Учайкин Ася

Тринадцатый стул

Пролог

— Можно?

Дверь в офис частного детективного агентства Игоря Котика приоткрылась, и в комнату важно вошел высокий импозантный мужчина.

— Слушаю вас.

Игорь внимательно разглядывал посетителя, пока тот направлялся к его столу, стоявшему в глубине небольшой комнаты. Не беден — костюм дорогой, не новый, но и не заношенный. Деньгами не швыряется, к вещам относится бережно. Немолодой — лицо хоть и ухоженное, но испещрено морщинами, заметная седина в темных волосах. Фигура хорошая — следит за собой. Походка уверенного в себе человека.

— Понимаете… Ваше объявление я прочел во вчерашней газете.

Игорь даже не стал спрашивать, в какой — он дал информацию во все рекламные издания города. Деньги были за благополучно завершенное прошлое дело, почему бы не потратиться?

Торопить посетителя с рассказом его проблем он не стал, дождался, пока тот удобно расположился напротив него в удобном высоком кресле, на которое он заменил прежний стул под старину.

— Я антиквар, Глеб Сергеевич Бухарин, торгую старинными вещами… У меня несколько магазинов.

Игорь тихо заскулил про себя. И что ему так везет на продавцов стариной?

До этого был букинист, теперь вот антиквар.

— Каким антиквариатом вы торгуете? — заинтересовано спросил Игорь.

— Мебель… Мебелью в основном, — проговорил Бухарин и подпер рукой подбородок, словно ожидал, что Игорь мог взять и разрешить его все проблемы разом. — У вас продается славянский шкаф? Шкаф продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой, — процитировал он известный фильм про разведчиков.

Игорь улыбнулся. Но тут же снова сделал серьезное лицо.

— В одном из салонов на продажу был выставлен старинный обеденный гарнитур — стол и двенадцать стульев. Стулья изготовлены из массива бука с элементами резьбы. Цвет отделки — черный глянец. Ткань обивки черная с белым рисунком в виде цветов, материал — шенилл, — продолжил антиквар.

Игорь кивал, показывая посетителю всем своим видом, что он не просто его внимательно слушал, но и понимал, о какой мебели тот говорит. Так оно и было, но кроме этого он еще вел видеозапись их разговора, о чем свидетельствовала табличка, стоявшая на столе, — «Ведется видео— и аудиозапись». И было это не дань моде, а исключительно работы ради. Он же не знал, что означает «шенилл», но потом, когда станет прослушивать запись поинтересуется каждым незнакомым словом, событием или явлением, о которых вскользь упомянет посетитель.

— По иронии судьбы гарнитур был гамбсовский.

— А под обивкой золото и бриллианты, — округлил глаза Игорь.

— Видимо, кто-то так же решил, — кивнул Глеб Сергеевич. — Продавцы пришли сегодня утром на работу и обнаружили испорченную мебель. Позвонили мне. Я сразу сюда, к вам. Мне, как специально, на глаза вчера газета с объявлением о частном сыске попалась. Полицейских ждать можно долго, ведь из магазина ничего не пропало, даже искореженные стулья не вынесены.

— Понятно, — покачал головой Игорь. В мебели что-то искали, а не просто так испортили стулья. А полицейских, действительно, можно ждать долго. — Гарнитур давно у хозяина выкупили?

— Давно, — ответил антиквар. — Стол и стулья проходили предпродажную подготовку — подправили лак, почистили обивку, что-то заменили, что-то подновили. А это процесс не быстрый. Важно сохранить все в первозданном, то есть в старом виде. Ни одна вещь не выставляется на продажу сразу, — Бухарин предопределил вопрос Игоря. — У нас не комиссионка, а серьезный антикварный салон, заметим, не для бедных покупателей.

— Сколько лет могло быть гарнитуру?

— Ладно, открою вам секрет, — отозвался, вздохнув, антиквар. — В 1870 году, уже после смерти Петра Петровича Гамбса, внука основателя, и в связи с распространением дешевой фабричной мебели, имитировавшей изделия прославленной фирмы, наследники прекратили выпуск мебели под оригинальной маркой. Поэтому эта мебель не гамбсовская, а «под Гамбса», но это не принципиально. Мебель старая, хорошо сохранившаяся, антикварная. Ей не менее сотни лет, да и произведена она, заметим, заграницей. А это немаловажно сейчас для многих. Ведь мало кто знает, что знаменитая семья мебельщиков Гамбсов похоронена на Волковом лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге. Лишь могила основателя династии Генриха Даниеля Гамбса не сохранилась. Но это все лирика.

— Гарнитур был застрахован? — спросил Игорь. А это уже не лирика.

— Конечно, — кивнул антиквар. — В нашем деле без страховки никак нельзя. Но это не страховой случай. Мебель не сгорела, не утонула. Ее кто-то испортил. В этом можно обвинить и меня лично. Мебель можно восстановить, конечно, — снова Глеб Сергеевич опять предопределил вопрос Игоря, — но она сильно потеряет в цене.

— Вот как? — удивился тот.

— Так и есть, — вздохнул Бухарин. — Я, конечно, теперь буду настаивать, чтобы страховые компании включали вандализм в список страховых случаев.

— Ну, поехали, — выдохнул Игорь, выключая компьютер и поднимаясь со своего кресла. Ему надо многое еще успеть сегодня сделать — навестить Андрея в больнице и отвезти матушку на свадьбу сына ее друга…

В мебельном антикварном салоне, на первый взгляд, все было тихо, никакой суеты. И если бы не искромсанные стулья, то нельзя было бы предположить, что здесь что-то произошло.

— Явно отец Федор сбежал из психушки, — проговорил Игорь, беря в руки один из стульев. — Гарнитура генеральши Поповой ему мало показалось.

Стул как стул, ничего особенного, ножка в «коленке» крутится, и только.

К нему, рассматривающему испорченную вещь, и хозяину салона, стоявшему рядом, приблизился расстроенный продавец-консультант. Кто бы его не понял? Игорь знал от антиквара, что заработок продавцов напрямую зависел от стоимости проданного товара, так называемые комиссионные или бонусные. А салон теперь был закрыт для посетителей, и не понятно, когда откроется.

Просмотренный на сон грядущий фильм навел Игоря на мысль. Он легко снял часть ножки, она оказалась полой внутри. Быстро снял другие — пусто. Но в шестой «коленке» оказался рулончик. Он вынул его — доллары. Много долларов.

— Вот это да! — ахнул антиквар и тоже принялся откручивать ножки.

Вместе они вынули еще несколько таких рулончиков, перетянутых резинкой для денег.

— Похоже, это искали в стульях, — констатировал Игорь. — Здесь вам и компенсация за испорченную мебель, и на ее ремонт хватит.

Бухарин растеряно посмотрел на купюры.

— Вы хотите их вернуть хозяину? — насторожился Игорь.

— Вряд ли получится это сделать, — проговорил антиквар, собирая доллары в одну пачку и пересчитывая их. — Здесь что-то около пятидесяти тысяч. Хозяйкой гарнитура была древняя старуха, после ее смерти внучатая племянница, единственная наследница, тоже немолодая одинокая особа, продала мне всю мебель из квартиры бабули. Пришлось выкупить всю, иначе она не соглашалась продавать столовый гарнитур. Только он представлял какую-то ценность, остальное было рухлядью, которую я просто выбросил. А старый буфет даже забирать не стал, просто отдал за него некоторую сумму и попросил хозяйку саму выбросить его на помойку, если он ей не нужен. Мне пришлось бы больше грузчикам заплатить, чем я смог бы за него выручить.

«Ой, ли!» — ухмыльнулся Игорь. Антиквар производил впечатление прагматичного человека, который попытался бы и из старинной рухляди извлечь выгоду.

— А сигнализация? — нахмурился Игорь. — Почему она не сработала?

— Ее нет, — развел руками Бухарин и добавил очень тихо, чтобы их никто не слышал, — это имитация. Пожарная сигнализация настоящая. Без нее никак нельзя. Но я же не мог подумать, что мебель надо охранять.

Игорь чуть не выругался. Что за привычка у богатых людей экономить на копейках? А может, они богаты, потому что экономят?

— И все же вы выясните, какие родственники еще остались у бабули, — посоветовал он антиквару.

Об этой истории он еще подумает, но сейчас ему надо срочно к матери, которая ждет его в парикмахерской. Оттуда они сразу поедут к собору, где должно состояться венчание сына ее давешнего друга. Задерживаться он больше не мог — опоздание ему матушка не простит…

Машину пришлось оставить за несколько кварталов от места, где должно было состояться венчание. Но Игорь не переживал по этому поводу — он не был приглашен на свадебные мероприятия, только его мать, а ее он высадил у кованых соборных ворот, и теперь, не торопясь, шел туда, чтобы только взглянуть на счастливую пару, когда те выйдут на крыльцо, где их радостные гости будут осыпать рисом. А потом невеста кинет свой букетик, чтобы подружка поймала его. Игорь улыбнулся — смешение обычаев, нравов…

Игорь увидел, как сначала из распахнутых настежь дверей собора шумной толпой вывались приглашенные предыдущей парой гости, продолжавшие оживленно обсуждать только что прошедшую красивую церемонию. Они выстроились с чашечками риса в руках вдоль бетонной дорожки, ведущей от крыльца к воротам. Следом за ними появилась счастливая пара. Невеста в белом воздушном платье ослепительно улыбалась, а жених в черном классическом костюме старался казаться серьезным, но это удавалось ему с большим трудом — уголки его губ непрерывно поднимались вверх.

За ними плотно закрыли двери собора, чтобы радостные выкрики гостей не мешали таинству, совершавшемуся внутри.

— Даже здесь все поставлено на поток, — вздохнул Игорь, не решаясь пройти за ограду собора и наблюдая за происходящим из-за нее.

Откуда появилась она, никто не понял, не заметил, все смотрели совсем в другую сторону — на жениха с невестой. Девушка стояла прямо в воротах, держа в руках пистолет.

— Умри, подлая, — выкрикнула она, перекрывая гомон голосов и… выстрелила. Звук выстрела прозвучал особенно громко в мгновенно наступившей мертвой тишине…

А потом раздался истеричный визг невесты…

Жених схватился за грудь. Он сначала опустился на колени, а потом рухнул лицом вниз. Тело его скатилось по ступеням крыльца собора к ногам гостей, стоявших наиболее близко к крыльцу. Невесте, потерявшей сознание, не дали упасть рядом с телом жениха подхватившие ее шаферы.

Глава 1

Быстро прибывшие полицейские, словно стояли за воротами собора, рьяно приступили к своим прямым служебным обязанностям — они прямо на месте арестовали не оказывавшую сопротивления женщину, стрелявшую в соперницу, но попавшую по нелепой случайности в ее жениха, по всей видимости, бывшего своего возлюбленного.

Появившаяся чуть позже бригада врачей «скорой помощи» констатировала смерть от огнестрельного ранения в грудь у продолжавшего лежать в нелепой позе человека и привела в чувство несчастную невесту, теперь уже вдову. Та пребывала в некоторой прострации от всего произошедшего и вколотых ей лекарств, и на суету полицейских и глупые вопросы, заданные ей, лишь недоуменно улыбалась.

Со всех присутствующих на церемонии были сняты данные, так как взять свидетельские показания у собора не представлялось возможным — скоро из дверей должна была появиться следующая счастливая пара, а знать им, что произошло на крыльце перед их выходом, совершенно не обязательно.

Даже «скорая» увезла застреленного, не оставив того дожидаться «труповозки». Ступени крыльца быстро замыли от следов крови невесть откуда появившиеся служители в рясах, а пятна на дорожке засыпали свежим песком.

Игорь Котик не попал в число случайных свидетелей, хотя стоял за забором и всё, или почти всё, видел. Полицейские не посчитали нужным хватать всех и заносить в списки свидетелей. Им и того количества, что выстроились вдоль дорожки, было предостаточно для допросов. Ну и пусть. Что ему переживать? Это не их с Андреем участок… Сейчас он отвезет мать на банкет и сразу же помчится к своему больному другу в больницу. Тот несколько дней назад впервые попал на операционный стол не из-за очередного ранения при задержании, а благодаря банальному аппендициту и своей глупости. Но и аппендицит для него мог закончиться трагически, не задержись Игорь тогда у него, чтобы обсудить очередное свое наклевывающееся дело.

Грешивший на съеденный накануне несвежий хот-дог, Андрей прямо в середине разговора буквально согнулся пополам, схватившись за живот. Игорю совершенно не понравился его слишком бледный вид. Недолго думая, он вызвал «скорую помощь» и сопроводил в больницу Андрея, который по каким-то своим соображениям недолюбливал врачей и старался посещать их как можно реже. Но это оказался не тот случай.

Доктор, вышедший после операции, закурил прямо в коридоре и сказал Игорю, что больному крупно повезло, еще немного и мог случиться перитонит со всеми вытекающими последствиями.

— Ох и капризный у вас друг, — добавил он и, передав недокуренную сигарету Игорю, попросил: — Выбросите эту гадость в мусорку на крыльце, здесь нет места, куда можно выкинуть окурок. Вечером сможете навестить больного. Принести ему можно будет только минералку без газа.

И больше ничего не сказав, развернулся и зашагал в сторону операционного блока, откуда недавно вышел…

Игорь не стал делиться с матерью информацией о разыгравшейся трагедии перед их выходом на крыльцо собора, а наоборот он, улыбаясь, слушал ее восторженный рассказ о том, какое красивое было венчание…

Андрею, лежавшему в одноместной палате, как тот говорил «в одиночке», где и поговорить не с кем, Игорь, потчуя того куриным бульоном собственноручного приготовления, тоже не стал ничего рассказывать об убийстве на крыльце собора. Нечего ему лишний раз волноваться, к тому же собор находился не на участке Андрея. А происшествий тому и на своем хватало, без дела его друг и его подчиненные не сидели.

Да и Игорь, помогая Андрею порой в его расследованиях, без работы тоже не оставался.

А здесь на первый взгляд все выглядело просто и очевидно — невеста отбила жениха у предыдущей пассии, вот та и решила ей отомстить или попугать, но попала не в нее, а в жениха. Полиция быстро разберется с этим делом, незачем голову всякими глупостями забивать. Игорю бы со здоровьем Андрея разобраться — прав хирург, оперировавший того — ох, и капризный он, когда больной: то не хочу, это не ем. Зато, когда здоровый, не задумывался, что внутрь забрасывал, как в топку. Пусть только выздоровеет, Игорь сразу займется правильным и рациональным питанием Андрея. Если не он, то кто?

— Что там у собора случилось? — Андрей вдруг сам задал вопрос, словно знал, что Игорь там был.

— Да так, ничего особенного, — пожал тот плечами. — Откуда узнал? — спросил он, нахмурившись.

— Из местных новостей, — ответил тут же Андрей, — по телевизору.

И он кивнул на небольшой черный аппарат, стоявший в углу палаты.

— Жаль только, что работает всего один канал, да и тот показывает лишь местные новости, — продолжил Андрей. — Но твое испуганное лицо за забором собора мне почему-то сразу бросилось в глаза. Что там делал? Или случайно мимо проходил?

— Маму на венчание привез? — ответил Игорь, не вдаваясь в подробности — не их с Андреем это дело. Других.

— Мать замуж выдаешь? — усмехнулся Андрей, не поверив своим ушам.

Он не так давно познакомился с родительницей Игоря и теперь пытался понять, кто мог стать суженным Инессы Георгиевны, леди, бизнес-вумен, которой почти никогда не бывало дома.

— Да нет, — отмахнулся Игорь, хихикнув, справиться с его упертой матерью мог только его отец, знавший к ней подходы. Остальных мужчин, с которыми пыталась встречаться Инесса Георгиевна после того, как супруга не стало, хватало на неделю, от силы на две. А потом они находили вежливые причины, чтобы без скандала покинуть волевую женщину.

— На венчание сына ее закадычного друга привозил.

А вот закадычные друзья, тут Игорь не солгал, у его матери были. Но Андрей и без уточнения Игоря догадывался об этом.

— Надеюсь, не его убили на венчании? — поинтересовался он озабоченно.

— Нет, — покачал головой Игорь. — Это была предыдущая пара. Наша в этот момент находилась в соборе.

— А ты почему оказался снаружи, — не унимался и продолжал по старой ментовской привычке допытываться Андрей.

— А меня не пригласили, — отставив в сторону пустой контейнер из-под бульона, развел руками Игорь. — Я не входил в число приглашенных, только моя матушка. Вот и смотрел из-за забора на выходящие после венчания пары. А потом отвез ее к месту банкета и помчался тебе готовить ужин.

— Ты бы уж побыстрее выздоравливал, — попросил он жалобно, — мне без тебя очень тоскливо.

И потянулся за поцелуем.

— Ой ли, — улыбнулся Андрей и ласково провел рукой по растрепанным волосам Игоря, не отказывая ему в маленьком удовольствии.

— Правда-правда, — жалобно отозвался тот в ответ. — Без тебя мой частный сыск тормозит и буксует на ровном месте.

Это из-за Андрея Игорь оставил работу в салоне «Шармель», принадлежавшем его матушке, и занялся расследованием «преступлений» частным образом. Если бы не харизматичный начальник оперативно-розыскного отдела отделения полиции номер…, то он так бы продавал нижнее белье для современных нуворишей, засунув свою любовь к юриспруденции куда подальше.

Только зря Игорь радовался, что убийство произошло не на участке, где служил Андрей. Не успел он перевести друга из больницы домой — тому до конца месяца полагался больничный, но уже с домашним режимом — как к нему прямо в офис нагрянул один самых модных адвокатов города. До этого Игорь только слышал его фамилию, да рассказы о том, что он не проиграл ни одного дела, за которое брался.

Мужчина был не молод, но, несмотря на возраст, невероятно хорош собой. «Бабы обычно на таких пачками вешаются», сказал бы про него Андрей. И не ошибся бы наверняка.

Дорогой, сшитый исключительно на заказ, костюм подчеркивал стройность фигуры, которую адвокат поддерживал, вероятно, посещая тренажерный зал. Темно каштановые волосы без единой седой волосинки уложены, скорее всего, дорогим и модным, как сам адвокат, стилистом. Лицо чистое, гладкое, выбритое, без намека на щетину с безупречной кожей и намеков на морщины. Брови аккуратные без жестких седых волосков, свойственных немолодым людям. Из чуть длинноватого носа и ушей тоже не торчало никакой лишней растительности. Маникюр на руках. Жаль, что Игорь не видел ступней адвоката, но он не сомневался почему-то, что тот посещал и педикюрный кабинет.

Не понимая, что могло привести такого известного человека в его скромный кабинет, Игорь, встав со своего места, молча указал ему на кресло напротив него.

Адвокат тоже молчал, кроме обычных «здравствуйте» и «можно», он больше не произнес ни слова, рассматривая Игоря.

Наконец он предъявил ему свое адвокатское удостоверение и произнес: — Рудик Эдуард Николаевич. Я представляю интересы Галины Петровны Куликовой.

Игорь многозначительно кивнул, хотя имя подзащитной модного адвоката ему ничего не говорило, и проговорил отчего-то хриплым голосом в ответ:

— Игорь Котик, частный детектив.

— Но на входе написано Сокольский, — улыбнулся Эдуард Николаевич.

Игорь, нисколько не смутившись, протянул ему в ответ свое удостоверение и добавил:

— А на входной табличке написано так для солидности. Ну, кто же к Котику обратится?

— И то верно, — снова улыбнулся адвокат. — Хотя моя фамилия Рудик мало чем отличается от вашей Котик. И в начале своей карьеры я тоже ее сильно стеснялся. И точно также на двери вешал табличку Рудиковский. Но у вас вообще Сокольский.

— Это фамилия моей матушки, — не моргнув глазом ответил Игорь. — И частное детективное агентство зарегистрировано именно так, то есть на ее имя. В этом смысле все нормально. А работает в нем Игорь Котик, что тоже не запрещено законом.

Эдуард Николаевич снова улыбнулся:

— Вы мне нравитесь, Игорь Котик.

Игорь слегка напрягся, он уже слышал эту фразу.

— Так что вас привело ко мне? — не выдержав, поинтересовался он.

— Дело, исключительно дело, — бодро отозвался адвокат, широко улыбнувшись на реакцию на его слова. — Я уже сказал, что представляю интересы Галины Куликовой. Это ее арестовали за стрельбу у собора.

«А я-то тут при чем?» — чуть не закричал Игорь, но чувства свои сдержал и выразительно с недоумением взглянул на Эдуарда Николаевича.

— Дело в суде развалится, — махнул тот рукой. — Не в этом суть. Она парня не убивала, да и убить не смогла бы.

Игорь, не понимая, продолжал смотреть на адвоката. Он так и не понял, что привело его к нему. Все же видели, как дама вынула пистолет и выстрелила в сторону крыльца, но только промахнулась.

— Она не смогла бы убить Костолевкого. Оружие после выстрела исчезло, это во-первых. Когда Куликову арестовывали, у нее в руках ничего не было. Записи с видеокамер показали, что у нее в руках была в лучшем случае игрушка, а худшем просто травматика, и с такого расстояния она попасть в жениха не могла. Следов пороха на ее руках не обнаружено. Впрочем, и не только пороха. Ничего не свидетельствовало, что она могла стрелять. И пуля, вынутая из тела, оказалось совсем другой, это, во-вторых.

«Какой?» — чуть не вырвалось у Игоря, но он снова сдержался, только чуть более нервно кивнул головой. Из слов адвоката следовало, что женщина действительно никого не убивала. Тогда кто? И зачем он пришел к нему?

И разом отвечая на все его незаданные Игорем вопросы вслух, Эдуард Николаевич продолжил: — Сами понимаете, дело об убийстве Костолевского Павла Вениаминовича превратится в полицейских терминах в «висяк», а суд — в фарс. У них есть лишь куча свидетелей, не увидевших истинного преступника. Хочу заметить, в числе свидетелей случайно оказались и вы. Но дело не в этом. К вам меня направила Ирина Витальевна Михайловская с просьбой разобраться до конца в этом сложном и запутанном деле. Найти настоящего стрелка и…

— Она думает, это женщина? — перебил Игорь адвоката, стараясь не подавать вида, что прекрасно знаком с подругой Инессы Георгиевны, своей матери. Но скорее всего, это она сама рассказала адвокату, что знакома с ним, с Игорем, и поэтому направила адвоката к нему, а не к другому, более опытному, сыщику.

— Госпожа Михайловская так и сказала, мол, ищите женщину, Галочка не могла этого сделать, — продолжил Эдуард Николаевич, нисколько не обидевшись, что его нагло прервали, он тоже был когда-то молод и нетерпелив. — Расследованием вам придется заниматься независимо от меня. А я, чем смогу, тем помогу. Точнее тем, что мне будет известно из следствия по делу, и чем я с вами смогу поделиться. Сами понимаете, что не всем в интересах того же следствия.

И господин Рудик положил на стол перед Игорем визитку с номером своего сотового телефона для связи и увесистый пакет с гонораром.

— А еще я попрошу вас, Игорь Котик, — обратился он к нему, — удалить с компьютера запись нашей с вами встречи. Для вашего расследования наш разговор не содержит никакой информации, а знать о содержании нашей беседы случайным лицам совершенно не обязательно, если кому-то вдруг захочется обследовать ваш компьютер.

Игорь кивнул и прямо при адвокате выполнил его просьбу.

Глава 2

Ирина Витальевна Михайловская и Инесса Георгиевна Сокольская были ровесницами, но в отличие от Инессы Георгиевны, которая хранила верность своему мужу, пока подрастал сын Игорек, Ирина Витальевна только официально замужем успела побывать четыре раза, но детьми так и не обзавелась. Эту тему никогда не позволяла обсуждать ни с ней, ни за ее спиной. А о своих гражданских мужьях и их количестве предпочитала вообще умалчивать. Не то, чтобы была скрытной, скорее наоборот, но распространяться о своих мужчинах не желала.

Ирина Витальевна Михайловская, давняя подруга матери Игоря, в свое время посоветовала той открыть салон нижнего белья. И даже беспроцентный заём выделила из своих весьма скудных в то время средств, не советуя обращаться в банк за кредитом, где начинающую бизнес-леди могли ободрать, как липку.

Дома у Сокольских-Котиков женщина появлялась крайне редко, только на дне рождения Игоря, куда ее неизменно приглашали. Встречаться с Инессой Георгиевной она предпочитала исключительно в каких-нибудь дорогих ресторанах, где можно и себя показать, и на других посмотреть. А показать подруге матери было что.

В свои сорок с хвостиком, она выглядела, не старше тридцати пяти. Всегда аккуратно причесана, одета в дорогие эксклюзивные наряды, которые сидели на ней, как влитые, пахнущая дорогим парфюмом от Диор, других ароматов просто не признавала. Она и Инессу Георгиевну приучила не жалеть на себя денег, приговаривая, что жизнь человеку дается только одна, и прожить надо ее с шиком. Удастся накопить денег на старость, хорошо, нет, тоже хорошо, будет, что вспомнить. Если Ирина Витальевна имела неосторожность слегка располнеть, она тут же обновляла свой шикарный гардероб, отдавая ставшие ей малыми вещи неимущим. Садилась на строгую, но неизнемождающую диету, а, похудев, снова безжалостно избавлялась от ставших чуть великоватых вещей, приобретая с удовольствием новые. Любила бывать заграницей. И Инессу Георгиевну заставила саму закупать эксклюзивный товар зарубежом, а не полагаться на заезжих комивояжеров с каталогами.

Владелица преуспевающего издательства «Розовый Фламинго», Ирина Витальевна занималась публикацией только любовных романов для домашних хозяек. Но делала это с присущим ей размахом и шиком, стараясь не экономить ни на бумаге, ни на оформлении — никакой мягкой обложки, никакой «газетки». За публикацией ее романов следили все крупные книготорговые фирмы, разбирая тираж сразу после выхода из типографий.

Злые языки уверяли, что Ирина Витальевна занялась издательским бизнесом, так как ее очередной официальный муж стал пописывал подобные романчики, а она, как истинная «душечка», поддержала увлечение своего супруга, организовав издательство исключительно для публикации его книг. Но это не совсем было правдой — издательством Ирина Витальевна владела давно, она зарегистрировала его, будучи совсем молоденькой девушкой, но особых доходов этот бизнес ей не приносил. Ситуация сильно поправилась, когда ее супруг написал несколько неплохих романов, ставших вдруг востребованными на рынке. Она их издала, сэкономив на гонораре и пустив все деньги, вырученные от продажи тиража, на рекламу и раскрутку издательства.

К тому же она сама предпочитала читать только такие, женские, романы. Хорошо в них разбиралась и интуитивно чувствовала, что будет продаваться и с каким успехом. А вот детективы не любила. О них говорила, зачем читать триста страниц текста, если на первых пяти можно узнать, кто жертва, а на последних двух какой-нибудь полицейский или детектив подробно в теплой компании расскажет, кто оказался убийцей. Зато как завязываются отношения, приводящие к алтарю, зачитывалась от корки до корки, хотя и так было понятно, что двое встретились, влюбились, а дальше — только счастливая жизнь в каком-нибудь уютном гнездышке. Пускала слезу в особо душещипательных местах романа, когда влюбленные никак не могли объясниться, или их на некоторое время разлучали недоброжелатели.

За рабочим столом в своем кабинете Ирина Витальевна практически не сидела, предпочитая и с авторами встречаться исключительно в ресторанах или кафе. Лишь ознакомившись с рукописью, сразу передавала ее и автора вместе с ней в теплые руки главного редактора, который уже доводил дело до тиража.

Но те же злые языки перешептывались, что сама издательша пописывала детективы под псевдонимом, но у себя не издавала, предпочитая отдавать рукописи в другие издательства, специализирующие на публикации подобной так сказать литературы.

Но как бы то ни было, Ирина Витальевна почему-то к Игорю не пришла сама, а прислала адвоката некоей Галины Куликовой, которого, скорее всего, сама же ей и наняла. Игорь видел арестованную, у той явно не было средств на такого дорогого защитника.

Не пришла сама, сделал вывод Игорь, видать на то были причины. И он тоже к ней за информацией не пойдет — намек понял. Оставалось решить, с какого бока подступиться к этому делу.

И как не хотел Игорь впутывать Андрея в свои проблемы — тому надо отлежаться после операции — все же признался, что без сведений извне ему никак не удавалось продвинуться даже на йоту вперед…

— Скажи, — поинтересовался Игорь у Андрея, присев на край кровати рядом с ним, — что-нибудь слышно про убийство у собора?

— Бутерброд дашь, скажу, — невозмутимо отозвался тот и вытянул губы трубочкой, словно собираясь съесть этот бутерброд сию же минуту.

— И не подумаю, шантажист несчастный, — Игорь отвернулся, сделав вид, что обиделся.

— Колись, — наконец поинтересовался Андрей, — зачем тебе нужны сведения об убийстве?

— Надо, — уклончиво ответил Игорь, но тут же следом выложит почти все, о чем попросил его адвокат, утаив лишь, что к нему защитника направила лучшая подруга матери.

Андрей задумчиво потер свой заросший щетиной подбородок, в больнице каждый день ему лень было приводить себя в порядок, а затем произнес:

— Побриться не помешало бы.

Спорить Игорь не стал — надо так надо. Если Андрею лучше думается гладко выбритым, то пусть сходит в ванную, он препятствовать этому не станет, хотя… Трехдневная сексуальная щетина ему невероятно шла, делая его лицо мужественнее.

Назад в постель Андрей, завернувшись лишь в огромное махровое полотенце, вернулся примерно спустя полчаса. Он, похоже, не только чисто выбрил свой подбородок и щеки, но и долго, и тщательно вообще приводил свое тело в порядок.

Понятное дело, что сразу Андрей рассказывать об убийстве не стал — ему после горячего душа надо полежать, чаю попить, за которым Игорь без напоминаний метнулся на кухню.

— Ты, наверное, уже знаешь, что в парня попали не из того пистолета, который виден на видео… — спросил он, ставя прямо на кровать поднос с двумя чашками дымящегося горячего чая и бутербродами для себя. Андрею еще рано.

Тот фыркнул в ответ:

— Смешно прямо… Из травматики… С такого-то расстояния…

Эти подробности Игорь узнал лишь сегодня от адвоката, и тот намекал лишь на пулю… Значит, у Андрею консультировался кто-то еще. А если и вправду из другого оружия убили парня? Откуда тогда стреляли? На дорожке, ведущей к крыльцу, стояла только сумасшедшая Галина Куликова, он своими глазами видел, и больше никого. Перед собором зданий нет. За ним, конечно, строения имелись, но попасть в человека оттуда практически невозможно — от выстрела в спину его закрывал сам собор…

— Пуля, говорят, была ружейная, но мне кажется, что стреляли не из ружья, — зевнув во все тридцать два зуба, проворчал Андрей, откидываясь на подушки.

— Откуда известно? — спросил Игорь.

— ОВС — одна бабка сказала, — хмыкнул Андрей, пожирая глазами бутерброды, которые один за другим поглощал Игорь. Он не часто рассказывал ему о своих источниках информации, совершенно искренне полагая, что меньше знаешь, крепче спишь.

— И последнее… — Андрей замолчал, словно размышляя, стоит об этом говорить сегодня или оставить информацию на завтра.

— Не томи, — Игорь несильно ткнул острым локтем мужчину в ребра. Знал и просто обожал эту его привычку — сладкое оставлять напоследок. Вот и сейчас он ему скажет что-то, ну просто невероятное.

— Не томлю больше, — выдохнул Андрей, — Тело Костолевского из морга исчезло.

— Как исчезло? — опешил Игорь. — А пуля? И все прочее? А оно там вообще было? Его «скорая» увозила. Я видел своими глазами. Может, они его не в морг отвезли? Ищут?

— Ой-ой! — замахал руками Андрей. — Как много вопросов? Одно могу сказать наверняка — тело ищут. А если по порядку, ты имеешь следующе…

Андрей говорил, а Игорь рассеянно кивал головой.

— На глазах у десятка людей после венчания в Павла Костолевского стреляет из пистолета некая Галина Куликова. Это раз. Очень быстро на «месте преступления» оказываются полицейские, но они не оцепляют место трагедии, не допрашивают свидетелей по полной программе, а главное по горячим следам, а лишь переписывают их данные, обещая вызвать в отделение для дачи показаний. Так же быстро появляется «скорая помощь», которая тут же увозит убиенного, хотя делать это совершенно не обязана. Это два и три. До адвоката арестованной на месте преступления женщины доводят сведения, что извлеченная пуля не пистолетная. Это четыре. Но при этом не указывают, откуда извлекли пулю, так как тела Костолевского нет. Это пять.

— Я запутался, — недовольно проворчал Игорь.

— И именно поэтому надо начать распутывать такое странное и запутанное дело с пятого пункта, — хохотнул Андрей. — То есть с морга.

Глава 3

Легко сказать «с морга»…

Выяснить, в какой морг карета скорой помощи доставила тело Павла Костолевского, оказалось непростым делом. А если быть совсем точным, то потратив тучу времени и стоптав подошвы зеленых американских кедов, Игорь Котик так и не выяснил, а куда же «скорая» свезла убиенного.

И дату, и время «стрельбы» у собора он прекрасно помнил, так как сам оказался в то время и в том месте. Забыл бы, матушка напомнила бы. Но… ни в один из моргов тело молодого мужчины в тот день не привозили ни на «скорой», ни другим транспортом.

Игорь был неленив, к тому же ему заплатили приличный аванс, который он мог тратить на расследования по своему усмотрению, а еще он чувствовал некоторую ответственность перед заказчицей, которая хоть и предпочла оставаться «в тени», но подспудно интересовалась ходом расследования, поэтому он методично обходил одно заведение такого рода за другим, вел задушевные беседы со служителями, просматривал журналы. Но тело обнаруживаться никак не желало. Да что там тело, пусть хоть строчечка, хоть какая-нибудь минимальная закорючечка, за которую он смог бы зацепиться, чтобы затем от нее оттолкнуться и рыть носом уже дальше.

— Андрей…

Не выдержав, Игорь позвонил другу, как только вышел наружу из очередного «холодильника» в жаркий летний день: — Мне кажется, я бегаю, суечусь, как белка в колесе, только, как и она, все на одном месте.

— Ищи и обрящешь, — строго проговорил тот в трубку. — Удостоверься сам, своими глазами, что труп или был, или его не было. Не пропусти ни один морг, ни одно патологоанотомическое отделение при больницах… Если его увезла «скорая», то тело могло поступить туда через приемный покой.

Морги закончились… Игорь пошел по второму кругу по больницам, но теперь пытался искать информацию в журналах приемных покоев, как посоветовал Андрей. С большой неохотой дежурные медсестры поднимали старые записи. Но тело Павла Костолевского или на худой конец он сам не находились.

Тело, фьють, исчезло, испарилось, улетучилось…

Откуда тогда взялась информация, что извлеченная пуля была ружейной?

Игорь задумался, что-то не вязалось в этой странной истории. Пытаясь придумать, что делать и в каком направлении двигаться дальше, Игорь набрал номер сотового телефона адвоката.

— Эдуард Николаевич! Добрый день! — начал он бодро.

— Я занят, перезвоню сразу, как освобожусь, — негромко охладил его пыл господин Рудик и сразу разорвал связь.

— Ну, вот, — надулся обиженно Игорь. — И этот со мной разговаривать не желает. Даже посоветоваться не с кем. Может, я дурной работой занимаюсь, а меня никто не остановит, не укажет, не…

Он не договорил. А и впрямь… Надо было сразу искать «скорую», которая невероятно быстро прибыла на место «преступления», и врачей. А он сдуру по моргам помчался. Но Андрей сказал «по моргам», значит по моргам, он со старшим товарищем не спорил, так как тот точно дурного не присоветовал бы. Нет, он все правильно сделал — сначала морги, затем патологоанотомические отделения больниц, которые тоже честно все обошел, удостоверился на сто процентов и ни промилле меньше, что тела нет. Вот теперь без суеты и с чистой совестью можно и «скорой» заняться.

Игорь попытался припомнить, как выглядел автомобиль и его номерные знаки. Обычная белая «Газель» с красной полосой по борту и номером «103», ничего необычного, даже не желтый реанимобиль. А номер?.. Номера он и не заметил. Машина боком к нему стояла. Впрочем, даже если бы стояла и не боком, он все равно бы не запомнил. Как-то было тогда без надобности.

Диспетчер по телефону наотрез отказалась отвечать на вопросы частного сыщика, еще и пригрозила вызвать полицию. Игорь не стал испытывать судьбу и терпение женщины на том конце провода и отправился на станцию «скорой помощи», ближайшую к собору, откуда могла прибыть машина так быстро, живьем, так сказать, чтобы на месте, разобраться, что почем.

Ворота гаража были распахнуты настежь. Несколько боксов были пустыми — понятно, машины на выезде. Водители свободных машин, скучковавшись на выходе, что-то активно обсуждали, а если быть точнее, спорили о чем-то.

— Мужики, — обратился к ним Игорь, подойдя ближе. — Не подскажете…

— Чего тебе? — поинтересовались спорщики, повернувшись в его сторону.

— В прошлую пятницу, — снова попытался задать свой вопрос Игорь, — не подскажете, кто выезжал на вызов к собору часа в два дня?

— Батюшка, что ли, перетрудился на венчаниях? — попытался пошутить один из водителей.

— А почему именно на венчаниях? — задал свой следующий вопрос Игорь, не дождавшись ответа на предыдущий. Ничего, он к нему еще вернется.

— А по пятницам в соборе только венчают, если нет постов.

— А-а-а, — протянул он многозначительно, походу придумывая, как расположить к себе собеседников и услышать ответ на интересующее его.

Один из водителей, зажав нос пальцами, гнусаво затянул:

Таинство Брака не совершается по вторникам, четвергам, и в субботу, в Пасху, накануне двунадесятых и великих праздников. Венчание в дни двунадесятых праздников не запрещено, но нежелательно. День общего церковного великого праздника мы стремимся прожить вместе с Церковью, не заслоняя церковную радость своей малой личной радостью, своими малыми личными нуждами. При необходимости венчаться в эти дни, требуется согласование со священником. Таинство брака также не совершается накануне престольных храмовых праздников — в подготовительные к Великому посту воскресенья, во время Великого, Петрова, Успенского и Рождественского постов, в продолжение Святок, и сплошных седмиц, в дни и накануне строгого однодневного поста: Усекновения главы Иоанна Предтечи — 11 сентября и Воздвижения Креста Господня — 27 сентября, ночью.

— И что? — не понял его Игорь, выслушав тираду.

— А то, что батюшка венчает только по пятницам, — смеясь, ответил другой водитель. — И в прошлую пятницу, насколько мне помнится, ни один экипаж к собору не выезжал. Или я что-то путаю? — обратился он к своим коллегам.

— Нет, не путаешь, — отозвался еще один человек, судя по всему механик, подходя к беседующим из глубины гаража. — В тот день вообще вызовов было мало. Помнишь, мы «пулю» всю смену писали.

— Точно, — хлопнул себя по груди водитель, который совсем недавно гнусавым голосом отлично спародировал отличного артиста Сергея Мартинсона и его дьяка из не менее отличного фильма. — В два стола писали, а остальные «болели». Мы даже почти не прерывались. Не то, что в субботу.

— А что было в субботу? — тут же подхватил мысль Игорь.

— И утопленники, и перегревшиеся на солнце, и ножевые, и огнестрел, я не говорю об обычных выездах, — вытирая руки ветошью от масла, проговорил механик, подошедший последним. — Водители сутками работают, а мы с утра до вечера, за машинами следим, поэтому видим, что днем происходит.

И все согласно закивали.

— А огнестрел где был? — поинтересовался Игорь, надо брать информацию, когда дают.

— А тоже на пляже, — сказал один из водителей. — Сменщик жаловался, — ответил он на немой вопрос парня, мол, откуда знает, — человек кровью истекает, а мы в пробке стоим, даже с сиреной выехать на трассу не можем.

«Кровь!» — осенило Игоря. Надо обязательно вернуться к храму, попытаться найти тех, кто замывал крыльцо от следов крови. Тогда это произошло почти мгновенно, именно это и поразило — без лишней суеты, у них оказались ведра с водой, тряпки и песок, чтобы посыпать дорожку…

— Я хотел бы поговорить со служителями церкви, которые мыли крыльцо, после того, как застрелили человека, — обратился Игорь к священнику в это вечернее время случайно оказавшемуся в соборе.

— Вы что-то путаете, молодой человек, — батюшка удивленно посмотрел на Игоря. — Когда, говорите, застрелили человека на крыльце?

— В прошлую пятницу, — чуть заикаясь, ответил Игорь. Такого поворота событий он совершенно не ожидал. — Жениха прямо на крыльце застрелили.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами священник. — Венчания в пятницу были, помню, а вот стрельбы нет… — он потряс головой, — что-то не припоминаю. А ведь еще не стар, провалами памяти не страдаю.

«Стар, скажет тоже, — чуть не фыркнул вслух Игорь. — Молод, скорее. На таком воду возить, не перевозить».

— Я, видимо, что-то перепутал, — вздохнул Игорь, выходя на крыльцо собора вслед за батюшкой, который держал в руках ключи, собираясь запереть храм на ночь.

Только и он провалами памяти и галлюцинациями не страдал — хоть и стоял за оградой, но своими глазами прекрасно с той точки видел, как женщина стреляла, как жених упал. Странно все это. Но были еще и полиция, переписавшая свидетелей, и «скорая», оказавшая помощь невесте и увезшая убиенного жениха, были служители, споро замывшие крыльцо и посыпавшие дорожку чистым песком. Игорь ведь, прежде чем войти в храм и обратиться с вопросом к священнику, долго ползал по крыльцу и дорожке, пытаясь отыскать следы крови. Потом решил, что надо прийти еще раз, но уже с лупой — невооруженным глазом ничего найти не удалось, хотя он прекрасно помнил, как упал жених и как он скатился вниз по ступеням крыльца.

Глава 4

— Что я могу сказать тебе? — ответил Андрей, внимательно выслушав Игоря. — На мой взгляд, это хорошо срежиссированное действо. Все быстро, четко, слажено.

— Но должны же быть еще и похороны? — хмыкнул Игорь.

Он суетился у плиты, пытаясь приготовить ужин себе и своему больному другу, сварить хороший кофе, о котором мечтал в течение всего дня.

— Они, скорее всего, состоялись, если был труп, — сказал Андрей. — Вряд ли на третий день, как принято, но состоялись однозначно. И могилка имеется, совершенно точно. Вот только, замечу, вряд ли на похоронах были те, кто оказался свидетелями убийства на свадьбе. Это несколько разные мероприятия. И если на одно приглашают, то на второе не принято присылать тисненое золотом приглашение. Как правило, на похороны приходят соседи и самые близкие люди. Были ли у молодоженов друзья, готовые поддержать их в радости и в горе?

Игорь пожал плечами — он как-то об этом не задумывался.

— Вот и найди безутешную вдову. И все выясни у нее, и в первую очередь, где похоронен не состоявшийся муж.

— Эксгумацию, что ли, делать? — опешил Игорь и горячей ложкой которой только что помешивал суп в кастрюльке, прикоснулся к своим губам. — Что б тебя! — закричал он, бросая ложку на стол.

— Думаю, до этого дело не дойдет, — улыбнулся Андрей. — Найди вдову, а там посмотрим…

С утра пораньше на следующий день Игорь снова направил свои стопы, обутые в американские кеды ядовито-зеленого цвета, в сторону собора. Ну, а как иначе он мог разыскать молодую вдову?

Священник, проводивший обряд венчания, долго и тщательно изучал удостоверение Игоря, а потом нехотя извлек свой гроссбух и назвал имена венчавшихся — Аглая Вербинина и Эдуард Понайотов.

Вот это да! И совершенно никакой убиенный не Павел Костолевский — Игорь разыскивал совершенно другого человека. Он задумался, переписывая паспортные данные пары. Откуда взялось это имя? Ну, да, ему же адвокат его назвал.

Ладно, с этим Игорь с помощью Андрея разберется, а сейчас не стоит терять время и встретиться с вдовой Аглаей..

Дверь квартиры госпожи Вербининой открыл убиенный на крыльце собора жених. Игорь рассматривал его несколько минут, а потом молча извлек из заднего кармана своих джинсов удостоверение и с тоской в голосе поинтересовался, здесь ли проживает Аглая Вербинина, у него к ней имеется несколько вопросов.

— Глаша! — крикнул вглубь квартиры Эдуард. — Тебе частный детектив хочет задать несколько вопросов. — Да вы проходите, — обратился он к Игорю.

Игорь не знал, что он будет спрашивать у молодой жены — он готовился к встрече с молодой вдовой.

— Вы знакомы с Галиной Куликовой? — спросил он первое, что пришло на ум.

— С Галочкой? Конечно… — ответила Аглая, вытирая руки о передник. — А что случилось? Да вы проходите, — теперь эту фразу произнесла она. — Сейчас обедать будем.

Она указала рукой в сторону кухни, откуда вкусно пахло готовящейся едой.

Игорь почувствовал, как его рот мгновенно наполнился слюной.

— Вы в курсе, что ее обвиняют в убийстве… И она находится под следствием.

Он не стал специально говорить, что ее мужа — ведь Павел Костолевский мог быть вообще ей не знаком.

— Кого могла убить Галочка? — Аглая не могла поверить сказанному Игорем. — Она и мухи не обидит.

— Но ведь она стреляла в вас после вашего венчания… — продолжил он серьезно.

— Да вы что? — рассмеялась Аглая, а вслед за ней и ее муж. — Это было всего лишь представление, чтобы было что вспомнить.

Она прижалась всем телом к супругу.

— Как у всех… Фи… Это так скучно. А тут такая встряска для гостей. Они же этого ничего не знали. И «скорая», и полиция, все по-настоящему. И Галочку увезли в наручниках. Эдику вот только пришлось рубашку поменять после представления — та была вся в крови.

Эдуард обнял Аглаю за талию и поцеловал в щеку.

— Нас с шаферами прямо в «скорой», — сказал он, — повезли на банкет. Галину в наручниках следом привезли «полицейские». А все остальные гости, тихие, еще не отошедшие от шока, чуть позже прибыли на автобусах.

— Ну, знаете, — проворчал Игорь, усаживаясь за стол, не дожидаясь хозяев, — все было настолько натурально. Я своими глазами все видел, за оградой стоял.

Молодожены рассмеялись.

— Вам удалось лицезреть сцену из спектакля «Тринадцатый стул» так сказать в оригинале. Мы все служим в театре музыкальной комедии — и Аглая, и я, и священники, и врачи, и полицейские, — продолжил смеяться Эдуард, в то время как его супруга раскладывала по тарелкам картошку с жареной уткой и салат из помидоров. — И реквизит, и костюмы в театре взяли «на прокат». Компот из сухофруктов будете?

Игорь, как все люди умственного труда, предпочитал кофе, с чашкой ароматного напитка в руке ему думалось лучше, но от компота решил не отказываться.

— И Галина Куликова была на банкете от начала до конца? А она тоже актриса?

— Нет, Галочка, центральная участница той «кровавой сцены» у собора, единственная среди нас не была актрисой, — ответила Аглая, ставя перед Игорем огромную кружку с компотом, и тоже садясь за стол между ним и мужем. — Сейчас разрешено бракосочетаться без свидетелей, но мы не стали отказываться от них. На мой взгляд, они как бы несут ответственность за молодую семью. Ведь без шаферов при веньчании нельзя. Так вот, она была моей свидетельницей и на банкете находилась все время рядом со мной. Можете просмотреть наши фотографии и видео, если сомневаетесь.

— Думаю, пока в этом нет необходимости, — пожал плечами Игорь. — После обеда покажете парочку фотографий с вашего мероприятия, если можно, то у собора. Надеюсь, и там фотографировали.

— Как же без этого, — хохотнул Эдуард. — И фотографировали, и снимали. Можно сказать, это наш с Глашей бенефис. Когда еще удастся сняться в главных ролях?

— Я так понимаю, в театре у вас нет главных ролей? — спросил Игорь.

— Нет, конечно, — улыбнулась Аглая. — Лет через цдать, когда мы состаримся, а нынешние примы выйдут на пенсию, тогда, может быть, — она неопределенно покрутила кистью руки, — и перепадет какая-нибудь заглавная роль. Но мы не в обиде на руководство театра, — она положила голову на плечо мужа, который тут же перестал жевать, — к молодежи отношение бережное, Нас не зажимают, в спектаклях мы заняты согласно нормам, вознаграждение, вполне достойное, выплачивают регулярно. Жить можно. Не запрещают подхалтурить зимой на корпоративах, в школах и в детских садах. Мы обычно работаем в паре: Эдик — дедом Морозом, я Снегурочкой.

Глава 5

— Ну, вот…

Игорь выложил на груди у Андрея, лежащего на кровати и изображавшего больного, фотографии, взятые у четы Вербининых-Понайотовых.

— Здесь Галина во время стрельбы. Видишь, у нее в руках даже не травматика, а игрушка из театра, основная задача которой — издавать громкий звук, имитирующий выстрел. Она одета в серое невзрачное платье, на голове шляпка, закрывающая полностью волосы и скрывающая большую часть лица. Убийца так и должен выглядеть, чтобы его никто не запомнил, а потом не смог толком описать. А вот Галина уже на банкете…

Андрей удивленно покачал головой. Ему показалось, что на фотографии в кафе рядом с невестой была снята совсем другая девушка, не имеющая никакого отношения к той, которая стреляла от ворот собора — яркая, запоминающаяся блондинка. И платье на ней было и совсем не серое, а алого цвета.

— Надо поговорить с адвокатом…

Андрей выразительно потыкал пальцем в фото из кафе.

— И обязательно просмотреть все видео со свадьбы и сравнить их с записями видеокамер собора.

— Кто же мне их даст? — фыркнул Игорь.

Он и сам почувствовал, что на фотографиях запечатлены совершенно разные девушки, но решил ничего не спрашивать ни у Аглаи, ни у ее мужа, пока не посоветуется с Андреем.

— И оба фото адвокату надо показать, но ничего не говорить при этом. Он пусть нам сам скажет, какая из девушек на снимках настоящая Галина Куликова…

На этот раз господин Рудик оказался не занят и сразу приехал в офис к Игорю по его просьбе.

— Вот эта.

Он выбрал фотографию девушки в шляпе и в сером платье.

— Но и вторая дама на нее похожа. Не могу понять, чем они различаются, но что-то неуловимое все же имеется. Нет, на втором фото, однозначно, не Галина. Хотя полная ее копия.

— Ваша подзащитная не могла убить Павла Костолевского, — хмыкнул Игорь. — Так как она в него не стреляла. Она вообще никого не могла и не должна была убить. Возле собора разыгрывалась сцена из спектакля.

Игорь в очередной раз поругал себя, что не ознакомился с содержанием пьесы.

— Я знаю, — махнул рукой адвокат. — Честно говоря, я приехал извиниться за доставленное беспокойство. Произошло какое-то жуткое недоразумение. Куликову отпустили, продержав в отделении не более положенного в таких случаях срока, то есть до выяснений. А когда все прояснилось, то с извинениями отпустили.

— Мне следует вернуть ваш аванс, — вздохнул Игорь.

Брать деньги всегда приятно, а вот возвращать их — не очень.

— Нет, не думаю, — господин Рудик покачал головой, улыбнувшись. — Вы провели определенную работу, она должна быть достойно вознаграждена.

В глубине души Игорь обрадовался такому повороту событий, так как часть денег он уже честно потратил, но лицо сделал горестное, мол, простите, даже если бы мне этого не сказали сейчас, то денег, точнее всей суммы я бы вам все равно не вернул.

Адвокат ушел…

А Игорь, не выпуская из рук фотографии, под мерное жужжание кондиционера на пару с компьютером принялся рассуждать, что же произошло на самом деле во время венчания.

Хорошо бы спросить у Аглаи и Эдика, какая из Куликовых настоящая. Но что-то останавливало Игоря, не позволяло ему снова навестить молодоженов и задать крутящийся на языке вопрос. А вот навестить Галину ему никто не запрещает.

Игорь, рывком оттолкнувшись от стола, отъехал в кресле к самой стене. Все… Это ему тоже совершенно не нужно— дело закрыто.

И все равно, что-то не давало ему покоя, заставляло мучиться — он привык все свои расследования доводить до конца, чтобы не возникало ни одного вопроса, не оставалось ни одной недосказанности.

— Поговорить с Андреем надо, — произнес он вслух. Посоветоваться со старшим товарищем не когда не бывало лишним…

— Ну, что я могу тебе сказать? — Андрей пожал плечами и выразительно посмотрел на Игоря. — Тебя заставили рыть носом землю, заплатив солидный аванс, а когда ты выяснил, что не было никакого Костолевского, а Галину изолировали от общества за «преступление», которого она не совершала, то быстренько все свернули и даже денег назад не потребовали.

«Ирина Витальевна, подруга матери, могла, — вздохнул Игорь. — Не Рудик же из своего кармана оплачивал мое расследование».

Но к госпоже Михайловской за разъяснениями он все равно не пойдет, ему недвусмысленно намекнули, что та хотела бы остаться в стороне.

— Знаешь, что меня беспокоит? — сказал Игорь вслух, устраиваясь в ногах у Андрея с огромной кружкой растворимого кофе в руках. Пусть не сам напиток, то хотя бы его аромат, активизировал его мозговую деятельность.

— И что? — хмыкнул Андрей, усаживаясь и приваливаясь спиной к спинке кровати. — Мог бы и мне кофе принести.

— Ты же не пьешь растворимый? — искренне удивился Игорь.

— Я, как ты, его нюхать буду, — рассмеялся Андрей.

— А беспокоит меня следующее, — проговорил Игорь, снова усаживаясь в ногах у Андрея, когда вернулся в спальню с еще одной кружкой кофе. — Галину после стрельбы «полицейские» не привезли на банкет, как должно было бы быть, это раз. А второе, в кафе молодожены выдавали за нее, свою свидетельницу, совсем другую женщину, я бы сказал, мгновенно найдя «задержанной» замену.

— А может быть, так и планировалось? — спросил Андрей.

— Зачем?

— Не знаю… — он отхлебнул кофе и задумчиво покатал его во рту. — Я бы поговорил с Галиной Куликовой.

— О чем? — бодро поинтересовался Игорь. Ему эта мысль тоже приходила в голову, но он старался ее гнать, так как не знал, какие вопросы будет задавать несчастной девушке, которая провела в «обезьяннике» несколько дней вместо того, чтобы приятно провести время на свадьбе своей подруги.

«Вот! — неожиданно пришла ему в голову мысль. — А подруги ли они вообще с Аглаей Вербининой?»

— Что-то надумал? — спросил Андрей, с грохотом ставя пустую кружку на тумбу возле кровати.

— У меня на лице написано, да? — улыбнулся Игорь. В отличие от своего друга он вделал всего один глоток кофе. А сейчас его вообще пить не станет, потому что тот уже остыл.

— Ты стал похож на гончую, которая почуяла добычу, — рассмеялся Андрей. — А знаешь, давай исключительно для себя доведем это странное дело до конца, пока у тебя, да и меня тоже других нет.

— И что будет в этом деле концом? — Игорь встал на четвереньки и высунул язык, склонив его на бок, как долго бежавшая собака, но так и не поймавшая зайца. Оставалось только виновато покрутить хвостом, которого у него не было. — Преступников нет, преступления как такового и того нет.

— Зато есть вопросы, — ответил Андрей, погладив Игоря по вихрам. — Как не останется ни одного, будем считать дело завершенным.

Глава 6

— Вы к кому?

Девушка, открывшая Игорю дверь, выглядела очень испуганной.

— Вы Галина Куликова? — переспросил Игорь, хотя и без ее ответа прекрасно знал, кто стоял перед ним. — Я договаривался с вами о встрече.

Он показал ей свое удостоверение частного сыщика. Каких трудов ему стоило узнать ее адрес в полицейском отделении, где девушка провела несколько дней и ночей тоже. Он пока по-прежнему не хотел обращаться за помощью к чете Вербининых-Понайотовых.

— Вы точно сыщик? Не журналист? — спросила она, чуть не плача, дрожащим голосом.

— Нет, я не журналист. Честное слово, — Игорь положил руку на грудь, как бы давая клятву, что каждое сказанное им слово является чистой правдой.

— Приходил сегодня такой же, — губы у девушки задрожали от обиды, — представился адвокатом, а потом выложил передо мной диктофон и стал задавать вопросы, как на допросе, не давая опомниться.

— Галочка, кто там пришел? — донесся из комнаты низкий, словно надтреснутый, старческий голос.

— Тетя Маша, — крикнула Галина, обернувшись вглубь квартиры, — это соседка за солью.

Игорь не стал спрашивать, зачем она солгала невидимой ему тете Маше, видимо, на то были причины.

— Пройдемте на кухню.

Галина прикрыла плотнее дверь, ведущую из прихожей в комнату, откуда раздался голос.

— Вы родственница тети Маши?

— Нет, скорее квартирантка. Хотя родственница тоже, но такая дальняя, что можно об этом даже не вспоминать.

— Опишите мне адвоката, — попросил Игорь, — если вам не трудно.

Рудик… После рассказа Галины он не сомневался в этом. А еще девушка ему поведала, непрерывно всхлипывая при этом, что после того, как ее выпустили из отделения, журналисты несчастной «убийце» буквально не давали прохода — информация о стрельбе у собора с душераздирающими кадрами падения жениха с крыльца и обморока невесты несколько раз была показана по районным новостям.

У Игоря возник очередной вопрос — почему Эдуард Николаевич не встречался с Галиной, пока ту держали в отделении полиции. Но это не вопрос, как таковой, а так его размышления на тему.

— Я тоже выложу диктофон, — предупредил Игорь, — и тоже задавать буду вопросы, не всегда удобные для вас. Не захотите на какие-то из них отвечать, не отвечайте.

Галина кивнула.

— Вы знакомы с госпожой Михайловской? — спросил он.

Она снова кивнула.

— Я бы попросил вас произносить слова «да» или «нет», если ответить на мои вопросы можно односложно. Видите ли, мой диктофон еще не умеет переводить ваши кивки головой в звук.

— Да, — улыбнулась Галина. Молодой сыщик ей понравился. Она не понимала, что он хочет, ведь ее отпустили, и начальник отделения даже извинился, что задержали ее по ошибке. Ей было приятно с Игорем просто поговорить, чтобы успокоиться после все пережитого, когда ее пытались обвинить в убийстве какого-то неизвестного ей молодого человека.

Игорь нисколько не удивился, услышав положительный ответ.

— Когда и при каких обстоятельствах вы с ней познакомились? — спросил он, совершенно не надеясь, что Галина ему расскажет.

— Я ее знаю давно, можно сказать с рождения, Ирина Витальевна моя крестная. Она же помогла мне поселиться у одинокой тети Маши.

Конечно, от госпожи Михайловской можно было ожидать всего, чего угодно, и меценатством она занималась от души, не ожидая вознаграждения за свои деяния. К отношениям Галины и близкой подруги матери Игорь еще вернется, сейчас его интересовало несколько другое.

— А с Аглаей Вербининой вы знакомы? — спросил он, пока за задавая вопросов про ее мужа.

— Да, — опять кивнула Галина. И не дожидаясь вопроса Игоря сама начала рассказывать.

— Мы познакомились пять лет назад. Летом. Когда подавали документы в театральное училище. И с ее теперешним мужем Эдуардом мы тогда же познакомились. Глашу и Эдика тогда приняли, а меня нет. Я сразу же подала заявление в кулинарный техникум, там был недобор. И знаете, нисколько не жалею об этом. Закончила с отличием, работаю в кафе поваром.

— Галочка, — раздался старушечий голос из глубины квартиры.

— Извините, — подскочила девушка. — Я ей обещала сварить кофе и совершенно забыла.

— А можно и мне тоже попросить у вас чашечку кофе, — сказал Игорь. Он искренне надеялся, что ему и старушке подадут настоящий напиток, а не сублимированный.

Галина кивнула в ответ и тут принялась суетиться — она достала из шкафа ручную кофемолку и жестянку с кофейными зернами. Пока молола кофе, включила маленькую плиточку и поставила на нее медную джезву с длинной ручкой и налила в нее воды.

Игорь чуть не захлебнулся слюной, представив, какой кофе может сварить девушка, — такой точно ни в одной кофейне не подадут…

— Галочка! — недовольный голос раздался совсем близко, а затем дверь на кухню с грохотом распахнулась, и тетя Маша собственной персоной въехала туда, сидя на инвалидном кресле.

— Это кто? — ткнула она крючковатым пальцем в сторону Игоря.

Галина пожала плечами, разливая кофе по чашкам и выставляя печенье в вазочке на стол.

Игорь постарался незаметно нажать кнопку на диктофоне и спрятать его в карман джинсов. Ему стало несколько неуютно под взглядом тети Маши из-под насупленных бровей.

— Его зовут Игорь, — сказала Галина, обнимая тетю за плечи. — С нами будете пить кофе или вам отнести его в комнату? — спросила она.

— С вами, — ответила тетя Маша.

Она несколько раз дернула креслом, чуть не опрокинув стол, а затем вклинилась межу Игорем и Галиной, всем своим видом показывая, что она расположилась здесь надолго.

— Это кто? — спросила старуха, когда выпила свой кофе и стукнула тонкой фарфоровой чашкой по столу, норовя разбить ее.

— Это Игорь, — ответила Галина, — частный сыщик. Ты же сама хотела, чтобы я пригласила того, кто помог бы разобраться в нашем деле.

Зачем Галина солгала? Это он напросился на встречу с ней. А может, не солгала вовсе? Может, их интересы просто совпали?

Тетя Маша кивнула и выкатила из кухни на своем кресле, оставив Галину и Игоря снова одних.

— Она подслеповата и глуховата, — виновато сказала девушка, убирая со стола. — Но провалами памяти не страдает. У нее манера именно так задавать вопросы. Хотите еще кофе?

— Очень хочу, — отозвался Игорь. — А почему она захотела обратиться к детективу?

— Последнее время ей кажется, что ее хотят убить, — грустно ответила Галина.

— Надеюсь, она не вас подозревает?

— Да, нет, конечно, — замахав руками, сказала девушка.

Она поставила джезву со свежесваренным кофе на стол, предлагая Игорю самому наливать в чашку столько, сколько ему надо.

— Повторюсь, тетя Маша подслеповата и глуховата, но провалами в памяти не страдает. Когда вы придете в следующий раз, она вас не узнает не потому, что забыла, а потому, что не рассмотрела и голос ваш не запомнила. Так вот, когда я вернулась домой после «отсидки»…

Игорь совершенно искренне рассмеялся, а Галина вслед за ним.

— Короче, пока меня не было дома, кто-то выдавал себя за меня.

— Тетя Маша могла перепутать вас с кем-то? — искренне удивился Игорь.

— Нет, — уверенно сказала Галина. — Обоняние у таких людей, то есть видящих и слышащих плохо, играет не последнюю роль. Даже если использовать мои духи, то тетя Маша все равно скажет, что я — это не я. Приходила Глаша, пока меня не было, и привела с собой как бы не меня.

— Скажите, — перебил Игорь Галину, — а вы добровольно решили разыграть сцену из спектакля у собора?

— Какую сцену? — девушка непонимающе взглянула на Игоря. — Меня не было у собора, я не была на венчании. В это самое время я пекла свадебный торт. Мне даже не дали его украсить…

— А в чем вы были одеты, когда вас арестовали? — перебил Игорь Галину. — И банкет был в том кафе, где вы работаете?

— Да, — кивнула Галина. — Из дома утром я ушла… Подождите, я сейчас оденусь в те самые вещи.

Она вернулась в сером невзрачном платье и шляпке, скрывающей лицо и волосы.

Волосы… Как он сразу не понял разницы — Галины была натуральной блондинкой, а та в кафе — крашенной. Это видно было даже на фотографиях. Теперь сомнений у него не возникало, что это были две разные женщины.

Он показал ей фотографию у собора.

— Это вы? — спросил Игорь.

— Нет, — улыбнулась Галина. — Я же сказала, что готовила торт. И меня в это самое время арестовали. Хотя… Платье — точная копия моего. А вот шляпка…

Она рассмеялась.

— Эту шляпку крестная мне привезла из-за границы. Я ее ношу летом, практически не снимая, но она капризная — к ней не всякое платье подойдет. И смотрите, на моей маки, — Галина, сняв с головы шляпку, покрутила ее возле лица Игоря, — и на фотографии маки, на здесь их всего три, а на моей шляпке — четыре. И как ни крути, все четыре мака видны, когда делаешь фото, но четвертый всегда виден не весь, а только часть его.

И точно, на фото видны только три мака — Игорь пальцем дважды пересчитал цветы на шляпке, что была в руках у Галины, и на фотографии, а потом сделал снимок девушки себе на телефон, даже попросил ее встать в ту же самую позу, чтобы потом дотошно сравнить оба снимка.

Глава 7

— Итак, девушек было даже не две, а три, — гордо произнес Игорь, докладывая Андрею о своей встрече с Галиной Куликовой.

— Вот теперь надо выяснить, зачем им это понадобилось? — ответил тот.

— Кому это им? — Игорь непонимающе посмотрел на друга. — И что понадобилось?

— Мне бы тоже это хотелось знать, — ухмыльнулся Андрей в ответ. — Но спросить нам фактически не у кого, остается только у Аглаи и ее мужа. И трюк со шляпкой и платьем я не совсем понял.

— А для меня так вообще темный лес? — округлил глаза Игорь. — Никого не убили, не ограбили, но, ой, как не нравится мне этот маскарад.

— Насчет ограбили… Тебе придется встретиться еще раз с Галиной, — сказал Андрей. — Поинтересуйся, ничего не пропало у них в доме, пока ее не было. Все ли вещи оставались на своих местах, когда она вернулась? Может она или ее тетка заметили нечто необычное. А перед этим попробуй поговорить с Аглаей и ее мужем, только с каждым по раздельности. Вдвоем они тебе много чего наговорят.

— Понял, — кивнул Игорь. — И мне еще покоя не дает адвокат, который прямо перед моим приходом навестил несчастную девушку. Зачем?

— Да, с ним-то как раз все просто, — хмыкнул Андрей. — Ему надо отчитаться перед заказчицей за гонорар… Не бери в голову. И все же… — он не договорил, так как Игорь вдруг вскочил на ноги и выбежал из комнаты.

«За кофе метнулся, — улыбнулся Андрей. — Собирается провести мозговой штурм, а без кофе или хотя бы его запаха, ну, никак нельзя».

Но Игорь вернулся очень быстро и без привычных кружек в руках, положил Андрею на грудь фото у собора и отпечаток со снимка в квартире у Галины, который он сделал по дороге со своего телефона.

— Смотри, — произнес он довольным тоном.

— И что я должен увидеть? — не понял его Андрей.

Игорь помог Андрею сесть, привалившись к спинке кровати — тот, когда болел, становился капризным, как ребенок, и беспомощным, как старик. Одно радовало, что врачей Андрей не любил, обращался за медицинской помощью редко, только в крайнем случае. И всегда жаловался на них, мол, эскулапы только и умеют, что из здоровых людей делать больных. Но при этом всякий раз умалчивал, что они до того, как сделали его, Андрея, «больным», то есть отправили на «больничный», из его тела извлекли очередную пулю или зашили рану, нанесенную чьей-то «финкой».

— Нет, без кофе и смотреть не стану, — начал капризничать Андрей и пальцем, как Карлсон, которому предложили пирог с восемью свечками, а не наоборот, недовольно пальцем отодвинул от себя фотографии.

— Тебе много кофе нельзя, — строго сказал Игорь, но на кухню все же отправился, чтобы хотя бы запахом побаловать друга, а то ведь и в самом деле не станет смотреть на фото, знал он его.

— Ну, что я могу сказать тебе? — весело проговорил Андрей, широко улыбаясь, когда Игорь вернулся в комнату с кружками. — Девушек все-таки две. Где твоя наблюдательность?

— Не может быть!

Игорь поставил свою кружку прямо на пол рядом с кроватью и схватил в руки фотографии: нет, он не ошибся — на фото возле собора снята совсем «другая Галина».

— Найдите десять отличий, — рассмеялся Андрей. — Ну, вот, а сахару пожалел, — тут же возмутился он.

— Сахар — сладкая смерть, — пробубнил обиженно Игорь, не совсем понимая, что общего нашел опытный опер у двух совершенно разных девушек. Галина же подтвердила, что это не она.

— Начнем сначала, горе-сыщик, — продолжил веселиться Андрей. — Вот я вижу… — пропел он первые строки из известной песенки.

— Шляпки у них разные, — пробурчал Игорь, — одна настоящая, вторая подделка. Платья абсолютно одинаковые. Жаль, я не сфоткал Галину в полный рост, размер кухни не позволяла. Лица у обеих скрыты шляпками примерно одинаково, и рассмотреть их не представляется возможным. Волосы… У настоящей Куликовой они чуточку длиннее, поэтому белокурые концы выглядывают из-под шляпки. На фото у собора, волос совершенно не видно.

Игорь поднял с пола свою кружку с кофе и сделал большой глоток.

— Грудь! — закричал он. — У девахи с пистолетом ее практически нет, а у Галины она как минимум третьего размера. Она мне жаловалась, что именно из-за форм ее в театральное не приняли. И талия… которой у стрелка практически не было.

Голос у Игоря погрустнел, он, кажется, стал понимать, почему Андрей сказал, что девушек было две, а не три.

— Плоские бедра, — добавил он совсем мрачно. — И туфли, точнее сандалии, наверное, сорок первого размера. Девушка в такой шляпке ни за что не наденет такую жуткую обувь.

Он замолчал, а потом невесело заметил:

— Это парень. И как я сразу не понял этого.

— Потому что взгляд на фото притягивают яркие и необычные детали — шляпка и пистолет. На остальное никто не обращает внимания, — сказал Андрей. — Надо найти этого травести.

— Но ведь это в основном женское амплуа — Малыш, Лель, — неопределенно протянул Игорь.

— Как сказать? Как сказать? — хмыкнув, покачал головой Андрей. — Разговор с Аглаей и Эдиком пока следует отложить на неопределенное время, а вот с костюмерами и гримерами театра, где служат молодожены, следует провести. И в первую очередь с теми, что были на венчании, а затем на банкете…

До ужина было еще далеко, к тому же он сварил курицу для своего больного друга еще утром, оставалось только за ней заехать домой, поэтому Игорь решил не от откладывать на завтра то, что не требовало отлагательства. И, выйдя из кондиционированной прохлады квартиры в летнюю жару, он направил свои ядовито-то зеленые кеды в сторону театра музыкальной комедии.

Предъявив стражу на входе свое удостоверении, Игорь беспрепятственно проник в служебные помещения, тот даже слова ему не сказал, словно частные сыщики в театре — обычное явление, даже не поинтересовался, зачем он заявился. Суета, которая бывает перед самым началом спектакля, еще не началась, поэтому у Игоря определенно был шанс, что удастся с кем ним побеседовать из обслуживающего артистов персонала.

Первыми ему попались костюмеры. Они молча взглянули на три фотографии и дружно произнесли, что ни с кем из изображенных на снимках людей не знакомы и раньше не встречались.

— А жених и невеста? — не понял их Игорь. — Назовите всех, кого вы узнали на фотографиях…

Дело пошло веселее — они стали узнавать знакомых, даже свои испуганные лица нашли среди гостей, но вот Галину во всех трех ее ипостасях никто не признал. Когда Игорь начинал спрашивать о ней, все только пожимали не плечами — не встречали и даже мельком ни разу не видели.

Фантом какой-то, а не подружка невесты…

Две театральные гримерши негромко о чем-то сплетничали в своей комнатушке, когда Игорь пришел к ним. Они даже не потрудились прикрыть дверь, поэтому надобности постучать не было.

— Извините, — обратился он к ним стоя на пороге, — что прерываю вашу беседу, но мне хотелось задать вам парочку вопросов относительно…

— Заваливай, — махнула рукой одна из женщин и толкнула ногой Игорю кресло, стоявшее возле нее. — Садись, в ногах правды нет.

Игорь выложил на туалетный столик три фотографии.

— Нет, таких шкетов в нашем гадюшнике отродясь не водилось. У нас мужчины фактурные. А этот нет… Не наш…

Говорила все время одна из гримерш, вторая в основном молчала, лишь изредка в знак согласия кивая, мол, верно, все так и было.

— Хотя…

Гримерша задумалась, продолжая вертеть фотографию в руке.

— А почему вы решили, что это он и при этом шкет? — осторожно поинтересовался Игорь, стараясь не спугнуть мысль женщины, а еще лучше, направить ее в нужное ему русло.

— Это просто… Лидка, встань, — скомандовала она.

Вторая гримерша поднялась на ноги.

Игорь непроизвольно сглотнул — крупная женщина, ничего не скажешь.

— Подойди к ней и встань рядом, — продолжила командовать первая гримерша.

Игорь пожал плечами, но сделал то, что она потребовала.

— Лидка, отметь, докуда он тебе.

Женщина приложила ладонь ребром к середине подбородка.

— А теперь смотри сюда, — гримерша ткнула пальцем на фото. — Это Лидка стоит прямо за ним. Он на переднем плане и все равно достает ей только до плеча.

Игорь вернулся к продолжавшей стоять «под козырек» женщине и, встав рядом, прикинул, какого роста может быть стрелок с пистолетом — ниже его, но не намного, так как фотографировавший мог быть значительно выше стрелка, и кадр был сделан сверху вниз, но при этом парень был выше Галины Куликовой, которую изображал. Видимо, поэтому он не стал надевать туфли на каблуке, чтобы не обратили внимания на высокий рост стрелявшей девушки. И на сцене все должно быть достоверно, как в жизни. А сандалии, что сандалии? Кто на ноги смотрит?

— Мне кажется, я его видела раньше, — сильно заикаясь и спотыкаясь на каждом слове, произнесла Лидия, взглянув еще раз на фотографию.

— Слушайте вы ее больше, — фыркнула ее напарница.

— В «Голубой шар» сходите… — женщине стоило больших трудов, чтобы выговорить название детского театра. Теперь было понятно, почему она предпочитала молчать.

— А Лидка права, — стукнула себя по коленке гримерша, имени которой Игорь так и не знал, а на двери посмотреть не было возможности, так как когда он пришел, та была открыта настежь. — Наши редко пользуются нашими услугами — сами предпочитают свои рожи разрисовывать перед спектаклем. А вот в «Глобусе» без этого нельзя, там или зайчик, или лисичка, или баба Яга — им сложный грим положен. Помнится, как-то нас туда приглашали вместо их заболевших гримеров. А что? Мы ничего, можем и под Василису-прекрасную бабу Ягу загримировать, только лицо подайте.

— У того парня родинка на щеке, — заикаясь, с трудом выговорила Лида, — и подбородок…

— Ей-ей, не женский у него подбородок, точно, — добавила вторая гримерша.

Глава 8

Выйдя из театра, Игорь взглянул на электронные часы на его фасаде — время приближалось к семи. В «Голубой шар», в простонародье «Глобус», идти поздновато, вряд ли с ним кто-то сможет поговорить за кулисами — спектакль, суета. Никуда от него не денется теперь парень с родинкой на щеке и волевым, неженским подбородком, возьмет он его за «жвагры».

Наведается в театр завтра… Завтра суббота, надо уточнить только, во сколько начинаются и оканчиваются спектакли, чтобы не пролететь с посещением театра и спланировать время для бесед. Но это можно сделать и по Интернету, совершенно не обязательно тащиться туда прямо сейчас, чтобы взглянуть на афишу перед входом. В данную минуту Игорю хотелось тишины, покоя и настоящего кофе, чтобы обмозговать услышанное от костюмеров и гримеров театра музыкальной комедии.

Он сел за столик в ближайшем кафе под открытым небом и заказал, кроме кофе еще и пирожных, его мозг просил сладкого.

Итак, обслуживающему персоналу ни Аглая, ни ее муж Галину никогда не показывали, то есть за кулисы та никогда не проходила. И это странно, так как Куликова тоже в свое время пыталась поступить в театральное училище. Не могла она так быстро перестать «болеть» театром и полностью переключиться на кулинарию. Что-то здесь не так.

Игорь набрал номер.

— Галина, извините, я вас не отвлекаю? — спросил он, и, дождавшись ответа, что она не занята, задал свой следующий вопрос:

— Скажите, пожалуйста, а Аглая вас в театр водила?

— Да.

Игорь улыбнулся, представив, как девушка сначала кивнула, и только после этого произнесла слово «да».

— За кулисами вы были? В ее гримерной? — продолжал он выпытывать.

— Нет.

И опять он, как наяву, представил, как та сначала покачала головой и лишь потом произнесла «нет».

— Почему? — не удержался Игорь от еще одного вопроса.

— Она говорила, что у нее нет ни своего столика, ни даже стула, а переодевается в костюмы и накладывает грим она на бегу, то есть в костюмерной и у гримеров в их комнатушке. Молодым не положено иметь свое место. Его еще заслужить надо.

А вот это было ложью, но лгала не Галина, а Аглая, которая по каким-то своим соображениям не желала, чтобы ее подругу видели за кулисами.

С этим Игорь разберется, выяснит причину. Ему казалось, что должно быть наоборот — на сцене происходит одно, за сценой совсем другая жизнь, и этой жизнью, богемной, хотелось похвастаться, поделиться, мол, смотри, что я имею, а тебе этого не дано, таланта или чего-то там еще не хватило.

— Галина, а не хотите завтра, надеюсь, у вас выходной, сходить на со мной на спектакль в «Глобус»?

Неожиданно Игорю пришла в голову шальная мысль. А что?

— Ну, если только на утренний спектакль, — рассмеялась девушка в трубку, — мне на работу в вечернюю смену.

— Можно и на утренний, — согласился Игорь. Он уже посмотрел в Интернете, что с утра дают «Новые приключения кота в сапогах». — Я за вами заеду к десяти. Только у меня к вам будет несколько необычная просьба…

— Какая? — игриво спросила Галина в трубку.

Теперь он был совершенно уверен, что девушка ответила сразу, не совершая никаких лишних телодвижений, — она с ним разговаривала, а не была на «допросе».

— У вас маки на шляпке съемные? — поинтересовался Игорь.

— Нет, — в голосе Галины чувствовалось сожаление, что она не может ему помочь, хотя пока не понимала, чем.

— Ничего страшного, — ответил Игорь, словно, действительно, ничего не изменилось от того, снимаются цветы с ее соломенной шляпки или нет. — Наденьте то простенькое серенькое шелковое платье, которое вы мне демонстрировали, и вашу шляпку с маками.

— А к платью прилагаются накладной воротник и манжеты. Надевать? — спросила Галина.

А вот это неожиданно…

— Надевать, — весело отозвался Игорь. — В десять буду…

Он взглянул на часы и хлопнул себя по лбу: — У меня же Андрей дома не кормленный!

Спустя полчаса, — на такси удалось обернуться так быстро, то есть домчаться до своего дома, схватить там из холодильника кастрюльку с бульоном, который Игорь благоразумно сварил еще утром и добраться до квартиры Андрея — он уже кормил из ложечки своего капризного друга.

— Борщ бы сварил, что ли, — проворчал он недовольно, при этом послушно открывая рот. — Ну, на крайняк, щей с квашеной капуской.

— Капусту тебе пока нельзя, — мягко сказал Игорь. — А вот картошечки с курочкой я тебе завтра потушу, так и быть, морковки добавлю. Пора вводить в твой рацион постепенно и твердую пищу. Но без лука.

— Тоскливо звучит, как без рук, — Андрей отодвинул от себя поднос с пустой тарелкой на нем. — Ну, — он довольно потер руки, — тащи кофе. Весь день, пока ты шастал где-то, ждал, когда смогу им насладиться.

— Ну, во-первых, я не шастал, а занимался расследованием нашего странного дела, — Игорь по привычке надул губы, — а во-вторых, мог бы и сам сварить себе кофе.

— Сваренный тобой гораздо вкуснее, это, во-вторых. А во-первых, ну и что ты там нарыл? — улыбнулся Андрей. — Рассказывай.

— Ладно, — Игорь хлопнул по одеялу рядом с Андреем. — Сейчас вымою посуду, сварю кофе и расскажу все, что удалось раскопать, да и мыслями поделюсь. И вообще пить нам надо меньше.

— Я понял, — хохотнул Андрей, переходим на более крепкие напитки. Да, кстати, я так и не знаю, что ты предпочитаешь. За все время нашего знакомства мы с тобой и распили всего одну бутылку шампанского.

Это было почти полгода назад.

Они расследовали дело букиниста, а Игорь получил свой первый гонорар.

— А давай махнем на набережную или к озеру, — неожиданно предложил Андрей. — Возьмем шампанского. Посмотрим на закат. Жалко упускать такой вечер.

— Ты же за рулем? — хитро прищурился Игорь.

— Я же могу машину поставить и на стоянку, — в тон ему так же хитро отозвался Андрей. — Никто нам не помешает взять такси.

И он протянул Игорю руку.

— Гулять, так гулять.

Домой тогда Игорь попал глубоко заполночь. Инесса Георгиевна попыталась возмутиться, что ее сына — частного сыщика — подолгу не бывает дома, но увидев счастливое выражение лица того, решила не портить ему настроение.

Игорь, продолжая улыбаться своим мыслям, быстро проглотил остывший ужин — молодому растущему организму без подпитки извне никак нельзя. Поставил в раковину грязные тарелки — утром он их обязательно помоет. Чмокнул мать в щеку — это не был дежурный поцелуй. Он целовал свою родительницу редко, только в особых случаях. А сегодня был именно такой случай.

Инесса Георгиевна недоуменно пожала плечами, взъерошила сыну волосы, а потом сама чмокнула его в макушку. Она заметно напряглась, уловив исходивший от его волос чужой запах дорогого парфюма. Но ничего не стала спрашивать — она всегда слыла тактичной мамой и терпеливо дожидалась, когда ей обо всем расскажут, не забывая строить свои предположения.

Андрей тогда подрезал в одном из кафе недалеко от озера парочку пластиковых стаканов, но потом решил, что пить благородное шампанское из такой посуды — кощунствовать, издеваться над напитком. Они пили за закат из горла, передавая бутылку из рук в руки, заедая брют сладкой шоколадкой с изюмом и наблюдая, как солнечный диск медленно исчезал за горизонтом. А потом уже в сумерках бродили по песчаному берегу озерца, изредка покидывая камешки в воду, или сидели спина к спине прямо на песке. И молчали. Многозначительно так молчали.

Игорь вдруг понял, ощутил кожей, что с этим мужчиной ему спокойно и хорошо, как когда-то было с отцом. С Андреем не нужно было быть многословным, Игорь понимал его с полужеста, с полуслова. При этом ему казалось, что и Андрей так же понимает все его недосказанности — не приходилось ничего уточнять или повторять дважды.

Можно сказать, с тех пор и началась их дружба — частного сыщика и опытного опера.

— Пивком иногда балуюсь, — пожал плечами Игорь. Он ведь тоже не знал, что пил Андрей, кроме кофе. — Мама пыталась приучить меня к хорошему вину. Но вот в вине, как раз я ничего не понимаю. А вот коньяк, который она привозит, покупая его в дьюти-фри, мне нравится. Я с легкостью определяю, какой где.

— Губа не дура! — рассмеялся Андрей. — Будем, значит, пить коньяк, разбавляя его кофе. Из крепких напитков я его тоже уважаю. Но пока у меня его нет, тащи кофе…

Игорь стукнул себя по груди руками.

— Я был в театре, беседовал с костюмерами и гримершами. Такого костюма, как на парне, не увидел — ни шляпки, ни платья. В театре музыкальной комедии спектакля с таким героем или героиней не ставили. Можно было бы предположить, что наряд сдали специально, чтобы подставить Галину. Но это не так…

— И? — Андрей сквозь стеклянную кружку взглянул на Игоря.

— Парня узнали гримерши. Он из «Глобуса». У меня появилось предложение…

— Дай, подумать… Ты…

— Залез в Интернет и просмотрел фотографии спектаклей, которые ставятся или ставились совсем недавно в «Голубом шаре». Не поверишь, это наряд Мэри Поппинс. И не только… Шляпка была задействована еще в нескольких спектаклях. Это обычная соломенная шляпка с неширокими полями, со съёмным декором из шёлковых цветов. Шляпа глубокая, можно надевать на пучок из волос, пряча их под ней. Она подходит к любой форме головы. Крепёж универсальный (булавка с зажимом), что позволяет крепить декор и как брошь, и на волосы, а так же на ободок, на пояс платья, на шторы. Декор из цветов можно приобрести отдельно, без шляпки. Я даже нашел сайт, на котором можно прикупить такую шляпку недорого. Съемный крепеж из трех маков, можно приобрести там же.

— То есть, ты хочешь сказать, что наряд Галины никто не пытался подделывать? Простое совпадение? — удивился Андрей.

— Я сделал точно такое же предположение и, чтобы в этом убедиться, пригласил госпожу Куликову на завтрашний утренний спектакль в «Глобус», — кивнул Игорь. — Проведу ее за кулисы. И все выясним на месте у костюмеров, сравним оба наряда. Галина обещала надеть серое платье и шляпку. Да, и замечу еще, — он многозначительно поднял указательный палец вверх, — зная Ирину Витальевну, могу с уверенностью утверждать, что шляпка у девушки оригинальная, привезенная именно из-за границы.

Глава 9

Опасаясь опоздать на свое первое свидание и на спектакль одновременно, Игорь подскочил ни свет, ни заря.

Надо было в первую очередь привести себя в порядок, затем выклянчить у матери машину — она недавно купила новую, поэтому пока пылинки с нее сдувала и Игоря пускала за руль только в исключительных случаях, причем сама сидела при этом рядом. Далее требовалось приготовить завтрак Андрею и обед одновременно, так как времени другого у Игоря не будет, и еще уговорить мать съездить к больному на такси…

Хотя почему на такси? Он сам бы смог довезти ее до Андрея, если она, конечно, даст машину, а уже потом поехать за Галиной. Или он ничего не понимает в родительской психологии? А после спектакля с чистой совестью вернет родительнице ее Ауди, чтобы та могла поехать, куда ей заблагорассудится, а он останется у друга до вечера.

Предположения Игоря относительно девушки и машины оказались абсолютно верными — не могла Инесса Георгиевна позволить, чтобы ее единственное чадо разъезжало на каком-то там затрапезном такси, когда ее машина будет простаивать без дела. Только внешний вид Игоря не ценила, даже несмотря на то, что тот сменил привычные ядовито-зеленые кеды на белоснежные кроссовки, привезенные ею же из Италии, а разношенную футболку на тонкий пуловер.

Она скептически поджала губы и важно произнесла:

— Ничего, со временем я научу тебя носить классические костюмы, рубашки и галстуки.

— Мама, — Игорь подставил свою щеку ей для поцелуя, — это обязательно случится, когда я стану солидным, важным и с брюшком.

— Вот в последнем я как-то сомневаюсь, — рассмеялась Инесса Георгиевна.

— Почему это? — надул губы Игорь. — Ты думаешь, я не смогу отрастить себе пузцо?

— Не получится, — Инесса Георгиевна провела рукой, по вихрам сына, пытаясь их пригладить, а потом развела руками. — Не в кого тебе быть толстым.

«Что верно, то верно», — мысленно согласился с ней Игорь. У него в родне ни по линии отца, ни по линии матери, ни то, что толстых, полных и тех не было. Фотографии посмотришь, плакать хочется — все худые, как жерди. Но… правда, и высокие все тоже. А он ростом не вышел. Совсем чуточку матушку перерос.

Перед выходом из Ауди возле подъезда Андрея Инесса Георгиевна снова чмокнула Игоря в щеку и пожелала ему удачного дня. Да, удача ему не помешала бы, чтобы больше в театр не наведываться, — при определенном раскладе и везении он планировал, что уже сегодня будет знать имя парня, а также то, зачем он переоделся «под Галину», когда «стрелял» у собора.

Когда Игорь подъехал к дому, где жила девушка, та от волнения нервно сжимала в руках кружевной шелковый платок оттенка чуть светлее ее платья и все время оглядывалась по сторонам, дожидаясь его, стоя на крыльце.

Он залюбовался Галиной. Белые накладные воротник и манжеты сделали ее серое простенькое платье невероятно нарядным, а клатч цвета маков на ее шляпке придавал завершенность образу. И босоножки на невысоком каблучке в тон… Теперь она совершенно не напоминала ту испуганную девчонку, которая открыла ему дверь. Игорь невольно скользнул взглядом вниз по стройной фигурке, чуть дольше положенного задержавшись на ее высокой груди. И какому чудаку на букву «м» в приемной комиссии могла не понравиться ее внешность?

Как истинный джентльмен, он выскочил из машины и распахнул перед Галиной дверцу.

— Прошу, мадам, — произнес Игорь, улыбаясь.

— Это ваша? — спросила она, усаживаясь на пассажирское сидение.

— Нет, матушкина, — ответил он и, чтобы пресечь все последующие относительно машины вопросы, добавил:

— Родительница милостиво разрешила свозить вас на ней в театр. И в мыслях не могла допустить, чтобы мы с вами толкались в общественном транспорте…

Спектакль оказался на редкость смешным. Или Игорь давно не бывал на спектаклях? Не очень молодая и довольно полная невысокая женщина изображала Кота в сапогах. Играла выразительно, когда она появлялась на сцене, все действие мгновенно концентрировалось только на ней. Но и об игре других актеров Игорь ничего не смог бы сказать плохого. На его взгляд, он видел добротно сыгранную пьесу, а не халтуру.

Они сидели с Галиной в третьем ряду и хохотали во весь голос, заражая своим весельем других зрителей.

— Не хотите пройти за кулисы? — спросил он свою спутницу, когда представление окончилось.

Самое время поговорить с обслуживающим персоналом театра и артистами.

— А я там довольно часто бывала, — ответила Галина.

— Вот как?

Игорь почувствовал, как его брови поползли вверх от удивления, но голосом постарался себя не выдать.

— Да, — равно душно сказала Галина. — На вступительных прослушиваниях я не только с Аглаей познакомилась, но и с Вадимом. Мы какое-то время даже с ним встречались. Он приводил меня на спектакли, в которых играл, а потом проводил в свою гримерную. Но спустя некоторое время, тихо-мирно расстались.

— Почему? — поинтересовался Игорь, хотя мог бы этого не спрашивать. Девушка могла ответить, что не сошлись характерами, и больше вообще о своих отношениях с неким Вадимом не стала бы ничего говорить, особенно если это он ее оставил ради кого-то другого.

— Отношения сошли на нет как-то сами собой, — вздохнула Галина. — У нас ним почти все время не совпадали смены. Я на работе — он отдыхал, и наоборот. Выбраться в театр на спектакль для меня и то было целое дело.

Игорь многозначительно покачал головой. Как он ее понимал в данную минуту — ведь после такого яркого впечатлениями дня ей придется переодеться в рабочий халат и встать к плите, чтобы уже самой доставлять кому-то радость и удовольствие.

— Вы часто во вторую смену работаете? — спросил он, ведя девушку под локоток по узким театральным коридорам.

— Приходится, — ответила та. — Особенно в выходные дни, когда кафе работает допоздна, а после десяти алкоголь не продают. Посетители налегают на напитки и пирожные. Знаете, — улыбнулась Галина, — у нас неоднократно бывала и такое, затарятся алкоголем, а потом требуют закуску уже под самое утро. Приходится подрываться и на скорую руку что-нибудь готовить. Хозяин не терпит, когда говорят, что кухня закрыта, и ничего уже нет. По его глубокому убеждению, раз кафе открыто, то клиенту всегда должны подать горячее дежурное блюдо.

— Например, пельмени, — хохотнул Игорь.

— Да хотя бы и пельмени с лучком и бульоном, — согласно кивнула Галина. — У нас и в меню прописано, какое блюдо до которого часа можно требовать.

— Нам сюда…

Игорь остановился перед дверью, расположенной прямо рядом с винтовой лестницей, ведущей куда-то наверх. На двери не было таблички, но мелом крупными буквами было выведено «Костюмерная», как будто специально для него.

Осторожно постучавшись, стараясь не испачкаться в меле, Игорь приоткрыл дверь и заглянул внутрь комнаты.

— Кто тама? — раздался суровый женский голос из глубины помещения, сплошь заставленного вешалами с платьями, пиджаками и самыми неожиданными костюмами и стеллажами со шляпами и прочей атрибутикой.

— Мне бы задать парочку вопросов! — крикнул Игорь.

— Ну, так иди сюда, — ответили ему.

Игорь смело вошел внутрь и потащил за руку свою спутницу — не прогнали сразу, значит, был шанс, что не погонят и в дальнейшем.

В самом дальнем конце комнаты за столом, заваленном нитками, лентами и кусками тканей, две женщины — одна помоложе, другая постарше — пили чай с печеньем.

— Тебе чего? — спросила та, что постарше, обладательница сурового голоса.

Та, что помоложе, достала из ящика стола еще пару чашек и, не спрашивая, налила незваным гостям чая.

— Угощайтесь, — ласково сказала она, кивнув на печенье в вазочке.

Игорь из заднего кармана джинсов достал свое служебное удостоверение.

Женщины его долго изучали, сравнивали фотографию на документе с лицом его предъявившего.

— И что от нас частным сыщикам надобно? — спросила женщина постарше, когда решила, что все сходится.

— Я по поводу костюма к одному из спектаклей, — Игорь показал им уже довольно измусоленную фотографию.

— Я сейчас принесу, — сказала более молодая женщина. — Это наряд Мэри Поппинс, а шляпка еще в нескольких спектаклях используется.

— А зовут вас как? — почему-то шепотом спросил Игорь, когда костюмерша ушла. — Вы мое имя знаете, а я ваши нет.

— Нина Федоровна, — кивнула в сторону ушедшей женщина постарше, — а я Альбина Ивановна.

— А мою спутницу зовут Галина, — улыбнувшись, сказал Игорь. Теперь он чувствовал себя вполне комфортно, ведь девушка в его расследовании играла не последнюю роль. Неспроста он пригласил ее в театр, а затем повел за кулисы.

Вернувшись, Нина Федоровна выложила перед Игорем прямо на стол, поверх всего, что там лежало, серенькое шерстяное платье, соломенную шляпку, ленту с маками от нее, а сверху водрузила невысокие замшевые ботильоны.

— Эта роль женская, к ней прилагается соответствующая обувь, — ответила она на удивленный взгляд Игоря. — На вашей фотографии в костюм Мэри облачен мужчина, ботиночки ему несколько маловаты, видимо, оказались, иначе думаю, он надел бы и их, — костюмерша выразительно поцокала языком.

— Может, вы мне еще и скажете, чей светлый лик скрыт под дамской соломенной шляпкой, — попытался съехидничать Игорь.

— Да без проблем, — в тон ему ответила Альбина Ивановна своим суровым голосом. — Кривые ноги в сандалиях принадлежат не кому-нибудь, а Иванцову, если это только не фотомонтаж.

От Игоря не укрылось, как крупно вздрогнула Галина, чуть не облившись чаем.

— И че он так вырядился? — пожала плечами Нина Федоровна.

— Мне сказали, что разыгрывали сценку из пьесы «Тринадцатый стул», — сказал Игорь, вдруг вспомнив слова Аглаи.

— А-а-а, — многозначительно протянула Альбина Ивановна. — Та пьеска давно перенесена в архив, и возобновлять ее постановку в ближайшее время вряд ли будут. А костюмы из нее или переделаны или списаны. Может, поэтому?

— Вы не помните, о чем в пьесе говорилось? — поинтересовался Игорь. — И что за сцену мог изображать актер.

Он не стал называть его фамилию специально, хотя прекрасно запомнил, надо не забыть поинтересоваться у Галины, чем ее та фамилия так напугала. А пока он с важным видом принялся рассматривать принесенный ему костюм и исподволь, пока женщины рассказывали о пьесе, сравнивать с тем, что надето на Галине.

Итак… Шляпка. Даже ему, не специалисту, видно, что на Галине шикарная фирменная, а не дешевая соломка, которую он покрутил в руках и отложил в сторону. Про маки можно вообще не говорить, такие и он, если немного потренироваться, слепит. Платье. На Галине струящийся шелк, а платье для Мэри шерстяное, хотя качества неплохого. Игорь с удовольствием помял ткань в руке, а потом, как бы невзначай, прикоснулся рукой к платью девушки. Но фасон почти одинаковый. Кто бы мог подумать?

— И как давно спектакль «Мэри Поппинс» идет на сцене? — спросил Игорь у костюмерш.

— Да года два уже… — протянула Нина Федоровна.

— Три, — отрезала Альбина Ивановна. — Но если надо точную дату премьеры, то могу посмотреть в журнале.

— И костюмы ни разу не меняли? — продолжил допытываться Игорь.

— Нет. А зачем? — удивились костюмерши.

— Спектакль идет на сцене один раз в месяц, да еще и с летним перерывом. На гастроли его не возят, — уточнила Нина Федоровна. — Костюмы и те чистим и приводим в порядок один раз в год перед началом сезона. Можете взглянуть, — она взяла в руки платье и поднесла почти к лицу Игоря, — катышков и тех нет.

Он заметил, что платье незаношенное, можно сказать, почти новое. Осталось выяснить теперь, сколько времени у Галины эта шляпка и шелковое платье… Актером Иванцовым он поинтересуется, когда проводит девушку на работу или домой, как та скажет.

Глава 10

— Может, в кафе? — спросил Игорь у Галины, когда они с ней из прохлады коридоров театра выбрались наконец в зной летнего дня.

— Нет, — покачала головой она. — Не люблю общепит, хотя сама там работаю.

— Тогда по чашке кофе?

— Кофе можно, — согласилась девушка, предварительно вынув из клатча телефон и взглянув на время.

Игорь с важным видом подхватил ее под локоток и повел к Ауди на стоянке позади театра.

— Есть предпочтения? — поинтересовался он.

— Нет, — Галина пожала плечами. — На ваше усмотрение. Здесь я полностью отдаюсь в ваши руки и полагаюсь на ваш вкус.

Игорь повез ее в кофейню возле фонтана, где в былые времена встречался с Андреем. Он не случайно выбрал это заведение, там к напиткам предлагали вкусные пирожные, и можно было взять на десерт мороженое шариками в креманке. Недешево, но у него были деньги, по глупому стечению обстоятельств — аванс, заплаченный как раз по Галининому делу.

Каким-то внутренним чутьем понимая, что девушка напряжена, Игорь не задал ей ни одного вопроса об Иванцове. Пусть расслабится, проникнется к нему доверием. Впрочем, он может ее и не мучить расспросами, выяснит все, что нужно, в театре или… у то же тети Маша, родственницы, с которой проживала Галина. Кто ему мешает осчастливить старушку своим визитом, пока ее квартирантка на работе? К тому же он знал главное — тетя Маша обожала кофе.

План в голове созрел мгновенно — он отвезет Галину на работу, вернется сюда, возьмет кофе на вынос и направится в гости. Время для визита будет совсем не позднее. Попробует разговорить старушку, если удастся.

Галина допила кофе — от мороженого и пирожного она отказалась — снова взглянула на телефон, видимо, проверяя, опаздывает она на работу или еще нет.

— Домой, в кафе? — спросил Игорь, вопросительно приподняв бровь.

— В кафе, — грустно вздохнула Галина, всем своим видом показывая, что для нее праздник выходного дня окончен.

Игорь кинул в кофейное блюдце несколько купюр — он и без счета прекрасно знал, сколько потратил, а сдача — чаевые для Бори, официанта, который их обслуживал. К тому же он планировал еще вернуться сюда, чтобы взять кофе для старушки, если что-то не так, тот ему обязательно об этом скажет…

Еще по дороге назад Игорь заехал в винный магазин и приобрел там бутылку дорогого французского коньяка, почему-то ему показалось, что тетя Маша должна питать слабость к подобного рода алкогольным напиткам…

— А, Игорек, — проскрипела старушка, открыв ему дверь. — Входи.

Она отъехала в своем инвалидном кресле подальше от входной двери, давая Игорю возможность снять обувь на входе и не топтать паркет в квартире.

— Я хотел вам задать несколько вопросов, — произнес он, смутившись. Ему почему-то казалось, что тетка Галины не должна была запомнить ни того, как он выглядит, ни его имени. Он даже целую речь приготовил для этого случая, а оказалось, что ничего такого и не нужно. — Я кофе принес и коньяк, — добавил он тихо.

— Кофе, надеюсь, хороший, не дешевая бурда? — спросила тетя Маша, легко на своем кресле отъезжая на кухню.

— Ты в комнату иди, — махнула она рукой на дверь, когда он попытался идти вслед за ней. — Я сейчас, только бокалы захвачу. Надеюсь, ты не за рулем?

— Нет, — покачал головой Игорь.

Он поставил материну машину на стоянку возле дома, а сюда добрался на такси, и то только потому, что боялся, как бы кофе не остыло. А мог вообще на автобусе. Ему не трудно и на общественном транспорте.

— Так зачем пожаловал?

Тетя Маша ловко откупорила бутылку с коньяком, налила в бокалы, а потом бережно открыла пластиковую упаковку с кофе и все вылила себе в фарфоровую кружку.

— Ты обойдешься, — сказала она Игорю. — Мне и одной тут на глоток.

— Расскажите мне об Иванцове, — попросил Игорь и затаил дыхание — угадал или не угадал.

— О Вадьке, что ли? — тетя Маша чуть не подавилась коньяком. — И рассказывать о нем нечего. Мутная личность, темная лошадка, — сказала она хмуро. — Ходил к Галочке, ходил, ночевать оставался, я не возражала — дело молодое. Поначалу он мне порядочным показался — обходительный такой. А потом, бац, и пропал. Галочка говорила, что они расстались по обоюдному согласию, но я же не слепая, видела, что у той по утрам глазки красненькие, да и всхлипы за стенкой иногда по ночам раздавались. Но это в прошлом.

— А тут некоторое время назад, — тетя Маша неожиданно наклонилась к Игорю всем телом и перешла на свистящий шепот, — он объявился в моем доме вместе с Аглаей, та когда-то тоже жила у меня, и вдруг ни с того ни с сего стал выдавать себя за мою девочку.

Вот тебе и старушка — подслеповата и глуховата.

— Но я не возмущалась, — продолжила старушка, — по ночам только не спала и дверь в спальню запирала, больно, стервец, кофе вкусный варит.

— И что ему надо было? — не удержался от вопроса Игорь.

— Ты сыщик, ты и разбирайся, — хмыкнула тетя Маша.

— А дверь в спальню?..

— По коридору за Галочкиной комнатой.

Во входную дверь позвонили.

— Сиди. Сама открою, — прохрипела старуха строгим голосом, бодро поднявшись со своего кресла и схватив цепкими пальцами Игоря за плечо. — Это могут быть только ко мне. И им совершенно не обязательно тебя здесь видеть.

Она тихо прокралась в прихожую. Сухо щелкнул входной замок. Видимо, действительно, нежданный визитер пришел к тете Маше.

— Глеб, ну, что ты все ходишь и ходишь? — спросила она негромко. — Нет у меня документов, которые тебе нужны. Бабкину мебель я продала тебе всю. Секретер ты сам отказался покупать.

— Надеюсь, ты не последовала моему совету и его не выбросила?

Игорь не сразу узнал голос антиквара — слишком давно видел его в последний раз, да и тот старался говорить тихо, как и хозяйка квартиры.

— Нет. Как стоял, так и стоит в кабинете, — проскрипела та в ответ. — Только не проси. Продам его, сразу ремонт придется делать. А у меня денег нет.

— Я же тебе за него пятьдесят тысяч долларов предлагаю, не рублей, — попытался возмутиться господин Бухарин.

«Вот жук навозный», — чуть не выругался вслух Игорь. Он же эти деньги из мебели, которую продала ему старуха, извлек, сам сказал. И вместо того, чтобы ей их просто вернуть, теперь на них пытается выкупить какой-то секретер у тети Маши.

Затаив дыхание, Игорь стал прислушиваться, о чем говорили те двое в прихожей. Надо присмотреться к этому предмету мебели. Тетя Маша сказала, что он по-прежнему стоит в кабинете.

Игорь встал с дивана и, стараясь не скрипнуть паркетом, на цыпочках прокрался к единственной двери, которая выходила из комнаты, где он сидел. Осторожно приоткрыв дверь, заглянул туда: современные стеллажи с книгами — комната вполне могла быть бывшим кабинетом. Он просунул голову, чтобы рассмотреть помещение полностью — так и есть, прямо рядом с дверью стоял массивный секретер в старинном стиле.

Игорь одним скачком снова оказался на своем кресле перед журнальным столиком, как только услышал сухой щелчок замка — судя по всему, антиквар ушел не солоно хлебавши. Может, они договорились о встрече, когда Игорь уйдет?

— А где ваша спальня, говорите? — спросил Игорь, других помещений в квартире он не заметил.

— Пойдем, покажу, — прохрипела тетя Маша.

Она вывела Игоря в прихожую, и открыла дверь, ловко замаскированную под один из стоявших вдоль стены шкафов для одежды. Игорь усмехнулся — ни за что бы не догадался, что эта двушка, вовсе и не двушка. Хотя мог и предположить, что в доме старой сталинской постройки с высокими потолками вряд ли были такие маленькие квартиры.

За дверью располагалась ванная и две небольшие комнаты — спальни.

— Моя последняя, — сказала тетя Маша. — А в этой, — она распахнула настежь дверь без замка, — сейчас живет Галочка.

— А Аглая где жила?

— В одной с ней комнате. И спали они в одной постели, пока Глашке общежитие не дали. Она и съезжать не особо хотела — на последнем курсе уже была, — фыркнула тетя Маша. — Это поначалу интересно вместе тусоваться, как они, молодые, говорят, а потом всем хочется тишины и покоя.

— А почему съехала, не говорила? — спросил Игорь. — Вы не находите это странным, раз хотелось покоя.

— Говорила, еще как говорила, — тетя Маша подошла к своей спальне и тоже распахнула дверь настежь. — Жаловалась, что если не будет проживать в общежитии, то театр может не выделить служебную площадь. А она тогда замуж уже собиралась…

Игорь поразился, что в спальне тети Маши не было совершенно противного застоявшегося «старушечьего» запаха — несвежего белья и лекарств — только легкий аромат освежителя для воздуха.

— Но не вышла, — закончил он фразу.

— Не вышла, — согласилась тетя Маша, — так как Глашке выделили не служебную квартиру, как она надеялась, а такое же койко-место в общежитии, но уже театра. Она хотела вернуться, но я ее назад не пустила.

— Почему? — спросил Игорь, осматривая спальню старухи.

— Тоже захотелось тишины и покоя, — ухмыльнулась та, — за год привыкла, что никто посторонний в квартире не толчется, только Галочка. Иногда Вадьку приводила. Девочка не злоупотребляла моим терпением.

— Скажите, — Игорю в голову вдруг пришла шальная мысль, — а если что, кто унаследует эту квартиру?

— Не дождетесь, — фыркнула тетя Маша, но на Игоря не обиделась, сама же ему сказала, что ей что-то непонятно что мерещится. — Давайте вернемся в гостиную, и я вам все подробно обскажу. Вы ведь здесь все осмотрели?

Глава 11

— Ну и кто наследник? — оторвался Андрей от поглощения картофельного пюре с паровой котлетой, до этого внимательно слушавший рассказ Игоря о дне, проведенном с пользой вне его квартиры.

— Не поверишь…

— Поверю, — сказал он соху, — всему, чему угодно.

— Какой-то родственник, проживающий то ли в Канаде, то ли в Америке, — ответил Игорь.

— Тети Маши? — попытался уточнить Андрей.

— Нет, — покачал головой Игорь, — старушка всего лишь сторожит квартиру, проживая в ней. Прежней хозяйки, некой Юлии Михайловны Поповой.

— А кем ей приходится тетя Маша?

Андрей рассеянно рисовал вилкой узоры на томатной подливке, о чем-то отчаянно думая или сопоставляя факты.

— Внучатой племянницей.

— Племянницей, говоришь? — Андрей выразительно посмотрел на Игоря. — А не та ли это древняя старуха, госпожа Попова, после смерти которой ее внучатая племянница тетя Маша продала всю старинную мебель антиквару Бухарину, которому ты помог в ножках стульев отыскать доллары?

— Я как-то об этом не подумал, — пробормотал виновато Игорь. — Даже ни одна мысль в эту сторону не шевельнулась. А должна была. Придется теперь и эту линию отрабатывать. А Юлия Михайловна, действительно, была древней старухой — судя по рассказам тети Маши, она с помпой отпраздновала свой сто пятый юбилей, будучи при этом в здравом уме и твердой памяти, и продолжала чистить на обед картошку, стоя перед раковиной в третьей балетной позиции и держа спину прямо. Правда это единственное, что она делала в своем возрасте. Представляешь, она еще успела какое-то время побыть воспитанницей Смольного института благородных девиц до того, как большевики организовали там свой штаб. Двоюродная сестра покойной бабульки, выпускница 1917 года этого же Института, в свое время эмигрировала с семьей в Америку. Там вышла замуж тоже за русского эмигранта по фамилии то ли Костенко, то ли Родзянко. Вот их дети или дети их детей, а может уже и внуки, доподлинно мне не известно, и являются наследниками квартиры, в которой проживают в данный момент тетя Маша и Галина.

— Значит, старушке можно не опасаться за свою жизнь, — многозначительно изрек Андрей и продолжил с аппетитом поглощать недоеденный ужин — Игорь сегодня расстарался на славу, решив, в конце концов, побаловать его желудок. А то все бульон, да бульон. У него от его одного вида челюсть сводило.

— А вот тут ты не совсем прав, — хмыкнул Игорь.

Они с тетей Машей уже изрядно опорожнили принесенную им бутылку коньяка, причем практически без закуски, когда старушка, растекшись по своему инвалидному креслу, поведала Игорю, что эти же самые заграничные родственники передавали госпоже Поповой с начала девяностых годов солидные суммы в валюте налом ежемесячно по завещанию своей благородной прабабки.

— Бабульке много не нужно было на житье в ее возрасте, к тому же раскулачивания и экспроприации ее научили жить скромно, не привлекая к себе внимания, то есть по средствам или чуточку лучше. Она даже в домработницы к себе пригласила одинокую дальнюю родственницу, нашу тетю Машу, чтобы платить за уход за ней и уборку квартиры не чужому человеку.

— А остальные деньги? — не удержался от вопроса Андрей.

— А вот куда делись остальные деньги, непонятно, — ответил Игорь. — Тетя Маша сказала, что Юлия Михайловна их где-то ныкала по квартире.

— Судя по всему, пятьдесят тысяч вы с антикваром отыскали, — хохотнул Андрей. — Может, и не было больше долларов?

— Нет, были еще, — покачал пальцем Игорь. — Вопрос, только где их заховала старая подпольщица?

— Почему подпольщица? — рассмеялся Андрей.

— Госпожа Попова, будучи молоденькой девушкой, вышла замуж за революционера-меньшевика, и большую часть своей жизни скрывалась в подполье, меняя адреса и явки. Ее муж был намного старше ее, его даже на фронт в сорок первом не взяли по возрасту. Но как бы то ни было, революционер умер дома в своей постели, а не в тюрьме или ссылке. Его жена, наша Юлия Михайловна, находясь в эвакуации, вышла второй раз замуж за недавно овдовевшего известного инженера, перейдя на легальное положение после подполья. Квартира, в которой проживала наша революционерка до самой своей кончины, раньше принадлежала ее мужу-инженеру, которого она тоже пережила не на один десяток лет.

— И откуда это известно?

— Со слов тети Маши, естественно, — пожав плечами, ответил Игорь. Не сам же он выдумал это? — И вообще старушка гордится своей родословной — сейчас это модно иметь каплю голубой княжеской, а лучше царской, крови в жилах. И из Галины она обещает сделать светскую даму и удачно выдать замуж. Поэтому она и перекрестилась, когда у той прекратились отношения с нищебродом и прощелыгой, по ее мнению, Вадимом Иванцовым.

— А это кто таков буде?

Сыто икнув, Андрей отставил поднос с пустой тарелкой в сторону и, томно прикрыв глаза, откинулся на подушки, довольно поглаживая полное брюхо.

— Сигаретку бы еще, — протянул он.

— Пока на работу не выйдешь, курить не разрешу, — ответил Игорь строго.

Андрей хитро улыбнулся. Это в присутствии Игоря он прикидывался больным и немощным. А сам давно уже вставал с постели, и не только вставал, но еще и одевался и выходил в продуктовую лавку, расположенную в их доме, чтобы купить себе сигарет. А потом, плотно прикрыв дверь, чтобы не тянуло в комнату, стоя на балконе, с наслаждением выкуривал одну сигарету за другой, не забывая поглядывать в сторону пешеходной дорожки, откуда мог появиться Игорь. Затем чистил зубы, укладывался снова на постель и дожидался друга. А если бы тот спросил, почему в его комнате сигаретным дымом воняет, он бы с чистой совестью указал на распахнутую по случаю жаркой погоды балконную дверь и невозмутимо произнес:

— Не видишь, с улицы натянуло.

— А впрочем, пойдем, покурим, — неожиданно согласился Игорь, протягивая Андрею руку. — Мне кажется, что ты вполне здоров, и если бы не больничный, я бы давно тебя выпнул на работу.

Он, как факир, извлек из-под подушки, на которой до этого лежал Андрей, початую пачку сигарет и зажигалку.

— И как догадался? — спросил тот удивленно.

— А ли я не сыщик? — улыбнулся Игорь в ответ.

Он не сердился на друга, просто незачем его за мелкого держать — и он тоже кое-что может и умеет.

Андрей со счастливым выражением лица затянулся сигаретой.

— Почти все встало на свои места, кроме одного.

— Что тебе непонятно?

Игорь, не выдержав, тоже закурил. До этого почти целый месяц к сигарете не прикасался, пока болел Андрей, пытался составлять ему компанию.

— За какие такие заслуги родственники бабульки передавали ей и пересылали валюту, причем немаленькими суммами? Не за получение же в неизвестном будущем мифической квартиры в России.

Андрей сделал еще несколько затяжек и затушил окурок в пепельнице.

— И меня мучил этот вопрос, — кивнул Игорь. — Я спросил у тети Маши. Она наклонилась ко мне и прошептала: «Золото, бриллианты». Я ничего не понял, но переспрашивать не решился — старушка была к этому моменту уже достаточно пьяна. Галина завтра дома, не работает. А в понедельник я снова навещу тетю Машу, когда ее квартирантка уйдет на работу.

— Только коньяк больше не предлагай старушке, только кофе, — рассмеялся Андрей. — Иначе она опять тебе ничего не расскажет. Ты пойдешь к ней снова. И результат — я потеряю своего друга, потому что он сопьется.

— А здоровье бабушки тебя не волнует? — надул губы Игорь.

— Нет, — Андрей, продолжая смеяться, обнял его за плечи. — Вот за бабулю я совершенно спокоен. Она старой закалки — ее надолго хватит. А тебя нет.

— Мне домой пора.

Игорь с тоской взглянул на часы. Он бы не торопился, но с матушкой переговорить надо, чтобы она со своей подругой переговорила и узнала, когда та, привезла своей крестнице шляпку, а заодно и выяснила, откуда у той взялось серое платье, если знает. И надо не просто с матерью побеседовать, но и чтобы она с Ириной Витальевной договорилась о встрече — та ни за что не станет обсуждать подобные вещи по телефону. А родительница послезавтра уезжает за товарами для своего салона, так что времени у него в обрез…

Инесса Георгиевна прямо при Игоре набрала свою подругу — время детское, та, скорее всего еще даже до постели не добралась, а продолжала весело проводить время в ресторане с очередным претендентом на место рядом с ней. У нее как раз было межсезонье — предыдущему «супругу» дала отбой, а следующим еще не обзавелась, но это ненадолго. Такая женщина априори долго не могла оставаться одна — хоть завалящий мужичонка, но по ее душу находился.

— Ирочка, — ласково пропела матушка Игоря в трубку, когда на том конце провода ответили, — я на днях уезжаю в Италию. Не подскажешь, где можно приобрести соломенную шляпку. Хочу, как у твоей Галочки.

Она нажала громкую связь, чтобы не пересказывать сыну, что ответила подруга.

— Фи, Инна, как пошло, — певуче ответила своим низким контральто Ирина Витальевна. Она всегда так говорила, когда рядом с ней находился мужчина. — Эти шляпки уже второй сезон как вышли из моды. Ее я Галине на распродаже прошлой осенью купила практически за бесценок. Это здесь, в России, шляпка еще долго в моде будет. Завтра в семь в «Ивушке»… Я привезу тебе каталог последних моделей. В Европе все рядом, подскочишь, купишь. Не доверяй интернет-магазинам, подсунут подделку и глазом не моргнут.

— Про платье я тебе все завтра вызнаю у Ирочки, — пообещала матушка Игорю, довольно потирающему руки, и чмокнула его в щеку…

Игорь включил релаксирующую музыку и, лежа на спине, положив руки под голову, пялился в «звездное небо» на потолке — ему так думалось лучше перед сном, когда мысли как бы обо всем и ни о чем одновременно…

Среди ночи его разбудил настойчивый звонок.

Игорь, не глядя, нажал соединение.

— Она… Ее…

В трубке навзрыд плакала Галина.

— Что случилось? — поинтересовался Игорь, еще не до конца проснувшись.

— Понимаешь… — рыдала Галина. — Я пришла работы… А она… Кресло опрокинуто на бок. А тетя Маши лежит в крови и не дышит… Ее убили…

Глава 12

— Галина, — ровным тоном сказал Игорь, стараясь, чтобы девушка его услышала сквозь свои рыдания, — я сейчас приеду. А пока ничего не трогай и не проходи в комнату, где лежит тетя Маша.

— Да, да, — быстро ответила она ему, всхлипывая и громко шмыгая носом.

Игорь даже представил, как она часто-часто закивала головой. Следом он позвонил Андрею.

— Мне кажется, а может, и не кажется, — сказал он другу, — но я влип.

— Ничего не понимаю, — сонно протянул Андрей, он, действительно, ничего не понял из сумбурного рассказа Игоря.

— Я был вечером у тети Маши в квартире, а теперь там труп, — тот выкрикнул последние слова.

— Чей труп? — переспросил Андрей.

— Не мой, тети Маши.

Игорь не просто злился, он был уже на грани истерики.

— В квартире полным полно моих следов и отпечатков пальцев, да и недопитая бутылка, когда я уходил, продолжала стоять на журнальном столике в гостиной, — прокричал он истошно, не понимая, почему друг его не понимает.

— Значит, так, — сказал Андрей, он продолжал оставаться спокойным, словно Игорь ничего необычного ему не сказал. — Ты сейчас поедешь к убиенной на квартиру. Я подтянусь следом.

Он спросил адрес.

— На месте сориентируемся, что делать дальше.

Уверенность друга никак не хотела передаваться Игорю.

— В любом случае, — голос Андрея стал по-деловому серьезен, — алиби у тебя есть, ну, если ты только не пришил старушку до того, как отправиться ко мне.

— Какое алиби? — Игорь готов был разрыдаться. — Ты, что ли, мое алиби?

— И я тоже…

В трубку было слышно, что Андрей ходит по квартире, звенит ключами, шуршит бумагами.

— Когда мы с тобой курили на балконе, нас видели две тетушки, выгуливавшие своих собачек. Любопытные такие. Они с нами еще поздоровались, не поленившись задрать головы кверху. А сосед слева вышел, чтобы составить нам компанию, пришлось задать ему несколько ненавязчивых вопросов. А это уже алиби…

Такси не пришлось ждать долго, на ночных дорогах пробок не было, и Игорь буквально через пятнадцать минут стоял возле двери квартиры, из которой вышел не так давно. Он взялся за ручку и толкнул дверь — она оказалась не заперта.

— Галина, вы где? — негромко позвал Игорь, войдя в темную прихожую.

— Я здесь, — отозвалась девушка откуда-то со стороны гостиной.

Игорь, не включая свет, пробрался к ней. Та сидела на пороге, не решаясь пройти дальше. Она уже не рыдала, а только негромко всхлипывала. И не нужны были предостережения Игоря, чтобы не проходила и не трогала — она и сама под страхом смерти ни за что бы ни вошла внутрь.

В свете уличного фонаря можно было рассмотреть лежащее на боку кресло и тетю Машу, не подающую признаков жизни. В комнате сильно пахло алкоголем…

Игорь поднял дрожащую девушку на ноги и прижал к себе. Ему тоже было страшно. До прихода Андрея он и сам не хотел бы заходить в комнату и включать свет. От вида крови его начинало мутить — а голова жертвы даже при беглом взгляде на нее покоилась в луже чего-то.

— Ну, и что здесь произошло? — раздался бодрый голос Андрея, а затем прихожую залил яркий свет.

Обнимающаяся парочка, Галина и Игорь испуганно вздрогнули и шарахнулись друг от друга.

— Вот, — стараясь смотреть в комнату, Игорь указал рукой туда, где лежала тетя Маша.

Андрей по-деловому прошел мимо него и Галины, вежливо кивнув девушке — с ней он познакомится позже. На руках у Андрея были тонкие латексные перчатки, а на ногах — бахилы. Не хватало только его следов.

— Беру свои слова обратно, насчет того, что зря оставил бабушке недопитую бутылку коньяка, — голос Андрея не потерял бодрости, но теперь в нем появились веселые нотки.

«Как можно веселиться, когда такое горе?!» — хотел возмутиться Игорь, но не успел.

Андрей и его, и Галину, цепко схватив за руки, втащил в гостиную.

— «Скорую» и полицию вызвать все же придется, — сказал он. — Да раскройте глаза, — приказал Андрей, — не бойтесь. Жива бабушка… Пьяна и крепко спит.

Он поднял кресло и усадил в него тетю Машу, которая сквозь сон что-то хрипло и невнятно пробормотала.

— И это не кровь, а недопитый портвейн. Кровь есть, но не здесь, а в другой комнате, и не ее, а неведомого злоумышленника, — он указал Игорю на дверь в кабинет.

Втроем они прошли туда, оставив тетю Машу спать в гостиной.

— Некто пытался зачем-то сдвинуть с помощью этого предмета секретер с места. Вот следы…

На паркетном полу были отчетливо видны царапины, оставленные ломом, валявшемся рядом с секретером.

— Но старинный предмет мебели не поддался, — изрек Игорь.

— Скорее всего, дело было так, — сказал Андрей. — Тетя Маша спала или собиралась лечь спать, видите, она в ночной рубашке, но шум в гостиной ее разбудил или не дал лечь в постель. Она прокралась сюда и увидела, как курочат ее пол и мебель.

Ни от Игоря, ни от Андрея не укрылось, как удивленно округлились глаза у Галины.

— Да-да, именно так и было, — продолжил Андрей, — Недолго думая, она схватила с журнального столика недопитую бутылку с коньяком, которую принес Игорь, навестивший старушку, пока вы, Галина, были на работе, и не слабо приложилась к голове незваного гостя, что бутылка не выдержала и разбилась, а остатки коньяка пролились. Отсюда в гостиной и кабинете сильный алкогольный запах, который не выветрился, несмотря на то, что окно распахнуто настежь. В него и сиганул злоумышленник, судя по каплям крови, идущим от секретера к окну. Повезло ему, что всего лишь второй этаж, а то мог еще и ноги переломать.

— Почему он сбежал, — спросил Игорь, — тетя Маша ведь всего лишь слабая беззащитная старушка?

— Как выясняется не такая уж и слабая, и беззащитная. Сделай сам предложения, пока полиция не приехала, чего мог испугаться злоумышленник, — попросил Андрей.

— Испугался неожиданного нападения, был уверен, что ему никто не может помешать, — сказал Игорь. — К тому же ему разбили голову.

— Как версия принимается, — кивнул Андрей.

— Неожиданно позвонили в двери, — вспомнил Игорь о визите антиквара. Они могли договориться о встрече вечером, когда уйдет Игорь. Правда, тетя Маша была в ночной рубашке, но не факт, что она была в ней, когда отоварила гостя по голове бутылкой, которого не ждала, — на ней совершенно не было следов коньяка.

— Тоже неплохая версия, — согласился Андрей.

— А почему тетя Маша оказалась на полу рядом с опрокинутым креслом? — жалобно спросила Галина.

— Думаю, что она, чтобы снять стресс, выпила одна почти целую бутылку портвейна, захотела сесть на свое кресло, но уронила его. Попыталась поднять и упала рядом с ним, остатки из бутылки вылились рядом с ней, А бутылка могла откатиться уже позже, когда тетя Маша задела ее рукой и ногой.

— Только я не думаю, — Игорь решил несколько подправить рассказ Андрея, — что тетя Маша была в постели или собиралась лечь спать, когда услышала шум в кабинете. Она, скорее всего, дремала в своем кресле прямо здесь, в гостиной.

— Допустимо, — кивнул Андрей. — Остался открытым вопрос, как злодей проник в квартиру.

— Вряд ли через окно, в которое удрал, — сказала Галина.

Она не закрыла его в кабинете, потому что Андрей не разрешил ни к чему прикасаться до прихода, а потом и ухода полиции.

— У тети Маши на стеллажах старинные книги, которым «свежий» воздух весьма вреден, а особенно перепады влажности. Она всегда окно и дверь в кабинете держит закрытыми, а кондиционер, который круглый год поддерживает и влажность, и температуру на определенном уровне, включенным. Я иногда убираюсь в кабинете, так тетя Маша, категорически запрещает мне протирать пыль влажной тряпкой.

— Могла сама впустить, — пожал плечами Игорь.

— Наиболее вероятно, — согласился с ним Андрей.

— Не думаю, — сказала Галина. — Тетя Маша весьма подозрительная особа. В квартиру, когда одна дома, впускает только тех, с кем сама знакома очень хорошо.

— А как же я? — удивился Игорь.

— Вы ей были нужны, — хмыкнула девушка. — К тому же она меня всегда предупреждает, что к ней или ко мне, неважно, пришел кто-то из моих знакомых в мое отсутствие. С мобильными телефонами сейчас это сделать нетрудно.

— То есть вы хотите сказать, — рассмеялся Андрей, — о том, что вашу тетю Машу Игорь спаивает коньяком, пока вы били на работе.

— Ну, — протянула Галина, — о таких подробностях она обычно умалчивала, только кто во сколько пришел и ушел.

— Она тоже была подпольщицей, — рассмеялся Андрей, — только, судя по всему, очень болтливой…

Договорить им не дали — раздался звонок в дверь.

Первой приехала «скорая». Усталый врач осмотрел, продолжавшую мирно спать в кресле тетю Машу. Оценив количество выпитого старушкой спиртного и ее возраст, предложил все же поставить ей капельницу. Галина не стала возражать, у нее было обостренное чувство брезгливости, и она искренне надеялась, что капельница поможет ей не бегать с тряпкой и тазиками вокруг перепившей родственницы.

Приехавшие чуть позже полицейские осмотрели место «происшествия», посоветовали сменить замки в квартире и быть осмотрительнее в выборе знакомых, с постными минами кивнув в сторону Андрея и Игоря после того, как весьма тщательно изучили их удостоверения личности. Правда, без надежды на успех отпечатки пальцев с лома, окна и ручек комнат сняли. Осмотрели замок входной двери.

— На первый взгляд, дверь не взламывали или дубликатом не открывали, — сказал эксперт. — Сколько ключей было у замка?

— Я точно не смогу сказать, — пожала плечами Галина, до этого молча взирая на полицейских, хозяйничавших в квартире. — Только тетя Маша может ответить на этот вопрос, но она сейчас спит, и доктор не велел ее до утра беспокоить.

— Я позвоню завтра, — пообещал молодой полицейский, — и если ваша тетя Маша будет в состоянии ответить на вопросы, я навещу бабушку. Так и быть вызывать в отделение ее не будем.

— А она и не пойдет, — тихо шепнула Галина Игорю с Андреем. Те понимающе кивнули.

Глава 13

По домам разъезжаться особого смысла не было — когда ушли полицейские и врачи, на улице почти рассвело, к тому же Андрей предложить брать тетю Машу тепленькой, то есть провести с ней беседу, как только та проснется. Да и Галина попросила не оставлять ее одну. По совету врача она приняла успокоительное и теперь дремала в инвалидном кресле рядом со старушкой, похрапывающей в своей кровати.

Андрей, завернувшись в плед, улегся на кожаном диванчике в гостиной, а Игорю ничего не оставалось, как, перебазировавшись на кухню, попытаться устроить себе лежбище там, сдвинув стулья вместе. Но сон не шел. Повозившись на своем жестком ложе, так и найдя удобного положения, он встал и, памятуя, откуда Галина доставала кофе, извлек банку из шкафа, чтобы не так скучно было сидеть в одиночестве.

Прихлебывая бурую жидкость, которую с большой натяжкой можно было назвать кофе, так как варить его среди ночи да к тому же в чужой квартире он не решился, поэтому «заварил» молотые зерна горячей водой из-под крана, листал страницы в Интернете, рассеянно переходя сайта на сайт.

На глаза Игорю совершенно случайно попалась картинка с изображением старинного стула. Он в строке поисковика набрал слово «секретер» и примерный год его производства. Интернет выплюнул кучу картинок, но ни одна из них близко не напоминала предмет мебели, стоявший в библиотеке или кабинете.

После часа упорных поисков, Игорю наконец удалось найти то, что он искал. Он углубился в чтение многостраничного описания.

Глаза выхватили: «Как правило, основной тайник располагался под средней полкой и открывался нажатием потайной пружины, спрятанной в днище полки… В некоторых модификациях располагались дополнительные тайники, спрятанные за фальшивыми колонками».

Игорь почувствовал, как бешено заколотилось сердце в груди — можно сказать, что он стоял на пороге разгадки. Только чего? Что может оказаться в тайниках, если они окажутся в секретере?

Не вытерпев, он на цыпочках прокрался в кабинет мимо спящего Андрея. Провел руками по матовой поверхности красного дерева секретера, тот ответил ему молчаливым величием. Передняя откидная панель была заперта на ключ, и без тети Маши отпереть ее не представлялось возможным.

Пришлось вернуться ни с чем назад на кухню и снова углубиться в чтение статей из Интернета…

Проснувшаяся первой тетя Маша, даже Игорь, в конце концов, уснул, прямо за кухонным столом, положив на него руки и голову, как ни в чем не бывало потребовала себе недовольным хриплым голосом ни капустного или огуречного рассола на завтрак, а обыкновенный омлет. Она сразу предупредила всех, что ничего не расскажет, пока ее не накормят. Она не стала делать вид, что ничего не произошло, и гордо прошествовала с прямой спиной в ванную мимо изумленной Галины, продолжавшей сидеть в ее кресле…

— Это Вадька, — негромко поведала она Игорю с Андреем, проникшись и к последнему доверием, когда оправила девушку на кухню, чтобы та заварила всем присутствующим чаю. — Стервец думал, что я его в темноте не узнаю в платье и шляпе, как у Галочки. Не вылил бы на себя полфлакона духов, от которых у меня жуткая мигрень тут же разыгрывалась, может, и перепутала бы. Но я Ирочку еще год назад попросила, чтобы она своей крестнице, не скупясь, из самого Парижа духи взамен тех, что я в унитаз вылила, привезла. Только вы Галочке не говорите про Вадьку, не стоит девочку расстраивать. Да и расстались они…

— А что за духи? — поинтересовался Андрей. Он кроме запаха алкоголя в комнате ничего больше не унюхал.

— Не поверите, «Пуазон» с какой-то там приставкой от Диор.

Игорь изумленно уставился на старушку.

— Сейчас Галочка пользуется ароматами от Шанель. Мне когда-то тоже нравились духи от мадмуазель, да и сейчас, когда выхожу в люди, хоть и случается это нечасто, каплю-другую на запястье, не премину, нанесу.

— Почему на запястье? — спросил Игорь. Тетя Маша преподносила сюрприз за сюрпризом.

— Подаешь кавалеру ручку для поцелуя, и он чувствует запах твоих духов, — усмехнулась тетя Маша. — Я родилась, молодой человек, в аристократической семье. Знаю и видела многое такое, чего нынешней молодежи неведомо… Короче, сдернула я с Вадьки парик со шляпкой и засветила ему в лоб бутылкой.

— А не забоялись, что он в ответ мог ломиком? — спросил Андрей и удивленно покачал головой.

— Не подумала об этом, — вздохнула тетя Маша, — все произошло слишком быстро. Да и не сразу заметила лом-то у него в руках.

— Ну а дальше? — перебил ее Игорь.

— Терпению научитесь, сыщик Игорь Котик, — нисколько не обидевшись, ответила тетя Маша. — Ва… Злоумышленник сгреб парик и шляпу и сиганул в окно. А вот последнее я ему не прощу — книги могли пострадать.

— Почему сами-то окно не закрыли? — спросила вошедшая с подносом Галина. Она слышала последние слова своей родственницы.

— Оставила доблестным сыщикам разбираться и следы с подоконника и окна снимать. Могла ненароком и затереть. Там пыльно было — давно не убирали.

Тетя Маша выразительно взглянула на Галину, та виновато потупилась.

— Понятно, — покачал головой Андрей. С Вадимом теперь будет Игорь разбираться, выяснять, как тот попал в квартиру и зачем он пытался отодвинуть секретер. А ему надо задать старушке несколько вопросов.

Галина разлила чай по чашкам, разложила по приличному куску шарлотки с яблоками, чувствовалось, что в доме живет повар — можно сказать, из ничего соорудила прекрасный десерт.

— Вкушно, — прошамкал Игорь с полным ртом.

— А то, — с гордостью за свою родственницу, смущенно покрасневшую, ответила тетя Маша, тоже отломив вилкой приличный кусок пирога.

Наступившая тишина нарушалась только звоном посуды и негромкими довольными возгласами. Никто не решался «швыркать» чаем, все интеллигентно отхлебывали его из чашек.

— Хотел спросить, — наконец задал Андрей свой первый вопрос, когда с шарлоткой было покончено. — У кого были ключи от квартиры?

— У меня и у Галочки, — ответила тетя Маша.

— У Аглаи, — тихо добавила Галина.

— Да, — согласно кивнула старушка. — У Глашки тоже были ключи. — Она не вернула их, когда от нас съехала, сказала, что где-то потеряла во время переезда.

Андрей задумался. У Галины при Галине не решился спрашивать, были ли знакомы Вадим с Аглаей и ее мужем. Пусть еще и этим вопросом Игорь займется.

— Замок не стали менять? — спросил Андрей, немного помолчав.

— Зачем? — удивилась тетя Маша. — Я почти все время дома, а брать у нас с Галочкой особо нечего — ни золота, ни бриллиантов не имеем.

— А книги? — нахмурился Игорь.

— Книги, конечно, украсть можно, — согласилась с ним тетя Маша, — только их продать сложнее, любой коллекционер поинтересуется, откуда такая роскошь, и много не даст за них. Вот если я соберусь их продавать, тогда совсем другое дело — они по завещанию Юлии Михайловны, прежней их владелицы, принадлежат мне. Как и вся мебель, которая стояла до этого в квартире.

— А почему вы избавились от нее? — спросил Андрей, опередив вопрос Игоря.

— Я не избавилась, а продала, — недобро поджала губы тетя Маша. — После похорон Юлии Михайловны надо было с долгами рассчитаться, ремонт в квартире требовалось сделать, которого тут не было десятилетиями, да и прикупить надо было для себя хотя бы однушку. Свою-то квартирку я продала, как съехала к Юлии Михайловне, думала, она мне уголок отпишет. Я говорила Игорю, — она кивнула в его сторону, — но, — старушка цыкнула через губу, — наследники у этих хором заграницей.

— А куда делись деньги от проданной квартиры? — поинтересовался Андрей. Если госпоже Поповой передавали валюту из-за границы, то прожрать, грубо говоря, квартиру старушки просто не могли бы.

— Разошлись, — развела руками тетя Маша. — Два кризиса свели денежку на нет, а перевести в доллары в то время у меня у меня мозгов не хватило. Это сейчас я умная стала.

«Не до конца», — чуть не расхохотался Игорь вслух, вспомнив, как он отыскал приличную сумму долларов в ножках стульев. Надо намекнуть господину Бухарину, решил он, что внучатой племяннице древней старухи, которая продала ему мебель, все же стоит вернуть деньги или хотя бы их часть.

— И все же что мог искать злоумышленник под секретером, пытаясь отодвинуть его с места? — Андрею не давал покоя этот вопрос.

— Тайник, — вдруг выпалила тетя Маша.

Все удивленно уставились на нее.

— Тайник. Что же еще? — продолжила она. — Я и сама его искала после смерти Юлии Михайловны. Выбросила к черту старую мебель — бабка не раз упоминала, что тайники не устраивают там, что можно легко вынести. От секретера вот только не избавилась, хотя несколько раз порывалась. После того, как антиквар не захотел с ним связываться, предложив изрубить его на дрова, вызвала другого оценщика, тот назвал приличную сумму, но сказал, что возьмет его, если я сама этот шкаф к нему доставлю. Только где там… Никакие грузчики не брались вынести из дома секретер, не повредив его, а те, которые брались, заламывали такую несусветную цену, что мне дешевле было последовать совету антиквара и порубить его на дрова, и при этом никаких гарантий не давали. Пришлось оставить. Парни, которые ремонт в квартире делали, тоже не смогли его сдвинуть с места. Вот и стоит до сих пор там, где мать поставила. А этот с ломиком… — тетя Маша презрительно скривилась.

— А кто знал, что вы ищите тайник в квартире? — спросил Андрей.

— Весь дом, — хмыкнула старушка. — Я заставила вскрыть пол до перекрытий. Сама простучала каждый кирпич в стенах. Все деньги от продажи антикварной мебели бездарно потратила затем на ремонт, так ничего и не найдя. Может, оно и к лучшему… Галочка только, пожалуй, не знала, что я ищу в квартире клад. Меня чуть ли не сумасшедшей соседи стали считать. Ай, — она махнула рукой.

Галина подошла и обняла тетку за плечи.

Тетя Маша ласково похлопала ее по руке.

— Она даже не догадывалась, что прекрасно могу обходиться без инвалидной коляски.

— До вчерашнего дня так и было, — Галина ласково улыбнулась.

— Да, кстати, а откуда взялась коляска? — спросил Игорь.

— Еще Юлия Михайловна жива была, — сказала тетя Маша, — я зимой поскользнулась и сломала ногу. Мне наложили гипс, как положено, а на костылях передвигаться по квартире, да еще и ухаживать за Юлией Михайловной, та дама была весьма капризной, было страшно неудобно, хоть впору сиделку нам двоим нанимай. Вот Ирочка…

Игорь встрепенулся на имени, произнесенном уже второй раз за короткий промежуток времени.

— А Ирочка — это, случаем, не госпожа ли Михайловская? — поинтересовался он осторожно.

— Да, моя племянница, Ирина Витальевна Михайловская, Галочкина крестная, — согласно кивнула тетя Маша, — так вот, она привезла мне это кресло. А уже потом, когда у меня Галочка с Глашкой поселились, я подумала и решила, пусть считают меня беспомощной инвалидкой — меньше обижаться будут.

— Значит, тайника так и не нашли в квартире? — переспросил Андрей.

— Нет, — удрученно вздохнула тетя Маша. Ее плечи поникли. — А должен быть, я чувствую, — тут же встрепенулась она.

Глава 14

— О, мне, пора, — взглянув на часы, засобирался Игорь.

— Ты, куда? — удивился Андрей.

Галина и тетя Маша тоже непонимающе уставились на него.

— Я стал таким театралом в последнее время, — зажав нос, прогнусавил Игорь. — Ни дня без театра. А если честно, — сказал он, посерьезнев, — пойду искать следы, будь он неладен, дорого коньяка на костюме леди Совершенство. И огромную шишку на лбу или два синяка под глазами, тут уж как повезет, у лицедея.

— Думаешь найти? — кокетливо повел бровями Андрей. — И нас никого не берешь?

Задрав голову вверх, как бы что-то пытаясь увидеть на пололке, Игорь при этом почесал свою шею.

— Тебя не возьму совершенно точно, — сказал он, хмыкнув. — Пусть немного и похудел за время болезни, но брутальности не лишился, и своим видом с трехдневной сексуальной щетиной на впалых щеках будешь отвлекать женский пол от мала до велика в прямом и переносном смыслах от дачи неложных показаний. Они же на тебе замкнутся, и вспомнят все, что ты пожелаешь, даже чего никогда не знали. А мне правда нужна, дорогой друг, чтобы случайно не пойти по ложному следу.

Андрей заразительно засмеялся, следом захихикала Галина и смешно захрюкала своим низким голосом всегда серьезная тетя Маша.

— Вас дамы не беру примерно по этой же причине, только чтобы теперь не смущать лиц мужеского пола, — Игорь, чуть отклячив зад и положив руку на грудь, поклонился сначала старушке, затем девушке, «щелкнув» пятками. — С красными глазами после бессонной ночи вас хочется жалеть и защищать.

— Как будто у самого глаза не как у вампира, — фыркнула Галина.

— Мне можно-с, — продолжил паясничать Игорь, — у меня служба-с такая. Я легавый, сыщик. К тому же я закорешился с костюмершами. Они не только потрогать платье дадут, но и понюхать и полизать.

И он убежал, боясь опоздать к началу спектакля.

Игорь не стал ничего говорить о тайнике, который мог оказаться в секретере — ему сначала надо обязательно встретиться с Вадимом Иванцовым, который был занят утреннем спектакле, расспросить его, если это, конечно, был он, что он с ломом делал в квартире. И если искал тайник, как в свое время тетя Маша, то что планировал в «сокровищнице» обнаружить…

Дверь с надписью мелом в комнату возле винтовой лестницы была распахнута настежь. Оттуда раздавались негромкие, но раздраженные голоса.

— Что случилось, дамы?! — прокричал Игорь, не решаясь войти и продолжая стоять на пороге, — лучше, если бы его пригласили.

— Входи, Игорь, — раздался голос Альбины Ивановны. — Ну, ты посмотри, — следом пожаловалась она.

— Что, случилось? — спросил Игорь.

Вопрос был риторическим, он и без ответа видел, что кто-то изрядно похулиганил в комнате — костюмы были свалены со стоек и вешал прямо на пол, можно было не сомневаться, что по ним потоптались ногами в обуви. И пахло алкоголем, правда, не тем дорогостоящим коньяком, который он принес вчера тете Маше для поддержания разговора, а какой-то дешевой бурдой.

Игорь зло усмехнулся, пробираясь к Нине Федоровне и Альбине Ивановне, пытавшихся навести порядок в костюмерной и ощенить нанесенный костюмам урон, — сколько работы создали ни в чем не повинным женщинам, только чтобы скрыть тот факт, что платье Мэри Поппинс испорчено.

— Я вам отыщу вандала, — пообещал Игорь костюмершам. Он погрозил кулаком в пространство, — причем сегодня же.

И без слов, и без объяснений Игорю все было понятно. С такими же предосторожностями он покинул разгромленную комнату и решительно зашагал в сторону гримерок.

— Где можно отыскать Вадима Иванцова? — спросил Игорь, поймав какого полуодетого, видимо, актера.

— Ай, — тот махнул рукой в самый конец коридора, — где-то там.

Но Вадима на месте не оказалось — его место перед столиком с зеркалом пустовало.

— А нас замена…

В гримерную вошел низенький лысоватый мужичок.

— Вместо Иванцова роль Петрушки будет играть Максимов.

— Кошмарный ужас…

Следом за ним в гримерку, с грохотом распахнув дверь, ввалился полуодетый актер, с которым Игорь столкнулся совсем недавно в коридоре.

— Спектакль пропал, — схватился он за голову. — Максимом — Петрушка? Это нонсенс, — произнес он пафосно. — Да, к тому же он и роли не знает.

— Это не мое дело, — махнул рукой мужичок и, больше ничего не говоря, покинул гримерную.

— Извините, — Игорь догнал его, — не подскажете, что случилось с Иванцовым?

— Приболел, — отмахнулся тот от Игоря, как надоедливой мухи, всем своим видом показывая, что он человек маленький, и что начальство прикажет, то он и выполняет.

— А как мне его найти? — Игорь сделал вид, что весьма расстроен и чуть не плачет. — Я его двоюродный брат, проездом, с самолета, ночь не спал… Гостинец привез от родителей. А он приболел. Как так?

Мужичок бдительно оглядел Игоря — одежда помята, как будто спал прямо в ней, сидя в неудобной позе на стуле или кресле, глаза красные, как после бессонной ночи.

— Откуда прилетел? — спросил он строго.

— Из Красноярска, — не моргнув глазом солгал Игорь. В его деле главное — уверенность.

— Здесь недалеко, — мужичок назвал адрес, — театральное общежитие. На вахте спросишь, тебе скажут, в какой комнате Иванцов обитает. Только думаю, не заболел он, а перепил вчера и с похмелья мается.

— Что, пьет брат? — округлил глаза Игорь.

— А кто не пьет? — выразительно произнес мужичок…

Общежитие, действительно, располагалось недалеко от театра. В нем проживали не только молодые артисты почти всех городских театров, но и студенты театрально училища.

Игорь уже и забыл, как шумно бывает в местах подобного рода — мимо вахты сновал туда-сюда галдящий молодой люд. Мрачного вида охранник неопределенного возраста, одетый в темно-синюю униформу с надписью на груди «охрана» (скорее всего, на спине была такая же надпись, только несколько побольше, решил Игорь) ни у кого не спрашивал пропусков. Но только не у Игоря.

— Куда?

Охранник встал у него на пути, не позволяя пройти через турникет.

— Туда… — Игорь махнул рукой и, сделав наивный взгляд, захлопал ресницами. — Мне к Вадиму Иванцову, — протянул он заискивающе. — Брат из Красноярска. Проездом.

Охранник вынул телефон из кармана форменных брюк. Только этого не хватало. Придется трясти служебным удостоверением, а Игорю, ой, как не хотелось, этого делать.

Но мужчина, похоже, только взглянул на часы.

— Дрыхнет, поди, еще, — сказал он раздраженно, — заявился под утро. Не пустил бы его, да еще бы и в трезвиловку сдал, будь старые времена. А сейчас е положено — ночь-полночь дверь отопри и впусти.

— А почему в вытрезвитель сдать хотели? — жалобно спросил Игорь.

— Разило перегаром на версту, — скривился охранник.

«Трезвенник или язвенник», — сделал вывод Игорь, терпеливо дожидаясь, когда ему разрешат пройти внутрь.

— Комната четыреста двадцать восемь. Лифт направо, но он не работает.

На турникете снова во все стороны загорелись зеленые стрелки — вход свободен.

Обитатели комнаты на четвертом этаже спали без задних ног, лежа поверх покрывал, причем все трое, а не только Вадим. Ни один не потрудился раздеться и лечь, как положено, на простынку под одеяло — то ли жарко им было, то ли лень раздеваться.

Кто из них конкретно Иванцов, Игорь узнал сразу — на разбитом лбу были наложены свежие швы, торча в разные стороны нитками, не прикрытые ни повязкой, ни лейкопластырем. Доктор в травмпункте, видимо, посоветовал — на открытом воздухе такого типа раны быстрее затягиваются и шрамы, хоть они и красят мужчину, меньше заметны.

— Тихо, — Игорь схватил парня за плечо, — разговор имеется. Тихо, — повторил он, — не вздумай сигануть в окно, я не хочу быть виновником твоей смерти — здесь все же не второй этаж, а четвертый.

— Чего тебе? — и спросонья, и спьяну Иванцов сильно вырываться не стал.

— Я же сказал, — упрямо повторил Игорь, — разговор есть.

Вадим нехотя поднялся и поплелся вслед за Игорем в коридор. Он его совершенно не опасался — вырваться и удрать всегда успеет.

— Хочу сразу предупредить, — сказал Игорь негромко, — тетя Маша вызвала полицейских, те сняли с подоконника и окна твои пальчики.

— Ой ли, — фыркнул Вадим.

— Можешь бегать и дальше, — продолжил Игорь, не обратив на его реплику никакого внимания, — но кто ты и что ты, полиции уже сегодня днем станет известно при желании. Пока тетя Маша молчит, тебя, дурака, жалеючи.

— Блефуешь, — Вадим облизнуть пересохшие губы. — Колосники горят.

— Пойдем в кафе, — предложил Игорь, — я возьму тебе пивка. Его вечером не продают, а с утра пожалте, никаких ограничений. Хотя какое утро? Обед уже. Могу чего и покрепче взять, оно как и обезболивающее, и для расслабухи потянет. Насколько я понимаю, ты напился не только от боли, но и с горя. И похаваем заодно.

— И откуда ты такой умный выискался? — хмыкнул Вадим, но от предложения посидеть в кафе отказываться не стал. — Ты сегодня мой спонсор?

— Так и быть, проспонсирую за инфу, — согласно кивнул Игорь. — Да, кстати, мне тебя еще как-то надо прикрыть перед тетеньками из костюмерной — обещал им привести вандала.

— Не надо, — поморщился Вадим. — Сам пойду к ним с повинной. Они поймут, если меня с раной на лбу и двумя симметричными бланшами увидят.

— Да уж, — незлобно хихикнул Игорь, пожалев не только свой коньяк, но и парня, которому неслабо засветили в лоб, — дней десять сходить будут, не меньше.

— Опухоль сойдет, швы снимут, можно и на работу выходить — под театральным гримом все равно ни синяков, ни шрамов видно не будет, — согласился с ним Вадим.

Они прошли мимо мрачного вахтера. Игорь ему любезно улыбнулся — с такими людьми надо быть как можно доброжелательней, ведь непонятно, когда в следующий раз придется снова перед турникетом оказаться.

Расположились на открытой веранде театрального кафе.

— Не опасаешься, что кто-то из своих заметит? — спросил Игорь, очертив овал рукой вокруг лица.

— Нет. Наши сюда не заглядывают, в основном, зрители, — ответил Вадим. — Я же не настолько популярен, чтобы меня рвать на сувениры. Не засвечусь. А если и увидит кто, я предупреждал, что болен, мне и больничный выдали, между прочим. Это в позже надрался… С горя… у артиста лицо, можно сказать, его рабочий инструмент, а ему по нему…

Он всхлипнул.

Игорь не кинулся жалеть парня, видел, что тот играл на публику, пусть в одном его лице. Что скажешь? Артист.

Они заказали штоф водки, закуски и отбивных с запеченным картофелем, с пивом решили не связываться. Да и какие можно вести серьезные разговоры под несерьезный напиток? Так, только о бабах потрепаться.

Глава 15

— Это все Аглая придумала, — сказал Вадим.

После первой выпитой рюмки на его лицо вернулись краски жизни, а после второй — и улыбка, похоже, заняла свое привычное место на губах. Нормальный парень, не смазливый, в пору войдет, женщины гроздьями вешаться будут, а сейчас можно сказать, что приятной внешности, и даже синяки его не портили, решил Игорь.

— Она сначала потеряла ключ от бабкиной квартиры, потом его нарыла где-то среди своих вещей, но возвращать его не стала, думала, что та замки сменила, — продолжил рассказывать Вадим, непрерывно при этом что-то нанизывая на вилку и отправляя в рот.

«Дырка» во лбу аппетит ему нисколько не ухудшила и рюмку за рюмкой забрасывать внутрь тоже не мешала.

— Аглая сильно потратилась на свадьбу, — добавил он, сложив руки домиком в ожидании горячего. — И тут в ее красивую головку пришла умная мысль — ограбить тетю Машу. Правда, это не совсем было бы ограбление, так… — он махнул рукой. — Я вошел бы в дом под видом Галины, открыв дверь ключом, забрал бы пару-тройку золотых вещичек из секретера и тихо удалился.

— И тебе не жаль было девушку, с которой ты встречался и, насколько я понимаю, даже спал? — спросил Игорь.

— Ай, — отмахнулся от него Вадим, — Аглая тоже угрызениями совести мучилась — и подругу жалко и старуху, мол, и одна, и вторая к ней были очень добры. Честно?

Игорь кивнул.

— Жалко было Галину, — ответил Вадим, — только поэтому ей приготовили железное алиби. Тетку-то ее я должен был «ограбить» в день свадьбы Аглаи. Галина должна была «стрелять» у собора после венчания, но… — он рассмеялся, — никогда бы не поверил, если бы сам не знал, что Галина пыталась поступать в театральное — она выразительно, чтобы по-настоящему выглядело, а ненатяжно, простой реплики произнести не могла. Пришлось мне ее изображать, пока та, видите ли, торт пекла. Это у нее лучше получалось.

— Не допекла, — сказал Игорь, всем своим видом показывая, что часть того, о чем рассказывают, ему известна в подробностях. — Значит, Галина знала, что возле собора в ее облике ты будешь?

— Знала. Так и было задумано, — хмыкнул Вадим. — Вся сцена, как впрочем, и авансцена, были продуманы до мелочей: и платье на мне, по чистой случайности похожее на Галинино, и шляпка, и зрители. А главное, журналисты. Они должны были осветить по местному телевидению покушение на жениха и арест подружки невесты.

— А полицейские, врачи? — спросил Игорь.

— Только журналисты были настоящие, а остальные — артисты из театра, где служат Эдик и Аглая. Следом за ними венчался сын какого-то шишкана, вот журналюги и толкались, чтобы народу местные сплетни рассказать. А тут такая сенсация — убийство прямо на их глазах и в их камеры.

Игорь согласно покачал головой — так и было, именно на это мероприятие он подвозил матушку и чему сам оказался свидетелем. И ведь тоже поверил, настолько все натурально выглядело.

— А откуда труп Павла Вениаминовича Костолевского взялся, если все это было всего лишь театральной постановкой?

Игорь напряженно смотрел на Вадима — знакомо или нет ему это имя.

— Пашку застрелили, — грустно вздохнул Иванцов. Он налил себе в рюмку водки и молча выпил. — Только было это не вчера и не сегодня. Давно… Дело повисло… Глухарь… На видеорегистратор моей машины записалось, как в него стреляют, как он падает. Тогда он взял тачку, чтобы покатать свою подругу. Только почему-то не доехал до нее. А в полиции отказались эту запись приобщить к делу, сказали, что, кроме потерпевшего, на ней больше никого не видно. Ну, мы и запустили ее еще раз, когда на Галину анонимно «донесли», что это она якобы убила человека во время венчания. Пока сообразили, что почем, пока разобрались, Галка двое суток в «обезьяннике» проторчала. На это и был расчет. За это время мы с Аглаей планировали наведаться к ее тетке, я под видом ее племянницы. Только тогда ничего не получилось — старуха почему-то две ночи никак спать не укладывалась, все каталась по квартире на своей коляске. А утром я ушел как бы на работу. А потом Галину выпустили.

— Ага, все преступления совершаются только по ночам. И она вас не узнала бы? — усмехнулся Игорь, вспомнив слова тети Маши, когда та ему рассказывала, что ее убить хотят, но Вадьку раскрывать не стала, потому что тот кофе хорошо готовит.

— Так она же слепая и глухая, да к тому же еще и инвалид…

Тут он прикусил язык, вспомнив, с какой силой эта самая старушка-инвалид, стоя при этом на своих двоих, залепила ему в лоб бутылкой. От испуга он лишь подхватил парик со шляпкой и выскочил в окно, забыв зачем приходил.

— Всем бы быть такими слепыми и глухими, — ответил Игорь.

— И неходячими, — протянул Вадим задумчиво, — окажись ее квартира на восьмом этаже, все равно наверное выпрыгнул бы… От испуга…

— Ты вошел в квартиру, открыв дверь ключом, который дала тебе Аглая. Прошел в кабинет мимо тети Маши, спящей в кресле в гостиной… Правильно я излагаю? — спросил Игорь.

— Правильно, — кивнул Вадим. — Только ее в гостиной не было. Она была на кухне, с кем-то по телефону кричала.

Игорь улыбнулся — он не слышал, как тетя Маша с кем-нибудь разговаривала по телефону, но, правильно заметил Вадим, она имела привычку в разговоре повышать голос, и это действительно выглядело, как крик.

— А лом принес зачем? — спросил он, — раз ты собирался взять из секретера несколько дорогих цацек.

— Какой еще лом? — наморщил лоб Вадим и следом поморщился от боли. — Не было никакого лома… Зачем мне лом, если у меня был ключ от входной двери и секретера?

— А когда вошел, то входную дверь оставил открытой… — подсказал Игорь.

— Ну да, — кивнул его собеседник в ответ. — Открыть замок можно было тихо, а вот закрыть его без щелчка никак не получалось. Поэтому я дверь прикрыл только, и все.

— Значит, ты клад в кабинете тети Маши не искал, — уточнил Игорь.

— Какой клад? — рассмеялся Вадим. — И вы туда же. Нет и не было никакого клада. Это все выдумки. Золотые побрякушки были, которые мы хотели забрать, чтобы немного поправить материальное положение Аглаи. Причем не собирались их продавать, а заложить в ломбарде с правом последующего выкупа. Нам за выступления на одном мероприятии приличные деньги пообещали… Тетя Маша сумасшедшая, вы ее больше слушайте. Это я про клад. Она после смерти своей тетки все стены ободрала до кирпичей и паркет с пола сняла до перекрытий, все тот мифический клад разыскивала. Соседям житья от нее не было — все стены простукивала.

— Но ведь там, где стоял секретер…

— Рабочие его двигать не стали, уж очень он тяжелым оказался, — согласился Вадим. — Так она от соседей снизу их потолок, ну значит, свой пол, простучала, чтобы удостовериться, что и под секретером тайника не было.

— А в секретере точно лежат дорогие ювелирные украшения? — спросил Игорь.

— Бабка сама Аглае их показывала. Кольца, подвески с изумрудами, рубинами. Камни крупные, на вид самые настоящие. Она вообще любила потрепаться о своем происхождении и богатстве, которым якобы обладали ее предки.

Официант принес отбивные с картофелем — за разговором они и забыли про них. Несколько минут молчали — ели, позвякивая столовыми приборами.

— Она вообще себя чуть ли не Рюриковной считала, — прошамкал с полным ртом Вадим.

«Надо матушку, как вернется из поездки, “натравить” на свою подругу, пусть та выпытает ее родословную, ведь она состоит в дальнем родстве и с тетей Машей, да и с Галиной тоже, а не просто приходится ей крестной», — рассеянно покивал в ответ Игорь. Кстати вовремя он вспомнил о матери. После сегодняшней беседы с Михайловской она должна подтвердить рассказ Вадима или опровергнуть его, но это будет поздно вечером, и ему обязательно надо сегодня переночевать дома, чтобы переговорить с матерью еще до ее отъезда.

Они еще немного поговорили и разошлись, каждый по своим делам. Вадим побрел назад в общагу — в таком виде ему только по городу ходить! Прощаясь с Игорем, он пообещал, что не станет бегать ни от него, ни от правоохранительных органов, если вдруг те «нечаянно» на него выйдут. Если на ломе его отпечатков пальцев не окажется, то можно все валить на тетю Машу, мол, она его с кем-то другим перепутала. А следы на окне? Или на мебели? Так он у них раньше бывал в доме, как никак встречались они с Галиной, Вадим даже ночевать у нее не раз и не два оставался…

Назад Игорь не пошел — рядом с тетей Машей, пережившей стресс, оставались Андрей и Галина. Одному пока еще не надо было спешить на работу, а у второй — опять вечерне-ночная смена. А ему надо матушке перед свиданием с подругой наставления выдать в свете вновь открывшихся обстоятельств. Где-то внутри он чувствовал, что не так проста Ирина Витальевна Михайловская. Нет, не так, каким-то собачьим чутьем он чувствовал, что и она причастна к этой истории. Да и о ломе надо подумать в тишине и за чашкой кофе. Откуда он появился в доме? В конце концов, кто его принес?

Игорь и не заметил, как ноги его принесли к театру музкомедии.

Аглаи на месте не оказалось — у нее был законный выходной, когда она могла не появляться в театре. А вот Эдик сидел в гримерке и готовился к вечернему спектаклю.

— Пару слов наедине, — просунув в комнату только голову, позвал его Игорь.

Эдуард кивнул и, забрав сигареты со столика, пошел вслед за Игорем на задний двор театра, где спокойно можно поговорить и заодно выкурить сигарету перед спектаклем.

— Деньги были спрятаны не под обшивкой стульев, а в ножках, — сказал Игорь между затяжками. — Не там искал.

— А тебе это откуда известно? — хмыкнул Эдик, даже не поинтересовавшись, о каких стульях идет речь.

— Я же их и нашел, — теперь Игорь даже не сомневался, что это Эдуард так обошелся с антикварной мебелью.

— И много денег оказалось в ножках стульев?

Он докурил и оглядывался по сторонам в поисках мусорки.

— Полста тысяч баксов, — ответил Игорь, выпуская струю дыма в небо. Курить он больше не хотел и теперь искал глазами, куда можно отправить недокуренную сигарету.

— Не слабо, — присвистнул Эдик. — И что теперь со мной будет?

— Не знаю, — пожал плечами Игорь. — Ответишь правильно на заданные мною вопросы, так и быть, сдавать тебя антиквару я не стану. Да и честно говоря, он не в обиде на тебя. Найденные деньги с лихвой покроют его расходы по восстановлению мебели и компенсируют потерю в цене.

— Спасибо, — понуро сказал Эдуард.

— За что? — удивился Игорь.

— Что антиквару не сдашь, — хмыкнул тот в ответ.

— Но я еще не услышал честных ответов, да и вопросы еще не задавал.

Глава 16

— Аглая или ты знакомы с Ириной Витальевной Михайловской? — начал задавать свои вопросы Игорь.

— Нет, — покачал головой Эдуард. — Я никогда этого имени не слышал. Ни от Глаши, ни от кого бы то ни было еще.

— Почему решил, что в стульях могут быть сокровища? «Двенадцать стульев» перечитал? — Игорь хитро взглянул на Эдика.

Тот ухмыльнулся:

— А ты в курсе, что стульев было не двенадцать, а тринадцать?

— Вот как? — удивился Игорь. — И что известно о тринадцатом стуле?

— Да ничего особенного — только то, что рассказывала сама тетя Маша, — пожал плечами Эдик.

— И что она могла вам с Аглаей поведать? Поподробнее, пожалуйста, — попросил Игорь своего собеседника.

— Во-первых, о сокровищах, которые якобы хранятся где-то в квартире, тетя Маша особенно не распространялась. В том, что дом знал о ее поисках клада, она сама виновата — простукивать стены надо было меньше. Во-вторых, про тринадцатый стул Глаше сама тетя Маша сказала, да он и в доме до сих пор болтается где-то то ли у Галины в комнате, то ли у самой старухи. А до этого он стоял возле кровати тети Машиной тетки, на нем лежали ее лекарства и настойки — обивка стула была сильно потрепана. Когда продавали мебель, о нем даже не вспомнили.

— Это все тетя Маша Аглае рассказала? — спросил Игорь.

— Не сам же я это выдумал, — фыркнул Эдуард. — Старуха, как выпьет, разговорчивая становилась не в меру. Ну Глаша и покупала для нее хороший французский коньяк раз в месяц, когда ее родители деньги присылали — другие коньяки, более дешевые, бабушка не принимала на грудь, — а потом вела с ней душеспасительные беседы.

Игорь в душе порадовался, что угадал с напитком, когда решил вернуться к тете Маше и поговорить с ней.

— А что в-третьих? — спросил он.

— В-третьих? — сразу не понял его Эдуард. — Ах, да… В-третьих… В секретере тети Маши хранятся достаточно дорогие, по ее словам, ювелирные изделия, которые за сокровища она не считает. Она искренне верит, что в доме должно быть спрятано еще что-то более важное или дорогое.

— Почему тетя Маша ничего Галине, ведт та ее родственница, не рассказывала про украшения и сокровища, а только Аглае? — засомневался Игорь в искренности рассказа Эдика.

— Я же говорю, старушка становилась разговорчивой после нескольких рюмок французского коньяка и желательно без закуски. Закуска градус крадет, — улыбнулся Эдуард. — Не припомню, где слышал эту фразу. А Глаша хозяйка никудышная, поэтому кроме пары конфет к коньяку больше ничего не предлагала. А потом, когда вошла во вкус слушать рассказы бабушки о старинном житье-бытье, и конфеты перестала покупать. А Галина свою родственницу баловала только кофе и хорошей едой. Она сама не пила и другим не предлагала.

— Вадим Иванцов вам с Аглаей знаком? — спросил Игорь напоследок. Он заметил, что Эдик вытащил телефон и взглянул, сколько времени. Пора заканчивать с расспросами — тот и так рассказал ему слишком много.

— Так… — Эдуард неопределенно покрутил рукой. — Шапочное знакомство, все же в одном училище учились, только он на курс старше.

Игорь задумался… Странно, нестыковочка где-то выходит — не смогла бы Аглая малознакомого человека уговорить залезть в чужую квартиру ради нее. Но у него будет время поразмыслить и над этим. Задерживать собеседника не имело больше смыла, к тому же тот, похоже, не располагал уже свободным временем.

— Ну и заключительный вопрос, — торжественно произнес Игорь, давая понять, что сегодня он его больше мучить расспросами не будет.

— Насколько хорошо ты был знаком с Галиной?

— Не был… — улыбнулся Эдуард, — сталкивались на улице пару раз. Когда приходили с Глашей к тете Маше, той почему-то никогда не оказывалось дома.

Все, вот теперь недостающие элементы детективного пазла заняли свои места. Осталось лишь уточнить кое-какие детали.

Они распрощались. Игорь и Эдуарда настоятельно поспросил не бегать ни от него, ни от правоохранительных органов…

Если поторопиться, то можно застать господина Бухарина в магазине, до закрытия оставался как минимум еще целый час. У него накопилось и к антиквару несколько вопросов.

Как он и предполагал Глеб Сергеевич оказался на своем рабочем месте в кабинете.

Игорь кинул быстрый взгляд на экран раскрытого ноутбука, который антиквар не успел прикрыть при его неожиданном появлении. Даже этого ему хватило, чтобы узнать знакомую статью, которую Игорь сам читал совсем недавно — секреты секретера тети Маша волновали и господина Бухарина.

Игорь поздоровался и сел на предложенный ему стул, как на насест — он-то своим посетителям удобное кресло для долгих разговоров предлагал.

— Чем обязан? — неожиданно напрягся антиквар.

А вот это новость? По предположению Игоря хозяин магазина должен был обрадоваться его визиту и поинтересоваться, неужели Игорю удалось разузнать что-то о вандале, испортившем его мебель.

— Вы установили видеонаблюдение в магазине, — спросил он.

— Нет, — покачал головой антиквар. — Я вам уже говорил, мне это без надобности.

— Жаль, — совершенно искренне вздохнул Игорь. Если бы господа бизнесмены не скупились, то подобных «преступлений» было на порядок меньше.

— Что у вас еще ко мне? — занервничал господин Бухарин.

И тут вдруг Игоря прорвало, он пошел ва-банк:

— Я нашел внучатую племянницу древней старухи, которая продала вам столовый гарнитур.

— И что? — антиквар заерзал в своем кресле.

— Более того, — невозмутимо продолжил Игорь, — думаю, что бабушка предъявить вам претензию, что вы утаили от нее те деньги, которые обнаружили в стульях.

— Кто ей об этом расскажет? — спросил господин Бухарин и язвительно прищурился. — Вы?

— Я? — совершенно искренне удивился Игорь. Он не планировать рассказывать что-либо и кому-либо об искореженной мебели. — Избави меня. Вы сами ей все и расскажете, если не захотите, чтобы бабушка рассказала, как вы ворвались к ней в дом с ломом и пытались сломать ее мебель.

— Ничего я не пытался ломать, — вспылил антиквар. — Старуха была мертвецки пьяна, она не могла меня видеть…

Он замолчал и прикрыл рот рукой, поняв, что проговорился и выдал себя.

— Так зачем вы с ломом заявились к тете Маши? — переспросил Игорь. — Убить старушку?

— Никого я не собирался убивать, — махнул рукой антиквар, поняв, что запираться бесполезно. — Я приехал, как было оговорено, договориться о продаже секретера. На звонки никто не отвечал — ни на телефонные, ни на дверные. Тогда в гневе я толкнул дверь — она и открылась.

— Разве дверь в квартире открывается внутрь? — удивился Игорь.

— Нет, — вздохнул господин Бухарин. — Я потянул ее на себя, она и открылась. Я вошел внутрь. Было темно и сильно воняло алкоголем. На полу в гостиной рядом со своим креслом лежала Мария Семеновна. Поначалу я подумал, что она мертва, и попятился назад. Но старуха в этот момент произнесла нечто-то нечленораздельно и отшвырнула от себя недопитую бутылку. Я решил, что это судьба.

— Судьба? — улыбнулся Игорь, до этого внимательно слушавший рассказ антиквара.

— Ну да, — кивнул господин Бухарин, — старуха все время твердила, что секретер невероятно тяжелый, но к нему меня близко не подпускала. Я быстро сбегал к машине за выдергой, который вы обозвали ломом. Ценная, между прочим, вещь, такого гвоздодера сейчас днем с огнем не найдешь…

А почему вы его возите с собой в машине? — поинтересовался Игорь.

— Я антиквар, — вздохнул господин Бухарин. — Мне часто предлагают не те вещи, за которые пытаются их выдать. А им я могу и приподнять, например, подобный секретер, заглянуть под него…

— Но этот секретер вам не поддался, — перебил его Игорь.

— Нет, — покачал головой антиквар. — Такое чувство, что он внутри свинцовый.

«Надо запомнить», — кивнул головой Игорь.

— Ломать его не хотелось, А вот купить, да, — продолжил господин Бухарин.

— А почему такую щенную вещь, как ваша выдерга, бросили в квартире, да еще и с вашими отпечатками пальцев? — спросил Игорь.

— Я же дверь не закрыл, — вздохнул антиквар. — А тут она хлопнула, и кто-то из соседок прокричал внутрь: «Тетя Маша, помощь не нужна?». Не спится же некоторым по ночам. Опасаясь быть застигнутым в чужой квартире, мало ли что могли подумать, я сначала спрятался за портьерой рядом с книжным шкафом, а потом когда соседка ушла и захлопнула дверь, оставив Машу спать и дальше на полу, я выбрался через окно наружу. Тут было не до выдерги.

— Не побоялись прыгать со второго этажа? — поинтересовался Игорь.

— Побоялся, поэтому вылезал через спальню — там балкончик, а рядом пожарная лестница, — вздохнул господин Бухарин. — В моем-то возрасте и такие переживания. И что теперь будет со мной?

Антиквар чуть не плакал.

— Верните тете Маше часть денег, которые останутся от восстановления стульев и потери мебельного гарнитура в цене, пообещав мне, что против вандала не станете выдвигать обвинений, — предложил Игорь, — думаю, она тогда тоже не станет предъявлять претензий, что вы нагло вторглись в ее квартиру без разрешения…

Господин Бухарин часто-часто закивал головой.

— Да, и для завершения вашего расследования об испорченных стульях, подготовьте для меня лично список сотрудников, которые работали на вас, ну, — Игорь быстро прикидывал в уме, за какой период ему нужны сведения, — допустим, за последний год, включая даже тех, кто пробыл на рабочем месте хотя бы один день.

Господин Бухарин тут же позвонил своему бухгалтеру и буквально спустя минуту вывел на принтере Игорю, интересующую его информацию.

— Оперативно, — удивился тот. — А ничего, что рабочий день давно окончен.

— Ничего, — улыбнулся антиквар, впервые за все время разговора. — Если бы я попросил об этом даже ночью, то все было бы исполнено с той же скоростью. Работа у меня такая — требует порой мгновенного принятия решения. А со своим бухгалтером я не первый год работаю.

Игорь пробежался глазами по списку, стараясь отыскать знакомые фамилии. Так и есть, в списке значился Понайотов Эдуард, уборщик подсобных помещений, работавший на антиквара и по сей день.

«Вот стервец, — чуть не выругался Игорь. — Знал ведь, что камеры липовые, ничего не боялся, когда кромсал стулья. А потом просто ушел вместе с другими сотрудниками, как ни в чем не бывало».

— Вы все же поставьте хотя бы дешевые камеры слежения, — попросил Игорь, прощаясь с антикваром.

Глава 17

Выйдя из магазина на улицу, Игорь тут же позвонил Андрею.

— Ты где? — спросил он его.

— Продолжаю сторожить тетю Машу и ждать тебя к ужину, — бодро отозвался тот. По голосу чувствовалось, что настроение у Андрея отличное.

— Ждите, без меня не начинайте, — попросил Игорь. — Я только домой на секундочку заскочу, выдам последние наставления матушке и поцелую ее перед отъездом.

Его в принципе теперь мало интересовала причастность Ирины Витальевны ко всей этой истории, но кое-какие детали все же не помешали бы для полноты картины…

— Мне кажется, что я теперь знаю все, — сказал Игорь, когда ужин закончился, и они с тетей Машей во главе дружно переместились в гостиную, чтобы немного расслабиться за рюмкой хереса, который обнаружился у старушки в баре. Оказывается, она не только коньяк любила. — Раскрывать тайны будем прямо сейчас? Или всех участников пьесы под названием «Тринадцатый стул» пригласим?

— Думаю, что надо позвать всех, кого эта история зацепила хоть каким-то боком, — покачал головой Андрей. Он любил, когда в конце «дела», можно было поставить жирную точку.

— Ну, тогда, — предложил Игорь, — надо связаться со всеми участниками согласно списку.

Он выложил перед Андреем и тетей Машей листок с именами и номерами телефонов.

— Подготовился, — язвительно прохрипела старая женщина.

— В моей работе без этого никак нельзя, — с видимым равнодушием пожал плечами Игорь.

А Андрей довольно улыбнулся — его школа…

Обзвонили всех, предупредили, но решили, что рассказывать Игорь будет тем, кто придет, то есть кому действительно интересно. Сбор был назначен все в той же квартире у тети Маши. На тех, кто не придет, плевать — пусть мучаются в неведение…

В назначенное время собрались все, кроме Ирины Витальевны Михайловской. Но она позвонила заранее лично Игорю и попросила ее не ждать, так как у нее назначена встреча с автором, которую невозможно ни перенести, ни отложить, хотя сказала, что ей тоже интересно услышать все из первых уст. Игорь пообещал предоставить ей стенограмму их встречи, так сказать, в узком кругу…

— Начну издалека.

Игорь внимательно оглядел присутствующих: тетя Маша, Галина, Аглая с супругом Эдуардом, Вадим с синяками под слоем театрального грима, швы со лба, правда, уже сняли, господин Бухарин, нервно прячущий руки в карманах, и Андрей — сторонний наблюдатель.

— Юлия Михайловна, с которой все началось, в девичестве, если я не ошибаюсь, Иволгина, дочь священника, выпускница института благородных девиц, после февральской революции семнадцатого года, категорически отказалась покинуть Россию, когда вся ее семья эмигрировала в Америку, вывозя за океан все свое состояние в золоте и бриллиантах. Она так поступила, не потому что была влюблена, а исключительно по идейным соображениям, а если быть точнее, она была влюблена, только не в мужчину, а в идеи социал-революционеров. Она даже замуж вышла за одного из лидеров весьма популярной в то время партии эсеров, господина Алтухова. Юлия Михайловна, на самом деле, была достаточно известной подпольщицей и носила кличку Попова дочь, оставаясь верной своим убеждениям до самого конца. По чисто случайному совпадению она потом абсолютно официально сменила фамилию Алтухова на Попова, выйдя вторично замуж, и легализовавшись. С Юлией Михайловной на этом этапе как бы все.

Игорь Многозначительно поднял палец.

— Казалось бы, — продолжил он после того, как отхлебнул воды из стакана, как докладчик во время лекции, — стоило угомониться. Любой бы так и сделал, будь он на месте Юлии Михайловны. Но старая революционерка категорически не желала мириться с тем, что у власти находилась партия большевиков, и продолжала вести «подпольную» борьбу. Точнее на эту самую борьбу она непрерывно получала средства в виде валюты и драгоценностей из-за границы — ее двоюродная сестрица, которая как раз таки эмигрировавшая в Америку, при каждом удобном случае тайно передавала Юлии Михайловне «посылочки» с инструкциями и валютой. С начала девяностых она стала делать это вполне открыто и легально. Только бабушкам в то время было уже так много лет, что ни на какую революционную борьбу они были не годны. Но старые подпольные привычки у Юлии Михайловны остались. Айн момент, — Игорь, как фокусник, щелкнул пальцами и, отойдя к окну, из-за портьеры извлек старый потрепанный стул.

— Узнаете? — поинтересовался он у антиквара. — Да-да, — покачал Игорь головой, — стульев в гарнитуре было не двенадцать, а тринадцать. Это родной брат тех, что лежат у вас в подсобке, а вы все не можете определиться, что дешевле — выбросить их или все же отремонтировать и продать.

Игорь поставил стул посередине гостиной и уселся на него верхом.

— И знаете, — сказал он негромким шепотом, — думаю, что и в нем я смогу отыскать часть денег, предназначенных для революционной борьбы.

— У этого стула ножки не съемные, — фыркнул господин Бухарин. — Я это со своего места даже без лупы вижу.

— Вы правы, — ответил Игорь. — Согласитесь, что Юлии Михайловне было бы несколько неудобно каждый раз убирать с него свои пузырьки с лекарствами, чтобы спрятать доллары в ножках стула или извлечь их оттуда. У тринадцатого стула ножки не были разборными.

И он легко снял верхнюю часть спинки. Все негромко ахнули.

— Прошу, — Игорь перевернул ее и попросил тетю Машу извлечь из небольшого тайничка в ней рулончик, перехваченный обычной черной резинкой и маленький ключик. — Здесь, думаю, долларов немного, так сказать на карманные расходы, чтобы все время средства были под рукой.

— А где основные сокровища «зарыты»? — удивленно спросила тетя Маша.

— Я тоже над этим много размышлял, — ответил Игорь. — Поэтому предлагаю перебраться в кабинет. Теперь там развернется основное шоу.

Все дружной толпой поднялись и, стараясь не толкаться в дверях, перешли в кабинет, с трудом вместивший всех.

Игорь сильно волновался и переживал, а вдруг все совсем не так, и он ошибается. Но лукавое подмигивание Андрея вселяло в него надежду, что он все же на верном пути.

— Итак, — произнес Игорь, — где могут быть спрятаны деньги, чтобы их можно было легко достать при первой же необходимости? Замечу, что для этого совершенно не стоило сооружать тайники. Достаточно иметь добротные толстые книги, которые никто никогда читать не станет, потому что они старинные и напечатаны с буквами, которые сейчас не используются в русском языке. Такие книги держат в библиотеке лишь для коллекции или, например, для хранения денег. Возьмем…

Игорь задумался — ему надо не ошибиться, угадать с первого раза. Книги нетронутыми стояли годами и раньше, а сейчас и подавно.

«Семитомник Пушкина или Грибоедов? — размышлял он, выбирая старинную книгу. — История государства Российского Карамзина больше подойдет. Хотя нет — слишком дорогое издание, чтобы его использовать под хранение денег».

Протянув руку, Игорь снял со стеллажа один из томиков полного собрания сочинений Мережковского издания 1911–1913 годов и стал его аккуратно листать. Первая страница, десятая, а под двадцатой уютная ямка под купюры, причем не пустая.

— Можете убедиться в правоте моих слов, — со счастливой улыбкой на лице он сначала продемонстрировал всем свою находку, а затем передал томик тете Маше.

— А я, дура старая, — прохрипела та, — оказывается, все не там искала. Можно было старый паркет и не ломать.

— Ничего, — попытался успокоить ее Игорь, — зато теперь у вас будет занятие надолго, а главное тихое — переберете все книги, деньги их них вынете, оставите целые, а полые в топку или в макулатуру. Сейчас деньги лучше хранить в банках. Хотя… Думаю, вы не только доллары сможете в книгах обнаружить, а различные банкноты, которые имели хождение на территории Росси почти за сто лет. Не выбрасывайте их — предложите сначала коллекционерам или сами займитесь бонистикой.

— Ну, а теперь переходим к последней части марлезонского балета, — произнес Игорь и на цыпочках «подплыл», часто перебирая ногами, к секретеру.

— Попрошу тетю Машу отвлечься от созерцания купюр в книге и открыть крышку сего предмета мебели, так как она закрыта на ключ, который имеется только у нее. Не забываем также и про ключик, который вместе с рулончиком долларов мы извлекли из спинки стула. Он нам тоже понадобится.

Тетя Маша, проворчав нечто нечленораздельное, достала из кармана кофты ключ и отперла столешницу секретера.

Игорь просунул руку под среднюю полку, пошарил там… Раздался негромкий щелчок, словно отскочила пружинка, и полка слегка выехала вперед. Игорь вытащил ее, предлагая всем собравшимся обратить внимание на открывшийся тайник у задней стенки секретера. Позволив полюбоваться мастерством мебельщиков, он из тайника принялся извлекать небольшие коробки. Что хранилось в них, пусть тетя Маша разбирается. Его интересовало совсем не это. После того, как Игорь извлек из тайника последнюю коробку, он легко снял фальшивые накладные колонки, за которыми обнаружились ящики с оригиналами документов, датированными аж 1912 годом. Это уже не просто история, а история, стоявшая больших денег.

— Покажите, — нервно попросил антиквар, чуть ли не выхватывая у Игоря из рук ящики. У него затряслись руки. — Это же автографы, — проговорил он, бережно извлекая первый документ.

— А знаете, в секретере больше ничего нет, — сказал Игорь грустно. — Сейчас эти листки чего-то стоят, а для Юлии Михайловны это были просто партийные бумаги — списки, приказы, распоряжения. Меня интересовало и интересует только одно — почему секретер не получалось сдвинуть с места. И в конце концов я это понял. Старая подпольщица продолжала хранить архив там, что не могли вынести из квартиры простые воры.

— Но почему все же обычный секретер оказался такой тяжелый? — хмыкнула тетя Маша.

— А все просто, — улыбнулся Игорь. Он снял переднюю стенку, теперь это было сделать легко, просто откинув два крючка удерживавших ее, и перед любопытными взорами собравшихся открылась внутренняя нижняя часть старинного секретера красного дерева — боковые стенки его, а также сплошная задняя были намертво прикручены к полу и стене. Вот и попробуй, отодвинь его!

— Ну, вот и все! Тайн больше нет.

Игорь театрально поклонился.

— Никто ничего не хочет добавить?

Все отрицательно помотали головами. Он тоже не станет этого делать — пообещал никого не выдавать.

Эпилог

— Ну, мне-то расскажи, — попросил Андрей.

Они курили, стоя на балконе в его квартире.

— Помощника надо приять, — задумчиво произнес Игорь. — Заскочил в офис, а там записка с телефоном воткнута в деверь. Я позвонил, никто не ответил.

— Расскажи, не томи, — продолжал настаивать Андрей. — Работу не сменю, и не проси. Завтра позвонишь, сегодня уже поздно.

— Посоветуй кого-нибудь, — улыбнулся Игорь, — не хочется брать человека с улицы.

— Рассказывай, — приказал Андрей, — все будет зависеть от того, что нового ты мне сможешь поведать.

— Ну, ладно, — махнул рукой Игорь. — Дело было так, как я рассказал у тети Маши. Добавляю достающие детали. Участие госпожи Михайловской, подруги моей матери, сведено до минимума — она хотела всего лишь узнать, были ли на самом деле сокровища, которые с завидным упорством разыскивала тетя Маша после того, как не стало Юлии Михайловны. Ей повезло, что в это самое время приехала поступать в театральное училище ее родственница — идеальный субъект для раскрытия тайны, к тому же преданная Ирине Витальевне, как-никак крестница. Но Галина оказалась на редкость не любопытной в отличие от своей подруги Аглаи. Но любопытство девушки не мешало ей оставаться порядочной до того момента, как тетя Маша стала трясти перед ней драгоценности, извлекая их из секретера. Камни были настолько крупные, что Аглая не поверила в их подлинность. Но однажды, после очередных посиделок за коньяком, она не положила на место подвеску, а взяла с собой, чтобы проконсультироваться у ювелира. Тот ей сказал примерную стоимость изделия и предложил купить. Аглая поцокала языком, но украшение вернула на место, и больше к ним никогда не прикасалась, чтобы не было соблазна.

— Это она тебе рассказала? — спросил Андрей.

— Нет, — покачал головой Игорь, — Эдуард, ее муж. Аглая честно призналась, что у нее продолжали оставаться ключи от квартиры и секретера. Заметим, тетя Маша сама зачем-то дала девушки запасной ключ от неподъемного предмета мебели.

— Когда пьяная была, не иначе, — ухмыльнулся Андрей.

— Вполне возможно, — согласился Игорь. — А может, просто боялась потерять свой, вот и отдала компаньонке своей родственницы на сохранение. Мужу и Вадиму Аглая сама рассказала о кладе, который разыскивает тетя Маша. Впрочем, это никогда не было тайной — весь дом знал о «гусях» старушки. И когда у девушки возникли финансовые трудности — она не у тех людей взяла в долг денег на собственную свадьбу, да и потратилась изрядно, — супруг, не опасаясь быть пойманным с поличным, так как прекрасно знал, что у господина Бухарина не ведется видеонаблюдения в торговом зале, искромсал стулья, пытаясь в них найти клад, а Вадим, взяв у Аглаи ключи, полез в квартиру тети Маши за камнями, лежавшими в секретере, чтобы взять их на время.

— Это когда он в лоб получил? — уточнил Андрей.

— Ну да, — Игорь рассмеялся. — Они с Галиной к этому времени расстались, поэтому он не знал, что она сменила духи. А так бы все получилось. Кстати, Галина была в курсе, что пока она сидела в участке, квартиру должны были «обнести». Другого времени у «грабителя» не было. Но и тут неувязочка вышла. У Галины изъяли телефон, а тетя Маша любила проконтролировать свою племянницу, чтобы уточнить, когда та придет домой — пораньше или под утро. Именно потому что не дозвонилась, она не легла спать, когда пришел Вадим в образе Галины. И сорвала ему всю операцию. А когда он забрался в квартиру повторно, так еще и в лоб получил. С Галиной он действительно перестал встречаться, потому что смены не совпадали. Приходить, чтобы только переночевать, счел это непорядочным по отношению к девушке.

— Дурак он, — фыркнул Андрей. — Многие так живут и ничего.

— Он творческая личность, у них свои понятия о чести и достоинстве, — попытался заступиться Игорь за парня.

— И как теперь молодая семья будет выкручиваться? — спросил Андрей, — Долги же остались.

— У тети Маши в долг взяли, чтобы рассчитаться с кредиторами, — улыбнулся Игорь. — Она и мне денег предлагала, так сказать процент за найденный в ее квартире клад. Она теперь добрая.

— Ты отказался? — ахнул Андрей.

— Зачем? — пожал плечами Игорь. — Я никогда от честно заработанного не отказываюсь.

Конец

Content

Учайкин Ася
Тринадцатый стул

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог