Григорьев Владимир

ГОСУДАРСТВЕННОЙ ТАЙНОЙ ТРОПОЙ

«Когда рак на горе свистнет…

мужик не перекрестится»

из русских народных присловиц.

Рак застольный, сиречь электронный

Коренные москвичи словно сон вспоминают, как еще до Великой Отечественной раков к пиву ведрами выносили. Сретенка, к примеру, под ногами рачьей шелухой сплошь трещала. Дворникам — беда. А теперь у нас раков нету.

Нынче эта рептилия — деликатес! И не потому, что раки зоологически вымерли. Рыбаки заверяют, что в прежнем почти поголовье, шельмы, под водой прячутся. А просто наш народный рак пришелся по душе широкому потребителю Запада. Туда и гоним грузопоток закуски к их пиву и виски. Что называется, куда конь с копытом, туда и рак с клешней.

Нам же их валюта ух как нужна на погашение долгов банкам, теперь и МВФ, да собственную прорву Советников содержать приходится.

А какой хитростью грузопоток живьем транспортировать ихним капризным массам и нервным гурманам. Цистернами? А рак коммунальной давки не терпит. Дохнет в цистернах! Валютный обыватель Запада дохлятины не приемлет, хоть убей. И — придумал! Устроил среди топких блат да чащоб укромную извилистую Тропу. Воздуха — благорастворение, давки — никакой. Пусть вкуснятина своим ходом прогуливается куда казне выгодно, за кордон. А чем раков заманивать в чужой рай, чтоб не разбрелись кто куда по их обыкновению, не отощали по международным стандартам? Дело селянам известное. Тухлым мясом, кучками его по Тропе международного круиза. А мы, мужики хозяйственные, у нас в бункерах горы тухлятины на стратегическом хранении и учете. И попер рак самоходом на ненасытную потребу их необъятного аппетита. Тропу же для строгости режима окликали Государевой.

Товар навалом двинулся в гости, довольный пахучей тухлятиной и жизнью вообще. В разные столицы НАТО и села их Сообщества, аж и до Парижа, где порядком тогда страстный обожатель раковых шеек генерал де Голль круто заправлял.

На государственной границе секретные тропы, конечно, оседлал боевой надзор, спецподразделения плюс санитарно-хирургическая служба — вправлять натруженные суставы гулякам, которые по обыкновению в будущее раком ползут. Ну и для гарантии эпидемической безопасности от ящура, холеры да мало ли какой нечисти. Это уж на случай санкций Совета безопасности ООН. Сей пункт предосторожностей пограничники приняли с откровенным воодушевлением. И отбраковывали недостойных, на их вкус, образин вдохновенно. Полевые кухни сутками коптили небо, навалом отваривая бракованных шелапутов равно для рядового состава или генералитета.

И все бы так наваристо и черпалось, в согласии рядовых и командиров, кабы не вихри враждебные им глаза запорошили.

Да, происки агентуры ЦРУ и пособников этих чародеев плаща и кинжала чуть остудили энтузиазм аппетита наших стражей порядка. Конечно, не калории пищевого довольствия новобранцев и старослужащих заботили души их стратегического противника. Русский солдат из топора щи сварит и ложку оближет. Славянская фронтовая неприхотливость прекрасно известна штабным кулинарам разных стран и армий. И не гастрономические пристрастия генерала де Голля или завсегдатаев пивных пабов обеспокоили ихних джеймс бондов. Смешно! Тайная раковая тропа заинтриговала спецслужбы чисто шпионскими, разведывательными возможностями. А то, что аппетит бойцам подпортили, дело второе, случайное.

Сначала получили нейтральное сообщение о тропах на своем Западе.

Понятно, там же нет сугубой засекреченности продовольственной, в общем-то, тематики. Узнали и не придали никакого значения факту. Ну, ползут. Ну, кушают их. А потом хвать: раз на Западе действует рачья магистраль с тропинками к городам и весям, значит, и в Союзе действует! И сквозь страны народной демократии безвизовый путь проложен. Задумаешься… Лакомая лазейка!

Да, их технари руками купленных за бутылку рыбаков-колхозников запустили на партизанскую тропу, в глубинке России, штучными партиями своих раков, только электронных, нафаршированных силовыми электробатарейками в долгий путь, микрофильмами, процессорами.

Наружность — нашенская, чуть худосочная, чуть дистрофическая, чтоб особо не блазнились особисты отбраковывать на потребу, закусон, значит. А что тропа засекречена от населения и поднадзорна, так это даже на руку агентуре. Гарантия безопасности шпионской электронике.

Ползет такой, с виду неаппетитный доходяга, в гуще натуральных кусачих эмигрантов, с ними заодно безостановочно пересечет одну госграницу, другую, а потом, по приказу автономной программы потрохов или коду радионаводки, — в кусты. И ходу в ближайшее резидентское гнездовье, коих, как нам известно, у них сколько душе угодно.

