Наталья Викторовна Косухина

ПТУ для гоблинов, или Понтийский тактический университет

— Мам, а как вы с папой познакомились?

— Он сжег меня на костре в 1705, а я поклялась найти его и отомстить.

— Как романтично.

Пролог

1705 год от перерождения

Тихий скрип двери разорвал тишину, и я вошла в тесную комнату, которая на ближайшее время станет мне домом. В нос ударило затхлостью, заставляя брезгливо поморщиться. Желание увидеть само помещение сразу отпало.

— Свет!

В железных светильниках тут же вспыхнул магический огонь, освещая комнату. Осмотревшись, решила — все намного лучше, чем я ожидала.

Вдоль стен, за исключением участков с окном и дверью в спальню, располагались стеллажи с полками. В углу рядом с окном стояли стол и кресло, посередине лежал чахлый коврик, местами подранный мышами. И это кабинет магистра алхимии? Невысоко нас здесь ценят.

Мне еще предстоит выяснить, почему мой предшественник сбежал отсюда ночью в одном белье, а магистра, что был до него, нашли привязанным к одной из высоких сосен в лесу.

— Свет гаснет, кроме светильника на столе.

И комната погрузилась в полумрак.

Подойдя к окну, я отдернула ветхую штору и посмотрела на улицу. Весь периметр территории университета освещался магическими светильниками, висящими в воздухе и, по идее, образующими узор герба учебного заведения.

Мой взгляд заскользил по парку, простирающемуся до большого озера, что скрывалось за невысоким массивом гор, начинавшимся здесь и уходящим на восток. Затем скользнул чуть дальше, немного вбок, к небольшому, но очень опасному лесу, расположенному недалеко от замка. Милая и культурная панорама, если не знать, что это за место.

Понтийский тактический университет, в народе ПТУ для гоблинов, — закрытое учебное учреждение, где обучается сильнейшая раса нашего мира — гоблины. И не все подряд, а лучшие из лучших, что со временем войдут в Правящий Совет и поведут за собой легионы на защиту нашего мира.

Здесь у студентов уже есть все необходимые знания и навыки, которые шлифуют, подвергают испытаниям, чтобы потом дать высшие полномочия. Гоблины — раса бескомпромиссная, жесткая, а порой и жестокая, но еще неотесанная.

Боже, куда я попала? Здесь же все тупой и еще тупее.

Я вздохнула — до сих пор не верилось, что мне предстоит преподавать гоблинам науку алхимии, — и память услужливо воспроизвела события недавнего прошлого. Холод от предательства прокрался к сердцу, сдавив его неприятными тисками.

А началось все позавчера вечером, когда жизнь казалась совершенно идеальной.

***

Двумя днями ранее

Зал сверкал огнями всех цветов радуги, украшенный магией, и производил невероятное впечатление. Гости кружились в танцах, вели светские беседы, уединялись друг с другом в укромных уголках. Праздник был в самом разгаре.

Я кружилась по залу, лишь слегка держась за руки партнера по этому танцу. Иногда, буквально пролетая мимо огромных зеркал в позолоченных рамах, ловила в них свое отражение, и кровь взрывалась пузырьками радости и восторга.

Со стороны всегда легче оценивать кого-то, так и мое отражение мелькало будто незнакомка. Стройная невысокая девушка, облаченная в довольно открытое, особенно на спине, изумрудное платье, которое словно сверкающей паутинкой окутывало меня. Длинный подол из тончайшей ткани приходилось придерживать своим гладким хвостом с очаровательной пушистой рыжей кисточкой на конце.

Огненные волосы, аккуратно убранные в затейливую прическу, открывали заостренные ушки, но несколько игривых длинных прядок были специально выпущены. Они змеились по спине, привлекая внимание к ее изящным линиям и точеным плечам.

Две другие огненные пряди обрамляли узкое аристократическое лицо, подчеркивая здоровый цвет кожи с легким румянцем на скулах, и яркие, светящиеся внутренним светом желто-карие глаза. Именно этот свет, который придавал дополнительной таинственности и глубины глазам, выдавал натуру одаренной.

Завершив танец с очередным кавалером, я поискала глазами принцессу и подругу детства в одном лице. Смелая, решительная и немного своевольная Нарцисса часто давала мне пример для подражания.

Но еще больше я хотела найти Рунеро, которого я также знала очень давно и за которого рассчитывала выйти замуж. Он не имел таланта или дара, был просто измененным, но когда приехал в столицу два года назад, то очень быстро и удачно устроился. Вот как надо преодолевать трудности жизни!

В поисках Рунеро я вышла из зала и, счастливо улыбаясь, направилась по темным и загадочным коридорам, что скрывали не одну уединившуюся пару. Может, это пунш воздействовал на меня, а может дело в том, что именно сегодня я сдала все экзамены на владение дара и получила звание магистра. Впереди блестящее будущее.

Завернув в очередную залу, я услышала хихиканье, шорох одежды и следом стон. Первая дверь по коридору была неплотно закрыта, и я услышала знакомые голоса.

Подкравшись поближе, я прислушалась, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Я не понимаю, почему ты не согласен с моим предложением? — возмущалась Нарцисса. — Ты же знаешь, что отец не поддался на мои уговоры и выдает-таки меня замуж за этого скрягу и старикана, одного из своих советников. Он мой дальний родственник, и со временем займет место отца. Я не владею даром равновесия и не унаследую престол. А я так хочу выйти за тебя.

— Я тоже этого хочу, — ответил Рунеро, хотя совсем недавно предлагал брак мне. — Но мы же договаривались, что я женюсь на Габриэле, ты выйдешь за первого советника, и просто подменим венчальные браслеты и наши любовные отношения останутся как раньше.

Не заменив браслеты, вынужден будешь хранить верность. Хитрецы!

— Только я узнала, что подменить браслеты невозможно. Жрецы подготавливают их перед самой церемонией, и никто не знает, откуда они их берут. Когда Габриэла нас познакомила, я сразу поняла, что хочу быть с тобой, поэтому и помогала тебе хорошо устроиться.

Я слушала и не верила своим ушам! Хвост нервно постукивал по ноге.

— Я все помню, любовь моя. Но как мы будем жить? Так бы нас поддерживали супруги. Но если мы поженимся, откуда брать деньги на красивую жизнь? Ты принцесса, но так устроен наш мир, что живут хорошо или сильные, или талантливые. Габриэла в этом прекрасно мне подходит, мы давно друг друга знаем…

— Ненавижу ее!

Я стиснула зубы. Вот, значит, какая у нас дружба и любовь — на троих.

— Почему?

— Потому что родилась с талантом, а я нет, потому что может выйти за тебя, а я должна выходить за старика. Не будет этого! Рунеро, неужели ты думаешь, что отец не обеспечит своей дочери достойного существования? Просто надо поставить его перед фактом нашего брака. Он погневается, но потом успокоится и устроит нашу жизнь. У меня есть младшая сестра, она и выйдет за советника. Какая разница…

— А что мы скажем Габриэле? Не уверен, что она воспримет новость о нашей помолвке благосклонно.

Не слышала я в голосе мужчины, еще недавно ухаживавшего за мной, ни тепла, ни участия, ни любви. Он, словно машина, делал расчет.

Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Тут не переживай, — услышала я сладкий голос принцессы. — Я все устроила. Ты же знаешь о ее таланте к алхимии, он настолько хорош, что поначалу все думали, это дар, и теперь я это использую. Недалеко от города сегодня был отравлен очень важный человек, и все улики косвенно указывают на Габриэлу. Скоро ее не будет с нами.

— Ты жестока… — промолвил Рунеро.

— И такой нравлюсь тебе. Разве нет?

Снова послышался шорох ткани и лобзания сладкой парочки, а я, словно кукла, еле переставляя ногами, двинулась вдоль коридора.

Что же делать? Правда ли то, что я услышала от принцессы? И если правда, то как доказать свою невиновность? Поверит ли мне кто-нибудь, если я скажу, что меня подставила ревнивая гадина?

Тряхнув головой, усмехнулась. Кому здесь вообще интересна правда? Неужели я забыла, что живу в мире, где правят обман, интриги и власть?

— Габриэла Дакар?

Повернувшись, я поняла, что мое время вышло. Позади меня стояли два стражника и глава тайной канцелярии — гоблин и карающий меч империи. Он не знает жалости и не берет взяток. Гоблин, и этим все сказано: для них честь и долг превыше всего.

Сейчас мощного телосложения мужчина в черной форме со стоячим воротничком возвышался надо мной, подавляя своими габаритами.

— Господин канцлер, — ответила я на приветствие, поклонившись.

Все словно застыло, и я будто бы со стороны наблюдала за собой. Состояние шока сделало меня невосприимчивой к эмоциям. Я не чувствовала страха, меня не тревожили переживания, только коленки тряслись.

— Прошу вас пройти со мной, я хотел бы с вами побеседовать.

Сзади послышались шаги, и, обернувшись, я увидела удивленно взирающую на меня принцессу и Рунеро. В глазах бывшей подруги проскользнуло понимание: она догадалась, что я знаю о ее предательстве.

— Конечно, пойдемте.

Канцлер внимательно наблюдал за мной, пока мы шли по коридору, и получил от меня единственную реакцию — удивление, — когда свернул в другом направлении.

— Мы не идем к вам в кабинет? — чуть повернула я голову в сторону гоблина.

— Нет, мы идем к главе вашего клана, там нас ожидают и ваши родители.

— Зачем?

Я не стала пояснять свой вопрос, канцлер понял и так. В моих родителях не было нужды, если мне собирались предъявить обвинение: я совершеннолетняя.

— У нас состоится неофициальный разговор, и уже от вас будет зависеть, как я поступлю дальше.

Теперь мне действительно стало не по себе. Передернув плечами, я попробовала отогнать тревогу подальше, чтобы не впасть в банальную истерику. Сейчас нужны не слезы, а ясная и трезвая голова.

Канцлер галантно отварил дверь, пропуская меня внутрь, и вошел сам, оставив стражников снаружи.

— Присаживайтесь, — показал гоблин на кресло напротив стола, за которым сидел глава нашего клана, пожилой мужчина с усталыми серыми глазами.

На его скулах лишь слегка проглядывали чешуйки, говоря о том, что он, как и все мы, носит последствия влиянии магии, а глаза поблескивали при свете — одаренный.

Родители расположились сбоку на диване и удрученно рассматривали свои руки: им уже сообщили то, что расскажут сейчас мне.

— Магнесса Дакар, сегодня в полдень был отравлен Эдан Милуоки, «уважаемый» господин, меценат, друг короля и… глава гильдии убийц. Убил этого господина редкий яд, изучение которого лежало в основе диссертации, что вы недавно защитили, получив статус магистра.

Я сглотнула, продолжая молчать и слушать. От чувства беспомощности слезы наворачивались на глаза.

— Мы обыскали ваши апартаменты во дворце и в доме родителей — остатки яда найдены не были. Полагаю, вы их утилизировали из соображений безопасности?

— Да, — прохрипела я.

— Вы отравили господина Милуоки?

— Нет.

Я в состоянии ступора или шока смотрела прямо перед собой, не в силах заставить себя сделать что-либо еще.

— Магнесса, если вы все-таки это сделали, лучше признаться, — начал глава клана, но был перебит мамой.

— Я прошу не давить на мою дочь.

— Не могли бы вы все выйти из комнаты на несколько минут? — тихо попросил канцлер, но проняло всех.

Мои родители и глава клана переглянулись, выбора у них не было. Канцлер вполне имел право арестовать меня и побеседовать в подвалах один на один.

Едва дверь прикрылась, как гоблин развернулся своей массивной фигурой ко мне и взглянул очень серьезно.

— Предлагаю перейти на «ты», отбросить реверансы и говорить предельно откровенно.

Я завороженно смотрела на уже немолодого хмурящегося мужчину. С трудом оторвавшись от пронзительных карих глаз, на которые слегка ниспадала челка, я опустила взгляд на упрямый подбородок, непроизвольно рассматривая другие черты.

Симпатичное лицо, загорелое, как и у всех гоблинов, сейчас начало немного менять окрас. На четко очерченных скулах проступал зеленоватый оттенок, который явно давал понять, что мой собеседник испытывает сильные эмоции.

Очень странно, ведь это я сейчас здесь трясусь от страха. Видимо, любопытство и привело меня в чувство.

— Согласна.

— Тебя сегодня подставили. — Проигнорировав мой удивленный взгляд, канцлер продолжил: — И я даже знаю, кто это сделал, а твоя реакция после подслушанного разговора это только подтвердила. Я давно служу империи, и в твоей истории нет для меня секретов.

Я выдохнула. Хвост нервно обвился вокруг ноги.

— Твое звание магистра дает мне предлог провести тщательное расследование: очень кстати ты его получила.

Коленки снова начали дрожать.

— Я выясню истинное положение дел и полностью тебя оправдаю, но взамен этого ты кое-что для меня сделаешь.

Надежда, как аромат вкусной еды для голодного, манила меня вперед, заставляя давать обещания.

— Я согласна.

— Неразумно соглашаться, не зная, о чем тебя попросили, но сейчас выбора действительно нет. Не раз с момента перерождения происходили войны за власть и свержение, ослабление кланов. Сейчас назревает очередной заговор, очередной конфликт, и непонятно, во что он выльется. Если все останется как есть, то переворот мы предотвратим, если же нет, то, возможно, будет несколько лет войны и кровь польется рекой.

— Я… Я… — Пытаясь сказать хоть слово, от услышанного я начала заикаться.

— Информацию, что тебе рассказал, ты сохранишь в тайне. Если вдруг проболтаешься, то умрешь не только ты, но и весь твой ближний круг. Понятно?

— А… Э…

— Вот и прекрасно. А теперь слушай меня и сделаешь все так, как я скажу.

Ситуация не располагала к тому, чтобы давать волю эмоциям, поэтому, подавив их, я принялась внимать.

***

Оставшееся время до утра я бродила по уже пустынным коридорам замка, сжимая в руках свиток с договором, на котором красовалась моя подпись. Теперь я преподаватель алхимии в Понтийском тактическом университете.

Переговорив с родителями после ухода канцлера, я успокоила их относительно своей судьбы, уговорив не подавать жалобу королю. Они не знали об истиной виновнице произошедшего, а у меня еще две младших сестры подрастают. Нет смысла затевать скандал, тем более моя судьба уже решена.

Поблагодарив главу клана, я отправилась в ближайшую дамскую комнату, где, закрыв дверь и удостоверившись, что нахожусь одна, сползла по стене, зажимая рот и стараясь заглушить рыдания.

Удивление и шок прошли, стресс спал, и весь ужас вырвался наружу. Все планы, все перспективы пошли прахом, а впереди лишь неизвестность.

Перед самым рассветом меня перехватила бабушка и завела к себе в комнату.

Усадив в кресло, вручила чашку с чаем и приказала:

— Рассказывай.

Вымотанная переживаниями и страхом, я монотонно и совершенно безучастно пересказала все события.

— Ну и что ты раскисла?

Взглянув на все еще крепкую седую женщину с хвостом с посеребренной сединой кисточкой на конце, посмотрела в родные глаза, наполненные решимостью.

Дернув острым ушком, женщина продолжила:

— Это все тлетворное влияние твоей матери, не нужно было сыну жениться на ней.

— Ба!

Как ни странно, слова бабушки вытащили меня из уныния.

— Что? — махнула рукой в ответ бабуля, устроившись в соседнем со мной кресле и устремив взор на потрескивающий огонь. — Может, конечно, я хватила лишнего в критике, но Лавинии стоило дать тебе больше уроков жизни.

— У меня их достаточно. Я росла при дворе, пока папа служил императору, и многое здесь повидала. Это мир интриг и расчета, в котором нужно уметь выживать и никому нельзя верить, кроме самых близких.

— Да и к близким стоит присматриваться повнимательнее, как показало время, — добавила пожилая женщина.

Я удрученно молчала, признавая правоту ее слов.

— Габриэла, у тебя очень непростая ситуация, но большинство страхов ты придумала себе сама.

— Ба, моя карьера уничтожена, хорошего мужа теперь найти будет сложно, даже если меня оправдают. Что я могу предложить семье, в которую войду? Если вообще выживу в этом университете. Очень уж противоречивые слухи ходят про него.

— Ты — это в первую очередь твое золотое сердечко, твой талант и дар. Но многие из нас уже не помнят о том, как все было раньше. В молодости я работала в центральной библиотеке, много читала и расскажу тебе другую историю, не ту, что преподают в школе.

— Чем же она отличается?

— Слушай, внуча! Когда-то этот мир был наполнен технологией, а вверх устремлялись высокие дома в несколько десятков этажей. Но потом в него пришла магия и все вокруг начало потихоньку разрушаться. Башни, что тянулись к небу, падали вниз, подтачиваемые магией. С людьми происходили необъяснимые вещи, напряжение росло. В конце концов старый мир лавиной магии был стерт с лица земли.

— Так в мир пришла магия?

— Да. Мир полностью изменился: материки, горы, долины — все стало иным. Теперь везде можно увидеть замки и города с невысокими, не выше трех этажей, домами, магические реки и таинственные леса, полные необычного зверья. Многие задавались вопросом, почему в мир пришла магия. Да кто ж ее знает? Может, когда это произошло, люди и пытались выяснить причину, только не успели.

— И что случилось дальше?

Бабушка тяжело вздохнула.

— Война. Кровь лилась рекой, когда наши предки боролись за власть и выясняли, кто достоин лучшей участи. Особенно сильное противостояние было между гоблинами и одаренными. Лишь спустя долгие годы стало ясно неоспоримое — мы не можем выжить друг без друга. Тогда и был создан Правящий Совет, куда вошли по три представителя от каждой расы, и был избран император, который обладал особым даром и мог следить за равновесием, чтобы никто больше не устроил восстания.

— Получается, все люди погибли? — тихо спросила я.

— Нет, мы и есть люди, потомки тех, кто населял этот мир раньше. Многие выжили, и, едва они пришли в себя, начался период первой смуты, что длился больше ста лет. Именно в то время выяснилось, что население, ранее делившееся на расы в основном по цвету кожи, теперь стало различаться не только мутировавшей под воздействием магии внешностью, но и способностями.

— Тогда и сформировалась новая расовая квалификация?

— Да. Есть измененные — их особенность только в наличии физиологической мутации. Выглядят они как люди до прихода магии, но в то же время у кого-то может быть хвост, у кого-то крылья, у кого-то чешуя, у кого-то клыки и шерсть.

— Твои родители били просто измененными?

— Да, но я родилась с даром, как ты. Особенность одаренных не только в наличии физиологической мутации, но еще и в магической составляющей души — даре. Внутри нас живет магия, и мы можем ею управлять. Дар у каждого свой, уникальный, и может быть лишь схож с теми, что есть у родственников, хотя магическая способность не всегда передается детям одаренных. Но если она имеется, то у человека глаза светятся.

— С гоблинами все сложнее.

— Это с какой стороны посмотреть. Гоблины все рождаются крупными, смуглыми, они сильны и выносливы. Их внешность, за исключением габаритов, схожа с внешностью наших предков до магического воздействия. Если ребенок пойдет в родителя-гоблина, то будет только со способностью этой расы, дар не унаследует.

— В гоблинах ведь нет магии, — напомнила я.

— Их магия — это возможность входить в боевой транс, она дает им неуязвимость не только от физической, но часто и от магической атаки. Нет страшнее и разрушительнее силы на свете.

— Только этим и берут. Среди двора считается, что гоблины не очень умны.

— Габриэла, ты скоро отправишься в академию гоблинов, где студентов не их расы всего десять процентов. Пора прекратить мыслить стереотипами. Или наш канцлер показался тебе глупцом?

Я передернула плечами.

— Нет.

— Одаренные талантливы, но очень высокомерны и любят вешать ярлыки. Мы не имели бы кровопролитных войн, если бы все было так просто. Каждая из рас имеет свою ценность. Измененные многочисленны, много работают, отвечают за торговлю и производство, это их вклад. Одаренные создают для всех комфорт, отлаженную жизнь и магическое обеспечение. Гоблины заботятся о главном — о безопасности.

— От драконов?

— Да. Основная масса животных и растений осталась от старого мира, но есть и те, что пришли с магией. Например, большие драконы — хищные убийцы.

Я вспомнила горящие деревни и огромных зверей, что видела только на картинке.

— После завершения первой войны и образования Совета представители разных рас начали объединяться в кланы. Каждый клан сам определял критерии, по которым отбирал своих членов. Таким образом, население на всех обитаемых территориях нашего мира смешанное. Но если снова вспыхнет война, то сосед пойдет против соседа.

Информация, предоставленная канцлером, выглядела сейчас совсем иначе. Это же ужас какой-то!

— Что же мне делать теперь? — мой голос дрожал.

Бабушка поднялась и передала мне книгу, старую и ветхую, с немного порванным переплетом.

— Что это?

— Информация о гоблинах, кланах, политике. Раньше тебе она была не нужна, но теперь, чтобы выйти из всей этой истории без потерь, тебе придется вызубрить эту книгу на зубок. Сведения там старые, но достоверные.

— Сомневаюсь, что мне это поможет — скривилась я.

— Кто владеет информацией, тот владеет миром! А теперь марш спать. Я распоряжусь, чтобы твои вещи собрали. Завтра днем ты отбываешь, приедешь уже ночью. Не переживай, все будет хорошо.

Я замерла около порога:

— Ты что-то знаешь?

Бабушка замялась.

— Ба!

— Ну, я раскинула карты на тебя… В ближайшее время тебя ждет много испытаний. Но если ты их с честью преодолеешь, то все у тебя будет хорошо и ты получишь награду.

— Правительственную, — хмыкнула я.

— Жизненную, балда! А ну, марш отсюда!

Часть первая. Тяжело в учении, легко в бою

Ун-н-н-н-н-н-н!

Подскочив на постели, я выхватила из-под подушки магический кинжал и, спрыгнув с кровати, начала озираться в поисках опасности.

Ун-н-н-н-н-н!

Снова раздавшийся громкий звук, похожий на… непонятно что, заставил меня вздрогнуть.

Что такое? Что происходит? Уже война? Апокалипсис?

Выйдя в примыкающий к спальне кабинет, я выглянула в окно. Еще только светало, а по парку уже бежали по пояс раздетые гоблины. Это зрелище оказалось настолько неожиданным, что я застыла, впившись взглядом в накачанные, мощные, загорелые тела, на которых одежда была только снизу.

Тряхнув головой, сопоставила произошедшее с тем, что читала об университете, и поняла — это общий подъем. Кошмар! Они здесь вообще не спят?

Снова мазнула взглядом по бегущим внизу студентам: несомненно, меня ждет много испытаний.

Оглядев залитый первыми лучами солнца кабинет, который выглядел не лучше, чем накануне, когда я приехала, открыла окно проветрить помещение и вернулась в спальню.

Небольшую комнату с кроватью и камином напротив портили старые, немного поеденные молью шторы на окне и махина шкафа в углу. Негусто, но мне много и не нужно. Если договор с канцлером будет выполнен, то больше года я тут и не пробуду.

Посмотрев на часы, убрала постель и, приведя себя в порядок, облачилась в строгую форму магистра. В отличие от учеников, носивших черную форму, преподаватели ходили в красных приталенных мантиях, надетых поверх такого же цвета кофты с горлом и брюк.

Единственным отличием была нашивка на груди с именем магистра и значком кафедры, которую представлял преподаватель. И зачем только мне бабушка собрала такой гардероб? Выйти все равно некуда.

Теперь пора отправляться на аудиенцию к ректору. Родители добыли совсем немного сведений о нем, но и тех, что были, хватило с лихвой. Глава университета — строгий и бескомпромиссный гоблин.

Идя по пустынному коридору, я чуть ускорила шаг в волнении покачивая хвостом, чтобы не опоздать, и ровно за минуту до назначенного времени зашла в приемную, где обнаружилась симпатичная, немного крупного телосложения секретарь, с любопытством на меня смотрящая.

— Добрый день. Я Габриэла Дакар, у меня встреча с ректором.

— Конечно, проходите.

Уже закрывая за собой дверь просторного и аскетично обставленного кабинета, я все еще чувствовала любопытный взгляд. Но в следующий момент мне стало не до любопытной гоблинихи.

Передо мной за столом сидел мужчина средних лет, в черной форме с белыми нашивками, его темные волосы сзади были перехвачены лентой и прекрасно оттеняли смуглое лицо.

— Добрый день, магистр Дакар. Прошу вас, присаживайтесь.

Поклонившись, я расположилась напротив начальства и настороженно на него взглянула.

— Думаю, вы уже знаете, что меня зовут Изар Катарт. Я рад приветствовать вас в нашем университете. Устроило ли то, как вас разместили?

Я чувствовала, ему непривычно общаться со мной в светской манере: несомненно, этот гоблин привык командовать. Я же ощущала себя не в своей тарелке и не представляла, как себя вести.

— Все хорошо, спасибо.

— Тогда перейдем к делу. В связи с недавно изменившимися обстоятельствами нашему учебному учреждению срочно потребовался специалист по алхимии и этикету.

Я знала, что теперь после испытаний лучшие гоблины должны будут представать пред Советом, но не знала, что буду учить их манерам.

— Канцлер говорил только об алхимии.

— Это приоритетная задача. Этикет будет проходить небольшим курсом, только самые необходимые тонкости. Желаете отказаться?

Я поджала губы.

— Нет.

— Вести дисциплины вы будете у двух групп, у одной из них назначены куратором. Это последний курс, он выпускается в этом году. Его прошлый куратор погиб, несчастный случай.

По спине пробежал холодок.

— А те случаи с моими предшественниками, что преподавали до меня?

Видно было, что Катарт не знал, что я в курсе произошедшего с моими коллегами, и ему сложно ответить на мой вопрос.

— Дело в том, что они… не поладили с учениками.

— А в чем причина?

— М-м-м… Это так важно?

— Мне бы не хотелось, чтобы я однажды проснулась на сосне.

— Тут можете не переживать. У гоблинов к женщинам… другое отношение. Более бережное.

То есть, если что, мне подложат подушку, прежде чем привязать? Несмотря на неприятную ситуацию, настаивать на подробностях я была не в праве.

— Понятно.

— Расписание лекций и правила возьмете у секретаря. Но должен вас предупредить: у нас принято носить в стенах университета только форму и строго запрещены личные отношения со студентами. Если вы понимаете, о чем я, — скупо улыбнулся ректор.

— Безусловно, — процедила в ответ, стараясь не вспылить.

Всего год, нужно продержаться год.

— В случае если же что-то случится, можете смело обращаться сразу ко мне.

Да обязательно!

— Хорошо. Могу идти?

— Да.

Я спокойно встала и покинула кабинет ректора. Внутри меня все кипело и бурлило.

В приемной я улыбнулась любопытному секретарю и, взяв необходимые для меня документы и учебную нагрузку, быстро направилась прочь. Первая лекция совсем скоро, нужно многое успеть.

***

Изар Катарт

После того как новый магистр вышла за дверь, на моих губах непроизвольно расползлась улыбка. Занятная девочка, только вот можно ли ей доверять? В любом случае выбора нет и придется присматривать и за группой, и за их куратором.

Подойдя к зеркалу, я капнул на него манной и произнес:

— Адару Реван.

Мое отражение пошло рябью и, помутнев, через несколько секунд разгладилось уже отражением старого друга и канцлера империи.

— Добра и процветания, — кивнул он мне.

— И тебе не кашлять, — поморщился я, не будучи приверженцем традиции.

— Ты по делу? — приподнял бровь друг.

— Прибыла твой магистр живой и здоровой.

Глаза канцлера предвкушающе блеснули.

— И?

— Она честно будет стараться выполнить твое поручение. Только не понимаю, зачем нужно было втягивать в такое опасное дело женщину?

— Она привлечет меньше внимания заговорщиков и поставит в неловкое положение группу. Мало того, что они получили приказ не трогать ее, так и ее пол отчасти свяжет им руки. Не хватало в самый ответственный момент все испортить.

— Ты же понимаешь, что я не смогу постоянно контролировать ситуацию?

— Лишь бы она ее контролировала. Самое смешное в том, что сейчас наши лучшие воины зависят от одаренной.

— Как ты вообще смог откопать такое сокровище среди их женщин? Они же все непостоянные и имеют слабое представление о достоинстве.

— Не все, — устало покачал головой друг. — Хотя многие. У любой расы есть лучшие и худшие ее представители. Менять уже что-то поздно, механизм запущен. Если все сработает, мы сможем избежать восстания. Прошу тебя об одном: пока все три расы ищут предателей и заговорщиков, не дай им добраться до ребят.

— Ты же знаешь, я постараюсь. Но какое задание ты дал этой девочке?

— Она должна любыми способами научить их тонкостям защитной алхимии и этому чертову этикету. А также неустанно должна за ними присматривать, ее должность куратора даст ей такую возможность.

— А ты сказал, чем для нее грозит эта должность? — приподнял я брови, стараясь не улыбнуться.

— Нет, но, думаю, она скоро поймет.

Я лишь покачал головой. Тайны тайнами, лишь бы не получилось дурного.

***

Донат Реван

Тренировка закончилась быстро, даже устать не успел. Внутри все еще приятно плескался адреналин схватки, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Но в то же время завершившийся бой вновь вернул мой разум к насущной проблеме. А именно — остаться в живых. На мою долю выпало заканчивать обучение в непростое время, когда в стране назревает раскол и в первую очередь удар будет по перспективным одаренным и по гоблинам. Тем лучше: трудности закаляют. Но чувство ответственности давит.

Так получилось, в группе я главный и, значит, ответственный за жизни одногруппников. Раньше я не до конца понимал отца, когда тот говорил — это тяжелая ноша. Теперь проникся.

— Что думаешь? — подошли ко мне друзья Сатар и Гулор.

Мы с малых ногтей вместе и все время поддерживаем друг друга. Они мои страхующие, а я их направляющий в любой схватке.

— В ПТУ прибыли четыре новых человека, трое из них одаренные. Среди новеньких один предатель. Наша задача — найти его и уничтожить.

— Кого проверяем в первую очередь? — спросил Гулор.

Я усмехнулся:

— Нового алхимика. До этого уже приезжал один бабник и один стукач. Посмотрим на свежего кандидата.

— Ты же знаешь, был приказ не трогать его ни при каких обстоятельствах, — напомнил о неприятном Сатар.

— Если он окажется предателем, то приказ станет недействительным, если нет, то будем присматривать и, если что, вынудим уехать. Может, этот хоть умеет преподавать и сможет дать полезную информацию о ядах. Как ни прискорбно признавать, это наше слабое место.

— Кто еще прибыл? — нахмурившись, спросил Гулор.

— Новый кладовщик — измененный, и два студента — невысокая страшная девушка, очень забитая, и парень, который будет учиться с нами на потоке. Его видел мельком, поэтому ничего точнее сказать не могу.

— Значит, все-таки магистр? — переспросил Сатар.

— Да. У меня странное предчувствие. К тому же он наш куратор: идеальная позиция, чтобы до нас добраться.

Все время, пока мы разговаривали, меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Когда оно усилилось, я, вскинув голову, посмотрел в сторону ПТУ. Что-то не так.

— Пойдемте, пора взглянуть на нашу цель.

И группа, словно повинуясь безмолвному приказу, потянулась за мной.

***

Габриэла Дакар

Я стояла наверху, на одной из смотровых площадок университета, и смотрела вниз. За парком позади замка начинались горы, и в них было вырублено множество довольно больших тренировочных площадок, которые ступеньками поднимались ко входу в гору.

Если верить сведениям, там располагается испытательный полигон, что многими уровнями спускается вниз. Там и проходят практические занятия со студентами. Ну очень милое место.

Хотя, по правде сказать, замок произвел вполне благоприятное впечатление, еще ни разу не видела таких чистых и аскетичных помещений. Там, где я училась, все было изысканнее.

В этот момент утренние занятия у студентов закончились и всем дали команду «вольно», гоблины стали разбредаться по плацу и разбиваться на кучки. Но меня интересовала конкретная группа.

Как говорит мама, первое впечатление нужно составлять, когда тебя никто не видит. И я с ней полностью согласна.

Вести я предмет буду всего у двух групп, слава Всевышнему! Одна из них — это сборная солянка из студентов с последнего курса, кому потребуется алхимия при дальнейших распределениях. Вторая группа — это лучшие ученики курса, по традиции на третьем году обучения их объединяют вместе, чтобы обучать дальше по особой программе.

Именно их мне и выпало курировать. И, усилив зрение специальным прибором, я сейчас рассматривала своих подопечных.

Все сильные, крупные, выносливые. Каждое их движение говорило об угрозе и заставляло опасаться. Тела совершенно потрясающие! Безусловно, это сильно осложнит процесс обучения.

При дворе сейчас мода на стройных, гибких мужчин, но я видела, как загорались желанием глаза многих женщин, когда представительный молодой гоблин проходил мимо. Очарование длилось ровно до тех пор, пока мужчина не открывал рот. В словах и поступках эта раса очень категорична.

Заставив себя выбросить все мысли из головы, я присмотрелась к отношениям, царящим внутри группы. Человек десять о чем-то увлеченно спорили, еще шестеро стояли чуть в стороне и, судя по жестам, обсуждали боевые приемы. Но были и еще трое, спокойно о чем-то разговаривающие.

Поведение, движения, то, как они обращались к товарищам, говорили о том, что в этой группе главный громила с грубыми неправильными чертами лица.

Ростом под два метра, косая сажень в плечах. Его тело бугрилось от мышечной массы, но при этом он не выглядел перекаченным. Скорее убийственно крупным и мощным.

Резким, но в тоже время скупым движением он поднял руку, отчего мышцы, словно волна, перекатились под смуглой кожей, и взлохматил шевелюру. Его черные волосы, длиной, вероятно, до плеч, были нетуго стянуты шнурком на затылке. И такая прическа открывала полностью лицо, придавая грубым, словно вырубленным из камня, чертам и угольно-черным глазам дополнительной свирепости.

Слегка полные, с четко очерченными линиями губы недовольно сжаты, а твердый квадратный подбородок выдает бескомпромиссную упрямую натуру. Такой лоб расшибет, но прошибет любое препятствие перед собой.

Мой взгляд сам по себе заскользил вниз по внушительной отлично развитой грудной клетке, отметив, что этот представитель гоблинов вспотел немного. А затем я, все шире округляя глаза, пыталась не сбиться, считая количество кубиков на его прессе.

Увы, сбилась.

Помешал широкий черный пояс, поддерживающий свободные темные штаны для тренировок. Ноги, словно столпы, он широко расставил, такое впечатление, что мужик в любой момент готов из спокойствия перейти к нападению.

Рассмотрев все это «великолепие», уныло вздохнула. Могла бы догадаться: главарь у гоблинов выбирается всеми инстинктивно, по принципу «сила есть — ума не надо». А другие два, не менее впечатляющие своим внешним видом собеседника явно его страхующие.

— Попался, голубчик. Теперь я знаю, кто самое уязвимое звено.

Именно на главного в первую очередь будут совершаться покушения.

Словно услышав мои слова, громила вскинул голову и посмотрел прямо на меня. Я непроизвольно отпрянула, хотя понимала, что видеть меня он не мог. Перебросившись еще парой слов с товарищами, главарь стал спускаться по направлению к университету.

— Что же вы между собой обсуждали такого важного?

Почему-то внутри звенел тревожный звоночек.

***

Ун-н-н!

Едва раздался ужасный звук, возвещающий о начале занятий, как я вошла в аудиторию и под изумленными мужскими взглядами проследовала к преподавательскому столу, за которым мне предстояло вести лекцию.

Расположившись, я внимательно осмотрела своих студентов, читая на их лицах непонимание, недоверчивость и подозрительность. Главный в группе вообще смотрел на меня прищурившись и сжав кулаки.

— Добрый день. Хочу представиться — я Габриэла Дакар, магистр алхимии. С этого дня преподаю у вас данную дисциплину, а также этикет. Безусловно, у вас это непрофильные предметы и времени на них отведено немного, но, думаю, года будет достаточно, чтобы обучить вас основам защиты от алхимика и его творений. Вопросы?

Группа молчала, видимо совершенно шокированная или просто не соображала больше ни в чем, кроме тактики и войны.

— Есть ли у вас опыт преподавания?

Впервые услышав совершенно незнакомый мне голос, я сразу поняла, кому он принадлежит, как и задумку студента. Хочет выразить официальный протест и выдворить меня из ПТУ.

Хвостик нервно постукивал по ножке стула.

— Нет. Но если кто-то из присутствующих сомневается в моей квалификации, то может подать жалобу ректору, и тогда я буду иметь полное право доказать вам свою квалификацию.

— Каким образом? — Главный громила напрягся и пристально на меня посмотрел.

— Как каким? Практической демонстрацией. Если с ядом справятся, то, конечно, мне преподавать нельзя.

— А если нет? — напряженно спросил один из студентов.

Я лишь пожала плечами, прозрачно намекая. Внутри я не чувствовала себя так уверенно, как говорила с группой. Больше храбрилась и старалась выглядеть спокойной. Как говорит мама, всегда нужно держать лицо.

А в это время старший в группе, видимо, что-то для себя решил и успокоился. Зря я думала об этих гоблинах плохо. Хитрые проныры сейчас сидели передо мной. Как поладить с ними дальше не представляю.

— Помимо учебных занятий я являюсь куратором вашей группы, и поэтому хотела бы узнать: кто в группе старший?

Неожиданностью для меня не стало, что поднялся со своего места громила, которого рассматривала на тренировочной площадке. От его пронзительного цепкого взгляда мурашки побежали по спине.

— Донат Реван.

Мои глаза закрылись сами собой: настолько сильное меня накрыло озарение, в один миг стали понятны все действия канцлера. Старый жулик!

— Не буду с вами работать! — выпалила, не успев подумать, и ткнула в парня, сидящего рядом с Донатом: — Представьтесь.

— Сатар Андар.

Хороший мужчина. Выглядит моложе своего товарища, менее крупный и, по всему видно, более коммуникабельный. Решено: надо с ним поговорить и попробовать наладить с группой отношения.

— Зайдете сегодня вечером ко мне в кабинет один, хочу с вами… побеседовать, скажем так.

В глазах мужчины промелькнул страх, он переглянулся со старшим, который плюхнулся на стул и, опустив руки на стол, сжал их в кулаки.

Странно…

Решив не заострять внимание на произошедшем и побыстрее начать лекцию, чтобы окунуться в привычный мир зелий и составов, я сказала:

— Вот и договорились. А теперь начнем лекцию. Первую тему вы выучите завтра и расскажите мне на уроке. Сейчас мы приступим ко второй: «Простые рецепты ядов».

Заметив, что поднялась рука, я кивнула, разрешая ответить.

— А зачем нам знать рецепты ядов? — спросил студент с заднего ряда.

— Чтобы суметь приготовить противоядие, если я вас отравлю, — пошутила я. — У ядов с простыми рецептами и состав противоядия часто схож.

— И что мы будем делать, когда изучим состав?

Я улыбнулась. Любопытство — это шаг к изучению науки.

— Конечно же перейдем к практике!

***

Донат Реван

Поговорить с ребятами до обеда не удалось, к тому же во мне и так бурлила ярость. Как эта наглая одаренная посмела открытым текстом нам угрожать?

Со стуком поставив чашку на стол, я присел рядом с одногруппниками.

— Никто не ожидал, что магистром окажется женщина и такая симпатичная, — заметил Сатар.

Впрочем, тот вообще не сильно задумывался о грозящей нам опасности: не его это головная боль, а моя.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда она тебя отравит.

За столом воцарилась тишина.

— Думаешь, попытается? — с сомнением спросил Гулор.

— А ты не понял еще? У нее же идеальное прикрытие: если что-то с нами случится, одаренные представят это как несчастный случай. К нам заслали врага, только вот как это получилось?

— Лучше давай подумаем, что делать, чтобы избежать опасности и не откинуть копыта как-нибудь после завтрака.

— Что делать, что делать, — пробасил Дагар Идар, самый прямолинейный среди нас. — Убить и все.

— Так ведь не отмоемся потом от позора. Справились с женщиной, — поморщился Гулор.

— Нужно что-то решать, до большого испытания еще далеко, а яды мы знаем очень плохо, — подвел итог я.

— Мне бы сейчас решить, что делать. Ослушаться приказа магистра? Зора мне не простит, если что, — мрачно буркнул Сатар.

Положение у друга — не позавидуешь.

— Я пойду вместо тебя, поясню обстоятельства. Может, она согласится на замену. Если пойти с ней на контакт, можно будет усыпить бдительность, — пробормотал я, а самому было противно от такой мысли.

Но уж лучше я, чем Сатар.

— А что если она спросит? — осторожно уточнил Сатар, не в силах поверить в свое счастье.

— Скажу, была моя инициатива. Полагаю, ей все равно с кем… беседовать.

— Не переживай, мы подстрахуем, — хлопнул меня по плечу Гулор. — До трупов дело не дойдет.

А я передернул плечами и, встав, вышел не оглядываясь.

***

Габриэла Дакар

Я как раз при свете лампы заканчивала просматривать дела учащихся, вернее то, что мне позволено было прочесть, когда в дверь раздался стук.

Потерев усталые глаза, я посмотрела на часы. Совсем забыла о встрече! Почему он пришел так поздно?

— Войдите!

Раздался скрип и в комнату вошел Донат Реван. Я удивленно на него посмотрела.

— Что вы тут делаете?

— Прибыл вместо Андара. Понимаете, в свете личных обстоятельств он никак не может выполнить вашу просьбу. Прошу вас разрешить мне заменить его.

Интересно, что за причины у этого Андара?

— Почему вызвались именно вы?

— Потому что вам все равно придется в основном иметь дело со мной: такая уж у гоблинов иерархия. К тому же по этому вопросу с вами могу общаться и я. Уверяю вас, я не менее компетентен.

А мордуленция хмурая-хмурая. Готова поспорить, что он желает, чтобы я сквозь землю провалилась. Стоит мне ему слово поперек сказать, он меня убьет и закопает. Свои его точно не выдадут, что уж говорить о папочке.

— Хорошо, раз дело обстоит таким образом, — сказала я, обдумывая, знает ли он о роли канцлера во всей этой истории. — Думаю, начнем.

Кивнув, гоблин поставил на стол флакон с красной жидкостью и начал раздеваться. Стащив рубашку, мужчина принялся расстегивать брюки, пока я в полном шоке, с отпавшей челюстью пыталась отвести взгляд от шикарной груди, на которой перекатывались мышцы при каждом движении.

Когда штаны были отброшены в сторону и руки потянулись к трусам, я вскочила и, выставив вперед руки, крикнула:

— Стоп!

Удивленно застыв заведя большие пальцы рук за резинку трусов, гоблин ждал от меня пояснений. Не дождется! Спрашивать буду я!

— Что это вы тут сейчас делаете? — выдохнула я.

— Раздеваюсь, — пожал плечами Реван.

— Нет, вы издеваетесь! Зачем вам понадобилось снимать одежду?

— Заниматься сексом в ней неудобно.

Меня накрыла паника, и я, непроизвольно вскочив и отступив в сторону, стала пятиться назад. Хвост нервно покачивался из стороны в сторону.

— Вы что, собрались меня изнасиловать? — выпалила я, ища глазами хоть что-нибудь, что сошло бы за оружие.

Оставив, наконец, свои трусы в покое, гоблин сложил на груди руки:

— Я и не думал, это ваше желание.

— Меня насилие не привлекает! — выдохнула я.

— Ну, не хотите с насилием, можно выбрать другой вид игры. Вы, магистр, выбирайте, — скривился мужчина.

— Донат Реван, осведомлены ли вы, что в университете личные отношения запрещены между преподавателем и студентом? — строго спросила я, внутри отчаянно труся и надеясь, что нападение лучше защиты.

Он же старше меня на тридцать лет и крупнее в два раза.

— Вы же сами приказали, — нахмурился гоблин.

— Что приказала?

— Прийти к вам вечером в комнату, чтобы пообщаться. В прошлый раз, когда дама из одаренных приезжала в университет по делам и оставалась на ночь, она пригласила к себе трех гоблинов. По взаимному согласию, разумеется. Вы же имеете возможность приказывать.

Я замерла, хаотически обдумывая сказанное.

— Погодите, вы пришли сюда, потому что подумали, что я вам приказала переспать со мной?!

В конце я уже кричала. Слышать и осознавать причину его прихода было настолько унизительно, что я возобновила поиски чего-то подходящего, чтобы бросить в наглого гоблина и желательно убить!

— Да как вы посмели! Меня не так воспитали! — рычала я в гневе.

Гоблин тоже, похоже, осознал, что понял он меня неверно, и начал медленно пятиться, я — на него. Взгляд упал на принесенную им бутылочку.

— Что это? — процедила я.

— Зелье, чтобы вы не забеременели, — настороженно ответил мужчина.

— Обо всем позаботился, все продумал.

Подобрав его вещи вместе с бутылкой, я рыкнула:

— Вон!

— Но…

— Пошел вон!

Щеки горели, румянец заливал все лицо.

Бросившись за дверь, Реван поймал прилетевшие ему вслед рубашку и брюки. И тут мой взгляд остановился на стоявших за дверью нескольких его одногруппниках, что круглыми глазами взирали на развернувшуюся перед ними баталию.

— А эти что тут делают? Свечку пришли подержать?!

Только легендарная сила и ловкость гоблинов позволили Ревану увернуться от его же зелья, что чуть не встретилось с его головой. И только осколки с брызгами разлетелись в разные стороны.

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной. Стыд-то какой!

***

Донат Реван

Едва дверь захлопнулась, как я развернулся к парням, потрясенно на них взирая.

Шестеро здоровенных гоблинов смотрели на своего старшего не без любопытства и с опаской, подсознательно чувствуя — случилось что-то непредвиденное.

— Какая женщина! — выдохнул я, качая головой.

Не было во мне сейчас восхищения красотой или умом, мы, гоблины, ценили лишь силу духа, а наш новый магистр была смела, упряма и темпераментна, не побоялась меня, хотя я чуял отголоски ее эмоций.

— Что произошло? — решился спросить Гулор.

— Мы ее не поняли. Оказалось, у Дакар строгое воспитание и высокие моральные принципы, из-за которых меня сейчас едва не растерзали. К сожалению, все эти качества не исключают того, что она может быть убийцей. Даже делают ее более опасной: верные люди не остановятся.

Ребята окинули меня взглядом и осмотрелись по сторонам. В одних трусах, трепетно прижимая к груди одежду, я сейчас являл собой небывалое зрелище. И не дай Всевышний кто…

— Реван, потрудитесь объяснить, что выделаете в коридоре после отбоя в одних трусах… с товарищами.

Проклиная все на свете, я развернулся и поклонился ректору, которого черти вынесли в неподходящий момент из кабинета. Встретив подозрительный, настороженный взгляд, я переглянулся с одногруппниками — и тут до меня дошел намек.

— Я?! — выдохнул я. — Я никогда бы не пошел на связь со своим полом! Мы просто поспорили! — Выпалив первую мысль, что пришла в голову, я тут же продолжил на ходу сочинять: — Понимаете, ребята сказали, что я не осмелюсь на подобную прогулку по университету, и, решив доказать свою правоту…

— Надеюсь, выигрыш скрасит ваше настроение, пока вы будете отбывать наказание на кухне всю следующую неделю. Несмотря на ваши успехи в обучении, нарушать правила не разрешается даже вам. А теперь быстро все по комнатам.

Смотря в след уходящему ректору, я, не сдержавшись, пнул стоявшую рядом колонну.

— Просто полоса невезения какая-то.

Ребята лишь сочувственно на меня посмотрели.

— Что будем делать? — поинтересовался Гулор.

— Исправлять последствия от неправильного стратегического расчета и делать новый.

Мне же завтра еще предстоял неприятный разговор.

***

Габриэла Дакар

Утром настроение было просто отвратительное, и лицезрение своей группы в столовой его совсем не улучшило. Взяв себе завтрак, я расположилась в углу около окна, смотря на всех исподлобья.

После того что произошло вечером, я засела за чтение бабушкиной книги, что давно уже нужно было сделать. Уже в три утра я поняла, насколько же попала.

Наш мир населяли три расы, жили все кто где хотел, но были и оплоты каждой из рас. Таковой являлась, например, огромная цитадель на юге, где обучались одаренные в академии, созданной специально, чтобы развивать таланты, и в связи с этим Энтер стал фактически столицей магического обеспечения.

Университет гоблинов же находился недалеко от Великих гор, в довольно защищенном месте, которое по ночам овевает зеленая магическая дымка, делая окружающие места непередаваемо прекрасными и живописными. Но в часы тумана ветер не касается земли, капля не падает с неба, птицы не летают. Магическая аномалия давала защиту ПТУ и городу, что находился поблизости и где располагалась цитадель гоблинов.

Остальные города в основном принадлежали измененным, и все ниточки сводились в столицу к императору.

Мир, в котором я живу, нельзя обойти или совершить кругосветное путешествие. Однажды на твоей дороге встречается серый магический туман, что клубится на одному ему известных границах, и из него прилетают драконы. Хищники, что сметают и сжигают все на своем пути, что несут только смерть и разрушения. И тумана никто еще не возвращался.

И именно гоблины защищают нас от опасностей, в том числе и от этой.

Гоблины — это расчетливая, хитрая и беспощадная раса. Они ценят в жизни понятные мне вещи, но смотрят на них под иным углом. К примеру хорошая женщина и жена сдержана в любовных связях, обладает характером, силой воли и в первую очередь честью.

Гоблины имеют свой кодекс чести и по нему судят о людях, им они руководствуются в своих мировоззрении и поступках. Наверное, я неправильная одаренная, но мне близки многие ценности этой сильной расы.

В физиологическом плане я не открыла о гоблинах много нового. Они очень сильны, выносливы, гораздо быстрее измененного или одаренного и могут входить в боевой транс. А порой и не по своему желанию.

Если вы увидите, что гоблин меняет цвет кожи с загорелого на зеленый, то ваши дела плохи и необходимо быстро ретироваться подальше от опасного субъекта. Ибо в трансе гоблины во много раз увеличивают свои физические возможности, и, бывает, от них спасаются даже многотонные ящерицы.

Также по степени зелености можно определить и силу гоблина. Если перед вами темно-зеленый боевой монстр, то бежать бесполезно, потому что вы сыграете с ним в ящик раньше, чем успеете опомниться.

Но сила гоблинов — это одновременно и их слабое место. Нестабильных особей уничтожают, и их поступки в боевой трансформации судят совсем по другим законам. Рамки очень жесткие.

Помешивая кофе в кружке, я решила, что можно найти много лазеек в ограничениях, как гоблину, так и одаренному.

— Доброе утро, магистр! Могу ли я присесть за ваш стол? У меня есть разговор.

Вскинув взгляд, я настороженно посмотрела на Ревана. Чую, вот она моя головная боль на долгие месяцы.

— Прошу, — показала я рукой на стул напротив.

— Рад, что вчерашнее происшествие не наложило свой отпечаток на наше общение.

— Нет, я просто рассчитываю, что при свидетелях вы не решитесь раздеться.

Странно, но сегодня, смотря на гоблина, я совсем его не боялась, имела приоритет в положении и… Но не мне с ним конфликтовать. Реван к этому времени уже получил прекрасное образование, у него было больше опыта, не говоря уже о приличной разнице в возрасте и о том, что он на своей территории. Благоразумно договориться.

— Прошу прощения за вчерашний инцидент, — произнес мужчина. — И признателен за то, что не подали жалобу.

У гоблинов очень четко соблюдается иерархия. Как, интересно, он разговаривал бы со мной, если бы я не была его преподавателем?

— Мне показалось это… неправильным. — И, пригубив кофе, поинтересовалась: — Скажите, Реван, вам уже не так уж мало лет, почему учитесь в университете?

Пристально смотря на меня, Реван явно размышлял о причине вопроса. Что мне до его жизни?

Настороженность гоблина была понятна, поэтому я пояснила:

— Чтобы найти общий язык с группой, нам нужно узнать друг друга, особенно нам с вами.

И, сказав, поняла, как двусмысленно прозвучала фраза.

— У гоблинов есть два обязательных образования. Школа, по специальности, а дальше повышение квалификации. ПТУ — высшая ступень, и чтобы сюда попасть, нужен хороший боевой опыт, на получение которого требуется время, иногда вся жизнь.

Качественно они подошли к подготовке кадров!

— О чем вы хотели поговорить со мной?

— Как старший группы, я должен помогать куратору по мере сил. Насколько полно вы будете принимать участие в руководстве нашей группой?

— Очень полно, — порадовала гоблина я.

— Вы не совсем понимаете: вам придется столкнуться с вещами, к которым вы не подготовлены. И может, если бы…

— Нет.

Реван поджал губы, услышав мой ответ, но смолчал.

— У меня четкое распоряжение относительно преподавания и всего остального и выбора особо нет.

Поставив чашку на стол и встав, я сообщила старшему группы:

— Жду вас на следующем занятии. Надеюсь, вы подготовили заданное?

Не получив ответа, я направилась прочь из столовой, намереваясь вернуться к себе в кабинет.

Тем временем Донат Реван окончательно определился с планом действий.

***

Утро у меня было свободным, я не вела профильные дисциплины студентов, поэтому решила воспользоваться окном, чтобы поговорить с канцлером. У меня сложилось стойкое ощущение, что в этом дурдоме я долго не выдержу.

Настроив зеркало на приватный разговор, когда моего собеседника не слышит никто кроме меня, я отправила вызов. Едва передо мной появилось лицо высокопоставленного гоблина, сразу перешла к делу:

— Можно мне в тюрьму?

Видимо не ожидая от меня подобных слов, мужчина вскинул брови:

— Еще успеете. Что произошло?

— Эти гоблины… У них мозги набекрень. Как я могу помочь им сохранить свои жизни, когда не могу просчитать, что они выкинут в следующий момент. Заберите меня отсюда, очень вас прошу. Не подхожу я для этого дела! Более опытный…

— Более опытного сразу раскроют и лишат меня преимущества в поиске заговорщиков. Ты остаешься и точка.

— Нет уж, лучше на рудники. К тому же вы утаили от меня немаловажный факт: главный группы — ваш сын!

— Это не имеет значения. Не я решал, будет мой сын сильнейшим гоблином или нет. Ты знаешь об иерархии в нашем обществе.

— Еще я знаю, насколько гоблины щепетильны и сильны в родительских чувствах. Уверяю, я не тот человек, который вам нужен.

— Я не буду дальше обсуждать вопрос, пока ты не расскажешь, что у вас случилось.

Я поджала губы. Доказать свою теорию важно, но рассказывать о произошедшем… Я считала это неправильным и неприемлемым.

Канцлер, прищурившись, пристрастно и изучающе на меня смотрел.

— Ты очень необычная девушка, Габриэла. На самом деле очень немного людей живут своим разумом и не думают стереотипами, навешивая ярлыки. И именно поэтому я готов спорить, что ты найдешь подход к группе. Все они разумные мальчики.

Эти мальчики — матерые мужчины размером со шкаф. Но тут, бросив взгляд на Ревана-старшего, я немного заколебалась в своем мнении. Как же тяжело судить об окружении, которое так отличается от привычного тебе.

— Габриэла, на этот год я предоставил тебе карт-бланш по обучению группы, полномочия, когда ты можешь им приказывать и управлять. Воспользуйся этим, ведь всего через год, если доживут, они займут очень высокие посты.

— И после этого отыграются на мне. Спасибо большое! Вы меня успокоили.

— Габриэла, гоблины не воюют с женщинами.

— Они и не будут, просто закопают меня где-нибудь.

Я нервничая теребила в руках кисточку хвоста.

— Чушь! Они хорошие мальчики и не делают глупостей.

Перед моим взором сразу всплыл образ его сына, который не далее как вчера собирался снять трусы и переспать со мной, отбывая повинность. Но сказать об этом его отцу я не могла, и поэтому, нахмурившись, заходила взад-вперед перед зеркалом.

Меня неожиданно насторожил резкий звук за окном, но, выглянув, никого не заметила. Странно.

— Лучше скажи мне, куда ты сложила вещи, что я тебе дал с собой? — донесся до меня голос собеседника.

— Все надежно спрятано в моей спальне в тайнике и закрыто защитным артефактом.

— Хорошо, эти вещи тебе пригодятся. Куратором быть непросто, особенно на последнем курсе, но тут ничего не поделаешь.

— Правильно ли я поняла вас: то, что вы мне дали с собой, поможет мне справиться с группой, к тому же у меня есть все необходимые бумаги для выполнения задания?

— Да, только помни: без крайней необходимости не использовать.

— Слушаюсь и повинуюсь, — поклонилась я.

— Совсем страх потеряла, — хмыкнул Адару Реван и отключился.

А в это время висевший снаружи, около окна в комнату Габриэлы, здоровенный гоблин подслушал конец разговора, точнее только то, что говорила женщина. Он не понял, что беседа закончилась, поэтому не успел спуститься прежде, чем магистр подошла к окну и заново активировала защиту, которую ей пришлось снять перед сеансом связи с канцлером.

Магия сомкнулась, во все стороны полетели отголоски, которые перерубили враждебную материю — веревку. Летел шпион вниз безмолвно, чтобы не выдать себя неприятелю, да вот приземлиться беззвучно не смог.

Шум от достигшего земли тела заставил Габриэлу замереть на пороге. Она настороженно прислушивалась, пока гоблин очень тихо, сквозь зубы, матерился и на четвереньках полз в сторону, где затаились его друзья.

Услышанное им только подтвердило подозрения студентов и стало сигналом к войне.

Габриэла же, не зная, что против нее начались полномасштабные военные действия, спокойно отправилась на лекцию ко второй группе.

Для всех сегодня был день открытий.

***

Донат Реван

Гулор шипел от боли, но не мешал друзьям вправлять себе кости. Я смотрел на товарища мрачнее тучи, в комнате общежития, где мы собрались, висело подавленное молчание.

— Упасть со стены, стыдоба! — пробасил Дагар.

— Я не знал, что у нее полная защита. В университете ни у кого, кроме ректора, больше разрешения на нее нет, — прорычал Гулор, как раз когда ему вправили очередную кость.

Срастались они медленно и очень болезненно.

— Ты должен был это предусмотреть, — нахмурился я. — Какой из тебя тактик, когда так позорно просчитался. Хорошо, еще успел перейти в боевую трансформацию, а то бы в совок собирали.

— Не сыпь соль на раны. Могу сказать, что услышанная информация вывела меня из себя настолько, что не предусмотрел опасность. Жаль, услышал не все. Уверен, начало разговора было не менее важным для нас.

— И поэтому отправишься на факультатив по тактике и медитации.

Гулор снова застонал, то ли от боли, то ли от перспективы медитации.

— Реван, что будем делать? — спросил Сатар, мрачно взирая.

— Развернем военную компанию. Враг вычислен и определен. Конечно, очень неудачно, что магистр — женщина, но это не делает ее менее опасной. Война так война! Теперь разрабатываем стратегию устранения. Ребятам из группы дам задание на сбор информации о Дакар.

— Я, кажется, догадываюсь, зачем тебе нужны были сведения о ритуале поиска, — пробормотал Сатар. — Должен тебя предупредить, это плохая идея. Если все провалится, обезвредить магистра станет практически невозможно, а вот ее шансы убить нас сильно увеличатся.

— Риск порой бывает оправдан. Поэтому к вечеру нужно достать масло женьшеня и все для жертвоприношения. И мы начнем действовать!

***

Габриэла Дакар

Лекция началась с уже знакомого жуткого гудения. Я вошла через боковую дверь из лаборатории, и мне предстала заполненная под завязку аудитория. Здесь, кроме гоблинов, причем собранных с разных курсов, присутствовали измененные — аж три человека, — и десяток одаренных.

И как прикажете сортировать им материал? Что, всем читать одинаково?

Полуприкрыв глаза, я некоторое время собиралась с мыслями, а потом решила: а какого черта? Мне что, больше всех надо? Значит, будем учить, как учили меня в свое время. Алхимия — одна из самых опасных наук, так добавим этому университету кошмариков к репутации.

— Добрый день. Я магистр Дакар, буду преподавать у вас алхимию. Есть ли ко мне вопросы?

Руку подняла темноволосая, немного бледная девушка с рожками на голове и каменным лицом. Каменным в прямом смысле слово — очень редкая мутация.

— Да, — кивнула я, стараясь ее не слишком откровенно рассматривать.

— Скажите, будут ли у нас практические занятия?

Теперь я взглянула на студентку не прячась. Мало кто на алхимии, тем более с углубленным изучением ядов, рвется к практике. Очень странно.

— У нас будет в основном практика, перемежающаяся с редкими теоретическими занятиями. Чаще вы будете самостоятельно изучать материал, чтобы потом мы его закрепили либо на лекции, либо в лаборатории. Надеюсь, вы не против.

— Мы-то нет, но как бы худого не вышло, — пробасил с дальней парты гоблин.

— Худое выйдет обязательно, ибо материал будем закреплять экстренно.

— Вы что, нас отравите? Так же нельзя, мы можем умереть — широко раскрыла глаза одаренная, девушка на первой парте.

— Ну что вы. Смерть — это то благо, которое нужно еще заслужить, — приветливо улыбнулась я.

Группа тяжело на меня посмотрела — очень похвальное единодушие. Чувствую, у меня с ней отношения будут еще более сложными, чем с первой.

— Раз вопросов больше нет, приступим к первой теме: «Простые рецепты ядов». Она же вам пойдет как домашнее задание. На следующем занятии проверим, как вы ее изучили.

Весь оставшийся час студенты старательно записывали материал, а я, надиктовывая, сидела в кресле за учительским столом и просматривала медицинские карты обеих групп. Перед закреплением материала нужно проверить, нет ли у кого хронических болячек.

К счастью, у всех студентов оказалось прекрасное здоровье. На радостях я их даже отпустила пораньше.

***

Донат Реван

Первой проблемой оказалось не сложность ритуала, а как пробраться в комнату магистра, если на ней защита. Оптимальным решением было, захватив свои вещи и сложив их в пакет, переодеться и накинуть на себя ее плащ, что я позаимствовал из прачечной.

Он не налезал даже на половину моего туловища, и это стало настоящим испытанием. Был и второй вариант: украсть у ректора амулет от всех дверей университета, но тогда мое исключение — вопрос времени.

Третий способ заключался в том, чтобы раздеться донага и проникнуть через дверь. Лезть с голым задом в окно — не вариант. Взяв все необходимое, я быстро добрался до комнаты Дакар.

Повертев головой и проверив, что в коридоре никого, я стащил брюки, рубашку и сапоги, после чего осторожно обернул бочек плащиком. Прервав им защиту, я замер, но сигнализации не последовало, дернул ручку — закрыто.

«Ну кто при такой защите еще и двери запирает?!» — скрипнув зубами, подумал я.

И, решившись на невероятное, высадил с одного удара дверь. Все! Я внутри!

Самое ужасное позади, хотя… Я взломал личные комнаты преподавателя, если об этом кто узнает… Позор-то какой! Напишут отцу и выставят вон с занесением в личное дело.

А раз так, надо быстрее шевелиться, пока не вернулась магистр.

Быстро одевшись, я начал внимательно осматривать кабинет в поисках тайника, но подмечал и другие вещи.

Дакар довольно опрятна, вещей немного, но все лежат на своих местах. В комнате чисто, но порядок наводила не она: слишком по-казенному убрано. И сразу заметно, что в кабинете она пользуется только столом.

Пройдя дальше, я приоткрыл дверь в комнату и вошел. Мне было очень не по себе, все-таки злоумышлять против преподавателя, осматривать личные вещи — это как-то… Но выбора нет!

Распахнув дверцы шкафа, я в первое мгновение не понял, как столько одежды могло вместиться внутрь? Платьев словно на легион шили. Поразмышляв несколько минут, с какого конца сюда влезть, чтобы все просмотреть, я понял, где она могла устроить самый надежный тайник.

И подумать на такую кучу одежды не подумаешь, и, искав, не найдешь. Притиснув вещи к стенке шкафа, я начал по одной их перебирать, бегло осматривая. Процесс шел медленно, результатов не было, но настоящее испытание ждало впереди.

В ящичках оказалось белье, кружевное, что носили только дорогие куртизанки. Хотя с одаренными ее сословия я и не спал. Неужели у благородных дам имеются такие вещи?

Непроизвольно руки скользили по шелку сминали, гладили… Одернув себя, я старался беспристрастно осмотреть оставшиеся вещи и прикрыл створки шкафа. Ну где же тайник? Видимо, придется проводить ритуал…

С неохотой сняв рубашку и брюки, я снова оказался в чем мать родила. Следующим шагом было натереться ароматическим маслом, сделать им рисунок на полу и, подув, рассеять по комнате магическую пыль, что моментально стала невидимой и проявится, лишь когда завершу ритуал и тайник будет найден.

Я не обладал магическим даром в той области, которая требовалась для дальнейшей работы, поэтому мне придется воспользоваться накопителем. Так, положить в самый центр на пол, надавить на…

В этот момент меня на самом деликатном месте прервал перестук каблучков, а за ним последовал шорох открываемой двери. Мысль что кто-то застанет меня раздеты… Нет! То, что меня застанут за проведением этого ритуала, недопустимо!

Заметавшись по комнате, я завязал в штаны амулет и рубашкой начал стирать рисунок маслом. Если повезет, то успею еще и одеться.

От порога комнаты послышался изумленный вздох.

Не повезло. Досадно…

***

Габриэла Дакар

Спеша по коридору, я размышляла, как построить завтрашний практикум и удастся ли во время него напоить группу охраняющим зельем. Есть старинный рецепт, сейчас уже мало кому известный, но мой руководитель аспирантуры был очень старым практиком и поделился. Эх, применить бы его сейчас.

Дойдя до комнаты, я коснулась ручки двери и замерла. Защиты не было, а замок кто-то высадил.

Внутри от страха все перевернулось. Что делать? Бежать к ректору за помощью? Только обыска мне здесь и не хватало. Что если догадаются о тайнике?

Сглотнув, я осторожно прикрыла дверь и, взяв из уголка веник — это единственное, что могло сойти за оружие, — направилась к спальне. Там слышались какая-то хаотическая возня и шуршание.

Набравшись смелости и в то же время приготовившись бежать, если что, я толкнула дверь и не поверила своим глазам. Прижимая рубашку к полу, на корточках сидел абсолютно голый Реван! Тот смотрел по сторонам, словно не зная, что делать и почему он здесь.

— Прикройтесь немедленно! — завопила я, и рубаха быстро перекочевала вверх, закрыв интимное место.

Помогло это мало. Его тело бугрилось мышцами в свете свечей при каждом движении — невозможно отвести глаза. Почему это кожа так странно блестит?

Мои глаза расширились.

— Вы что, намазали тело аромо-маслом?

— Нет… То есть да…

— Что вы здесь делаете? — решила я задать назревший вопрос. — Вечером, голышом и… в таком виде?

Тон мой был угрожающий, и главный группы быстро меня заверил:

— Это не то, что вы подумали!

Мой взгляд пробежался по комнате, не замечая ничего особенного, и вдруг зацепился за приоткрытую дверцу шкафа: оттуда торчал кусочек моего белья. Гоблин проследил за моим взглядом, и выражение его лица стало отчаянным, краска залила щеки.

— И часто вы капаетесь в белье преподавателей?

— Никогда! — ужаснулся Реван.

От такой вопиющей лжи я начала гоблина хлестать веником, гоняя по комнате.

— А ну признавайся, зачем ты сюда пришел?

— Я случайно!

— Случайно прогуливался голышом и подумал: «Дай зайду»? — съерничала я, занося веник. — Знаешь вину за собой и не сопротивляешься.

— Против преподавателей нельзя применять способности, если не тренировка, — скривился мужчина.

— Итак, у тебя десять секунд, иначе пожалеешь, что нельзя применять способности.

— Хорошо, я скажу!

Замерев, я присмотрелась к гоблину, у которого одно выражение лица сменяло другое, словно внутри него шла борьба.

— Я в вас влюблен. Безумно!

Теперь уже я была в панике.

— Когда успел? — прищурилась, отступая.

Реван шагнул ко мне. Хищное выражение лица заставило меня забеспокоиться.

— Как только увидел. Вы сразу…

В дверь раздался стук, и голос ректора осведомился:

— Магистр Дакар, у вас все в порядке?

Хвост заметался из стороны в сторону.

Нет! Если ректор увидит здесь голого студента, ему потом не докажешь, что мы спорили о высоких чувствах. За нарушение одного из главных правил выставит меня из университета, и я провалю задание.

— Да, да, секундочку!

Схватив Ревана за руку, я потащила его к шкафу.

— Что вы делаете? — зашептал гоблин.

— Прячу вас.

— Я не помещусь, — тихо воскликнул мужчина.

— Еще как поместишься, или мы оба будем сидеть на чемоданах.

Заставив гоблина сложиться в три погибели, я что есть силы надавила на створки, они со скрипом захлопнулись, внутри что-то упало.

— Уф…

Поправив одежду, я поспешила в кабинет и открыла дверь.

— Помешал? — приподнял брови глава ПТУ.

— Ну что вы, — натянуто улыбнулась я. — Просто собиралась принять ванну, ну и пока оделась обратно…

— А что с дверью? — кивком головы указал Катарт, переступая порог.

— Потеряла амулет от защиты, и пришлось ломать.

— А у вас недюжинная сила, — хмыкнул ректор и, положив на мой стол небольшую указку и карту, тихо сказал: — Это преподавательский план замка. От того, что имеется у студентов, отличается очень сильно, и его вы должны беречь как зеницу ока. Скоро у студентов начнутся испытания, тогда он вам очень пригодится.

Я лишь кивнула.

Катарт прикоснулся странной указкой к пергаменту, и тот засветился.

— Теперь эту комнату карта сможет покинуть только с вами.

— Спасибо большое.

Я плохо внимала тому, что говорит ректор. Все мои мысли были с гоблином, который сидел голышом у меня в шкафу.

— С вами точно все в порядке, Дакар? — пристально посмотрел на меня ректор.

— Да, да, просто устала. Уж очень много сегодня впечатлений.

Кивнув, мужчина развернулся и, попрощавшись, вышел. Я же, выждав несколько минут, бросилась к шкафу. Когда я его открыла, передо мной предстал все тот же обнаженный Реван… с моим бельем на голове, что выпало из свалившейся коробки.

Стиснув зубы, я досчитала до десяти.

— Вы бы хоть оделись.

— Никак не мог. Во-первых, это шум. Во-вторых, у меня только рубашка, а вы велели прикрыться. Ну, а в-третьих, женские платья не ношу.

Вытащив гоблина из шкафа и подхватив его штаны, я вытолкала ошарашенного мужчину за дверь, бросив в него его же одеждой. Будет знать на будущее как наведываться ко мне в комнату.

И когда я прислонилась спиной к двери, меня накрыло чувство дежавю, а взгляд упал на указку, которую ректор забыл на столе.

***

Донат Реван

Оказавшись в коридоре, я ошарашенно огляделся. Прав был наставник, когда говорил, что суть женской природы — это притворство и коварство. Выставить меня раздетым из комнаты…

И надо же было мне сболтнуть о чувствах!

Приняв решение, я пробежался в сторону соседнего коридора, где располагался зал медитации и можно было спокойно одеться. Но едва завернул за угол, как налетел на ректора.

Поклонившись, я замер, приготовившись к худшему.

— И что все это значит?

Надо отдать ему должное: с невозмутимым выражением лица наставник уже придумал мне наказание.

— Мы с ребятами…

— Дай угадаю, поспорили.

Я молчал.

— Две недели дежурства в тренировочных залах. Тренировка младших курсов.

Еле удержался, чтобы не скривиться. Я не умел учить, и такие тренировки проходили для меня очень тяжело. Наставник это знал.

— Советую одеться, пока вас еще кто-то не увидел.

Я молча поклонился, а ректор отправился в сторону комнаты Дакар. Но меня уже это не беспокоило. Я нырнул в находящий совсем рядом зал медитации и стал распутывать замотанный в штаны амулет. Если с ним нарваться на ректора, тот сгноит в катакомбах.

До комнаты, где меня ждали ребята, я добрался на последнем издыхании, и те, увидев мое состояние, сразу поняли — провал.

Конечно, никто не позволил мне оставить произошедшее при себе, да и я понимал, что командная работа должна подразумевать откровенность, но пересказ событий давался мне с трудом. Особенно когда я видел, что одногруппники еле сдерживают смех.

Глянув на них волком, я откинулся на подушки.

— Прости, но ее предположение, что ты перебираешь белье своих преподавателей… Стоит только вспомнить нашего ректора или преподавателя по боевым искусствам… — слегка улыбнулся Гулор.

— Я сейчас заново тебе кости переломаю, — пообещал я.

— Согласен с Донатом: ничего смешного, — поддержал меня Сатар. — Как теперь быть с признанием в любви.

— Никак, — вздохнул я. — Она, слава Всевышнему, мне взаимностью не отвечает и вообще правильная, хотя и коварная барышня. Ну, поизображаю первое время любовь, а потом вроде само пройдет. Нельзя отступать от легенды, иначе она догадается, зачем я был в ее комнате.

— Много ли мы стоим, если у нас провал за провалом? — спросил Дагар.

— Мы не детективы или интриганы одаренные. Вот если бы надо было спасти мир, разрушить город, истребить расу, тогда это к нам. А тут: найди убийцу, о котором ничего неизвестно, и спаси свою жизнь от неизвестной опасности. В этом деле без интриги не обойтись.

— Думаю, пока надо затаиться и посмотреть на то, что предпримет она. К тому же если ректор еще раз застанет меня раздетым вне моей комнаты, я всю жизнь буду работать на кухне и тренировать первокурсников.

На том и порешили.

***

Габриэла Дакар

Еще утром, перед алхимией у второй группы, я отправила всем своим подопечным задание, как нужно подготовиться к уроку. К императору принято приходить после испытаний в клановом костюме, вот пусть так же придут на первую лекцию по этикету.

Для начала нужно понять объем работы, вполне возможно нужно только отшлифовать, рассказать о тонкостях, а не преподавать азы с самого начала. В конце концов, каждый из нас учился в школе и в свое время освоил все необходимое.

Вот с таким позитивным настроем я и шла на лекцию. Перед уроком я осмотрела аудиторию. Она оказалась светлой, просторной, со всевозможными приспособлениями для церемоний.

Открыв дверь в помещение, я зашла внутрь, вместе с этим услышав заунывное «Ун-н-н-н…».

Кажется, уже начинаю привыкать.

Пройдя чуть вперед, мимо кадки с цветами, я посмотрела на ожидающую меня группу и слова приветствия замерли у меня на губах. Может, я ошиблась аудиторией?

Хотя нет, все лица до боли знакомы.

— Добрый день, — откашлялась я, не зная что сказать. Может, лучше спросить? — Почему вы все явились на лекцию в непотребном виде?

Ропот недоумения прокатился по группе.

— Но вы же сами нам приказали, — ответил за всех Реван.

— Я? Нет, я попросила вас прийти одетыми в клановый костюм.

— Мы и оделись.

Я на секунду поджала губы, затем попросила:

— Кто хочет выйти и продемонстрировать?

— Я! — вызвался старший группы, очень пристально, я бы сказала чересчур, взирая на меня.

— Может, кто-то еще?

И тишина.

— Что ж, прошу вас, студент, — показала я на постамент в центре аудитории.

Реван поднялся и протопал на указанное место, придерживая свое оружие. А я стояла и не знала как сказать, что его костюм, как и у всех его одногруппников, не подходит для официального визита к императору.

Передо мной стоял мужчина, и ничего из одежды на нем не было, кроме трусов из пушистой шкуры и пояса, который опоясывал могучую талию. И, конечно, нельзя забывать о металлических наплечниках и шлеме.

Уже «костюм» переходил все границы приличного, а уж огромный топор, что держал в руках гоблин, и вовсе был недопустим.

— Мои слова, что клановый костюм ведет свой исток от предков, скорее были приблизительными. Скажите, а когда это… м-м-м… данное облачение было изготовлено?

Группа, как и сам Реван, не понимала, к чему мои странные вопросы.

— Не знаю. Он достался мне от отца, а тому от его отца, а тому…

— Все, я поняла, — приподняла я руку. — А поновее модели не было?

Гоблин прищурился:

— Клановый костюм очень важен для каждого гоблина. Это у одаренных принято как перчатки менять традиции. Мы же очень трепетно относимся к своим.

М-да… Случай представляется мне очень трудным.

— А топор? К императору не положено входить с холодным оружием.

— Это не топор, — волнуясь, начал зеленеть гоблин, и я отступила на пару шагов назад. Только боевой трансформации мне здесь и не хватало! — Это боевой тагар. Каждый отец изготавливает такой для своих сыновей после их рождения, и когда гоблин может станцевать с ним боевой танец, тогда он становится совершеннолетним и ему самому разрешается выбирать дорогу. Тагар невеста должна возложить на семейный алтарь при бракосочетании в честь того, что теперь готова разделить тяготы с будущим мужем.

Окинув топор взглядом, я оценила его вес и пришла к выводу, что тягот невестам гоблинов точно не миновать. Неподъемных.

— В общем, гоблин идет на свое назначение или с тагаром, или никак!

Кажется, я понимаю, почему нет традиции у гоблинов представать пред императором. По мне, так хорошо бы ее и не вводили.

— А почему костюмы у вас все одинаковые? — решила привести я последний довод. — Ведь должны быть…

— Как это одинаковые? — удивился Реван.

Тут со своих мест встала вся группа, и я сразу поняла свою неправоту. У кого-то меховые трусы были подлиннее, у кого-то покороче, у кого-то немного другого размера пояс, ну и разных оттенков волосатая шкура.

От шока хвост завился колечком.

— Действительно, — пробормотала я, не зная, что еще сказать. — Какая я невнимательная.

Клановый костюм у гоблинов, сразу видно, больной вопрос, не говоря уже о топоре. Надо что-то с этим предпринять. Может, написать канцлеру и… Впрочем, он тоже гоблин.

— Хм-м… Полагаю, я несколько неверно рассчитала учебный план. Будем поэтапно штудировать весь этикет, приспосабливая его под традиции гоблинов. Топо… э-э-э… тагар на остальные занятия можно не брать. А сейчас прошу вас заполнить опросные листы, Реван раздайте.

Смотря, как старший группы, закинув топор на плечо, распределяет материал по товарищам, я искала выход.

Он всегда есть!

Наверное…

***

Последующие несколько дней прошли в раздумьях и относительном покое. Я вела лекции, присматривалась к студентам и университету. Знания у учащихся по обоим моим предметам были довольно скудные, и я не переставала радоваться, что хотя бы этикет преподаю только у одной группы.

Теперь у них по этой дисциплине я проверяла знания и только после этого составлю учебный план. Хватит с меня стрессов.

С алхимией все обстояло сложнее, там практикумы проводить и вовсе страшно. Сильно подозреваю, что гоблины изобретут на них новые виды ядов, от которых нет противоядий.

И вот, пообедав в столовой и потягивая кофе, я после очередного теоретического урока поняла, что избегать практики больше не получится, как и выбрать безопасные и безобидные темы. Они же сильнейшие из сильнейших, значит в медпункте их должны откачать.

Сегодня на уроке я им прямо намекнула, что в ближайшее время их будут травить.

Взгляд переместился на моих студентов, которые о чем-то перешептывались и спорили. Видно, что вопрос обсуждался серьезный. Заметив мое внимание, группа сразу собралась и покинула столовую.

Очень странно…

Лучик солнца упал на практически пустую чашку, и я посмотрела на сводчатые окна, сквозь которые проникал свет. Изучая последние несколько дней ПТУ, я все еще до конца не могла привыкнуть к здешним правилам и распорядку.

Подъем всегда очень рано, я даже прикупила беруши, чтобы поспать подольше, если нет ранней пары, но и они не всегда спасали. Везде идеальная чистота — я даже не знала, что каменный замок можно содержать в таком безукоризненном состоянии. И в большей степени порядок поддерживали сами студенты.

Те, кто не сдал зачеты, кто провинился, нарушил правила и Всевышний знает что еще. Бывало, я шла мимо отрабатывающего наказание гоблина и думала: «Неужели через некоторое время он сможет занять высокое положение среди верхушки?»

Однако год за годом выпускники ПТУ доказывают, что это реально. Просто дисциплина здесь железная, и, казалось, только я не вписываюсь в круговорот здешней жизни.

Вечером, закончив составления учебного плана, я с чувством выполненного долга уселась в кресло с книгой. Только-только вышел новый роман о доблестном гоблине и отверженной обществом одаренной, где он спасает ее, она его душу и они, победив врагов, соединяются на веки вечные. В общем, мой любимый сюжет. Жаль только, в жизни так не бывает.

Шелест листвы, открыта первая страница. Глотнув чая, я погрузилась в книгу, как…

Тук-тук.

Епрст! Кого принесло на ночь глядя?

Почему-то у меня уже не вызвало удивления то, что, открыв дверь, я увидела старшего группы.

— Реван, вы в курсе, что ходить к преподавателям вечером — дурной тон?

— Я подобающе одет и время еще не позднее. Я по важному делу.

— Ну, раз одет, то проходи.

Зайдя, Реван безукоризненно вежливо дождался моего позволения и сел, я же, расположившись напротив, выжидающе на него посмотрела. Чем гоблин поразит теперь?

И он поразил!

Достав из кармана небольшой пакетик, он положил его передо мной.

— Что это? — настороженно спросила я.

— Мы с ребятами преподносим вам подарок согласно традициям гоблинов. Нам очень неудобно, что с самого вашего прибытия в университет возникали разные недоразумения. Вам и так здесь непросто, а тут еще мы добавили сложностей. Поэтому, все обдумав, я, как глава группы, пришел к вам ото всех с вотумом доверия и предложением разделить напиток.

— Это и есть важное дело? — брякнула я, не зная, как реагировать и настороженно помахивая хвостом.

— Нет, еще за чашкой кофе хотел бы поговорить о грядущем испытании.

— Реван, я не умею готовить этот тонизирующий напиток, — попробовала увильнуть от традиции я.

Сложно было сказать, но что-то меня смущало во всей этой ситуации.

— Умею я. Вы позволите?

Я знала, как важны для гоблинов честь и традиции, поэтому мне оставалось лишь кивнуть и смотреть, как, подойдя к шкафу, мой ученик нажал на рычажок и некоторое время хозяйничал в выехавшем ему навстречу небольшом баре. А мысленно я перебирала в памяти правила ПТУ: надеюсь, ничего не нарушила?

Наконец мужчина поставил передо мной чашку с напитком, оставив вторую для себя.

— Вы будете сладости?

Я лишь кивнула и, когда гоблин отвернулся, пригубила кофе.

Фу-у-у… Не знаю, что это за элитный сорт, но точно не мой любимый. Осторожно, пока Реван не видит, я отлила часть в его чашку: себе он сделал меньше, чем мне.

Вернувшись от бара с печеньем, гоблин замер над своей чашкой в сомнениях, но под моим пристальным взглядом пригубил.

— Ну, раз мы выпили напиток мира, — пошутила я, — не пора ли переходить к делу?

— Через несколько дней у нашей группы состоится испытание, и при этом…

Неожиданно гоблин замолчал и, посмотрев на меня, прикрыл глаза, а следом его тело завалилось на бок и рухнуло на пол.

Я тут же бросилась к нему, стараясь привести в сознание и понять, что случилось, но, похоже, гоблин спал беспробудным сном. Как такое могло случиться?!

Прищурившись, я перевела взгляд на кружку.

Он что, туда что-то подсыпал? У меня к большинству ядов и психотропных препаратов, как у любого уважающего себя алхимика, выработана невосприимчивость. Гоблины такой роскошью не обладают.

Но сейчас не об этом нужно думать, а о том… что делать с телом?!

Уже поздно, а у меня лежит мой ученик и его не добудиться. Как я потащу его по коридорам?

Окинув гоблина взглядом, поняла — не дотащу. Или я его разбужу, или он останется у меня на ночь.

Подойдя к столу, я понюхала кофе, но он, как назло, маскировал посторонний запах, а еще этот перец… Идеальная жидкость, чтобы скрыть яд или, к примеру, снотворное. Так…

Теперь, главное, все сделать правильно, а значит, первое — гоблина надо перенести ко мне в комнату. Если ко мне по какому-либо вопросу наведается ректор или кто-либо еще и увидит этого… гостя — мне конец. Второе — необходимо отправиться в лабораторию и выяснить, чего намешал для меня этот хитрожо… наглый гоблин.

Подойдя к телу, я ухватилась за одежду и потянула на себя.

— Ы-ы-ы-ы…

Ни с места. Может, перекатыванием?

Но и перевернуть на живот мне мужчину тоже не удалось. Потуги все прошли даром, не принеся результатов, кроме усталости и сбившегося дыхания.

Нервно походив из угла в угол, я пришла к единственному решению. Есть у меня манна передвижения, с ее помощью можно что угодно поднять и куда угодно перенести, пока не закончится действие магического состава.

Но тратить такую редкость на этого… нет приличных слов просто!

Постояв в нерешительности, я вздрогнула от послышавшихся в коридоре шагов и решилась. Возможно, мое средство вступит в реакцию со снотворным, но, кроме аллергии, Ревану ничего не грозит. Сам виноват!

Достав необходимое из тайника и капнув гоблину на грудь, дождалась, когда тело мужчины начнет светиться и поднимется в воздух. Толкнув рукой, я направила его в сторону спальни, где, с трудом пропихнув в дверной проем, решила уложить за кроватью, чтоб не так в глаза бросалось.

Но моим планам не суждено было сбыться: действие манны закончилось ровно над кроватью, обрушив тяжеленую тушу на многострадальную мебель. Та скрипнула, вздрогнула, но устояла.

С тоской взглянув на оставшееся свободным кресло, поняла, что ночь будет длинной и начнется она в лаборатории.

Взяв со стала кабинета чашку, я закрыла дверь и, поставив охранку, начала спускаться вниз. Кого-то завтра ждет скандал. Бо-о-ольшой такой скандал. Мы подробно поговорим о любви, мести и смерти. Особенно о любви!

***

Утро встретило меня «радостно»: с рассветом проснулся гоблин, тем самым разбудив меня. Тело все затекло и ломило, голова гудела от практически бессонной ночи.

В это время Реван протер лицо, сел на кровати и встретился со мной глазами. Всего пару мгновений ему потребовалось на осознании того, что случилось. Может, он не понимал, почему случилось именно так, но итог его не радовал, это было вне всяких сомнений.

— Доброе утро, — хрипло пожелал гоблин, настороженно на меня взирая.

— У тебя ровно пять минут, чтобы привести себя в порядок и выйти отсюда. Причем так, чтобы тебя никто не видел. Мне все равно, хоть в окно выпрыгивай. А сегодня после занятий соберетесь всей группой в аудитории, где мы обычно занимаемся. Понял?

Реван кивнул.

— А теперь пошел отсюда.

Я это говорила совершенно спокойно, не повышая голоса, но гоблин точно понял мое настроение. Встав с кровати и открыв окно, он, не задумываясь, выпрыгнул в него, а у меня чуть сердце не остановилось. Подбежав и посмотрев вниз, я увидела идущего Ревана, в немного подранной одежде, который возвращал себе первичный вид после трансформации.

Не представляла, что они могут превращаться в полете. Хоть бы предупредил. Вот же гоблин!

Посмотрев на часы, я отметила, что времени на сон осталось часа четыре, а потом нужно отправляться на лекцию своей группы, и как есть, не раздеваясь, завалилась спать. Подушка еще хранила тепло мужского тела, и, закрывая глаза, я ощутила запах горького шоколада.

Засыпала я с улыбкой на устах.

***

Сегодня у нас ожидалась практика, и я в прекрасном настроении вошла в аудиторию, где группа расположилась за своими рабочими столами, уставленными колбами и риторами.

— Добрый день, группа, — повернулась я к ним около преподавательского стола. — Как всем спалось?

Чувство неловкости, которое все испытали при моем вопросе, ясно сказало мне: Реван поделился со всеми случившимся. Такое ощущение, что они вообще живут одним разумом.

Что-то невразумительно прогудев, все замолчали, а старший группы вскинул руку.

— Да? — обратилась к нему.

— Могу ли я высказаться… не по теме?

— Нет. Наш с вами разговор состоится позже, как раз после лекции все и скажете, если будете в состоянии. А теперь приступим к уроку. Время ограничено, а сделать предстоит многое.

Женщины — это воплощение коварства, особенно если нас обидеть или сильно задеть.

— Вы уже записали основные простейшие рецепты ядов — проще не придумаешь. Сегодня вы приготовите те яды, рецепты которых приведены на карточках на ваших столах. После чего вам будет предложно распить со мной по чашечке… кофе. И это не просьба, а часть урока, поэтому отказы не принимаются. Вопросы?

Полное молчание и глухая оборона на лицах.

— Вот и славненько, приступайте.

Исполнительность потрясающая: все сразу зашуршали листочками и начали подходить к шкафам отбирать ингредиенты.

Наблюдая за группой, я думала о том, как в свое время мои преподаватели так же делали и в отношении меня. Я помню свои переживания, неуверенность, а на самом деле лектор сразу знал, когда и что мы делаем не так.

Вот и сейчас полгруппы взяли не те ингредиенты, хотя ранее правильно определили растения. Неужели они в сушеном виде так отличаются?

И понеслось мрачное сопение, раздражение, отчаяние и смирение. В котелках булькали страшные составы, у кого-то дым валил коромыслом, а до конца практического занятия осталось пять минут.

Сходив в аудиторию за заранее приготовленными чашками с кофе, я залила их кипятком и направилась обратно в лабораторию.

— Заканчивайте.

Опустив поднос на преподавательский стол, двинулась вдоль ряда, рассматривая художества своих учеников. Как я и думала, никто не смог приготовить яд, о чем им и сообщила.

— Конечно, по традиции обучения алхимиков, сейчас надобно заставить вас попробовать то, что вы сварили, но я в этот раз прощаю. Боюсь, не успею найти противоядие от стольких редких ядов неизвестного происхождения, — склонилась я над котлом, в котором булькало что-то желтое и склизкое. — Поэтому сейчас вы пьете кофе и можете быть свободными.

Группа нерешительно начала подходить к моему столу.

— Я думал, нам преподают алхимию, чтобы мы могли отличать яды и не быть отравленными, — возмутился Гулор Надар. — Зачем нам самим варить их?

Я ласково ему улыбнулась.

— Смотрю в рядах бунт и роптание? Я учу вас делать яды, ибо это первый шаг к созданию противоядий. Причем важно варить именно простые, они основа более сложных. — Посмотрев на котел старшего группы, я порадовала: — В вашем случае, Реван, могу заметить, что вы не спасете отравленного товарища, даже если у вас будет такая возможность. Прошу вас.

Хмуро посмотрев на чашку, гоблин с неохотой выполнил приказ и опрокинул в себя ее содержимое.

— Что стоим? — спросила я у него. — Выходим, не задерживаем группу.

— А разговор?

— В аудитории, — вспомнила о неприятном я.

И бравые гоблины продолжили дальше подходить и встречать опасность лицом к лицу.

К сожалению, нам не суждено было поговорить: когда я вернулась в аудиторию, туда же вбежала и секретарь ректора Зара.

— Магистр Дакар, вас просят пройти в деканат.

По ее лицу я поняла, что что-то случилось, и то, что девушка не в курсе, означало, что это важное.

Повернувшись к группе, я сообщила:

— Сожалею, но наш разговор придется перенести. Через два часа проявятся симптомы отравления. Этот яд мы изучали. Ваша задача — найти противоядие и принять его. Крайне не советую пить в это время спиртное.

Гоблины переглянулись, а я уже направилась к двери. Что же случилось?

***

Никогда бы не подумала, что в ПТУ имеются подвалы, да какие! Широкий центральный коридор ответвлениями расходился в стороны, мельком приоткрывая взору небольшие темные коридоры с железными дверьми. Ужас!

Не хочу даже задумываться, что за ними происходит.

— Вам не по себе? — спросила меня секретарь ректора, с любопытством косясь.

— Просто смотрю и удивляюсь: как это на стенах имеется паутина и грязь? Студенты плохо работают.

— Их не допускают сюда, — покачала головой девушка. — Право доступа имеет только преподавательский состав.

Внутри стало тревожно, хоть беги назад с криком «Замуровали, демоны!».

Но вот гоблиниха свернула в один из коридоров, пройдя который до конца, мы остановились у ржавой большой массивной двери. Девушка как-то по-особому нажала на ручку двери, та сама отъехала в сторону, открывая нам светлую комнату.

Судя по обстановке внутри, это лаборатория для лекарей, но немного странная. Некоторые атрибуты, например стол с кандалами и стул с выдвижными иголками, наводили на мысль, что здесь ранее пытали людей. Может, пытают и сейчас, но знать мне это совершенно ни к чему.

В самом дальнем углу комнаты, над одним из столом стояли склонившись ректор и завхоз. Что последний-то тут делает?

Приблизившись, я заметила, как они обрадовались моему приходу.

— Магистр Дакар, какая удача, что вы у нас специалист по ядам, — мрачно взглянул на меня Катарт, заставляя нервничать. — Нам требуется ваша консультация.

И отошел от стола, на котором лежали пять зверьков, по всему видно мертвых. Я непонимающе посмотрела на мужчин, завхоз тихо сказал:

— Разрешите представиться, Самуэль Ротан — инспектор империи по раскрытию заговоров.

— О-о-о… — только и смогла произнести я, ногу обвил хвост.

Я всегда так делала что бы не выдать волнения.

— Ротан наблюдает за университетом и следит, чтобы никто не пострадал, — пояснил ректор.

Все ясно: значит, вычисляет отравителя.

— Сегодня утром я нашел этих зверей в замке. Будь то крысы, может, и не обратил бы внимания, но кроликам там делать точно нечего, тем более в таком количестве.

Я понимала его намек и, обогнув стол, увидела в приоткрытом шкафу все необходимое для осмотра и анализа. Одев перчатки, я кисло посмотрела на мужчин:

— Никто не хочет помочь разрезать животинок?

Оба гоблина синхронно закачали головой. А еще говорят, что джентльмены… Нагло врут!

Прикрыв рот тканью, напитанной отталкивающей запах манной, я принялась за работу. Жертвы были свежими, только недавно убитыми, и выяснить, отравлены ли животные и чем, можно было практически со ста процентной уверенностью.

И чем больше я работала, тем больше приходила в ужас. Под конец привычно собрав остатки материала, как нас учили, я передала их Ротану и направилась с ректором в его кабинет. Вскоре к нам присоединился и сам инспектор.

— Что вы можете сказать по поводу зверей? — сразу перешел к делу он.

— Чуть позже я напишу полный отчет, который можно будет использовать в суде, но если обобщить, то все кролики были отравлены, но… травили их разными ядами — это раз, и яды не были стандартными — это два. Кто-то явно экспериментировал.

Мужчины переглянулись, обеспокоенные, и я их понимала.

— Ваше заключение?

— Я бы сказала, что в университете есть опытный алхимик, который был направлен сюда с целью отравления ведущей группы гоблинов. Это можно было сделать по-тихому, но мой приезд спутал все карты. Гоблины предупреждены и при отравлении успеют использовать нужный препарат, который всегда с ними, чтобы войти в стазис. Я же приготовлю противоядие, и операция будет провалена. Поэтому предателю пришлось экспериментировать. Плоды его трудов вы видели.

— Что он старается создать?

Я сглотнула:

— Яд с привязкой на магию, чтобы с ее помощью вызвать эпидемию. Ему уже неважно, сколько человек погибнет, он сам выпьет противоядие. Группа же умрет в первую очередь.

— Это можно предотвратить? — тихо спросил ректор.

— Да, — уверенно кивнула я. — Необходимо найти и убить алхимика.

***

Ун-н-н…

Когда уже привычный звук промычал, я стояла на вырубленном в горе плато и умирала со стыда. На мне был странный толстый облегающий костюм, а в руке магическая сфера. Рядом стояла группа гоблинов, настороженно на меня взирая.

Они совсем недавно вернулись из медпукта, где им всем вводили противоядие, когда кожа на теле начала отмирать. Ни один ничего не запомнил, только рычали на пол-университета! Какой толк их учить?

День однозначно был неудачный: на меня водрузили почетную миссию опознать коллегу по цеху среди новоприбывших, а потом запихнули в неприличного вида костюм.

Ректор взошел на плато, прервав мои размышления, и направился к нам. От его мрачного взора, устремленного прямо на меня, сразу зародилось нехорошее предчувствие.

Мы все разом поприветствовали главу университета, и тот, сделав стандартное объявление, повернулся ко мне и старшему группы.

— В связи с тем, что вы, магистр Дакар, женщина и не подготовлены для испытаний, ранее предполагалось, что будете лишь наблюдать, однако из столицы пришло пожелание того, чтобы все традиции испытания были соблюдены. Поэтому вы должны пойти с группой, иначе ей не будет засчитана победа.

— Традиция? — переспросила я.

— С группой при испытании должен быть сопровождающий, куратор группы, так повелось с давних времен, а теперь стало правилом. Вы должны пройти весь нелегкий путь со своими студентами до ворот основного зала, где им предстоит держать основной бой. Пройдут путь достойно, одержат победу, тогда количество дальнейших испытаний уменьшится, а окончание обучения приблизится. Без куратора группе испытание зачтено не будет. Этот период — главный в обучении гоблинов.

Мы с Реваном переглянулись, не веря в то, что слышим.

— Простите, но она не сможет отправиться с нами. Не имея представления о реалиях боя, навыков выживания и борьбы, она станет обузой. И это я еще не говорю об огромном риске для жизни магистра, — начал старший группы.

— Да, я буду обузой и не собираюсь отправляться внутрь горы. Вы по договору не имеете права меня заставлять, — вспыхнула я.

— И не буду, — подтвердил Катарт. — Но если вы не будете выполнять условия контракта, то вам придется в ближайшее время отбыть в столицу.

Я стиснула зубы. Ультиматумы!

— Оставь нас, — приказал ректор Ревану, и тот нехотя отошел. — Магистр Дакар, поверьте, если бы это было в моей власти, я бы избавил вас от необходимости отправиться на испытание, но у всех нас непростое время…

— Непростое? Да я там умру!

Я еле сдерживалась, чтобы не скатиться в банальную истерику. Почему последнее время моя жизнь висит на волоске?!

— Ребята не допустят, чтобы с вами что-то случилось. Для них это будет провал, да и вас они ценят… по сравнению с прошлыми вашими коллегами.

Это он еще об их выходках не знает!

— И канцлер попросил передать, что он компенсирует все опасности. Просто постарайтесь справиться. Если же вы откажетесь, то подведете их и… нас.

Группа смотрела на меня выжидающе и хмуро — не сомневалась в отказе. Такой риск, а перед этим против меня еще и диверсии были…

Зло глянув на ректора, я прошла мимо парней, бросив на ходу:

— Советую поторопиться, до испытания осталось совсем немного времени.

Удивленный вздох за спиной был мне ответом.

***

Счастью моему не было предела, когда нас спустили внутрь горы по прорубленному лабиринту метров на триста и бросили. Когда подъемник двинулся наверх, вся группа переглянулась.

— Магистр Дакар… — начал Реван и замолчал, не зная, что мне сказать и как себя вести.

— Полагаю, вы сейчас пытаетесь мне сообщить, что за неимением лучшей кандидатуры хотите взять руководство на себя?

— Да, — облегченно кивнул гоблин.

Я требовательно осмотрела старшего группы.

— А у вас имеется опыт в спасательных операциях? Насколько обширный?

— Моя группа уже трижды выдерживала подобные испытания. С нами был опытный куратор, но он всегда занимал наблюдательную позицию. Все проверки мы выдержали блестяще.

— А как вы собираетесь обеспечить мою безопасность?

— Всеми возможными способами, — поблескивая глазами, ответил Реван, и мне показалось, что его губы слегка дрогнули в усмешке. — Даже если вас придется нести. Сами знаете, вы для меня имеете особое значение. Занимаете ли вы наблюдательную позицию?

Я поморщилась.

С одной стороны, это смешно, но с другой — испытание началось и магия равновесия, что в артефактах императора, четко отслеживает соблюдение правил в этом месте. Я должна добровольно передать право главного, а Реван должен будет выполнить обещанное мне. В противном случае смерть от яда покажется нам райской.

— Занимаю. Передаю право первого добровольно.

Благодарно кивнув, гоблин уже привычно начал отдавать группе распоряжения, обозначая обязанности и формируя план, я же, посмотрев по сторонам, присела на первый попавшийся валун.

Сильные воины что-то решали, я молчала и ждала, когда наконец-то они соизволят принять решение, а между тем осматривалась вокруг.

Немного грубовато вырубленный камень, магические огоньки под потолком и коридор, уходящий далеко вперед. Габриэла, как ты докатилась до такой жизни? Еще недавно должна была работать в Академии ядов, а теперь вот под горой с группой гоблинов проходишь испытания. Жизнь, бывает, порой преподносит самые неожиданные сюрпризы.

— Вы готовы?

Вскинув голову, я посмотрела на Ревана:

— К чему?

— Отправляться.

Я тут же вскочила:

— Конечно! Раньше начнешь, раньше закончишь.

— Тогда вы должны крепко за меня держаться, руками обнять за шею, а ногами за талию. Я подстрахую ремнями для переноски пленных, но держаться вы должны крепко.

— Что? — пискнула я, взирая на наглого гоблина.

— Нам придется бежать коридорами, и неизвестно, какие ловушки могут встретиться. Я могу обеспечить вашу безопасность, только если вы будете как можно ближе ко мне. Да и поспеть вы не сможете за нами.

Я посмотрела на здоровенных тренированных мужчин, которые ждали чуть в стороне, и согласилась с правотой старшего группы, но то, что он предлагал…

Заставив Ревана наклониться ко мне, я еле слышно прошептала:

— Вы ведь понимаете, что это неприлично? Этот костюм уже за гранью, но такая близость к мужчине… тем более студенту…

Так же тихо мне ответили:

— У вас нет выхода. Иначе мы не только провалим задание, но и можем серьезно пострадать.

Чуть прикрыв глаза, я собралась с духом и, подойдя ближе, позволила себя подхватить. Мои руки тут же обвили шею, а ноги сжали талию, лицо горело словно раскаленное.

Пока я смущалась, Реван ремнями обвязал меня, страхуя, и не успела я опомниться, как мы понеслись вперед. Я осознала, почему не смогла бы за ними поспеть, но не понимала, как можно бегать с такой скоростью.

Один поворот, другой, но группа гоблинов все неслась и неслась вперед, зная куда свернуть и направиться, а мне уже становилось не по себе. Даже к своему жениху я никогда не прижималась так тесно.

Внезапно мы остановились. Коридор хорошо освещался, но мы почему-то не двигались.

— Что-то случилось?

— Задару чуть ногу не отрубило, похоже начинается полоса препятствий.

— Полоса? И почему у меня плохое предчувствие?

— Это очень опасный участок, — пробормотал над моим ухом Реван.

А я осознала, что мне все это время казалось странным.

— Почему мы так торопимся и бежим все это время?

— Лучше, чтобы был день, когда мы подойдем к воротам. Это очень повлияет на успех битвы. — И прежде чем я решилась спросить почему, гоблин шагнул вперед: — Прижмитесь как можно сильнее.

Я взвизгнула и уткнулась носом ему в грудь, чтобы не видеть огромных лезвий, летавших в пространстве и пытающихся нас нашинковать. А меня мотало и крутило из стороны в сторону, в такт движению гоблина. Я сама не заметила момента, когда мы остановились.

Оторвавшись от мужского тела, я лишь отметила, что мы снова куда-то бежим и Реван подает знак своим сворачивать.

Наконец-то меня ссадили на пол, и я, оглядевшись, поняла, мы делаем привал.

— Мы не успели до ночи? — спросила я у мрачного Ревана.

Тот лишь мотнул головой, что дело не в этом, и кивком указал за мою спину. А там лежали трое раненных гоблинов. У одного были сильно порезана нога и разбита голова, у второго — поврежден живот, третий отделался легко, лишь порезами на спине.

Посмотрев на Ревана, я предложила:

— Могу помочь.

Тот сразу напрягся и снова мотнул головой. Не доверяет. Отчасти я его понимала, но от этого было не менее обидно.

Сев на ближайший камень, я поджала ноги и стала невозмутимо рассматривать стены. Часть гоблинов суетилась над ранеными, часть отправилась куда-то за топливом для костра, но я не сдвинулась с места.

Гоблины — очень самостоятельный народ, очевидно ни в ком не нуждающийся. Так что я буду лезть? Они с самого начала записали меня во враги и хотели добиться моего выдворения. Понятия не имею почему, но сама цель очевидна.

Я их шкуры стараюсь спасти, а они…

Не знаю, сколько прошло времени, час или два, костер уже весело трещал чуть в стороне, а я продолжала сидеть, чуть прикрыв глаза и прислонившись к стене. Возмущение уже улеглось, оставив после себя пустоту и усталость.

— Вы предлагали помощь?

Открыв глаза, я взглянула на Ревана.

— Неужели перестали меня бояться?

— Гоблины никого не боятся.

— Нет? Опасаются? Подозревают?

Реван на секунду поджал губы, потом спросил:

— Вы поможете?

— Помогу.

Хоть они и неблагодарные чушки, но раз решились обратиться за помощью ко мне, значит все действительно плохо.

Осмотрев пострадавших, я поняла, что оказалась права.

— Обычно вылечить раны помогает трансформация, но сейчас становится только хуже, — просветил меня старший группы, стоявший за спиной.

Мрачно на него взглянув, я сообщила:

— И не получится. На оружии был яд, этого не должно было быть в испытании. У них часа четыре, прежде чем он убьет их.

— Помочь можно? — хрипло спросил Надар.

— Можно, только вопрос в другом: буду ли я вам помогать?

Пристально на меня посмотрев, Реван вдруг опустился передо мной на колени, тем самым немало меня напугав.

— Вы чего это?..

— Уговариваю, — сообщил старший группы, слегка наступая на меня и чуть улыбаясь.

— Нет, вы издеваетесь! Встаньте немедленно!

Я бросилась к своей сумке и взяла небольшой мешочек.

— Вы согласны, — сказал Реван, поднимаясь.

— А то вы сомневались в моем ответе. Скажите, есть ли здесь белые кристаллы?

— Пойдемте, провожу. — И уже тише: — Не могу отпустить свою даму сердца одну.

— Отравлю, — процедила сквозь зубы я.

— Врете, — тихо ответил гоблин, совершенно уверенный в своих словах. — Не знаю почему, но чем больше вас узнаю, тем больше убеждаюсь — у вас верное сердце.

Я лишь вскинула голову и зашагала прямо.

— Нам в другую сторону.

Вот Всенижний!

Повернувшись обратно, я собралась обойти мужчину и пойти дальше, но меня подхватили на руки.

— Прекратите немедленно…

— Нужно бежать, время дорого, а здесь опасно. Вы без меня не сможете.

Мне ничего не оставалось, кроме как прислониться щекой к мужской груди.

Бежали мы по тусклым коридорам, уже намного хуже освещенным, чем два часа назад, и я, не удержавшись, спросила, почему так.

— Сейчас ночь. Днем магия солнца заряжает их, проникая во все уголки нашего мира, от луны подпитка хуже.

— Значит, уже темно…

— Да, и ночью в лабиринте становится во много раз опаснее, чем днем.

— Очень вовремя.

— Не переживайте, не думаю, что нам дадут умереть.

— Вам или нам? — чуть хмыкнула я.

В ответ на меня лишь внимательно глянули и промолчали.

Как ни удивительно, но наш поход за камнями прошел без происшествий, и по возвращении гоблины наблюдали мою нервную суету, котелок у огня и кипящую воду с камнями. В аптечке были необходимые растворы, что помогли мне сделать состав, а потом, когда все отвернулись, я добавила своей магии.

Когда подошла к больным, все мужчины сгруппировались вокруг своих пострадавших товарищей и озабоченно смотрели на меня.

— Все готово. Ну что, допустите меня к умирающим или все еще сомневаетесь?

— Зачем вы нас дразните? — глухо спросил Реван.

Взглянув ему прямо в глаза, я ответила:

— Отвечу вам на этот вопрос сразу, как только вы честно мне расскажете, что в последнее время предпринимали в отношении меня и с какой целью.

Мы некоторое время померились взглядами со старшим группы, но потом я попросила всех разойтись и начала поить раненых. Влив в них настойки прилично, позвала к себе шестерых гоблинов.

— Нужно протереть им тело этим составом, но у вас всего минут десять, потом эликсир начнет выжигать яд из организма, они начнут метаться и могут себе навредить. Нужно удержать и не позволить этого.

Удостоверившись, что меня поняли, я снова вернулась к костру, на этот раз погреться. Становилось прохладно, и огонь манил к себе теплом и уютом, насколько он вообще возможен в каменном лабиринте, полном опасностей.

Постепенно рядом собрались все гоблины, чтобы, судя по всему, поужинать и лечь спать. Мне протянули мою долю.

— В этот раз есть можно или снова что-то подмешали? — поинтересовалась я, беря сухой паек и кружку с чаем.

— Мы хотели извиниться, — нахмурился Реван. — Но вы не все знаете, у нас были причины.

Я мрачно посмотрела в ответ:

— Это вы ничего не знаете и не понимаете. Думаете, я не знаю об угрозе вашим жизням?

Едва я только произнесла эти слова, как все гоблины напрягись и насторожились.

— Меня именно поэтому и пригласили в университет. И здесь я встретила странное отношение и самоуверенное обращение. Вы серьезно думали, что с вашими знаниями сможете опоить алхимика?

— Надеялись, — хмыкнул Надар.

Я осмотрела группу гоблинов: все они были в курсе. Учувствовала только верхушка, но знали все.

— Ну-ну… Если желаете сами продолжать свои поиски, я вам мешать не буду. Мне нужно пробыть здесь всего год, обойдусь и без вашего доверия.

Вся группа переглянулась, они, словно глухонемые, жестами о чем-то между собой пообщались, и наконец Реван заговорил:

— Еще в конце прошлого учебного года мы узнали о назревающем заговоре в империи. А в начале этого года нас поставили перед фактом — нас собираются устранить. В институте же появилось лишь четыре новых человека, вы — самый вероятный кандидат.

Я покивала своим мыслям, все так, как и предположила. Бабушка была не права: гоблины тупые!

— Нет, как раз самый маловероятный, и вы на него купились. Самое слабое место практически неуязвимого воина — это яды, нельзя одолеть снаружи, можно изнутри. А значит, нужно отправить профессионала на дело. К сожалению, не все алхимики зарабатывают достойно.

— Вы хотите сказать… — начал Андар.

— Да, я самый очевидный вариант и самый маловероятный. Убийца прячется среди других новеньких. И у него был план…

— Какой? — подался вперед Реван.

— Нет, — покачала я головой, встретив его взгляд. — Сначала вы ответите на мои вопросы. Что означает странное поведение?

Посмотрев на ребят, Реван сел ко мне поближе, и аура его огромной фигуры мгновенно окутала меня.

— Когда мы заподозрили нового преподавателя, мы решили расправиться с ним довольно быстро, чтобы он собрал чемоданы и съехал, в лучшем случае. Но вы оказались девушкой, и это осложнило нашу задачу. Казалось, вначале удача улыбнулась, когда вы сделали неприличное предложение…

— Я не делала!

— Но мы, оказалось, не так вас поняли. Потом Гулор… подслушал конец вашего разговора с неизвестным, где вы говорили о тайнике, в котором есть все необходимое для вашего задания.

— Так вот что за шорох был…

— Мы не сразу срастили ему все переломы, когда он упал за вашим окном.

— Я вся в печали, — проворчала я.

— Потом мы решили взломать тайник.

Я вскочила на ноги и заходила взад-вперед.

— Так вот почему вы были тогда… то есть совсем… Это же просто…

— Выхода не было, — начал гоблин, и я замерла на месте.

— Вот почему вы тогда мне признание сделали! Чувства, значит?! — задохнулась я.

Было очень обидно: неужели я не могу понравиться ни одному мужчине?! Что ни интерес, то искусственный!

— Я… был неправ…

Сложно было поверить, что гоблин покраснел. Наверное, это освещение от костра. Вся группа потешалась над нами.

— А потом мы решили…

— Усыпить алхимика. Тоже мне стратеги! Вам вместо того, чтобы глупости откалывать, изучать бы предмет, с помощью которого вас собираются отравить.

— Но пока же не отравили, — сказал, как всегда простой, Идар.

— Вас не отравили не поэтому, — тихо ответила я.

Все выжидательно посмотрели на меня.

— У убийцы был план, но он не включал наличие опытного алхимика: я спутала карты, и пришлось экспериментировать. Теперь вас не удастся отравить готовыми ядами, я приготовлю противоядие и вытащу вас. Поэтому предатель создаст эпидемию. Яд поразит не только вас, но и половину ПТУ, пока я буду искать противоядие.

— Когда? — спросил Андар.

— Не знаю, но такое точно нельзя сделать быстро. Сейчас он на стадии испытаний на животных средних размеров, затем будет проверять на крупных, и только потом перейдет на гоблинов. Однако это не меняет того, что вас могут отравить, воспользовавшись случаем.

— Надо его найти и разорвать на клочки, — предложил Идар.

Где-то справа послышался страшный вой, и я вздрогнула.

— Надо ложиться спать, завтра новый изматывающий бег. А ночью в лабиринте теперь новые ловушки.

— Кошмар, — пробормотала я, пока все готовили места ко сну.

— Боитесь? — тихо спросил Реван, усмехнувшись.

— Раздумываю над перспективами. Вы же признались мне в любви? А для гоблина это фактически равносильно предложению руки и сердца. Вот и думаю: выходить за вас или нет? — И прямо взглянула в чуть прищуренные глаза мужчины.

***

Мы снова бежали все дальше и дальше по лабиринту, и мне уже начало казаться, что он бесконечный. Пару раз нам встретились дикие собаки, несколько ловушек, одна из которых полоснула меня по спине.

Сейчас я уже не стеснялась того, что обнимаю мужчину за шею и крепко прижимаю его к себе, молча терпела боль, хотя это было непросто, но жаловаться не стала. А еще старалась не думать о вчерашнем разговоре.

На мое смелое заявление мне так ничего и не ответили, предложив отправляться спать. Засыпала я, укрывшись, около огня, а проснулась согретая мужским телом. Реван лег спать рядом, чтобы мне не было холодно. Ведь магистра велено доставить обратно живым и здоровым.

А я уже понадеялась, что это они обо мне беспокоились.

Неожиданно меня из задумчивости вырвала резкая остановка. Меня ссадили на землю, а гоблины занялись организацией привала.

— Зачем? — нахмурилась я.

— Вам нужно обработать рану, — безапелляционно сказал Реван. — Недалеко отсюда есть источник.

— Дорогу объясните? — спросила я, поднимая фляжку.

Гоблин покачал головой.

Я в полнейшем удивлении посмотрела на него:

— Нет?

— Да. Не отпущу вас одну, вы совершенно беззащитны.

— Это же неприлично, — прошипела я.

— Никто не узнает, — отмахнулся мужчина.

Решив все равно поступить по-своему, я последовала за гоблином к источнику, пусть пока заблуждается. Едва мы приблизились к воде, как я остановила его, не позволив идти дальше.

— Вы останетесь здесь. Тут прекрасно можно меня защищать.

Но Реван лишь покачал головой и, подняв в воздух как ребенка, перенес немного вперед. Не дав возмущенно его обругать, он уселся на валун и поднял руки.

— Я сел спиной, вас не вижу, и тем более не смогу увидеть источник, что с другой стороны каменного выступа. Хотя вам ведь это не должно быть принципиально, ведь вы решили, что я должен на вас жениться.

Я лишь приподняла бровь. Не ему тягаться со мной в словестных перепалках.

— Странно, что вы так спокойно отнеслись к моему заявлению.

Зайдя за выступ скалы, рядом с журчащей водой, я начала раздеваться.

— Обычно гоблины очень чувствительны к этому вопросу и требовательны к выбору жены.

— Вы правы, так оно и есть, — послышался голос Ревана.

— А со стороны так и не скажешь. Ваше поведение в последнее время весьма странное и рискованное.

— Отчасти вы правы, но я, как и каждый на моем месте, хотел спасти свою жизнь, поэтому не особо-то и пекся о приличиях. Я вам сказал тогда о любви, так как опасался, что вы напишите жалобу и меня выгонят из ПТУ, когда, казалось бы, выпуск уже совсем скоро. Лучше уж жениться.

— Ваше благородство не знает границ, — пробормотала я. — И я не вижу ужаса перед ожидаемой вас участью.

— Вы не пойдете замуж за нелюбимого мужчину. У вас верное сердце.

Услышав столь категоричный ответ, я негромко заметила:

— Недавно едва не пошла.

— Нет, — совершенно уверенное замечание. — Вы пойдете замуж только за того мужчину, что сможет вас завоевать. Подходя к выбору пары очень придирчиво, я, как гоблин, могу вам сказать это совершенно точно.

Морщась от боли, я промыла неглубокую рану и воспользовалась случаем сполоснуться.

— И как же гоблины выбирают себе пару, если такие эксперты в данном вопросе?

К моей иронии отнеслись снисходительно.

— Гоблин сделает предложение только той женщине, которая его зацепит.

Вытираясь полотенцем, я замерла:

— Чем? У вас приняты… м-м-м… необычные брачные игры?

— И потом спрашивают еще, почему мы считаем одаренных испорченными, — рассмеялся Реван. — Нет. У нас очень прямая и страстная натура. По сути, мы все однолюбы, так как зацикливаемся на женщине, что завладела нашим вниманием и пробралась под кожу. В нашей крови будет течь любовь к избраннице.

«Поэт, однако», — покачала я головой.

— И как же женщине вас зацепить? — спросила я, застегивая костюм и раздумывая: смогу ли сама смазать раны мазью или нет?

— Быть исключительной именно для него, — раздался голос рядом со мной. — Теперь понимаете, почему я не переживаю?

Повернувшись к чуть улыбающемуся мужчине, я спокойно заметила:

— Больше никогда так не подкрадывайтесь, иначе я лично позабочусь, чтобы вы со своей избранницей не наплодили себе подобных. Поверьте, у меня есть средства и возможности.

Реван напрягся.

— Я хотел помочь смазать рану: вы сами не сможете нормально обработать.

Понимая, что он прав, я стиснула зубы и передала баночку, стараясь не думать о пальцах, что осторожно скользят по коже.

Обратно мы вернулись в гробовом молчании, быстро перекусили и снова отправились в путь. Один коридор сменял другой, и, судя по светильникам, парящим под потолком, близился вечер. Неужели вторая ночь в этих пещерах?

Когда мы снова остановились, я, едва оказавшись на ногах, сразу поняла причину. Впереди зияла огромная пропасть, а обрывки моста свисали с обеих сторон.

— Иголы, — прорычал злой Реван. — И принес же их черт сюда раньше времени.

Мне разом поплохело: крупные хищники, которых назвал гоблин, бегают где-то по коридорам. Очень, очень опасные хищники с огромными ядовитыми иголками.

— Мы же чудом их только еще не встретили, — в ужасе прошептала я.

— Чудо тут не причем, — подошел Надар. — Ректор выдал нам карту эпицентров опасности. В обычном случае мы бы их искали, стараясь преодолеть или убить как можно больше, но с вами рисковать не будем, пусть и получим меньше очков.

Я сглотнула. Нехорошо, очень нехорошо, что из-за меня будет меньше очков за испытание, но ведь здесь иголы!

В это время, посовещавшись, группа обступила меня и Ревана кольцом.

— В связи с новыми обстоятельствами, мы не можем больше терять время. Не переживайте, вами займется Реван, — сообщил мне Надар.

А я недоуменно посмотрела на старшего группы, ожидая пояснений, и подалась назад. На моих глазах кожа гоблина позеленела, тело резко укрупнилось, из-под верхней губы появились здоровые клыки, а на руках — огромные когти. Глаза засветились красным.

Сказать, что я была в ужасе, — просто ничего не сказать.

Медленно-медленно я отступила назад. Вот сейчас развернусь и бежать… А в ответ — утробный рык старшего группы и когтистая лапа хватает меня за плечо.

— А-а-а-а…

— Не кричите, — послышалось рычание. — Нам нельзя терять время. Ребята, вяжите.

Здоровенные гоблины, раза в два больше, скрутили бедную меня и связали, крепко затянув веревки. И это воины? Мародеры!

— Что вы собираетесь делать?!

Мне никто не ответил, и единственное, что я заметила, — это мелькнувшая зеленым пятном тень, а потом увидела Ревана на другой стороне пропасти. На несколько секунд я даже восхитилась возможностями гоблина, пока меня не поднесли к краю пропасти.

— Что? Что вы делаете?

— Не переживайте, Реван вас подхватит, — пробасил один из обратившихся зеленых обормотов.

— Что? На ту сторону через пропасть? Нет. Нет!

Только бы не сорваться и не обругать их сверху донизу.

— Давай! — последовала команда.

— Ка-а-а-азлы-ы-ы…

Меня словно мешок с мукой подхватили сильные руки главного зеленого обормота, и следом на другой стороне послышался рык. Группу гоблинов теснили к краю четыре здоровенных игола.

— Что с ними будет? — ужаснулась я, связанная по рукам и ногам и с трудом удерживающая равновесие.

— Они справятся. А нам нужно уходить.

Перекинув меня через плечо, гоблин с большой скоростью понесся вперед, а я, болтаясь словно безвольная кукла, старалась удержать свой завтрак в себе.

Ненавижу гоблинов!

***

Добравшись до нужного нам места, мы развели костер и стали ждать, вернее ждал зеленый гоблин, который так и не вернул свой обычный облик. Я же все переживала о том, что меня перекинули через огромную пропасть, и не разговаривала с Реваном.

Тот посматривал на меня, но пока не лез. А вообще не была уверена, что смогу ему рассказать, чем недовольна, не заикаясь.

Но мужчина, видимо устав играть в молчанку, присел передо мной на колени и жестко сказал:

— Я понимаю, что вам неприятна боевая трансформация. У сильных гоблинов она еще более агрессивно выражена, чем у большинства, и одаренные…

— Что? Да ты… Да вы… Да я…

Размахнувшись, я ударила гоблина по груди, заехала по щеке, оцарапав палец о клык, стукнула ногой по коленке. Да уже со второго года школы я не позволяла себе драться, а тут… Выдержка отказала.

— Меня напугали, связали, бросили на Всенижний знает сколько метров, тащили словно куль и после этого рассказывают про трансформацию? — Я приблизила свое лицо к лицу Ревана, чуть не столкнувшись носами. — Да плевать я на нее хотела!

На удивленной морде гоблина не осталось даже следа от моих ногтей — он вообще, кажется, не почувствовал удар, — а вот у меня палец кровоточил.

— Я должен сберечь вас, и я сберегу, даже крайними мерами, — сообщил мне Реван, как-то странно меня рассматривая, словно разглядел во мне что-то новое.

Встав, он обернул мой палец маг-пластырем и отправился к костру. У меня же слов не было, остались только буквы. И я уже хотела высказаться напоследок, как заметила тень тревоги на лице главного группы.

Подойдя к сидящему гоблину, я положила руку на плечо:

— Беспокоитесь?

— Их долго нет. С иголами они бы справились без проблем, но дальше пришлось бы идти обходным путем: в ущелье от пролитой крови поднимается магический туман, они бы не прошли.

— В обход опасно?

— Там волки, что вы слышали в прошлый раз.

— Это такие «милые» плотоядные собачки мне по плечо?

— Они самые.

— Разделяю ваше беспокойство.

— Я беспокоюсь не о волках.

— Здесь есть хищник свирепее?

Реван ничего не ответил, и я поняла, с кем должны сразиться гоблины.

— Спасите! Дракон! — Я бросилась в ближайший коридор.

Наслушавшись ужасов про опасных хищников, я даже ради любых благ не готова была с ними встретиться. Но далеко уйти не удалось: меня перехватили сильные руки гоблина, стискивая и лишая движения.

Заберите меня отсюда!

***

Мы снова не разговаривали, снова горел костер и я сидела обвив ноги хвостом, только больше у меня не было обиды — во мне росла жажда убийства. Но, к моему великому сожалению, противник был крупнее, сильнее и у меня не было сумки с ядами.

Печально, конечно, но у всех алхимиков хорошая, натренированная память — сочтемся.

Мало того, что я не смогла скрыться из этих пещер, — куда угодно, лишь бы как можно дальше, — так еще мы вошли в самый ближний контур к дракону.

«Магистр, здесь безопаснее всего!»

О да! Кругом одна безопасность.

Гоблин смотрел на меня выжидательно, видимо ждал, когда я успокоюсь и сменю гнев на милость. С полчаса назад группа вышла на связь и доложила, что к утру они нас найдут. Казалось, все прекрасно. Да как бы не так!

Если откинуть тот факт, что где-то рядом огромный хищный ящер, то был еще факт того, что отец много времени проводил в группе создающих артефакты и ловушки для испытаний гоблинов.

Может, мы их все избежали, но не использовать возможность расположить ловушку рядом с драконом глупо.

— Дакар! Дакар, помогите!

Вскочив, я огляделась: кто кричит и где? Но тут же поняла, что мне не до этого. Глаза гоблина заволокло белесой дымкой, и он пошел на голос.

Нет! Нельзя! Это «кукушкины силки», они зазывают жертву и обходятся с ней неласково.

Подбежав к мужчине, я схватила его за руку:

— Реван! Реван, очнитесь! Немедленно!

Но гоблин неторопливо двигался на зов.

— Дакар! Дакар, я ваш магистр и приказываю вам!

Упираясь ногами в землю, я как могла пыталась оттащить старшего группы назад, но с тем же успехом можно было двигать горы. На земле оставались борозды от моих ног, а я ехала, держась за прущего вперед гоблина.

— Да что же такое!

Отпустив его, я подбежала к какой-то деревяшке непонятного мне назначения и, схватив ее, бросилась обратно. Завороженный далеко не ушел, и, размахнувшись, я со всей силы ударила деревянной дубинкой по голове.

Посмотрев на оставшуюся в руках щепку, я перевела потрясенный взгляд на продолжавшего движении гоблина. Завернув за угол, я увидела полупрозрачную фигуру темноволосой девушки, в красивом белом платье, протягивающей руку к Ревану.

У меня остался последний шанс, и я решила использовать выступы горной породы, регулярно встречающиеся на стенах коридора. Взобравшись на один такой «нарост», примерилась.

Всевышний, куда я лезу?! Ведь погибни он в лабиринте, с меня взятки гладки, а сейчас могу погибнуть с ним. Воздух заискрился рядом с Реваном — времени больше нет.

Решившись, я активировала магическую сферу для защиты головы и прыгнула вперед, как раз в тот момент, когда сработала ловушка. Живое пламя, обхватив наши тела, должно было медленно сжечь сначала одежду, потом плоть.

Выбитый из-под прицела гоблин пострадал несильно, его лишь слегка зацепило. Удар огня на себя приняла я, и если бы не костюм, то лежала бы сейчас горелым трупом.

Чары спали, и Реван, вскочив, бросился меня поднимать.

— Что произошло? — растеряно спросил он, а потом его глаза наполнились осознанием. — Вы не пострадали?

— Вроде нет, но…

Странное шуршание меня насторожило, и не зря: в следующий миг вся моя одежда с тихим шелестом пеплом осела на пол. Совершенно голая, я в полном ужасе посмотрела на гоблина, что, замерев, не отводил взгляда от моего тела.

Помогите…

Часть вторая. Рука и сердце

Я сидела около костра, весело потрескивающий огонь дарил тепло и уют, что особенно радовало в ситуации, когда мое нагое тело прикрывала лишь пропаленная рубашка Ревана. Носить ее было невозможно — одежда сильно пострадала, — и я в полной панике уже с полчаса ждала, когда доблестный гоблин спасет положение.

Старший группы, склонившись над сумкой со снаряжением, сосредоточенно там копался.

— Ну как? — в очередной раз спросила я.

Повернувшись ко мне, сидевший на корточках гоблин чуть улыбнулся:

— Почему вы так стесняетесь? Ведь вы же видели меня совсем без одежды.

— Издеваетесь? — зашипела я, сжавшись под взглядом.

— Ну, хотите, я сниму штаны? Они единственное, что уцелело.

— Нет-нет, — замахала я рукой. — Спасибо, обойдусь.

— Тогда единственное, что могу предложить, — это легкая палатка. Она входит в стандартную экипировку, но в пещерах нам не понадобится. Легкая, и ею можно обмотаться.

Окинув критическим взглядом зеленовато-грязного цвета ткань, я со вздохом протянула руку, стараясь не обращать внимания на широкую мускулистую грудь. Вскинув взор, я наткнулась на внимательный взгляд Ревана.

— Не примите на свой счет, но одаренные очень свободных нравов и ведут довольно откровенный образ жизни. Почему же вы… не такая?

— Многие из нас не такие, не стоит судить по большинству, — покраснела я и ухватилась за возможность перевести тему: — Если вы не одобряете образ жизни одаренных, то как случилось, что ловушка выудила из вашего сознания именно этот образ.

Гоблин молчал, я ждала и думала, что уже не ответит. Но Реван, чтобы не мешать мне, отвернувшись, заговорил:

— Когда я был юн, еще до поступления в университет и наработки опыта, то собирался жениться на своей преподавательнице. Ее нанимали мои родители для обучения меня манерам, но долго она не проработала.

— Простите, наверное, вам неприятно рассказывать…

Гоблин пожал плечами.

— Молодая женщина обратила на меня тогда внимание, только вот я не сразу понял его истинный смысл. Я относился к ней серьезно, а она забавлялась. Когда я сделал ей предложение, то она довольно спокойно отклонила его и объяснила, что хочет составить гораздо более выгодную партию, нежели со мной.

Завернувшись кое-как в легкую, но скользкую, немного жесткую ткань, я обвязала ее на поясе, сделав импровизированное платье-тунику.

— Но ведь вы будете…

— На тот момент мой статус был еще не определен.

— И что в итоге?

Это не мое дело, но червячок любопытства снедал меня.

— Через несколько лет, когда я поступил в университет, она написала мне, сообщив, что теперь готова принять мое предложение.

— Не может быть. Даже при дворе это за гранью приличий.

— Еще как может. Но предложение гоблина можно получить лишь раз, о чем ей и сообщили. Но с этой историей у меня связаны сильные эмоции, поэтому ловушка сработала именно на них.

Только я собралась сказать что-то утешающее и приободряющее, как появились остальные парни из группы, наконец-то нашедшие нас. Разглядев меня, они нерешительно переглянулись.

— Все в порядке? — осторожно спросил Надар.

— У вас что, любовь? — прямо брякнул Идар.

Интересно, у этого гоблина существует фильтр между мозгами и языком?

— Я попал в ловушку, и магистр спасла мою жизнь, рискуя своей, — объявил всем Реван.

Последовала минута молчания, затем множество рук схватили меня, подняв вверх, и с каким-то кличем подкинули вверх. И еще раз, и еще. Я едва не сорвала голос, пока кричала и старалась не позволить импровизированному платью задраться вверх.

Очень вовремя уже знакомые сильные руки вырвали меня из этого безумия, иначе бы мой разум повредился бы от кошмара последних суток.

— Осторожно, не помните магистра, — смеялся старший группы.

А Идар, подойдя, с улыбкой шлепнул меня по плечу:

— Теперь вы одна из нас!

Зашипев, я в тот момент раздумывала о другом. Будет ли синяк или нет? А то как бы дело не дошло до боевых шрамов.

А на меня смотрели зеленые счастливые лица и улыбались до ушей.

***

Ночь прошла вполне спокойно, дополнительных сюрпризов не было, но заснула я не сразу. В этом импровизированном платье чувствовала себя неуютно. Хотя не сомневалась, что никто из группы не будет посягать на мою честь, но для таких как я и сам факт еле прикрытого тела уже слишком.

Однако события утра заставили позабыть и это: мы подошли к огромным воротам. Каменные глыбы возвышались на много метров вверх, а из-за них доносился тихий, приглушенный рык.

— И что дальше? — повернулась я к Ревану.

— Теперь мы должны его выманить.

Я посмотрела на остальных:

— Погодите, правильно ли я вас поняла: вы не только должны победить ужасного ящера, но и уговорить дракона с вами сразиться?

Группа переглянулась.

— Ну, как-то так, — нерешительно ответил Надар.

— Немыслимо, — пробормотала я. — И как вы собираетесь его выманивать?

— Не беспокойтесь, у нас есть в этом опыт, — авторитетно заявил Андар.

Реван же был задумчив и молчалив.

Решив предоставить профессионалам заниматься привычным делом, я под защитой Идара отошла в сторону и принялась наблюдать. Но прошел час, второй, однако противный ящер не желал вылезать и складывать свою голову во славу бравых гоблинов. В чем-то я его понимала.

В который раз посовещавшись, измученная попытками выколупывания дракона из убежища группа, к моему изумлению, направилась ко мне. Я настороженно притихла, спешно дожевывая бутерброд.

— Как вы проводите время, магистр? — начал Реван, явно чувствуя себя неловко.

— Спасибо, неплохо…

Переводя взгляд с одной зеленой мордуленции на другую, я начала подозревать нехорошее, и изобретательные ребята не обманули моих ожиданий.

— Не могли бы вы нам оказать небольшую помощь в поимке дракона? — начал Надар, но я замотала головой.

— Я ничего в этом не смыслю и буду только мешать.

— Вы не переживайте, мы все сделаем сами, от вас требуется лишь пассивное участие, — успокоил меня Андар.

И лишь Реван нашел убедительные доводы, сказав:

— Пока испытание не завершится, нас отсюда не заберут, а запасы еды подходят к концу.

Посомневавшись, я решила довериться и кивнула, после чего меня связали.

***

Я висела справа от ворот, над озером, прикрепленная к крюку, и молилась только об одном: лишь бы этот дракон не вылез из своего убежища. По руке текла кровь из совсем небольших порезов, а где-то за стенами бесновался дракон.

Чуяло мое сердце, что, несмотря на мои мольбы, выдержки у него надолго не хватит. А я боялась, ужасно боялась быть съеденной! И этих ужасных гоблинов предупредила, что после своей смерти буду являться им и сведу в могилу.

Думаете, они испугались? Эти доморощенные охотники на ящеров лишь кивали и уверяли меня, что я в полной безопасности и они этого дракона одной левой.

— Р-р-р-р-р-р…

От такого рыка я вздрогнула и забилась. Несмотря на все меры предосторожности и страховки, сильно болели руки и спина. Однако с каждым новым ревом все ощущения отступали перед паникой на задний план.

Пред моими глазами располагалась большая площадка, на которую вылетела группа гоблинов, что загоняла огромную черную зверюгу. Дыхание перехватило. Впервые увидев дракона воочию, я поняла, почему так боятся этих ящеров.

Огромный зверь метров сто в длину, а то и больше, с массивной чешуей, которая словно броня защищала его тело. Раскосые светящиеся глаза с вертикальным зрачком посмотрели на меня, и время словно застыло. Первобытный огонь воззвал ко мне, пробежался по венам, глаза защипало, значит они светятся красным огнем.

Я как могла подавляла в себе свой дар много лет и сейчас не позволю ему вырваться!

Дракон заревел и, хвостом, когтями раскидывая всех и вся, сметал препятствия со своего пути, лишь бы добраться до вожделенной цели, своей добычи — меня. Ведь мы с ним знали то, что не знали другие: почему любой дракон готов умереть за такую добычу, как я.

Гоблины сдерживали его из последних сил. Некоторых сильно ранило, остальные пробивали броню ящера, нанося одно повреждение за другим, но тот все равно полз, из последних сил. В глазах дракона стояла одержимость.

Я кричала до хрипоты и, наверное, вывернула руку, бултыхаясь в воздухе. Голова дракона была совсем близко, я чувствовала горячее дыхание. Пасть уже в предвкушении раскрылась, когда Реван, прыгнув, распорол зверю горло.

Судорожно дернувшись, ящер сделал еще одну попытку добраться до меня, и старший группы метнул в мою сторону огромный нож.

Как я в тот момент не рехнулась, не знаю. Сто раз готовая умереть, в том числе от руки своего студента, я взвизгнула, когда нож рассек веревку, и полетела в воду.

Испытание было завершено.

***

Хлюпая, совершенно невозмутимо я шла по каменным коридорам университета в свою комнату. Вода стекала с меня ручьем, оставляя следы на холодном полу. Сейчас шли лекции, и пара студентов, которых я встретила на своем пути, наверно еще долго недоуменно смотрела мне в след.

Но мне было все равно. Главное, добраться до комнаты и снять поскорее с себя эту палатку.

Вот, наконец, родная дверь. Я сняла защиту, закрыла дверь на ключ и сразу подошла к зеркалу. Несколько капель нужного состава — изображение пошло рябью и наконец-то передо мной появилось лицо канцлера.

Разглядев мой внешний вид, мужчина поинтересовался:

— Что случилось?

— Я готова отправиться в казематы, на рудники, да куда угодно, лишь бы не оставаться здесь!

— Габриэла, успокойся.

— Вы меня обманули! Обещали, что можно будет здесь укрыться и переждать опасность. А я вместо этого получила группу гоблинов, что хотят меня извести, и дракона! Спасение вредных студентов, поиск убийцы! Готовите на свое место?

— Обойдешься. Габриэла, сейчас везде небезопасно. Твой, мой и весь окружающий мир могут сильно измениться, если сменится власть. Поэтому не ной, а помоги общему делу. Я не предполагал, что ты окажешься в одном из эпицентров. Теперь придется как-то крутиться.

Я смотрела на канцлера и понимала, что выхода действительно нет, как бы мне не хотелось обратного.

— Единственное, чем могу порадовать, мне удалось провести тебя как спасаемую жертву. Теперь ты можешь письменно изложить и подать ректору впечатления об испытании, и в том числе о своем спасении.

— Я просто счастлива, — мрачно сообщила я. — Будут новости, сообщите.

— Непременно. И помни, Габриэла: личные отношения со студентами в ПТУ запрещены.

Связь прервалась, изображение расплылось.

На что это он намекал?!

Прикрыв глаза, я постаралась успокоиться. На что я там имею право? Губы непроизвольно расползлись в хищной улыбке. О да! Я напишу им свои впечатления.

***

Донат Реван

Едва нас подлечили в медпункте, как наставник вызвал меня к себе. Уже по тому, как прошло испытание, я знал, что ничего хорошего не услышу, но идти все равно придется.

В приемной меня ждать долго не заставили: Зара, сочувственно взглянув, срезу пригласила в кабинет.

Катарт сидел в кресле и листал кукую-то папку, то и дело приподнимая брови и хмыкая. Труд был довольно обширный, и, сразу было видно, ректор изучал его скрупулезно, делая пометки на листе.

— Добрый день. Может, мне зайти попозже?

— Нет-нет, — не поднимая глаз, ответил хозяин кабинета. — Мне осталось всего пара страничек. Очень милый отзыв магистра Дакар, с рекомендациями по поводу вашего испытания.

Я напрягся. Габриэла подала жалобу? Сложившееся о ней мнение шло в разрез с услышанным.

— Ты ведь знаешь, что твой отец провел ее в испытании не только как вашего куратора, но и как добровольца, оценивающего ваши методы.

Я чуть улыбнулся: все встало на свои места.

— И что, все плохо?

— Просто прекрасно! — потешался наставник.

А я сидел и удивлялся сам себе, так как был абсолютно спокоен и уверен, что магистр не сделает нам ничего плохого. Я побывал с ней в сражении, в трудной ситуации, она спасла мне жизнь. Очень достойная во всех отношениях женщина, тем и притягательна.

— Теперь у вас добавятся часы физической подготовки, так как, по словам магистра, вы медленно двигаетесь, плохо бегаете и недобросовестно кидаете.

Улыбка расползлась на моем лице еще больше.

— Также магистр выразила недовольство плохим качеством защитных костюмов.

— Нам выделят другие? — удивился я.

— Если учесть, что копия отзыва ушла императору, то да. Так же магистру в отношении вашего обучения ядам дается полный карт-бланш. Реван, не мешайте ей.

— Не буду, — покачал головой я, продолжая улыбаться.

— И хочу вам напомнить, личные отношения между преподавателем и студентом строго запрещены.

— И не думал об этом, — заверил я ректора.

— Может, и не думали… — задумчиво заметил тот. — Но подумаете. Я хорошо знаю, когда гоблин влюбляется. Держите голову холодной, а сердце спокойным.

— Как я могу? Магистр Дакар — мой преподаватель, — нахмурился я на столь явные намеки.

— У вас уже есть опыт личных отношений с преподавателем.

Вспомнил ту давнюю историю!

— Я буду осторожен, — пришлось пообещать мне.

Хозяин кабинета лишь покачал головой и вздохнул.

— Идите и помните, до окончания не так много времени. Постарайтесь, чтобы вас не застали в постели Дакар.

— Как скажете, — кивнул я и вышел.

Бросив в окно взгляд, определил по солнцу время — скоро лекция по ядам, а значит поговорить с Дакар сейчас не удастся, придется ждать вечера. У меня есть для магистра предложение, от которого я не позволю ей отказаться.

***

Габриэла Дакар

— Сегодня на уроке мы будем снова пробовать изготовить противоядие. Вы мне, кажется, обещали, что в этот раз сознательнее подойдете к делу, вот и посмотрим. Только противоядие будет не от яда, а от одного зелья, что влияет на человека и его действия.

Группа притихла, неуверенно переглядываясь.

— Если старший группы вам еще не сообщил, то это сделаю я: ректор дал мне в проведении уроков полную свободу действий и велел вас гонять по максимуму.

Я так же знала, что нагрузки у группы увеличились и без моего предмета, но те не обиделись на мой отзыв об испытании, наоборот, скорее прониклись симпатией.

С Реваном стало сложно. Каждый раз встречаясь с ним глазами, я старалась не покраснеть и избегала смотреть прямо на старшего группы.

— На приготовление состава у вас около часа. Приступайте.

И студенты приступили. Сейчас все действовали более уверено, более слаженно, заметно было, что они нашли информацию, только вот какую именно, непонятно.

Действия за столами и с приборами были понятны, но обращение с материалом для зелья — просто безобразное. Чем больше я смотрела на группу, тем больше понимала, что не смогу сделать из них опытных зельеваров: времени очень мало, да и им это не надо. Как же их защитить тогда?

Нужно первую алхимическую книгу, может, там есть средство решения проблемы.

За такими раздумьями прошел час. Когда сработал таймер, я присмотрелась к тому, что сотворили мои студенты. Взять, к примеру, хотя бы самый дальний котел, от которого валил черный дым.

— Э-э-э… Кто будет пробовать свое противоядие?

В комнате стояла гнетущая тишина, все с опаской косились на чудо, что было ими сварено.

— Кто не решается, прошу к столу.

Первый в мою сторону двинулся Реван, но не направился, как все, за бокалом, а подошел ко мне.

— Магистр, мне нужно поговорить с вами после занятия. Сможете ли уделить мне время?

Официальный тон Ревана никак не вязался с выражением его глаз.

— О чем…

Меня прервал звук падающего тела и хрипы. Обернувшись, я увидела, как Надар катается по полу с пеной изо рта. То, что его отравили, я поняла мгновенно, вот только как успеть приготовить противоядие?!

Бросившись к открытому шкафу с ингредиентами, я быстро набрала необходимое и кинулась к стакану смешивать жидкости. Вот только нужно время, чтобы из раствора выпал осадок.

— Сдавите ему горло и не давайте дышать.

— Он умрет! — взвыл Андар.

— Нет, он умрет, если не сделаешь, как я сказала! Быстро!

Решающую роль сыграло то, что горел огонь горелки — я смогла быстро сделать все, что нужно.

Когда я опустилась на колени перед гоблином, тот почти не дышал, Осторожно влила жидкость ему в рот.

— Давай, ну давай…

Гоблины обступили меня и Надара и смотрели на нас широко раскрытыми глазами. Через несколько секунд тело отравленного мужчины засветилось и дыхание выровнялось.

— Отнесите его в медпункт, — пробормотала я, поднимаясь.

Двое из ребят тут же подхватили отравленного и вынесли прочь. А я пыталась понять: зачем? Жестоко, бессмысленно…

— Вот пример того, что значит быстро приготовить товарищу зелье и спасти ему жизнь, — словно на автомате сообщила я.

— Магистр, вы его отравили? — спросил кто-то сзади.

А я смотрела в одну точку, у меня в голове складывалась мозаика только что случившегося.

— Да… Так просто и совершенно безопасно.

— Нет! — Реван встряхнул меня за плечи. — Не вы это сделали. Кто? Для чего?

— Это сделал убийца, чтобы убрать меня из ПТУ. Я стою у него на пути и мешаю добраться до всех вас.

— Значит, нужно его найти! — воскликнул Реван.

Но меня интересовало другое: как спасти группу! Почему-то именно это было для меня важнее всего. Странно…

***

Я сидела в кабинете у ректора и отрешенно смотрела в окно, все еще не в силах поверить в случившееся. Да, мне говорили, зачем я здесь, в чем заключается мой долг, но знать и увидеть, что жизни этих сильных, волевых, правильных мужчин в моих руках…

— Магистр, вы в порядке? — спросил ректор, прерывая спор с преподавательским составом и Реваном, которому тоже было дозволено присутствовать на совещании.

— Нет. Я в ужасе.

— Мы понимаем ваши чувства, но испытания на то и даны, чтобы встретить их с честью, — начал преподаватель по ведению войны.

— Не то, — качнула головой я. — Слишком объемная задача стоит передо мной. Я не могу обеспечить полную изоляцию лаборатории и своих комнат, чтобы убийца не пробрался и не отравил ингредиенты или что-либо другое.

— А что, можно что-то еще? — удивилась Ава Айсан, гоблиниха, начитывающая историю.

— Все что угодно.

— Мы сделаем все необходимое, — нахмурился преподаватель по безопасности. — Но почему вы уверены…

— Я знаю, понимаю его действия.

Пока снова не начался спор между присутствующими, я посмотрела на все двенадцать человек основного преподавательского состава.

— Являясь, как и он, алхимиком, я могу его понять, просчитать, предотвратить все, что он делает. И его это не устраивает. Он отличный профессионал, если судить по работе, но очень жесток, беспричинно.

— С чего вы решили?

— О-о-о… Его замысел с эпидемией. Да, это сложно, но возможно же. А второй попытки не будет. При этом его совершенно не волнуют невинные жертвы. Но нужно убрать меня, иначе я могу умудриться спасти ненужных ему людей. Или сегодня: он отравить хотел не всю группу, нет, но добавил яд в ингредиент.

— И отравили вы их сами, — хмыкнул стратег. — Умно.

— Да, убийца умен. Сегодняшняя попытка в любом случае достигла одной из целей — убрать меня из академии. А бонусом бы стало убийство нужных людей. Я лишь не устаю радоваться, что выпили не все разом.

— В одном убийца точно ошибся: никто не собирается предъявлять вам обвинение, — поставил меня перед фактом глава ПТУ.

— Почему? — растерялась я.

— Хотели бы убить студентов, логично было бы сделать это на испытании. У вас было море возможностей, — сообщил ректор, и безопасник кивнул.

— Что же делать? — спросила Айсан.

— О противнике есть масса информации, нужно только выявить, кто из троих обладает такими качествами. Магистр Дакар будет выявлять, коль она так хорошо понимает душегуба, остальные помогают, — распорядился Катарт.

Тактичность из него прямо так и сочилась.

— Мы тоже хотим помочь, — подал голос Реван.

— Запрещаю.

— Но…

— Я все сказал.

Приказы начальства у гоблинов не обсуждаются, но я видела, что Реван хочет нарушить и, главное, может это сделать. Его сила духа сильнейшего позволяет.

Нас отпустили, и мы один за другим покинули кабинет главы университета. В коридоре старший группы остановил меня и тихо сказал:

— У нас есть план, как найти алхимика. Вы поможете?

— Реван, даже не думайте… — начала я.

— Я предполагал, что вы так ответите, — тихо заметил Реван и, оглянувшись по сторонам, проверяя, что коридор опустел, решительно добавил: — Пользуясь правом, что мы с вами знакомы ближе, чем допускают приличия, и тем, что мы провели ночь вместе…

— Что?! — задохнулась я от наглости мужчины.

— Я зову вас замуж.

Вот, значит, какой выход нашел гоблин. Что ж, умно. Как заявивший на меня права, он со стороны магической защиты университета теперь имеет некоторые послабления. Например может выйти за пределы университета после отбоя. Если поймают — накажут, но защита теперь ему не страшна.

— А если я откажусь?

— Я применю все возможности своего положения для того, чтобы давить на вас и вашу семью. Кроме того, вы никогда не выйдите замуж, ибо я истреблю всех, кто хотя бы отдаленно будет походить на соперника.

— Не посмеете! — зашипела я.

— Посмею. Мне очень хочется жить, магистр.

— Знаете, Реван, вы искушаете меня всеми силами. Я ведь могу и согласиться, и тогда вам не отвертеться. Браслеты свяжут нас на всю жизнь воедино, и даже любовницы не завести.

В ответ усмешка.

— Я ведь видел вас без одежды, — шепнул гоблин. — Уверяю вас, любовь у меня будет только с законной супругой.

Это невыносимо.

— Я…

Мой рот закрыли рукой.

— Тс-с… Вам ведь поручили спасать нас, магистр? Внесите свою лепту в общее дело.

Не знаю, что меня удержало в этот момент от укуса. А ведь я кусалась последний раз, когда мне было три.

Отпустив меня, гоблин заспешил прочь, видимо не зря говорят, что у них сильно развито чувство самосохранения. Мне же оставалось решить, что же делать дальше?

Бредя по темным сырым коридорам замка, я пыталась разобраться в сложившейся ситуации.

Взрослый мужик, а ведет себя как ребенок. С другой стороны, он вояка, его учили завоевывать, истреблять, уничтожать. В интригах он не сведущ. Вот канцлер, проработав при дворе двадцать лет, уже битый, обладает нужными навыками и знаниями, в отличие от его сына, что все свое время нарабатывал боевой опыт.

А ведь за старшим идет вся группа и изменить данный факт невозможно. Я примерно представляла, что он собирался сделать, но его попытки не принесут желаемого результата. Я должна оставить гоблинов в покое, попросить за ними присмотреть и дальше идти своим путем.

Времени до выпуска немного, предстоит еще несколько испытаний. Убийца может ими воспользоваться, как воспользовался прошедшим. Отравленное оружие не дело рук университета. Больше такой возможности у главных заговорщиков не будет.

Значит, чтобы спасти гоблинов, нужно найти убийцу и предотвратить его попытки нападения. Проще простого задача!

Впрочем, при помощи других преподавателей она выполнима. Алхимика можно вычислить, у нас есть профессиональные особенности, к тому же он может раскрыться и на моих уроках. А чтобы обезопасить гоблинов, я поищу средства в алхимической книге. Что-то должно быть.

***

Ближе к вечеру у меня по расписанию стояло занятие с общей группой, к которой я теперь относилась с большим вниманием. Перед лекцией я внимательно просмотрела их досье и теперь вглядывалась в каждого, изучала, чтобы потом приступить и к проверке навыков. Должен же убийца где-то проколоться.

Уже ближе к концу лекции я провела проверочную работу, специально давая непростые задания. Посмотрим, какие результаты получатся по факту.

Когда время вышло и я собирала готовые работы, дверь широко распахнулась и на пороге появился массивный гоблин.

— Магистр, вас вызывают в центральное управление поселка.

Мысленно перебрав возможные причины такого события, я едва не застонала. Проклятая группа сведет меня в могилу!

— Спасибо, я скоро буду. — И, повернувшись к студентам, добавила: — Сдавайте работы быстрее и можете быть свободны.

Не все с энтузиазмом восприняли эту новость, у кого-то листы с заданиями пришлось чуть ли не выдирать из рук. И последние студенты ушли словно побитые собаки, чуть ли не скуля.

Покачав головой, взирая на закрывшуюся дверь, я взяла сумку, накинула плащ и отправилась вызволять своих дураков, что свалились на мою голову.

Дорога до поселка была недлинная, но передвигаться в нашем мире можно на дирижаблях по воздуху, на лошадях (это эконом класс) и на бизликах — чешуйчатых зверюгах, что бегают очень быстро. На них еще и ездить нужно уметь. Увы, подобного навыка у меня не было, поэтому в повозке я тряслась целых полчаса.

Поселок Гоблинские Забытки был довольно-таки большим, кое-где даже стояли двухэтажные дома, но тем не менее не настолько запутанным, как крупные города, и тюрьму я нашла очень быстро.

Начальник караула удивился мне несказанно: куратор гоблинов — хрупкая девушка, да еще и алхимик… Поверили мне не сразу и, лишь связавшись с ректором ПТУ, которому лично вмешиваться на данном этапе запрещалось, допустили к задержанным. Всенижний побрал бы эти правила!

Спускаясь в след за сопровождающим, я рассматривала тюрьму, можно сказать я здесь впервые. Решетки из специального сплава и толщиной с мою руку, где-то поменьше, видимо для одаренных или измененных. Довольно чисто, хотя мне сложно судить, но я не удивлюсь, если и здесь заставляют провинившихся все мыть.

К нужной камере я подошла с любопытством и, посмотрев на заключенных, обомлела. С кем же они дрались, если их так отделали?

Открыв камеру, меня пропустили внутрь. Гоблины смотрели упрямо, угрюмо и виновато.

— М-да… Какая радость видеть вас, — улыбнулась я.

Мазнув по всем взглядом, я остановилась на Реване.

— Значит, решаете проблемы? В связи с некоторыми событиями я упустила из виду, что не только ваш преподаватель, но и куратор. Если никто до сего момента не озаботился простимулировать вас думать головой, то этим должно озаботиться мне.

— Магистр… — начал старший группы.

— Не перебивать! — И, успокаивающе выдохнув, продолжила: — Сейчас я попытаюсь вытащить вас из этих казематов, а потом мы отправимся в университет. И выйдите вы из него не скоро и только под присмотром.

Реван поднялся и плавно, словно крадучись, приблизился ко мне.

— Магистр, помните, о чем мы говорили? — очень тихо спросил он у меня.

— Даже не рассчитывайте запугивать меня, Реван, — вздернула я подбородок. — Совершенно точно знаю — у вас доброе сердце, и я всячески буду этим пользоваться, чтобы оградить вас же самого и от опасности. Не переживайте, я позабочусь о вас и, пока вы все со мной, буду защищать.

Когда я выходила, у старшего группы было очень забавное выражение лица, и я, не сдержавшись, хмыкнула в кулачок. Пора их вызволять, а то если не враг потравит, так тюремная еда угробит бедненьких гоблинов.

И я отправилась к коменданту.

***

Комендантом оказался невысокий пухленький измененный с чешуйками на лице и руках. Пушистый хвост нервно помахивал все то время, которое он мне в красках расписывал, какие мои гоблины нехорошие.

— Я искренне возмущен! Не ожидал от ведущей группы гоблинов таких действий. Ладно остальные, но они…

— Господин Тирнак…

— Всегда все было нормально, а тут на ровном месте вспыхивает драка между гоблинами в трактире. Конечно, ваши были самые сильные, но там имелись и наемники, и рабочие, что заняты на тяжелых работах, а те дерутся жестоко и без правил.

— Я полагаю, с ними все в порядке…

— И ваши их так отделали — все в больнице! Рабочие смены сорваны, с гильдией наемников ректор разбирался лично, они еле утрясли этот конфликт.

— Не просто же так…

— Я не говорю про господина Ронтрю с супругой: ваши бравые молодцы ворвались к ним в номер, когда гнались за одним из наемников, и прервали их медовый месяц, что говорится, в процессе.

Устав слушать уважаемого коменданта, я подошла и присмотрелась к вещам, что были изъяты как улики. Одна из них — кружка, что разбили о голову кого-то там, я не запомнила. Именно на ее стенках обнаружился характерный серый налет.

— Репутация постояльца гостиницы испорчена.

— Я могу доказать, что гоблинов опоили. Тогда вы снимите обвинение?

Комендант замер.

— Сниму. Но мне нужен виновный и доказательства.

— Доказательства есть, виновного доставим, — кивнула я.

— Только без членовредительства! — поставил условие мужчина.

— Виновный будет жив.

Комендант, поджав губы и побарабанив пальцами по столу, подписал-таки временное освобождение. Сжимая в руках драгоценную бумагу, я спустилась вниз и полчаса спустя вывела свою отару гоблинов из тюрьмы.

— Мы направляемся в ПТУ? — осторожно спросил Реван.

— Нет, добывать доказательства вашей невиновности, чтобы вас всех не выкинули из университета, едва вынесут судебный приговор.

— Но как?.. — спросил Надар.

— Вас опоили зельем, всех, кто был в трактире. О том, зачем вы туда отправились, мы поговорим после, когда вы будете мыть подвалы. По счастливой случайности я знаю кто приготовил редкое зелье.

— Кто он? — спросил Идар. — Я найду и вырву ему сердце.

— Не он, а она.

Идар сразу приуныл. Вырывать сердце у женщины, с его точки зрения, было не по-геройски. Отчасти я была с ним согласна. Но сейчас нужно выяснить, где именно Белла работала.

Бывшая одногруппница ничего не создает там, где живет. Ее зелья иногда могут взрываться, хотя нет, чаще всего взрываются, и портить каждый раз жилище неэкономно. Многие алхимики по самым разным причинам не работают там, где живут.

— Где заброшенные здания в поселке, много таких?

— Несколько на окраине и одно за пределами поселка, старая мельница, — просветил Надар.

— Кто хозяин?

— Гранс, гоблин, который содержит сеть трактиров.

— Нам к нему. Проводите.

— Зачем? — спросил Надар.

— Пытать будем, — догадался о моих планах Реван.

— Ну, может, он сам расскажет, — не согласилась я, в задумчивости помахивая хвостом.

— Не расскажет, — уверил меня Андар.

И как в воду глядел. Хозяин трактиров сразу встретил нас неприветливо: понял, видимо, по какому вопросу мы к нему пришли. Его охрана в доме напряглась, но гоблины обступили кольцом, давая понять, что будет конфликт.

— Чем я могу помочь? — спросил темноволосый, как и ожидалось, крупный мужчина, развалившийся в кресле.

Я повернулась к Ревану:

— Можно ли сделать так, чтобы нам не помешали?

Старший кивнул и дал знак группе, сам заслоняя меня от опасности, еще двое сторожили хозяина. Я же смотрела, как двигаются воины: быстро, гибко, по их телосложению и не скажешь, что они могут драться так, словно это у них в крови. Впрочем, может, именно так есть.

Когда проблема с охраной была решена, я подошла и села в кресло рядом с хозяином дома. Гранс внимательно меня разглядывал, и взор его мне не понравился. Среди гоблинов, как и у любой расы, есть порода, а передо мной была дворняга.

— А по городу говорят, что данная группа сидит в каталажке. Неужели врут?

Намеренно Гранс игнорировал присутствующих и обращался ко мне: хотел спровоцировать конфликт.

— Врут, как видите. У вас охрана официально оформлена?

На мой вопрос мужчина промолчал. Я так и думала: мало кто легально обеспечивает себе безопасность, только если крупные заведения, с зарплаты надо платить налоги.

— Значит, про наше посещение никому не расскажете, ибо и нам есть чем поделиться. А показания, мои так точно, обязательно вызовут проверки собственности. Там у вас точно не к чему докопаться? — ворковала я с хозяином дома.

— Чего хотите?

— Не хами, — прищурился Реван.

— Мы хотим узнать об одной девушке, алхимичке, которая снимала у вас помещение для работы. А точнее ее адрес проживания.

— Не разглашаю информацию о клиентах.

— Дагар, — приказал Реван, и, не успела я вмешаться, как гоблина вырвали со своего места и, мгновенно войдя в боевую ипостась, саданули о стену.

Идар лишних слов не говорит.

— Может, не стоит… — начала я, но старший группы выпроводил меня из комнаты.

— Дальше мы сами. Поверьте, у ребят богатейший опыт.

— Он пострадает.

— Войдет в боевую ипостась, все срастется, — отмахнулся Реван.

— Так просто…

— Магистр, гоблинов, которые пошли на военную службу, с самого начала учат быстро обращаться и терпеть боль. Он — гражданский. У них этот процесс протекает намного дольше, хоть и не такой болезненный.

— Не понимаю я вашей работы. Как можно мучиться…

— А я — интриг. Они жестоки и приносят больше боли и несчастий людям, чем что-либо другое.

— Даже война? — тихо спросила я.

— Возможно.

Стены снова содрогнулись, и я нервно дернула хвостом.

— Не переживайте, все будет хорошо.

Может, так и было — мне не дали в этом убедиться лично, — но адрес мы получили. Белла, как я и предполагала, жила в самом центре поселка, в самом роскошном доме, что здесь имелся. Могла бы догадаться, зная ее слабость.

Дверь нам открыли без промедления, и симпатичная девушка с темными длинными волосами и кошачьими ушками присвистнула:

— Эла, да ты, я смотрю, работаешь над собой. Раньше с тобой не было такого эскорта, лишь твой идиот Рунеро. Однако приятная неожиданность.

— Привет, Бель, пригласишь войти?

— Конечно, особенно твоих спутников.

Я вошла и стала рядом с Беллой, смотря, как вся группа, один за другим, проходит внутрь. Когда алхимичка протянула руку к Ревану, собираясь того коснуться, я щелкнула хвостом по пальцам. Всегда она определяет главного безошибочно.

Одногруппница лишь хмыкнула и подмигнула.

— Присаживайтесь. Чай, кофе?

— Советую здесь ничего не пить, — предупредила я, опускаясь в кресло напротив хозяйки дома.

— Эла, это больше ты по ядам, у тебя к ним прирожденный дар. Я вообще не понимаю, зачем ты еще развивала и алхимические вещества, — улыбнулась Белла и уже гоблинам: — Она настоящая мастерица.

— Спасибо, что всем все разъяснила, — побарабанила я пальцами по креслу.

— А они не знали, да? — хихикнула одногруппница.

Гоблинам сейчас было не до меня. Они неуверенно стояли, переминаясь с ноги на ногу, и с опаской осматривались. Комната была обставлена по вкусу алхимички: везде рюшечки, все розовое, изящное и миленькое. Кукольный домик.

— Ладно. С чем пожаловали?

— Ты знаешь. Мне нужно имя заказчика твоего фирменного раствора.

— Зачем мне выдавать его? Я честно имею лицензию на продажу своего изобретения, и не мое дело, как заказчик его использует.

Я помолчала.

— Говори, чего хочешь.

Алхимичка взглянула на гоблинов, Реван неосознанно шагнул за мое кресло, словно прячась. Уж очень хищный взгляд стал у Беллы.

— Что за мужик пошел, — покачала головой та и бросила старшему группы: — С тобой все понятно.

Встав, она приблизилась к гоблинам, что разом подались назад, — и не скажешь, что всего час назад пытали свидетеля.

— Хочу его, — указала девушка на Идара.

Гоблины в полном шоке смотрели на Беллу, но только не я. Как-никак пять лет жили в одной комнате.

— Зачем он тебе?

— От него будут прекрасные детки, — провела девушка коготками по груди бравого гоблина.

Тот сделал еще шаг назад и осел на диван. Изящная мебель не выдержала напора, и ножки подломились, ухнув вниз вместе с гоблином.

— Я куплю диванчик побольше, специально для тебя. И готовлю хорошо, ты будешь доволен.

Вся группа смотрела округлившимися глазами на меня. Я же пожала плечами.

— Решение за Идаром, он взрослый мужчина, его выбор.

Тут, видимо, гоблин вспомнил, что действительно взрослый и, вообще, боевая единица империи. Встав, он частично преобразился в боевую ипостась и, позеленев, сверкая клыками, наклонился к девушке и прорычал:

— Вырву сердце.

Белла, улыбнувшись и обхватив лицо мужчины, поцеловала того в губы. Глаза Идара округлились.

— Определенно, хочу именно его!

Вздохнув, я пошла на выход и, открыв дверь, мотнула головой гоблинам:

— Оставим их поговорить. Белла, не обижай его. Я проверю потом на приворотное зелье!

— Обижаешь, мне никакие зелья не нужны.

— Идар, мы ждем внизу.

Получив в ответ неуверенный кивок, я закрыла дверь и пошла в след за группой. Около калитки со мной поравнялся Реван:

— И после этого вы еще спрашивали о том, почему я к вам пришел в тот первый вечер?

— Из-за того, что и от вас получаются прекрасные детки? — приподняла брови я. — Жаль, я тогда не знала.

И двинулась вперед искать транспорт в столь позднее время. Судя по погасшему свету в окнах Беллы, ждать нам Идара только к утру.

***

Я оказалась права. С первыми лучами солнца, перед тренировкой, Реван занес мне имя заказчика и всю информацию, что удалось вытрясти из Гранса. После этого я связалась с канцлером, доверив дальнейшее ведение дела ему.

Не сомневаюсь, его люди при наличии малого разгребут многое и ребята получат помилование. Единственное, для меня было странно, что Реван не общается напрямую с отцом.

Первую половину дня я смотрела проверочные работы по алхимии. Как и предполагала — все не сдали. Мой план начинал действовать. Теперь у каждого будет отработка: попробую проверить учащихся в рутинной работе, когда люди не следят за собой.

А после обеда у меня стояла практическая пара по этикету. После последней практики у нас было несколько теоретических занятий, и, сколько бы я не оттягивала, пора теорию проверить на практике.

Снова наша светлая, располагающая к отдыху и общению аудитория, снова меня ждет неуверенная, с опаской смотрящая группа. Что же это я такое для них приготовила?

— Добрый день. Сегодня на практике мы закрепим новый материал. Прошу спуститься со своих мест и сесть за накрытые столы. Ведь когда вы примете от императора поздравления с удачно пройденными испытаниями, то вас пригласят отужинать на грандиозном банкете. Это не обычное светское мероприятие, и вы особые гости — все внимание на вас.

Парни переглянулись и, судя по взглядам, уже мечтали оказаться на грандиозном приеме.

— Столы накрывают, как вы видите перед собой, только на пышных праздниках. Как известно, у канцлера свои приборы из особого сплава, вам никто такой милости не окажет, вы при дворе впервые. Расскажите мне, для чего по-вашему нужны приборы.

Ну конечно, первым вызвался Реван, я уже могу предсказывать коллективное мышление группы.

— Вилка, лежащая рядом с тарелкой, — большая обеденная вилка для мясных блюд. Она используется при классических пытках. Если, к примеру, нужно заставить человека говорить, то берем ее, подтачиваем зубцы… Можно и так, но очень уж жестоко и негуманно. Далее, можно втыкать ее в стыки…

— Все, хватит, — подняла я руку. — Я спрашивала про несколько иное применение, например в еде.

— Да по сути используется в трапезе для того же самого. На нее насаживают мясо.

— Действительно, то же самое, — пробормотала я и попросила: — Андар, продолжайте.

— Ну, потом идет вилка для рыбных блюд, она меньше размером и у нее прямее кончики. Это позволяет вскрывать, но…

— Стоп, — выдохнула я. — Дальше.

— Для пищи непригодна, — добавил гоблин. — В руках гнется при легком нажатии.

Я прикрыла глаза, пока дальше студенты продолжали рассказывать, для чего им эти приборы пригодны. А пред моим взглядом так и стояла картина, как группа гоблинов в меховых трусах, гнет вилки за столом и рубит топором мясо.

Рассказ о применении столовых ножей я не забуду, наверное, до конца дней. Только ложка порадовала: очень ей, видите ли, удобно давить глаза.

Не в силах что-либо сказать, я расхаживала перед сидящими гоблинами взад-вперед не находя себе места и не могла придумать, как исправить ситуацию.

— Магистр? — вырвал меня из раздумий Реван.

Я вскинула на него глаза.

— Мы прекрасно знаем, что это за приборы и для чего нужны, но именно для еды используем только три, ибо остальные для нас непригодны. Может, некоторые гоблины и могут пользоваться, мы — нет. А вы спросили, именно для чего используем. Поверьте, все смирятся с нами такими, какие мы есть.

— С лучшей боевой единицей, возможно, — кивнула я. — Но вы займете слишком высокие посты.

— В этом случае тем более. Или мы поступим как канцлер.

— Хорошо-хорошо… Тогда стоит отработать поведение в обществе. При дворе есть свои негласные законы, которыми гоблины часто не пользуются. Нужен доброволец.

Реван сделал шаг вперед. Ах, я бы предпочла кого-нибудь другого. Этот гоблин все больше и больше смущал меня.

— Допустим, вам понравилась в обществе девушка. И вы решили обратить на себя ее внимание. Ваши действия?

— Предложу потанцевать со мной, — склонился в поклоне старший группы.

— Благодарю вас, — приняла я руку и закружилась в объятиях Ревана.

Танцевать с таким крупным мужчиной было в новинку, как и возникшие при этом чувство защищенности и ощущение, словно мы одни в мире.

Тряхнув головой, я остановилась, сделав комплимент партнеру:

— Вы прекрасно танцуете.

— Спасибо, — тихо ответил старший группы, выглядя несколько странно.

Он задумчиво смотрел в пол, сжимая и разжимая ладонь в кулак.

— А теперь скажите мне, что вы сделаете, если кто-то захочет разбить вашу танцующую пару. Идар?

— Выкину в окно. Чтобы не пробовал меня разлучить с любимой.

М-да, потребуется ну очень много педагогической работы.

— Я имела в виду, разобьет во время танца.

Но никакие мои слова не помогали: судя по лицу гоблина, тот никак не мог расстаться с мыслью об окне.

— Уступить временно, чтобы выиграть время для маневра и задушить там, где никто не видит. В идеале устроить несчастный случай, — высказался Реван.

— За эти методы можно серьезно поплатиться при дворе, да и не только. Поэтому возвращайтесь на свои места и записывайте: «Как правильно гнобить противника в высшем свете».

Парни засияли довольными мордуленциями: тема пришлась по вкусу всем.

***

Моя повседневность стала похожа на День сурка: все время одно и то же и жизнь замкнулась в четырех стенах. Единственное развлечение теперь — ловить предателя, и то сомнительного толка.

После занятия по этикету моих гоблинов перебрасывали на какую-то практику, я вознесла молитву за то, что без меня, обрадовавшись, что ненужно присматривать за своей отарой.

У меня были дела поважнее, например посидеть и подумать. Учитель всегда говорил, что если не понимаешь, что за каша заварилась в котелке, то желательно не кидать новые ингредиенты, а пораскинуть мозгами.

Что у нас получалось: попыткой отравить группу убийца пошел на риск и частично выдал себя, теперь я точно знала, что он студент одной из двух групп. Первая уехала на учения, зато осталась вторая, которая провалила контрольную и сейчас выполняла нудную работу в лаборатории.

Теперь там у меня сверкают все углы — чище, чем в спальне. А еще эти учащие разбирали бардак среди ингредиентов. Вторая группа небольшая, и шестерых из нее я отмела. Те только себя отравить в состоянии, что с ними делать, не представляю, ужас какой-то.

За оставшимися продолжала наблюдать, и выявила уже несколько кандидатов, которые наиболее подозрительны. Особенно двое новичков в этом году.

Также я переговорила со всеми преподавателями, чтобы они, если заметят что-то странное на тренировках или учениях, сразу сообщали мне. Алхимики не получали хорошей физической подготовки. Если убийца не подстраховался в этом отношении, то однозначно есть пробелы.

Вынырнув из мыслей, я посмотрела в котелок, в котором булькал редкий состав: готовится около двух недель, редкие ингредиенты и специальное разрешение, которое раздобыл канцлер. Зато результат… Бальзам, нанесенный в правильный день и закрепленный магией, дает неуязвимость к яду, поразившему тело извне.

Еще раз помешав состав, я услышала крики в коридоре. Прикрепив магическую следилку, пошла посмотреть, что же происходит. И пожалела.

Едва открыв дверь, я отпрянула назад, так как мимо меня пролетело крупное тело, в котором, присмотревшись, опознала Идара.

Группа вернулась.

— Что тут происходит? — поинтересовалась я, спеша к кучке народа, что стояла обступив дерущихся.

Все молчали.

— Они не скажут, драки между студентами запрещены, — послышался голос Авы Айсан: к нам присоединилась преподавательница по истории. — Но, по счастливой случайности, я краем уха слышала разговор — его товарищи были против того, что Идар посещает город, в тайне ото всех.

За такое могут исключить! Вот что за дурак?

— Он посещает не тайно: я выписала разрешение.

Вернее, выпишу, как только вернусь к себе в кабинет.

— Уважительная причина? — приподняла брови Айсан.

— У него решается вопрос отцовства, — сдала я Идара.

Недавно связывалась с Бель. Все две недели уже решается. Она хочет детей, он тоже, но после свадьбы. Ей свадьба не нужна, ее устраивают дети без регистрации. Они видятся, ругаются и проводят ночи вместе, а группа его прикрывает.

— А старший группы утверждал, что это он отпустил, — хмыкнула Айсан.

Вот еще один дурак во имя чести. Нет бы прийти ко мне, не-е-ет… Отправим голову в петлю.

— Он врет.

Реван, который стоял недалеко от меня, приблизился и злобно рыкнул прямо в лицо. Отстранившись, я отвесила ему пощечину.

А тот снова оскалился, обнажив клыки.

— Я знаю, что вы не бьете женщин, а тем более преподавателей, — иронично заметила я.

Глаза Ревана блеснули.

— Это зависит от обстоятельств и от того, одни мы или нет.

Развернувшись, гоблин направился прочь, а я шокировано смотрела ему в след, щеки пылали. Неужели он посмел преподавателю говорить непристойности? Намекать?! Немыслимо!

Его товарищи не менее удивленно взирали на своего предводителя.

— Гоблины очень редко могут поднять руку на женщину, только как показательное наказание при несоблюдении закона. Обычно проводится принародно. Но об этом непринято говорить, и он сейчас очень удивил своих товарищей, — широко улыбалась Айсан.

Кашлянув, я сказала:

— Я так сразу и подумала.

Теперь у меня пылало не только лицо, но еще и уши.

— Всегда поражалась тому, как многое в нашей жизни значат гены, просто немыслимо.

Я удивленно посмотрела на коллегу.

— Не обращайте внимания, это я так. А вы, кстати, знаете, кто родители у вашего старшего группы?

— А должна? — напряглась я.

Беззаботно пожав плечами, Айсан двинулась прочь, а меня взяло в плен любопытство. Чего же такого не знаю? И при чем тут наследственность?

***

Этим же вечером был готов и мой редкий состав. Догадайтесь, на ком я собиралась его опробовать?

Едва взошла луна, как я уже переоделась и, разложив все необходимое по мисочкам, волновалась словно перед первым экзаменом. Если раньше все наши неприличные встречи с Реваном были спонтанными, то теперь я знала, что он должен прийти ко мне раздетым, и мне, преподавателю, необходимо быть благоразумной и не возжелать своего студента.

Да нужно быть трупом, чтобы не возжелать!

Скрипнула дверь, послышались тяжелая поступь, шуршание одежды, шлепанье, и старший группы занял свое место. А я все боялась повернуться к нему лицом, хорошо помня, что увижу.

— Добрый вечер, магистр.

— Добрый, — хрипло сказала я и откашлялась.

И повернулась. Пару секунд было ощущение, что из меня выбили весь воздух. В комнате, где свет был приглушен, блики и тени играли на идеальном, практически скульптурном теле, состоящим из одних мышц. В каждом движении, в каждом действии ощущались затаенная мощь и сила.

Только одна талия мужчины была чуть ли не в два раза шире моей.

Сглотнув, я вскинула глаза и встретилась с темными омутами, которые завораживали и горели… страстью?

Так, Габриэла, возьми себя в руки, ты же не подросток.

— Как прошли учения? — спросила я, опуская кончики пальцев в бальзам.

Решив начать с лица, встала на табуреточку. Осторожно коснувшись пальчиками лба, я провела дорожку и легкими движениями начала втирать.

— Может, я сам? — выдохнул Реван.

— Вам нельзя. Тем более чтобы узнать, насколько хорошо работает состав, сначала делаю я.

— У всей группы?

Невольно, из-за странного тона посмотрев на старшего группы, я сглотнула, по спине пробежали мурашки.

— В общем, да, узоры для магии однозначно рисовать мне, с нанесением бальзама кто-то может и помочь. Так как там, на учениях?

— Мы показали прекрасные результаты, можете нами гордиться. Скоро следующие испытания.

— Ох…

— Ректор работает над тем, чтобы вы с нами в них не участвовали.

— Но безрезультатно.

Мои пальцы погладили скулы, щеки, скользнули к шее, на мышцах которой непроизвольно принялись вырисовывать одной мне ведомый рисунок.

— А как прошли ваши дни, магистр?

— Я сократила круг подозреваемых вдвое.

— Вы не должны заниматься поиском. Ваша задача помочь нам избежать отравления.

Бросила взгляд на лицо — хмурится.

— Заблуждаетесь. Канцлер ясно дал понять, что ждет от меня результатов, мне и убийцу искать. По сути, в данной ситуации его действительно может вычислить только алхимик, жаль, что вы не можете с этим согласиться.

Положив уже обе ладони на грудь, я начала наносить бальзам дальше, пытаясь отделаться от мысли, что мои прикосновения похожи на ласки. И снова посмотрела на старшего группы.

Губы Ревана были поджаты. Все-таки не клеятся у него отношения с отцом.

— Сегодня в разговоре Айсан упомянула ваших родителей и то, что с их личностями связано что-то интересное. С канцлером все понятно. Не будет ли вольностью спросить о вашей матушке?

— Нет. Моя мама одаренная, у нее сеть ресторанов в столице.

— «Пляски»? — вспомнила я любимое место.

— Точно.

Мои руки замерли на прессе, так как я почувствовала, как напрягся Реван. Молча перетащив табуретку за спину гоблину, я принялась за шею и спину. Если спереди мужчина прикрылся тканью, закрепив ее на бедрах, то сзади ничего не было.

Нервно сглотнув, я решила не думать о… Так! Не думать!

Начав наносить бальзам на шею, я спросила, чтобы вновь отвлечься:

— А кто у вас бабушка?

— Обе, и со стороны отца и со стороны матери, одаренные. Одна ловит браконьеров в южных лесах, вторая живет в северной деревне и занимается садоводством.

— Оу…

Я начинала понимать, почему Айсан говорила про наследственность. Стукнув хвостом по ноге гоблина, что бы немного подвинулся я продолжила свое занятие.

— Почему вы так просто мне рассказываете о родственниках, Реван? Гоблины чаще скрытный народ, если дело касается их семьи.

— Я сделал вам предложение.

— Ну, это же вы несерьезно, — отмахнулась я, втирая бальзам в бока и низ спины.

И тишина.

— Реван…

— Вполне серьезно.

Зачерпнув следующую порцию, я перешла к ягодицам и, стараясь не думать, что делаю, начала быстро наносить бальзам.

— Я могу вам отказать.

— Нет, я не позволю.

— Что?.. — задохнулась я.

Пытаясь хоть как-то собраться с мыслями, я, особо не задумываясь, перешла к ногам.

Допустимо ли вести подобные беседы со студентом? С другой стороны, ситуация вообще не слишком стандартная.

— Заставите согласиться?

— Нет, вы сами согласитесь. Я вам нравлюсь, магистр, как и вы мне.

Переместившись, чтобы натереть ноги мужчины спереди, я непроизвольно заметила доказательства симпатии, которые не могла скрыть ткань. Щеки запылали, низ живота сдавило, так что гоблин был прав: может, это аморально, против правил и недопустимо, но я желала его.

— Неправда, — хрипло сказала я через пару минут, заканчивая с ногами и бедрами.

Видит Всевышний, чего мне это стоило.

— Правда. Я же вам говорил, на каких женщинах женятся гоблины.

Взяв магическую кисть и окунув в жидкую манну, я нанесла первый узор на грудь.

— Говорили, но не понимаю, каким образом это относится ко мне.

— Вы с самого начала меня заинтересовали, необычная, прямая, со своим кодексом чести.

Рука слегка задрожала, но кисточка, несмотря на это, продолжила выписывать нужные узоры на груди и торсе.

Гоблин же рассказывал:

— Вы меня заинтересовали, а на испытании поразили и пленили. Спасли мне жизнь.

— Мне кажется, ваша благодарность заходит слишком далеко, — пробормотала я, спустившись к ногам.

Лицо горело, мне было очень неудобно, но в душе разливалось тепло от каждого его слова.

— Я много думаю о вас.

— Правила запрещают…

— Знаю! Но решения своего не изменю.

Перешла к спине, и снова кисть скользит по мощному телу, создавая, замыкая защиту.

— Сдается мне, тут и я имею права голоса.

— За вас говорят тело и ваши глаза. Я не сразу заметил, что вы отвечаете мне взаимностью.

А кисть скользит все ниже и ниже.

— А вы не предполагаете, что у меня могут быть жених, любовник, возлюбленный или какие-либо обязательства?

— Возлюбленного нет, я достаточно вас узнал, чтобы понять — вы не пойдете на измену. С остальными я вопрос решу, не переживайте.

Завершив рисунок, я положила на стол кисть и повернулась лицом к гоблину. Тело его сияло золотыми узорами — магия вступила в свои права.

— Вам бы со мной вопрос решить.

— Магистр, вам ведь должны были говорить, что с гоблинами нужно быть осмотрительнее, — двинулся на меня Реван. — А вы имели неосторожность мне понравиться, завладеть моими мыслями. Теперь вы моя и со временем ответите на мое предложение согласием.

Гоблин навис надо мной, практически прижимаясь.

— Я смогу вас защитить. У вас сильный характер, но вы такая маленькая. — Палец Ревана заскользил по моей щеке. — Такая хрупкая. Моя. Сейчас я не могу заявить на вас право, но пройдет совсем немного времени… Все изменится.

— Вы еще мне в любви признайтесь, — улыбнулась я.

— Нет. Но я очень хочу вас.

Комочек тепла в душе сжался, и его разорвало как хомяка. Взглянув в глаза старшего группы, я нащупала первый попавшийся котелок и врезала им что есть силы прямо по дурной голове этого идиота.

— Ау! За что?

— Реван, вы забываетесь. Я вам не безвольная кукла и не заведу роман со студентом. Надеюсь, это понятно. Советую впредь учитывать мое мнение. Я, может, и не напишу на вас докладную, но протянуть с ответом лет двести вполне могу! Дождусь момента, когда вы не только жениться, но и наплодить себе подобных не сможете!

Смотря в прищуренные глаза гоблина, я подняла его одежду, бросила в руки и вытолкала за дверь.

— Вон!

Уже прислонившись к ней спиной, я услышала голос ректора:

— Реван, почему вы в коридоре практически в чем мать родила?

***

Утро выдалось пасмурным, как и мое настроение. Не радовало даже то, что сегодняшнее занятие будет проходить в отдельной, магически изолированной лаборатории. Ибо, поняв, что склонности к ядам у группы никакой, я решила рассказать и о других зельях, которые можно смешать или сварить.

И пока аудитория постепенно заполнялась студентами, просматривала список их будущего домашнего задания по предмету. Я провела две бессонные ночи, старясь вычислить, что же будет ожидать их на нелегком пути войны и что пригодится.

Ну, помимо ножа в спину и истребления противника.

Реван зашел спокойный, невозмутимый, как дракон на яйцах, и, встретившись со мной взглядом, чуть улыбнулся.

Самоуверенный гоблин!

— Доброе утро! В конце занятия на столе будут лежать задания для индивидуального изучения. Проверять буду тщательно, на практике, чтобы пробелы в знаниях исправить. А именно буду травить. Умереть не умрете, но много незабываемых минут я вам точно подарю.

Группа посмотрела настороженно: видимо, в таком плохом настроении гоблины меня еще не видели.

— Сегодня мы будем варить зелье, которое все студенты прозвали «Бада-бум». Это взрывоопасная смесь, которая может поднять на воздух хороший дом. Правда, ингредиенты для его изготовления запрещены к использованию, но для вас я их добыла. Так сказать, ради науки.

Какой энтузиазм проклюнулся в студентах при моих словах! За свою жизнь они бы так переживали!

— Рецепт вы должны были выучить еще неделю назад, ингредиенты в сейфе. Перед началом активируйте каждый защитный костюм. Приступайте.

Я надеялась, что увиденное мной рвение группа будет демонстрировать и дальше. Все как один бросились к столам, параллельно активируя защиту: гоблинов одного за другим обволакивали красные прозрачные коконы. Распределенные мною порции быстро исчезали из сейфа. Работа закипела.

Я же, сложив на стол перепроверенные задания, активировала защиту и села наблюдать. Как проходили первые занятия по созданию жидкой взрывчатки, мне известно. Сейчас состав и количество ингредиентов в рецепте были указаны только такие, чтобы продукта получилось мало и с низкой мощностью взрыва, а профессионалы готовят самые разные его модификации. Несмотря на это, находиться рядом со студентами было страшно.

Непроизвольно глазами отыскала Ревана. Тот послушно выполнял задание, периодически посматривая на меня, и было в его взгляде что-то такое…

Неожиданно дверь аудитории открылась и в помещение влетел окруженный зеленым маревом сверток, осторожно опустившись на стол. В воздухе появилось изображение герба ПТУ, и передо мной упало письмо.

Следом рядочком проплыли огромные рюкзаки и расположились рядом с каждым студентом. Передо мной плюхнулась сумка поменьше вместе с амулетом странного вида.

Распечатав послание и пробежавшись по строкам глазами, я горестно вздохнула.

— После лекции у вас испытание, мне надлежит отправиться со старшим группы. Телепорты прилагаются к снаряжению. — Оторвав взгляд от написанного, я посмотрела на студентов. — И часто такое бывает?

— Следующее испытание представляет собой элемент неожиданности, — ответил за всех Реван. — Мы не знаем, что будет и куда нас перенесет портал.

От обсуждения важного вопроса меня отвлек странный запах, немного острый, с нотками паленой древесины. Со страхом переведя взгляд на котелки, я крикнула:

— Ложись!

И секунды через две прогремел взрыв. Кто же не следит за зельем жидкой взрывчатки?! Всевышний, почему ты не дал им мозги?

Я полетела со своей котомкой на пол, на меня посыпалась каменная крошка. Замок дрогнул, но устоял, а в руке в это время вибрировал амулет, напоминавший раковину белого цвета, с различными красными иероглифами на нем.

— Держитесь! — прокричал кто-то над ухом, а следом меня засосало в телепорт.

Желудок сжался, в нем все перевернулось, и меня выкинуло на какую-то каменную поверхность, которая еще и поддерживала меня.

Подняв голову, я попробовала сфокусировать зрение и наткнулась на встревоженный взгляд старшего группы.

— Реван, я об вас чуть не разбилась, — брякнула первое, что пришло в голову.

Еще немного дезориентированная взрывом и не привыкшая к таким экстремальным случаям, я с трудом пришла в себя.

— Что случилось? Почему везде белый туман? — спросила, поднимаясь.

Я видела, как гоблин в тревоге осматривается, и понимала, что ничего хорошего уже не услышу.

— У меня плохая и очень плохая новость.

— Нет, нет, — догадалась я о его мыслях. — Мы никак не могли попасть в туман. ПТУ — серьезное заведение и никогда бы не пошло на это.

— Это не ПТУ, это заговорщики. Они через убийцу сумели перенастроить амулеты. Другого объяснения нет. Я не знаю, где сейчас ребята, но это спонтанное испытание. И в тумане нас не будут спасать. Но пока все не так плохо, мы можем попробовать вернуться домой.

— Лично я не понимаю, что может быть хуже? — мрачно сообщила я.

И в этот момент увидела, как с рыком из тумана к нам направляется дракон. Огромный дракон!

Язык мой — враг мой!

— А-а-а-а…

Через секунду в нас полетело пламя и я оказалась сбита с ног.

— Быстро за меня. Не отходите далеко, потеряетесь в тумане.

Послушалась я беспрекословно, словно так и надо было. У Ревана больше опыта общения с драконами, кто я такая, чтобы мешать? А гоблин тем временем скрылся в тумане.

Ничего не понимая, я начала отступать назад, чувствуя, что скоро мне будет крышка. Огромная тварь ревела и подходила все ближе и ближе. Кожистые крылья дракона разрезали туман, а огромная пасть открылась, готовая выдать еще одну струю смертоносного пламени.

— А-а-а-а… — завопила я.

И тут же монстер поднялся на задние лапы, завыв. Я ошалело уставилась на него круглыми глазами. Неужели это мне в ответ? Но тут заметила Ревана, который, цепляясь за чешую, взбирался вверх по ящеру.

Дракон, что был крупнее, чем на прошлом испытании, рычал и собирался сбросить гоблина, когда в меня вселился нечистый.

По-другому я свои действия объяснить не могу. Подняв камешек с земли, я бросила им в дракона, по несчастливой случайности попав прямо в нос. Многотонный ящер разозлился и, выдохнув пар прямо на меня, потопал в мою сторону.

Развернувшись, я что есть силы пустилась наутек, а настырное животное нагоняло. Корешок на дороге подвернулся очень не вовремя, и я, зацепившись за него, растянулась, сжавшись в комочек. Меня сейчас раздавят!

Но туша дракона упала рядом, всего в паре метров от меня. Мое тело, схватив, подняли крепкие руки и, развернув, начали хаотически ощупывать.

— Ты в порядке?!

— Кажется, да, — выдохнула я, проигнорировав неуважительное обращение на «ты».

— Ты с ума сошла? Что ты сделала?

— Я бросила в ящера камушком, — заторможено ответила, еще не придя в себя.

— Ты… В многотонного дракона камушком? — задохнулся гоблин, у него не было слов.

— Надо было отвлечь от тебя. А чем ты его так?

— У него на голове есть уязвимое место, а у меня арбалет за спиной.

Изловчившись, я посмотрела — да, действительно есть.

— Что нам делать? Как нам выбраться из тумана?

Отпустив мои руки и отступив на шаг, Реван глухо ответил:

— Не знаю.

— Куда ты? — спросила я в спину уходящего старшего группы.

— За нашими рюкзаками. Сейчас они одна из главных гарантий нашей жизни.

Нагнав своего студента, я поинтересовалась:

— А дальше?

— Предлагаю идти вперед.

— Куда вперед? — не поняла я, смотря, как гоблин подхватывает вещи.

— То есть прямо, — ответил мне тот, взял за руку и пошагал.

— Вы знаете, куда мы идем? Вообще, что здесь есть?

— Пока не выберемся отсюда, думаю, разумно будет перейти на «ты». В условиях опасности неразумно тратить время на реверансы.

— Хорошо, — быстро согласилась я, меня сейчас интересовало совсем не это. — Ты не ответил на вопрос.

Послышался тяжелый вздох. Из-за тумана лицо Ревана не было видно, и это было очень досадно.

— Гражданские мало знают о тумане. Вам лишь известно, что это дымка, накрывшая значительную часть суши, а все люди, попавшие в нее, исчезают бесследно. На самом деле это не так. Эта земля окутана магией, и тут много зияний, телепортов. А еще это территория драконов: именно из тумана приходят ящеры.

— Дымка же была всегда…

— Сложно сказать, но сейчас это неизученное опасное место. Как только поймают предателей, их ждет жестокая казнь. Цена за отправку сюда высока.

— У нас есть шанс выбраться? — тихо спросила я.

— Шанс есть всегда, гарантий нет. Но надо бороться. Одного дракона убить нетрудно, двух — проблема, а вот если будет больше…

— Какие они, ящеры?

— Кровожадные, сильные, выносливые и похожие на нас. Кто-то умнее, кто-то совсем тупой. Но все они прирожденные убийцы.

— Порадовал…

— Смешного вообще мало. Выбраться бы отсюда живыми — и это будет самая большая удача в нашей жизни.

— Ай! — вскрикнула я, почувствовав тянущее чувство, и секундой спустя меня выбросило на ночную дорогу. Лицом в землю.

Сверху, приземлившись на руки и практически меня не задев, рухнул Реван, и я была очень признательна за такую заботу.

— Где мы? — осмотрелась я вокруг.

Ночь, полная луна, деревья без листвы и довольно прохладно. А вокруг лес…

— Телепортом перебросило в другое место: судя по климату, мы намного севернее.

Заметив, что я ежусь, Реван снял с себя куртку и накинул на меня.

— Нет, — попробовала воспротивиться я. — Ты замерзнешь.

— Нас приучили выносить даже низкие температуры, а этот холодок мне и подавно нестрашен.

Неуверенно покосившись на мужчину, я действительно не заметила, что ему прохладно, и плотнее закуталась в куртку.

— Сейчас нам нужно найти любое укрытие и спрятаться там на ночь, — продолжил гоблин. — Я не знаю, что здесь водится.

— То есть мы пойдем ночью через лес в поисках укрытия? Ничего, скоро мы перезнакомимся с местной фауной. — И уверенно двинулась прямо.

Мне надоело бояться, надоели все эти поиски предателя. За последнее время я столько пережила, сколько с другими за всю жизнь не случается.

Мое гордое шествие быстро прервали и, подняв с земли, вручили магический пульсар.

— Против дракона это оружие бесполезно. Ну, только если маленького убьет. А вот против хищников самое то.

— Куда нажимать?

— Сначала на эту кнопочку, потом на эту, — показали мне на оружии.

— Понятно. — И пошла дальше.

— Что-то я нервничаю, когда он у тебя в руках.

— Не переживай, в тебя я буду стрелять в последнюю очередь, ведь ты мой гарант выбраться отсюда.

— Очень успокоила… — пробурчали сзади.

Но чем дальше мы продвигались по лесу, те страшнее мне становилось: казалось, отовсюду что-то трещало, шуршало, порыкивало… А моя душа уходила в пятки, и хвост нервно постукивал по ноге.

Неожиданно Реван зажал мне рот:

— Тихо!

Глаза у гоблина светились желтым светом, тело частично трансформировалось.

— Сейчас отходишь к дереву, залезаешь на него и не шумишь. Поняла?

— Не вопрос, — пропищала я.

— Вперед.

Из темноты начали показываться светящиеся глаза.

— Ай-яй, — промолвила я, отступая, пока не уперлась в дерево.

Ну и что, что раньше не лазила, не беда. Всегда хорошо осваивать новые горизонты!

— Ау-у-у! — завыли вокруг.

И я, ломая ногти и сдирая кожу, рванула вверх на дерево. Не преграда, оказалось, что сучки высоко, не преграда, что подготовки у меня никакой. Забравшись наверх, я не помнила себя от счастья.

А внизу завязался бой. Человекообразные существа, поросшие шерстью, с мордами как у волков, обступили Ревана, собираясь напасть. К дереву подбиралась всего одна особь.

Видимо, за противника меня не считали. Взглянув в черные, словно бездна, глаза, я пробежалась взглядом по фигуре. Мужчина или женщина?

Треск на секунду меня отвлек: Реван сражался как настоящий гоблин, но противников было много. Подошедшая тварь внизу думала так же — она ухмыльнулась, проследив мой взгляд.

Внутри что-то щелкнуло, и, прищурившись, я прошипела:

— Гадина, ну погоди!

Я нажала одну кнопочку на оружии, затем вторую. Из дула вылетел золотистый шарик и помчался вниз, а меня отдачей откинуло на ствол, больно приложив макушкой. Под деревом лежал поверженный противник. Может, у меня талант?

Повернувшись к Ревану, я заметила, что его теснят к дереву, и, прицелившись, начала стрелять. С талантом это я погорячилась, но когда палила без разбору, то косила многих.

И вот, в очередной раз нажав кнопку, я отметила, что шарики не вылетают. Все…

Осмотрев поле боя сквозь листву, заметила лишь лежавшие на черной земле тела.

— Реван! — крикнула я, не помня себя от ужаса.

За парой сложенных друг на друга мертвых тушек зашевелилось темное пятно, которое при ближайшем рассмотрении оказалось моим гоблином.

— Ты живой! — радостно бросилась я на шею старшему группы, едва спустилась.

— Большая удача в моей жизни, — выдохнули мне на ухо, тем не менее рук на талии не разжали. — Магистр, зачем было отстреливать всю популяцию? Я бы убил несколько особей, остальные сбежали бы сами, животный инстинкт.

— Я случайно застрелила их самку, она была уверенна, что тебя убьют. И я не жалею. — Упрямо поджав губы, покосилась на волосатую тушку.

— Не сомневаюсь, притом ты намеренно положила всех остальных. И кстати, убитая около дерева особь мужская.

— Не-е-ет… Посмотри, она изящнее, более мелкая.

Мученически вздохнув, Реван неожиданно бросился вперед. Схватив что-то около ноги, подлетел к большому странному наросту на земле и со всей силы по нему ударил.

Наблюдая, как Реван перевернул нарост набок, также имела счастье лицезреть, как с хлюпаньем оттуда начала вытекать странная слизь и через пару мгновений на земле оказалась неопределенного вида субстанция.

— Что это? Улитка? — не поверила я своим глазам, подходя ближе.

А гоблин уже нашел на земле странную пластину и сгибал ее взад и вперед.

— Да, очень большая улитка, но нам на руку ее размеры: на ночь можем там спрятаться.

Я брезгливо заглянула внутрь.

— А может…

— Можно остаться в лесу, без защиты. Пульсар ты разрядила теперь до утра, и при таких обстоятельствах есть шанс, что нас съедят.

— Раковина вполне подойдет, — закивала я.

— Вот и хорошо. А изнутри закроем вход драконьей чешуей.

— Тут водятся такие крупные драконы?! — во все глаза посмотрела я на нашу дверь чуть ли не в полтора метра шириной.

— Да… Это-то меня и беспокоит. Залезай.

Брезгливо сморщившись и подавляя желание броситься обратно на свежий воздух, я забралась в затхлую раковину и чуть не завыла от омерзения, когда гоблин, пролезая следом, прижал меня к склизкой стенке.

— Бр-р…

Упершись ногами в чешую, закрывшую вход, а спиной в стенку раковины, Реван поманил меня к себе.

— Что?

— Иди ко мне. На мне спать ночью теплее и не так противно, — слегка улыбнулся гоблин.

Мгновение поколебавшись, я, скрепя сердцем, согласилась. Но забравшись на колени и прижавшись к широкой теплой груди, не могла не опустить смущенно взгляд. Очень интимная обстановка, даже при таких декорациях.

Руки крепко обхватили меня, прижимая сильнее, в волосы уткнулись носом.

— Реван, я понимаю, что мы перешли на «ты», но помни: я все еще твой преподаватель.

В ответ мне показали татуировку, что была у всех студентов на запястье: ее контуры были практически незаметны на руке.

— Нет, здесь ты мне не преподаватель. — И, усмехнувшись, прижался к моим губам, целуя.

***

Утром все мое тело болело, голова гудела. Когда собралась с силами и пошевелилась, то поняла, что Реван давно встал. Злобно покосившись на спокойного, как дохлый дракон, гоблина, я отодвинула его ноги и направилась на выход.

А там картина радовала взгляд.

Когда я обошла груду слизи стороной, то узрела поле боя в рассветных лучах солнца. Земля оказалась золотистой, немного в песке, а воздух — теплым. Думаю, к обеду будет даже жарко.

— Умываться не будем, нужно беречь воду, лишь перекусим и в путь, — порадовал меня старший группы, выбравшийся следом за мной.

Молча взяв еду, я присела на ближайший камень и, отвернувшись от места схватки, начала есть, даже не вникая, что жую.

— Габриэла, хватит обижаться. Я же заранее предупредил, что намерения у меня серьезные.

Я ничего не ответила, лишь дернула хвостом. Предупредил он!

Вчера, когда гоблин меня поцеловал, я от неожиданности поддалась чувствам и эмоциям — страсть замутила голову — и очнулась незнамо сколько времени спустя, когда губы начали неметь.

Осмыслив произошедшее, я влепила по наглой моське пощечину, но гоблину все как с гуся вода. И даже мои слова о неразумности столь близких отношений и чтобы губу не раскатывал полностью проигнорировали. Молча прижав сильными руками к груди, диалог вести отказались.

Лишь засыпая, я почувствовала ласковые поглаживания волос.

Мои раздумья прервала дрожь земли, что шквалом прошлась к горизонту. Вскочив, я заозиралась, но ничего подозрительного не заметила, лишь округлившиеся глаза гоблина указывали на то, что это не игры помутившегося разума.

Настороженно развернувшись, я удивленно наблюдала, как деревья засасывало под землю: они одно за другим исчезали, оголяя огромное пространство, полное млекопитающих, улепетывающих в сторону горного кряжа.

— Побежали, быстро, — не своим голосом выдал Реван и, схватив меня за руку, потащил вперед.

— Что такое? — прокричала я, еле успевая переставлять ноги.

— Сзади нас мчится песчаная буря, а вместе с ней здесь скоро будет и дракон. Нужно поторапливаться.

И не слушая моих вопросов дальше, меня подхватили на руки, как поклажу, и припустили вперед. Трясло ужасно и я, вцепившись в плечо гоблина, смогла посмотреть, что происходит сзади.

На горизонте клубилось пыльное облако, и оно очень быстро двигалось прямо на нас. Оценив расстояние впереди до горы, пришла к выводу — не успеем.

А в вышине, порыкивая, летел огромный дракон. Он время от времени прекращал махать крыльями, планируя на потоках воздуха, и высматривал жертву. Поэтому, когда Реван добрался до ближайшего выступа горы и мы забились в щель, в вышине раздался разочарованный рык и гигантская тень мелькнула над нами.

— Реван, если мы побежали сюда, то и другие хищники поступили, скорее всего, так же. Может, не пойдем дальше? — тоненько спросила я.

— Выбор такой: или мы пробираемся через горы и ищем выход, куда бы он ни вел, или остаемся здесь, я убиваю всех, кто на нас покусится, но ночью мы будем идти куда глаза глядят. Вчерашний поход ты помнишь, чем закончился. Про дракона я молчу.

Оценив перспективы, я воскликнула:

— Так чего же мы ждем?

— Умница, — улыбнулся гоблин.

Продвигались по узкой щели в скале вперед мы очень медленно, света становилось все меньше и меньше, Реван — все мрачнее и мрачнее. Неожиданно он ухнул вниз, утащив меня за собой.

По чему мы скользили и куда летели, я так и не разобралась. Еще более странным оказалось то, что выпали мы не под землей, а на песчаное поле с горой.

Больно приложившись попой при приземлении, я не сразу выровняла дыхание, а вот Реван давно стоял и смотрел вперед, не двигаясь. Это было странно для его деятельной натуры. И я, приподняв голову, тут же подскочила на ноги.

Перед нами высился огромный дракон, который совсем недавно искал, чем бы перекусить. Он опирался на согнутые крылья, низко пригнув голову. Ящер принюхивался, прислушивался и был готов приступить к трапезе.

— Очень умная особь, — прошептал гоблин.

— Не говоря уж о размерах, — добавила я, осторожно присаживаясь и зарываясь в рюкзак.

Я специально просила у ректора снаряжение и сейчас надеялась, что меня укомплектовали согласно всему моему списку. Потому что очередная грандиозная идея пришла мне в голову.

— Ты его побьешь? — невозмутимо поинтересовалась я.

— Нет, — порадовал Реван.

— Не переживай, я спасу тебя, — успокоила я гоблина, нащупывая в сумке нужную вещь. — Кинжал дай.

— Что?

В это время дракон пригнулся еще ниже.

— Быстро дай кинжал! Сейчас же!

Мне в руку сунули кинжал.

— Бежим. Даже если шансов нет, нужно бороться. Гоблины не сдаются.

И пока Реван подхватывал наше снаряжение, я прошептала: «И я тоже» — и молча бросилась прямо на дракона.

— Куда?! — зарычал сзади старший группы не хуже чешуйчатой твари.

Но я продолжала сокращать расстояние, чтобы в меня не плюнули огнем. Где-то я слышала, что ящеры выдаю огонь, только если воюют, а этот собрался перекусить. И когда за мной сомкнулись зубы дракона, изо всех сил воткнула в язык нож, чтобы удержаться и не упасть в горло.

Снаружи послышался вой Ревана, и параллельно дракон зарычал от боли. Я же, изловчившись из последних сил, выдернула затычку из прихваченного флакончика и вылила яд на рану. Жидкость зашипела, мгновенно проникая в кровь.

Ящер заревел в десять раз сильнее, опустив морду вниз, а я, встретившись глазами с безумным взглядом Ревана, отпустила кинжал. Гоблин бросился вперед, но поймать не успел. Однако наше столкновение телами помешало мне получить серьезные травмы: я только сильно ушибла бок.

Схватив за плечи и подняв над землей, Реван начал вертеть меня в разные стороны, осматривая.

— Как ты?

— Прекрати меня дергать! Поставь. — И тут же оказалась на ногах. — Вроде все хорошо, только бок сильно болит, видимо ушиб.

Рядом заревел дракон, который полз по песку и не мог взлететь.

— Что ты сделала?

— Отравила. Есть очень сильный яд, человека убивает мгновенно, а ящер из-за большой массы будет мучиться.

— Тебя это сильно печалит?

Развернувшись, я зашипела на Ревана:

— Да! Убивать живое плохо, тем более обрекать на мучительную смерть существо, которое охотилось ради пропитания. Это недостойно!

— Недостойно? — нахмурился гоблин. — Ты знаешь лишь статистику смертей, разрушенных и сожженных городов, когда одна такая ящерица проникает в наш мир, а я видел, как умирали женщины, дети, как люди горели заживо в их пламени. Не нужно рассказывать про жестокость, ты ее еще не видела.

Осознав, что по этому вопросу мы не найдем понимания, я, развернувшись, направилась куда глаза глядят, все равно без разницы куда идти. И двигалась все вперед и вперед, прислушиваясь к шагам за спиной.

От дракона мысли перенеслись на то, что сегодня произошло: я прокручивала события в голове и понимала, что Реван за меня беспокоился, был готов сражаться и умереть. Это было невообразимо приятно и важно для меня, а за него и я сама готова рисковать жизнью. Эти открытия пугали меня и окрыляли одновременно.

Задумавшись, сама не заметила, как песок подо мной просел и я провалилась в дыру, которая затягивала меня все сильнее и сильнее. Реван, вместо того чтобы помочь, отцепил мои руки от края и прыгнул следом.

Конечно, мы снова провалились в телепорт и выпали ночью, на каменном выступе, а рядом низвергался сверху вниз водопад.

Все это я отметила про себя мимоходом, пытаясь отдышаться от боли в другом боку, на который свалилась. Больно было, словами не передать, и я, стиснув зубы, пыталась осознать, насколько серьезна травма.

— Габриэла, все хорошо? — Надо мной склонилось лицо Ревана.

— Пока не знаю.

Подняв меня на руки, гоблин отнес чуть дальше и усадил, прислонив спиной каменной стене, уходящей вверх.

— Зачем ты сбросил меня в портал? — Мне было больно, я была зла и хотела выяснить причину моих бед.

— Потому что там, где мы были, местность очень плохая: много хищников, мало укрытий, да еще и песчаная буря. Охотиться практически негде, а у нас заканчивается пропитание.

— Какая отличная новость!

— Габриэла, все будет хорошо.

— Донат, ты совсем ничего не понимаешь? Что будет хорошо? В моей жизни уже ничего не наладится. Я жила спокойной жизнью, с отличными перспективами, впереди было безоблачное будущее. А что теперь? Я живу в постоянном напряжении, что кого-то из вас отравят. К этому прибавились и драконы, которых я раньше в глаза не видела, а сейчас успела побывать у них в пасти!

— Идея твоя… — начал Реван.

— Потому что иначе бы нас убили!

— Хорошо, хорошо… Ну смотри, твои перспективы сейчас намного лучше. Не знаю, за какого де… м-м-м… мужчину ты собиралась замуж, но мое положение выше, и когда ты за меня выйдешь, то займешь причитающееся тебе по праву место. И будешь заниматься своими исследованиями сколько влезет, но только без ущерба для наших детей.

То ли это вокруг так потемнело, то ли мои глаза заволокла красная пелена.

— Отравлю! — рыкнула я, силясь встать.

— Понятно… У тебя кризис, но ничего, посиди пока здесь. Я быстро разведаю местность и сразу вернусь. Только никуда не двигайся! Я поставлю защитный периметр.

— Что захочу, то и буду делать! — взвился во мне дух противоречий, приправленный злостью.

— Габриэла, не глупи, а то свяжу.

— Я все сказала!

***

Как же я ненавижу гоблинов! Кто бы только знал!

Мы, алхимики, умеем мстить и ждать. О да, я подожду! И потом месть моя будет сладка.

Такие мысли вертелись в моей голове, пока я, крепко связанная, лежала на куртках, постеленных прямо на скале. Ну, спасибо, хотя бы на голый камень не уложил. И все равно возмутительно!

Я его преподаватель и кто-то совсем об этом забыл! Но ничего, ничего…

Шаги Доната я расслышала, когда он уже ступил на площадку и пристально на меня посмотрел. Оценивающе так…

— Как твое настроение?

— Отравлю!

— Понятно. Как насчет того, чтобы искупаться? Через пару десятков метров выступ расширяется и там, в углубление, стекает ручейком вода, а потом течет с обрыва. Получился небольшой пруд.

— С удовольствием, только если без тебя.

— Как ты себе это представляешь? А если, пока ты плескаешься, подкрадется дракон? — усмехнулся Реван.

— Я больше переживаю, что, когда я буду плескаться, подкрадешься ты.

— Буду лишь охранять, — пообещал гоблин.

Настороженно косясь на личность, что потеряла всякое мое доверие, я, порывшись в сумке, взяла все необходимое и направилась вслед за Донатом.

Мы прошли по краю обрыва, нырнули под своеобразную низкую арку и оказались на довольно протяженной террасе, на которой находились небольшой водоем, куда по откосу поступала вода, и несколько деревьев, что цвели совершенно потрясающими розовыми цветами. Глаз не отвести!

У нас эти деревья никогда не цветут…

По краям пруда росли дикие колючки, без листвы, немного скрюченные, они придавали дополнительное очарование месту, под лунным сиянием.

Зачарованная, я не сразу отметила, что Реван отошел чуть в бок и присел на камень, повернувшись ко мне спиной. Это мне напомнило эпизод, что был раньше, когда я собиралась обработать себе рану.

Бока болели и сейчас, поэтому я очень осторожно разделась и осмотрела поврежденные места. Ссадины, уже намечающиеся синяки, но ничего серьезного.

Легко ступив на камни, выточенные водой, я начала медленное погружение, чуть прикрыв глаза. Прудик оказался теплым: видимо, здесь днем жарко. Влага омывала кожу, принося ей облегчение и обновление.

Я, едва не мурлыкая от удовольствия, окунулась с головой.

Плескалась я примерно с полчаса, и все это время меня отвлекали мысли о сидевшем рядом гоблине. Может, слишком часто я видела его раздетым или мне пора было завести отношения с мужчиной. Сказать точно я не могла, однако понимала его слова, сказанные мне не так давно: «Я слишком часто думаю о вас».

Вот и я о нем тоже очень часто, а еще очень пошло. Веки полностью закрылись, и перед глазами замелькали картинки, образы, наши поцелуи, переплетенные тела, жаркие объятия.

Мои руки против воли скользили по телу, словно повторяя ласки Доната, когда другие, более широкие и сильные, ладони опустились на мои плечи. Сзади прижалось горячее, совершенно обнаженное тело, и я, не в силах противиться своим желаниям, откинулась на широкую грудь.

Гоблин гладил мои плечи, груди, мягко сжимая полушария. В поясницу красноречиво упиралось свидетельство его желания. Я выгнулась и повернулась к Донату, встречая теплые губы, — все мое существо охватило удовольствие. Я жадно пила его поцелуи и не могла ими насытиться.

Не устояв от соблазна потрогать литые мышцы, тискала сильные руки и мощный торс желанного мужчины. Он нетерпеливо порыкивал, пока спускался поцелуями по шее, груди, целовал вершинки, заставляя выгибаться и просить большего.

Наши ласки и поцелуи заходили все дальше и дальше, все двигалось к главному. Реван подался назад, ища опору для удобства продолжения, когда ночную тишину разорвал его вопль.

Вздрогнув, я отшатнулась, мгновенно придя в себя. Что это мы сейчас чуть не сделали?

Вскинув ошеломленный взор на гоблина, отдирающего от своей пятой точки колючку, я прошипела:

— Где там был пульсар?

— Зачем? — замер Реван.

— Сейчас я кое-что отстрелю!

— Не надо, — прикрылся он руками. — Я тебе еще пригожусь. Ты же не против детей в браке?

Я бросилась из прудика к берегу, не желая смотреть, как довольный гоблин плавает и плескается.

Грязную одежду, что осталась на берегу, одевать не хотелось, как и идти на компромиссы со своими желаниями. Все равно Донат меня видел обнаженной и не раз, поэтому я невозмутимо вернулась обратно к воде и, перестирав вещи, разложила их на камне неподалеку.

Накинув куртку, я вернулась обратно к сумкам и, достав очередную порцию пайка, принялась есть. Луна в небе светила ярко, освещая впереди прекрасную панораму. Вода, снова вода и ничего кроме воды.

В крови гулял адреналин, тело все еще ныло от неудовлетворенного желания, и очень хотелось продолжения. А ведь у Ревана серьезные намерения, женится хочет… Но в любви не признается.

Вот дура! Даже думать нельзя об этом всерьез!

— А не поудить ли рыбу? В водопаде часто можно нацеплять ее во время падения.

— И ты уверен, что это съедобно?

— Есть захочешь, будет съедобно, — пробормотал Реван, роясь в сумке.

Я же с сомнением посмотрела на водопад, а оттуда высунулись голова и полтуловища дракона. Сначала я решила, что это глюки, а потом морда ящера нырнула в воду и, вытащив оттуда исполинскую рыбу, в два захода проглотила добычу.

— Донат… — тоненьким голосом проскулила я.

— Погоди немного.

— Ты должен это увидеть, прямо сейчас…

Тут голова дракона снова нырнула в водопад и выловила себе еще одного исполина. Довольный ящер ползал по скале, потоки воды были для него словно ручеек.

— Дракон, — пискнула я.

Реван вскинул голову, и я увидела, как его лицо меняется.

— Поднимаемся и медленно-медленно отходим в сторону, — последовала команда, и я поползла.

Приподнявшись и встав на ноги, продолжили отступление, не прекращая смотреть на дракона. Вот и порыбачили. Даже если бы поймали, то неизвестно, кто бы кого съел.

Когда вернулись обратно к пруду, воспоминания о произошедшем снова нахлынули, и непонятно, что больше всего тревожило: мое странное поведение или дракон совсем неподалеку.

Заметив, что Реван расстилает походные мешки, я удивилась:

— Мы что, будем спать?

— Конечно. Завтра будет трудный день: придется охотиться и двигаться дальше, идти на разведку. Нужны будут внимательность и силы, поэтому отдохни. Сейчас ты уже вряд ли что-то сможешь изменить. Да и ящер, наевшись, не тронет тебя.

Я не стала спрашивать про остальных, которые, несомненно, здесь водятся: выбора действительно не было. Только о каком сне может идти речь? Ведь если я закрою глаза, то тут же представлю…

Но стоило улечься в мешок и положить голову на мягкий валик, как я провалилась в сон.

— Габриэлла, быстро вставай.

Кто-то сильно тормошил меня, но вставать совершенно не хотелось, однако неизвестный не отставал.

— Габриэла, летят драконы.

Меня подбросило вверх.

— А?! Драконы?!

Реван завороженно смотрел на меня, не в силах отвести взгляда, напомнив мне, что я без одежды. Покраснев, я бросилась к своим вещам, гоблин, отмерев, — к нашим мешкам со снаряжением. И тут небо закрыла стая драконов, что неслась куда-то за горизонт.

Только бы нас не заметили, только бы не заметили.

Словно дождавшись моих молитв, трое ящеров, снизившись, один за другим сели.

— Хорошие дракоши, хорошие, — проблеяла я.

— Отступаем, медленно, — велел Донат.

— Сзади обрыв, — напомнила я, делая шаги.

— Лучше в пропасть, чем быть разорванным на куски.

Тут сверху спикировала еще одна ящерица, задев нас крыльями, и мы, резко подавшись назад, сорвались со скалы в воду.

— Ненавижу драконов! — только и успела крикнуть я.

***

Ожидая сильного удара при падении, я очень удивилась, когда вода ласково приняла меня в свои объятия. Вынырнув и ошалело осмотревшись, я на всех парах устремилась к берегу.

При мысли о том, какие рыбины водились в водопаде, меня пробирал жуткий страх. На берег я выбралась из последних сил и, кое-как нацепив чудом со мной оставшуюся одежду, раскинув руки, упала на песок. Следом за мной присел и Реван.

— С места не двинусь, даже если сейчас налетит куча драконов и попробует меня съесть. Сил моих больше нет. И откуда их столько взялось?

— Мы на их родине.

Я села:

— И везде, где мы побывали, — это их родина?

— Да. Мы привыкли, что драконы всегда приходят из тумана, но не смогли выяснить, из чего туман состоит и что находится за ним. Из того, что с нами уже случилось, могу сделать вывод: та территория, которую знаем мы с тобой, — это лишь часть суши.

— После того как магия пришла в наш мир, люди были везде, но потом появились эти порталы, дымка и мы остались лишь на стабильной территории, — пробормотала я, выстраивая цепочку событий.

— Да, и, мне кажется, это большая часть суши. На территориях с магическими аномалиями рождаются драконы, и порталами их перекидывает, как и нас. Так они достигают нашей земли.

— Теоретически?

— Да, теоретически.

— И так мы можем попасть домой?

— Да, теоритически.

— Что же делать сейчас?

— Идти охотиться. Долго без еды мы не протянем.

Сердце кольнуло беспокойство. Поднявшись, я осмотрелась по сторонам. Мы попали в интересное место: горы, поросшие лесом. Здесь явно водится живность. Но какая? Идти в неизвестность…

— Не опасно ли?

— Думаешь, там водится что-то, пострашнее драконов? — приподнял брови Донат. — Оставайся здесь и разведи костер, я быстро. Если появится хищник, заходи в воду.

— Еще неизвестно, где опаснее, — пробормотала себе под нос.

Оглядев пляж, я засомневалась, что огонь запылает так же скоро, как прибудет ужин. Дров здесь не наблюдалось от слова «совсем».

Впрочем, около кромки леса…

Хоть в этом простом деле мне улыбнулась удача. Я не встретила ни страшных хищников, ни драконов, и уже спустя минут пятнадцать на пляже весело трещал костер.

А я сидела рядом с ним, завороженно смотря на пламя и размышляя о своей нелегкой участи. Возможность попасть домой зародила в душе надежду. Своего будущего в этих странных землях, которых населяли одни ящеры, я себе не представляла.

Как же дом, дети?..

Не то что бы здесь не было кандидата, от кого родить, но все время быть настороже и готовым защищать семью, жить в постоянном страхе… Это очень тягостно.

Когда солнце начало садиться за горизонт и практически наступила ночь, из леса показалась человеческая фигура, которая тащила за собой огромную тушу.

И едва Реван приблизился, я, обозрев тушу непонятного происхождения, сразу спросила:

— Зачем такой большой?

— Этот еще маленький, — хмыкнул Реван.

Я нервно сглотнула.

— Не хочу никуда завтра идти.

— Не стоит беспокоиться, я присматривался к местной живности: очень много травоядных, хищников заметно меньше. А теперь мне предстоит его разделать.

— Всего?!

— Нет, отрубим часть и зажарим на костре.

— Донат, — нерешительно начала я, — как алхимик, должна тебя предупредить: употреблять в пищу незнакомые виды животных и растений крайне не рекомендуется.

— Габриэла, — в тон мне ответил гоблин, — как специалист в области ведения боевых действий и выживания, должен сказать: если мы не поедим в ближайшее время, то очень сильно ослабнем и тогда съедят уже нас. Думаешь, стоит рискнуть?

Это меняло дело!

— Я тебе помогу.

***

Мы уже несколько часов шли по тропическому лесу. Один раз ненормальный хищник решил напасть, получил в прямом смысле слова по зубам и отстал.

Почему я раньше не понимала, как гоблин с боевой трансформацией полезен в быту и не только в быту? Воды у нас осталось очень мало, зато еда бегала вокруг. Силы покидали меня, было жарко, душно, а мы преодолевали километр за километром.

В какой-то момент я просто не смогла идти дальше.

— Донат, предлагаю бросить меня здесь, — села я прямо там, где стояла.

— Что за глупости? — нахмурился гоблин.

— Не приспособлена я, как гоблиниха, выживать.

— Ты любой гоблинше дашь сто очков вперед. Перед огромными драконами не спасовала, а теперь отступаешь.

Нагнувшись, старший группы подхватил меня под мышки и вздернул вверх.

— Не пойду, — посмотрела я исподлобья.

— Ну и ладно, — ответил гоблин.

Я растерялась. Он меня все-таки бросит?

Реван же, улыбнувшись моей реакции, наклонился и крепко поцеловал. Сладко, долго, вдумчиво. Я сама не заметила, как обхватила его шею руками, прижимаясь теснее и теснее. Ближе.

А потом меня просто перекинули через плечо и понесли дальше, а я, болтаясь вниз головой, просто глупо улыбалась. Но моя эйфория длилась до тех пор, пока земля не начала уходить из-под ног Ревана и мы не полетели вниз.

***

Выпала я из портала лицом прямо в снег, тело сразу сковал холод. Встав, я поежилась на пронизывающем ветру. Даже куртка не спасала.

— Мы дома, — выдохнул вскочивший рядом Реван.

— Что? — обернулась к нему я. — Почему ты так уверен?

— Потому что недалеко отсюда находится деревня, в которой живет моя бабушка. И нам нужно к ней.

— Зачем? — сделала я шаг назад.

Мне хватило знакомства и с отцом Ревана.

— До ближайшего дирижабля путь не близкий, а нам нужно приодеться и поесть. Долго мы на холоде сами по себе не протянем.

Взяв у Доната свой рюкзак, чтобы было теплее, я, застегнув куртку и подняв воротник, отправилась вслед за гоблином в знакомую для него деревню.

Сначала я нервничала из-за встречи с его бабушкой, но спустя полчаса мне стала не до этого. За большое счастье было дойти хоть куда-нибудь, неважно куда. Рук и ног я практически не чувствовала, тело заледенело, хотя и продолжало на автомате переставлять ноги.

Хвост замерз до такой степени, что я его уже практически не чувствовала.

Когда мы преодолели очередную возвышенность и перед нами предстали черные домики, присыпанные снегом, сразу открылось второе дыхание. К воротам деревни мы шаркали уже в сумерках, но гораздо веселее.

Однако, едва мы радостно их достигли, возникли трудности: на наш стук никто не откликался. И только когда Реван долбанул по воротам так, что с забора попадал снег, по другую сторону послышались шаги.

— Кто пришел к ночи?

— Я Донат Реван, внук Аны Ловс.

— Что ты мне сочиняешь?! — парировал мужчина за стеной. — Ее внук учится в университете, далеко на юге. Пропал недавно. Проваливай.

— Или ты мне сейчас откроешь, или я одним ударом вышибу эту дверь и расскажу тебе об истории своей семьи и покажу, где в данный момент нахожусь! — рявкнул Донат так, что чуть уши не заложило.

Сначала было молчание, потом звук отодвигающегося засова, после чего слегка приоткрылась дверь.

— Что-то ты не похож.

Гоблин склонился и рыкнул изо всех сил.

— Ну, теперь да, но сходство все равно небольшое.

Дверь отворилась, и мы с Донатом зашли внутрь поселка.

— А что это за деваха? — уже в след спросили у нас. — Может, она опасная какая.

— Очень, — заверил старший группы. — Драконов забивает с одного удара.

За спиной охнули, но мне уже было все равно, что происходит. Теплый дом и горячая вода стали пределом моих мечтаний, я буквально бредила ими, мечтала о них.

Мы вновь остановились, Реван постучал. На этот раз дверь отворилась без лишних вопросов.

— Внук? Что это ты тут делаешь? — изумленно выдохнула женщина, которую я из-за широких плеч гоблина не видела.

— Случилось непредвиденное, дома расскажу.

Посторонившись, внучок вытолкнул меня вперед.

— Это мой преподаватель — магистр Дакар.

Удивленно посмотрев на Ревана, я с трудом удержалась, чтобы не перевести взгляд на руку: мы дома, а значит, сила всевидящей татуировки снова с нами и мы от нее зависим.

— Проходите, — посторонилась, пропуская нас, пожилая женщина. — Вам сначала нужно отогреться. Дон, принеси воды, печка топится, сейчас погреем.

Пройдя в помещение, я огляделась, чувствуя себя очень неуютно. Везде чисто, уютно. Дом большой, разгороженный на несколько небольших комнат, а в центральной стоит большая печка.

— Разделась, проходи. Меня Аной звать. Сейчас Донат принесет ванну и воду.

Скинув куртку и сапоги, я надела протянутые мне толстые носки, пока хозяйка дома пристально меня изучала.

— Худая, низенькая, совсем не спортивного телосложения, да еще и из одаренных. Что же ты преподаешь моему внуку в ПТУ?

— Я алхимик, начитываю им яды и зелья. Для второй степени мастерства у них не хватит знаний.

— А как осваивают первую?

— Плохо. Предмет мало интересен им и это сильно мешает, — поделилась наболевшим.

— Так и думала! А ведь говорила его матери, чтобы она уделила этой области внимание. Но нет, та вся в делах и забыла позаботиться о сыне. А ведь у гоблинов отрава — слабое место. А внук маленький, не понимает коварства жизни.

— Ба! — раздалось возмущенное из соседней комнаты.

— Не возникай! Живым бы тебе остаться.

— А откуда вы?.. — начала я, не понимая, как это старушка узнала про заговор.

О нем, что, вообще все знают?!

— Дочь рассказала, когда была здесь.

— Мама здесь была?! — послышался шокированный голос гоблина.

— А ты как думал? Когда ты и твой учитель пропали, полстраны поднялось на ноги. Твой ведь отец знал о диверсии, но не знал точно, что это будет. И специально ее не предотвратил. Теперь он официально может начать расследование и пользоваться своей властью.

За стеной послышались нецензурные выражения, я покраснела.

— Но когда диверсия случилась, всех ребят из вашей группы разбросало на испытание, тут твой отец-идиот и понял свой просчет. Забрать по правилам он их не может, каждый сам должен это преодолеть, да еще и след вашего переноса вел в туман. Скандал разразился, аж у нас слышно было.

— Кто же так удружил? — не выдержала я, помня о своих злоключениях.

— Да говорят, кто-то учителя вашего опоил. Ту, что преподает историю.

И тут в голове что-то щелкнуло: я поняла, что ранее цепляло мое внимание, но ускользало. Поняла, чем отличались женщина в кабинете директора и заговорившая со мной в коридоре, после драки. А еще я теперь точно знала, кто алхимик.

— Какая дура! — вскочила я и забегала взад-вперед. — Все же так очевидно.

— Не кори себя, ты же не провидица, — утешающе заметила бабушка, так и не поняв меня.

— Где теперь родители? Вернулись домой? — спросил Реван, зайдя за водой.

— Нет, в соседней деревне со штурмовым отрядом.

— Зачем? — нахмурилась я.

— Дракон недавно появился.

— На севере? — удивилась я.

Обычно самое безопасное место от ящеров, тем не подходят климатические условия.

— Да. Видимо, что-то взбаламутило то место, откуда они приходят, вот и полезли. Три дракона за месяц.

— Месяц?! — хором воскликнули мы с Донатом.

— Конечно. Сколько, думаете, вас не было? — недоуменно спросила хозяйка дома.

Мы с Реваном лишь переглянулись.

— Иди, ванну я приготовил, — сообщил гоблин, задумавшись, и только я заметила, как его бабушка внимательно посмотрела на нас обоих.

По привычке Реван забыл, что обращается ко мне не как к преподавателю, а я не стала его одергивать. Моральная усталость ото всех этих испытаний давила на плечи.

Как же хочется обратно в ПТУ!

***

Утром, открыв глаза, я впервые за последнее время почувствовала себя человеком. Вчера вечером я помылась, отпарилась, поела, мне дали чистые вещи. Не новые, но чистые! Это счастье.

Но главное, мы снова вернулись в человеческие земли и теперь можно подвести итог.

Полоса туманов разделяет империю людей и территорию драконов. Но благодаря телепортам, которыми наполнена вся местность обитания ящеров, они попадают к нам. Хорошо, хоть не в большом количестве.

Но мы с Реваном сделали невозможное: не только побывали у чешуйчатых тварей, но и сумели вернуться оттуда живыми и здоровыми. Невероятно.

Решив не разлеживаться, а помочь хозяйке, я, встав и умывшись, направилась в общую комнату. Там пожилая женщина что-то вязала и напевала себе под нос.

— Доброе утро. Может, чем помочь?

— Да чем поможешь? Зима ведь. Внук уже почистил снег, натаскал дров и пошел на охоту. Еда есть.

Я припомнила, как Донат вчера говорил, что в этих краях принято благодарить людей за добро, и мне пришла в голову идея.

— Скажите, а в ваших лесах растут на деревьях, около кромки снега, такие белые наросты, бранники?

— Да, всегда, и летом тоже.

Я улыбнулась:

— Значит, сварю вам хорошее средство от простуды.

— Да зачем ты беспокоишься? В лес, одна… Дон будет ругаться.

— Ему бы беспокоиться, как бы я на него не ругалась, — пробормотала я, роясь в мешке, да и после драконов перед хищниками страху у меня поубавилось.

— Ишь какая, — довольно прищурилась бабка, рассматривая меня.

Одежда теплая для меня нашлась. Правда, Реван забрал с собой пульсар, что давал мне ранее, поэтому пришлось брать его арбалет. И вот уже снег хрустит под моими ногами, а я медленно продвигаюсь по деревне, с любопытством оглядываясь.

Одноэтажные деревянные дома из бревен, крыши, засыпанные снегом, детвора, бегающая и играющая в драконов и завоевателей…

Засмотревшись на непривычный мне быт и течение жизни, я не заметила направляющегося ко мне парня. Тот был высок, светловолос, явно гоблин и первый парень на селе, заводила.

— Добрый день, уважаемая.

Я остановилась, поздоровалась и молча стала ждать продолжение. Уж очень было любопытно.

— Я вот подошел узнать: вы невеста Ревана?

— Почему вы так решили? — вскинула я брови.

— С ним приехали. Раньше с ним женщины не приходили.

— Все когда-то бывает в первый раз, — уклончиво заметила я.

Парень воспринял мои слова как отрицательный ответ и воодушевился.

— А хотите, я с вами здесь похожу, все покажу?

У меня закралось подозрение, что со мной так завуалировано флиртуют.

— Знаете, попозже, если будет время, обязательно. Я сейчас спешу, дела.

Махнув раздумывающему над моими словами блондину, я поспешила ретироваться в сторону ворот, только сейчас обратив внимание, как все ненавязчиво меня рассматривают.

Зато пройдя ворота, я весело зашагала по снегу, скрипя сапогами и любуясь деревьями под белыми шапками, большими сугробами и красными ягодами на черных ветвях.

Зайдя на опушку леса, я принялась осматривать деревья в поисках самых лучших наростов. Там, где я родилась и училась, не бывает столько снега и вообще выпадает белой прелести крайне мало, если бывает, а тут — красота.

И главное, никаких драконов. Теперь я уже не на их землях, всех прорвавшихся отловили и жизнь снова начала налаживаться.

Подозрительная тень мелькнула сверху. Я боялась поверить в увиденное. Нам же вчера сказали: дракон в соседней деревне. Кто же здесь такой крупный летает?

Выглянув из-за дерева, я наблюдала, как серый, довольно крупного размера ящер, заложив вираж, плюхнулся в снег и начал подозрительно принюхиваться. Видимо, с людьми у него не заладилось, и сейчас дракон злой и скорее всего голодный.

Что эта недоделанная ящерица высматривает, я увидела примерно через минуту, когда к нам присоединился Реван.

Какой мужик молодец, а? Нормальное оружие дома, нет чтобы сходить, недалеко ведь. Дракон если улетит, все равно ничего не сделать. Но нет, мы с маломощным пульсаром пошли на дракона. Вот где мозги, а?!

Достав арбалет, я старалась продумать план действия. Обычно с этим оружием ходят на чешуйчатых тварей, наконечник стрел разрывной, но я ведь никогда им не пользовалась. Как раз решала, как передать его гоблину, когда началось действие в нашей трагикомедии. Донат неожиданно куда-то пропал, дракон пошел на меня, все время к чему-то принюхиваясь.

Я, отступая, краем глаза заметила подкрадывающегося сзади к ящеру Ревана. Тварь меня заметила и, припав к земле, осторожно двинулась в мою сторону, я же, периодически оглядываясь, — от нее.

И вот дракон, поднимаясь на задние лапы, рычит, собираясь броситься, а я, наведя арбалет и зажмурившись от страха, стреляю. Следом меня накрывает волна крови, окатывая с головы до ног.

Где я была, там и осела прямо в снег, отплевываясь и стараясь удержать свой завтрак в желудке. Рядом крики незнакомых людей, топот ног…

Ко мне подбежал Донат и, подняв из снега, встревоженно спросил:

— Все в порядке?

Оттерев кровь с лица и сплюнув, твердо ответила:

— Больше никаких драконов.

— Как ты… как вы здесь очутились, магистр?

— Я пришла набрать бранников. Никак не ожидала встретить здесь дракона, но хорошо, что додумалась взять арбалет. Жаль, что до этого не додумались вы, Реван, а ведь на первый взгляд неглупый мужик!

Прорычав это, я обошла застывшего гоблина и направилась в сторону деревни, намеренно проигнорировав наблюдающих за мной канцлера со стоящей рядом женщиной и отряд зачистки, которые странно на меня смотрели.

Видимо, впервые видел одаренную, ходящую на дракона с закрытыми глазами. Как говориться, совсем ку-ку. Не храбростью же они моей восхищались?

Я же вся была в теплой крови здоровенного ящера и мечтала только о том, где бы взять тазик с водой. С тех пор как я заключила сделку с канцлером, моя жизнь двигалась куда-то не туда. Я постоянно кого-то спасала или пыталась выжить.

А драконы… Несмотря на то, что я не вхожу в боевой отряд, в моей жизни их больше, чем людей. Совсем не удивлюсь, если проснусь как-нибудь утром, а ящер лежит вместо коврика у постели.

Когда я вошла в деревню, время в ней словно застыло, люди уж точно: так и стояли на своих местах, открыв рот. Я же направлялась прямиком к бабушке Доната, с просьбой, чтобы она закрыла меня где-нибудь в подвале и никого туда не пропускала.

Неужели я многого прошу?!

Пожилая женщина, увидев мой вид, с моей помощью сделала мне ванну и, пока я отмокала, подробно расспросила. Я поведала все честно, ничего не тая и попросила, чтобы сутки меня никто не трогал, вообще никто не заходил. И когда мне кивнули, предложив поесть, я отказалась.

Мысль о еде была непереносима.

А потом, оттерев кожу докрасна и переодевшись, я легла в постель и задремала. Просыпалась, лежала и снова дремала. Когда в очередной раз открыла глаза, рядом с кроватью на корточках сидел Реван и задумчиво поглаживал свою татуировку студента ПТУ. Теперь она вновь светилась, разделяя нас правилами.

Он молчал, ничего не говорила и я, но его пронзительный взгляд трогал за душу и забирал мой покой. Когда мои глаза снова закрылись, погружая меня в сновидение, я больше не принадлежала себе.

Часть третья. В любви и на войне

Я сидела в аудитории и начитывала лекцию уже как-то по привычке, наблюдая за колыханием листвы за окном.

Прошло две недели, как мы вернулись с севера. Жизнь вошла в привычную колею, я вновь обрела покой. За столько времени не видела ни одного дракона, да и во всей империи было затишье с ящерами, как и в заговоре.

Но часто говорят: затишье бывает перед бурей.

Еще у бабушки Доната я не хотела ни с кем общаться и познакомилась только с матушкой Ревона, которая перекинулась со мной лишь парой слов. Дальше всем моим вниманием завладел канцлер.

Я рассказала ему о своей догадке по поводу личности убийцы и что смогу это точно подтвердить, когда вернемся в ПТУ. У девушки из второй группы, в которой я преподавала, периодически проскальзывал акцент южных провинций, едва уловимый. Если бы моя бабушка не жила там и я не ездила к ней в гости, я бы и не заметила.

Не могла учительница истории, которая там не жила и до этого говорила чисто, сорваться на пусть едва заметный, но акцент. А вот алхимичка вполне могла сварить оборотное зелье. Да и травы перебирала она на отработке больно уж знающе.

Вот как бывает… Старались распознать талант, расставляли ловушки, а она прокололась в малом. Нежданно и негаданно…

Тем же вечером я узнала новость, что старший группы кунал единственного знакомого мне парня во всей деревне в прорубь с водой. Якобы за неуважительное обращение к преподавателю, но я подозревала и другие мотивы.

В любом случае скандал устраивать было неуместно.

В ПТУ я первым делом нашла интересующее меня личное дело студента и показала его канцлеру. И механизм поимки завертелся, мне же оставалось ждать.

Еще через пару дней мне пришла официальная бумага, что за героизм, проявленный мной на задании и вклад в исследование борьбы с драконами, мне присуждается награда, официальное награждение будет в конце года в столице.

Я не поверила своим глазам, военная награда — алхимику! Да многие мечтают о таком дни и ночи напролет. Но не я…

К сожалению, я по ночам думала совсем не на столь безопасные темы. Я все чаще и чаще возвращалась к тому, что с начала знакомства произошло у меня и Ревана, вспоминала, переживала…

Мне потребовалось посетить библиотеку, чтобы найти книгу о тех странных цветущих деревьях, ведь именно они толкнули нас в объятия друг друга. И именно она должна была дать все ответы на все вопросы.

Сейчас она лежала передо мной на столе, раскрытая на нужной странице и зачитанная до дыр. Особенно меня впечатлил последний абзац.

«Несмотря на то, что дерево крайне полезно при лечении хронических заболеваний сердца, во время цветения эти деревья распространяют запах и магию вокруг себя, способствуя и помогая человеку постичь самые тайные и сокровенные желания, соединиться со своей половинкой, если она присутствует в жизни человека. В южных племенах используется также для заключения бракосочетания.»

В дверь постучались, и я, прервав лекцию, разрешила войти.

В аудиторию прошагали трое гоблинов, все в черном. Зачитав застывшей студентке, что на первом уроке задавала мне вопросы, ее права, они заковали девушку и повели на выход.

Я же, улыбнувшись ошарашенной группе, сообщила:

— Преступник, что нарушал наш покой последнее время, схвачен. Теперь-то точно все наладится. А главное, ничто не мешает продолжить нам занятие. Записывайте…

Однако в этот же вечер канцлер рассказал о накалившейся ситуации в империи и приказал не покидать ПТУ ни при каких обстоятельствах. Пока все до конца не завершится, нашей жизни угрожает опасность.

Стиснув зубы, я промолчала, решив следовать совету в пределах разумного. К примеру устроить на природе практический тест, далеко в лесу, где о заговоре никто и не слышал, вполне, на мой взгляд, допустимо.

Добрались мы до нужного места порталом, который предоставил мне ректор по большому блату и после нескольких споров, и, выйдя из него, я попросила ребят разбиться на пять групп.

— Теперь, после того как вы разделились, вам предстоит найти некоторые ингредиенты, а именно травы и мхи, которые вы заучивали на протяжении месяца и с которыми знакомились с начала моего преподавания. Я просмотрела материалы магистров, работавших до меня, и пришла к выводу, что начальные, основные знания вы уже получили.

Гоблины переглянулись, совсем не уверенные в моих словах.

— В течение следующей недели я вас отравлю.

Группа начала медленно отступать назад.

— И те, кто верно найдут сейчас все растения, которые указаны на листах, что вы получили перед отправкой сюда, сможет спастись от жестокой участи. — И, смотря на тоскливо поглядывающих на горизонт студентов, добавила: — ПТУ далеко, а спасения от алхимика нет.

— Ваши недавние старания доказали нам, что вы не правы, — хмыкнул Надар.

Я лишь непреклонно кивнула в сторону леса, и гоблины начали медленно, но верно разбредаться. Сама же разместилась на полянке, перед лесом, надев «волшебный глаз» — интересный артефакт, который позволяет приближать любой предмет на расстоянии до тысячи метров.

Это я приглядывать буду за своими учениками. Бдеть за боевым отрядом гоблинов. Дикость какая!

В последнее время мне с ребятами стало на удивление легко, ибо в наших отношениях появилось глубокое уважение. Уже на первом занятии после возвращения я поняла, что Реван пересказал им практически все наши приключения, и про мои геройства тоже.

Я высоко взлетела в глазах своих студентов и теперь часто слышала, как в коридорах весь университет обсуждал наши приключения. А я надеялась, что наша популярность быстро сойдет на нет. В реальности, когда твоя жизнь висит на волоске и ты на все готов ради выживания, все эти события воспринимаются не такими веселыми, как на словах.

Расположившись на пригорке, на покрывале с корзиночкой еды, я вонзила зубы в яблоко и, активировав артефакт, начала наблюдение. Против воли глаза нашли Ревана, что в этот момент вскинул голову и, встретившись со мной взглядом, чуть улыбнулся.

Наши отношения в последнее время и строились на взглядах и прикосновениях урывками. Ничего не значащих, светских или случайных, но я каждый раз вздрагивала, кожа горела от теплых стальных пальцев, а глаза искали знакомую фигуру снова и снова, каждый день.

Я наблюдала за его жестами и действиями на его утренних тренировках, на лекциях и лишь ночью наслаждалась его прикосновениями. Во сне. Вот такая у меня была жизнь с момента возвращения обратно в университет.

И можно было сколько угодно убеждать себя в том, что ничего не произошло, но сердцем я знала точно — я влюбилась.

Оставалось только уповать, что со временем ответные чувства прорежутся или что спокойствие, размеренный образ жизни и быт вытеснят глупые романтически бредни.

Ведь убийца найден, от заговора мы спрятались за высокими стенами ПТУ, что еще может случиться?

***

Ближайшие несколько дней после занятия на природе я была очень занята — бегала травила своих студентов, — и чем больше было пострадавших, тем больше росла моя гордость за них. Практически все смогли побороть недуг самостоятельно.

Не такое уж и большое достижение, скажете вы, лечить простейшими травками легкие болячки, но для них и это — уже прогресс, как и для меня в методах преподавания. Кажется, удалось нащупать верный след.

С такими мыслями я и вошла в собственный кабинет, чтобы остолбенеть. Галлюцинация или нет?

— Добрый день, Габриэла, — поздоровался Рунеро де Неро.

— Магистр Дакар, — поправила я. — Добрый. Что привело вас ко мне?

Я прошла в комнату и расположилась за своим столом, подозрительно взирая на развалившегося напротив посетителя.

Что нужно бывшему жениху? Когда мы виделись с ним в последний раз, то я выяснила, что из-за него меня и подставили. Как бы не получить неприятностей и теперь.

— Хорошо-хорошо. Раз вы настаиваете, я буду придерживаться официального этикета. Но что же случилось? Раньше мы общались более тесно.

— Наверно, дело в том, что мой жених спал с другой женщиной и до того, как сделал мне предложение, и после. И собирался продолжить изменять мне и в браке. А еще его ревнивая любовница подставила меня самым возмутительным образом, а ему все равно.

— Я понимаю, ты обижена…

— …В связи с этим, для меня резко потерял ценность мужчина, у которого внутри ничего не бьется, теперь он больше не мой друг, не мой жених, а простой знакомый и обращаться должен ко мне соответственно. Я понятно изъясняюсь?

— Хорошо-хорошо. Жаль, что ты так агрессивно настроена, но, может, проводишь меня к ректору этого достопочтенного учебного заведения? Я только-только прибыл и сразу направился к тебе, как… к своей знакомой.

Отказать было бы невежливо, и к тому же, проводив, я, может быть, быстрее узнаю причину, из-за которой мой бывший жених прибыл в ПТУ — место явно не для него.

— Конечно. Как не оказать давнему знакомому столь пустячную услугу?

Когда мы вышли в коридор, Рунеро галантно предложил свою руку, и мне ничего не оставалось, кроме как взять его под руку. Мы чинно, словно на светской прогулке, шли к кабинету ректора, а это значило — спуститься вниз, пройти через центральный холл и снова подняться.

А сейчас время обеда. Ох…

И тут же одернула себя: почему переживаю о том, что нас увидит Реван? Во-первых, ничего такого, во-вторых, я не обязана ему ничем, у меня нет никаких обязательств…

Тогда почему так пронизывает спину взгляд, почему мне тревожно, почему неудобно и я беспокоюсь?

Хвост из-за волнения помахивал взад вперед.

С горем пополам мы миновали холл. Я заметила, что за мной следил и Рунеро. Все это очень и очень странно.

— Кстати, простите мою забывчивость, я забыл поздравить с присуждением награды. Вы теперь знаменитость. И еще один парень… как его… Реван.

— Спасибо.

Мне не хотелось разговаривать, и, по счастливой случайности, мы как раз подошли к месту назначения.

— Вот нужная дверь, а мне нужно отправляться на лекцию.

— Я думал, вы посидите с нами.

— Увы, я на работе, поэтому прошу простить.

Сбежала я от старого знакомого быстрее, чем от дракона, и действительно направилась на практическое занятие. Вторая группа, в которой не было ни Ревана, ни предателя, потеряла для меня тайну, и я лишь старательно начитывала материал и следила за прохождением экспериментов.

Среди этих студентов и знания по моему предмету были гораздо лучше, чем у тех, что я курировала. Может, именно поэтому ничего не взорвалось из-за того, что мысли мои витали далеко.

После окончания пары я собралась направиться в свою комнату и связаться с канцлером. Но лишь протяжное «ун-н-н…» прозвучало, как дверь в аудиторию отворилась и, выпустив последних студентов в коридор, вошел Рунеро.

Я удивленно застыла, смотря, как бывший жених со скорбной физиономией направляется в мою сторону. Раньше я очень редко видела такую печаль у мужчины.

— Что-то случилась? — осторожно спросила я.

— Да. Сначала я не хотел говорить, решив оставить все позади. Ты начала другую жизнь, и, скорее всего, тебе это уже не нужно. Но… Я не прощу себе, если не попытаюсь.

Столь странные слова вызвали у меня испуг, ибо я догадывалась, что за ними последует.

— Я очень много времени думал о том, что произошло, прокручивал все снова и снова, — наклонившись вперед, Рунеро взял мою ладонь. — Я не святой, признаюсь, но… сожалею о том, что случилось. Могу ли я к тебе вернуться, чтобы мы снова были вместе?

В полном шоке я стояла и не знала, как ответить. Судя по всему, мужчина совершенно уверен, что я паду к его ногам.

И тут для полной драматичности, постучав, но не дождавшись ответа, в аудиторию зашел Реван.

Пусть и запоздало, но я выдернула руку из хватки Рунеро и мысленно застонало. Со стороны такой жест выглядел еще хуже.

— Вы что-то хотели? — повернулась я к Донату.

— Магистр, мне непонятен один момент по начитанному материалу, а вы сказали, если что, обращаться.

Понимая, что из двух разговор один я точно могу избежать, постаралась выпроводить бывшего жениха.

— Простите, господин де Неро, — обратилась я специально по фамилии. — Сейчас не могу уделить вам время. Думаю, разговор можно закончить позже.

— Конечно. Я надеюсь, ты… вы подумаете над тем, что я сейчас сказал. — И склонился к моей руке.

Совсем недавно подобные жесты со стороны Рунеро были мне приятны, теперь же с удовольствие бы бросила дракону.

— Безусловно. До свидания.

Я не смотрела, как де Неро покидал аудиторию, я настороженно следила за тем, как желваки играли на скулах Ревана. И я еще ранее думала о несдержанности гоблинов. Некоторым в силе воли можно позавидовать.

— Что вам непонятно в пройденном материале?

— Меня занимает, прямо-таки мучает один вопрос. Вы как-то нам говорили, что есть на свете отрава, от которой очень трудно приготовить противоядие. Рецепт не дадите?

Я сглотнула.

— Это запрещенные сведения, но если вы станете алхимиком высшей категории и принесете магическую клятву, тогда я обязательно вам расскажу.

— Что ж, значит, придется обойтись подручными средствами.

Я нервно заходила взад-вперед.

— Вы не можете, не имеете права…

Воображение рисовало мне различные ужасы, но они не могли сравниться с тем, каким бешенным, страшным взглядом посмотрел на меня Реван.

— Пока нет, — глухо ответил мне гоблин и со всего маха врезал по столу, тот раскололся пополам.

Я буквально не дышала, когда смотрела ему в след, а потом улыбнулась. В груди этого мужчины точно билось сердце, и мое стучало в такт.

***

Донат Реван

Когда я впервые увидел смазливого мелкого мужчинку рядом с Габриэлой, тот не понравился мне сразу. Если по ее поведению сложно было судить об отношении к этой мужской особи, то он явно ухлестывал за моей невестой.

Немыслимо!

Но с непроверенной информацией военную компанию не начинают, и я отправился к магистру. Когда же открыл дверь, то неизвестный самоубийца оказывал девушке непозволительные знаки внимания. С этого момента он подписал себе приговор.

А немного позже я ему его зачитаю.

Однако, когда это недоразвитое чудо откланивалось, то оговорился — я не сомневаюсь, специально для меня, — давая понять: они с Габриэлой знакомы ближе, чем может показаться сначала.

Как я не раздробил зубы, не знаю: так сильно их сжимал. И едва удержался, чтобы не устроить скандал. Она стояла такая невозмутимая, будто этот идиот в полном праве лобызать ей руки.

Но умный воин выждет, будет внимательно следить за противником и вовремя нанесет удар. А вот невесту не мешало бы взять под наблюдение.

Выйдя от магистра, я подошел к первому попавшемуся знакомому, парню из другой группы.

— Ты извини, мне очень надо. — И, размахнувшись, врезал со всей силы.

Тот отлетел, зарычал и бросился на меня — завязалась драка. И получаса не прошло, как я получил наказание и, выбрав свободные распределения, направился отбывать.

Скажу без преувеличения: я был чрезвычайно доволен собой.

***

Габриэла Дакар

После сцены в аудитории я планировала сразу связаться с канцлером, но меня вызвали в лазарет, где произошло какое-то ЧП. В итоге выяснилось, что весть о свойствах тех или иных травок распространилась по всему учебному учреждению — и, конечно, кому-то захотелось подшутить над соседом.

Часа два, не меньше, у меня ушло на то, чтобы исправить художества великовозрастных детишек. Когда, совершенно вымотанная, подошла к своей комнате, то у дверей меня ждал Рунеро. Хорошо, хоть не в кабинете.

— Вечер добрый, вам что-то нужно?

— Магистр Дакар, — улыбнулся бывший жених. — Я помню, что ранее вы варили прекрасное средство от бессонницы. Не могли бы и мне приготовить флакончик по старой дружбе?

— А что же медпункт?

— Там закончилось, осталось только простое успокоительное.

Вздохнув и поскрипев сердцем, я согласилась помочь.

— В лабораторию спускаться на ночь глядя нет смысла, я одолжу вам из своих запасов.

Очень неохотно я впустила незваного гостя в кабинет и, чтобы не затягивать его визит, сразу направилась в спальню. Но едва я открыла туда дверь, как на меня напал столбняк.

В комнате, в свете свечи, полураздетый Реван надраивал полы.

— А… Но…

Что бы такое сказать?

За моим плечом вырос Рунеро.

— Очень и очень интересно. Магистр, вы интересно проводите время по ночам, — протянул бывший жених.

Я вспыхнула в одно мгновение, Реван зарычал. Не обратив на это внимания, спокойно развернувшись, залепила Рунеро оплеуху. Тот, не ожидая удара, — или, возможно, я не рассчитала силу, — пошатнулся, но на ногах устоял.

— Вы меня оскорбляете, не имея на то никаких оснований. Это недопустимо и неприемлемо. Вон!

— Габриэла… — начал гость.

— Вы называете девушку по имени, не имея на то ее разрешения, что говорит так же и о вашем воспитании. Мне позвать охрану?

— Не нужно, — раздалось сзади меня. — И один боец все сделает.

Рунеро зло глянул поверх моей головы.

— Поторапливайтесь, мне на вас еще жалобу писать ректору.

Губы де Неро поджались: он понял, что я серьезно.

— Вас не тревожит, что… воспитанная дама останется наедине с полураздетым мужчиной?

Последняя шпилька?

— Так я отбываю наказание, — сообщил сзади меня Реван. — В преподавательской есть распределения, поэтому я здесь. Старался как мог, из последних сил, чтобы магистр в чистой комнате легла спать. Мне чуть-чуть осталось.

— А норм приличий для вас не существует? Вечер уже, — напрямую обратился Рунеро к старшему группы.

— Еще не поздно, чтобы уборка мешала магистру. В остальном все в порядке. Вы же знаете про правило, запрещающее отношения между преподавателями и студентами? Гоблины чтят честь.

В последних словах явно звучал намек на то, что у Рунеро высоких моральных устоев не существует, и это очень не понравилось гостю.

— Ну, тогда я без опаски оставлю вас наедине. — И, развернувшись, бывший жених вышел прочь, хлопнув дверью.

Я медленно повернулась к Ревану и, сложив руки на груди, вопросительно на него посмотрела.

— Извините, магистр, я пойду, мне нужно как можно быстрее закончить уборку.

И это все, что я услышала, после чего этот возмутительный во всех отношениях гоблин, вернулся ко мне в спальню и продолжил мыть полы.

— Ну, одна радость: вы хотя бы не голый.

В ответ раздался лишь смешок.

Я должна была быть зла, раздражена и возмущена, но вместо этого чувствовала себя чертовски довольной. Тепло в груди все разрасталось, грозя поглотить меня и лишить разума. А мне было все равно.

Улыбнувшись краешком губ, я села за стол и принялась сочинять кляузу.

***

Желанная постелька манила меня в свои объятия. За весь день я так устала, что просто мечтала об отдыхе. Но когда я как раз уже собралась залезть под одеяло, мне пришел вызов от канцлера.

— Да что б вас всех!

Накинув халат и подойдя к зеркалу, я просто провела по нему рукой, принимая вызов.

— Где тебя столько времени носило? — недовольно осведомилось появившееся в зеркале изображение хмурого Ревана-старшего.

— Ну, сначала у меня были лекции, потом в гости приехал бывший жених. Правда, не ко мне, и то радость. Каким-то образом тот смог попасть ко мне в кабинет.

— Ему дали особую печать, но он пользуется ею неправомерно. Хорошо, это запишем.

Я с недоумением смотрела, не понимая, чему так обрадовался мужчина.

— Я проводила его к ректору. Потом снова были лекции, потом студенты-идиоты, потравившие своих товарищей, потом снова де Неро, которому потребовалось снотворное. Далее ваш сын, что намывал мою спальню. Очень профессионально, кстати, сразу виден опыт.

— Да, Донат в юношестве был довольно непослушным, — хмыкнул канцлер. — Однако что он делал в твоей комнате?

— Отбывал наказание.

— Что, из всего замка именно в твоей комнате?

— Я действительно пару дней назад оставляла заявку на уборку. Я понятия не имею, почему пришел именно ваш сын. Свяжитесь с ним и спросите, — начала раздражаться я.

— У меня не просто праздное любопытство. Де Неро приехал по ваши с Донатом души. Перед тем как убийцу схватили, она успела доложить, что у вас со старшим курируемой группы роман. И его выбрали из-за того, что он был ранее с тобой помолвлен и сможет выяснить правду. Во-первых, у де Неро свой интерес, во-вторых, он будет провоцировать моего сына. И если близкие отношения существуют, Донат может сорваться.

— Если существуют? Не рассказывай мне сказки. Ты видел, как он печется о ней, и у тебя сомнения? — раздался за спиной гоблина взволнованный женский голос, который принадлежал супруге канцлера. — Твоего сына опоили приворотным зельем и хотят или женить на себе, или подставить и лишить всего, к чему тот шел столько лет.

Мои брови взлетели вверх. Я заметила на севере, как пристально она нас рассматривала, но до обвинений пока дело не доходило. Открытие.

— Не слушай ее, — отмахнулся канцлер. — Мы должны поговорить о твоих дальнейших действиях.

— Не слушай, зато потом ты пожалеешь, — воскликнул снова женский голос.

— Почему вы не допускаете, что теория вашей жены верна? — с любопытством поинтересовалась я.

— Я знаю своего сына. Его точно не опоили: поведение бы выдало. Странностей я не заметил, все тот же Донат. Но мне важно знать, какие отношения вас связывают?

— Я преподаватель, он студент.

Канцлер помолчал.

— Хорошо, спрошу по-другому, какие чувства мой сын к тебе испытывает?

— Об этом лучше спросить Доната, — непреклонно заметила я.

— Габриэла… — начал мужчина, но тут свет замигал и погас.

На зеркале пошли помехи, я же только радостно вздохнула. Спать, о новых проблемах я подумаю завтра.

***

Каких-либо решений новый день мне не принес. Канцлер очень въедливый человек, иначе он бы не был тем, кто он есть. И значит, Реван-старший продолжит всячески допытываться о том, какие отношения связывают меня и Доната. Но я больше не собираюсь идти у него на поводу, хватит с меня приключений в ПТУ и драконов.

Была также сложность и с матушкой старшего группы. Если с отцом гоблин явно в натянутых отношениях, то какие они у него с родительницей? Я старалась как могла себя убедить, что мне не важен этот вопрос, что мне неважно то, как она может повлиять на наши с Донатом отношения, которых вроде как нет.

Ситуация складывалась непростая, а ведь был еще и Рунеро, который прислал сегодня записку с предложением отобедать. Соглашаться не хотелось — желания не было, — и хорошо бы придумать вежливую отговорку.

Ун-н-н…

Уже привычно прогудел сигнал начала занятия, и аудитория стала заполняться народом. Сегодня это вторая пара подряд, и мне предстоит выслушивать рефераты студентов об алхимии. Каждый должен был выбрать специальный раздел и сообщить о нем свое мнение, привести доказательства, аргументы. Страшно было от того, что я могу сейчас услышать.

На мое удивление, Реван не был сегодня первым: быстрее всех вызвался Идар, у которого были едва заметные царапины через все лицо. Он применял боевую трансформацию, но раны не исчезли.

Это могли обеспечить только специальные компоненты в мази или зелье. И тему гоблин выбрал соответствующую: «Внешнее влияние ядов на организм».

— Идар, можно личный вопрос?

Студент повернулся ко мне и кивнул.

— Вы обернулись в боевую трансформацию сразу, как вам нанесли рану на лице?

В группе послышались смешки, я строго глянула на весельчаков.

— Практически, — сухо ответил студент.

Что-то у них с Беллой не заладилось.

— Я могу помочь убрать шрам.

— Не стоит. Шрамы служат напоминанием о промахах.

Точно что-то случилось. Надо зайти в гости к старой знакомой.

— Садитесь. У вас высший бал за работу. Вы подошли к ней, я бы сказала, с маниакальной заинтересованностью.

Вернувшись на место, Идар просто кивнул и стал смотреть перед собой. Однозначно загляну к Белле. Прямо завтра, с визитом и тортиком.

Следующим вышел Реван и зачитал тему своей работы, посматривая на меня:

— Мастерство алхимиков и как с ними бороться.

Я вскинула бровь вверх, внимательно рассматривая старшего группы, но пока молчала.

— В алхимии существуют несколько степеней мастерства. Самобытные, или настои травников, как их зовут в народе. Для жизни неопасны, если не недоучки.

Последнее замечание очень верное.

— Далее идут зельевары. Зелье — нижняя ступень у профессионалов в этой области. Часто воздействие их трудов можно поправить.

Я побарабанила пальцем по столу. Вот зачем он полез в дебри, которые его не касаются?

— Есть мастера алхимии, они могут сделать отравой любой предмет или жидкость. Они настоящие кудесники и готовят как лекарства в различных вариациях и формах, так и яды. Часто работают с собственными запатентованными изобретениями. Довольно опасны.

Например Белла, у нее как раз эта степень.

— А есть алхимики, которые работают, создавая вещества, совершенно новые по природе и могут наделять их различными свойствами. Это считается высшей степенью мастерства. Правда, поговаривают, они все хранят тайну, которую не выдают даже под пытками или перед страхом смерти.

— Магистр, а какая у вас степень? — послышался голос из группы.

На что я ответила совсем не в тему:

— Неожиданно я вспомнила об одном важном деле, из-за которого занятие придется прервать. Ректор напомнил мне, что я не закончила очень важное дело, а именно не всем нанесла состав, защищающий от отравления через внешнее воздействие. Поэтому жду вас через час в медпункте и советую захватить меховые трусы, там холодно.

Встав, я вышла прочь под ошарашенные взгляды группы.

***

— Магистр, что случилось? Почему такая странная просьба? Вас кто-то обидел? — спросил ректор.

— Нет. Я прошу уволить меня с должности преподавателя и разрешить покинуть университет. Я выполнила задачу, для которой меня сюда пригласили, и теперь хочу прервать пребывание здесь.

— Но вы же прекрасно знаете, сейчас самое опасное время, заговор вот-вот должен вскрыться. А вы такая прекрасная мишень. Я не могу допустить вашего отъезда, это то же самое, что подписать вам смертный приговор, — упирался хозяин кабинета.

— Я уже большая девочка и вправе решать вопросы собственной безопасности сама. Если я скроюсь где-нибудь в глуши, все будет в порядке.

— Хорошо, я обещаю обдумать ваш вопрос. Как прошло нанесение защиты на студентов?

— Нормально, — пробормотала я.

По-другому сказать язык не повернулся. Реван, на правах старшего группы, бдел за мной все время, пока я рисовала узоры. Про то, чтобы самой нанести мазь, я не стала даже заикаться.

Пока работала, внутренне кипела. Это же надо додуматься влезть в темы, которые его совсем не касаются. Я чувствовала, не просто так Донат искал информацию об алхимиках: он старается побольше узнать обо мне, раскрыть мои тайны. Но это ему не удастся.

Ни за что!

— Теперь все, что могла, я для них сделала. Осталось еще пара разделов, которых мы коснемся, но в остальном то, что они смогут усвоить и применить в жизни и профессии, я им дала.

— Вы же понимаете, что вы их куратор: они не смогут пройти испытания без вас. Я отпущу вас с должности, но не ранее чем они закончат обучение. Потерпите, недолго совсем осталось.

Я поморщилась: знает куда бить.

— Я сегодня отлучусь ненадолго. Присмотрите, чтобы мои здесь ничего не учудили?

— Безусловно, — выдохнул Катарт. — Вы приняли правильное решение.

Я сильно в этом сомневалась, но и подставить Ревана не могла. Что делать в такой непростой ситуации? Пойти кушать торт.

***

Едва Белла открыла дверь, как заявила:

— Пришла заступаться за этого изменника?

Удивившись такому началу, я прошла внутрь и вручила гостинцы.

— Может быть. Еще хочу узнать, как у тебя дела?

— Отвратительно! — И алхимичка ушла готовить чай.

Что же у них с Дагаром приключилось? Никогда не видела свою бывшую соседку в таком расстройстве или гневе. Разве что когда одногруппник нечаянно уничтожил ее изобретение.

Когда Белла вернулась, я, расположившись за столиком в кресле у окна, смотрела на город, на который опускались сумерки. Чудесное время суток — игра света и тени.

Присев напротив, хозяйка дома разлила чай.

— Расскажи, что у вас случилось?

— У нас? У нас случилось то, что я, глупая курица, решилась связать свою жизнь с гоблином. А ведь знала, что делаю глупость!

— Стоп! Рассказывай по порядку.

— Да не о чем говорить! После нашей первой ночи я думала, что забеременею, однако гоблины могут как-то контролировать процесс. Точка зрения Дагара не совпала с моей. Мне поставили ультиматум: хочешь ребенка — выходи замуж.

— Почему ты хочешь детей именно от него?

— А ты найди нормального мужика, не от каждого захочешь родить. В итоге мы продолжили встречаться, когда это было можно. А три дня назад приходит ко мне гоблиниха и заявляет, что Дагар — ее жених. Да еще устраивает мне, разлучнице, скандал.

Слушая Беллу, я чувствовала, как во мне поднимается тревога, ведь я не знала, свободен ли Реван. У него ведь тоже могут быть обязательства.

— Ты действительно уверена в том, что сказала гоблиниха? А если все не так?

— Так! Тем же вечером я сварила незаживляющую мазь, отполировала коготки и стала ждать. Все алхимики имеют прекрасное терпение. Первым делом, когда он пришел, я спросила его об этой Каса. Тот удивился и сказал, что это девушка, на которой его хочет женить семья. Но сам он не отказывался от этого союза, так как ему было все равно. Конечно, он встретил меня, все изменилось, вот только отказаться от прежней договоренности и не подумал.

— Может, забыл? — неуверенно пробормотала я.

— Ага, он именно так и сказал: «Я забыл». Зато я не забыла его послать куда подальше. И чтоб на глаза мои больше не показывался. Да, нормальных мужиков найти непросто, но можно. Найду, кем его заменить.

— А что он думает по этому поводу?

— Не знаю и знать не хочу. Я расцарапала ему лицо и выставила вон.

— Белла, но может…

— Нет!

Переубедить алхимичку мне так и не удалось. Она всегда была на редкость упряма и своевольна. Вечером, направляясь обратно в ПТУ, я обдумывала, как помочь неудачливой парочке. Про свой случай думать не хотелось совсем.

До университета осталось совсем недалеко, когда сбоку мелькнула тень. Я обернулась:

— Кто здесь?

Тишина и лишь ощущение неприятного взгляда в спину.

— Магистр Дакар…

Вновь обернувшись на сто восемьдесят градусов, я увидела Ревана.

— Что вы делаете здесь?

— Жду вас. Хотел знать, почему вы так резко прервали урок? Это из-за моего доклада?

Приблизившись, гоблин встал очень близко. Непроизвольно я сделала шаг назад, а Донат — вперед и тихо выругался. В его руке торчал кинжал.

— Нет! — вскрикнула я и бросилась к падающему мужчине.

Неужели не уберегла?

***

Всю ночь я не смыкала глаз. Убийца использовал редкий яд, поэтому, даже несмотря на выносливость гоблинов, Реван был одной ногой в могиле. Даже у алхимиков не было иммунитета к этой пакости.

Сначала я истово молилась, чтобы успеть сварить противоядие прежде, чем старший группы перестанет дышать, потом — чтобы оно подействовало как можно быстрее. В итоге, когда состояние мужчины стабилизировалось, я просто отключилась.

Проснулась уже от того, что кто-то ласково поглаживал кисточку на моем хвосте. Приподнявшись, я увидела вполне здорового Доната. Ослабшего, но уже вне опасности.

— Спасибо! — шепнул он.

Я лишь слегка коснулась пальцами щеки, смотря в глаза гоблина с такой надеждой, что в ответ он крепко сжал мою руку. А потом я бросилась звать врача.

Последующие несколько дней, пока гоблин не встал на ноги, были волнующими. Занятия у группы были сорваны, я провела только две пары со второй, скрывалась от Рунеро, который искал меня, чтобы пообщаться, и старалась урывками видеться с Донатом.

Именно перед самой выпиской и произошел волнующий разговор. Ревану было разрешено гулять, разминаться перед тем, как вернуться к тренировкам, и одним утром я составила ему компанию.

Смотреть на полураздетого гоблина с идеальным телом было непросто, однако я старательно пыталась сосредоточиться на том, что мне говорили.

— Магистр, скажите, у вас есть враги?

Я мгновенно насторожилась, вырвавшись из сладких грез. Сразу вспомнилась Нарцисса.

— Имеются. Например принцесса империи.

Но видно было, что это имя не впечатлило Ревана.

— А в каких вы отношениях с господином де Неро?

Я нахмурилась, вставая с лавочки.

— Поверьте, мой вопрос имеет под собой веские обоснования, — добавил Донат.

— Какие же?

— Покушение тем вечером было не на меня, а на вас. Ребята смоделировали ситуацию, и получилось: не сделай вы тогда под моим натиском шаг назад, то кинжал нашел бы свою цель. И ректор согласен с выводом группы.

— Не может быть, — прошептала я, вновь опадая на скамейку.

— Может. К тому же на нас напали уже на защищенной территории университета, куда нужно иметь доступ, чтоб попасть. Чужих зафиксировано не было, а из новых…

Я знала, на кого намекает Донат, но Рунеро не убийца. За мной охотятся совсем другие люди, которые не терпят поражений.

— Уверяю тебя, де Неро здесь не при чем.

— Я же вижу, вы знаете, кто на вас покушался, если это не он.

— Не он, — твердо покачала я головой, вставая и направляясь прочь.

Мне не хотелось рассказывать о той постыдной истории, что произошла со мной и из-за которой я попала в ПТУ. То, что меня убьют, — вопрос времени, так пусть хотя бы Реван не знает о том, какой дурой я была, и думает обо мне хорошо.

Но единственное, о чем я забыла, так это о том, что гоблины не отступают.

***

— На одном из прошлых занятий мы поднимали с вами вопрос об экзотических местах и самобытных культурах нашей империи. Император подписал около года назад указ и внес самобытность в культурное наследие. Теперь, прибывая в подобные поселения или города, мы должны отдавать дань местной культуре и обычаям, даже если это нам не по вкусу.

По аудитории раздались смешки, все вспомнили недавние проблем в военных отрядах. Но я все же спросила:

— Кто знает, почему был введен подобный закон?

— Из-за драк между солдатами, когда они не могли ужиться друг с другом из-за обычаев, — ответил Надар.

— Хорошо. Еще варианты?

— Это заставило управленцев из столицы изучать обычаи тех земель, куда они направлены на службу, — подал голос Татар, самый низкий из всех гоблинов в группе и малоразговорчивый.

— Тоже верно, но, главное, закон был введен, чтобы предотвратить проблемы быта и конфликты на почве заключения браков. Теперь это не только наша обязанность соблюдать традиции, но и свод правил, подстраивающий эти традиции под законы.

В группе пронеслось недоуменное перешептывание.

— Вы удивлены, и это оттого, что мало обращаете внимание на общество, помимо своих гоблинских порядков. И не знаете, что не так давно одному из наших послов, отправившемуся заключать торговые соглашения между двумя провинциями, едва не сняли скальп за то, что тот поцеловал руку дочери вождя.

В аудитории повисла потрясенная тишина.

— Что, не следили ни за чем, кроме военных новостей? А при дворе эту тему перетирали очень долго, со всеми подробностями. Наш канцлер мог бы рассказать вам истории и поужаснее. У него целый отдел занимается таким урегулированием. Он же продвинул этот указ императору. И сегодня я буду учить вас сливаться с различным культурами.

— Но зачем нам это? — спросил Андар. — Мы же воины, ведем военные операции.

— Например затем, что вы не будете простыми воинами, у вас будет высокий чин. Помимо этикета официальных мероприятий, вам-то все может пригодиться. Но мы изучим самое необходимое. И первым номером у нас — дружественный танец народов юга.

После моих слов в аудитории стояла тишина.

— Чего сидим? Встали и вперед заучивать танец. Его знание вам обеспечит успех и понимание у народов юга. Не потребуется стирать цивилизацию с лица земли.

Все неуверенно поднялись и направились в центр аудитории.

— Мой столик можно и подвинуть.

Мебель перенесли, после чего парни неуверенно построились, с опаской на меня взирая.

— Итак, первые движения: обхватить себя руками под левую коленку и попрыгать на правой ноге. Раз, два, начали…

Под грохот подпрыгивающих гоблинов отворилась дверь аудитории и появилась голова моего бывшего жениха.

— А, господин де Неро? Вы что-то хотели? — прервали мы репетицию.

— Я? Ну, поговорить с вами, но вижу я не вовремя…

— Ну что вы, проходите. Тут нужно делиться опытом. Уверена, у вас, как у мужчины, получится лучше.

— Я бы хотел поговорить с вами после занятия, — настаивал на своем Рунеро.

— У меня сегодня еще пара, но если вы поможете, уделю вам время.

Стараясь не обращать внимания на злой сверлящий взгляд Ревана, я улыбнулась гостю. Тот, поняв, что по-другому ему меня не выловить, обреченно встал в центр круга гоблинов, когда те потеснились, и мы продолжили занятие.

— Итак, раз, два три…

И мужчины снова запрыгали. Тут-то я и поняла, что не все предусмотрела. Коварные гоблины как сговорились: все время, оступаясь, падали на Рунеро, причем очень удачно. То локтем заедут под дых, то ноги придавят, то еще что. И я поняла: группа знает не только про нападение, но и про отношение их старшего ко мне.

— Реван!

Все замерли.

— После своих занятий ко мне в кабинет! Урок закончен, тренируетесь без меня, завтра проверю. — И, повернувшись к Рунеро, добавила: — Пойдемте в медпункт, там есть прекрасная мазь, а потом мы выпьем кофе в столовой.

И, зыркнув через плечо, встретила лишь чуть прищуренный взгляд старшего группы, который словно говорил: «Глаз с тебя не спущу».

Упрямый несносный гоблин! Ведь навредит же себе!

***

Расположившись за столом, я смотрела, как от чашки с кофе поднимается струйка дыма, устремляясь вверх. Рядом сидел и молчал Рунеро. Видимо, обдумывал с чего начать разговор.

Я не знала, что мы можем сказать друг другу после последнего общения…

— Магистр Дакар, вы избегаете меня?

— Ну что вы… С чего бы это? — пробормотала я, смотря в чашку.

— Вот и я так думаю, с чего? В университет я приехал по делу, что поручил мне император, Последние дни ректор буквально таскал меня за собой, а вас я не мог найти, как не старался. И вы все-таки написали жалобу.

— Вы вели себя непростительно.

Рунеро вздохнул:

— Это ревность…

— Нет.

— Что «нет»?

— Я подумала над вашим предложением, и мой ответ — нет.

— Не скажете почему? Это ведь из-за вашего студента, сына канцлера…

— Вы удивительно осведомлены. Нас с Реваном связывают лишь деловые отношения.

Немного помолчав, Рунеро очень тихо сказал:

— Кому ты рассказываешь сказки? Я знаю тебя с детства, Габриэла: ты его любишь.

Я вскинула глаза на собеседника.

— То, что происходит у меня в душе, никого не касается. Ты спросил прямо, я тебе ответила честно. Снова я не буду с тобой вне зависимости от любых обстоятельств.

— Ты не изменишь решения?

— Нет, и тебе придется с этим смириться. Ранее ты сделал свой выбор, теперь я свой. И больше не переходи со мной на панибратский тон, это может быть неверно понято окружающими и повлечет за собой последствия.

— То есть твой гоблин меня убьет, — кивнул Рунеро.

— По поводу него я уже все сказала. Приятного дня.

Выходя из столовой, я ощущала правильность происходящего и не жалела о сказанном. Вообще, не ясно, сколько я проживу, поэтому могу позволить себе и порубить с плеча.

Дожидаясь, когда придет Реван, я много раз проговаривала, что скажу ему и как скажу, чтобы не выдать наших неуставных отношений. Но когда он зашел в кабинет, все слова вылетели у меня из головы.

Он медленно приблизился ко мне и, склонившись к шее, практически касаясь кожи, глубоко вздохнул, его рука заскользила снизу вверх вдоль моей.

— Что вы хотели мне сказать, магистр? — очень тихо спросил Донат.

— Почему группа вела себя таким странным образом?

— Они не знали танца…

— И поэтому опытные воины, владеющие боевым искусством, падали как дети и, по счастливой случайности, всё на господина де Неро. Почему они его так сильно не любят?

— Подозревают в покушении на вас, и я с ними согласен. Ему это так с рук не сойдет. Что вас с ним связывает?

— Мы друзья детства…

— И вы были с ним обручены. — Реван не спрашивал, он утверждал.

— Вы забываетесь, — выдохнула я

Меня обжег недовольный взгляд светящихся глаз, кожа гоблина явственно приобретала зеленоватый оттенок.

— Все эти обстоятельства не исключают его виновности.

— Он не за этим сюда приехал.

— А зачем? — вскинулся мужчина.

— Если прислушаться к слухам, есть еще неофициальная цель визита. Поговаривают, что сын канцлера влюбился, вот де Неро, видимо, замучило любопытство: в кого?

Реван прекрасно понял мой завуалированный намек.

— Но вы ведь знаете, слухи так обманчивы… — протянула я. — Не думаю, что в его предположениях есть хоть доля правды.

— В этот раз слухи оказались правдивы: сын канцлера действительно влюбился. Прошу меня извинить, магистр.

Гоблин вышел из комнаты, а я так и осталась стоять, пытаясь осмыслить услышанное. Нащупав ближайший стул, я села. Ноги были ватными, голова — пустая, и только сердце переполняло счастьем.

Одно — знать, что тебя желают, что увлечены тобой, и совсем другое — получить взаимность. После такого можно и умереть.

***

Следующие несколько дней было странное затишье. Занятия шли по расписанию: мы отрабатывали танец, испытывали различные травки как антидот, варили со второй группой зелья. Все вроде бы было нормально.

В эти дни я не видела Рунеро, мало ощущала наблюдение Ревана, хотя ранее, кроме уроков, он словно постоянно незримо присутствовал со мной, где бы я ни была. Может, у меня с этим гоблином начала развиваться шизофрения?

Ответ на свои тревоги я получила, когда вечером в ПТУ пришел городской префект. Направляясь к ректору, я не ожидала ничего хорошего.

В кабинете сидел пожилой невысокий мужчина, с которым мы как-то уже виделись, когда я вызволяла своих гоблинов из тюрьмы. Увидев меня, он вскочил.

— Это возмутительно!

— Добрый вечер! — поздоровалась я, про себя думая: «Что же мои учудили?»

— Он совсем не добрый! Я прошу… Нет, я требую, чтобы вы забрали своих студентов. Я даже готов выделить транспорт. И как можно скорее.

— Конечно-конечно. — Взглянув на мрачного словно туча Катарта, добавила: — Но вы так и не сказали, где они и что натворили.

— Они оскверняют храм, в состоянии алкогольного опьянения!

У меня аж дыхание перехватило от неожиданности.

— Вы, наверное, что-то путаете. Не могут же студенты университета… — начала я, не веря.

— Еще как могут! Они полчаса назад пьяные горланили на куполе храма песни непотребного содержания. А руководил хором невысокий одаренный в модной одежде.

Мы с ректором вновь переглянулись. У меня появилось нехорошее предположение. Я их убью!

Катарт повернулся к гостю и попросил:

— Оставьте нас ненадолго.

Тот, недовольно зыркнув на нас, все-таки вышел.

— Неужели правда? — понизив голос, спросила я.

— Это настолько невероятно, что, я думаю, да. А руководитель ансамбля, скорее всего, наш гость из столицы, хотя и сомневаюсь, что заводила именно он. Но вот что важно: надо обязательно вытащить их оттуда и тайно доставить в университет. К нам вот-вот должен прибыть проверяющий от императора перед финальными испытаниями, и он обязательно должен застать гоблинов в своих кроватях.

Мысленно застонав, я старалась что-то придумать, но ничего путного в голову не приходило.

— Мне нужны будут помощники, одна я их не дотащу.

— С вами отправится Идар. Он сегодня был наказан и не принимал участия в этом сумасшествии. Идите, подождете его у ворот.

Все время, пока мы добирались до поселка, префект не переставал ругаться и возмущаться безобразным поведением гоблинов, и Идар, который был не в курсе художеств своих одногруппников, уже через пять минут все понял.

Когда мы подъехали к храму, вокруг была тишина. Около калитки стояли двое стражников, которые явно не желали идти дальше. Около нее встал и префект.

— Ну что вы? — удивилась я. — Пойдемте, покажете, где гоблины.

— Нет уж, я и здесь постою. У них же крыша поехала. Все размалеванные, на лицах боевая раскраска.

— Как же вы узнали, что это мои подопечные?

— Да они про университет кричали.

Я стиснула зубы, чтобы не наорать на мужчину. Идар склонился ко мне и шепнул:

— Точно наши, пойдемте скорее. Пока их соберем… До рассвета бы успеть.

Вздохнув, я отправилась по темной дорожке, мимо склонившегося куста сирени, к крылечку запертого храма. И лишь приблизившись, поняла: замок-то сломан.

Ох, Реван, Реван, что ж ты натворил?!

В храме везде горели свечи, создавая таинственную, прямо-таки злодейскую атмосферу, и вокруг тишина. Медленно продвигаясь вперед и немного робея, я очень надеялась, что здесь не водятся приведения.

— А-а-а-а…

От такого вопля я аж подпрыгнула.

— Помогите!

Это голос Рунеро. Переглянувшись с Идаром, мы бросились в дальние комнаты храма, по длинному коридору, в самый конец к хозяйственным помещениям. И там нам предстала незабываемая картина.

— Отпустите меня немедленно! Вы не имеете права! — возмущался Рунеро, связанный и приставленный к стене. А вокруг него стояли гоблины и метали в него, вернее около него… топоры!

— Думал, мы не узнаем, под кого ты капаешь? Магистр — женщина не для тебя, она заслуживает большего, — сообщил одаренному Андар. — Ты же приехал сюда шпионить. Думал, сойдет с рук?

Идар вроде бы уже шагнул, но я удержала его, решив дослушать.

— Лучшего? И это, конечно, Реван? Да что она увидит с этим гоблином? Никакое положение не позволит смириться с ограничениями, которое накладывает брак с такими как вы. Ненормальные! — выплюнул Рунеро.

— Какими бы не были, все лучше слизняка, которым оказался ты, — прошипел Реван.

Дело явно шло к пьяной драке. Хотя, что это я? Скорее к избиению.

— Думаю, дебаты пора прервать, — заговорила я, выходя вперед.

Меня заметили и, судя по виноватым выражениям лиц, поняли, почему я здесь.

— Как нехорошо вломиться в храм, перепугать патрулирующую стражу, орать непотребные песни на крыше и переболомутить весь поселок. В итоге мне приходится отправляться ночью за вами, словно вы маленькие дети.

— Это он все начал, — указал Реван на Рунеро.

— А вот и неправда, — промямлил тот. — Кто предложил сегодня пить?

— А кто все это время следил за мной и пытался подставить?

Переводя взгляд с одного на другого, я начала понимать, что просто не получится.

— А топорами кидать в гостя, тоже он придумал? — поинтересовалась я, рассматривая утыканную стену.

— Если бы кидали в него, то точно не промахнулись бы, — гордо сообщил Надар.

— Какие молодцы, — с сарказмом протянула я. — А ну, признавайтесь: из чего пили?

Мне показали на стоящую неподалеку бочку. Заглянув в нее, я поняла, что она практически пустая. Я ошарашенно посмотрела на бравых гоблинов:

— И как вы еще на ногах держитесь?

Те гордо выпятили грудь, как один, и даже Рунеро приосанился, хотя из-за топоров мне, может, плохо было видно.

— Все же проще убить, нежели прокормить… — пробормотала себе под нос и зачерпнула в первую попавшуюся посудину этого пойла. — Ага, значит, одни добавили сюда траву истины, а второй — листьев дурман-травы, вот вас всех и развезло. Не хорошо, не хорошо…

— Он хотел опоить нас дурман-травой? — угрожающе начал Андар, поглаживая свой топор.

— А ну, положи! — строго приказала я, указывая пальцем на лавку.

Посопев, гоблин выполнил команду с видом, будто я последнее отобрала.

— Значит так, хорошие мои, сейчас я наведу вам зелья, чтобы вы протрезвели, и мы отправимся в университет, — порадовала я, высыпая заранее захваченный с собою порошок во фляжку с водой.

И, помешав, заставила всех выпить по три глотка. Рунеро достался один — хватит с него. Не успела я поставить чашку обратно, как все попадали на пол, как убитые.

— Магистр, вы же сказали, они протрезвеют, — воскликнул Идар.

— Конечно протрезвеют! Завтра. А сейчас их нужно сложить на повозку и потихонечку доставить в университет.

— По-другому, кроме как потихонечку, и не получится, — вздохнул мой помощник и оказался прав.

Префекта и стражу я спровадила, наврав им с три короба, что при ближайшем рассмотрении это оказались не мои студиозы, а непонятного происхождения наглые гоблины, которые не смогли поступить в университет. Пообещала принять меры, после чего мы раскланялись.

Чудо, что администрация поселка не стала копаться в истории, впрочем портить отношения с ПТУ им не с руки.

Телега медленно катилась по дороге в сторону университета, и на ней в свете луны вырисовывалась кучка сложенных тел. Лошадь едва двигалась, но упорно тащила сей тяжкий груз.

А вот около замка нас ждал неприятный сюрприз: перед рассветом туда все же прибыла делегация и втащить учащихся через парадный вход не было никакой возможности. Мы поскрипели на телеге к черному.

Главная задача теперь заключалась не в том, чтобы доставить, а в том, чтобы незаметно пронести.

От ректора нас уже ждали несколько проверенных гоблинов, которые, разобрав груз с телеги, черными ходами потащили парней в комнаты. Идар доставил Ревана и, торжественно свалив того на кровать, замялся.

— Магистр, нужно ли его раздеть?

— Вот еще, — фыркнула я. — Так проспится. К утру сон должен стать чутким и звон его разбудит. Можешь идти.

Помявшись у двери, Идар повернулся ко мне.

— Магистр, можно вопрос?

Я лишь кивнула.

— Зачем вы тогда ходили к… Белле?

Я видела, что гоблину очень неудобно спрашивать, но, наверное, по-другому он не мог.

— Поговорить и попить чаю, — не стала я облегчать влюбленному задачу.

— И она ничего не говорила вам о нас? — буквально выдавил он из себя.

— Не знаю, в праве ли я рассказать… Но она планирует найти себе другого… кавалера.

Идар так сжал челюсти и кулаки, что я уже подумала о худшем — только погрома в состоянии ярости нам сегодня и не хватало, — но он сдержался, лишь кивнул и вышел. Я же понадеялась, что не навредила, сказав правду.

Присев рядом с лежащим старшим группы, я с удивлением увидела открытые глаза.

— Не спишь?

Тот улыбнулся. Видно было, что хмель еще не выветрился из этой бедовой головы.

— Я очень хорошо знаю своего преподавателя и не стал пить.

Сев, Донат пристально меня разглядывал.

— Что? — спросила я, стараясь не улыбаться, смотря на растрепанную шевелюру.

— Бывает время, когда я подумываю все бросить и разрушить преграду правил.

— Не вздумай! — вскочила я, хмурясь.

— Но потом понимаю, что положение — это то немногое, что я могу предложить.

Схватив подушку, я ударила по голове дурного гоблина.

— Реван, вы дурак!

Тот неожиданно схватил меня в охапку и прижал к себе, крепко сжимая, до боли.

— Запястье, — лишь просипела я, стукнув хвостом по рукм.

Отстранившись от гоблина, я посмотрела на красноту татуировки на руке, что начала спадать, вновь обретая легкий светящийся желтый цвет.

— Надо быть осторожнее. Нельзя, чтобы она полностью покраснела, тогда пути назад не будет.

На меня смотрели грустные глаза несчастного мужчины. Что может задеть сильнее, чем печаль того, кого ты любишь?

— Я ненавижу этого Рунеро, — неожиданно заявил Реван.

— У вас нет причин для этого, — заверила я, пристально посмотрев на гоблина.

— Ни единого? — впились в меня взглядом в ответ.

— Ни малюсенького, — твердо произнесла я.

Реван смотрел на меня, словно что-то искал, а я поднесла руку к его лицу и, не касаясь кожи, на расстоянии провела над дугой бровей, линией носа, над щеками и губами. Я словно ласкала, но дать ласку не могла.

Донат начал склоняться ко мне, и я испугалась, что сейчас поцелует… Отстранившись, встала с кровати.

— Спокойной ночи, Реван. Не забудьте завтра зайти ко мне за настойкой для себя и своих друзей. Вам потребуется бодрость.

— Для чего? — грустно усмехнулся гоблин.

— Проверка приехала, — порадовала его я и вышла.

Как дожить этот оговоренный с канцлером год и не свихнуться? Вот в чем вопрос…

***

Опытная в дворцовых интригах, я знала, чего ждать на следующий день, и мои ожидания меня не обманули. С самого утра, когда я вела занятие по зельям у второй группы, ко мне в аудиторию пожаловала вся комиссия, а именно: двое одаренных, один из которых оказался моим бывшим преподавателем, и гоблин.

Последний — высокий старичок, которого, судя по званию, и должен будет сменить Реван. Когда гости пожаловали, их представили, после чего они тихо сидели в уголочке, нервируя мне группу.

Я же злилась… Злилась на жизнь, на канцлера, на Рунеро и свои чувства, а потом прозвучал гудок. И великие люди покинули меня вместе со студентами. Остался только Шадраз Синдир, который три года в свое время преподавал мне зелья, пока не ушел на повышение.

— Доброе утро, магистр, — улыбнулась я.

— Доброе, доброе, — присел рядом с моим столом пожилой преподаватель. — Я слышал, ты теперь награждённый алхимик, за открытия в изучении драконов.

— Знали бы вы, каким они мне трудом достались.

— Предполагаю. А еще хочу предупредить: в столице очень неспокойно, Дакар, скоро грянет буря, и ты сейчас в самом ее эпицентре. Побереглась бы.

— Я уже догадываюсь о том, что случится, но с выбранного пути не свернуть. Я очень удивилась, что именно вам позволили войти в проверяющую комиссию, — удивилась я вслух.

— У них не было выбора: я единственный, кто был не занят, а у твоего Ревана есть хорошие друзья и родственники наверху.

— Не понимаю, о чем вы.

Синдир улыбнулся, поднимаясь.

— Знаешь, мы сегодня были у ведущей группы на тренировке. Я поговорил с их старшим и обмолвился о нашем знакомстве. Очень интересный мальчик.

— Да, он невероятно способный, — пробормотала я.

Мой бывший преподаватель, что-то насвистывая себе под нос, распрощался, и я пришла к выводу, что очередную бурю мы с горем пополам пережили.

***

Следующие несколько дней снова было затишье. После комиссии все старались вновь войти в привычный ритм, а я — найти себе место.

На душе было неспокойно как никогда. Я понимала, что сейчас самый пик событий и нас будут стараться извести всеми способами. Страшило и то, что на меня охотились убийцы, а Ревана рядом со мной в следующий раз не будет, и слава Всевышнему!

Но сильнее всего ныло сердце от любви. Душевные муки, как они мучительны!

Видеть его каждый день и не быть вправе даже прикоснуться. Раньше я не понимала, что же сводит людей с ума, теперь я могла понять многих сумасшедших, ибо похожая зараза текла и в моей крови. Сумасшедшая любовь!

Отвлечься от неприятностей и чувств не получалось. Пообщаться в университете не с кем: среди преподавателей, в основном мужчин, я была чужой. Все со мной были вежливы, предупредительны, но… мы были очень разные. Даже поговорить было не о чем.

Единственный человек, с которым я чувствовала себя более-менее уютно, была Айсан, но и ту, после того как схватили заговорщика, забрали на лечение.

А покидать пределы университета мне нельзя, опасно, хотя это и странно, учитывая, что исполнитель в ПТУ. Но все рассчитывают, что он не будет рисковать. А еще за мной постоянно присматривает кто-то из моей группы.

Ребята стали дороги мне после всего, через что мы прошли, и я переживала за них, как самый настоящий наставник. Мне было небезразлично, как и с какими знаниями они закончат университет. В особенности по моему предмету.

На одном из занятий я решила двинуться дальше. В лаборатории, под моим бдительным присмотром, гоблины попробовали получить металл. Ну хоть небольшой кусочек.

— На вашем столе лежат приборы, ингредиенты и строгая дозировка. Ваша задача — смешать все в правильных количествах, добавить точную дозу манны и дать настояться. Если к концу пары на моем столе будет лежать от вас хоть что-то похожее на металл, вы получите зачет по практическим занятиям.

Так как студенты с опаской на меня посматривали и не двигались, я сочла своим долгом сказать:

— Приступайте.

И только тогда медленно и печально, с явной неохотой, парни принялись изучать инструменты, ингредиенты, рецепт… Отмерили жидкость притом явно на глаз, а ведь говорила: точно!

Время текло, я смотрела на то, что творят мои студенты, и чем дальше, тем мне страшнее становилось: неизвестно, откуда ожидать подлянки, кто первый натворит дел.

Пальму первенства в этом соревновании взял Идар. Когда он уже сильно погнутой ложкой бухнул папоротник и все это залил приличным количеством манны, я заспешила прочь из кабинета.

— Магистр? — окликнул меня Реван.

Я не ответила и, закрыв дверь снаружи, прислонилась к ней спиной. Не прошло и полминутки, как в лаборатории громыхнуло. А ведь говорила им: первое правило алхимика — точность и еще раз точность!

Отворив дверь и заглянув внутрь, я увидела картину, в которой и я когда-то принимала участие, а если точнее — на втором курсе. По помещению летала целая группа здоровенных мужчин, натыкаясь друг на друга.

Ощущения не из приятных они испытывали, кувыркаясь как неваляшки.

— Магистр, что это? — нервно спросил Надар, заметив меня, пока остальные, кувыркаясь, ругались.

— Это магическая невесомость, созданная вашими стараниями. Некоторые компоненты нельзя добавлять в зелья сверх меры. Вы же отрицаете точность как токовую.

— Спустите нас, магистр, — попросил Реван, пролетая мимо.

— Сами свалитесь, через час или через два. А я пока прочту вам правила безопасности при работе с манной и алхимическими компонентами. Между прочим, в третий раз уже! — приподняла я палец вверх.

В ответ мне раздался дружный стон.

***

Вечером, когда я, совершенно уставшая и вымотанная, пришла к себе в комнату, меня ожидал очередной сюрприз — связь починили. Над зеркалом висело облако, в котором крутились в шариках четырнадцать пропущенных вызовов, и ни один не был подписан.

Канцлер звонил или не он?

Если он, тогда для чего так стремился связаться со мной? Что случилось? Свергли императора, произошел катаклизм или столицу взорвали?

Я уже ополоснулась и переоделась в домашнюю одежду, когда на зеркале снова отобразился вызов и не высветился контур лица. Я застонала в голос.

Присев в кресло перед столом, на котором стоял пиликающий сейчас предмет, я провела рукой по зеркальной глади. Она пошла рябью и передо мной появилась матушка Ревана собственной персоной.

— Добрый вечер! — поприветствовала меня женщина, сейчас не так агрессивно настроенная, как в последний раз.

— Добрый, — ответила я любезностью на любезность.

И мы немного помолчали, присматриваясь друг к другу. Вернее, я в большей степени. Эта опытная женщина, спутница жизни канцлера империи, присмотрелась ко мне еще при первой встрече, сделала для себя какие-то выводы и во время моего последнего разговора с Реваном-старшим ее просто прорвало.

Теперь же она звонит с замыслом. Одаренная, разбирающаяся в интригах двора и клановых распрях. В этом плане мы чем-то похожи, хотя опыта у меня меньше.

— Магистр Дакар, давайте поговорим прямо, без завуалированных намеков и двойного дна. Что вам нужно от Доната?

— Госпожа Реван, согласна поговорить прямо. Прошу и вас ответить: почему вы решили, что мне от вашего сына что-то требуется?

— То, как вы себя с ним ведете, и то, как он ведет себя с вами. Ваши жесты, мимика, слова и поведение — все говорит о том, что знаете вы друг друга лучше, чем преподаватель и студент.

— Мы с вашим сыном провели довольно много времени вдвоем, сражались вместе, спасались от опасности, выживали, в конце концов. Естественно, это нас сблизило. Но отношений между нами, кроме официальных, более никаких нет. Это с легкостью докажет вам татуировка на его руке.

Судя по звукам, женщина забарабанила пальцем по дереву, задумчиво глядя на меня.

— Хорошо, я сформулирую вопрос по-другому. Мой сын явно испытывает к вам чувства. Что вы будете делать, если он сделает вам предложение?

Теперь я забарабанила пальцами по подлокотнику.

— Вот тогда я об этом и подумаю. В любом случае это очень личный вопрос.

— Поймите меня правильно: я его мать и меня волнует судьба и счастье моего сына. У него в прошлом уже было увлечение, которое принесло ему горечь и разочарование. Теперь я подозреваю более сильное чувство. Доната ждет великая судьба, правление империей в Совете. Если любимая будет его использовать с холодным расчетом, это сломает его.

— Госпожа Реван, ответов или обещаний, что вы хотите сейчас от меня услышать, вы не получите. Предлагаю нам вернуться к этому разговору после того, как ваш сын пройдет финальное испытание и получит назначение.

— Но тогда будет поздно!

— А сейчас это бессмысленно! В последнее время очень много любопытствующих, которые интересуются моей личной жизнью и моих студентов. Это неприемлемо. На эту тему я не буду более общаться. Хотите, поговорите с сыном.

— Гоблины не обсуждают с родителями личную жизнь или заключение брака, — хмуро ответила женщина, сверля меня взглядом.

— Тогда, если вы беспокоитесь о будущем своего сына, переживайте о том, чтобы он прошел испытание.

— Я полагаю, вас интересует его положение? — чуть сощурилась собеседница.

— А вы полагаете, оно может кого-то интересовать? Нравится ли вам быть женой канцлера? Легка ли эта ноша?

Вопрос был очень личным, и мать Ревана помедлила, прежде чем ответить.

— Мое положение непростое, ноша высокого положения не так легка, как кажется, — усмехнулась мне с намеком женщина.

— Я росла при дворе и жила в резиденции императора, долгое время близко дружила с его дочерью. Уверяю вас, я кое-что знаю об этом.

Меня начинала уже раздражать эта беседа.

— Значит, вы не хотите пойти навстречу в этом вопросе.

— Сейчас я могу дать вам лишь один ответ: я сделаю все необходимое и сверх того, чтобы довести Ревана и остальных студентов до испытания, помочь им его пройти. Дальше я не загадываю.

— Если большего мне добиться не удастся… я очень разочарована…

Я лишь равнодушно пожала плечами, и в этот же момент замигал свет.

— Что у вас происходит? — встревожилась госпожа Реван.

— Не знаю… — протянула я. — Очень странно: связь только-только наладили…

И тут погас свет, а в темноте засветились красные глаза.

— А-а-а-а… — завопила я.

В зеркало воткнулся нож, а я отклонилась, активируя защитное заклинание. Темное помещение тут же рассек луч голубого света, очертивший контур барьера между мной и убийцей.

Теперь я разглядела не только красные зрачки глаз — последствия от специального состава, что капают в глаза, чтобы лучше видеть, — но и лицо человека. Один из новеньких, прибывших в этом году, Роен ван Дет.

— Значит, это вы… Немыслимо! — выдохнула я.

— Что же вас так удивляет? — усмехнулся он.

— Так долго ждали…

— Мы это умеем. Ведь я профессиональный убийца, а вы совершили непростительные вещи в отношении нашего клана.

— Если я скажу, что меня подставили, вы ведь мне не поверите? — пискнула я.

— Нет. История давняя, мы проверяли.

— Тот, кто ее устроил, имел возможность обставить все обстоятельно, без малейших ошибок.

— Магистр, — улыбнулся убийца, — ошибки есть всегда. Вот вы, например, сейчас надеетесь на свой защитный экран и не знаете, что он погаснет через пару минут: там нет больше манны. Я предусмотрел любые варианты вашего спасения. Прошлое фиаско было очень непрофессионально, я поддался моменту.

У кого-то в момент опасности голова кристально чистая и спокойная, а у меня мысли в панике роились. Но очень хотелось жить. До ужаса хотелось! Также я понимала, что спастись не удастся, если… если не применить свой дар, не подвергнуть опасности раскрытия свою тайну.

И когда голубая линия замигала, я решилась:

— Вы продумали все до мелочей, кроме одного.

— И что же это? — мурлыкнул убийца, подбираясь ко мне все ближе и ближе.

— Девушки очень любят хранить секреты. — И, вскинув глаза, увидела, как застыл ван Дет.

В моем взоре горел огонь.

— Вы так и не узнали, какой у меня дар, — произнесла я, и в моем голосе уже гудел огонь.

Убийца словно очнулся и бросился прочь, когда я вскинула руки и прожгла мужчину пламенем насквозь. Огонь быстро охватил все тело. Пылая, ван Дет сделал пару шагов и упал на пол.

Я не переживала, что моя комната может сгореть: огонь не тронет того, что ему не положено. Устало повернувшись, направилась к своей сумке.

Несомненно, что мое спасение вызовет вопросы. Но, зная о своей особенности, я заранее подстраховалась. Чтобы скрыть результаты воздействия своим даром, я достала из сумки амулет и досадливо выдохнула.

Наполовину разряжен… Но ничего, опалить тело хватит. Приблизившись к мертвому мужчине, прошлась сверху простым огнем. Ну, будем надеяться, никто не узнает.

Когда в мою комнату вломились люди, я уже спокойно сидела на кровати, сложив руки на коленях и уставившись в одну точку — как всегда, чувство полного опустошения, холодно. В стороне сиротливо лежал амулет.

Вбежали люди, ректор, дознаватель… кто-то еще… Передо мной на корточки присел Катарт.

— Магистр, нам нужно узнать, что произошло.

Я кивнула.

— Вот это, — указала я на тело на полу, — убийца. Он охотился за мной из-за нелепых слухов в начале года. Явился в ПТУ, выжидал, когда нападение можно будет выгодно свалить на заговор. Первая попытка его была, когда он случайно ранил Реана, это — вторая.

— Вы уверены? — нахмурился ректор.

— Абсолютно. Думаю, в его вещах при должном обыске можно будет найти подтверждение, что он убийца. Сегодня он убрал в моей комнате всю защиту, но не учел, что я носила с собою амулет. За что и поплатился.

— Она странно себя ведет, — сказал дознаватель, словно меня не было в комнате. — У нее сильный шок.

— Надо отвести ее в медпункт, — заметил ректор и воскликнул: — Реван, Идар, что вы тут делаете? Надеюсь, остальные…

— Они в коридоре, — послышался голос моего гоблина, и я сразу вскинула голову.

Он смотрел на меня не отрываясь, и в его глазах плескался страх, злость и что-то еще.

— А ну, быстро с места преступления, и чтобы я вас не видел, — рыкнул глава университета.

— Позвольте отнести магистра к медикам, — попросил Реван. — Можно?

И, получив разрешение, гоблин шагнул ко мне и, подхватив на руки, крепко прижал к себе. Я же просто устало опустила голову ему на грудь.

Когда мы вышли в коридор, шепнула:

— Татуировка?

— Я получил разрешение, — в тон мне ответил старший группы.

Дальше я счастливо молчала, наслаждаясь тем, что могу находиться так близко к Донату, что он крепко прижимает меня к себе и идет не торопясь, растягивая момент как можно дольше, отодвигая тот миг, когда надо будет меня отпустить.

Но вот мы достигли медиков, которые меня тщательно осмотрели, но треть группы — приближенных Ревана и его самого — выгнать так и не смогли. В итоге врач махнул на нас рукой и, прописав покой, полноценный сон и успокоительные травки, вышел. Старший группы, вновь подхватив на руки, понес меня куда-то еще.

А мне было все равно. Я снова уткнулась носом в грудь своего гоблина и мечтала не слазить с его рук. По сторонам не смотрела, поэтому, когда меня отпустили, удивленно огляделась. Мы оказались в столовой.

— Разве она работает? — удивленно взглянула я на свою группу.

— Надар бегал без разрешения в город, к своей девушке, и получил наряд, теперь отбывает его на кухне, — улыбнулся Андар.

— И сейчас мы его потрясем на что-нибудь поесть и попить горячего, — бодро отрапортовал Реван, отправляясь за провиантом.

— А разве ночью здесь что-то найдешь? И как же так, ночевать в наряде? — удивилась я.

Ребята разулыбались.

— Это его выбор, — просветил меня Идар. — Или два дня наряда или сутки. Работа должна быть сделана.

Тут из кухни вылетел Надар с едой. Поставив горячий кофе и бутерброды на стол, он воскликнул:

— Магистр, ну вы даете! С вами не соскучишься. Вот Ревану повезло!

И тут же получил подзатыльник от Андара, который покрутил пальцем у виска.

— С таким куратором всегда с приключениями, — добавил Надар в завершении, виновато нам улыбнувшись.

А мои щеки опалил жар. Как же неудобно, когда кто-то знает о твоих чувствах.

Донат присел рядом и, наклонившись чуть вперед, поинтересовался:

— Магистр, как вы устранили убийцу?

— Я же рассказывала, — пробормотала, прихлебывая кофе. — У меня в кармане лежал амулет…

— Вы не носите в кармане амулетов, никогда, — покачал головой Реван.

Я подавилась и, слегка прокашлявшись, спросила:

— Почему вы так решили?

— В вашем халате нет карманов, как и практически во всей остальной одежде. Точно не в том платье, в которое вы были облачены весь день.

Я запнулась, не зная что сказать, и поэтому выпалила первое, что пришло в голову:

— А на трусах вы проверяли?

Реван пораженно застыл.

— Это большое упущение, — негромко затараторила я. — Обязательно проверьте. А пока прошу извинить меня, мне прописан сон и спокойствие.

Пока старший группы не успел ничего предпринять, я сбежала. Вот что за въедливый гоблин? Так сложно оставить загадки неразгаданными?

***

Реван основательно испортил мне настроение, и я решила группу немного проучить. Давно не испытывала гоблинов в боевых реалиях, а ведь они лучшие, доблестные войны.

Но, посчитав, что нужно дать им фору, заранее предупредила, что будут испытания в реальных боевых условиях. И когда зашла в аудиторию на следующее занятие, то увидела своих студентов в доспехах.

— Почему вы оделись как на войну? — забыла даже поздороваться я.

— Как это почему? Вы же сами сказали: будет боевая обстановка, — удивился Надар.

— Но ведь вы не на войне, вы на лекции по ядам, — напомнила я. — Может, снимите это обмундирование?

Горы мышц, закованные в металл и магию, несколько деморализовали.

— Под доспехами легкая маннопроводящая туника, — улыбнулся Реван. — Но если вы настаиваете…

Я, конечно, хотела им сказать, что после меховых трусов меня уже ничем не поразить, но побоялась задеть их тонкую душевную организацию.

— На ваше усмотрение.

После чего, достав из своего стола зеленый шар, разбила его об пол. Гоблины изумились, но на их лице быстро проступил испуг, когда осколки превратились в быстро распространяющийся зеленый дым.

Студенты попятились, но зараза передавалась воздушно-капельным путем и была гораздо быстрее их. Не успев ничего и сообразить, они попадали с громким лязгом и, корчась от боли и неприятных ощущений, съежились на полу.

— Дорогие студенты, прошлые занятия мы посвятили изучению отравы «Вековая смерть». Она действует долго, даря жертве мучительную смерть. На ваших столах находятся пять кружек, и в каждой из них жидкость. Ваша задача: доползти, узнать, которая из них противоядие, и выпить. Чужая кружка не подействует на вас, нужно выбирать именно на своем столе, что именно вы будете пить. Удачи.

— Далеко ползти, — прохрипел Надар с пола.

— А я ведь часто повторяла вам: садитесь ближе. Зря вы не слушали.

Гоблины корчились на полу, и только Реван с Идаром предприняли попытку преодолеть расстояние. Благо, их места были недалеко.

— Кстати, забыла сказать: кто не доползет до своего стола и не найдет противоядие, то ему его дам я, но практику не засчитаю и вы будете отрабатывать ее, пока не сдадите. Иначе испытания вам не видать.

Вот после этих слов зашевелились все и, громыхая и скрипя зубами, стараясь подняться, кто на пузе, кто на четвереньках, двинулись к своим местам. А я присела за свой стол, выжидая и переживая страдания Ревана, кажется вместе с ним.

Жестокое испытание я им устроила, но часто воинов обстреливают стрелами, наконечники которых смазывают именно этим ядом, а иммунитет к нему вырабатывается очень тяжело. Вот сейчас и начнем.

Через час только трое доползли до своих мест. Проходя испытание во второй раз, пятеро выпили противоядие и лишь один от того яда, которым был отравлен. С третьей попытки группа сдала: боль можно было уже терпеть и времени на исследование бокалов было намного больше.

А мне за них стало спокойней.

***

Крики я услышала совершенно случайно, решив зайти в одну из самых высоких башен ПТУ, где располагалось закрытое хранилище редких ингредиентов. И, не дойдя пару десятков метров, услышала знакомый взвизг.

Нахмурившись, я двинулась на звук и уперлась в дверь. Толкнув ее, попала на огражденную панорамную площадку.

Моему взору предстала удивительнейшая картина: мои студенты стоят около ограждения, что им по пояс, и держат за ноги вниз головой Рунеро. Вернее, держит Реван, остальные, обступив его кольцом, страхуют от посторонних глаз. Никудышно страхуют, надо отметить.

— А что здесь происходит?

При звуке моего голоса гоблины вздрогнули, а Реван так вообще чуть не уронил свою ношу. Рунеро снова взвизгнул.

— Мы… — начал Идар.

— Вы… — подбодрила я, не отрывая взгляда от бывшего жениха и постукивая хвостом по ноге.

— Показываем гостю окрестности ПТУ, он изъявил такое желание, — ответил старший группы.

— И каким образом вы ему что-то показываете? Он же смотрит в кладку университета.

Гоблины все как один посмотрели вниз, потом на меня — и тишина.

— Габриэла, они же меня пытали, пытались выяснить твой секрет.

— Какой именно секрет, господин де Неро? — ласковым голосом спросила я.

— Э-э-э… — запнулся бывший жених, видимо поняв, что сморозил глупость.

Посмотрев на ребят, я им кивнула:

— Ну, раз господину де Неро так нравится панорама, то продолжайте просвещать уважаемого гостя.

И направилась обратно в хранилище за ингредиентами. Бывший звал меня, кричал, но я не обратила на это никакого внимания. За него я была полностью спокойна. По взгляду Ревана я поняла: он догадался, что Рунеро ничего не знает. Значит, помучит его немного и отпустит.

Хорошо бы, не в свободный полет.

***

Тем же вечером, скорее всего сразу после созерцания панорамы, меня нашел бывший жених и высказал все, что он думает обо мне, какая я здесь стала жестокая и бессердечная.

Я же, молча выслушав, посоветовала гостю отбыть восвояси и не мучить себя более в этом ужасном и опасном месте, как ПТУ для гоблинов, где самих представителей зеленокожих кишмя кишит.

Тот на меня лишь зло глянул и ретировался прочь, оставив меня задумчиво смотреть ему вслед. Как бы от безысходности он не учудил чего-нибудь. Несмотря на прошлые обиды и неприятности, я не желала Рунеро зла.

Но потом все мои мысли занял новый урок этикета. На данный момент, выучив основы экзотического дрескода, как его называют при дворе, мы подошли вплотную к новой ступени.

Сегодня у нас намечалось занятие обмена, о чем я и сообщила студентам.

— А в чем будет заключаться обмен? — спросил Идар.

— Вы будете учить меня тому, что на ваш взгляд важно знать о гоблинах.

Последовало несколько минут тишины, и, заулыбавшись, гоблины стали покидать свои места, подходя ко мне.

Я стояла, прислонившись к преподавательскому столу, и с опаской смотрела на своих студентов. Все же не все их жизненные реалии мне близки.

— Полагаю, стоит начать с наиболее важных вещей, — начал Реван. — А именно правил приличия, связанных с тагаром.

Я едва не застонала. Это их ужасный топор, с которым они так носятся.

— А это обязательно? — пискнула я.

— Мы думаем, вам понадобится, — усмехнулся Андар, и вся остальная группа заулыбалась.

А я скрипнула зубами.

— Тагар — это важный символ для гоблина, — просветил меня Надар. — Чужой тагар ни в коем случае нельзя трогать, чистить или брать без разрешения. Это очень личная вещь, я бы сказал интимная.

Я замотала головой.

— И думать не буду о том, чтобы прикоснуться к тагару, — пообещала со всей серьезностью.

— Общество гоблинов в нашей цитадели немного отличается от привычного вам при императорском дворе. Главное, запрещены дуэли, — начал перечислять Реван. — Мы редко увлекаемся интригами, это больше игры одаренных. Зато у нас завуалированное оскорбление — это повод к драке. Безусловно, женщины следуют этому правилу гораздо меньше и многое зависит от ее положения.

— Меня никто не вызовет, — с уверенностью заметила я.

— Почему?.. — начал один из студентов и запнулся.

— Алхимики очень мстительны, — обронила ничего не значащее замечание.

Уточнять группа не стала: мои методы они уже испытали на себе.

— Каждые три месяца у нас большая охота, и если вы попадете на нее, то не принять участие в ней — большое оскорбление для организатора.

— Оу… — только и вымолвила я, уже представив, как я падаю во время нее в какой-нибудь овраг.

Если вообще выживу.

— А избежать ее способ есть? — спросила я у ребят.

— Да, — ответил мне Реван. — Охота запрещена беременным. Они просто наблюдают.

Против воли я покраснела, встретившись с ним взглядом.

— Оу…

— Но главное, это правильно одеваться на официальных мероприятиях, — воскликнул Андар.

Я ужаснулась, пред моим взором так и предстала картина: я в меховых трусах волоку топор по залу.

— Женщина, если замужем или помолвлена, одевает цвета жениха — это большое уважение и признание в чувствах, — заметил Донат.

— А если нет? — облегченно выдохнула я.

— Тогда цвета своей семьи.

— Оу…

— Думаю, остался еще один навык, который вам необходимо освоить, — прогудел Идар.

— И что же это? — насторожилась я.

— Неожиданный удар! — уверенно просветил меня гоблин. — Если вас захватили врасплох, главное, правильно врезать, а потом уже разбираться, кто потревожил ваш покой. Может спасти вам жизнь.

— И упечь в каталажку, — мрачно завила я.

— Это смотря чем бить, — поправил гоблин, и я сразу поняла — имеется опыт.

Старший группы приблизился ко мне сзади и, обхватив руками, начал отрабатывать со мной прием. Я же, вместо учебы, млела в объятиях своего гоблина и едва не мурлыкала от удовольствия от его присутствия.

Утратив осторожность, я неосмотрительно спросила:

— А что надевает помолвленный мужчина по традициям гоблинаов?

— Тотем своей пары, который в случае с измененными отражает суть их мутации, с одаренными — суть их дара. Какой у вас дар, магистр? Мне нужно знать, — шепнул Донат, заставив меня дернуться и замереть в его руках.

И тут моим спасением стал «ун-н…».

— Урок закончен, — выскользнула я из объятий старшего группы. — Все можете быть свободны.

Реван сверкнул на меня взглядом, но, взяв вещи, вышел из аудитории.

К моему столу подошел Идар. Я вопросительно посмотрела на гоблина.

— Магистр, у меня к вам просьба. Мне нужно, чтобы вы, как руководитель, подписали разрешение на заключение брака.

У меня отпала челюсть.

— Э-э-э… Идар, вам не кажется, что вы уже большой мальчик и можете решать подобное самостоятельно?

— Абсолютно согласен с вами, но закон империи, увы, требует иного. До окончания университета я не могу жениться без согласия руководителя группы, после окончания — при наличии серьезных возражений со стороны командира. Регистрация может быть отложена в связи с войной или делом государственной важности, — разъяснили мне.

— А ваши родители?..

— Гоблин не зависит от мнения родителей при решении личных вопросов.

— Зато зависит от командира, — заметила я.

— Это больше условность, установленная только для военных…

Взяв у Идара листок бумаги, я посмотрела на имя невесты и, прочитав полное имя Бель, поставила свою подпись.

— Имейте в виду, что если ваши родители захотят вырвать мне сердце из-за того что я загубила жизнь их кровиночки, я успею вас отравить.

— Договорились, — заулыбался гоблин и крикнул уже на ходу: — С нас приглашение на свадьбу, магистр.

А я с улыбкой смотрела ему вслед. Ну, хоть у кого-то личная жизнь сложится.

***

До самого вечера в библиотеке я писала отчеты о проделанной мной работе, по совету ректора переписывая труды своих предшественников и создавая из этого микса свой собственный.

Как ни старалась я писать попроще, все равно из отчета выходило, что я просто герой преподаватель, который знает все и даже больше, а еще прошел со своими подопечными огонь и воду, уничтожая монстров направо и налево.

Завершив сей тяжкий труд, я шла к себе и очень надеялась, что никто мой отчет читать не будет и он истлеет от давности в каком-нибудь архиве.

На это я надеялась, когда подошла к своему кабинету и увидела, что дверь приоткрыта. Так уже было однажды. Ну, если это снова Реван… Я толкнула дверь внутрь.

А если нет?

Почему-то вспомнился недавний урок этикета, и я нащупала в темноте толстую книгу, в которой я искала защиту для группы. Крадучись, я приблизилась к входу в свою спальню, тихо зашла и увидела, как кто-то расковыривает мои полы, явно сняв защиту в поисках тайника.

Видимо, я себя выдала, потому что неизвестный резко выпрямился и начал поворачиваться ко мне, когда я, размахнувшись как учили, врезала ему со всей силы. Раздался звук упавшего тела, и я бросилась включать освещение.

Едва комната озарилась легким свечением, а не только лунным светом из окна, я подошла к зеркалу и вызвала ректора.

Глава университета, как всегда, не спал. Интересно, он вообще отдыхает?

Едва смолкло приветствие Катарта, как я просто сказала:

— Я подловила гостя.

Мужчина мгновенно нахмурился и бросил в ответ:

— Будем через пару минут.

Посмотрев на лежащего на полу мужчину, я подумала: «Ну, погостили и хватит».

***

Рунеро сразу забрали у меня из комнаты, и следующие несколько часов я ничего не знала о том, что происходит, кроме оброненного ректором:

— Мальчикам нужно тренироваться.

Подозреваю, не в словестных перепалках. Когда ректор позвал меня в подвалы, мои подозрения оправдались. Меня попросили побеседовать с бывшим женихом и достучаться до его голоса разума.

В помещении, куда меня проводили, находился связанный на стуле Рунеро, и выглядел он откровенно жалко: разбитое лицо, грязные волосы. От блестящего джентльмена, которым я восхищалась раньше, не осталась и следа. Он не так мне был неприятен внешне, как внутренне.

— Скажи, зачем все это было, для чего ты приехал в университет? — тихо спросила я.

Некоторое время бывший жених молчал, и я думала, уже не ответит, но…

— Какую причину ты хочешь услышать: официальную или личную?

— И ту и ту, конечно.

— Тогда, думаю, лучше начать с самого начала. Однажды мне нанес визит Сорро и сделал предложение, от которого невозможно было отказаться. Я должен был отправиться в ПТУ, найти тебя и проверить, существует ли между студентом и тобой роман, чувства. Если я получу доказательства ваших отношений, то должен был сообщить ему. Тогда я еще не понимал, во что я ввязывался.

— А я вот уже тогда поняла, и со мной все это случилось благодаря вам с Нарциссой.

— Вот тут я подошел к личной причине поездки. Буду честен, когда только приехал в столицу, много лет назад, то занять хорошее теплое место, даже с твоей помощью, я бы не смог или бы мне пришлось долго к этому идти. Был способ проще и приятнее: я понравился принцессе и через постель она была готова мне помочь.

— По сути, твои отношения с Нарциссой начались раньше, чем со мной? — уточнила я.

— Да. В тот момент с ее стороны была интрижка, легкое увлечение. Я, имея поддержку с ее стороны, подыскивал подходящую партию, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь и клан. Самому-то нечего было предложить, поэтому выход был только брак.

— Не скажи, — протянула я. — Много лет ты виртуозно использовал все свои достоинства.

— Обиженная женщина…

Я едва поборола желание пнуть Рунеро.

— Время шло, мы заключили с тобой помолвку, все было нормально. Но тут Нарциссу решили выдать замуж, и она вбила себе в голову, что во мне ее спасение. Что было делать?

— Помочь мне?

— А с чем бы я остался?

— С честью?

— Честь не накормит и не напоит, и не надо так кривиться, Габриэла, ты никогда не знала бедности. Не знала, что это такое, когда ты второй сорт.

Я промолчала, не хотелось спорить о том, что на самом деле является вторым сортом. А может даже третьим.

— Судя по выбранному мужу, и не узнаешь.

— Ты говорил про личные мотивы, — напомнила я, снова сдержавшись.

— В союзе с Нарциссой мне виделось много проблем. С ней было сложнее, чем с тобой, она не имела таланта, дара, и единственным ее плюсом был отец и надежда, что он будет поддерживать свою дочь, а может, и меня. Слишком много, но…

— И?

— И спустя примерно две недели с момента твоего отъезда обнаружилось, что есть большой шанс что правление отца Нарциссы будет весьма и весьма недолгим. Заговоры и передел власти — все это так неприятно.

— И ты реши вернуться к старому варианту? — поняла я.

— Да, я решил снова уговорить тебя на помолвку.

— А Нарцисса?

— Она ввязалась в заговор, лишь бы спасти положение отца. У нас с ней созвучные ценности, и она лучше меня понимала, что завтра может стать никем. Зато теперь есть большой шанс угодить на эшафот.

— А что ее отец?

— Носители дара равновесия не занимают ничью сторону и обречены наблюдать, как вершится их судьба со стороны. Но чаще всего распоряжения императора на руку гоблинам, видимо право на их стороне. Может, хранитель и рад бы сыграть на руку дочери, но не может. А теперь и с тобой вариант не выгорел. А жаль, план был хорошим…

Слушать я больше не могла и, встав, не смотря на пленника, направилась на выход. Я получила ответы на все свои вопросы, но что-то так гадко на душе.

Оказавшись в коридоре, я увидела Ревана. Не стоит сомневаться, что и он, и ректор все слышали.

— Теперь ты знаешь историю моих отношений с де Неро, — усмехнулась я и двинулась на выход.

Хотелось поскорее скрыться и побыть одной, отгородиться от всей этой мерзости. Но гоблин не позволил: схватив за руку, он затащил меня в ближайшую комнату.

— Магистр… — запнувшись, гоблин поправился. — Де Неро никогда не заслуживал своей невесты. Она создана для лучшего.

Я лишь усмехнулась:

— Не стоит думать, что я переживаю. Я уже отпустила всю эту ситуацию с помолвкой. Но я так долго хорошо о нем думала, что сейчас…

Донат приблизился сзади, и его руки зависли над моими плечами.

— Я… я…

Развернувшись, я, так же воздухе, провела ладонью рядом со щекой мужчины.

— Еще не время. Осталось совсем немного: закончить обучение раскрыть заговор…

— Спасти одного скрытного магистра, — добавил гоблин, улыбнувшись.

— У вас много работы, Реван, вперед! А я о вас позабочусь.

Донат, не отрывая от меня глаз, склонился ко мне, а я, собрав всю волю в кулак, увильнула от него и вышла за дверь.

Как же тяжело сражаться за любовь, даже если это бой с самим собой!

Часть четвертая. Обреченные на победу

В небе светило солнышко, щебетали птички и лицо овевал теплый ветерок — был чудесный погожий денек. Вот только мне было нерадостно, ибо шла я по лесной тропинке, нагруженная сумкой с вещами, и ненавидела этот мир.

Подошло время очередного испытания, и, догадайтесь, кто отправился с группой как куратор?

И вот сейчас, преодолевая метр за метром, мы двигались в сторону гор. Поход, как нам сказали, будет небольшим, и вскоре должна показаться речушка, у которой мы и передохнем. Не знаю где это «вскоре», но прошел час, а воды не встретили вообще никакой.

— Магистр, может, вам помочь? — спросил Реван, с легкой усмешкой поглядывая на меня.

— Спасибо, мне нетяжело, — соврала я.

В ответ гоблин лишь покачал головой и вдруг резко остановился.

— Гулор, что впереди?

— Проверяю, — крикнул тот и мгновенно скрылся в кустах.

Я лишь недоуменно посмотрела на старшего группы.

— Вы разве не слышите: фоном стоит потрескивание?

Прислушавшись, я ничего странного так и не заметила, зато заметил Гулор, потому что он вылетел из кустов с криком «Ханукши!» и первым устремился лишь в одном ему известном направлении.

Остальные бросились следом. Реван кинул мой вещмешок Идару, а сам подхватил меня на руки и, как в старые добрые времена, побежал со мной на руках. Я же ошарашенная не могла ничего понять.

— Откуда здесь ханукши? Миграция этих грызунов проходит намного южнее этих мест, — удивилась я.

— Значит, кто-то скорректировал их путь. Во время миграции их очень много и они опасны. Один зверек много вреда не принесет, но их тысячи, если не десятки тысяч.

— Они же травоядные, — проблеяла я.

— Безусловно, но пока каждый вас куснет и убедится, что вы мясо, вы этого не переживете.

Перед моими глазами встала картина с грызунами-убийцами, и я продернула плечами. Нет, что-то здесь не стыкуется.

Однако все сразу состыковалось, когда мы на всем ходу влетели в воду. Со стороны леса уже отчетливо слышался гул, а потом появились толстые щекастые зверьки, которые, несмотря на свой вес, грызли все, что попадалось им на пути, и то, что считали съедобным, обгладывали до основания или съедали совсем.

На это нашествие я смотрела широко открытыми глазами, на расстоянии нескольких метров, не в силах поверить тому, что вижу.

— Ну, как зрелище? — склонился ко мне Реван.

— Ужасно, — трусливо пропищала я, совсем не соответствуя своему бравому образу — дракона одним ударом.

— У нас испытание в преддверии самого главного, самого важного, и тут ханукши сместили свой путь миграции. Это очень странно и наверняка затормозит нас на несколько часов, — заметил Андар, вставший рядом.

Гоблины стояли по бедро в воде, а мне она будет более чем по пояс, но не седеть же все время на руках.

— Можно меня отпустить, — напомнила я и схлопотала недовольный взгляд от Ревана.

Руки мужчины сжались сильнее.

— Мы должны оберегать вас.

— А мне казалось, вам дали другое задание, — приподняла брови я. — Кстати, какое?

Гоблины переглянулись.

— Мы должны добыть яйцо дракона, — просветил меня Идар.

— Что, простите? — вылупилась на них я. — Драконы не живут в наших землях, откуда здесь взяться яйцу?

Парни молчали.

— Реван?

Снова молчание. Я прищурилась. Дракон, несомненно, имелся, как и яйцо у него в логове, а значит…

— Реван, только не говорите мне, что наша пограничная стража проворонила дракона в горах и позволила ему там обжиться?

Гоблин и не говорил, он молчал, а молчание, как говорится, красноречивее слов. Кошмар!

***

Небо заволакивало грозовыми тучами, солнце уже давно скрылось за облаками, которые часто собирались около туманных гор. Погода здесь всегда изменчивая и коварная, никогда не знаешь чего ждать.

— Близится вечер, стоит ли делать бросок в горы? — с сомнением спросил Надар.

— Мы потратили из-за этих ханукшей очень много времени и сильно выбились из графика, нужно нагонять, — с сожалением вздохнул Реван.

— Тогда предлагаю марш-бросок к пещере. Далеко, но если поднажмем, то успеем. Зато можно будет безопасно переждать, да и время нагоним.

Все посмотрели на меня, я вздохнула.

— Не понимаю, зачем брать меня с собой, если я вам только мешаю? — спросила, нахмурившись.

— Может, именно в этом причина того, что заговорщики так настаивают на вашем участии? — вопросом на вопрос ответил мне Надар.

— Когда же это все закончится? — выдохнула я, но меня никто не слушал.

Реван уже закинул меня на плечи, зафиксировав специальными ремнями, наши сумки взяли ребята, и мы побежали. У меня появилось чувство дежавю: когда-то я вот так же болталась на плечах своего гоблина и первый раз встретилась с драконом. Правда, тогда в лабиринте не собирались над головой тучи и не грохотал вдали гром.

То, что пойдет дождь, было несомненно, но вот чего мы точно не ждали, так это ливня, обрушившегося на наши головы сверху. Тяжелые капли барабанили по нам с неожиданной силой, мгновенно намочив костюмы, но мы бежали все дальше и дальше под гулкий стук дождя.

Несколько раз встречались дикие звери, из-за пелены я могла только догадываться, кто именно это был. Пару раз ребята стреляли, чтобы спугнуть животное, а иногда кто-то оставался, чтобы позаботиться о безопасности отряда, и лишь через некоторое время нагонял.

Несколько часов под дождем, в сумраке надвигающейся ночи слились для меня в единый миг, который просто нужно было пережить. И мы бежали, бежали вперед.

Когда гулкий крик гоблинов разнесся по горам, я не могла поверить в то, что мы достигли нужного места и я могу свалиться с плеч Ревана на землю и попробовать заснуть.

— Магистр, магистр! — тряс меня Реван. — Вам нельзя спать! Проснитесь!

— Почему нельзя? Я замерзла и устала.

— Нужно обсохнуть.

— И что вы предлагаете, Реван?

— Раздеться, завернуться в покрывало и подождать, пока одежда высохнет.

— Издеваетесь? — прищурилась я.

— Совершенно серьезен. Мы разведем костер и будем сушить одежду. В горах — это вам не на равнинах: здесь холодно и надо быть сухим и, по возможности, здоровым. Поэтому или вы сами раздеваетесь, или вас раздену я.

— Угу, ради моего же блага, — иронично добавила я.

— Именно так, — серьезно кивнул гоблин, а глаза хитрющие-хитрющие.

— Тогда подержи покрывало, чтобы меня никто не видел.

— Как прикажете, магистр, — чуть склонился Донат с улыбкой.

А я, лишь покачав головой, отошла к стене и начала раздеваться. Реван быстро сориентировался и закрыл меня от посторонних глаз.

— А Ревана вы не стесняетесь, магистр? — спросил Идар, с доброй подколкой в голосе.

Нужно перевести внимание студенческого коллектива.

— Вас это вообще не должно интересовать, Идар, вы же уже женатый человек. Или еще нет?

В ответ на мой вопрос поднялся шум. И пока группа обменивалась впечатлениями от новости, я успела скинуть остатки одежды. Реван сам завернул меня в покрывало, тихо шепнув:

— Правда?

— Да, я подписывала разрешение, — в тон ему ответила я, и мой гоблин расплылся в улыбке.

— Ребята, нужно это отметить и послушать историю про свадьбу, — возвестил старший группы.

— А потом завалить испытание, — закончила я, подперев подбородок хвостом. — Нет уж, сейчас я вам разолью травяной отвар, прихватила, знаете ли, с собой. Он согреет нас и не позволит заболеть. А потом мы послушаем историю.

— Гоблины не рассказывают о личном, — громыхнул Идар.

— Мы пропустили церемонию и уж на обобщенный рассказ имеем право, — пожурила я.

Со мной согласились все. Спустя полчаса моя одежда была развешана над костром и сушилась, у остальных разложена по камням и ждала своей очереди. Все мы сидели в одеялах. Я, завернутая по нос, гоблины — лишь по пояс. Ах, в каком я обществе!

И, посмотрев в сторону, на Ревана, что сидел рядом со мной, поняла, что еще и под неусыпным контролем. Все вместе мы слушали историю о том, как Белла возложила тагар на алтарь.

— Все было просто. Магистр подписала мне разрешение на брак, я пошел к Белле и сообщил радостную новость. Она спросила: ей-то что? А я ей ответил, что мы с ней идем жениться.

— Она не отравила сердце, что бьется в твоей груди? — выдохнула я.

— Нет, она попробовала меня выставить.

— А ты? — хмыкнул Надар.

— Если женщина не хочет готовиться к церемонии, то это ее выбор. Я перекинул ее через плечо и понес к храму. Пару раз нас останавливала стража, так как Белла мне громко угрожала, но, узнав цель и посмотрев разрешение, нас отпускали.

— Она меня убьет, — простонала я, прикрывая рукой глаза.

— Да, она что-то такое говорила, — поддакнул Идар. — Но потом мы пришли к храмовнику. Тот посмотрел на разрешение и провел церемонию.

— Как ты уговорил его закрыть глаза на то, что невеста не совсем согласна? — с неподдельным интересом спросил Донат.

Теперь я на него с подозрением косилась.

— Мы с Беллой поговорили. Я дал ей выбор: или она возложит мой тагар на алтарь, или я буду истреблять любых мужчин в ее жизни, — гордо сообщил нам новоиспеченный муж.

— Не верю, что Белла после этого согласилась, — хмыкнула я.

— Нет, она попробовала меня ударить, но я напомнил про генофонд.

После этого наша команда хохотала в голос над предприимчивым гоблином, а когда он продолжил рассказ про свои аргументы, я пожалела, что не присутствовала лично.

Мы поздравили Идара с новым семейным положением, кто-то рассказал другую историю, потом еще одну, и еще. Я больше слушала, собирая крупицы информации о Реване и его жизни до меня.

А потом мне сообщили, что моя одежда практически просохла, и все отправились спать, оставив дежурного. Всю ночь часовые будут меняться, охраняя наш сон, ну и заодно меняя одежду.

К утру мы должны быть во всеоружии.

***

Горные хребты виднелись, казалось бы, отовсюду, а извилистая дорога по уступам, казалось, бесконечно то взлетала вверх, то спускалась вниз, а повороты сменяли друг друга один за другим. Сильно похолодало и даже в специальном костюме было зябко, но не настолько, чтобы замерзнуть.

Однако путь неуклонно вел нас вверх и завтра или послезавтра станет еще холоднее. Сейчас я уже сама несла свой рюкзак, чтобы хоть как-то согреться, но и уставала сильнее.

— Магистр, давайте мы закутаем вас в плед и понесем? — в который раз спросил Реван.

— Нет, пока я еще могу двигаться и согреваться. Мы сильно выбились из графика?

— Нет, но вам же тяжело. Нас годами готовили к подобным марш-броскам, вы же не приспособлены выносить такие нагрузки.

— Еще немного потерплю.

Мне сложно было разобраться в своих эмоциях и ощущениях. Я точно знала, что Реван переживает за меня, сильно переживает. Я не должна была этого знать, ощущать внутри себя, но я ощущала.

В последнее время мне вообще удавалось очень легко угадывать его настроение, мысли, эмоции. Смутно, на уровне догадок, но я его понимала. И это грело меня, лучше любых признаний и поступков.

— Привал!

Посмотрев на хмурого гоблина, который, недовольный моим решением, принял свое, я осмотрела небольшую площадку, куда мы вышли. От нее вверх шла отвесная стена и извилистыми рытвинами устремлялась вверх на конус, к яркому солнцу, что светило после вчерашнего дождя не жалея лучей.

Я прикрыла глаза и отрешилась ото всех звуков, стараясь слиться с природой и получить от нее хоть толику покоя и уверенности. Эх, жаль, мне не давалась медитация в университете.

Странный шум привлек мое внимание, и, открыв глаза, я увидела летящие сверху камни.

— К стене! — бросилась со всех ног в сторону горы, что должна была защитить от удара.

Гоблины, привыкшие повиноваться, последовали моему примеру, схватив кто что придется, и очень вовремя. Не прошло и пары минут, как мимо нас полетели крупные куски породы, сметая все подряд на своем пути.

Я, еле живая от страха, вцепилась что есть силы в Ревана, который стоял рядом, отодвинув меня себе за спину и готовый, если что, закрыть своим телом. Я старалась его оттащить назад и прижать к стене. Но разве справишься с этой горой мышц, особенно когда гоблин в боевой трансформации?

Камнепад поднял огромное облако пыли, которое осталось висеть в воздухе и после того, когда все закончилось. В этот раз меня, не спрашивая и не слушая, закинули на плечо и Реван с ребятами со всех ног бросились вперед, словно драконы за ними гнались, целая стая.

Мы неслись и неслись, и я все это время болталась вниз головой. Донат был прав: я действительно для него нетяжелая поклажа, иначе бы он давно выдохся.

Солнце стояло в зените, когда движение прекратилось и я, едва сползла с крепкого мужского плеча, растянулась прямо на земле.

— Скажите, что мы больше никуда не пойдем, — прохрипела я, чувствуя, что дальше без привала даже на плече передвигаться не смогу.

Тело болело, голова гудела, и еще немного подташнивало.

— Как вы? — склонился надо мной старший группы.

— Терпимо. Что случилось, почему мы так бросились бежать?

— Магистр, в этих горах не бывает ни оползней, ни камнепадов, — мрачно поведал Реван.

— Значит…

— Им помогли свалиться на нас. Нам необходимо было выйти из зоны поражения. Следующего обвала мы могли не пережить.

Я посмотрела на небо, по которому плыли облачка, и желание такое зрело внутри: кого бы убить!

— А сейчас новое происшествие? — жалобно спросила я.

— Разрушен мост… веревочный. Кто-то его перерезал.

Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

— И как мы будем перебираться?

Реван пожал плечами:

— Перекинем туда одного из ребят.

Я тут же все поняла.

— Вы что, снова будете бросаться людьми?

— Магистр, я в прошлый раз вас поймал и в этот поймаю. Вам не о чем беспокоиться.

— Меня это не утешает.

Поднявшись с земли, я наблюдала, как ребята подсчитали провизию и вещи, которые у нас остались, и мне вынесли торжественное «спасибо», что я спасла им жизнь.

— Мы тут все друг другу потихонечку спасаем, — отмахнулась я.

— То, что мы вас оберегаем, это понятно, — заметил Андар. — Вы маленькая, хрупкая…

— Забивает дракона одним ударом, — внес свою лепту Реван.

Я против воли хихикнула и не заметила, как меня подхватили сильные руки Идара и перекинули через пропасть.

— А-а-а-а… — только и успела вскрикнуть я, как меня поймал другой гоблин.

Ни жива ни мертва, я отошла чуть в сторону и постаралась отдышаться. Мельком бросила взгляд на другую сторону расщелины, где готовились к следующей переброске гоблины.

Ловил меня не Реван, и перекинул тоже не он. А еще говорил, что беспокоиться обо мне. А если бы меня не поймали? А если бы я разбилась?

Так мне стало обидно, что словами не передать, но и предъявлять какие-либо претензии не в моих правилах, да и права я не имею.

Один за другим гоблины перемещались на нашу сторону. Прибывший вскоре Реван поинтересовался, все ли у меня в порядке.

А я что? Что со мной станется?

Поблагодарив за заботу, я продолжила невозмутимо наблюдать за гоблинами, которые отправились на разведку и поиски места ночлега. Как я поняла из разговора, эта площадка — последний пункт, чуть выше уже живет дракон. А если точнее: огромный огнедышащий ящер, который к тому же охраняет свою кладку.

— Магистр, вы уверены, что с вами все в порядке? — встал напротив меня Реван и заглянул в глаза. — Мы специально использовали эффект неожиданности, чтобы вы не волновались раньше времени. До этого вы очень тяжело пережили такой бросок.

— Я и сейчас пережила его не легче, но все равно спасибо за заботу, — поблагодарила вежливо.

Старший группы нахмурился, но ничего не ответил и отошел к остальной группе, им было что обсудить, а я продолжала восседать на камне. Решающий момент настал — мы у логова дракона. Будет ли сражение сегодня или мы найдем место ночлега?

Вопрос решился сам по себе. После трехчасового наблюдения разведчики донесли, что дракон не покидает своего места. Может, он и вылетает, но у нас ограничены сроки и ждать мы не можем. Судя по тактическим выводам лучших из лучших, его придется выманивать, и, значит, нужна наживка.

Андар предложил меня, Реван психанул и высказал тому мало приятного. Потом обсудили еще несколько вариантов. А дальше мне просто надоело сидеть обидевшись и, подойдя к группе, я в первую очередь решила пообщаться с Реваном.

— Никогда более не решайте за меня, как мне будет лучше, и всегда спрашивайте прямо, если есть предложении.

— Мы отойдем, — сообщил гоблин ребятам и, подхватив меня на руки, утащил за угол стены.

— Поставь немедленно!

— Не смей обижаться, я оберегаю тебя как могу.

— Не нужно принимать за меня решения. Ты не вправе это делать! — шипела я в ответ.

— Да, не вправе, — согласился Донат. — И с ума схожу от этого.

Я покосилась на запястье гоблина: татуировка начала краснеть.

— Имей в виду, я пойду замуж за того мужчину, который не доверит меня никому ни до свадьбы, ни после. Сегодня меня поймал другой мой студент. Может, на него обратить внимание?

Вскинув глаза, я отметила, что, несмотря на то, что Донат сдерживался, кожа начала зеленеть и показались клыки.

— Спокойно, — положила я руки ему на грудь. — Успокойся, у тебя знак краснеет. Посмотри на меня, посмотри мне в глаза.

Реван выполнил просьбу, и мы встретились взглядами, чтобы утонуть в чувствах друг друга. Я, словно под гипнозом, не могла разорвать эту связь, и лишь окрик парней, зовущих нас, вывел меня из сладкого дурмана, заставив отпрянуть.

Губы Ревана были в нескольких дюймах от моих.

— Нужно подождать, — качнула я головой.

— Как бы это ожидание не убило меня, — пробормотал Донат. — Вот заговорщики обрадуются.

Вернувшись к остальным, сказала:

— Приманкой буду я.

— Нет, — ответил Реван.

— Да. И это приказ, — непреклонно сообщила я. — Я вас уверяю: дракон не сможет устоять. Только отбейте меня.

Парни переводили взгляд с меня на Ревана, а тот чуть ли не огнем плевался, вместо дракона, но пойти против приказа не мог. Теперь, похоже, он на меня обиделся.

А я посмотрела на него любящими, кристально честными глазами и призналась:

— Это ради твоего же блага.

***

Я не верила, что согласилась на такое по доброй воле, не верила, что нахожусь в пещере дракона. Причем отправилась я сюда по собственному желанию, никто не заставлял, а Реван так вообще был против любого моего нахождения поблизости от места схватки.

В этот раз я надавила авторитетом преподавателя, и вышло по-моему.

Но, ступив в логово хищного ящера, я была уже не так уверена в своих силах, как раньше. Тут было темно и страшно, сырость и затхлость давила и подавляла. Однако задание должна было быть выполнено.

Мои шаги гулко отдавались в пещере, но я шла вперед и вперед. В руках у меня был пульсар, которым я собиралась раздразнить дракона и спровоцировать оставить яйцо Ребята не верили, что у меня получится, а вот я не сомневалась.

Благодаря моему дару, дракон будет не в силах устоять, он бросит все и полетит навстречу. Только вот боюсь я, что это внимание не переживу.

Сохранят ли в тайне гоблины мой секрет, если узнают, или нет? А может, и не нужно его хранить, раз я собираюсь выйти за Ревана? Ведь тогда мне придется на церемонии помолвки всем рассказать о нем. С другой стороны, может, и правда пора?

Медленно ступая по неровному каменному полу, я начала чувствовать тепло, значит яйцо совсем недалеко. Единственный способ высидеть высоко в горах потомство — это нагревать постоянно стены своим пламенем, что не может не сказаться на воздухе: сухой, горячий, он веял на меня прямо по курсу.

Остановившись, я помялась, не решаясь идти дальше. Страшно было, ну очень.

— Взрпр… — раздалось за стеной, заставив меня подпрыгнуть.

И странным образом именно это придало мне решимости. Выдохнув и достав световой артефакт из кармана, я отправилась прямо и, завернув за угол, увидела спуск, а на самом дне, свернувшись, лежал красный дракон. Его чешуя тускло поблескивала в свете, что испускал мой артефакт.

— Р-р-р-р-р…

Понимая, что ждать далее неразумно, я выстрелила в дракона и, когда тот заревел, бросилась прочь.

Хорошо представляя размеры ящера, я свернула в более узкий коридор в пещере, как мы с гоблинами и договаривались, и, пробежав немного, остановилась, прислушиваясь к звукам.

Было тихо как на кладбище, дракона нигде не видно. Что эта ящерица задумала?

И тут прямо перед входом в коридор появилась морда, которая ткнулась в мою сторону, хотя ясно было, что не пролезет, и, переминаясь с ноги на ногу, не могла решиться отойти далеко от своего яйца.

Ну что ж, нужно тебе помочь.

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на своих ощущениях и потянулась к дару, что таился внутри меня. Огонь мгновенно откликнулся и рванул наружу, привычно обжигая ладони. Дракон загоревал, сильнее ткнувшись носом в проход, а я, создав огненного маленького дракончика, послала его в бой.

Ящер взревел, в его глазах появилась фанатичность. Он рванулся к моему пламени, как к самому желанному лакомству.

Вот теперь действительно пора делать ноги, пока меня не съели. Развернувшись, побежала прочь, а дракон, взревев, начал когтями крошить вход в коридор.

Пробежав немного, я, затормозив, прислушалась: в пещере вновь наступила тишина. Почему ящер не беснуется? Что он задумал? Ничего не понимая, я пробиралась все дальше и дальше вперед. Может, ребята его уже убили?

Но стоило мне подойти к очередной развилке, как мне тут же заступили дорогу и обдали пламенем.

Э нет, милый, я не горю! А после последнего инцидента я и о своей одежде позаботилась.

Находясь в пламени, изрыгаемом драконом, я более не скрывала свой дар, полностью открылась и приняла его. То, что я долгие годы пыталась забыть и скрыть, снова вошло в мою жизнь.

Сотворив своего собственного огненного дракона, я послала его наглой ящерице прямо в нос.

Пещеру сотряс страшный рев.

В этот момент ко мне подбежал Реван и, оттолкнув меня, бросился к дракону. Раненого ящера окружили со всех сторон. Но тот, не помня себя от боли, крутился и бесновался, круша все на своем пути.

Выстрелы гоблинов лишь добавляли ему ярости и не способствовали смерти.

— Яйцо у Идара. Он его, наверное, уже вынес, поэтому бежим, — отдал приказ старший группы.

Схватив за руку, Реван потащил меня в сторону выхода. Но в планы дракона не входило упускать желанную добычу: он бросился в преследование, гоняя и отрезая нас от выхода, и через какое-то время у него получилось загнать нас в тупик.

То, что попали в ловушку, мы поняли не сразу, но, едва осознав, гоблины сразу начали просчитывать возможные пути спасения. Но я шестым чувством понимала: выход только один — вперед через дракона.

Поставив ладони лодочкой, как и учили раньше, и пропустив через себя свою силу, направила ее на ящера. С рук сорвались огненные струи, которые жгли и превращали в пепел все, до чего добирались на своем пути.

Наше противостояние с драконом длилось недолго, и спустя минут десять, может больше, я прошла сквозь хищника, взирая лишь на груду пепла под моими ногами, который шевелил случайный сквозняк.

Повернувшись к гоблинам, я увидела, как они стоят в полном потрясении, широко раскрыв глаза, а Реван с неверием и, кажется, страхом смотрит на меня.

Рассмотреть я не успела. Видимо, не рассчитала силу, после того как долго не пользовалась даром. Мир перед глазами померк, и я осела на каменный пол.

***

Мне всегда нравилось смотреть на звезды. Красивые, они, словно пыльца, усыпали небосвод. Когда была маленькой, бабушка рассказывала, что к звездам могли летать корабли. Мне кажется, это неправда. Как к ним попасть? Они же недосягаемы.

Сразу после сражения с драконом нас всех доставили в университет, где меня немедленно поместили в лазарет. Конечно, как только смогла, я оттуда сбежала. И сейчас сидела наверху, на смотровой площадке одной из башен.

За моей спиной послышался скрип, и я встревоженно повернула голову на звук.

— Это мы, магистр, — раздался неуверенный голос Ревана. — Можно к вам присоединиться?

— Конечно, почему бы и нет, — пожала я плечами.

Честно, я не знала, как себя вести с ребятами. То, что они видели… то, что они теперь знают…

Гоблины расселись вокруг меня и настороженно посматривали, и я решилась взглянуть на Доната, чье мнение действительно для меня важно. Теперь он смотрел внимательно, нежно, словно ласкал взглядом, подбадривая.

— Что вы хотели узнать? — спросила, взглянув на остальную группу.

— У нас завтра защита испытания, — нерешительно начал Андер. — Так как… кхм-м… тело дракона не было найдено, нам бы узнать, что написать в отчетах?

Непростой вопрос.

— Ну, раз вы все равно догадываетесь о том, что произошло, я вам расскажу все как есть, а дальше решите сами.

Реван взял меня за руку, как бы говоря, что это не обязательно, но я лишь улыбнулась и слегка пожала ее в ответ.

— Как вы все знаете, я активно развивала свой талант алхимика, и мало кто видел, как я использую дар. После сражения с драконом вы наверняка решили, что я огненный маг, но это не так.

— Но только они владеют огнем на таком уровне, — высказался один из студентов.

— На таком уровне они не владеют. — И процитировала старое стихотворение:

Самое ценное в мире

Такое вот волшебство,

Когда красное вспыхнет пламя

И феникс расправит крыло.

Все недоверчиво на меня посмотрели.

— То есть вы феникс? — как всегда прошел прямым путем Идар.

— Нет. У меня дар феникса. Но таких, как я, просто принято называть фениксами. Если огненные маги укрощают и подчиняют огонь, то я его рождаю и могу им повелевать. Только фениксы могут призвать чистое пламя, и именно поэтому мы так желанны для драконов. Они чувствуют истинный огонь, который влечет их не хуже дурмана, своего рода наркотик.

— Ты намеренно тогда в пещере призвала… — задохнулся Реван.

Это был не вопрос, и гоблин сейчас был очень зол на меня: глаза так и сверкали гневом.

— Нет для дракона ничего важнее потомства, я с самого начала поняла, что любой план его выманить обречен на провал. Только пламя феникса могло затмить его разум. А значит, я должна была снова начать использовать свой дар.

— Но почему?.. — начал Идар, но сосед толкнул его локтем в бок.

— Что?! — возмутился гоблин.

— Прояви тактичность!

Я рассмеялась.

— Вас, конечно же, интересует, почему я скрываю редкий дар? И мой ответ прост: потому и скрываю, так как редкий. Фениксов очень мало, и все обладают своими особенностями. Моя — это именно чистый огонь. Я могу призывать эту стихию в большом количестве и управлять ею.

— Это плохо? — нерешительно спросил Реван.

— Да. Помимо того что есть масса вариантов, как можно использовать маленького феникса ради государства, так еще в моем случае истинный огонь помогает появляться золоту. Фактически я могу его сделать из чего угодно. Правда, в ограниченном количестве.

По глазам поняла: теперь мои ученики осознали, почему я скрывала свой дар.

— А что же сейчас? — спросил Идар и опять получил тычок в бок. — Ну что? Сейчас разумный вопрос.

Я снова не смогла сдержать смеха.

— Да, вопрос по делу. Я скрывала свой дар, так как не хотела лишних перемен и осложнений в своей жизни. А их была бы целая куча. Как талантливый алхимик, я бы приобрела меньшую известность и почет, зато и избежала бы и больших сложностей.

— Что же нам говорить? — тихо спросил Реван.

— А что хотите, — пожала плечами и снова посмотрела на звезды.

Ребята начали медленно собираться и расходиться, не желая мне мешать, а старший группы склонился ко мне и шепотом спросил:

— Почему вы приехали сюда преподавать, магистр?

— Об этом вам лучше спросить своего отца, Реван, — непреклонно качнула я головой, отказываясь отвечать.

— Я ведь узнаю.

— Зачем? Опасность миновала.

— Устранена лишь угроза, опасность как раз осталась, — мрачно заметил гоблин.

Я лишь пожала на это плечами, давая понять — делай как хочешь. И меня оставили одну. А через день я узнала, что ничего гоблины в отчете не написали о моей особенности. Они убили дракона: в пылу схватки нечаянно сбросили в пропасть.

Не знаю, поверил ли кто-то этой байке, но проверять на дно пропасти никто не полез. Ну и хорошо. Было бы просто прекрасно, если бы сложности и неожиданности в моей жизни закончились.

Хотя непонятно, для чего Донату знать, как меня подставили? Но тут же я поймала себя на новой мысли: мне все равно. Ревану я доверяю как никому другому.

***

Донат Реван

С отцом мы поругались довольно давно из-за моего первого увлечения, которое он не одобрял, и с тех пор нам сложно найти общий язык. Он никогда не звонил мне, я — ему, и общались мы только через мать. Однако сегодня я решил связаться с ним.

Мне необходимо было получить ответы на свои вопросы во чтобы то ни стало, и он был единственным выходом.

Когда в зеркале появилось лицо отца, я понял, как давно его не видел. Он немного осунулся и слегка постарел. В глазах же плескалась усталость.

— Ну, добрый вечер, сын.

— Добрый вечер, — замялся я, не зная с чего начать.

— Я полагаю, ты звонишь не просто так, поэтому выкладывай прямо, что хотел.

Разумный подход, и я им воспользовался.

— Что за история была у Габриэлы Дакар и за что ее сослали к нам? Она ведь не по своей воле здесь.

— Я так и знал, что твой звонок из-за нее, — хмыкнул отец, откидываясь на спинку кресла. — Все-таки ты не смог устоять.

— Хочешь сказать, что рассчитывал на это? — чуть прищурился я.

— Нет. Даже не подумал, что так может случиться, тогда не до того было.

— Расскажи мне ее историю.

— А она?

— Молчит. Ты наверняка знаешь, что де Неро схватили и выдвинули ему обвинение. Во время допроса я узнал некоторые подробности их отношений.

— Отвечает ли она тебе взаимностью?

— Спроси об этом у нее.

— Да вы как сговорились! — Отец ударил ладонью по столу.

Я молчал.

— Что ж… Ладно… Габриэла Дакар родилась на юге империи, но, когда ей было пять лет, ее родители переехали в столицу. Отец ее — отличный артефактор и получил место при дворе, жил в императорском дворце вместе со своей семьей.

— Долго, — напрягся я.

— И сейчас там живет.

Значит, долго жила светской жизнью. Готова ли она все изменить?

— Я знаю, о чем ты думаешь. И хоть не разделяю твоих страхов, но вероятность того, что девушка захочет вернуться к тому, к чему привыкла, есть, — подлил масла в огонь отец.

Я зло на него глянул:

— Дальше.

— Девочка окончила обучение в школе, поступила в университет, где у нее открылся талант к алхимии.

— Все идеально. Что же случилось?

— Подвели ее друзья. Жених, которым был де Неро, спал с ее лучшей подругой, которой была ее высочество Нарцисса.

— Она узнала?

— Да, но данное обстоятельство затмило то, что подруга подставила ее, что бы забрать себе жениха.

— И это убожество стоит таких усилий? — покачал я головой.

— За него боролось еще большее убожество. В тот раз я заключил с магистром Дакар сделку, что прикрою ее от наемных убийц, а она поможет мне спасти твою группу.

— И ты не выполнил своего обещания.

Отец нахмурился:

— Почему ты так решил?

— Недавно на нее напали, и напал наемный убийца. Ты же знаешь.

— Хочешь сказать, именно из-за того случая?

— Думаю, да. Но допросить его не удалось: она его сожгла.

Собеседник пристально всматривался в мое лицо.

— Ты знаешь, — констатировал он.

— Знаю, — кивнул я.

— Я решу ее проблему с убийцами, выдам им истинного виновника. Но что собрался сделать ты?

— Убить ее. Другого выхода у меня нет.

***

Габриэла Дакар

Последняя пара недель выдалась напряженной. У ребят начался период подготовки к самому важному и последнему испытанию, а я стала готовиться к приближающимся экзаменам.

Нужно было проверить, весь ли я дала материал, который можно было начитать студентам, обдумать и провести оставшиеся практические занятия. И за всей этой кутерьмой я не обращала внимания на задумчивое и очень странное поведение Ревана.

И окончательно поняла, что что-то не так, когда однажды вечером он постучал ко мне в дверь со странным разговором. Увидев Доната на пороге, я сразу его впустила.

— Что-то случилось? — встревожилась я, вглядываясь в замкнутое выражение лица гоблина.

— Боюсь, что да. Можно мне чаю? Успокоиться бы не помешало.

Нахмурившись, я пошла готовить успокоительный напиток, терзаемая неизвестностью, и, когда поставила на стол чашки, услышала новую просьбу:

— Ты не могла бы принести артефакт, что лежит у тебя в тайнике? Я знаю, отец дал тебе его для выполнения задания по спасению наших жизней. Я спросил у него: он не будет против.

Пытливо посмотрев на Ревана, я, помешкав, все-таки направилась за нужной ему вещью и, принеся изящный браслет с янтарем, положила его на стол. Присев следом, я внимательно посмотрела на старшего группы, предлагая пригубить чай, и отпила сама.

— Думаю, теперь ты можешь рассказать мне, что же случилось? Почему ты так волнуешься?

— После испытания у меня был разговор с отцом, и я узнал, почему тебя сослали к нам преподавать, — начал гоблин, и я вздрогнула.

Канцлер мне уже прилично задолжал. Сколько еще неприятных вещей мне благодаря ему предстоит услышать? Зачем он рассказал сыну то, что того не касалось?

— И? — сухо спросила я, обвив ногу хвостом.

— Поведанная отцом информация не смогла оставить меня равнодушным, и я отправился к главе гильдии убийц. Его предшественника по официальной версии убила ты.

— Это смешно, — хмыкнула я и пригубила чай, чтобы смочить пересохшее горло.

— Нет, это совсем не смешно. Благодаря отцу я сумел быстро и незаметно добраться до главы и предоставить бумаги, доказывающие, что ты невиновна.

В моей душе забрезжила надежда.

— Однако бумагам такие, как он, не верят и уже подыскали нового убийцу, который будет охотиться за тобой. Тупиковая ситуация на первый взгляд.

У меня перехватило дыхание от ужаса. Неужели все начнется по новой?

— Но обучаясь в университете, я прекрасно знаю все устройство империи, в том числе и нелегальную ее сторону: она — часть моей работы. Есть у наемных убийц один обычай, довольно необычный, но он может обеспечить вам свободу от обязательств перед гильдией.

— Какой? — хрипло спросила я.

— Человека, у которого есть долг, должны убить любым способом.

— Что? — возмутилась я, вскочив, и чуть не упала: мир передо мной поплыл. — Чем ты меня опоил? У меня же иммунитет…

— Помогла Белла. Она сделала состав, перед которым даже вы не можете устоять.

Я начала крениться, не в силах удержаться на ногах, но мое тело подхватили на руки.

— Что ты собираешься делать?

— Убить вас. Это очень неприятно, но совершенно необходимо.

— Отомщу, — еле сумела вымолвить я.

Хотя как я это сделаю, если умру?

Ответа я не нашла, сознание поглотила тьма.

***

Размеренно покачиваясь, я ехала перекинутая через седло бизлика и со страхом взирая на дорогу. На душе скребли кошки, и я в данный момент ненавидела ведь мир.

— Магистр, не дуйтесь, давайте поговорим.

Мне кажется, ты уже все сказал. Что тут добавить?

— Это ради вашего же блага, — влез Идар.

Как же я могла забыть про дружков Доната, которых тот взял с собой. Дагар, Гулор и Сатар… Вся банда в сборе.

— Идар, я не ожидал от вас такого вероломного поступка. Белла отплатила мне за свадьбу, но вы… неблагодарный негодяй!

— Магистр, все это делается для вашего благополучия, — воскликнул гоблин оскорбленно.

— Нет, вы его слышали?

— Я договорился с главой гильдии, что если будет выполнено их условие, то они забудут просто вас, — просветил меня Реван.

— И примутся за принцессу, — бросила с иронией.

— Они в любом случае примутся за нее, — просветил меня Андар.

Я, извернувшись, в полном шоке посмотрела на страхующего:

— То есть, они убьют и меня, и ее?!

— Чтобы наверняка. Но поцелованных смертью они не трогают. И если вы сгорите на костре, то вас оставят в покое, — сообщил Донат.

— Да, но мне это уже будет неважно, ибо я умру! — завопила я что есть мочи.

— Я ведь вам говорил: если вы обладаете даром феникса, то не умрете.

В этот момент я поняла — помощи ждать неоткуда. Реван не одумается и не остановится, он действительно верил в тот бред, что нес, а значит, мне нужно сбежать и как можно скорее.

— Остановитесь.

— Магистр, мы ведь уже обсуждали… — начал Андар.

Но я перебила:

— Меня тошнит от качки. Остановитесь.

Видимо, моим требованиям вняли, потому что бизлик затормозил и меня, сняв с седла, Идар понес в стороны небольшого лесочка. Реван шел рядом.

Сторожат.

— Заодно развяжите мне руки, нужно же как-то ходить в туалет.

И это требование тоже выполнили. Я же, зайдя за кустики и сделав дело, тихо прокравшись, сорвалась с места и со всех ног побежала в лес.

Листья мелькали, когда я проносилась мимо них, ветви деревьев хлестали по лицу, но я бежала изо всех сил… чтобы влететь в объятия Ревана.

Сперва я не поверила глазам, а потом начала вырываться. Но куда мне против огромного гоблина?!

Мне ничего не сказали по поводу моего побега, лишь повторно связали — теперь и руки, и ноги — и поехали дальше. Я же пыталась придумать другой способ бегства. И новая возможность представилась мне, когда мы остановились на привал.

Меня сгрузили на траву. Я терпеливо дождалась удобного момента, когда гоблины отвлекутся, и начала медленно, понемногу, по чуть-чуть отползать от них.

Со связанными руками и ногами я, словно гусеница, переползла в кусты и уже намеревалась пробраться к речке, но была поймана.

— Ну что за детские выходки? — раздался над ухом шепот Ревана. — Раз мы не можем спокойно доехать до места, значит я приму меры.

Не успела я запротестовать, как Донат нажал на какую-то точку у меня на шее и я отключилась.

***

Сознание очень медленно возвращалось ко мне, словно я вырывалась из глубокого сна. Сначала я не понимала, где очутилась, а потом память толчком вернулась ко мне.

Резко сев, я ошарашенно оглянулась вокруг и увидела, как гоблины складывают мой погребальный костер.

— Наш магистр очнулась, — сообщил Андар, и все повернулись в мою сторону.

— Где мы? — мрачно поинтересовалась я.

— Напротив резиденции главы гильдии убийц. Конечно, расстояние до нее еще приличное, но из окна своего кабинета он будет видеть всю картину, — сообщил мне Донат и затянул веревку на вязанке хвороста, завершив тем самым приготовление.

— Реван, я до сих пор тебя плохо знала, но, кажется, теперь мы познакомились по-настоящему.

— Это прекрасно. Лучше поздно, чем никогда, — подмигнул мне старший группы и, перекинув через плечо, потащил к костру.

— Помогите! — завопила я в тщетной попытке спастись.

Но никто меня не услышал, а если услышал, то не пожалел.

Вот меня закрепили над дровами, вот подошел Донат с факелом… Меня накрыла неконтролируемая паника, и я в последней надежде кинула умоляющий взгляд на гоблина.

Тот дрогнул, замешкался, но, тряхнув головой, поджог костер. Огонь яростно набросился на дрова, лаская и захватывая все новые и новые территории.

Окружающий мир внезапно исчез, оставив зловещий треск сушняка, терпкий запах дыма и волны жара. Я видела лишь языки пламени, что все ближе и ближе подбирались ко мне, опаляя и обжигая.

И когда загорелась одежда, я не выдержала и закричала:

— А-а-а…

Именно в этот момент я заметила страх на лице Доната, но было уже поздно. Огонь костра охватил все мое тело, и комок яростного пламени, моего пламени, начал разрастаться изнутри, вырываясь все больше и больше наружу, пока мои ощущения не пропали и пламя не утихло.

Кажется, я умерла.

***

«Когда кажется, креститься надо», — раздумывала я над старой поговоркой.

Очнулась я в незнакомой комнате с высокими потолками и каменными стенами. Кровать была большая, удобная, под одеялом мне было темно и уютно и ничего не напоминало в теле о том, что совсем недавно я чуть не сгорела в огне.

Дверь отворилась, и в комнату вошел Реван. Я тут же отвернулась к окну. Гоблин молча подошел и присел на кровать.

— Магистр…

— Видеть тебя не хочу!

Во мне играла нешуточная обида. Как он мог отправить меня на костер?

— Посмотри на меня, — тихо прошептал Донат.

Я и глазом не скосила.

Повернув меня за подбородок в свою сторону, гоблин безапелляционно заявил:

— Если для спасения твоей жизни потребуется сбросить тебя в пропасть, я непременно это сделаю.

— Да ты… Да я… Я видела сомнения в твоих глазах! — обвиняющее воскликнула я.

— Я знал, что люди с даром феникса такое могут, спросил у отца. А вот то, что ты мне совсем не доверяешь, — это проблема.

— Меня смущает, что ты можешь меня убить.

— Тебя должно радовать, что я готов на все, чтобы жизнь тебе спасти. Наемные убийцы не успокоятся, пока не выполнят задание, а я не всегда смогу быть рядом и защитить.

— Теперь что-то изменилось? — приподняла я брови.

— Да. Теперь и у меня, и у отца есть возможность надавить на них и принудить оставить тебя в покое. Против своих же законов убийцы не пойдут.

Я не хотела спорить, да и татуировка на руке Ревана вновь стала оранжевой, просто отошла к окну и взглянула на огромный каменный город, вырубленный в скале и который до этого я видела только на картинках.

Видимо, моя комната была на приличной высоте, потому как практически все кварталы были как на ладони. Я отметила большую активность жителей на улицах города.

— Что происходит?

— Замечен поблизости дракон. Очень крупная особь. Возможно нападение на город, — незаметно приблизился сзади Реван.

Я раздраженно вздохнула.

— Раньше я и не видела этих ящеров, разве что в книге, теперь же моя жизнь состоит из драконов и встреч с ними. Я от них сбегала, я их убивала и даже подворовывала у них. Это ж просто…

— Достойная спутница любого гоблина, — хмыкнул за спиной мужчина.

— Я могу чем-то помочь?

— Пока ждем, а ты, как гостья города, можешь походить и осмотреться.

— Что будет дальше? — спросила я, обернувшись.

— Мне предстоит сдача экзаменов, а потом мы отправимся в столицу: у нас с ребятами финальное испытание, после которого снимаются все ограничения. — Моих волос коснулось жаркое дыхание. — И наша задержка сейчас, возможно, кстати: спутает все карты заговорщикам.

В городе протрубил рог.

— Мне пора.

Сильные руки провели по моим плечам не касаясь, и я прикрыла глаза. Когда же эта пытка закончится?

Реван ушел, а я улыбалась.

Несмотря на все его дикие выходки, я люблю его, и тут уж ничего не поделаешь.

***

Нападения город ожидал пару дней, и все это время я бродила как по замку, что был вырублен в горе, на самом верху, так и по городским улицам, все внимательно осматривая и изучая.

Гоблины оставили свой отпечаток на этом городе гораздо больше, чем на всех остальных. Монументальные крепкие строения, преобладание камня над другими отделочными материалами, грузность и даже немного излишняя помпезность в оформлении комнат.

Здесь ценили функционал, простоту и удобство.

Подсознательно я понимала, что, возможно, мне придется здесь жить, если у нас с Реваном все сложится, и значит, я должна понять и принять жизнь города, в котором заправляет главный гоблин империи, входящий в Совет.

С ним я и повстречалась в самом, на мой взгляд, красивом месте города — храме. Я рассматривала фрески и наслаждалась тишиной большого пустого помещения, когда меня заставил вздрогнуть незнакомый голос.

— Вот, значит, вы какая…

Повернувшись, я узрела перед собой крупного высокого гоблина с посеребрёнными сединой волосами и острым взглядом черных глаз. Одет он был в брюки свободного покроя и длинный китель с воротником стойкой. Довершала образ официальная зеленая накидка, символ власти и ответственности.

— Добрый день, советник, — поклонилась я.

— Добрый, добрый… Когда канцлер задумал услать вас в университет, я поначалу не верил в разумность этой затеи и рад, что ошибался. Это прекрасно, что, несмотря на мой опыт и годы жизни, что-то еще может меня удивлять.

— Э-э-э… — я не знала, что сказать на это замечание.

Но от меня, видимо, и не ждали ответа. Пройдя немного вперед, советник присел на первую лавочку перед статуей бога и похлопал по скамье рядом с собой.

— Посидите со мной, скрасьте время старика.

Посмотрев на мужчину, я не могла согласиться с его словами. Несмотря на возраст, гоблин был еще крепким и едва ли не опаснее молодого мужчины. Но отказать в такой малости советнику — это попрать все нормы приличия, и я неохотно села на указанное место.

— Красивый храм, правда?

— Да, да… Очень.

Сложив руки на коленях, я чувствовала себя крайне неловко и с фанатизмом разглядывала залу.

— Скажите мне, что вы думаете о своей группе?

— Они хорошие мальчики, — промямлила я, зато правду.

— Мальчики, — хмыкнул советник. — Да, это очень удачная группа, мы с ректором и не рассчитывали на такой хороший набор, но теперь уже можно сказать с полной уверенностью, что нам очень повезло.

— Повезло? — удивилась я.

На меня с насмешкой покосились.

— Конечно. Часть группы — это будущая верхушка гоблинской иерархии, и от нее в первую очередь будет зависеть, насколько хорошо будет жить народ. Безусловно, речь идет о территориях компактного проживания гоблинов.

— О-о-о…

— Я очень устал за долгие годы правления в Совете, и мне хочется уйти на покой, но пока не было мне замены. Однако теперь, после некоторого времени адаптации к должности, меня сменит Реван-младший, и необходимо сделать все возможное для этого.

— О да… — прониклась я.

— Мне говорили, вы можете убить дракона с одного удара?

— Нет, — процедила я.

Эти ужасные слухи!

— Что, ни разу не убили дракона?

— Убивала, три раза.

— Отлично. И прекрасно показали себя на испытаниях, — покивал своим мыслям советник.

Я подозрительно на него покосилась.

— Тогда вы внимательно меня выслушаете. Сегодня на город нападет дракон. Я знаю, какой у вас дар, поэтому вы будете держаться как можно дальше от места битвы.

— Но…

— Никаких но. Можете помочь в лазарете, не более. Вам обязательно нужно себя сберечь.

— Что вообще происходит?

— На последнем испытании будет особое задание. У каждого из участников заберут самых дорогих им людей, и они должны будут пройти лабиринт…

— Погодите, нельзя рассказывать, в чем состоит испытание.

— Девочка, мне все можно. Я стар и недолго пробуду у власти, какая мне разница?

— Ну… — запнулась я.

— Человек, которого заберут, должен будет найти необходимую вещь для испытуемого, без нее Реван и остальные не осилят задания. Но есть еще кое-что…

Я замерла, чувствуя, что сейчас услышу что-то важное.

— Ради испытуемого тот, кого забрали, должен будет принести жертву, и это меня беспокоит.

— Почему?

На меня внимательно взглянули.

— Для Ревана заберут вас — это бесспорно.

— Но это невозможно! У нас нет с ним отношений…

— Иногда бывает, что самый близкий человек — это куратор. Вы дважды спасали Донату жизнь.

— Как и он мне.

— Вот и прекрасно. Там вы сможете выяснить ваши… отношения.

Мои щеки против воли заалели.

— Что же вас беспокоит? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Сможете ли вы ради него пожертвовать?

— Чем?

— Чем угодно.

Мне не требовалось время на раздумье, и я ответила честно:

— Да.

А советник не усомнился в моих словах.

— Тогда стоит приготовиться. Вам можно будет взять с собой лишь то, что на момент, когда заберут, будет при вас. Поэтому слушайте меня внимательно…

***

Первый удар дракона по городу я почувствовала находясь в библиотеке в башне, когда, судя по виду из окна, немаленькая туша ящера врезалась в городскую стену, протаранив ее насквозь.

Огонь полыхал на улицах города, сея вокруг панику и ужас.

Посмотрев вниз, я увидела мечущихся людей, бегущих к зданию, чтобы укрыться, спастись, и не смогла остаться равнодушной, особенно, когда ящер направился к районам, где укрывались дети.

Спуститься вниз и отвлечь хищника я никак не могла — просто не успею, — но вот заставить его прилететь ко мне…

Прикрыв глаза, я заставила пламя внутри меня вспыхнуть ярче и начала выводить его наружу. Руки засияли красно-желтым цветом и стали гореть, а внизу раздался громкий рев, и, разбежавшись, ящер оторвался от земли, взмыв в небо.

Мощно размахивая крыльями и поднимая вихри пыли в воздух, дракон начал набирать высоту, стремясь к высокой башне городского дворца, и я осознала, что что-то все-таки не рассчитала.

Когда глаз ящера поравнялся с окном, я совершенно точно разглядела в нем маниакальную жажду моего убийства. Летающая тварь начала разворачиваться для атаки, а я, взвизгнув, бросилась прочь со всех ног.

Ступеньки мелькали, когда я стремительно бежала вниз, — пару раз споткнулась и едва не переломала все кости. Но тем не менее, очутившись на несколько этажей ниже, напротив огромных витражных окон, услышала угрожающий рокот и, посмотрев круглыми глазами на разноцветные стекляшки, составляющие мозаику, увидела мелькнувшую тень.

— До-о-онат! — завопила я, словно он мог меня услышать.

Я пустилась по длинному коридору в другое крыло замка, когда стекла разлетелись и внутрь неуклюже, еле протискиваясь, влез дракон.

— Какой же ужас! — пискнула я, остановившись и развернувшись в сторону приближающегося цоканья когтей по каменному полу замка.

Меня преследуют, но моя беготня не решит проблемы. В то же время, если я применю живой огонь, запылает весь замок — и без разницы, что каменный. Медленно пятясь назад и уже видя морду дракона, я хаотически искала выход, но неожиданно все изменилось.

Хищник взрыкнул, и его утянуло назад за угол коридора. Послышалась возня, удары, рычание. Идти вперед было страшно, но, двигаемая любопытством, я прокралась и осторожно выглянула в боковой проход, чтобы увидеть свою группу, которая уже браво рубила дракону голову.

Но не только я увидела их, но и они меня. Реван, сузив глаза, направился ко мне, с его меча текла кровь, а я тут же заспешила от него. Несмотря на то, что я их магистр и преподаватель, но интуиция мне подсказывала, что выволочку на этот раз сделают мне.

— Магистр! — раздался оклик старшего группы, но я, свернув за угол, припустила бежать, больно ударившись хвостом.

Отловил меня гоблин лишь к вечеру и, уже подостыв, сухо высказал нелестное мнение о моих поступках.

— Как вы меня нашли? — спросила я в ответ.

Реван нахмурился, задумавшись.

— Это может показаться странным и невероятным, но я услышал, как вы меня зовете, когда находился на улице, недалеко от замка.

— Удивительно, — выдохнула я.

***

Экзамен по моему предмету был самым последним у гоблинов. Сначала я приняла его у второй группы, весьма и весьма довольная их успехами, и потом только начала сдачу моя группа.

Перед этим ректор порадовал меня, что я, как их куратор, должна на каждого написать характеристику.

В совершенном удивлении посмотрев на Катарта через карманное зеркальце, я спросила:

— И что мне про них писать?

— Какие они прекрасные мальчики и сколько у них талантов, сколько полезного сделали для империи… Ну и все в таком духе. Пример у вас в столе, секретарь заранее позаботилась об этом.

Прежде чем я успела отказаться от задания, глава университета отключился. Нервно пролистывая странички дела неизвестного мне гоблина, я краем глаза наблюдала, как студенты заполняют аудиторию.

— Берете билеты, разложенные на столе, записываете его номер напротив своей фамилии, в листочек, лежащий на краю стола, и садитесь на места. Время подготовки — полчаса, потом я выбираю студента и он идет отвечать. Вопросы?

— А по какому принципу выбираете? — поинтересовался Донат, первый в очереди.

— Да на кого мой взгляд упадет, тот и крайний, — улыбнулась я.

Гоблины похмыкали, но послушно разобрали билеты, записав номера. Я просмотрела листик с фамилиями и решила заняться делом, пока мои студенты готовились продемонстрировать свои знания.

Достав из стола белые листы бумаги, я решила начать с более знакомых личностей.

— Идар?

Гоблин вздрогнул и поднял на меня настороженный взгляд.

— Принесите мне на стол свою шпаргалку и заодно скажите мне: есть ли у вас какие-то таланты?

Гоблин сделал как велено и на пару мгновений застыл рядом со столом.

— Ну-у… Я неплохо плету сети для ловушек и играю на дудочке.

— Достаточно, — кивнула я.

Еще раз окинув орлиным взором аудиторию, я начала запись.

Так… Стандартные данные заполнит секретарь, образование тоже… Ага! Личностные качества и увлечения.

«Идар — прямой открытый гоблин с неконфликтным складом характера, выдержан, добродушен и самоотвержен.»

Засомневалась в последнем, но тут же вспомнила его храбрый поступок, когда он добывал сведения у Беллы. Определенно самоотвержен.

«Обладает практичным подходом к решению проблем и острым чувством справедливости.»

Это тоже было абсолютно точно. Не раз я слышала от него предложения ликвидировать проблемы методом устранения первоисточника.

В пункте «Увлечения» я честно вписала: «Плетет и играет на музыкальных инструментах». Дудочка хоть и не скрипка, но инструмент ведь.

Далее шли достижения.

— Идар, в каких операциях вы побывали за время обучения и службы.

Гоблин смущенно пожал плечами.

— Он участвовал в спасении города Илизар и вынес из горящего дома, который поджог дракон, маленькую девочку. У него даже благодарность есть, — сдал товарища Андар.

— Прекрасно! — воскликнула я и принялась сочинять.

Сухо подать этот героический поступок нельзя, и я, немного подумав, написала: «В пылающем Илизаре отважный гоблин прорывался к дому, откуда слушались детские крики…»

Через пару минут характеристика на одного из студентов была готова. Коротенько, но с душой. И я пошла дальше.

Как итог: время на подготовку увеличилось на час, впрочем, мои студенты совсем не были против. И когда я окинула взглядом группу, готовая слушать, то было уже заполдень.

Первая на глаза мне попалась фамилия Коват, он-то и пошел первым отвечать. Билет гоблину достался простой, всего с одним практическим вопросом, но, видимо, подход у мужчины очень нестандартный.

Теорию мне рассказали без всяких проблем, а вот когда мы перешли к практике…

— Что ж… — пробормотала я, доставая из стола заранее заготовленный флакон. — Пейте.

Гоблин жалобно на меня посмотрел.

— А может, не надо?

— Надо, — непреклонно качнула головой я. — Вы же помните, как избавиться от этого яда?

— Да, но не все, — сознался Коват.

— Примените, что знаете.

Тот вздохнул и, выпив содержимое склянки, начал входить в частичную трансформацию. Я запереживала, так как не понимала, зачем подобные манипуляции для ответа. В это же время гоблин, разбежавшись, врезался головой в стену и упал на пол, отключившись.

Я подбежала к нему и пощупала пульс, ребята подались вперед, с недоумением взирая на товарища.

— Что же делать? — в волнении спросила я.

Два студента встали и, подхватив тело под руки, поволокли в лазарет.

— Он был в боевой трансформации: что ему станется? — пожал плечами Идар.

Я же вчиталась в последний вопрос билета Ковата и пробормотала ответ на него:

— Янарка — яд медленного действия с осложнениями. Пожевать листья бузины или, если поблизости находится алхимик или лекарь, потерять сознание, чтобы свести на нет действие яда, которое зависит от психологической активности.

— Видимо, он забыл название листьев или как те выглядят, — предположил Реван.

— Кошмар, — высказалась я.

Ответ я скрепя сердцем засчитала, но бал за экзамен снизила.

— Кто хочет выйти ответить сам? — решила сменить тактику я.

Конечно, вызвался Реван.

Прочитав его вопросы, я улыбнулась. Экзамен по этикету гоблины не сдавали, он был вроде курсов, но некоторые вопросы я включила в билеты.

— Начинайте, — подбодрила я.

И Донат, запинаясь и периодически раздумывая, рассказал теорию, осилил практику, тем более ему нужно было лишь отобрать травы против пищевого отравления природными ядами. А вот потом очередь настала последнего вопроса.

— Самый важный вопрос этикета для гоблина, — процитировал Реван и, набрав в грудь побольше воздуха, начал вещать: — Тагар — это самый важный атрибут светской жизни гоблина.

Моя улыбка постепенно сползала.

— Он очень важен для каждого мужчины нашей расы, так как участвует во многих церемониях и традициях. Тагар…

Мысленно застонав, я прикрыла глаза руками, слушая, каким интимным и важным может быть топор. Экзамен обещал быть долгим.

***

Мои характеристики ректор одобрил безоговорочно. Посмеиваясь, мне сообщили, что давно так хорошо не проводили время, а я в ответ стребовала серебряные ножи-артефакты, которые имелись у Катарта.

Советник вручил мне письмо, и я с легким сердцем передала его ректору, а через час Реван помогал закрепить на мне ножички, как и кучу всяких полезных вещей, которые могли пригодиться.

В итоге я начала напоминать себе магазин на ножках, который к тому же ходил в атмосфере всеобщего напряжения и ожидания. Хорошо, хоть долго оно не продлилось.

Однажды я заснула в своей комнате, а проснулась утром на каменном полу. Сильно озябнув и продрогнув, я с трудом поднялась на ноги, разминая затекшее тело.

Так как предупредили меня заранее, я сразу поняла, где именно очутилась, и, посмотрев по сторонам, нашла дополнительное подтверждение: на стене была изображена карта, которую мне нужно было запомнить.

Но, благодаря советнику, теперь я была готова и могла сохранить картинку в память артефакта, чтобы вызвать ее в любой момент и сверить путь. Больше мне для выполнения миссии ничего не полагалось.

Сверившись с картой и увидев несколько возможных путей по лабиринту, я выбрала самый короткий. Может, я и не права в своем решении, но чем меньше будет препятствий, тем для меня проще.

Ну, это я так думала…

Гладкие каменные коридоры лабиринта навевали на меня тоску и страх, на каждом повороте я ждала неприятностей или ловушек, часто сверялась с картой и чуть не пропустила опасность.

Неразумно уткнувшись в карту, я ступила мимо каменных голов, вырубленных в стене, и лишь счастливая случайность позволила носу остаться на моем лице. Огромный топор пролетел примерно в миллиметре и, со звоном рассекая воздух, чиркнул по противоположной стене.

Конечно, я отпрыгнула назад, ощупывая свой шнобель, но только вот глаз я не могла отвести от качающихся из стороны в сторону топоров, штук эдак двадцати.

Возвращаться обратно времени нет, на испытание отведено его строгое количество, а отступать не имею права — от меня зависит судьба Ревана. Но как же пройти сквозь смертоносное препятствие?

Не обладая навыками воина, я не могла проявить чудеса изворотливости и силы, оставалось только одно — посмотреть то, чем меня снабдил советник.

Расстегнув куртку, я начала перебирать: ножи (от них пока мало толку), смеси, кнут… И тут мой взгляд упал на оружие, название которого я не запомнила.

Круглое плоское кольцо, внешние края заточены. Ректор уверял, что оно может резать даже металл, словно масло. Может, мне порезать цепи, на которых висели топоры?

Отцепив его от бока, я примерилась, как вернее кинуть, по идее оно само после броска должно вернуться к хозяину. Прицелившись, я размахнулась и на раз-два-три запустила эту штуку… вроде бы на цепи. На самом деле она пролетела левее и, сделав круг, метнулась обратно ко мне.

Я же ее не поймаю!

Пискнув, я бросилась на землю, и кольцо, пролетев над головой, воткнулся в каменную стену.

Поднявшись, я решила попробовать еще раз, но не тут-то было: оружие плотно застряло в стене. Подергав его несколько раз, я уперлась ногами в камень стены и, поднатужившись, вытащила кольцо, упав на спину и чуть не отчекрыжив себе голову.

Потом было еще три попытки, прежде чем я поняла принцип метания этого предмета, и, попробовав в очередной раз, получила результат. Топоры, попадав на пол, остались лежать, пока я кралась мимо, осторожно огибая оружие и вздрагивая от каждого шороха.

Мне постоянно казалось, что вот сейчас вылетит что-то страшное и острое, и лежать мне здесь долго и печально.

Но, преодолев участок с первой ловушкой и пройдя немного дальше, я, наконец, смогла расслабиться и не так зашуганно двигаться вперед.

О том, что впереди новое препятствие, я узнала заранее. Передо мной раскинулся зал, который напополам рассекал большой длинный ров, на дне которого копошились всевозможные ядовитые и ползучие гады.

При взгляде вниз меня передернуло: не так страшно было умереть от яда этих тварей, как в их компании. Но выход был очевиден: из рва поднимались толстые бревна, которые образовывали своего рода кочки, по которым можно добраться до другой стороны.

— Вот за что мне все это? Ведь явно здесь что-то не так, не может все быть так просто…

Но спустя пять минут, осмотрев все, что только было доступно взгляду, я со вздохом поражения поняла — придется пробовать, и, осторожно сделав шаг вперед, наступила на первое бревно.

Ничего.

Потом еще шаг — я перекочевала на новую опору, и вновь… ничего.

Решив не тратить время, я бодро запрыгала по бревнам вперед. Противоположная сторона приближалась, радуя глаз, и я не сразу заметила, что бревна начали опускаться вниз.

— Вот же!..

Ускорившись, я на очередном бревне потеряла равновесие и едва не свалилась в ров, после чего стала перемещаться осторожнее, но медленнее. Такими темпами добежать точно не успею. И когда подо мной последняя опора начала ускользать вниз, я в прыжке зацепилась за край второй стороны рва.

Это только в книжках герои, зацепившись руками, легко преодолевают препятствия, на деле это оказалось дьявольски тяжело: пыхтя, я еле-еле подтягивала себя вверх.

Забравшись кое-как на край обрыва, я, отдуваясь, распласталась на спине, предварительно удостоверившись, не летит ли в меня что-нибудь еще. Но пока все вновь было спокойно.

Но долго отдыхать было нельзя, необходимо отправляться дальше навстречу новым испытаниям. При мысли, сколько их еще предстоит, руки просто опускались.

Коридоры, коридоры, снова коридоры, и вот я с опаской вхожу в новый зал, после чего сзади опускается каменная стена и проход закрывается.

— Ох… И не к добру это…

Впереди темнел единственный выход из помещения. Вроде бы ничего сложного — иди вперед и все. Но, осмотревшись, я поняла, что это будет не так-то просто сделать: сбоку от меня прогуливалась огромная киса, которая сейчас примеривалась к моему горлу.

Не разделяя ее планов на меня, я потянулась к ножам: изогнутые витиеватые клинки, если верить Катарту, должны были с легкостью разрубить эту кису. Только как бы кошка не распотрошила перед этим меня.

Метать кинжалы я не умею, а значит, смогу использовать оружие, лишь подпустив кошку к себе. Впрочем, она и так уже подобралась близко.

Призвав свою единственную защиту — огонь, я с ножами в охваченных пламенем руках стала пробираться к проходу, не давая хищнику ни единого шанса.

Тот шипел, дыбил шерсть и скалил клыки, но ближе не подходил: инстинкт говорил ему об опасности и не стоило рисковать собственной шкурой ради какой-то человечки.

Зайдя в коридор, я двинулась вперед, не веря своему везению. Приходилось постоянно оборачиваться, проверяя, нет ли позади опасности. Но пока удача прибывала со мной…

Длинный переход привел меня к новому залу, где я, осмотревшись, ничего не заметила, кроме решеток, рядом с которыми стояла каменная скульптура дракона с открытой пастью. Если верить инструкции рядом, то мое испытание заключается как раз в том, чтобы достать оттуда ключ.

Посмотрев на огромные каменные зубы и мощную челюсть, я в нерешительности стояла, стараясь перебороть свой защитный инстинкт, который просто вопил об опасности. Да и без всякого внутреннего голоса было совершенно ясно, что ловушка — это дракон.

А что если он мне руку откусит?

Пометавшись немного, я скрепя сердцем просунула конечность в отверстие и совсем не удивилась, когда челюсти каменного хищника сжались, заблокировав руку. Вздох облегчения вырвался сам собой: все мои части тела при мне.

Но когда первые эмоции схлынули, пришло осознание, что нужно что-то делать дальше, и, бросив взгляд на инструкцию, я увидела, что текст на табличке изменился. Теперь там красовалась загадка, которую мне предстояло разгадать.

Но чем больше я вчитывалась в текст, тем больше понимала, что ребусы — это не мое, не смогу я найти правильного ответа. Неужели подведу Ревана и не добуду для него необходимую вещь?

Отчаянье подступало, грозя поглотить весь разум беспросветной тоской, но я усилием воли отогнала его прочь. Может, нужно подойди к решению проблемы с другой стороны? Что если устранить саму ловушку? И даже есть способ это сделать.

Прикрыв глаза, я начала создавать во второй руке один за другим дракончиков из истинного огня, и маленькие ящерки спрыгивали на пол, становясь рядком. Посчитав, что четыре вполне достаточно, я окинула скульптуру изучающим взглядом и, повернувшись к маленьким драконам, принялась раздавать задания.

— Ты, — ткнула я в первого пальцем, — принеси ключ, о котором говорилось в табличке. В вещи должна ощущаться магия раскрытия. А остальные следуйте за ним и плавьте все на своем пути. Мне нужно освободить руку.

Пропищав что-то только им понятное, дракончики бросились исполнять мои приказания, но в самом начале встретили препятствие. В пасть надо было еще забраться, и те, попискивая, пытались допрыгнуть до зубов.

Нетерпеливо вздохнув, я присела на корточки и по одному пересадила огненных хищников на скульптуру. Они, заурчав, ринулись в бой, а я лишь прислушивалась к шуршанию, скребыханию, звукам изрыгаемого пламени и цоканью маленьких ножек.

Когда я было уже решила, что моя затея потерпела крах, в боку дракона появилось отверстие и из него выползли довольные дракончики. Первый нес в зубах какую-то круглую бляху, а последний ударил хвостом по камню, и тот осыпался. Затекшая кисть оказалось на свободе.

— Вы молодцы! — воскликнула я, и драконы, довольно рыкнув, впитались обратно в мою ладонь.

Схватив добытую им пластинку, понеслась вперед.

До следующего зала было недалеко, и не ловушки с опасными тварями подстерегали меня здесь, а ворота с замком, который я, приложив кругляш ключа и повернув его, открыла. Но основной проблемой оказались неумолимо бегущее время и поток чистой манны впереди.

Как пройти через него?

— Хочешь забрать вещь, предназначенную для Ревана? — раздался тягучий голос, и, повернувшись, я увидела духа артефакта.

Высшая магия артефакторов преграждала теперь мне дорогу. Или нет?

— Хочу, — кивнула я.

— Тогда принеси жертву, — протянул дух.

— Какую? — нахмурилась я, нервно дернув хвостом.

— Любую, но от чистого сердца, и в манне откроется проход.

Бросив взгляд на часы, что находились в этом же зале, я понимала, что время уходит и на жертвы его совсем нет. Есть возможность пройти через манну и так, но вот дара своего я могу лишиться.

Но ради Доната я была на это готова.

Прикрыв глаза, я призвала огонь, выводя его из глубины тела на поверхность. Когда вся запылала, горя и не сгорая, я сделала первые шаги в синее марево, в конце которого лежал заветный приз.

Боль пронзила тело, едва я вошла внутрь, и чем дальше я продвигалась, тем больше она нарастала. Мой огонь стихал, становился все меньше и меньше, а кожу жгло все сильнее, обжигая, кажется, даже внутренности. Но я достигла цели.

Упав на колени, я лишь на пальцах видела остатки истинного пламени и прикоснулась ими к заветной коробочке, ради которой и затевалось это испытание. И падая без сознания на пол, я прижимала к себе заветную вещь.

***

На следующе утро было намечено испытание моего гоблина. Я уже более или менее пришла в себя, впервые за много лет вознося молитву, что мой дар остался со мной, ведь это часть меня и я не была бы без него тем, кто я есть, той, какой меня полюбил Реван.

В этот раз я наблюдала за испытанием гоблина со стороны, поражаясь его сноровкой и силой, невероятной хитростью и здравомыслием. Только теперь, наверное, я в полной мере начала понимать, почему он лучший из лучших. И испытание он прошел.

А на следующий день мы отправились в столицу. Мне предстояло пережить вручение дипломов моих студентов и получить, наконец, права на любимого мужчину, а заодно и возможность его касаться.

Часть пятая. Эшафот и тагар

Ступив на камни причудливой формы, которыми была вымощена дорога во дворец, я вскинула взгляд на огромное здание — шедевр архитекторского таланта с витиеватыми зубцами и многочисленными башенками.

Вроде бы совсем недавно меня отсюда выслали, но вот, спустя практически год, я снова вернулась в этот ненавистный город. Сама не заметив как, я отвыкла от столицы, и мне было неприятно находиться в самом дворце. Если где-то и жить, то подальше отсюда.

Пока я стояла и предавалась ностальгии, мимо прошли отряды гоблинов, закончивших учебу и прибывших на торжественное награждение и вступление в новые должности. Праздник обещал быть грандиозным, и приготовления, скорее всего, шли полным ходом.

Мимо прошагал Реван, лишь слегка мазнув по мне взглядом. Я так долго ждала, когда закончится его обучение, чтобы наконец выйти из-под гнета правил и ограничений, а сейчас стало все еще хуже.

— О чем задумались, магистр Дакар? — спросил, поравнявшись со мной Катарт.

— Что же будет дальше?

— Праздник. Разве вам не сказали? — усмехнулся ректор. — Да такой, какого давно не было. — Повеселимся на славу!

Смотря вслед главы университета, я раздумывала над двусмысленностью его слов. Несомненно, он имел в виду заговор, и от этого становилось не по себе. В одном я была склонна с ним согласиться — веселья будет море. Впереди предстояли встречи с матерью Ревана и Нарциссой.

Вздохнув, я направилась во дворец.

Как ни странно, комната за мной сохранилась, и мне осталось лишь сбросить привезенные вещи и отправиться в ванную. Дорога на дирижабле утомительна: хочется полежать в душистой пене и расслабиться.

Пока набиралась ванна, разложила вещи, отметив, что теперь комната кажется чужой и неродной, как будто я приехала в гости, а мой дом совсем не здесь. И пока лежала в теплой воде, раздумывала, как строить свою жизнь дальше.

Что если Реван изменит свое решение и не будет связывать себя со мной узами брака или того хуже — прекратит отношения? По сути, между нами, кроме тех поцелуев в землях дракона, ничего и нет.

Рыкнув с досады, я окунулась в воду с головой.

Кого я обманываю? Мне нужен Донат, и если тот вздумает выбрать кого-то в спутники жизни, кроме меня, — отравлю! Отличное решение проблемы!

Когда я в хорошем настроении вышла из ванной, меня в комнате ждал сюрприз — на кровати восседала матушка Ревана и пристально смотрела на меня. Первым порывом был сбежать в ванную и прыгнуть в воду, но я сдержалась.

— Я бы пожелала вам доброго дня, но, боюсь, он не добрый.

Плохое начало.

— Что привело вас ко мне?

— Мой сын закончил обучение и прибыл сегодня в столицу. Я уже успела перемолвиться с ним парой слов по поводу его дальнейших планов: отпали последние сомнения в том, что они связаны с вами. К сожалению, он собирается на вас жениться.

— Я вам не нравлюсь?

Вопрос сорвался с губ прежде, чем я смога его сдержать.

— Дело не в этом. Выбери он гоблиниху, я меньше бы волновалась. У них все просто: честь, прямолинейность и открытость. Вы же одаренная, как и я, а значит, мне прекрасно известно какие опасности это может таить. Да еще и алхимичка, выросшая при дворе.

С одной стороны, я понимала разумность ее доводов, но с другой — речь шла обо мне.

— Если подойти с расчетом, то этот брак выгоден как Донату, так и вам, особенно в свете открывшегося дара. Но ведь гоблины — они не такие, им нужна честность и чувства. Вы на многое пошли ради него, и он вам точно нужен, но вот вопрос: почему?

— И что вы намерены предпринять? — склонила я голову набок.

— Естественно, помочь вам.

— В том, чтобы скрыть наши отношения и представить дальше их так, будто бы они завязались уже после окончания Реваном университета?

— Во всем. Поверьте, вам понадобится любая помощь. Если мои сведения верны, то сейчас заговорщики попробуют скомпрометировать сына с помощью вас: это последняя их возможность его подставить. А значит, и вас, и его будут провоцировать.

— Ловушки? — прищурилась я.

— Если бы! Достаточно на первых порах застать вас вместе.

— Но ведь обучение завершено.

— Пока церемония не проведена, все возможно, тем более в такое время. Нужно предотвратить заговор.

Всего ничего!

— И что же делать?

— Призвать весь свой опыт одарённой и избегать опасности, а также оберегать Доната.

Проще сказать, чем сделать.

***

После ухода супруги канцлера я еще долго лежала глядя в потолок и никак не могла уснуть. Нужно было многое обдумать, придумать и решить, но в голове было пусто. И лишь тишина была вокруг меня и внутри меня.

Но тут ее разорвал звук скребыхания в окно, затем створка отварилась и на подоконник запрыгнул… Реван.

— Ты что?.. — задохнулась я. — Как смог?..

— Ты думаешь, гоблина может остановить окно? Впрочем, то, что ты не поставила на него защиту, весьма беспечно с твоей стороны, — присел на кровать Реван.

— Ты уже можешь отбросить условности? — пододвинулась я к нему.

Теперь мы сидели нос к носу и жадно рассматривали черты лица друг друга.

— В разговоре уже да, но вот прикоснуться не могу, надо дождаться вручения диплома и назначения на должности.

Заметив сосредоточенный взгляд гоблина, я тихо спросила:

— О чем ты думаешь?

— О том, какое это наслаждение касаться тебя и сколько дней осталось до того, как смогу тебя обнять.

Посмотрев на запястье гоблина, я все еще видела на нем татуировку. Бледно-серого цвета, но все же она присутствовала.

— А как же заговор? — спросила я, не веря в свою удачу.

— Нужно дождаться моего вступления в должность и избежать за это время ловушек недругов. Затем все изменится: мы начнем охоту на крыс, — довольно усмехнулся Реван.

— Охоту? — не поняла я.

— Сейчас они нас загоняют. Проблемы не только у меня, ребятам остальным тоже достается, хоть и меньше. А как только мы вступим в свои права, то загонять и провоцировать их начнем мы. Будем вынуждать сорваться, пойти на преступление, чтобы взять с поличным. Это самый верный способ, и нельзя упускать этот шанс: другого может и не представиться.

— Значит, все уже решено? — улыбнулась я.

— Для меня еще нет.

Я вопросительно вскинула брови.

— Ты так и не ответила мне: пойдешь ли за меня замуж? — пояснил Донат. — Помни: ответ гоблину дают только один раз, потом дороги обратно не будет.

Привстав и приблизив свое лицо к лицу гоблина, я подняла руку, практически касаясь его щеки.

— Я согласна за тебя пойти. Я знаю, у тебя доброе сердце.

Реван широко улыбнулся:

— Попалась. Теперь никуда не денешься.

***

Несмотря на непростое время, несмотря на опасности, я была счастлива как никогда. И значит, за свое счастье и будущее я буду бороться!

В последующие несколько дней после свидания с Реваном ощущалась небывалая напряженность во всем дворце. Прогуливаясь и общаясь со старыми знакомыми, я видела, как многое здесь за год изменилось.

В людях появились тревога, неуверенность и ожидание чего-то плохого. Развязка была неминуема.

Император сильно постарел и осунулся, взгляд стал усталым и обреченным. Его приемник, советник Ират — мужчина в возрасте, хотя еще и не старый, — объявил о своей помолвке с младшей дочерью императора.

Конечно, невеста намного младше его, но злые языки поговаривали, что уже несколько лет у них роман и совсем не платонический. Помня о разговоре, который я подслушала год назад, я в этом усомнилась, но кто их знает.

Разумеется, при первой возможности после приезда я навестила родителей и бабушку. Мы давно не виделись, и я очень соскучилась.

Вечером я выбралась на семейный ужин, где собралась вся семья. Были объятия, разговоры, обмен новостями. Шум, гам большой семьи — как это прекрасно!

А потом, когда родители отвлеклись, сестры обступили меня с вопросами.

— Это правда, что у тебя любовь с сыном канцлера?

— Вы с ним поженитесь?

— Ты будешь женой одного из правителей?

— Правда, что в империи зреет заговор?

— Он уже созрел, я бы сказала, — раздался голос бабушки. — А ну, брысь по своим комнатам, мне с Элой поговорить нужно.

— Но нам тоже хочется, — возмутилась младшая сестренка.

— Вот когда заслужите награду, как она, тогда и будете обсуждать с нами важные дела.

Смотря на разочарованные мордашки сестер, я не смогла сдержать смеха. Родители быстро вытолкали сестер прочь и сели напротив меня.

— Для начала скажи мне, дочь: это правда, что ты помогаешь канцлеру с заговором? — хмуро спросил отец.

— Помогала и сейчас частично еще могу помочь. Но не думаю, что теперь моя роль будет активной.

— Расскажи нам, — попросил папа. — Может, мы сможем помочь и, если что, выручим…

Но я лишь покачала головой.

— Лучше в это не лезть, да и нельзя вам знать.

— Но мы же беспокоимся о тебе, — воскликнула мама.

— Все хорошо и скоро все завершится, осталось немного.

— А меня вот что интересует, — подала голос бабушка, присевшая рядом со мной на диван. — Что у тебя с этим гоблином? Все еще подозревают, что у тебя с ним отношения?

— Нет, обвинение о неуставных отношениях в университете снято.

— Как они только могли подумать, что с этим жутким гоблином у тебя роман, — вздохнула мама. — Я его видела пару раз: он наводит жуть. Тем более такое высокое положение, ответственность… Она ни к чему, доченька.

— Он сделал мне предложение.

Вот тут родительнице потребовалась нюхательная соль: не ожидала она такого поворота.

— Ты сошла с ума, — с жалостью взирая на меня, заметила мама. — В этом ПТУ тебя подменили.

— В ПТУ я была их куратором и попала вместе с Донатом к драконам, — улыбнулась я и пошутила: — Говорят, я убиваю хищника с одного удара.

Зря сказала: мама совсем разволновалась и даже всплакнула.

— Надо что-то делать, — повернулась родительница к отцу.

Но тот встал на мою сторону:

— Это ее выбор. И мы не сможем настаивать: его общественное положение намного выше нашего. Все зависит от нашей дочери.

— Эла… — повернулась мама.

Я лишь покачала головой, точно зная, чего и кого хочу.

— Любишь его? — спросила прямо бабушка.

— Очень, — улыбнулась я.

— А он?

— Говорит, что да.

— А что делает? — нахмурилась старушка.

— Заботится и замуж зовет.

— Тогда хватай его, пока никто не увел.

— Отравлю! — воскликнула я, тихо посмеиваясь.

— Правильно говоришь, правильно, — одобрила бабушка, а вот папа лишь неодобрительно покачал головой.

Матушка всхлипнула:

— Все, потеряна наша девочка. Что теперь с ней будет? Они же все мужланы.

А я сидела, улыбалась и, посматривая на огонь в камине, скучала по своему мужлану.

***

В этот же вечер ко мне пожаловал нежданный гость. Отворив дверь, я поначалу не поверила в то, что я вижу, но факт оставался фактом.

— Пригласишь войти?

Я молча посторонилась, пропуская гостью вперед, и, прикрыв дверь, стала пристально наблюдать за Нарцисой.

Зачем бывшая подруга пришла? Что ей от меня нужно? Просто так она бы никогда не почтила меня своим присутствием.

— Чаю, кофе? — мило улыбнувшись, предложила я, смотря, как гостья располагается в одном из кресел.

Как всегда, бесцеремонная.

— Распивать напитки с алхимиком, которым на тебя зол, — это очень неразумно. Я, пожалуй, откажусь.

— Не понимаю, какую обиду ты имеешь в виду, — пожала плечами я. — Но раз ничего не хочешь, то говори, что тебе нужно, у меня сегодня много дел.

— Осторожно, Габриэла, не забывай, с кем говоришь.

— Ну, так накажи меня, — усмехнулась я.

Сейчас Нарцисса в невыгодном положении и скандал ей не нужен. Вряд ли заговор вот-вот разрешится, и мы оба это понимали.

— Габриэла, давай не будем обострять отношения. Зачем нам вспоминать былые обиды? Я много думала о том, что произошло, и поняла, что была неправа…

Я не верила в то, что слышала, не понимала, как можно говорить такое, когда так подло поступаешь с человеком.

— Правильно ли я поняла? — решила уточнить я. — Ты долгое время дружила со мной, пока это было выгодно тебе, не сказала даже, когда знала, что твой любовник сделал мне предложение, и обманывала меня. После этого, когда тебе было нужно, подставила меня, хотя прекрасно знала: если не казнят за подобный проступок, так меня убьет гильдия. И теперь хочешь сделать вид, что ничего не было и всё станет как раньше?

— А ты думаешь, легко бороться за место под солнцем, когда у тебя нет ни дара, ни таланта? Когда можешь лишиться положения в любой момент, когда привыкла к одному образу жизни, но больше так жить не сможешь?

— Не надо преувеличивать, — заметила я. — Ты могла выйти замуж за советника своего отца и быть императрицей.

— Нет, не могла. Советник влюблён в мою младшую сестру и уже очень давно. Он нашел бы причину меня заменить.

Меня посетила догадка настолько простая и гениальная…

— То есть ты решила выйти за Рунеро не потому, что хотела именно его, а потому, что более выгодная партия уплыла от тебя? Ты просто потрясающая актриса.

— Вот это и испортило нашу дружбу! — в сердцах воскликнула принцесса. — Твоя идеальная правильность, ненормальное благородство — это сводит с ума.

— А ты во всем должна была быть лучшей и первой, поэтому и расправилась со мной. Так раз ты такая предприимчивая, отбей жениха у сестры.

— Мы не ладим с советником, — скривилась Нарцисса. — Да и не имеет император реальной власти. Лишь советники правят империей.

— И тебе нужна помощь на пути к власти. Ты что, серьезно думаешь, что сможешь по-настоящему войти в Совет?

— У меня есть такие планы, — хмыкнула «подруга». — Ну, или стать, на худой конец, женой одного из советников. Жаль, из новых свободен лишь твой студент. Я всегда тебя недооценивала, но, видно, зря. Ты очень грамотно и быстро окрутила Ревана. Он уже делал тебе предложение?

— Не понимаю, о чем ты, — пожала плечами. — Я обучала Ревана, как остальных гоблинов. Мы вместе ходили на дракона. Это очень сближает и способствует появлению дружеской привязанности, но не более. Хотя Реван — хороший мальчик.

— Габриэла, у меня есть неопровержимые доказательства того, что между тобой и твоим студентом существовали и существуют недозволенные отношения. Давай лучше договоримся.

— Нарцисса, скажи мне прямо: зачем ты пришла?

— Хотела загладить вину и помочь тебе.

Я задумчиво взглянула на бывшую подругу. Принцесса явно пыталась спровоцировать меня на эмоции, но если бы у нее были доказательства, она б здесь не сидела.

Но в эту игру могут играть двое.

— Вот интересно: глупость — это заразно? Может, тебе это передалось от Рунеро. Мы же его поймали, ты ведь знаешь?

Нарцисса поджала губы. Не знала.

— А за что его нужно было ловить?

— Ну, например за шпионаж и за взлом. Его борьба за место под солнцем, думаю, закончилась неожиданно даже для него. Твоя тоже так закончится, и я не участвую в твоих интригах.

— Что ж… Я давала тебе шанс.

Высоко подняв голову, принцесса вышло прочь, а я без сил повалилась в кресло. Побыстрее бы уже прошло это награждение!

***

Встреча с Нарциссой имела для меня неожиданное и неприятное продолжение. Через день в мою комнату постучала стража и попросила прибыть в кабинет канцлера. Я очень удивилась и с тяжёлым сердцем проследовала за моими провожатыми.

Напрямую в кабинет меня не проводили, а оставили ждать в смежном помещении, в которое и зашла мать Ревана, едва мои конвоиры вышли.

— Что случилось? — спросила я у нее.

— Всё плохо. Заговорщики решились на беспрецедентный поступок. Просто невероятно, но у них может получиться. Пока вы будете разговаривать, я всё подготовлю, чтобы вас с Реваном вывезли из города. В противном случае вас ждет наказание.

— Погодите организовывать побег, объясните сначала, что же случилось?

— Сегодня принцесса Нарцисса заявила, что, несмотря на то, что ты ее подруга, она не можешь более скрывать правду и должна рассказать, что у вас с Реваном были любовные отношения. Вроде как ты ей рассказала.

— Я ничего такого ей не говорила.

— Она привела в доказательство вашу переписку. Понимаешь, можно всё отрицать, но пока будет длиться расследование, запланированные на завтра награждение и мероприятие отложат на срок, пока будет расследоваться это дело. И в это время негодяи могут вас убить. Начнется государственный переворот.

— Расследования не будет и с нами все будет хорошо, уверяю вас. И нужды в побеге нет: я смогу доказать, что Нарцисса лжет.

Мать Ревана пару секунд недоверчиво на меня смотрела, а потом ее глаза расширились: она догадалась. Но прежде чем она успела спросить об этом, меня вызвали в кабинет.

В красивой большой комнате в этот раз было тесно как никогда. За столом сидел канцлер, рядом стоял ректор ПТУ. Здесь же присутствовали император и Совет в полном составе, а также начальник стражи, брат одного из советников. Именно эта парочка хочет власти и свергнуть Совет, с ними у Нарциссы сговор. «Милая» девушка сидела около входа, так же как и Реван.

— Доброй день, магистр, — поприветствовал меня канцлер. — Думаю, вы знаете всех в этой комнате, а значит, мы можем перейти к делу.

Я кивнула.

— Мы вызвали вас потому, что принцесса Нарцисса утверждает, что у вас была связь со своим студентом на протяжении всего срока, что вы преподавали в университете. Это очень серьезное обвинение, но она утверждает, что вы сами сообщили о данном факте ей в личной переписке.

Реван-старший, постучав пальцами по столу, поинтересовался у меня:

— Что вы скажете об этом?

— Принцесса лжет. Не знаю, сама ли она сфабриковала эти письма или ей кто-то помог, но она оклеветала и меня, и моего бывшего студента.

— Габриэла, как ты можешь?! — расплакалась лживая гадина.

— Вы понимаете, что нам нужны и доказательства? — усмехнулся глава стражи.

— Конечно, и я могут их предоставить. Я не могла состоять в любовной связи с господином Реваном. — И, вскинув голову, добавила: — Любой лекарь подтвердит вам это: я ещё девственница.

Мои щеки пылали, душа металась от стыда: признаваться перед таким количеством народа в таком личном вопросе. Но ничего не поделаешь.

Шум поднялся невообразимый, я перевела взгляд на Нарциссу, что сидела застывшая и забыв, что должна плакать, а потом на Ревана.

У гоблина выражение лица было совершенно невозмутимым, но в глазах я видела потрясение. Ещё бы: у одаренных очень свободные нравы, а тут в моем возрасте — невинная дева.

— Господа, давайте подойдем к проблеме по порядку. Обвинение с Ревана снято и завтрашняя церемония состоится?

Двое из трех советников были за этот вариант, оставалось слово за императором.

Руки у мужчины тряслись — едва заметно, но всё же, — глаза были полуприкрыты, и когда он заговорил, голос срывался.

— Обвинения с господина Ревана и магистра Дакар сняты. Но магистр должна пройти обследование немедленно.

Смотря, как мучится император, понимая трудность принятого им решения, я передернула плечами, так мне стало не по себе. Ужасное бремя — дар императора.

— Нарцисса же должна быть заключена под стражу до окончания расследования о ложном обвинении.

Принцесса была потрясена и раздавлена, когда к ней подошли два стражника и взяли под конвой. Заигралась она, нельзя вечно подтасовывать факты, теперь сама же попалась в свою ловушку.

Ко мне тоже подошли два конвоира и повели прочь из комнаты.

И уже в коридоре Нарцисса приблизилась ко мне и прорычала:

— Не думай, что победила.

— Тут и думать не надо. Доигралась, дорогая. Кстати, ты ведь знаешь, что гильдии убийц известна правда об убийстве их предыдущего главы? Они придут за тобой, — порадовала бывшую подругу я.

Но тут стражники взяли меня под руки и повели в лазарет. Необходимо было подтвердить мои слова.

***

На аудиенцию к канцлеру я шла в некотором разладе с собой. Буря эмоций бушевала внутри, не давая покоя. И смущение, что теперь он знает – я имею виды на его сына, и неловкость от того, что совсем недавно я объявила всем о своей девственности, и сомнения в своем понимании ситуации с заговором.

Так много произошло за последнее время, столько всего случилось…

— Магистр Дакар, вас готов принять канцлер, прошу, — обратился ко мне довольно молодой изменённый, с острыми ушами и вытянутым зрачком.

Очень небольшие изменения во внешности.

До этого кабинет Ревана-старшего я не рассматривала, не до того мне было, зато теперь внимательно оглядела большое светлое помещение, обставленное строго, но в то же время шикарно, в теплых тонах. Ничего броского или необычного. Личность хозяина кабинета здесь была практически не отображена.

— Добрый день, — поприветствовала, присаживаясь напротив и вцепившись руками в полированные подлокотники кресла.

— Не сказал бы этого, ну да ладно, — пробормотал гоблин и захлопнул папку с бумагами. – Думаю, ты знаешь, зачем я вызвал тебя.

Душа ушла в пятки от волнения.

— Не-нет…

— Вопросов действительно много, но начнем с главного. Начатое расследование по поводу ваших неуставных с Донатом отношений закрыто и открыто дело против Нарциссы. Сегодня ее перевели из-под временного заключения в тюрьму, там она будет ожидать результатов расследования и приговора.

— Она не призналась в содеянном? – тихо спросила я.

— Пока с ней ведутся об этом переговоры. Но мне не выгодно, чтобы они быстро завершились: вопрос с заговором еще не закрыт.

— А император?

— Он ничего не может. Он — хранитель равновесия, правит — Совет. Сами же советники, кроме одного, просто в бешенстве от поведения принцессы.

Эта тема была неприятна для меня, и я поспешила ее закрыть:

— Я так и не спросила, что стало с де Неро. Было ли ему что-то за попытку вскрытия тайника?

— Нас в тот момент в первую очередь интересовал не тайник, а его участие в заговоре, но он был умнее своей любовницы и не полез в это дело. За предоставленную нам информацию мы не стали судить его, тем более самого факта кражи нет… Но в столице или в крупных городах он более не покажется. Он теперь остаток своей жизни проведет в глуши.

— И он согласился?

— У него был выбор? Везде лучше, чем в тюрьме.

Канцлер просто не понимал, о чем он говорил. Для Рунеро смерти подобно вернуться в провинцию и более не иметь возможности из нее выбраться.

— И теперь изо всех этих тайн ПТУ у меня осталось только одна головная боль: что же мы будем делать с тобой?

Чуть прищурившись, я посмотрела на гоблина, вскинув подбородок:

— Что вы имеете в виду? Не нужно со мной ничего делать.

— Гордячка, — хмыкнул мужчина. — Сын еще наплачется с тобой.

Щеки опалило румянцем.

— Если ты считаешь, что все хорошо, то давай анализировать по порядку. Раз уж ты скоро войдешь в мою семью, то признаюсь честно: я был невероятно доволен, что тебя подставили.

— Что?! Это… Просто… — не находила я слов от возмущения.

— Заговор начал назревать задолго до вашей склоки с Нарциссой, и я искал алхимика, который подходил бы для моих целей. Подлость принцессы вышла для меня большой удачей. Ты была идеальной кандидатурой.

— Рада, что угодила, — саркастически заметила я.

— Однако в университете контролировать ситуацию было непросто. Отсутствовала связь с сыном, а он, как ведущий группы, имел существенное влияние, что поначалу привело к вашему взаимонепониманию.

— Не понимаю, о чем вы… — пробормотала я.

— Все ты понимаешь. Катарт внимательно следил за вами. И потом началось то, чего я опасался: покушения на студентов, возникновение опасности эпидемии, не говоря о саботаже испытаний. Я потратил немало усилий, чтобы вставлять врагам палки в колеса.

— Да уж, можно было и побольше помощи обеспечить.

— У меня были связаны руки, и свободу действия я получил лишь после того, как вы пропали.

— Не хочу даже вспоминать об этом, — прикрыла я глаза.

— И не надо. Несмотря на трудности и препятствия, и ты, и группа — большие молодцы и прошли все испытания с честью. Особенно последнее испытание. Я не ожидал, что все так удачно получится.

— На самом деле пройти его было труднее, чем кажется.

— И вот теперь Донат закончил обучение, вступил в должность и несколько лет будет помогать советнику, прежде чем сменит его на посту. Осталось лишь отрубить голову змее, которая все еще шипит и может ужалить.

— Что же теперь предпримут в отношении заговорщиков? – нахмурилась я, не зная, чем это может мне грозить.

— Мы будем их провоцировать, но тебя это уже не касается. Разве что ты поучаствуешь в одном мероприятии, которое намечено через две недели. Только не говори Донату, он против того, чтобы я тебя вмешивал, и очень разозлится.

— Вы так уверены, что я соглашусь?

— Конечно. Революционеры сейчас все еще угроза для сына, а его ты любишь.

С этим поспорить было сложно.

***

На церемонии награждения, в богато украшенном центральном зале дворца, я находилась среди преподавателей, которые стояли сбоку от места награждения. Напротив нас выстроились студенты, и хорошо, хоть не в меховых трусах, а в своей черной военной форме с воротником стоечкой.

Я любовалась Донатом и гнала от себя тревогу. Последние сутки он странно себя вел: не смотрел украдкой, как раньше, не обжигал взглядом или случайными прикосновениями, он словно заледенел и совершено не обращал на меня внимания.

Наверное, так надо, особенно в свете последнего происшествия… Но даже сегодня я словно не существовали для Ревана.

По правую руку от преподавателей находился зал, полный высокопоставленных лиц и родственников. Все пришли посмотреть на пышное мероприятие и назначение новых гоблинов, сменяющих некоторых на командующих должностях.

На постамент награждения вышел император, необычайно бледный, с мрачным взглядом.

— Уважаемые господа, сегодня мы собрались здесь, чтобы вручить награды лучшим из лучших, чтобы вы увидели, как герои начнут свой путь и вступят на свою непростую стезю. — И, взяв в руки пергамент, который императору передал помощник, зачитал: — Дагар Идар.

Вперед вышел гоблин и, получив награду и назначение, вернулся к товарищам. Далее император продолжил зачитывать фамилии, и гоблины выходили, чтобы наконец получить то, к чему они так давно стремились, — признание заслуг и положение.

Вот вызвали Ревана, и я затаила дыхание.

— Поздравляю вас с окончания университета, — торжественно произнес император. — Вы смените советника… на его должности.

— Служу империи.

И снова называют новое имя.

Наконец-то всё закончилось, наконец путь, которым я решилась воспользоваться год назад, пройден и с какими результатами! Но что же делать теперь? Как жить дальше? Кто сможешь ответить мне на эти вопросы?

Только один мой очень любимый гоблин, которым стоит с непроницаемым лицом и совсем не смотрит в мою сторону.

Спустя час церемония завершилась и я, поболтав с семьей и знакомыми, вышла из зала, направившись к себе. Не было ни сил, ни желания быть на этом приеме. Настроение, несмотря на события, было из руках вон, а тут…

Прервав мои размышления, кто-то втянул меня внутрь неизвестной мне комнаты, и, присмотревшись, я узнала матушку Ревана в тусклом свете свечи.

— Пойдем, — поманила меня женщина.

— Куда?

— Не задавай глупых вопросов. Конечно к Ревану.

— Зачем такая таинственность?

— Первое время за вами будут пристально наблюдать, и нужно, чтобы ваши отношения развивались постепенно.

— Оу…

Меня завели в потайной ход, и мы двинулись вперед по темному и затхлому проходу не шире метра.

— Мой сын уже сделал предложение?

— Да, — покраснела я.

— Прекрасно. И что ему ответили?

— Конечно да.

— Вот и чудненько. Значит, всё решено.

— Могу я спросить, почему вы изменили ко мне отношение?

Остановившись, жена канцлера, склонив голову набок, посмотрела на меня:

— Раньше я думала, что вы решила заполучить моего сына из-за его положения. Мало того, что это принесло бы ему несчастье, гоблины трудно переносят брак без любви, но и могло сломать ему карьеру. Думаю, события последних дней — яркое тому подтверждение.

Я хмурилась, но пока молчала.

— Как только я поняла, что вы любите Доната, а он вас, да и печётесь о его благополучии, причин для серьезного недовольства не осталось. Значит, чтобы дети не наломали дров, им нужно помочь.

Ого… Что тут скажешь — неординарная женщина.

Видно, мы пришли, так как жена канцлера нажала на камень в стене и дверь отъехала. Меня вытолкнули в новую и незнакомую комнату.

А там, у окна, меня уже ждал Реван, и вот теперь в его глазах горел огонь — жаркий, страстный и обжигающий.

Медленно подойдя ко мне, он поднял руку и остановил ее в сантиметре от щеки, а потом, схватив в охапку, припал к губам жарким поцелуем.

От водоворота чувств и ощущений можно было бы потерять сознание. Мы целовались как сумасшедшие, сжимая друг друга в объятиях, сминая одежду и лаская, пока хватало воздуха.

— Я чуть с ума не сошел, когда принцесса представила обвинение, — оторвался от моих губ Донат. — Но когда ты сказала, что… Не знаю, как смог справиться с собой и не зацеловать тебя прямо там.

— А я переживала, что ты странно вел себя в последнее время.

— Это чтобы сдержаться.

И меня вновь жарко поцеловали.

Не знаю, сколько времени мы не могли вот так оторвался друг от друга — может, час, а может, весь вечер, — но у Ревана в кармане затрещало зеркальце, и он отступил.

— Пора.

— Что теперь мы будем делать?

— Я начну за тобой ухаживать. Незаметно пока, всё более и более проявляя интерес. И примерно через полгода будет у нас свадьба.

— Так скоро? — увиделась я. — А заговорщики?

— Их ловить будем параллельно. Теперь, когда их планы известны, и я вступил в должность, они проиграли. Наша очередь охотиться.

А я, лишь улыбнувшись, прижалась к губам своего гоблина.

***

Первые несколько дней мы были с Реваном параноиками: мало общались, мало виделись из-за конспирации. Я решила разобраться с ПТУ. Донат непреклонно сообщил, что я там больше работать не буду, и пришлось мне подавать прошение на увольнение и искать новую работу, пока Реван готовит ловушку для заговорщиков.

И в один из вечеров ко мне пришел канцлер, мрачный и раздраженный.

— На Нарциссу было совершено покушение гильдией убийц, и сейчас она в тяжелом положении. Мы должна позволить ей умереть?

— Вы спрашиваете об этом меня?

— Ты пострадала от нее действительно больше всех, и решать, как она умрет, тебе, — порадовал меня мужчина.

— Тогда подождите: возьму с собой одно зелье и отправлюсь к ней.

— Вылечишь ее? — усмехнулся канцлер.

— Да. Очень хочу, чтобы она взошла на эшафот.

***

Мы медленно спускались по сырым грязным ступеням вниз, когда в нос ударил неприятный запах пота и крови.

— Что с ней случилось? — посмотрела я на Ревана-старшего.

— Не переживай, она здесь недавно, до этого ещё была драка заключенных. Нарциссу всего лишь слегка поранили ножом, но она потеряла очень много крови, пока сообщили мне и пришел тюремный врач.

Меня впустили в камеру к бывшей подруге, она лежала на вполне нормальной и чистой постели, для тюрьмы. Голова была свешена набок.

—Зачем пришла? — прохрипела она.

Я лишь молча размотала рану и, осмотрев, попросила стражника подержать пленницу. Тот подчинился беспрекословно, и через пару минут я полила зельем рану.

Нарцисса вскрикнула, и ее выгнуло дугой, а я смотрела, как начинают подлечиваться края раны.

— Через пару дней она будет в порядке, — сообщила я канцлеру. — Ее бы почаще кормить.

Тот лишь кивнул, и мы двинулись в обратный путь. Около моей комнаты мужчина передал мне ключ.

— Что это? — нахмурилась я.

— Ключ. От комнаты. Он будет ждать в восемь вечера.

Я покраснела, но ключ взяла, и канцлер невозмутимо направился прочь.

Комната Доната оказалась очень аскетичной. Шкаф, идеально заправленная постель, но широкая и добротная. Стол и стул, никаких дополнительных полок или предметов мебели. Тем не менее то тут, то там виделся отпечаток личности Доната. Его вещи, книги.

Пробежав название на корешке «Как быстро уничтожить противника», я лишь покачала головой. Ну конечно, настоящая развлекательная литература.

Знакомые руку легли на плечи, и я откинулась на широкую крепкую грудь.

— Я узнал, что ты ходила сегодня к Нарциссе, истратила на нее редкое зелье. Зачем? — еле слышно спросил Донат.

— Хочу, чтобы она по закону понесла наказание.

— А алхимики злопамятные, — хмыкнул жених.

— А я предупреждала.

Повернувшись, я взглянула в глаза, полные теплоты и нежности.

— Я скучал.

— Когда же успел? Разве ты весь день тратишь не на то, чтобы выловить всех заговорщиков?

— Да, но часто думаю о тебе. Чаще, чем надо.

— Это прекрасно, — не согласилась я, не удержавшись от улыбки.

Рассмеявшись в ответ, Реван схватил меня в охапку и поцеловал крепко-крепко.

Слова застряли у меня в горле, я пришла в смятение, не зная, как дальше себя вести, что делать. Для меня все эмоции были внове и вызывали острый отклик во всем теле. Реван, прикусив мочку уха, пробежался пальцами по талии наверх к холмикам груди — меня охватила сладостная дрожь и я выгнулась навстречу нежным мужским рукам.

Застонав, прижалась к склоненной колючей щеке, словно прося о помощи от новых неведомых ощущений. Однако Донат с изумительной точностью определял каждую чувствительную точку на моем теле и ласкал, сохраняя при этом поразительное спокойствие и неумолимость.

А я прижалась к нему и сама не заметила, как оказалась уложена на постель, а сверху склонился такой родной и любимый мужчина, до которого я, наконец-то, могла дотронуться.

Растянувшись рядом, Реван притиснул меня к себе, уткнувшись носом в шею, и я ахнула, пораженная твердостью его намерений, которые не вызывали никаких сомнений. Гоблину явно было мало поверхностных ласк, ему хотелось пойти дальше, овладеть мною с небывалой страстью, пробудить дремлющие желания моего неопытного тела, освободить от оков предрассудков и смущения.

Донат провел указательным пальцем по животу, ложбинке между грудей и взялся за шнуровку лифа. Распустив ее, начал стягивать мое платье вниз, касаясь каждого оголенного участка кожи поцелуями и вырывая у меня стоны наслаждения и предвкушения.

Когда руки коснулись белья, стаскивая его с разгорячённого тела, до меня сквозь дурман страсти донеслись странные звуки, громкий разговор и восклицания. Я узнала голоса матушки Ревана, канцлера и начальника стражи.

— Что это? – оторвался от меня Донат и посмотрел в сторону двери.

— Они идут к нам, — догадалась я. – Как-то поняли, что я у тебя, и идут к нам. Что же делать?

Прикрывшись покрывалом, я поняла, что на мне из одежды остались лишь трусики, а на Реване нет ничего, кроме брюк.

— Я уже вступил в должность. Ну застанут тебя здесь, будет скандал, но доказать они ничего не смогут.

— Нет, так нельзя, — вскочила я и начала собирать одежду с пола.

Донат неожиданно улыбнулся и вошел в боковую дверь, и по шуму воды я догадалась, что там ванная.

— Куда же мне бежать? – воскликнула я, едва жених появился в комнате.

— В шкаф!

— Что?

Но вместо ответа гоблин отворил створки монументальной добротной мебели и посадил меня внутрь. А я, с одеждой в руках и практически раздетая, смотрела на него круглыми глазами.

— Не шуми, — подмигнули мне, и створки закрылись.

Не веря, что оказалась в такой ситуации, я притихла и стала сидеть как мышка, вздрагивая буквально от каждого шороха в комнате.

В дверь постучали, Реван впустил незваных гостей.

— Добрый вечер, второй советник, — послышался голос начальника стражи. – Спешил к вам по важному делу и вот встретил ваших родителей. Хотя это странно: их покои совершенно в другом крыле и на другом этаже.

— Ничего странного, они были у меня, — послышался голос Доната.

Сидеть в одной позе было очень неудобно, и я решила поменять положение, но, лишь чуть-чуть развернувшись, наткнулась взглядом на огромный ритуальный топор — тагар, или как его там.

Он держит это в шкафу?!

Посмотрев чуть вбок, обнаружила там кинжалы, еще левее пару арбалетов на дракона. Да и сидела я на мешке с чем-то железным, наощупь, кажется, пульсары.

— Что за важное дело привело вас в мои покои?

— Мне сообщили, что у вас здесь находится Габриэла Дакар.

Последовала звенящая тишина. От страха я немного дернулась, и тагар начал падать. В ужасе вцепившись в огромный топор, я упиралась, стараясь не шуметь и не дать упасть этой громадине.

— Ну, как видите, ее здесь нет. Да и что ей тут делать?

— Ну-у… Совсем недавно было разбирательство по поводу ваших отношений.

Противный топор никак не желал вставать на место и постоянно кренился в сторону!

— И было доказано, что пока я был студентом, то между нами не было никаких отношений. А сейчас любые отношения — это, простите, наше лично дело, на которое мы имеем полное право. Вы хотели что-то еще?

Снова тишина.

— Нет, — проскрежетал начальник стражи.

Даже мне, которой тагар отдавил коленки и оттягивал руку, показалось, что мужчина вне себя.

Готова поспорить, ни тон, ни ответ Ревана брату одного из советников не понравился, и спустя минуту и родители Доната, и незваный поборник нравственности покинули комнату. Повернулся ключ в замке…

И распахнулись двери шкафа. Реван узрел полуголую меня, пытающуюся удержать топор.

— Не знал, что тебе так нравится холодное оружие, но не могу не отметить: с ним ты ослепительна.

— Забери его, — пропыхтела я и, едва мои руки освободились, подхватив свои вещи, начала одеваться.

— Папа отвлечет начальника стражи, а мама тебя проведет, хотя я многое отдал бы, чтобы ты осталась.

Оправив перед зеркалом одежду, я подбежала к Донату и, крепко поцеловав его, вышла прочь. На губах играла улыбка.

***

Как и договаривались мы с канцлером, я пообещала принять участие в провоцировании заговорщиков на совершение фатальной для них ошибки. Я прекрасно сознавала, что Донат будет не в восторге, но и бросить его одного не могла.

А значит, по специальному приглашению я отправилась на прием, который утраивался каждый год в честь выпускников высших учебных заведений империи. Здесь были и лучшие студенты, и преподаватели университетов, и куча гостей.

Лавируя среди гостей, я искала глазами Доната и нашла его чуть в стороне от общей толпы, разговаривающим с какой-то женщиной. А если точнее с одаренной, которой он когда-то делал предложение.

Зная дворцовый флирт и угадав его в жестах и мимике визави гоблина, — Реван стоял с непроницаемым лицом и слушал, — я направилась прервать столь занимательное общение. Тем более и повод у меня имелся веский.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, подходя. — Надеюсь, я не сильно помешала вашей беседе?

Донат не успел ничего ответить, его перебила собеседница.

— Вы Габриэла Дакар? — с милой улыбкой спросила она. — Та, с которой Донату приписывают роман?

Вот это фамильярность. Она называет его по имени?!

— Магистр, позвольте представить вам Хелу Брони, моего бывшего преподавателя. Видимо, привычка называть меня по имени все никак не исчезнет, несмотря на то, что от посторонних слышать такое неприлично. — Госпожа Брони, это магистр Дакар, она курировала нашу группу при обучении.

Женщина покраснела от слов Ревана, было видно: ей неприятно, что ее осадили. Но всегда надо понимать, что такой риск есть, когда пытаешься для других выдать желаемое за действительное.

— Очень приятно познакомиться, — слукавила я. — Что касается ответа на второй ваш вопрос, то слухов много и не всему надо верить. Все легковерный на данный момент плохо кончили. Но я вам отвечу: Реван — прекрасный мужчина, будь он моим, я бы устранила любых соперниц.

— Вы так в себе уверены, — с трудом растянула губы в улыбке женщина.

— Конечно. Я алхимик и легко это устрою, — подмигнула я Хеле. — Прошу нас извинить, я как раз подошла, чтобы украсть вашего собеседника. Нас ждет награждение и вручение дипломов.

И, не дожидаясь ответа, поманила Доната за собой.

Немного отойдя от Брони, он, поравнявшись со мной, шепотом сказал:

— Эла, между мной и ней ничего нет.

— Приятно это слышать, вкус на женщин у тебя раньше был топорный. Но не переживай, теперь все наладится, — в тон ему отозвалась я.

Реван рассмеялся от моего ответа, и глаза блеснули любовью.

Взойдя на помост, заранее сооруженный для вручения дипломов, я встала отдельно от студентов, рядом с преподавателями. Прибыли император, советники, ряд других вельмож. Перед началом бала состоялась торжественная церемония, где говорили красивые речи, поздравляли, вручали «корочки» и награждали.

Я испытала гордость за Ревана, когда перечисляли его заслуги и официально обнародовали вступление в должность. Я немного поболтала со знакомыми преподавателями, встретила тех, что совсем недавно обучал меня. А уже ближе к концу вызвали меня, вручили награды за драконов и поздравили с удачной преподавательской деятельностью.

Когда мне предложили сказать несколько слов, канцлер вставил интересную фразу.

— Хочу забегая вперед порадовать вас новостью, что на первое время я заберу магистра к себе в ведомство, она поможет с неопровержимыми уликами, которые мы обнаружили совсем недавно. — И, перекрывая шум, который поднялся от его сообщения, гоблин добавил: — Осталось совсем немного, и мы сможем порадовать вас именами людей, которые устраивали диверсии на испытаниях в ПТУ.

— Я благодарю канцлера за оказанную честь. Для меня радость трудиться на благо империи, — выдавила я улыбку, чувствуя спиной тяжелый взгляд Ревана.

Встав обратно на свое место, я слушала завершение церемонии и смотрела куда угодно, только не на Доната. Чувствую, слова будущего свекра мне еще аукнутся.

Конечно, я угадала. Едва все разошлись и влились в толпу гостей, как меня отловил Реван и, склонившись, тихо спросил:

— Что это было?

— Ты о чем? — сделала я честные глаза.

— Поговорим у тебя через час.

И ушел, не дождавшись ответа. Вот что за невоспитанный гоблин! Однако пропускать встречу я была не намерена — соскучилась.

Комната встретила меня тишиной, теплотой и объятиями любимого мужчины.

— Ну и что скажешь в свое оправдание?

— Тебя надо защищать, вот я и стараюсь.

— Ну конечно, без твоей помощи я не обойдусь. Непременно завтра поговорю с отцом. Я хорошо знаю, чья это инициатива.

Я лишь пожала плечами.

— Ты скучал? — обхватила я могучую шею руками, и меня в ответ схватили в охапку и подняли.

— Очень, — пробормотал гоблин, уткнувшись мне в волосы.

— И любишь меня?

— Очень, — поцеловали меня в шею.

— Тогда ответь мне честно на один вопрос.

Отстранившись, жених на меня удивленно взглянул:

— Тебя что-то беспокоит?

— Скорее интересует…

Пройдясь по комнате, Донат уселся в кресло и усадил меня себе на колени.

— Спрашивай.

— Как ты решился в нашу первую встречу в моем кабинете раздеться передо мной?

— А что не так?

— Твоя татуировка засветилась бы красным.

— Ах вот оно что! Тут есть несколько тонкостей. Ты только вступила в должность, и запрет мог не сработать, потом у меня имелось запрещенное зелье, которое скрывает ауру и может заглушить магию татуировки, но, правда, один раз и при условии, что носитель татуировки не испытывает сильных чувств к преподавателю. Любых… Поэтому принудить выпить это зелье и толкнуть на интимные отношения не получится, как и в случае влюбленных или желающих друг друга людей. Ведь чем сильнее чувства, тем меньше должен быть контакт.

— Поэтому вначале ты мог без риска обойти систему, а потом я даже прикоснуться к тебе не смогла бы?

— Да. Но риск оставался при любом раскладе. Зелье может и не скрыть отношений… Однако мы боялись за свою жизнь и надо было подобраться к тебе…

За такие слова Донат получил кулаком в плечо и притворно ойкнул.

— А теперь ты ответишь на мой вопрос?

Я удивленно посмотрела на гоблина:

— Конечно.

— Почему ты скрывала дар?

Некоторое время мне потребовалось, чтобы собраться с мыслями.

— Мой дар родители обнаружили в раннем детстве и сразу стали скрывать. На тот момент я уже могла делать маленькое количество золота. Сначала он был слабый и меня учили друзья отца как огненного мага, которых тоже очень мало. Но однажды…

Я сглотнула, мне тяжело было вспоминать об этом.

— Однажды я поругалась с сестрой и едва не сожгла ее со злости. Тогда мое тело запылало, я едва-едва удержала огонь от атаки. С тех пор я поклялась не использовать его.

— До недавнего времени, — проронил Донат, сочувственно сжав мою руку.

— Да… Я очень боялась применять вновь то, что не контролирую… Не в той мере, в которой это требуется. Однако из-за обстоятельств…

— И что же теперь?

— А теперь, после того как я побывала в манне и могла лишиться дара, огонь стал спокойнее, не таким обжигающим и злым, как раньше, и мои эмоции больше не влияют на дар.

— А золото?

— Пока не пробовала, но, думаю, способность такая со мной осталась.

— И чем ты планируешь заняться?

— Есть у меня одна мысль, но пока я тебе ее не скажу.

— Что угодно, лишь бы подальше от заговора.

— Я знаю только одно, — задорно усмехнулась я, — мой доход будет явно больше дохода мужа.

Реван, рыкнув, подхватил меня на руки, страстно целуя, и понес к кровати. Нужно как следует отпраздновать торжественное событие.

***

После моего последнего заявления по поводу помощи в расследовании Донат запретил мне хоть как-то касаться заговора. Я слабая женщина и не должна подвергать себя опасности ради него.

Я не была против, так как успела понять, что у канцлера и Ревана все под контролем. Да и что может случиться перед самой развязкой?

Медленно прогуливаясь по парку, я впервые за долгое время предавалась безделью. Как мне показал опыт — такое времяпрепровождение выдается нечасто. Я шла по тенистой аллее, мимо красиво рассаженных цветов, составляющих композицию…

— А я вам прямо говорю: нужно их отравить и марь нам поможет. Это единственный шанс. Сейчас уже не до захвата власти, свои бы шкуры спасти, — раздался голос советника, представителя одаренных.

Я замерла на месте, удивленно смотря на зеленую стену кустарника, разделяющего меня и говоривших.

— И что, все напрасно? Столько усилий, столько планов и шагов… Теперь просто сбегаем?

А это его брат, начальник стражи.

— Что ты предлагаешь? Не понимать, что шансов у нас крайне мало, — это быть дураком, а дураки за свою глупость жестоко платят.

— У меня руки чешутся прикончить младшего Ревана, заносчивую сволочь!

— Вот когда мы соберем их вместе, появится прекрасный шанс устранить разом всю верхушку. Совещание, ничего подозрительного. Только и близко не подпускайте девку Ревана, она и так испортила нам все, что можно.

— Думаешь, их все-таки что-то связывает, — засомневался начальник стражи.

— Тут и думать нечего: он с таким голодом смотрит на нее и трясется при каждой мнимой опасности.

Холодная тревога свернулась на сердце. Нужно предупредить канцлера и Доната, спасти!

Собеседники разошлись прочь, а я поспешила во дворец: мне требовалось найти хоть кого-нибудь. Надо же что-то делать?

Однако в этот день не везло катастрофически: Доната не было в его комнатах, как и его матери с отцом. Около кабинета канцлера меня встретил секретарь.

— Мне срочно нужно видеть господина Ревана-старшего.

— Простите, но он с супругой и сыном отбыл в город Кирут, там открывается памятник гоблинской доблести.

— А потом? Когда он вернется?

— К вечеру. Сегодня созван Совет, очень важное совещание, и Реваны сразу должны прибыть туда.

На меня накатила паника. Что же делать? Отправиться к советнику? А вдруг и ему нельзя доверять. Хотя он помог мне с испытанием для Доната. Нужно срочно что-то решать!

Медленно бредя прочь, я старалась собрать свои мысли и придумать выход. Ведь не бывает безвыходных ситуаций. Неужели все снова как раньше…

Я замерла.

Как раньше… Как раньше… А что если обратиться к проверенным друзьям?

Сорвавшись с места, я кинулась искать свою бывшую группу, чтобы втянуть в грандиозную авантюру.

***

«На закрытое заседание Совета вход посторонним запрещен!» — сразу мне объяснили бывшие одногруппники Ревана, едва я собрала их вместе. К тому же, даже если нам и удастся пробраться, голословным обвинениям вряд ли поверят. Это будет мое слово против слова одного из советников. И не то чтобы они в меня не верили…

Все с этими бюрократами в правительстве стало ясно. Сегодня им подольют безобидное зелье высокой концентрации. Нет, не яд — на него еду и пищу проверяют, — а обездвиживающее зелье. А после ничто не помешает людями начальника стражи войти и вырезать всех, кто будет присутствовать в комнате.

Значит, нужно как-то помешать. Нейтрализовать зелье не проблема, тут я знаю, кто мне поможет, а вот проникнуть на совещание и подлить антидот… это дорогого стоит.

Впрочем, есть у меня одна идея, но если Донат узнает, ох и худо мне будет. Вот только выбора нет.

Обсудив план с ребятами, я направилась к Белле — без нее мне в этой истории не обойтись. Бывшая одногруппница открыла дверь и, мрачно на меня посмотрев, собралась ее захлопнуть, но я подставила ногу в проем, не дав это сделать.

— Нам нужно поговорить.

Дверь снова отворилась, а Белла уперла руки в бока.

— И не стыдно тебе здесь появляться после того, как ты поставила подпись на том разрешении и ничего мне не сказала?

— Я же переживала за тебя, — сделала я большие глаза. — Не могла я допустить, чтобы такой генофонд достался какой-то гоблинихе. Надо было как-то спасать бедного мужчину.

Подруга в задумчивости посмотрела на меня.

— Я еще не решила, простить тебя или нет. Говори, зачем пришла?

— Нужно спасти моего любимого: без твоей помощи его зарежут сегодня.

Белла нахмурилась и, кивнув головой, сказала:

— Заходи. Теперь моя очередь спасать твой генофонд.

***

Донат Реван

Совещание началось ровно в назначенное время, за что я возблагодарил небеса. Устал я, сил нет. Неожиданно перенесли открытие памятника, и в такой напряженный период пришлось лететь в такую даль. Потом часы изматывающей вежливости и улыбок. Лучше бы я это время провел с Элой.

Вздохнув, я понял, что соскучился. В такое непростое и опасное время я часто думал не о деле, а о любимой женщине. Это может быть чревато негативными последствиями.

Мы собрались в большом каменном зале, посередине которого стоял длинный стол с удобными шикарными креслами. Здесь присутствовали и слуги, готовые помочь и принести все, что нашей душе будет угодно.

Сейчас они неслышно ходили вдоль стола, расставляя напитки и поправляя покрывала на сиденьях, подушки, а сильные мира сего, не обращая ни на что внимания, беседовали около витражных окон.

— Добрый день, господа, — поздоровался император, входя в зал. — Прошу садиться.

Мы начали занимать свои места, строго отведенные для каждого в зависимости от занимаемой должности. Буквально через минуту раздался звон, возвещающий о том, что совещание началось, и двери закрылись до его окончания.

— По традиции выпьем воды с горы Нарадар, для чистых мыслей и светлых помыслов, — предложил император.

Поднеся кубок к губам, я осушил его залпом — давняя традиция, соблюдаемая испокон веков. Хорошо бы, она действительно вернула кое-кому чистые помыслы.

Как же невыносимо сидеть, смотреть на предателей и все знать про заговор, но не в состоянии ничего сделать. Отец прав: нужно ждать, иначе наломаем дров…

Поставив кубки, мы принялись за обсуждение вопросов на повестке дня. Время текло, некоторые пункты вызвали жаркие споры. Слуги разносили нам напитки смочить горло, кто-то отстранился от дебатов и решил перекусить…

Звон и грохот мы услышали не сразу, а лишь когда распахнулись двери, которые должны были быть закрытыми до окончания заседания, и появились вооруженные люди. Все повскакивали со своих мест.

Что и сказать, пантомима получилась невероятная: все участники смотрели друг на друга удивленно, пока главарь отряда самоубийц не воскликнул, обращаясь к советнику от одаренных:

— Вы же обещали, что они будут парализованы!

Мы все перевели взор на виновника, а начальник стражи крикнул:

— Слуги!

Все посмотрели на прислугу, что жалась к стенам, а потом гоблины, присутствующие в комнате, рыкнули и начали трансформироваться.

Двери снова открылись, и с криком «Мы всех спасать!» ворвались мои бывшие одногруппники.

Ситуация начала походить на сюр, когда первым сориентировался император.

— Схватить предателей. Советника от одаренных и начальника стражи взять под арест до выяснения обстоятельств.

И гоблины начали действовать.

Нельзя сказать, что это была битва: никто особо не сопротивлялся, не та подготовка и вооружение, чтобы пойти против гоблина. И я пока не понимал, на что рассчитывали нападавшие.

Итогом пока стало сорванное совещание и куча людей под стражей, среди которых были даже слуги, а меня ждала ночь расследований и дознаний.

К своей Эле я снова не попаду. Как же все не вовремя!

***

Габриэла Дакар

Сижу за решеткой в темнице сырой… Но вокруг не только сыро, но еще и темно. Где-то я все-таки просчиталась, иначе как могло получиться, что нас с Беллой бросили в тюрьму вместе с заговорщиками и даже слушать не хотели, что мы не при чем. Практически не при чем…

— Знаешь, Эла, раньше я думала, что ты тихоня и немного зануда. Кто бы мог подумать, что ты втравишь меня в такую историю?! А если нас повесят или отрубят голову.

— Ну, я не предполагала, что с обычными слугами так поступят. Все будет хорошо, не переживай.

— Угу. Ты мне то же самое говорила, пока мы шли на задание.

— И ничего же пока…

Мои слова прервал звук открывающегося замка, и в камеру вошел Донат. Сложив руки на груди, он укоризненно посмотрел на меня:

— Ну и что мы можем сказать в свое оправдание?

— Я должна была тебя спасти!

Вздохнув, гоблин пересадил меня на колени и уткнулся в шею.

— От тебя пованивает, — приглушенно хмыкнул он.

— Посидел бы здесь с мое, — проворчала я в ответ.

— Рассказывай, как попала в эту историю.

Я поняла, что отпираться бессмысленно, и, помявшись, начала рассказ:

— Понимаешь, я пошла гулять…

— Пока не вижу логической связи.

— Не перебивай, — хлопнула я его по плечу. — Так вот, в парке совершенно случайно я услышала разговор советника с братом.

— Совершенно случайно? — с сомнением переспросил Реван.

— Абсолютно!

— Уговорила.

— Из их разговора я поняла, что они собирались опоить тебя и всех остальных марью и, как только вы «одеревенеете» и не сможете двигаться, их люди вырежут вас всех.

Теперь Реван не вредничал и не иронизировал, он был серьезен и хмурился.

— Зачем такие кардинальные меры. Власть не захватить таким образом, на них пало бы подозрение.

— Пока аппарат управления империей восстановился бы, они смогли бы скрыться. Это то, что я знаю, но может они подробнее расскажут о своих планах.

— И что же ты решила?

— Я честно хотела вам рассказать и даже пыталась найти хоть кого-нибудь, кто заслуживал доверия, но вы все разъехались. Пришлось брать дело в свои руки.

— И опасность тебя не смущала?

— Ее не было!

— Ну конечно…

— Я подошла к твоим одногруппникам, и они мне все разъяснили про порядки этого совещания. Договорившись с ними о том, что они придут вам на подмогу и устроят кое-что для меня, я отправилась к Белле.

— Сообщница…

— И вовсе нет. Я попросила ее сварить оборотное зелье и чтобы она помогла мне осуществить задуманное. Проникнуть на совещание и подлить вам в кубки антидот было единственным решением.

— А зачем оборотное зелье?

— К сожалению, всех слуг, что допущены в эту комнату, стражи знают в лицо.

— Значит, вот что бывшие одногруппники для тебя устроили…

— Ну, они оглушили слуг, и мы в их одежде отправились на совет.

— Эла, ты авантюристка! Между прочим, то, что ты провернула, это подсудное дело, — укоризненно на меня взирал гоблин.

— Но все было ради твоего спасения, — надулась я. — Что теперь со мной будет?

— Я бы тебя выпорол, — начал жених, чмокнув в нос. — Но решение о вашей судьбе принималось без меня, поэтому ты получишь еще одну награду.

— Ого! — осмыслила я новость. — А сколько наград у тебя? Вдруг я смогу обогнать?

— Не надейся, — рассмеялся мой гоблин и полез целоваться.

— Погоди, а где Бела? — обратила я внимание на отсутствие подруги.

— Она сбежала, еще когда мы начали говорить, — просветил меня Донат.

— И что теперь ей будет? — напряглась я.

— Ничего, вас отпустили.

— И мы сидим здесь?! — возмутилась я.

— А ты предлагаешь постоять? — вскинул брови Реван и, получив тычок в бок, встал и отправился вслед за мной.

А я на всех парах устремилась к свободе. Быстрее из камеры и этого подвала, чтобы смыть всю мерзость этого места.

У моей комнаты Донат остановил меня и крепко поцеловал.

— Чтобы больше не заставляла меня так волноваться.

На это я, хитро улыбнувшись, спросила:

— Ты сегодня придешь?

— Да, но не знаю во сколько. Дождешься? — склонился ко мне Реван.

Я протянула ему ключ от комнаты:

— Я всегда тебя жду.

***

Донат действительно вернулся очень поздно, и, проснувшись утром, я увидела рядом сладко сопящего гоблина. Едва касаясь пальцами, я провела по щеке мужчины, подушечки слегка колола щетина.

Оставив гоблина отдыхать, я весь день бегала по поводу работы, отыскивая варианты и предложения. Еще год назад прекрасно видела свое будущее, сейчас я не знала, чего хочу.

Вернувшись вечером к себе, была вымотана метаниями и морально, и физически.

— О чем грустишь? — Сильные руки обхватили меня сзади.

— О глупостях, — прижалась я к жениху.

По руке провели пальцами, едва касаясь, словно спрашивая, и я, развернувшись, прикоснулась губами к губам Ревана. Тот, схватив в охапку, крепко поцеловал.

А я прижалась к нему, позволяя подхватить себя на руки. Гоблин шагнул к постели, я обняла его за сильную шею, с предвкушающим интересом зарываясь пальцами в жесткие пряди на затылке моего мужчины.

— Ты потрясающе пахнешь! — Перемещая меня на широкий матрас, Донат коснулся носом моей шеи.

Его глаза странно блестели, выдавая бешеный напор эмоций.

— Забавно, — против воли улыбнулась я, не отводя от своего гоблина пристального взгляда и боясь упустить малейший оттенок его настроения. — Я сегодня случайно капнула на лацкан настойку желтой гнили.

Жених выглядел… голодным.

— Чушь. — Мужчина мотнул головой, отступив на пару шагов, и одним стремительным движением скинул рубашку. — Для меня твой аромат самый сильный, он затмевает все прочие.

Моргнув, зачарованная зрелищем его мускулистого торса, я медленно выдохнула, ощущая нестерпимое желание коснуться Ревана. Решив не отставать, я вскинула руки, намереваясь снять свою рубашку тоже. Но успела лишь расстегнуть верхнюю пуговицу.

— Погоди.

Большие ладони, на миг сжав, обхватили ладошки. Нежно погладив их большими пальцами, гоблин отвел мои руки.

— Ты… сам? — догадалась я.

Голос дрогнул — таким вожделением светился его взгляд.

— Именно. — Ответ он шепнул, склонившись вплотную к моему уху. — Я давно ждал… представлял себе этот момент.

Губы Доната, согревая теплом дыхания, касались мочки моего уха. Он целовал ее, нежно и умопомрачительно медленно сдвигаясь выше по кромке ушной раковины. Это на удивление незамысловатое прикосновение возымело неожиданно сильный эффект. Меня мгновенно проняло сладостной дрожью, а тело напряглось в ожидании большего.

— Представлял меня?

Мысли путались, поэтому я задавала нелепые вопросы. Но они помогали сдерживать себя.

— Именно тебя. — Долгий поцелуй в шею. — Только тебя!

Сердце дрогнуло от восторга: какая женщина не мечтает услышать подобное признание? В ответ мои ладони, осмелев от нетерпения, легли на грудь гоблина.

Реван шумно выдохнул и отстранился. Его руки скользнули к вороту моей рубашки. Стоило последней невесомым облаком слететь с плеч, как пальцы мужчины заскользили по моим ключицам.

Не сдержав стона, изумленная его нежностью, покоренная обещанием в его взгляде, я прикрыла глаза. Побоялась испугать гоблина силой собственных чувств, что наверняка отражались во взгляде.

— Эла… — Тихий шепот и легкий поцелуй в самый уголок губ. — Не прячься… Я хочу видеть, запомнить каждый миг. И хочу, чтобы видела и ты!

А посмотреть есть на что. Во взгляде Ревана бушует ошеломительная страсть. Его ладони, сместившись ниже, уже изучающе ласкают мою грудь. Вопреки предположениям, мне не страшно.

Огонь собственного желания, что уже пожирает меня изнутри, так силен, что не оставляет места робости, стыду или сомнениям. Я уверена в своем гоблине. Уверена в себе!

— И я хочу…

Хочу открыть секрет этой алхимии чувств. Испытать магию единения тел. И запомнить…

— Если бы я знал, что меня ждет сегодня, — жарко шептал Реван, избавляя меня от остатков одежды и плавно опуская на подушку, — заговорщики давно томились бы в плену.

— Мотивация — это всегда хорошо, — шепнула в ответ, встречая его губы.

Руки сами взлетели вверх, обхватывая необъятные плечи склонившегося надо мной мужчины. Я успела заметить, как начала зеленеть его кожа, подтверждая сильнейшие чувства, что обуревали гоблина. Страха не было и в помине.

Я чувствовала, что Донат все понимает, осознает мою неопытность, что он преисполнен намерения свести меня с ума своей нежностью и лаской, сделав сегодняшнюю ночь незабываемой для нас двоих.

— Ты для меня самый сильный стимул, — между поцелуями вырвался его смешок. — Ради тебя я готов на все что угодно.

Пальцы гоблина неспешно путешествовали по моему телу, распаляя нестерпимую жажду прикосновениями, заставляя меня стонать и вздрагивать от круговых массирующих касаний.

— Не вынуждай меня ждать… — Чувствуя накрывающее с головой нетерпение, я шутливо прикусила кожу на его плече.

И невольно ответила волной страстного жара на восторженную дрожь, что прокатилась по напряженному телу мужчины.

Кажется, Реван рычал… Я отчетливо слышала утробный рокот из его уже оскаленного клыками рта. Глаза моего гоблина блестели лихорадочным нетерпением — он сдерживался из последних сил.

Обхватив его ногами, я выгнулась навстречу удовольствию и услышала ответный рык.

…В тусклом свете магического огонька я лежала прижавшись к крепкому телу, дыхание Доната шевелило мне волосы и было так хорошо- хорошо…

— С завтрашнего дня я начинаю активные ухаживания, и мне все равно, кто что подумает.

— Э-э-э… В связи с чем так быстро? — смутилась я.

— Неправильно, чтобы дети рождались вне брака.

Я в шоке повернулась к Ревану, не зная что сказать.

— Вот и решено, — подвел итог гоблин, чмокнув в нос.

***

— Сегодня, двадцать пятого числа месяца луны, будет приведен в исполнение приговор за государственную измену, — начал зачитывать глашатай.

Солнце садилось, окрашивая небосклон в ярко-алые и оранжевые оттенки, и неудивительно: много крови пролилось сегодня.

Казнь — вещь довольно неприятная, и члены Совета, обязанные присутствовать на подобных мероприятиях, особенно если дело касается государственной измены, поделили свое бремя поровну. Словно рабочие, они несли свою вахту по часам, и Ревану, как особо пострадавшему, выпала честь наблюдать последний час казни, когда на эшафот взошли самые высокопоставленные заговорщики.

Я была при женихе, которому не требовалась моральная поддержка, — она требовалась мне.

Еще сразу после приема канцлер решил, что для главных чинителей беспорядка приговор будет приводиться в исполнение в самую последнюю очередь. Пусть помучаются… По мне так очень жестоко.

Как только главных заговорщиков арестовали, найти и схватить остальных не составило никакого труда, тайная служба канцлера давно знала все имена. После конечно был суд, рассмотрение всесторонне дела… В это же время император отрекся от правления и его сменил наместник, взойдя на трон со своей невестой.

Уж не знаю какие отношения связывали Нарциссу с сестрой, принцесса никогда не говорила на эту тему, но будущая императрица не пыталась просить за Нарцису.

Весь день пока проходили казни я ходила словно на иголках и теперь сидела практически уткнувшись в бок Ревана, в волнении сжимая руки. Несмотря на то сколько неприятного сделала бывшая подруга, видя как ее взводят по ступеням на эшафот, высоко поднявшую голову и очень бледную…

— Эла, тебе нужно перестать беспокоиться, иначе я уведу тебя с казни. Она того не стоит, — сказал Донат нахмурившись.

— Знаю, — шепнула я посмотрев на жениха. — Но мне ее все равно жаль.

— За все нужно платить.

И с этими словами я не могла не согласиться и когда солнце окончательно зашло, заговор был окончательно и жестко подавлен, все кто желал власти и жил только расчетом, получили по заслугам.

А я этим вечером перебирала подарки, что когда-то в детстве подарила мне подруга, у которой еще была солнечная улыбка.

***

Первые несколько дней после кровавого события были напряженными. Я собиралась реализовать свою задумку с работой, а Реван вступал в должность. Это процесс затормозился из-за заговора и теперь шел полным ходом.

Милый перестал скрывать наши отношения и открыто приходил ко мне полуубитый — так его выматывал советник, которого ему предстояло сменить. Все ждали Большого Совета, где должны были быть приняты важные решения о том, как быть с империей дальше, кого поставить на места заговорщиков и о политике и экономики государства в целом.

Вернувшись уже глубокой ночью и забравшись на кровать, Донат невольно разбудил меня.

— Что нового? — сонно спросила я.

— Император отрекся от престола.

Когда эта мысль дошла до меня, я широко раскрыла глаза:

— Что? И что теперь будет?

— А что будет? Империей фактически правит не он, а через две недели мы коронуем советника и тот взойдет на престол.

— О-о-о…

— А мы после этого отправимся в Данбар, город гоблинов в скалах, где по большей части живет и работает советник от нашей расы. И тебе там, кажется, очень понравилось.

— А если я откажусь? — прищурившись, посмотрела на Ревана.

— А кто тебе позволит? Там я планирую начать ухаживания и обнародовать отношения…

— О которых и так все знают.

— И там начнется подготовка к нашей свадьбе.

Эти слова заставили меня замереть. После того как Донат сделал мне предложение, мы не говорили об этом дне, и это было настолько ново и необычно, что строить планы или раздумывать об этом я не решалась.

— Надеюсь, свадьба будет пышная? — полюбопытствовала я.

Реван скривился:

— Я так надеялся обойтись без всей этой шумихи…

— Ты что же, лишишь меня праздника? — приподняла брови я.

Задумчиво на меня посмотрев, Донат вздохнул.

— Пожалуй, нет, но мне нужна компенсация, — рыкнул он и повалил меня на постель.

***

Так как нам в скором времени придется уезжать из столицы, я решила познакомить Ревана с родителями. Он мой жених, но они его до сих пор не знают лично. Пора им встретиться.

Единственное, я опасалась реакции мамы: та никак не могла принять мой выбор. За те несколько раз, что я навещала родителей, успела понять: папа принял мой выбор. Он, в связи с профессией, работал с разным контингентом и был привычен к разным расам. Бабушка — очень мудрая женщина и понимала, что раз я так сильно люблю Ревана, то он стоит того. Сестрам было просто любопытно.

А вот мама считала, что теперь моя жизнь загублена. Огромный монстр заставил меня согласиться на брак, будет обижать меня, с ним я не буду достаточно бывать в обществе, и, вообще, положение супруги советника — тяжкое бремя.

Никакие мои доводы и уговоры на нее не действовали, но и дольше откладывать визит было нельзя.

Дверь нам открыл папа и впустил в апартаменты семьи Дакар. С Реваном они поздоровались вполне тепло. Из гостиной, посмеиваясь, выглядывали мои сестры, и лишь бледная мама стояла в коридоре и смотрела на нас.

Мы прошли в гостиную, где Реван познакомился с остальными родственниками. Некоторое время неторопливо текла светская беседа. Донат поначалу чувствовал себя неловко, но быстро освоился и принялся своей прямолинейностью гоблинов доводить маму до обморочного состояния. А что началось, когда он рассказывал о наших приключениях в драконьих землях!

Мама пару раз даже вздрогнула.

Стараясь разрядить обстановку, я предложила:

— А давайте ужинать?

Но зря я это сделала. Когда во время трапезы Реван погнул маме все столовые приборы, слишком изящные для него, из дизайнерского сервиза, я окончательно поняла: мама будет готовиться к свадьбе словно провожать меня в последний путь.

Несмотря на то, что все как могли разряжали обстановку, мама, извинившись, даже не дождавшись десерта, вышла изо стола. Видимо, отправилась оплакивать мою нелегкую судьбу. Пообщавшись еще около часа, я аккуратно завершила визит.

Когда мы уже вышли, Реван, склонившись, спросил:

— Я не понравился твоей маме?

— Что ты! — воскликнула я и, похлопав его по руке, уверено заявила: — Семья тебя приняла.

В какой-то мере это было правдой.

На церемонии коронации мы с Донатом не присутствовали. Как мне объяснил гоблин, пока это не входит в круг его обязанностей. Поэтому мы отправились в Данбар. При подлете к городу я вновь затаила дыхание и, пока дирижабль садился, искала дыру в городской стене. Не ожидала, что ее удастся так быстро заделать после нападения дракона.

Пока поселились мы с Реваном в большом замке, возвышавшемся над городом. Там советнику, котором в скором времени станет Донат, полагались апартаменты. Но гоблин сообщил, что мы, как и каждая порядочная семья, должны выбрать себе дом и свить там гнездо до свадьбы, чтобы к семейной жизни было все готово.

Очень фундаментальные люди эти гоблины.

Однако передо мной стояла не только задача подготовки свадьбы: мне необходимо было организовать свой бизнес. Да-да, я решила открыть собственное дело, поскольку считала, что талант и дар даны мне не зря.

Выбрав в первую очередь помещение среди лавок ремесленников, я решила сделать контору, занимающуюся изготовлением средств защиты от драконов. Тут же можно будет заказать и оружие нападения, приманки и много других разновидностей вещей, которые всем облегчат жизнь.

Главное, требовалось элегантно и шикарно оформить интерьер. Моя фирма должна вызывать у людей уважение и доверие. И пока отделочники занимались обустройством внешнего и внутреннего вида помещений, я присматривала наш будущий дом.

Несмотря на то, что в средствах Реван меня не ограничивал, я не хотела приобретать что-то помпезное, но и уронить авторитет будущего советника была не в праве. Нужна была золотая середина, только где ее взять?

Время бежало, мы стали появляться с Донатом в общественных местах, гулять вместе, и всем окончательно стало ясно, что некогда слухи стали былью.

Только вот про свое дело я пока не решалась рассказать, боялась сглазить, что ли. Хотя отделка помещений завершалась, а мои лаборатории так и вовсе были готовы. Но в один прекрасный день все раскрылось и без моего ведома.

Придя в очередной раз проверить ход ремонта, я столкнулась с Донатом, стоявшим около одной из стен и сложившим руки на груди. Рабочие нервно на него косились.

— Э? Что ты здесь делаешь?

— Пришел посмотреть, куда периодически пропадает моя невеста.

Вздохнув и покосившись на посторонних, я поманила гоблина за собой. Тот хмурился, но подчинился безропотно. А я провела его в одну из дальних комнат — мой личный кабинет, соседствующий с большой лабораторией.

— Что это за место? — осматривался Реван.

— Моя фирма.

Брови гоблина взлетели вверх.

— И что она производит?

— Артефакты для борьбы с драконами и для защиты от них.

— А подробнее? — заинтересовался Донат.

— Ну-у-у… Я алхимик и могу изготавливать различные составы и материалы, а также хочу наделять их истинным огнем или другими необходимыми свойствами. Знаешь ведь, что дракона истинным огнем можно как приманить, так и убить. Эксклюзивный товар!

— Но ты не артефактор, — заметил жених, сдерживая улыбку.

— Папа уже посоветовал мне хорошего специалиста.

— Если у тебя получится с твоим планом, армия первым делом закупит у тебя артефакты.

Я очень рассчитывала, что Донат это скажет! Не сомневайся, я уж постараюсь, чтобы все вышло.

— В связи с этими грандиозными планами, я так понимаю, ты забыла о доме? — ехидно поинтересовался жених.

— Я? Ты с кем-то меня путаешь. Я то, что обещаю, всегда выполняю. Пойдем…

Повернувшись, я схватила Ревана за руку и потащила на улицу.

— Куда? — улыбаясь, спросил гоблин.

— Тут недалеко, тебе нужно больше двигаться, а то в своих кабинетах совсем уже покрылся плесенью.

— Что?! Да я гоблин в самом расцвете сил и на пике физической формы.

— Ну-ну…

Всю дорогу до присмотренного мною жилища мы проспорили, но, когда добрались до места, я остановилась и, указав на здание, сообщила.

— Это он!

Последовала тишина, и я скосила взгляд на будущего мужа.

— А он не староват?

— Пустяки, — отмахнулась я.

— Знаешь, Эла, гоблины — очень чувствительные существа, нам требуется много место.

— В нем просторные комнаты.

Перед нами стоял довольно большой особняк, красивый, в стиле прошлого века, из крупного камня, изящно выложенного в маленький замок.

— Он находится как раз между замком города и моей лавкой. Шикарный выбор. А то, что он немного подгнил, так ничего страшного: хороший ремонт и все в порядке.

— Ты имей в виду, свадьба через две недели. Надеюсь, с ремонтом ты к этому времени успеешь, — порадовал меня Донат.

— Что? — замерла я. — Как через две недели?

Но Реван уже направился по мощеной дорожке вдоль улицы.

— Погоди. Как через две недели? Я не успею ничего, и я не готова к такому решительному шагу. Мы с тобой еще мало знаем друг друга.

— Увы, мама уже все приготовила, да и приглашения гостям разосланы. И ты, конечно, помнишь, как у гоблинов проходят свадьбы?

— А что, они чем-то отличаются от обычных? — заволновалась я.

— Не помнишь?

Я, поспевая за Реваном, копалась в памяти, но в голову ничего не приходило.

— Не помнишь, — констатировал жених. — Ничего, потом сюрприз будет.

***

Конечно, я все узнала об обычаях гоблинов за оставшиеся две недели. Работу временно пришлось отложить в сторону, пока я лихорадочно искала способы выполнить все их диковатые обычаи.

Тагар все-таки случился в моей жизни. Пока ремонтировался наш дом, я не жалела деньги мужа на ремонт. В то же время я пыталась найти способ не таскать это ужасный топор. Но его не было.

Церемония была подготовлена идеально и проходила в часовне города. Гостей было полным-полно, и все они будут свидетелями моего позора.

Так я думала, ступая по каменном полу и направляясь к алтарю, в шикарном белом платье со шлейфом, с красивой прической… В этот идеальный день меня ждал совсем не идеальный топор. И чтобы жених стал моим мужем, я должна возложить эту железяку на алтарь.

Подняв взгляд, я увидела Доната, и у меня перехватило дыхание. В черном камзоле, с вышивкой по воротничку-стойке, он был великолепен и весь мой — только эта мысль придала мне сил.

В конце концов, я что, не дотащу топор? Вряд ли это тяжелее, чем убить дракона одним ударом.

Встав по другую сторону от алтаря, я посмотрела на стоящего перед святыней жреца. Тот величественно кашлянул и начал церемонию:

— Господа, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать обряд бракосочетания между Габриэлой Дакар и Донатом Реваном, который соединит их жизни навеки, и этому будут свидетельствовать венчальные браслеты.

— Что ты, Донат, готов отдать своей будущей жене, чтобы хранить ее всю жизнь?

Повернувшись в мою сторону, Донат подошел и надел мне на голову обруч, который, вспыхнув, пропал, впечатавшись в мою ауру. Теперь муж всегда будет знать, когда мне будет грозить беда.

— Что, Габриэла, ты пожертвуешь богам, чтобы они защищали и хранили твоего будущего супруга.

Вздохнув, я подошла к стоящему около колонны тагару и, взяв за рукоятку, потянула. В этот момент все мои иллюзии развеялись — я его не донесу, но и от Ревана не откажусь!

Подняв высоко подбородок и сохраняя лицо, я перекинула шлейф через одну руку, взяла топор в другую и потащила его прямо по полу.

— Ири-и… — послышался скулящий звук, но я невозмутимо продолжала идти вперед.

Дойдя до алтаря, я прислонила к нему рукоять и, присев, из последних сил приподняла лезвие топора, чтобы с грохотом опустить его на каменный жертвенник. Гости, как и жрец, все это время, наверное, даже не дышали, и только Реван прятал в уголках глаз улыбку.

— Кхм… что же… Донат Реван, Габриэла Докар вы можете одеть друг другу венчальные браслеты.

С улыбкой приблизившись к моему гоблину, я взяла со столика браслет и защелкнула на запястье мужа. То же самое он сделал в ответ.

— А теперь поприветствуем чету Реван, — провозгласил жрец.

Все гости зааплодировали, и только мама, у которой слезы стояли на глазах, разрыдалась.

Донат недоуменно взглянул на меня.

— Э-э-э… Она всегда плачет на свадьбах. Такая радость, да, радость…

В ответ муж склонился и поцеловал меня крепко-крепко.

А я поняла, что это все, что мне для счастья надо.

Впрочем, может боги приготовили еще сюрпризы.

Content

Наталья Викторовна Косухина
ПТУ для гоблинов, или Понтийский тактический университет

Пролог

Часть первая. Тяжело в учении, легко в бою

Часть вторая. Рука и сердце

Часть третья. В любви и на войне

Часть четвертая. Обреченные на победу

Часть пятая. Эшафот и тагар