Кристин Григ

Найти себя

Пролог

Отпустив домой секретаршу, Дик Мейсон вернулся в кабинет и сел за рабочий стол. Подперев лоб рукой, он снова принялся обдумывать новый музыкальный проект, который обещал принести неплохой доход. Дела в фирме звукозаписи «Краун», созданной многолетними стараниями Дика, шли как нельзя лучше, но все же расслабляться пока было рано. Конкуренция в этой области шоу-бизнеса была так велика, что стоило ненадолго потерять контроль над ситуацией, как тут же кто-либо из соперников вырывался вперед.

Тихий стук в дверь прервал ход мыслей Дика Мейсона. В дверном проеме показалась кудрявая головка вокальной исполнительницы, называвшей себя Тиной Мелоди Хаммонд. Один из менеджеров Дика сейчас вел с ней переговоры о записи новой пластинки, потому что первый диск, к всеобщему удивлению, оказался довольно успешным и быстро исчез с прилавков музыкальных магазинов. Неожиданная популярность в среде четырнадцатилетних подростков привела к тому, что у Тины быстро появились замашки поп-звезды, хотя никаких серьезных предпосылок по части вокала для этого не было. Голосок у Тины Хаммонд был слабым. Однако этот недостаток с лихвой окупался сногсшибательной внешностью. Дик и сам не раз ловил себя на том, что невольно засматривается на стройную длинноногую красотку, щеголявшую в коротеньких юбочках и, несмотря на внушительного объема грудь, казалось, не подозревавшую о существовании такой детали дамского туалета, как бюстгальтер. Огромные прозрачные светло-голубые глаза Тины как будто манили таинственной глубиной, а лицо выражало ангельскую невинность. Познакомившись с певичкой поближе, Дик понял, насколько слабо отражала внешность ее внутреннее содержание.

– Привет, Дикки! Я почему-то была уверена, что ты до сих пор торчишь у себя в кабинете, – улыбнулась Тина, переступая порог. – Предпочитаешь работать в одиночестве?

– Да, нужно кое-что спокойно обдумать, – кивнул Дик. – У тебя ко мне дело или ты зашла поболтать? – поинтересовался он, нетерпеливо постукивая карандашом по папке с бумагами.

Тина пересекла кабинет и как ни в чем не бывало уселась на краешек стола перед самым носом у Мейсона.

– Не беспокойся, Дикки, много времени я у тебя не отниму, – заверила она его, покачивая ногой с самым непринужденным видом. – Твой менеджер передал мне условия, на которых ты собираешься заключить со мной новый контракт, но… – Тина вздохнула, – меня они не устраивают.

– Вот как? – усмехнулся Дик, откидываясь на спинку стула. – Мне казалось, что я предложил тебе довольно выгодную сделку. Что же тебя смущает? Если ты имеешь какие-либо конкретные предложения, я обещаю подумать над ними.

– Мне не нравится только один пункт договора. – Тина повела бровью и недовольно передернула плечом. – А именно тот, где речь идет о причитающемся мне гонораре.

Мейсон поморщился.

– Тина, постарайся посмотреть на вещи трезво. Предлагаемый тобой материал во многом не выдерживает критики. А твой вокал… – Он помедлил, выбирая выражения помягче, чтобы не обидеть ее. – По правде сказать, если бы не ребята, работающие у меня в студии на подпевке, от твоих песенок ничего бы не осталось.

В глазах Тины появилось хитрое выражение.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что я не отдаю себе отчета в своих возможностях, – возразила она, кладя сумочку на стол рядом с собой. – Однако, несмотря на все мои недостатки, ты все-таки желаешь заключить со мной новый контракт! Я поразмыслила и пришла к заключению, что, возможно, у меня еще долго не будет такого шанса заработать хорошие деньги. Поэтому я не могу позволить себе его упустить. Не жадничай, Дикки! Ты же и так неплохо поживился за счет моей первой пластинки. Я понимаю, что тебе не хочется расставаться с деньгами, но… – Тина наклонилась вперед и ласково провела рукой по волосам Дика. – Я готова подсластить тебе пилюлю. – Другой рукой она стянула с плеча тонкую бретельку коротенького шелкового платьица, и перед глазами Мейсона неожиданно обнажилась одна ее полная грудь. – Я многое умею, – хрипло прошептала Тина, глядя потемневшими глазами на Дика, который продолжал сидеть, не в силах отвести взгляд от соблазнительного вишнево-коричневого соска. – Ты не пожалеешь. – Она стянула бретельку с другого плеча и опустила платье до талии. Тут Дик встрепенулся, словно сбросив наваждение, и поднялся на ноги.

– Тина, по-моему, это не слишком удачная идея… – начал он сдавленным голосом, чувствуя в паху горячую пульсацию и тщетно пытаясь справиться с ней. – Справедливости ради я должен признать, что действительно не ожидал получить от продажи твоей первой пластинки той прибыли, которую она впоследствии принесла. И я готов пересмотреть условия нового договора в твою пользу, но зачем же… – Он замолчал, растерянно глядя, как Тина, спрыгнув со стола, принялась ловко расстегивать пуговицы на его рубашке. – Постой! Ты ставишь меня в неловкое положение…

– Молчи, глупый! – выдохнула Тина, все больше распаляясь по мере того, как увеличивалось количество расстегнутых пуговиц. – Никто ведь не узнает! Я уже давно на тебя поглядываю, – призналась она, вытащив рубашку из джинсов Мейсона и прижимаясь упругой грудью к его обнажившемуся торсу.

Ошеломленный ее напором, Дик попятился и уперся спиной в стену. В ту же секунду Тина сомкнула губы на одном его соске, одновременно принимаясь на ощупь расстегивать пряжку брючного ремня. Мейсон на мгновение закрыл глаза, пронзенный сладостным ощущением, охватившим его в тот миг, когда Тина легонько сжала сосок зубами.

А та, справившись с пряжкой, потянула вниз молнию на джинсах, после чего просунула руку внутрь и высвободила разбухший член. Дик положил ладонь Тине на плечо, собираясь было отстранить ее, но у него не хватило ни сил, ни решительности, чтобы сделать это, потому что в течение последних двух месяцев жена отказывала ему в близости. Вернее, Полли просто молча поворачивалась в постели на бок, всем своим видом прося не беспокоить ее.

Тина опустилась на колено и нежно погладила возбужденную плоть Дика ладошкой, как будто это было живое существо. С приоткрытых губ Мейсона слетел едва слышный стон. Он снова закрыл глаза и прислонился затылком к стене. В это мгновение Тина прикоснулась горячим влажным языком к гладкой поверхности члена.

Дик хрипло вскрикнул, ноги его задрожали, и он зарылся пальцами в кокетливые кудряшки Тины. Та некоторое время играла языком с туго натянувшейся уздечкой, даря Мейсону изысканное наслаждение, вызывавшее вспышки красного света под его закрытыми веками, а потом отстранилась и спросила, облизывая губы:

– Тебе нравится то, что я делаю?

– Да… – прерывисто ответил Дик, у которого пересохло во рту.

– И ты пересмотришь условия нового контракта? – вкрадчиво поинтересовалась Тина, маскируя острый интерес к предмету разговора шутливой интонацией.

– Я же только что сказал, что и так согласен подумать над увеличением процента твоей доли от продажи второй пластинки… – начал пояснять он, но Тина не дала ему договорить.

– Да или нет? – настойчиво произнесла она.

– Да! – сдался Дик.

– Отлично! В таком случае, думаю, нам пора скрепить наш деловой союз. – Быстро оглядевшись. Тина направилась к широкому низкому креслу. – Иди сюда, – поманила она Мейсона, после чего, устроившись на самом краю мягкого кожаного сиденья, откинулась на спинку, подняла и развела в стороны ноги в черных туфельках на шпильках.

Подол ее темного в мелкий цветочный рисунок платья съехал вниз, легко скользя по стройным гладким бедрам. Тина сдвинула в сторону черную тесемку, призванную служить средней частью трусиков, и взору Дика открылась внутренняя розовая поверхность самой интимной части женского тела. Ничуть не смущаясь, Тина потянулась рукой вниз и стала массировать себя между ног длинными тонкими пальцами с покрытыми ярким бордовым лаком ногтями. Дыхание ее участилось, ноздри слегка расширились, взгляд застыл на лице Мейсона.

– Дикки… – страстно выдохнула она.

Мейсон провел языком по пересохшим губам и решительно шагнул к ней. Приблизившись к креслу, он стянул джинсы до середины бедер и опустился на колени. Тина внимательно следила за ним и, когда он медленно вошел в нее, издала странный звук, похожий на довольное кошачье урчание.

– Да, да, Дикки, да… – тихонько постанывала она в такт мерным движениям Мейсона, который в эту минуту позабыл обо всем на свете, в упоении предавшись сладостному ритму единения.

Его руки сновали по изящным ногам Тины, перемещаясь снизу вверх и обратно. Затем он сжал ее бедра чуть выше подколенных ямочек и властно раздвинул еще шире, продолжая самозабвенно действовать нижней частью тела, как будто ему хотелось проникнуть как можно глубже.

Тина снова протянула руку к чувствительному выступу между своих бедер. Слегка помассировав, она сдвинула его вперед, желая во всей полноте ощутить скольжение движущегося члена. В ее стонах зазвучали новые интонации, и Дик, продолжавший удерживать ее ноги, почувствовал, как усиливается сотрясающая Тину дрожь.

Так продолжалось еще некоторое время, в течение которого в кабинете звучало лишь прерывистое дыхание Мейсона и тонкие стоны Тины. Потом она коротко вскрикнула, как будто в ней оборвалась невидимая струна, а спустя несколько секунд хрипло и протяжно застонал Дик.

Когда все кончилось, Тина обессиленно опустила ноги. Дик еще некоторое время продолжал стоять на коленях, упираясь руками в кресло и тяжело дыша. Затем он поднялся, натянул джинсы… и внезапно замер, настороженно прислушиваясь. В это мгновение Тина тоже услыхала, как из приемной донесся тихий звук удаляющихся шагов.

Рывком застегнув молнию, Мейсон бросился к двери, которую Тина оставила неплотно прикрытой, но в приемной уже никого не было. Выругавшись вполголоса, Дик выглянул в коридор, но и там было пусто. До его слуха долетел лишь шум удаляющегося лифта. Впопыхах Мейсон так и не смог сообразить, поднимается он или опускается. Ясно было одно: кто-то видел их с Тиной. Но кто?..

1

Сегодня был торжественный день, вскоре должна была начаться свадебная церемония дочери, а Полли никак не могла остановить слезы.

– Я выйду на минутку, дорогая. Мне нужно подправить макияж, – сказала она Кэтти, прежде чем покинуть церковь и уединиться под раскидистой акацией на скамейке, комкая в руке мокрый носовой платочек.

– Мама, обещай, что ты не будешь плакать, – попросила ее дочь вчера вечером.

Они засиделись допоздна, попивая кофе с коньяком. Обе были слишком взволнованны, чтобы отправиться спать. К тому же Полли хотелось продлить те немногие часы, когда Кэтти еще оставалась ее маленькой девочкой, прежде чем стать женой Роберта.

– Обещаю, – кивнула Полли и тут же залилась слезами.

– Ну мама! – Кэтти взглянула на нее с упреком, как бывало не раз, когда она поздно возвращалась вечером домой и мать устраивала ей взбучку.

В этом-то и была вся беда: для Полли дочь все еще оставалась несмышленой школьницей. В восемнадцать лет рано выходить замуж! Но когда Полли попыталась сказать об этом дочери, в один прекрасный день вернувшейся домой с сияющим видом и обручальным кольцом на пальце, та и слушать ничего не пожелала.

– А сколько лет было тебе, когда ты вышла замуж за папу? – не без ехидства поинтересовалась она, положив тем самым конец едва начавшейся дискуссии. – Тоже восемнадцать!

Полли могла бы возразить, что их с Диком брак закончился крахом, но ее удержало сознание того, что дочь не имела к разводу ни малейшего отношения и ее вины в том не было.

– И все же Кэтти слишком молода, чтобы стать женой… Слишком молода… – шептала сейчас Полли, промокая слезы платочком.

– Полли! Вот ты где!

Вздрогнув от неожиданности, Полли подняла голову и увидела рядом со скамейкой Линду Фаррелл, свою лучшую подругу.

– Ты снова плачешь?

– Нет… – едва слышно произнесла Полли, давясь рыданиями.

– Ну что ты, перестань, – с нежностью в голосе произнесла подруга. – Идем в церковь.

– Нет.

– Полли, это просто смешно. Ты же не можешь сидеть здесь вечно.

– Могу.

– Брось, не упрямься. Это становится неприличным: тебя ждут сто человек!

– Семьдесят, – всхлипнула Полли. – И пусть ждут!

– Святой отец начинает проявлять нетерпение…

– Напрасно. Терпение – одна из высших добродетелей, – заметила Полли, громко сморкаясь в платок.

– Кроме того, твоя обожаемая тетушка, по-моему, близка к тому, чтобы начать роман со свидетелем со стороны жениха, – усмехнулась Линда.

Полли на мгновение застыла.

– Ты шутишь?

– И не думаю! Она вовсю кокетничает с парнем. Причем на лице у нее такое выражение… – Линда многозначительно прищелкнула языком. – Идем, ты еще успеешь полюбоваться. Кстати, свидетель действительно хорош собой. У него такие красивые глаза… Ты обратила внимание?

– Лин! Что ты в самом деле! – Полли сердито швырнула платочек в сумочку. – Тетю Марту я еще могу простить: она выжила из ума на старости лет, но ты-то?!

– А что? Мне всего тридцать пять лет, и я еще не чувствую себя старухой. Может, ты уже успела забыть, для чего нужны мужчины, а я еще только-только начинаю входить во вкус, – усмехнулась подруга и вздернула подбородок.

– Тебе тридцать восемь! – безжалостно напомнила Полли. – Уж мне-то можешь не морочить голову насчет своего возраста, ведь мы учились в одном классе, если помнишь! А мужчины?.. Я их прекрасно изучила. Они годятся только для того, чтобы делать детей – тут надо отдать им должное, – но больше они ни на что не нужны. А Кэтти сама еще ребенок. Ей рано выходить замуж! – сказала она и решительно защелкнула замочек сумочки.

– Постой, я еще не все сказала, – прокашлялась Линда, искоса бросив взгляд на подругу. – Он здесь.

– Кто?

– Твой бывший.

Полли похолодела.

– Дик?

Линда молча кивнула, поджав губы.

– Нет! Не может быть.

– Да! Он прибыл несколько минут назад.

– Ты не ошиблась? – с надеждой спросила Полли.

– Нет, – сокрушенно вздохнула Линда. – Он по-прежнему красив: светлые волосы, серые глаза, мускулы выпирают из-под пиджака… – Она вдруг осеклась, заметив внимательный взгляд Полли. – Гм… этого трудно не заметить.

– Да-да, я понимаю! – поддела ее Полли.

– Так что это без сомнения Дик. Не знаю, чему ты так удивлена. – Линда пожала плечами. – Он, кажется, предупреждал тебя, что непременно приедет на свадьбу дочери.

Полли поморщилась.

– Дик всегда был горазд на обещания. Вот выполнять их ему куда сложнее! И вообще… Это его вина, что Кэтти так рано выходит замуж!

– Полли!..

– И не пытайся оправдать его. Он мог сказать Кэтти, что она совершает ошибку? Мог. Однако не сделал этого. Ему не пришло в голову ничего лучше, как дать ей благословение на брак. Надо же было додуматься до подобной глупости! Я пытаюсь убедить Кэтти подождать с замужеством, закончить вначале образование, а Дик целует ее и советует поступить так, как ей хочется. Что ты на это скажешь, Лин? Обычная история! Дик всегда действовал наперекор мне.

– Полл, успокойся.

– Я была бы счастлива, если бы Дик проигнорировал сегодняшнее событие.

– Не думаю, что Кэтти была бы солидарна с тобой, – тихо заметила Линда. – В отличие от тебя, она в Дике не сомневалась и все время твердила, что он непременно прибудет на церемонию венчания.

– Это лишний раз доказывает, что Кэтти еще совсем не разбирается в жизни, – проворчала Полли. – Ладно, что толку говорить об этом… А моя сестра уже приехала?

– Нет, Нэнси я среди гостей не заметила.

– Надеюсь, с ней ничего не случилось. Она всегда отличалась пунктуальностью.

– Так или иначе, пора начинать. Сегодня в церкви венчается еще одна пара. Нехорошо получится, если мы их задержим, – настойчиво произнесла Линда.

Полли вздохнула и разгладила на коленях светло-зеленое шелковое платье.

– Что ж, чему быть, того не миновать. Идем.

– Постой. У тебя есть зеркальце?

Полли вновь открыла сумочку и вынула маленькое зеркальце. Собственное отражение мало порадовало ее. Тушь размазалась под глазами, губная помада стерлась, а нос покраснел.

– Нет, Лин, ты только посмотри на меня! – в сердцах воскликнула она.

– Я и смотрю, – кивнула Линда. – На конкурс красоты тебя сегодня не допустили бы.

– Ты можешь хоть иногда быть серьезной? – вспылила Полли. – Меня ждут гости… – А среди них и Дик, добавила она про себя, растерянно моргая.

– Что? Почему ты замолчала? – обеспокоенно поинтересовалась подруга.

– Нет, ничего. Помоги мне привести себя в порядок.

Линда тоже открыла сумочку.

– Для начала вытри тушь под глазами…

Дик Мейсон стоял на ступенях церкви, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.

Это было нелегко. Он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Вся его жизнь протекала в большом городе, и Эверглейдс казался ему едва ли не деревней. Когда после развода Полли продала отличную квартиру в Майами и купила небольшой домик в маленьком городке, Дик был вне себя от ярости.

– Эверглейдс? – спросил он хриплым от злости голосом. – Что тебе там понадобилось? Почему ты не можешь остаться здесь? Или тебе необходимо убраться подальше от меня, чтобы мы виделись как можно реже?

– Я и так нечасто тебя видела! – парировала Полли.

– А чего же ты хотела? Ведь мне приходилось много работать, чтобы обеспечивать семью.

– Ну, теперь в этом уже не будет необходимости. Тебе не придется никого обеспечивать, – заметила Полли, раздраженно тряхнув головой. – Как ты знаешь, я отказалась от алиментов.

– Потому что ты тупа и упряма как осел! – Дик пожал плечами. – Зачем нужно было продавать квартиру? Мы прожили здесь столько лет!.. В конце концов, здесь выросла Кэтти!

– Я делаю то, что считаю нужным, – отрезала Полли. – По условиям нашего договора квартира отошла ко мне.

– Но это же наш дом!

– Не смей кричать на меня! – воскликнула Полли, хотя Дик не кричал. Он никогда не позволял себе этого с ней. – И это больше не наш дом. Это просто несколько комнат, которые я ненавижу.

– Вот как? Ты ненавидишь квартиру, которую я приобрел на деньги, заработанные тяжким трудом?

– Я тоже не сидела сложа руки, знаешь ли! Но, несмотря ни на что, я не могу дождаться, когда съеду отсюда.

И она-таки съехала, подумал Дик, покачиваясь на церковных ступенях с пятки на носок. И укатила с Кэтти в Эверглейдс, очевидно надеясь, что это помешает мне видеться с дочерью.

Но Полли ошиблась. Дик навешал Кэтти каждый уик-энд. Он любил свою дочурку, и она платила ему тем же. Разлад, произошедший между ним и Полли, не имел к этому ни малейшего отношения. Временами Дику казалось, что его связь с Кэтти даже окрепла. Разумеется, приезжая в Эверглейдс, он встречался также и с бывшей супругой, невольно следя за тем, как она строит свою новую жизнь.

Полли арендовала помещение под магазин и занялась торговлей книгами. У нее появились новые друзья и даже, по словам Кэтти, мужчина. Дик не видел в этом ничего плохого. Ведь и в его жизни были женщины, разве не так? Сплошь одни красотки, причем на любой вкус. В этом и заключалось приятное преимущество холостяцкого образа жизни, особенно для человека, владеющего преуспевающей фирмой звукозаписи.

Когда Кэтти подросла, Дик перестал ездить в Эверглейдс. Так было проще. Дочь сама приезжала к нему в Майами или вылетала на самолете в тот город, где он находился по делам фирмы. И каждый раз Дик с гордостью отмечал, что девочка становится все красивее. Она, казалось, менялась прямо на глазах.

И все же Кэтти еще недостаточно созрела для того, чтобы выйти замуж, подумал Дик, стискивая зубы. Рановато это для восемнадцати лет.

Это все Полл виновата. Если бы она уделяла больше внимания дочери, а не своей личной жизни, Дику сейчас не пришлось бы маяться на церковных ступенях в тоскливом ожидании той минуты, когда он отдаст свою дочурку парню, подбородок которого лишь недавно познакомился с бритвой.

Впрочем, я, наверное, несправедлив к Робу, одернул себя Дик. Он старше Кэтти на четыре года. Положа руку на сердце, Дик не мог бы сказать, что недолюбливает парня. Роберт достаточно привлекательный молодой человек из приличной семьи, которого ожидает вполне обеспеченное будущее. Дику удалось поближе познакомиться с женихом своей дочери, когда он пригласил молодых людей на недельку к себе в Майами. Кэтти и Роберт не сводили друг с друга влюбленных глаз, и весь остальной мир, казалось, не существовал для них. И в этом и заключалась вся беда, потому что Кэтти совершенно не осознавала реальности и не отдавала себе отчета в том, что она делает.

Дик попытался завести разговор на эту тему, но Кэтти была настроена весьма решительно и не собиралась менять свои планы. В конце концов Дик понял, что ему придется смириться. Дочь достигла совершеннолетия и не нуждалась в родительском одобрении своих действий. Кроме того, Кэтти как-то обмолвилась невзначай, что ее мать не возражает против раннего замужества.

Таким образом, Дику не оставалось ничего иного, как поцеловать дочь, пожать руку Роберту и благословить их, делая вид, будто он на седьмом небе от счастья.

На самом деле благословение ровным счетом ничего не означало. Брак, особенно для молодых людей, по разумению Дика, всего лишь законное разрешение открытого сожительства. Оставалось только надеяться, что Кэтти и ее муж станут исключением из общего правила.

– Сэр?

Дик обернулся. Позади него стоял тот, кто собирался отнять у него дочь.

– Меня послали сказать вам, что уже все готово для начала церемонии.

«Сэр»! Дик не мог бы припомнить, когда в последний раз называл кого-либо подобным образом. Это обращение прозвучало для него не столько как выражение почтительности, сколько как смягченная форма обозначения пожилого человека. И неожиданно Дик почувствовал себя – несмотря на то что ему еще было далеко до старости – пожилым человеком. Подумать только, он сегодня выдает замуж дочь! Как летит время…

– Сэр?

– Слышу-слышу! – раздраженно отозвался Дик, но затем ему вдруг стало стыдно. При чем здесь Роберт? Мейсон вымученно улыбнулся. – Прости. Что-то я разволновался… – Он похлопал жениха по спине и последовал за ним в прохладный сумрак церкви.

В продолжение всей церемонии Полли шмыгала носом.

Кэтти выглядела как прекрасная принцесса, пришедшая из сказки. Роберт был красив в достаточной степени, чтобы вызвать слезы умиления, и не только на глазах будущей тещи.

Дик, однако, хранил на лице каменное выражение. Он улыбнулся только один раз – собственной дочери, когда вел ее к жениху. Затем он устроился на скамье рядом с Полли.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – тихо произнес Мейсон краешком губ.

Полли вскипела от возмущения, но ей удалось скрыть свое состояние. Как это похоже на Дика: заводить подобный разговор в таком месте! В чем он хочет ее обвинить? В том, что венчание происходит в скромной церкви, а не в огромном соборе? Что Мейсон не имеет возможности пригласить всех знаменитостей, среди которых он вращается? Что не может использовать свадьбу дочери в качестве очередной рекламной кампании?

Возможно, Дик счел платье Кэтти слишком старомодным, а флердоранж чересчур провинциальным – кто знает? Полли ничему не удивилась бы. С точки зрения бывшего супруга, она все делает неправильно. Вон как он сам вырядился!

– У папы сегодня такой праздничный вид! – восхищенно шепнула ей Кэтти при виде отца.

Да, Дик по-прежнему хорош, подумала Полли. Но, к счастью, она уже не та молоденькая девчонка, чтобы трепетать при виде стройной мужской фигуры или красивого лица.

Хотя прежде… Ах, прежде были времена, когда она испытывала счастье только оттого, что стоит рядом с Диком, легонько касаясь его плечом и вдыхая запах его одеколона…

В это мгновение голос священника зазвучал громче:

– А сейчас, если среди собравшихся здесь есть тот, кто может назвать причину, по которой Роберт Тайлер и Кэтлин Мейсон не могут сочетаться законным браком…

Через минуту, после того как святой отец произнес заключительную фразу, церемония венчания завершилась.

Дик все не переставал дивиться своему странному положению – быть отцом невесты, но не являться мужем ее матери.

Кэтти настояла на том, чтобы родители непременно сели за праздничный стол.

– Ты можешь сделать мне такое одолжение, папа? – спросила она. – Тебе трудно будет посидеть рядом с мамой пару часиков?

– Конечно нет, – не задумываясь ответил Мейсон.

Он считал себя воспитанным человеком. Полли также – несмотря на все ее недостатки – была воспитанной женщиной. Они развелись шесть лет назад. Все раны, причиненные этим разрывом, давно зажили. Безусловно, чтобы сделать приятное дочери, и Дик, и Полли найдут в себе силы некоторое время поддерживать вежливую беседу и улыбаться.

Так казалось Мейсону, недействительность не соответствовала его представлениям. Он не учел того, каково ему будет находиться рядом с Полли, выглядевшей удивительно молодо в красивом бледно-зеленом платье. Ее светлые волосы редкого розоватого оттенка ниспадали на плечи сплошной волнистой массой. Только нос ее подозрительно покраснел, словно от насморка. Полли то и дело шмыгала носом, поднося к нему платочек и отрешенно глядя на стоящих у алтаря Кэтти и Роберта, и у Дика тоже то и дело комок застревал в горле. Ему вдруг неудержимо захотелось обнять Полли и сказать, что все в порядке, что они не теряют дочь, а приобретают еще и сына…

В действительности они и в самом деле теряли Кэтти, и виной тому была беззаботность Полли.

Мало-помалу Мейсоном вновь овладела прежняя хандра, как будто вторившая унылому выражению на лице его бывшей жены.

– Улыбайтесь! – требовательно шепнула им дочь, и они немедленно послушались, хотя в улыбках их было столько же естественности, как в гримасе, тщательно изображенной красками на лице клоуна.

К счастью, в ресторан, где должен был состояться свадебный обед, Полли и Дик ехали в разных автомобилях, но по прибытии им пришлось сесть рядом за стол.

Дику казалось, что выражение воодушевленной приподнятости застыло на его физиономии мертвой маской. Судя по тому, какие взгляды бросала на него время от времени дочь, так оно и было.

Очнись, Мейсон, велел себе Дик. Ты же прекрасно владеешь искусством вести малозначительные разговоры с незнакомыми людьми. Значит, и беседа с бывшей супругой пройдет у тебя успешно.

Он искоса взглянул на Полли и прочистил горло.

– Ну… Как поживаешь?

– Прости, – удивленно повернулась к нему та, – ты ко мне обращаешься?

Дик прищурился. К кому же еще? Не к официанту же, который как раз в этот момент наливал им шампанское. Напомнив себе, что нужно сохранять спокойствие, Мейсон расплылся в белозубой улыбке.

– Я спросил, как ты поживаешь.

– Спасибо, хорошо. А ты?

«Спасибо, хорошо», поморщился Мейсон. К чему этот пресный фальшивый тон?

– Не жалуюсь! – улыбнулся он как можно дружелюбнее и немного подождал, в надежде, что Полли поддержит разговор. Она не сделала этого, поэтому Дик продолжил: – Не знаю, упоминала ли Кэтти, но, в связи с тем, что в этом году моей фирме исполняется десять лет, мы затеяли грандиозный проект…

– Мы? – холодно уточнила Полли.

– Ну да. Я и мои сотрудники. Мы собираемся…

– Очень мило, – обронила бывшая супруга, безразлично отворачиваясь.

Мейсон почувствовал, что к его лицу прилила кровь. Вот и заводи после этого вежливую беседу! Полли не только сразила его наповал, но, казалось, вообще собиралась стереть его с лица земли, демонстрируя интерес к чему угодно, но только не к бывшему мужу. Она, похоже, готова была шею вывихнуть, озираясь по сторонам. Неожиданно на ее губах появилась первая за весь день настоящая улыбка.

– Эй! – тихонько окликнула она кого-то. – Эй!

На ее призыв обернулся сидевший неподалеку за столом странный рыжеволосый человек в пиджаке, который грозил вот-вот треснуть по швам. Наметившаяся на макушке незнакомца плешь была обрамлена мелкими кудряшками, и это делало его похожим на раскормленного пуделя. Человек помахал в ответ рукой.

– Это еще кто? – поинтересовался Дик.

Полли не удостоила его взглядом. Она была занята тем, что продолжала улыбаться «пуделю».

– Это Сидни Шерман, преподаватель английского языка.

Шерман тем временем поднялся из-за стола и направился к ним. Он был похож скорее на продавца в отделе дамских перчаток, чем на преподавателя. А эта улыбочка на его лице… Именно она почему-то больше всего злила Мейсона.

– Полли! Дорогая моя! – произнес Шерман, беря в пухлую ладонь протянутую ею руку и поднося к губам. – Какая красивая церемония была в церкви!

– Спасибо, Сид, – ласково улыбнулась Полли.

– Великолепные цветы…

– Благодарю.

– Органная музыка, украшения…

– Спасибо.

– И ты сама выглядишь восхитительно!

– Спасибо, Сидни, – произнес Мейсон.

Полли и Шерман одновременно повернулись к нему. Дик как ни в чем не бывало ухмыльнулся, снова продемонстрировав белоснежные зубы.

– Она действительно превосходно выглядит, правда? – продолжил он. – Полли, я имею в виду. – Бывшая супруга метнула на него предупреждающий взгляд, но он оставил его без внимания. Придвинувшись к Полли поближе, Мейсон обнял ее за плечи. – Особенно мне нравится твое декольте, детка. Впрочем, ты сама знаешь, как это на меня действует, – томно добавил он, понижая голос, после чего посмотрел на Шермана. – Некоторые ребята безразличны к подобным штучкам, но я…

– Дик! – возмущенно воскликнула Полли.

Шерман растерянно заморгал.

– Вы, должно быть, муж Полли?

– А ты, оказывается, сообразительный малый, Сид! – одобрительно усмехнулся Мейсон.

