли. Тогда ведь с ней был Марк Дубровин, а не страж Дакк. У тебя Дакк, в отсутствии Авии, совершенно, нет никаких шансов. Ты проиграл.

Состроив гримасу, Дакк повернулся и быстро зашагал по коридору в обратную сторону.

Белгород 2004

Content

Геннадий Иевлев
Страж

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29