Там рака стерильно препарируют, микроинформацию деликатно извлекают и узнают о нас то, что и самим нам не вполне известно. Отпадают нервные хлопоты с фальшивыми загранпаспортами для диверсантов в человеческом обличьи, их экипировкой, расходами на оплату рискованных услуг, да и расколоться может псевдоинтурист-курьер в случае какой неувязки. А тут только знай начиняй рака по новой супербатарейками для следующего рейда к нам и обратно. К нам — дипломатическим багажом в качестве сувенира, игрушки, а обратно — уж самоходом, увольте. Схема челночных операций получилась действенной и бесшумной, как логарифмическая линейка.

Читатель, который всегда прав, обязательно удивится: а при чем же здесь упомянутое охлаждение заячьего аппетита наших пограничников, пристрастившихся в карауле к роскошному блюду — ароматной горке отварных на лаврушке раков? Что вовсе не планировалось чуждыми спецслужбами даже крепко огорчило бы их, прознай они об этом кухонном феномене. Но не прознали…

Дымок солдатского котелка

Феномен настороженности к дарам природы, даже явной опаски перед лицом неудержимого нашествия раков остался для недоброжелателей тайной за семью печатями, потому что был необыкновенно оперативно засекречен и дезавуирован. Молчаливой комиссией мрачных людей с военной выправкой, но в штатском.

Сам по себе пустяшный случай, аукнувшийся Комиссией, разразился после прибытия в охранную часть на срочную службу одного молоденького призывника. Этот рядовой, скромнейший паренек, изумленно озирался окрест, осмысляя экзотику вахты своей роты и личных обязанностей. Не служба боевая, а кино. Вокруг глушь, в густой чащобе землянки, блиндажи, меж них широкая тропа с кучей тухлого мяса посреди, и зачем-то по ней раки живьем пятятся.

Какую-то подписку дал о неразглашении. Есть от чего юной голове закружиться.

И раков солдатики уписывают даже к полднику, ухмыляются. Крепких, в соку, а что еще пожирней — тех в чистые эмалированные ведра, с крышками, чтоб не разбежались. Будто бы для нужд штабов.

Обескураженный необъяснимостью обстановки, скромный новобранец и не помышлял приобщиться к таинству трапезы деликатесами, хотя слюнки текли. Уважал служивых, а те не зазывали, приглядывались к новенькому.

— Кушайте на здоровье первосортицу, — покорно думалось тихоне. — А я попрошу у старших захудалого какого отбраковать. Чтоб не жалко было. Штуку. Может, дозволят побаловаться.

Робость бойца была оценена и уважена.

— Иди, парень, выбирай!

— Да я кого поплоше…

— Вали.

От полевой кухни; где состоялся знаменитый разговор, до Тропы — рукой подать. И вскоростях отделение при старшине убедилось: новенький ничуть не лицемерил на счет своей неприхотливости. Он вынырнул из сумерков с добычей в котелке, все уставились на его трофей — дрянь несъедобная.

— Да уж, — крякнул старшина. — Такое животное не гоже на экспорт пропускать. Прямо выручил, браток. Стравливаешь тварям лучшую тухлятину без зазренья совести, да не в коня корм.

Чуть покипятили бракованную находку, сполоснули родниковой водой.

Новобранец, не гнушаясь, очистил шейку от шелухи, туловище же сунул в рот под язык сок высасывать, и тут его шарахнуло электроразрядом.

Искры посыпались из глаз! И — отключился без чувств. Сослуживцы вскочили, как один. Молча. Несчастный раскинулся на сырой земле бездыханно.

Старшина среагировал по уставу, как на войне, дерзко и моментально.

В секунду он очистил полость рта невинно убиенного от смертоносной игрушки и взялся за искусственное дыхание. Двое кинулись помогать старшине, как учили на курсах спецназа. А еще старшина приказал кому-то в сумерки:

— В медпункт. Фельдшера. Носилки. Спирт.

Паника от границы до тыловой глубинки не распространилась, все же по первой сумятице в ружье подняли некоторые гарнизоны, до уточнения всех обстоятельств. Подняли в воздух звенья перехватчиков.

Шифровальщики и радисты лиха хватили от первых часов тревоги. В Столице уразуметь толком ничего не могли, осознали лишь, что сверхсрочно требуется экспедировать строжайшую Комиссию на место.

Неспроста же асов своих за облака подняли, армии переполошили.

Пугали строчки фонограммы показаний незаметного старшины-свидетеля о каком-то стуле: «Искрило, будто электрический стул. Хуже стула.

Прямо шаровая молния. Покойника оживили для прохождения реанимации».

— Стул — понятие медицинское. Желудок схватило? А реанимация?

Сибирская язва?!

Биологическая война, вот оно… — ломали голову столичные генералы, снаряжая самолет с Комиссией на борту. И вовремя спохватились.

Полномочные делегаты не подкачали. Разобрались в сжатые сроки. И прежде всего с пресловутой проблемой «стула рядового», как ее величали мнительные генштабисты вкупе с военврачами.

Выяснилось: от желудочно-кишечных недугов отважный потерпевший не мучился. Имел крепкий солдатский стул. Еженедельно санитарно-гигиеническая служба вершила анализы пищеварительных отходов всего личного состава Места. Вот подшивка актов с печатями, расписками. Подозрительной микрофлоры нет! А как же иначе мыслится на пищевой магистрали! Никто из замкнутых членов Комиссии и виду не подал, как полегчало на душе. Отпал роковой вопрос о биологической атаке. Никакой язвы моровой или прочей заразы! Запротоколировали, отбили в Столицу благовестную шифрограмму. Пара часов холодной разборки и — важный успех.

— Да про стул электрический для понятливости помянул. Искрило же, — на этой позиции старшой стоял насмерть.

— Инфарктная метафора. Ты больше поэзией не увлекайся. Передовая — не эстрада. Все прочие твои действия одобряем. Тянут на медаль.

Хватка есть. Пойдем вместе этого конька-горбунка осмотрим. Электрического монстра.

Второе достижение далось на столь легкомысленно. Предстояло дать квалифицированный отчет о хитроумной механике рака-самохода, электронике управления, самой энергетике чудовищно емких электробатареек и прочих технических тонкостях. Наконец, практическое предназначение монстра? Кто запустил? С летающей тарелки? Такая легкая отписка щекотала воображение строгих мужчин, но вслух никто в ее пользу не высказался. Подобная инопланетная невероять смотрелась бы со стороны высшего руководства как попытка тихо уйти от личной ответственности, за доверенное дело. Мол, проблема неразрешима, на уровне неведомых, неподсудных цивилизаций, можно и по домам. Нет, прослыть дерзким мечтателем, упертым никто не пожелал. Благоразумие спасло кремлевскую репутацию Комиссии.

Приказ свыше — это приказ!

На самом Верху в первые сорок стартовых минут Феномена исполнительную группу Комиссии по расследованию на Месте назначили по преимуществу из эпидемиологов, урологов, знатоков по отхожим местам, ветеринаров, умудренных битыми годами борьбы с отхожим промыслом.

Подтянутый, весь на пуговицах, в сединах бытия и склочных Кризов, мгновенно назначенный Председателем Комиссии, член-корр Академии всем струхнувшим генералам и выше кивал с милейшей улыбкой, абсолютно соглашаясь со всеми пунктами теорий взрыва на Тропе этих энциклопедистов, с десятками этих взаимоуничтожающих пунктов. И все гипотезанты были совершенно довольны, что на сверхсекретный пост Председателя учредили именно столь лояльного, улыбчивого член-корра, а не какого надменного академика.

Но деловое время меж столь полезных улыбок и экивоков у Председателя мало-мало в резерве все ж оставалось. Он в момент собрал в личном кабинете, прилично оборудованном средствами связи, мобильную группу довольно молодых, но толковых, по его седому разумению, спецов из неизвестных широкой печати НИИ. Вопреки Приказу среди сих молодоженов почти не замечалось знатоков раков, омаров и ихтиологов широкого профиля. Один желудочнокишечный эпидемиолог все же оказался приглашенным Председателем. Овеянный почти всемирной научной славой, искушенный разнообразными практическими разработками, этот член-корр быстро сообразил, что никакой поносный Стул к делу солдатскому отношения не имеет. Характер прецедента скорее связан с физ-мат проблемами, химией тож. Поэтому короткий коллоквиум двадцати подтянутых, а внешне скромных джентельменов, собранных Председателем, состоял, в основном, вопреки Приказу из вполне энциклопедически образованных спецов энергетики, электроники, механики и физики, коих не раз неглупые сотрудники ихних Академий заманивали благами жизни в комфортный Запад, но эти скромники почему-то отнекивались. Надменные иностранцы вполне искренне убеждали скромных русских: что равных им по научному классу на высоколобом Западе в принципе не существует, но на нет и суда нет.

Председатель за несколько минут, уже без экивоков, объяснил группе коммерческий смысл раковой Тропы и почти инопланетный скандал с электрошоком от дохлого по виду неизвестного рака. Он, прекрасно осведомленный о барской психологии Руководства, не сомневался, что никто не полезет в список его команды; наплевать, что в ней нету никаких ветеринаров или змееловов. А состав команды Охраны экспедиции из офицеров ГРУ вольготно отдал в распоряжение их начальства. Не авторитет профессор в этой мутате. Да и лишних мгновений на пустые хлопоты не находилось. Доверял четкой организации этой самой авторитетной организации, ГРУ…

Завершил совещание на двадцатой минуте его Председатель суховатым уведомлением: «Стиль внешнего поведения с обслугой Тропы при общении усвойте, прошу, по образу и подобию нашей охраны ГРУ. Подтянутость и выправка. Все!». Последнего, впрочем, он мог и не добавлять: его молчуны в силу разнообразия своих пристрастий еще студентами стали кто мастерами спорта, кто просто чемпионами Москвы, и учиться выправке у офицеров им не пристало. Как копья стройные смотрелись эти умельцы на все руки.

Теперь-то крепким своим задним умом мы понимаем, что ни дизентерия, ни какая язва оказались тут ни при чем, а божественная интуиция в соединении с академическим хладнокровием Председателя собрали коллектив спецов, удивительно точно соответствующих полыхнувшей загадки Тропы. Хорош бы был Председатель на Месте перед явлением Монстра-Рака в окружении ветеринаров, эпидемиологов с рыбаками впридачу! Но недаром, видать, Всевышний посылает кой-кому из нас благодать интуиции… Вопреки Высочайшим Приказам всенародно любимых избранников.

На месте, при стерильно чистом потрошении Чудища заморского, выделились ударные направления полевых работ: 1. секрет неслыханной энергетики электробатареек; 2. микроэлектроника управления блока энергетики; 3. программа обеспечения топологии хода по извивам и чисто российским ухабам родимого бездорожья, где и сам прямодушный завоеватель Гудериан малодушно свалил гибель своей бронированной техники на болота и топи, хотя, по совести, кончили его непобедимые армады уральские, тридцатьчетверки, да сноровистые мужички-бронебойщики, в основном, русской закваски; 4. назначение радиоустройства на борту крабовидной, как космическая туманность, самоходки; 5. микрокатушки, носители зашифрованной информации.

Завод-изготовитель волшебного агрегата, адресаты-получатели шифровок остались в покое до разборки в столичных НИИ. На исходе вторых суток бессонного исследования проблемы изложенных пяти пунктов проблемы бесовского чудища были решены и сформулированы. Шифровка с итогами мощной научной разработки мгновенно молниеровалась в Столицу. А импортного Рака аккуратно собрали в прежней кондиции — как вещдок для падких на диковинки Вышестоящих. К документам из пяти пунктов никого из местных официальных и неофициальных осведомителей на дух не подпускали. Заслон офицеров ГРУ отбивал любознательность охочих до клубнички любых рангов и чинов.

После получения Центром депеши о доставке чудо-краба в собранном и действующем виде, сверхзвуковик в маршальском исполнении моментом набрал высоту. Председатель знал не впервой, что такое «момент» у асов-транспортников. Печени сперва надо перемочься, легким передохнуть, сердчишку отстучаться — привести организм в полетную форму. Несколько часов ничто не мешало чуток передохнуть в гуще тихих красот белорусской тиши, роскошно искупаться в речушке при золотистых берегах каньона. К пляжу вся Комиссия шла пешком обычными туристами, с махровыми полотенцами через плечо, в темных очках, с сумками «Жигулевского», которому только сочных раков не хватало. Но страшно было и помыслить об этой еще позавчера столь невинной приправе к напитку после пережитого. Замутит, того и гляди, от вида сего простонародного деликатеса.

Искупавшись, все бодро вернулись на заставу, где в сейфе уже томился приказ о возвращении и уведомление о прибытии военно-транспортного лайнера. Багаж Комиссии, предусмотрительно упакованный, охранялся своими гвардейцами.

— Что ж, коллеги, на прощанье не грех бы прогуляться к Тропе, почтить минутой молчания пленение Монстра, — обратился к товарищам Председатель. А говорить о пленнике рекомендую только хорошее, хоть он и не покойник. Он принес нам удачу. Солдатика жаль, конечно, да у нас в кремлевке на ноги поставят.

Все, уже переодетые в дорожное, двинулись к трагедийному Месту, не подозревая еще, что поминальная прогулка круто изменит исторический, можно сказать, ход событий Расследования и судьбу самой Тропы.

Прогулка чуть не отменила отлет Комиссии, скомкав концепцию ее замечательных достижений.

Задержавшись на пару минут у водного бассейна, приюта сна и отдохновения неутомимого племени ползучих, вездесущие ученые мужи обратили внимание на рубчатые желоба, по которым отдохнувшие особи законопослушно выползали на свет Божий, как на молитву, для завтрака аппетитной тухлятиной и продолжения пути следования.

— Внимание! — насторожил группу сдавленный голос впередсмотрящего. Вон два тощих экземпляра разом появились из вод! А тухлятиной манкируют. Огибают кучу. Значит…

Факт групповой эскалации вылез наружу. «Срочно глушить электроразрядом! Электросварочный аппарат в миг достать!» — приказал сгоряча гвардейцу один из испытателей.

— Отставить электросварку! — властно вступил в свои права Председатель. — Но мигом — рыбацкие сети и пару пластмассовых ящиков с крышками. Никаких травмирований. Эти языки полетят с нами живьем.

Исполнять!

Нетрезво запутавшихся в сетях представителей обширной, по-видимому, популяции шпионских тварей опечатали в пуленепробиваемых саркофагах и погрузили в лайнер. С очевидцев же происшествия взяли грустную, по своей категоричности, расписку о неразгласке события и пресечении пустых слухов. С тем и улетели.

Рядовой и вышестоящие.

Вот так и прорезалась еще одна неприятность: коммерческая Тропа инфицированна электронными раками, что компьютер соответствующими вирусами. Некая сатанинская сила целенаправленно и хитро организует этот, почитай, экологический, кризис. Что же противопоставить такому во все не стихийному, вроде землетрясения, катаклизму? Уникальные блиц-открытия Комиссии и логические выводы из них указывали на некие технические рецепты локализации недуга, но дальнейшее развитие Проблемы быстренько вышло из прерогатив благоразумия Комиссии.

Прорва себе на уме чиновников Аппарата не могла позволить себе допустить каким-то выскочкам из сомнительной Комиссии командовать делом государственной важности. С перспективой на Героя России, а то и маршальской звезды на погонах. После некоторой чиновной грызни меж собой и даже случайной гибели в автокатастрофах слабейших из конкурентов определилась узкая группа Лиц, истинно способных к решению международной Проблемы Раков в целом и административных частностях. Склочные по натуре, но хваткие прагматики — новые Администраторы — дали всей этой истории второе дыхание, чудесным или роковым образом парализовав хитросплетения служб ЦРУ. Первым делом издали строжайший Приказ о прекращении повального обжорства раками.

Зная по личному опыту жизни, как трудно вдруг отказаться от аморальных привычек, быстро организовали бесперебойное снабжение обслуги Тропы банками крабов «Чатка», пусть и из армейских кладовых.

Тайну надо холить!

Боевой состав Тропы которые сутки уже с ужасом и омерзением шарахался от контактов с убийственными гадинами и без резких Приказов, боевой состав был несказанно изумлен бесперебойной подачей консервированных крабов. О причинах такой щедрости первому из Администраторов-инспекторов с грузовиком консервов задавать вопросов не стали, сделав вид, что приказы не обсуждаются.

— Правильно сошлись в этом пункте диетологи и краснодеревщики, хитровато улыбаясь, объявил боевикам администратор. — Каков стол, таков и стул.

— Как говорится, аппетит уходит во время еды, — смущенно откликнулся кто-то из пограничников, дипломатично уходя от скользкой тематики.

Офицеры-подписанты абсолютной неразгласки события посторонним фигурантам продолжили покойную доселе службу на Месте. Прежнего покоя, разумеется, быть никак не могло. Ведь разговорчики и слухи о Раке-убийце поползли в разные стороны еще до всяких подписок. Кто знал? А теперь докажи, в случае утечки информации, когда утекла ядовитая шипучка болтовни: до или после? Но меж собой-то позволительно обмозговать скандальное чудо, меж собой — какая утечка? С какого НЛО свалилось безобразие?

— Но каков рядовой пацан! — восклицалось в узком кругу подписантов.

— Отчаянная голова. Но холодная. Заглотить электрического ската, чтобы Родину спасти от позора! Прямо Александр Матросов. Грудью на амбразуру! К Герою таких посмертно представляют…

А герой на своей кремлевской койке, реанимированный по нысшему разряду, уже таращил оживелые глазенки на богатую лепнину потолка, входя помаленьку в роль любимца судьбы.

— Ну как ты его сцапал голыми руками? — пытали скромника миловидные сестры и санитарки, рдея от шарма близости с таинственной, как граф Монте Кристо, личностью пациента.

— Хоть вы и подмываете за мной, милые сестрички, но закон омерта, на жаргоне сицилийской мафии, закон молчания. Сверх присяги расписку давал о слухах. А честно говоря, девчата, на этот счет у самого в голове как в тумане.

Девчата, все пригожие, устоять невозможно, прямо ряженка с пенкой да тульским пряником, но себе на уме. Ми] ом распечатывали бутылку боржома к горке крабов на блюдечке, кормили с ложечки. Внимали о волнующих кознях мафии. А солдат то ли по беспрекословию закона омерта, то ли и в натуре из-за оглушенности умалчивал о личных отношениях с синдикатом всемогущих крестных отцов. Больше налегал на модные темы, реанимированные из времен Средневековья.

— В общем, доложу то, что и сам-то 3rtaio со слов полковых товарищей по оружию. В общем, рак электрический оказался с тарелки, слышали, небось, летающей. Неопознанный такой объект. С божественным зарядом.

— Ах, ах, — вскидывались девицы. — Таинство непорочного зачатия!

— Ну и помер я, вроде. А потом святым духом окачурился. Верить надо в Воскресение духом…

— Ах, ах!

— А больше разглашать — ни-ни! Мочи нет, — выздоравливающий откидывался в забытье на подушки.

Однажды, в свободное от досуга время, в беседе со всемогущим Наполеоном Бонапартом гениальный для своей эпохи Иоганн Вольфганг Гете сановито обмолвился:

— Предопределенность мира — единственная настоящая трагедия человека.

Предопределенность драматической судьбы мирно-коммерческой судьбы Тропы зависела от самой исходной идеи ее постройки и технологии.

Фантасмагория бытия вселенских цивилизаций содержит столько невероятностей и граней почти сверхестественного, что чудеса магистральной Тропы легко вписываются в иррационализм этой фантасмагории. К счастью, без глобальных хиросим, трагедий человечеству, на которые пессимистически указал создатель «Фауста» примолкнувшему Наполеону.

Новые Администраторы, повторяемся, оказались дельцами хваткими и сведущими в связке производства различных министерств. Положим, они не были способны мгновенно и профессионально разоблачить иностранных раков на Тропе, разобраться конкретно в несусветном прецеденте с побитым новобранцем, то есть сделать научное открытие. Последнее удалось Комиссии с ее выдающимся Председателем. Но преобразовать чужую идею или откровение они могли вполне успешно, когда овчинка выделки стоила ввиду личного престижа и интереса.

Работа по очищению Тропы, закрытая для средств массовой информации и читателей, на первых порах казалась грандиозной. В срочном и обязательном порядке обязали один из НИИ микроэнергетики изготовить ходовые электробатарейки, аналогичные «марсианским», только с повышенной энергоемкостью; по другим классным НИИ разбросали производство в натуре прочих деталей механического ракового устройства. Для общей компоновки системы тоже нашли укромный уголок за забором с колючей проволокой. Изготовили и дюжину экземпляров копий «марсианских», как их пока кликали, сомневаясь в происхождении, монстров в целях эксперимента на уничтожение.

Да, мы от души поругиваем собственные технологии и производство, в основном, брань висит на вороту низкого жанра всякого ширпотреба, что с очевидностью выброшен на прилавки. Негодные для обитания жилища с гнилой сантехникой, неудобоваримая пища и фальшивые напитки — эта наша норма быта тягостна, однако привычна и потому усвояема.

Но действуют в нашей стране и высокие технологии, совершаются великие изобретения, тонкие разработки. Они создаются чудесными по врожденной природе людьми, хотя и не вполне понятыми соседями или родичами. Успешно задействованы и некоторые НИИ воистину международного класса. В общем, нашлись силы для исполнения приказов Администрации. Через назначенный срок в сборочном цеху зашевелились темнозеленые твари совершенно отечественного производства. И все как один естественно розовели при ошпаривании кипятком.

Не только технологические сложности тяготили головы честолюбивых Администраторов. Через сельских участковых выяснилось, при тишайшем опросе поселян, что «марсианских» раков закидывали на изначалье Тропы исконные рыбаки за пару пузырей от неизвестных личностей. А из своих НИИ пришло заактированное подтверждение догадки: серийное производство шпионских раков отработано за океаном с привлечением еврофирм-смежников типа «Филипс».

Хлопот с финансированием емкого списка разработок вообще не возникло. Вертушкой министру финансов в лоб объяснили на что потребны внезапные расходы в рублях и валюте. Министр струхнул и тотчас распорядился выделить сполна средства со счетов баланса прибылей-убылей экспортной торговли раками. Тут никакого криминала пришить невозможно. А банки-кредиторы чуть потерпят, чуть поартачатся.

Подумав, малость облагодетельствовали членов оперативной Комиссии.

Ее авторитет планировалось еще использовать в акциях Администрации.

Кому дачу с участком подарили, кому из высоколобых спецов улучшили ужасные квартирные условия, несуетной охране ГРУ по звездочке на погонах прибавили. Администрация, в отличие от Комиссии, много чего могла в силу служебной близости к самому зазеркалью Верхов. Члены отставной Комиссии, вернувшиеся на прежние рабочие места, чуть подивились дарам свыше, считая, что ничего особенного не совершили, не изобрели какой-нибудь новой Бомбы или чего оборонного. И хлопоты Администрации на этом почти исчерпались.

Битва на уничтожение

Минуты торжества Администрации пробили. Цеховые испытания полностью подтвердили взятый курс на тотальное уничтожение раков-корреспондентов своими образцами коротким электрическим разрядом. Мы говорим «минуты торжества» потому, что часы его наступили, когда эффективность метода в полном объеме раскрылась на самой магистрали Тропы. А пока — минуты!

В начале одного из будничных дней в парадном кабинете вполне силового министра волей Администрации собрались на смотрины удивительного аттракциона представления механизмов, внешне неотличимых от подводных раков. На представление пригласили виднейших представителей Политики, Власти, чтобы те своими глазами увидели все и подтвердили увиденное подписями Акт приемки комплекса механизмов-чистильщиков. Во впечатлительности политиков и руководителей Администрация не сомневалась. Куда важнее представлялся моральный успех во мнении истинных специалистов, какими в глубине души Администраторы считали отстраненных ими от дела инженеров изначальной Комиссии. Очень хотелось посмотреть, как вытянутся их тонкие лица при виде поразительного боевого действия отечественных раков, детища усилий Администраторов. Глядите, породили без всякой консультации с этими умниками. Так или иначе, Председатель с несколькими коллегами по Экспедиции тоже прибыл в министерский кабинет на зловещий аттракцион.

На обширное поле зеленого сукна дубового стола заседаний адъютанты быстро выставили несколько худосочных особей, которые живо шевелились и, освоившись на суконном газоне, шустро поползли из одного угла огороженного стола в другой угол.

— Здесь аналоги «марсианских», а на самом деле заокеанских раков с магнитными катушками записи информации. Как видите, действуют, мигрируют. Дубли нашего производства, — торжественно доложил докладчик-Администратор. — Адъютант, выставляйте теперь наших чистильщиков.

И на биллиардном газоне стола зашевелились наши полновесные, откормленные с виду красавцы при мощных клешнях. Незачем стало отвращать от их прелести пограничников, ублаженных ресторанными крабами в банках.

— А теперь — внимание, — насторожил высокомерный докладчик. Начинается урок уничтожения нечисти. Наш улавливает поле импортного, сближается, касается клешней — бац! — разряд и испепелился гость.

Председатель-гость внутренне относился к этим хозяевам жизни не слишком любезно, понимая, что откровение тайны зарубежного рака-шпиона этих хватов никогда бы не навестило, а внешне в гостях свою непочтительность никак не выказывал. Воспитание! Он испытывал к этим организаторам даже нечто вроде признательности. Все же не завалили Дела, не напортачили с итогами работ Экспедиции на Тропе.

Сумели скоординировать взаимосвязь разношерстных НИИ и министерств.

— Вольтаж электроразряда у наших каков? — только и спросил он у генерала-куратора после цепкого обзора полигона предстоящей схватки.

— Убийственный! В пепел! — ликующе отрапортовал куратор.

— Напрасно. Довольно и тлеющего замыкания, — грустно как-то посочувствовал член-корр грядущей картине кремации пусть и вредных нашему государству существ, но все же почти одухотворенных живым талантом технической мысли, развитой, в том числе, и нашим духом, напряжением интеллекта. — Пленные все одно полезнее покойников, — подумал при этом Председатель, но высказываться не стал.

И тут на биллиардном столе министра заискрило. Зашипев, полноразмерный рак-красавец, повинуясь электромагнитной наводке, приблизился к американскому собрату, протянул клешню, и голубая змейка молнии выскочила из клешни. Трах! — пораженный молнией образец сперва покраснел, будто кипятком ошпаренный, полыхнул адским пламенем, и горка пепла осела на сукно. Почти живого существа как ни бывало. Прочие красавцы-хищники по примеру первого настигали свои жертвы и разом испепеляли их. Газон сукна выглядел настоящим полем почти танкового сражения. Все присутствующие поднялись, не веря своим глазам. Никакая рулетка не вызвала бы такого азарта, как эта боевая панорама. Эффективность нашей техники обнаружила себя самым эффективным и наглядным образом. Акт приемки к широкой эксплуатации ноу-хау безоговорочно подписали самые высокопоставленные лица.

— Черти, сукно на столе пожгли, — в сердцах погоревал министр, отправляясь на ля-фушет по случаю успеха мероприятия…

К выходу из министерства бывший Председатель Комиссии в окружении подтянутых участников Экспедиции направился молча и как бы абстрагированно к оглушительному успеху битвы, молниеносно выигранной нашими боевыми единицами. Следовало помалкивать в стенах, которые имеют уши. У травки, не доходя до своего автобуса, покойная группа приостановилась на приятном ветерке.

— Ну и каково общее мнение об этой битве при Каннах? — неожиданно весело вопросил член-корр вдохнувших ветерка спутников — Красиво, но мы бы сделали это кино своими руками куда быстрее. И бесплатно, — зло нарушил насмешливость Председателя кто-то из его свиты. — Мы бы вообще не стали учинять эту бойню. (Председатель продолжал улыбаться.) Гибель своих курьеров их отправителями будет со временем замечена. Примут меры. Следовало научиться разворачивать нашими образцами их технику обратно к нам, на Восток. Потом благоразумно менять информацию кассет с шифровками на свою собственную. И отпускать прежним путем на Запад, с дезухой. Эту счастливую возможность мы упустили. А могли бы спутать все их стратегические карты и планы. Впрочем, наши энергичные Администраторы, думаю, не способны реализовать столь тонкий ход. Они нутром понимают только уничтожение, наглядность. Хитры, не откажешь, но ведь неучи. А Сократу, между прочим, не требовалась хитрота или другие обольщения.

— И никак уж не следовало с батарейками дальности хода усердствовать. Ресурс емкости не должен превышать пробег дальше наших границ. Попадутся в руки их знатоков, — добавил печали еще один из молодых свитских. На том и согласились, понимая, что судьбу не переиначишь. Автобус отправился развозить свидетелей по нужным им местам.

Но нет, не в руки дипломированных сыщиков попался наш механический боец. Жизнь распорядилась геополитическим балансом информационно-осведомительного поля нашей планеты куда причудливей, чем вероятность раскрытия, высказанная одним из предусмотрительных сподвижников Председателя. Выпустили, не мешкая, на свободную охоту серийную партию образцов. И вот гуляет вольготным туристом наш опознаватель среди живого товара, исправно выполняя волю заложенной в него программы процессора. Тропа очистилась от паразитов и что характерно — в пределах нашенской территории. За много километров и миль от наших пограничных застав. Знай только смахивай пепел с вольного пути.

Не было и не предвидится, однако, полного торжества равновесия и благости в порядке мироздания. Тем паче, когда в его естество зло вмешивается игра человеческих страстей. В одну из партий серийных чистильщиков затесался с виду откормленный, картинный рак, только с незамеченным цеховым ОТК дефектом. Что же, без греха, наверное, и святого не сыщешь. Этот то ли ангел, то ли черт, видимо, предназначался для экспозиции перед своими Верхами по случаю очередного праздника-банкета, и его дополнительно снабдили точечной звуковой микрокассетой с исполнением набора гимнов — от «Боже, царя храни» до «Интернационала» — после успешной демонстрации своего назначения. Да вот по недоразумению экспонат оказался на волюшке-вольной, на Тропе.

Увлекшись легкой охотой, этот показушный гуляка вдохновенно двинулся на Запад, как бы не чуя под собой ног от пьянящей свободы. Уничтожив попутно пару басурман, он обалдело пересек дозволенные границы и заковылял по пространству самой Западной Европы в пределах, разумеется, одной из коммерческих тропинок. Брел среди подобных себе по образу наружности. Только наружностью выгодно отличался от рядовых компаньонов: все-таки выставочный, витринный экспонат!

Ничего странного, что на него глаз положила кулинарно-поварская служба в пригороде одной из шумных столиц хваленой Европы.

Как это водится, самые пикантные факты феноменов событии на Тропе хранятся в секретных сейфах. Вполголоса о них можно толковать разве что в пределах неподсудной научной фантастики. Закон омерта, кодекс молчания лишает возможности документировать, в какую именно из столиц с ее пригородами добрался наш отважный герой. Но добрался, и очарованными сотрудниками пищеблока оказался приговоренным к подаче в застолье не иначе как самому Президенту Республики, в политике и интригах личности сильной, но грешной в вопросах поесть и попить.

Разумеется, жанр фантастики так и просит присобачить не только имя столичного града, скажем — Париж, но и беспечно объявить невзначай и фамилию легендарного Президента, покусившегося на лакомую наживку.

Но не след путать грядущих историков такими трюками. Хотя самим историкам очень блазнилось бы пожонглировать хоть намеками на конкретику в печатных изданиях Они ведь, историки, сами по себе несусветные фантазеры, почище барона Мюнхгаузена. Напридумывали в комментировании прошлого такого, что нам видны в потерянном прошлом только взаимоисключающие противоречия. Легко оказаться задавленным в толкучке фактографов, оракулом прошлого. Приходится полагаться лишь на слухи и изустные мнения бескорыстной отставной обслуги Тропы.

Слухи, не имея научного или юридического официоза, неопровержимы, непотопляемы. И согласно им, наш омузыкаленный рак-экспонат попал-таки на закуску анонимного, но всемирно известного Президента.

Отставники, собравшись порой сходкой на праздник Дня пограничников, особенно живописуют именно эту сцену среди прочих приключений на Тропе. Будто каждый лично присутствовал на президентской трапезе или сам обслуживал оную:

— И вот он, Президент, с утрянки потянулся в постели, глазки протер, привстал и в ночном халате к столику присел, жмурясь. Тут официанты влетают, закусить несут, минералки тож — после ночного приема.

Всякую всячину накрывают на столик. Ну, личность грандиозная, а тоже человек. Рюмку коньяка тяпнул, минералки глотнул и с блюдечка рака снимает. Сам очистил от шелухи — демократ! Начал жевать, чмокнул, охнул, а раковая шейка уже в животе! Глаза выкатил, отплевывается и слова молвить не может. Паника, братцы! Но ничего. Болей нет.

Отплевался, официантов прогнал, охрану вызвал. Отдал распоряжения, задумался, голова садовая. А дела не ждут, их делать надо. Обошлось, и ладно. Только с этой поры, братцы, на званых приемах, случается, в животе Президента музыка играет. То «Боже, царя храни», то «Интернационал». Оттого и завел с нашей великой Державой какие надо, почтительные, вполне нейтральные отношения.

Content

Григорьев Владимир
ГОСУДАРСТВЕННОЙ ТАЙНОЙ ТРОПОЙ