– Он больше не является моим мужем, – сухо заметила Полли, передергивая плечами, чтобы сбросить руку Дика. – Когда-то давно мы были женаты, но все это в прошлом. Я предпочла бы вовсе не видеться с ним, но в такой день… – Она замолчала, а потом добавила: – Сегодня мне хочется потанцевать с тобой, Сид!

Мейсон вновь ухмыльнулся. Если бы в эту минуту кто-либо сказал ему, что у него внезапно выросли ядовитые зубы кобры, он бы не удивился.

– Слыхал, Сид? – снова включился он в разговор, получая какое-то низменное удовольствие при виде того, как вытянулось лицо Шермана.

– Дик, прекрати, – прошипела Полли, но тот проигнорировал ее просьбу и на этот раз.

– Наша Полли отлично танцует. Только нужно следить, чтобы она не увлекалась шампанским, иначе ее партнеру придется туго. Правда, детка?

Полли хватала воздух ртом как выброшенная на берег рыба.

– Дик! – произнесла она задушенным шепотом.

– Что? Ведь Сид твой хороший друг, не так ли? Мы же не станем скрывать от него наши маленькие секреты, да, детка?

– Прекрати называть меня так!

– Как?

– Сам знаешь! – процедила Полли сквозь зубы. – И не лги. Я за всю жизнь ни разу не напивалась допьяна.

На губах Мейсона медленно появилась коварная улыбка.

– Ты слегка грешишь против истины, золотце. Вспомни, как мы праздновали наш первый совместный Новый год. Мы сварили глинтвейн, и он настолько понравился тебе, что ты выпила все до капли. А после ты увлекла меня в спальню…

– Дик, придержи язык!

– Ага! Значит, ты все-таки припоминаешь этот случай?

Полли повернулась к Шерману.

– Все было совсем не так, Сид. Я не ожидала, что глинтвейн подействует на меня подобным образом и… – Ее голос неожиданно заглушила громкая дробь барабана, после чего в зале раздалось:

– А сейчас первый вальс мистера и миссис Тайлер!

Гости зааплодировали, глядя, как Роберт ведет Кэтти в центр танцевального круга.

– Сид… – взволнованно произнесла Полли.

Шерман отвел глаза.

– Я понимаю, Полли, – смущенно произнес он. – Сегодня семейный праздник… Я позвоню тебе завтра, так будет лучше. Гм… рад был с вами познакомиться, мистер Мейсон.

– Зови меня просто Дик. – Мейсон любезно наклонил голову. – К чему формальности, если нас объединяет столько общего, – небрежно сказал он и выразительно покосился на Полли.

Она ответила презрительным взглядом, не зная, на кого ей следует злиться в первую очередь: на Дика за его безобразное поведение или на Шермана за то, что он так быстро сдал позиции.

Мейсон проследил глазами за чудаковатым преподавателем английской словесности, пробиравшимся на свое место за столом. Затем он уставился в стоявшую перед ним тарелку, спрашивая себя, какая муха его укусила. Почему он вдруг взъелся на Шермана? Даже если Полли встречается с ним, что с того? Парень явно не герой, но ко мне это не имеет никакого отношения, размышлял Дик. И вдруг он представил себе Полли в постели с Шерманом…

Пусть делает что хочет! Мейсон стиснул зубы, решив, что это больше его не касается.

Он перевел взгляд на Полли, с лица которой до сих пор не сошла краска возмущения. Когда-то давно Дик любил целовать юную жену, раскрасневшуюся после любви…

– А сейчас позвольте пригласить на тур вальса родителей невесты, мистера и миссис Мейсон! – донеслось до его слуха.

Полли обеспокоенно посмотрела на Дика, затем они одновременно повернулись в сторону небольшой сцены, где располагались музыканты. Один из них стоял с микрофоном в руке.

– Дик и Полли! – с воодушевлением произнес он. – Просим вас присоединиться к новобрачным!

– Этого еще недоставало! – процедила Полли.

– Интересно, кто его надоумил? – сердито фыркнул Мейсон. – Я не собираюсь танцевать!

– Я тоже!

Но гости уже хлопали в ладоши, обратив сияющие улыбками лица к родителям невесты. Кэтти, встретившись взглядом с отцом, едва заметно пожала плечами. В глазах у нее было извиняющееся выражение. Сердце Дика дрогнуло.

– Ладно! – Он решительно поднялся со стула, протягивая руку бывшей супруге. – Давай сделаем один круг и покончим с этим.

Вздернув подбородок, Полли тоже встала из-за стола и положила руку на ладонь Мейсона.

– Видеть тебя не могу! – сердито обронила она.

– Мадам, наши чувства взаимны! – быстро нашелся Дик.

После этого они не сговариваясь изобразили на лицах любезные улыбки и направились в центр зала.

2

Мейсон медленно двигался под звуки вальса, держа Полли на приличном расстоянии от себя и вспоминая о том, какие перемены произошли с его женой за время супружества. Даже сейчас он не смог удержаться от улыбки при воспоминании о прежней юной школьной выпускнице, которую он после продолжительного периода ухаживания пригласил прокатиться на моторном катере.

В тот день они умчались на отдаленный островок, едва заметный с берега, и устроили пикник на крохотном пляже. А когда опустились густые сумерки, Дик впервые овладел Полли прямо на теплом песке, не переставая при этом повторять:

– Нет, так нельзя… Мы не должны этого делать…

Голос его был таким хриплым и низким, что он сам не узнавал его. Но, несмотря на свои слова, Дик продолжал тянуть вниз купальник Полли, и так уже находившийся у нее на талии. Нежная упругая грудь возлюбленной сводила его с ума, и он долго целовал нетронутые загаром выпуклости с аккуратными розовыми сосочками, сжавшимися после первого же прикосновения его губ.

– Да… – шептала Полли. – Да…

Она как будто соглашалась с Диком, но он ощущал трепет, выдававший ее желание. Дрожащие руки Полли ласково гладили его по плечам, спине, а затем переместились ниже и скользнули под резинку плавок…

Мейсон прерывисто вздохнул, вспомнив первое прикосновение несмелой ладошки Полли к его возбужденной плоти. Даже сейчас, спустя столько лет, это воспоминание взволновало его, и он непроизвольно сжал запястье бывшей жены, придвинув ее другой рукой поближе к себе.

– Дик? – Полли удивленно подняла на него глаза.

– Тсс… – едва слышно шепнул он, словно предупреждая о том, что они не должны привлекать к себе внимание.

Полли сначала замялась было, но потом с легким вздохом склонила голову ему на плечо и отдалась во власть ритма музыки и приятных воспоминаний, нахлынувших на нее в эту минуту.

Ей было так хорошо в объятиях Дика!

Полли закрыла глаза, пытаясь припомнить, когда они танцевали последний раз. Кажется, на одном из шикарных приемов, куда были приглашены все значительные фигуры из мира музыки. А первый раз Дик и Полли танцевали на ее школьном выпускном вечере. Они учились в разных школах, и у Дика выпускной вечер состоялся несколькими днями раньше.

Сердце Полли забилось быстрее, потому что она вспомнила, как примерно через неделю Дик пригласил ее на морскую прогулку. Они приплыли на маленький островок, где загорали и купались, и каждое прикосновение, каждый поцелуй наполняли Полли таким сильным желанием, что ей даже становилось не по себе. Вечером, когда вдали засияли огни Майами, снедавшая обоих страсть смела все запреты и они занялись любовью под покровом сумерек.

Полли до сих пор помнила, какое чудесное чувство испытала, впервые ощутив на себе обнаженное тело Дика.

– Я люблю тебя… – шептал он. – Люблю…

– Да… Да… – вторила Полли.

Она знала, что поступает неправильно, но не могла остановиться. Ей казалось, что, если Дик сейчас отстранится от нее, она умрет. Полли упивалась непередаваемыми запахами его кожи, вкусом его поцелуев, а потом наступило восхитительное мгновение, когда она ощутила под ладонью его твердую мужскую плоть… Полли вскрикнула в тот момент, когда Дик медленно проник меж раздвинутых бедер, наполняя ее и навсегда становясь с ней единым целым…

Правда, позже оказалось, что не навсегда.

Полли слегка напряглась в объятиях Мейсона. Сейчас он уже не является ее мужем. Он больше не тот красивый мальчик, в которого она влюбилась в свое время и кто стал отцом ее дочери. Мейсон посторонний, чужой человек, больше интересующийся делами фирмы, чем семейными проблемами.

Да и зачем ему жена, чья талия уже не так тонка, а грудь не так упруга, как прежде, если его окружают красивые исполнительницы, готовые на что угодно, лишь бы подписать с фирмой звукозаписи выгодный контракт?

В душе Полли вновь возродилось неприятное ощущение обиды, и она остановилась.

– Достаточно!

Мейсон удивленно посмотрел на нее.

– Полл, послушай… – тихо начал он.

– Нам больше нет нужды танцевать. Смотри, сколько пар нас окружает! Мы сделали хороший почин.

Оглянувшись по сторонам, Дик понял, что Полли права, – все свободное пространство в центре зала было заполнено танцующими.

– Мы сделали все, что от нас требовалось, – продолжила Полли. – Если не возражаешь, остальные танцы я буду танцевать с Сидом.

В глазах Мейсона промелькнуло жесткое выражение.

– Конечно. Я тоже хотел кое с кем потолковать. Ты была так любезна, что пригласила нескольких моих друзей, хотя могла бы ограничить список гостей только своими знакомыми. Мне очень приятно.

– Отлично, – кивнула Полли. – Только должна заметить, что это также и мои друзья. Кроме того, я решила чем-то утешить тебя, ведь ты принес огромную родительскую жертву, явившись на свадьбу дочери без какой-нибудь очередной подружки. Или ты сейчас предпочитаешь длительным связям разовые услуги профессионалок?

Мейсон никогда не унижался до того, чтобы ударить женщину, считая это непростительным для настоящего мужчины, но в эту минуту он пожалел, что Полли не принадлежит к сильной половине человечества. Тогда бы он с чистой совестью сбил с нее спесь, применив для этой цели нехитрое физическое воздействие.

Но вместо этого Дик придумал нечто получше.

– Насколько я понимаю, ты сгораешь от желания узнать, есть ли в моей жизни постоянная женщина? – спокойно поинтересовался он, насмешливо глядя на бывшую супругу. – Отвечаю: да, есть. – Он помедлил, наслаждаясь произведенным эффектом, а потом продолжил: – И благодарю за то, что ты сочла необходимым упомянуть о моей невесте.

Полли открыла рот от изумления.

– О ком?!

– Да-да, ты не ослышалась, – тонко усмехнулся Мейсон. – О моей невесте. Должно быть, тебе известно ее имя. Синтия Стикс. Конечно, для меня она просто Синти. Дочь Дэниела Стикса.

Это была ложь. Дик вот уже три месяца встречался с Синтией, время от времени приглашая ее поужинать в ресторан, но что-то удерживало его от того, чтобы завязать с ней более глубокие отношения.

Тем не менее его слова произвели на Полли сильное впечатление. Ее бывший супруг собирается жениться на дочери Дэниела Стикса, владельца известной парфюмерной компании «Стикс стайл»! На долю секунды ей показалось, что пол уходит у нее из-под ног, но она превозмогла головокружение и даже нашла в себе силы улыбнуться.

– Я знаю, кто такая Синтия Стикс, хотя лично незнакома с ней. Как ты понимаешь, мы вращаемся в разных кругах. Ты уже сообщил эту новость Кэтти?

– Нет! – поспешно произнес Мейсон. – То есть я хочу сказать, что у меня не было для этого времени, – добавил он, словно спохватившись, что невольно выдал себя. – Я собирался дождаться, пока они с Робом вернутся из свадебного путешествия…

– А, Сид! Вот ты где! – воскликнула Полли, схватив за руку Шермана. Ей было совершенно ясно, что тот хотел незаметно проскользнуть мимо них с Мейсоном в бар, но она все равно остановила его, потому что нуждалась в поддержке. – Знаешь, мой бывший супруг только что сообщил мне потрясающее известие.

Шерман с опаской взглянул на Дика.

– Вот как? Очень интересно…

– Он снова женится. И как ты думаешь, на ком? На Синти Стикс! – провозгласила Полли, досадуя на Шермана за то, что он даже не сообразил улыбнуться. – Можешь себе представить?

– Да, – пробормотал Шерман, растерянно переминаясь с ноги на ногу и не зная, как реагировать на новость. – Действительно… Трудно поверить…

– Как это романтично! – радостно заметила Полли. – Ты только вообрази: Кэтти и Роб.

Дик и Синти. – Она наклонила голову и игриво заглянула в невыразительные, непонятного оттенка глазки Шермана. – И мы с тобой!

Тот оторопел. Дело в том, что примерно месяц назад он сделал Полли предложение. Она сначала смутилась, потом призналась, что он ей очень нравится, что с ним интересно разговаривать и приятно находиться в его обществе, – словом, наговорила много комплиментов, только не сказала «да». Под конец Полли попросила дать ей время на размышление. И вот сейчас она как будто дала положительный ответ. Радость омрачалась лишь тем фактом, что рядом находится ее бывший муж, который, кажется, настроен весьма агрессивно. Шерман судорожно глотнул воздух, покосившись на нависшего над ним Мейсона.

– Дик! – позвала Полли. – Разве ты не хочешь поздравить нас?

– Да, конечно, – мрачно произнес Мейсон, глубоко засовывая руки в карманы брюк. – Я желаю счастья вам обоим. Тебе и твоему толстяку.

Улыбка увяла на губах Полли.

– Ты всегда умеешь вовремя сказать доброе слово! – язвительно констатировала она, после чего взяла Шермана под руку и направилась вместе с ним к бару.

– Полли, дорогая, – ошеломленно начал Сидни, который был так взволнован, что даже не обратил внимания на оскорбительный выпад в свой адрес со стороны Дика. – Я никак не ожидал, что…

– Я тоже, – прервала его Полли. Лучезарная улыбка на ее лице была достаточно искренной, чтобы он мог подумать, будто слезы, дрожавшие в ее прекрасных изумрудных глазах, появились от радости, а не оттого, что в сердце ее словно образовалась кровоточащая рана.

Увидев, что Полли и Шерман вернулись в зал и смешались с танцующими, Мейсон ушел в бар. Устроившись у стойки на высоком стуле, он попросил бармена дать ему виски со льдом и лимонным соком. Затем, сжав бокал в руке, он принялся размышлять о том, что сказала Полли.

Она выходит замуж за Шермана! Ну и выбор она сделала! У Полли с годами испортился вкус, сокрушенно вздохнув, решил Дик. Как она может? Как решилась стать женой разжиревшего «пуделя» в галстуке-бабочке, на котором не сходится пиджак?

– Дикки! – раздалось рядом.

Мейсон медленно повернул голову, с трудом выплывая из горестных раздумий, и увидел на соседнем стуле Роджера Брикмена, который, казалось, совсем не изменился со времен их последней встречи. Когда-то Роджер был первым адвокатом Дика.

– Родж! – радостно воскликнул Мейсон, хлопая старого приятеля по плечу. – Ты тоже здесь! Как поживаешь?

Брикмен заключил Дика в медвежьи объятия, а затем окинул внимательным взглядом с ног до головы.

– Отлично! А ты как?

– Лучше не бывает! Что будешь пить?

– А ты что пьешь?

– Виски.

– Тогда и мне подайте того же, – обратился Роджер к бармену. – И еще бокал шампанского.

– Шампанское, как я понимаю, для дамы? – усмехнулся Мейсон. – Ты здесь с подружкой?

– Я? – рассмеялся Брикмен. – Этот бокал предназначается соседке по столу. А что касается дам… После неудачного брака и последовавшего за ним развода у меня выработался иммунитет на этих куколок. Больше я на их удочку не попадусь!

– Да-а… – протянул Дик, задумчиво разглядывая жидкость в бокале. – В этом нет никакого смысла. Ты влюбляешься, женишься, а через некоторое время твоя жена превращается в другого человека.

– Точно! Брак – это женская выдумка. Сначала они обещают нам райское блаженство, только чтобы подцепить нас на крючок. А когда ты начинаешь намекать на то, что неплохо бы предоставить обещанное, они делают вид, будто не понимают, о чем идет речь. – Роджер сделал большой глоток виски и продолжил: – По мне, так лучше обзавестись горничной, кухаркой и секретаршей, а больше ничего и не нужно!

– Совершенно ничего, – кивнул Мейсон. – Абсолютно.

Брикмен еще глотнул виски, затем придвинул поближе бокал с шампанским и бросил взгляд в зал, где за столом в одиночестве сидела яркая блондинка.

– К сожалению, кое-что нам от них все-таки нужно, – вздохнул он, вновь повернувшись к Мейсону. – И именно в этом заключается основное несчастье для таких бедолаг, как я или ты.

Дик вспомнил недавнее волнение, когда он держал Полли в объятиях во время медленного вальса.

– Это ты правильно сказал: бедолаги! – отсалютовал он бокалом Брикмену. – Бедолаги и есть. Мы оба попались в одну и ту же ловушку. Поэтому сейчас я выработал относительно дамочек золотое правило: переспи и забудь.

Роджер ухмыльнулся, тоже поднимая бокал.

– Согласен. Давай выпьем за это!

– За что? За что вы здесь пьете, спрятавшись от всех? – Услыхав девичий голосок, приятели одновременно обернулись. На них с одинаковыми, счастливыми улыбками смотрели Кэтти и Роберт. – Папочка! – сказала Кэтти, нежно целуя отца в щеку. Каждое ее движение сопровождалось тихим шуршанием белоснежных кружев свадебного платья. – И вы, мистер Брикмен. Я очень рада, что вам удалось выбрать время и приехать сюда.

– Я тоже этому рад, – заметил Роджер, протягивая руку жениху. – Тебе повезло, парень. Береги ее.

Тот кивнул, с воодушевлением отвечая на рукопожатие.

– Так и будет, сэр.

Кэтти снова поцеловала отца.

– Допивай бокал и начинай общаться, папа.

– Слушаюсь! – улыбнулся Дик. После того как дочь и ее новоиспеченный супруг удалились, он вздохнул. – От брака только одна польза: дети. – Затем Мейсон одним глотком допил виски и поставил пустой бокал на стойку бара. – Что ж, пора начинать общаться, как велела Кэт…

Полли сбросила туфли и забралась на диван с ногами.

– Наконец-то все кончилось… – вздохнула она. Линда, устроившаяся рядом в кресле, кивнула.

– Да, дело сделано. Готова спорить, что ты рада этому.

– Рада? – изумленно взглянула на подругу Полли. – И близко нет ничего похожего. Я до сих пор не могу опомниться. Представь себе, твоя дочь заявляет, что собирается выйти замуж и желает устроить пышную свадьбу. Как бы ты это восприняла?

– Наверное, так же, как и ты, хотя мне трудно поставить себя на твое место, потому что детей у меня, как тебе известно, нет.

– В чем-то я могу тебе позавидовать, – снова вздохнула Полли, поднимаясь с дивана.

– Куда ты? – поинтересовалась Линда.

– Подожди минутку, – бросила та, направляясь на кухню. Вскоре она снова вернулась в гостиную, шлепая босыми ногами по полу и неся бутылку шампанского, а также пару бокалов. – Кстати, он обвинил меня в том, что я якобы хотела этого.

– О чем это ты? Кто и в чем тебя обвинил?

– Дик. Мой бывший муженек, – пояснила Полли, сосредоточенно откупоривая бутылку. Ей удалось извлечь пробку, не выплеснув содержимого, и она наполнила бокалы искрящимся напитком. – За несколько дней до свадьбы он позвонил сюда, чтобы поговорить с Кэтти, но ее не было дома и трубку взяла я. Дик сообщил, что получил приглашение, а потом высказал удивление по тому поводу, что я так спокойно воспринимаю происходящее и готовлюсь к свадьбе, как будто это самое естественное дело.

– Должна заметить, что свадьба удалась на славу, – улыбнулась Линда, принимая из рук подруги бокал. – Шампанское, осетрина, икра, телячьи отбивные с грибами, всевозможные салаты, десерт, фрукты, свадебный торт… Всего не перечислишь!

– Ох, не напоминай! – отмахнулась от нее Полли.

– И ты не позволила Дику заплатить хотя бы за часть всего этого?

– Нет. Я не взяла бы с него и цента.

– Ты сумасшедшая! – Линда покачала головой. – Что ты пытаешься этим доказать?

– Только то, что мне не нужны его деньги.

– Или он сам? – тихо произнесла подруга, бросив на Полли внимательный взгляд. – Я видела, как вы танцевали. Мне показалось, что вам было хорошо вдвоем.

– Это был всего лишь отголосок прошлого. – Полли пожала плечами. – С той частью моей жизни уже давно покончено. Я не испытываю к Дику никаких чувств. Мне даже не верится, что когда-то я была влюблена в него.

– Понимаю… – задумчиво произнесла Линда. – Прилив ностальгии?

– Вот именно. Ностальгия, вызванная тем, что моя девочка вышла замуж… – Голос Полли задрожал, лицо исказилось судорогой, и по щеке скатилась слезинка.

– Ну что ты, Полли… Не плачь! – Линда пересела к подруге на диван и ласково обняла ее. – Ведь это естественно, что у тебя сохранилась привязанность к Дику. Кстати, мне показалось, что у него появилась какая-то новая уверенность в себе и зрелая привлекательность.

– Он собирается жениться, – всхлипнула Полли.

– Кто, Дик?

– На Синти Стикс.

– Синти? Кто такая? Я с ней встречалась, как ты думаешь?

– Нет, – усмехнулась Полли. – Она принадлежит к высшему обществу. Зато тебе должно быть известно название парфюмерной компании, которой владеет ее отец: «Стикс стайл».

– Да, знаю. Даже сейчас у меня в сумочке лежит тюбик губной помады этой фирмы. Отныне я перестану покупать продукцию с пометкой «Стикс стайл»! – решительно произнесла Линда. Затем она посмотрела подруге в глаза. – А ты уверена, что это правда?

– Дик сам мне сказал. – Полли печально вздохнула. – Поэтому мне пришлось в свою очередь сообщить ему, что я выхожу замуж за Сидни Шермана.

– Что?! – изумленно воскликнула Линда. – Скажи, что ты пошутила!

– А что тут такого? Он симпатичный уравновешенный человек, к тому же холост.

– Это еще не повод для того, чтобы приговорить себя к пожизненному пребыванию в его постели! – Линда фыркнула.

– Ты не права. Речь идет не только о сексе, – возразила Полли.

– Ну-ну. Интересно, о чем же еще?

– О духовной совместимости, о сходстве интересов, об общих мечтах, наконец…

– И ты думаешь, что всего этого будет достаточно, чтобы ты забыла об остальном?

– Да! – с вызовом ответила Полли. Но в следующую секунду она сникла и добавила: – Нет. Ужасно, правда? Мне нравится Сид, но я не влюблена в него.

Линда облегченно вздохнула.

– Слава Богу! Я уж было начала сомневаться, все ли с тобой в порядке.

– Но это вовсе не означает, что я отношусь к категории сексуально озабоченных личностей, – поспешно уточнила Полли.

– Конечно нет. Просто секс играет в жизни важную роль, и это нельзя игнорировать.

– Однако мне стыдно, что я использовала Сида самым наглым образом. Нужно вечером позвонить ему и попытаться объяснить, что я неудачно пошутила.

– Да, нелегко тебе будет, – посочувствовала подруге Линда. – Столько событий за один день!

– Да уж…

Линда помолчала, словно о чем-то раздумывая, а затем осторожно поинтересовалась:

– Полл, может, у тебя все же сохранились какие-то чувства к Дику? Извини, что я говорю об этом, но если тебя настолько расстраивает его предстоящая женитьба…

– Пусть хоть гарем заведет! – блеснула глазами Полли. – Меня печалит совсем не это. Пойми, сегодня состоялась свадьба моей дочери!

– Рано или поздно это должно было случиться. Ты ведь знаешь старую мудрость, что родители растят детей только для того, чтобы однажды расстаться с ними?

Полли устало потерла лоб рукой.

– Это я понимаю не хуже тебя. Меня беспокоит другое: Кэтти слишком молода, чтобы создавать семью и взваливать на себя такую ответственность.

– Когда вы с Диком поженились, ты была не старше Кэтти, – напомнила ей Линда.

Полли кивнула.

– Согласна. И вот чем кончился наш брак! Тогда мне казалось, будто я знаю, что делаю, но сейчас ясно, что это была ошибка. Во мне говорил не разум, а голос плоти, так что…

Полли прервал телефонный звонок. Она взяла трубку.

– Да?

– Полли?

– Это ты, Дик? – сухо спросила она. – Что тебе нужно? По-моему, днем мы поговорили обо всем.

Мейсон, находившийся в номере гостиницы, расположенной в центре города, бросил взгляд на того, кто сидел в кресле, сжав ладонями виски.

– Полли… У меня здесь Робби…

– Робби? – нахмурилась Полли. – Где?

– В моем гостиничном номере.

– Не может быть. Роб и Кэтти сейчас должны находиться в самолете и лететь в свадебное путешествие на Гаити… – Полли вдруг осеклась и побледнела. – Боже… – прошептала она. – Что-то случилось? Кэтти…

– С Кэтти все в порядке! – быстро произнес Мейсон. – И с Робом тоже.

– Так в чем же дело?

– Кэтти оставила Роба.

– Что?! – Полли обессиленно откинулась на спинку дивана, не замечая вопросительного взгляда Линды. – Кэтти оставила Роба?! Оставила?!

– Да. Они приехали в аэропорт Майами и стали ждать, когда объявят посадку на их рейс. Времени было еще много, поэтому Роб решил сходить за минеральной водой. Когда он вернулся, Кэтти исчезла, – вкратце рассказал Дик.

– Почему ты решил, что она бросила Роба? – резко спросила Полли. – Ее могли похитить! Вы обратились в полицию? Вы…

– Кэтти оставила записку, – устало пояснил Мейсон, и в ту же минуту Полли услыхала в трубке шелест бумаги. – «Дорогой Робби! Я люблю тебя, но этого недостаточно. Мне кажется, что будет лучше, если наш брак закончится не начавшись», – прочел Дик.

– Недостаточно? – недоуменно повторила Полли. – Кэтти мне уши прожужжала о том, как она любит Роба! И что значит «лучше, если брак закончится»? Меня пугает эта записка…

Мейсон вздохнул.

– Робби очень обеспокоен, и я тоже. Он обыскал все вокруг, но так и не нашел Кэтти. Господи, если с ней что-то случилось…

В это мгновение Полли показалось, что она услышала, как хлопнула входная дверь. Вслед за этим в коридоре зазвучали шаги.

– Мама? – На пороге гостиной стояла Кэтти с красными заплаканными глазами.

Полли ахнула.

– Кэт! Что с тобой, солнышко?

Кэтти попыталась улыбнуться матери, но губы ее задрожали, и она разрыдалась.

– Мамочка!

Полли выронила телефонную трубку и заключила дочь в объятия. Линда несколько секунд наблюдала за этой сценой, потом поднялась, взяла трубку и окликнула Дика.

– Да! – отозвался тот. – Что происходит? Кто это?

– Это я, Линда. Не волнуйся, Кэтти только что появилась здесь.

– С ней все в порядке? – взволнованно спросил Мейсон.

– По-моему, да…

– Тогда мы с Робом сейчас будем у вас!

3

Мейсон сидел в небольшой комнате, служившей Полли кабинетом, и смотрел на полную луну, сиявшую во мраке над самым домом. Так продолжалось довольно долго. Потом он вздохнул и включил настенный светильник. Ему так и не удалось найти решение возникшей проблемы. В голове было пусто. Сейчас Мейсон мог бы с уверенностью сказать только одно: его обожаемая дочь Кэтти совсем недавно была невестой, потом стала женой, но в аэропорту заявила молодому супругу, что они совершили ошибку, которую ей хочется исправить.

Дик непременно назвал бы Кэтти умницей и одобрил бы ее решение повременить с браком до тех пор, пока она не станет старше и мудрее. Но, вместо того чтобы отказаться от своих планов до церемонии венчания, Кэтти предпочла пройти через все формальности и сейчас была связана с Робертом крепкими узами перед лицом Господа и в соответствии с законами штата Флорида.

В данный момент нарушить эти узы было гораздо сложнее, чем несколько часов назад. Делу не могли помочь ни слезы Кэтти, ни ее уверения в том, что она любит Роберта, но не может, не имеет права стать его женой.

Этого не понимали ни Дик, ни Роберт, ни Линда, которая вскоре поспешила деликатно удалиться, сказав, что ей пора домой, ни даже Полли. Мейсон был уверен, что бывшая супруга тоже далека от того, чтобы разгадать эту загадку, хотя она и не переставала повторять:

– Я все понимаю, дорогая, все понимаю…

– Что именно ты понимаешь? – раздраженно спросил ее Дик, когда она вышла из спальни, убедив дочь немного поспать.

Полли окинула его пренебрежительным взглядом, в котором сквозило привычное женское презрение к непроходимой мужской глупости, и ответила, что ничего не понимает, но не желает еще больше расстраивать Кэтти…

Дик тяжело вздохнул, почувствовав, как он устал за сегодняшний день. Из-за закрытой двери кабинета не доносилось ни звука. Должно быть, дочь и Полли уснули. Даже Роберт в конце концов прилег в гостиной на диване. Мейсон откинулся на спинку кресла и незаметно погрузился в сон…

Разбудил его звук открывающейся двери. На пороге кабинета показалась Полли. Дик вздрогнул спросонок, но быстро пришел в себя, сообразив, что ночь еще продолжается.

– Как Кэтти? – спросил он, подавив зевок.

– Спит. А Роб? Насколько я понимаю, он остался здесь?

– Да. Он уснул в гостиной.

– С ним все в порядке?

– Более или менее. – Мейсон пожал плечами. – Скажи, наша дочь объяснила тебе мотивы своего странного поступка? Мне все же хотелось бы узнать, что происходит.

Полли, однако, не ответила на его вопрос, вместо этого поинтересовавшись:

– Хочешь кофе?

– Не откажусь, – кивнул Мейсон.

Полли направилась на кухню, где занялась приготовлением кофе. Дик последовал за ней.

– Могу предложить печенье, – бросила она через плечо, поставив кофеварку на плиту и открывая дверцу шкафчика. – У меня нет тех деликатесов, к которым ты наверняка привык, но печенье найдется.

– Спасибо. – Мейсон присел на стул, наблюдая, как Полли вскрывает пакет и выкладывает печенье в сухарницу. – Так что же сказала Кэтти?

Полли захлопнула дверцу шкафчика и открыла холодильник.

– А сандвич? Сделать тебе сандвич с ветчиной? Еще есть сыр…

– Полли…

– Сейчас я намажу булочки маслом…

– И я не прикоснусь к ним до тех пор, пока не узнаю, что сказала наша дочь. Тебе не удастся скрыть это от меня, не трудись. – Дик прищурился. – Роб обидел ее?

– Нет, что ты. Подай мне чашки, пожалуйста.

– Он, похоже, спокойный малый, – заметил Мейсон, вынимая из буфета две тонкие фарфоровые чашки и передавая их Полли. – Но если с головы Кэтти упадет хотя бы волос, я за себя не ручаюсь!

– Успокойся. Я же говорю тебе, что это не так. Робби тихий и воспитанный парень.

– Так что же произошло?

Полли посмотрела на Мейсона и тут же отвела взгляд.

– Все это довольно сложно…

– Сложно? В каком смысле?

– Тебе положить два кусочка сахара? Или один?

– Да-да, два, – нетерпеливо кивнул Дик. – Полли, не тяни!

Полли положила сахар в кофе и принялась сердито размешивать его ложечкой.

– Действительно, какое мне дело до того, сколько сахара ты кладешь в кофе? Пусть теперь она заботится о твоем здоровье!

– Она?

– Синтия Стикс!

– Синтия Стикс? – удивленно переспросил Мейсон, но в следующее мгновение все вспомнил и смущенно добавил: – Ах Синти! Да, конечно…

Полли резко придвинула к нему чашку, едва не выплеснув кофе на стол.

– То-то! Пусть за твоим весом следит твоя невеста!

– За моим весом вообще никому не нужно следить, – возразил Дик, взглянув на свой плоский живот.

Он прав, подумала Полли, усаживаясь на соседний стул. Мейсон все такой же поджарый и привлекательный, как в тот день, когда они поженились. Или когда развелись! Еще одно мужское преимущество… Мужчины не так сильно переживают перемены, происходящие в среднем возрасте, когда стрелка напольных весов в ванной начинает неумолимо ползти вверх, мышцы теряют упругость, кожа покрывается морщинками… Небось, Синтия еще свежа как огурчик!

– Оказывается, он надеялся, что со временем все придет в норму. Ты уверена, что у Кэтти и Роба с этим все в порядке?

Только тут Полли вынырнула из своих размышлений, осознав, что бывший супруг обращается к ней.

– Что?

– Ну, я говорю о том парне, который ни на что не был способен в постели, однако женился, надеясь, что это поможет ему и со временем все придет в норму.

– Боже! – фыркнула Полли. – Типично мужские рассуждения! Не волнуйся, у Роба подобных проблем нет.

– Ты-то откуда знаешь?

– Роб и Кэтти уже месяц живут вместе. Если бы что-то было не так, Кэтти поделилась бы со мной. Скажу больше! Несколько раз я заходила к ним днем, и мне приходилось подолгу ждать, пока они откроют дверь. Да и по лицам Кэтти и Роба было заметно, что по этой части у них все в порядке. – Полли уставилась в свою чашку. – С тех пор я больше не навещаю их без предварительного звонка по телефону.

– То есть как это живут вместе? – взволнованно спросил Мейсон.

– Именно так, как я сказала. Разве Кэтти не говорила тебе? Они сняли квартиру.

– И ты позволила Кэтти сделать это?

– Что сделать? Поселиться с человеком, за которого она собирается выйти замуж? – хмыкнула Полли.

– Ты могла бы запретить ей!

– Нашей дочери уже исполнилось восемнадцать, Дик. Она вправе делать все, что пожелает.

– Ты должна была попытаться мягко намекнуть Кэтти, что так нельзя, что это неправильно…

– Любовь не может быть неправильной, – возразила Полли.

– Любовь… – покачал Мейсон головой. – Скорее, секс!

– Я попросила Кэтти подождать некоторое время и все обдумать, но она ответила, что у нее нет никаких сомнений.

– Вот видишь! Секс и больше ничего.

Полли вздохнула.

– Секс, любовь… Эти понятия очень тесно связаны.

– И все же можно было подождать с сексом до свадьбы, – проворчал Дик. – К сожалению, сейчас это считается старомодным…

– Во всяком случае, для нас это действительно было пережитком прошлого, – обронила Полли.

Мейсон резко поднял голову.

– Мы с тобой не имеем к тому, что случилось, никакого отношения!

– Вот здесь ты ошибаешься. – Полли поднялась со стула и вместе с чашкой кофе отошла к окну. – Боюсь, что мы имеем к этой истории самое непосредственное отношение.

– О чем это ты?

– Будь добр, погаси свет, – попросила Полли. – У меня голова раскалывается.

– Могу дать тебе таблетку аспирина, – предложил Дик.

– Спасибо, я уже одну приняла. – Полли уселась с ногами на широкий подоконник, подтянула колени к подбородку и устремила взгляд в темноту за оконным стеклом. – Значит, ты хочешь, чтобы я объяснила тебе, что происходит с Кэтти? Хорошо, объясню. Только я не уверена, что тебе это понравится.

– Мне вообще мало что нравится из того, что произошло сегодня, – заметил Мейсон, в свою очередь поднимаясь из-за стола и направляясь к ней. – Одной неприятностью больше, одной меньше…

– Ладно. Во-первых, Кэтти сразу заявила, что любит Роба, – начала Полли.

– Ну-ну. Похоже, ты сначала решила сообщить мне приятные новости, оставив плохие напоследок, – усмехнулся Дик.

Полли кивнула.

– Она также уверена в том, что и Роб ее любит.

– Это тоже приятная новость, – констатировал Мейсон.

– Плохо то, что Кэтти оставила Роба по той же причине.

Дик хмуро сдвинул брови.

– Постой, давай проверим, правильно ли я тебя понял. Итак, наша дочь влюбляется, объявляет о помолвке, сходится с парнем, затем выходит за него замуж, отправляется с ним в свадебное путешествие… а потом вдруг решает все разрушить, так как понимает, что они влюблены друг в друга. Верно?

Полли вздохнула.

– Я же предупреждала тебя, что все это довольно сложно…

– Ясно. Ты меня успокоила. Иначе мне пришлось бы утвердиться в мысли, что я сошел с ума, – язвительно произнес Мейсон. – Что дальше?

– Кэтти боится.

– Понятно. Наша дочь боится, – повторил Дик, стараясь сохранять спокойствие. Ему казалось, что они с Полли ведут странную игру, правила которой прекрасно известны всем женщинам, а мужчины напрасно пытаются их усвоить. – Чего же она боится, если не секрет?

– Того, что они с Робом однажды разлюбят друг друга.

– Полли, ты же ведь сказала, что Кэтти любит Роба. А Роб любит Кэтти. У них только-только начинается совместная жизнь. Почему нужно опасаться, что…

– Кэтти боится того, что может случиться в будущем.

Мейсон немного подождал, но Полли больше ничего не сказала. Игра заходила в тупик на глазах.

– А что может случиться? – осторожно поинтересовался он.

Полли пожала плечами.

– Их отношения могут постепенно исчерпать себя, и любовь угаснет.

– Чушь!

– Я сказала то же самое.

– И что?

– Наша дочь… – прерывисто вздохнула Полли. – Кэтти… возразила мне, сказав, что наблюдала за нами сегодня в ресторане во время свадьбы.

– За нами? – растерянно переспросил Дик, чувствуя, что совершенно запутался. Игра уже совсем не поддавалась его пониманию. – За тобой и мной?

– Да. Она сказала, что ей было больно видеть, как трудно нам сблизиться даже для того, чтобы просто потанцевать.

– Естественно! Мы испытывали некоторую неловкость, так как нас никто не предупредил о том, что нам предстоит танцевать вальс. Ты объяснила ей это?

– Да.

Мейсон мысленно вернулся к тому моменту, когда вывел Полли на середину танцевального круга и заключил в объятия. Он вспомнил, как приятно ему было обнимать ее, и кашлянул.

– Но в конце концов мы справились с задачей, правда?

– Конечно. Я намекнула на это Кэтти.

– А она?

– Сказала, что ей было очень печально видеть, как мы притворяемся. – Полли покраснела, радуясь, что в темноте этого не видно. Она живо припомнила, как нежелание танцевать быстро сменилось другим чувством, когда Дик притянул ее к себе. Это было восхитительное ощущение… Полли прерывисто вздохнула. – Я ответила Кэтти, что ей не о чем беспокоиться.

– И что дальше?

– Ничего. Это все.

– Как все? Черт возьми, я ничего не понимаю!

Полли поставила опустевшую чашку на подоконник, а затем обхватила колени руками.

– Это и послужило толчком.

– Каким толчком? Для чего?

– Позже, когда Кэтти стояла в аэропорту, глядя в спину отправившемуся за минеральной водой Робу, на нее вдруг нахлынула волна сожаления по поводу того, что случилось с нами. Что мы расстались, несмотря на то, что когда-то любили друг друга.

– Ей было бы легче, если бы мы не любили?

Полли проглотила комок в горле.

– В ту минуту Кэтти впервые осознала, что мы с тобой испытывали друг к другу такие же чувства, как и они с Робом. Словно во всем мире исчезли остальные люди и остался только твой любимый человек.

– Влюбленные всегда испытывают подобные чувства, – глухо произнес Мейсон.

– Кэтти решила, что если даже ее родители не избежали разрыва, то она и подавно не желает участвовать в банальной истории, конец которой заведомо известен.

Дик внимательно посмотрел на Полли. Даже в темноте от него не укрылось то, что на ее глазах блестели слезы, а губы дрожали. Неужели она тоже вспомнила о счастье, сопутствовавшем им когда-то, о радости, о трепетной страсти?..

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Мейсон снова неуверенно кашлянул.

– И что ты ответила на это Кэтти?

– А что я могла ей ответить?

– Ну хотя бы то, что наши ошибки не имеют к ней никакого отношения.

Полли лишь рукой махнула. Очевидно, на Кэтти этот довод не произвел ни малейшего впечатления.

– Надо было сказать, что она устала за день, что ее переполняют эмоции и поэтому она склонна излишне драматизировать события, – продолжил Дик.

– Я и об этом упоминала, – вздохнула Полли. – Но Кэтти пояснила, что она просто пытается быть прагматичной. По ее словам, лучше им с Робом разорвать отношения сейчас, когда между ними еще существует любовь, чем ждать, пока возникнет взаимная ненависть.

– Боже! Но ведь между нами нет ненависти, Полл. Ты сказала ей об этом?

Полли кивнула.

– Кэтти заявила, что я обманываю себя. Что любовь и ненависть являются двумя сторонами одной и той же медали, а середины не существует.

Мейсон сокрушенно покачал головой.

– О Господи! Моя дочь, оказывается, стала философом!

Полли снова подняла на него полные слез глаза.

– Что же нам делать? – прошептала она.

– Не знаю…

– Бедняжка страдает. Необходимо что-то придумать! Мы не можем позволить ей уйти от Роба. Она любит его. А он любит ее.

– Знаю-знаю. – Мейсон судорожно провел пальцами по волосам. – Дай подумать.

– Кэтти боится семейной жизни, и это наша вина!

– Брось! – резко ответил Дик.

– Но это правда.

– Ничего подобного. Конечно, обидно, что наш брак не удался, но будь я проклят, если я испытываю вину за брак своей дочери! Слышишь, Полл?

– Весь дом тебя слышит, – прошипела та. – Говори тише, иначе ты разбудишь детей.

– Они не дети. Ты сама недавно говорила, что Кэтти уже достаточно взрослая, чтобы выйти замуж. Так она и поступила, хотя, по твоим словам, ты пыталась отговорить ее от этого опрометчивого шага.

– По моим словам? – Полли спрыгнула с подоконника. – Я действительно изо всех сил отговаривала Кэтти, но не кто иной, как ты, все свел насмарку, посоветовав ей следовать «велению сердца»!

– Это неправда! – Мейсон блеснул глазами. – Я просил Кэтти хорошенько подумать перед тем, как что-либо предпринимать. Говорил, что она слишком молода, чтобы делать такой серьезный шаг. И что же? Я оказался прав!

Полли пожала плечами.

– Ладно-ладно. Значит, мы оба пытались убедить Кэтти повременить с замужеством. Очевидно, ей надо было прислушаться к нашим словам. Но она не сделала этого.

– Вот именно. Она поступила по-своему. А потом наша дочь посмотрела, как мы танцуем, и внезапно пришла к выводу, что совершила огромную ошибку.

– Дик, прошу тебя! Говори тише…

– Только непонятно, почему отправной точкой в ее рассуждениях послужил наш вальс. Она могла бы пошире раскрыть глаза и обратить внимание на другие супружеские пары. В конце концов, есть еще масса примеров из кино и литературы!

– Не вижу здесь повода для шуток, – обиженно заметила Полли.

– Просто я не понимаю, почему бы Кэтти не прислушаться к тому, что говорит отец?

– А также мать, – вставила Полли.

– Что толку было мне распространяться на эту тему, если дочь меня не слушала? – продолжал Дик, не обратив внимания на слова бывшей жены. – Она поступила так, как сама пожелала, а сейчас пытается свалить все это на наш развод! Но у нее ничего не выйдет!

– Кэтти вовсе не пытается что-либо на нас сваливать. Она очень сильно расстроена, вот и все, – вступилась за дочь Полли.

– Она? А как же все остальные? Или наши чувства в расчет не принимаются? – сердито поинтересовался Мейсон. – Представляешь себе, каково мне было увидеть на пороге своего гостиничного номера Роба и узнать, что Кэтти сбежала, а он не может ее найти? Думаешь, легко мне было пережить это известие?

– Причитания тут не помогут, Дик.

– Конечно! – Дик ударил кулаком по стене. – Эх, если бы ты настойчивее отговаривала ее…

– Именно это я и делала! – также повысила голос Полли.

– Откуда мне знать, что ты делала? Я не находился рядом с тобой в течение последних шести лет.

– А кто в этом виноват?

Несколько секунд Дик и Полли стояли, глядя друг на друга. Полли вздохнула.

– Это бессмысленно. Сейчас незачем вспоминать прошлое. Наша дочь нуждается в помощи, и мы не можем допустить, чтобы она ушла от Роба, руководствуясь ложными мотивами.

– Правильно, – кивнул Мейсон. – И зачем только Кэтти поспешила с браком?! Ведь могли же они с Робом просто пожить вместе…

– Что-то я тебя не пойму. Еще совсем недавно тебя возмутило то, что они сняли квартиру и живут там вдвоем, – заметила Полли.

Дик пропустил замечание бывшей супруги мимо ушей.

– Почему ты не научила Кэтти владеть собой? Если бы она не позволила плотским желаниям одержать верх над всем остальным…

– И это говоришь ты? – перебила его Полли. – Если бы ты сам умел держать желания в узде, мы до сих пор были бы женаты!

– Сколько можно вспоминать о моих прошлых грехах! Кроме того, если бы ты не сторонилась меня, как будто я болен какой-то заразной болезнью, я не стал бы…

– Отлично! Очень хорошо! Вини во всем меня!

– Кого же мне еще винить?

– Я ненавижу тебя, Мейсон! – прошипела Полли. – Слышишь? Ненавижу! Я сожалею о каждом мгновении, когда позволила тебе прикасаться ко мне!

– Лжешь!

– Лгу? Интересно почему?

Дик схватил ее за плечи.

– Ты с самого начала таяла в моих руках как воск!

– Потому что тогда я была еще невинна! Когда мы познакомились, я была еще ребенком!

– Ты была самым обольстительным ребенком из всех, кого мне приходилось встречать. А целовалась ты так, что у меня дух захватывало. Я не мог думать ни о чем другом, кроме как привязать тебя к себе на всю оставшуюся жизнь.

– Но позже ты понял, что в жизни существуют не только постельные утехи, – напомнила Полли.

– Да, конечно, – усмехнулся Дик. – Ты преподала мне этот урок. «Не сейчас, Дикки…», «У меня нет настроения, Дикки…» – передразнил он ее.

– А что заставляло меня говорить так, как ты думаешь?

– Ну я-то не поворачивался к тебе спиной, притворяясь, что умираю от усталости. В этом ты не сможешь меня обвинить, детка, и…

– Не называй меня деткой, – сердито оборвала бывшего супруга Полли. – А отворачивалась я потому, что у меня была на то причина. Я больше ничего не испытывала к тебе. Или ты предпочел бы, чтобы я притворялась?

– Наподобие того, что ты демонстрировала мне сегодня в присутствии Шермана? Ведь ты притворялась, когда старательно делала вид, что этот парень распаляет тебя?

Полли размахнулась, чтобы влепить Мейсону пощечину, но тот перехватил ее руку.

– Вот когда я занимался с тобой любовью, тебе не нужно было притворяться! – ухмыльнулся он. – Ты дрожала от удовольствия даже в те дни, когда между нами уже начиналось отчуждение. Только гордость не позволяет тебе признаться в этом.

– Я вижу, ты готов выдумать что угодно, лишь бы не видеть правды! – возразила Полли.

– Ах так? Ну, сейчас я покажу тебе правду!

– Нет! – воскликнула Полли, но было уже поздно – Дик властно притянул ее к себе и прижался к ее губам в поцелуе.

Полли попыталась было вырваться, колотя его кулаками по плечам, но потом внутри нее как будто что-то лопнуло, напряжение исчезло, а вместе с ним ушло и желание сопротивляться.

Возможно, причиной тому послужила уютная ночная тишина за окном. А может быть, то, что суматоха сегодняшнего дня постепенно перестала довлеть над сознанием… Как бы то ни было, гнев Полли неожиданно сменился другим, более опасным чувством. Она испытала прилив страсти, той самой, что существовала между нею и Диком в прошлом и которую она считала давно забытой.

Мейсон ощутил в эту минуту то же самое.

– Полл… – шепнул он, оторвавшись от ее губ и ласково убирая волосы ей с лица.

Она легко вздохнула, обняла Дика за шею и сама подставила губы для нового поцелуя.

С Полли и Диком происходило нечто похожее на то, как человек, когда-то умевший играть на рояле, по прошествии многих лет прикасается к клавишам и с восторгом обнаруживает, что навыки не исчезли. Они сжимали друг друга в объятиях с естественностью, порожденной проснувшейся страстью. Их губы встретились вновь, и они с наслаждением ощутили хорошо знакомый, но слегка забытый вкус поцелуя. Полли еще крепче обвила Дика руками, а он скользнул ладонями вниз по ее спине, подхватил ягодицы и сильно сжал, подтягивая ее вверх, на себя. Ощутив, как ей в живот уперлось что-то твердое, Полли издала тихий мурлыкающий звук и потерлась о его бедра. Это движение заставило Дика застонать…

Несколько долгих минут, поглощенные друг другом, они не замечали ничего вокруг. Затем, тяжело дыша, ослабили объятия.

Мейсон взял лицо Полли в ладони, чувствуя жар ее кожи, и нежно поцеловал в губы. Больше всего ему сейчас хотелось подхватить ее на руки и унести куда-нибудь в уютную темноту.

– Полл? – прошептал он, словно спрашивая о чем-то.

Она перехватила его запястья и выдохнула:

– Да…

В это мгновение в кухне внезапно вспыхнул свет.

– Мама? Папа? Что вы здесь делаете?

Дик и Полли резко повернулись. На пороге стояли изумленные Кэтти и Роберт.

4

Весьма своевременный вопрос, пронеслось у Полли в голове. Действительно, что она делает здесь со своим бывшим мужем?

– Мама? – настойчиво повторила Кэтти, и Полли покраснела еще больше.

При виде целующихся родителей дочь, казалось, была шокирована больше, чем если бы вдруг обнаружила на кухне гималайского медведя.

Это все Дик виноват, мрачно подумала Полли. Он воспользовался тем, что она была расстроена сложившейся ситуацией, и обратил все это в свою пользу.

Зачем?

Чтобы заставить ее замолчать. Так он поступал всегда, на протяжении всей их совместной жизни. Когда Полли пыталась завести серьезный разговор о том, что ее не устраивало, Дик, который был доволен семейной жизнью, старался отвлечь жену с помощью ласк. Обычно дело кончалось постелью.

Сначала это срабатывало, но позже Полли поняла, что поцелуи мужа происходят не оттого, что он желает выразить любовь. На самом деле Дик заставлял ее замолчать самым действенным способом, используя то лучшее, что существовало между ними.

Секс. Насыщенное чувственностью, необузданное, древнее как мир занятие.

Но какими бы яркими ни были сексуальные переживания, их все-таки недостаточно, чтобы заменить остальные области отношений, начавших к тому же портиться.

И вот сегодня Дик снова завел привычную игру, воспользовавшись тем, что Полли сама облегчила ему дело. Его объятия, его ласки – все было ложью. Сейчас Полли не испытывала по отношению к бывшему супругу ничего, кроме злости.

– Мама, с тобой все в порядке?

Полли глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

– Да, все хорошо. Не волнуйся.

Кэтти неуверенно улыбнулась, переводя озадаченный взгляд с матери на отца и обратно.

– И все-таки, что здесь происходит?

Полли посмотрела на Мейсона, словно ожидая, что он ответит дочери, но тот хранил молчание. Отлично, раздраженно думала она, значит, объясняться придется мне!

– Дело в том, что мы с папой… гм… говорили о тебе. О вас с Робом. И… И… – Полли запнулась, не зная, что придумать.

– И мама расплакалась, Кэтти, поэтому я обнял ее, чтобы утешить, – пришел на выручку Дик.

Полли порывисто повернулась к нему, словно желая что-то сказать, но в следующую секунду изменила свое намерение. Дик стоял, спокойно засунув руки в карманы светлых льняных брюк. Он показался ей особенно привлекательным, хотя она скорее умерла бы, чем призналась в этом. Его волосы были слегка взъерошены, серые глаза поблескивали, на щеках и подбородке темнела щетина.

Сама Полли, по ее мнению, выглядела неряшливо: потертые джинсы, старенькая трикотажная блузка, волосы, высохшие после душа, но не расчесанные, и полное отсутствие косметики на лице.

– Твоя мама очень разволновалась, – продолжал Мейсон, обнимая Полли за плечи и улыбаясь, словно на светском рауте. – Ей нужно было выплакаться у кого-нибудь на плече. Правда, Полл?

– Да, – подтвердила та сквозь зубы, хотя тоже постаралась улыбнуться.

Полли больше ничего не оставалось. Не уличать же бывшего супруга во лжи! Тогда ей пришлось бы признаться, что они целовались и она дрожала как осиновый лист, потому что Дик всегда был умелым любовником, а она слишком долго жила без мужской ласки. Правда заключалась именно в этом. Полли была уверена, что никогда бы не поддалась обаянию Дика, если бы не вела монашеский образ жизни.

– Вот как?.. – Улыбка постепенно увяла на губах Кэтти. – Понятно. А я, признаться, имела глупость подумать, что… Когда я увидела, как вы целуетесь, мне показалось… У меня вспыхнула надежда, что вы… – Не договорив, она смущенно потупилась.

– Целуетесь? – переспросила Полли с ненатуральным смехом. Высвободившись из объятий Мейсона, она подошла к плите и поставила на огонь остывшую кофеварку, которая еще была полна кофе. – Мы целовались? Твой папа и я?

– Да. – Кэтти отодвинула стул и села, подперев подбородок рукой. – Но раз этого не было, значит, я снова ошиблась.

– Нет, – быстро произнес Роберт. Все повернулись к нему. Это было первое слово, слетевшее с его уст после того, как они с Кэтти зажгли на кухне свет. – Ты не ошиблась.

– Не успокаивай меня. – Кэтти пожала плечами. – В последнее время я только и делаю, что ошибаюсь. Наверное, я беспросветная тупица, потому что давно должна была понять простую вещь: не нужно выходить замуж, потому что брак не может длиться вечно.

– Почему ты так считаешь? – спросил Роберт, усаживаясь на соседний стул и беря руки Кэтти в свои.

– Посмотри вокруг, Робби. Множество наших знакомых и родственников разведены, а некоторые даже дважды. – Кэтти вздохнула. – Если бы я была немного умнее, то сделала бы необходимые выводы до того, что произошло сегодня днем. Вернее, уже вчера, – поправилась она, вспомнив, что скоро наступит утро.

– Не нужно так говорить, – горячо произнес Роберт. – Ты очень хорошо сделала, что влюбилась в меня. А еще лучше – что вышла за меня замуж. И вдобавок ты совершенно права насчет того, что твои родители целовались, когда мы вошли. – Роберт бегло взглянул на Дика и Полли.

Кэтти подняла голову.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я тоже видел это.

– Неправда, – возразила Полли.

– Вы оба ошибаетесь, – поддержал ее Мейсон.

Полли кивнула ему и снова перевела взгляд на дочь.

– Папа все объяснил. Он просто утешал меня.

– Вот видишь? – Кэтти посмотрела на Роберта. Ее глаза были полны слез. – Они не целовались. А мне так хотелось, чтобы это действительно произошло!

Полли нахмурилась.

– Хотелось?

– Конечно! – всхлипнула Кэтти. – Когда я увидела, что вы обнимаетесь, у меня отлегло от сердца. Впервые, с тех пор как мы с Робби прибыли в аэропорт. И я вдруг подумала…

– Что, дорогая? – мягко спросила Полли, хотя уже обо всем догадалась. У нее больно сжалось сердце оттого, что дочь питает столь бесплодные надежды. Она подошла к Кэтти, обняла ее и поцеловала в макушку. – Что?

Кэтти прерывисто вздохнула.

– Я подумала, что случилось чудо и вы с папой поняли, какую ошибку совершили, решившись на развод… Что вы по-прежнему любите друг друга, – прошептала она.

В кухне наступила напряженная тишина. Затем Полли с надрывом произнесла:

– Ах, Кэтти, если бы это было так просто!

– Ты не можешь предсказать будущее своего брака на основании того, что развалился наш, – сдавленно заметил Дик. – Солнышко, если вы с Робом любите друг друга…

– А что это доказывает? Вы с мамой тоже любили друг друга. Но потом разлюбили, как и все вокруг.

– Не все, дорогая. – Мейсон покачал головой. – Это слишком смелое обобщение.

– Все равно… – Кэтти вздохнула. – Должно быть, это ужасно! Вы не посвящали меня в свои дела, но я слышала, как плакала мама, да и у тебя, папа, глаза бывали красными.

Дик быстро шагнул вперед и взял дочь за руку. Роберт тактично отошел в сторонку.

– Мы боялись причинить тебе боль, Кэтти. Прости, если это все же произошло.

– Ты не понимаешь, папа! Это все уже в прошлом. Сейчас меня беспокоит то, что непременно случится со мной и Робби в будущем. Это неизбежно, поэтому я предпочитаю расстаться с мужем сейчас, так как позже разрыв будет еще болезненнее.

Полли ласково убрала волосы со лба дочери.

– Кэтти, многие браки сохраняются…

– Разводов все равно больше. Стоит только посмотреть данные статистики, и все сразу становится ясно.

Полли скрипнула зубами.

– Доля риска есть в любом начинании, – снова включился в разговор Дик. – Даже если отношения в семье зашли в тупик, муж и жена должны постараться пойти навстречу друг другу и найти компромисс. Тогда конфликт непременно разрешится.

– Как у вас с мамой? – насмешливо спросила Кэтти. Мейсон растерянно взглянул на Полли, а дочь со вздохом продолжила: – Если бы вы смогли найти компромисс, я была бы счастлива. Именно об этом я и подумала, когда мне показалось, что вы целуетесь…

– Тебе не показалось, – тихо произнес Дик. Он заметил, как вздрогнула Полли, но ему больше не хотелось лгать относительно такой простой вещи, как поцелуй. – Мы с мамой действительно целовались.

Кэтти просияла.

– Значит, это правда? Вы и в самом деле собираетесь соединиться?

– Нет, – вмешались Полли. – Один поцелуй еще не означает, что…

– Кэт, они еще не решили окончательно, – перебил ее Роберт. – Правда, миссис Мейсон?

Ах, Робби, печально подумала та, если бы все было так просто!..

– Послушайте, я знаю, что вы оба хотите услышать от меня, но…

– Скажите только, что есть надежда! – Роберт умоляюще взглянул на нее. – Хотя бы маленькая.

У Полли голова пошла кругом.

– Дик, – натужно произнесла она, – скажи что-нибудь!

Мейсон прокашлялся. Впервые за много лет Полли смотрела на него так, словно ему было подвластно все. На лице дочери было похожее выражение. Обе они ждали от него спасения.

Дик оказался в сложном положении, которое отягчалось еще и тем, что он не имел ни малейшего представления, как ему поступить. Если бы было время подумать…

Глаза Кэтти вновь наполнились слезами.

– Не трудись, папа. Не нужно мне ничего объяснять. Я уже достаточно взрослая, чтобы понять, что один поцелуй еще ничего не означает.

Полли облегченно вздохнула.

– Правильно.

– Значит, я все-таки права и жизнь не дает влюбленным второго шанса. – Кэтти пожала плечами. – Брак не имеет смысла.

– Ты только послушай, какую чушь ты несешь! – вскипел Мейсон.

– Дик! – предупреждающе воскликнула Полли.

Не обратив на ее предупреждение ни малейшего внимания, Дик продолжил, расхаживая по кухне взад-вперед:

– Вы с Робом любите друг друга, потому и поженились. Так?

– Так, – кивнула Кэтти. – Но…

– Нет, сейчас буду говорить я, а ты послушай. Вы поженились и перед Богом дали обещание любить друг друга и хранить верность в горе и в радости. Подумай об этом, Кэтти. Иными словами, у вас всегда есть второй шанс. Любовь никогда не умирает окончательно, она лишь утихает временами, но, если приложить усилия, ее всегда можно отыскать в дальнем уголке сердца.

Кэтти кивнула, утирая катящиеся по щекам слезы.

– Не спорю. Потому-то, увидев вас с мамой в объятиях друг друга, я и подумала, как чудесно, что вы решили все начать сначала!

– Кэтти! – Роберт порывисто шагнул вперед. – Прошу тебя, дорогая… Ты расстроена… Давай уйдем отсюда и дадим шанс нашим отношениям!

– Зачем? – прошептала Кэтти. – Чтобы через несколько лет все равно расстаться?

– Ты права! – вдруг решительно произнес Мейсон.

Все повернулись к нему.

– В чем она права? – настороженно поинтересовалась Полли.

Дик увидел, как она побледнела, страшась услышать его ответ. Несмотря на все свои аргументы, Мейсон знал, что дочь права: большое количество браков действительно заканчивается разводом. А разрыв происходит очень болезненно, особенно если между людьми существовала такая любовь, какая была между Диком и Полли.

Но разве можно позволить дочери и ее молодому мужу расстаться, если они еще и не пытались начать совместную жизнь? Роберт прав. Им с Кэтти нужно уйти отсюда. Они должны побыть вдвоем. Отправиться в свадебное путешествие, как и предполагалось ранее. И Мейсон знал только один вариант, который мог способствовать этому.

Дочь желает, чтобы произошло чудо? Отлично! Она его получит!

– Ты права насчет нас с мамой, – уточнил он, глядя прямо Кэтти в глаза.

– Нет, Дик! – крикнула Полли. – Не нужно!

Но тот уверенно продолжил:

– Мы не хотели говорить вам, пока не решим окончательно, потому что, как вы сами понимаете, все еще очень зыбко. Но дело повернулось так, что дальше молчать нельзя…

– Дик! – Полли была в панике.

Однако ее бывший муж зашел уже слишком далеко.

– Гарантировать я ничего не могу, потому что шансы довольно малы. Скажу одно: мы с твоей мамой, Кэтти, решили по крайней мере поговорить о наших дальнейших отношениях.

5

После того как Кэтти и Роберт ушли, Полли коротко изложила Мейсону все, что она думает по поводу его опрометчивого заявления. Потом она замолчала и принялась ходить по гостиной из угла в угол. Но Дик знал, что очередной взрыв – явление временное. О взрыве, впрочем, свидетельствовали плотно сжатые губы Полли и выражение ее бледного лица. И Мейсон не винил ее. Его поступок действительно был слишком смелым.

– Интересно, ты хоть на минутку задумался над тем, каково будет нашей дочери, когда она узнает, что ты солгал?

Дик поднял голову. Полли остановилась и сейчас стояла прямо перед ним. Трикотажная блузка мягко очерчивала контуры ее груди, глаза сердито блестели, и она вся кипела от злости.

Гнев явно украшает ее, решил Дик.

Когда-то давным-давно, лежа в объятиях Дика, она была похожа на себя нынешнюю. Только дрожала не от гнева, а от страсти. Мейсон вспомнил, как нежно прикасался к ее груди, животу… А затем устраивался между ее ног и…

– Ты слышишь меня? Что будет с Кэтти, когда ее надежды развеются как дым?

Дик нахмурился.

– Послушай, я лишь пытался помочь ей. Мне пришлось сказать то, что она ожидала услышать. Возможно, я ошибся.

– Ты солгал, а не ошибся. Это большая разница. Впрочем, в этом нет ничего удивительного.

Мейсон поднялся с дивана.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего! – коротко бросила Полли.

– Нет, погоди! – Дик схватил ее за плечо и повернул лицом к себе. – Ты всегда уходила от ответа, хотя любому дураку было ясно, что тебе есть что сказать!

– Я рада, что ты это понял, – саркастически усмехнулась Полли.

Мейсон побагровел.

– Не испытывай судьбу, детка!

– Иначе что? – Полли вздернула подбородок. – Ты ударишь меня?

Дик удивленно прищурился. За всю их совместную жизнь он ни разу не поднял на жену руки.

Полли и сама удивилась своим словам. Прежде случалось, что они с Диком спорили, но он никогда не бил ее. В качестве главного аргумента он использовал объятия и поцелуи…

О Боже, подумала Полли и похолодела, осознав, что провоцирует бывшего супруга на новый поцелуй. Она поспешила отстраниться от Мейсона.

– Пусти.

Он убрал руку, и Полли села на диван, потирая ноющие виски пальцами. Дик подошел к окну. Солнце уже взошло, и он невольно улыбнулся, представив себе, как Кэтти и Роберт подлетают сейчас к Гаити, где пройдет их медовый месяц.

– Мы подождем, пока наша пара вернется домой, – он повернулся к Полли, – а потом скажем им, вернее, я сам скажу, что не должен был обещать нашего с тобой воссоединения.

– Иными словами, ты скажешь правду?

– Да. Правду и ничего кроме правды.

– И тем самым очистишь свою совесть, – подвела черту Полли, поднимаясь и направляясь на кухню.

Мейсон медленно последовал за ней.

– Ты собираешься сварить новую порцию кофе? – поинтересовался он, наблюдая за ее действиями.

– Да.

– А больше у тебя ничего не найдется? Пива, например? – Дик подошел к холодильнику и заглянул внутрь.

– Нет. – Полли проскользнула под его рукой и захлопнула дверцу холодильника. – Я не пью пива.

Мейсон пристально посмотрел на нее.

– Готов спорить, что знаток английской словесности тоже игнорирует пиво.

Полли вспыхнула.

– Если ты ведешь речь о Шермане, то…

– Может быть, у тебя есть хотя бы минеральная вода? – перебил ее бывший супруг.

Полли вынула из холодильника бутылку и поставила на стол.

– Вот, пей.

– Не злись, – усмехнулся Дик.

– С чего ты взял, что я злюсь? – сердито спросила Полли.

– Я же вижу, что тебе что-то не дает покоя.

Она вздохнула.

– Если хорошенько подумать, то получается, что я тоже солгала Кэтти.

– Но ведь говорил я. Ты молчала.

– Вот именно. Я знала, что ты говоришь неправду, но промолчала.

– Значит, не один я обманщик.

– Да. Поэтому, когда дети вернутся, мы оба признаемся им, что исказили правду, хотя и из самых благих побуждений.

– Хорошо, – кивнул Дик, наливая минеральную воду в бокал.

Полли нервно потерла лоб.

– Кэтти обидится на нас.

– Ничего. Зато потом простит.

– Ты не понимаешь, Дик. Мы никогда не лгали дочери. Даже о разводе мы сказали ей правду.

Мейсон пристально посмотрел Полли в глаза.

– Что ж, – осторожно начал он, – есть еще другой путь. – Он помедлил. – Мы действительно можем попробовать сблизиться.

– Что? – изумленно воскликнула Полли.

– Не по-настоящему, разумеется, – поспешно пояснил Дик. – Просто сделаем вид. Будем встречаться время от времени, ужинать в ресторанах, беседовать… Ну ты понимаешь.

Полли смотрела на него во все глаза.

– Сделаем вид?

– Конечно! Только тогда мы сможем прямо посмотреть ребятам в глаза и сказать, что честно пытались найти общий язык, но у нас ничего не получилось.

– Нет, – покачала Полли головой.

– Нет?

– Я… не смогу.

– Почему?

Полли опустила взгляд, лихорадочно думая, что бы ответить. В самом деле, почему нет? Что мешает ей провести недельку, встречаясь со своим бывшим мужем? Нужно только рассматривать это как обычную сделку, заключенную ради счастья дочери.

Но Полли не чувствовала в себе сил для подобного спектакля. Встречаться с Диком? Сидеть с ним в ресторане, видеть его улыбку, слышать голос? Прогуливаться с ним рука об руку? Нет, это слишком!

– Так нельзя, – решительно произнесла она.

– Полл…

– Зачем нагромождать одну ложь на другую?

– Полл, послушай…

– Нет, Дик, этот план не сработает. Твоя затея не принесет пользы ни тебе, ни мне, ни кому бы то ни было еще.

– Кому еще? Никто ведь не узнает.

– А как же твоя невеста? – сдержанно поинтересовалась Полли.

– Кто?

– Синтия Стикс. Как ты объяснишь все это ей?

Мейсон помрачнел. Вот еще одна ложь, с которой приходится как-то управляться.

– Я просто скажу ей… Скажу то же самое, что ты скажешь своему упитанному пуделю! – вывернулся он.

Полли порозовела.

– Пожалуйста, выбирай выражения, Дик. Если тебе неприятно упоминать имя Шермана, ты мог бы назвать его преподавателем.

– Интересно, где ты познакомилась с этим малым? Конечно, если это не секрет.

– Он работает в школе, где училась Кэтти, – ответила Полли и пожала плечами.

– Ах да! – поморщился Мейсон. – Я должен был сам догадаться! И чему же он учит школьников? Как соблазнять замужних женщин?

– Я больше не замужняя женщина! – выкрикнула Полли, сверкнув глазами. – И заметь: ты постоянно делаешь акцент на внешности Шермана. Если таким образом ты намекаешь на то, что у него отсутствует интерес к слабому полу, то могу сообщить, что он не страдает ни половым бессилием, ни сексуальными извращениями.

Дик сложил руки на груди.

– Полагаю, все эти сведения ты почерпнула из личного опыта? – язвительно поинтересовался он, хотя сердце его больно сжалось в груди.

– Конечно! – парировала Полли, на этот раз почему-то не задумываясь, что произносит очередную ложь.

Мейсон стиснул зубы. Тут бы самое время ответить ей какой-нибудь колкостью, но как на грех в голову ничего не приходило. Хотя нет – в голове мелькали образы Полли и Шермана, страстно сжимающих друг друга в объятиях…

– Поздравляю вас обоих, – холодно произнес он.

– Благодарю! – Полли тряхнула головой.

– И когда же настанет знаменательный день?

– Знаменательный? А-а, это ты о свадьбе… Мы еще ни о чем конкретно не договаривались, – со смущенной улыбкой сказала Полли. – А ты?

– Что я?

– Когда ты вновь свяжешь себя узами брака?

Боже, как напыщенно! Дик усмехнулся про себя.

– Скоро.

– Ближе к осени? – уточнила Полли, прилагая усилия к тому, чтобы голос ее звучал как можно естественнее, хотя этому мешал комок в горле.

– Я еще не решил. Это зависит от того, как пройдет гала-концерт, задуманный мною в ознаменование десятилетнего юбилея фирмы.

– Ах да! Дело для тебя всегда стояло на первом месте, – поддела Полли бывшего супруга.

– Это очень важный проект, – пояснил тот.

– Не сомневаюсь. Не важных у тебя никогда не было, – ехидно заметила Полли. – Надеюсь, невеста тебя поймет.

– Не беспокойся. Она знает, что мне временами приходится много работать. Я постараюсь ей все объяснить.

– Вот и отлично! Пусть теперь она выслушивает твои объяснения, а с меня довольно того, что было.

– С меня тоже! – вспылил Мейсон.

Они уставились друг на друга, одновременно вспомнив о том, что им, к счастью, больше не нужно жить вместе. Через несколько секунд Дик отвернулся.

– Мне надо успеть на морской лайнер, – сухо сообщил он.

– Здорово! – Полли всплеснула руками. – Замутил воду, а теперь удираешь?

– А что же мне делать? У меня были свои планы до того, как здесь началась вся эта история. На мое имя забронирована двухместная каюта, а завтра я должен встретиться с самим Джерри Робинсоном, который сейчас отдыхает на Багамах. На острове Инагуа, если говорить точнее. Причем завтра последний день, потому что потом Джерри отбывает в Индию осматривать древние храмы. У него все распланировано, и ждать меня он не будет. Ты же знаешь, какими капризными бывают рок-звезды! – Мейсон вздохнул. – А мне необходимо получить согласие Джерри на участие в гала-концерте. Если он согласится, других исполнителей не нужно будет уговаривать. Все упирается в то, что к Робинсону нужен особый подход. Я не могу доверить это дело кому-либо из своих менеджеров.

– Ты хочешь сказать, что, если бы свадьба Кэтти была назначена на сегодня, ты отсутствовал бы? – спросила Полли, подозрительно глядя на него.

– Но ведь свадьба состоялась вчера, не так ли? – уклонился от ответа Мейсон. Затем он взглянул на часы. – Мне еще нужно забрать вещи из гостиницы.

– Ты едешь на Багамы с Синтией Стикс? – поинтересовалась Полли.

– Нет. – Дик удивленно взглянул на нее. – С чего ты взяла?

– Зачем же тебе понадобилась двухместная каюта?

– Когда я заказывал билеты, все одноместные уже были заняты. Осталась только одна двухместная и несколько больших семейных кают. Ждать следующего рейса я не мог, поэтому велел секретарше взять двухместную, – нетерпеливо пояснил Мейсон.

– Ладно, поезжай, – холодно бросила Полли, складывая руки на груди. – Хотя мы так и не успели поговорить и найти решение той проблемы, которую ты создал.

– Значит, ты хочешь поговорить? Отлично! Тогда отвези меня в Майами.

Полли на минутку задумалась. Ей не очень хотелось продлевать пребывание с бывшим супругом наедине, но, с другой стороны, им больше не представится возможности договориться о плане дальнейших действий. Ничего, решила наконец Полли, как-нибудь вытерплю эту поездку.

– Хорошо, – кивнула она, потом замялась, раздумывая, не переодеться ли ей. А зачем, собственно? Дик заслуживает того, чтобы его привезла в порт женщина в потертых джинсах и трикотажной блузке. – Ну, чего ты ждешь? – спросила Полли, направляясь в прихожую за сумочкой с документами и ключами от дома и автомобиля. – Поехали!

Пока Мейсон поднимался в гостиничный номер за дорожной сумкой, Полли ждала в «додже». Идея поездки с бывшим супругом в Майами теперь показалась ей еще менее удачной. Она чувствовала себя неловко, сидя рядом с ним в автомобиле. Дик казался ей чересчур большим. Когда автомобиль покачивало, он прикасался к Полли плечом или бедром, а запах его туалетной воды действовал на нее слишком сильно в небольшом пространстве салона.

Чем скорее она распрощается с Мейсоном, тем будет лучше.

– Боюсь, нам все же не успеть в порт вовремя, – озабоченно произнес тот, усаживаясь рядом с Полли.

– Успеем! – уверенно ответила она, заводя двигатель. – У нас еще масса времени.

Они действительно прибыли в порт минут за сорок до отплытия огромного морского лайнера. Посадка уже началась, и пассажиры поднимались по трапу.

Полли остановила «додж» у отметки «Парковка запрещена». Дик вышел из автомобиля.

– Спасибо, что довезла.

– Не за что, – кивнула Полли.

– Жаль, что мы так и не нашли оптимального решения.

– Да… – вздохнула она.

– Когда ребята вернутся…

– Я сообщу тебе об этом по телефону.

– Хорошо.

– Кэтти понятливая девочка. Она не станет нас строго судить, когда мы расскажем ей правду.

– Дик, тебе пора подниматься на борт, – напомнила Полли.

– Да-да, конечно… – Мейсон захлопнул дверцу «доджа». – Ну…

– До свидания, – сказала Полли, тут же начав подавать машину назад, чтобы можно было развернуться.

Но, свернув за угол, она остановилась, чувствуя, что нужно немного прийти в себя. Сердце отчаянно билось в груди, в горле стоял комок.

Почему они с Диком ссорились по пустякам полночи? Разве нельзя было поговорить спокойно?

– Потому что мы не подходим друг другу, – прошептала Полли. – И никогда не подходили… Если бы мне не было так хорошо с ним в постели, я давно бы это поняла!

В следующее мгновение ее внимание привлек какой-то предмет, темневший на полу возле пассажирского сиденья. Наклонившись, Полли подняла бумажник Мейсона. Должно быть, он выпал из кармана его брюк, когда Дик выходил из автомобиля.

Несколько секунд она задумчиво рассматривала его, потом выругалась и развернула «додж» в том направлении, откуда только что приехала.

Заперев автомобиль и положив ключи в сумочку, Полли поспешила к причалу. У трапа все еще толпились туристы. Посадка на лайнер продолжалась.

Где же Дик? Полли кусала губы, лихорадочно оглядывая толпу. Вскоре она заметила его и облегченно вздохнула.

– Дик! – крикнула она. – Дикки! Мейсон повернулся на ее голос.

– Полл? – радостно откликнулся он. – Полл! – повторил он с сияющим видом и раскинул руки, словно призывая ее к себе.

Неожиданно для себя самой Полли бросилась к нему в объятия. Должно быть, на нее подействовала атмосфера общего эмоционального подъема, витавшая над причалом, где одни отбывали в путешествие, а другие провожали отбывающих. Позже она сама не переставала удивляться своему поступку.

– Полл… – шепнул Дик. – Детка…

Ее руки будто сами собой обвили шею Мейсона. Тот с готовностью наклонился и прильнул к ее губам.

– Дикки, твой бумажник… – прошептала Полли через несколько мгновений.

– Хорошо-хорошо. Только не нужно ничего говорить. Просто поцелуй меня, – попросил он, и их губы снова встретились.

Позабыв обо всем, Полли воодушевленно отвечала на поцелуй бывшего мужа и испытывала при этом ту же радость, что и всегда, когда они это делали…

– Мама! Папа! – раздалось вдруг рядом. – Невероятно! Как вы здесь оказались?

Дик и Полли отскочили друг от друга словно ужаленные. Перед ними стояли Кэтти и Роберт.

Первой обрела дар речи Полли.

– Кэтти? – удивленно произнесла она. – И ты, Роб. Что вы здесь делаете?

– Вот именно! – поддержал ее Дик и прокашлялся. – Мы думали, что вы уже давно на месте.

– Мы решили, раз уж наши билеты на самолет пропали, плыть морем, – пояснила Кэтти. – Роб позвонил в кассы морского вокзала, и, на наше счастье, на этом лайнере, – она кивнула через плечо, – какая-то пара отказалась от каюты.

– Какое совпадение! – Мейсон вынул из бумажника билет. – Значит, поплывем вместе.

– Вот здорово! – воскликнула Кэтти. – Я и мечтать не могла, что вы тоже отправитесь в путешествие, да еще на одном корабле с нами!

– Кэтти, – начала Полли со вздохом. – Девочка моя…

– Полл! – перебил бывшую жену Дик, предупреждающе взглянув на нее.

Полли потупилась. Конечно, он прав. Сейчас не время выкладывать дочери правду.

– Что, мама?

– Я хочу, чтобы ты поняла… Еще ничего не решено, – быстро произнесла Полли. – Я имею в виду, между мной и папой.

– Понятно, – улыбнулась Кэтти, беря Роберта под руку. – Я только хотела сказать, что для меня очень важно, что вы с папой решили попытать счастья еще раз.

– Да, это так, но…

– Обещаю, что приму любое ваше решение, ведь я вижу, что вы действительно прилагаете усилия… Даже собрались отправиться вместе в путешествие.

– Кэтти… – снова попыталась что-то сказать Полли, но Дик сжал ей руку.

– Кстати, куда вы направляетесь? – спохватилась Кэтти.

– На остров Инагуа, – быстро произнес Мейсон, пока Полли не успела разъяснить дочери ее ошибку.

– Честно говоря, у меня были сомнения насчет того, что вы всерьез попытаетесь наладить отношения, – призналась Кэтти. – Но сейчас я уверена, что вы взялись за дело по-настоящему!

– Дорогая, – вмешался Роберт, выразительно взглянув на юную супругу, – не пора ли нам поспешить на посадку. Возможно твои родители, – он улыбнулся Полли и Дику, – хотят побыть вдвоем.

– Конечно! – подхватила Кэтти. – Увидимся на корабле. У нас шестьдесят четвертая каюта, заходите! – Затем она на мгновение прижалась щекой к щеке Полли и шепнула: – Я люблю тебя, мамочка!

– Солнышко, ты не понимаешь…

– Ошибаешься, я все-все понимаю и… переживаю за тебя. За вас обоих.

После того как Кэтти и Роберт поднялись по трапу, Полли в отчаянии взглянула на Мейсона.

– Что же делать, Дик? Ведь на корабле они увидят, что ты плывешь один.

– Отъезжающих прошу поторопиться! – раздался сверху голос из мегафона.

– Ты отправишься со мной, – решительно произнес Мейсон, подталкивая Полли к трапу.

– Ты с ума сошел! Это невозможно.

– Обратного пути тоже нет. Иди вперед и улыбайся. И давай обойдемся без сцен.

– Из этого все равно ничего не выйдет: у меня нет билета! – напомнила ему Полли.

– Ничего, как-нибудь уладим этот вопрос. В конце концов, я оплатил двухместную каюту. И весьма кстати, как оказалось! – усмехнулся Дик.

– Нет! Я никуда не пойду! – в отчаянии воскликнула Полли.

– Ты уже идешь, дорогая, – заметил Мейсон.

И действительно, они уже поднимались по трапу.

Ступив на борт корабля, Дик подал человеку в белом кителе сложенный вдвое билет. Тот принялся изучать его, а Полли, нервно улыбаясь, бросила взгляд назад. На трапе больше не было ни души. Все остальные пассажиры уже заняли места.

– Добро пожаловать, мистер Мейсон, – произнес стюард, прочитав имя Дика на билете. – А мадам?

– Мадам со мной. Это моя жена.

– Но здесь указано только ваше имя, – неуверенно пробормотал стюард. – Так не положено… Мне необходимо посоветоваться…

– Пройди вперед, дорогая, – обратился Дик к Полли и, когда она отошла на пару шагов, повернулся к стюарду. – Не нужно усложнять. За каюту уплачено? Уплачено. – Он вынул из бумажника банкноту и вложил ее в билет. – Просто моя жена решила ехать со мной в последнюю минуту. Понятно?

– Да, сэр, – сказал стюард с поклоном и вернул билет Мейсону, но уже без банкноты.

– Вот и отлично.

6

– Не могу поверить!

Дик вздохнул и устало откинулся на спинку удобного широкого кресла. Полли не прекращала возмущаться с тех пор, как они поднялись на лифте на двенадцатую палубу огромного океанского лайнера и отыскали свою каюту. Корабль был оснащен все необходимым, чтобы пассажиры могли в полной мере насладиться морским путешествием и провести время с максимальным комфортом. К услугам туристов были великолепные рестораны, бары, два бассейна, кинотеатр и даже бутики, где можно было приобрести все, начиная от купальника и заканчивая элегантным смокингом или шикарным дамским туалетом. По вечерам пассажиры собирались на танцевальной площадке, где играл джазовый квинтет.

Но Полли была настолько возмущена сложившейся ситуацией, что, похоже, совершенно не обращала внимания на то, где находится.

– Как такое могло случиться? – не переставала повторять она, меряя шагами каюту.

– Ты уже говорила это тысячу раз, – проворчал Мейсон. – Тебе не кажется, что пора угомониться?

Полли пропустила его замечание мимо ушей.

– Подумать только, я позволила вовлечь себя в подобную авантюру!

– Полл, будь добра, сделай одолжение – успокойся!

– Дала себя втянуть в такую переделку! А ты как ни в чем не бывало расслабляешься в кресле, делая вид, будто ничего особенного не произошло!

Дик крепко сжал ручки кресла. Он, конечно, понимал, что Полли очень расстроена, что ее трясет от возмущения. Но и его, черт побери, волнует эта история!

Уже одно то, что Мейсон солгал дочери, было плохо, но он продолжал нагромождать одну ложь на другую, все глубже и глубже погрязая в обмане. И его совсем не радовала та перспектива, что рано или поздно Кэтти придется рассказать правду.

– Разве тебя что-либо беспокоит? – продолжала Полли. – Нет! Это выше твоего достоинства. Ты невозмутим и холоден как айсберг!

Но сначала, думал тем временем Дик, мне придется выслушать бывшую супругу, хотя она не скажет ничего нового.

– Полл, поверь мне, я тоже волнуюсь, – попытался вставить он.

– Ничего подобного, – сухо возразила та. – Если бы это было так, ты потерял бы аппетит. Вместо этого ты заказал в каюту обед и набросился на еду как бродяга, попавший на банкет. А вот мне кусок в горло не лезет!

– Ты права, – кивнул Мейсон. – Я действительно был голоден. У меня крошки не было во рту с тех самых пор, как я съел на свадьбе лоскут поджаренной в масле обувной кожи, которую выдавали за телячью отбивную, да несколько скользких поганок, поданных в качестве гарнира вместо настоящих съедобных грибов.

– Что? Обувная кожа с поганками? Ну знаешь… – От возмущения у Полли перехватило дыхание. – Это лишний раз доказывает, как плохо ты разбираешься в том, с чем имеешь дело, – добавила она чуть погодя.

Дик хотел было достойным образом парировать, но потом передумал. Возможно, Полли права.

Он достаточно хорошо разбирается во всем, что имеет отношение к его бизнесу. Ему удалось создать любимое детище – фирму звукозаписи «Краун», продукция которой в виде пластинок с золотой короной на наклейке сейчас широко известна во всем мире. Но в то же время он не смог сохранить семью. Не смешно ли, что именно ему приходится в данный момент сражаться за сохранение семьи дочери!

Мейсон потер лицо обеими руками. Он устал до такой степени, что ему не то что спорить с Полли, даже просто говорить не хотелось. Подобной усталости он не испытывал, пожалуй, с начала их совместной жизни, когда он вертелся как белка в колесе, работая менеджером и раскручивая сразу две перспективные команды музыкантов. В те времена у него еще не было даже маленького офиса и действовал он по простому принципу – волка ноги кормят. Иными словами, старался организовать как можно больше концертов и гастролей для своих ребят, получая определенный процент от заработка каждой группы. Но уже тогда Дик лелеял планы создания собственной звукозаписывающей фирмы, которая приносила бы приличный доход и позволила бы ему достойно содержать семью.

Он возвращался домой поздно ночью, умирая от усталости, но, обняв Полли, мгновенно преображался и готов был часами сидеть с ней на кухне за поздним ужином и чашкой кофе, болтая обо всем на свете.

Когда же в их отношениях наметилась трещина? Точную дату назвать он затруднялся. Мало-помалу все изменилось, причем, казалось, без всякого видимого повода. Как-то так получилось, что Полли перестала по вечерам ждать возвращения мужа домой.

Дик стал замечать, что, когда он появлялся на пороге собственного дома, единственным приветствием Полли было: «Вытри ноги, Дикки, иначе испачкаешь в коридоре пол». Затем она сообщала, что ужин на плите, и шла спать.

Проглотив остывшую еду и наметив план на следующий день, Дик поднимался в спальню, где находил жену спящей – или притворяющейся, что спит, – и лежащей как можно дальше от его половины постели, спиной к нему. В очертаниях фигуры Полли было нечто такое, что Дик не решался прикоснуться к ней.

Когда у него появились первые настоящие деньги, он надеялся, что это самым благотворным образом повлияет на его взаимоотношения с женой. Он завалил ее дорогими подарками, а также время от времени отправлял с посыльным шоколад и роскошные букеты роз.

Полли благодарила Дика с неизменной вежливостью, но при этом в глубине души у него возникало ощущение, что он каким-то образом не оправдал ее надежд.

Он по-прежнему много работал. К тому же его начали приглашать на различные благотворительные вечера и приемы, где собирались многие известные личности. Дик не мог ответить отказом, потому что, если не будешь вращаться в подобных кругах, твое место немедленно займет кто-то другой. Кроме того, это непременно отрицательно скажется на деловых связях.

Таким образом, Дик стал принимать приглашения. Поначалу, в отличие от Полли, которая держалась так, словно всю жизнь только тем и занималась, что порхала с одного приема на другой, он чувствовал себя неловко, нервничал и волновался.

– Я обязана сопровождать тебя? – поинтересовалась она, когда Дик впервые небрежно швырнул на кухонный стол тисненную золотом карточку, содержавшую приглашение на благотворительный бал.

Тон Полли покоробил Мейсона. Ему-то казалось, что она довольна тем, как развивается его фирма и как они постепенно перемещаются в высшие слои общества.

– Да, – холодно подтвердил Дик, тщетно пытаясь скрыть разочарование. – Ведь ты моя жена, не так ли?

– Конечно, – ответила Полли.

Потом она прошлась по магазинам и купила вечернее платье, а также все, что к нему полагалось. В день приема Полли сходила в парикмахерский салон, где ей сделали элегантную прическу, и вечером с необычайной легкостью и естественностью начала светскую жизнь.

Мейсон гордился женой. Его восхищала уверенность и грациозность ее движений, когда она шла по бальному залу дорогого отеля или танцевала с кем-либо из гостей. Дик получал удовольствие, слыша восхищенный шепоток мужчин, сопровождавший ее появление. Ему было приятно, что именно он является тем человеком, который привез на бал эту красавицу, а потом вернется с ней домой.

Как глуп он был тогда! Позже он понял, что Полли не нравится посещать с ним подобные приемы. Через некоторое время она стала отказываться сопровождать Дика, мотивируя свои отказы необходимостью присутствия на собраниях какого-то литературного общества. Это и прояснило ситуацию. Мейсон понял, что его жена хочет жить своей жизнью.

Он стал еще больше времени посвящать работе, иногда на несколько дней уезжая из города на прямую запись какого-нибудь концерта. Дома этого, похоже, никто не замечал. Кэтти уже вошла в подростковый возраст; у нее началась своя жизнь, ее занимали друзья. Полли страстно увлеклась литературой, в частности поэзией, и потому предпочитала общество людей, которые знали в этом толк.

А потом наступил день, когда Дик собрал чемоданы и распрощался с семейной жизнью. Во многом этому способствовал тот факт, что Тине Мелоди Хаммонд взбрело в голову испытать на нем действие своих женских чар. Надо признать, что это ей удалось, хотя со стороны Мейсона не было никаких поощрений, что бы там ни думала по этому поводу Полли. Он растерялся, когда понял, зачем Тина явилась к нему в кабинет. Но самое ужасное, что у него не хватило сил противиться ее натиску. И кто мог подумать, что именно в этот вечер, впервые за много лет, Полли пожелает навестить мужа в офисе?!

Дик вздохнул. Все это уже не имеет значения. Они с Полли давным-давно в разводе. Сам он теперь живет другой жизнью, не лишенной приятности. И Синти, если предложить ей, непременно согласится разделить с ним эту жизнь.

Мейсон мог бы с уверенностью сказать, что он счастлив.

Но так было до сегодняшнего дня.

До тех пор пока он во время танца не заключил Полли в объятия и не вспомнил все то, о чем старался забыть. И пока не понес несусветную чушь, спасая брак дочери.

И вот сейчас он сидит в дорогой каюте океанского лайнера, выслушивает нелепые обвинения Полли и размышляет о том, будет ли этому конец.

– Мог хотя бы сделать вид, что тебя тоже что-то волнует! – неожиданно вернул Дика к действительности голос бывшей супруги.

Он поднял голову. Полли стояла прямо перед ним, сложив руки на груди и раскрасневшись за время долгой обвинительной речи.

– Послушай! – решительно произнес Мейсон. – Скажи, что мне сделать, чтобы тебе стало легче? Может, выйти на палубу и заорать во все горло, что я виноват, но каюсь и прошу прощения?

Полли только вздернула подбородок.

– Или ты желаешь, чтобы я обошел всех пассажиров и рассказал им, как опростоволосился несколько часов назад? – продолжил Дик.

Полли сердито засопела.

– Просто скажи мне: «Дик, ты должен сделать то-то и то-то, и тогда я замолчу». Я сразу же выполню твое желание, Полли, потому что у меня уже сил нет терпеть твои причитания!

Как видно, слова бывшего супруга все же задели Полли за живое, потому что в глазах ее сверкнул гнев.

– Ах так? Причитания, говоришь?

– В самом деле, Полли! Ты все хнычешь и жалуешься, жалуешься и хнычешь и только потому, что я имел глупость сделать небольшую ошибку.

– Во-первых, я не хнычу, а констатирую факты. Во-вторых, ты сделал очень большую ошибку. В результате я сейчас плыву с тобой на эту Игуану.

– На остров Инагуа, – поправил ее Мейсон.

– Какая разница! – вспылила Полли. – Я вообще должна была сейчас находиться дома. Если бы не твоя беспечность! Как ты мог, Дик? Зачем ты сказал Кэтти, что…

– Ну все! С меня довольно, – мрачно заявил Мейсон. В следующее мгновение он вскочил с кресла, притянул Полли к себе и прижался к ее губам. От неожиданности она не успела ничего сделать, чтобы воспротивиться, и в итоге у них получился долгий глубокий поцелуй. – Ну что, теперь ты успокоишься? Иначе мне придется целовать тебя до тех пор, пока ты не замолчишь.

Полли ответила ему сердитым взглядом. Щеки ее пылали.

– Я ненавижу тебя! Дик отпустил ее.

– Хоть бы раз сказала что-то новенькое, – произнес он, устало вздохнув.

Полли повернулась и направилась к выходу.

– Куда это ты собралась? – поинтересовался Мейсон.

– Подышу свежим воздухом на палубе, – бросила она через плечо. – Мне трудно находится в одном помещении с тобой!

– Смотри, не заблудись! – крикнул Дик вслед.

Когда дверь за Полли закрылась, он отодвинул тяжелую бархатную штору, отделявшую спальню от остального пространства каюты, и вытянулся на кровати. Закрыв глаза, Мейсон велел себе не думать о том, каким приятным был последний поцелуй. За этим непременно последовали бы воспоминания о наслаждении, которое они с Полли дарили друг другу в постели в те времена, когда между ними еще не существовало отчуждения. Это было так давно…

Дик печально вздохнул и погрузился в сон.

Полли устроилась в той части палубы, где стояли легкие деревянные шезлонги. Предварительно она изучила висевшую в коридоре неподалеку от их каюты карту с указанием маршрута лайнера и выяснила, что конечным пунктом путешествия является остров Тринидад. Из этого следовало, что сначала судно покинут они с Диком, затем Кэтти и Роберт поплывут на Гаити, после чего лайнер отправится дальше. Полли волновал вопрос, как скоро она сможет отправиться в обратный путь с острова Инагуа. Ей хотелось максимально сократить совместное пребывание с Мейсоном.

Откинувшись на спинку кресла, Полли устремила взгляд в морскую даль, стараясь расслабиться. Но ей никак не удавалось отделаться от мысли о возмутительном поведении бывшего супруга. Как часто бывало прежде, он держался так, словно ничего особенного не произошло.

– Дик снова в своем стиле! – с досадой пробормотала Полли.

У нее создалось странное ощущение, что последних шести лет как не бывало и они с Мейсоном словно и не расставались никогда. На нее вновь нахлынули прежние эмоции.

Как часто в те дни, когда между ними уже все пошло вкривь и вкось, Полли часами размышляла о том, что же с ними случилось и почему все так переменилось. Она поджидала Дика, чтобы поговорить с ним по душам и выяснить, в чем заключается причина разлада.

Но не тут-то было!

Разве можно нормально говорить с человеком, который возвращается домой за полночь, делая вид, что его задержала работа, в то время как его просто перестала интересовать семья.

Когда созданная Мейсоном фирма звукозаписи начала приносить хороший доход, у Полли возникла надежда, что все наладится. Но этого не произошло.

Наоборот, стало еще хуже. И началось с того, что однажды вечером Дик пришел домой и сказал, что получил приглашение на благотворительный бал. Он очень радовался по этому поводу и говорил, что отныне перед ним откроются еще большие возможности.

У Дика был такой вид, словно перед ним простиралась прямая дорога в рай земной.

– Ты хочешь, чтобы и я пошла? – спросила тогда Полли, лелея в душе надежду, что Дик посмотрит ей в глаза и скажет: «Больше всего на свете я хочу, чтобы мы любили друг друга, как когда-то!»

Но Мейсон лишь нахмурился и напомнил ей, что она его жена. Конечно, он желал, чтобы Полли пошла с ним!

Дику нужно было лишь одно – чтобы его жена выполняла возложенные на нее обязанности. Она должна была ходить с ним на приемы точно так же, как готовить ему еду и удовлетворять его в постели.

Полли ничего не оставалось, как купить подходящее платье и отправиться на бал. К ее досаде, Дик не был в тот вечер рядом с ней – впрочем, как и во все последовавшие вечера. Он представил Полли некоторым из гостей, а сам отправился налаживать полезные контакты. Ведь это гораздо приятнее, чем развлекать жену, которая и так порядком надоела дома!

Примерно в это же время одна из подруг, с которой Полли обменивалась книгами, затащила ее в литературный клуб. Там Полли познакомилась с людьми, обсуждавшими друг с другом не только последние светские сплетни или капризы моды. Таких интересных собеседников она еще никогда не встречала.

Постепенно Полли пришла к заключению, что она уже достаточно долго играет роль бессловесной домохозяйки. В конце концов, у нее тоже могут быть свои интересы в жизни!

Обратив внимание на то, что жена частенько исчезает из дому по вечерам, Мейсон забеспокоился. Это грозило подорвать устои его привычного существования.

– Что это за литературные сборища, на которых ты бываешь? – спрашивал он. – Прежде ты не интересовалась ничем подобным!

– Откуда ты знаешь? – бросала Полли на бегу, спеша захлопнуть за собой входную дверь. Она боялась расплакаться перед мужем или сказать: «Дик, что с нами случилось? Ты еще любишь меня? Ведь я продолжаю любить тебя по-прежнему».

В те дни Полли часто вспоминала, как Дик когда-то принес ей одну-единственную розу, потому что на букет у него не хватило денег. Помнится, тогда она радовалась больше, чем когда спустя несколько лет получала с посыльным пышные, но обезличенные веники.

А в тот памятный день он смущенно вручил Полли розу и сказал:

– Посмотри, солнышко, она почти так же красива, как и ты!

Полли тут же бросилась ему на шею.

– Постой, детка! Сначала мне нужно встать под душ, – смеясь произнес Дик.

Она согласилась с этим и принялась сама раздевать его. Через несколько минут они оба, полностью обнаженные, оказались в душе.

Даже сейчас, сидя на палубе огромного морского лайнера, Полли вздохнула, вспоминая, как долго и медленно намыливали они друг друга, нежно прикасаясь к интимным местам. Как целовались и как в конце концов занялись любовью прямо под бьющими сверху струями воды. Дик поддерживал Полли, не отрываясь от ее губ, а она обвила его ногами за талию и обняла за шею, невнятно постанывая от наслаждения. А позже громко вскрикнула, когда они с Диком одновременно испытали мощный взрыв энергии, увлекший их в пучину неземного блаженства.

Полли смахнула со щеки слезинку и быстро оглянулась по сторонам, опасаясь, что кто-либо из пассажиров обратит на нее внимание. Но, к счастью, на палубе кроме нее находились лишь две пожилые дамы, да и те сидели далеко.

Конечно, глупо было вспоминать обо всем этом. Особенно о сексе, потому что именно он и привел их с Диком к окончательному разрыву.

Как-то раз, находясь в литературном клубе, Полли невзначай услыхала разговор двух приятельниц. Одна из них рассказывала подруге о том, что ей давно не дает покоя мысль открыть книжный магазин.

Эта идея проникла Полли в самое сердце. Приятельницы давно поднялись из-за соседнего столика и направились в бар, а она все продолжала сидеть над недопитым коктейлем, удивляясь, как такая простая мысль не пришла ей в голову прежде. Ведь она уже давно подумывала о том, чтобы открыть собственное дело, но не могла выбрать сферу деятельности. А книжный магазин – это как раз то, что ей нужно!

Ощущая приятное волнение, Полли села в автомобиль и поехала к Дику в фирму. Она не могла ждать его возвращения. Ей необходимо было поделиться с мужем своими соображениями немедленно.

И вот она подкатила к зданию, где размещалась фирма звукозаписи, поднялась в лифте на нужный этаж, сделала несколько шагов по коридору и вошла в приемную…

Полли вздрогнула.

Она будто наяву увидала за приоткрытой дверью кабинета своего мужа с какой-то смазливой девицей. Позже ей стало известно, что девушку звали Тиной и что она была вокальной исполнительницей.

Но в ту минуту это не имело большого значения. Полли только видела полулежащую в кресле красотку с обнаженной грудью и поднятыми вверх стройными ногами, между которых находился стоявший на коленях Дик. Джинсы его были спущены, на ягодицах от интенсивных движений напрягались мускулы, а на чуть повернутом в сторону двери лице явственно читалось наслаждение…

В это мгновение брак Полли прекратил свое существование. Она не могла смириться с подобной низостью.

В тот же день, когда Дик поздно ночью вернулся домой, Полли заявила ему, что желает получить развод. Дальше все произошло очень быстро. Их делом занимался старый приятель, адвокат Роджер Брикмен. Дик изъявил желание оставить Полли квартиру и половину всех сбережений, а также обещал выплачивать алименты.

Но она сказала, что не нуждается в его деньгах, и продолжала упорно стоять на своем, несмотря на все уговоры. Полли согласилась принять лишь квартиру, да и ту постаралась как можно скорее продать, после чего переехала с дочерью в Эверглейдс и начала новую жизнь. Она открыла книжный магазин, обзавелась новыми друзьями, а позже познакомилась с Сидни Шерманом, который захотел жениться на ней.

И тут появился Дик, чтобы все испортить своей ложью.

Последняя мысль заставила Полли прикусить губу. В действительности обман Дика не играл здесь никакой роли. Все началось раньше, во время вальса, который они танцевали на свадьбе.

Полли изо всех сил старалась, но никак не могла забыть объятия бывшего мужа, биение его сердца рядом со своим. Но самым главным было странное и захватывающее ощущение того, что так и должно быть, что в этом танце и в этих объятиях нет ничего противоестественного. Крепкие руки Дика обнимали Полли, и ей было так уютно, как бывает человеку, вернувшемуся домой после долгого странствия.

Полли прерывисто вздохнула. Нет, нужно гнать от себя подобные мысли, пронеслось у нее в голове. Встрепенувшись, она посмотрела по сторонам и только тут обнаружила, что уже сгустились сумерки и на судне зажглись огни. Откуда-то издалека доносилась музыка. Наверное, там танцевали. Да и здесь уже появилось больше народу, причем дамы были в вечерних туалетах. Заметив это, Полли сразу вспомнила, что на ней старые джинсы и простая блузка, и решила уйти в каюту.

Дик открыл глаза и зевнул. Затем он обвел глазами помещение, пытаясь вспомнить, где находится, и вдруг замер – на противоположной кровати спала Полли.

Как и сам Мейсон, она вчера легла не раздеваясь и сейчас сладко посапывала во сне. На ее губах блуждала легкая улыбка.

Дик взглянул на наручные часы и увидел, что плыть им осталось чуть больше сорока минут. Тогда он поднялся и шагнул к кровати Полли. Постоял немного в задумчивости, вспоминая, как когда-то они с Полли засыпали, не размыкая объятий. Интересно, чему она сейчас улыбается? Может, ей снится он сам?

– Полл!

– Ммм… – отозвалась та.

– Детка, пора вставать.

Она снова улыбнулась и свернулась калачиком.

– Ммм… Сид?

Что? Сид? Шерман? Так вот кто ей снится! Вот кому она улыбается!

Сердце Мейсона словно сковало льдом.

Шерман?! Эта пародия на мужчину?! Толстяк с внешностью пуделя?! Вот кого желала Полли! Вот о каком человеке мечтала всю жизнь!

Почему же Дик раньше этого не понял?

Сидни Шерман, преподаватель английского языка с прекрасной репутацией. Он никогда не возвращался домой после полуночи, умирая от усталости. Никогда не имел дела со взбалмошными певичками. И вообще, вел размеренный и правильный образ жизни. Но и успехи его были прямо пропорциональны затраченным усилиям! Разве можно сравнить школьного учителя с преуспевающим владельцем звукозаписывающей фирмы? Почему же в таком случае Полли выбрала Шермана?

– Полли! – холодно позвал Мейсон. – Проснись!

– Ммм…

Полли в эту минуту пребывала между сном и явью. Она видела себя старшеклассницей, сидящей за школьной партой. Перед ней стоял на коленях учитель Шерман и предлагал ей стать его женой. Но Полли знала, что это невозможно.

– Вы мне нравитесь, мистер Шерман, – говорила она. – Я уважаю и даже восхищаюсь вами, но…

Но у меня есть Дик, вертелось у нее на языке. Ни один другой человек не может сравниться с ним. Его поцелуи кружат голову, а от его прикосновений меня словно охватывает пламя…

– Полли, пора просыпаться!

Она открыла глаза и увидела над собой Мейсона. Что это, почему он здесь, пронеслось у нее в голове, и тут она все вспомнила.

Да, конечно! Свадьба Кэтти, вынужденная ложь, порт, корабль… Боже, спохватилась Полли, ведь я так и не навестила вчера Кэтти и Роберта! Впрочем, так даже и лучше. Иначе снова пришлось бы врать.

Она поспешно села на кровати и пригладила растрепавшиеся волосы.

– Кажется, я крепко уснула…

– И тебе снился твой прекрасный принц, – усмехнулся Дик.

– Принц? – переспросила Полли, удивленно взглянув на него.

– Добряк Шерман. Твой жених.

Полли покраснела.

– Я разговаривала во сне?

– Боишься, что я подслушал?

– Ничего я не боюсь! Мне снилось, что… что…

– Ладно, не трать силы. Я не очень-то интересуюсь твоими снами.

– Ах да! – фыркнула Полли. – Я и забыла! Ведь тебя никогда не интересовало то, что я говорю!

– Не будем затевать спор, – примирительно произнес Дик. – У нас осталось времени ровно столько, чтобы успеть привести себя в порядок.

– Отлично! Как только мы ступим на твердую землю, я сразу же пойду покупать обратный билет.

– В этом нет необходимости. Я с удовольствием куплю тебе билет сам! – парировал Мейсон.

Это была хорошая идея, но, к сожалению, она не сработала. Расцеловавшись с Кэтти и Робертом, спустившимися к трапу, чтобы проводить их, Полли и Дик сели в катер, который доставил их вместе с другими пассажирами на берег. Там Полли решительно направилась к кассе, но ее ждало разочарование. Ближайший рейс на Майами ожидался лишь утром следующего дня. Кассирша посоветовала Полли и Дику обратиться в располагавшееся по соседству туристическое агентство, где им могли бы помочь снять какое-нибудь жилище.

– Похоже, нам придется провести вместе еще одни сутки, – заметил Мейсон.

– Ну нет! Мы поселимся отдельно друг от друга! – решительно произнесла Полли.

Но в агентстве любезный служащий сообщил им, что из-за наплыва туристов, какого не бывало за последние несколько лет, он может предложить на выбор лишь три очень дорогих бунгало в западной части острова. Бунгало были расположены на порядочном расстоянии друг от друга и имели отдельные пляжи.

– На какой срок вы хотите снять жилье? – вежливо поинтересовался клерк.

– На сутки! – выпалила Полли.

– Это тебе на сутки, а мне некуда спешить, – поправил ее Дик.

– И по отдельности! – твердо добавила Полли.

Клерк удивленно посмотрел на странную пару и назвал стоимость суточного проживания в бунгало. Услышав цифру, Полли похолодела.

– Вот видишь, детка, нам все равно придется еще немного потерпеть друг друга, – ухмыльнулся Мейсон, сообразив, в чем дело.

Полли бросила быстрый взгляд на клерка и покраснела. Недоставало еще устроить словесную перепалку при постороннем человеке!

Дик тем временем заплатил за неделю проживания в бунгало, после чего клерк вручил ему ключи, назвал номер домика и рассказал, как туда пройти.

– Превосходно! – сказал Мейсон, когда они покинули агентство. – Нам остается лишь устроиться, а затем я могу заняться делами.

Когда они вошли в бунгало, Полли поняла, что оно не случайно обошлось ее бывшему супругу так дорого. Снаружи строение выглядело небольшим, но внутри оказалось обставленным с изысканной роскошью. Здесь было на что посмотреть! Кухня, оборудованная по последнему слову техники, сверкала чистотой. Полукруглая ванная комната со стеклянной душевой кабинкой и двухместной ванной была оснащена золочеными кранами и зеркалами. Выгнутая часть этого помещения представляла собой сплошную стеклянную стену, открывавшую вид на океан. Позже Полли узнала, что снаружи что-либо разглядеть сквозь эту стену не представляется возможным, так как стекло обладает зеркальным эффектом.

На полу гостиной лежал толстый белый ковер, вдоль стен стояли мягкие кожаные кресла. Здесь также находился низенький кофейный столик, инкрустированный ценными породами древесины. Раздвижные стеклянные двери вели из гостиной на небольшую террасу с навесом, где стояли легкие плетеные кресла и круглый стол. Спустившись по двум ступенькам, отсюда можно было выйти прямо на маленький пляж с золотистым песком, окруженный по бокам густой и высокой живой изгородью.

Но самое большое впечатление производила спальня. Пол здесь был покрыт розовым ковром, еще более пушистым, чем в гостиной. Одна из стен была полностью зеркальной.

Но самой главной достопримечательностью спальни являлась огромная круглая кровать, покрытая розовым атласным покрывалом в тон ковру.

Больше в бунгало спать было не на чем. Отсутствовал даже диван.

7

Чувствуя, что внутри у нее словно что-то начинает закипать, Полли сделала глубокий вдох и сосчитала до десяти. Но это не помогло. Все ее внимание по-прежнему было сосредоточено на кровати. А также на том, что рядом стоит Дик с самым невинным выражением на лице.

Последнее обстоятельство переполнило чашу терпения Полли. Не зная, как сорвать злость, она повернулась к бывшему мужу и ударила его кулаком по плечу. К ее величайшему удовольствию, Дик мгновенно утратил спокойствие и взглянул на нее с искренним изумлением.

– Эй! – крикнул Мейсон, отступая на шаг. – Полегче!

Но Полли готова была разорвать его на части.

– Полегче? – крикнула она. – Полегче? – Голос ее зазвенел на самой высокой ноте.

– Конечно, – кивнул Дик, потирая плечо, потому что удар оказался довольно чувствительным. – Не стоит впадать в истерику по пустякам.

– Хорош пустяк! – возмутилась Полли. – Знаешь что, Дик! Если ты хоть на минутку вообразил, что мы вместе уляжемся в эту кровать… что вспомним старые добрые времена…

– Детка…

– Не называй меня так!

– Полл, не думаешь же ты?..

– Думаю! И всегда старалась думать, хотя ты и считал, что у меня мозги набекрень.

– Послушай, – осторожно произнес Мейсон. – Я понимаю, что ты устала, что нервы у тебя взвинчены…

– Вот-вот. Расскажи про мои нервы и мое состояние. Тебе всегда удавалось заткнуть мне рот подобным образом, когда ты не желал слушать правду.

– Полл…

– Прежде это срабатывало, – не унималась та, – но сейчас я уже изменилась. Я стала другой.

– Что ты! Я никогда…

– Как бы не так! Я помню все твои уловки. Но сейчас это уже не имеет значения.

– Ты не понимаешь…

– Ну безусловно! Чего от меня ждать? Ты и раньше считал меня дурой. «Детка, – передразнила она Дика, – если не возражаешь, я схожу сегодня на благотворительный вечер в пользу вымирающих белых мышей!»

Мейсон невольно рассмеялся.

– Кого-кого?

– И не пытайся перевести все в шутку. – Полли погрозила ему пальцем перед самым его носом. – Тебе не удастся исказить истину.

– О какой истине ты говоришь?

– О нашем так называемом браке. О том, что ты обращался со мной так, словно в голове у меня нет ни единой извилины!

– И все равно мне невдомек, о чем ты ведешь речь! – обескураженно воскликнул Мейсон.

Если бы на месте Полли была в эту минуту другая женщина, она непременно поверила бы ему. Но Полли слишком хорошо знала бывшего мужа.

– Ты предпочитал ходить на светские приемы без меня, потому что считал свою маленькую женушку неотесанной деревенщиной.

– Что?!

– Да-да. Поначалу ты брал меня с собой, но потом решил, что получишь больше удовольствия, если я посижу дома.

– Один из нас определенно сошел с ума. – Дик развел руками. – И это явно не я.

Полли только саркастически хмыкнула.

– Или ты вообразила, что у меня отшибло память и я напрочь забыл, как ты всячески намекала мне, что тебе наскучили все эти приемы? – поинтересовался Мейсон.

– Не нужно все переворачивать с ног на голову, – возразила Полли, густо покраснев. – Возможно, мне действительно надоели твои благотворительные вечера, но…

– Наконец-то я слышу что-то похожее на правду!

– А что хорошего было в этих приемах? Мы ходили туда только для того, чтобы ты мог наутро прочесть свое имя в газетах!

Дик прищурился.

– Я должен объяснять тебе, что такое реклама? Все это шло на пользу моей фирме.

– Твоя фирма к тому времени уже процветала. Ты просто тешил свое «я».

– Ну-ну. Что ты еще скажешь?

– Только то, что, заметив мое нежелание посещать балы и вечера, ты должен был попытаться уговорить меня сопровождать тебя, как сделал бы на твоем месте всякий порядочный человек…

Мейсон коротко рассмеялся.

– Постой, ты говоришь на том же языке, что и я, или мне это только кажется? По-твоему, я должен был убедить тебя делать то, чего ты делать не желала?

– Понимай как хочешь.

– Нет, погоди! – Мейсон схватил Полли за руку. – Значит, ты ожидала, что я встану на колени и буду умолять тебя проводить вечера со мной, вместо того чтобы пропадать в литературном клубе, или обществе, или как там это называлось?

– Прекрасно! Продолжай в том же духе, перекладывай всю вину на меня. Это типично для тебя! Ты никогда не был виноват; всегда только я. Даже когда я делала попытки как-то развиваться…

– Вот оно что! Ты, значит, развивалась, а я, тиран и деспот, препятствовал тебе в этом.

– Просто ты видеть не мог, как я превращаюсь в другого человека и перестаю быть миссис Мейсон.

– Иными словами, быть моей женой не означало для тебя быть счастливой?

– То есть готовить тебе еду, убирать твой дом, растить твоего ребенка… – перечислила Полли с дрожью в голосе. – Ждать тебя по ночам, пока ты занимался своей фирмой. Покупать по твоему приказу платья и драгоценности, а потом сопровождать тебя на какой-нибудь прием, подчеркивая тем самым твою значимость!

Дик почувствовал, как кровь застучала у него в висках. Он выпустил руку Полли и отступил на шаг.

– Если ты действительно так думаешь, – медленно произнес он таким тоном, что у Полли волосы на затылке зашевелились, – если ты так представляешь себе мое отношение к тебе, то я счастлив, что наш брак закончился.

Полли взглянула в его побелевшее лицо.

– Дик… – слабо позвала она, но напрасно.

Он повернулся и вышел из спальни.

Вскоре Полли услышала, как Дик звонит Джерри Робинсону, сообщая ему о своем прибытии и договариваясь о встрече. Потом хлопнула входная дверь, и все стихло.

Невероятно, думал Мейсон по дороге к Робинсону, который, как оказалось, жил в этой же части острова, в таком же бунгало, какое заняли они с Полли, – невероятно, чтобы моя жена так ненавидела меня! Почему же я не замечал этого тогда? – удивлялся Дик. Мы столько лет прожили вместе…

Он сунул руки в карманы и замедлил шаг. Ему часто приходилось общаться с такими же разведенными парнями, как и он сам. Многие из них радовались вновь обретенной свободе и демонстрировали записные книжки, пестревшие телефонными номерами подружек. Но большинство этих ребят были похожи на него самого – когда-то они имели все, а сейчас у них не осталось ничего, кроме вопросов.

В какой момент все покатилось под откос? Почему? И еще один, самый большой вопрос: что можно было сделать, чтобы не допустить этого?

Многие парни находили ответы, хотя они не всегда приходились бедолагам по душе. Но Дик все еще пытался разобраться, ломая голову над всеми этими «почему», «как» и «когда».

Он всегда старался быть хорошим мужем и из кожи вон лез, чтобы создать Полли приличную жизнь, которой она, несомненно, заслуживала. И вот сейчас оказывается, что она не только с ненавистью вспоминает долгие годы, прошедшие для Мейсона в тяжком труде, но и испытывает обиду.

– Интересно, что она думает? – пробормотал Дик себе под нос, поддевая ногой камешек, попавшийся ему на пути. – Может, она воображает, что я получал удовольствие, работая как проклятый? Или развлекался, сначала договариваясь о выступлениях и гастролях для своих музыкантов, а потом сопровождая их повсюду? Когда спал урывками и питался черт знает как?

Дорога свернула направо, и в лицо Мейсону повеял прохладный ветерок с океана. Погруженный в свои мысли, незаметно для себя Дик стал дышать глубже.

Как бы то ни было, хорошо, что сейчас они поговорили по душам. Прежде Полли замыкалась в себе, когда речь заходила о причинах их разлада. Очевидно, развод был неминуем, а сцена, которую Полли застала в тот злополучный день в кабинете Дика, явилась лишь поводом для окончательного разрыва. Хорошо еще, что развод прошел совершенно спокойно и даже буднично.

Не было ни грубых слов, ни слез, ни обвинений. Ничего. И Дик, и Полли обращались друг к другу очень вежливо, что очень удивляло адвоката Роджера Брикмена.

– Из своего обширного опыта я знаю, что если во время бракоразводного процесса супруг не повышает голоса на супругу, значит, та уже перерезала ему глотку, – смеялся он, хлопая Мейсона по плечу.

Нет, Полли не сделала ничего подобного. Даже застукав Дика с поличным, она не устроила ему сцены, а выждала и спокойно объявила о своем решении, чтобы потом заставить его страдать долгие годы. И только сегодня она вонзила кинжал прямо ему в сердце.

Странно только, что это причинило ему такую боль, ведь они больше не муж и жена. Полли ничего не значит для него сейчас.

Последняя мысль заставила Дика вздрогнуть. Кого он пытается обмануть? В Полли заключена вся его жизнь. Так было, и так будет…

Через несколько минут Мейсон приблизился к бунгало под номером двенадцать, где сейчас пребывал Джерри Робинсон, и, глубоко вздохнув, решительно направился к крыльцу.

Полли сидела на краю огромной круглой кровати, сложив руки на коленях.

Ну и наломала же я дров, вертелось у нее в голове. Столько лет нужно было утихомиривать в себе боль и гнев, добиться наконец забвения, чтобы сегодня все вспомнить и бросить Дику в лицо!

Она со вздохом улеглась поверх розового шелкового покрывала. Кого я хочу обмануть? – спросила она себя, закрывая лицо руками. Все прежние чувства сегодня вновь нахлынули на нее. Вернее, они никогда и не исчезали. Не было дня, чтобы она не вспомнила о Дике по тому или иному поводу. И все это время ее снедала досада, что прекрасно начавшаяся семейная жизнь закончилась так бесславно.

Наверное, хорошо, что сегодня все всплыло наружу…

Глаза Полли наполнились слезами. Она вспомнила, как они с Диком любили друг друга в самом начале. Полли была так счастлива, что временами ей казалось, что нужно ущипнуть себя, чтобы проверить, не грезит ли она наяву.

К сожалению, потом, когда все переменилось, Полли так и не смогла начать по-настоящему ненавидеть Мейсона. Если бы у нее в сердце поселилось презрение, ей было бы легче пережить правду, которая заключалась в том, что Дик разлюбил ее. Это не доставило бы Полли такой невыносимой боли и не породило бы чувства обиды.

Вздохнув еще раз, Полли поднялась с кровати и подошла к стеклянной стене. Отсюда открывался превосходный вид: спокойная гладь океана, золотистый песок, густая зелень со всех сторон и пальмы, верхушки которых шевелил легкий бриз. Казалось, все это существовало вечно и останется незыблемым еще долго-долго.

Губы Полли тронула улыбка.

Когда-то давно подобные чувства вызывал у нее Дик. Они познакомились в столь юном возрасте, что временами у Полли возникало ощущение, будто они знают друг друга всю жизнь. И впереди их тоже не ожидают никакие перемены.

Она любила мужа и помнила, как ее потрясло осознание того, что не все женщины испытывают похожие эмоции по отношению к своим мужьям. В ее памяти до сих пор было живо воспоминание о разговоре, услышанном на детской площадке. Полли сидела на скамейке рядом с другими мамашами, болтавшими обо всякой всячине и поглядывавшими время от времени на копающихся в песочнице детишек. Среди других малышей находилась и Кэтти, которой в ту пору едва исполнилось три года.

В какой-то момент разговор зашел о мужьях.

– Иногда он просто-таки выводит меня из себя, – пожаловалась одна из молодых мамаш, имея в виду своего супруга. – Является по вечерам домой с таким видом, словно он Бог весть чем важным занимался весь день. И ждет, чтобы я, как какая-нибудь индейская скво, сняла с него ботинки, развела костер и поджарила на огне что-то вкусненькое, загодя купленное в магазине для гурманов.

Остальные женщины рассмеялись и наперебой принялись рассказывать свои истории. Полли была настолько неприятно поражена услышанным, что могла только сидеть и молча сожалеть о том, что ее соседки по скамейке не любят мужей так, как сама она любит Дика. Как весь вечер с нетерпением ждет звука вставляемого в замочную скважину ключа, чтобы вспорхнуть и броситься в объятия любимого.

Горло у Полли сжалось, и она прислонилась лбом к прохладному стеклу. Когда все начало изменяться? Когда ожидание вместо предвкушения стало вызывать досаду? Когда часы на кухонной стене перестали отсчитывать время до возвращения Дика и начали служить напоминанием о том, что уже поздно, а мужа все нет?

Как же долго копилось все то, что Полли сегодня высказала Дику!

Она знала, что причинила ему боль. Но он тоже не щадил ее, волоча за собой по всевозможным вечерам и приемам и желая лишь одного – утвердить свой успех. Ведь так и было, правда? Полли всхлипнула.

– Я не хотела обидеть тебя, Дикки, – прошептала она.

Вот в чем заключается правда! Полли любила Дика, когда он являлся ее мужем, продолжала любить, когда он перестал быть таковым, и любит и сейчас! А теперь она не знала, как ей быть, потому что совершенно отчетливо сознавала, что Мейсон больше не питает к ней никаких чувств.

Их брак прекратил существование. Дик помолвлен с другой женщиной, а Полли… Ей по-прежнему придется жить в одиночестве.

Только отныне это будет еще тяжелее.

Когда знаешь правду, это всегда труднее.

Возвратившись от Джерри Робинсона, Мейсон миновал гостиную и постучал в открытую дверь спальни.

– Входи, – вежливо произнесла Полли. Дик переступил порог.

Полли сидела в кресле-качалке у стеклянной стены. Лицо ее выглядело бледным и осунувшимся, но она улыбнулась, увидев Мейсона.

– Привет!

– Привет.

– Ходил на переговоры к рок-звезде?

– Да, – кивнул Дик и замялся, не зная, как начать. – Послушай… насчет того, что я тебе сказал… Я прошу прощения.

– Я тоже. Нет смысла ссориться из-за прошлого.

– Верно. Никакого смысла!

Они улыбнулись друг другу. Затем Полли прокашлялась.

– Вообще-то здесь довольно мило, правда? – начала она.

– Да, – подхватил Мейсон. – Едва мы высадились на берег, как мне сразу же захотелось задержаться здесь подольше. Так редко выдается возможность отдохнуть… Жаль, что ты так спешишь домой. Впрочем, тебя там ждут…

– Кто? – Полли удивленно взглянула на него.

– Твой жених. Разве ты забыла?

Она смущенно отвела глаза.

– По-моему, тебя тоже ждет невеста.

Дик посмотрел на нее. Она чуть покачивалась в кресле, и полуденное солнце золотило ее волосы. В эту минуту Полли выглядела беззащитной, нежной и очень трогательной. Мейсону до боли захотелось подхватить ее на руки, поцеловать и сказать, что она единственная женщина, которая когда-либо была нужна ему и которую он любил…

– Дик?

– Да, – спохватился он. – Мы оба страдаем забывчивостью. Тебе не кажется, что это неспроста?

Полли внутренне напряглась. Разговор принимал нежелательный оборот. Она напомнила себе, что ей осталось провести в обществе бывшего супруга несколько часов, а затем нужно убраться подальше от этого острова и ненужных воспоминаний о прошлом.

– Послушай, если это уютное гнездышко навеяло тебе мысли о том, что между нами возможна какая-то близость… – раздраженно начала Полли.

В ту же минуту Мейсон шагнул к ней, схватил за плечи и поднял с кресла. Полли даже ахнуть не успела.

– Знаешь что, детка?! Я не намерен терпеть оскорбления! И я не настолько обделен женским вниманием, чтобы не быть способным удержаться в рамках приличия по отношению к бывшей жене.

Полли знала, что Дик говорит правду. Ее подозрения не имели под собой никакой почвы. Он, конечно, не страдает от недостатка женской ласки, потому что в полной мере сохранил привлекательность молодости. Дик принадлежит и всегда принадлежал к той категории мужчин, которым не надо прилагать ни малейших усилий, чтобы вскружить женщине голову.

Неудивительно, что на фотографиях, время от времени попадавшихся Полли в газетах, Мейсон всегда был изображен под руку с какой-либо дамочкой.

Правда, дамочками его спутниц все же нельзя было назвать. С горечью Полли признавалась себе, что женщины, сопровождавшие ее бывшего мужа, были очень красивыми и отличались особой элегантностью. Как, например, Синтия Стикс, на которой Дик собирается жениться.

У Полли защипало в носу, к горлу подкатил комок. Глупо, конечно, но она была близка к тому, чтобы расплакаться.

– Ты прав, – сдавленно произнесла она. – Прости…

Мейсон не поверил своим ушам. Неужели Полли протягивает ему оливковую ветвь? Это казалось невероятным, но за последние двое суток произошло немало неправдоподобных вещей. В конце концов, он ничего не потеряет, если примет этот жест дружелюбия. Даже несмотря на перспективу провести ночь в кресле. Худой мир лучше доброй ссоры.

– Не будем об этом, – улыбнулся Дик.

– Хорошо, – вздохнула Полли. – Ну что, договорился ты с Робинсоном? – поинтересовалась она, будто желая поскорее перевести разговор на другую тему.

– Мне даже не пришлось его уговаривать! – радостно сообщил Мейсон. – Когда Джерри узнал, что предстоящий гала-концерт намечено провести в Лос-Анджелесе, на концертной площадке «Голливуд-боул», он сказал, что готов принять в нем участие, тем более если речь идет о юбилее фирмы «Краун». – Дик облегченно вздохнул. – Теперь и с остальными предполагаемыми участниками проблем не будет.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Полли. – Я вижу, что ты счастлив.

Мейсон пожал плечами.

– Возможно. Хотя это всего лишь часть моей работы.

– Но работа всегда имела для тебя большое значение, – заметила Полли.

– С этим я не могу не согласиться. А ты… Ты счастлива?

Простой вопрос Дика заставил Полли задуматься. Она перевела взгляд на океан, расстилавшийся за стеклянной стеной, спрашивая себя, почему же она медлит с ответом. Конечно, она счастлива. У нее есть дом, свой маленький бизнес, друзья, увлечения. Ее жизнь удобна и приятна во всех отношениях. К тому же Полли имеет возможность быть самой собой, а не играть роль жены или домохозяйки.

– Полли?

Она повернула голову. Дик подошел так близко, что Полли могла бы при желании протянуть руку и дотронуться до него.

– Ты счастлива? – тихо повторил он. Она хотела сказать, что счастлива и ведет насыщенную и разностороннюю жизнь. Но вместо этого Полли поймала себя на мысли о том, какими чудесными были недавние поцелуи с Диком. Ей хотелось поделиться с ним своим открытием. Оказывается в ее жизни все же имеются лакуны, о существовании которых она даже не догадывалась, пока Дик не заключил ее в объятия во время вальса.

Однако глупо было признаваться в этом. Дик уже не являлся частью жизни Полли, а она, в свою очередь, не имела отношения к его жизни. Так они пожелали в свое время, и тут уж ничего не поделаешь…

– Да, – искусственно улыбнулась Полли. – Конечно, счастлива. Как никогда в жизни!

На лице Мейсона появилось отчужденное выражение.

– Естественно. У тебя есть любимое дело и… жених.

– Вот именно. Точь-в-точь как и у тебя: любимая фирма и невеста!

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем Дик повернулся и направился к двери.

– Думаю, сейчас самое время проверить содержимое холодильника, – обронил он с деланной беззаботностью.

– Разве агентство обеспечивает клиентов еще и питанием?

– Ну, какой-то минимум продуктов здесь должен быть, – ответил Мейсон, задержавшись на пороге.

– Наверное, ты прав. Это шикарное бунгало совсем не похоже на тот домик в туристическом кемпинге, где мы проводили уик-энд, когда ты купил свой первый автомобиль.

Дик рассмеялся.

– Где душ был во дворе, а бак для воды обогревался солнечным теплом?

– А плита на кухне работала на баллонном газе! – подхватила Полли.

– И туалет был общим для всего кемпинга…

– Мы тогда купили комплект кастрюлек, которые нужно было вставлять одну в другую, и еще два спальных мешка…

– Которые нам, к счастью, не понадобились, потому что в домике была двуспальная кровать, а нам так не хотелось спать врозь… – Дик осекся, сообразив, что Полли в эту минуту тоже вспомнила, чем они занимались в той кровати. – Надо же! Я почти забыл о том уик-энде.

Полли почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

– Ммм… Я, пожалуй, спущусь на пляж, – выдавила она. – Посмотрю, что здесь и как…

– Да, конечно, – хрипло произнес Мейсон. – А я пока проверю холодильник.

– Минут через пятнадцать я присоединюсь к тебе и помогу что-нибудь приготовить.

– Хорошо, – кивнул Дик и быстро направился на кухню.

8

Мейсон с беспокойством взглянул на часы, спрашивая себя, куда запропастилась Полли. Он уже несколько раз осматривал пляж с террасы бунгало, но ее там не оказалось.

Собственно, опасностей на острове нет никаких, подумал Дик, продолжая чистить картофелину. Диких животных тоже нет. Правда, здесь водятся пауки. Он видел одного по пути к Робинсону. Паук был большим, но совершенно безобидным.

Вся беда заключалась в том, что Полли до смерти боялась этих тварей. Дик узнал об этом вскоре после того, как они поженились. Он называл про себя тот день Днем большого паука. Дело было так.

Вечером они с Полли легли в кровать и занялись любовью перед сном.

– Я люблю тебя, – прошептал Дик, после того как юная жена громко вскрикнула под ним и чуть ослабила объятия. Через минуту и сам он со сдавленным стоном стиснул зубами край подушки, последний раз погрузившись в горячую нежную глубину меж бедер Полли.

Затем они незаметно уснули, прижавшись друг к другу, убаюканные стуком сердец.

Посреди ночи Дика разбудил истошный вопль. Ничего не понимая спросонок, он поднялся на локте.

– Полл? – позвал он, шаря в темноте по постели.

Но жены рядом не оказалось. Тогда Дик спрыгнул с кровати и метнулся к ванной, откуда, как ему показалось, донесся крик. Это заняло не больше секунды, но он едва не поседел, вообразив самые ужасные картины.

Полли стояла посреди ванной с лицом белее мела и дрожала, словно от лютого холода.

– Полл, детка, что с тобой? – воскликнул Дик, схватив ее за плечи. – Что случилось?

– Там… – произнесла она дрожащим шепотом, боязливо указывая пальцем на ванну.

– Что? – не понял сначала Дик.

Потом он заглянул в ванну и увидел на дне… паука!

Он был довольно большим, и его ножки при ближайшем рассмотрении оказались мохнатыми. Но, в конце концов, это был всего лишь паук, а Полли кричала так, что Дик представил себе по крайней мере кровавую сцену.

Пожав плечами, он подхватил паука полотенцем, отнес на кухню и вытряхнул в окно. Потом вернулся к жене и поинтересовался, почему она кричит как резаная при виде несчастного паучка, который, должно быть, перепугался больше, чем она сама.

Полли ответила сердитым взглядом.

– Превосходно! Значит, ты выступаешь на стороне этого мерзкого паука, а не на моей!

– Ты в своем уме? Ни на чьей стороне я не выступаю…

– Тогда представь себе, что ты, ничего не подозревая, включаешь свет, подходишь к ванне, а там тебя поджидает эта пакость!

– Никто тебя не поджидал, – попытался урезонить ее Дик. – Паук просто направлялся по своим делам.

– Нет, он ждал меня! – Полли упрямо притопнула. – Устроил здесь засаду! Видел бы ты, как он таращил на меня глазищи и перебирал десятками ног…

Дик фыркнул.

– Десятками? Десятками, говоришь?

Полли возмущенно посмотрела на него, а потом неожиданно и сама залилась смехом.

– Я понимаю, что это глупо, – смущенно призналась она, бросившись в объятия и спрятав лицо у него на груди. – Но я очень боюсь пауков. Особенно больших.

– Да, это был очень большой экземпляр. Просто зверь!

Но через минуту Дик перестал смеяться и рассказал Полли, как испугался за нее, как у него чуть сердце не разорвалось, когда он представил себе, что с ней случилось непоправимое, – тогда и для него смысл жизни был бы потерян…

– Привет! – прозвучало вдруг на кухне бунгало.

Мейсон поднял голову, выплывая из воспоминаний, и увидел на пороге Полли. В ее улыбке было нечто такое, что он едва не бросился навстречу, чтобы рассказать наконец о своих истинных чувствах…

– Прости, что задержалась, но я потеряла счет времени, – пояснила Полли.

Дик огорченно вздохнул, затем поинтересовался, как бы между прочим:

– Ты куда-то уходила с пляжа?

– Да. Я обогнула живую изгородь и побродила под пальмами. – Полли подошла к столу, взяла второй нож и принялась помогать Мейсону чистить картофель. – Странно, клерк в агентстве сказал, что на острове сейчас находится множество туристов, а у меня создается впечатление, что кроме нас поблизости вообще никого нет.

– Насколько я понимаю, так было задумано, – заметил Дик. – Ощущение уединения входит в стоимость проживания в подобном месте.

– Здорово! – усмехнулась Полли, после чего добавила без всякой связи с предыдущим: – Кстати, на стволе одной из пальм сидел такой забавный паучок…

– Что?! – Мейсон изумленно уставился на нее. – Ты сказала «забавный»?

– Да… С мохнатыми лапками и белыми крапинками на черной спинке. Очень красивый.

– Правда? И ты не закричала? Я помню времена, когда тебя пугали подобные красавчики.

Полли сдунула прядь волос со лба.

– Не могу сказать, что я с удовольствием взяла бы паука в руки, но недавно мне попалась интересная книга о насекомых…

– Ну да, конечно! Тебя может убедить только то, что напечатано на бумаге. Надо было мне раньше подыскать для тебя подобную литературу, – улыбнулся Дик.

– Не вижу в этом ничего смешного. – Полли сердито повела бровью. – Побольше узнав о всевозможных жучках-паучках, я решила, что не стоит их бояться.

– Не могу поверить! Неужели чудо свершилось? – Мейсон шутливо поднял глаза к потолку.

– Почти. Я же говорю, что мне все равно не хочется вступать в тесный контакт с существом, которому требуется больше четырех ног, чтобы пересечь комнату.

Дик облегченно вздохнул.

– Приятно все же узнать, что некоторые вещи остаются неизменными.

– Согласна. – Полли потянулась за новой картофелиной.

Мейсон тем временем начал чистить лук.

– Полл…

– Да?

– Я… гм… хочу сказать тебе, что на самом деле ничего не имел против твоих литературных увлечений. Просто временами мне бывало досадно, когда ты уходила в клуб.

– Я нуждалась в этом, Дик. Это помогало мне доказать самой себе, что я способна на нечто большее, чем быть обычной домохозяйкой.

– Обычной домохозяйкой? – Мейсон рассмеялся. – По-моему, это неподходящее определение для женщины, которая превосходно ведет дом, растит ребенка и развлекает на балах представителей высших слоев общества, помогая мужу развивать бизнес.

– Кроме того, я еще тратила массу времени, размышляя о том, какая я несчастная, – усмехнулась Полли.

– Если кто-то из нас и тратил время попусту, детка, так это я, – возразил Дик. – Я должен был почаще говорить тебе, как горжусь тобой и всем, что ты делаешь. Но я был занят улучшением качества записи звука на своих студиях, а этот процесс бесконечен, потому что постоянно появляются технические новинки в этой области. Мне необходимо было учитывать все эти моменты, чтобы поддерживать работу фирмы на должном уровне…

И чтобы ты в конечном итоге могла гордиться мной, чуть было не произнес Мейсон вслух, но вовремя остановился. Что толку говорить об этом сейчас, когда столько воды утекло?

– Впрочем, какая разница! – бодро заметил он. – Все это уже в прошлом. – Некоторое время Дик продолжал сосредоточенно резать лук, потом прокашлялся. – По крайней мере сейчас я знаю, что ты уходила в клуб не потому, что хотела убраться подальше от меня.

– Мы с тобой не так уж и часто виделись, чтобы у меня возникло желание избегать тебя, – сдержанно заметила Полли. – Мне лишь хотелось стать лучше, достичь какого-то нового уровня, чтобы быть достойной тебя.

– Ты не нуждалась в этом. Ты и так была достаточно хороша, – буркнул Мейсон. Он осознавал, что это прозвучало грубовато, но ему претила мысль о том, что Полли нуждалась в каком-то улучшении. Это она-то, его Полли?

– Нет, я испытывала такую потребность. Ведь у меня всего лишь школьное образование.

Дик отложил нож, взял Полли за плечи и слегка тряхнул ее.

– Ты отлично училась! Единственной причиной того, что ты не поступила в какой-нибудь колледж, являлся наш брак. Мы поженились сразу по окончании школы, в противном случае все было бы совсем иначе.

– Я понимаю, но…

– Мы обсуждали это, помнишь? Пытались выяснить, сможем ли учиться и вести семейную жизнь. При этом я больше думал о тебе, потому что к тому времени уже занялся музыкальным менеджментом, где удача зависит не от образования, а от упорства с хорошей долей везения. Брайан Эпстайн, например, был неприметным владельцем магазина грампластинок, до того как стал менеджером группы «Битлз». – Мейсон вздохнул. – Но тогда моих доходов еще не хватало для содержания семьи и тебе пришлось устроиться официанткой в кафе…

– А потом родилась Кэт, – улыбнулась Полли.

– Господи, всем, чем я владею сейчас, я обязан тебе, Полли! Неужели ты думаешь, что я этого не понимаю? Если бы не твоя поддержка и тот факт, что ты пожертвовала своим образованием ради…

– Ничем я не жертвовала, Дик, – перебила его Полли. – И ты ничем мне не обязан. Поступать в колледж мне хотелось гораздо меньше, чем выйти за тебя замуж.

– Да, я знаю, – тихо произнес Мейсон, беря ее лицо в ладони. – Я тоже в то время был одержим подобными мыслями – жениться на тебе, сделать тебя своей. По сути, я поступил очень эгоистично.

– Нет, это не так!

– Именно так! – возразил Дик. Его взгляд блуждал по лицу Полли, задерживаясь на губах. – Я с легким сердцем позволил тебе отказаться от того, о чем ты, возможно, мечтала, чтобы реализовать собственный замысел.

– Но твое дело имело для тебя очень большое значение. Ты хотел добиться успеха…

– Я хотел быть с тобой. С тобой одной. А после того как ты действительно стала моей, у меня появилось желание дать тебе все, что только возможно, потому что ты столь многим пожертвовала ради семьи.

– Говорю тебе, что я ничем не жертвовала, – повторила Полли со слезами на глазах. – Я любила тебя, Дик, и хотела помочь.

– А мне необходимо было заслужить твою похвалу и дать тебе возможность гордиться мужем, – признался Мейсон.

Оба умолкли.

Если бы я знала? – думала в эту минуту Полли.

Если бы я сумел понять? – досадовал Дик. Неужели уже слишком поздно? – гадал он. Неужели нельзя повернуть вспять все эти долгие годы? И захочет ли этого красивая, зрелая и уверенная в себе женщина, стоящая сейчас перед ним? Она превратилась в незнакомку, его Полли. В постороннюю женщину со своей собственной жизнью.

Полли волновали похожие мысли. Можно ли вернуть утраченное? Они оба стали такими разными – она и этот привлекательный и подтянутый человек, некогда бывший ее мужем, а сейчас вращающийся в высших кругах общества.

Кроме того, существует еще Синтия Стикс. Молодая женщина, с которой Дик помолвлен. И которую любит.

У Полли сжалось сердце. Как глупо! Разве можно было это забыть? Они с Диком развелись, и он со временем нашел себе другую женщину, которая заменила в его жизни и сердце прежнюю жену.

Полли прерывисто вздохнула. Дик смотрит на нее так странно… Ах, как заманчиво поверить – хотя бы на мгновение, – что он любит ее! Но она знала, что это неправда. То, что она приняла за любовь, на самом деле является сожалением о той боли, которую они причинили друг другу. Возможно, к этому примешивается сочувствие. Но не более того.

– Полл… – начал Мейсон с нежностью в голосе. – Полл, мне так жаль…

– Брось! – поспешно прервала его Полли. Сочувствие еще куда ни шло, но в жалости она не нуждается. Этого ей меньше всего хотелось от Дика. – Не стоит лить слезы по сбежавшему молоку.

– Но… – попытался что-то сказать Мейсон.

– Да-да! – Полли тряхнула головой. И даже улыбнулась, хотя это далось ей с трудом. Ей во что бы то ни стало необходимо избежать извинений Дика. Она хочет услышать от него совсем другое. То, о чем даже боялась подумать. – Кстати, похоже на то, что наше вынужденное совместное пребывание здесь проходит не без пользы. Если бы этого не случилось, у нас никогда не было бы возможности обсудить прошлое и внести ясность в некоторые вопросы.

– Ты права, – согласился Мейсон. – Можешь ли ты простить меня за то, что я причинил тебе боль?

– Конечно, – улыбнулась Полли еще шире. Сейчас это было уже легче сделать, потому что иного выбора у нее нет. – Надеюсь, что и ты простишь меня, я ведь тоже не без греха. И мы заживем спокойно: каждый своей жизнью, но без обид друг на друга.

Тоненький лучик надежды в душе Дика мигнул и погас.

– Ты с Шерманом…

– А ты с Синтией Стикс…

Ее глаза сияли радостью. Забавно, но пару минут назад Мейсон имел глупость принять эту радость на свой счет.

– Какие мы с тобой везучие! – заметил он. – Некоторые за всю жизнь так ни разу и не влюбляются, а нам это удалось дважды.

Мейсон говорил одно, а думал совсем другое. Ему безумно хотелось притянуть Полли к себе и целовать до тех пор, пока самое воспоминание о Шермане не выветрится из ее памяти. Тогда свободное место мог бы занять он.

– Огромная удача! – еще раз печально улыбнулся Дик и отвернулся, чтобы вновь заняться шинковкой лука.

Полли смотрела на него, чувствуя, как на глазах закипают слезы.

– Проклятый лук! – воскликнула она, утираясь тыльной стороной ладони и смеясь. – Ты режешь его, а я страдаю. Почему такая несправедливость? – Мейсон, погруженный в свои мысли, лишь пожал плечами. – Итак, – продолжила Полли, – что же у нас на ужин? Тушеный картофель?

Тут Дик улыбнулся, словно наконец очнулся, после чего отложил нож, вытер руки полотенцем и открыл холодильник. Затем он с видом фокусника извлек оттуда несколько консервных коробочек и выложил их на стол.

– Что это? – спросила Полли, заинтересованно разглядывая наклейки. – О, кальмары, крабы, лосось, тунец, сардины! Чего здесь только нет… И что мы будем со всем этим делать?

– Как это что? Есть, конечно!

– А не найдется ли в холодильнике каких-либо овощей для салата?

– Ты можешь сама посмотреть. – Дик отодвинулся в сторонку.

Полли нагнулась к нижним полкам.

– Лучше не придумаешь, – довольно заметила она. – Салатный перец и огурцы.

– Посмотри налево, – подсказал Мейсон.

– Белое вино? Как раз то, что нужно. Мы устроим грандиозный ужин! Ты можешь открыть консервы?

– Разумеется.

– Только тунца я есть не буду, – предупредила его Полли.

– Я тоже, – поморщился Дик.

– Значит, вкусы у нас по-прежнему совпадают, – заметила она. – А против картофельного пюре ты ничего не имеешь?

– Абсолютно. Только зачем же я тогда нарезал лук? – Мейсон озадаченно потер нос.

– Не беспокойся, ему тоже найдется применение, – пообещала Полли, роясь в ящичке кухонного стола. – Вот, держи. – Она протянула Дику консервный нож.

Через несколько минут на плите уже варился картофель, а нарезанный кольцами лук мок в воде с уксусом. Настало время приготовить салат.

– Овощи мы нарежем соломкой, в китайском стиле, – предложила Полли. – Ты займешься огурцами, это проще. А я буду резать перец.

– Надеюсь, ты подскажешь мне, если я буду что-то делать не так? Мне тоже хочется, чтобы блюда были оформлены красиво. Раз уж мы вынуждены находиться здесь, то нужно постараться максимально скрасить пребывание в этом бунгало.

– Дик! – рассмеялась Полли. – Многие люди согласились бы на что угодно, только бы пожить несколько дней в таком райском уголке. Приступай-ка лучше к делу!

Мейсон послушно взялся за нож. Полли тем временем очистила салатный перец от семян и потянулась за второй разделочной доской, висевшей на стене на гвоздике. При этом она слегка коснулась грудью руки бывшего супруга.

Дик мгновенно напрягся. Кровь закипела в его жилах, подогретая внезапно вспыхнувшим желанием. Он страстно хотел ее, свою Полли, которая когда-то была юной выпускницей школы, а потом стала матерью его ребенка. В эту секунду Мейсону показалось, что кровь ушла из других частей его тела и прилила к одной, внизу живота, наполняя ее жаркой пульсацией.

Он непроизвольно отдернул руку. В тот же миг нож выпал из его ослабевших пальцев и со звоном упал на пол.

Он тихо выругался, наклоняясь за ножом, но втайне порадовался, что небольшой инцидент помог ему скрыть свое состояние. Шерман, со злостью подумал он. Разве может это жалкое подобие мужчины любить Полли так, как люблю ее я? Люблю до сих пор, несмотря ни на что, и буду любить всегда! Возможно, пора наконец сказать ей об этом, пока еще не все потеряно…

Мейсон выпрямился.

– Полл… – хрипло произнес он.

Она медленно подняла голову. Атмосфера на кухне, казалось, раскалилась до предела.

В глазах Дика было такое выражение, что сердце часто забилось в груди Полли. Но она постаралась взять себя в руки, понимая, что все происходящее здесь нереально. Реальными являются лишь документы о разводе, а также женщина по имени Синти, ожидающая Дика в Майами.

С другой стороны, не говорил ли кто-то из древних философов, что реальность – это то, что мы сами творим вокруг себя?

– Полл? – снова шепнул Мейсон, делая едва уловимое движение по направлению к ней.

Она тоже качнулась вперед, чувствуя, что голова у нее идет кругом… В тот же миг Полли начала поднимать руку, сама пока не зная зачем, и задела за край разделочной доски, которая взлетела над столом и с грохотом рухнула на пол.

Дик и Полли вздрогнули и одновременно посмотрели вниз, на разлетевшиеся в стороны красные и зеленые половинки перца.

Несколько секунд прошло в молчании. Затем Полли со вздохом собрала перец в тарелку и направилась к раковине, чтобы вымыть его.

– Нужно начать сначала, – заметила она с нервным смешком и добавила: – Я имею в виду салат.

Мейсон кивнул. После этого они снова взялись за ножи и занялись овощами.

Полли размяла картофель с кусочком сливочного масла и нашла в буфете большое блюдо, на которое выложила живописными кучками соломку из огурцов, красного и зеленого салатного перца, а также колечки изрядно потерявшего горечь лука. Дик тем временем выложил содержимое консервных баночек в маленькие салатницы и откупорил вино.

Затем они все перенесли в гостиную и накрыли ужин на инкрустированном кофейном столике. Напоследок Полли сбегала на кухню за бокалами, после чего они с Мейсоном расположились в креслах и приступили к еде.

Ужинали молча, больше напоминая двух случайно встретившихся за столиком кафе людей.

Потом они вместе убрали со стола. Полли обнаружила на кухне стопку журналов и устроилась с ними в гостиной. Дик сказал, что тоже желает осмотреть пляж и окрестности. Он пригласил Полли с собой, но та предпочла остаться в бунгало и немного почитать.

Однако из этого ничего не вышло. Ей никак не удавалось сосредоточиться на тексте, потому что мысленно она все время возвращалась к нескольким оставшимся часам, которые предстояло провести под одной крышей с Диком. Скоро наступит ночь и они останутся наедине в этом доме, в этой шикарной спальне…

Как-то она справится с подобным испытанием?

Побродив у кромки воды и понаблюдав за стайками мелкой рыбешки, резвившейся у берега, Мейсон поднялся на террасу и вошел в гостиную.

При его появлении Полли вздрогнула. Она не ожидала Дика так скоро.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – извинился он.

– Все в порядке, – сказала Полли. – Я задумалась и не заметила, как ты вошел. Мне тут пришло в голову…

– Что?

Полли опустила глаза, водя пальцем по глянцевой обложке журнала.

– В нашем пребывании здесь есть одно преимущество.

Мейсон внимательно посмотрел на нее.

– Да, одно преимущество определенно есть, – согласился он.

В значении его слов невозможно было ошибиться, и Полли внезапно почувствовала, что задыхается.

– Я имею в виду, – осторожно уточнила она, – что здесь нет никого, кто знал бы о нашем уговоре, а значит, и объяснять никому ничего не нужно… – Полли вдруг осеклась. – Не смотри на меня так! – прошептала она.

Не отрывая от нее горящих желанием глаз, Дик закрыл раздвижную дверь.

– Ты хочешь заняться любовью? – тихо поинтересовался он.

Прямота этого вопроса подействовала на Полли отрезвляюще.

– Нет! Я говорю совсем не об этом…

– Я хочу тебя, Полл! – глухо произнес Мейсон. В его взгляде сквозила неподдельная страсть. Полли было отлично знакомо это выражение. Много лет назад оно возникало в глазах Дика, когда им овладевало желание. Это случалось, когда они болтали, или читали, или смотрели телевизор. В какой-то момент Полли бросала взгляд на мужа и замечала у того в глазах выражение, от которого соски напрягались, грудь разбухала так, что, казалось, готова была вылезти из бюстгальтера, а между ног становилось влажно…

– Детка, – сдавленно продолжил Дик. – Я хочу тебя так сильно, что больше не могу думать ни о чем другом.

Полли показалось, что прошла вечность, прежде чем она нашла в себе силы для ответа.

– Мы не можем… – невнятно пролепетала она, не узнавая собственного голоса.

– Почему? Мы взрослые люди. Кому будет плохо, если мы сделаем то, чего оба желаем?

Мне будет плохо, Дик, пронеслось у Полли в голове. Потому что если я лягу с тобой в постель, то тем самым признаю, что до сих пор… до сих пор…

– Нет! – воскликнула она с таким отчаянием в голосе, что, казалось, задрожал даже воздух в гостиной. – Нет, – повторила Полли, лихорадочно подыскивая подходящий предлог. И наконец нашла: – Это будет несправедливо по отношению к Сиду.

– К Шерману?! – Имя незадачливого преподавателя слетело с губ Мейсона как ругательство.

– Ведь мы с ним помолвлены, – напомнила Полли. – Да и у тебя есть невеста. И это большая удача, что здесь нет никого, кроме нас, и никому не надо объяснять, почему мы не ложимся спать в одну постель.

– Понятно.

Полли ждала, что Дик скажет еще что-нибудь, но он молчал. Тогда она снова заговорила:

– Уверена, что здесь найдется возможность одному из нас устроиться на ночлег в каком-нибудь…

– Где? – насмешливо перебил ее Мейсон. – Посмотри вокруг, здесь нет даже кушетки. Только кресла и кровать в спальне.

Полли растерянно огляделась.

– А может быть, на втором этаже?..

– На каком втором этаже? Разве ты заметила где-нибудь лестницу?

– Ммм… нет, но…

– В бунгало нет второго этажа. Возможно, есть чердак, где лежит всякий хлам и живут летучие мыши.

– Мыши? – Полли содрогнулась от отвращения.

– Да, летучие, – холодно уточнил Дик, злясь на себя, на бывшую супругу и на Кэтти. В основном на дочь, потому что именно из-за нее они попали в эту дурацкую ситуацию. – Летучие мыши, которые питаются пауками. Огромными мохнатыми пауками размером с блюдце. Словом, очень забавными, как ты говоришь.

– Иными словами, ты пытаешься натолкнуть меня на мысль, что, если мы уляжемся в одну постель, это будет оптимальным решением?

– Блестящая логика!

Полли отшвырнула журналы и вскочила с кресла.

– Послушай, Мейсон, не будь таким высокомерным! И не забывай, что отнюдь не я явилась причиной нашего здесь пребывания.

– Конечно, не ты! – проворчал Дик. – Хотя если бы ты в свое время потрудилась прямо сказать нашей дочери, что она не может пока выйти замуж за Роба…

– Все, с меня довольно! – заявила Полли, решительно направляясь на кухню.

– Что, удираешь? – саркастически поинтересовался Мейсон.

– Нет, хочу поискать чего бы еще почитать, – бросила она через плечо. – Этикетка на банке с тунцом и та покажется интереснее, чем беседа с тобой.

– А я в таком случае попробую вплавь добраться до Флориды! – парировал Дик, поворачивая к выходу на террасу. – Все лучше, чем находиться с тобой на одном острове!

Полли ходила по спальне из угла в угол, временами поглядывая на часы.

Дика не было уже довольно долго. Не уплыл же он в самом деле во Флориду? На пляже его нет…

Размышления Полли прервал звук отворившейся двери. На пороге спальни стоял Мейсон.

– Прости, я должен был постучать.

– Ничего, я еще не ложилась.

– А вот я, признаться, не прочь немного поспать, – заметил Дик.

– Надеюсь, все же не в одной постели со мной! – фыркнула Полли.

– Других постелей здесь нет. Я думал, мы уже закончили обсуждение этого вопроса, – холодно произнес Мейсон.

Полли на минутку задумалась, а потом пожала плечами.

– Что ж, если ты так настаиваешь… В этой кровати с успехом могли бы уместиться четверо. Я лягу на одном краю, а ты… Что ты делаешь?

Пока Полли говорила, Дик подошел к кровати, откинул покрывало и взял одну подушку. С ней он двинулся в гостиную.

– Зачем ты взял подушку? – спросила Полли, последовав за ним и остановившись в дверном проеме. – Ты собираешься спать в кресле?

– Да, – сердито бросил Мейсон. Он швырнул подушку на одно кресло и установил к нему другое. Затем сел, подсунув подушку под поясницу и положив ноги на сиденье второго кресла. – Не желаю бросать тень на твою репутацию!

– Дик, ну зачем ты так?.. – начала Полли, но он протянул руку, нашарил на стене выключатель и погасил бра.

Гостиная погрузилась в темноту.

Полли не осталось ничего иного, как удалиться в спальню. Там она быстро разделась и юркнула под простыню, выключив предварительно верхний свет. Некоторое время она лежала, пытаясь уснуть, но мысли о Дике не шли у нее из головы. Наконец Полли встала, подошла к двери и приоткрыла ее.

– Дик! – шепнула она.

– Что?

Но Полли уже пожалела о своем опрометчивом поступке.

– Нет, ничего.

Я люблю тебя, Дик, думала она, лежа в темноте и прислушиваясь к скрипу кресел, на которых ворочался ее бывший муж.

Мейсон в это время тоже думал о той, что лежала за стеной в огромной кровати. Он представлял себе тонкий аромат ее волос, ее легкое дыхание. В любую минуту можно было подняться, пойти в спальню и прикоснуться к любимой…

Как же мне продержаться эту ночь? – спросил себя Дик, беззвучно выругавшись.

9

Он проснулся в кромешной тьме, вздрогнув неизвестно от чего, и прислушался. Откуда-то доносился непонятный шелест. Кроме того, было жарко и душно.

Где это я? – мелькнула у него мысль. Ясно, что не дома. Тогда где?

И тут Мейсон все вспомнил. Свадьбу дочери, путешествие на морском лайнере, остров, бунгало, спальню…

И Полли, которая спала совсем близко. Нет, не думай о Полли, лихорадочно пронеслось у него в голове. О чем угодно, только не о ней!

С болезненной гримасой Дик подумал о том, что будет чудо, если, поднявшись с кресел, он сможет выпрямиться. Несмотря на их относительную мягкость, спина все равно затекла.

Кроме того, хотя ведущая на террасу дверь и была приоткрыта, это не спасало от жары.

Интересно, который час? Воспользовавшись тем, что из-за облака выглянула луна и в гостиной чуть посветлело, Мейсон посмотрел на наручные часы. Однако цифры едва были видны. Сколько же сейчас времени? Наверное, часа три или четыре утра…

Надо же! Начало двенадцатого! Еще вся ночь впереди.

Дик в который раз пошевелился в креслах, тщетно пытаясь устроиться поудобнее, и закрыл глаза.

Начало двенадцатого… Невероятно! Если бы Дик сейчас находился дома, в Майами, он и не собирался бы еще спать. Обычно он в это время читал в постели или обдумывал текущие дела фирмы. А здесь ему приходится мучиться от бессонницы, ворочаясь на двух креслах.

Впрочем, кого он пытается обмануть? Причиной его бессонницы являются не кресла, не жара и не шелест пальм, доносящийся снаружи. Все гораздо проще – неподалеку от него спит Полли.

Как пережить долгую ночь, зная, что любимая женщина находится совсем рядом?

Стыдно, наверное, предаваться подобным мыслям, размышлял Мейсон, но моей вины в том нет. Скорее, винить нужно Полли.

Стоп! А не являются ли подобные рассуждения уловкой? Почему бы не набраться мужества и не признать правду? Не стоит обвинять ни в чем не повинную Полли в собственных грехах, смущенно подумал Дик. Ведь не она наполнила мой мозг соблазнительными образами.

Мейсон усмехнулся. Полли вообще понятия не имеет, что он сейчас бодрствует, мучаясь от болей в спине и отчаянного желания. Она спит спокойным глубоким сном. Недаром из спальни не доносится даже звуков дыхания. И если у меня в голове теснятся полные страсти картины, решил Дик, то в этом виноват только я один. Одна из этих картин была особенно яркой.

Мейсон представлял себе, как, сидя здесь, в гостиной, слышит голос Полли, тихо произносящей его имя.

– Дик… – зовет она. – Дик…

Он входит в спальню и видит жену. Она сидит на постели, залитая лунным светом, и простирает руки к нему, своему мужу.

– Дикки, – звучит в спальне ее тихий шепот. – Почему ты там сидишь? Почему не придешь ко мне, в эту постель, где ты должен находиться по праву?

Мейсон вздохнул и потер глаза кулаками.

– Нет, парень, пора тебе взять себя в руки, – пробормотал он. – Ты ведешь себя как прыщавый подросток.

Взрослый мужчина может без труда провести ночь под одной крышей с женщиной, особенно если она является его бывшей женой, с которой он развелся шесть лет назад. Даже несмотря на то что она до сих пор отличается особой привлекательностью.

Полл действительно красива. Более того, она полностью соответствует тому женскому идеалу красоты, который созрел в воображении Дика. В ином случае он никогда не женился бы на ней. Правда, несмотря на это, они все же расстались, но тому были свои причины.

Да-да, кивнул Дик своим мыслям, Полли до сих пор способна задеть тайные струны в моей душе и разжечь страсть. В результате пресловутый мужской орган выпрямляется и – с позволения сказать – салютует. Поэтому, подумал Мейсон, мне сейчас впору бежать под холодный душ, чтобы слегка остудить пылкое воображение и угодливо служащую ему плоть.

Хотя проще вернуться к реальности и вспомнить, что Полли влюблена в другого. К тому же она уверена, что Дик тоже любит другую женщину. Синтию Стикс. А это вполне осуществимо. Стоит только сосредоточиться, и какое-то чувство к Синтии обязательно появится. И тогда прощай печальная история о неудавшейся любви Полли и Дика…

– Дик! – донеслось из спальни. – Дик, ты спишь?

Мейсон вздрогнул. Что это? Его грезы оборачиваются явью?

Задыхаясь от волнения, он вскочил с кресел и заглянул в спальню, в два шага преодолев расстояние до двери.

Раздался хруст свежего постельного белья, и Полли села на постели, придерживая на груди простыню и глядя на Дика. Ее лицо словно светилось в темноте, глаза сияли, подсвеченные мягким лунным светом, волосы рассыпались по плечам.

Где же взять столько сил, чтобы каждый раз сдерживать желание поцеловать ее? – промелькнула у Мейсона мысль.

– Я здесь, – произнес он как можно спокойнее. – Извини, если разбудил тебя. Эти кресла так скрипят!

Полли покачала головой.

– Нет, дело не в этом. Просто мне приснился сон…

Она прервала себя на полуслове, радуясь, что в спальне темно и Дик не видит краску смущения, залившую ее лицо в эту минуту. Не стоило упоминать о сне!

Ни одна здравомыслящая женщина не станет рассказывать бывшему супругу об эротическом сновидении, где оба они являлись действующими лицами.

– Так что же тебе приснилось?

– Не помню.

– Но ты только что сказала…

– А что это за шум? – поинтересовалась Полли словно невзначай, поправляя чуть сползшую простыню и прислушиваясь.

Ее руки и плечи были обнажены, и у Мейсона возник вопрос: есть ли на ней хоть какое-нибудь белье?

– Это пальмы шелестят, – ответил он, кашлянув. Но голос его все равно звучал хрипло. – Снаружи небольшой ветерок…

Полли мечтательно вздохнула.

– Чудесно! С этим шелестом здесь еще уютнее, правда?

Уютнее? Издевается она, что ли? Мейсон едва не застонал.

– Да. По-моему, ты выбрала самое подходящее определение.

– Интересно, скоро рассвет? Наверное, пора приготовить свежий кофе?

– Около двенадцати.

– Не может быть! – удивилась Полли. – Мне казалось, что прошло гораздо больше времени.

Она опустила голову. Значит, впереди еще вся ночь. Несколько долгих часов предстоит провести здесь, в одинокой постели, зная, что стоит только захотеть, и Дик окажется рядом.

Я не доживу до утра, подумала Полли.

Но в то же время она знала, что у нее нет выбора и до утра с ней ничего не случится. К тому же сейчас она поняла, что чувство, испытываемое ею к Дику, ничего общего с любовью не имеет. Это страсть, и не стоит обманывать себя. Еще не так давно приличной женщине не позволялось испытывать подобных эмоций, а сейчас это даже поощряется. Страницы журналов пестрят статьями на тему женской сексуальности, а на телевидении устраиваются по этому поводу ток-шоу.

Полли не были чужды страстные порывы. А Мейсон именно тот человек, который способен зажечь ее одним взглядом. Однако желание лечь с кем-то в постель не имеет ничего общего с любовью.

Секс напрямую связан с физиологией. Любовь же существует сама по себе и даже может обходиться без физических отношений. Это общеизвестная истина. Не кто иной, как Шерман, на полном серьезе заверил Полли, что если она не испытывает к нему физического влечения, то он не будет ничего иметь против. Они все равно смогут счастливо жить вместе.

И, возможно, он прав…

– Полли? – позвал ее Дик. – О чем ты задумалась?

Она вздрогнула и подняла голову.

– Так… ни о чем. Кстати, эта шикарная постель на поверку оказалась очень жесткой.

– Значит, ты тоже мучаешься? – усмехнулся Мейсон. – Мне казалось, что только я один лишен комфорта нынешней ночью.

– Ты сам этого захотел! – рассмеялась Полли.

Услыхав ее легкий звенящий смех, Дик тоже не смог сдержать улыбки. Когда-то давно они часто смеялись вместе. Иногда по какому-либо поводу, а иногда – просто взглянув друг другу в глаза и вспомнив о чем-то таком, что было известно только им двоим.

Как хорошо, что Полли смеется! И вообще, хороший сегодня день, даже несмотря на то что временами они ссорились. Лучше сердитый взгляд Полли, чем милая улыбка какой-либо другой женщины. Прежде подобные перепалки кончались тем, что Полли оказывалась в объятиях Дика, желая его так же сильно, как и он ее.

Интересно, пронеслось в голове у Мейсона, что будет, если я сейчас предприму попытку сблизиться? Если разденусь и заберусь к Полли под простыню?

Он знал, что сразу окунется в знакомый аромат, напоминающий смесь запахов дорогих духов, меда и сливок, и ощутит теплое прикосновение полной груди, плоского живота и прохладу ладоней.

Дик улыбнулся при этом воспоминании. Даже в самую сильную жару ладони Полли оставались прохладными!

Прежде Мейсон не раз подначивал жену, когда вечером она уютно устраивалась в постели в его объятиях, клала согнутую ногу ему на бедра и принималась гладить по груди.

– Лучше бы ты прекратила это, детка, – говорил Дик нарочито надменным тоном. – Не стоит тебе меня распалять.

– Почему? – кротко спрашивала Полли.

– Потому что ты холодная женщина!

– Холодная? – пугалась она.

– Ледяная! – подтверждал Мейсон, переворачивая ее на спину и оказываясь сверху. – Но я знаю, как это исправить…

Пока Дик предавался воспоминаниям, Полли аккуратно обернулась простыней и поднялась с постели. Заметив это, ее бывший супруг тут же вернулся к реальности. Его взгляд снова привлекли сияющие в полумраке молочной белизной плечи Полли.

– Давай поменяемся, – предложила та. – Ты ляжешь в кровать, а я устроюсь на креслах.

– Не глупи, Полл.

– Но я меньше, чем ты, и мне будет проще.

В этом Полли была права. Она действительно была маленькой и хрупкой. И очень женственной. Когда они с Диком обнимались, он касался подбородком ее макушки. И сейчас он вспомнил об этом.

– Пожалуй, если я подожму ноги, то смогу даже улечься на сиденьях двух сдвинутых кресел, – продолжала Полли. – В самом деле, Дик, давай поменяемся местами!

Поменяться? Лечь в постель, которая еще хранит тепло женского тела? Положить голову на подушку, пахнущую волосами любимой?

– Нет! – решительно произнес Мейсон.

– Это уже похоже на дискриминацию. Сейчас не время изображать из себя джентльмена.

Мейсон с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться. Или чтобы не расплакаться. Так вот что Полли думает? Что он пытается вести себя по-джентльменски. Интересно, как бы она среагировала, если бы узнала его настоящие мысли? Если бы догадалась, что он сгорает от желания бросить ее на постель, сорвать простыню и узнать наконец, есть ли на Полли какое-либо белье или нет.

– Дело не в этом, – сдержанно ответил Дик.

– А в чем же? – спросила Полли.

Но она не дождалась ответа, потому что Мейсон повернулся и пошел в гостиную.

– Дик! Куда ты идешь? – удивленно крикнула Полли вслед.

– Посмотрю, нет ли в холодильнике минеральной воды. Жарко сегодня, – бросил он через плечо. – Ложись спать, Полл. Утром увидимся.

Мейсон закрыл за собой дверь спальни и прислонился к ней спиной.

Мучения на креслах не шли ни в какое сравнение с теми муками, которые он испытывал от пребывания рядом с Полли и невозможности обладать ею.

Подобное испытание под стать религиозному фанатику, но не мужчине в расцвете сил, преисполненному страстными желаниями.

Полли посмотрела на закрывшуюся дверь и вернулась к кровати.

– Ну и пусть страдает, если ему так хочется, – пробормотала она, укладываясь.

Ведь совершенно ясно, что Дику неудобно на двух креслах. С его-то ростом! И с его комплекцией…

Полли невольно улыбнулась, представив себе выпирающие из-под рубашки мускулы Мейсона. Женщины частенько заглядывались на них. Вообще, трудно не признать, что Дик всегда отличался привлекательностью.

Еще в самом начале супружества Полли призналась, что считает его очень красивым. В ту минуту они лежали в кровати, отдыхая после долгой послеполуденной любви, и Полли рассматривала Дика, опершись на локоть.

– По-моему, понятие красоты больше относится к женщинам, а не к мужчинам, – усмехнулся он.

– Почему? – возразила Полли. – Это общечеловеческое понятие, – резонно заметила она, после чего начала столь же серьезно перечислять те части его тела, которые считала особенно красивыми, одновременно целуя их. Нос, губы, подбородок, хорошо развитые плечи, покрытую кудряшками волос грудь, твердый живот и…

– Полли! – сдавленно воскликнул Дик, ощутив ее губы на самой интимной части своего тела.

Через минуту он подхватил жену под мышки, усадил на себя верхом, и они вновь окунулись в темную пучину наслаждений…

Полли с досадой вздохнула и повернулась на бок, глядя сквозь стеклянную стену на залитый лунным светом океан. Что с ней происходит? Сначала приснился весьма недвусмысленный сон, посреди которого она проснулась, сгорая от желания, а сейчас эти ненужные и совершенно бесполезные воспоминания!

Будь благоразумнее, велела она себе. Ты не испытываешь к Дику любви. Этот вопрос уже решен. А телесные удовольствия… Что ж, в этом Дик всегда был на высоте.

Правда, потом он все испортил, начав возвращаться домой все позже и позже.

Не он, а ты все испортила, подсказал Полли внутренний голос. Своей холодностью! И невниманием!

Ну ладно, согласилась Полли. Пусть я тоже виновата! Но и Дик не слишком ласково со мной обходился. Мало-помалу, он совершенно отстранился от меня. А потом я обнаружила его с этой певичкой…

Полли поморщилась, вспомнив, какую боль причинила ей случайно подсмотренная сцена.

Правда заключалась в том, что Полли никогда не переставала желать мужа. Ни в тот злополучный день, когда он развлекался в кабинете с пышногрудой красоткой, ни позже, в течение долгих шести лет разлуки. И если бы Дик снова обнял ее сейчас, если бы погладил по волосам, поцеловал…

Дверь спальни с шумом распахнулась. Ничего не понимая, Полли с колотящимся сердцем села на кровати, придерживая простыню у шеи. В следующее мгновение она увидела, что на пороге стоит Дик. Его силуэт четко выделялся на фоне залитой приглушенным светом гостиной.

– Полл…

Голос Мейсона звучал хрипло, но пронзительно нежно. Сердце Полли забилось еще быстрее. Скажи же что-нибудь, приказала она себе, но горло ее сжалось и ей не удалось произнести ни звука.

– Полл! – Дик шагнул в спальню. – Я не могу уснуть. Но не из-за того, что мне неудобно лежать на креслах… а из-за тебя.

Еще оставалась возможность вывернуться, перевести разговор в шутку, сказать что-то наподобие: «Вот как? Наконец-то ты страдаешь из-за меня!»

Но Полли не желала больше отвергать Дика.

Их обуревали одни и те же чувства. В конце концов, пора отбросить притворство!

Действительно, почему двое взрослых людей, оказавшихся наедине в роскошном бунгало, не могут делать то, чего страстно желают. Кому от этого будет плохо?

У него есть невеста, подсказал Полли внутренний голос. Он принадлежит другой женщине.

– Полл! Я хочу тебя. Ты нужна мне. Если ты отвергнешь меня сейчас, я уйду, но мне кажется, что это не то, чего ты на самом деле желаешь. Я думаю, что ты и сама хочешь оказаться в моих объятиях и отдаться страсти. Хочешь, чтобы мы любили друг друга, как когда-то. Помнишь?

Полли выронила из пальцев край простыни и открыла объятия навстречу Дику.

Не отрывая от нее глаз и словно боясь поверить своему счастью, Дик в две секунды сбросил одежду и приблизился к кровати.

Он нежно прижался к губам Полли, затем поцеловал мочку уха и спрятал лицо во впадинке между плечом и шеей…

Оказалось, что на Полли все-таки были трусики. Они не отличались избытком кружев, но показались Мейсону верхом эротики. Когда он принялся сдвигать трусики вниз по длинным ногам Полли, его руки дрожали так, будто он делал это впервые в жизни.

– Я никогда не забывал, какая ты красивая, – прошептал Мейсон, сжимая обнаженную Полли в объятиях.

– К сожалению, я уже не та. – Она вздохнула, и голос ее слегка пресекся. – Годы берут свое. Я начинаю замечать неприятные перемены. Кожа теряет упругость…

Дик не дал Полли договорить, прильнув к ее губам. Затем склонился над ней и поочередно поцеловал вздымающиеся выпуклости груди.

– Твое тело совершенно, – шептал он. – Ты стала еще красивее, чем прежде.

Обхватив ее грудь ладонями, Мейсон принялся целовать соски. Он действительно думал так, как говорил. Когда-то Полли была прелестной девочкой, а сейчас превратилась в красивую женщину. Ее фигура имела классические пропорции, и Дик с удовольствием исследовал все выпуклости и впадинки губами и ладонями. Он упивался исходившим от ее шелковистой кожи запахом роз и разогретого меда и ощущал на языке вкус райского нектара.

Полли была отрадой для человека, тосковавшего по ней шесть долгих лет.

– Дик… – шепнула она, когда Мейсон спустился к самому лону. Он раздвинул ее бедра, и она вновь прерывисто выдохнула: – Дикки…

Он поднял глаза, призрачно блестевшие в лунном свете.

– Я никогда не мог забыть твоего запаха… Твоего вкуса…

Мейсон спрятал лицо у нее между ногами, и она вскрикнула, ощутив нежное прикосновение губ и языка к самой чувствительной части своего тела. Как давно это было последний раз! Бесконечное количество долгих одиноких ночей и бесцветных дней, проведенных в бесплодных мечтах о жарких объятиях, которых уже не вернуть. И унылое, тоскливое осознание того, что ни единому человеку не удастся заменить Дика.

Я люблю тебя, Дик, мысленно признавалась Полли. Люблю тебя, мой муж, мой любовник. Как могла я сомневаться в этом?

Крепко сжимая ягодицы Полли ладонями, Мейсон продолжал ласкать ее языком. Он знал, как бурно Полли реагировала на подобные ласки в прошлом.

Она и сейчас металась по подушке и сдавленно стонала, почти достигнув вершины блаженства. Но Мейсон не позволил ей перевалить через пик. Подавшись вперед, он медленно вошел в нее.

– Дикки! – громко вскрикнула Полли.

Она впилась пальцами в его плечи и обвила ногами, словно желая остаться так навсегда. Но понадобилось всего три мощных движения, чтобы в тиши спальни прозвучал новый крик, на этот раз объединивший два голоса – высокий тонкий принадлежал Полли, низкий и хриплый – Мейсону. После этого Дик обессиленно распластался на ней, некоторое время продолжая ощущать, как его плоть сжимают спазмы в горячей женской глубине…

Когда они немного отдохнули, лежавший на боку Мейсон провел кончиками пальцев по шее Полли, спустился на грудь, затем на живот и скользнул по стройному бедру.

– Я никогда не переставал думать о тебе, – шепотом признался он.

На самом деле ему хотелось сказать, что он никогда не переставал любить ее. Но чтобы произнести эти слова, ему требовался свет, который позволил бы прочесть ответ в ее глазах.

Полли счастливо вздохнула.

– Я тоже.

Несколько минут они лежали молча, прислушиваясь к плеску волн, к которому больше не примешивалось ни звука, потому что ветерок стих.

Полли промокнула тыльной стороной ладони испарину, выступившую над верхней губой.

– Не хочешь искупаться? – оживленно поинтересовалась она. – Уже глубокая ночь, а прохлады все нет…

– Хорошая мысль, – улыбнулся Дик. Он поднялся с постели и протянул Полли руку. – Идем!

Однако та вдруг засмущалась.

– Я забыла, что у нас нет купальных костюмов… – неуверенно начала она, но Мейсон лишь рассмеялся.

– Глупенькая, здесь тебе даже днем не понадобился бы купальник, а уж ночью и подавно! У меня в дорожной сумке, например, найдутся плавки, но я и не подумаю надевать их. Вспомни, часто ли тебе выпадает возможность чувствовать подобную свободу?

– И вспоминать нечего! – Полли решительно сжала его руку, поднимаясь с кровати.

Держась за руки, они покинули спальню. В гостиной Полли зажмурилась и поспешила выключить свет. В темноте она чувствовала себя увереннее.

Потом они вышли на террасу. Как приятно было ощущать под босыми ногами гладкие и теплые доски деревянного настила! Залитый лунным светом пляж казался таинственным, в воздухе витал аромат ночных цветов, и где-то совсем рядом пели сверчки.

Дик обнял Полли за плечи, и ее душа наполнилась таким пронзительным ощущением счастья, что она тихонько засмеялась. Потом, на мгновение прильнув к Дику всем телом, она задорно крикнула:

– Догоняй! – И сбежала по ступенькам на пляж.

– Ах вот ты как?! – воскликнул Дик, бросаясь следом.

Но поймать Полли было не так-то просто. Увязая в песке, Мейсон преследовал ее на очень коротком расстоянии. Но каждый раз, когда ему казалось, что он вот-вот схватит ее, она уворачивалась от протянутой руки. Тем не менее ему удалось загнать Полли на влажный твердый песок у самой кромки воды, где она оказалась в безвыходном положении, потому что обратный путь на пляж был отрезан.

Тогда не долго думая Полли с шумом и брызгами бросилась в воду. Мейсон издал торжествующий крик, больше напоминавший устрашающий рык хищного зверя, и рванул следом. В воде, где было труднее передвигаться, у Полли не осталось шансов на спасение. Не прошло и нескольких секунд, как она уже с визгом билась в крепких мужских руках.

– Попалась! – воскликнул Дик сквозь смех, поворачивая Полли лицом к себе. – Теперь не уйдешь! Получай наказание!

С этими словами он прижался к ее губам. Полли мгновенно притихла, перестав сопротивляться, и стала с жаром отвечать на поцелуй. В глубине ее тела вновь разгоралось желание. И, судя по тому, как в живот ей уперлось под водой что-то жесткое, Дик тоже испытывал в эту минуту прилив сил и желание продолжить любовные игры. Ведь первая близость закончилась неожиданно быстро, поэтому они с Полли не успели в достаточной степени насладиться друг другом.

Не отрываясь от губ Мейсона, Полли оттолкнулась от дна, крепко обняла его и обхватила ногами, скрестив их сзади, на пояснице. Дик поддержал ее. В воде она показалась ему почти невесомой.

Когда он проник между ее раздвинутых ног, она издала невнятный звук и с еще большей страстью принялась ласкать язык Дика своим языком. Однако в какой-то миг Полли все же не выдержала и отстранилась, запрокинув назад голову и тяжело дыша…

Чуть позже Мейсон вынес ее на берег и бережно уложил на теплый песок.

– Полл… – хрипло шепнул он. Ему так много хотелось сказать ей!

Но сейчас слова были бесполезны, потому что в действие вступил язык тел.

Мейсон раздвинул ноги Полли, нежно погладив ладонями внутреннюю сторону шелковистых бедер. Затем взял напряженно пульсирующий член рукой и легонько потер им влажные скользкие поверхности, с готовностью открывшиеся ему навстречу.

Услыхав, как с губ Полли слетел стон, Дик больше не стал медлить и погрузился в ее горячие глубины. Нежные внутренние мышцы мягко сжали его возбужденную плоть, словно желая втянуть еще глубже.

Мейсон со стоном подмял под себя Полли, начиная двигаться внутри нее. Она тоже нетерпеливо подавалась вперед нижней частью тела, упираясь ступнями в песок и скользя ладонями по мокрой спине Дика. Сначала ее лихорадочные страстные движения даже немного мешали ему, но потом он подстроился под ее ритм, повинуясь властным нажимам руки, лежавшей у него на ягодицах.

Полли все время тихонько постанывала в такт обоюдным движениям. Временами она чуть повышала голос, когда Мейсон, желая доставить ей побольше разнообразных ощущений, менял направление движений, мягко ударяя ее то вправо, то влево. Его маленькая хитрость привела к тому, что Полли начала дрожать, с каждым мгновением все сильнее и сильнее, потом ее голос пресекся, как будто она захлебнулась собственным стоном. Затем наступила короткая пауза, и все закончилось тем, что Полли судорожно содрогнулась под Диком и он услыхал ее хриплый вскрик.

Ее объятия сразу ослабли, и она безвольно раскинула руки и ноги в стороны, позволив Мейсону находиться в ней до тех пор, пока и он не достиг пика блаженства.

Но сила эмоций, потоком захлестнувших Дика, была так велика, что не прошло и пяти минут, как он вновь испытал потребность в близости. Поэтому он снова заключил Полли в объятия, слился с ней в поцелуе и вошел в нее по-прежнему твердой и упругой плотью, продолжая сгорать от желания.

На этот раз Полли было так хорошо, что она стонала со всхлипами, совершенно позабыв о том, где находится. Она способна была осознавать лишь одно: они с Диком составляют единое целое и он испытывает то же блаженство, что и она. Открывая временами глаза, Полли видела над собой огромную желтоватую луну. В тот момент, когда она в третий раз ринулась в обнимку с Диком в пучину наивысшего восторга, ей показалось, что ночное светило двинулось следом…

– Я случайно не сделал тебе больно? – тихо спросил Мейсон спустя некоторое время.

Полли улыбнулась и едва не сказала, что боль придет утром, когда поднимется солнце и чудесная ночь завершится. Тогда их нынешнее безумие превратится в сказочный сон, о котором они, возможно, еще долго будут вспоминать. Как, например, свою первую ночь на крохотном безлюдном островке, удивительно похожую на эту…

Впрочем, до утра было еще далеко, поэтому Полли поцеловала Дика в губы и сказала, что он доставил ей одно лишь удовольствие. Затем положила голову ему на плечо и продолжила разглядывать чуть пугающее своей бесконечностью ночное небо с множеством ярких звезд.

– Полл…

– А?..

– Я вот думаю…

– Да?..

Мейсон повернул голову к ней, и она почувствовала, что он улыбается.

– Не кажется ли тебе, что мы должны опробовать ту двухместную ванну?

Полли довольно рассмеялась.

– Я все жду, когда ты это скажешь!

После этого, поднявшись и отряхнув песок, они направились к дому…

Утром Полли проснулась первой. Разбудила ее какая-то неприятная мысль.

Несколько минут она продолжала лежать с закрытыми глазами, размышляя, что бы это могло быть, затем вздрогнула и резко села на постели, опустив ноги на пушистый розовый ковер.

К восьми часам она должна успеть на корабль!

Полли протянула руку к наручным часам, оставленным на тумбочке. Боже мой, уже без пяти семь! А ведь нужно еще умыться, привести себя в порядок и дойти до причала.

Она неуверенно оглянулась на крепко спящего Дика. Какую восхитительную ночь они провели! Может, рискнуть и остаться?

Нет, это глупо. Сказка кончилась. Пора возвращаться к нормальной жизни. Не забывай о том, что у Дика есть другая женщина, напомнила себе Полли. А то, что было ночью, всего лишь отголосок прошлого. Если бы мы не были взволнованы свадьбой дочери, вполне вероятно, что между нами ничего бы и не произошло.

Чувствуя, что глаза начинает пощипывать от набежавших слез, Полли тихонько поднялась, собрала свои вещи и на цыпочках выскользнула из спальни. Затем она скрылась в ванной, а минут через двадцать ее уже можно было видеть на дороге, ведущей к причалу…

10

Полли стояла у застекленной двери своего магазина, сжимая в руке ключ от «доджа», и смотрела на улицу. Там шел дождь, и на лужах вздувались крупные пузыри.

Ненастная погода установилась с самого утра. Дождь то прекращался, то припускал вновь. Небо было обложено серыми тучами.

Унылый пейзаж производил на нее угнетающее впечатление. Если учесть, что у Полли и без того на душе кошки скребли, то сегодняшний дождь был совсем некстати.

Она подождала еще немного, а потом, чтобы как-то скоротать время, решила позвонить сестре в Майами. Пройдя по опустевшему магазину, в котором уже не было ни покупателей, ни двух девушек-продавщиц, Полли подошла к тому концу прилавка, где находился телефон, и набрала номер.

Нэнси подняла трубку почти сразу же. Очевидно, она сидела в кресле рядом со столиком, на котором стоял телефонный аппарат. Сестры поздоровались и некоторое время беседовали, обмениваясь последними новостями. У Нэнси был нелегкий период в жизни, поэтому Полли старалась звонить ей чаще. Вот и сейчас ей показалось, что у сестры печальный голос.

– У тебя все в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась Полли.

– Да, все хорошо, – поспешила успокоить ее Нэнси.

Обе сестры знали, что это неправда.

С Нэнси далеко не все было в порядке. Она была беременна и чувствовала себя бесконечно одинокой, хотя и без памяти любила собственного мужа. А у того как будто имелась любовница. Точно Нэнси не знала, но догадывалась. Как бы то ни было, у Полли разрывалось сердце, когда она представляла себе печаль на милом личике сестренки.

Попрощавшись с Нэнси, Полли вновь подошла к двери, в надежде что дождь уже прекратился. Она не любила водить автомобиль в дождливую погоду.

Решив подождать еще минут десять, Полли вновь задумалась о Майке, муже Нэнси. Ох уж эти мужчины! Ни один из них не стоит ни цента. Единственным исключением пока является мой зять, улыбнулась она. Роберт нравился ей все больше и больше. Но остальные представители мужского племени были просто невозможны.

Полли расстегнула верхнюю пуговицу на блузке и подула вниз, на покрывшуюся испариной грудь. Мало того, что было жарко, к этому прибавилась еще и влага. Становилось трудно дышать. Почти как в ту ночь на острове Инагуа…

Полли нахмурилась. Что за наваждение! Снова она вспоминает всякую чушь! Сколько раз зарекалась не думать о той волшебной ночи, и вот снова в голову лезут ненужные мысли. Эту историю давно пора забыть.

Она решительно расправила плечи. Нужно быть мазохисткой, чтобы беспрестанно вспоминать о своих ошибках и заново переживать унижения. А я таковой не являюсь. Полли решительно тряхнула головой. Хотя ошибку, несомненно, совершила.

Поддалась обаянию бывшего супруга, трепетала в его объятиях, как девчонка, а потом и вовсе позвала к себе в постель, ясно дав понять, что ей хочется быть с ним… Настолько ясно, что Дик сделал определенные выводы и решил, что она будет счастлива повторить предыдущий опыт.

Иначе зачем ему было утруждать себя телефонными звонками?

Он звонил несколько раз. Услыхав впервые после той глупой истории голос Мейсона, Полли сначала смутилась, но потом сочла, что обязана поддержать разговор, ведь нужно было условиться о том, что сказать Кэтти, когда они с Робертом вернутся из свадебного путешествия.

– Что бы ты сама хотела сказать ей? – поинтересовался Дик, хитро перекладывая проблему на плечи бывшей жены.

– Лучше всего правду, – ответила Полли. – А правда заключается в том, что ты солгал дочери, а я имела глупость поддержать тебя. Однако правду говорить нельзя. Поэтому нужно придумать что-либо похожее на правду. Например, сообщить, что мы провели вместе несколько дней, но из этого ничего не вышло.

– Но нескольких дней мы не проводили, – возразил Мейсон. – Была одна-единственная ночь на острове, если не брать в расчет наше плавание на морском лайнере. А одной ночи, как ты понимаешь, для примирения разведенных супругов совершенно недостаточно.

В эту минуту Полли поняла, что одна совершенная глупость никак не застраховывает от повторения подобной же глупости, если не худшей. Последние слова, сказанные Диком, возымели такое действие, что бедное сердце Полли затрепыхалось от надежды, а сама она затаила дыхание, ожидая, что Дик вот-вот признается, что до сих пор продолжает любить ее. Но не тут-то было!

– Я понимаю, что ты не желаешь вновь завязывать длительные отношения, – заметил Мейсон с бодрыми интонациями телеведущего в голосе, – но, думаю, ты согласишься, что ночка была… памятной!

– Действительно, – сдержанно произнесла Полли.

– И я… И мне хотелось бы встретиться с тобой вновь.

Полли сжала телефонную трубку так, что побелели пальцы. В это мгновение она не помнила себя от борющихся в ее душе боли и гнева. Если бы Мейсон сейчас находился поблизости, она ударила бы его.

– Еще бы ты не хотел! – с достоинством ответила она и швырнула трубку.

Затем она плеснула себе в бокал виски и выпила не разбавляя за то, что в свое время у нее хватило ума развестись с неисправимым мистером Мейсоном.

Полли усмехнулась, вспомнив, как, уже приобретя обратный билет до Майами, она все поглядывала в ту сторону, где находилось шикарное бунгало, – не покажется ли на дороге Дик. В ее сердце теплилась надежда, что, проснувшись и обнаружив исчезновение той, кого ласкал всю ночь, он поспешит к морским кассам. А потом, найдя ее, обнимет и скажет:

– Детка, вчера я не успел, а сейчас не могу не признаться, что всю жизнь любил только тебя одну.

Но чуда не произошло.

Физическое обладание – вот что нужно было Мейсону. Что ж, отлично! Полли тоже интересовала только физическая сторона отношений с бывшим мужем. Сейчас это было уже очевидно. Шесть лет воздержания какую угодно скромницу превратят в гетеру. А Дик всегда был хорош в постели. Полли оценивающе прищурилась, как будто тот, о ком она сейчас думала, находился перед ней.

Плохо было другое. Даже в нынешние времена, когда женщины вовсю заявляли о своих правах, Полли, прежде чем лечь с мужчиной в постель, требовалось внушить себе, что она влюблена.

Но больше Мейсону ее не видать. Пусть отныне возится под простынями со своей невестой. Или еще с кем-нибудь. А почему бы и нет? Верность никогда не входила в число его достоинств. Он с успехом доказал это шесть лет назад, изменив Полли со смазливой певичкой. А не так давно обвел вокруг пальца и невесту, изменив ей с бывшей супругой.

Интересно, что сказала бы Синтия Стикс, узнай она об этом? Вот бы посмотреть на выражение ее физиономии!

– У этого паршивца только одно на уме! – с досадой пробормотала Полли, выходя наконец из магазина и запирая дверь на замок. Дождь, похоже, прекратился.

По дороге домой Полли заехала на автозаправочную станцию. Пока молодой парень в синем рабочем комбинезоне наполнял бак «доджа», Полли подошла к находившемуся неподалеку газетному киоску. Здесь она принялась рассматривать разложенную на прилавке печатную продукцию, размышляя, что бы выбрать на сегодняшний вечер. И вдруг…

У Полли перехватило дыхание. Что это? Фотография Дика?

Она поспешно расплатилась с продавцом и поднесла газету к глазам. Так и есть! На фотографии был изображен Мейсон. Он улыбался в камеру с таким видом, будто был весьма доволен собой и жизнью. И это понятно – рядом с ним стояла красивая и элегантная, как фотомодель, Синтия Стикс.

Полли вернулась к «доджу» с глазами, полными слез. Что было странно, ведь она уже раз и навсегда решила, что Дик не имеет для нее никакого значения.

– Мерзавец! – бросила она с презрением. Парень в комбинезоне выпрямился.

– Простите, мэм? Это вы мне?

Полли удивленно посмотрела на него и только тут сообразила, что, должно быть, разговаривает вслух. Служащий автозаправки, вероятно, решил, что она сбежала из сумасшедшего дома. Это почему-то разозлило ее еще больше.

– Понимайте как хотите. Вы ведь тоже мужчина, не так ли? – язвительно усмехнулась она, после чего сунула в руку изумленному парню деньги, села в «додж», с треском захлопнула за собой дверцу и укатила на большой скорости.

Когда Полли подъехала к дому, снова пошел дождь. Ну вот, прекрасно, подумала она, отличное завершение превосходного дня! Настроение ее настолько испортилось, что она даже не побежала к крыльцу после того, как завела автомобиль в гараж. Ну промокну я, сердито размышляла она, что с того?

Позже, приняв душ и переодевшись в легкий домашний халатик, Полли немного успокоилась. Ей даже захотелось перекусить. Однако в холодильнике кроме овощного салата, который она наспех приготовила утром, перед тем как отправиться на работу, ничего существенного не было.

Очень хорошо, решила Полли, ставя вазу с салатом на кухонный стол, чем меньше калорий, тем лучше!

В это мгновение кто-то позвонил в дверь. Полли бросила взгляд на часы. Интересно, кто бы это мог быть? Затем на ее губах появилась улыбка. Кэтти, вот кто! Они с Робертом жили всего в нескольких минутах езды от дома Полли и частенько наведывались к ней. К счастью, у этой пары все было в порядке. Кэтти вернулась из свадебного путешествия, сияя от счастья, и ее настроения не омрачило даже известие, что предполагавшееся воссоединение родителей не состоится.

– Жаль, конечно, – сказала Кэтти, обняв мать, – но во всяком случае вы хотя бы сделали попытку.

Однако в дверь звонила не Кэтти. На пороге стояла промокшая под дождем Линда Фаррелл. Она бережно держала перед собой огромную коробку с эмблемой «Каприоли» – самой большой пиццерии в округе.

– Ну? – спросила Линда. – Мне можно войти или я должна вернуться в машину и съесть эту пиццу без всякой помощи с твоей стороны?

Взгляд Полли просветлел.

– Что ты! Разве могу я подвергнуть тебя такому наказанию?! – воскликнула она, принимая коробку из рук Линды. – Какая же я подруга после этого?

– Такая подруга, которая не желает брать телефонную трубку, – ворчливо заметила Линда. – Я звонила тебе несколько дней подряд и уже начала волноваться. Пришлось позвонить Кэтти, которая и сказала мне, что ты жива и здорова. Но я все равно решила, что уик-энд проведу с тобой. Так что, желаешь ты того или нет, тебе придется терпеть мое присутствие.

– Делать нечего! – притворно нахмурилась Полли. Но через мгновение она не выдержала и рассмеялась. – Я очень рада тебя видеть. Проходи на кухню и устраивайся поудобнее. Я как раз собиралась ужинать.

Увидев одиноко стоявшую на столе вазу с салатом, Линда покачала головой.

– Да-а… Похоже, ты питаешься одними деликатесами. Теперь мне понятно, почему ты не брала трубку: у тебя не было сил дойти до телефона! – Она пренебрежительно отодвинула салат в сторонку, освобождая место для коробки с пиццей.

Полли достала из холодильника две банки колы и поставила на стол. Затем вынула из буфета две тарелки.

– Признаться, я с удовольствием съем кусочек пиццы.

– Кусочек? – возмутилась Линда. Открыв коробку, она извлекла большущий треугольный кусок пиццы и положила его на тарелку, стоявшую перед Полли. – Мы разделим наше пиршество поровну, и никак иначе, – заявила она категорическим тоном, кладя второй кусок на свою тарелку. – Ну, что у тебя нового?

– Ничего особенного. – Полли пожала плечами. – А ты как поживаешь?

– Вот-вот, поинтересуйся хотя бы сейчас! – Линда взглянула на нее с укором. – В последнее время ты совершенно потеряла интерес к жизни подруги. Разве ты не могла сама мне позвонить?

– Могла, конечно, но… Как-то сразу навалились дела, проблемы, и со всем этим пришлось разбираться, – пояснила Полли. – Ммм… как вкусно! Но калорий здесь гораздо больше, чем в салате, который я собиралась съесть на ужин. Пожалуй, теперь, чтобы восстановить баланс в организме, мне придется отказаться от еды до следующего уик-энда. Как ты думаешь?

– Не пытайся сбить меня с толку, Полл. И не корми меня небылицами! – хмыкнула Линда.

– Честное слово, в моем салате раз в сто меньше калорий, чем в этой роскошной пицце. Боюсь, что после сегодняшнего ужина объем моей талии увеличится на два дюйма.

– Так-так! Значит, продолжаешь изображать из себя невинную овечку, – констатировала Линда. – Но меня-то ты не обманешь. Откуда вдруг взялась такая занятость?

– Говорю же тебе, Лин, я и в самом деле была очень…

– Вместо того, – перебила ее Линда, снимая с пиццы грибочек и отправляя его в рот, – чтобы поделиться с подругой новостями, как в добрые старые времена, ты предпочитаешь скрываться и заставляешь меня предпринимать собственное расследование.

Полли похолодела. Неужели Линда разнюхала о том, что случилось на злополучном острове Инагуа? Нет, не может быть.

– Какие новости ты имеешь в виду? – осторожно поинтересовалась она.

– Сама знаешь.

– Если бы знала, не спрашивала бы. Ну говори, Лин, на что ты намекаешь?

– Для начала ты могла бы рассказать мне о том, почему дала отставку Сиду Шерману.

– А, ты об этом…

– Об этом! Шерман хороший парень, но он не для тебя.

– Постой, откуда ты узнала?..

– От него самого. Мы столкнулись нос к носу в пиццерии. Бедняга очень смутился. При его тучности любовь к пицце непростительна.

Действительно, мысленно согласилась Полли. Но вслух сказала совсем другое:

– По-моему, ты склонна видеть только недостатки его внешности. А Сид и в самом деле очень хороший человек. Кстати, если тебя интересуют подробности наших с ним отношений, ты могла бы спросить меня, а не выжимать информацию из него.

– Я выжимала информацию? – возмущенно воскликнула Линда. – Да он сам мне все выложил. – Она вдруг улыбнулась, словно вспомнив о чем-то. – Знаешь, у него было такое странное выражение в глазах. Когда-то у меня был пудель с точно таким же взглядом. Милейший пес, но…

– Ну довольно, Лин! – вспыхнула Полли. – Что сказал тебе Сид?

– Что ты разбила его сердце и теперь ему жизнь не мила. В настоящее время он никак не может решить: то ли ему утопиться, то ли повеситься, – печально вздохнула Линда. Но, увидев, как помрачнела Полли, она расхохоталась. – Шучу я, шучу! Шерман сказал мне, что вы с ним поговорили по душам. Что ты объяснила, почему подала ему надежду во время свадьбы Кэтти. И что в действительности ты никогда не собиралась выходить за него замуж. Он немного погоревал, но потом успокоился. Кстати, в конце разговора Шерман посмотрел на часы и заметил, что боится опоздать на свидание с одной девушкой. Так что за него можешь не волноваться.

Полли облегченно вздохнула.

– Я рада за него.

– Да! Чуть не забыла, – спохватилась Линда. – Узнав, что я еду к тебе, Шерман попросил передать привет.

– Благодарю, – улыбнулась Полли.

– Эх ты! «Благодарю»! – передразнила ее подруга. – Лучше бы рассказала, как ты провела время со своим бывшим мужем!

Полли мгновенно залилась краской.

– Что ты… О чем это ты?..

– Кэтти мне все рассказала по телефону, – спокойно заметила Линда, вынимая из коробки новый кусок пиццы и кладя его на свою тарелку.

– Вот оно что! Интересно, что конкретно рассказала тебе моя дорогая дочь?

– Только то, что вы с Диком уезжали на какой-то остров на Багамах, чтобы попытаться наладить отношения. Но из этого ничего не вышло. Это правда?

– Правда, – быстро кивнула Полли. Линда, которую не так-то легко было провести, пристально посмотрела на подругу.

– Возможно, твоя несмышленая дочурка и купилась на эту историю, – медленно произнесла она, – но со мной этот номер не пройдет.

– И что дальше? – усмехнулась Полли.

– Дальше ты могла бы рассказать мне, что произошло на самом деле.

– Ничего.

– Полл! – с укором произнесла Линда.

В следующую минуту обе подруги вздрогнули, потому что в тишине дома резко прозвучал дверной звонок. Полли вскочила со стула и выбежала из кухни, радуясь, что неприятный разговор неожиданно прервался.

– Только не думай, что тебе удастся замять эту тему! – крикнула Линда ей вслед. – Слышишь?

– Слышу-слышу! – ответила Полли из коридора, отпирая дверь.

На пороге стоял молодой посыльный в бейсболке со знаком фирмы, которую он представлял. Поодаль Полли заметила зеленый фургон с таким же знаком на борту.

– Могу я видеть Полли Мейсон? – вежливо спросил юноша.

Полли взглянула на плоскую белую коробку в его руках.

– Это я, – сказала она. – Но мне ничего не нужно.

Парень нахмурился и заглянул в блокнот.

– Это Черри-стрит, дом номер шестьдесят восемь?

– Да. Тем не менее цветы вам придется везти обратно.

– Это розы, мэм. Прекрасные бордовые розы с длинными стеблями.

– Знаю, но они мне не нужны. – Полли взяла со столика в прихожей сумочку, нашла бумажник, вынула оттуда банкноту и вручила ее парню. – Жаль, что вам пришлось ехать сюда в такую погоду.

– Как же так, мэм?

– Всего хорошего!

Полли захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

– Что здесь происходит? – прозвучал голос Линды.

Полли открыла глаза.

– Ничего. Посыльный ошибся адресом и…

– Я все слышала, – поморщилась Линда. – Парень назвал твое имя и верный адрес. Он доставил коробку с розами, а ты велела ему везти обратно.

Полли гордо вздернула подбородок.

– Вот именно! Я не нуждаюсь в этих розах. – Она обогнула подругу и направилась на кухню. – Дать тебе стаканчик для колы?

– И ты даже не хочешь узнать, от кого эти цветы? – удивленно спросила Линда, идя следом.

Полли вынула из буфета два стакана и поставила на стол.

– От Дика.

– Откуда ты знаешь? Ведь ты даже не удосужилась…

– Он присылает розы уже больше месяца. – Полли села за стол и взяла еще один кусок пиццы. – Советую тебе поспешить – пицца быстро стынет.

– Постой, дай сообразить. Значит, твой бывший муж присылает тебе розы больше месяца и после этого ты хочешь, чтобы я поверила, что между вами ничего не было?

– Да, именно этого я и хочу.

Полли уронила голову на стол и разрыдалась.

Вскоре пицца была окончательно забыта, а колу сменила бутылка шерри. Глаза и нос Полли порозовели, а Линда узнала наконец всю историю.

– Негодяй! – вынесла Линда суровый приговор.

– Да. – Полли высморкалась в бумажную салфетку.

– Мерзавец!

– Тоже верно. Заманил меня в постель, а утром даже не соизволил попрощаться. И это человек, которого я когда-то любила больше жизни!

– По-моему, ты и сейчас его любишь, – задумчиво произнесла Линда.

– Нет! – резко возразила Полли и снова расплакалась.

Линда поднялась со стула и обняла подругу, прижавшись щекой к ее виску.

– Бедняжка… Я и не подозревала, что ты так убиваешься по Дику.

– Нет! – повторила Полли, но через минуту вдруг прошептала: – Да. И это самое страшное… Я до сих пор безумно люблю Дика. Я даже готова простить ему тот случай с певичкой… – Она вздохнула. – Знаешь, Лин, мы с Диком так рано поженились и были так молоды, что брак еще представлялся мне вечной сказкой. Принц берет в жены принцессу, и они живут долго и счастливо. Но так бывает только в выдуманных историях, а в реальной жизни все иначе. Супруги должны сознательно строить семейную жизнь, а для этого им необходимо научиться слушать друг друга. И понимать.

– А у вас этого не было?..

– Нет.

– Никогда не поздно начать заново.

– Поздно, – шмыгнула носом Полли. – И даже слишком поздно.

– А как же ваша попытка воссоединения? – напомнила ей Линда, усаживаясь на прежнее место.

– Я же говорила тебе, что она была ненастоящей. Мы разыгрывали спектакль для Кэтти.

– Но у вас с Диком была близость! Вы занимались любовью!

– Это я занималась любовью, – усмехнулась Полли. – А Дик считает, что у нас был хороший секс. Понимаешь, в чем разница?

– Еще бы! Значит, ты вернулась домой, и что потом? Дик больше не предлагал тебе встретиться?

– Предлагал. Он звонил едва ли не каждый день. Ему до сих пор очень хочется повторить, но не потому, что он любит меня. Сначала я брала трубку, а потом перестала. Что толку? Он все равно ничего не поймет.

– Так вот почему я не могла дозвониться до тебя! – протянула Линда. – Но, может быть, вам все же нужно встретиться, поговорить… Ты смогла бы объяснить все Дику… рассказать о своих чувствах…

– Нет! Достаточно того, что я показала их ему во время нашей близости. Я… – Полли покачала головой. – Я больше не желаю говорить об этом. Разговоры делу не помогут.

В дверь снова позвонили.

– Ну и денек сегодня! – Полли устало вздохнула.

– Я открою, – бросила на ходу Линда, поспешно направляясь в прихожую. Через несколько минут она вернулась, неся в руке сложенный вчетверо листок. – Тебе телеграмма. От Мейсона.

– Брось ее в мусорный бак.

– Неужели тебе не интересно?

– А что там может быть нового? – Полли пожала плечами.

Линда помедлила, вертя телеграмму в руках.

– Нет, так нельзя. Может, я все-таки посмотрю, что здесь?

– Как хочешь…

Линда вскрыла телеграмму, и глаза у нее расширились.

– Надо же! Целое послание! Во сколько же Дику обошлась эта телеграмма?

– Не беспокойся, – хмыкнула Полли. – Он не бедствует.

– «Полл, дорогая моя, – начала читать Линда вслух. – Ты не отвечаешь на мои звонки…»

– Он знает, почему я не отвечаю, – заметила Полли.

– «…поэтому пришлось прибегнуть к телеграфу. Я в Нью-Йорке. Завтра в двенадцать двадцать прилечу в Майами. Потом отправлюсь в Лос-Анджелес. Надолго. Я все думаю о нашей последней встрече. Уверен…»

– Что мы не должны лишать себя удовольствия, – холодно продолжила Полли, – и нам необходимо повторить предыдущий опыт.

– «…что у нас еще есть шанс. Не для Кэтти. Для нас. Я люблю тебя». – Линда взглянула на подругу. – Ты слышишь? Он пишет, что любит тебя! «Если хочешь быть женой Шермана, скажи мне это прямо, – продолжила она. – Но знай, что я люблю и любил тебя всегда. И хочу быть с тобой…»

– Дикки… – прошептала Полли. В ее глазах дрожали слезы. – Дорогой мой…

– «Завтра приеду к тебе из аэропорта. Последний раз прошу выслушать меня. Если прогонишь, уйду. Любящий тебя Дик». – Линда положила телеграмму на стол и требовательно спросила: – Что ты намерена делать?

– В котором часу он прилетает в Майами? – переспросила Полли, промокая глаза салфеткой.

– В двенадцать двадцать.

– К этому времени я буду в аэропорту. Встречу Дика там.

– Правильно! – одобрила Линда. – Я сама отвезу тебя утром. – Немного помолчав, она с улыбкой погрозила Полли пальцем. – И все-таки ты не захотела провести уик-энд со старой подругой!

В Майами тоже шел дождь. Многие рейсы откладывались. Зал ожидания аэропорта был переполнен. Младенцы плакали. Женщины раздраженно разговаривали с мужьями, а те лишь разводили руками.

Полли оставалась безучастной ко всему этому. Она напряженно прислушивалась, не объявят ли посадку самолета, следующего из Нью-Йорка, который должен был прибыть в двенадцать двадцать.

Все-таки чудесная идея – встретить Дика здесь. Полли живо представляла себе его лицо в тот момент, когда он увидит ее среди встречающих. Тогда она побежит ему навстречу, и он крепко обнимет ее.

Но в действительности все оказалось не так просто. Полли даже начала подумывать, не лучше ли было подождать Дика дома.

Один самолет из Нью-Йорка уже прибыл, но по расписанию он должен был приземлиться еще в десять часов утра. Полли напряженно всматривалась в лица прибывших, но Дика среди них не было. А может, она все-таки пропустила его?

Она прикусила губу, жалея о том, что уговорила Линду оставить ее в аэропорту одну. Вдвоем им было бы легче. Но ей хотелось встретиться с Диком без свидетелей.

Что, если он уже прилетел и сейчас звонит ей в Эверглейдс из автомата? Ее нет дома, а Дик может подумать, что она снова не желает снимать трубку. Конечно, он решит, что Полли куда-то отлучилась. Тогда он поедет к ней, как и собирался. Будет звонить в дверь, а ему никто не откроет…

Неожиданно объявили о посадке того самолета, на котором должен был лететь Дик. Вместе с остальными встречающими с дико бьющимся сердцем она переместилась в ту часть зала, где лучше всего были видны прибывающие пассажиры.

Вскоре показались первые пассажиры с объявленного рейса. Полли нервно теребила в руках носовой платочек, перебегая глазами с одного лица на другое. Дика все не было.

– Господи, прошу тебя, пусть он появится! – взмолилась она.

Но это не помогло. Вскоре поток прибывших иссяк, а Дик так и не появился.

Полли осталась стоять в растерянности. Она поняла, что план не сработал, и по ее щекам покатились слезы.

Стоявшие рядом люди удивленно поглядывали на Полли, поэтому она повернулась и медленно направилась к выходу из зала.

– Полл! – прозвучало сзади.

Но она продолжала идти, погруженная в свои невеселые мысли.

– Полл!

Чьи-то руки взяли ее за плечи. Знакомые, родные руки…

– Дик? – прошептала Полли, стремительно обернулась и увидела его.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, онемев от нахлынувших чувств. Потом Дик притянул Полли к себе и крепко обнял. В эту секунду они как будто остались наедине, несмотря на то что вокруг продолжалась напряженная жизнь аэропорта.

Мейсон увел Полли в укромный уголок.

– Детка, – сказал он, взяв ее лицо в ладони. – Прости меня! Я не желал причинить тебе боли. Я всегда любил тебя, всегда! Мне хотелось лишь одного: чтобы ты была счастлива, чтобы ты получила то, что заслуживаешь, поэтому я работал как проклятый.

– Я была бы счастлива даже в том случае, если бы ты был простым каменщиком. Лишь бы ты любил меня!

Дик нежно поцеловал ее в губы.

– Ты согласна стать моей женой?

– Да, Дикки. Да, да, да…

– Тогда сейчас мы поедем ко мне, а завтра вылетим в Лос-Анджелес, откуда рукой подать до Лас-Вегаса. Там нас вмиг соединят законными узами. И больше я тебя никуда не отпущу!

– Отличная идея, – сказала Полли, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать Дика.

Он обнял ее за плечи.

– Подойдем на минутку к кассам. Нужно заказать билеты.

Однако на полпути Дик остановился, оглядываясь по сторонам.

– Постой, я сейчас. – С этими словами он смешался с толпой, но вскоре вернулся, неся чудесную алую розу. – Держи! Помнишь, когда-то давно я принес тебе такую же?

Полли поднесла цветок к лицу и рассмеялась тихим счастливым смехом. Ей ли этого не помнить?..

Эпилог

С раннего утра на концертной площадке «Голливуд-боул» кипела работа. Шли последние приготовления к назначенному на сегодня грандиозному гала-концерту. То тут, то там раздавался стук молотка – это работники сцены что-то приколачивали к дощатому настилу.

Вся аппаратура уже была расставлена по местам, микрофоны подключены. Звукооператоры перекликались, снова и снова проверяя качество звука. За этим процессом также внимательно следили музыканты. Время от времени кто-либо из них брал аккорд на электрооргане или на гитаре и тогда мощный красивый звук на несколько мгновений повисал над площадкой, заглушая шум, стук и голоса.

Мейсон тоже находился здесь, хотя в его присутствии не было особой необходимости. Сегодняшнюю запись обслуживали специалисты из его фирмы, а значит, все должно было пройти на самом высоком уровне. Но Дик все равно волновался, постоянно перемещаясь со сцены на зрительские места и обратно.

Сегодня был его триумф. Ни один человек из тех, кого он пригласил принять участие в концерте, проводившемся в честь десятилетнего юбилея фирмы «Краун», не ответил отказом. Многие известные личности сочли подобное приглашение честью для себя.

Для Мейсона все слилось воедино: празднование дня основания его детища – фирмы звукозаписи – и повторный брак с собственной женой.

Полли сейчас находилась в отеле вместе с Кэтти и Робертом, которые специально прилетели в Лос-Анджелес, чтобы поздравить родителей и отпраздновать вместе с ними юбилей фирмы. Роберт, кроме всего прочего, радовался возможности побывать на предстоящем концерте, в котором принимали участие многие его кумиры. Все билеты были проданы заранее, и ему, вероятнее всего, не пришлось бы стать свидетелем этого события, не будь он зятем самого владельца фирмы «Краун».

Во время представления Полли находилась в ложе вместе с Диком и его близкими друзьями. Кэтти и Роберт сидели у нее за спиной. Уже за полночь, когда заканчивалось выступление одного из главных участников гала-концерта Джерри Робинсона, последний хит которого пели вместе все несколько тысяч зрителей, Полли повернула к мужу сияющее лицо и воскликнула:

– Грандиозно! Так вот чем ты занимался в то время, когда отсутствовал дома! Если бы я знала об этом, то простила бы тебя еще тогда.

Голос Полли был едва слышен в мощном хоре, но Мейсон все понял. Он молча взял руку жены и поднес ее к губам.

После того как прозвучали последние аккорды хита, Джерри попросил минутку тишины и зрители постепенно утихомирились.

– А сейчас я хочу пригласить на сцену человека, благодаря которому мы все сегодня собрались здесь. Уверен, что у каждого из вас имеется пластинка с эмблемой фирмы «Краун». Прошу приветствовать основателя этой фирмы мистера Дика Мейсона!

Дик извинился перед Полли и направился на сцену. Все время, пока он шел по узкому проходу, зрители стоя аплодировали ему.

– Дорогие друзья! – начал он, пожав руку Робинсону и приблизившись к микрофону. – Благодарю вас всех за то, что вы пришли на этот праздник. Спасибо за теплое отношение ко мне лично. Однако сегодня я не могу не упомянуть о человеке, без поддержки которого я никогда не смог бы осуществить свои замыслы. – Зрители затаили дыхание, и в наступившей тишине Дик произнес: – Этот человек – моя дорогая жена Полли! – Он протянул руку по направлению к ложе.

Полли поняла, что ей нужно встать. Пока она поднималась с кресла, техники-осветители направили один из прожекторов на ложу. Но, прежде чем мощный луч света ослепил Полли, она успела заметить, как все зрители до единого повернулись в ее сторону, продолжая аплодировать. Такого в жизни Полли еще никогда не было. Тысячи глаз смотрели на нее. Ей показалось, что энергия, исходящая от взволнованной массы народа, нахлынула на нее, словно океанская волна.

– Я люблю тебя, Полл, – негромко добавил Дик в микрофон, но его услыхали все.

В глазах Полли заблестели слезы счастья.

– И я тебя люблю… – произнесла она одними губами.

Content

Кристин Григ
Найти себя

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог