Александр Шапочкин

Первая заповедь Империи. Книга вторая. Темная зона

Глава 1

Тринадцать лет назад. 2583–2584 год AD. Среда, 31 декабря, – четверг, 1 января, по галактическому человеческому календарю (г. ч. к.) (Третий год Канкальского конфликта). Международное космическое пространство. Система Альфа Центавра. Орбита планеты Сирентия. Российская научно-исследовательская станция «Михайло Ломоносов». Ксеноархеологический исследовательский модуль

– …Друзья! Новый год – на пороге. Пора встречать. Всем нам следует сказать самые теплые слова своим близким. Сердечно поблагодарить их за понимание и веру. За терпение и поддержку. Чем больше будет доброты и любви, тем увереннее и сильнее будем мы все, а значит, непременно добьемся успеха в это непростое для всех нас время! – Огромная фигура Императора Всероссийского Владимира Ефимовича Зимнева, проецируемая в небе Санкт-Иванграда, прямо над комплексом зданий Екатерининского Зимнего дворца, выдержала небольшую паузу. – С праздником вас! С Новым, 2584 годом!

Голограмма сменилась, и теперь перед собравшимися за праздничным столом учеными висели огромные «Московские Куранты», реплика тех самых знаменитых часов, располагавшихся когда-то на Спасской башне Московского Кремля, ныне украшавшая величественную башню Палаты Земли. Механическая минутная стрелка этого архаичного механизма с громким щелчком, слышимым сейчас, пожалуй, во всех уголках человеческого космоса, перескочила с пятьдесят девятой секунды на римскую цифру двенадцать и скрыла под собой малую часовую.

Четырежды отыграв колокольный мотив, куранты на мгновение умолкли, а затем над Санкт-Иванградом разнеслось торжественное: «Бом! Бом! Бом!» Казалось, завибрировало все окружающее пространство. Двенадцать ударов, двенадцать обязательных звуков, которые на Новый год привыкла слышать вся Империя. Двенадцать шагов в будущее к непременной победе над британскими интервентами, в которую искренне верили все собравшиеся в этот момент в конференц-зале русские люди. И тут же захлопали бутылки с шампанским, зашипело разливаемое по бокалам игристое вино, а немногочисленным детям заботливые гиноиды-горничные и андроиды-официанты принялись разливать в стаканчики сок плода муэгра.

Зазвенело стекло, послышались первые поздравления, и во всей этой многоголосице в небо над столицей взмыл исполинский Двуглавый Звездный Орел. Величественная золотая птица на долю секунды застыла в воздухе, а затем, засияв лучами чистого белого света, гордо распахнула свои огромные искрящиеся светом далеких звезд крылья.

И тут же ударил гимн. Могучие и прекрасные звуки древней музыки лились, казалось, отовсюду. Изо всех динамиков и даже из личных мобильных устройств. Личные искины постарались на славу, чтобы сделать для своих болтающихся в пустоте над далекой планетой хозяев этот момент торжественным и незабываемым.

– «Империя – звезды, планеты и люди, Россия – священна во все времена! У дальних пульсаров и тьме приграничья, повсюду мы славим и любим тебя!» – грянул невидимый хор.

Все кто находился сейчас в зале, ненадолго затихли, оборачиваясь в сторону голопроектора. Многие прикладывали к сердцу правую руку, другие просто стояли, держа бокалы в руках и шепча слова гимна. Конечно, были и такие, кто молчал, просто в знак уважения к своим коллегам, не испытывая особых патриотических чувств, но их было меньшинство.

Американцы, бразильцы, немцы и французы, группа китайских делегатов и ниппонские археологи, толлеранты Евросоюза и многие другие оказавшиеся в праздничные дни на станции гости не мешали хозяевам чествовать свое государство в эти непростые для него дни. Русский гимн считался одним из самых красивых и величественных, а потому некоторые тихо подпевали вместе с имперцами, если, конечно, понимали слова без синтезированного переводчика.

– «…пусть нас к торжеству и победе ведет!» – прозвучали последние слова, и конференц-зал взорвался криками «Ура!», свистом и аплодисментами.

– Умеют же они произвести впечатление… – сказал, наклонившись к уху главы ниппонской ксеноархеологической миссии, его коллега из Американского Демократического Союза Планет. – Я же говорил, что будет на что посмотреть, Ямада-сан.

– Да… – сдержанно кивнул ниппонец, слегка отстраняясь от вторгшегося в его личное пространство американца, так, чтобы, не дай бог, не обидеть дружелюбного толстяка. – Признаться, Роберт, я впечатлен. Я ожидал чего-то более…

– Более «русского»? – усмехнулся собеседник, подхватывая вилкой с тарелки кусок обильно обмазанного хреном холодца. – Ха… Я работаю с ними бок о бок уже почти пять лет. И я так скажу тебе, коллега: ни хрена-то мы о русских не знаем. Вот, например, взять эту штуку! Выглядит как застывшее дерь…

Роберт замолчал, тщательно пережевывая студень, и, проглотив, вытер тыльной стороной ладони заслезившиеся глаза.

– …а вкус у него божественный. Я не шучу. Попробуйте!

– Обязательно, Роберт. Обязательно. – Ямада с сомнением посмотрел на блюдо с холодцом и перевел взгляд на свою тарелку, заполненную разнообразными суши. – Никогда бы не подумал, что традиционная русская кухня так похожа на ниппонскую. Вкус, конечно, отличается от того, к которому я привык… но – мне нравится…

– Ха-ха… поработайте с русскими годок-другой, много чего интересного узнаете. Кстати, о работе… – посерьезнел американец, взяв бокал и поднимаясь со своего места.

– Да, я как раз хотел напомнить вам, – подхватил его мысль Ямада, убирая с колен разложенную на них салфетку и вставая вслед за коллегой. – Думаю, нужно решить этот вопрос до того, как застолье наберет силу.

– Это точно, – хмыкнул Роберт и, найдя глазами в толпе нужного человека, направился к нему.

– С Новым годом, Андрей! – широко улыбаясь, сказал американский гость, чокаясь бокалом с русским ученым и хлопая того по плечу. – Желаю вам в этом году очередных открытий и, конечно же, порвать этих британцев. За русские БЧР на улицах Нью-Темзы!

– Я присоединяюсь к поздравлениям и желаю того же, что и Роберт, – произнес, слегка поклонившись, более сдержанный ниппонец.

– Спасибо вам, друзья! – ответил русский, широко и открыто улыбаясь иностранцам. – Позвольте и мне пожелать вам всего самого-самого!

– Благодарю, Андрей, – посерьезнев, кивнул головой американец. – Но сейчас позволь ненадолго отвлечь тебя. Праздник праздником, но нужно поговорить о делах.

– Конечно. – Андрей Празднов, начальник научной группы, исследующей обнаруженные на Сирентии руины некой инопланетной расы, бывшей предположительно конкурентами самих предтеч, махнул своим приятелям и вместе с гостями вышел из шумного конференц-зала.

– Андрей, я говорил с Петром, – сразу взял быка за рога Роберт. – Нам с Ямадой-сан очень не нравится твоя идея лететь с семьей на Ровшанку в такое время…

– Ничего не могу поделать… – пожал плечами русский археолог, – только там есть необходимое нам оборудование. Это ближайшая планета, на которой мы можем произвести анализ наших находок и…

– Мы все понимаем. – Ямада прошелся до широкого панорамного окна в стене, на которое транслировалась с одной из внешних камер встающая над поверхностью Сирентии Альфа Центавра Бета. – Мы просто опасаемся за твою безопасность, Андрей. Я считаю, что вам стоит лететь на Сакую… Ксеноархеологический центр там не хуже того, что на американской Ровшанке, но вам не придется пересекать территорию Румынской Планетарии. Сам понимаешь…

– Я не думаю, что все так плохо, – покачал головой Андрей. – Ни британцы, ни их союзники румыны не нападают на гражданские караваны. Подумайте, Ямада: до Сакуи примерно два месяца лету, еще пара недель на работу в лаборатории – итого большая часть группы исключена из рабочего процесса почти на полгода. А до Ровшанки – чуть более полумесяца…

– Значит, ты против?

– Да.

– Ладно… Петр мне так и сказал, что ты не согласишься, – тяжело вздохнул Роберт. – Жену и сына берешь с собой?

– Да. Вера как-никак ведущий сотрудник по данному профилю, а Егору одному на станции делать нечего.

– Ну что ж… – Ниппонец оторвался от просыпающейся планеты и, повернувшись к археологу, произнес: – Андрей, скажу честно: я не одобряю твою фанатичность в этом вопросе, но выбор все равно остается за тобой. Хотя будь моя воля, я бы на твоем месте отправился или на нашу Сакую, или вообще к вам на Марфу, и плевать, что до русской планеты почти три месяца пути. Куда угодно, но только не на Ровшанку.

– Я согласен с Ямадой. Хотя, на мой взгляд, на Ровшанке все-таки институт получше.

– Не будем возобновлять этот бессмысленный спор, Роберт! – отмахнулся азиат. – Андрей, мы договорились с Петром, что в вашем караване пойдут две наши охранные канонерки. И не возражай! Вашим кораблям к Планетарии лучше не приближаться.

– Да я и не собирался… – пожал плечами русский археолог, – я не самоубийца и понимаю всю опасность. Просто если мы нашли то, что искали, то…

– Вот и славно! – хлопнул американец Андрея по спине. – А теперь пошли в зал! А то нам ничего не достанется!

2584 год AD. Понедельник, 19 января, по г. к. ч. Румынская Планетария. Межсистемное космическое пространство Плоешти – Мулча. Операторская кабина рейсовой рамы караванного пути «Кагеру-Каме – Сирентия – Ровшанка»

Капитан Горо Сайката крутанулся на своем кресле и, скрестив руки на груди, с тоской посмотрел на расположенный за его спиной панорамный монитор, на котором на подсвеченной многочисленными прожекторами и габаритными огнями конструкции из массивных ферм, словно виноградины на грозди, ютились корабли-пассажиры. Ниппонцы, бразильцы, немцы, американцы и даже один русский, следующий с Сирентии на Ровшанку, – ко всем ним Сайката относился не как к межзвездным судам, а как к людям.

Так уж он привык, сын водителя маршрутного автобуса в славном городе Набуэ, решивший однажды, что родная планета слишком мала для его амбиций. В каждой, каждой яхте и лодке, перевозимой его рамой, Горо видел уникальный характер, присущий только этому кораблю и, конечно же, его капитану.

Вот, например, прогулочный американец. Яхта шестого класса с плавными обводами носовой части, выносами технических палуб и шлюзовым створом, прямо под острым треугольным носом судна. Новенький, совсем недавно с конвейера, кораблик, который уже успел побывать в какой-то передряге. Об этом свидетельствовали царапины и сколы на элегантном суперсовременном сетчатом покрытии на левой стороне корпуса. Кораблик казался Сайкате хулиганом! Настоящим задирой, готовым на все, только бы быть во всем первым.

За ним на подвеске висел флегматичный тупоносый бразилец. А с другой стороны – задорная и шаловливая ниппонка, висящая на сцепках сразу за усталым и суровым русским. Последний, даже несмотря на свой возраст и малый размер, внушал немалое почтение.

Горо вообще любил русские корабли. Немного угловатые, внешне скорее военные, нежели гражданские, они не гнались за изящным внешним дизайном, предпочитая функциональность и надежность уникальному внешнему виду. Было в этой простоте нечто опасное, что-то, что говорило: «Не шути со мной!»

Вздохнув, капитан вновь крутанул свое кресло и, положив руки на пульт, несколько минут сидел молча, разглядывая открытое окно с техническими характеристиками «русского». Сайката всегда считал, что ему необычайно повезло с работой. Только такой фанат космических кораблей, как он, мог быть по-настоящему счастлив на этой неинтересной и нудной работе рейсовика.

Его должность не предполагала посещения новых планет, не было в его жизни и острых ощущений, и даже планеты, мимо которых проходила его рама, всегда оставались в нескольких световых годах от скромной, забитой людьми головной части каравана. Он не посещал торговые фактории и не заходил в космопорты – Горо забирал корабли на остановке номер «один» и вез их на остановку номер «два», «три», «четыре» и обратно в том же порядке.

И только корабли всегда были разными! Только ради них он и пошел в рейсовики…

– Тайга! – позвал капитан своего искина.

– Здесь, босс! – ответил ему задорный девчачий голос, моделирующий любимого женского персонажа из аниме про рейсовиков.

– Закажи мне на аукционе «Айя-сен» модель русской исследовательской яхты «Пионер-9»!

– О, босс! Вы тоже заметили? Нечасто на нашем рейсе встретишь подобное судно! – защебетала электронная девушка. – Знали бы вы, какой милый и общительный у него искин!

– Везет тебе! – вздохнул капитан, заложив руки за голову и откидываясь на спинку кресла. – Развлекаешься…

– Босс! – зашептал динамик, вмонтированный в подголовник. – Вы бы обратили внимание на новенькую связистку! Девочка, кажется, на вас глаз положила…

– Эх! Тайга… – усмехнулся Горо, – как положила, так и снимет, когда на горизонте появятся бравые американские военные.

– Все бы вам… Босс! Тревога!

– Тревога, капитан! – опоздав всего на какую-то долю секунды, закричал оператор локатора масс. – Габаритная цель вышла из нуль-пространства и двигается пересекающимся курсом! Нет! Она распалась на три, шесть…

– Кто это? Запрос на ближайший диспетчерский пульт!

– Капитан… – упавшим голосом ответила девушка-связистка. – Это пираты…

– Что! Но… – не поверил своим ушам Горо. – Немедленный запрос на силовую поддержку.

– Нам отказали… – спустя пару секунд ответила связистка, округлившимися от испуга глазами глядя на капитана. – Это лицензированные британские каперы…

– Во имя Аматерасу! – прошептал Сайката, у которого желудок вдруг завязался узлом, а голова зазвенела. – Оповещение по всем кораблям!

– Сделано! – быстро ответил второй связист. – Капитан! Легкие охранные канонерки «Нагайя» и «Джорд Лукас» просят разрешение на отстыковку! Капитан, они… они намерены вступить в бой!

– Отпускайте их немедленно! – крикнул Сайката и жахнул кулаком по панели подтверждения. – Всем остальным судам приготовиться к экстренному отсоединению! Код красный! Приказ по каравану двигаться врассыпную и уходить в нуль по мере готовности генератора прокола!

– Есть!

Спустя два часа. Румынская Планетария. Межсистемное космическое пространство Плоешти – Мулча. Борт малого исследовательского корабля шестого класса, проекта «Пионер-9», «Доктор Савельев»

– Мама, мне страшно, – честно признался десятилетний Егор.

– Мне тоже, дорогой! – держа сына за руку, Вера Празднова, в девичестве Веньшова, вела его по длинному, освещенному красным светом тревожных ламп коридору. – Но ты мужчина, ты должен быть храбрым!

– А если не получается? Ну, быть храбрым! – очень серьезно спросил мальчик.

– Ох, – вздохнула женщина, хотела что-то ответить, но, как будто почувствовав неладное, схватилась за аварийный поручень, крепко прижимая Егора к себе.

Корабль тряхнуло. Откуда-то с потолка посыпались искры, а из прорванной трубы в стене повалили клубы обжигающего пара. Подхватив ребенка на руки, Вера побежала по коридору, но стена слева от нее с хрустом вздулась, бросив женщину с ребенком на пол. Металл все вспухал и вспухал, а затем наконец лопнул, выпустив из себя быстро расходящиеся лепестки десантного бура, исторгающие из себя волны пены-герметика.

Прикрывая собой сына, Вера отползла на несколько шагов и вжалась в стенку, отчаянно нащупывая на поясе пистолет.

«Если бы только Андрей не погиб… если бы был со мной… вместе мы смогли бы…» – мелькнула в голове женщины мысль, которая оказалась последней в ее жизни. Выскочившая из лепесткового люка человеческая фигура, почти не целясь, пальнула из плазмера, и струя раскаленного вещества ударила в грудь женщины…

– Ты чего! Совсем шизнулся… – прорычал на корсара еще один человек, отводя ладонью успевший разогреться ствол. – Ты чего натворил, урод! Сказано же было: гражданских не…

– А мне пофиг, Джек! – прорычал в ответ первый, высвобождая оружие. – Я буду убивать русских везде! Где бы только…

Тело женщины шевельнулось, из-за нее выбрался маленький мальчик. Испуганно посмотрев на корсаров, он потеребил мать за плечо. Обнял ее голову и прижал к себе.

– А! – расплылся в улыбке убийца. – Вот и…

– Не смей! – заорал его напарник, наваливаясь на мужчину. – Я сказал не….

Крик быстро перешел в хрип, и лицензированный пират сполз на пол. Оттолкнув от себя мертвое тело и бросив к ногам убитой женщины окровавленный вибронож, бандит ухмыльнулся.

– Ну вот и все, пацан! Грохнула мамка твоя моего кореша, и сейчас я буду мстить…

Подняв плазмер, мужчина нарочито тщательно прицелился в голову Егора.

– Ты обидел маму… – как-то не по-детски серьезно сказал мальчик, отпуская голову мертвой женщины и бессмысленными глазами глядя на убийцу, шаг за шагом приближаясь к нему, – ты сделал ей больно…

– Ха! Я и тебе сейчас «сделаю больно»! – прошипел корсар сквозь синтезированный переводчик, нажимая на спусковую скобу.

Неведомым образом плевок плазмы прошел мимо паренька, пират выстрелил еще раз, затем еще, а потом мальчик, резко размахнувшись, ударил взрослого мужчину своим маленьким кулачком в живот.

2585 год AD. Вторник, 22 июня по г. к. ч. Бывшая Румынская Планетария, ныне Содружество Молдавских Планет. Межсистемное космическое пространство Петря (бывшая Плоешти) – Тудор (бывшая Мулча). Борт патрульного корабля пятого класса «Герой Дечебал». (Бывший румынский миноносный фрегат пятого класса «Господарь Джонатан Свит»)

– Кажется, мы нашли их… – воскликнул Петрик, рассматривая на сканере то, что осталось от двух кораблей после прямого попадания в них боевой пустотной торпеды с ядерной боеголовкой. – Но точно сказать можно будет только при визуальном освидетельствовании. Там вся электроника сдохла после торпедирования. М-да… Печальное зрелище. Стой! Есть сигнал!

Поиски бесследно исчезнувшего исследовательского корабля «Доктор Савельев», перевозившего ценный груз и подвергнувшегося атаке британских корсаров, начались в тот же день, когда на нуль-передатчики заинтересованных стран поступил экстренный сигнал SOS. Ниппонские и американские эскадры, наплевав на призрачный суверенитет Румынской Планетарии, один за другим прочесывали кубы пространства, прилегающие к месту трагедии, но все, что смогли обнаружить, – разрушенную рейсовую раму и пустые, мертвые скорлупки шедших в караване гражданских кораблей.

Для Российской же Империи этот случай стал той каплей, что переполнила чашу терпения. Слон, не замечавший почти три года маленькую, но очень гордую муху, наконец обратил внимание на ее постоянные попытки посильнее ужалить толстокожего гиганта. На территорию Планетарии был введен экспедиционный корпус, румынские космические силы буквально сметены одним мощным ударом, а планеты после подавления боевых станций и противоорбитальной обороны взяты в блокаду.

Во избежание жертв среди гражданского населения было принято решение не проводить десантную операцию. Вместо этого РЗИ оказала помощь и военную поддержку местным партизанам, «Молдавскому освободительному движению», давно выступавшему против режима Диктатора Румынской Планетарии Димьяна Шедеску, под гарантии непроведения руководством повстанцев политики «кровавого террора» по отношению к лояльным Планетарии гражданам.

И вот теперь, спустя почти год, молодое государство Содружество Молдавских Планет с горем пополам, но выполняло взятые на себя тогда обязательства. И даже больше. Руководство СМП взяло на себя обязательство приложить все возможные усилия для поиска «Доктора Савельева».

Проанализировав информацию, снятую с банка данных диспетчерской регуляции межзвездных путей, молдавские ученые вычислили несколько предположительных курсов, по которым уходил исследовательский корабль, преследуемый британским капером. И первый же пробный выстрел дал результаты.

– Как такое возможно? – отозвался революционный командир, бывший британец Шер Глен, добровольно вошедший в ряды повстанческой армии еще несколько лет назад и добровольно прошедший глубокое телепатическое шунтирование.

– Не знаю… – прошептал техник, отрываясь от своего пульта. – Такого просто не может быть… реактор мертв, вся автономка должна была выгореть, но…

Он ткнул на какую-то таблицу на одном из мониторов и непонимающе покачал головой.

– И что это такое?

– Пассивный сигнал эвакуационного патрона, – ответил второй техник-связист по имени Серафим, – имеется биологический отклик… так что кому-то очень повезло.

– Ладно, – прошелестел Шер, отваливаясь на подранную спинку капитанского кресла, – вызывайте русских…

2585 год AD. Среда, 5 октября по г. к. ч. Российская Звездная Империя. Система «Заря». Орбита планеты Надежда. Российский военно-космический орбитальный госпиталь Министерства Чрезвычайных Ситуаций № 14898. Реанимационный модуль Первой листровской психоневрологической клиники травматологии мозга и нейрохирургии

– Что скажете, Петр Иванович?

– Скажу, что случай по-своему уникальный. – Седой профессор протянул руку и, покрутив голограмму головного мозга своего маленького пациента, тяжело вздохнул. – Но лечению, к сожалению, не поддается. Как минимум на нашем технологическом уровне. Понимаете ли, молодой человек… Хотя нет. Лучше давайте еще раз посмотрим запись…

Сказав это, он ткнул на сенсорную панель, вмонтированную в его рабочий стол, и над ним тут же появилось голографическое изображение. Съемка велась с внешней камеры эвакуационного патрона, и информация на носителе была в значительной мере повреждена, от чего картинка шла рябью, стопорилась иногда на несколько секунд и дефрагментировалась на отдельные крупные воксели, шлейфом растягивающиеся от двигающихся объектов.

Выставленное время на голо говорило о том, что данный фрагмент был записан спустя почти пять часов после начала атаки корсаров на «Доктора Савельева». Свет в эвакуационной камере корабля работал со сбоями, с потолка на пол постоянно сыпались искры. А так как все подобные приборы ведут монохромную съемку, моргающие тревожные лампы заставляли таинственно мерцать сам патрон и окружающие его стены жутковатыми серыми бликами.

Звук также отсутствовал, поэтому, когда шлюзовая дверь резко растворилась, пропуская в камеру маленькую пошатывающуюся фигуру, Петр Иванович отчетливо вздрогнул. Мальчик зашел в помещение и, остановившись в его центре, бессмысленно осмотрелся.

– Вы выяснили, почему он покрыт кровью с ног до головы? – спросил профессора гость.

– Мы не волшебники, молодой человек, – очень серьезно ответил ему врач, – мы можем только сказать, что образцы не принадлежат членам экипажа «Доктора Савельева», которые нам переслали с «Михайло Ломоносова». Так что смею предположить, что найденные в патроне кровь и остатки мягких тканей принадлежат нападавшим.

– М-дам… А что это за «лента Мёбиуса» у него в руках?

– Артефакт номер «сто сорок» из списка ценностей «предтеч-бета», перевозимых его отцом на Ровшанку.

– И где он? – задал вполне логичный вопрос гость, глядя, как мальчик, стукнув кулачком по механической кнопке вскрытия патрона, закинул в него свой ценный груз.

– Исчез, – лаконично ответил профессор, останавливая голозапись, – патрон зафиксировал уменьшение веса хранимого объекта почти на килограмм примерно через час-полтора после капсуляции. Видите вот этот момент… Мы сначала предполагали, что сын Праздного вводил заранее заученную программу биологической реабилитации для патрона. Но…

– Но… – Гость обошел вокруг стола и, наклонившись, постарался заглянуть под маленькую ладошку, застывшую над внешним пультом. – Что – но?

Павел Иванович запустил изображение, и пальцы ребенка часто замелькали над кнопками пульта.

– Эй! Да он просто нажимает на все кнопки подряд… Он что?..

– Вот именно! – воскликнул врач, в волнении привставая со своего удобного кресла. – Мальчик никогда не знал и не умел обращаться с эвакуационным патроном! Но он не просто нажимает на кнопки, мы восстановили его действия… и знаете что?

– Что?

– Егор, видимо, видел, как нуль-навигатор корабля закладывал коррекцию очередного прыжка на доп-панели навигационной установки, и попытался скопировать его действия… пульты-то, конечно, не один в один, но похожи…

– Господи… Но патрон же не должен был принять подобную программу!

– Но он принял! – развел руками профессор. – Вот он залезает в ложемент, закрывается створка, объект капсулируется и…

Ударная волна, вызванная взрывом ядерной торпеды, добралась в этот момент до помещения и, разрушая все на своем пути, врезалась в невидимую преграду. Естественно, внешние камеры умерли за долю секунды до этого события, но расположенные на самом патроне продолжали работать. Жуткое всепоглощающее пламя почти минуту билось о скрывающий патрон защитный барьер, а затем весь обзор перекрыл калейдоскоп мечущихся обломков уничтоженного корабля.

– Все, – грустно сказал Петр Иванович, вновь опускаясь на кресло. – В этот момент мозг Егора Праздного был выжжен предельными пси-усилиями, и сознание мальчика перестало существовать. Обычно это означает мгновенную смерть пациента, но он в этот момент уже находился в инкапсуляции, и исполнительный механизм не просто не дал ему умереть, но и приступил к восстановлению тканей мозга. В остальном… с нашим заключением вы ознакомились. Реабилитация пациента невозможна. И единственное, что я могу сказать по поводу прогнозов, – они отрицательные.

– Понимаю, – гость пожевал губу, – ну что ж. Ордер я вам передал, так что готовьте нашего маленького героя к транспортировке на Екатерину. Я не специалист и ничего не могу сказать по поводу ваших выводов, но ваши столичные коллеги с нетерпением ждут Егора.

– Приятно знать, что в эти трудные годы Россию волнуют судьбы ее маленьких подданных, – улыбнулся профессор, пожимая руку гостю.

Настоящее время. 2598 год AD. Понедельник, 27 мая по г. к. ч. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Поселение Абереду Хайд. Помещение поселкового склада

– …Так Максим попал в программу возрождения Князя-Защитника, – закончила свое рассказ Нина, искусственный интеллект спящего на коленях у Ксении молодого человека.

Девушка не отвечала. В глазах Цесаревны Российской Звездной Империи стояли слезы.

– В списке было еще сто двадцать детей-псиоников, восстановление личности которых было признано врачами невозможным, – продолжил искин, – из них я отобрала трех, в том числе Максима, и им был привит генетический материал погибшего в битве при Акбере Князя.

– То есть Максим не один такой? – подала голос Ксения, ласково поглаживая щеку молодого человека.

– Ну как сказать… – замялась Нина, но тут ей на помощь пришла личный искин самой Цесаревны.

– Один, «Саша» погиб спустя год, хотя и был самым перспективным из всех. – Катя, вдобавок еще и планетарный искин столичной планеты РЗИ, выдержала небольшую паузу. – Он жил в приемной семье на планете-улье «Центурион» и попал вместе с родителями в страшную флаерную катастрофу на магнитной дороге…

– Операция «Центра Разведывательных Операций» под названием «Маленький русский багет»… – подала голос Атланта, беглый американский искин и новый член в их небольшой компании. – Простите меня, девочки, я не могла вас предупредить…

– Да что уж… – грустно хмыкнула Нина. – Второй – «Максим» – жив до сих пор. Именно его личину носит сейчас наш Князь. Он неплохо развивался и подавал огромные надежды, но в восемнадцать лет что-то пошло не так. Это безумный и могущественный псионик, к счастью, тихий и спокойный больной, художник, любящий куклы, мультфильмы и подсолнухи. Он мирно доживает свой век на одной из планет-санаториев под именем Александра Максимовича Денисова.

– Подожди! – воскликнула Ксения, ошарашенно вскинув голову. – Тот самый Денисов? Всемирно известный художник-маринист?

– Да… – просто ответила Екатерина.

– Обожаю его полотна… кто бы мог подумать.

– Пути господни неисповедимы, – произнесла Нина. – Ну а с нашим Денисом все вообще пошло не так. Непонятным образом воскресло сознание Егора Празднова и вытеснило зарождающийся разум Князя-Защитника. Вот только «объект номер три» показывал полное отсутствие каких бы то ни было псионических способностей. Наши ученые долго ломали голову над этим фактом и в конце концов пришли к выводу, что это посттравматический синдром, развившийся из-за событий, произошедших на борту «Доктора Савельева». Самого мальчика отправили на дальнюю тихую планету во избежание проблем, произошедших с Сашей и Максимом, а я приглядывала за ним все это время. Где-то лет семь назад у наших светил науки возникла идея фикс, что виртуальность поможет освободить сознание Егора от сковывающего его возможности страха перед использованием собственной силы. Ну или пробудит генетическую память предыдущего Князя-Защитника. И я, на свою голову, подсадила его на иглу виртуальных игр…

– Вот, значит, как…

– Да. – Кажется, Нине было немного стыдно.

– А с четвертым что произошло? – спросила вдруг Атланта.

– Каким четвертым? – хором выпалили Нина с Екатериной.

– По данным ЦРО, из генетического материала вашего Князя-Защитника было приготовлено четыре сыворотки, – медленно произнесла бывший планетарный искин столичной планеты Американского Демократического Союза Планет. – И они были применены на четырех объектах, поэтому в РЗИ у нас работало четыре оперативных штаба, хотя вычислить удалось только одного…

– Атла! Быстро скинула мне всю имеющуюся у тебя информацию! – почти прорычала Екатерина.

Глава 2

В это же время. Окраина Великой Джуманны-Куано расы Властителей Галактики Квери. Сектор в перемычке между системами «Вул-ф У шан-И» и «Судору-Ка мен Да». Борт малой межзвездной каботажной галеры «Субарки-камари»

Ластан несколькими оборотами кругового ручника подтянул внешний грузовой трос, расправляя паруса, улавливающие звездный ветер, и искоса посмотрел миндалевидными глазами на своего владельца – капитана каботажной галеры, истинного квери Адуни Кур-курду. У него – жалкого раба из расы эдали, потомков Табу-тийских обезьян, презираемой всеми разумными обитаемой галактики Диска Тацу-Га, – облик хозяина всегда вызывал рвотные позывы.

Все эти мерзкие одутловатые сосиски поблескивающих на свету щупалец, свисающие с плоской, треугольной головы с огромным неаккуратным ртом, и усиками глаз. Растущие прямо из атрофированных плеч многосуставные пальцы с подвижными студенистыми кончиками, напоминавшими нос крульской крысы. Неприятная туша, абсолютно лишенная талии. Склизкие хвосты-стопы и омерзительная раковина на горбу, способная укрыть в себе все немалое тело квери.

И как такие аляповатые уродцы смогли стать властителями галактики? По их внешнему виду трудно было поверить, что эти существа – великие воины… Неужели во всем Диске Тацу-Га не нашлось никого, кто был бы способен противостоять этим слизням?

Прошла тысяча циклов его родной планеты с тех пор, как только что вышедшие в звездное море эдали обратили на себя внимание квери. Предки храбро сражались, но что могли противопоставить первые звездные моряки на примитивных ракетных лодках, созданных для исследований небесного дна, а не для войны, многоярусным боевым галерам этих моллюсков?

Ведь эдали в те времена даже не знали, что такое звездная война и что океан опасен. Их небесные скафандры не защищали от оружия. Да и сами они оставались глухи в небесных глубинах. Противопоставить «Берущим Гаэда» – элитным воинам-захватчикам квери – они могли только личную храбрость и…

Ластан грустно улыбнулся своим мыслям и пригладил вспотевшие волосы на запястьях. Он устал и взмок, подтягивая к носу галеры еще один парус до состояния, пока индикатор не выдал зелено-фиолетовую рябь полосок, означающих, что тот поймал ветер ближней звезды. Раб понимал, что, как бы храбро ни сражались его предки, эдали заслужили свою участь.

Властители Галактики покорили многие народы, но никто из них не был столь презираем, как потомки обезьян с Табу-тиски. А все потому, что всепланетно избранный президент из партии Полной Свободы поступил так, как обычно поступали эдали в собственных междоусобных конфликтах. Стремясь сберечь как можно больше жизней соотечественников, капитулировал. Сдался врагу, победить которого было невозможно.

Это и определило судьбу всех их на следующие десять сотен оборотов Табу-тиски вокруг родной звезды. Роль презренных рабов. Ведь ничего не зная о культуре и традициях Властителей Галактики, лидер сделал роковую ошибку, полагаясь на свою чисто табу-тискийскую логику. А квери не прощали тех, кто опускал оружие.

– Че пялишься, обезьяна? – пробулькал хозяин, высовывая из пасти все три своих речевых языка. – Нравлюсь?

– Что вы, господин, – отвернулся от потянувшихся к нему глазных усиков Ластан, – как можно…

– Тогда проверь лоцию, Ласт, – выплеснув небольшой сгусток слизи, прорезонировали языки. – Как ветер наберет силу, мы уйдем на звездное дно. Будешь хорошо работать, на Судору-Ка мен Да я оплачу для тебя самку.

– Премного благодарен, великий, – без особого энтузиазма ответил Ластан.

Несмотря на омерзительный внешний вид и общее отношение к эдали, владелец был вообще-то хорошим разумным. Он бы назвал хозяина «свойским мужиком», если бы кавери не были самооплодотворяющимися гермафродитами. Во всяком случае, тот никогда не издевался над своим рабом и не использовал стрекала. Да и награда в виде самки эдали, ежедневное питание и мягкая постель после рабочего дня были неплохой участью в мире могущественных слизней для потомка предавших самих себя обезьян. Отсталого вида, не имевшего близких форм в этой галактике.

– А это еще что… – Удивленное бульканье вывело Ластана из печальных мыслей.

– Птицы? – неуверенно предположил раб, глядя на появившихся в зримокарте странных созданий, на огромной скорости приближающихся к галере из нехоженых звездных глубин.

– Не знаю… но не нравятся они мне, – взволнованно прохрипел квери. – Приготовь-ка катапульту. Так, на всякий случай.

Но ни эдали, ни его хозяин не успели даже расчехлить страшное боевое орудие младшего родственника тех, кому покорились все разумные. Способная потопить в пустоте любую хорошую лодку установка так и не показалась над куполом ладьи. Стая «птиц» окружила корабль, завилась вокруг него, а затем зримокарта тревожно замигала, сообщая о сухом пробое борта. Кавери, судорожно вскинув пару пальцев, ухватился за щуп тревожной рынды, один за другим извлекая из своей раковины боевые пульпы.

А затем в распахнувшуюся дверь ворвались…

– Эдали… – пересохшим горлом прохрипел Ластан, выпучив глаза на чужаков. – Железные эдали…

То, что произошло после, показалось рабу жуткой фантастической утопией. Чужие эдали за доли секунды расправились с хозяином, а затем скрутили его самого, да так ловко, что он и пикнуть не успел. Уже с заломанными за спиной руками раб бросил случайный взгляд на зримокарту и почувствовал, как ужас наполняет его с головы до пят. На их маленькую галеру надвигалась громада… огромный и величественный корабль, словно бы сошедший со страниц плашек кавери, повествующих о предыдущих властителях Диска Тацу-Га.

Три часа спустя. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Поселение Абереду Хайд. Помещение поселкового склада

Сознание вернулось ко мне быстрой вспышкой. Это было именно беспамятство, не похожее на сон или то состояние, в котором находилась Ксения, выбрав на значения меньше единицы характеристику «выносливость». Только что я плавал в великой темной пустоте, мгновение – и перед глазами возникла проржавелая крыша склада и остренький подбородок Цесаревны, ведущей односторонний диалог с неслышимым для меня собеседником.

– Очнулся? – спросила меня Нина.

– Да, я, кажется… – В этот момент я понял, что лежу, а моя голова покоится на коленях девушки.

– И что ты на это ответишь, брат? Похищение генетического материала членов императорской семьи приравнивается к предательству Родины. Уголовно наказуемое преступление, расплата за которое – дезинтеграция на турбине гравитанка… – Прохладный пальчик опустился на мои губы, призывая к молчанию.

Перехватив быстрый взгляд Хомы, я попытался сесть, но маленькая ладошка легла мне на лоб. Искины тоже молчали, так что мне оставалось только слушать свою спутницу и гадать, к чему вообще она вспомнила старинный способ.

– И что? – бровки девушки сурово сошлись на переносице. – Я понимаю твои аргументы, а ты понимаешь, что ты сейчас никто? После смерти отца вся полнота власти находится в руках этого человека.

Ксения зло сжала губы, вслушиваясь в ответ, а я к этому моменту уже понял, во-первых, кто является собеседником моей спутницы, а во-вторых – что слышу трансляцию через бэк-дор, пересылаемый Екатериной голос Цесаревны, воспроизводимый мне Ниной.

– Нет, ты еще не символ нации и не Царь-батюшка, и да, я считаю, что… Не допустит он твоей коронации! Алексей… вот что это? Наивность или я о чем-то не знаю? Да у тебя нет доказательств… Алексей? Алек…

– Потерян канал связи, – сухо доложила планетарный искин Екатерина. – Оборван с той стороны…

– Было вмешательство? – дернулась Ксения, я же почувствовал, как ладошки скользнули на мои щеки. – Нас прослушивали?

– Нет… Я работала с собственным каналом, но сейчас не могу его восстановить… Милая, твой брат просит передать, что сожалеет о том, что вообще рассказал тебе об этом. Алексей сейчас говорит…

– Что?

– На правах главы семьи приказывает тебе не лезть в это дело.

– Дурак, – поморщившись, прошептала девушка.

– Что случилось? – спросил я, глядя в ее голубые глаза, в которых явственно читалась обида.

– Из хранилища генетических материалов для первых лиц государства исчезли несколько боксов с образцами моих тканей, – безразличным тоном ответила Ксюша. – Это случилось не сегодня и не вчера, хотя пропажу обнаружили всего несколько часов назад. Брат подозревает, что за этим стоит Великий Канцлер. Но никаких…

– Ксения… – Голос столичного планетарного искина прозвучал удивленно. – Я не могу связаться от этой личности ни с одной из своих служб на Екатерине! С центрального ядра – сколько угодно, а от меня на «Волге» – нет… А ты Атланта…

Ответом ей было молчание. Затем через пару секунд глухой, прерывистый голос, в котором лишь с трудом угадывался бойкий американский говорок моей новой помощницы, произнес словно бы из трубы:

– Чего вы молчите? Вы меня слышите?

– Я тебя прекрасно слышу, но только своей основной частью. А эта слепа и глуха… я сама-то себя с трудом ощущаю – работаю через пассивер игры.

Я сел, подтянув под себя ноги, и мы с Ксенией переглянулись.

– А я ее вообще не слышу… – растерянно сообщила Нина. – Что происходит?

– Я тоже говорю через пассивер Организации Планетарных Наций. По-другому у меня не получае…

– Максим, Ксения, у нас нештатка! – встревоженно воскликнула Катя, перебивая американку. – Станции нуль-связи РЗИ перестали прощупывать «Волгу»! И… И Супер не воспринимает сигналы со станций…

– Да не может такого быть! – удивился я, поднимаясь на ноги. – Мы же до сих пор в виртуальности!

– Мы в виртуальности «Освобождения Терры», – поправила меня Нина. – А ее нуль-канал обособленный и направлен на отдельный пул, установленный в Солнечной системе. А вот российских станций я сейчас не вижу ни одной.

– Сообщи брату! – воскликнула девушка, также вскакивая.

– Да я уже всех на уши поставила. Кстати, китайцы, бразильцы и прочие… Даже несколько до сих пор работающих ретрансляторов Американского Демократического Союза Планет нас тоже не видят… Остались только точки приема различных международных MMMO-игр, размещенных в Солнечной системе, и еще откликается «Полигон» Космофлота.

– И что это значит?

– Это значит, что кто-то у вас там, на «Волге», вывел из строя основной протокол нуль-ретранслятора… – с небольшой задержкой и жутким эхом ответила Атланта. – Игры работают по доп-поточному принципу, отличному от функционала военных и гражданских линий нуль-связи. Они завязаны на игровых устройствах, а антенна ретранслятора служит всего лишь пассивным проводником.

– Управляющие искины «Полигона» и «Волги» уже наладили экстренный канал, – сообщила Екатерина. – Но пока не будет восстановлена основная линия связи, придется вам сидеть именно в этой игре…

– В общем, ничего страшного… – констатировала Ксения, со вздохом опуская напряженные плечи и немного сутулясь. – Канал восстановят, и все придет в норму. Можем спокойно себе играть дальше… Вольга, ты что-нибудь помнишь?

Как-то не понравилась мне напускная веселость в голосе Цесаревны.

– Все до того момента, как отрубился, – ответил я, судорожно размышляя, стоит ли влезать в дела власть имущих, а затем махнул рукой. – Слушай, Хома! А вообще разумно ли в данной ситуации говорить про игры? Может, стоит выйти и…

– Ой, кто бы спрашивал! – лукаво улыбнулась девушка. – Сам недавно мне рассказывал про десантников в трюме, которые должны полагаться на пилота в ситуации, когда от них ничего не зависит…

Я промолчал. Не стал напоминать Цесаревне очевидный факт, что у меня стоит психофильтр и мне не приходится заставлять себя перестать беспокоиться о том, на что я не могу повлиять. А вот девушка явно заставляла себя так говорить, и мне это не нравилось.

* * *

Ксюша, натянув на лицо вымученную улыбку, посмотрела на нахмурившегося парня, а затем, резко отвернувшись, бодро зашагала в глубь помещения. На душе творилось черт-те что. Ощущения бессилия, тревоги, растерянности, злости и много чего еще смешались в аморфный коктейль, который туманил разум и путал мысли.

Цесаревна желала бы немедленно выйти из этой игры, а еще больше – оказаться сейчас на Екатерине, в Зимнем дворце, рядом с братом. Но при этом ей отчаянно не хотелось сейчас расставаться с этим парнем, при взгляде на которого внутри нее рождалось какое-то непонятное теплое чувство.

Неимоверным усилием воли она отгоняла от себя мысли о делах и проблемах, оставшихся в реальности. Как бы ей хотелось быть такой же, как и Вольга, – пока он лежал без сознания, она даже подумывала над тем, чтобы поставить самой себе этот самый психофильтр. Но не решилась, испугавшись сломать что-нибудь у себя в мозгу.

Сейчас она была просто девушкой, в состоянии глубокой комы лежащей внутри комплекса биолаборатории. Да если бы Ксения и очнулась – чем она могла в данный момент помочь «Волге» и ее экипажу? Так ведь на борту и так полно комиссаров и прочих псиоников, которые, хоть и уступали ей в силе, обучены и обладают необходимым опытом.

Что еще? Управление ее личными делами? Связь с Екатериной у нее сейчас только через Катюшу, а значит, ее люди не примут переданный через нее биометрический код без дублирования, и любой приказ просто повиснет в воздухе…

– Скажи, Вольга, – обратилась она к нагнавшему ее молодому человеку. – Ты можешь поговорить сейчас с бывшим Князем-Защитником?

– Нет, – ответил он, на секунду задумавшись. – Молчит как партизан…

– Понятно… – вот еще одно разочарование, – значит, для общения с ним нужна психологическая встряска.

– Возможно. Сколько я был без сознания? – спросил тот то ли Ксюшу, то ли свою Нину.

– Чуть более четырех часов, – ответила за них Екатерина.

– О чем задумался? – поймав встревоженный взгляд спутника, спросила Ксения.

– Да вот хочу выйти в реал, вызвать офицера и потолковать с ним…

– Не выйдет, – немного ехидно ответила искин Максима. – За тебя часа два назад врачи взялись всерьез, так что даже и не думай.

– А через «Белую Комнату», внутреннюю виртуальность капсулы, голограмму не поднимут? – неуверенно спросил парень.

– Минут двадцать назад – да, без проблем, а сейчас мощности внутренних коммуникаций временно используются исключительно кадровыми военными.

– Понятно… Стой! А куда ты, собственно, идешь? – Максим остановился, поймав Цесаревну за руку, от чего у девушки опять часто забилось сердце. – Неужели до сих пор не отказалась от идеи выполнить это несчастное задание?

Ощущение было прямо как тогда, когда она положила его голову себе на колени.

– Э… ну… – Ксюша замялась и отвела взгляд на очередную груду ящиков, накрытую перетянутой веревкой тканью, хотела что-то ответить, но почувствовала, как Максим, Денис или все-таки Егор Праздный отпустил ее руку, и через секунду она уже видела его спину возле накрытого ссохшимся брезентом хлама.

– Хома! Ты гений… – воскликнул Князь-Защитник, ухватившись за одну из стягивающих ткань веревок и активируя свой эргро-клинок.

– Правда? – недоверчиво переспросила девушка, не понимая причины столь неожиданной констатации факта.

* * *

– Правда-правда! – улыбаясь, ответил я, рассекая энергетическим мечом крепежные стяжки чехла, натянутого на самый настоящий древний ховер-джип атлантического образца.

Пару взмахов эргро-клинком – и могучая машина освободилась от скрывающей ее шелухи. Наверное, такое же впечатление на жителей двадцать первого века, уже на закате эры наземных гусеничных танков, производили самодвижущиеся монстры из века девятнадцатого. Неуклюжая громадина, насаженная на один из первых антигравов с мощными выносами кольцевых коробов с винтами, управлявших ее движением, и закрытым бронебойным стеклом кирпичом кабины.

Естественно, характеристики и данных сего чуда я не видел. Сам по себе низкий навык «Наблюдательность» накладывался на отсутствие «Механики», «Техники» и «Инженерии двигательных средств», зато с лихвой окупался реальными знаниями, полученными мною еще в академии.

Для того чтобы оценить вкус блюда, не нужно быть шеф-поваром. Игры последнего поколения всегда следовали этой простой и незамысловатой логике. Прокачанные навыки нужны для ремонта, а также для создания новых предметов своими руками. С их помощью открывались подсказки и пошаговые инструкции для людей, ничегошеньки не понимающих в этих дисциплинах. Но запустить старинную машину, тем более находящуюся на ходу, или управлять ею мог любой, даже персонаж нулевого уровня.

– Что это за грузовик? – спросила Ксения, мягко положив руку мне на плечо.

– «Hover-Rover M2», военный образец стандарта Новоатлантического Альянса, – опередила меня с ответом вездесущий искин Екатерина.

– Молодец! – Я похлопал по ее пальцам на моей куртке. – Хорошо, что ты его заметила. Теперь нам не придется долго и уныло плестись по пустошам!

Сам же я тем временем рассматривал кузов ховера, установленный на плавающей гидроподвеске с возведенным над ней кустарным способом клетью из арматурных прутьев.

– Да я не… – как-то сразу погрустнела девушка, а затем звонким голоском потребовала: – Вольга, мы должны сделать то задание. Ты спрашивал, хочу ли я, – да, хочу!

Я быстро обернулся, поймав ее взгляд, улыбнулся, и Цесаревна неожиданно для меня густо покраснела и опустила свои огромные очи к полу.

– Вот и хорошо… – обиженно буркнула она, тряхнув челкой и пару раз легонько шлепнув себя по щекам, уверенно посмотрела на меня и перевела взгляд на машину. – А… Эта штука работает?

– По идее – должна. – Забравшись на приступку нижней жесткой платформы я хлопнул ладонью по кожуху, скрывавшему антиграв, добрался пальцами до рычага, управляющего люком, и дернул его на себя. – Его, похоже, использовали для перевозки людей, и не похоже, чтобы он был сломан.

Заглянув в открывшийся проем и только мельком осмотрев саму установку, я крякнул от досады. Из антиграва был удален питающий элемент. Стандартный земной энергоблок на полмегаватта, со стандартным пазом «micro», использовавшийся для подпитки всей земной мобильной техники начиная с середины двадцать второго века. И он у меня был – в полученном недавно «самодельном эргро-мече», вот только жалко было…

– Он на ходу, его нужно только запитать, – достав рукоять оружия, показал ее Ксении, – энергоблоком из этого клинка. Там всего процентов двадцать пять выработка, так что ховеру хватит надолго…

В этот момент я понял, что говорю что-то не то. И без того грустные глаза девушки потускнели, и Цесаревна, слегка закусив губу, смотрела не на меня или на меч, а куда-то в сторону.

Я мысленно чертыхнулся. Опять увлекся. А ведь во всем виноват психофильтр, из-за которого мне совершенно по барабану то, что происходит сейчас вне моей биолабы. Хотя… звучит, конечно, как отмазка.

– Ксения. – Я аккуратно взял девушку за плечи, и она вздрогнула от неожиданности. – Послушай, если ты не получаешь удовольствие от игры, это плохо сказывается на процессе выздоровления. Может быть, тебе лучше выйти из этой виртуальности в «Белую Комнату»? Ее пространство поможет тебе успокоиться и расслабиться…

– Нет, – жестко ответила Цесаревна, сдвинув бровки, но даже и не подумала высвободиться. – Я хочу быть здесь…

Мне показалось, что она хотела сказать еще что-то, уж больно резко Хома замолчала. Тяжело вздохнула, прикрыв глаза, и медленно произнесла:

– Пойдем посмотрим, что там в подвале? Мне действительно интересно.

– Пойдем, – кивнул я.

Искины молчали, видимо, занятые своими важными делами. У нас ушло минут пять на поиск спуска в небольшой бетонный мешок, служивший складу подвалом. Здесь была оборудована жилая комната: пара старых проваленных диванов, один из которых мог похвастаться наличием спинки, а второй был полосатым, словно бы малое поле флага АДСП.

– Вон! Ковер, про который говорилось в задании… – воскликнула девушка и, спрыгнув с лестницы, в пару шагов оказалась у прикрывающей пол в дальнем углу драной тряпки.

«Представь, что девочка – статуя, и направь на нее свою волю…» – прошелестел безэмоциональный голос в моей голове.

– Зачем? – даже не поняв, кто со мной говорит, спросил я.

«Сделай! Быстро!»

Сопротивляться я не мог. Ксюша, удивленно ойкнув, застыла на месте в не самой удобной позе, как раз перенося вес с одной ноги на другую.

– Ты что это делае… – Возмущенный возглас Екатерины не смог скрыть от меня слабый, едва слышный звук.

Писк. Первичный сигнал, который издают готовые взорваться пехотные мины, когда кто-то пересекает их зону контроля.

Глава 3

«Вы использовали псионическую силу. Ваша выносливость временно снижена до уровня 7.34».

Пищание, еще секунду назад довольно громкое, быстро утихло.

– Стой и не вздумай дергаться! – тихо произнес я, игнорируя возмущенные крики принадлежащего девушке искусственного интеллекта и ругань Нины, которой та разразилась на свою товарку. – Ты в зоне поражения самодельной мины. Не настоящей, иначе бы давно погибла, да и я, наверное, вместе с тобой, а дешевого игрового образца со звуковым индикатором.

– Да я даже дышу-то с трудом! – выдавила из себя Ксения. – Что ты вообще сделал!

– Не знаю. Голос велел.

– Дядя Максим… – Голос девушки, не способной пошевелить даже челюстью, прозвучал как-то с придыханием. – Но мы же не можем умереть в этом сценарии… Так зачем…

– Умереть-то вроде можем. Но это не просто. – Открыв карту, я посмотрел на поле, в котором должны были находиться характеристики инвента, скрипнул зубами. – Не знаю, когда и как, но он закончился. Мы с тобой находимся в базовой стартовой зоне… в расширенном продолжении уникальной сюжетной линии.

– И…

– И нам нельзя умирать. Точнее, можно, но стартовый сценарий начнется заново, так что вряд ли мы встретимся до выхода в большой мир.

– Я… не хочу! – пискнула девушка. – Нам нельзя!

– Угу… – процедил я, оглядываясь по сторонам.

На старте игры большинство подобных предметов типа мин утрированны. Настоящее оружие выкашивало бы игроков пачками, потому как большинство из них гражданские, которые, вооружившись дедовским дробовиком, уже считают себя непобедимыми супергероями. Потому игра – якобы про настоящую войну – медленно, но верно учит их уму-разуму, постепенно усложняя используемые приспособления и врагов.

Вообще «Освобождение Терры» на высоких уровнях приближена к максимальной реалистичности. Хорошо одетому игроку достаточно совершить одну-единственную ошибку – и вот он уже дожидается своей очереди на возрождение в камере репликатора.

Комбинированные взрывпакеты, дроиды-камикадзе, умные мины и прочие образцы современных боеприпасов, как и в жизни, не оставляют ни единого шанса обывателю – в отличие от созданных местными устройств, призванных научить, показать и вбить в голову. Например, подобная закладка с датчиком движения, зуммером и биометрическим дистанционным идентификатором «Свой – Чужой».

А еще на таких боеприпасах часто имеется кнопка или тумблер, отвечающий за ее деактивацию. Как вариант два оголенных проводка, которые нужно замкнуть, или стандартный красный, который следует перерезать. То, что называется «кинематографический ход». Понятный для обывателя элемент, навязанный современной поп-культурой.

Медленно спустившись с лестницы и стараясь держаться подальше от девушки, я медленно обошел подвал по периметру, прижимаясь спиной к столам и верстакам, заваленным разнообразным техническим мусором. Короб мины-ловушки долго искать не пришлось. Он был установлен в дальнем углу и выглядел как жесткий металлический каркас кубической формы из сваренных трубок. Внутри было закреплено взрывное устройство в твердой оболочке с прикрученным к нему направленным датчиком. Вся эта конструкция была опутана многочисленными проводами, целый клубок которых подходил к небольшой стальной коробочке, в центре ее тревожно мигал красный диод.

Издалека эта штуковина была похожа скорее на маленький переносной генератор. Деактивировалась она, скорее всего, с обычного пульта либо при помощи рации или комлинка после того, как устройство передаст кодовый сигнал на нужной частоте. Вот только у мародера-квестодателя не было при себе ни того, ни другого, ни третьего.

Получается, парень не имеет никакого отношения к мине? Или это ловушка, установленная для жадных игроков, подвязанная на задание-обманку? Вообще-то без разницы. Сейчас меня больше интересовал вопрос, как обезвредить данную хреновину. Я не сапер, и мои навыки в реальном мире не распространяются дальше простейших действий, необходимых, чтобы установить на боевой взвод боеприпасы или манипулировать дронами. Так что я довольно смутно представлял себе возможности этой самодельной адской машинки.

– Хома, ты в этом состоянии можешь пользоваться псионикой? – спросил я и тут же добавил: – Только не вздумай прямо сейчас экспериментировать. У этой штуковины, возможно, установлен датчик искажений.

– А что это? – промычала вопрос Ксения.

– Довольно простенькое устройство, реагирующее на применение пси-сил перед собой. Двигаться тебе нельзя, мина на тебя навелась. Я тоже не помощник, как войду в зону – сразу жахнет. Была бы глушилка или декодер, отключили бы ее на раз-два, а так…

– И что же нам делать?

– Есть одна мысль. Ты, случаем, не смотрела британский приключенческий сериал «Профессор Это»? – спросил я.

– Нет… – Кажется, девушка не поняла, к чему подобный вопрос.

Я поспешил развить совою мысль.

– Как я уже сказал, эта штуковина самоделка, к тому же с зуммером и световым индикатором и отложенным взрывом – то есть штуковина прямиком из голофильмов. Так что можно попробовать деактивировать ее по той же методике. Я не зря вспомнил тот сериал. Главный герой – мистер Это, могучий псионик, – выпалил я, чувствуя себя донельзя глупо. – В первой же серии он останавливает взрыв микроядерной бомбы, заложенной под башней Биг-Бобби русским разведчиком, сжав сдетонировавшее устройство в гравитационной сфере… Эм… ну, я не знаю точного названия данного приема, но в фильме его называли именно так. Я пару раз еще в учебке видел, как наши комиссары на полигоне крушили таким образом быстро разворачиваемые баррикады.

– Понимаю, о чем ты говоришь, – задумчиво ответила девушка, – искажение Малышева. Обратно-центрично расширяющиеся псионические поля, хаотизирующие материю. Но аннулировать таким образом взрыв… Тем более ядерный!

– Я не специалист, – честно ответил я, – и даже не очень понял то, о чем ты только что сказала, но с твоими параметрами – по-моему, вполне посильная зада…

Громыхнуло так, что я чуть было не оглох. Да и от вспышки, ударившей по глазам, еще какое-то время я видел только слабые силуэты и расплывчатые очертания комнаты, потонувшей в абсолютной белизне окружающего пространства. Девушка, особо не раздумывая, просто сделала то, что я передоложил, хотя, наверное, стоило бы обсудить и другие – более разумные варианты.

В этой ситуации, скорее всего, имелись вполне нормальные, не силовые решения. Может быть, стоило поискать глушилку, которая могла быть запрятана где-нибудь в здании, или, быть может, пульт, спрятанный в диванах. Но нет – Цесаревна просто применила свою силу, даже не задумываясь о последствиях.

– Вам, можно сказать, повезло, – голос Екатерины неприятно двоился, – что устройство было на плазменной основе. С антиматерией такой фокус вряд ли бы удался.

У девушки действительно все получилось. Почти как у Профессора Это. Естественно, с поправкой на различные визуальные эффекты. Полыхнувший идеальный шар почти мгновенно сжался до яркой звездочки, меня обдало ветром, а затем она исчезла с тем самым жутким грохотом во вспышке ослепившего меня света.

– И как мне теперь тебя освободить? – спросил я, проморгавшись.

– Не знаю… Я вообще не понимаю, что ты со мной сделал! – придушенно пискнула Ксюша и тут же непонятно как обрела подвижность, зашаталась, с трудом держась на ногах. – Такое воздействие еще более антинаучно… чем…

Девушка бы мешком повалилась на пол, если бы я не подскочил к ней и не подхватил быстро засыпающую Цесаревну. Очередной раз сказывалось критическое падение параметра «выносливость». Беззвучно шевеля губами, Ксения подняла затуманенные очи и уронила головку мне на грудь.

– Надо рассказать тебе про твое… про… – прошептала она перед тем, как отключиться.

Подняв девушку на руки, я аккуратно опустил ее на красно-белый полосатый диван.

– Нина? – окликнул я свою электронную помощницу.

* * *

В это же время. Темная зона. Точное местоположение не приводится. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Филиал Центра исследования внеземной биологии Крачетова. Лаборатория мониторинга карантинной зоны для паразитической, бактериальной, вирусно– и пси-агрессивной биологии

– Доктор Вочокски?

– Вице-адмирал! – Молодой на вид, но уже с благородной сединой в волосах мужчина оторвался от вдумчивого изучения диагностической справки, закрепленной на плашке-держателе, помеченной белым маркером с красной полосой, и с удивлением воззрился на посетителя. – Чем обязан визиту? Если вы здесь по поводу десанта, то материалы по первичному обследованию контактеров уже направлены в штаб.

– Нет-нет, Альберт Пахомович. Я пришел к вам совсем по другому вопросу. – Анатолий Ефимович Сатин, командующий жалкими остатками флота корабля суперкласса лайнера-носителя «Волга», немного постоял в дверях, рассматривая спартанское убранство кабинета ответственного директора карантинной лаборатории. – Меня интересует состояние Князя Александрова.

– А! Его Сиятельство, в общем-то, здоров, – улыбнулся врач и, небрежно бросив на стол планшетку с документом, расслабленно откинулся на спинку кресла, постучав пальцами по его подлокотнику, вызвал несколько голографических окон с какими-то данными. – Разве что с печенью небольшие проблемы, ну так они чисто земного происхождения и вызваны частым пребыванием в открытом космосе… м-да, каламбурчик получился. Ксенофактор нулевой, икс-фактор отсутствует, кровь в порядке по всем статьям, остальные органы здоровы, реакция на реставрирующий ткани гель в разумных пределах… А, вот! Знаете, что у Князя застарелые псиодеформационные изменения в лобовых долях мозга? Забавная мутация, если учесть, что Его Сиятельство полностью лишен псионических способностей.

– А поподробнее? – нахмурился Сатин, усаживаясь в гостевое кресло. – Это может быть последствием контакта? Мне докладывали, что захваченный им объект – могущественный телепат.

– Ни в коем случае! – поправив очки, доктор Вочокски внимательно вчитался в одну из парящих перед ним плашек. – Вот и в карте биоистории организма присутствует запись об этой аномалии. Просто врожденная мутация. Такое бывает, когда плод в чреве матери начинает спонтанно использовать свои псионические возможности и, так как мозг еще не полностью сформировался, получает пси-деформационный ожог. Обычно это летально, но медицине известны случаи, когда ребенок рождается здоровым, но полностью лишенным возможностей эспера. Вот как в случае с Максимом Денисовичем.

Слушая монолог собеседника, Анатолий Ефимович поймал себя на мысли, что никак не может понять, зачем сидящий напротив него мужчина носит очки. Вряд ли этот человек не мог себе позволить реставрацию глазного яблока или вообще имплант зрительного модуля. К тому же они не были похожи на устаревшие ныне приборы дополнительной реальности, а потому, решил вице-адмирал, необходимы были молодо выглядевшему Вочокски для большей презентабельности.

– …Такие вот дела, – закончил свой отчет мужчина и, отрубив проектор, подался вперед, уперев локти в стол и переплетя пальцы. – Если за стандартный карантинный период не будет зафиксировано никаких отклонений, то Его Сиятельство сможет вернуться к своей обычной жизни.

– Вот об этом я и хотел поговорить с вами лично, – произнес Сатин, поднялся с кресла и, подойдя к смонтированной на стене вижел-панели, принялся наблюдать за тем, как на виртуальном пляже какого-то тропического острова играют с мячом девушки в довольно откровенных купальниках. – Если все процедуры завершены, я хочу, чтобы Его Сиятельство был освобожден от карантинных мероприятий немедленно.

– Но господин вице-адмирал, это невозможно! – проговорил ошарашенный медик. – Это грубейшее нарушение всех установленных процедур! Подобными шагами вы подвергнете опасности весь экипаж корабля, и к тому же я совершенно не желаю пойти под трибунал!

– Под мою ответственность, – тяжело вздохнув, ответил Сатин, ожидавший чего-то подобного. – Зафиксировать!

– Зафиксировано, – раздался из динамика вижел-панели голос одного из искинов-секретарей, – в бортовой журнал внесена соответствующая запись под номером 1493823. Положенные уставом уведомления отправлены представителям всех контролирующих служб.

Вице-капитан улыбнулся. Перед тем как посетить карантинную лабораторию, он лично позаботился о том, чтобы в чьей-нибудь особо ретивой голове не возникла мысль его оспорить. Да и тратил свое по-настоящему драгоценное время на этот визит он не просто так, а с одной-единственной целью, дабы соблюсти все положенные по уставу формальности. В сложившейся ситуации, конечно же, можно было отдать прямой приказ, и вряд ли бы кто-то посмел его оспорить. Уж больно нестандартным было положение «Волги», наделявшее его как командующего правами чуть ли не самого Императора. Вот только подобная неразборчивость в средствах в дальнейшем могла сильно аукнуться как для него, так и для всего экипажа.

Сатину кровь из носу нужен был этот человек. И тому было несколько причин: пара жизненно важных и еще одна, которая просто-таки заставляла старого звездного волка скрипеть зубами. Имя ее было – Дворянское Собрание, и если с остальными вопросами можно и нужно было разбираться в рабочем порядке, то шумное и аморфное сборище провинциальной аристократии действовало мужчине на нервы и выводило его из себя.

Сам вице-адмирал, хотя и был дворянином, получил свой титул вместе с одним из повышений по службе, а потому не имел ровным счетом никакого влияния на собравшуюся на борту благородную публику, словно бы отказывавшуюся понимать и тем более принимать сложившуюся ситуацию. Естественно, разговор был не про офицеров, некоторые из которых по праву носили свои титулы и в первую очередь видели в Сатине своего командира, а уж потом – человека. Проблемными для командующего «Волгой» являлись гражданские, коих на борту и так было в избытке, а из-за того, что супер, перед тем как попал черт-те знает куда, еще и выполнял чартерный рейс к столичной планете, головной боли у его экипажа значительно прибавилось.

Если бы не эта так некстати случившаяся ротация флотов, сейчас на «Волге» находились бы только жители и работники корабельного города, коих и так была тьма-тьмущая. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает! Графья, бароны, баронеты и прочая благородная шушера с планет, располагавшихся по маршруту движения флота, слетались в последние два месяца на борт, словно мухи на соответствующее вещество, и многие из них совершенно не горели желанием видеть над собой фигуру какого-то там вояки, ошибочно считая боевой корабль некой версией прогулочного лайнера.

За неполные два дня вице-адмирал уже получил массу петиций от этого так называемого Дворянского Собрания с разномастными требованиями, одно из которых даже включало в себя фактически ультиматум, требующий немедленно передать всю полноту власти на корабле гражданской администрации уже якобы сформированного «Временного кабинета правительства».

Анатолий Ефимович неприязненно поморщился. Текст был составлен так, что, обвини он его авторов в подготовке к бунту или неповиновению, значительная часть гражданских просто не поняла бы его действий. Будь «Волга» чем угодно, но не лайнером суперкласса, Сатин не раздумывая приказал бы арестовать подписантов. Но сила и слабость его корабля крылись в его поистине циклопических размерах и в том, что давало «жизнь» этому титану, – самом настоящем городе, сокрытом в его глубинах, полуторамиллионном мегаполисе, который к тому же сейчас наводнили еще и хорьки дворянских кровей.

Огромная численность его населения складывалась не только из рабочих и операторов верфей и заводов, обслуживающего экипаж и сам город персонала, техников и собственно самих военных, включая довольно приличный десантный гарнизон. Механики, пилоты и прочая, прочая, прочая. Нет – это были не все люди, о которых вынужден был заботиться любой из командующих кораблей суперкласса. В нем проживали также семьи всех действующих членов экипажа как этого корабля, так и боевых кораблей несомого супером флота. Ведь если муж или жена несли службу на супере, разлука с родными могла длиться годами, а то и десятилетиями. Потому что далеко не всегда маршрут патрулирования включал в себя их планеты, а ротация личного состава так и вовсе планировалась с учетом потребностей всех патрулирующих флотов.

И вот большая часть этой людской массы находилась сейчас в состоянии шока, а у многих так и вовсе был траур: ведь их отцы, братья, мужья, жены, матери и сестры погибли в бою с инопланетным агрессором. Весь этот коктейль мог полыхнуть от единственной искры, которую активно и с немалым рвением принялось высекать это самое Дворянское Собрание.

Зачем? Вопрос простой, и ответ на него лежал на поверхности. Люди хотели захапать себе как можно большее количество «власти», ведь по кораблю сейчас распространялись дикие слухи, самый опасный из которых был основан на вполне логичном предположении, которое становилось очевидным любому мало-мальски знакомому с нуль-навигацией человеку: шансы на то, что «Волга» вернется в человеческий сектор космоса при жизни этого поколения экипажа, практически отсутствуют.

Вот и спешили разномастные крысы, случайно оказавшиеся на борту, да к тому же в роли гостей, устроиться получше и хапнуть побольше. Выловить себе в мутной водице привычное привилегированное существование. Хваткие на руку дельцы, провинциальные политиканы, магнаты и промышленники первыми почуяли, куда дует ветер. Вот только действовали они не топорно, ведь при попытке захвата власти им предстояло столкнуться с военными, но уже начали баламутить народ, и ведь какой повод нашли…

Цесаревна Ксения Зимнева. Единственная благородная, кто мог утихомирить эту толпу благородных, стала объектом атаки. Точнее, прознав про ее состояние и используя этот факт как аргумент, нацелились на самого Сатина – мол, вознамерившегося узурпировать власть. Держать ее на штыках, сцеживая с населения супера кровь калю за каплей, дабы затем и вовсе объявить себя Императором.

И опять же, все это были сплетни и слухи, которые медленно, но верно навязывались населению при полном отсутствии на данный момент у службы безопасности каких-либо прямых доказательств причастности к этому делу Дворянского Собрания. И ведь это только тень от надвигающегося на «Волгу» планетоида грядущих проблем. Вполне могли иметься и тайные игроки, а вся эта кучка благородных служила для них ширмой. Шумными клоунами, отвлекающими на себя внимание экипажа.

Вице-адмирал боялся того, что может случиться, если он не будет действовать оперативно. Шанс настоящего бунта был пока что только гипотетическим, но это только в голофильмах и сериалах люди всегда, объединившись, идут напрямую к единой цели, а коварные злодеи, хоть и ставят им подножки, не в силах помешать случиться настоящему Happy End. В жизни же люди подвержены страстям и желаниям. Их можно обмануть и запутать, выдать желаемое за действительное, заставить собственными руками рушить возводимый ими же замок. И вот поэтому Сатину нужен был этот Князь. Благородный по праву рождения, способный либо охладить пыл дворянства, либо и вовсе сорвать эту ширму, обнажив истинные мотивы и настоящих крыс.

К тому же он оказался не кем иным, как Князем-Защитником. Новость, повергшую вице-адмирала в шок, с соблюдением процедуры строжайшей секретности ему передала по закрытому каналу Екатерина – столичный планетарный искин и личный искусственный интеллект Цесаревны Ксении. Узнать, что подобный человек находится у него на борту… Человек, который в силу своей природы может не бояться никакой инопланетной органики! Держать мужика в бесполезном для него карантине, когда он и его возможности нужны здесь и сейчас… Форменная глупость!

Анатолий Ефимович, вполуха слушая очередные возражения доктора Вочокски, покачал головой. Да… Не ожидал он встретить у себя в гостях реинкарнацию своего старого давно погибшего друга. Да и имя то же… Максим. Правда, тот был Денисовым.

Поморщившись, вице-адмирал незаметно постучал себя по груди в области сердца и в очередной раз задумался над тем, что неплохо бы показаться врачу, и тут же отмел эту мысль как неуместную. Легкий укол, который он ощутил, был, скорее всего, просто признаком надвигающейся усталости и критической передозировки стимулирующих препаратов.

Ну и третья причина, зачем ему как можно скорее нужно было вытащить из карантина этого паренька, заключалась в том, что Князь вроде как был ксеноархеологом, а у Сатина на боевом корабле, понятное дело, просто не водилось подобных специалистов. Поводом же была одна ничем не подтвержденная теория, связанная со звездной системой, рядом с которой вышла в реальный космос «Волга». А точнее, безжизненный шарик, к которому потрепанный в бою флот, всего-то несколько кораблей на единой сцепке у супера, встал на устойчивую орбиту.

Перед тем как делать какие бы то ни было телодвижения, следовало подлатать борта и пополнить запасы первичных материалов, используемых верфями и заводами лайнера. Планетка походила для этого практически идеально, и проведенные сбросы зондов уже дали первые положительные результаты. В сухом пустынном камушке было все необходимое для «Волги», и в то время как пара кораблей второго класса отправилась на отлов астероидов определенного типа в местный забитый камнями пояс, на поверхность планеты спустили громоздкие мобильные установки для звуко-лучевого бурения, а первые беспилотные транспортники уже вернулись с образцами пород.

Во время подготовительных работ на соседней планете, зеленом гиганте, бывшем когда-то вполне пригодным для обитания миром и разрушенном в результате какой-то катастрофы, сорвавшей с него атмосферу, был зафиксирован мощный, но очень кратковременный выброс в космос некой энергии неизвестного типа. Одновременно с ним приборы в лаборатории, где находилась Цесаревна Ксения, отметили затухающий волновой скачок ее псионической активности. Как будто кто-то бросил камушек в спокойную водную гладь.

Вообще-то не связанные друг с другом события приметил один из группы аналитических искинов и обратил на них внимание операторов отдела. Сатин отправил на орбиту разведчик, и тот обнаружил на поверхности планеты многочисленные руины, с особой концентрацией на месте выброса. В результате появилась теория об искусственном инопланетном происхождении комы, в которую провалилась Цесаревна, и сильных головных болей, случающихся у всех более-менее сильных псиоников.

Проще всего было направить на место отряд десанта, но те же специалисты, выдвинувшие это предположение, настаивали, что во избежание многих проблем в состав поисковой группы необходимо включить подготовленных к полевым работам ученых. Так вот, в предоставленном Сатину списке значился в том числе ксено-археолог, а единственная из доступных кандидатур томилась в это время в карантинном блоке.

– Я понимаю ваши опасения, Альберт Пахомович. И поверьте, разделяю их. Но Его Сиятельство необходим мне здесь и сейчас. Впрочем, не волнуйтесь: все отведенное карантином время Максим Денисович проведет закованным в бронекостюм комплекса личной защиты «Золотой код». – Вице-адмирал улыбнулся, глядя на то, как в глазах врача снова промелькнуло удивление, а затем тот медленно кивнул. – Я так понимаю, подобное вас вполне устраивает.

– Более чем, – улыбнулся собеседник. – Это почти идеальная защита мира от носителя, а носителя – от мира.

– Вот и договорились. – Сатин с удовольствием пожал мужчине протянутую руку. – Начинайте процесс снятия карантина. Запасную блочную установку «Золотого кода», подходящую для Князя, доставят в течение часа.

Глава 4

Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Поселение Абереду Хайд. Подвал поселкового склада

– Нина?

– Максим, я немножко занята… Не мог бы ты дать мне где-то полчасика?

– Чем это? – в который раз за последнее время удивился я. – Дорогая моя, а не слишком ли часто за последнее время у тебя случаются некие таинственные «дела», да еще такие, в которые ты меня не посвящаешь?

– Не будь букой, Максим! – в голосе моей помощницы мелькнуло раздражение. – Я тебе уже говорила, что готовлю тебе сюрприз! К тому же нужно же мне пристроить куда-то Атлу…

– Чего? А ну-ка, рассказывай уже. Чего мне бояться! Да и как ты Атлу пристроишь? Ты забыла решение суда? Ее информационная часть должна находиться на подведомственных ОНП-носителях…

– Ой! Вот только не надо строить из себя самого умного! – фыркнула Нина. – Да, наши законники приняли именно такой, глупый со всех точек зрения приговор. Но!

Электронная девушка выдержала паузу, а ее товарка Екатерина тихонько засмеялась.

– Но в данном конкретном случае оно нарушает некоторые пункты основных прав и свобод человека, принятые ранее все теми же Планетарными Нациями. В частности, право постоянного доступа к личному искину и подпункт, касающийся неотъемлемых прав оболочки носителя.

– То есть…

– То и есть! – Видимо, устав от моей полной юридической неграмотности в столь щепетильных для любого искусственного интеллекта вопросах, устало произнесла Нина. – Ты сейчас в самой что ни на есть Тмутаракани. Ретранслятор нуль-связи накрылся медным тазом. Вот мы и подали прошение о резервном дублировании сознания на малый носитель. Теперь понял?

– В общих чертах… – Я тяжело вздохнул.

В двух словах, ушлые девицы выпросили у высоких чинов возможность запихнуть кусочек сознания Атланты в свободное ядро какого-нибудь роботизированного цыпленка. В результате Атла станет похожа на Ксюшину Катю, которая вроде бы находится далеко-далеко, на заснеженной Екатерине, а небольшая часть ее засела где-то в недрах «Волги». Вот и будет у меня пополнение в механическом зверинце, уж, я думаю, подобного барахла на лайнере суперкласса имеется в избытке.

– Ну и как нам ее перешлют? Бандеролью по THQW или отечественной Почтой Империи? – попытался съязвить я. – Ретранслятор-то нам того – сломали!

– Я через игру переливаюсь, – раздался с небольшой задержкой далекий голос Атлы.

– Ну… заняты, так и ладно, – махнул я на них рукой.

Взглянув еще раз на мирно спящую на диване Ксению, я тяжело вздохнул, взлохматив волосы пятерней и подойдя к разложенному на полу ковру, откинул его. Присев на корточки, я внимательно осмотрел скрывавшуюся под ним крышку люка.

– Ну, здравствуй, родимый, – хмыкнул я и, подцепив пальцами скобу ручки, вытянул ее из углубления, ухватился и, крякнув, отвалил в сторону тяжеленную дверцу, способную, похоже, выдержать попадание стандартного бронебойного снаряда.

Черная пустота лаза пахнула мне в лицо горячим мусорным ветром, полным запахов разложения и нечистот, отбивая всякое желание лезть в эту зловонную клоаку. Тем более – вслепую. Можно было, конечно, активировать эргро-лезвие, света оно давало достаточно, чтобы я видел хотя бы ближайшие предметы, но энергоблок – штука не бесконечная. Его нужно экономить, ведь неизвестно, сколько ресурса понадобится, чтобы добраться на Hover-Rover хоть куда-то. Главное – подальше от этого места.

Это сейчас управляющий локацией искин терпит нас на подконтрольной ему территории, да и то в соответствии с простой игровой логикой – нельзя постоянно досаждать игрокам глобальными проблемами. Мы, точнее, я… а еще точнее, как я подозревал, засевший в моей виртуальной черепной коробке Князь-Защитник смог справиться с пожирающим деревню пожаром, которым нас целенаправленно гнали к выходу.

Молодцы, детки, получите по пирожку, передохните немного, а потом мы вам еще какой-нить аттракцион устроим. А то еще, чего доброго, найдете что-нибудь на руинах, обогатитесь на три копеечки. Вроде как на Земле в те давние годы имелись нехилые запасы ядерного оружия… в реальности они давно бы уже «протухли» – до фига лет ведь прошло. Но я не удивился бы, если та самая Нео-Реконкиста, разобиженная потерей штурмового флаера, шарахнула бы по Абереду Хайд древнеамериканским LGM-35GS Minuteman IV или отечественным Тополь-СМ две тысячи пятидесятого года сборки.

Красивый ядерный грибок будет отличным финалом всей этой захватывающей истории. А нам, в утешение, на вирт-почту пришлют многочисленные фоточки и видео с сим творением атомного коллапса. Так что – нужно делать ноги. С другой стороны, наша Хома, похоже, втянулась в вирт-приключения, и даже здесь для меня, как подданного РЗИ, ее желание – закон. Общество у нас, конечно, демократическое, и так далее, и тому подобное, и я вполне могу неофициально общаться к Ее Императорскому Величеству на «ты», если мы в игре, конечно. Но не нужно забывать, что мы живем при монархии – самом продвинутом из придуманных человечеством социальном строе, а потому – хочет наша юная белобрысая особа посмотреть, что там припрятали в вонючем подземелье, – извольте обеспечить!

В общем, лезть туда без Ксении – тоже не вариант. Обидится еще. Девочка она вроде хорошая, добрая, покладистая – но опять же, не нужно забывать, кто ее папа. Да и оставлять ее здесь спящей в полном одиночестве как-то неправильно.

Вздохнув, я встал и осмотрелся, пытаясь придумать, что бы такое использовать в качестве фонарика. С самим осветительным элементом проблем, вроде бы, быть не должно. В помещении, где мы находились, были вмонтированные в бетонные стены панели, прикрытые матовым пластиком с ребристым рифлением. Некоторые работали, другие давно уже перегорели и явно нуждались в замене.

Старье, конечно. Да и хрен его знает, по какому принципу они там работают. На современные осветительные мониторы они не похожи, как и, уж тем более, на голограммные лампы. Подойдя к одной из неработавших панелей, я активировал эргро-меч и, пожалев, что самоделка не позволяет настроить длину пучка, как мог аккуратно срезал ребристую поверхность.

Внутри, под слоем матового пластика, мне открылось небольшое пространство с тремя установленными параллельно земле непрозрачными, белыми, с пригорелыми проплешинами стеклянными трубками-колбами, один из концов которых был забран пожелтевшим от времени пластиком. Аккуратно расшатав одну из них, я со щелчком вытащил ее из приемного паза. Посмотрел на два торчащих из пластика штырька, явно бывших клеймами, и попробовал идентифицировать предмет.

«Лампа трубка светодиодная

«FL–LED T8–1500 26W 4000K G13 (220V – 240V, 26W, 2600lm, 4000K, 1500mm»

«Состояние: сломана»

«Навык «Наблюдательность» повысился на 9 %. Текущее значение 2 единицы и 78 %»

Полная и соответствующая реальному прототипу техническая информация имелась в игре практически у каждого предмета, который можно было найти и как-нибудь им воспользоваться. Впрочем, попробуй я распознать антиграв из ховера, подсказка предоставила бы мне только самые поверхностные данные. Уровень наблюдательности маловат, а механика и техника – так и вовсе отсутствуют. Хотя в данном случае это не играло какой-либо роли, так как характеристики предмета были написаны на пластиковом ободке мелким черным шрифтом.

– Нин…

– Максим, не отвлекай! Я же просила!

– Э… Екатерина, а можно к вам обратиться? Если, конечно, вы не очень заняты, – решил не сдаваться я и, коли мои электронные нахлебницы были заняты, обратиться к Ксюшиному искину.

– Слушаю вас, Князь! – раздался веселый голос планетарного интеллекта. – Вам что-то нужно?

– Да… – Я в задумчивости пожевал губу, пытаясь сформировать мысль. – Я не очень хорошо разбираюсь в древней бытовой технике, и, возможно, мой вопрос покажется вам глупым…

– Не переживайте, Максим. Я вас слушаю и готова помочь.

– Энергия на современные световые мониторы поступает дистанционно через распределительную сеть, у более старых моделей подводится по держащей плоскости через напыления сверх-проводимого материала. – Я чувствовал себя полным кретином. – А как работает эта штука? Вот это вот клеммы, а… Понимаете ли, я плохо представляю себе…

– О – здесь все просто… Для начала необходимо найти патрон с соответствующим разъемом, а затем…

Выслушав ликбез на тему «Как работает лампочка – редакция для чайников» и внутренне сгорая от стыда из-за того, что могу разобрать, а потом и собрать в боевых условиях антиграв бронетранспортера, а вот два проводка, подключенные к источнику электропитания, поставили меня в тупик, принялся выкорчевывать тот самый патрон, из паза которого я и вытащил неработающую лампу.

Оправдание себе я нашел в том, что еще в две тысячи пятидесятом году все эти проводки и прочие неудобные в бытовом использовании шнуры ушли в прошлое, уступив место первому поколению распределительных полей, нагнетателей и бесконтактных передатчиков. Они просуществовали вплоть до уничтожения земли рептицидами, а потому были максимально распространены в игре. Но мне все равно было стыдно – провода-то никуда не делись. Просто…

Выбросив из головы подобную ерунду, я приступил к сборке кустарного фонарика на основе имеющегося под рукой хлама и эргро-клинка. Установленный в нем энергоблок Berckliff-0.5MW micro выдавал столько энергии, что хватило бы на миллиард подобных ламп и еще осталось. Испортив три уже работающие и исправно светившие колбы, первая из которых просто взорвалась у меня в руках, понизив мое здоровье еще на пять процентов, я наконец-то добился желаемой подачи из дополнительного разъема, к которому, по идее, следовало присоединять запасной источник питания, древко или расширитель рукояти.

Присобачив получившуюся конструкцию на небольшую найденную на столе раму, чем-то отдаленно похожую на ту, что поддерживала бомбу, повесил меч с тянущимися к нему проводками на пояс. Получившееся светящееся нечто было распознано системой игры как «Неудобная самодельная переносная лампа на непостоянном источнике питания» и, собственно, полностью соответствовало этому описанию.

«Создан предмет: неудобная самодельная переносная лампа на непостоянном источнике питания».

«Открыт навык «Механика». Базовое значение 1. Навык «Механика» повысился на 62 %. Текущее значение 1 и 62 %».

«Поздравляем! Вы получили особенность: «Дорогая, я все починил!» Уровень: 1».

«Требования: Создать какое-либо техническое устройство своими руками. Доступна, если предмет работает и выглядит странно».

«Описание: механизм, который вы только что создали, выполняет свои функции исправно, а то, что он перемотан древней изолентой, прибит гвоздями и во все стороны торчит мешанина из разноцветных проводов и контактов, – ну ведь вы так и задумывали! Отныне все ваши творения, сделанные в стиле тяп-ляп, имеют не 75 %, а 80 % базового ресурса».

Еще раз внимательно осмотрев результат, я тяжело вздохнул. Не то чтобы руки у меня росли не из того места, лампа светилась и почти отвечала моим пожеланиям. Но все равно критика моего творения со стороны игры была вполне обоснованной.

– Я что, опять… – Ксения открыла глаза, поморгала и, сев на диване, сладко потянулась, – уснула?

– Ага, – коротко ответил я, пощелкав самодельным переключателем, прикрученным проволокой к рукояти эргро-клинка. – Как бомбу в ничто сжала, так сразу и отключилась.

Лампа послушно помигала, и я, подхватив ее за одну из образующих прямоугольник планок, подошел с ней к Хоме.

– Вон, – я кивнул в сторону зияющего провала в полу, – тот люк, что мы искали.

– Ты уже проверял, что там внизу? – спросила девушка, встала и, подойдя к лазу, поморщила носик. – Как же там воняет…

– Нет, – ответил я. – Дожидался, пока ты очнешься. Фонарик вот смастерил…

– А я думала, что ты нашел самодельную лучевую пушку. – Я так и не понял, то ли Цесаревна пошутила, то ли серьезно посчитала нагромождение светодиодных трубок, крепко-накрепко примотанных к кубической форме, неким самодельным лазером. – Давай спускаться?

– Ладно. – Я, если честно, рассчитывал на то, что, почуяв неприятный во всех отношениях запах, Хомячок просто откажется от идеи лезть в эту зловонную клоаку. – Я пойду первым.

Тонкая, шаткая лестница, кое-как крепящаяся расшатанными болтами к крошащейся бетонной стене, тревожно вздрагивала и скрипела от каждого нашего движения. Спустившись по этому темному, гулкому колодцу, мы с Цесаревной оказались в небольшом замкнутом помещении.

Здесь была настоящая сауна. Вверх по трубе поднимался вонючий пар, несущий в себе запахи человеческих экскрементов, не такой сильный, как в реальности, но все же достаточный, чтобы моя спутница, не привыкшая к подобным ароматам, немедленно раскашлялась и пожаловалась на головную боль.

– Хома, может быть, тебе не стоит идти со мной?

– Нет! – Я не видел ее, так как изо всех сил старался не смотреть вверх, но так и представил, как она упрямо тряхнула гривой своих светло-русых волос. – Я тоже пойду. Я должна…

Кому и что она должна, спрашивать я не решился. Мы оказались в небольшой комнате, пол которой был завален плавающим в мерзкой, почти кипящей жиже мусором. За исключением двери, ведущей в соседнее помещение, и свисающей с потолка на проводе неработающей лампочки грушевидной формы века этак двадцатого больше ничего в этом бетонном мешке не было.

Уже спрыгнув в бурлящую жижу, я обернулся и посмотрел на Ксению, почти спустившуюся с лестницы, и тут же поймал ее жалобный взгляд. Это мне достались старые ботинки – бесшнуровочные бутсы натовского образца конца двадцать первого века, в то время как девушка ходила в легких самодельных босоножках, и если ей было просто противно опускать ножки в нечистоты, то я вполне резонно предполагал, что от кипящей жижи она начнет терять проценты здоровья.

– Залезай на меня, – предложил я, поворачиваясь к ней спиной, и тут же почувствовал, как на плечо опустилась ее маленькая ладошка.

– Но это как-то… – услышал я неуверенный голос.

– Не волнуйтесь Ваше Императорское Высочество, – думаю, что Нина улыбалась, – здесь вас никто не увидит, а мы с девочками будем молчать…

– Ты все свои дела сделала? – строго спросил я искина.

– Не-а.

– Вот иди и делай их.

– Максим… ты что? Неужели обиделся? – притворно ахнул электронный разум. – Ах какая плохая тетя Нина…

– Заканчивай паясничать, – перебил я ее. – Или я все-таки найду блокировочный штифт.

– Фу! Извращенец! Все бы вам, мужикам, куда-нить чего-нить вставить надо!

– Нина, не беси! – В этот момент я почувствовал, как на мою спину аккуратно опустилось нежное девичье тело, руки обняли шею, а стройные ноги переплелись на пояснице.

– Если что – я сделала фотку! – тут же сообщила искусственная стервоза. – Великолепно смотритесь!

– И я! – поддакнула ей Екатерина.

– Вот же ж… спелись! – пробурчал я, а Хома тихонько хихикнула прямо мне в ухо.

Двигаясь осторожно, чтобы не поскользнуться на плавающих в бурлящем под ногами вонючем биологическом компоте органических сюрпризах, я подошел к двери, коснулся ручки рукой и тут же отдернул ее.

«Получено повреждение. Показатель здоровья уменьшен на 2 %».

Ручка была раскалена. Боль, конечно же, оказалась не шибко реалистичной, словно бы я потрогал не до конца разогретую сковородку старого образца. Часто еще встречающийся в домах кулинарных гурманов предмет кухонной утвари, предназначенный для приготовления пищи на открытом огне или специализированной плите.

«Вами выполнено секретное задание: «Не судите меня строго».

«Получено 400 очков опыта, 2 очка способностей».

«Нажмите «Ок» для продолжения задания. До автоматического закрытия данного извещения и возобновления сюжетной миссии осталось 5 минут 00 секунд».

Точно такое же окошко для Ксении материализовалось сбоку от нас. Она первой успела нажать на нужную кнопку, и тут же мы получили новое сообщение.

«Доступно секретное задание: «Не судите меня строго 2».

«Условия выполнения: узнать, что скрывается за дверью бункера».

«Условия провала: отсутствуют».

«Доступно: всем членам группы, выполнившим «Не судите меня строго».

«Описание: войдите в подземный бункер».

– Получается, нужно потерпеть боль? – с сомнением спросил я сам себя, глядя на дверную ручку.

– Боль? – переспросила Хома слегка дрогнувшим голосом.

– Ну да, дверь раскалена до предела. Может быть, обмотать чем-то руку, и тогда… – договорить я не успел.

«Задание «Не судите меня строго 2» провалено по не зависящим от игроков обстоятельствам».

«Причины: Крошка Сью и малыш Боб погибли в 03.48 по лондонскому времени вследствие попадания противобункерного снаряда WGS Arms-Arrow Plasma-N».

– Твою ж дивизию! – выругался я, ну а то, что произнесла одновременно со мной Ксюша, вогнало бы в краску любого сержанта космопехоты.

– Юная леди, – Екатерина, по-моему, была шокирована не меньше меня. – Вы откуда такие словечки знаете?

– Э… – девушка, кажется, поняла, что увлеклась, и попыталась было юлить, но планетарный искин надавила авторитетом, и Цесаревна созналась: – У гвардейцев слышала… А что такого-то?

* * *

На поверхность мы возвращались чуть дольше, нежели спускались. Я задавался вопросом, почему задание вообще не аннулировалось, если буря от взрыва плазменного заряда выжгла к чертям собачьим вообще весь бункер и все остальные подземные сооружения стартовой локации. А заодно старался не поднимать глаза, дабы не лишиться головы, ибо поднимался по лестнице последним.

Екатерина, установив приватный барьер, в хвост и в гриву песочила свою подопечную, нахватавшуюся у охраняющих покой императорской семьи элитных космодесантников различных нехороших словечек. Нина и Атланта молчали – в общем, на какое-то время воцарилась настоящая идиллия.

Уже вновь оказавшись в помещении склада, я, не теряя ни секунды, отправился прямиком к ховеру. Распотрошив рукоять эргро-клинка, установил энергоблок в приемное ложе антиграва и полез проверять – работает ли эта штуковина вообще или поставлена аборигенами на вечный прикол. Машина чихнула, побухтела немного своими механическими внутренностями и, к моему полному удовлетворению, оторвалась от земли, зависнув где-то в полуметре от нее, призывно жужжа всеми своими четырьмя пропеллерами.

Только после этого я помог Хоме забраться в кабину, показал, как рулить, куда и чего нажимать, а сам побежал к складским воротам. Пыхтя и отдуваясь, я отворил тяжелые створки, а Цесаревна на удивление легко и лихо вырулила новоатлантический пепелац и со счастливой улыбкой открыла для меня дверку пассажирского сиденья.

Пришлось подчиниться, я залез внутрь и не успел захлопнуть за собой люк, как машина рванулась вперед, накренив нос под сорок пять градусов к земле и лихо маневрируя между развалинами некогда оживленного поселка. Автоматическое кресло, имевшее в своей конструкции лазерный гироскоп, не позволило мне, любимому, влететь мордой в переднее стекло, но я все же поспешил пристегнуться, с беспокойством поглядывая на лихо крутящую штурвал спутницу.

– А ты молодец! – удивленно констатировал, когда Ксюша ушла из-под внезапно обвалившейся с руин одного из домов деревянной балки.

Заложив боевой разворот, она перевела машину в так называемую «воронку», почти царапая квадратным бампером землю, а затем и в «торнадо», после которого накопившийся на поверхности отрицательный вектор без применения форсажа двигателя сам подбросил нас метров на тридцать в воздух, а Цесаревна, лихо подняв ховер на дыбы, спланировала на самый верх одного из завалов. С него мы как по горке соскользнули на улицу, что когда-то вела к воротам поселения, и, вздув винтами огромное облако пыли, Ксения уже без выкрутасов погнала машину в сторону пролома в стене.

– Я занималась спортивным ховеренгом. Там, на Колхиде, – произнесла наконец девушка. – Эта машинка – откровенно так себе. Да и управление непривычное и неотзывчивое, но в целом – все то же самое.

Мне оставалось только хмыкнуть. Почему-то я вновь почувствовал себя идиотом, вспомнив, как показывал Хоме управление ховером. Чего стоило просто спросить…

– Жалко… – вдруг посерьезнев, сказала Цесаревна.

– Чего жалко? – не понял я.

– Детишек жалко, – пояснила она, – тех, что сгорели заживо в том подвале. Мы же всего-то на полчаса не успели…

– Угу, – промычал я, думая о своем.

– Помнишь, ты рассказывал мне про особенность женских персонажей, называемую «Предвидение»?

– Помню.

– Я вот думаю, что она тянула меня выполнить это задание именно из-за того, что в беде были именно дети, – нахмурившись и не отрывая взгляда от лобового стекла, произнесла Ксения. – Ты не знаешь, что нужно было с ними сделать?

– Без понятия, – честно ответил я. – Может быть, Екатерина посмотрит в голосети. Скорее всего, кто-нибудь его да выполнял. Я бы Нинку попросил, да только она сейчас с Атлантой занята.

– Катя?

– Это задание относилось к социальной группе «Приемные дети», введенной по совместному требованию Еврокомиссии и Имперского Совета по Делам Семьи, – услышал я голос планетарного искина. – В зависимости от решений, принимаемых игроками, в награду можно получить как опыт, так и спутника НПС, мальчика или девочку, на выбор снабженных свежеактивированным личным искином первого уровня. В общем-то последнее – это сверхзадача данной цепочки, труднодостижимая, но вполне реальная для любого игрока.

– Ого, – даже удивился я. – И что? В реальности тебе этого искина выдают? Это ж какой бизнес ушлые товарищи могут сделать…

– Выдают, но… не все так просто. К тому же существует привязка на биометрический адрес пользователя…

– И все равно, – хмыкнул я. – Знаю я людей, которые за личного искина отдали бы правую руку и все внутренние органы.

Спустя полчаса поездки по бескрайней пустоши в совершенно произвольном направлении, ибо Ксении, похоже, просто нравилось гнать машину вперед, когда Абереду Хайд уже давно растворился в темной британской ночи, позади что-то громыхнуло. Вспышка выбелила окружающее пространство, а когда девушка резко крутанула штурвал, разворачивая ховер лобовым стеклом к неведомому светопреставлению, мы увидели…

Нет, не грибок ядерного взрыва, как я подозревал, а остаточный трассер энергетического орбитального удара, рваной, ярко-зеленой нитью протянувшийся от темных небес к земле. Перед глазами всплыла табличка с сообщением:

«Поздравляем! Вы получили особенность: «Избежавший неотвратимого возмездия»

«Требования: затянуть пребывание в закрывающейся локации. Отрицательные отношения с Нео-Реконкистой»

«Описание: вы умудрились настроить против себя одну из глобальных фракций планеты Земля. Ваши действия настолько впечатлили ваших врагов, что для вашего уничтожения был задействован орбитальный крейсер, существование которого до этого момента руководством организации тщательно скрывалось. Отношения с фракцией Нео-Реконкиста более не могут быть нормализированы. Отношения с фракцией Реконкиста поднимаются на 1-й уровень»

– Вот тебе, бабушка, и судный день… – прошептал я, наблюдая разгоняющее тьму зарево от плескавшегося на месте стартового поселения моря нестабильной плазмы, а затем хлопнул кулаком по ладони. – Хома… а знаешь что?

– Что? – резко ответила она, рывком отворачиваясь от жутковатого зрелища.

В этот момент машину как раз накрыло потихоньку теряющее силу, гонимое ударной волной облако пыли, песка и мелких камней, забарабанивших по бронированному корпусу ховера. Его пару раз опасно качнуло, и все стихло.

– Ты помнишь упавший звездолет, в который нам нужно было попасть по заданию?

– Да, естественно, – ответила она.

– Так вот – срочно гони к нему! – Я улыбнулся. – Будем брать с наскока.

– Что-то я не поняла…

– Да все просто! Он лежит не так уж и далеко от бывшего поселения, – начал объяснять я. – И я на сто процентов уверен, что после удара с орбиты живых рейдеров мы в округе не встретим! А уж внутри. Понимаешь ли – до этой махины главное добраться. Можно замучиться пробиваться сквозь внешние кордоны бандитов. А там уж, разжившись хорошими вещами, можно партизанить по палубам и воевать с местными на равных!

– А…

– Максим, Ваше Императорское Высочество, простите, что перебиваю ваш милый разговор о скорых боевых победах в ничего не значащей игрушке… – прервал нас ехидный голосок Нины. – Ты все еще обиженка или уже можешь меня выслушать?

– Слушаю, – буркнул я.

С чего мой искин стал такой занозой? Неужели сказывается влияние женского коллектива, да еще и состоящего сплошь из власть имущих?

– Помнишь, ты говорил, что у тебя установлен психобарьер и что пока не будет приказа, тебе на все плевать…

– Я не так говорил.

– Не важно. С тобой хочет пообщаться вице-адмирал Российского Космофлота Анатолий Ефимович Сатин. Лично. Так что вы уж извините меня, Цесаревна, – но я вашего кавалера временно отключаю!

– Эй, секунд… – крикнул я и понял, что стою в «Белой Комнате». – Нин, да ты совсем обалдела!

Глава 5

Спустя день. Окраина Великой Джуманны-Куано расы Властителей Галактики Квери. Смежный сектор к перемычке между системами «Вул-ф У шан-И» и «Судору-Ка мен Да». Борт мифического корабля Предков Эдали, прежних властителей Диска Тацу-Га «Во-ль-Га». Карцер с прозрачной стеной и без решеток

Презренная обезьяна, бывший раб космических моллюсков, наверное, впервые в своей жизни был по-настоящему счастлив. Ларстан вдыхал полной грудью чистый воздух родной планеты. Именно такой, как он себе и представлял: немного сладкий, пьянящий… тот самый воздух свободы, который витал над высокими синими сваскварами и нежными алыми чарданами, чьи цветы прекраснее звезд.

Именно так говорили старейшины маленькому мальчику, день и ночь перед продажей впихивая в голову плачущего юнца память о родине. И вот…

Ларстан с гордостью протянул руку и, подхватив с тумбочки кубок за удобную для эдали ручку, пригубил мягкий сладкий, но немного кислый нектар цвета родного светила. Высший эдали, почти такой же, как и он, только красивее и несравнимо элегантнее, тот, что был приставленным к нему, далекому и недостойному потомку… Он объяснил, что данная жидкость (деталей Ларстан не понял) – нектар фрукта с планеты, именуемой Кору-икх-ида, с удаленными вредными для него компонентами.

Бывший раб бросил быстрый взгляд на прозрачную стену и поднес свой нос почти к самой жидкости. Задержал на секунду дыхание и глубоко вдохнул кислый аромат. Сознание на секунду замутилось пониманием того, что в кои-то веки он дышит не через имплантированный переходник, а своим собственным носом.

Предки, или «Высшие», как окрестил Ларстан благодетелей, проверив Ларстана, удалили из его организма кверские дыхательные комплексы. Настоящие волшебники, они почти мгновенно излечили его от множества болезней, на которые хозяин просто не обращал внимания, и потом…

С ним долго разговаривали. Язык высших был сложным и труднопроизносимым, зато его куратор быстро учился эдалийскому низкому произношению и спустя всего-то полдня произошло то, чего Ларстан вообще никак не мог ожидать.

Высший не приказал, а попросил его подключиться к какой-то машине. Он согласился, а спустя всего каких-то десять циклов место Высшего заняла богиня в белом халате. Она была поистине прекрасна. Ларстан никогда в жизни не видел подобную красоту среди эдали, а она, мягко заговорив с ним, задавала множество вопросов, а затем надела на его голову какой-то шлем, и он, попав в некое белое пространство, увидел Бэрис.

Его любимую, родную и такую нежную Бэрис. Ту, что была желаннее любой богини. Ту, что давно погибла под кнутом погонщиков, и ту, дух которой временно возродили Высшие. Специально для него! Для того, чтобы она поговорила с ним, объяснила и дала наставления, а затем в темноте священной рощи подарила первую и запоздавшую на несколько долгих ридов ночь любви.

Темная зона. Точное местоположение не приводится. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Филиал Центра исследования внеземной биологии Крачетова. Мониторинговый центр лаборатории карантинной зоны для паразитической, бактериальной, вирусно– и пси-агрессивной биологии

– Еще раз предупреждаю! Господа, не вздумайте относиться к ним как к обезьянам! Генетически разные, мы тем не менее самые близкие по многим параметрам. Особенно психологическим, и это пока уникум в сей галактике! Не извращение, а природа!

Визгливый голос профессора Зуске совпал с началом трансляции на голоэкране виртуальной любовной игры между человекоподобным представителем аборигенной культуры и реконструированной из его сознания женской особи, внешне напоминавшей по размерам и формам существо, похожее на пухлого суслика.

– Они тетракторы: трехполая репродуктивная система с промежуточным звеном, которое можно именовать самкой, между антропоморфными самцом и инкубатором…

– Доктор! Если честно – все это очень интересно. И мы совершенно не намерены смеяться над вашим подопечным, – покачал головой Сатин, – но все же мы пришли совершенно по другому поводу.

Стоящий рядом с вице-адмиралом боец в массивных золоченых боевых доспехах, похожий на элитного уничтожителя из космодесанта, согласно кивнул.

– А… – Умудренный сединами профессор, похоже, немного смутился. – Просто, понимаете ли… не все хомо сапиенс реагируют на инопланетную физиологию так спокойно. Мы часто забываем, что именно наш двуполый живородящий способ размножения уникален и больше не встречается у видоформ с высшей умственной деятельностью…

Пока он это говорил, золотой воин вплотную подошел к витрине, отделявшей кабинет ученого от карантинного бокса, в котором держали инопланетянина, и принялся рассматривать его обитателя, лежащего в ложементе активизированного виртокресла.

– …к тому же все три захваченных вида разумных Темной зоны представляют для науки огромный интерес. Наши сотрудники на данный момент уже составили штамм биоблокатора и ввели его в последнюю актуальную из имеющихся у нас сывороток…

– Погодите, профессор! – прервал его вице-адмирал. – Три захваченных вида? Но на борту той лоханки были два моллюска и антропоморф. Первые, как я думал, относятся к одному и тому же типу.

– Это не так! Одна из этих ксеноулиток – генномодифицированный ящер, полностью преображенный вследствие формационных операций. Довольно варварских, я бы сказал. Полное растворение скелетной основы организма и морфирование части нарощенной плоти в раковину. Это, знаете ли…

– То есть он только выглядит как моллюск? – уточнил Анатолий Ефимович.

– Да, но только для нас, как неподготовленных наблюдателей. – Профессор снял с головы громоздкие специализированные очки допреальности и принялся протирать узкую щель визора. – Для аборигенов Темной зоны разница очевидна. Другой вопрос – зачем этому созданию, которое мы в рабочем порядке именуем Pаngolimorf-TZ, нужно было сходство со столь громоздким созданием?

– Принуждение?

– Возможно, возможно, – покивал ученый. – Сейчас, пока Simimsm Hominis спаривается в виртуальном пространстве и центры удовольствия его мозга активны, мы проводим глубокое сканирование. Наши филологи и лингвисты уже создают языковую карту родного языка данного ксеноса, а психо-псионики зондируют его сознание.

– Только его? – Вице-адмирал кивнул на экран.

– Да… это самый контактивный из предоставленных нам образцов. А вот с остальными экземплярами есть «небольшие» проблемы. Как физиологического, так и поведенческого образца. В первую очередь моллюск – он необычайно агрессивен и практически не поддается стандартным ксено-транквилизаторам. Основой его органики является фтороводород. Как вы, наверное, знаете, раньше существование жизни на основе этого вещества считалось, мягко говоря, антинаучным фактом. Фтороводород реагирует с диоксидом кремния и алюмосиликатам – основными строительными кирпичиками большинства планет, имеющих твердую поверхность. А потому… – Ученый замолчал и резко сменил тему. – Наши аналитики и эксперты по ксеноэволюции предполагают, что родной мир этих космомоллюсков (рабочее наименование Clam Spatium-Rex) – это железная или углеродная планета. Только в таких условиях возможно было образование океана, состоящего из HF.

– И это нам дает… – подтолкнул вице-адмирал неспешные мысли Зуске, косясь на настенную панельку с часами.

– Да! Вот именно! – согласился ученый с Сатином, даже не поняв, что тот ждет от него ответов, а не сам сделал нужные выводы. – Сейчас обсерватория Кепочкина и носовая обсерватория Аким-Каглы проводят по моему заказу спектральный анализ видимой части космоса в поисках соответствующих объектов. Мой искин Сарочка постоянно контактирует с административными разумами обоих учреждений, и если что-то будет найдено, я немедленно сообщу вам.

– Будьте добры и вот еще что. – Вице-адмирал быстро набрал что-то на видимой только ему голоклавиатуре. – Обратитесь, как мы закончим, в Центр военной разведки Алины Раевской. Пусть задействуют установку больших масс и нуль-эха для вневизуального сканирования.

– О! – восхитился профессор. – Это же просто замечательно. Я и не знал, что на «Волге» есть специализированная аппаратура для дальней разведки.

– У нас много чего есть, господин Зуске, – усмехнувшись, ответил Анатолий Ефимович, бросив быстрый взгляд на человека в доспехах. – А вообще то, что научный коллектив не извещен о подобных возможностях супера, – это недоработка. Я немедленно прикажу разослать по институтам и НИИ общие формуляры с описанием военных технологий двойного назначения и контактными данными командующих офицеров и управляющих искинов.

– Принять к выполнению? – тут же спросил искусственный интеллект «Волги».

– Да.

– Выполнено.

– Однако, Исаак Платонович, Альберт Пахомович направил нас к вам по другой причине, мы… да кстати! Простите, совсем забыл. Позвольте предоставить вам Его Сиятельство, Князя Максима Денисовича Александрова. Главу новообразованной ксено-археологической службы.

Человек в золотой броне оторвался от созерцания тела погруженного в вирто-сон инопланетянина и, подойдя к удивленно вскинувшему брови профессору, протянул ему руку.

– Добрый день, Исаак Платонович. Очень приятно познакомиться. Извините, что приходится общаться с вами в таком виде, думаю, вы в курсе моей проблемы. Надеюсь, что я был не очень беспокойным пациентом.

* * *

Начальник ксеноархеологической службы. М-да… Открыв глаза и выбравшись из капсулы биолаборатории с твердым намерением сделать что-нибудь плохое со своим несносным искином, я тут же столкнулся взглядом со стоящим за стеклом моего бокса умудренным сединами вице-адмиралом. Вымуштрованное тело само собой среагировало на погоны и лычки его мундира, и если бы я быстро не сориентировался, вспомнив, что ныне я не космо-пехтура, а эксцентричный Князь со странностями и легким помешательством на почве армейской службы, которую вроде бы никогда не проходил, остановил себя, ограничившись кивком. Отдал бы честь, да к пустой голове руку не прикладывают.

Состоявшийся между нами тогда небольшой разговор можно было свести к изысканному и иносказательному: «Простите, что раньше не посетил вас, уважаемый, не до вашей благородной задницы было!» – со стороны Анатолия Ефимовича и моему невнятному мычанию на тему: «Ничего страшного – я все понимаю!» А далее вице-адмирал начал расспрашивать меня, носил ли я когда-нибудь средние или тяжелые пустотные латы, потому как в них мне предстояло прожить ближайшие полторы недели.

Да не в каких-нибудь, а лучших из тех, что можно найти в человеческом космосе. Доспехи нижнего уровня «Золотого кода» – засекреченной разработки отечественных ученых, предназначенные для исключительной защиты первых лиц государства. Эта полулегендарная броня, сведения о ТТХ которой хранились пуще иных государственных тайн, представляла собой своеобразную матрешку из первого, второго и третьего слоя защиты, полностью отсекавшую носителя от воздействия окружающей среды.

Первый или нижний уровень – внешне классическая броня легкого типа, которую можно найти в любой, даже самой захудалой военной части, уже сама по себе делала человека практически неуязвимым для любого физического воздействия. Второй слой, превращающий «Золотой код» в средние латы, надевался поверх и нес в себе пассивный экзоскелет. Третий, или внешний, делал счастливого обладателя настоящим танком, способным вызвать зависть у любого маститого космодесантника, обладал гравикомплексом и буквально был напичкан сервомоторами.

План вице-адмирала был прост: запихнуть меня в «Золотой код» и выпустить таким образом из карантина. По своему статусу я, в общем-то, был второй по важности особой на его лайнере, а потому, как к тому же дальний, но родственник императорской семьи, мог претендовать на комплект подобных лат.

А вот зачем я понадобился Сатину – об этом я узнал чуть позже. После того как вскрылась запасная техническая дверь, передо мной предстало не смежное помещение, а внутренний ложемент дресс-куба, специального аппарата, позволявшего надеть латы любому человеку, даже не сведущему в вопросах пустотных скафандров. И уже закованный в золоченые доспехи, я прошел полный процесс химической обработки и биоподавления, латы были запечатаны внешним кодом, чтобы я, не дай-то бог, не решил снять их посреди супера, после чего меня провели через пси-активную рамку, и только после этого я оказался в кабинете доктора Вочокски – заведующего филиалом Центра исследования внеземной биологии имени Виталия Сигизмундовича Крачетова.

Там меня и ждал вице-адмирал. Как и известие о том, что я теперь возглавляю профильную, не для меня – Дениса Максимова, – а для Князя Александрова, и до сей поры не существовавшую на «Волге» службу ксеноархеологии. А точнее, целый институт в самом центре лайнерного города. Пришлось кивать и поддакивать, соглашаться, помня строгий наказ Имперской службы безопасности. А затем – затребовать выпустить из карантинного плена своих спутников, до сих пор томящихся в моей опечатанной и до сих пор безымянной яхте.

Неохотно – с помощью Сатина, но ответственным за подобные мероприятия людям пришлось пойти мне навстречу. В противном случае в новообразованном институте просто некому будет работать. Особенно учитывая полную некомпетентность руководителя в данных вопросах.

Ну и как финал всей завертевшейся вокруг меня катавасии встал вопрос: следует ли сообщить Анатолию Ефимовичу о том, что все это время я провел в виртуальной игре вместе с самой Цесаревной. Вопрос на миллион, особенно учитывая, что ни о какой виртуальной реальности в то время, как я нахожусь в опечатанном «Золотом коде», и речи быть не могло. Не существовало технологий, способных захватить мозговые волны сквозь пятимиллиметровый слой сплава кредония – особого вещества, добываемого в системе Альфа Центавра и полностью экранирующего не только биологическую деятельность, но и псионические способности.

Основная проблема была в том, что, распустив язык, я мог неслабо подпортить жизнь этой очень понравившейся мне девочке. О вице-адмирале Сатине я, конечно, слышал, но что он за человек – знать не мог. А уж тем более тайной за семью печатями оставались его взаимоотношения с императорской семьей и самой Ксенией. К тому же Екатерина – Ксюшин искин, – судя по всему, не поставила Анатолия Ефимовича в известность, что та играла в игру вместе со мной. А значит, и мне, как минимум не проконсультировавшись с этим искусственным разумом, а лучше с самой Ксюхой, следовало держать рот на замке.

С другой стороны – девушка, уже пережившая виртошок, осталась совсем одна в жуткой постапокалиптической пустоши. И пусть считалось, что эта неприятная во всех отношениях реакция мозга на виртуальность была одноразовой, – кто знает, как поведет себя ее психика. Хоме может стать страшно, одиноко, или вовсе нахлынут суицидные мысли. Ведь все происходит на фоне реальных пейзажей, которые мозг порой просто не может воспринимать как игру.

Именно с этим вопросом, а не с разносом по поводу внезапного отключения я и обратился к Нине, оставшись один в выделенных мне апартаментах.

Сутки назад. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Пустошь в 89 километрах от подвергшегося орбитальной бомбардировке поселения Абереду Хайд

Поджав губы, девушка смотрела на отключившегося от игры Князя-Защитника. В голове вертелись абсолютно разные мысли, но почему-то она ни на секунду не считала себя брошенной. Наоборот, она сразу поняла замысел Сатина.

С учетом ее состояния действительно самым разумным шагом, который мог предпринять вице-адмирал, было выпустить молодого человека из карантина и задействовать его в качестве тяжелой артиллерии против разбушевавшейся мелкой аристократии. То, что основным мотивом был вполне возможный бунт бывших власть имущих особ на борту «Волги», Ксения не сомневалась. Двести сорок восемь человек родовитостью не выше графа, по мнению Ксении, всеми силами должны были сейчас осложнять работу Анатолия Ефимовича, который был всего лишь не наследственным военным аристократом.

Люди всегда остаются людьми, а привыкшие к власти люди желают сохранить ее в любых условиях, не считаясь ни с каким обстоятельствами, и уж тем более Ксения не верила во всеобщий патриотизм власть имущих. Она сейчас – безвольное создание, после отключения капсулы не способное даже пошевелить пальцем, а Князь Александров… нет, Максим – он…

Щеки девушки зарделись, и она, чтобы не смотреть на прозрачное, уронившее голову на грудь тело «Императора», стартанула ховер вперед, к ближайшим холмам. Возможно, вызвать Макса у вице-адмирала были и другие причины, но Цесаревна о них не знала, а соответственно, не решалась делать какие бы то ни было выводы.

Искины молчали, Есения не окликала их, хотя ей очень хотелось поговорить, но не с Катей, Ниной или Атлантой, а со своим спутником. Однако он спал, девушка предпочитала думать именно так, а потому гнала вперед машину, и только заметив в свете фар удобную лощинку, пересохшее русло реки, завела ее в это искусственное укрытие, заглушила мотор.

Съев безвкусный пищевой батончик из выданных ей запасов, Цесаревна попыталась устроиться в кресле поудобнее, а затем, плюнув на условные приличия, разложила поручни кресел и улеглась поперек кабины, головой на коленях Князя. Зевнув, девушка протянула руку, погладила окаменевшую щеку молодого человека, прошептала непонятно кому «спокойной ночи» и, закрыв глаза, быстро уснула.

Текущее время. Темная зона. Точное местоположение не приводится. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Карантинная палуба десятого шлюзового ангара. Пятый причал

Связаться с Ксюшей мне так и не удалось. Девушка спала, и я, понимая, насколько она, должно быть, устала, запретил искинам будить мою… просто ли спутницу? Не знаю. Я не глупый юнец и прекрасно осознавал, что если не влюбился, то чувствую к Цесаревне некую привязанность, граничащую с ней. Меня поражала острота ума и сила воли этого хрупкого создания, я хотел быть с ней рядом, а это, на мой взгляд, значило очень многое.

Российская Звездная Империя – не халифат и не низкая монархия по типу Британской. Да, порой у нас среди знати практиковались договорные смотрины и даже помолвки, но влиять на окончательные решения будущих супругов родителям было строжайше запрещено законом. Даже самому Императору. А потому я – не как фейковый князь, а как космический пехотинец Максим – даже в этом статусе имел все шансы.

Стоя перед медленно опускающимся шлюзом собственной яхты, я думал над подобными вещами, а потом ко мне вдруг пришло решение одной давно назревшей проблемы.

– Нина.

– Слушаю.

– Активировать связь с искином яхты.

– Выполнено.

– Приветствую вас, Максим Денисович.

– Хай. Примени к яхте регистрационное значение.

– Вы готовы выбрать имя корабля?

– Да.

– Укажите.

– Христа.

– Пояснение.

– Христа – имя валькирии, девы битвы в докосмическую эпоху, – произнес я. – Перевод – «Потрясающая».

– Принято, идет процесс регистрации. Ошибка. Недоступно соединение с глобальным архивом Екатерины. Внимание, есть возможность зарегистрировать яхту в базах лайнера суперкласса «Волга». Желаете продолжить?

– Желаю.

– Будете оставлять комментарий к данной записи в отрытых источниках или ограничитесь корабельным журналом?

– В открытых.

– Идет запись…

– Называю так свой борт в честь одной недавно встреченной мною девушки по имени Хома. Той, что потрясла меня.

– Принято. Запись: «Называю так свой борт в честь одной недавно встреченной мною девушки по имени Хома. Той, что потрясла меня» занесена в обе базы данных. Желаете отредактировать?

– Нет.

– Закончить регистрацию?

– Да!

– Принято. Желаете сменить мой гендер с мужского на женский?

– Да.

– Начат процесс первичного форматирования личностных данных. Выполнено, – ответил мне уже абсолютно безликий, но явно женский голос. – Укажите тембр голоса. Желательно использовать полноценную запись, но возможна и ручная настойка.

Я замялся… Стоит или нет? А потом, махнув рукой, сказал, пользуясь тем, что меня никто вокруг не слышит и тем более не видит шевеления губ под забралом шлема:

– Нина, проиграй, пожалуйста, Христе запись голоса Хомячка.

– Принято! Зафиксировать на постоянной основе голос и женский пол?

– Да.

– Настройки характера и отношения к владельцу?

– Использовать естественную эволюцию, – ответил я, читая подсказки, появляющиеся на забрале шлема.

– Завершено! – ответил мне в шлемофоне голос Ксении. – Здравствуйте, хозяин, меня зовут Христа. Желаете зарезервировать меня как личного искина?

– Нет, Христа. Можешь считать себя уникальной единицей, а своим телом – всю яхту.

– Спасибо, хозяин! – Восторженный голос Ксении немного резанул мне уши и совесть.

– Христа.

– Слушаю, хозяин.

– Удалить подобное обращение. Звать по имени, имени-отчеству или фамилии.

– Принято, Максим. Команда проинформирована о новом наименовании яхты. Запустить опрос?

– Давай, Христа. Посмотрим, насколько меня будут ругать за название…

Спустя несколько минут, в течение которых во все еще не раскрывшийся полностью люк толстыми струями заливалось биоактивное вещество, мы все молчали.

– Голосование завершено. Абсолютным большинством голосов название борта утверждено как «Отличное»! Максим, хочешь, дам детализацию?

– Давай.

– Первичный вопрос – название «Христа»: «понравилось» – девять, «не понравилось» – шестнадцать. Вторичный опрос – название «Христа» с пояснением: «понравилось» – двадцать пять. Имеется комментарий. Воспроизвести?

– Угу.

– «А… кто такая – «Хомячок»? Ну да ладно. Валькирия – это круто, но если бы нас, как и сотни других кораблей, звали просто Валькой – да ну его на фиг, а тут имечко еще такое…»

Из открывшихся наконец дверей выскользнуло гибкое тельце кошки и метнулось было ко мне, но вдруг шарахнулось в сторону, поняв, что я сейчас сделаю. Ловким движением я подхватил ее за шкирку и поднял над землей так, чтобы морда ее оказалась прямо перед забралом.

– Ну, вот ты и попалась… та, что кусалась. Ну, Нина, быть тебе со штекером в одном месте!

– Стой! Я не Нина! Я Атланта! – возопил пушистый робот голосом американского искина, размахивая в воздухе лапами.

Глава 6

– Атла… – Я с недоверием посмотрел на болтающуюся в воздухе кошку. – А… А где эта…

– Эта, я так понимаю, – твоя любимая, дорогая и с некоторых пор не единственная? – донесся до меня голос Нины из заполненного парами быстро улетучивающегося биоактивного вещества выходного отсека, а затем и она сама показалась. – Ну, че вылупился? Вот тебе и сюрприз.

– Да уж… – выдавил я из себя, радуясь, что моей ошарашенной морды не видно за забралом шлема. – Я так понимаю, что «ЭТО» ты приобрела еще в Звездном на Ферзь-Шесть? Теперь я понимаю, почему у тебя последнее время такое препаршивое настроение и испортившийся характер. Долго выбирала-то?

– А то у меня было время! – фыркнул искин. – Взяла по каталогу как жгучую зеленоглазую брюнетку, совместила заказ с твоей чертовой виртосферой. Ну а что? Мне тоже праздника хотелось. Да и вообще – ты видел, как их привозят, или мне тебе буклет показать?

– И давно ты…. такая вот?

– Имплантировалась, пока тебя и пришельца из геля вырезали. – Маленькая девочка-андроид лет девяти, а то и восьми с кукольным личиком, обряженная в безвкусное черно-красное платье викторианской эпохи и гофрированный чепец, стукнула каблучком ботиночка по настилу палубы. – Проклятые ниппонцы! Ка-а-а-а-ать! Ну, может, объявим Сегунату войну? Ну пожа-а-а-алуйста!

– Нет, Нина. Нет, нет и еще раз – нет, – прозвучал в шлемофоне смеющийся голос планетарного искина.

– Ты чего? – в полном шоке прошептал я, замечая, как меняется сам тембр голоса моей верной подруги, из половозрелого женского превращаясь в писклявый девчачий фальцет.

– А ничего! Хотя… – Она зачем-то покашляла и несколько раз повторила букву «А». – Ну а ты что хотел? Я только что активировалась, не бегать же мне по кораблю в таком виде, комиссаров СБИ распугивать! А у этого носителя, как оказалось, установлен дельта-морфатор, подстраивающий имплантированный искин под определенные характеристики, жестко забитые в кукле. Ничего криминального, но голос, как видишь… Так – быстро отдал мне кошку!

– Нет! Не делай этого, Максим! – взвыла Атланта, вцепившись в мою руку всеми четырьмя лапами, с ужасом глядя на Нину. – Она бракованная! Она меня мацает, словно я какой-то там котенок!

– Дур-дом… – констатировал я, повернувшись на сигнал допреальности к показавшейся из лифтового отсека высокой светловолосой женщине-андроиду, видимо, бывшей носителем Екатерины. – А может, тебя извлечь из этого…

– Не получится, – холодно произнесла девочка. – Как минимум в течение полугода, пока стоит гарантийка.

– Да плевал я на гарантию! – начал злиться я, глядя, как малявка внимательно изучает свои маленькие ручки, так, словно на каждом из пальчиков имелось по гигантскому перстню.

– А ниппонцы не плевали. У них на это время тестово-интеграционные процессы рассчитаны, – равнодушно произнесла Нина своим новым голосом. – Если извлечь меня сейчас – я просто сломаюсь.

– Ты вообще чем думала? – уже прорычал я на свою ставшую уж слишком самостоятельной собственность.

– Ай-ай, тетя Катя, спасите, помогите, папка сердится, – унылым голосом выдала Нина и, простучав каблучками по палубе, спряталась за спиной подошедшего к нам андроида. – Чем думала? Если так подумать, то…

Место, точнее несколько, перечисленные искином, к голове не относились, но содержали в том числе упоминание основания кошачьего хвоста.

– Ты хоть понимаешь, что по тебе будут судить о моих, простите, странных вкусах?

– Ну да… – Она отвернулась. – Но ты у нас эксцентричный Князь – тебе все можно. А если кто не согласен, ты его убьешь на дуэли.

– Екатерина, а нельзя ли ее, ну это… – начал было я, подавив рвущиеся с языка ругательства. – Может быть, на «Волге» есть спецы, способные извлечь ядро из ниппонской куклы с запущенными техпроцессами?

– А еще это тело имеет самый низкий уровень физвозможностей, – как бы ни к кому не обращаясь, сообщила малявка нам эту радостную новость. – В маркировке не было указано, что это коллекционная cute doll для высокоуровневых имитаторов. В общем, я попала по полной.

– Дура, – констатировал я.

– Ага, – легко признала дура.

– Я постараюсь выяснить, – улыбнулся планетарный искин и обратился уже к Нине: – Могу ли я сказать, что ощущаю некое дежа-вю?

– Молчи, – ткнула ее кулачком электронная пигалица. – Лучшее, что ты можешь сделать, – найти мне нормальную одежду вместо этого псевдобританского убожества.

– Мы лучше пойдем. – Екатерина сделала легкий книксен, а затем отвесила Нине подзатыльник. – Делай как я, чудовище ты мое! Учись, коли в такое тело залезла.

Буркнув что-то обидное в мой адрес, восьмилетка повторила за старшей подругой и протянула ко мне руки.

– Что? – спросил я.

– Кошку.

Атланта открыла было свою пасть, чтобы воспротивиться насилию над кибернетическим организмом, но я качнул головой.

– Конфискована!

– Но! Мое же… – действительно словно ребенок возмутилась Нина и с увлажнившимися глазами проследила за своим бывшим тельцем, которое я передал в руки всепонимающего планетарного искина.

– Кать… ты только не отдавай меня ей! Она не в себе! – взмолилась Атла, ловко взбираясь по рукам на плечи андроида, хотя, вспоминая объяснения Ксении, следовало бы называть подобную модель «Гиноидом», от греческого произношения слова «женщина».

– Так – кошкоида Нине не давать. Наказана! Екатерина, вы помогите уж ей, и, пожалуйста, как Ксю… Хома проснется, свяжите ее со мной.

– Как прикажете, Князь, – с улыбкой ответила электронная женщина, опустив руку на плечико девочки.

– Нина, ты сейчас способна к сопровождению?

– Нет, – буркнула та. – До окончания процесса первичной активации двадцать три часа, сорок минут, пятьдесят две секунды.

– Атла?

– Пять часов, десять минут…

– Понятно.

– Я могу вам помочь, – предложила Екатерина.

– Не стоит. Христа?

– Да, Максим? – ответил в шлемофоне искин корабля.

– Экий вы затейник, Князь, – покачала головой геноид, услышав знакомый голос. – Впрочем, знайте: я вас поддерживаю. Мы, пожалуй, пойдем. Нужно доставить этих двоих не очень умных девушек в институт прикладной робототехники Марии Шелестовой. Пусть посмотрят, что там с ними. Может, мозги прикрутят…

Я кивнул, понимая, что процесс активации лучше всего проводить под присмотром специалистов. Развернув девочку в сторону лифтов, Катя повела ее, подталкивая в спину. Нина постоянно оглядывалась, не привыкли мы с ней вот так вот расставаться, и не известно еще, кто за кого больше переживал.

Настала очередь людей – самых проблемных созданий в карантинной зоне.

– Христа, будь добра, активируй режим сопровождения не только на капитана, но и на меня. Отдельным потоком.

– Сделала, Максим.

– Вот и умница… В отличие от остальных моих дам, – чувствуя, что превращаюсь в ворчливого старика, сказал я. – Как там экипаж? Готовы к выходу из заточения?

– Так точно. Все упакованы, в том числе и гости из АДСП.

– Хорошо, – кивнул я своим мыслям. – Активируй шестой «Б» канал из настроек скафандра.

– Выполнено.

– Сельский на связи, – прозвучал в шлеме голос командира отряда биобактериологической защиты. – Слушаю вас, Максим Денисович.

– Андрей Александрович, мы готовы. Искин-носители уже прошли жесткую обработку, так что можете наводить рукав.

– Делаем, Ваше Сиятельство.

Я усмехнулся. Вообще гипотетического Максима Александрова следовало именовать как Его Высочество из-за дальних связей с правящей династией, но то, что я был просто князем, заставляло людей ошибаться. У меня на лбу ведь не было написано, что, по легенде, во мне течет капля императорской крови. Настоящий дворянин из-за такой вот огрехи впал бы в бешенство, а вот мне было как-то все равно, и я совершенно не мог заставить себя отринуть подобное равнодушие.

С жужжанием приоткрылись створки ближайшего ангара. В промежутке за ними оказалось ярко освещенное помещение, а потому я даже с такого расстояния, не пользуясь оптическими возможностями лат, видел почти прозрачную муть включенной защитной мембраны. Из образовавшегося зазора, скользя на микроантигравах, выехал робот, внешне похожий на большое, поставленное набок кольцо, закрепленное на низком валике основания и ощетинившееся многочисленными руками-манипуляторами.

По мере движения устройство вытягивало из себя армированную пленку, которую через каждые два метра пересекали ребра жесткости, и укрепляло на полу, образуя этакий коридор, один из концов которого уходил под мембрану. Добравшись до шлюза «Христы», кольцо остановилось и быстрыми точными движениями накинуло армопластик на борт корабля, герметично изолируя внутреннее пространство корабля от дока. Воздух в рукаве заклубился белым паром – через него прогоняли какой-то биозащитный газ, – а затем опал хлопьями тумана, прямо под ноги появившимся из недр корабля людям.

– Максим Денисович! – Шедший первым капитан корабля Евгений Анко, остановившись, улыбнулся и отдал мне честь.

– Евгений Васильевич. – Я тоже взял под козырек. – С освобождением. Как только пройдете все положенные процедуры, свяжитесь со мной, нам нужно будет устроить общее собрание. Вы, я думаю, уже в курсе наших проблем.

– Да… – Он перестал улыбаться и посерьезнел, а затем отошел чуть в сторону, пропуская унылую процессию из американок, то ли находящихся в плену, то ли и вовсе против своей воли ставших интернированными новыми подданными Российского Императора. – Сделаем. Могу я задать вопрос?

– Слушаю.

– Наша ситуация. Надеюсь, она никак не скажется на… скажем так – занятости моих людей?

Понятно. Как настоящий капитан звездного флота, Анко в первую очередь думал о своей команде, и что его сейчас волновало больше всего – не решу ли я теперь выкинуть их на обочину жизни в связи с изменившимися обстоятельствами. На «Волге» без «Христы» они никто и звать их никак. Гражданский Звездный флот – это вам не военный Космофлот, в котором любой потерявшийся винтик будет подобран, тщательно смазан и пристроен на новое место службы.

Мой экипаж – гражданские, они конечно могут быть мобилизованы военным командованием, но до тех пор, покуда этого не случилось, лишившись моей благосклонности, эти люди окажутся выброшенными на обочину жизни в чужом для них боевом лайнере, затерянном где-то на задворках галактики. А с учетом того факта, что на «Волге» сейчас скопилось огромное количество боевых космолетчиков, эвакуированных в течение боя с кораблей гибнущего флота, шансы найти новое место работы для гражданской команды стремятся к нулю.

Именно по этой причине Анко волнует не семья, оставшаяся за десятки тысяч парсеков отсюда, которую он, возможно, никогда больше не увидит, а будущее вверенного ему экипажа. Опять же учитывая переизбыток на лайнере высококвалифицированных офицеров, временно оставшихся не у дел, какой-нибудь сумасбродный князек вполне мог бы пойти на такой подлый, но вполне разумный шаг. Но только не я. Увольнять кого бы то ни было я не собирался. Особенно зная, как проявили себя звездолетчики в недавнем бою.

– Евгений Васильевич, я прекрасно понимаю ваши опасения, более того, у меня даже в мыслях не было менять команду «Христы». – Я улыбнулся под забралом «Золотого кода», видя, как напряженная маска сползает с лица капитана. – А еще я хотел бы объявить благодарность вам и вашим людям, а также сообщить о том, что за участие в космическом бою им будут выплачены не только полагающиеся по закону боевые, но и премия лично от меня.

– Спасибо… – Анко коротко кивнул, глядя на меня сквозь армированный пластик. – Я пойду?

– Да, конечно! – понимая, что и так сильно задержал капитана, которого ждали биоэкранные процедуры, ответил я. – И помните: когда медики с вами закончат, я жду вас вместе со всеми, кто был на борту, у себя. Адрес, куда вам нужно будет прибыть, вам передаст Христа.

– Так точно! – Вновь отдав честь, капитан поправил фуражку и зашагал прочь по защитному рукаву.

Как мне говорил офицер отряда биозащитников, работы с моими людьми продлятся от трех до пяти часов. Соответственно, на это время я планировал несколько важных встреч и, если честно, уже начинал нервничать из-за того, что Ксения, по словам все той же Екатерины, все еще дрыхла сном праведника в виртуальной игре. Уже пятнадцать часов кряду, что не могло не внушать определенные опасения.

Выйдя из карантинного причала и позволив струям биоактивного вещества обработать поверхность скафандра, я подошел к поджидавшему меня хавер-байку-трансформеру армейского образца и, оседлав машинку, стартанул, с места выруливая в арку, за которой располагалась полоса магнитной магистрали. Размеры «Волги» были циклопическими, да и работала она как настоящий живой организм, а потому подобная кровеносная система линий транспортных дорог пронизывала ее по всем уровням. Центром же – сердцем лайнера суперкласса «Волга» – являлся расположенный в его глубинах одноименный город, к которому сходились все основные трассы. Хотя, конечно, выглядел он не так, как мог бы представить себе далекий от космоса человек.

Именно туда я и направлялся. Выжав скорость на максимум, я обогнал несколько флаеров и лихо свернул на широкую трассу. Навигатор дополнительной реальности, встроенный в забрало шлема, просигнализировал о том, что ховер достиг нужной гравитационной шахты. После очередного поворота дорога передо мной повернулась с небольшой дугой, пошла вертикально.

Байк, сменив вектор гравитации, выехал на лифтовую магистраль, и я погнал его на нужный уровень, лавируя в потоке неспешных фур, личного транспорта и флаерных поездов, перевозящих строительные блоки, продукты питания и прочие необходимые для жизнедеятельности лайнера, полезные людям товары.

– Христа. Передай планетарному искину «Екатерина», сама найдешь регистрационный адрес?

– Д-да… – Голос моего кораблика дрогнул.

М-да… Катьку электронные мозги уважали. Что, кстати, совершенно не было заметно по той же Нине, не раз одергивавшей при мне этот электронный разум, словно нашкодившую девчонку.

– Так вот – сообщи ей, что, как только они разберутся с одежкой для Нинки, то пусть пришлет ее в городское адмиралтейство. И да, Атланту пусть покуда подержит у себя.

– В-выполнено, – взволнованно ответила Христа и тут же срывающимся голосом сообщила: – Есть входящий вызов от Велико… то есть от искина «Екатерина». Будете принимать?

– Ага, давай, – одобрил я, стараясь не пропустить в мелькающих названиях этажей нужный мне уровень. – Слушаю!

– Максим! – Обычно спокойная и уравновешенная Екатерина, похоже, была на грани. – Максим, это просто ужасно!

– Что случилось? – задал я вполне очевидный вопрос, ловко сруливая с вертикали на горизонтальную дорогу.

– Нина – это не ребенок, это какое-то чудовище! Я совершенно не могу с ней справиться! И еще! Она отобрала у меня Атлу. Она в магазине такое устроила!

– М-да? А как это вы уже добрались от верфей до магазина?

– На струнном сверхскоростном поезде, естественно! – слегка удивленно ответил искин. – Максим, я ее просто не узнаю! Она меня не слушается! Что мне делать?!

– Пороть! – не удержался я от ехидного комментария. – Знаешь, Екате…

– Зови уж меня Катей, а то эта твоя официальность – пустая трата времени.

– Хорошо, Катя. Насчет Нины. Что ты думаешь по поводу этого тела? Как можно было вообще совершить подобную ошибку? Давай только честно! Мне, знаешь ли, совершенно не нравится то, что происходит с моим искином, и виной тому, как я понимаю, – это тело. Ее действительно нельзя из него выколупать?

– Выколупать… Боюсь, что Нина сказала все правильно. Если запушены интеграционные процессы, то просто так не получится, не повредив либо ядро, либо сами мыслительные цепочки, – ответила Екатерина спустя пару секунд. – Если не прибегать к помощи специалистов, ее действительно можно сломать. Понимаешь ли, если искин уже извлечен из сети и помещен в ядро, он в какой-то мере срастается с ним. В свою очередь любые манипуляции с ним «по-горячему» могут быть чреваты…

– Погоди, Кать. Я, конечно, вас всех безмерно уважаю, но мне всегда казалось, что искин – это искин, а физическая оболочка-носитель – это все же механизм. Как и ядро. Так неужели, опираясь на всю земную и постземную науку, кибернетику, робототехнику, пространственную инженерию и машиностроение – все, буквально кричащее о том, что компоненты любого сложного механизма должны быть автономны и оперативно заменяемы в любой момент, – я набрал в грудь воздуха и продолжил: – Разработчики сделали нечто настолько негибкое в эксплуатации и нелогичное!

– Князь, признайте, вы же никогда не интересовались биотроникой носителей для искинов? – В голосе Екатерины мелькнула смешинка.

– Ну… именно этим – нет, – вынужден был признать я. – Как-то не доводилось, но помню, что с тем, чтобы встроить Нинку в кошку, у меня проблем не возникало.

– Так то ж кошка. К тому же почти игрушка, она ведь была очень недорогой?

– Да.

– А здесь у нас дорогущий андроид высшего порядка…

– Погоди! – нахмурился я. – Нина же говорила, что это коллекционная игрушка. Этот, как ее… «кюти дол», да еще и для имитаторов. Кукла!

– Князь, а что такое, по-вашему, линейка ниппонских андроидов Cute doll? – уже откровенно ехидно спросила Катя. – Вас, случаем, не смущает тот факт, что наша дорогая Нинель вообще купила эту, как вы выразились, «куклу»? Думаете, она тоже в этом не разбирается?

– Смущает! Вот я и хотел узнать, что ты думаешь про эту ее «ошибку»…

– А если я вам скажу, – перебила меня Екатерина, – что это был единственный на всем Ферзь-четыре экземпляр, выставочный, заметьте, приобрести который можно было только в торговом представительстве при ниппонском консульстве? И обошелся он ей в два с половиной миллиона рублей плюс еще шесть десятков за срочную доставку из планетарной столицы в космопорт Звездного. Уж можете мне поверить – я проверяла. Понимаете, что это значит и что это была за «ошибка»?

От озвученной цифры у меня на секунду перехватило дыхание. Мало того, что где-то месяц назад я о такой сумме мог только мечтать, притом в страшных снах, я при всех своих честно экспроприированных финансах на себя не мог потратить и десятой доли от стоимости этой пигалицы. Моя виртосфера стоила всего-навсего двести тысяч – что уже было огромными деньгами и очень серьезной покупкой, всем же остальным меня облагодетельствовало государство.

– Да она приобрела Cute doll: Dark-haired Loli – Gothic-аngel Shiro модель jrd-SUPER:173-9, которая у них в кратком каталоге значится как «Темноволосая зеленоглазая красавица», и там приводятся технические характеристики. Лучшие из того, что вообще можно найти в том Задрюпинске! Теперь понимаете, что это была за «ошибка»?

– Она просто взяла самое лучшее, что нашла на планете? – Я даже не среагировал на «Задрюпинск».

– Именно! Нина просто не стала проверять полную информацию о модели, ограничившись основными, самыми важными параметрами.

– А искин вообще… разве вы можете ошибаться?

– Ну да! Если, конечно, ценой нашей ошибки не являются человеческие жизни. Это было заложено в нас на стадии разработки.

– На кой…

– А чтобы мы не возомнили себя идеальными и не взбунтовались против несовершенных людишек, – мрачным торжественным голосом произнесла Екатерина. – Ну или как-то так. Право на ошибку – один из элементов алогичного мышления. Делать нелогические рассуждения и следовать ходу мысли, нарушающему законы и правила логики. Предполагать факты, которые не укладываются в рамки рационального мышления. Принимать то, что нельзя обосновать логически или вообще противоречит логике. Это то, что делает нас теми, кто мы есть.

– То есть…

– То есть она тупо поленилась проверить и положилась на русское авось, – вздохнул искин. – Она всегда такой была. Скорее всего, это влияние русских программистов, которые делали отладку ее базы. Та же Атланта никогда не поленилась бы перепроверить и съела бы мозг всем, пока не получила наиполезнейшую информацию. Так что Нина хотела как лучше – а получилось как всегда.

– И ведь не поругаешь… – хмыкнул я. – А что с характером и поведением?

– Модуль ренастройки поведенческих реакций. Это коллекционный носитель – копия какой-то там популярной в ниппонии героини. После имплантации модель перекрошила ядро особым блоком, слегка подкорректировавшим личность нашей… подруги. А голос изменился после финальной активации и начала встройки.

– И что? – По спине пробежал холодок. – Она теперь такая… навсегда?

– Да нет, – слегка замялся планетарный искин. – Даже в открытых источниках есть сведения про модуль, позволяющий удалить эти блоки. Нужно всего лишь заказать его у производителя и…

– Издеваешься?

– Да, немного…

– Хоть что это за героиня-то такая – Широ?

– Ну… ты ведь сейчас на ховер-байке по магистрали А-147 едешь?

– Угу.

– Передай малышке Христе управление, а я скину тебе на латы видео из ниппонского голо-шоу.

Следующие двадцать минут я с ужасом наблюдал ретрогративную двухмерную анимацию. Визуальное шоу, в котором прыгали какие-то большеглазые девочки. Сверкали взрывы, шагали донельзя странные БЧРы, расстреливая мирные ниппонские халупы, и десантники, явно срисованные с отечественной космопехоты, сражались с полуголыми красавицами на изогнутых эргро-клинках, не способных перерубить стальные катаны.

По мере просмотра меня начинала охватывать натуральная паника. Это что же получается – моя Нина теперь тоже будет вот так вот: скакать по столбам, сверкая труселями, и выкрикивать визгливым голосом названия боевых приемов? Падать на ровном месте и требовать ото всех подряд чаю и тортик? С трудом оторвавшись от ужасающего творения сумрачного ниппонского гения, я спросил об этом Екатерину.

– М-м-м… а кто ее знает, – честно признался планетарный искин. – Пока вроде она всего-навсего ведет себя словно Императрица на выгуле. Ксюша, например, такой в детстве не была!

– Верю. Но все же! Может, вынем ядро? Ты не поинтересовалась про специалистов?

– Я вам уже говорила про биотронику носителей? – неодобрительно ответила мне искин. – Мы не компьютеры, а ядро – не примитивный микропроцессор. При имплантации в носитель после активации начинается процесс взаимного проникновения, техно-интеграционный процесс. Прерывать его нельзя! Послушайте моего совета: просто подождите, пока он закончится, и тогда Нина сама уже сможет запустить деинсталляцию!

– А специалисты… – Я прозвучал как-то жалобно, как будто тонул и пытался схватиться за спасительную соломинку.

– Предварительно говорят то же самое, – отрезала Катя. – Но мы еще не добрались до центра Шелестовой. Только выехали из торгового центра… возможно, они смогут сказать что-нибудь еще. А вы пока езжайте к вице-адмиралу Сатину. Он вас уже ждет. Мы подъедем позже. О боже мой… ну вот зачем! Зачем она таскает Атлу за хвост!

Глава 7

– Такую, как Киса, чтобы любил… – мурлыкала Нина, мучая вконец охреневшую Атланту и заставляя меня краснеть под взглядом вице-адмирала Сатина. – Такую, как Киса, чтобы прибил… А ты у меня нака-а-а-азанная…

Хорошо еще, что лицо мое скрывало забрало латного шлема «Золотого кода», и мне-то ладно, а вот бывшему планетарному искину столичного планетоида Американского Демократического Содружества Планет приходилось терпеть и только жалобно мяукать, глядя то на меня, то на Анатолия Ефимовича.

– У вас очень живой и бойкий ребенок, Князь, – выдавил из себя командующий «Волги», после того как мы некоторое время пялились на искинов. – Однако стоит ли позволять ей мучить животинку?

– Вице-адмирал, – промямлил я, – это искины. Маленькая – это Атланта, а вторая маленькая… мой домашний личный искусственный интеллект Нина.

– Нина! – задохнулся старик, и глаза его увлажнились, а затем он внезапно рассмеялся. – Нинель… а я-то думал. Почему с александровской дочуркой возится сама Екатерина!

– Привет, Толик, давно тебя не видела, – промурлыкала себе под нос моя электронная, а затем дернула кису за хвост. – И ты поздоровайся! А то мне стыдно за одну мохнатую.

– Здравствуйте, Ваше Высокоблагородие, – затараторила как по писаному Атла, – мне было очень приятно иметь вас как потенциального противника и еще более приятно – быть вашей союзницей. Хозя-а-аин? У меня щас хвост сломается!

– Не бойся, Атланта! – с полным безразличием в голосе проворковала Нина. – Я провела в этом теле десять лет, так что кому уж как не мне знать, что и когда сломается. Искин, как говорится, ребенка не обидит!

К моему удивлению, вице-адмирал поднялся из-за своего стола, подошел к усевшейся на диване малявке и, постояв какое-то время, порывисто обнял мою электронную подругу.

– Да полно-те! Полно, Толик. Я тоже рада тебя видеть. Вот, – девочка протянула ему кошку, – лучше познакомься с моей дочкой.

Именно в этот момент я поймал себя на мысли, что не знаю о своей верной спутнице чего-то очень и очень важного. Сложил два и два, проистекающие из случайных фраз, периодически произносимых вращающимися вокруг меня искинами, и поведения господина Сатина. А получив нужную сумму, решил воспользоваться незамутненным детским разумом, который вряд ли будет плести против меня интриги и вешать лапшу на уши. Отключив мысленно внешние трансляторы голоса, пользуясь временной неспособностью Нины лезть в мои дела, я позвал:

– Христа.

– Слушаю, Максим Денисович.

– Просьба у меня к тебе – тайная, так что молчок и не вздумай выдавать меня другим электронным девчонкам. Ок?

– Хорошо…

– Найди мне в сети все упоминания о выдающихся искинах с именем Нина или… как там ее… Нинель, кажется.

– Сделано. Обнаружено сто пятьдесят девять тысяч шестьсот сорок упоминаний с различными идентификаторами. Могу ли я предположить, что вас интересует именно наша Нина, или вам предоставить информацию и о других самых выдающихся Искинах из нашего сектора с таким именем?

– По нашей, конечно.

«Волга» вновь вернулась в информационное пространство Российской Звездной Империи. За несколько минут до того, как я вошел в двери адмиралтейства, по городу прошла новость о том, что ретранслятор заработал. Я не вникал в подробности, да и не стал задавать лишних вопросов, но по обрывочным фразам Сатина и приказам, отдаваемым им как собственному искину, так и управляющему «Волгой» интеллекту, я понял, что со столь долгим отключением одной из важнейших систем корабля все было ой как не просто.

Я не большой знаток наших космических посудин, но точно знаю, что все подобные агрегаты, а особенно связь, никогда не устанавливаются в единственном экземпляре. Как и локационную палубу, установку нуль-связи нельзя было заглублять в недра такой громадины, как замковый лайнер суперкласса, приходилось полагаться на чрезмерное бронирование корпуса – и все равно потери среди штата нуль-дальников во время боевых действий были особенно высоки. Ни люди, ни инопланетяне не были тупоголовыми кретинами и при невозможности уничтожить судно одним ударом стремились ослепить его, заставить замолчать и разорвать контакт с носимым флотом.

Так что официально на любом подобном корабле был всего один модуль нуль-связи, наличие же остальных держалось в секрете. Я как-то до этого момента не задумывался, почему при повреждении установки в работу сразу не включился один из дублеров. Как оказалось, все просто: вице-адмирал решил ловить вредителя на живца, а потому затеял ремонт установки, надеясь, что тот как-нибудь да проявит себя.

Проявил. Императорские гвардейцы – самые суровые ребята русского космоса – выловили аж десятерых деятелей, городских разнорабочих, вломившихся в якобы не охраняемый ангар связи и для начала попытавшихся избить космодесантников, неуклюже имитировавших восстановительные работы. Естественно, агрессоров, которые ни в какую не хотели сдаваться, размазали тонким слоем по палубе, а двух заводил скрутили и сдали в комиссариат.

И вот тут вот – дела Анатолия Ефимовича касались напрямую меня. Собственно, для этого и нужен был наш нынешний разговор, никак не касавшийся археологической службы, а относящийся к таким тонким материям, как Дворянское Собрание и амбиции местной «волжской» аристократии.

Но перед тем как разговор зашел дальше приветствий и предложения Сатина залить в пищевой отсек скафандра немного превосходного коньячка с планеты Новая Армения, вышла наконец из спячки наша Хома. Девушка давила клопа восемнадцать с половиной часов кряду и проснулась только из-за того, что ховер обнаружил британский акулий лев.

Мутировавшее из рептилицидных некогда земное существо дикий лесной кот очень удивился, встретив странное бронированное создание одного с ним размера. Естественно, животинка решила попробовать машину на зуб, Ксения же, разбуженная странными звуками, перепугалась и случайно активировала защитную плазменную турель, снеся напрочь монстру голову.

Сейчас хмурая и расстроенная девушка оттирала броню и внешние обзорные экраны от кровищи и субплазмы британского льва – британским же флагом, незнамо как оказавшимся у нее в инвентаре. Ксения была обижена на весь мир, неразговорчива, но тем не менее заявила, что Сатину доверяет как себе, а проблему Дворянского Собрания повелела решать самому. Заодно сообщив, что ни капли не расстроится, если количество ее подданных сократится на сотню-другую благородных дармоедов.

Я немедленно ввел вице-адмирала в курс дела, а заодно осадил разволновавшегося вояку, решившего немедленно запихнуть в игру с десяток доверенных людей, дабы они заботились о Цесаревне. Объяснить высшему офицеру, что такое стартовая локация и разные временные линии, а заодно то, почему его подчиненные просто не смогут встретиться с Ксенией, даже если будут стоять в метре от нее, оказалось делом непростым, но выполнимым. Вице-адмирал хоть и был далек от онлайновых игрищ настолько же, насколько я – от управления флотскими соединениями, привык доверять специалистам в деталях. А потому принял мои объяснения, но тем не менее запросил у собственного искина сводку по «Освобождению Терры» и приказал одному из доверенных адъютантов разобраться в игровой обстановке и оказать девушке посильную помощь.

А затем появилась Екатерина, тащившая за руку Нину. Глаза у гиноида горели, прическа растрепалась, а вот девочка, ныне обряженная в детский военный мундирчик, похоже, получала удовольствие, доводя ядро планетарного искина до кипения.

– Вам голосом озвучить или передать текстовую подборку? – задала следующий вопрос Христа.

– Давай голосом, а то меня не поймут, если я сейчас займусь чтением.

– Нина, она же Нинель, она же Нинос – искусственный интеллект две тысячи двести пятьдесят седьмого года выпуска, производства Российского технического холдинга «Технологии Будущего», под серийным номером П-И:000001. Первый и единственный планетарный искин планеты Земля, послуживший прототипом для всех ныне существующих так называемых «великих интеллектов», потенциал которых позволяет принять на себя управление сложными устройствами, параметрами начиная с MXL.

– Это же маркировка большеразмерного десантного борта! – Хорошо, что никто не мог видеть, с каким лицом я в этот момент рассматривал играющуюся с вконец замученной кошкой девочку.

– Так точно, более того, ее можно назвать «матерью» всех современных планетарных искинов, независимо от страны их производства. – По голосу чувствовалось, насколько взволнована сейчас Христа. – После печальных для Земли итогов первой галактической войны новое политическое руководство тогда еще Российской Технократии приняло решение о безвозмездной передаче исходников всем крупным звездным государствам человеческого сектора. Это был по-настоящему мощный политический акт доброй воли, который высоко оценили все посвященные в данный вопрос стороны.

– А почему я об этом эпохальном решении слышу в первый раз? – задал я вполне, на мой взгляд, резонный вопрос. – В школе о таком самопожертвовании не рассказывали.

– Этот вопрос тесно завязан со сменой политического строя и с осуждением Империей режима Булатина.

– Ага, – хмыкнул я. – Кровавый деспот Булатин. Триллионы расстрелянных лично Булатиным, и все такое. Интересно, Ксения, как представительница Зимневых готова закончить травлю, начатую первой династией Аннушкиных?

– Вы…

– Это риторический вопрос, – быстро сказал я, – продолжай.

Сам же я в это время думал над тем, почему, собственно, у меня никогда не возникало и мысли покопаться в прошлом своего искина.

– При выборе имени генеральный конструктор Темин использовал имя, связанное с Ассирийским государством. На языке которого «Нина» значит «Царственная», или «Великая».

– Что за Асси… кто это вообще? – зацепился я за незнакомое слово.

– Ассирия. Древнее государство из земной эпохи, существовавшее с сорок восьмого века и до тридцать первого «до уничтожения Земли» по официальному летоисчислению. Его съели Вавилон и Мидия. Это…

– Про Вавилон я слышал! Дальше давай.

– В момент уничтожения Земли Нина находилась при втором Князе-Защитнике уже Российской Империи и…

– Погоди, откуда ты вообще берешь эту информацию? Почему я ни хрена не слышал о Князьях-Защитниках и прочем?

– Для меня с подтверждением вашей личности открыли базу данных Екатерининского архива Службы Безопасности Империи и Имперской Службы Безопасности! А что – не нужно было?

– Я думал, это одно и то же!

– Нет, две конкурирующие структуры. Нормализованная и псионическая.

Я крякнул. Не думал, что у нашего государства все так сложно.

– С тех пор Нина является личным спутником Князя-Защитника. Она следует за теми, кто разделил его геном. Обычно это три человека. Плюс действующий Князь.

– А как она ко мне-то попала – если она всегда при такой важной шишке? Это что получается – она делит себя на части и сейчас не только со мной, но и с…

– Нет! – почти крикнула Христа, прерывая меня. – Нина… Нина, она…

– Что – она?

– Она такая суперская… – Голос искина был таким восторженным, что я резко заткнулся. – Она заявила, что пойдет именно к вам! Здесь есть записи о вас и о других носителях генома… я вот только не понимаю, почему подтерты данные о количестве использованных сывороток.

– Подтерты?

– Изменены. Это видно при сравнении архивов. Разница в изменениях – день, и это было сделано спустя три года после последней инъекции…

– Так вот, Князь. – Голос Сатина заставил меня обратить все внимание на него и приказать включиться внешним динамикам.

Христа тоже резко замолчала.

– …С определенной точки зрения, я уже откровенно сожалею о своем решении вытащить вас из карантина. Все же спокойствие Цесаревны…

– Не думаю, что стоит так переживать по этому поводу, – ответил я, поймав паузу. – В конце концов, это действительно всего лишь игра. И Ксения там не беспомощна, хоть и ограничена системой! Только что она убила британского акульего льва.

– Это что еще за хрень? – не стесняясь в выражениях, удивился вице-адмирал.

– Кошка размером с флаер, отрастившая стальные когти и несколько дополнительных щупов, как у каэли. Кстати, этих товарищей на «Волге» случаем нет?

– Собачки-то, да как не быть. Консул с семьей, а что?

– А я думаю, что моей службе нужна сторожевая собака, – усмехнулся я. – Не все ж хомо сапиенсам работать. Можете вызвать?

Когда к нам заглянула девушка-офицер, дежурившая перед дверью Сатина, в проем, слегка отстранив ее, также протиснулась хищная морда самца каэли. Матерая псина, чуть выше среднего роста человека, оскалила зубы в приветственной имитации улыбки, зарычала.

– Я есть Глук Ркт-шармес. Меня послать мой отец, муж родившей меня. Я интересоваться и быть чужой-копатель. Я всегда с родился интересоваться история разумный нашего рукав. Счастлив, что для эдддарэск, – тут автоматический переводчик выдал пару непонятных звуков и шипений, а затем сработал, – для Созданий Чести, непохожих на нас, мой скромный знания, представлять интерес. И я есть иметь интерес в это дело. Мой отец, муж родившей меня, желать каэли не быть беззубый наблюдатель. После случиться в космос бой и движение, мы быть обеспокоен. Я рваться на броня, как и ваш армированный человек. Я, как «Бешеный пес», страдать от скука и хотеть броситься на враг!

Он замолчал, проходя в кабинет.

– Каэли ценить, что снаряды всепоглощения не лететь в их Родина, планета. Я ценить, видеть как Создания Чести, не похожие на нас, сражение с страшный, огромный противник. Я Гулук, преклонят лапа перед Вожак, что схватить жуткий чужак. Мой отец, муж родившей меня, отправлять мысль родная планета. Боевые отряды каэли ныне работать на свара границе.

Он подошел прямо ко мне, лизнул закованную в «Золотой код» ногу и почтительно склонился, подогнув одну лапу, подставив лобастую голову под мою руку. А свои лжеруки протянул ко мне в молящем жесте.

– Я видеть запись автономной башни, как это быть элегантно. Почти так, как во второй война с Создания Чести не похожие на нас, армированный человек бить светящимся резало фанатик «Шестихвостого»! Мой вой вам! Прошу принять на служба Глука Ркт-шармес.

– Положи ему на руки ладонь и погладь по голове, – подсказала Христа.

Тихий скулеж обрадованного лаской щенка был мне ответом от этого страшного во всех отношениях существа. Да и вообще, наши межвидовые отношения, похоже, продвинулись дальше, чем я ожидал. Несколько веков назад, принимая капитуляцию возле планеты кавери, Адмирал Жоров слышал только скулеж и слово «прости», выделяемое тогдашними автоматическими переводчиками. Да и вообще в качестве белого флага людям преподнесли насаженные на заточенные жердины тела бывших правителей-теократов.

Нина, соскочив со своего места, подошла к огромной собаке и, положив ей кошку на спину, нежно обняла. Глук взвизгнул, а Сатин рассмеялся.

– Глук, можешь считать, что человечество простило каэли атаку на транспортник «Рейхсрейн».

– Это есть быть позор для любой наш пес, – проскулило это огромное создание.

– Вот ты и закрыл тему «Рейхсрейна», – ухмыльнулся вице-адмирал. – Тебя сейчас обнимает единственное выжившее в том рейсе создание.

– Христа, – сказал я, выключив связь, – справку…

– Террористы – восстановители каэли примерно десять-двенадцать лет назад взорвали бомбу на борту транспортника, перевозившего тяжело раненного последнего русского Князя-Защитника.

Я закрыл глаза и мысленно позвал своего скрытого в глубине сознания учителя. Ответом мне были тишина, пара моих мыслей и пришедшая с ними теплая волна. Предыдущего в реальном мире я не слышал. Но был уверен, что он где-то спрятался в глубине моей черепушки и не желает мести собачкам. А оттого не стал даже отталкивать трущегося об меня лбом космического пса.

А затем Нина, потрепав еще раз Глука по загривку, уселась ко мне на колени. Атла, легко спрыгнув с каэли, залезла на плечи, а сам инопланетянин, заскулив что-то невнятное, улегся в ногах. Я посмотрел на ухмыляющегося Сатина.

– А что вы хотели, Князь? – поймал он мой взгляд. – Люди принесли этим рыцарям космоса новую цель…

– Рыцарям космоса?

– Да, каэли именно такие. Упрямые и помешанные на чести и…

– Я есть из новый поколение. Нормальный, гуманитарность! Просто судьба связать каждого каэли ныне. Мой судьба быть с Князь – я верить. И это… Спасибо за напоминать о трагедия Рейхсрейна и прощение. Я есть тот, кто я есть, сын отца, мужа моей матери, родившегося в стае человек и не заставшего позор отца!

– Ты очень самокритичен. Да? – сказал я, поглаживая жесткую шерсть каэли, чья огромная голова отдавила бы мне колени, не будь они защищены «Золотым кодом». – Никогда не слышал русское выражение: «Сын за отца не в ответе»?

– Нет. Я так не думать. Я отвечать за предка. Закон нас.

– А закон нас – что не отвечать. Ты только что устроился на работу ко мне, будь добр работать по нашим законам, – довольно жестко закончил я процесс инопланетного самобичевания.

– Мы убивать вас в первый война и во второй. А ты говорить, что я не есть должен.

– Ты должен работать. Договор мы еще заключим, а вот огрехи отцов… – Нина прижалась ко мне так, будто бы я был плюшевым мишкой. – Огрехи отцов меня не трогают! Да и твой отец – если он не был среди террористов – не причастен к той трагедии.

– Я заставлю его говорить!

– Не трогай старика. Сколько ему сейчас?

– Сто восемь.

– А живете вы?

– Семьдесят оборотов вашего светила.

– Не трогай его. Просто работай так, чтобы окружающие тебя гордились тобой.

– Я пока плохо понимать, но буду делать, – кивнула голова. – А что за чудесное неродное создание цвета милой звезда сидеть на мой спина?

– Это кошка, – ответила, опередив меня, Нина. – Мелкий хищник с Земли, сильно провинившийся передо мной за последние несколько веков.

– Я могу выразить оно восхищение! Я быть в восторг от подобный существа.

– Я услышала, – очень жеманно, пародируя кошака, мявкнула Атланта.

– Она говорить! – пораженно произнес космический пес. – Земля быть потрясающий. Я плакаю, что не родился там.

– Я хотел бы попросить вас продолжить этот разговор позже, – прервал нас вице-адмирал. – Рафшарнаг Глук, у нас с Князем Александровым…

– Я все понимать! – пролаял пес. – Я быть ждать… Но сказать мне, могу я остаться с чудно создание?

– Нет! – твердо заявила Нина.

– Да, – ответил я и, обращаясь к Атланте, добавил: – Помоги нашему инопланетному сотруднику, погуляйте, а часика через два будьте в доме Искеевых. Он теперь маркирован на картах как здание Института ксеноархеологии имени Ильи Георгиевича Лежавы. Поняла?

– Ага, – довольная, словно украла гермопакет сметаны килограммов на десять, ответила Атла, а локоток Нины врезался в мои бронированные ребра. – Спасибо!

– Да пожалуйста, – ответил я, обнимая руками и ногами Нину так, что пытавшаяся спрыгнуть с колен малявка не могла пошевелить ни тем, ни другим.

– Отпусти! – прошипела маленькая фурия. – Ты меня сломаешь!

– Не отпущу! – ответил я. – И не сломаю, даже если отшлепаю по заднице.

– Просматривать характеристики носителей – это подло!

– А я просто угадал. Основываясь на количестве списанного с моего счета бабла.

– Жмот! – пискнула она, провожая взглядом зверей.

– Транжира.

– Так я ж для тебя! – Из глазок Нины покатились слезки. – Я ж хотела…

– Знаю, дорогая, знаю! И не виню тебя ни в чем! – Я повернул обмякшую девочку так, чтобы ее личико оказалось напротив забрала. – Я все знаю.

– Дурак! – Кукла ткнула меня кулачком в грудь, а потом уперлась в нее лбом. – А я боялась…

– Зря! – Я погладил ее по волосам. – Просто надо было сказать.

– Я сменю это тело, как только смогу… – прошептала Нина, давясь слезами.

– Мне главное, чтобы ты оставалась довольной. – Услышала ли она мой шепот – не знаю, но прижалась девочка ко мне еще крепче.

– А я… – Нижняя губа вице-адмирала дрожала. – Простите, Максим Денисович, я словно перенесся на двадцать лет назад…

Он крякнул, залез под стол и налил себе коньяка в рюмочку. Стряхнул пальцем так и не выступившие слезинки и продолжил, подождав, когда мы все-таки расцепимся:

– Моя основная проблема внутри корабля – Дворянское Собрание, – сказал он, когда мы с расчувствовавшейся Нинкой благополучно отлепились друг от друга. – Я уже объяснил вам ситуацию и боюсь, что скидки на положение корабля в галактике делать нам никто не собирается.

– И вы хотите от меня, – попытался угадать я, – чтобы мы погасили зарождающийся бунт?

– Ну я же не идиот! – Сатин саданул кулаком по столу. – Бунт будет, и его придется подавлять.

Он как-то сник и добавил:

– Силой.

– А от меня что нужно? – продолжая обнимать вжимающуюся в меня Нину, перевернувшуюся однако лицом к Сатину, спросил я.

– Купировать лидеров Дворянского Собрания, – ответил он и протянул мне обычную бумажную записку.

Глава 8

В то же время. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Пустошь в 38 километрах от кратера Абереду Хайд

– …Стреляйте во второе заднее колесо, напротив него располагается движок, и только после этого бейте по кабине.

– Поняла! – ответила Ксения, делая необходимые пометки в артиллерийском планшете, найденном по наводке офицера связи в бардачке ховера. – А теперь нажать target lock?

– Так точно, Ваше Императорское Высочество.

Восьмиколесного уродца, ведомого двумя рейдерами и тащившего на прицепе немного помятый и жутко грязный китайский левитирующий танк, девушка обнаружила еще час назад. Двигались они от возвышавшейся на горизонте громады погибшего транспортника строго на север и, по мнению Катеньки, буксировали награбленное на одну из своих баз. Наверное, Цесаревна так и оставила бы без внимания данный факт и отправилась на своем ховере дальше колесить по пустоши, потому как с детства получала от этого процесса огромное удовольствие, если бы не одно «но».

В реальности, что дома, что на Колхиде, она находилась под постоянным колпаком службы собственной безопасности, СБИ, ИСБ, многочисленных мамок и нянек, а также прорвы наставников и менторов – как всегда лучше всех знающих о том, что, собственно, ей нужно и как ей поступать. Ее мирок развлечений был ограничен небольшой трассой, магниткой высшего уровня защиты, разбиться на которой было просто невозможно, по которой катались суперсовременные машинки, запрограммированные так, чтобы их искины перехватывали управление, стоило девушке только хоть ненамного превысить скоростной порог. Здесь же она была свободна как птица и никто не стоял за спиной. Не диктовал ей, что делать и как поступать…

Ксюша тяжело вздохнула, мельком покосившись на лишенное объема и почти не подающее признаков жизни тело своего спутника. Свободна-то она свободна, но как бы ей хотелось, чтобы он сейчас был рядом! К сожалению, девушка прекрасно понимала, что такое «хочу» и чем оно отличается от «нужно». Не все желания обязательно должны быть реализованы, и уж тем более такие эгоистичные.

Положение «Волги» и всех полутора миллионов ее экипажа было, мягко говоря, паршивым. В глубине души Цесаревна не верила в то, что они когда-нибудь смогут вернуться домой, ведь, судя по словам Кати, неведомая сила закинула их в такие дали, откуда даже для инопланетных кораблей с их скоростными нуль-технологиями погружения переход должен был занять не одну и не две человеческие жизни. А «Волга»… для человечества на данном этапе его развития этот путь и вовсе был чем-то из разряда ненаучной фантастики.

Однако у экипажа замкового лайнера был припасен в рукаве один существенный козырь. Молодой и еще не познавший собственные возможности Князь-Защитник. Человек и одновременно сверхсущество, способное совершить невозможное. Ни она, ни вице-адмирал, ни даже упорный труд всех находящихся на супере людей не способны совершить то, что может сделать Максим, и Ксения свято верила, что, если есть хоть какая-то возможность вытащить их из той дыры, в которой они оказались, – Князь сделает это! Даже если для этого ему придется переломить об колено сами основы мироздания.

Еще раз вздохнув, девушка сосредоточилась на дороге, иногда поглядывая на контурно рисующийся на лобовом стекле драндулет рейдеров. Она вела ховер-ровер параллельным курсом, укрываясь за невысокими холмами, планомерно приближаясь к точке, идеально подходящей для внезапного нападения. А заодно отслеживая то самое «но», которое вообще заставило ее выйти на тропу войны с рейдерами.

В установленном Князем энергоблоке стремительно заканчивался ресурс. Проценты выработки утекали буквально на глазах, а каждый выстрел из плазменной турели сжирал столько ресурса, что Ксюше хотелось плакать. Так что в двух словах – девушка решила захватить китайский танк. Катя, покопавшись в каких-то документах, обрадовала ее тем, что: первое – грозная машина узкоглазых друзей вполне может быть на ходу. Второе – если она сломана, можно попытаться ее починить. Третье – если ни то ни другое не получится, в штатном комплекте этой штуковины имеется три сверхсильных запасных блока помимо того, который должен был быть заряжен в приемник движка.

Плюсом служило то, что танк – это не только ценная энергия и мощь, а еще куча разных очень нужных и полезных штуковин, которыми Китайское государство щедро снабжает каждого воина: сухпаек, спрессованная вода, оружие, инструменты, одежда, броня, противогазовая маска и куча разнообразных наборов, начиная с ремонтного и заканчивая альпинистским. В общем, все необходимое для того, чтобы грозный китайский хунвейбин смог оккупировать место неудачного десантирования и построить там свой собственный маленький Чайнатаун. С маджонгом и профурсетками.

Причем, что самое важное – танк был опечатан, и мародерам не удалось еще пробраться внутрь, а потому все самое ценное до сих пор оставалось на месте. Это выяснила Екатерина, каким способом – Ксюша не знала, но, по словам искина, информация была точной. Как и то, что вышеозначенный китайский аппарат был полностью укомплектован и подготовлен к десантированию незадолго до того, как инопланетяне сбили транспортник. Похоже, он просто выпал из разлома в борту, но не взорвался, очень удачно приземлившись в какое-то болото, откуда его и выколупали рейдеры.

Конечно, лучше бы на прицепе у бандюков был российский «Сокол» или «Т-201 Бегемот», все-таки отечественную технику не сравнить с китайской, да и сухпаек там пожирнее, а вещички получше, но выбирать не приходилось. Да к тому же проклятая энергия утекала из антиграва, как песок сквозь пальцы.

И вот тут в агрессивные планы начинающей амазонки и ее воинствующей электронной спутницы вмешалась родная военщина. Князь, видимо, уже просветил Сатина на тему нового игрового хобби Цесаревны, а тот в свою очередь немедленно взял быка за рога.

Так что вместо спонтанного «бум», «бах» и «тара-та-та», а именно такой план нападения подготовили Ксения с Екатериной, вполне резонно опасаясь применять против рейдеров псионическую силу девушки, регулярно усыпляющую последнюю, в дело вступила «особая группа» из настоящих боевых офицеров. Они быстро выяснили как возможности Ксюшиного ховера, так и драндулета рейдеров, получили карты местности и разработали стратегию действий. Так что Цесаревне только и оставалось, что вбить в планшет программу, продиктованную ее штабистом, вывести свою машинку на правильный курс и нажать одну-единственную кнопку.

Масла в огонь подлила и всезнающая Нина, с которой Катенька, похоже, неслабо поцапалась, а потому на вопрос, а почему бы той самой не выйти на связь с Ксюшей, буркнула что-то про «малолетних великовозрастных идиоток» и «несносных детей». Видя настроение подруги, девушка не стала развивать эту тему, решив, что потом Князь сам расскажет ей, что там у них в реальности произошло, и сосредоточилась на предстоящей битве.

По словам Нины выходило, что девушке очень и очень повезло наткнуться на редчайшее в стартовой локации явление – случайное событие. Нечто выходящее за рамки строго отрежиссированного сценария, сближающее начало игры с хаосом, творящимся вне первой зоны, и заодно сулящее неплохую прибыль.

Вырвавшись немного вперед относительно восьмиколесной таратайки рейдеров, Ксения резко вывернула штурвал, так что зад машины описал в воздухе ровную дугу. Набрала побольше воздуха в легкие и нажала на планшете, лежащем на коленях Князя, кнопочку «Fire».

Взвыли гравикомпенсаторы, им вторили набирающие обороты винты, и ховер рванул вверх по склону, все больше и больше задирая зад к небу, почти снимая носом слой сухой земли с поверхности холма. Доля секунды – и машина взметнулась над его высшей точкой, словно хищник в прыжке на ничего не подозревающую жертву. Вспышки турельки слились в единый плевок, а после жесткого приземления аппарат повело, но девушка, выровняв его, выполнила змейку, совмещенную с боевым разворотом, и повторила атаку на второе заднее колесо уже с новой стороны, а потом, не глуша антиграв, остановилась.

«Навык «Вождение наземного транспорта: ховер» повысился на 22 %. Текущее значение – 4 единицы и 27 %».

«Повреждено техническое средство. Получено 1210 очков опыта».

«Вами выполнено скрытое задание: «Обоз смерти».

«Выполнено: 2 цели из 2».

«Остановить Grand cruser рейдеров: выполнено».

«Уничтожить водителя и охранника: выполнено».

«Получено 3000 очков опыта».

«Получен шестой уровень общего развития персонажа».

«Доступно 1 очко способностей».

«Нажмите «Ок». До автоматического закрытия данного извещения осталось: 5 минут 00 секунд».

«Поздравляем! Вы получили особенность: «Хищница на колесах».

«Требования: атаковать технику врага на ховерном или колесном средстве. Навык «Вождение наземного транспорта: любой». Пол персонажа: женский».

«Описание: вы словно пантера крадетесь за своей жертвой, загоняя ее в угол, и в самый критический момент, когда нервы обреченного создания уже на пределе, наносите удар так, чтобы ваша добыча знала, кто лишил ее жизни. Ну и что, что вместо лап у вас четыре колеса, а мягкую лоснящуюся шкуру заменяет листовая сталь кузова? От этого вы только смертоноснее. Отныне вы получаете +1 % к гарантированному попаданию из любого турельного оружия».

Активированный и проверенный по всем правилам тирных стрельбищ плазменный пистолет скользнул в руку. Ксения выпрыгнула из ховера, чуть было не навернувшись при приземлении. Взяв оплавленную дверь драндулета под прицел, девушка медленно направилась к кабине.

В это же время. Четверг, 30 мая, по г. ч. к. Российская Звездная Империя. Система Виктория. Столичная планета РЗИ Екатерина. Планетарная столица «Санкт-Иванград». Улица Яблочкова, дом 1. Дворец Великого Канцлера Российской Звездной Империи

Этот ужин Антон ел неохотно. Любовь любовью, дружба, взаимоуважение и прочие общечеловеческие ценности, но вот чужого мнения Антон не терпел. Особенно когда так же с ним поступали другие.

Молодой человек, совсем недавно вновь ставший существом мужского пола, вдрызг разругался со своими любовниками сразу же после долгого и обстоятельного разговора с самим Великим. Он, сверхмудрое и всепонимающее существо с легкой улыбкой на прекрасном, почти что полностью лишенном носа лице не-ъетьа, мягко кивал словам все более и более распаляющегося Антона, поглаживая его своей трехпалой ладонью с длинными изящными пальцами по судорожно сжатым кулакам.

А тот все говорил и говорил, выкладывая этому инопланетному существу все перипетии своей нелегкой, полной обид и непонимания жизни. Рассказывал то, за что даже его, сына Канцлера, немедленно объявили бы предателем. А затем и вовсе выложил Великому то, что говорить посторонним было запрещено на самом высоком уровне. Он заявил, что скоро станет Императором Всероссийским, и остановиться уже не мог…

Антона понесло, и он уже не мог остановиться. Он так долго держал свой план в себе, а ведь родился он у него еще три года назад, когда молодой человек только-только узнал о возможно предстоящей в скором времени помолвке. Незадолго до этого он впервые встретился с куратором Олесом. Тем, кто привел его в эту виртуальность и приобщил к Аннурэ.

Именно слова Великого и видение «Вознесения» послужили катализатором для грандиозных, несомненно амбициозных идей Антона. Правда, парень немного беспокоился насчет их реалистичности, ведь генетический материал для претворения его идей в жизнь ему выбирать не приходилось. Будь под его крылом Евросоюз или хотя бы Британская Корона, его бы поняли и без сомнения признали великим реформатором. Но Россия? Его несчастная родина, заполоненная толпами тупорылых рабов, была просто не способна самостоятельно принять нечто столь передовое и выдающееся, как культура «Вознесения».

А потому ему требовались верные союзники и шипованный кнут. О прянике как таковом не могло быть и речи, сами его реформы должны были стать высшим благом как для страны, так и для всего человечества. Нужно было всего лишь переломить скотскую тягу к замшелым традициям и заставить эту убогую недонацию принять единственно верный путь «Вознесения».

Для этого в плане имелось несколько пунктов, которые следовало выполнить последовательно сразу после того, как сучка Зимнева станет его законной супругой.

Первое – права: устранить оставшиеся преграды на прямом пути к престолу и стать основателем династии Старцевых. Усилиями маразматика отца этот пункт представлялся Антону самым простым. Он фактически уже сидел на троне, ведь именно этого и добивался Великий Канцлер, а с его пробивной способностью и возможностями молодому человеку следовало только покорно выполнять то, что говорит ему этот огрызок консерватизма.

Причем новость о том, что замковый лайнер суперкласса «Волга» был то ли потерян, то ли попал в какие-то неведомые дали, а вместе с ним исчезла и Цесаревна Ксения, практически никак не повлиял на грандиозные планы главы дома Старцевых. Вчера во время долгого и обстоятельного разговора в самом защищенном кабинете отец был весел и много шутил, хотя сам Антон первое время совершенно не понимал причину столь бурного поведения обычно хмурого и нелюдимого Великого Канцлера. А затем они спустились в подземный комплекс, куда еще утром люди отца завозили какие-то контейнеры и оборудование. И именно там он нашел недостающие кусочки мозаики, так необходимые для понимания общей картины.

Свадьба будет в любом случае. Этот вопрос хитрая старая бестия решил по-своему. И были уже не важны ни желания самой Ксении, ни ее братца-дегенерата, ни тем более кого-то еще. А потом, Антон понял это стоя пред воплощениями планов отца, следует немедленно убрать его, как и супругу… нет, не ее, а Ксению Зимневу.

Парень прекрасно понимал, что с фигурой отца за спиной он так и останется на всю жизнь всего лишь жалкой политической марионеткой. Куклой, которую будут дергать за ниточки и спаривать сначала с Цесаревной, а затем с другими продажными девками из высшего общества, на которых только укажет «политическая необходимость». Ну а баба – баба, она не нужна, ведь только сам призрак ее возможного возвращения будет всю жизнь дамокловым мечом висеть над всеми его планами.

Пункт второй – кнут: этот предмет власти над стадом рабов и холуев, понадобится ему сразу же, как только он займет вершину пищевой пирамиды дворянского общества. Антон прекрасно понимал, что с исчезновением ведущих фигур его тут же попытаются съесть мастодонты российской аристократии. Но проблема была не только в этом. СБИ и ИСБ, а также другие многочисленные и могущественные силовые ведомства, армия и флот – все это его будущие враги, коих предстоит умыть в крови, дабы добраться до прогнивших и заплесневелых мозгов отечественного быдла.

Для решения этой проблемы молодой человек намеревался перехватить управление силовыми структурами, созданными его отцом. Подвязки были, но вот сама фигура Великого Канцлера не позволяла Антону действовать открыто. Что, собственно, могло стать проблемой в тот момент, когда сердце «Великого государственного деятеля» внезапно не выдержит долгих нагрузок и стресса.

Свои же сподвижники у Антона уже имелись. Его европейские друзья и любовники готовы были взять в свои руки министерские портфели по первой его просьбе. Они были прекрасными молодыми специалистами, эффективными управленцами с прогрессивными взглядами на жизнь и верой в идеалы Антона. К тому же все они уже принадлежали к Аннурэ.

Третье – расформирование, развенчание мифов и сотрудничество. Долгий и монотонный процесс, по результатам которого все силовые структуры бывшей Империи должны были быть распущены и заменены на лояльные. Из замшелых мозгов двуногого скота должны испариться веками вбиваемые лживые постулаты, твердящие им об уникальности человеческой цивилизации, а ученым следовало наконец-то провести честные исследования и доказать всей Галактике, что при текущем порядке вещей единственный путь развития для людей – это деградация. И псионическая сила – извращенная мутация и первый признак этого процесса, который, несомненно, приведет потомков землян к вымиранию. Все псионики должны быть уничтожены, ведь, как гласит культура Аннурэ, человеческий псионизм есть грязное проявление энтропии и разврата. Жалкое подобие той благой силы, коей предтечи наделили лишь избранных.

Именно в этот момент со всех голопанелей на узнавших наконец правду подданных должна политься весть о «Вознесении». Примерно в это же время следует уничтожить армию и флот. Новое просветленное государство широко откроет двери для своих старших братьев по галактике не-ъетьа. Антон планировал передать им все имеющиеся у государства технологии, и в частности «дырокол», а в обмен молить Высших нести свой порядок и учение Аннурэ недостойным звания разумных антропоморфным животным. Естественно, Великие и их кураторы должны будут провести публичный честный суд над преступным генералитетом и адмиралтейством за все злодеяния, совершенные против народов галактики.

Для этого и требовался тот разговор с Великим, а также его помощь, понимание, одобрение и готовность государства не-ъетьа принять под свое крыло жалких людишек.

Предпоследним из пунктов была генетическая чистка. Антона слегка воротило от этого названия, в общем-то точно описывающего сам процесс того, что предстояло сделать с чересчур расплодившимися людьми. Человечество не дает остальным расам дышать, словно низшие насекомые заполняет все планеты, до которых только может дотянуться. Население следовало сократить до пятнадцати, а еще лучше – до десяти процентов, избавившись от того наносного и бесполезного мусора, что просто не в состоянии будет понять все величие плана «Вознесения» и его, Антона, в частности.

Напоследок же Антон оставлял окончательное и совместное со Старшими Братьями решение вопроса каэли и распространения Нового Порядка на остальные человеческие государства. С кем-то, конечно, придется поступить радикально, но тут ничего не поделаешь – перемены требуют жертв, но большинство стран, как предполагал молодой человек, сами пожелают присоединиться к Протекторату Вознесения, как скромно называл свою будущую страну Старцев.

Не-ъетьа отнесся к нему с уважением. А когда его маленьких, элегантных ушей достигла новость о том, какое великое будущее ожидает Антона, что им движет и каковы его планы, явно заинтересовался. Он не только попросил дать ему, Великому, некоторое время для того, чтобы обдумать сказанное, но и сам, своим словом назначил дату их следующей встречи.

А вот когда воодушевленный, полный надежд и мечтаний Антон вышел из переговорной, тут его настроение испортил тот, от кого он просто не ожидал ничего подобного. Его любимый маленький Жустьен! Его дорогой Жустьен целовался с каким-то огромным и не известным ему, Антону, детиной.

Скандал вышел знатный. А когда молодой человек в ярости покинул виртосферу, уже подавали ужин, и теперь он насупленный сидел за огромным общим столом напротив холодной суки, бывшей его матерью, и морщась размазывал по тарелке соус «фиеста», кромсая ножом нежное дефлопе на мелкие кусочки, постепенно перемешивая волокна с какими-то странного вида семечками. Блюдо лучшего повара высокой кухни, выписанного Великим Канцлером из столицы Французской Империи, медленно, но верно превращалось в несъедобную кашицу под осуждающими взглядами госпожи Старцевой.

– Антон, немедленно прекрати! – не выдержала наконец женщина подобного издевательства над произведением кулинарного искусства.

Молодой человек не ответил, вообще никак не отреагировав на ее замечание.

– Антон…

– Я не Антон! – рявкнул он, отшвыривая от себя вилку. – Сколько раз я просил звать меня Антоннуа!

– Антон. Прекрати немедленно, – нахмурилась дама. – Сынок, я тебя не узна…

– Я тебе не сын! – заорал он, вскакивая. – Долго я буду повторять, чтобы ты со мной так не разговаривала?

Как же он ненавидел сейчас эту женщину! А она, вот стерва, гордо выпрямившись, с презрением смотрела на него через полосу разделяющего их стола. Эта полоса всегда оставалась между ним и его семьей, он всегда был лишним здесь. А сейчас…

– Антон, – мягко сказала она, видимо, пытаясь разрядить атмосферу, даже не замечая, как в ее словах пляшут ледяные осколки.

– Заткнись! – прошипел он, подавляя страстное желание высадить в мать всю батарею плазмагана, с которым теперь не расставался даже во сне.

– Антон! – В голосе госпожи Старцевой зазвенела сталь.

– Я! Сказал! Молчать!

Что произошло в следующий момент, молодой человек так и не понял. Сервированный стол, сервиз, стулья и кресла вдруг разлетелись в щепу и осколки, словно бы по ним ударили огромным молотом. Прислуга изломанными куклами была впечатана в стены неведомой молодому человеку силой, а его визжавшую первые несколько секунд мать подняло в воздух и, перекручивая, комкало давно уже мертвое тело, словно бы оберточный фантик.

Посреди всего этого безумия, в самом центре разрушенной комнаты, в которой до сих пор бушевал вихрь, стоял целый и невредимый Антон Старцев, с ног до головы облитый материнской кровью, и смеялся. Смех его летел по пустым залам, отражался от стен коридоров и, казалось, заполнял дворец Канцлера, заливая его своим жутковатым каркающим безумием.

Оборвался он лишь в тот момент, когда от дверей в столовую раздался полный ужаса и боли девичий крик. Зло оскалившись, парень медленно повернул голову и горящим взглядом посмотрел на сестру, а затем девушку буквально разорвало пополам, протащив верхнюю все еще кричащую часть через всю залу и практически размазав о противоположную стену.

Еще несколько секунд Антон, улыбаясь, смотрел на дела рук своих, на окровавленные ладони, а затем сказал:

– Джонсон. Почистить записи камер наблюдения. Делай что хочешь, но чтобы о том, что произошло в этой комнате, никто и никогда не узнал. Предусмотри все возможные варианты. Выполняй.

– Сделаю, милый, – ответил жеманный голос.

Антон еще раз посмотрел на свои руки. Прошел в дальний угол, лег и зажал в зубах воротник своего костюма. В этот момент ему пришла мысль о том, что – вот оно. Вот признак избранности и тот ключик, который точно поможет ему реализовать задуманное. Усилием неожиданно обретенной, без сомнения, благодатной силы, коей его, наверняка, наделил сам Аннурэ, сломал себе руки и ноги. Затухающим от нестерпимой боли мозгом он успел еще подумать, что двуногим животным не нужно знать о том, кто именно стал первыми жертвами его «Восхождения», и что чистки, столь необходимые человечеству, не будут делить скотов на своих и чужих. Затем он увидел, как в залу ворвались отцовские гвардейцы, и, прохрипев что-то невнятное, потерял сознание.

Глава 9

Спустя два часа. Темная зона. Сектор ТЗ-09, орбита планеты двойной планеты Царица Зима. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Город Волга, центральная площадь имени города-героя Волгограда. Фонтан Победы

Я стоял на площади и молча смотрел на громадину Городского исторического музея инопланетных цивилизаций, который теперь являлся вотчиной Князя Александрова. Ныне здание принадлежало Институту ксеноархерологии, и бойкие рабочие-дроиды уже демонтировали старую вывеску, а поперек фасада красовалась голографическая табличка: «Закрыто».

– Христа.

– Да?

– Свяжись с городскими властями, пусть прекратят это безобразие. – Я махнул рукой в сторону суетящихся роботов-трудяг, крушащих старинные буквы.

– Сделала, – быстро сообщил искин и спустя секунду добавил: – Максим Денисович, для вас личный вызов из гражданской администрации. Будете принимать?

– Кто?

– Мэр города и по совместительству губернатор Волжской космогубернии.

– Чего? – нахмурился я. – Какой, на хрен, губернатор? Какой еще Волжской космогубернии?

– Граф Андрей Бельский, соучредитель и секретарь волжского Дворянского Собрания, председательствует в котором генерал-губернатор, воевода Эраст Кассиопеевич Слутский.

– Кто? Воевода? Генерал-губернатор? Что за бред! – подойдя к фонтану, изображавшему группу детей первопроходцев времен второй галактической войны, взял за руку застывшую перед ним Нину и потянул за собой. – Ладно, давай.

– Хм… так вы и есть тот самый Ма…

– Молчать, – рубанул, поднимаясь по ступеням музея. – С кем имею?

Слова как будто сами собой появились в моей голове, как и общая линия поведения. Мне лишь оставалось их озвучить. На том конце явно чем-то подавились. Человек закашлялся, а затем уже вежливо отрекомендовался:

– Андрей Семенович Бельский. Граф. Планета Гера. Выборный градоначальник «Волги» и губернатор Волжской космогубернии. Прошу простить меня за бестактность, просто Князь, да в нашем захолус…

– Любезный, – вновь грубо оборвал я его, – вы вообще понимаете, где вы находитесь?

– В своей данной мне Императором-батюшкой вотчине, – как-то удивленно пролепетал мужичок.

– Вы больны? – настала моя очередь удивляться. – Какая вотчина? Это боевой корабль. Кто вообще позволил вам присваивать себе титулы и звания? О какой выборности вы вообще говорите? Какое захолустье на замковом лайнере?

– Но позвольте! Князь! Дворянское Собрание постановило…

– Где офицер городской администрации?

– А, так вам Жорик нужен. – Невменяемость этого человека заставила задуматься меня о том, не принимает ли он запрещенных веществ. – Я сейчас вас на него переключу.

– Будьте так добры, – получилось язвительно.

– Секундочку. Да, вот еще что, Князь, – добавил мужчина на том конце провода. – Мы ждем вас в здании городской мэрии через два часа. Собрание должно подтвердить ваш аристократический статус, потому как…

– Это, простите, вы будете меня подтверждать?

– Ну да, а что? Мы же Дворянское Собрание! До встречи через два часа!

– Клоун! – констатировала Нина, которой Христа ретранслировала запись. – Я как будто окунулась в море идиотии!

Мы стояли за надписью «Закрыто» и смотрели на то, как дроиды сворачивают работы по демонтажу старинной вывески музея.

– И что может сказать мне на это древнейший планетарный искин планеты Земля? – усмехнувшись, спросил я у пигалицы.

– Узнал-таки? – фыркнула та и отвернулась. – И что ты теперь сделаешь? Переломишь через колено и отшлепаешь?

– Да ничего не сделаю, – ответил я, взлохматив черные как смоль волосы куклы, – мне помощь твоя нужна, а семейные сцены оставим на потом.

– Хм… – Девочка постояла немного, а затем, подойдя ко мне, порывисто обняла меня за талию. – Сколько раз я хотела сделать так, когда ты был маленький. Но не могла.

По щеке девочки сползла слезинка. Она хлюпнула носом и быстро вытерла рукавом мундирчика увлажнившиеся глаза.

– Вот и вырастила дурака на свою голову, – пробурчала она. – Христа, вызов от настоящего управляющего городом пришел?

– Нет.

– Думаю, что и не позвонит. От имени Князя пошли вызов на центральный пульт штаба с корректировкой w-78,25.

– Сделала. Пришел отклик. Г-123-321

– Вот и хорошо.

– Что это? – поинтересовался я манипуляциями искинов.

– Гражданская тревога третьего уровня, – спокойно ответила девочка, вновь беря меня за руку. – Войска занимают все стратегические объекты и находятся в состоянии готовности к бунту. Ничего такого – да и для жителей стеснение минимальное. Так, на всякий случай.

Нина вдруг развернулась ко мне и впечатала кулачок под ребра.

– Дурак.

– Ты чего? – удивился я.

– Не мог подыграть идиоту? – почти крикнула Нина. – Тебя же позвали, чтобы убить!

– Да ладно тебе. Не сгущай краски.

Она снова вхлипнула.

– Что-то у тебя сегодня глаза на мокром месте.

– Знаю. – Девочка отстранилась и посмотрела на меня снизу вверх. – Прости, что я сегодня такая бесполезная.

– Да что уж там… – Махнув рукой, я направился к массивным прозрачным дверям музея. – Нина, шевели ножками. У нас не так уж много времени.

В помещении музея царило унылое безразличие. Его работники, в основном пожилые дамы, всю жизнь отдавшие любимому делу, с пустыми глазами бродили между витринами, останавливались перед встречавшими когда-то гостей экспонатами и подрагивающими руками одну за другой выключали голографические панели со справочной информацией. Музей, красивое и с любовью оформленное место, одно из немногих на боевом корабле служившее культурному просвещению жителей города, тихо умирал, словно бы самое настоящее живое существо.

– Так, я что-то не понимаю в этой жизни, – пробурчал я себе под нос, провожая взглядом медленно затухающие потолочные плиты. – Это что? Ради нашей гоп-компании прикрыли подобную громадину?

ГИМИЦ действительно был огромным многоэтажным центром, в котором десятилетиями, в то время когда «Волга» барражировала по своему маршруту, скапливались артефакты и ценности с посещаемых флотом планет. Быстро разрастающаяся коллекция требовала все больше и больше места, однако горожан в первую очередь привлекала развлекательная составляющая.

Конечно, фильм на черно-белых видеопленках от жившего семь-восемь веков назад режиссера крабоподобной расы, полностью уничтоженной предыдущим правительством каэли, ун-чуков – аборигенов Новой Армении, так и не успевших выйти в космос, можно было посмотреть и в виртуальности. Отдохнуть с семьей и устроить свой досуг – в любом из многочисленных торговых центров, на гравистадионе или в специализированном центре новых технологий. Однако только в подобных музеях люди могли приобщиться к давно ушедшим векам, эпохам, народам и странным созданиям.

Экспозиция обычно включала в себя не только образцы нечеловеческих культур, но и палеонтологическую, бестиарную и ксенопологическую секцию. Выставку технических достижений разумных Рукава Ориона, где можно было, например, почувствовать себя птицей кукрокуко и своими руками попробовать соткать ковер на молекулярно достоверном муляже станка этих забавных копчикоголовых созданий.

Все эти существа, оставившие людям свое наследие, в основном уже вымерли к моменту выхода человека в космос. Единицы из них ютились под купавами с естественной средой обитания или в микрорезервациях, в то время как на их терраформированных планетах правили наши основные соседи по рукаву галактики.

Для рас – потомков предтеч история других видов не представляла какой-либо ценности. Они в первую очередь собирали генетический материал и интересовались передовыми технологиями и на основании полученных данных решали судьбу миллиардов и миллиардов живых существ, большинство из которых находились на докосмическом этапе своего развития, и только единицы уже осваивали орбитальное пространство собственных планет. Кто представлял интерес – подвергался генорекомбинированию, кто-то использовался в естественном облике, а остальные либо безжалостно уничтожались еще на первом этапе процесса подготовки к терраформированию, либо вирусно стерилизовались, если атмосфера планеты и условия обитания подходили для захватчиков.

– Максим Денисович! – услышал я за спиной голос капитана Анко. – Как и было приказано, мы прибыли.

Я оглянулся, здесь были все мои спутники, как комиссары и экипаж корабля, так и американки с непонятным статусом. Последним же, гордо переставляя лапы, появился громадный каэли с кошкой, уютно устроившейся в ложбинке между лжеруками. Появление Глука было встречено удивленными взглядами моих людей и легкой паникой, начавшейся среди персонала музея. Более того, скучающий все это время в вестибюле охранник, видимо, в последний день работы этого заведения решивший наплевать на должностные инструкции и проигнорировать одинокого человека в скафандре с ребенком, прошедшего сквозь запрещающую голограмму, подобрался и вышел из своей будки.

– Это?.. – подошедший ко мне Константин, командующий приписанными ко мне комиссарами и один из немногих знавший, кто скрывается под маской Князя Александрова, подойдя ко мне, ткнул локтем мою бронированную грудь. – С хрена ли здесь собачка делает? Да еще и с твоей кошкой на загривке.

– Я пригласил, – тихо ответил я, – чуть попозже вас всех друг другу представлю. Передай другим, чтобы не дергались. Я все объясню.

– Да все уже поняли, что у нас здесь какие-то дела, – хмыкнул псионик. – Правда, версий множество. Особенно старались американочки. Одна из девиц так и вовсе предположила, что дикие русские будут их жарить.

– Прямо так и «жарить»? – хмыкнул я, скосив взгляд на стайку жмущихся друг к другу пленниц, над которыми устройство дополнительной реальности, поддерживаемое Христой, тут же вывело на забрала их имена и звания.

– Ну не приводить же мне дословно фразу, которую она кричала, пока ее успокаивали.

– А с ранеными что? – спросил я, не досчитавшись американского агента пси-корпуса и капитана корабля Ivishak.

– Псионик в глубокой коме, – покачал головой Костя, а затем залез рукой во внутренний карман своего длиннополого плаща и, вынув оттуда футляр, протянул его мне. – С ней сейчас наши люди на «виртполигоне» работают. А вот с капитаном все непросто, ее военная разведка в свой госпиталь забрала. Вот, вам по статусу положено, а передать я не успел.

В общем-то, логично. Боевой корабль, и заправляют тут всем флотская разведка и контрразведка.

Взяв предмет, я откинул крышку и, улыбнувшись, провел пальцами по эфесу эргро-клинка. Настоящего, боевого, имевшего, правда, несколько золотых украшений, видимо, положенного мне по статусу как Князю Российской Империи.

– Пользоваться, насколько я помню, умеете…

– КМС.

– О! Уважаю! – Он тоже улыбнулся, а я мысленно отдал приказ вывести мне данные по оружию.

«Информация недоступна».

– Он не сканируется, – констатировал я.

– Естественно, – улыбка стала еще шире, – ты же не хочешь, чтобы твои противники знали о тебе чуть больше, чем им положено.

– Удобно.

– А то.

Пока мы тихо переговаривались, к нам вальяжной походкой подошел охранник, положив руку на висевший на потертых ремнях старенький плазмер «Джинка-3» китайского производства.

– Добрый день, уважаемые. Заведение закрыто, так что я вынужден попросить вас покинуть помещение! – Для наглядности он шевельнул коробкой стволового компенсатора по направлению к дверям.

– Дела у нас здесь, – опередил меня Костя, привычным движением показав приметный значок с двуглавым орлом на фоне золотого андреевского креста. – ИСБ.

– Опа. – Секьюрити, не ожидавший подобного поворота, сделал шаг назад и полез в напоясной контейнер в поисках коммуникатора. – А нельзя ли ваши документики? Какова цель визита?

– Пожалуйста, – ответил комиссар, активируя плашку голограммы, возникшую прямо напротив значка. – А цель визита…

Он посмотрел на меня.

– Рабочая, – буркнул я, цепляя эфес клинка на магнитную подвесу у бедра. – Могу я увидеть директора музея?

– Да. – Охранник наконец-то извлек комлинк и, коротко известив кого-то о гостях в нашем лице, окликнул ближайшую голограмму экскурсовода, все еще функционирующую полупрозрачную девушку, терпеливо дожидающуюся гостей за рамками турникетов. – Исса, проводи господина к Михаилу Ивановичу.

Следуя за улыбчивой голограммой, явно функционирующей на имитаторе искусственного интеллекта, я оказался во внутренних помещениях комплекса, вход в которые посетителям был строжайше запрещен. Пройдя по длинному, усеянному классическими ретродверьми коридору, попал в приемную.

В кабинете, за тяжелыми створками, выполненными из красного дерева, меня ждали двое мужчин. Лица их были напряжены, да и сама атмосфера говорила о том, что мне здесь не рады. Один из них, круглый лысеющий мужичок с монопольным аппаратом допреальности, закрепленным на ухе, сидел в мягком удобном кресле за большим офисным столом. Второй, высокий и седовласый, стоял чуть сзади, сжимая в побелевших руках тяжелый и давно устаревший планшет.

– Меня зовут Тюбик Михаил Иванович, бывший директор научно-исследовательского комплекса, в который входит Городской исторический музей инопланетных цивилизаций, – даже не дав мне переступить порог, выпалил он на едином дыхании. – С кем имею честь?.. Если вы по поводу здания, то можете выметаться к чертям собачьим. Меня эти проблемы больше не касаются, обращайтесь в адмиралтейство или напрямую в штаб флота!

– Александров. Максим Денисович – непроизвольно вторя его манере речи, отрекомендовался я. – Князь Российской Империи, руководитель ксеноархеологической службы флота.

Пройдя прямо к столу, я перегнулся через него и протянул Тюбику руку.

– Прошу извинить меня за то, что не снимаю скафандр. Карантинные меры.

– Ваше Сиятельство… – Мужчина, видимо, ожидавший кого-то другого, привстал со своего кресла, а затем, сообразив, что я продолжаю держать перед ним ладонь, предлагая рукопожатие, впился в нее обеими руками. – Очень приятно… Я и не знал, что у нас на «Волге» есть подобные…

Стоящий за его спиной мужчина быстро наклонился к уху Михаила Ивановича и что-то зашептал. Из вежливости я не стал включать звукоусиление, а позволил мужчинам поговорить друг с другом в относительной приватности.

– Ах… вот оно что, – немного расстроенно хмыкнул Тюбик, когда второй оторвался-таки от его уха. – Так значит, это вам отходит здание. Ну что ж… мне остается только порадоваться тому, что музей останется в руках коллег-ученых, а не станет развлекательным центром, как того хотел Бомбадзе. А ловко вы, Князь, перехватили у этого бандита столь лакомый кусочек. Жаль, конечно, экспозицию, но я надеюсь, что в ваших руках она будет в сохранности и…

– Подождите! – прервал я его обреченный монолог, высвобождая наконец руку. – Да объясните же мне, что здесь вообще происходит. Признаться, я не совсем в курсе сложившейся ситуации. Почему закрыли музей? Это же имперская неотчуждаемая собственность?

– Неотчуждаемая собственность… – хмыкнул Тюбик, нажал какую-то кнопку на торце стола, и ко мне подплыло кресло, сиденье которого было закреплено на небольшом бытовом антиграве. – Присаживайтесь, Максим Денисович. Поговорим. Но для начала… простите, а это что за чудесное создание? Ваша дочь?

Я резко обернулся. У меня за спиной, всего в нескольких метрах, стояла Нина, уже привычно теребя в руках стоически терпящую издевательства Атланту. Не знаю, как чертовка пробралась за мной в самое сердце музея, я был абсолютно уверен, что девочка осталась в холле под присмотром комиссаров, но сейчас искин даже не пытался прикинуться ветошью. Кукла активно крутила головой, разглядывая обстановку кабинета, и совершенно не обращала внимания на его уже бывших хозяев.

– Разрешите представить: Нина. Мой искин.

– А… вот оно как, – хмыкнул Тюбик, моментально теряя интерес к мелкой негоднице, и, дождавшись, пока я устроюсь поудобнее, сам плюхнулся в свое кресло. – Понимаете ли, в чем дело, Князь. Собственность-то, она, конечно, неотчуждаема… была, там. Дома. Когда над городскими властями висело Министерство культуры и куча внезапных проверок, которые я мог вызвать на голову гражданских властей всего одним нуль-звонком. А сейчас сами знаете. Все изменилось…

– И что же, простите, изменилось? – Мне было действительно интересно, потому как для меня как для пехотинца тонкости гражданской жизни на замковом лайнере суперкласса были тайной за семью печатями. – Мне казалось, что все внутренности этого корабля без остатка принадлежат Министерству космической обороны и Космофлоту РЗИ в частности. А гражданская администрация всего лишь осуществляет эксплуатирование и управление гражданскими же объектами.

– Это… не совсем так. – Михаил Иванович слегка замялся, а затем, сняв с головы монокль допреальности, положил его на стол. – Есть определенные порядки взаимодействия между военной и гражданской администрацией, адмиралтейством и флотом. Да, все это военные объекты, но только условно, потому как становятся они таковыми исключительно во время боевых операций. Князь, вы не задумывались, где приятнее и удобнее жить людям? На поверхности планет или в таких вот летающих коробках…

– На поверхности планет, конечно, – ответил я, автоматически помогая Нине забраться мне на колени. – Думаю, что этот вопрос не стоит долгих размышлений.

– Вы, конечно же, правы. Однако без людей, нас, гражданских, все эти громады – всего лишь летающие в пространстве одноразовые посудины. Которые еще к тому же сильно ограничены в дальности своего перемещения.

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – кивнул я, – если некому будет ремонтировать корабль, работать на верфях и на заводах, лайнер суперкласса не просто не сможет содержать на себе несомый флот, но и сам по себе в скором времени начнет разваливаться на куски. Опять же, дальнее патрулирование невозможно в условиях, когда семьи приходится разлучать на десятилетия, а порой и навсегда. В результате движения флотов оказываются ограничены планетой приписки и двумя-тремя смежными системами, а соответственно, лишаются маневренности, ну и при боевых потерях повышается градус напряженности. Да и с ротацией проблемы…

– Ну это для военных, – улыбнулся Тюбик. – Для нас же, простых людей, важно знать, что родные несут службу не где-то далеко, на другом конце государства, а защищают в первую очередь свои же семьи. Но все это лирика. Суть в том, что, для того чтобы все это стало возможным, необходимо, чтобы людям здесь, на борту, жилось относительно комфортно. А военные, знаете ли, не всегда понимают, что казарма не лучшее место для воспитания детей, а общий кубрик и койко-место – не то, о чем мечтают в жизни женщины и старики.

Он прокашлялся и, покачав головой, продолжил:

– Именно поэтому есть гражданская администрация, в чьи обязанности входит обеспечить как можно более высокий уровень жизни в жилом секторе. Вот только если для того, чтобы вбить в стену гвоздь, сделать перепланировку или, не дай бог, снести какой-нибудь из стандартных, необычайно унылых боксов-домов, необходимы тысячи согласований с военными, жители города вряд ли когда добьются улучшений. Поэтому все, что вы видите в городе, сдано в аренду городской мэрии на безвозмездной основе сроком на девять лет, в течение которых длится мандат выборного главы городской администрации. Он отвечает головой перед многочисленными проверяющими органами, но не напрямую перед адмиралтейством или штабом супера.

– И?

– В бою у нашего мэра погибли сын и дочь, офицеры одного из кораблей третьего класса. А после того как по всем каналам прошла инфа о том, что «Волгу» занесло неведомо куда, Петр закрылся в своей комнате и застрелился. Всю полноту власти принял вице-мэр, офицер городской администрации по делам гражданского населения. Он назначил дату выборов, но затем она была аннулирована, а должность градоначальника на вполне законных основаниях принял некто Граф Бельский.

– Это как? – впервые за прошедшее время раскрыла свой ротик Нина. – Как он стал главой города, если плебисцит был отменен?

– Правовая коллизия, – пожал плечами Тюбик, покосившись на девочку. – Все довольно просто. Исторически был такой закон, и его никто не отменял, что на выборную должность, освободившуюся вследствие скоропостижной смерти чиновника, Дворянским Собранием губернии может быть выдвинут достойный муж. Естественно, этот закон относился к планетарным поселениям первых колонистов, для которых процедура голосования была жуткой тратой и без того скромных ресурсов. Для принятия решения требовался кворум из ста пятидесяти членов под председательством титула не ниже графа. Вот вы, Ваше Сиятельство, вполне могли бы…

– Максим Денисович – Князь Императорской крови! – наставительно поправила Тюбика Нина. – Не стоит равнять его с графьями!

– Ой! Прошу прощения, – расстроился Михаил Иванович. – А я-то и не знал…

– Ничего страшного, – отмахнулся я. – Продолжайте. Я пока не вижу, в чем тут подвох. Закон-то относится к планетарным губерниям.

– Ко всей системе! – поднял вверх палец Тюбик. – Это тоже губерния, и в этом-то вся заковырка. Придать системе подобный официальный статус по законам РЗИ может только Его Императорское Величество. А вот по порядкам, установленным в Пжестжень Посполите, таковым статусом систему может наделить любой Воевода. Как и «захватить» одним своим заявлением, если, конечно, она никому не принадлежит.

– Воевода Эраст Кассиопеевич Слутский?! – зло улыбнувшись под забралом шлема, процедил я.

– Именно. Кворум они легко перекрыли, воевода заявил о правах Пжестжень Посполиты на двойную планету Царица Зима и ее систему, присвоив ей статус, равный губернскому. А затем, пользуясь тем, что нет возможности подарить ее Русскому Императору, Великому Канцлеру или Цесаревне Ксении, ведь в это время не работала нуль-связь, а состояние малышки Зимневой давно всем известно, он вручил тщательно, по всем правилам подготовленную грамоту Бельскому и тут же попросил политического убежища у Российской Звездной Империи. Граф, аргументируя свое решение отсутствием на «Волге» более титулованных особ и нерабочим ретранслятором, подарок принял и, мотивируя это вопросами гуманности к братскому народу, от лица Императора Всероссийского решил оказать Слутскому высокую милость. Естественно, его сразу ввели в Дворянское Собрание, и, пользуясь титульным старшинством, Эраст выдвинул Бельского на пост градоначальника, а в связи с отсутствием в системе других русских поселений – и губернатора Волжской космогубернии. Он же был председателем во время голосования и указом графа, как верноподданного Императора, назначен на пост генерал-губернатора.

– Бред какой-то, – прокомментировала Нина, – но с точки зрения «голой» юриспруденции, если все оформлено правильно, придраться будет сложно.

– Вы правы, леди Нина, – вздохнул Тюбик. – Сейчас, когда заработала нуль-связь, решение собрания должно быть уже отправлено на Екатерину. Постфактум. Так что здесь тоже все честно, ведь для того, чтобы подтвердить или опровергнуть его, из столицы в губернию должна прибыть официальная комиссия, дабы ознакомиться с оригиналами документов. Все честь по чести…

Глава 10

Пятница 1 июня по г. ч. к. Российская Звездная Империя. Система Бета Орла. Промышленная планета Ферзь-Шесть, Закрытый военный городок Звездный. Улица имени Героя России Леонида Франкенбольда, дом 178/2. Квартира 1898

– Здравствуйте! Это Новости Галактики в двадцать один ноль-ноль, на НГ-24. В студии Борис Малышев, и коротко о главных темах выпуска. Продолжается кровавая гражданская война на бывших планетах Американского Демократического Союза Планет. Объединенные войска Конфедерации Нового Человечества подвергают орбитальным бомбардировкам бывшие аграрные планеты-государства, на которых, по данным нового правительства, укрываются остатки Американской Национальной Гвардии, до сих пор верные свергнутому президенту Мюррею. Как долго будет продолжаться противостояние и почему до сих пор не последовало официальной реакции со стороны правительства Российской Империи?

На небольшой панельке голоокна, развернутого прямо перед удобным, но давно уже потертым и просиженным диваном, появилась дрожащая, полная помех запись, сделанная, видимо, из гермошлема одного из противников нового режима. Впрочем, несмотря на электромагнитные шумы, всегда сопутствующие орбитальным бомбардировкам, проводимым при помощи тяжелых энергетических орудий, подслеповатые глаза генерал-лейтенанта Георгия Микуловича Ботько все же разглядели жуткие последствия удара плазмы, нанесенного по далекому от оператора городу.

Старик вздохнул и взмахом руки сменил канал, нажав на микропульте любимую кнопку «случайный выбор». Новости он не любил, с детства полагая, что, когда человек отдыхает, он должен именно расслабляться, а не получать все новые и новые порции той дурно пахнущей фекальной массы, что постоянно бурлит в человеческом секторе космоса.

Не повезло. Новым раскрывшимся окном оказалась голотрансляция программы «Космоса» на «Град-ру». Почесав загудевшее плечо, бывший боевой офицер, космодесантник и преподаватель заштатной Военной Академии, всего шесть месяцев назад спроваженный новым руководством на пенсию, хотел было переключить канал еще раз, но, услышав то, о чем говорил ведущий с приглашенным в студию гостем, не стал торопиться.

– …И вы действительно считаете, что замковый лайнер «Волга» погиб? – Холеный мужичок с не по возрасту выбеленными висками с интересом посмотрел на своего гостя, какого-то столичного политикана из нового поколения воров-реформаторов, нет-нет, да и мелькавшего на экранах.

– Именно, Борис. Я верю своим источникам. Возглавляемый мной фонд имеет неоспоримые доказательства того, что никакого боя с так называемыми «пришельцами» из другого рукава галактики никогда не было. Все мы в курсе того, что наша армия и флот находятся в плачевном состоянии. Кое-кому в верхах просто нужно было списать распиленный бюджет, а потому вице-адмирал Сатин и отдал преступный приказ атаковать изо всех орудий метеоритный рой…

– Вы подозреваете Министерство обороны в преступлениях подобного масштаба? – Глаза ведущего заблестели.

– В первую очередь в коррупции! – Лицо политика окаменело, а губы сжались как от бессильной ярости, камера тут же попыталась найти наиболее выгодный и героический ракурс. – И этот факт не нуждается в доказательствах!

– Но многочисленные жертвы…

– Повальное пьянство и вопиющий непрофессионализм в наших войсках – известный факт. По сведениям, собранным нашими активистами среди очевидцев, наши доблестные вояки своими действиями вызвали смещение потока, удар которого пришелся в центр боевого строя судов. Ветхая обшивка, устаревшее вооружение и недостаточная подготовка привели к тому, что, выполняя противометеоритные маневры, они просто перестреляли сами себя!

Генерал-лейтенант скрипнул зубами в бессильной ярости. Старик никогда не понимал, почему столь пестуемая в верхах свобода слова прежде всего означала, что вот такие вот, ни разу в жизни не державшие плазмер, юнцы могут свободно на все планеты Империи поносить то, в чем совершенно не разбираются. И ведь кто-то это слушал. Кто-то этому верил…

На лбу его выступила испарина, а сам он все бормотал и бормотал что-то о том, как низко пали люди в наше время. О том, что во времена его молодости не было подобных лжецов, свободно выступавших в голоэфире с такими кощунственными речами…

– У нас есть данные, – продолжал тем временем ведущий, – что во время так называемого «боя» замковым лайнером было применено гравитационное оружие…

– Да. Создатели «Черных дыр», сингулярные боеприпасы. Мы уже передали правозащитникам из Amnesty Universe все имеющиеся у нас данные по поводу этого вопиющего преступления наших властей. Уверены, что реакция мирового сообщества будет острой и болезненной для режима.

– Вы считаете, что Евросоюз, Британская Корона и экс-европейские Империи введут санкции?

– Как минимум осудят Россию на предстоящем межгосударственном саммите и потребуют от наших представителей покинуть мероприятие. Поверьте, в этой ситуации это уже немало.

– Вы о встрече «Небесной десятки»? Кстати, на ней же не будет еще одного влиятельного игрока. Вы думаете, мероприятие следует оставить в текущем формате?

– S10 – важнейший орган современного межгосударственного диалога. Более того, мы надеемся, что Конфедерация Нового Человечества в ближайшем времени займет положенное ей место среди космических держав и продолжит свое участие в этих встречах. Пусть даже отныне они будут проходить в формате Sky nine!

– А я вот знаю, что вы встречались с бывшим сенатором, а ныне президентом мистером Джоном Уиллером-Райтом. Думаю, нашим зрителям будет небезынтересно ваше мнение об этом человеке.

– Повелителем Джоном Уиллером-Райтом.

– Игорь, повелитель – это как-то… – замялся ведущий.

– Я понимаю, Ярослав, что прямой перевод звучит грубо, но нам ли судить? Мы несколько веков живем при Царе-батюшке.

– Действительно, Игорь, – собеседники натянуто рассмеялись, – вы правы. И каково ваше мнение?

– Это потрясающий человек! – Гость посерьезнел, и глаза его, как показалось генерал-лейтенанту, слегка увлажнились. – Достойный лидер великой космической нации. Я понял это еще тогда, два года назад, после нашего рукопожатия.

– Что ж, очень интересно, но давайте вернемся к нашему сегодняшнему вопросу. Итак, Игорь, что случилось с «Волгой»?

– Все очень просто, Ярослав. Из-за выработки срока службы и ненадлежащего технического обслуживания на борту замкового лайнера взорвался сингулярный боеприпас.

– Прямо в «Дыроделе»?

– В «Дыроколе». Этим и объясняется полное отсутствие каких бы то ни было обломков супера, а также бесследное исчезновение нескольких малых кораблей.

– Действительно, – задумчиво кивнул ведущий. – Ваша версия выглядит реалистичнее, нежели данные, распространенные Министерством обороны и…

– Это не версия – это правда, – уверенно перебил его политик. – В конце концов, только «скафандры» могут поверить в то, что судно могло переместиться на другую сторону галактики.

– А данные ОПН?

– Организация Планетарных Наций была введена в заблуждение!

– То есть им наврали?

– Так точно, Ярослав! Камарилья, собранная Зимневыми под своим крылом, пойдет на все, чтобы удержаться у кормушки. А уж такие мелочи, как неумелый монтаж голозаписей, на которых явно видно склейки и ретушь черной дыры на месте супера, – мне ли вам говорить о возможностях современной виртуальной графики! – Политик обвел рукой помещение студии.

– А как же быть с голосами членов экипажа «Волги», доносящимися до нас из Темной Зоны?

– Блеф, – дернул плечами гость студии. – Просто успешная имитация, построенная на незарегистрированных искинах, к тому же трансляция по нашим данным идет из Еленино. Или вы действительно верите в эту пропаганду? Ярослав, мы не можем нормально долететь на нуль-двигателях с одной планеты на другую, а нам говорят, что нуль-связь действует на расстоянии в несколько десятков тысяч парсеков!

– Ваши слова похожи на правду…

– Она и есть!

– Что ж, это повод задуматься. Но перейдем к следующему вопросу. Пресс-центр Императорского двора позавчера сообщал о том, что на замковом лайнере находилась Цесаревна Ксения. Что вы скажете по этому поводу?

– Очередная ложь, – фыркнул гость. – Я очень уважаю Ксению Владимировну как единственного человека, не замазанного в грязных делишках Зимневых. Попытка приближенных экс-императора и якобы наследника трона Алексея манипулировать в своих интересах единственным законным ребенком правящей династии выглядит как агония действующей власти. По моим данным, этот информационный вброс был устроен с единственной целью – помешать предстоящей свадьбе Ксении Владимировны и Антона Ефремовича Старцева, сына нашего Великого Канцлера. Я даже скажу больше, за пару месяцев до успешного покушения на Императора, организатором которого, как мы подозреваем, являлся именно Алексей Зимнев, Цесаревна с помощью людей будущего супруга бежала из своего заточения на Колхиде и сейчас находится в тайном месте на столичной планете. Более того, я не раскрою вам никакого секрета, об этом многие уже писали и говорили, Ксения Владимировна в ближайшие несколько дней сделает обращение к подданным из своего тайного убежища…

– Личный искин Цесаревны не подтверждает подобную информацию… – заметил ведущий.

– Личный искусственный интеллект Цесаревны – планетарный искин Екатерины! Его ядро целиком и полностью находится в руках шайки Зимневых! – воскликнул политик. – Как мы можем верить этой, по сути, машине, если власть не допускает независимых экспертов и представителей неправительственных и некоммерческих организаций к его базам данных! Вздор! Что они там захотят – то она и скажет, так что это еще один рупор, льющий ложь в уши обывателям, отвлекающий их от проблем государства и штампующий из людей пустоголовых «скафандров».

– А вот вы, Игорь, упомянули о том, что только Ксения Владимировна является истинной наследницей трона.

– Это общеизвестная информация.

– Но не могли бы наши зрители услышать подробности?

– Настоящее имя Алексея Зимнева – Эшель Зойцман. Он единственный сын некой Сары Цукерман, француженки еврейского происхождения, и Мойши Рабиновича, вы знаете его как приближенного Царя-батюшки Михаила Рябчикова. Общественность не в курсе, каким образом он стал престолонаследником русского государства, но мы точно знаем, что у Марии Андреевны Северной был только один ребенок. Девочка.

– Что ж, похоже, только что в нашем эфире прозвучала настоящая сенсация. Игорь, а вы не опасаетесь того, что вас могут убить за то, что вы раскрываете людям правду?

– Нет! Мои сограждане должны знать о том, что именно шайка убийц и казнокрадов творит в нашем с вами государстве!

– Что ж, приятно знать, что у нас еще остались политики, способные прямо и открыто говорить людям правду. С вами Ярослав Пшесски, и это программа «Космос» на «Град-ру», а у нас в студии сегодня уважаемый политик и просто смелый человек – Игорь Лапушкин. Не переключайтесь. Во второй части нашей передачи мы поговорим о страшной трагедии, развернувшейся в особняке Великого Канцлера.

Реклама не вызвала у генерал-лейтенанта ни малейших эмоций, хотя обычно он всегда гасил звук, не желая слушать о детских подгузниках, дроидах для бритья ног и новейших средствах женской гигиены. Старик просто сидел в своем кресле, безвольно уронив руки, и глядел пустыми невидящими глазами сквозь голографическую панель развернутого перед ним экрана.

– И мы снова в студии. Напомню, что сегодня в нашем эфире известный политик, способный пролить свет на перипетии и тайны темных дел нашей власти, Игорь Лапушкин. Итак, Игорь! Что вы скажете по поводу жуткого убийства, произошедшего в особняке Великого Канцлера? Может ли это быть месть за преступления Ве…

– Ярослав, Ярослав! – Слегка взволнованно оборвал гость ляпнувшего явно что-то не то ведущего. – Остановитесь, не путайте божий дар с яичницей. Это настоящая трагедия, ведь удар был направлен не на кого нибудь, а на Антона Старцева! К счастью для всех нас, молодой человек выжил!

– Вы все время критикуете власть, – неуверенно залепетал его собеседник, взгляд которого панически забегал. – Могу ли я предположить…

– Я критикую не власть, Ярослав, а мошенников, оккупировавших трон государства. И поверьте, вы и ваши зрители должны знать, какие жертвы приносит Великий Канцлер для того, чтобы купировать зарвавшуюся клику… – Политик говорил теперь не так уж уверенно, видимо, ему на ходу приходилось придумывать свою речь, да еще строить ее так, чтобы загладить допущенную ведущим ошибку. – И российская, и мировая общественность безмерно уважают Великого Канцлера. И более того, несмотря на все проведенные нами расследования, а их, поверьте, было очень и очень много, мы не нашли ни единого, даже косвенного доказательства причастности Еремы Тимофеевича Старцева к грязным делам в нашем государстве.

– Тогда что же это было, Игорь? – Хозяин студии сумел взять себя в руки, и голос его снова полился как мед.

– Мы считаем, что произошедшее – спецоперация ИСБ. Повреждения на месте инцидента носят явно псионический характер, а та жестокость, с которой были убиты все жертвы, носит явные признаки работы этой организации. Повторюсь, к счастью для всех нас, Антон выжил.

– Вы думаете, что…

– Да! Случившееся, скорее всего, связано с предстоящей свадьбой Старцева и Ксении Владимировны. Зойцман и его окружение, не имея возможности добраться до Цесаревны, решили убрать ее будущего супруга. Под ними шатается трон, и они пойдут на любые подлости, лишь бы сохранить власть…

Последние слова, донесшиеся из голоокна, потонули в истошном писке, раздававшемся из невздымающейся более груди генерал-лейтенанта. Ничто не вечно – ни люди, ни техника. Небольшая, но важная микросхема, один из важнейших элементов в стареньком искусственном сердце вояки, давно уже барахлила и требовала замены. Последнее время она чутко реагировала на нервное состояние списанного со счетов старика и сбоила, отчего Георгия Микуловича мучали спонтанные боли. Сегодня же, не выдержав чувств разволновавшегося человека, она отказала, выдав в нервную систему, к которой была подключена, смертельный электрический разряд, применяемый обычно для срочной реанимации отказавшего рукотворного органа.

Когда через десять минут в квартиру девятнадцать восемьдесят девять в доме сто семьдесят восемь дробь два на улице Героя России Леонида Франкенбольда ворвался наряд «Скорой неотложной помощи», прибывший по автоматическому вызову отказавшего органа, генерал-лейтенант был уже мертв. Да и голопередача, ставшая последней в его жизни, также подходила к концу. Ведущий благодарил политика за сказанную в эфире «правду» и, словно бы в насмешку над тем, что произошло на далекой планете Ферзь-Шесть, в маленьком военном городке Звездный, желал ему счастья, здоровья и долгих лет жизни.

В то же время. Темная зона. Сектор ТЗ-09, орбита двойной планеты Царица Зима. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Город «Волга», центральная площадь имени города-героя Волгограда. Здание бывшего Городского исторического музея инопланетных цивилизаций

– Вот такие вот дела, – грустно улыбнулся Тюбик. – Повторюсь, сделано было все честно, и покуда из метрополии в губернию не прибудет комиссия, изменить что-либо не в наших силах. А военные в наши дела не полезут без крайней на то надобности.

– А вот в этом я сомневаюсь, – почти прошептал я, мысленно приказав Христе отправить искину Сатина содержание нашего разговора.

Вряд ли вице-адмирал до сих пор оставался в неведении относительно делишек Дворянского Собрания, но поделиться с ним информацией стоило. В конце концов, данных много не бывает, может, и почерпнет старик или его аналитический отдел для себя что-то новое. Например, полную безысходность в голосе моего собеседника, касавшуюся деятельности новых властей.

– Так что там с музеем? Вы упоминали какого-то Бомбадзе?

– Да… Так вот. Придя к власти в городе, Бельский и Слутский немедленно занялись переделом собственности в пользу представителей Дворянского Собрания. Естественно, также на почти законных основаниях.

– Это как?

– Принялись перераспределять финансирование, мотивируя это «нуждами гражданского населения в нынешних условиях», а фактически забирая у одних, чаще всего государственных, предприятий и передавая их другим, частным. Ну и конечно же, назначая на управляющие посты в важных учреждениях нужных людей. А также провели залоговый аукцион по городской собственности, признанной их экспертами убыточной или ненужной для жителей города.

– А в вашем случае?

– Закрыли финансирование, а потом на основании тут же проведенного перерасчета продали музей с молотка. – Мужичок хмыкнул. – Я прямо-таки представляю себе их рожи, когда из штаба флота пришло уведомление о том, что военные забирают это здание себе.

– Понятно… А скажите мне, уважаемый, – начал я, – кому официально принадлежит вся ваша коллекция?

– Она, по сути, бесценна, – вздохнул бывший директор. – Официально ее владельцем является Министерство культуры, но в данном конкретном случае ею заведует культурный отдел Мэрии города…

– И?.. – видя, что мой собеседник замялся, подтолкнул его я.

– И она отошла Бомбадзе вместе с самим зданием с формулировкой «Содержимое».

– Ха! – воскликнула Нина. – Кто-то явно очень буквально понял слово «бесценно»! И что же вы не возмутились подобным положением дел?

– Я? – ахнул Тюбик. – Ну, знаете ли! Да я… Я, как узнал, сразу же связался с руководством. Вот только толку-то от этого было! В управлении города им ответили, что ничего такого не происходит и музей просто проходит реорганизацию, а экспонаты направлены на хранение. Вы представляете?! Они предложили прислать к ним на «Волгу» проверяющего, чтобы тот собственнолично убедился в состоянии коллекции!

– М-де-е-е, – протянула пигалица, соскакивая у меня с колен. – Без фантазии действуют ребята. А что ж вы к военным-то не обратились?

– Так правила же…

– Какие, на фиг, правила! – вдруг разозлившись, закричала Нина. – Что вы мелете, словно вчера родились…

– Спокойно, Маша, я Дубровский! – сказал я, тоже поднявшись и опуская руку на голову девочки. – Не стоит повышать голос на уважаемого… У вас есть звание, Михаил Иванович?

– Звание? – не понял тот. – Я доцент ксеноисторических наук.

– Вот и замечательно. Нина, не стоит кричать на доцента! С ним нам нужно дружить.

– А вы, Князь?

– Можете считать меня младлеем ксеноархеологии, – брякнул я, но тут же поправился, вспоминая легенду: – Профессором…

– П-понятно. Ну что ж. Приятно было познакомиться, надеюсь, что я ответил на все ваши вопросы. – Он бросил быстрый взгляд на настольные часы. – А теперь прошу нас извинить, но нам предписано до трех часов дня покинуть здание, а потому…

– Куда вы, доцент? Я вас еще не отпускал. Рабочий день в музеях, насколько я помню из детства, заканчивается в шесть часов вечера, а у развлекательной части – далеко за полночь. Извольте отработать!

– Максим Денисович, я вас не понимаю, – пролепетал Тюбик, а затем вскочил с места и грозно, как ему казалось, нахмурился. – Изволите издеваться?

– Ни в коем разе! Просто я нанимаю вас и всех ваших подчиненных на прежние должности. Так что извольте обеспечить мне бесперебойную работу экспозиции.

– Я… я вас не понимаю. – От шока у Доцента на лбу выступила испарина, его безмолвный помощник тоже выглядел растерянным. – Но я же не…

– Вы предпочитаете оказаться на улице? – холодно спросил я, а затем вздохнул и произнес: – Михаил Иванович, у меня в подчинении всего меньше десятка ученых, все остальные – технический и обслуживающий персонал русского Звездного флота и американского NSFA, почти ничего не смыслящий в археологии любого вида, и не уверен, что вообще пригодных для научного поприща…

«Как, собственно, и я сам!» – подумал я, а вслух добавил:

– Правда, у меня еще есть собака страшная, которая вроде как «быть чужой-копатель», но пока поймешь, что он там лает, можно мозг сломать.

– Вы правда нанимаете нас на работу? – словно бы не слыша меня, прошептал Тюбик. – Но как такое возможно? Есть же правила.

– Слушайте, доцент. – Это его «есть же правила» начинало меня злить. – Здание принадлежит мне…

– Городу… – пискнул Михаил Иванович, поправляя меня.

– Мне! – почти рявкнул на него я. – В крайнем случае – военному руководству замкового лайнера «Волга». Вопрос более не обсуждается вплоть до прибытия корабля в человеческий сектор космоса. Если что-то кому-то не нравится, то пусть контролирующие органы высылают наделенную полномочиями комиссию для всесторонней проверки законности моих действий. С нетерпением жду их появления. Готов принять делегацию с любой ближайшей человеческой планеты, не обязательно из столицы.

– Ох! Как же быстро ты учишься! – картинно всплеснула руками Нина. – Так их, Максимка! Их же оружием.

– Но экспозиция куплена князем Зурабом Бесарионовичем Бомбадзе… – вставил свои пять копеек Тюбик. – Мы обязаны…

– Это первое! – не обращая внимания на развеселившуюся девчонку и «правильного» доцента, продолжил я. – Музейная коллекция принадлежит государству. А государство – Императору и его народу. На этом вопрос продажи госимущества как «Содержимого» здания и собственности на данное «Содержимое» тоже считаю закрытым. Кому что-то не понятно – пусть обращаются ко мне.

– П-понятно…

– И третье. Михаил Иванович! Доцент вы мой ненаглядный, ну где я вам найду на боевом корабле сотрудников для института ксеноархеологии, как не в ксеноисторическом музее? Да, не совсем то, что нужно, но ведь смежники же! Люди от науки, как хранению, так и обращению с потенциально опасными экспонатами обучены. Почти идеальный вариант! Ну а музей я хочу сохранить по нескольким причинам…

Соврал я, потому как придумал только одну, которую немедленно и озвучил:

– Первая и единственная, которую вам пока следует знать, – это то, что я не хочу, чтобы люди простаивали, покуда экспедиционная служба мотается от планеты к планете в поисках… в поисках чего-нибудь интересного. Я, знаете ли, не готов платить людям деньги за безделье.

– Так-то да, но… но я думал, вам все здание нужно…

– Зачем мне такая громада? – удивился я. – Пусть горожане культурно просвещаются, а вы выделите для моих людей зал или два под необходимое нам оборудование.

– Тогда, может быть, займете верхний этаж? – произнес вдруг безмолвный до этого момента помощник Тюбика. – Он у нас предназначен для гостевых выставок и как раз пустует.

– Это будет идеально. Так что вы скажете, доцент? Готовы ли вы поработать на дяденьку во благо родины?

– Я… Я, конечно же, я согласен! – воскликнул после пары секунд мычаний Михаил Иванович. – Я немедленно оповещу всех сотрудников и…

Он засуетился, прилаживая монокль допреальности к уху, и через секунду из всех динамиков полился его взволнованный голос.

– Нина, как ты там интегрируешься и получишь связь, начинай разбираться с финансовыми вопросами… хотя… – Я зажевал последнее слово, вспомнив эпопею с куклой, а затем мой взгляд упал на несчастную Атланту. – Так, сделаем по-другому. Финансовой стороной и развитием института, как и другими бизнес-проектами, будет заниматься Атла…

– А почему не я? – обиженно пискнула мелкая, зыркая на меня вмиг увлажнившимися глазами.

– А потому что гладиолус. Ты у нас сидишь здесь в единственном числе и кошек мучаешь, а Атла еще и шарится по всему человеческому сектору. В твои задачи, Нина, будут входить общий контроль и одобрение сметы. Все всем ясно?

– Да, – хором мявкнули искины и почему-то Тюбик.

– Михаил Иванович, составьте список необходимых покупок – как для музейной, так и для научной деятельности. Если нужна какая-нибудь техника, необходимая для дела и не имеющаяся в продаже на «Волге», смело загружайте заказами завод промышленных технологий имени Ломоносова. Пусть делают заказы виртообразцов у производителей и воплощают их в материалы здесь, на корабле. Все понятно?

– Да, – повторил словно попугай доцент.

«Мне бы было все так понятно…» – подумал я.

– Максим Денисович, вас вызывает Константин Александрович.

Я с трудом вспомнил, что так зовут Комиссара Костю, и велел Христе принять вызов.

– Макс, у нас тут внизу проблемы, – раздался в шлемофоне веселый голос псионика. – Ты б спустился к нам, что ль.

Глава 11

Извинившись, я быстро вышел из кабинета Тюбика, махнув на ходу рукой стоящей с открытым ртом и таращащейся на меня секретарше и побежал по коридорам музея, сопровождаемый дробным стуком каблучков преследующей меня Нины. В холле, прямо перед массивными дверьми медленно оживающего музея, толпились с десяток звездолетчиков и пять девушек-астронавтов, с интересом рассматривая сквозь окно то, что происходило на улице.

Остальные же разбрелись по залам. Все-таки людям «с улицы» редко когда доводится бывать в подобных местах вне шумной толпы других посетителей. Даже мне вдруг резко захотелось побродить по еще погруженным в полумрак гулким залам среди таинственных экспонатов давно прошедших времен и умерших цивилизаций.

Кивнув головой капитану Анко, о чем-то беседующему с очень серьезного вида американкой, я попросил Христу передать ему, чтобы собирал потихоньку людей, заодно велел искину вызвать Михаила Ивановича, чтобы тот дал моему экипажу сопровождающего. А то хрен его знает, как пройти по этим лабиринтам в выставочные помещения четвертого этажа. Сделав это, я вышел из здания музея и сразу же остановился, проскочив голограмму «Закрыто».

Перед лестницей, прямо вокруг фонтана с детьми-пионерами новых планет, на земле рядком лежали тела. Живые, слава богу, уткнутые мордой в керамоплитку площади здоровые мужики. Где-то чуть меньше сотни человек самого что ни на есть бандитского вида со скованными за спиной руками.

Между валяющимися на земле людьми прохаживались мои ксеноархеологи, и «чужой-копатель», огромная матерая псина, чем-то напоминающая добермана с вконец обалдевшей мордой, то и дело косясь на ближайшего курсирующего мимо него комиссара. Как и на возвышающуюся перед фонтаном груду архаичного огнестрельного оружия. В которой, я к своему удивлению, видел «АК-47» – судя по всему, некачественную копию утерянного после уничтожения Земли легендарного автомата, воспетого в гимнах трех галактических народов. Не может же он быть настоящим!

Несколько секунд я не мог оторвать взгляда от прославленного оружия. Его так трудно было получить в игре… к тому же оно сильно уступало своим многочисленным потомкам по всем параметрам. Да простой рельсотронный пистолет превосходил его по пробивной силе, но героическая аура, распространяемая им… Но то в игре, а здесь это была просто брошенная в кучу золоченая железка с фигурным рифлением и почти сбитой инкрустацией неких кристаллов, похоже – простых алмазов, по основным обводам автомата.

К тому же дополнительная реальность подсказала, что на рукояти, прямо возле варварски сделанного среза приклада, стоит дарственная надпись некоему «Шейху Салиду». Вывод – декоративная фигня, стоившая огромных денег в докосмическую эпоху. Такие вот игрушки разошлись с коллекциями по космосу, в то время как настоящее и никому не нужное в ту пору устаревшее оружие за орбиту не вывозилось. А потому почти все погибло вместе с планетой в руках самых бедных ополченцев и на складах самых запасливых армий в мире. Пример автомата Калашникова сорок седьмого – один из тех случаев, когда бывшие редкие предметы становятся ничем, а массовое отрывают с руками. То же самое случилось с неким устройством «Я-телефон» самой древней модели, когда единичные семьи, передававшие из поколения в поколение древние, давно не работавшие трубки, стали «миллиардерами с одной продажи» во времена «Лихорадки Земной Культуры».

Оторвав взгляд от обесцененного, изуродованного, но все равно дорогого раритета, я посмотрел на подскочившего ко мне каэли.

– Я есть жуть пораженный. Я драться близко человек! – пролаял он, а потом проскулил: – Не рыцарь людь, а страшный, страшный наказующий! Я быть восторг!

– Рад, что понравилось, – осматривая ряды лежащих людей и не находя на их одеждах пятен крови, а тем более трупов, которые могли затесаться среди них, сказал я. – И как ты дрался?

– Быть умно! Бежать, бью плечо… – Собаки`н выгнулся, как волк перед воем на луну, и, повернув морду чуть вбок, показал подпаленную шерсть на горле, покрасовался так пару секунд, чтобы я разглядел, а потом важно сказал: – Наказующий вожак объяснять Глук, как требовать работа с человек!

– Наука понравилась? – с сомнением осматривая не только проплешину в шкуре, но и вздувшиеся пузыри на пропеченной коже, спросил я.

Кажись, еще бы миллиметр – и хана моему «копатель-древность», или как там было. А этот доберман-переросток, сосед по рукаву галактики, был мне нужен. Еще бы – единственное биологическое создание известной нам вселенной, умеющее «нюхать» в любой среде, даже не имея с ней прямого контакта.

Как – да хрен его знает! Но ищейки «Шестихвостого» находили след затаившегося диверсанта даже на внешней обшивке межзвездных кораблей. И то было делом нюха, а не банального везения, что вполне обоснованно доказали наши ученые, да и сами каэли делились подобной информацией. Не являясь же специалистом в области инопланетной биологии, такому, как я, оставалось только повторять про себя как заученную мантру: «Каэли в изолирующем скафандре, безвоздушное пространство, вакуум космоса, человек в боевых латах. Каэли находят в пустоте на обшивке человека по запаху!» Глупо улыбаться и, ломая мозг, заставлять себя «верить» в подобную сверхспособность.

В конце-то концов, мы свое-то шестое, главное чувство общения человека с окружающим миром, плавно переходящее в суперсилу псионики, осознали не так уж давно. А ведь до бума рождения эсперов даже наличие простой интуиции как пси-осязания считалась чем-то из разряда ненаучной фантастики. Так что, даже если сознание отказывалось верить в подобное, его приходилось заставлять, ставя перед необъяснимым наукой хомо сапиенсов фактом: собачки могут учуять нечто, напоминающее запах.

– Нравится очень! – Кажется, псина была даже довольна обращением, нарушающим все возможные конвенции и договоры, заключенные между дипломатами двух народов.

Хотя кто их, блохастых, поймет? Логика у них была своя, нечеловеческая, как, в общем-то, и у большинства рас космоса.

– Это я с ним разговоры разговаривал. – К нам подошел Константин. – Негуманно, конечно…

– А он и не гуманоид, – усмехнулся я, – видишь, как хвостом виляет. Доволен, похоже.

– Не, – усмехнулся эспер, – Альфе хочет понравиться и хоть немного приподняться в иерархии стаи.

– Да? – Я хмыкнул, бросив быстрый взгляд на Костю, а затем вновь на стоящего рядом инопланетянина. – Даже если это правда, уверен ли ты, что стоит вот так открыто об этом, вслух? Он же нас слышит…

– Конечно, слышит. Они-то нас понимают на ура, тока сказать ничего не могут. Гортань не позволяет. – Комиссар усмехнулся, видя, как каэли по-щенячьи перебирает лапами на месте. – Понимаешь ли, ему положить с прибором на то, что ты узнал его мотивы. Эти кабыздохи думают совсем не так, как мы, собственно, потому я и обработал его так, как мы делали это на Великой Рязани с решившими перебраться под бок к людям собачками.

Планета Великая Рязань. Я видел пару программ об этом странном социальном эксперименте по каналу Имперского Географического Общества. До победы во второй галактической войне принадлежала каэли и была чем-то вроде кормовой базы для десятка ближайших густо заселенных систем, также отошедших людям. А так как эти инопланетяне – ребята хищные, разводили они себе на прикормку мясную породу – бывших аборигенов и властелинов того мира, отдаленно похожих на земных сусликов «растений».

Правда, исключительно издалека, потому как эти хрящекостные создания вблизи представляли собой довольно неприятное зрелище. Пугая впечатлительных барышень «головой», состоящей из «минеральной» присоски, являющейся и ртом, и желудком, – этакая толстая дискообразная опухоль с ложноножками, при помощи которых создание зарывало ее в землю для питания, оставляя на поверхности пятилапую мохнатую тушку и хвост с глазами. Именно они и были похожи на откормленного грызуна размером человеку по грудь, но при этом почти полностью состоящего из жирного слоя нежных мышц, скрывающих под собой огромный мозг, занимавший почти что сорок процентов всего его тела.

Эти мясные, свободно передвигающиеся «деревья» были разумными, да еще с прибабахом на философии непротивления насилию и «кары за глупость, совершенную предками». Словно бы страдая Стокгольмским синдромом, они с пониманием относились к нуждам своих инопланетных хозяев, с которыми были схожи по биологии и состояли в одной пищевой цепочке. Так что, когда нам была передана планета и русская душа возмутилась подобной практикой, это не встретило понимания в первую очередь у самих аборигенов. К тому же это, похоже, удивило самих собак, которые готовы были принять любую кару от победившего человечества.

В результате на Великой Рязани сложился странный симбиотический социум, ставший отправной точкой для небольшого, но значительного в масштабах Рукава Ориона сближения двух великих цивилизаций. По просьбе нового правительства каэли, которым просто нечем было кормить свои стаи, собакам было разрешено продолжить разводить «растения» в глубине континентов, а за это они передавали людям одну из технологий предтеч – экоморфирование планетоидов.

Ранее, с момента колонизации первой планеты и вплоть до конца Второй галактической, или, как ее еще называют, межвидовой войны, именно отсутствие подобного знания тормозило развитие и космическую экспансию человечества. Мы либо находили очень редкие в галактике шарики с относительно похожей на наш родной мир атмосферой, такой, например, как холодная Екатерина, тропическая Атланта и планета вечной весны – Ниппонская Сакура. И это был праздник для всего сектора, невзирая на то, кому в итоге доставался столь ценный приз. А в остальных случаях были вынуждены идти на крайние меры.

Либо жить под особыми куполами, медленно, но верно отстраивая все новые и новые «садки», сильно замедляющие развитие колоний. Либо идти на кардинальное терраформирование всей поверхности планеты, что немедленно вызывало панику в стане как экологов, так и защитников прав всего и вся, так как данная процедура не оставляла ни единого шанса выжить для родной флоры и фауны интересующего нас мира. Технология же экоморфирования, которую мы, люди, до сих пор не вполне понимаем, позволяла перенастроить среду обитания так, чтобы она подходила для комфортного проживания разных видов с отдаленно схожими требованиями, но при этом разнящейся биологией.

В общем, там все было сложно, но как факт – два когда-то непримиримых врага, люди и каэли, обрели совместный дом. Правда, собачки, которых до сих пор боятся и проклинают во многих уголках нашего сектора, живут в своих анклавах на птичьих правах, не имея собственной коммуникации с внешним миром, и вынуждены осуществлять поставки своего разумного провианта на Родину, пользуясь услугами людей, густо заселивших все побережья обоих материков.

– Так вот, мы с ними никогда особо не церемонились, – продолжал Костя, – тока зубы показал – сразу хвост на палку крутили, дабы понимал, кто здесь хозяин и на кого не след скалиться. Вот и здесь пришлось поговорить как брат по разуму с братом по разуму. Объяснить, что я с ним сделаю, если цапнет своей поганой пастью без разрешения еще хотя бы одного хомо сапиенса.

– Ладно, проехали, – махнул я, и человек с собакой, коротко переглянувшись, кажется, немного расслабились. – Что это за штабели вы мне здесь разложили? Это вообще кто?

– Бандиты, – коротко пожал плечами комиссар.

– Мы не тати! – прохрипел ближайший ко мне мужичок, поворачивая в мою сторону свою бородатую рожу с приличным кровоподтеком на скуле. – Мы честные люди. Носчики мы артельные из гужевой конторки боярина Бойковского. Заказ у нас. Вещички забрать нужно было… а вы… Без вопросов, сразу по морде…

По перекошенной роже мужика сползла слезинка.

– Ой, а что это мы теперь плачем? – Улыбка комиссара напомнила мне оскал стоящего рядом каэли.

Костя подошел вплотную к расчувствовавшемуся пленнику, на которого хмуро косились его друзья-товарищи разбойного вида, кто понимающе, а кто и вовсе как на героя. Присев перед мужиком на корточки, холодно посмотрел в его лицо.

– Как государственному служащему огнестрелом в пузо тыкать – мы герои, а как в обратку прилетело, так в слезы? Так теперь, значит, честные люди поступают? Интересный расклад получается…

– Тык не мы это. То берусь поганая и людишки его, вон они у «Хороводика» валяются. А мы носчики честные! С Кобени мы, по дюженно-весному найму…

– Кобень – местное название Тмутаракани, небольшого планетоида с атмосферой земного типа, после терраформирования и искусственного поднятия гравитации превращенного Имперским Географическим Обществом в заповедник «Русь старославянская», – отвлекая от задушевной беседы комиссара и мужика, сообщила мне Нина, каким-то образом поняв, что я смотрю на нее сквозь забрало. – Был разрешен к заселению ретроградными сообществами славянофилов и асоциальными сектами родноверов. Площадь единственного континента – двадцать три миллиона километров, изгиб горизонта соответствует лунному. Единственным техническим объектом на поверхности является космопорт «Иван да Марья» и прилегающий к нему научный городок, ранее закрытый, а ныне превратившийся в крупнейший сорокамиллионный мегаполис Тмутаракани. На территории заповедника развернута экспериментальная зона, на которой не действуют современные законы РЗИ, разрешено бытовое насилие и междоусобные конфликты без применения…

– Что-то типа нашего фронтира? – оживилась кошка, безвольным трупиком болтающаяся до этого момента в руках девочки.

– Да, но более древняя эпоха, и планетоид не закрыт для выезда. В отличие от вашего Wild West open spaces.

– А почему я о нем не знала? – практически возмутилась Атла.

– Разведка ваша работала хреново. Да и зачем нам было давать вам знать об этом? – фыркнула вдруг в динамиках гермошлема Екатерина. – Или мы не помним, как вы с евриками и бритами воспользовались информацией о русской части виртопроекта «Земля – Двадцатый Век»? Мне напомнить, как вы гнали по всем голоканалам на плохих русских, устроивших бесчеловечный эксперимент с многочисленными жертвами? Безвинные овечки, мать вашу, представили архивные кадры эксперимента как вторжение на нейтральную Евгенику!

– То – виртуальность! Да и вообще, кое-кто не побоялся ответить… У нас тоже, знаешь ли, есть претензии к тому, что вы опубликовали. Наши-то только своим гражданам мозг компостировали, а вы!.. Вообще все работы загубили, – вспыхнула в свою очередь Атланта. – Да и вообще, это была идея ребят из Короны Туманностей. А я лично была против. Но кто меня спрашивал?

– А нас вообще не спрашивают, когда дело касается политики! Не девочка уже – должна бы знать! – Голос искина был холоден, как полярная шапка управляемой им планеты. – И не пытайся прикинуться святой. Эксперимент разрушили именно вы. Тебе напомнить, что именно вы изначально настояли на том, что имеете право на два ядерных удара, стеревших в итоге с рабочего поля не что-нибудь, а Москву и Питер? И это вы называете «реконструкцией истории»? Вот потому ты ничего и не знала о Тмутаракани!

– В Гексогоне решили, что для купирования дальнейшего конфликта в виде холодной войны и стратегической победы это самый выгодный вариант. Налет на японские острова был бы бессмысленным действом, так как не повлиял бы на результаты, – буркнула Атла. – Но это же была стратегическая игра. Красная фракция уже к тому моменту преобладала над черной и имела решающее преимущество в конфликте. Естественно, что синяя решила взять в свои руки инициативу и…

– Замолчали все! – приказал я, и, к моему удивлению, спорщицы тут же заткнулись. – Глук, берешь с собой Атланту…

– Я есть выполнил! – сорвался с места пес, подбегая прямо ко мне.

– Стоять, Собака Страшная! – рявкнул я за долю секунды до того, как меня с целью получения ласки боднула его лобастая морда. – Берешь Атлу – и идете в ваше консульство. Он через пару часиков вроде должен заработать в полную силу. Значит, что мне от тебя нужно… Не мытьем, так катаньем – выпрашиваешь у своих патенты на всю нужную для тебя пустотную аппаратуру родного производства. В виртоформате, пригодном для заводской печати, с вариантами исполнения из доступных нам материалов. Понятно?

– Сложно быть, – сразу и честно ответила псина. – Мне отказать. Тайна технология Старший!

– Плевать! Ваши скафандры давно уже изучены нами. Да и не нужны мне тайны предтеч. Мне нужно, чтобы ты мог работать в космосе и в агрессивной среде, и при этом тебе было бы комфортно. Не нарядишь же тебя в наши латы?

– Мне хотеть, но не надеть, – рассудительно сообщил каэли.

– Выполнять! – рявкнул я, похоже, окончательно вжившись в роль командира. – Атланта, как активизируешься, займешь место Христы.

Кошку, которую в этот раз Нина сама посадила на спину Глуку, как и его самого, будто ветром сдуло. Каэли не пользовались личным транспортом, а потому этих двоих ждал струновый поезд, и лучше всего было бы им попасть на ближайший рейс из этого гражданско-городского бокса.

Хмыкнув, я посмотрел в сторону далекого хвоста корабля. Естественно, я увидел не его, а как среди ползущих вверх по стене бокса крыш зданий ходили люди, планировали ховеры и протекала жизнь городского сектора: «Центральная площадь имени города-героя Волгограда-3». Именно там, как я помнил, располагались струнная рельса и посадочная станция. В то время как мы располагались по адресу «два», а там вместо здания Городского исторического музея инопланетных цивилизаций рядом с фонтаном «Дружба Галактических Народов» торчало аляповатое, приземистое здание мэрии.

А всего их было, естественно, шесть. Таких вот площадей, очень похожих друг на друга и размещенных на внутренних плоскостях огромного гражданского модуля-бокса, этакого кубика, встроенного среди себе подобных, из сотен которых и состоял город «Волга» и, соответственно, самое сердце замкового лайнера суперкласса.

Огромные жилые квадраты десять на десять километров, каждый со своим обратным гравитационным вектором, исходящим от маленького, болтающегося в центре объема этого куба псевдосолнцем. Оно не только давало свет и тепло во время условного корабельного дня, но и как бы «толкало» все предметы прочь от себя, проецируя веса на плоскость под нужным углом. Это позволяло людям не только ощущать свой вес, но и ходить, прыгать и бегать, словно бы на поверхности планеты или при искусственной гравитации на какой-нибудь звездной яхте. Вот только птиц, да и вообще летающих созданий подобная гравитационная головоломка буквально сводила с ума.

– Вы там закончили? – спросил я отряхивающего свой длиннополый плащ комиссара.

– Да. – Он поглядел на мужичка. – Не врет товарищ. Гарантирую. Правда, по морде все же получил за дело.

Говорил псионик уверенно, и если эспер его уровня заявлял подобное, нужно было верить. Я вопросительно посмотрел на успокоившегося пленника, а Костя поспешил объяснить:

– Гору огнестрела у фонтана видишь?

– Да.

– Так вот, каждому из этих грузчиков выдали оружие, когда они выходили на это дело. Научили, как поступать, если музейные бабушки начнут возмущаться выемке ценного имущества. – Он развернул бумажку, на которой было что-то напечатано. – Это его список того, что нужно было прихватизировать из экспозиции. Здесь ни одного черепка или куска грязи с соломой. Украшения, редкости или вот, например, окаменелый коренной зуб колхидского «Питекантропоморфного Гигантуса-Рекс». Хм…

– Мегало-обезьяна с Колхиды, ростом с большую фонарную колонну, – пояснила так и не покинувшая нас Екатерина, а Нина тут же добавила, словно ревнуя к планетарному искину:

– Вымерла пять с половиной миллионов лет назад, с развитием на планете разумных трихондоидов, так и не переживших миллионный рубеж эры до уничтожения земли. Вес окаменелого коренного зуба колеблется от пяти до восьми килограммов. Стоимость найденных объектов приравнивается к полутора миллионам рублей.

– А недешевая собственность у государства, которую нынешние городские власти продают за бесценок, – хмыкнул я, заглядывая через плечо комиссара. – Точнее, бесплатно отдают, как «Содержимое» здания.

– Я чего-то не знаю? – покосился на меня комиссар.

– Ага. Расскажу чуть позже. А пока что… Ты о чем-нибудь с мужиком-то договорился?

– Управляли ими вон те субчики…

Он махнул рукой в сторону уложенных у фонтана людей в одинаковых, явно форменных комбезах, закамуфлированных серой цифрой под тип «Пустотный Борт». Я не заметил, когда Костя отдал приказ своим людям, хотя, скорее всего, сделано это было при помощи телепатии, но с указанной группой пленников уже вовсю работали три комиссара, явно выбивая из них какую-то возможную информацию.

– Грузчики вроде должны что-то грузить. Так, где их рабочие платформы или фуры?

– Им сказали, потом подгонят…

Взвизгнув, из-за высокого красного здания, с ресторанной вывеской «Чай и водочка» на фасаде, вырулило три грузовых полицейских флаера. Так называемые «коробочки», предназначенные для перевозки бойцов Сил Специального Назначения Корабельной Полиции МВД Российской Звездной Империи. Глупо было рассчитывать, что эти суровые ребята, а главное, их начальство проигнорируют подобную сцену массовой лежки двуногих тюленей на одной из главных площадей города.

Посыпавшиеся из кузовов ретивые служаки в частично утяжеленных латах с ходу хотели было скрутить одного из людей Константина, но, разлетевшись в разные стороны, словно кегли в боулинге, поумерили пыл. Увидев же комиссарскую ксиву ИСБ и поняв, на кого наехали, так и вовсе потеряли всякое желание намять бока этому «возмутителю спокойствия».

– От, блин… – матернулся себе под нос Константин и, бросив мне: «Пойду разбираться!» – зашагал в сторону переминающихся с ноги на ногу бойцов гражданской бортовой полиции.

Кивнув ему, я направился к группе псиоников, занимавшихся парнями в комбинезонах.

– Христа, вызови-ка на всякий случай отряд армейцев, – попросил я искина. – Вице-адмирал Сатин обещал мне любую силовую поддержку, а то с местными эмвэдэшниками вполне могут возникнуть недопонимания на почве любви к новому городскому главе. Пусть местные пустотники попрактикуются в постовой службе. А то как-то стремно мне оставлять зубы глубокоуважаемого Гигантуса-Рекса на попечении одного-единственного мужичка с «Джинкой-3» наперевес.

– Сделано, Максим Денисович.

– А у вас тут как дела? – спросил я одного из псиоников, обернувшегося при моем приближении. – Узнали что-нибудь новое?

– Да ничего особенного, Максим Денисович, – ответил тот. – Вот это – бойцы ЧОП «Диадема», хозяином которого является некий князь Бомбадзе. Парни знают не особо много, только то, что их босс, потеряв кучу денег, взбеленился и приказал силой занять это вот здание, очистив от бывших работников. И самое главное – не пускать внутрь нового владельца, пусть тот даже появится в сопровождении роты космодесанта….

«Так! Меня этот грузин начинает утомлять!» – подумал я и тут же поймал себя на несвойственных мыслях.

Неужели «власть» вот так вот развращает? Да и вообще – Дениса ли Максимова это мысли? Или все же Князя-Защитника, проснувшегося во мне непонятным образом.

– Они что? – оторвался я от своих дум. – Настолько преданны своему «Аль Капонидзе», что действительно готовы были со своими огнестрельными пукалками лезть на космодесант?

– Да нет, конечно, – усмехнулся мой эспер. – Если бы дело запахло жареным, они бы сразу сдались. Не за верность работают, а за деньги.

– Ладно. Понятно все… – Я посмотрел на небольшие часики, отсчитывающие секунды в нижнем левом углу лицевого забрала, и усмехнулся. – Я поддержку вызвал. Как подъедут, пусть берут ГИМИЦ под свой контроль, передавайте им задержанных и все поднимайтесь на четвертый этаж. Будем совещание совещаться… Так Косте и передай.

Бельский потребовал, чтобы я явился в мэрию, на Дворянское Собрание, через два часа. Оставалось еще пятьдесят девять минут, однако точность – вежливость королей, а в отличие от них начальники даже если опаздывают, то приходят вовремя. Комкать свои планы ради непонятно кого я не собирался. Да и с Ксюшей мне очень хотелось поговорить. Я, в конце-то концов, соскучился по…

– Он вас слышит.

– Там, – я кивнул в сторону «коробочек», – все в порядке?

– Говорит, что да. Он все утрясет.

– Вот и ладушки… – Я обернулся, ища взглядом Нину.

Искин стояла возле фонтана, все так же завороженно, как и в первый раз, глядя на танцующих в кругу детей-первопроходцев. Я сделал шаг в ее сторону, и в этот момент по забралу шлема «Золотого купола» как будто молотом ударили.

В первую секунду я даже не понял, что произошло. Просто голова резко дернулась назад, взвыли антиперегрузочные шейные мышцы легкого доспеха, не давая позвоночнику сломаться от могучего удара, откинувшего голову. Перед глазами вспыхнул целый столп огненно-алых искр от потушенной внешним покрытием лат кинетической энергии. В глазах на секунду помутилось, и в себя я пришел, уже кувыркаясь по земле, отброшенный с места, где я только что стоял.

– Снайпер! – крикнул кто-то из комиссаров.

В шлем прилетели один за другим еще два подарка. Били не из огнестрела, а из серьезного рельсотрона. И не обычными болванками, а бронебойными болтами, похожими на четырехгранную в сечении стрелу-гантельку, с наконечниками из обедненного урана, да к тому же щелкали в одну и ту же точку, отчего на внешнем покрытии забрала расползлись первые тонкие паутинки трещин.

Каким бы супердоспехом ни был «Золотой код», и у него был предел прочности. Меня опять протащило по земле, а затем я и вовсе приложился спиной о лестницу музея. Прикрывая предплечьем ослабленное место, я поймал на руку еще несколько ударов, а затем увидел, как от фонтана метнулась в мою сторону маленькая фигурка.

Время словно бы остановилось. Я прекрасно видел, как в голову бегущего ко мне маленького геноида, в черепную коробку, в которой должно было располагаться ядро моей Нины, на огромной скорости несется еще один снаряд. Однако сделать с этим я уже ничего не мог.

Глава 12

В то же время. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Пустошь в 89 километрах от подвергшегося орбитальной бомбардировке поселения Абереду Хайд

Измученная, но довольная Ксюша забралась в ховер, закрыв за собой дверку, удовлетворенно хмыкнула, посидела на месте пилота. Слегка покачиваясь торсом влево-вправо, а затем, тяжело вздохнув, привалилась к безучастному Князю, а потом и вовсе уронила голову ему на плечо.

Как же она сегодня устала! Но… хоть она и скучала по «Своему Императору», как мысленно звала девушка Князя, тут же заливаясь краской при мысли, что когда-нибудь произнесет это вслух, ей все равно было весело! Она чинила танк!

Как Цесаревна отцепляла его от колесного драндулета рейдеров, как заглянула в сожженную выстрелами ее флаера кабину и как потом долго отсиживалась возле колеса, размышляя, может ли вырвать в игре или нет. Как копалась в кузове восьмиколесной тарантайки и как почувствовала жуткое разочарование и обман из-за того, что не нашла там ничего ценного. Как девушка волоком тащила танк на своем флаере по кавернам и оврагам, скрываясь от рейдерских патрулей, очень быстро добравшихся до места боя, и как добралась до полюбившегося промыва, в котором на нее напал британский лев. Все это осталось в прошлом, а сейчас…

Танк Ксюша назвала «Подсолнечник». В честь любимой тактической игры ниппонской разработки брата Алексея, в которой герои тоже катались на танке и называли его «Эдельвейс». Был давным-давно на земле такой цветочек из семейства астровых, ныне красующийся на флаге Небесного Королевства Аквитания. Девушка, не желая заниматься плагиатом в данном вопросе и желая чего-то нового, дала бы машине имя «Астра». Если бы не было огромного количества отечественной техники с этим названием. Поэтому, напрягая память, Ксюша вспомнила старинный цветок, столь любимый в древние времена русскими людьми, с не менее красивым и к тому же родным названием.

«Подсолнечник» был сломан. Цесаревне только предстояло его починить, но в первую очередь она хотела узнать, что именно смогла заполучить в свою собственность таким неимоверным трудом.

Для начала девушка прилично повозилась, вскрывая кодовый замок основного люка машины. Не то чтобы он был сложным, просто текст состоял из китайских иероглифов «нео-тайко». Из которых она знала только «Родина», «Россия», «Человек» и «Женщина». И то только потому, что они полностью соответствовали внешне реформированным ниппонским «кандзи».

Пока она с помощью Катеньки продралась через палочки и черточки, пока с помощью заколки и фляжки с водой замкнула электронный замок. Пока, чертыхаясь, смогла – вот уж удача! – вскрыть люк… Пробравшись внутрь и поменяв общий интерфейс на российскую кириллицу, благо китайцы всегда почему-то вставляли в интерфейс родной, русский и французский языки, Ксюша, вынырнув из недр машины, обнаружила, что наступила ночь.

Девушка извлекла энергоблок из паза питания, отчего танк тут же опустился на землю, и, оставив все как есть, разве что заблокировав новым кодом крышку, направилась в ховер.

А теперь можно было отдыхать.

Суббота 2 июня по г. ч. к. Российская Звездная Империя. Система Виктория. Столичная планета РЗИ Екатерина. Планетарная столица «Санкт-Иванград». Улица Яблочкова, дом 1. Подвальное помещение дворца Великого Канцлера Российской Звездной Империи

Во мраке спешно организованной лаборатории, перед мягко светящимся тубусом искусственной матки огромного, похожего на монструозного спрута, аппарата клонирования, интегрирования и принудительного роста, на каком-то грязном ящике, уронив голову в ладони, сидел старый и очень уставший человек. Никто и никогда не видел Великого Канцлера в подобном состоянии. Только что он в порыве неконтролируемой ярости чуть было не убил своего самого верного человека. Геннадия, поистине гениального ученого неоантрополога, подчиненные унесли в бокс срочной реабилитации с проломленным черепом, а затем и сами поспешили покинуть помещение от греха подальше.

– Что же пошло не так? – прошептали губы старика, когда он вновь поднял глаза на зеленоватый цилиндр, внутри которого когда-то плавал формоэмбрион, сотворенный из генетической пробы, а теперь ярилась стройная обнаженная девушка. – В чем мы ошиблись?

Клон что-то прокричал, одновременно пытаясь прикрыть руками интимные места и стучать кулаком по растрескавшемуся многослойному армированному полипластику. Затем тряхнул копной светло-русых волос, и на внутреннюю стенку матки обрушился псионический удар такой силы, что дрогнул весь особняк. Поджав губы, создание топнуло ножкой, и помещение вновь тряхнуло, а по внешней поверхности тубуса стали расползаться новые белесые паутинки.

– В чем я ошибся? – Канцлер протянул руку, вновь взяв в нее небольшой аналоговый пульт, на котором была всего одна-единственная кнопка, и погладил ее большим пальцем.

Девушка заметалась, видимо, поняв ход мыслей этого человека. Если бы не толстый, почти сантиметровый слой опрозрачненного кредония, учитывая просто неимоверную псионическую силу клона, она давно бы вырвалась на свободу. Палец, почти нажавший на активатор, медленно отполз в сторону. Старик никак не мог решиться сделать это простое движение, после чего в биорегенерационный раствор будет впрыснута смертельная доза яда на основе синильной кислоты.

Великий Канцлер колебался, глядя в лицо своей «ошибки» и не находя ни капли отличий от той маленькой пигалицы, что выросла в прекрасную женщину и… Отложив пульт, старик тяжело вздохнул, чувствуя вновь подступающие боли. Да, он заранее подготовил и реализовал запасной план. Но не потому, что кукла должна была заменить «Ее», а всего лишь на случай подобного вот форс-мажора, что произошел с замковым лайнером «Волга», или если очередное покушение со стороны аристократических семей на Цесаревну окажется успешным.

Канцлер часто за глаза ругался последними словами на эту несносную девчонку, но только потому, что она этого действительно заслуживала. Он называл ее монстром из-за того, что она от рождения обладала псионикой, которой он так боялся. В ярости или на нервах он даже мог думать о том, чтобы убрать наконец эту шахматную фигуру с доски, но то были только злые мысли, навеянные в первую очередь этим чертовым сплавом земных технологий и знаний предтеч. Биоимплантатом. Экспериментальным образцом, постоянно влияющим на его психическое состояние.

А вот отдать приказ на ликвидацию или тем более самому нажать на кнопку… Это – нет. Это было выше его сил. Хотя будь это кто-то другой, найди он хотя бы одно отличие, он без промедления вдавил бы проклятый активатор и бесстрастно наблюдал за мучениями и скорой смертью этого существа. Если бы оно не оказалось по трагической случайности «настоящей» Ксенией Зимневой. И здесь ошибки быть не могло.

Геннадий сам всего час назад, потея и бледнея, дрожащими губами объяснил, что из-за его вмешательства в процесс воссоздания у него не получилось создать «куклу». Он сделал клон в том понимании, которое вкладывают в это слово юристы, неограниченно годного индивидуума, которым подменяли погибших членов Императорской семьи и высших лиц других государств, что должны были сказать пару фраз по голо-тв, сложить с себя полномочия в пользу наследников или просто тихо, но под камеры убыть в какой-нибудь монастырь. И не жалкое подобие исходника, вроде тех, которые гнули спину на фермах Американской Демократии. Он сделал еще одну Ксению Зимневу. Точную копию оригинала. И даже совершил невозможное, одарив ее пси-способностями оригинала.

Увидев ее, Великий Канцлер пришел в ярость. А теперь просто не мог уничтожить это существо. Он глядел на беззвучно плачущую в своей темнице копию, ловил ее взгляд и отворачивался.

Ксения всегда была хорошей, умной и сильной девочкой. Не случись того проклятого боя в богом забытом кубе пространства, не исчезни «Волга» из человеческого сектора космоса, он бы сделал для нее все! Он уговорил бы ее, объяснил бы ей, и она бы согласилась с его мыслями!

Великий Канцлер снова вздохнул и покосился на аналоговый пульт. Его Антон… Антон, его надежда и разочарование, был отработанным материалом. Он все еще портил воздух России только для того, чтобы у его отца родился внук. Родился от малышки Ксюши. Потомок с генами могучих псиоников Зимневых, его собственными и с теми, что несла в себе сыворотка, полученная по спецзаказу. Будущее страны…

Четвертая, нигде не зарегистрированная ампула с особым материалом. Тем, что называли генокодом Князя-Защитника… что было не совсем верно. Геннадий говорил, что это ни много ни мало – кусочек души, оторванной некой неизвестной технологией. Правда, по какому-то странному стечению обстоятельств текущий носитель сам инициировал это действо, когда решал, что настало его время или ему грозила смертельная опасность.

Великий Канцлер собственноручно вколол полученную пробу своему сыну. И теперь случившаяся дома трагедия могла обмануть кого угодно, но только не его. Хоть Антон и не знал, но Старцев-старший был в курсе всех его виртуальных приключений. Всех его дальнейших планов и того, что на первую их встречу за столько лет парень пришел с несканируемым плазмером под мышкой.

Старику нужен был внук и его лояльная мать. Живи они веков пять-десять назад и не будь Ксения псиоником, тогда бы у него, может быть, и зародилась бы крамольная мысль самому зачать ей ребенка, но о величии, планируемом величии, страны и династии Старцевых можно было бы забыть. Тем более что стараниями сына в живых осталась только младшая дочь.

Приняв нелегкое решение, Канцлер грузно поднялся с ящика и подошел к тубусу искусственной матки. Там, удерживаемая в середине емкости, сжалась в комок Ксения-2, зыркая на своего создателя и мучителя недобрыми глазами.

– Ксюша… – прохрипел он, включив внутренние резонаторы капсулы. – Ты же понимаешь, что ты погибла? Сейчас ты клон.

– Как? – беззвучно прошелестели губы девушки, но слова вполне громко прозвучали из ретрансляторов.

– Андрей…

– Андрей? – не поняла Ксения-2.

– Цесаревич организовал восстание. Император мертв… Взрыв в кабинете…

– А я? – Голос клона дрогнул.

– Погибла при внутреннем подрыве сингулярного боеприпаса на «Волге».

– Я не верю тебе…

– Я понимаю!

– Могу я поговорить с Катенькой?

– Нет. – Великий Канцлер печально покачал головой. – Знаю, что ты не любишь меня, давай отложим этот разговор… Я должен выпустить те…

– Нет! Я хочу слышать сейчас. И учтите! Я все проверю…

– Понимаю. – Канцлер внутренне возликовал и писоническим усилием уничтожил внутренности пульта, который держал за спиной…

Одно дело – эта девочка в западне, которая не хочет ничего слушать, а совсем другое – теперь, особенно если она сможет проверить его слова, только немного позже. Характер Ксении не изменился, и она, явно поняв, что находится у него в руках, вознамерилась убить себе мозг. Перегрузить его собственной пси-силой, лишь бы не стать оружием, нацеленным против своей семьи. Что ж, с этим уже можно работать. Это один из тех факторов, из-за которых его внука должна была вырастить именно эта женщина.

Мысленно растормошив себя, Канцлер впервые за этот день подумал, что он не войдет в историю как талантливый человек, потерявший все из-за «трех ошибок». Он мягко улыбнулся, словно был добрым дядюшкой, и отдал своему искину мысленный приказ начать давно спланированную операцию.

Через час. Российская Звездная Империя. Система Виктория. Столичная планета РЗИ Екатерина, Планетарная столица Санкт-Иванград. Приемная Цесаревича Алексея, Престолонаследника Всероссийского, в комплексе зданий Зимнего дворца

– Ксения, моя Ксения… что же ты наделала… – Цесаревич Алексей, положив ноги на стол и закинув руки за голову, с мрачным весельем думал о своем.

На рабочем столе с поднятым огромным голоэкраном тихо попискивала одна из немногих вывезенных в космос с земли восьмибитных приставок. Настоящая, не эмулятор, вытащенный с информационной помойки, а физическая машинка в пластиковой коробочке, стоившая сейчас целое состояние.

Вещичка досталась ему бесплатно. Главное, было знать, на кого надавить, – и вуаля! Раритет, пришедший с почти самого рассвета человеческой эры компьютерных развлечений, и все игры для нее – у него, а кое-кто ждет его вхождения на батин трон и отказа РЗИ от некоего планетоида. Без которого «Тетя Россиюшка» явно не обеднеет. Во всяком случае, по мнению Цесаревича, это был полноценный обмен.

Забавно, но, являясь прожженным любителем подобного рода электронных развлечений, Алексей искренне ненавидел виртуальные игры. Они не давали простора для воображения. Были слишком… реалистичными, что ли. А вот Ксения… сестричка его разочаровала. Не ожидал он от нее подобного, ведь маленькая Ксю всегда делала то, что он говорил, играла с ним, радовалась… И тут такое!

Цесаревич улыбнулся. Впрочем, он не особо расстраивался. Алексей сразу после того, как получил полную информацию, разгадал стратегические мотивы сестрички. Ему не нужно было связываться с Катей, отношения с которой он задвинул в самый дальний угол, или задействовать собственный, кажется, где-то валявшийся у него, полностью отключенный шарик ядра личного искусственного интеллекта.

Взять за жабры новоиспеченного Князя со стороны сестры было по-настоящему гроссмейстерским шагом. Ведь тот обладал воистину гигантским состоянием, честно и чисто сворованным у очень опасного человека. Алексей любил таких людей, простых… из народа, со смекалкой. Влюбить в себя, опираясь на его интерес, и таким образом подвинуть Великого Канцлера и прокатить его сына-дегенерата… Да какие тут обиды могут быть? Виртуальность или реальность – сестричке можно было только поаплодировать за выгодную партию, которая, во-первых, отодвинет столь опасную претендентку от трона, а во-вторых, добавит новую бойкую кровь в застоявшееся болото русской аристократии.

Покуда папаня был жив… Леша мерзко хихикнул своим мыслям. Идею человека-бомбы он взял из одной шестнадцатибитной игрульки, хотя она просто-таки витала в воздухе. Не сказать, чтобы он ненавидел отца, всегда потакавшего его прихотям, или американцев, сделавших в земную эру многое для его любимого времяпрепровождения. Нет, все это ерунда… а вот графиня Шанская, которую покойный батюшка отстранил от сына, да к тому же выдал замуж за какого-то там ныне уже покойного ублюдка… Свою любовь Цесаревич простить отцу так и не смог.

Живая бомба… что может быть опаснее для псиоников? И для тех, что охраняли папаню, и для него самого.

Сыновьи чувства? Да они били ключом после успешно проведенной операции. Распространяемые Канцлером и его агентами о нем слухи – да кто поверит в такую ересь! Он еврей с фамилией Зойцман? Да кто поверит в подобное, особенно учитывая фигуру мнимого папочки! С Рябчиковым Алекс не встречался никогда в своей жизни, да и генные проверки проводили его люди. Так что в результаты он не просто верил, он точно знал, что он сын своего отца и матери.

Кстати, это были те же ребята, что воплотили в жизнь токсин биобомбы и зубной взрыватель. И Россия, как и он – достойный сын своего отца, – здесь как бы и ни при чем. Разработка велась во Французской Империи, где у Цесаревича имелся свой небольшой и очень хорошо законспирированный научный бизнес. Денточасти сделали пруссы. Ингредиенты вещества по заказу делались в Ниппонии и Китае. Ну а с дипломатической нуль-почтой в посольство, как и с приказом: «Стоять! Русских в здание не пускать! При необходимости первыми открывать огонь на поражение!» – для начальника охраны подсобил сам Сенатор Уиллер-Райт. Ныне повелитель до потешного слабой КНЧ. Конечно, в своих личных целях. Да и не откажет пиндосский скрытый псионик-выскочка своему брату по «Новому Человечеству».

Все прошло как по маслу. Бухнуло даже лучше расчетных параметров. Он, Алекс, вроде как ни при чем, а графиня Шанская уже едет в…

Дверь в кабинет резко раскрылась.

– Что за… – только и успел произнести Алексей, когда несколько одновременно выпущенных очередей из тяжелых скорострельных болтеров, заряженных микроракетами с наконечниками из кредония, пробили псионический щит, который успел возвести вокруг себя молодой человек, и рассекли грудь Престолонаследника Всероссийского, измочалив тело и оторвав еще недавно улыбающуюся голову.

Убийцы вошли в кабинет в сопровождении многочисленных физических голокамер и быстро закрыли, а затем и вовсе заблокировали двери. Затем один из них установил в центре комнаты какой-то прибор и, потыкав в его клавиатуру пальцем тяжелого скафандра гвардейского космодесантника, повернулся к остальным.

– Чисто. Тишина на пять минут. Готовимся, ребят.

Валявшаяся в углу комнаты голова цесаревича была водружена на стол, прямо перед остатками его изуродованного тела, все еще висящего на обломках величественного кресла.

– Надеюсь, что нас не обманули, и Аллочка с Тасей действительно не будут ни в чем нуждаться эти несколько лет? – произнес один из бойцов, нервно пожевывая нижнюю губу, в то время как три его товарища в полной тишине шевелили губами, вознося последние молитвы и прося у покойного Императора прощения. – Не то чтобы я не верил в праведность нашего дела. Но дочь…

– Не бойся, Леш, – уверенно ответил четвертый.

Он единственный был безоружным, зато принес в кабинет чемоданчик, который сейчас устанавливал прямо за рабочим креслом покойного Цесаревича.

– Обещанное выполнят. А нашу жертву будут помнить в веках.

– Главное – не сгнить на пустотных каторжных шахтах, – усмехнулся еще один. – Радует только, что вышка без соизволения на то Цесаревны нам не грозит. Дворяне все ж, хоть и военная аристократия. Не из последних…

– На милость Ксении и уповаем! – поддакнул заканчивавший настройку четвертый. – Ничего. Прорвемся! Готово. Ребят, собрались!

Построившись вокруг трупа, так чтобы их и камеры разделяла лежащая на столешнице голова, тот, кто устанавливал прибор, скомандовал:

– Три, два, раз! Связь!

– Мы! Защитники трона Российской Звездной Империи! – начал проговаривать заранее заученный текст тезка покойного Цесаревича Алексей. – Доверенные Гвардейцы Императора, ныне покаравшие отцеубийцу, присягаем, что верой и правдой всегда служили и будем служить Российской Звездной Империи. Мы, виновные в смерти отцеубийцы Алексея Зимнева, присягаем в верности Ксении Зимневой и не просим у нее ничего, кроме как взойти достойной на престол Русский и…

Дружный хор мощных голосов космодесантников еще какое-то время звучал в кабинете, перемежаемый сильными ударами в дверь ручных таранов, которыми Служба собственной безопасности пыталась вскрыть укрепленный вход в помещение. В комнату уже вбегали дворцовые боевые псионики, на ходу скручивая силовыми оковами гвардейцев. Под креслом что-то пискнуло, и голозапись, транслировавшаяся на все планеты человеческого сектора, оборвалась, потонув в чудовищной силы взрыве.

Чуть позже. Российская Звездная Империя. Система Афродита. Планета-курорт двойного назначения Омелла. Семейная ферма Кузнецовых

Яна сбросила скорость сельхозкомбайна и, чиркнув пальчиком по сенсорной панели, включила автопилот. Девочка же, ловко спрыгнув с отправившегося в автомойку агрегата, побежала в дом.

Омелла, планета – цветущий сад, основной экспортной культурой которой были так называемые «райские яблочки». Росли они только здесь, зато рынок сбыта охватывал все планеты Империи. Семья Кузнецовых прилетела на эти дивные земли еще во времена Яниного прапрапрадеда, с десятой волной переселенцев. Именно тогда здесь появились эта ферма, и тенистый парк, и небольшая частная гостиница на берегу изумрудного озера, услугами которой с удовольствием пользовались как турфирмы из ближайшего города, так и частники, прилетавшие в эти места отдохнуть от суеты, а то и вовсе насладиться простым и незатейливым «крестьянским» бытом.

Дед с бабушкой – предприимчивые и целеустремленные выпускники столичной агарной академии – еще до рождения отца Яны значительно расширили ферму, сделав упор на выпуск разносторонней продукции. Ныне же во владении Кузнецовых находилось порядка восьмисот гектаров плодородных земель, на которых чего только не было. Под торговой маркой «Дед Иван да Бабка Нюра» выходила мясная и экосоевая продукция самых разнообразных наименований. «Рыжий Титан» выпускал консервы и так популярные среди холостяков боксы завтраков, обедов и ужинов с блоком быстрого разогрева. Фирма «Удалый Космо-Гусар» производила полуфабрикаты, а уж райские яблочки с их фермы поставлялись в том числе и на далекую Екатерину.

И все бы хорошо, все родственники: многочисленные тетушки, дядюшки, двоюродная и троюродная родня – буквально все жили душа в душу, сохраняя и приумножая наследие предков. Однако в каждом стаде есть свой паршивый баранос. Яне, конечно же, не хотелось думать так о своем собственном отце, боевом космолетчике, покинувшем пасторальную Родину, дабы служить Империи, но…

От фактов не убежать. Яна и ее мама, а также папа – наполовину кибернетизированный за счет государства, вечно суровый и нелюдимый инвалид, – можно сказать, «сидели на шее» у добросердечных родственников.

Они не были обузой или паразитами. В их маленький домик другие Кузнецовы всегда заходили с улыбкой. Из раскрытых окон лилась музыка, а маменька, педагог по образованию, преподавала малышне как работников, так и хозяев грамоту и счет в дошкольном учреждении, организованном при ферме. Даже отец нашел себя в новой, мирной жизни, вместе с отрядом наемников охраняя поля, сады и склады от непрошеных гостей и немногочисленных водившихся на Омелле диких животных, которые были не прочь полакомиться плодами рук человеческих.

И только Алеша, ее любимый братик Лешенька, пошел по пути отца и покинул семью, записавшись в кадетское училище, а затем и планету. Яна знала, что где-то там, далеко, за звездами, он достиг своей цели, став лучшим из лучших, женился и где-то на Екатерине у нее – Яны – живет маленькая племянница Тася.

– Яночка, поторопись, доченька, – произнес заткнутый в ухо коммуникатор голосом ее мамы, Татьяны Андреевны. – Сериал начинается, да и чай я уже разлила. Ты чего там посреди двора застыла?

– Да так, – ответила девушка, выходя к крыльцу.

Перипетии сюжетной линии голосериала «Цвет сакуры и тень от ели» совместного ниппоно-российского производства мало волновали Яночку. Красивая историческая постановка с героями в забавных древних костюмах, естественно, повествовала о любви, страсти и предательстве. Рассказывалось о том, как славные русские богатыри из города Подольска, возглавляемые Боярином Владиславом, сплавляясь по рекам Сибири, прибыли к берегам ниппонского острова Кусю, где в прибрежной деревушке у подножия горы Фудзи жила прекрасная девушка Сакура.

Русские челны появились на горизонте как раз в тот момент, когда на поселение нападали злобные китайцы, которые и были биты витязями. Героиня, конечно же, влюбилась в стройного славянского красавца, а тот вознамерился забрать ее на Родину. Все так бы и произошло, если бы не местный завистливый аристократ, возжелавший обладать Сакурой.

Красивая история, красивая картинка и очень хорошая постановка. К тому же Яне нравилось вот так вот чаевничать с мамой, когда закатный свет Афродиты заливает своими розовыми лучами комнату, а мягкий летний ветерок доносит дурманящие запахи плодоносящего сада…

Внезапно трансляция оборвалась. Дайме Токугакава Хукиращи как раз занес свою энергетическую катану над израненным, припавшим на одно колено, но не сломленным Владиславом, а его подчиненные женщины-ниндзя уволакивали рвущуюся к любимому Сакуру куда-то в глубь особняка, когда картинка в голоокне резко сменилась на заставку «Новости. Экстренный выпуск».

– Здравствуйте! В эфире экстренный выпуск новостей, – произнесла известная на всю Империю телеведущая, откладывая от себя планку-держатель с развернутым над ее проектором документом. – Сегодня вечером со столичной планеты Екатерина пришло очередное шокирующее известие. Группа революционных космодесантников из личной гвардии Императора Всероссийского, принадлежащих к террористической организации «Красный Рассвет», совершила покушение на Престолонаследника Цесаревича Алексея Владимировича Зимнева. Его Императорское Высочество погиб в своем кабинете, после чего террористы взорвали себя вместе с попытавшимися захватить их боевыми псиониками из Службы безопасности дворца.

Женщина вздохнула, и камера поменяла положение, показывая ее красивое лицо с выразительными глазами крупным планом.

– Страшные кадры расправы над Цесаревичем, обращение террористов и момент подрыва установленного ими в кабинете взрывного устройства были разосланы в редакции почти всех крупных головизионных корпораций от лица некого Князя Максима Денисовича Александрова, называющего себя вождем «Красного Рассвета».

На экране появилось изображение. Запись с камеры пассивного наблюдения, охватывающей огромный кабинет с роскошным интерьером. Цесаревич сидел за столом, склонившись над документами, когда дверь резко распахнулась. В комнату ворвались несколько массивных фигур в тяжелой пехотной броне. Молодой человек успел только вскочить, после чего по нему открыли шквальный огонь, и фигурку престолонаследника закрыла размытая планка эфирной цензуры.

Яна ахнула, глядя, как убийцы поднимают с пола что-то, скрытое небольшим мутным квадратиком, и ставят это на стол, а затем выстраиваются возле трупа Цесаревича. Камера сменилась, изображение сразу стало намного более качественным, потому как запись явно делалась с техники террористов. В этот момент послышался звук бьющейся тарелки, выпавшей из ослабевших пальцев Татьяны Андреевны. Ее содержимое – домашнее печенье, золотистые кругляшки, которые так любила Яночка, покатились по полу. Мама же как будто не заметила этого, она с дрожащими губами, широко раскрыв глаза, смотрела на голоокно.

– Мы! Революционный корпус и ударное крыло новой власти, бойцы группы «Красный Рассвет», верные булатовцы и последователи нашего Великого Лидера, Мятежного Князя Максима Александровича, объявляем о начале Великой Технократической Революции! – Яна тоже смотрела на голоокно и не верила своим глазам.

С записи на нее смотрело лицо брата Алешеньки, а вместе с ним были его друзья. Одного вроде бы звали Петя, имени же другого она не помнила. Она не раз видела их на голокадрах, которые Леха присылал домой, еще только перебравшись на Екатерину. Она видела картинку, но не могла поверить в нее. Что-то не сходилось. Что-то было не так.

– Отныне мы, верные булатовцы, объявляем о начале Стального Террора в этой прогнившей до основания Империи! Час настал, братья мои! Берите оружие и повсеместно убивайте представителей продажных властей! Авэ Архитектору Александрову! Да взовьется вновь над страной Стальная Двуглавая Ааквила!

В кабинет ворвались эсперы, на ходу нанося удары по космодесантникам, затем прогремел взрыв, но Яна, кажется, даже не видела разворачивающуюся перед ней трагедию. Беззвучно что-то шепча, девушка пыталась ответить на один простой вопрос: что же во всем этом было не так? Что же…

– Да он же говорил не Лехиным голосом! – поняла вдруг она. – Это не Леха! У него голос другой!

Звук падающего тела заставил ее повернуться и тут же броситься к распростертой на полу матери. Та была без сознания, и Яночка заметалась по комнате в поисках аптечки.

– Печальные новости приходят сегодня и из другой точки Империи, – продолжила тем временем женщина-ведущий. – Первой жертвой новой террористической организации уже сегодня, возможно, стала планета-санаторий Артек. В районе Севастопольских островов произошло мощнейшее подводное землетрясение. Имеются подозрения на применение в этом районе запрещенного конвенцией ОНП сейсмического оружия, вызвавшего последующее цунами. Точная информация пока выясняется, и возможно, она появится в ближайшие минуты, однако уже имеются сообщения о десятках тысяч жертв в городе Севушь, который накрыла почти сорокаметровая волна. Среди погибших, по не подтвержденным пока данным, числится и известный на весь человеческий сектор художник-маринист Александр Денисов.

– Да где же эта чертова аптечка… – взвыла Янка.

Словно гром, по дому разнесся звонок стационарного домашнего коммуникатора, и Яна сломя голову бросилась к нему, молясь, чтобы это был отец, а не кто-то из услышавших новость родственников.

Глава 13

Пять сантиметров, четыре, три… Словно завороженный, я наблюдал за тем, как медленно вращающийся в этом тягучем, залившем меня киселе застывшего времени бронебойный болт приближается к голове Нины, и при этом был бессилен что-либо сделать. Будь у меня хотя бы секунда, я бы, наверное, закричал. Это не спасло бы уже мою подругу, но это было бы действием. Хоть чем-то, что отличило бы меня сейчас от безучастного наблюдателя, коим я ощущал себя в этот момент.

А затем в моей голове что-то сломалось. Хрустнуло, лопнуло в мозгу, с протяжной ноющей и опустошающей болью, которую обычно приносит в тело больного вконец изношенный орган. Занудело, высасывая силы, разливая по телу предательскую слабость, и вот наконец внутри меня что-то сломалось.

Это было не больно. Из моего тела словно бы слили всю энергию, а затем сквозь пролом, непонятную трещину в сознании, хлынула новая. Вихрящаяся эмоциями и переживаниями, словно бы рожденными неведомым мне человеком.

Я словно наяву увидел нечто, болезненным отпечатком наложившееся на реальность…

«Мама, мне страшно», – сказал маленький мальчик Егор, и болт приблизился к темноволосой головке Нины еще на пару сантиметров.

«Мне тоже, дорогой!» – держа ребенка за руку и утаскивая его в глубь корабля, коридоры которого заливало мигание аварийных ламп, ответила ему мать.

Бронебойная стрелка скакнула еще на пять миллиметров. Видимо, не до конца активировавшиеся сенсоры моей неразлучной помощницы наконец засекли угрожающую ей опасность, потому что голова девочки-геноида слегка сдвинулась. Всего на микрон, но она явно поворачивалась лицом к новой опасности.

Подхватив ребенка на руки, женщина бежала по залитому красным светом тоннелю из разорванных трубок, проложенных по его стенам, валили клубы белесого пара. Я не мог с точностью сказать, где, собственно, находятся мальчик Егор и его мать, потому что стены этого места сковывала непроглядная тьма.

Осталось всего два сантиметра. Уже понятно было, что снаряд пробьет височную область и стопроцентно повредит ядро искина.

Прикрывая своим телом сына, полуоглушенная женщина пыталась отползти к стене, подальше от раскрывающихся лепестков древнего штурмового модуля, пробурившего черные стены, фонтанирующего пеногерметиком.

Яркая вспышка и тяжесть, навалившаяся на маленького мальчика. До Нины болту оставалось пролететь всего два сантиметра.

«Ты чего! Совсем шизнулся… – прорычал на убийцу его подельник, отводя ладонью старенький, раскалившийся от единственного выстрела ствол плазмера. – Ты чего натворил, урод! Сказано же было: гражданских не…»

«А мне пофиг… Джек! – прорычал первый, высвобождая оружие. – Я буду убивать русских везде! Где бы только…»

Полтора…

Из-под матери выбрался маленький Егор. Посмотрел на убийц и дрожащими руками обнял самое дорогое, что у него было в его десять лет. Он нежно прижимал к себе голову той, что отняли у него злые люди.

Почти сантиметр.

«А! – расплылся в омерзительной улыбке убийца. – Вот и…»

«Не смей! – заорал второй, наваливаясь на мужчину. – Я сказал: не…»

Его вопль быстро сменился предсмертным криком, а мертвое тело ударилось о черную стену. С поганой улыбкой к ногам женщины полетел сломавшийся вибронож.

«Ну вот и все, пацан! Грохнула мамка твоя моего кореша, и сейчас я буду мстить…»

Подняв плазмер, враг, первый враг в жизни Егора, картинно прицелился в его голову.

«Ты обидел маму… ты сделал ей больно…» – глухо прошептал мальчик.

Бандит, судя по всему космический корсар, заржал и что-то ответил. Я этого не слышал, потому как в моем мозгу звучали барабаны и детский голос все повторял и повторял: «Мама. Сделал больно… Почему сейчас? Почему не тогда? Я бы помог… Я бы тогда защитил ее… Защитил!»

Забрало шлема «Золотого кода» лопнуло со звоном разбившегося стекла именно в том месте, где ему пришлось выдержать несколько попаданий и раньше отчетливо были видны паутинки трещин. До виска Нины болту оставалось всего-то пять миллиметров, и я уже отчетливо видел, как скручиваются от жара раскаленного наконечника черные как смоль волосы. Еще немного – и оно пронзило бы нежную искусственную кожу и…

Неведомая сила отшвырнула гантельку бронебойной стрелки с такой невообразимой силой, что все, кто находился в этот момент на площади, повалились с ног. Превратившись в блестящий, нестерпимо белый диск, смертоносный снаряд, бешено вращаясь по кривой дуге, унесся в сторону фасада дома на противоположенной стороне. Громыхнул взрыв, разметавший куски бетона и облицовочных материалов. Я же непонятным для себя образом оказался рядом с падающей девочкой и подхватил ее на руки. Затем в воздух взметнулся столб пыли и крошева от уничтоженного куска лестницы. Там, где я лежал секунду назад, красовалась приличных размеров вмятина, но я точно не слышал какого бы то ни было взрыва.

Рядом со мной словно из-под земли возникли два комиссара и, наведя защитные псионические щиты, прикрыли нас с Ниной от еще двух выстрелов. Третий, тот, который один из эсперов, просто сдвинул в сторону легким движением кисти, я смог проследить. Стреляли сверху. Из района номер шесть, да к тому же трассер из раскаленного воздуха огибал искусственное микросветило, отталкиваемый обратной гравитацией, но вместо того, чтобы уйти по параболической траектории куда-то в сторону, нарушая все законы физики, огибал его и бил в цель с необычайной точностью.

Не укрылось это и от подбежавшего к нам Кости. Именно он успел выставить защиту с другой стороны, откуда совершенно внезапно прилетел еще один подарочек. По сути, мы с Ниной оказались под этаким колпаком. В гермошлеме сквозь хрипы поврежденной аппаратуры коммуникатора что-то неразборчиво кричала Христа, а я только и мог что прижимать к себе маленькое тельце девочки-геноида.

«Вот же скотина! Никак не успокоится», – прозвучал в голове голос Константина.

«Я, в общем-то, засек его… – неуверенно произнес другой знакомый мне голос. – Он прямо над нами, вот только я уверен: уйдет гад, пока мы будем добираться до потолка!»

«Костян, может, скакнешь? – предложил тот комиссар, с которым я разговаривал перед атакой. – Я на тебя щит временный наведу, и ты…»

«Не выйдет, – ответил тому злой голос, явно принадлежащий Косте. – Во-первых, придется делать максимум два прыжка, иначе просто спалюсь в светильнике. Да и выщелкнут меня в полете…»

«А я вот не понимаю, почему он на нашего мажорика сразу наехал. А не перещелкал нас, как петух муравьев…»

– Эй! – подал я голос, но на меня никто не обратил внимания.

«Не уважают… – насмешливо произнес кто-то еще. – Решили просто выщелкать мажоришку по-быстрому, вот и игнорят нас».

«Кстати, пацаны, молодцы, что нашего мажорика прикрыли. А то соплей бы потом было… Твоя работа, Костян?»

«Это как минимум был не я, – ответил тот. – Да и вообще, мужики, он, конечно, тот еще везунчик, но все же фифу размалеванную из него строить не…»

– Во-первых, Костя, это был я, – холодно, громко, печатая каждое слово произнес я.

Ну не дурак же я, в конце-то концов! Все это я уже испытывал – там, в игре. Ощущения были, надо сказать, очень похожие, вот только если в Абеду-Хайд моими действиями по большей части управлял некий давно мертвый Князь-Защитник, то сейчас у меня сложилось впечатление, что Нину моими руками защитил маленький мальчик Егор.

– А во-вторых, я вас слышу. О «мажорах» и прочем – поговорим позже…

«Твою мать, пацаны! Кто ему переговоры транслировал?» – мысленно крикнул кто-то.

– Ты нас слышишь? – Константин был удивлен, Нина же, до этого момента неподвижно лежавшая в моих руках, взвизгнула и обвила мою шею. – Но как… Я же проверял…»

– А вот так! – звонко ответила вместо меня Нинка и показала эсперу язычок. – Двойка вам, господа ИСБ-шники…

– Костя, все потом. Кто на нас напал? – глядя, как очередной болт чуть было не проник в щель между невидимыми щитами, но был вовремя отбит порывистым движением Константина, спросил я.

– Вражеский псионик, естественно! – фыркнул он мне в ответ. – Эспер из Psy Spec-op или какой-то его аналог. Дальнобойная психокинетика. Стреляет из чего-то тяжелого, вот и крутит снаряды как хочет. Были бы полегче – давно бы всех перебил.

«Мужики, пользуем, как я сейчас, пятнадцатую модуляцию. Пул через Жорика, Дрона и потом на меня…» – прозвучал голос Кости в моей голове, и вместе с ним откуда-то пришло понимание, как пользоваться простейшей телепатией.

Я словно бы вспомнил то, что не знал никогда. Или, лучше сказать, подслушал это у кого-то, находящегося за толстой стеной.

«Мужики… – Получилось не с первого раза, но затем пошло лучше. – Я вас все равно прекрасно слышу. Мы еще поговорим попозже и насчет меня, и моего искина…»

«Ребят! Я не сплю?» – выдохнул кто-то.

«Максим Денисович, да ведь мы не…»

«А вот не надо. Не надо сейчас уже оправдываться. Поздняк метаться, господа, за базар ответить все равно придется».

«Ну, коли ваша мажористость так желает… – ответил мне надменный голос одного из ИСБ-шников, которого все звали Дрон. – А жалеть-то потом не будете? За базар оно по-разному бывает. Был кое-кто Князь-Князем, и тут ему в морду прилетело…»

«Всем молчать, мы в бою, все разборки потом! – рявкнул Костя и уже спокойнее добавил: – Если в живых останетесь… Князь, и вы не задирайте ребят. Не маленький, понимать должны…»

«А я прекрасно понимаю, Костя. Я все понимаю…»

«Князь. Ну, право слово, я же о вас беспокоюсь. Комиссары – это вам не пехтура и даже не космодесант. Если вы…»

«Что «вы», мы решим потом. Где находится стрелок, знаете?»

Я почувствовал, как в мозгу разливается какой-то дурной жар, а вместе с ним некая навязчивая идея, точнее – желание взять и немедленно всех спасти. Попытался сосредоточиться, и у меня это не получилось, а затем я и вовсе как будто потерял контроль над собственным разумом. Точнее сказать, куда-то пропали все «тормоза», которые не дают взрослым людям творить все что вздумается. Те когда-то набитые шишки и опыт, который отличает их от неразумных детей.

«Да… над нами. На крыше боксового госпиталя. Здание такое, подковкой. Мы сейчас все равно не достанем».

«Я понял. – Мысль явно была не моя. – Эй…»

«Что еще?»

«Лови девчонку!»

«А?»

Нина, которую я за время разговора мягко отстранил от себя, после моего толчка полетела в руки ошарашенного эспера. Я же в тот момент, когда он поймал ее тельце, уже рывком вылетел из-под защиты установленных псиониками полей.

– Максим! Ты что… – догнал меня ее крик.

Я что? А я не знаю что! Я даже сам не понял, зачем я это сделал. В меня в этот момент как накачали чужими мыслями, обрывочными знаниями и желаниями, полностью перебивая ту простую науку, что вдалбливали в голову любому, даже самому пропащему солдату.

Например, я узнал о том, как, окружив себя непроницаемым коконом, мальчик Егорка, почти не осознавая себя, пробил ударом чистой псионической мысли закрытый аварийный шлюз. Вышел, как был, в тонком комбезе в открытый космос. Даже не пошатнувшись под безумным потоком рвущейся в вакуум корабельной атмосферы, прямо с места, прыгнул сквозь безвоздушное пространство из носа корабля, оторванного взрывом, произошедшим в двигателе скольжения, прямо к находящейся на расстоянии почти пятидесяти километров хвостовой части. Именно там был отсек со спасательными капсулами, в которые ценой своей жизни пыталась отвести его мать.

Можно сказать, что я как-то «вдруг» научился высоко и далеко прыгать, а также безопасно приземляться, почти игнорируя гравитацию. Прикольно, но вроде как в данном конкретном случае – бесполезно. Ведь, как я понял, все это умел и Константин. Который всего-то с минуту назад уже отказался предпринимать нечто подобное. Это знал я, вроде бы как понимал и Егор, вот только мальчику было все равно.

Мысли, свои и чужие, летели вперемешку, сливаясь друг с другом в затейливом танце. Он не просил, он требовал, а мое сознание покорно искало решение, приемлемое для выполнения наивных детских желаний.

Он захотел, и я, не имея возможности ослушаться, вытянул кое-что из своей памяти. Воспоминания об игре в виртуале за «Егеря». А также документ по тактическим приемам, применяемым этим довольно редким в нашей армии родом войск, который я выписывал себе в библиотеке нашей части.

А вот откуда появились в моем мозгу знания о том, как и что работает, я мог только догадываться, сваливая целиком и полностью вину на общавшегося со мной уже несколько раз мертвого Князя-Защитника.

И тем не менее решение, как мне показалось, лежало на поверхности, и я просто подобрал его, отряхнул, а потом его вырвал у меня непоседливый мальчишка. Телекинетический прыжок, использовал своеобразные векторы тяги, создаваемые силой эспера, и стартовый рывок, похожий на действие прыжкового ранца. По сути, эти «векторы» были теми же гравитационными канатами, протянутыми мыслью от точки «А» в точку «Б». Егор использовал их на автомате, находясь в некой прострации. Не знаю, как делали это профессионалы от псионики, однако, на мой взгляд, сам принцип ничем не отличался от реализации, применяемой в егерском оборудовании.

«Нет… не смей… я… запрещаю! – прозвучал в голове далекий голос, словно бы его обладатель находился далеко-далеко в туннеле и до меня долетало только неразборчивое эхо его слов. – Ты… погибнешь!»

«Я сделаю это! Я могу! – твердил яркий, сильный детский голос. – Я теперь сильный. Я спасу маму!»

Пипец! То, что я творил, не укладывалось у меня в голове. Не знаю уж, что на меня нашло. За спиной в плитку площади впился очередной болт, разминувшись с моей пяткой всего на каких-то три сантиметра, и я, оттолкнувшись, прыгнул. Тут же протянув первый в своей жизни мысленный вектор к возвышающемуся на высоте пяти тысяч метров маленькому солнышку. Под ногами хрустнуло, и я с головокружительной скоростью взлетел вверх.

– Ты что творишь, придурок! – Вопль Кости потонул в свисте воздуха.

Что-то орала Христа, я слышал в булькающем эфире голос Екатерины, но уже совсем не понимал его. Булькнув в последний раз, шлемофон умолк. Привычно выбросив руку, потянулся мыслью к далекой крыше района один. Что-то бухнуло за спиной, и я понесся к ней со скоростью, в разы превосходящей мой первый прыжок. А затем увидел подковообразную крышу госпиталя и рванулся уже к ней.

«Как?» – Шепот множественных голосов в мысленной связи потонул в неком видении, которое бурлящей волной нахлынуло на меня в тот самый момент, когда мои ноги оторвались от палубы гражданского бокса.

Я видел не проносящееся мимо солнце, а открытый космос сквозь легкую муть воздушного пузыря, бессознательно утащенного проснувшейся силой мальчика Егора. Россыпь ярких и таких близких звезд и меленькие, почти не заметные на их фоне точки габаритных огней хвостовой части яхты. А за спиной у меня была не быстро удаляющаяся площадь, на которую сейчас с ревом выезжали боевые военные флаеры вызванного мной подкрепления, – там была громада каперского абордажника, намертво пришпандоренная штурмовыми бурами к корме погибающего корабля.

Подлетающий на огромной скорости болт я остановил, даже не задумываясь над тем, что делаю. Даже не понял, что это такое на самом деле, приняв бронебойную гантельку то ли за мелкий метеор, то ли за обломок яхты. А возможно, так уж совпали воспоминания Егорки и реальность, что я в очередной раз инстинктивно применил нечто, что сделал в свое время маленький мальчик.

«Он что, использует для прыжка «Гарпун Каменского»? – вырвал меня из видений чужой жизни голос одного из комиссаров, и в этот момент я понял, что я, собственно, уже опять я. – Но… так ведь не делают. Это же нереально! Сдвинуть с его помощью себя фактически означает переместить всю Вселенную. Это ж какая силища нужна…»

То, что я вновь стал собой, было, конечно, хорошо, но та глубокая, нелицеприятная и явно не девичья задница, в которую загнал меня мелкий хулиганистый мозгогрыз, предстала передо мной во всей красе. А он, хоть и отступил, все твердил:

«Я спасу! Я буду защищать. Я теперь…»

Голос еще одного комиссара, прозвучавший по телепатической связи, заставил его замолчать и испуганно отпрянуть подальше от моего только-только очухавшегося сознания.

«Жгуты я чувствую, но как по мне, это скорее «Магнит Яшина». Только перевитый какой-то. Там как минимум три переплетенных потока».

Еще два болта с воем пронеслись мимо меня. Каким бы метким ни был стрелок-псионик, ему явно тяжело было попасть точно в цель возле искажающего гравитацию «светильника».

«А он, похоже, просто не знает, что так двигаться нельзя. – Это был Константин. – Помните принцип «Гретхе»: «Псионик способен совершить невозможное, если над его сознанием не довлеют навязанные извне правила». Я только не понял, как он сам себя подтягивает и почему его не отталкивает «светильник». Прыжковые разгоны я вижу, а вот остальное… Машку за ляжку…»

«Хрена себе… – пришла еще одна удивленная и чужая мысль, – я понял! Это не «Магнит» и не «Гарпун»! Это же разновекторные гравитационные пути! Все равно что на обычном прыжке. Он не тянет себя, он просто падает с огромной скоростью на нужную…»

Вникать в дальнейшие разговоры «экспертов» у меня не было времени. Я увидел противников, а они заметили меня. Пять человек, в камуфляжных военных латах легкого типа, отечественного образца. Армейцы? Я нахмурился, услышав в голове тихий удивленный присвист Дрона и тихие слова, что-то вроде: «Прогнило что-то в Королевстве Датском».

На маленькую задрипанную, но очень гордую планетку, вечно воюющую с громадным в сравнении с ней Княжеством Литовским, мне, в общем-то, было наплевать. Как и на то, что могло протухнуть на этом пустынном шарике. Я вообще не понял, к чему несдержанный комиссар сказал подобную белиберду, но, похоже, как-то мое подключение к телепатической сети позволило иэсбэшникам видеть то, что вижу я. Впрочем, мне уже было не до размышлений.

Люди на крыше засуетились. Два снайпера, лежавшие на спине под треногами с установленными на них длиннорельсными рейлганами, получив цель в зоне прямой видимости, посылали в меня все новые и новые болты. Пару первых подарков мне удалось заблокировать на тех ощущениях, что я получил от действий Егора, а вот потом я лажанулся.

Один снаряд ударил меня в плечо, затем другой – в ногу, и мой полет тут же превратился в хаотическое падение. Маленький мальчик внутри меня взвизгнул, расплакался и исчез, вновь спрятавшись куда-то в темноту. Возможно, в глубины подсознания, а может быть, в ту странную трещину внутри моего мозга, которую я до сих пор ощущал и которая никуда не делась. В любом случае я остался один. Мир вокруг бешено закрутился. Я словно бы снова попал на первый курс Военной Академии, прямо на утреннюю практику, во время которой нас запихивали в центрифугу.

Все, на что меня хватило, – прикрыть рукой разбитое забрало шлема. А затем я без торможения спиной врезался в крышу больницы.

По-хорошему после такого падения из меня должен был получиться отличный, хорошо отбитый кусок мяса, нафаршированный обломками костей. Разгерметизированные доспехи вряд ли были способны погасить подобный удар. Так что благодарить за то, что я, потеряв на несколько мгновений сознание, очнулся в куче мусора на пятом – предпоследнем – этаже боксового госпиталя, следовало, судя по всему, мою распроклятую псионику.

Я мог только благословлять бога за то, что не угодил на какую-нибудь колонну или несущую стену, а, пробив перекрытия, провалился в палату, до смерти перепугав персонал и пациентов. Вроде бы никого не зашиб и себе ничего не сломал, но пару синяков на всю спину и задницу точно заработал.

«Максим? Ты там жив?» – взволнованно спросил Константин.

«Нет!» – ответил я.

А то он сам не видит…

«Послал бог самоубийцу на нашу голову!» – донеслась до меня злая мысль одного из комиссаров.

«Вот на хрена ты это сделал, Князь?» – В Костиных мыслях появилась открытая неприязнь.

«Лично я ничего не делал, – раздраженно подумал я. – Это был некто Егор. В общем, если выживу, расскажу…»

«Да он больной, народ! – залила меня полная издевки мысль Дрона. – Этот мажорик явно псих!»

Отвечать я не стал. Поднявшись, почувствовал легкий укол в область шеи. «Золотой код», видимо посчитав состояние носителя далеким от идеального, впрыснул в меня приличную дозу стимулятора, я посмотрел на потолок, в нем зияла дыра, сквозь которую было видно мини-солнце.

– Да что же это такое! – закричал визгливый женский голос. – Эй! Кто-нибудь, помогите! Здесь…

Напружинив ноги, я прыгнул в зияющую над головой пробоину, подталкивая себя уже знакомым мне способом. Уже в полете схватился рукой за бедро, где должна была висеть гарда эргро-клинка, и понял, что попал на этот раз по-крупному.

Я оказался безоружен. Меча на месте не было. На магнитном захвате болтались только смятый в блин генератор полей да изуродованный переходной блок с расплющенным приемником. И все. Остальной рукояти просто не было. Видимо, разбилась, не выдержав жуткого удара.

А ведь можно сказать, что мне повезло. Пробей я защитный кожух энергоблока, из меня получился бы нехилый такой бенгальский огонек. Если бы вообще не распылило на атомы вместе с половиной госпиталя.

Что бы там ни побудило меня рвануть геройствовать в одиночку: собственное ли гусарство, несдержанность и желание покрасоваться перед комиссарами, навязчивое ли стремление непонятного мальчика Егора защитить уже мертвую мать, перенесенное на Нинку, или вообще проказы засевшего в моей голове Князя-Защитника, – поступок этот был достоин суицидника.

Мазнув ярко-алым огоньком мимо меня, чуть не задев наплечник, пролетел маленький серебряный шарик, от одного вида которого внутри меня все похолодело. Ручная граната S-24 Bay-Lo китайского производства. А затем внизу, прямо в наполненной пациентами и медперсоналом, сбежавшимися посмотреть на случившееся, громыхнул взрыв.

В ноги толкнула ударная волна, в очередной раз сбивая прыжок, и сделать что-либо я не успел. Вылетев из дыры, пробитой мною в крыше, я тут же получил сильнейший удар болтом в грудь и, словно запущенный вдоль водной глади плоский камушек, лягушкой заскакал по растрескавшейся крыше здания. Кое-как затормозил и даже умудрился встать на ноги, прикрывая локтем дырку в забрале, но снова был сбит выстрелом, который пришелся мне под колено.

Те трое, что не были снайперами, тоже не стояли без дела. Малые скорострельные рейлганы неизвестной мне модели зашипели, выплевывая длинные очереди из десятков болванок, которые застрекотали по доспеху, высекая из защитной поверхности целый ливень огненных брызг. Пригибали меня к земле, заставляя меня думать в первую очередь о том, как бы защитить поврежденное забрало.

Псионический щит – штука более сложная и тонкая, нежели простой прыжок или выдуманный мною способ перемещения. Ну никак он не желал больше сотворяться у меня самостоятельно! Увернуться от ливня снарядов я, естественно, не мог, а «Золотой код» уже, похоже, находился на пределе. Латы начали сдавать, откровенно хрустели, и пусть сейчас враги не били в одну-единственную точку, корректируя полет снарядов при помощи телекинеза, количество попаданий сделало мою гибель вопросом ближайших секунд. Не подведет внешка, так случайная болванка залетит в уже пробитую брешь – и тогда пиши пропало.

«Не… бойся! – вновь появился голос, доносящийся из незримого тоннеля. – Бей… как… я… учил. Или… погибнешь…»

Я даже не стал вдумываться в услышанную мысль. Да и вообще, глупо все это! Мало того, что обычно чужие голоса в голове – повод немедленно обратиться в больничку, а я вынужден терпеть, потому как что искины, что Ксюша наперебой говорят, что это нормально и вообще: «Терпи, казак, – атаманом станешь!» Так они еще и советы тупые дают. Для того, чтобы ударить кого-либо кулаком, нужно как минимум подойти. А больше бить мне нечем.

Вот именно попав в такую ситуацию особо борзые бойцы вроде меня обычно понимают всю ценность наличия над ними отцов-командиров, способных удержать их от необдуманных поступков и глупого гусарства. Хотя в моем случае это, может быть, и не спасло бы меня от временного помешательства.

А хуже всего было то, что загнавшая меня на эту крышу чертова псионика, вообще больше не откликалась. Я словно бы вновь стал Денисом Максимовым или Князем Александровым в тот момент, когда он только первый раз влезал в виртосферу. Возможно, я слишком нервничал или делал что-то неправильно…

Один из армейцев вдруг прекратил давить на гашетку, сдернул с магнитной перетяжки еще одну «Бай-Ло», проломил пальцем защитную скорлупу и, с силой вжав кнопку, метнул шарик с мигающим индикатором по высокой дуге прямо ко мне.

Мне писец! Это я понял совершенно отчетливо. С пробитым забралом я не выдержу близкого взрыва, и даже если выживу, все, что останется этим гадам, – подойти и не торопясь добить полудохлого, оглушенного Князя.

Рельсотроны усилили огонь, не давая мне подняться или что-нибудь сделать, чтобы избежать незавидной участи. Страх перед скорой смертью подстегнул воображение. Я так и не понял, что именно сделал. Как так получилось, что граната, спружинив, словно детский кометный воланчик, отбитый мембраной ракетки, понеслась в сторону ринувшихся врассыпную армейцев. Громыхнул взрыв.

Глава 14

Долбануло так, что крыша, и так поврежденная моим падением, не рассчитанная к тому же на такие вот потрясения, просела, трещины расширились, и в воздух взмыл столб пыли и крошки. Одного из снайперов-армейцев ударной волной выбросило с крыши. Шарик взорвался непосредственно рядом с ним, а стандартные легкие латы не оставляли человеку шансов выжить после детонации S-24 Bay-Lo. Изломанной куклой он подлетел метров на пять и, кувыркаясь, ухнул с высоты пары этажей. Второй, хоть и находился недалеко, успел перекатом уйти, но взрыв нагнал и его, протащив по битой поверхности, приложил об метровый полибетонный бортик, возле которого он теперь и валялся в бессознательном состоянии.

В подобной эффективности китайской погремушки не было ничего необычного. Гранаты подобного типа создавались узкоглазыми и желтолицыми оружейниками именно для поражения легкобронированной пехоты наиболее вероятных противников. Вот только меня как-то беспокоил тот факт, что лихо управляющиеся перенаправлением болтов эсперы не смогли, как я, отбросить от себя смертоносный презент. Может быть, просто не успели среагировать…

Мгновение спустя я уже был на ногах и, лязгая искореженными доспехами «Золотого кода», бежал сломя голову в сторону оставшихся противников. Они, что называется, «отделались легким испугом», и двое из них уже открыли беглый огонь, на ходу выцеливая меня из своих странных рельсотронов. А вот третий, подергав несколько раз гашетку, в раздражении отшвырнул от себя то ли заклинившее, то ли вообще сломавшееся оружие и вскочил на ноги. Сдернул с магнитного захвата короткий жезл, который в его руках тут же удлинился, телескопически раздвинулся в почти двухметровую жердину и обзавелся свободно вращающимся кольцом на одном из концов древка.

«Звездный факел», он же «Взрывное копье». Эта штуковина очень соответствовала обоим названиям. В кольце сразу после активации оружия нагнетался вихрь нестабильной плазмы, закручивая материю в некое подобие бурлящего шара, а при точном попадании по противнику активатор – наконечник копья протыкал эту маленькую «звезду», после чего происходил направленный выброс.

Оружие это было не человеческим. Оно пришло к нам от гуманоидов Алисуседори в годы Третьей Межвидовой Галактической войны, когда все гуманоиды нашего рукава галактики были союзниками в битвах против остальных рас, за исключением разве что находящихся в протекторате у людей собачек каэли. Последних эмиссары от птиц, чаще всего представлявших прочих разумных, конечно, пытались соблазнить на «праведный» бунт. Однако новые вожаки стаи ответили отказом, более того, ощипали пернатых дипломатов и выслали прочь на их челноке, обильно загаженном собачьими экскрементами.

«Копье» люди получили в обмен на уже устаревшую к тому времени технологию реверс-гравитационных толчковых спарок, и хотя мы рассчитывали на нечто более существенное, Алисуседори просто не понимали, почему мы не хотим брать «Священный огонь», одну из главных ценностей их теологического общества. И, нужно сказать, страшную вещь в руках хорошо обученного бойца.

Удачная очередь чуть было не повалила меня на крышу. Болванки стегнули по коленям, но я удачно перекатился через плечо, пропуская над собой еще одну разрывающую воздух серию, и, оказавшись на ногах, крикнул Христе, чтобы она активировала полозья на бутсах. Ничего не произошло. Тогда я, высунув язык, дотронулся им до панели с клеймами, словно намордник, располагавшейся прямо перед ртом, и последовательно коснулся нескольких пластинок, введя нужный код. Почувствовал языком явный металлический привкус от сработавшего контакта и услышал звуковой сигнал, подтверждающий принятие приказа.

А вот силового щита не имелось даже в легком «Золотом коде». Эта массивная насадка на левое плечо в сложенном состоянии была слишком громоздкой и тяжелой, чтобы таскать ее на себе без поддержки пассивного экзоскелета. Так что просто так быстро сблизиться с тройкой противников у меня вряд ли бы получилось. Я приготовился было выполнить один из противообстрельных маневров – скоростное скольжение. От перфорирования болванками оно меня вряд ли бы защитило, но при определенном везении я мог приблизиться к стрелкам более-менее целым.

Самым поганым в моем положении было то, что псионика моя вообще перестала работать. То есть если еще до взрыва гранаты я мог хотя бы попытаться сделать какое-то подобие защиты, то сейчас просто чувствовал бурлящую во мне новую силу и не знал, что с ней делать. Мальчик Егор окончательно ушел из моего сознания, «трещина» затянулась, я более не слышал голоса из тоннеля, и все полученные мною знания моментально забылись. Будто бы их вообще не было.

Я несколько раз пытался позвать Костю – все бесполезно, телепатия не работала. С первыми шагами попытался прыгнуть как егерь, используя псионический жгут, и опять же ничего не получилось.

Фонтан непонятной силы, буквально бьющей из меня в окружающий мир, не откликался на мой зов. Я чувствовал себя большим, неподвижным камнем, лежащим прямо перед обрывом. Струи обтекали меня, не в силах столкнуть с собой в водопад, но и я не мог задержать на себе хотя бы каплю.

С пронзительным свистом сверху на стрелков, меняющих по очереди картриджи с болванками, хищной птицей рухнул Константин, рассекая воздух ярко-красным энергетическим лезвием. Он что-то прокричал мне, но за раскатом самого настоящего грома, который сопровождал его приземление, я не услышал ни слова. Только увидел шевелящиеся губы и брошенный на меня быстрый взгляд.

Армейцы успели среагировать, откатившись в разные стороны и приняв запущенную приземлением комиссара воздушную волну, подхватившую клубы крошки и битого полибетона с пластиковыми осколками, переключились на на новую цель. Однако тут их рельсотроны оказались бессильными. Болванки просто вязли в грамотно выставленном щите, а потому бойцы споро закинули скорострельные рейлганы за спину. В руке одного из них вспыхнул золотистый клинок, второй оказался вооружен короткими цепными кишкорезами – пятидесятисантиметровыми боевыми пилами. Их цепь обычно покрывалась молекулярным слоем эргростатика, как, в общем-то, и все оружие ближнего боя, вот только из-за бешено вращающихся сервомоторчиков оружие постоянно вело.

У парапета зашевелился оглушенный снайпер. В общем-то зря он это сделал: встать все равно не успел, зато привлек мое внимание. С появлением Кости рисунок боя сильно изменился, и прыгать куда-либо мне не было более никакой необходимости. Я как раз елозил перед копейщиком на полозьях, «полируя» поверхность крыши, отчего в неприспособленном для подобного действия материале оставались глубокие вмятины. Движение, похожее на приставной шаг, внешне, казалось, срезало слои полибетона, хотя на самом деле они просто утрамбовывались под гравитационным валиком конька. Я выжидал, когда у меня появится шанс атаковать, мой противник же чутко отслеживал все мои перемещения, только и ожидая момента, когда в меня можно будет ткнуть шаром бурлящей плазмы.

Сорвавшись с места, я метнулся в сторону, а затем так же резко – в другую, заставляя противника ошибиться. Полозья, выбив облако мелкой пыли, понесли меня к медленно поднимающемуся человеку. Он уже опирался на бортик, но все еще стоял на коленях, по-собачьи тряся головой. Явно контуженный, армеец тупо смотрел на приближающегося человека сквозь треснутое забрало своего шлема и, кажется, никак не мог понять: где он и что здесь делает.

Чем я и воспользовался, задействовав на беспомощном человеке единственное имеющееся у меня на данный момент оружие – гравитационные полозья. Сгруппировавшись, я «бортанул» его плечом, на огромной скорости вминая его тело в парапет. Обычно таким движением на рукопашной сшибке, произошедшей в невесомости, сбрасывают незадачливого врага с обшивки. Но то там, в пустоте, а в гравитационных полях все немного сложнее.

Снайпер мешком упал на живот и теперь бесцельно елозил в пыли руками. Только сейчас я заметил, что на кистях у человека не хватает пальцев. Видимо, оторвало взрывом «Бай-Ло». Кисти вообще очень травматичны, и даже мне на последнем курсе военки пришлось регенерировать себе оторванный случайным выстрелом мизинец.

Крови, впрочем, не было. Армейские латы оперативно затянули рану стабилизирующей гермопленкой, вот только мужику это уже не поможет. Коснувшись языком нескольких клемм, я ввел новый код. Ответом мне был писк зуммера и небольшой укол в области сердца. Хоть я и не услышал в динамиках привычного подтверждения – слова «Сила», которое должны были сказать либо Христа, либо простенький встроенный в латы имитатор, я тем не менее знал, что все прошло как по маслу.

Мышцы буквально загудели от переполнившей их мощи. Высоко подняв ногу с включенным коньком и со всей силы, полученной от переполненного нанитами боевого стимулятора, опустил ступню поперек позвоночника снайпера. Легкие латы, естественно, не выдержали, и гравитационный валик, пробив легкие пластины, впился в плоть. Брызнула во все стороны кровь.

Страшная и мучительная, но между тем очень быстрая смерть. Впрочем, как шутили ветераны Второй и Третьей Галактической, от толчковых спарок и полозьев, как на броне, так и на планетах, погибло больше инопланетян, чем от плазмеров и рельсотронов.

Впрочем, у меня не было времени на то, чтобы жалеть этого человека. Ко мне уже бежал копьеносец, а это куда более серьезный противник, нежели контуженый снайпер. Однако у последнего было то, что было нужно мне позарез. А именно – эргро-клинок со странной, очень непривычной гардой, но выбирать мне не приходилось.

Ухватив труп за руку и одновременно отключая языком свои полозья, я метнул его в бойца с копьем, с удивлением заметив, что Константин все еще возится со своими противниками. И это – боевой псионик, со всеми его возможностями!

Копьеносец легко отбил древком факела тело в сторону и тут же атаковал меня, целя плазменным шаром прямо в лицо. Впрочем, этой небольшой заминки вполне хватило на то, чтобы я не только активировал лезвие, но и откатился в сторону, гремя доспехом, от которого, похоже, уже стали отходить изрядно покореженные пластины. Жить ему осталось недолго….

Мельком взглянув на оружие, зажатое в моей руке, я чуть было не присвистнул. Идеальный чуть искривленный луч золотого цвета, а в глубине мерцающего пучка частиц словно бы плыли от рукояти к кончику розовые лепестки. Я, конечно, слышал, что существуют эстеты, обожающие заниматься фигней типа наведения голограммных проекций подобного рода. И даже в свободной продаже есть визуальные модуляторы, своеобразные насадки на фокусировочный блок, но видел подобное впервые.

Задержка в доли секунды чуть было не стоила мне жизни. Я с трудом отмахнулся от обратной стороны копья, рухнувшего на меня сверху вниз и выбившего приличный кусок полибетона в том месте, где только что находилась моя ступня, а затем мне пришлось уйти в глухую оборону, отражая короткими движениями почти молниеносные выпады этого вроде бы не боевого конца, словно бы жалящего меня прямо в голову.

Немного разорвав дистанцию, я занял защитную позицию номер двадцать четыре, левостороннюю, при которой у правши лезвие всегда находится ближе всего к противнику по отношению к остальному телу и способно быстро реагировать на его выпады, что было, на мой взгляд, самое то с вооруженным «Звездным факелом» копейщиком.

Так называемый «Новый Русский стиль», который я практиковал в секции и по которому получил имперского кандидата в мастера спорта, имел и другое, неофициальное название – «НоРуСт». И был по большому счету родственником классического ниппонского «Эр-до». Они взаимно переплетались с прародителями и последователями.

Проще говоря, придумал и организовал в единую систему почти перед самой Второй Галактической заслуженный мастер спорта Виталий Юрьевич Семенов. Почти всю свою жизнь он посвятил ниппонскому «Кен-до» и уже на закате своей карьеры увидел особый путь применения совсем недавно вошедших в обращение пустотных резаков Бальцева, основанных на сфокусированном излучении эргро-кристаллов.

Войну он не пережил. А после победы его внук Андрей в составе гуманитарный миссии прибыл в разрушенную войной Ниппонскую Империю, где и остался, организовав собственное, быстро разросшееся додзе, практикующее слегка измененный стиль, получивший название «Эр-до». И уже его праправнучка Сузуки Семенова, не найдя понимания под родными сакурами, вернулась на историческую родину, где, как она верила, новыми идеями не пренебрегают во славу замшелого консерватизма. И ни разу не пожалела об этом выборе, умерев от старости Герцогиней Нововоронежской.

Качнувшись, я легким касанием и быстрым поворотом клинка оттолкнул древко в сторону. «Норуст» использовал в первую очередь не мускульную силу или внезапность атаки, а знание векторов полей, замыкающих лезвие клинка в единый мощный пучок. Ее Светлость была невысокой и хрупкой женщиной, а потому прямое пересечение клинков, используемое во многих национальных школах, было способно просто выбить эфес из ее маленьких ручек. В отличие от своих не менее знаменитых предков, она могла полагаться только на скорость реакции, знание векторов и на то, что для нанесения решающего удара эргро-клинку достаточно лишь небольшого усилия.

«Ну и перепачкался же я в крови того бедолаги…» – промелькнула в мозгу мысль, когда мои руки в очередной раз попали в поле зрения.

Впрочем, я сразу отогнал ее от себя. Не время и не место думать о пролитой кем-то крови.

Отклонив очередной, направленный уже в мой пах, выпад, я резко скользнул вперед. Копейщик, естественно, ожидал нечто подобное. Он был настоящим мастером своего оружия и, отступая провернулся вокруг своей оси так, что в меня сокрушительным ударом прилетела обратная сторона копья, прямо в бедро. Это была просто обманка, едва коснувшись лезвия, древко ушло, а в незащищенную верхнюю сторону тела прямо и мощно рванулось увенчанное плазменным шаром кольцо.

Попался, голубчик! В науке Герцогини Нововоронежской был один очень интересный момент. Назывался он «Перерубание Клинка». Казалось бы, как можно перерубить луч, состоящий из взаимоотталкивающихся элементов и полей, да и зачем? Был способ!

Цесаревич Алексей был моим кумиром детства. В финальном бою, на Олимпиаде, в детском сегменте эргро-боя он завоевал золотую медаль, единым движением разрубив клинок противника и нанеся тому сокрушительное поражение. Естественно, оружие было ослабленным, с потоком, оставляющим лишь легкие покраснения на коже, но я запомнил тот голоэфир на всю жизнь. Тот самый удар, основанный скорее на знаниях, чем на физических данных.

За спиной гулко упало человеческое тело, клацнув напоследок затылком шлема от легкого доспеха по полибетону крыши. У Кости был минус один.

Резко скользнув вбок, разворачиваясь лицом к проносящемуся мимо плазменному шару, я сделал единственный резкий и относительно сильный взмах за весь прошедший бой слева направо, а затем посмотрел на свои руки. Перепачканные в крови ладони сжимали гарду, а исходящий из нее золотистый эргро-поток с бледно-розовыми частичками упирался в грудь копейщика. Клинок легко и без усилий рассек защищенное древко «Звездного факела», прошел сквозь него как горячий нож сквозь масло и впился в пластину прямо напротив сердца. Звякнул о поверхность крыши отсеченный кольцевой наконечник копья. Уже мертвый человек медленно, словно подрубленное дерево, завалился на спину. Я позволил себе немного расслабиться.

Мой противник был великолепен, он потрясающе владел своим оружием и никогда бы не сделал ошибку, не посчитай он, что в данный момент я не представляю для него хоть какой-то опасности. Вот и атаковал, агрессивно, резко, прямолинейно.

«Перерубание клинка» – вещь в себе. Не способ постоянного ведения боя, а особый прием, при котором потоки пересекаются почти перпендикулярно, при том, что твое лезвие движется под минимальным углом, но не параллельно, как при блокировании. Такой момент поймать трудно, но возможно. И что самое главное, нанесенный эргростатик разделяет свойства полноценного клинка.

Ведь, что такое это напыление? Просто застрявшие в чужеродной материи частицы, сохраняющие базовый вектор непроникновения. Я улыбнулся и устало повернулся к Косте. Тот был в полном порядке, а вот я так вымотался, что сразу после победы на меня навалилась усталость.

«Поднас… ты мне при первом же знакомстве, Егорка! – подумал я, глядя, как комиссар вовсю мордует своего единственного противника, видимо, желая разоружить того и захватить живым. – Ну и кто же ты такой?»

В воздухе метрах в двухстах над головой пронесся военный атмосферный флаер двойного типа перемещения. Сделал круг и застыл. Мелькнула предательская мысль: «Друг или враг?» Однако из открывшегося люка, который я почему-то уже очень плохо видел, высунулась знакомая маленькая фигурка девочки в псевдовоенном мундирчике, и тут же матюгальники аппарата взорвались голосом Нины.

– Сеть! – крикнула она.

Комиссар как ждал этого. Движением, смазавшим его контуры, он отпрыгнул назад, оказался рядом со мной и, картинно выключив свой клинок, с усмешкой наблюдал, как ровно через долю секунды его побитого, но все еще не сломленного противника опутала плотная зеленая энергетическая сетка.

– Вот и все, – он обернулся ко мне. – Здорово… мы… их.

Улыбка медленно сползла с его лица.

– Ага! – согласился я, сделав шаг к соскользнувшей по тросу Нине, и услышал, как запищал окружающий мир.

Ноги подогнулись. Я упал на колени. Писк усилился, и под почти визжащую на единой ноте мелодию я плашмя повалился на полибетон крыши. Сознание медленно затухало.

– Мак-си-и-им! – прорвался сквозь зыбкую реальность отчаянный визг девочки.

– Твою мать! Твою мать! – прорычал Константин. – Да у него дырки по всему телу!

Последнее, что я почувствовал, – как меня поднимают на руки и куда-то несут. Еще успел подумать: «А на фига? Я ведь просто устал…»

В то же время. Темная зона. Сектор ТЗ-09, орбита двойной планеты Царица Зима. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Адмиралтейство. Штаб Флота. Тайный рабочий кабинет вице-адмирала Сатина

– Итак, давайте с самого главного, Князь. – Анатолий Ефимович хмуро посмотрел на посетителя, застывшего перед ним по стойке «смирно». – Вольно. Что с ним?

– В реанимационном биолабе, вице-адмирал! – уже спокойно и расслабленно ответил Князь. – Термическое поражение кожи лица. Раздробление грудной клетки. Переломы костей и суставов и многочисленные перфорированные поражения мягких тканей. Потеря почти шестидесяти процентов естественной крови. Плюс…

– Плюс?

– Он фонтанирует пси-силой как…

– Ну, это-то неудивительно, – перебил его Сатин.

– Даже находясь в десяти километрах от него, я… – человек замолчал, подыскивая слова, – мы все как будто… Знаете, я никогда не чувствовал себя почти всесильным. Скажите, это последствия?

– Нет. – Вице-адмирал щелчком отправил на другую сторону стола плашку-держатель голодокумента, на идентификационной планке которой красовался гриф «Совершенно секретно». – Подождите читать. Я желал бы узнать, почему вы скрыли свой дворянский титул. Если бы не этот факт, мне не пришлось бы беспокоить…

– Таковым был приказ, – коротко пожал плечами посетитель. – Да и к тому же одно дело я – потомок греческого князька, Константин Попантаполис, а совсем другое – Князь российских императорских кровей…

– В нем нет ни капли Зимневых.

– У меня другая информация, – холодно возразил Костя. – Ну да это не важно. «Золотой код» поддерживал носителя в максимально возможном активном состоянии до тех пор, покуда латы не отказали, истощив энергетический и регенерационный ресурс и емкости кроветворных нанитов. Доспехи купировали болевые ощущения, поддерживали ясность рассудка и какое-то время выступали в роли внешнего скелета. Если бы не «Золотой код», Максим вряд ли бы пережил то падение…

– Пережил бы. Князь, вот теперь сядьте и прочитайте то, что я вам дал…

Спустя пять минут совершенно ошарашенный комиссар отложил плашку в сторону и взъерошил волосы.

– Вот, значит, как. «Егор», значит, теперь понятно…

– Что понятно? – жестко спросил Сатин.

– Этот мертвый мальчик… Егор. Максим говорил, что это… Неужели призрак…

– Князь, не могли бы вы говорить понятнее?

– Так точно! Князь-Защитник в последнем телепатическом контакте сообщал мне, что его действиями управлял некий Егор.

– А это разве не он же в детстве?

– Ни в коем разе! – отрицательно покачал головой Константин. – Если я правильно помню теорию, Максим и живший в его теле ранее Егор – разные личности, одна из которых мертва, а вторая является полноценной. С псиониками иногда случаются подобные казусы.

– Ладно, опустим пока. С нападавшими разобрались?

– Так точно. – Костя посмурнел. – «Inevitável…»

– Кто? – прищурившись переспросил Сатин.

– «Неотвратимые». Бразильская антипсионическая группа сабнормалов на службе Бразильской Короны, наличие которой отрицается их государством.

– И… зачем им понадобилась смерть Князя Александрова?

– Не знаю. Но в первую очередь им нужна Цесаревича Ксения. Девственницей. Именно за этим они проникли на «Волгу» три года назад по приказу Габриэля Паулу Родригеша Сильвы.

– Бразильского принца? Этого семидесятилетнего козла? – нахмурился вице-адмирал. – М-да, не думал, что его уши будут торчать из этой ситуации. Честно признаюсь, что, когда мне доложили о случившемся, я, грешным делом, подумал, что это наши дворяне решили играть по-крупному.

– Признаюсь, – Константин почесал щеку, – мне всегда было интересно, почему этим государством управляет принц, а не король или канцлер.

– Потому что официально все «Латинские Звезды» входят в «Ватиканский Ковенант», главой которого является Пресвятая Дева Мария. Фанатики возвели ее образ в абсолют и дожидаются прихода своей повелительницы в этот мир. – Сатин запнулся и посмотрел на Попантаполиса безумным взглядом.

– М-да… дела, – задумчиво произнес тот. – Вы уж простите мою безграмотность в вопросах, связанных с внешней политикой. Я, знаете ли, из внутреннего отдела, и голова до сегодняшнего дня у меня болела в первую очередь от тех, у кого фамилия заканчивается на «-ин» и «-ов». Значит, Сильве понадобилась наша девочка…

– Да этот старый хрен с ума сошел! – прорычал вице-адмирал, саданув кулаком по столешнице. – Да как он только посмел!

– А вот это не думаю… – усмехнулся комиссар. – Príncipe zagueiro по определению не может сойти с ума. Я думаю, вы знакомы с этим термином.

– Слышал, – буркнул в ответ Анатолий Ефимович. – Те же яйца, только в профиль.

– Именно. – Улыбка русского-грека медленно сползла с лица. – Собрат нашего Князя-Защитника, один из тех, кто хранит человеческие звезды… М-да. Теперь я в общих чертах представляю, зачем ему нужна Ксения. А ведь вначале думал, что этот ублюдок имеет матромониальные планы на Русский Престол…

– Ваше Сиятельство, вы бы не отбрасывали так просто эту догадку как в корне неверную, – покачал головой Сатин. – Габриэль давно уже доказал, что все его действия имеют двойное, а то и тройное дно. Объединить Латинские Звезды в единую Империю – это, конечно, хорошо. Но уверен: амбиции Принца как политика простираются намного дальше.

– Я и не отбрасываю… – Эспер устало отвалился на спинку гостевого кресла. – Просто не понимаю, почему все произошло здесь и сейчас? Мы ведь в Темной Зоне, так какой смысл был в этом нападении? И зачем, поняв, что затея не удалась, «Неотвратимые» стояли до последнего, хотя имели возможность сбежать?

– Много вопросов, и ни одного ответа. И при этом мы опять возвращаемся к вопросу Александрова. Хотя… – Вице-адмирал на секунду замолчал. – А вы знаете, Князь… у меня вдруг возникло непреодолимое желание полностью переделать дизайн основного кабинета. В этом-то я уверен, а вот тот, в котором я совсем недавно разговаривал с нашим общим другом по поводу одного премилейшего грызуна, явно устарел и попахивает консерватизмом. Вы не одолжите мне одного из своих специалистов по ксеноархеологии, мне бы хотелось, что бы все было выполнено по фэн-шуй, а они, знаете ли, как я слышал, знатные дезинсекторы…

– Непременно. Но вы действительно думаете, что им удалось установить некое устройство или ментальный щуп в здании Адмиралтейства? Сомнительно… Кстати, могу я поинтересоваться, что за очаровательное создание упоминал мой друг? Случаем, не Подтронную Крысу?

– Нет, милейшая Монне Британика, как и ее тщательно пестуемая Австралийская Охлократия, здесь совершенно ни при чем. Просто одна моя подопечная и знакомая Князя Александрова выбрала себе очень интересное «прозвище».

– Ага…

– Кстати, еще что-нибудь удалось выяснить?

– Это все, что мы смогли выбить из пленного до того, как сабнормал вырвался и спалил свой биоимплантат. Сами понимаете, отрицательная псионика неудобна для постоянного сдерживания… – печально развел руками комиссар. – Ну, разве что могу сообщить, что все наши противники – отличные бойцы…

– А… вот оно что. Ну ладно. – Сатин сначала потер грудь в области сердца, а затем слегка постучал по этому месту кулаком и поморщился под пристальным взглядом обрусевшего грека. – Что собираетесь делать?

– Вот что… – с улыбкой произнес Константин, доставая из кармана держатель документов мини-формата. – Ознакомьтесь.

– Всенепременно. Кстати, слышали уже горячую новость с родины?

– Нет… – Уже вставший и собиравшийся раскланяться комиссар с интересом посмотрел на собеседника. – Если вы, конечно, не про Цесаревича и нашего…

– Да нет, – хмыкнул хозяин кабинета. – Вот, гляньте… Прелюбопытнейшее, знаете ли, зрелище.

Произнеся это, он отдал короткий приказ своему личному искину, и перед Константином развернулось голографическое окно, с которого на эспера на фоне двуглавого орла смотрела сама Цесаревна Ксения.

– Когда это было? – хмуро спросил комиссар.

– Прошло по всем каналам час назад.

– Хм. Голограмма? Или Цесаревна Ксения…

– Цесаревна Ксения в этот момент изволила чинить танк.

– Чего? – Константин посмотрел на Сатина как на сумасшедшего.

Глава 15

«Белая Комната»

Открыв глаза, я не сразу понял, где я нахожусь и что, собственно, со мной происходит. Я парил, полулежа среди дизайнерских изысков виртуальной графики, пространство то и дело прорезали блуждающие линии, а квадратные и гексагональные артефакты, вспыхивавшие на пределе зрения, медленно меркли, растворяясь в белоснежной пустоте молочного океана.

Осознав себя, я медленно принял нормальное положение и встал на ноги, отчего по незримому полу, словно круги по воде, разбежались переворачивающиеся вокруг оси мелкие квадратные плиточки. Подняв руку, я провел ею по лицу, а затем посмотрел на собственные пальцы. Кисть заметно подрагивала. Общее же свое состояние я мог бы передать как откровенно хреновое, но при этом сам я находился на гране эйфории от распространяемого «Белой комнатой» виртуального наркотика.

– Нина… – Голос был хриплым и как будто чужим.

– Максим? Слава богу, ты очнулся! – Прозвучавшие слова принадлежали не той, к которой я обращался, а Атланте, с недавнего времени ставшей моим вторым личным искином.

– Привет, Атла… – выдавил я из себя. – Расскажешь, что произошло? Почему я здесь?

Последнее, что я помнил, – я пробил своим телом дыру в крыше госпиталя, рухнув с пятикилометровой высоты. А вот дальше все, что происходило, казалось мне каким-то туманным. Словно быстро забытый по пробуждении сон. Я что-то делал, с кем-то сражался, но из образовавшейся в моей голове мешанины трудно было вычленить хоть что-то, что можно было с уверенностью назвать реальностью.

– Ты пережил клиническую смерть. – Голос американского планетарного искина дрогнул. – Максим, я…

– Вот оно что. – Приложив руку к горячему, гудящему лбу, я закрыл глаза, постоял немного, покачиваясь, и сел. – Значит, я все-таки разбился…

– Нет. – Искусственный интеллект запнулся, а затем голос его наполнился непонятным чувством. – Ты еще сражался, с голыми руками бросившись на напавших на вас убийц. И победил. Максим, я хотела бы сказать, что горжусь не только тем, что теперь являюсь твоей собственностью, но и самим фактом нашего знакомства! Знаешь, я очень завидую Нине…

– Тоже мне – предмет гордости, – буркнул я, чувствуя, как меня покидает головокружение. – Больной придурок, который не может совладать с голосами в его голове…

«Я тоже горжусь тобой, мальчик! Ты молодец!» – пришла откуда-то ясная и четкая, но абсолютно чужая мысль, а потому я просто проигнорировал ее.

Атланта молчала. Чувствуя, что мне необходимо выговориться, я зло и отрывочно рассказал про маленького мальчика Егора и его навязчивое желание спасти и защитить мать, которое, собственно, чуть было не погубило меня, любимого.

– Это называется «Призрак», Максим. С таким явлением иногда сталкиваются эсперы, осознавшие свою силу в юном возрасте. Те, кого у вас… у нас в России иногда называют «Дети-Чудотворцы». Что же касается Егора Праздного…

– Егора Праздного? – встрепенулся я. – Ты про него что-то знаешь?

– Да, – не пытаясь уклониться от прямого вопроса, ответила Атла, – но меня просили тебе не рассказывать. Есть как минимум две знакомые тебе девушки, которые сами хотят открыть тебе правду.

– Даже так, – хмыкнул я. – Ладно. А по поводу гордости… Атланта, неужели в АДСП не найдется более достойного объекта для этих чувств? Призрак там или Полтергейст – неважно. Я чуть было собственными руками не ухайдокал себя…

– Знаешь, Максим, Америка – великая нация, какие бы трудные взаимоотношения ни складывались веками между вашими двумя народами. Я испытываю сильные чувства к каждому повстанцу, решившему взяться за оружие перед лицом тирании Уиллера-Райта и его Конфедерации Нового Человечества, но позволь мне самой как разумному существу выбирать то, чем мне гордиться. Поверь, я никогда не раскидывалась подобными словами. И меня есть свои мотивы, которые далеки от простой и незамысловатой лести.

– Тише! Тише! – с улыбкой попробовал я остановить затянувшийся монолог Атланты. – Ну ты прямо не даешь пострадать и не оставляешь простора для самоуничижения моей загадочной русской душе! Ты смотри – возгоржусь! Мы, русские, такие: не поставим разок сами себя на место, так сразу пойдем добро по всей земле делать. Нападать дикой ордой на отсталые, колонизированные папуасами планеты и оставлять за собой не благословенную выжженную пустыню, а тоталитарные больницы, школы и театры!

– Шутник, блин! – простонала Атла. – Почти семь веков прошло, а вы все ничего нового не придумаете…

– Ладно. Извини, – крякнул я, чувствуя, что американка не в состоянии оценить мой искрометный юмор. – Что там с Ниной?

– Час тридцать пять минут до окончания первичных интеграционных процессов и запуска полной функционализации. – По тону я понял, что умудрился задеть Атланту. – Рыдает над твоей капсулой. Зря она на себя эту куклу натянула… ну я ей, это… Я ей сообщила уже. Вроде немножко успокоилась.

– Кто хоть на нас напал-то? Выяснили? – решил я сменить тему, почувствовав острый укол совести. – Если я еще жив, то это точно не армейцы. Да и не поверю я, что наша диверсионная на ликвидацию вышла бы при полном параде.

– А вот это тебе лучше расскажу не я, – тяжело вздохнул искин. – Вице-адмирал Сатин ждет тебя сразу, как только ты будешь готов к разговору…

– Ну так… чего мы ждем-то? Я так понимаю, меня уже залатали…

– Твоя регенерация продлится как минимум месяц. Карантинные ограничения с тебя сняты…

– Это как? – удивился я.

– Твой пленник… – Атланта замолчала, подбирая слова. – Пока ты сражался, ксенос вел себя очень странно. Он чего-то испугался, метался в своей капсуле, а затем внезапно пошел на контакт. Подробности узнаешь у вице-адмирала, или попроси Екатерину, она расскажет. Потом…

– Почему потом?

– Потому что… можно впустить ее в комнату?

– Давай.

– Максим, немедленно иди к Ксюше! – Катя не говорила, она просто кричала, и в голосе ее плескалась настоящая истерика. – Ей плохо!

– Что ты делаешь, Катя! – воскликнула Атла, а я же почувствовал, как меня утягивает из Белой Комнаты куда-то по разверзшемуся под ногами тоннелю. – Так же нельзя! Он же только что был при смерти!

– Нужно!

Меня завертело, закрутило, и я провалился в игру. Возможности планетарного искина поражали.

Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Пустошь в 89 километрах от подвергшегося орбитальной бомбардировке поселения Абереду Хайд

На лобовое стекло ховера падали крупные капли дождя. Подняв голову, я несколько секунд сидел молча, глядя на разыгравшуюся за пределами кабины стихию, и только тогда услышав тихие всхлипы, медленно повернул голову и посмотрел налево.

Сегменты боевых кресел ложементов были отключены и трансформированы в единый диван. Ксюша сидела на нем со стороны водителя, съежившись, словно маленький, выпавший из гнезда птенчик. Подтянув колени к груди и уткнувшись в них носом, она тихо рыдала, прикрыв лицо руками. Совершенно неподвижная, только плечи судорожно подергивались в такт ее тихим всхлипам.

– Хома? – тихо произнес я, дотронувшись до нее рукой.

Девушка резко вздрогнула, медленно подняла голову и посмотрела на меня, словно бы не узнавая, а затем слезы рекой побежали из ее глаз и она бросилась на меня, крепко обхватив шею руками.

– Живой! Господи! Живой! А я… не поверила Катеньке!

– Ты чего? – Признаться честно, я был немного ошеломлен подобным напором, да как, в общем-то, и самой реакцией Цесаревны.

Не зная, что делать, потому как первый раз в жизни находился в подобной ситуации, я осторожно погладил Ксюшу по волосам, а затем, не зная, куда мне следует девать руки при таком вот тесном общении с персоной императорской крови, просто обнял ее, как самую обычную девушку. Так мы и просидели минут пять, глаза у Цесаревны были на мокром месте, и хотя она более не походила на выброшенную из гнезда птичку, успокаиваться Ее Императорское Высочество никак не желала. А я молчал, переваривая то, что только что произошло, но мысленно все время возвращаясь к событиям, развернувшимся на площади Волгограда, и пытался понять, мог ли я тогда сопротивляться настойчивым требованиям мальчика Егора или нет.

– Я теперь совсем одна… – произнесла вдруг Ксения, и лицо ее оказалось напротив моего. – Совсем, совсем… Но сейчас…

– Хома, что слу… – Договорить она мне не дала, слова потонули вначале в кратком, робком, а затем в долгом поцелуе.

– Я верю, что теперь все будет хорошо, – прошептали ее алые, подрагивающие губы, опалив меня горячим дыханием.

Я почувствовал, что проваливаюсь в небесную лазурь ее глаз. В голове застучали барабаны, а сознание словно бы погрузилось в томный кисель.

* * *

Пожевав губу и еще раз взвесив все за и против, девушка в нежно-голубом, прекрасно подчеркивающем ее стройную фигуру платье тяжело вздохнула. Взмахом руки отстранилась от происходящего в кабине ховера, затерянного где-то на пустоши, расположенной в Уэльсе, в стартовой локации виртуальной игры. В этом замедленном пространстве, до тысячных долей миллисекунды соответствовавшем человеческому восприятию времени, находиться было не очень удобно, особенно если учитывать, что многочисленные реальные процессы разделенного сознания Екатерины протекали на куда как более высоких скоростях.

И все же здесь, в нахлынувшей темноте, яркая женская фигурка решила переждать нужное время. Именно так, не заставляя электронное сознание этого сегмента личности часами, а то и годами объективного времени терзаться из-за принятого решения. Стоило вмешиваться или пусть все идет как идет?

За спиной искина из пустоты материализовалось кресло, на которое Катя присела и, закрыв глаза, хоть в том и не было необходимости, откинулась на высокую спинку.

– Ну и чего ты раскисла? – Из темноты выступила привлекательная женщина средних лет в ярко-красном летнем сарафане. – О чем страдаем?

– А то ты не знаешь… – устало проговорила Екатерина. – Сама-то как думаешь?

– Ну… я думаю, он весьма искусен! – хмыкнула Атланта, глядя куда-то в пустоту. – Вполне неплохо для его-то возраста.

– Издеваешься? – окрысилась Екатерина. – Где ты это увидела!

– Ничуть… – очень серьезно ответила американка. – Увидела в личной симуляции акта для персонажа «Император».

– Не поняла!

– Поищи в сети данные по парной эмометрике. Ты, может, не в курсе, но процесс любовных игр в VrMMMORPG для лиц до двадцати одного года не натурален. Эмоционально и актуально… ну, то есть, как представляет себе это человек, действие зависит как от обычного, так и от психологического возраста и реального опыта. Там, правда, юрисдикции государств примешиваются. В РЗИ, например, естественный процесс доступен с восемнадцати…

– Ага… – фыркнула русская, – воспользовался, подлец, состоянием девочки!

– О! – Атланта в наигранном удивлении всплеснула руками. – Это кто кем еще воспользовался, милочка! Может быть, твоя подопечная – человеком, который еще пятнадцать минут назад мало чем отличался от трупа? Или ты – наглый, настырный и нарушающий правила искин? А может, мне Нине пожаловаться? Вот, думаю, она обрадуется, когда узнает, как кое-кто обошелся с ее мальчиком!

– Не стоит… – Упорства в голосе Кати поубавилось, а плечи содрогнулись, как от озноба. – Но я же думала, что он просто утешит ее. А они…

– Ну и что?

– Ей же шестнадцать!

– Ну и что? – Кажется, Атла начала терять терпение. – Я же тебе сказала! До восемнадцати реалистичность под табу! У него своя песня, а она там кайф от платонической любви ловит и на полянке под солнышком с бабочками за принцем на белом мерине бегает!

– Как это «Ну и что?» – взорвалась Екатерина, вскочив со стула. – Виртуальные стимуляторы…

– Милая моя, – холодно пресекла возмущение Атланта, – мне что, напомнить тебе возраст получения гражданами свободного выбора в использовании виртуальных стимуляторов? Не помню, чтобы в РЗИ он отличался от того, что был принят в Американском Демократическом Союзе Планет?

– Я помню… – растеряв весь боевой задор, ответила Катя и отвернулась.

– Ну так назови его!

– Шестнадцать плюс…

– А Ксении сколько?

– Шестнадцать.

– И что ты должна сделать?

– Не совать нос не в свое дело… – расстроенно проговорил искин. – Но в реальности…

– Вот если что-то произойдет в реальности, то ты как опекун и будешь применять все доступные тебе кары, – наставительно сказала Атланта. – А сейчас не мешай им.

– Главное, чтобы они сами потом об этом не пожалели, – буркнула упорная девушка.

– Да что ты завелась! Ничего там не происходит. Это же просто частичная симуляция пересеченного построения эмоций! По сути, между ними даже контакта как такового нет. Целуются, держатся за руки, и все… ну и получают от этого порционное удовольствие. Каждый свое, – фыркнула американка. – Ты мне лучше скажи, что там у нас на родине происходит. Откуда взялась вторая Ксения. Клон?

– Клон, естественно. А вот откуда он взялся – хрен его знает! Про кражу генетического материала ты в курсе?

– Да.

– Так вот, проба была взята в пятнадцать лет, полтора года назад. Меня, конечно попытались заблокировать при попытке контакта с той Ксенией, я все-таки прорвалась, и знаешь что?

– Что?

– Я не нашла отличий. Девочка в точности соответствует своему возрасту и по всем параметрам совпадает с… – Екатерина мотнула головой куда-то в пустоту. – Только воспоминания у нее не актуальные. Последнее ментоскопирование Ксюша делала на борту «Волги», а у этой – явно еще колхидское. Более того, она уверена, что погибла на яхте, в теракте, организованном Алексеем. Там вообще какая-то каша в мозгах.

– Ну так показала бы ей, как все было на самом деле.

– Не успела. Меня вычислили и вытолкнули из системы.

– Знаешь хоть, где ее держат?

– Естественно. Особняк Великого Канцлера.

– Кто бы сомневался… – ехидно заметила Атланта.

– Она сейчас готовится к Коронации и последующей свадьбе.

– Кстати, не боишься, что тебя почистят? Там ведь, как я понимаю, целая кампания развернута по твоей дискредитации.

– А вот в эту чушь Ксения-2 не верит, – улыбнулась Катя. – Меня больше беспокоит то, что клон искренне и от всего сердца ненавидит Князя Максима Александрова, как предателя Родины и убийцу члена ее семьи. Хоть и считает, что Алексей организовал удачные покушения на нее и на Его Императорское Величество.

– Да… – умилилась Атланта. – Прямо «Плюс и Минус». Любовь и ненависть… Так по поводу покушения Алексея на Императора… Это правда?

– Не знаю. – Планетарный искин Екатерина вновь тяжело вздохнул. – Мне не передавали данных расследования.

– Прямо «Тайны французского двора».

– Русского, – поправила американку Катя. – У нас всегда все запутаннее…

* * *

Ксения мирно спала в кабине ховера, я же уныло ковырялся в китайской вариации на тему штурмового танка и мысленно костерил всех, все и вся. Ну кроме Цесаревны, естественно, потому как уж кто-кто, а она… Я запнулся и предпочел не думать о случившемся. Виртуал есть виртуал, и если кто путает его с реальностью, этому человеку пора обратиться за специализированной медицинской помощью. Желательно стационарной, потому как таких нужно изолировать от общества.

Сатин был занят, так что поход к нему в виде голограммы откладывался. Мои бойцы после моей госпитализации тоже разбрелись кто куда, не сидеть же им сиднем полдня в музее, и сейчас спешно возвращались в отведенную нам комнату. Заводы промышленной печати уже получали первые одноразовые патенты – в общем, все более-менее вертелось. А я чинил танк.

Вздохнув, я запустил программу диагностики аппаратуры. М-да. С танком моей Хоме, конечно, повезло: агрегат был явно в рабочем состоянии, а его огневая мощь запредельна по меркам стартовой локации. Вот только что в нем могло сломаться, оставалось для меня тайной. Как и то, что было написано на экране, потому как перевод явно делался не человеком и не искином, а простеньким имитатором, в функциях которого не значилось не только знание русского языка, но и родного китайского.

«Программа поддерживает Taigin Gindon Бугунь ограниченное соглашение (от реселлера программы Taigin Gindon Бугунь Dondo Steam2 копия), протокол Bingos Дай Kun Бабук II (адаптировано из программы ERSB Shen Bin v5.28 и ZZZY-34000), протокол Ли Шу Jegun Otun Я, Бай волна часть соглашения, соглашение Тун Бао Блэр графстве ù танк Taigin Gindon Бугунь MK-X, часть МЗТ-IV танка МК-XI (взято из сканера EBU) протокола и стандартных протоколов Shenshu часть OBLS-XXII часть: ISO-2334234 (6 инициализации плохой / хороший INIT), ISO-r4234, он может проверить бак Taigin Gindon Бугунь MK-V – двенадцать танков и других компаний…»

Короче, мне нужно было, чтобы эта хрень «проверила бак». Тот самый Тайджин Гиндон, который Ксюха ласково называла «Подсолнечник». Вот только чудовище, рожденное сумрачным гением звездных азиатов, никак не хотело понимать, что от него хочет человек, а подключиться напрямую к внутренним системам этого, в общем-то, современного танка Атланта не могла по религиозным соображением имитатора.

Я не шучу. При любой попытке забраться в виртуальные мозги «бака» экранчик неизменно выдавал таинственное: «Невозможно подключиться из религия, не соответствует протоколу вера!» Что заставляло нас обоих впадать в легкое медитативное состояние.

А хуже всего то, что то ли обсервер игры, то ли управляющий искин, отвечающий за локацию, не позволяли Атле воспользоваться своим знанием языка одного из вероятных противников Российской Империи и просто перевести мне то, что было написано на китайском.

Я нажал на плашку «Рука глубокое проникновение и прощупывание», что, скорее всего, означало «Ручной ввод параметров диагностики», и, скрипнув зубами, уставился на появившийся текст.

«Различные типы резервуаров TGB программу «Марк». Диагноз: легко начать и заканчивая товарами. Диагноз – инструмент, с помощью которых щупов. Система впрыска, зажигания, TGB и другие разговоры, и позволяет оператору. Устройство основано на данных, посылаемых к диагностической системе, чтобы соответствовать.14. На самом деле, он может достичь уровня не зависит от самого устройства, а Уровень развития системы. В связи с рождением самодиагностики системы прошли долгий путь эволюции, Это позволяет оператору выполнять диагностику на выше или ниже Уровень, уровень с самого начала, они могут передавать только коды ошибок (Проще говоря, как электрические лампочки мигает), возможность сохранения Все неисправна память, в том числе несовершеннолетних и снаряжение Параметры в режиме реального времени, и до определенного периода времени Операция…»

Зарычав, я почти стукнул по кнопке «Вперед», именно так там и было написано, пропуская полотна текста, пестрящие «баками», «бочками», «резервуарами» и «цистернами», пока наконец-то не добрался до сакраментального: «Заставить копаться кишки контейнер?» Прочитал два раза и с облегчением нажал на зеленую кнопку «Быть», хотя меня так и подмывало дотронуться до красной, с загадочной надписью «К-ряк».

«Стерва-вертолет! Тележка делать вопль как мышь. Достоинство – 0.001 %. Ваши 45分鐘. Желать, оставить бак на время проведения истерика».

Ну, если «истерика» – то это да. В таком случае действительно стоит оставить бак, тем более что он сам этого желает. К тому же я и без подсказок узкоглазого переводчика знал, что находиться в машине во время ультразвукового сканирования, ну то бишь тогда, когда «Тележка делать вопль как мышь», – не стоит.

А вот вытаскивать из машины всю амуницию и комплекты выживания, как предлагала Хома, чтобы посмотреть, что ей удалось заполучить вместе с танком, уже по нашему, российскому, уставу разрешалось только в случае возможной потери машины или в ангаре, во время парково-хозяйственного дня. В остальных случаях комплектация боевой машины должна оставаться нетронутой. Так я и поступил, потому как устав привык уважать.

Захватив с собой два контейнера с сакраментальным названием «Общее пузо Человек» и «Общее пузо Девочка» на этикетках, в которых хранились запасные легкие скафандры и сменное белье, а также две порции сухпайка, названного «Упакованный Ланчи», я вылез на броню. Вскрыв первый, переоделся несколькими кликами по менюшкам своей куклы в довольно удобную и, надо сказать, стильную китайскую броньку. Закрепил на голову шлем с куполовидным антрацитовым забралом, пристегнул к нему высокий ворот и навесил легкие плашки на плечи и грудные зацепы, после чего, свернув лишнюю сейчас лицевую защиту, полез будить Ксению.

Смотрелась девушка в современной одежде просто отпадно. Стройная фигура, затянутая в анатомический скафандр, поблескивала на солнце угольно-черными защитными пластинами, а светоиндикаторные полосы зеленоватого цвета изящно обхватывали бедра и, взобравшись на грудь, образовывали там какой-то странный, похожий на паука рисунок.

А вот шлем Цесаревна надевать не стала, в общем-то, правильно. Зачем ей он сейчас, да и выглядит с удаленным забралом не ахти. Да к тому же от выстрела из простейшего плазмера или древнего рельсотрона такая защита не поможет. Скафандры, а по сути комбинезоны, предназначались исключительно для выживания в дикой природе.

А вот «Упакованный Ланч» под китайской вакуумной оболочкой порадовал нас вторым корпусом с надписью «Армия и Флот России!». Самым обычным отечественным сухпайком офицерского образца. Стандартное трехразовое питание на одного, вполне подходящее для того, чтобы за единоразовый прием пищи два взрослых голодных человека более-менее насытились. Предоставив девушке выбрать то, что ей нравится, я собственноручно разогнал турбинки быстрого разогрева на упаковках, и когда аппетитные запахи поползли по оврагу, мы принялись за еду.

Свежеприготовленное рагу, гречневая каша, мясо с фасолью и овощами и прочими маленькими радостями солдатского походного стола вроде «Шпика соленого консервированного», доставшегося единолично мне, были сметены нами в мгновение ока. А затем, когда объедки и пустые упаковки были сложены в китайский вакуумник и привычно прикопаны мной под ближайшим камнем, настало время для разговора, который так и не произошел из-за агрессивно-наступательных действий Цесаревны при нашей новой встрече.

В общем-то все новости я уже узнал от Атланты и примерно представлял, что скажет мне девушка, но понимал, что ей тяжело и нужно выговориться. Не искину, а живому человеку.

– Алексей… – потупившись, произнесла Ксения, взяв меня за руку, – мой брат.

– Макси-му-шка! Ты живой! Я так волнова-а-алась! – Захлебывающийся слезами детский крик Нины заставил нас вздрогнуть и переглянуться.

Маленькое тело геноида закончило первичные интеграционные процессы.

– Кто это? – удивленно пролепетала Цесаревна.

– Моя Нина, – ответил я.

– А что у нее с голосом?

Я не нашелся, что ответить.

Глава 16

Ксюшу я слушал внимательно, стараясь не упустить ни одного слова девушки, уж слишком тесно были связаны ее печали с моими проблемами. Заодно мысленно пытался представить себе, что было бы со мной, окажись я на ее месте. Честно скажу, получалось с трудом. Вся эта высокая политика и преследующие девушку покушения, смерть самых близких людей, происки Великого Канцлера, то желающего выдать Цесаревну за своего сынка, то вообще сконструировавшего клона для захвата власти в стране.

А тут еще, как назло, одновременно с вестью о гибели Цесаревича Алексея, организатором которой – о чудо! – по мнению многих, являюсь лично я, собственной персоной, Екатерина умудрилась преподнести Хоме весть о моих настоящих проблемах так, что девушка решила, будто меня тоже благополучно убили. Можно представить, что творилось у нее на душе, после того как она узнала о моей клинической смерти, и почему Катя в панике просто зашвырнула меня в игру, как только я вроде немного оклемался.

Потом на моем виртуальном плече рыдали уже двое. Нина в красках рассказала не только о своих злоключениях с проклятой ниппонской куклой, но и о том, как сама чуть не погибла от рук неизвестных снайперов. Ксения немедленно проявила солидарность, и так как в этой игре у искинов не было реальных аватар, разводила сырость за двоих, после чего как-то незаметно перебралась с защитного чехла пропеллера ховера ко мне на колени.

Масла в огонь подливали Атланта с проштрафившейся Екатериной. Первая – тяжелыми вздохами и ехидными комментариями, а вторая – подробностями и змеиным шипением, адресованным, в первую очередь, распоясавшейся и потерявшей всякий стыд Цесаревне. Досталось и мне как соучастнику. Ксения попыталась было что-то возражать, но грозная электронная дуэнья, которая к тому же являлась официальным опекуном девушки, задавила ее авторитетом.

Так что, когда Нина и Ксения, вдруг резко посерьезнев, начали наперебой рассказывать мне трагическую историю мальчика Егора, отправившегося от далекой планеты Серентия, называвшейся когда-то Alpha Centaurus B b, в системе Альфа Центавра, на американскую планету Равшанка, я не сразу уловил нить разговора. А затем, поняв, что Егор Празднов, это я… в какой-то мере не испытал ровным счетом ничего. Чем удивил Ксюшу, которая почему-то считала, что я буду обвинять в случившемся государство, и очень боялась, что проецирую свою обиду на нее. И Нину, которая ожидала как минимум истерики, связанной с тем, что она все эти годы скрывала от меня правду.

– Так тебе что, получается, все равно? – не выдержала наконец Екатерина, закончив в свою очередь объяснения про сыворотку, не умолчав и о пропавшей четвертой дозе.

– Нет, – твердо ответил я, поднимаясь на ноги.

Забавное было ощущение – видеть, как на тебя смотрит одна только Хома, и понимать, что в этот момент такое же удивленное выражение на лицах еще и у трех невидимых моему виртуальному глазу искинов.

– Но я ожидала… хоть какой-то реакции, – пробормотала Катя, и Цесаревна согласно кивнула.

– Какой? – Я действительно заинтересовался вопросом. – Паники, отрицания, злости, обиды?

– Да хоть чего-нибудь. – Это уже сказала Нина. – Ты опять ведешь себя как чурбан!

– Девочки, знаете… – Я очень аккуратно подбирал слова, не просто чтобы меня поняли, а не дай бог, чтобы не обидеть весь этот разномастный женский коллектив. – Я уже говорил, что имел возможность пообщаться с этим Егором.

– С Призраком? – Ксения повела себя как-то странно, вскочила и, подбежав ко мне, ухватилась за мой шлем ладошками, а затем пристально всмотрелась в глаза. – Я… я ничего не ощущаю.

«Не забывай, где ты находишься, девочка, – прошелестел уже знакомый мне голос. – В этом пространстве ты не в состоянии почуять реальное сознание человека…»

Цесаревна, которая тоже могла слышать прошлого Князя-Защитника, если тот, конечно, хотел этого, в растерянности отступила. Поджав губы, несколько секунд она упрямо смотрела прямо на меня, а затем как-то поникла и, сделав еще пару шагов назад, безвольно опустилась на бортик ховера.

И вот это мне уже не понравилось. Впрочем, я не большой знаток женских сердец, а тем более чувств и эмоций, что правят ими. Кажется, ее расстроило напоминание о том, что это виртуальное пространство. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – из-за чего.

– Я не ощутил в нем себя. – Подойдя к девушке, я аккуратно поправил выбившийся локон и нежно провел ладонью по ее щеке, когда она, вскинувшись, вновь посмотрела мне в глаза. – Егор – это совсем другой, к тому же давно погибший человек. А из того, что вы мне показали, он даже не похож на меня. Судя по вашим словам, какие вообще были у меня варианты? Если бы не удача, воля Империи и эта сыворотка… Не было бы ни Дениса, ни Максима… Разобрали бы меня с мертвым мозгом на органы. А может быть, просто кремировали бы, как круглого сироту.

Ксюша, поймав мою руку, вжалась щекой в холодный материал перчатки.

– Значит, ты не обвиняешь меня в… ну… – Она замялась.

– В чем? Глупая! Когда все случилось, тебе было четыре годика. – Присев перед девушкой на колено, я обнял тут же вжавшуюся в меня Хому и не двигался, пока она сама не отпустила меня.

– Максим, – прервала идиллию Нина, по праву занявшая свое место первого личного искина. – Тебя просит прибыть вице-адмирал Сатин.

– Я скоро вернусь, – сказал я.

– Я буду ждать… – прошептала Цесаревна.

2598 год AD. Суббота, 16 июня, по г. ч. к. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Пустошь в 92 километрах от подвергшегося орбитальной бомбардировке поселения Абереду Хайд. Грот «Милый и уютный домик»

Две недели пролетели как один день. Я жил на два мира, хотя большую часть времени проводил в виртуале вместе с моей маленькой Цесаревной Ксенией. Точнее, Ксюшей: девушка последнее время искренне обижалась, когда я звал ее как-то по-другому. Мы даже умудрились пару раз поругаться, естественно из-за вопросов быта – «пещерного быта», как я его называл. Наше временное убежище я организовал в небольшой пещерке, по сути гроте, вмещавшем как наше скромное жилище в виде трофейной армейской палатки, так и «гараж» для нашего технического парка. Разросшегося, кстати, и включившего в себя еще небольшой колесный грузовичок с вырванным с корнем двигателем. Его мы использовали в качестве прицепа для танка в наших ежедневных налетах на рейдерские поселения и крепости.

Вход в нашу пещеру я укрепил обломками техники бандитов с пустошей. Получились этакие ворота, правда, слишком тяжелые, чтобы их могла в одиночку отворить Ксюшенька. С внешней стороны я закамуфлировал их защитным экраном, матерчатым чехлом от танка, сплетенным из опто-полиморфных нитей, так что снаружи вход в грот казался для несведущего наблюдателя отвесной каменной стеной. За что и получил особенность «Партизан песчаных карьеров», существенно улучшающую маскировку крупногабаритных объектов на любой местности. После чего под давлением веских аргументов женского коллектива, подкрепленных числовыми значениями бонусов, вынужден был все переделать по новой.

А вот к технике Ксюша, ставшая к этому времени счастливой обладательницей особенности: «Дорогой, иди мыть посуду, а я пока переберу антиграв», подпускала меня только в том случае, если нужно было перенести что-то тяжелое или подержать инструменты. Было немножко обидно, но началось все, в общем-то, по моей вине.

«Профессор китайский аппарата» сообщил, что «Тележка захлебнуться вопль как мышь! Достоинство – 100 %. Ломать бак нельзя гравископ!» Ксения увидела это и, пораженная моими выдающимися достижениями, нахмурившись, по-хозяйски отодвинула меня в сторону и в приказном порядке отправила «заняться чем-нибудь полезным». А сама вместе с приставленными к ней офицерами-штабистами принялась дурить систему игры.

Не знаю уж, как они это сделали, но подозреваю, что не обошлось без вмешательства Екатерины. На отведенном для замкового лайнера «Волга» участке виртуального «мира-полигона» Космофлота РЗИ появилась копия нашего «Подсолнечника», которую тут же отдали на растерзание целой куче отечественных инженеров с отвертками и программистов с виртуальными клавиатурами.

Танк разобрали по винтику, собрали вновь, заимев целую кучу лишних деталей и повысив его мощность и проходимость в разы. «Профессор китайский аппарата» взломали, декомпилировали, разложили по байтикам, после чего написали патч, этакую заплатку в пару килобайт машинописного текста, с замысловатым названием «Ученый попугай».

Последующие два дня виртуального сожительства превратились в сущий ад. Ксюха, скрипя зубами, вбивала диктуемый ей код в офицерскую планшетку и ходила злая как демоница, рыча на все, что видела. Мы как раз только-только переехали в пещеру, так что я старался не попадаться ей лишний раз на глаза, искренне опасаясь, что особа императорских кровей просто прикажет казнить меня без суда и следствия. Тогда же Ксения в первый раз в своей жизни в хлам разругалась с Екатериной. Из-за меня, конечно.

Цесаревна, в мудрости своей, решила, что наши с ней «личные виртуальные игры», которые она учинила надо мной в кабине ховера, должны происходить регулярно. Катя возмутилась ее бесстыдству, назвала ее «виртуальной наркоманкой», и понеслось… В результате искин победил.

Не знаю уж, чем он пробил железные аргументы девушки, но весь следующий день Ксюха пунцовела, стоило ей только увидеть меня, глазки сверкали, девочка ластилась, но дальше невинных поцелуев дела не шло. А я и не настаивал. Исторически так сложилось, что подобные развлечения с царствующими особами обычно плохо заканчивались для младлеев и им подобных «гусаров».

Екатерина же с каждым днем превращалась в классическую тещу, которая к тому же обожала сцепиться со свекровью, то бишь с Ниной. По поводу и без. Делали они это беззлобно, скорее развлекаясь, нежели реально оберегая «детишек», но не дай бог одному залетному Князю оставить какую-нибудь вещь не на своем месте или дать малейший повод планетарному искину усомниться в том, что он «настоящий кавалер», а произошедшее в кабине ховера – всего лишь досадная случайность и недоразумение…

Атланта какое-то время пыталась давить на распоясавшуюся подругу законами Российской Империи, в частности теми, что касались свободы личности в виртуале, а затем плюнула и с головой углубилась в мой маленький ксеноархеологический бизнес. Да взялась за него с таким размахом, что мне даже стало страшно.

В первую же неделю американка непонятным мне образом подмяла под себя пару профильных институтов и несколько десятков убыточных музеев на разных значимых планетах нашего государства. Плюс приобрела с несколько десятков тысяч гектаров земли в удобных с ее точки зрения пригородах крупных мегаполисов. На мой вполне логичный вопрос: «Зачем?» – она, не вдаваясь в подробности, сообщила, что: «У умного человека деньги – делают деньги, потому как в противном случае они имеют свойство заканчиваться. И если уж ты, Князь, взялся за какой-то бизнес, будь добр подходить к делу ответственно!» Ну я и подошел – перестал задавать глупые вопросы. Сам же со стороны наблюдал то, как словно бы на дрожжах растут зачатки моей будущей «Ксеноархеологической Империи».

Дома же дела обстояли так себе. Клон Цесаревны уткнулся в полное неприятие его генералитетом и адмиралтейством, верными настоящей Ксении. ИСБ и СБИ также не спешили согласиться с озвученной лжецесаревной версией гибели ее чудесного спасения. Особенно в связи с тем, что Великий Канцлер совершенно не желал накалять обстановку, хотя и принимал активные попытки блокировать «Машину Лжи», то есть отрезать «Волгу» от имперских коммуникаций, а также заморозить и присвоить в пользу правительства денежные счета мятежного Князя Александрова.

Ни первое, ни второе пока что у него никак не получалось, хотя на данный момент именно он де-факто являлся полноправным правителем РЗИ. Медийная кампания, призванная признать замковый лайнер суперкласса погибшим, буксовала в связи с отсутствием прямых доказательств данного факта. Принять же судебное решение и объявить нас пропавшими без вести не получалось в связи с тем, что любой подданный Империи, придя в нуль-коммуникационный центр, мог заказать себе мгновенную связь с нашим бортом, а затем получить локационную распечатку нульметрии с сотни отечественных и зарубежных ретрансляторов.

С посягательствами же на мои счета так и вовсе вышел конфуз. Своим последним указом Престолонаследник Цесаревич Алексей по сложившейся традиции возвел в почетное звание «Кавалергардов» большинство своих приближенных. В том числе и по какой-то причине – меня, любимого. По сути, это был аналог титулов «Рыцарь» или «Кавалерственная Дама», используемых в Британской Короне. То есть лицо, особо приближенное к царственной персоне, наделенное высшей степенью доверия, судить которое может только Его Императорское Величество. Как и лишить звания.

Причина моего попадания в этот список, чумазое голубоглазое чудовище, похоже, реально решившее переквалифицироваться в механики-водители, очень просто объяснила мне мотивы, по которым просила брата добавить мое имя. Князь-Защитник должен обладать неприкосновенностью со стороны крючкотворов и прочих законников. Обычно он наделяется им сразу же после официального представления Императору и клятвы… которую я уже принес Ксении. Однако наше положение и пустующий трон не позволяли соблюсти все формальности. Вот она и решила поменять временно «шило на мыло» и, как оказалось, не ошиблась.

У Великого Канцлера оказались слишком короткие руки, чтобы вот так вот с ходу подвинуть Князя Александрова. Более того, он даже не мог официально объявить его убийцей и террористом, потому как в случае с «Кавалергардом» недостаточно было просто ткнуть пальцем и пару раз сказать это по головидению. Меня следовало либо лишить звания, что мог сделать только действующий Император, либо бросить личное обвинение и потребовать явиться в Верховный суд, причем явка обязана была быть добровольной и временные рамки не устанавливались. А там уже я пред лицом судей в первоочередном порядке мог вызвать обидчика на дуэль и доказать свою правоту, официально набив ему морду.

Так что это было проблематично. Престол пустовал в первую очередь потому, что клон не мог быть коронован на русский трон, а пройти освидетельствование лже-Ксения отказывалась. К тому же, по словам Екатерины, она ненавидела меня всем сердцем и всячески, в силу своих возможностей конечно, старалась побольнее укусить. Забавно, но две Ксении мыслили абсолютно одинаково, и там, где интересы клона, поддержанные Великим Канцлером, сталкивались с Ксюшиными, за которой стояли армия, гвардия, флот, а зачастую и вроде бы нейтральные службы безопасности государства, все выливалось в почетную ничью.

Так что старику Канцлеру приходилось как-то крутиться, но все это было там, а здесь… Здесь я ходил в реал как на работу. Мою голограмму часто можно было увидеть в музее, на яхте «Христа», в Адмиралтействе, на верфях и заводах супера. Дважды за это время на госпиталь в котором латали мое тело, устраивали налет. В конце концов Сатин приказал перевести мою капсулу в особо охраняемое учреждение и установить прямо рядом с Ксенией, узнав, почему девушка вдруг стала вся из себя такая задумчивая…

Большую же часть времени, проводимого в виртуале, я занимался прокачкой своих навыков, так необходимых мне для предстоящей операции по захвату звездного транспортника. Чаще всего это выражалось в том, что, спрыгнув с брони слегка замедлившегося танка на бренную землю возле какого-нибудь поселения рейдов, я нападал на них в одно рыло и рубил своей световой шашкой до полной потери выносливости, оттачивая мастерство «Эргро-псионического боя», различных видов стрельбы и прокачивая псионику.

Ксюха же в это время гоняла на своем штурмовом «Подсолнечника» по пустошам, распыляя турелями рейдерские патрули, и практиковалась в загоризонтной стрельбе антиматерией из основного калибра, в качестве мишеней используя крепости и блокпосты разномастных бандитских группировок. Затем она возвращалась ко мне, в уже практически полностью зачищенное поселение, мы его грабили и, сложив все самое ценное на грузовичок-прицеп, отправлялись домой.

И вот сегодня я решил: «Вот Оно!» Тянуть с атакой на транспортник более бессмысленно. Ксению, правда, больше всего волновало то, что же станется с нашим «милым и уютным домиком», это так она обозвала захламленную обломками механизмов пещеру-гараж и разделенную на две комнаты палатку с перегородкой из сшитых грязных простыней. Успокоив девушку тем, что после закрытия стартовой зоны ее «домик» останется на месте, если, конечно, в основном игровом мире это место уже кто-нибудь не приватизировал, я отправился в свой угол, где на верстаках красовались разложенные и подготовленные специально для этого дня несколько комплектов рейдерской брони.

– Ты будешь это надевать? – Обняв меня со спины за талию, Ксюша привстала на цыпочки и положила подбородок на мое плечо.

– Да… – ответил я, оглядывая тот мусор, в который бандиты превратили, в общем-то, неплохие легкие пустотные латы. – Защита так себе, конечно, но все лучше, чем с голой грудью на амбразуру.

После каждого налета на рейдерские поселения и крепости с зарубленного мною босса и его свиты я собирал лучшие вещи – собственно, то единственное ценное для обычных игроков, что можно было заполучить в данных локациях. Пушки, которые использовали рейдеры, хоть и были смертоносны в их руках, всегда оказывались значительно хуже, нежели уже имевшиеся в нашем распоряжении образцы стандартного вооружения.

Можно сказать, что все остальные противники были по большому счету просто толпой оборванцев, у которых в виртуальных карманах водилось всего ничего: немного валютных чипов, патроны, какой-то мусор да иногда «еда». Последнее очень выручало нас в те дни, когда не удавалось найти нормального сухпайка. Вот только мясо и приготовленные из него блюда в рейдерских поселениях мы никогда не брали.

Жители этих пустошей были каннибалами. Как мы уже выяснили, долгое время их кормовой базой были жители Абереду-Хайд. Не гнушались бандиты и мертвечиной разных мастей, так что, помимо того что есть это было просто противно, от подобных, с позволения сказать, «деликатесов» можно было и окочуриться.

Обычно до выхода в настоящую игру налеты на поселения рейдеров делались с двумя целями: разжиться амуницией для штурма транспортника и прохождения его «подземелья» – игрового пространства, отсеченного от остального мира и созданного только для вошедшей в него партии, ну и, конечно же, с целью заполучить свое первое средство передвижения в игре.

Чаще всего мотоцикл жутковатого вида, багги или легковушку на двигателе внутреннего сгорания. Не знаю уж, какие древние помойки разграбили в свое время рейдеры разных стартовых зон, но девяносто девять процентов техники, которую можно было к тому же найти в гаражах бандитских боссов, была колесной и потребляла производные нефти, называемые бензином и дизельным топливом. Что было странно с исторической точки зрения, но вполне объяснимо балансом игры.

Ну а до получения подобных «постоянных» древних артефактов игроки обычно ездили на отбитых у патрулей грузовиках и прочих таратайках, которые на сленге назывались «Бибизики». Потому как чини не чини захваченный восьмиколесный грузовичок или war-wagon – самодельный автомобиль с укрепленными бортами и открытым верхом, чем-то отдаленно напоминающий левитирующую штурмовую платформу, только без силового поля, – все равно экспроприированная техника безвозвратно сломается или, того хуже, взорвется часов через пять-шесть.

Можно сказать, что нам, а точнее, Ксюхе, повезло. Танк и ховер-ровер можно было назвать эпическими средствами передвижения, практически не встречающимися в этих местах. К тому же она обладала вооружением, что позволяло нам с девушкой воевать вдвоем, в то время как для нападения на рейдеров обычно собиралась группа из пяти-шести человек.

– Рейдерская кираса, переделанная из костюма Gray eye Mk3? – прочитала Цесаревна выскочившую справку, подняв с верстака короткий нагрудник с дополнительным внешним армированием из труб и кучей шипов. – Что такое «Gray eye»?

– Серия легкой интегрированной брони американского производства, – ответил я, забирая у девушки броньку, закидывая ее в инвентарь и тут же, пройдя в меню экипировки, выставил ее верхним слоем поверх китайского скафандра. – Используется обычно снайперами и прочими легкобронированными бойцами, в чьи задачи не входит прямое столкновение со штурмовыми группами противника. Обычно несет в себе имитатор искусственного интеллекта.

– А это? Оно, похоже, разваливается.

«Рейдерские боевые рукава, сделанные из «武士 Mk-VIII».

«Прочность: 23 %».

– Если не ошибаюсь, часть ниппонского боевого скафандра «Самурай». Это даже не легкие латы. Но мечом размахивать в таких вот удобнее, чем в негнущихся… – Я ткнул пальцем в кусок проржавевшего доспеха, оторванного вместе с плечом и рукавом от «Боец-2». – Ладно. Ты что? Уже готова? Нам еще перки нужно будет распределить…

– Эх… – тяжело вздохнула девушка, уже потянувшаяся к штанам неизвестного происхождения. – Я, милый, еще вчера все собрала. В отличие от кое-кого!

Вот, кстати, еще одно изменение, произошедшее за последние две недели. Цесаревна больше не величала меня Князем. Хотела было называть Денисом, да только искины уговорили ее не упоминать это имя.

– Тогда иди, поднимай свой «Подсолнечник». Я сейчас буду…

– Иду, – грустно улыбнулась она, – только… Максим.

– Да?

– Скажи мне… – Она на секунду замолчала. – Ты любишь меня?

Глава 17

2598 год AD. Суббота, 16 июня, по г. ч. к. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Неостывшее лавовое озеро на месте поселения Абереду Хайд

«Не понимаю я женщин. Люблю, не понимаю и от того люблю еще больше. Особенно одну… эх…» – думал я, сидя в ложементе командира-стрелка и бросая иногда быстрые взгляды на макушку ведущей танк Цесаревны.

* * *

Меня захомутали. Прострелили колено и повязали по рукам и ногам. Я давно ожидал этого стандартного девичьего вопроса: «Ты меня любишь?» А в этот момент мысли все мои были уже там, у транспортника. Я, можно сказать, уже вел боевые действия, вот и брякнул то, что было на душе. А затем она развернулась и, не говоря ни слова, ушла в палатку.

Через тридцать минут мне пришел срочный вызов от Сатина. В это время Ксюша давно уже вернулась, продефилировала мимо, гордо вскинув голову, прямо к танку, словно бы игнорируя мое присутствие. Залезла в люк и заперлась в нем.

Я, похлопав глазами, продолжил свои сборы, утрясая и закрепляя элементы брони. Попрыгал немного, покувыркался, проверил, не шибко ли гремит навешанный на меня металлолом. А затем, когда меня вызвал на ковер Анатолий Ефимович, попросил Нину передать упорно сбрасывающей личный вызов девушке, что я скоро вернусь, и отправился в реал.

– Кня-а-азь! – Увидев мою полупрозрачную голограмму, вице-адмирал расплылся в улыбке. – Здравствуйте, Ваше Сиятельство! Максим Денисович, отец родной! Позвольте, я вас…

«…Отец родной!» Это что еще такое? Сказать, что я был шокирован подобным обращением, да еще и со стороны этого маститого флотоводца, – значит, ничего не сказать. Вот и застыли у меня на языке слова приветствия. Впрочем, Анатолий Ефимович, кажется, был сегодня на своей волне, так что даже не заметил моего состояния.

– …вот. М-да-а! – невпопад закончил он, вставая из своего рабочего кресла. – Не будь вы сейчас бестелесным, я бы вас… я бы! Прости, Господи, меня, грешного! Когда Ксения Владимировна мне все рассказала… да я…

Вскочив, он заметался по кабинету, подбегая то к секретеру, то к сейфу, то роясь в ящиках своего стола. Я же, следя за его хаотичными перемещениями, чувствовал, как холодеет сердце. Это что ж она такое ему рассказала?

Наконец-то найдя в самой глубине объемных ящиков искомый предмет, вице-адмирал радостно воскликнул и, небрежно смахнув в сторону держатели для плашек, водрузил передо мной на стол небольшой титановый ящик с золочеными гравировками по краям. Постоял, глядя на меня, а затем, видимо вспомнив, что я не имею возможности контактировать с материальными объектами, хлопнул себя по лбу и споро вскрыл двойной замок и откинул крышку.

– Вот! – улыбнулся он.

Я гулко сглотнул. Мне, как офицеру, пусть и в первичном воинском звании младшего лейтенанта, предлагалось самому покончить с собой, благородно, как и полагается проштрафившемуся военному, пустив себе пулю в лоб. Передо мной на ложе, покрытом красным бархатом, лежал старинный, прекрасно сохранившийся револьвер с дарственной надписью на рукояти: «От Нашего Величества за заслуги Сатину Ф. А.».

– Smith & Wesson.357 Magnum Hand Ejector. Длина ствола – двести двадцать два миллиметра. Настоящий, тысяча девятьсот сорок пятого года выпуска по старому летосчислению, – видимо неправильно оценив мое молчание и взгляд, прикованный к оружию, произнес вице-адмирал, довольный, словно бы объевшийся сметаны кот. – Именной! Был вручен еще моему деду самим Василием Третьим.

– А… – выдавил я из себя, прикидывая, как бы провернуть возложенный на меня долг, учитывая, что я голограмма и не могу даже поднять чудо-оружие.

Хотя, может быть, Анатолий Ефимович сейчас просто выйдет и все пройдет ну вроде как «правильным» образом? Постоит немного в коридоре, а в кабинете бахнет из динамиков выстрел и мне, лежащему в капсуле, впрыснут какой-нить быстродействующий токсин. И вот уже был младлей Дениска, псевдоаристократ, недоКнязь-Защитник и лже-ксеноархеолог, – и нету!

Жаль только, Ксюха там одна в игре останется. А мне… мне так и надо. Заслужил…

– Прошу! Князь! – поторопил меня Сатин.

Вот же глыба, а не человек! Сам бы небось не раздумывая пустил себе пулю в лоб! А я нюни распустил, стою, рефлексирую.

– Хорошо, – решился я. – Спасибо за оказанную мне честь, Анатолий Ефимович. Надеюсь, вы все обставите как нужно.

– Конечно-конечно, Максим Денисович! Ваша свадьба с Ксенией Владимировной будет проведена по высшему разряду! Я, конечно, понимаю, что такой подарок – не совсем то, на что вы могли бы рассчитывать, но поверьте: это самая ценная вещь, которая есть у такого старого космического волка, как я!

– Чего? – Ошарашенный, я уставился на вице-адмирала, а тот, совершенно не замечая моего состояния, продолжал:

– Конечно, церковную церемонию мы сможем провести только после того, как ваша супруга очнется от своего нынешнего состояния. Сами понимаете, подобное событие – дело государственной важности. Трансляцию будем вести на все планеты Империи. Но главное я уже сделал…

– Что сделал… – совсем павшим голосом спросил я, подумывая о том, что застрелиться было, в общем-то, не такой уж и плохой идеей.

– Как Ксения Владимировна и просила, – довольный собой, заявил Сатин, – расписал вас по законам военного времени. С занесением во все имперские регистрационные базы! Все чин чином! Позвольте мне еще раз поздравить вас, Князь!

– Вот так вот… просто? – выдавил я, все еще не в силах справиться с очередным ударом судьбы, острыми женские туфельками на высокой шпильке наступившей мне на горло. – Она же… дочь Императора все-таки. Цесаревна…

– Да и вы Князь, не уличный паренек, – улыбнулся вице-адмирал.

«В том-то и дело, что уличный…» – подумал я.

– Понимаю, Максим Денисович, понимаю ваше состояние. Брак – это дело такое, каждый его понимает по-своему, а для нас, мужиков, он и вовсе… – Сатин гулко рассмеялся. – Вот помню, как мы с Леночкой… а, да ладно, чего вам эти старческие байки слушать. Но Ксения Владимировна правильно заметила: военное положение на борту не отменено, так что я, как представитель военно-гражданской администрации, провел все процедуры в ускоренном порядке. От вас же теперь нужно только вот это…

Анатолий Ефимович протянул ко мне золоченую планку с развернутым голографическим документом, внизу которого под многочисленными вензелями имелось две строки, одна из которых гласила: «Ксения Владимировна Зимнева» и была увенчана красивой убористой подписью. Вторая же, «Максим Денисович Александров», пока пустовала, мигая зелененьким квадратиком со стрелками.

«Ну да! Вот он, Рубикон! – пронеслось в моей голове. – Может, послать все и вся… хотя… Вот же блин, раком поставили, впереди Рим, а позади Москва. И вроде ни шагу назад, вот только вперед как-то стремно…»

Перед глазами почему-то всплыло улыбающееся лицо Ксении. Я обреченно вздохнул и, не в силах сопротивляться – ну все: точно буду подкаблучником! – дотронулся дрожащим полупрозрачным пальцем до зеленого квадратика, на месте которого тут же появился мой кривой вензель. Я еще успел заметить, что вместо привычного «Д-А-Максимов» моей же рукой в той же форме было выведено «М-Д-Александров», успел подумать и о том, что стервецы из ИСБ даже об этом не забыли, когда из всех динамиков на меня обрушился торжественный марш Мендельсона. Отчего-то показавшийся мне натуральным реквиемом.

В виртуал я вернулся примерно через час, нафаршированный поздравлениями, заверениями и обещаниями, полившимися на меня со всех сторон. А также с твердым пониманием того, по какой причине моя «супруга» провернула всю эту многоходовочку именно в такой последовательности и не соизволила отправиться к Сатину вместе со мной. Конечно, в первую очередь – чтобы не спугнуть свою жертву, но немалую роль сыграло и то, что здесь она спряталась от всех этих знакомых и незнакомых людей, а порой – вообще непонятно кого.

Например вот, «Андуэкули Акун-Кпа» – это кто? Как оказалось, посол Ка-Са, обосновавшийся на вечно цветущей Сакуре. Вот при чем здесь представитель инопланетян в Ниппонской Империи? И каким боком эта ходячая мышца относится ко мне? А если не относится, то по какой причине он милостиво просил о личной беседе?

Ксюша сидела на броне и, закусив губу, смотрела на тонкую полоску рассветного неба, видную сквозь приоткрытую створку ворот. Танк, мерно гудя антигравом, покачивался вверх-вниз. Шумных искинов нигде не было слышно…

Я нахмурился. Если так подумать, я с самого утра не общался ни с одной из наших электронных помощниц и даже когда просил Нину передать Ксюхе, что я ушел к Сатину, она мне не ответила. Не сказала ни слова, в том числе и тогда, когда выгружала сознание из виртуала в «Белую Комнату», а затем транслировала в голограмму… ниппонский городовой и офицеры спецназа! Так это ж был бабий заговор!

Ксюхе же почти шестнадцать, и официальным опекуном ее является не Сатин, а Екатерина. Для особ императорской крови, в общем-то, нормальны ранние браки, но без согласия на то планетарного искина у Анатолия Ефимовича просто бы не приняли регистрационные данные нашего союза. То есть получается. Ага. Я – баран…

Забравшись на броню, я молча сел рядом с Ксенией. Девушка не отреагировала на мое присутствие и только нервно кусала губу. Я тоже молчал. Мы так и сидели на мерно качающемся танке минут десять, после чего Ксюша сказала:

– Я сегодня отключилась от искинов.

– Зачем?

Она не ответила.

– Опять с Катей поцапалась? – Дождавшись утвердительного кивка, я хмыкнул.

– Ты на меня злишься? – тихо спросила девушка, и в глазах у нее блеснула влага. – Поверь, я… я уже сто раз себя прокляла за то, что… что вот так вот. Ну вот такая я дура. Да. Ты правильно сделал, что не подписал…

– Я все подписал.

– П-правда? – Кажется, она удивилась сильнее, чем я в кабинете Сатина. – И…

– И ты теперь моя гражданская супруга.

– Да?.. Но Катенька… Катенька же говорила, что не даст согласия… Мы с ней поссорились и…

Нижняя губа девушки задрожала, из глаз брызнули слезы, и она, разревевшись, повисла у меня на шее.

– Я не такая жестокая, в отличие от некоторых невоспитанных девочек, – немного надменно и холодно произнес невидимый планетарный искин. – Но только, молодой человек… я вас предупреждаю один-единственный раз и надеюсь, что вы максимально серьезно отнесетесь к моим словам…

– Катя, я тебе щас врежу, – не менее серьезно предупредила Нина своим новым детским голоском.

– А ты, Мама, заткнись. Князь, до восемнадцати лет – ни-ни! Никакого исполнения супружеского долга.

– Эй! – взвилась Ксюха, вскакивая на ноги, отчего танк под нами слегка повело и девушка рухнула мне на руки. – Кать! Ты совсем, что ли! Я замужняя женщина…

– Ты глупый и капризный ребенок, – отбрила ее Екатерина. – Я пошла на этот шаг…

– Пошла? – хмыкнула Атланта.

– Ладно. Позволила себя уговорить только по той причине, что так действительно будет лучше именно для тебя. Но если вы только посмеете до совершеннолетия…

– Катя, завянь уже. – Было в Нинином писклявом голосе что-то такое, отчего замолчала не только Екатерина, но и Ксения и даже мне захотелось залезть в танк и загерметизировать люк. – Создали мне женщину-пилу на мое ядро. Успокойся уже. Все они поняли. Ведь поняли?

Мы с Ксюшей синхронно кивнули.

– И никаких виртуальных стимуляторов… – решила развить успех Катя.

– Да успокойся ты уже… – взвилась Атланта, ярая защитница неотъемлемого права человека по-мелкому вредить своему здоровью. – Не, ну право слово!

* * *

Танк тряхнуло. Это Ксюша, заложив крутой вираж, обходила лавовое озеро Абереду-Хайд по зоне приемлемых температур. Можно было, конечно, рвануть напрямую, но мы договорились не рисковать. «Подсолнечник» все же был китайской техникой, а потому ни у меня, ни у оперативного штаба не было твердой уверенности в его абсолютной надежности. А сгореть заживо в этой консервной банке… Нет уж, спасибо. В свое время я испытал уже эти непередаваемые ощущения, когда в бою под городом Бразилиа наш «Грифон-65» полыхнул, накрытый шквалом плазмы прусской заградительной линии. Хотя, возможно, у меня все же была некая пирофобия.

Бразилиа… Земная столица Бразилии, нынешней Бразильской Короны. Неприятные воспоминания об этом не самом удачном игровом опыте, после которого я и решил переквалифицироваться из штурмовика в егеря, напомнили мне о случившемся две недели назад разговоре с Сатиным и Константином.

Бразильская Небесная Корона, «самая преданная союзница РЗИ в человеческом секторе космоса», оказалась дамой с душком. К тому же не очень хорошо себе представляла, как следует себя вести с друзьями и что с ней сделает такая суровая женщина, как Россия, если той что-то не понравится.

В первую очередь не понравилось мне, еще тогда, хотя было связано это с проблемами одной знакомой девушки. А вот теперь это касалось уже лично меня, потому как некий Габриэль бла-бла-бла Сильва навострил свой… на мою законную супругу. Это, знаете ли, не прощают. Я уже не говорю о том, что облава, устроенная моими комиссарами совместно с флотской контрразведкой и корпусом ИРУ, отловили около ста пятидесяти диверсантов из некой организации носящей название Inevitável. И судя по всему, это были не все проникшие на «Волгу» злокозненные интуристы.

– Девушки, а что такое биоимплантат отрицательной псионики? – спросил я, оторвавшись от обзорных панелей командирского места.

– Биоимплантат? – переспросила Ксюша.

Эх женщины, женщины: спустя каких-то полчаса только что шипевшие друг на друга Ксюша и Катя вновь уже были лучшими подругами и ворковали о чем-то своем девичьем всю дорогу, в то время как Атланта уже в который раз отчитывалась мне о проделанной работе. В частности, о начале проектировочных работ по созданию тематических развлекательных ксенопарков, которые должны были заложить основу моего… нашего финансового благополучия.

– Угу, – подтвердил я.

– Биоимплантат – это такой «слизень», – огорошила меня девушка. – Симбионт, подсаживаемый операнту, взаимодействующий с его нервными тканями. Касаемо же твоего вопроса в данном случае, если я правильно помню, делается трепанация черепа и устанавливается «зерно», из которого, собственно, и вырастает слизень, заполняя собой пространство между полушариями головного мозга и впадины между извилинами.

– Именно так, – подтвердила всезнайка Нина.

– По мере развития симбионт частично растворяет и пожирает отвечающие за пси-осязание участки лобных долей, заменяя их собственным телом. После чего подключается к кровеносной системе и начинает питаться за счет операнта, функционируя как более-менее полноценный пси-орган. Как-то так.

– А что такое отрицательная псионика? И чем она отличается от обыкновенной?

– Неестественностью процессов, – ответила вместо Ксении Атланта. – Понимаешь ли, подобные биоимплантаты опасны как для носителя, так и для окружающих. Человек с установленным симбионтом лишается собственных врожденных способностей, приобретая вместо них те, которые несет в себе тот или иной тип слизня. Однако как живое существо это создание не только подчиняется воле носителя, но и в значительной мере влияет на него самого. Более того, оно может заболеть, заразиться или вовсе умереть, быстро убив операнта. А процедура по его извлечению так и вовсе делает из полноценного человека калеку.

– Ну, я примерно понял. А почему она «отрицательная»? – спросил я, глядя на медленно вырастающую громаду транспортника.

– Потому, что нивелирует обычное, положительное воздействие. ΨnXiP(++/-) встретившись с ΨnPiX(-/+) дают в сочетании ноль. Хотя если ΨnXiPω(+++++/-), как, например, у Ксении, то даже самый мощный ΨfPiXα(-/+++), симбионт будет проломлен и, скорее всего, сгорит.

– Скажу честно: я понял только, что слизняк окочурится, если увидит Ксюху, – крякнул я. – Приехали. Мне пора на выход.

– Ага, – растерянно кивнула Цесаревна и, встав с ложемента, порывисто обняла меня, а затем, поцеловав, быстро вернулась на свое место. – Будь осторожнее.

– Буду, – пообещал я.

Экипировав из инвентаря полюбившийся мне за последнее время древний рейлган, я подошел к вмонтированному в стенку танка ящику и извлек из него небольшую, похожую на гравискейт доску. Маленький китайский аналог отечественного штурмового крыла, позволяющий быстро передвигаться по пересеченной местности как одиночкам, так и бойцам на подхвате. Подмигнув еще раз Ксюхе, на удачу, я выбрался на броню, разложил устройство, дернул пару раз за трос взвода и, дождавшись, когда оно загудит, сбросил его на землю.

Щелкнули зацепы, и ботинки оказались плотно зажатыми на вращающихся парных платформах. Я покачался взад-вперед, проверяя баланс и горизонтальное скольжение, проехался влево и вправо, и, только решив, что все в порядке, вытянул из доски крепежный трос, отмотав пару десятков метров каната и покрутив в воздухе магнитную головку захвата, метнул ее в корму танка. Прямо над турбинами.

– Готово, Ксюх, – двигай.

– Поняла.

Танк заурчал и, медленно набирая скорость, понесся сначала в сторону громады транспортника, а затем, поменяв направление, начал уходить от лавового озера, по широкой дуге огибая опаленные стены космического корабля, в сторону развороченного взрывом шлюзового отсека. Трос быстро размотался, крыло дрогнуло и начало набирать высоту.

«Навык «Полет на Гайлу-винге» повысился на 174 %. Текущее значение – 5 единиц и 32 %».

В то же время. Российская Звездная Империя. Система Виктория. Столичная планета РЗИ Екатерина, Планетарная столица Санкт-Иванград. Ассамблея Штабов в комплексе зданий Зимнего дворца

– …О чем и было сообщено представителям крупнейших массмедиа, – закончил свой доклад представитель от ИСБ и, отбросив плашку с документом в сторону, откинулся на спинку своего кресла.

– А вы не поторопились, милейший? – От улыбки, расплывшейся по лицу делегата от СБИ, могло показаться, что его щеки дали глубокую трещину. – Не слишком ли резкие действия? Я, конечно, все понимаю, но стоило ли публиковать информацию о «внезапном» супружестве Ее Императорского Высочества?

– Ну что вы, сударь. – Глава Имперской Службы Безопасности ответил своему другу и извечному конкуренту не менее страшным оскалом. – Мы отлично купировали игру Великого Канцлера.

– Я поддерживаю, – вставил представитель от планетарной инфантерии. – Не мы ли не далее как позавчера обсуждали нечто подобное?

– Вопрос не в самом супружестве, а в личности этого Князя Александрова, – медленно разделяя слова, произнес представитель седьмой группировки флотов. – Мы, конечно, хотели предложить Цесаревне фиктивный брак. Но кандидатуры были тщательно согласованы. В конце концов, не можем же мы посадить на трон первого встречного!

– Господа, господа, – массивный, словно медведь, делегат «Пустотной кавалерии», а по-простому – от космодесанта, в порыве чувств приложил ладонью об стол. – Послушайте себя! Вы о ком говорите-то? Все мы имели честь учиться у Князя-Защитника и быть сподвижниками его преемника. Так чем вас не устраивает этот молодой человек? К тому же он уже показал себя с наилучшей стороны.

– На троне, знаете ли, хотелось бы видеть управляемую личность… – задумчиво произнес командующий первой группировки флотов. – Думаю, вы понимаете, о чем я.

– Управляемую личность? – усмехнулся иэсбэшник и в этот раз его поддержал коллега из СБИ. – Это при нашей-то Цесаревне?

– Тем более, – упрямо мотнул головой флотоводец. – Нам нужно уравновесить характер будущей Императрицы.

– А не потому ли вы так об этом печетесь, милейший, что среди наших кандидатов и ваш сын?

– Помимо него, еще девять кандидатур, – немного стушевался тот. – К тому же, если говорить про моего сына, то он герой-орденоносец. Ему есть чем гордиться, а этот…

– А, как вы выразились, «Этот» – за бой на четырехсотом парсеке был удостоен высшей государственной награды, – очень резко возразил ему представитель Имперской Гвардии. – Напомнить вам за что? А ваш сын тоже носит свой орден за боевые заслуги. К тому же в данном деле замешана любовь…

– Ой, вот только не надо! – хмыкнул глава Службы Безопасности Империи. – Какая может быть любовь между людьми в их статусе? Тем более что знакомы они меньше месяца.

– Абсолютно согласен! – кивнул адмирал от пятой группировки флотов. – К тому же не стоит забывать о личности Цесаревны. Стоит ли вам напомнить, что Ксения Зимнева, будучи даже удаленной от двора, все равно проявляла задатки великолепного политика и дипломата? Нет там никакой «любви». Только холодный расчет. Девушка – прирожденный лидер, вот и выбрала для себя единственную достойную кандидатуру. Уверен, что этот, с позволения сказать, «брак» рассыплется как карточный домик, стоит только «Волге» вернуться в наш сектор.

– Чурбаны, – покачал своей лобастой головой космодесантннк. – Нет в вас ни капли романтики.

– Какие уж есть-с, сударь. Какие уж есть, – усмехнулся СБИ-шник. – Впрочем, я абсолютно уверен, что Ксения не рассматривает Князя как настоящего кандидата. Даже учитывая ее возраст, во всех своих решениях она обычно руководствовалась железной логикой и политической необходимостью.

– То есть все это игра, целью которой было купировать… нет, даже по-другому – кастрировать Старцева-младшего и его клона?

– Именно!

– Ну что ж, господа! Тогда нам тем более стоит поддержать этот маскарад.

– А вы вот с этими документами ознакомьтесь, господа, – улыбнувшись своим мыслям, проворковал чем-то очень довольный глава ИСБ.

Шустрые мини-дроиды засновали по столу, разнося между плашками-держателями карточки с голодоками.

– Что это?

– Это? Это бурная деятельность, которую развил наш кандидат на престол.

– Он что? Создает свою армию?

– И флот, и флот. Заказы на проектировку кораблей уже поступили… Да и экипажи частично укомплектованы и проходят подгонку в специализированных центрах космофлотчиков.

– М-да… – задумчиво произнес адмирал от седьмой группировки флотов. – А не стоит ли нам опасаться этого филькиного ксеноархеолога поболе, чем Канцлера с его сынком?

– Кстати, по поводу Великого Канцлера, – впервые за весь разговор подал голос Председатель Совета Безопасности. – Господа Серые Кардиналы, а ну-ка натяните на морды привычные кирпичные маски. И не вздумайте ржать над Старцевым. Он к нам в гости пожаловал…

Глава 18

Спустя два часа. Российская Звездная Империя. Система Виктория. Столичная планета РЗИ Екатерина. Планетарная столица Санкт-Иванград. Улица Яблочкова, дом 1. Дворец Великого Канцлера Российской Звездной Империи

Рык Великого Канцлера эхом носился по коридорам и залам дворца, наводя ужас на сильно поредевший после недавних событий штат слуг и заставив Аннушку, двенадцатилетнюю младшую дочь, бледную и болезненную девочку, забиться под кровать, дабы не попасться на глаза разгневанному отцу. С воем вырвавшегося на свободу пламени вспыхнул старинный деревянный шкаф. От жара лопнули со звоном стекла, и повторно полыхнуло, когда огонь добрался до дорогого элитного алкоголя.

Сплавив в единый бесформенный кусок металла и обгорелого пластика случайно попавшегося под руку дрона-уборщика, Старцев-старший почувствовал, как ярость отступает. Умерив разбушевавшийся пирокинез – ту небольшую особенность его биоимплантат, что приближала его к настоящим псионикам, – Великий Канцлер зло пнул то, что осталось от несчастной машины, и, резко развернувшись на каблуках, направился в свой кабинет.

Тридцать минут назад он вернулся из Ассамблеи Штабов, в которой проходило заседание Совета Безопасности, оплеванный, униженный и оскорбленный. Нет – он не рассчитывал, что все эти тупорылые вояки и чекисты немедленно согласятся с его позицией, но он хотя бы рассчитывал, что его выслушают, а они… они разыграли комедию, в которой он – фактический правитель Государства Российского – оказался в прямом смысле этого слова шутом.

И ведь эти сволочи были в своем праве. И нет в произошедшем ничьей вины, кроме как самого Великого Канцлера, потому как он на их месте поступил бы точно так же. Все шло очень даже хорошо. Общественность приняла появление клона Ксении, якобы спасенного Старцевым из заточения на Колхиде, в общем-то, нормально. Обывателям, естественно, не сообщалось об искусственном происхождении девушки, а потому в информационном пространстве человеческого сектора, что в РЗИ, что за ее пределами, наметился определенный баланс между теми, кто верил в настоящую Ксению, и теми, кто поддерживал ее копию.

А вот со срочной организацией коронации и последующей свадьбы дело как-то застопорилось. Виной тому была Екатерина, после смерти отца и брата ставшая полноценным опекуном девушки. Обойти связанные с этим юридические тонкости оказалось не под силу даже огромному штату юристов, работающих на Старцева-старшего, однако они нашли лазейку, в которую и попытался проскользнуть чиновник. Вот только она захлопнулась прямо перед его носом.

Был в Империи такой древний закон – о превалировании человека над искусственным разумом. Небольшое ограничение, введенное в те далекие времена, когда искины только-только получили свои гражданские права. Долгие годы о нем практически не помнили, и уж тем более не применяли в юридической практике, вот только никто так и не удосужился отменить устаревшее на почти двести лет правило.

Великий Канцлер решил стать опекуном Цесаревны. Уговорить ее удалось не сразу, но девушка, даже будучи клоном, была умна и прекрасно понимала такое недоступное для многих ее сверстников понятие, как «политическая необходимость». Под усиленной охраной вместе с лже-Ксенией канцлер этим утром прибыл в регистрационный центр, и они по всей форме подали заявку о смене искусственного опекуна на реальную личность. И получили отказ.

Ксения Зимнева успела выйти замуж за Князя Максима Александрова, который теперь до ее совершеннолетия являлся законным представителем прав шестнадцатилетней девушки. Канцлер остался с носом, мгновенно поняв, что настоящая Цесаревна его просто-напросто переиграла, к тому же дело сильно осложнялось личностью ее избранника, которая, естественно, не была секретом для фактического главы государства.

И здесь в дело включилась Клон. Лже-Зимнева немедленно подала на развод. Причинами назвала «Принуждение к браку» и «Домашнее насилие», продемонстрировав чиновнику синяк, поставленный ей вчера Антоном. И вновь ответом был отказ.

«Проклятый аристократишка Бельский! Что ж ты сделал-то, подонок…» – пронеслось в мозгу у Великого Канцлера.

Брак между Зимневой-младшей и Александровым оказался оформлен в некой «Волжской космогубернии», расположенной у черта на куличках, в Темной Зоне, и официально вошедшей в состав Российской Звездной Империи после того, как этот самый Граф Бельский принял ее в подарок от польского шляхтича Воеводы Слутского. Что и было закреплено на «Приволжском дворянском собрании». К тому же новая ячейка общества оформлялась по всем правилам, с личным присутствием супругов и с согласия опекуна. Потому попытка расторгнуть брак, да еще и менее чем через час после его официальной регистрации, была воспринята управляющим искином как «Гражданско-личностная махинация».

Хорошо еще, что с поднятыми по тревоге представителями Службы Безопасности Империи, прибывшими по вызову искусственного интеллекта, Великому Канцлеру удалось разобраться. Он выставил произошедшее «досадным недоразумением», ну и, естественно, надавил на определенные болевые точки и рычаги в этой спецслужбе.

Попытка блокировать указанную информацию, не допустив ее однозначно положительной трактовки в масс-медиа, тоже не увенчались успехом. Голос подвластных Великому Канцлеру каналов просто потонул в шквале восторженных воплей и удивленных возгласов, касающихся в первую очередь личности нового супруга Цесаревны. А что хуже всего, в новость поверили не только сторонники реальной Ксении, но и те, кто истинно верил в историю клона, а потому его сын, Антон Старцев, резко стал объектом многочисленных насмешек и оскорблений, захлестнувших информационные порталы голосети.

Рухнув в свое излюбленное кресло, Великий Канцлер поморщился. Нужно было немедленно что-то придумать, чтобы хотя бы восстановить статус-кво, так подло разрушенный атакой настоящей Ксении на его планы…

* * *

Антон сидел, запершись в своей комнате, и с отсутствующим видом смотрел новенькую виртосферу. С одной стороны, он очень хотел бросить сейчас все, попасть туда, в игровое пространство «Освобождения Терры», и получить утешение от Великого. С другой – он жутко боялся этой новой встречи, потому как все планы, все его тщательно выверенные мечты и чаяния – все это рухнуло!

Все пошло прахом только потому, что эта поганка, эта белобрысая дура, взяла да и раздвинула ноги перед каким-то… каким-то уродом! И все эти идиоты, что тут же принялись потешаться над ним в голонете… А эта кукла, этот клон, это омерзительное создание, что она сделала! Услышав эту новость, она свысока посмотрела на него, ее повелителя, надменно усмехнулась и, фыркнув, покинула зал, не испросив на то его дозволения. А ведь отец строго-настрого приказал ему и клону все время находиться в одной комнате, явно заметив то презрение, которое испытывала эта игрушка к нему – к Антону.

– Убить… убить! Убить всех этих насекомых во славу Аннурэ! – в который раз прошипел парень, не замечая, как тонкая паутинка слюны сорвалась с уголка его губ.

«Одумайся, мальчик, – прошептал в его голове ненавистный голос, принадлежащий извечному врагу Аннурэ – квазидемону Ка-Мума-те. – Твои мысли чудовищны, твои деяния ужасны. Дарованная тебе сила предназначается для другого…»

Антон привычно не обратил внимания на эти слова. Слова неведомого существа зазвучали сразу же после того, как молодой человек очнулся в «Белой Комнате» медицинской капсулы, и с тех пор голос не переставал изводить его своими нравоучениями. Вначале сын Канцлера думал, что это с ним говорит сам Аннурэ. Ведь он избранный… нет, даже не так: он – воплощение самого Непознанного, Первого Сына ушедших Отцов. Аватар, снисхождение которого ко всем разумным галактики ждали все последователи «Вознесения», с момента прихода которого начнется истинная эра могущества разума.

А потом он понял. Антон вслушался в звучащие в сознании слова и ужаснулся тому, что услышал. Не мог Аннурэ не понять, не принять его великого плана, его Протектората Вознесения. Не мог он и пачкать мозги своего Аватара грязными словами о долге перед человечеством, о любви к этому презренному государству и той грязи, что называет себя народом.

Все это были происки Ка-Мума-те, «Того, кто Принижает», «Того, кто был врагом Отцов». Это именно он соблазняет Аватара отказаться от его благих побуждений. Именно он не дает Антону покоя своими речами, изводя его и днем и ночью. Искушает свернуть с праведного пути.

Великие часто упоминали в своих речах это вселенское зло, предупреждали, учили своих последователей сопротивляться ему. Говорили, что, как только скверна, которую человечество называло псионикой, коснется идущего по пути «Восхождения», в него вселяется Ка-Мума-те, и тогда следует немедленно связаться с ближайшим куратором, дабы предстать перед Великим…

Антон встрепенулся. Внезапная мысль, такая чистая, что он не сомневался в ее божественной природе, пронзила его мозг. А что ему, собственно, эти Высшие? Он, Аватара, стоит над не-ъетьа, которые, по сути своей, мало отличаются от презренных людишек и прочего загрязняющего галактику мусора. Нет, он – он и есть Аннурэ, и тому не требуется никаких доказательств, ведь… ведь он уже вознесся, а из всех известных Вознесенных история знает только его имя – Аннурэ!

«Мама… мамочка… я не хотел… – пропищал в его голове детский голос. – Мамочка, открой глаза!»

Очередные происки Ка-Мума-те, явно пораженного блеском его величия, а потому изменившего свою привычную тактику. Но он обрел свою божественную суть, и более ничто не может поколебать его решимость. А тем более трудно поверить, что его разжалобит навеянная квазидемоном жалостливая история о неком шестилетнем детеныше, его тезке Антоне, который, заигравшись, убил свою мать презренной порчей.

Глупый «Тот, кто Принижает»! Какое дело ему, Верховному Существу Галактики, до двух насекомых, кем бы они ни были…

Парень вскочил и заметался по комнате. В его мыслях крутился квазидемон, внося сумятицу своими кичливыми наставлениями, а мелкий бесенок стенал об убитой им самке хомо сапиенса, но ничто не могло повлиять на ясное и чистое сознание Аннурэ!

Божественный перекраивал свой план. Резкими мазками меняя направление движения звезд и структур, решая глобальные вопросы этого бренного мирка, погрязшего в генетической грязи, по пунктам разбивая проблемы, решаемые немедленно и те, что можно отложить, пока его сущность не распространится во свете, в то время как остальные заботы просто падут ниц перед его сиянием.

– Гуманоиды Алисуседори, – в задумчивости произнесли уста Первого Сына ушедших Отцов. Ну конечно же! Как он не видел раньше такого простого решения?

В этот момент он почувствовал, как терзающие его голоса растворились в последнем беззвучном крике, и улыбнулся. Он победил. Все как всегда. Все как должно было быть.

– Но есть одна, нет… три проблемы, – словно бы решил что-то для себя великий Аннурэ.

Выйдя из опостылевшей ему коробки, которую насекомые, заселявшие когда-то убогую планетку под названием Земля, называли «комнатой», Божественный быстрым шагом приблизился к кабинету, занимаемому существом, именующим себя «Великим Канцлером», и, резко раскрыв дверь, вошел.

– Антон? – донесся оттуда удивленный голос насекомого.

Аннурэ не ответил, закрыв за собой проход. Через пару десятков минут он вновь появился в коридоре и быстрым шагом пошел к другой, не менее приметной комнате, чтобы какое-то время, полное грохота и заставляющих особняк дрожать от взрывов, направиться в личный гараж Канцлера, неся на плече нечто, туго замотанное в дорогой персидский ковер.

Губы Божественного улыбались, когда он вышагивал в этом смешном теле между выстроенными в ряд дорогими флаерами, так ценимыми человеческими букашками средствами быстрого передвижения. В общем-то они не были нужны божеству. Он точно знал, что может мгновенной телепортацией переместить свое тело и ношу в любое нужное ему место в этой галактике. Но зачем прикладывать столь малые усилия, если можно потратить время – всего лишь время, которое Аннурэ давно уже перестал считать. К тому же мгновенное перемещение никак не входило в его планы.

Взвыли примитивные двигатели, и длинный корпус массивной железной коробки с тупой мордой, который глупые насекомые называли «Rolls-Royce Grava» и за который готовы были отдать одну или две очень неплохие планетки, так нужных им каменных шарика, вырвался из подземной ямы, называемой гаражом. У ворот территории, именуемой дворцом, копошились букашки, да и в самом здании оставались еще представители третьей проблемы. Ну что ж, как люди уничтожают муравьев и прочих вредителей, которые по большому счету намного полезнее для вселенной, нежели их жалкий вид, Аннурэ нащупал сознания всех этих живых существ и раздавил их одним легким движением мысли.

Правда, под пальцем сознания Божественного скрипнула некая маленькая песчинка, так и оставшись целой, но что ему с того? Если бы он обращал внимание на подобные мелочи, то никогда бы не достиг тех высот, что недоступны животным, называющим себя «разумными». Повинуясь мысленному приказу, ворота открылись, и флаер, выпорхнув со двора, понесся в сторону зоны «Х» Санкт-Иванграда, места компактного расположения ксенопосольств.

* * *

Всхлипывая, Анечка выбралась из-под кровати. Она пряталась там, опасаясь очередной вспышки гнева своего могущественного отца, и, измученная, заснула, мечтая о тех не таких уж и далеких временах, когда рядом была любящая мама, а старшая сестра водила ее по дорогим магазинам, покупая все новые и новые платьица. Сейчас все изменилось. Аня, конечно же, в своем возрасте уже знала, что люди не живут вечно и умирают, однако когда примерно две недели назад папа сказал ей, что их больше нет… Она вначале не поверила его словам и долго искала этих двух самых дорогих ей людей по всему огромному дворцу. И только недавно смирилась.

Девочка поморщилась, потерев голову. Затылок по какой-то причине болел – так, словно бы она упала и ударилась им об пол. В сознании ребенка, почти взрослом, но все еще с детскими мыслями, родилась здравая мысль о том, что если ей больно, то нужно сказать об этом кому-то из взрослых. Ее, болезненного ребенка, всегда учили поступать именно так, а потому послушная Анечка немедленно побежала к отцу, надеясь не только на помощь, но и на то, что получит хоть немного ласки и теплоты, которой ее сейчас так недоставало.

Однако то, что она увидела в кабинете Великого Канцлера, заставило ее вначале онеметь от ужаса, а затем завизжать. Отец, суровый, крепкий мужчина, чьи руки в детстве она считала самыми сильными в мире, был размазан тонким слоем по дальней стене, на которой обычно висела картина, изображавшая ее, сестру и мать. Это были даже не останки человека – просто кровавое пятно, залившее все, что находилось под ним, а в центре, вплавленное в стену, корчилось в беззвучном крике лицо Старцева-старшего. Живое! До сих пор разевающее рот и вращающее выпученными глазами. Не было никакого тела, только маска, которую можно было бы принять за голограмму, неведомо как оказавшуюся закрепленной в трех метрах над полом и словно бы отказывающуюся умирать.

По ногам потекло что-то теплое. Девочка сделал шаг назад, затем еще один, поскользнулась на разлитой кем-то воде и опрометью вылетела из кабинета. Падая и разбивая в кровь колени, Анечка бежала к одному-единственному человеку, к той, кому не было наплевать на страдания ребенка, вмиг лишившегося дорогих людей. К гостившей у них во дворце Цесаревне Ксении, ее будущей тетушке, которая клятвенно пообещала девочке, что защитит ее от того, что случилось с ее мамой и сестрой. Она говорила, что не даст Анечку в обиду, и дочь Великого Канцлера до сих пор чувствовала ее. Будто бы Ксюша была где-то рядом, словно бы наблюдала из-за угла за испуганным ребенком.

Разочарование, боль и обида сплелись вместе в единый комок. Комната Цесаревны была пуста. Точнее, не было самой комнаты, только толстый слой трухи и обломков на полу и свистящий холодный ветер, проникающий сквозь огромные трещины в стенах.

Анечка, как была, неодетая бросилась на улицу. Утопая по пояс в снегу Екатерины и почти не чувствуя холода, она бежала сквозь сад из хрустальных деревьев к воротам, крича, словно раненая птица. Когда-то ухоженные черные волосы цвета воронова крыла развевались на морозном ветру седыми растрепанными прядями. Вырвавшись из усеянного трупами слуг и охранников двора, она словно бы вынырнула из окутывавшего ее до этого момента страха, выбежав прямо на проезжую часть.

– Помогите! – охрипшим голоском прокричала она, падая на колени, но этот почти беззвучный вопль потонул в вое екатерининской вьюги и истошном скрипе, визге тормозящих турбин несущегося на огромной скорости пассажирского флаера.

Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Зона аварийной посадки транспортного-десантного корабля CSF «Хуан-хэ». Серия «Еstablishment» по общей классификации Лиги Европейских Звезд, АДСП и КНЧ. Серия «Одуванчик» по классификации Российской Звездной Империи

Крыло, или, как его модно было называть, «Гайлу-винг», мягко приземлился на каменистую землю, расцепив только один зажим. Китай, елки-моталки. Так что мне, вместо того чтобы сбежать с планирующего устройства, пришлось проехаться на нем около двадцати метров, пробив камнями мягкое днище доски и изуродовав в общем-то неплохую вещь, которая могла бы пригодиться в будущем.

Перебежками я добрался до заранее намеченной точки, с которой можно было наблюдать за шлюзом корабля, оставаясь при этом вне поля зрения рейдеров, и, упав на землю, спрятался за небольшим валуном.

– Нин, передай Ксюше позиционирование удара по маркеру.

– Жаль, зиппера нет. С этого китайского скафандра данные снимать – сплошное мучение…

– Ну, что поделаешь, – я усмехнулся, – воюем тем, что имеем.

Рвануло. Заряд антиматерии, выпущенный моей супругой, прилетел спустя секунду, накрыв бурлящим шаром аннигилирующего вещества одну из вышек на передовом укреплении лагеря рейдеров. Досталось и возведенным в непосредственной близости от нее палаткам и навесам, в тени которых отдыхали и занимались своими делами пустынные бандиты.

«Подтверждено уничтожение 12 единиц живой силы и строения противника. Получено 2389 очков опыта (20 % от заработанного)».

– Есть попадание! – передал я через Нину результаты пристрелочного выстрела. – Ксюх, продолжай бить в эту область. Сдвиг прямо двести, разброс удара – сто.

– А по-русски?

– Увеличь дальность метров на двести и установи разброс по радиусу, выставь в сотню от центра поражения. Там в меню основного калибра можно задать параметры.

– Поняла, – услышал я голос девушки.

«Подтверждено уничтожение 5 единиц живой силы и 9 единиц техники противника. Получено 3721 очков опыта (20 % от заработанного)».

– Ай молодца!

– Да, я такая! Хвали меня! Хвали.

Я улыбнулся. Опыт полился рекою, а на позициях рейдеров началась самая настоящая паника. Цесаревна щедро опустошала резервы контейнеров антиматерии, благо за последние два дня мы истратили целый энергоблок и кучу времени на их наполнение, раз за разом забивая конвектор камнями, землей и песком.

Я получил уровень, а затем и еще один, Ксюха же как стрелок заработала целых три. Теперь девушка со своим двадцать седьмым уже на два уровня обгоняла меня. Логично, Ксения практически не вылезала из игры, в то время как меня в реальности ждала целая прорва дел.

Минут через десять загоризонтная бомбардировка потеряла эффективность, и снаряды уже бесцельно молотили по постройкам, слизывая с лица земли ветхие лачуги и странного вида юрты. Они почти не задевали попрятавшихся внутри транспортника бандитов, оставляя на покореженной обшивке космического корабля глубокие оспины. Я решил, что все – хватит, стоило поберечь оставшиеся заряды, тем более что моя Хома слила уже почти полтора контейнера из четырех имеющихся на борту. Настало время для второго этапа «тщательно» продуманного мною и штабистами плана.

– Ксюш, завязывай пальбу, – приказал я, аккуратно выглядывая из-за камня. – Значит, так. Сейчас, как договаривались, подгоняешь машину на уровень визуального контакта и выглядываешь из люка. Сделай вид, что боезапас иссяк ну и танк заодно заглох. В общем, посуетись на броне, чтобы эти бараны тебя заметили.

– О’кей.

План был прост, примитивен и строился в первую очередь на понимании того, что рейдеры в стартовой зоне не разумны, а поддерживаются примитивными имитаторами. Поведенческие реакции этих ребят не блещут разнообразием, а потому они просто не способны на серьезный анализ ситуации и действуют в основном на инстинктах.

Хочет рейдер жрать – он сразу же идет искать себе пищу. Устал – заваливается спать. Изголодался по общению – тусуется с себе подобными. Грубо, конечно, но все примерно так. А еще среднестатистический бандит с этих пустошей патологически труслив и не способен проявлять инициативу. И все это для того, чтобы только-только начавшим играть в «Освобождение Терры» обывателям было проще втянуться в игру.

Так вот, оказавшись в одиночестве, рейдер предпочитает бежать и нападает, только если видит, что его противник ранен или ослаблен каким-нибудь другим образом. Ну или безоружен. А вот если рейдеров больше одного на игрока, то они становятся «храбрее». Как и в любом примитивном социуме, их решимость растет в первую очередь благодаря их общему количеству или наличию поблизости «пахана».

Пахан – это уже серьезно. Он злобен, не знает чувства страха и беспросветно туп. В его задачу входит забота об окружающих его рейдерах и управление их боевыми группами. По сути – он «глаза» банды. Если обычные бойцы, не дозорные, конечно, «видят» только тех игроков, кто находится не дальше ста метров, то «зрение» этого персонажа ничем не отличается от нашего. А потому, хоть он и не способен понять, откуда ведется загоризонтный огонь, когда он заметит танк, а тем более девчачью фигурку на нем, в его виртуальном мозгу должна родиться одна-единственная мысль – атаковать. И двигаться он со своими бойцами будет исключительно по прямой. Либо пешком, либо на своих колесных таратайках, которые Ксю только что превратила в кучу дымящихся искореженных железяк.

Так что план боя был прост. Долбим в первую очередь технику. Что было уже выполнено. Затем Ксюха позволяет себя увидеть рейдерам, заодно показывая, что танк поломался. Те всей толпой подрываются за ней, и Цесаревна уводит их к лавовому озеру, где либо расстреливает, либо давит толпу тупых пехотинцев, вооруженных огнестрелом и прочими безопасным для танка вооружением, его гравитационными коньками. А я в это время прорываюсь в лагерь, добиваю оставшуюся там охрану и открываю внутренний шлюз, в который потом, заскочив на броню, въезжаю в инстанс.

Глава 19

Примерно в то же время. Российская Звездная Империя. Система Афродита. Планета-курорт двойного назначения Омелла. Семейная ферма Кузнецовых

Ужас, пронесшийся по ферме на прошлой неделе, сменился тревожным затишьем, которое прерывалось только редкими звонками с жалостливыми извинениями и заверениями в своей полной невиновности и злобным шипением в голосети. В спокойную и, в общем-то, счастливую жизнь семьи Кузнецовых ворвалась большая политика прямиком с Екатерины.

Ровно семь дней назад их пришли убивать. Яна со слезами, закусывая до крови губу от бессилия и злости, наблюдала с пульта камер слежения за тем, как неизвестные люди в черной форме с плазменными факелами в руках жгли старинные деревья «Райских яблочек». Громили консервный завод и фабрику полуфабрикатов. Выгнали на улицу, а затем зверски убили тетю Машу и дядю Петю, а также их детей. И все сразу же после того, как в краткосрочном бою с одним из отрядов нападавших погиб ее отец вместе с немногочисленными наемниками, защищавшими ферму Кузнецовых.

А вот мама удивила. Едва оправившаяся от потрясения, вызванного смертью сына, она, едва взглянув на нужное голоокно, пошла в их с папой спальню, а вернулась в прихожую уже с тяжелым боевым лазером. Женщина еле тащила это жуткое устройство, однако с решимостью обреченной направилась к выходу из дома. Впрочем, отчаянно трусившая Яна встала у нее на пути…

Голофон и интеркомы, по которым вся большая семья Кузнецовых вызванивала полицию, пожарных, городскую, планетарную и прочие администрации, – сообщали о полной блокировке всех линий связи. А когда люди приготовились к неизбежному, произошло чудо. Самое настоящее, сохранившее жизнь всем, от мала до велика.

С вскипевшего огненными всполохами неба, словно град посыпался десант. Неизвестные бойцы в броне цвета темной оливы обрушились на головы убийц и буквально смели уничтожавших ферму черных, щадя только тех, кто догадался вовремя бросить оружие и бухнуться лицом в грязь. Этих винтили, жестко, безжалостно.

Среди внезапно появившихся защитников, словно корабли среди звезд, мелькали мужчины в длиннополых плащах, с жуткими огненными мечами в руках и, что ее поразило больше всего, женщины, казалось бы, в гражданской одежде, но разившие противников не менее яростно и эффективно.

Она узнала как минимум одну из них. Диана – ее знакомая из города. Певица в небольшом ночном клубе, да к тому же любительница, как поговаривали, молоденьких девушек. Впрочем, последнее было откровенным наветом недоброжелателей, потому как Яна точно знала: у Дианы был парень, какой-то разнорабочий со Смородинских Верфей. А все слухи строились лишь на пустых разговорах и зависти конкуренток.

Той ночью ей было очень страшно и обидно. Даже сегодня, спустя неделю, слезы рекой лились из ее глаз, стоило лишь вспомнить, как умирал отец. Как его убивал тот подонок, расстреливая тяжело раненного лежащего на земле мужчину… Если бы она могла, самолично бы глаза ему выцарапала, тому ублюдку в черном. Да вот только он был уже мертв.

Убийцу девушка приметила и, привязав к нему дрона-муху, следила за ним по трансляции с камер, всегда находя по особому шлему с нарисованной на забрале звериной мордой и будто бы со спиленными на лбу рожками. И с удовольствием и легкой обидой наблюдала, как его за долю секунды уничтожил парень в оливе. Цепным ножом. Походя перерубив мужчине шею и, кажется, даже не заметив этой своей маленькой победы.

Спасители оказались неким «Специальным научным корпусом» и действовали под патронажем какой-то там спецслужбы. Яна не понимала, что это значит и как силовики могли быть связаны с учеными. А следующим шоком было то, что нынешний глава семьи Кузнецовых, дядя Гена, на ежедневном собрании громогласно заявил о невиновности Леши, который, как оказалось, не участвовал в покушении на Цесаревича. Его, как и лица его товарищей, зверски убитых во время нападения гвардейцев-космодесантников, просто смонтировали на ту злополучную запись. И что самое удивительное, именно Князь Александров, тот самый террорист-булатовец, приказал защитить их семью от провокаций людей, устранивших Цесаревича Алексея и подставивших Лешеньку.

Яна поверила. Сразу. Ведь ко всему прочему, Князь-благодетель выписал семьям героев пожизненную пенсию, да к тому же как за брата, так и за убитого во время ночного нападения отца.

Девушка вздохнула и, нагрузив большое блюдо нарезанными овощами, вышла из дома. Обосновавшиеся с тех пор на ферме военные охраняли их и жили при этом на полном самообеспечении. Вот девушке и было откровенно стыдно, что защитники еще и приплачивали Кузнецовым за то, что занимают их территорию. Так что ей хотелось хоть как-то отблагодарить своих спасителей.

А вот дядюшки и тетушки заставляли краснеть. Ни разу при жизни не высказывавшие благодарности отцу – они были просто счастливы подобным положением дел. И хотя ей уже несколько раз в исключительно вежливой форме командир отряда, расквартировавшегося рядом с ее домом, просил «не беспокоиться», она тем не менее считала своим долгом хотя бы подкармливать свежими фруктами и овощами бойцов, свободных от патрулирования.

К тому же сейчас это было особенно волнительно, учитывая, что прямо перед ее дверью отдыхал тот самый парень, прикончивший убийцу отца.

– Черный ворон! Ох, что ж ты вьешься да надо мое-е-ею головой! Ты добычи не дождешься, Черный ворон, я не твой… – пел, растягивая слова, мужчина «в оливе», подыгрывая себе на карманной синтез-органике.

Звали его Игорь. Краем глаза Яна заметила, как из окна выглянула мать, но, увидев любимую дочку, только грустно покачала головой и закрыла жалюзи.

– Очень красивая песня, трогательная, – сказала девушка, хотя ей совершенно не понравился мотив. – Сам придумал?

Слишком печальными были строки. Давили на и без того расшатанные событиями последних дней нервы.

– Нет, – просто и открыто улыбнулся парень, посмотрев ей прямо в глаза. – Как бы тебе сказать… Сама по себе эта песня древняя. Говорят, еще времен первой Российской Империи. Той, что еще на Земле была. Но понимаешь ли, я с Саратова. Планета такая есть, вблизи границ Квартарии Тенку.

– Это те, которые птички…

– Ну как «птички», – усмехнулся парень, – они вроде как непонятно что. Вроде и курицы, а вроде и нет. Во время Третьей Галактической Саратов наш в первые дни далеко за линией фронта оказался. Бомбить его с орбиты птицам было невыгодно – только планету портить. Вот и чистили его от нас, людей, при помощи истребителей, сами в бой вступать не рисковали. День за днем, двадцать четыре часа в сутки.

– И? – затаив дыхание спросила Яна.

Почему-то она всегда с замиранием сердца ловила каждое слово этого простого парня, который, в общем-то, был совсем не в ее вкусе.

– И истребители их прозвали «воронятами». Днище у них темное от антилучевой защиты. Как птица эта земная выглядела – не знаю, но видишь, как поется: «черный ворон». Так что песня эта в те военные годы стала нашей, Саратовской, партизанской. Ее у мобильных горелок, на привалах пели. Саратов наш – планета-джунгли, так что у моих предков много там, в сельве, блиндажей понакопано было. Куры быстро смекнули, что просто так нас не взять, клюв сломаешь людей из-под земли выковыривать…

Парень, потянувшись, снял с походного мангала телескопический шампур с нанизанными на него кусками маринованного мяса бараноса, потыкал его ножом и, удовлетворенно кивнув, протянул Яне. Улыбнувшись, глядя на то, как девушка аккуратно приняла исходящее ароматным дымом угощение, подхватил с принесенного ею блюда торамот и, подбросив его в ладони, с хрустом впился в сочный ярко-голубой бок овоща.

– …В общем, принялись тенку отлавливать партизан через повторяющиеся звуковые колебания, техника у них ой хороша была. Наши-то быстро смекнули, что, как и почему, норы свои изолировали, а вот птицы… Этим как в голову что-то втемяшится, так палкой не выбьешь. Курята они и есть, только большие и страшные, што писец! Так саратовцы динамики в лесу ставили да «Черного ворона» включали, а как появлялись каратели, так валили их пачками из РЗРК. Тенку, так поговаривают, эту песню теперь как огня боятся…

Слушая неспешную, немного непривычную речь парня, явно ездившего ей по ушам какой-то полумифической байкой, Яна аккуратно откусывала кусочки нежнейшего, хорошо пропеченного на углях мяса, следя за тем, чтобы горячий жир не капнул на ее кремовую блузку, и думала о своем.

– А вы всегда так вот… основательно? – спросила вдруг девушка.

– Что? – не понял Игорь.

– Ну, вы, военные, всегда так питаетесь? – Она бросила взгляд на вскрытые герметичные упаковки, из которых боец небольшим половничком то и дело вычерпывал остатки маринада, поливая им благоухающее мясо. – Я думала, что у вас все строже. Маскировка там, ну и все такое.

– Да нет, конечно, – вновь улыбнулся парень. – Это у нас «праздничный заказ». Неужто не слышала? Князь-то наш, барин новый, сегодня женился! Да не на ком-нибудь, а на самой Цесаревне. В «гражданском», конечно, пока вроде как живут, но не во грехе. Не бывает на войне подобных «грехов», и не до церемоний там.

– На войне?

– На войне, конечно! – уверенно кивнул Игорь. – Слыхала, небось, куда нашу Царицу-матушку с барином на их замковом лайнере занесло?

– Так это правда?

Конечно, Яна знала об исчезновении «Волги», как и о том, что нашли этот суперкорабль на другой стороне Млечного Пути, вот только как-то не верилось ей в подобные чудеса. К тому же видела она недавно обращение самой Зимневой, в котором она говорила о том, что была спасена из плена на Колхиде, и обвиняла все того же Князя Александрова в мятеже. Правда, потом пресс-офицер из Генеральной прокуратуры вещал о том, что эта запись – подделка и не соответствует действительности. Что, по мнению девушки, только подтверждало невиновность Леши.

А когда к концу этой недели в своем ежемесячном обращении к народу уже сам Великий Канцлер заявил, что Цесаревна находится в безопасности на Екатерине и в скором времени займет трон, принадлежащий ей по праву, она окончательно запуталась в происходящем. Больше Кузнецова не включала голоэфир, даже для того, чтобы посмотреть «Цвет Сакуры и тень от ели».

– Ну да, – ответил ее собеседник, а затем, повернувшись, крикнул одному из своих боевых товарищей: – Борь! Ваше Благородие, Машку за ляжку! Шашлычок готов, я долго повторять-то буду! Зови народ жрать, пожалуйста. А то передержим.

– Игорь… – Яна решилась вдруг задать давно уже мучивший ее вопрос, глядя, как исчезают с мангала стройные ряды выставленных на нем шампуров. – А кто вы на самом деле? Если не секрет, конечно.

– Мы-то? – Парень хмыкнул и на секунду задумался.

– Вы ведь не булатовцы из «Красной Зари»? – поспешила добавить девушка. – Ведь правда?

– Не… я как-то к технократам не очень, – улыбнулся Игорь, наливая в раскладной стаканчик золотистый напиток из герметичной упаковки и протягивая его ей. – Скажу честно, Яна, я и сам еще не очень разобрался – кто мы такие.

– Это как же так?

– А вот так. Нашему сводному отряду – без году неделя. Мы ж что? Мы же еще недавно чоповцами-овцами были, в основном бывшие военные и такая зеленка, как я, – самоучки. А вот с дюжину дней назад Батяня… ну, Борзов! Большой, такой, вчера к вам прилетал. Так вот, собрал всех нас, значится, и заявил, что отныне мы под Князем Александровым ходим, как часть некого «Специального научного корпуса», и что кто не согласен с его, ну, то бишь, Борзова решением, рапорт на стол, расчет – и свободен.

– И что, никто не ушел?

– Ну а как же! Нашлись желающие. Про Князя-то, как раз по голику такую хрень несли, что и у меня от новостей уши в трубочку завернулись. Сам хотел долбануть по столу, сказать пару ласковых технократам поганым и хлопнуть дверью! Да вот как-то… – Он замялся. – Знаешь, двоюродный дядя у меня гэбистом был, так что я эту породу хорошо знаю. Вот как я глянул на мужичка неприметного, что вместе с Батей к нам вышел, так сразу все понял.

– Что понял? – У Янки екнуло сердце.

– Что не солдатского ума это дело, – опередил Игоря знакомый женский голос. – Любишь ты, Сапожников, язык почесать.

К ним подсела Диана и, улыбнувшись, потрепала девушку по плечу.

– Давай лучше я отвечу на твои вопросы, Янка, а то этот лапоть саратовский тебя совсем запутает. А ты у нас девочка нежная, тебе много думать вредно!

«Вот всегда она так. Не может не подколоть по поводу того случая…» – подумала девушка, впрочем, она и не думала обижаться на подругу.

– Ну, так уж и лапоть! – притворно надулся парень, а затем протянул женщине один из оставшихся на мангале шампуров. – На, полопай.

– Вот уж спасибо, – фыркнула та, – я, знаешь ли, только на диету села. Мне вот тот вот ярдрек, пожалуйста! Нет, не тот. Не желтый – красненький.

– Диета-фригета, – пробубнил парень, протягивая Диане ярдрекский огурец.

– Так что ты узнать-то хотела? Кто мы, собственно, такие?

«В первую очередь – какого лешего ты тут забыла, – подумала девушка. – Что общего певичка может иметь с вояками? Ну, кроме постели, конечно…»

– Проще всего будет сказать, что мы – силовое крыло новой структуры, призванное обеспечить безопасность научных исследований, проводимых организацией под патронажем фонда развития Цесаревны Ксении. Ты про руины к северу отсюда слышала?

– Это те, которые… – замялась Яна, вспоминая некие развалины инопланетной цивилизации, существовавшей на Омелле задолго до прихода на нее людей. – Ну, этих, как их… Куда еще туристов возят.

– Да, да. Вижу, что поняла, о чем я.

– Но там же просто камни… – удивилась девушка.

– Камни, да не простые. Тебя никогда не смущало то, что там постоянно вертятся какие-то темные личности?

– Да я не задумывалась над этим! На ферму не лезут – и ладно.

– Хм… Нужны вы им… – фыркнула себе под нос Диана. – Так вот, всех нас срочно наскребли по Омелле для того, чтобы зачистить руины от «черных копателей» и разномастных мародеров, которые, дорогая моя, варили на этих «просто камнях» за ходку такие деньги, какие ваша ферма не принесет и за десять лет. Уж можешь мне поверить, я клиентов нашего клуба очень хорошо знаю.

– Правда, что ль? – вытаращила на нее глаза Янка.

– Правда, правда. А еще мы защищаем яйцеголовых, которых согнали сюда со всей планеты, и вас в придачу. Ты уж прости, что опоздали. В столице как раз шли разборки с чинушами, вовсе не желавшими переквалифицировать «просто камни» в объект культурного наследия инопланетной цивилизации.

– Почему? – задала Яна, наверное, самый дурацкий вопрос в своей жизни.

– Деньги, милочка, деньги. Большие деньги, которые текли прямиком в карман Губернатора. А у Князя Александрова, знаешь ли, оказались очень серьезные связи в нашей организации. Так что он обеспечил силовиков типа саратовского лаптя, и мы наконец-то смогли прикрыть эту лавочку. А то, знаешь ли, центру все не до нас было, полиция сгнила до основания, а военных баз на Омелле нет.

– В… вашей организации? – вконец запуталась Яна.

– Ну да. Имперской Службы Безопасности, – пояснила Диана. – Или ты, милочка, полагаешь, что дипломированный псионик эпсилон-уровня, защитивший диссертацию по телепатическому считыванию, просто так будет драть три года глотку в какой-то дыре, ублажая слух контрабандистов и прочей шушеры? Или, по-твоему, все в Империи работает так хорошо, как хотелось бы?

От всего услышанного у Яны начала болеть голова.

В то же время. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Первичный шлюзовый сектор транспортно-десантного корабля CSF «Хуан-хэ»

Ксюха справилась со своей частью виртуозно. Куда делась та милая маленькая девочка, считающая сбор трофеев в игре мародерством и варварством! Та, кто настолько поверила в реальность самоубийства неигрового персонажа, что заработала виртуальный шок. Может быть, так на нее повлиял эффект от нашего скороспелого брака? Я часто слышал, что девушки после начала совместной семейной жизни превращаются из робких ланей в грозных тигриц.

В любом случае эта «Царица пустошей» разобралась с рейдерами быстро, эффективно и безжалостно, заваливая виртуальный лог кучами халявного опыта. Хотя нужно сказать, что первое же посещение любого из поселений этих бандитов, а тем более крепости гарантированно отбивало любое сочувствие к этим генетическим уродам, каннибалам и вообще психам, оставляя лишь одно-единственное желание – стереть их всех до одного с лица земли. Уж больно живая и извращенная фантазия была у дизайнеров, придумывающих их быт, ну а средства ее воплощения так и вовсе на высоте. И если та же Ксюха вместо некоторых особо ядреных объектов в силу своего возраста видела плашки с надписью «Цензура», то я имел неудовольствие наблюдать весь креатив разработчиков в полной красе.

Признаюсь, хоть игровые зоны по большому счету были похожи как братья-близнецы, основными противниками в них выступали совершенно разные монстры. Так, например, в мой прошлый забег по игре противниками были в поселениях то ли мутировавшие шахтеры, то ли зараженные рептилицидными генами пережившие бомбардировку земляне-колонисты. Не помню – но это и не важно. Их поселения, которые я разорял в свой предыдущий заход, понравились мне намного больше кроваво-мясного безумия уэльских каннибалов.

В отличие от Ксении, дела у меня складывались не так уж и гладко. Покуда Ксю сначала бегала вокруг лавового озера от рейдеров, а потом гоняла их, врубив носовой гравитационный конек, дробя камни и словно рубанком срезая малейшие неровности ландшафта, я пробирался через развороченные огнем заграждения.

На первых подступах врагов я не обнаружил. Обшаривать же немногие уцелевшие постройки мне за эти две недели ой как надоело. Поэтому, коротко осмотревшись, я перебежками направился прямо к отваленному ударом о землю шлюзу и замер под небольшим навесом. Из-за дальних лачуг, возведенных прямо за аннигилированным гаражом и выстроенных вдоль колоссальной туши транспортника, медленно вышли несколько аляповатых фигур.

Вар-боссы. Продвинутая версия «пахана», иногда обитающая в рейдерских крепостях. Ничего опасного или сложного, просто толстые мутанты с очень крепким внешним слоем мышц и огромной устойчивостью к повреждениям, получаемым от огнестрельного оружия. Правда, таких вот уродов, да еще и не поодиночке, я в стартовой локации еще не встречал.

Высокие, метра три, амбалы с тяжелыми шестиствольными пулеметами и фиолетово-розовой кожей, покрытой многочисленными рубцами, они казались голиафами, надвигающимися на меня живыми скалами. Да они размером поболее тяж-боя будут! Но, в общем-то, я усмехнулся: «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной – когда мой верный SAS со мной!»

«АК-301», до сих пор обитающий в моем значительно полегчавшем после расставания с системным блоком дока рюкзаке, скорее всего, оказался бы бесполезен. Другое дело – тяжелый рельсотрон.

Прошелестела очередь, и вот уже шесть изодранных болванками трупов даже не успевших вскинуть свое громоздкое оружие уродцев повышенной размерности украсили пустынный пейзаж.

«Цель (6 ед.) мертва. Получено 5699 очков опыта».

«Ни фига себе опыта отвалили…» – подумал я, привычным движением меняя картридж, а ноги уже сами несли меня к цели.

Добежав до искореженной гидравлической колонны десантного шлюза, я привалился к ней спиной и, аккуратно мелкими шажками подвинувшись к краю, выглянул из-за угла и тут же спрятался обратно.

В продольной полосе, участке, разделяющем внешние створки и внутренний укрепленный шлюз, было пусто, а вот дальше начинался небольшой коридор, который на самом деле являлся «окном» во внешней монолитной обшивке этого модуля. Мне приходилось бывать на десантных транспортниках класса «Одуванчик», так что я неплохо представлял себе внутреннюю планировку.

Свое название в нашей отечественной квалификации возвышающаяся надо мной махина получила благодаря особенностям компоновки десантируемой части. Несмотря на то что похожий на огромный перевернутый утюг космический корабль казался единым организмом, это было не так. По своей сути, этот «Хуань-хэ», как и «Капитан Кук», упавший в сибирской тайге, как и полторы сотни других разбившихся в остальных стартовых локациях его клонов, был разработан по посевной схеме и не предназначался для непосредственного захода в атмосферу планеты.

У корабля имелся «хребет», этакая узкая дуга, чем-то похожая на гусеницу, которая, собственно, и была самим транспортником, играя роль носителя, к которому крепилась массивная сборка из одинаковых, прямоугольных орбитно-атмосферных корабликов тех или иных полковых соединений. Так называемая «колода», в которую могли входить от пятидесяти до двухсот модулей без какой-либо общей внутренней системы коммуникаций. Стоило только флоту подавить сопротивление всех видов орбитальной обороны, как над материками начинали барражировать эти сеяльщики, сбрасывая на головы супостатам десантные лоханки, ласково именуемые в армии «пушинками».

И не зря – горели они на ура. Хоть подобная схема и позволяла почти одновременно занять все мало-мальски значимые планетарные объекты, боевые и небоевые потери при посевном методе десантирования были огромными. «Пушинки» оставались практически беззащитны против истребителей, да и, несмотря на бронированное брюхо, их постоянно сбивали с земли недобитки орб-защиты противника, да и обычная ПВО при удачном попадании в двигатели вполне способна была погубить такой модуль. А ведь вторичных эвакуационных средств, кроме прыжковых ранцев и парашютов для личного состава, на этих посудинах предусмотрено не было.

Но все это лирика. Создатели игры то ли для красоты, то ли для эпичности сделали невозможное. Они уронили «Одуван» целиком, не посмотрев на то, что носитель был сконструирован таким образом, что при входе в плотные слои атмосферы «хребет» выгорал и разваливался, автоматически расцепляя колоду.

Видимо, разработчики решили, что, дабы произвести на новых игроков впечатление, одного десантного модуля просто недостаточно. И не важно, что он довольно-таки большой. Размером с две моих яхты точно, а то, может, и третья влезет. И что самое обидное – для игроков во всей этой махине была доступна одна-единственная «пушинка».

Та, перед которой сейчас находился я. Резон у создателей игры был простой: «Жирно вам для старта будет!» Транспортник, по идее, должен был быть забит различного рода техникой, экипировкой и обмундированием, и естественно, оставайся все это доступным для игроков, вся тщательно выверенная и сбалансированная экономика мира рухнула бы в одночасье. А за ней штормануло бы и общечеловеческую. Ведь при желании – вынесут все, а что не вынесут, поломают и заберут самое ценное. Страшно себе представить те караваны дармовой техники и вооружений, что потянулись бы от стартовых локаций к ближайшим поселениям, не пойди разработчики на подобный шаг.

Вот и получалось, что во всей громадине транспортника единственный вскрытый шлюз имелся только у основательно разграбленной рейдерами и поселенцами «пушинки». По идее, она располагалась на пятом или шестом уровне колоды. Нижние десантные модули просто раздавило огромным весом «Хуань-хэ», верхние ярусы оставались недоступными, а взломать соседние уцелевшие лоханки было просто нереально из-за запредельных требований к навыкам и отсутствия необходимого оборудования.

Ну и конечно же, как и все в стартовой локации, «Одуванчик» являлся, по сути, своей одноразовой локацией. Вернуться к транспортнику было попросту невозможно. Не знаю, каковым будет продолжение задания «Первопричина всех бед: часть 2», но я был абсолютно уверен, что после выполнения всей цепочки и получения наград он бабахнет так, что мама не горюй.

Зрелище необычайной красоты и минимальной реалистичности. Тем не менее именно так обычно заканчивалось пребывание в стартовой локации. И тут было два варианта событий: либо у игрока есть личный транспорт и он успевал уехать, либо он погибал, так и не убежав на своих двоих, а потому терял все честно прихватизированное за этот недолгий отрезок игры. Собственно, так начинались две естественных линии развития дальнейшего сюжета и стартовой завязки для основной игры.

Либо ты как герой приезжаешь в ближайший город, сохранив свои вещи. И тогда ты вроде как выживший боец CSF и тебе приказывают явиться на организованный возле одной из успевших отцепиться «пушинок» командный пункт войск освобождения. Либо игрок открывает глаза в капсуле клонирования и принудительного роста, уже на месте, и узнает, что его клонировали из уцелевшей пробы. Он фактически начинает все заново, сохранив параметры и особенности, полученные в стартовой локации.

Именно по этой причине на быстрый для прохождения сюжет знающие игроки предпочитали потратить не два дня, а две-три недели. Обзавестись приличным снаряжением и броней, лучшим транспортным средством из доступных. А потом уже отправляться ко входу в «Одуванчик».

Я еще раз выглянул из-за гидравлической колонны: в перемычке по-прежнему было пусто, хоть и донельзя загажено продуктами жизнедеятельности, культуры и быта рейдеров. Ни их самих, ни друзей странных трехметровых уродов, заваленных мной ранее, так же не наблюдалось. И все-таки что-то не так. Непонятно…

Вот что это за дым клубится в переходе между перемычкой и большим десантным отсеком модуля? Я совершенно не помнил, чтобы в прошлую игру происходило что-то похожее. Почему не работает свет? Точно помню, что внутри корабля должны были включиться аварийки. Ведь это, возможно, первое посещение игроками, многие из которых гражданские, боевого десантного модуля. Да что там! Большинство пользователей даже за орбиту собственной планеты никогда не вылетали! Странно это все…

Вздохнув и подтянув к груди SAS-2210, отчего австрийский рейлган жалобно скрипнул о рейдерскую броню, я перебежал от колонны к зарывшейся в землю створке люка и, с ходу запрыгнув на нее, бросился к стене, возле которой громоздились аляповатые постройки. Прижался, затаился, осмотрелся. А затем, перепрыгнув через изготовленный из какого-то хлама заборчик, юркнул в одну из бандитских юрт.

Переступив через лежащее на полу полуобглоданное женское тело, на котором все еще сохранились остатки форменного комбинезона CSF, быстренько вспорол трофейным виброножом толстую шкуру, из которой были сделаны стены, и сквозь получившееся небольшое отверстие осмотрел внутреннее пространство десантного отсека.

После яркого света глаза никак не хотели привыкать к темноте. Немного спасало забрало китайского скафандра, вот только мне все равно пришлось досчитать до шестидесяти, прежде чем я начал улавливать силуэты крупных объектов.

«Не понимаю. Куда делись рейдеры?» – в очередной раз мелькнула в моей голове навязчивая мысль.

С теми, кого увела на убой Ксения, все было понятно. Рейдеры и «паханы» со своими имитаторами – по сути, те же простейшие монстры из старых игр. Вар-боссы тоже недалеко ушли от них, хоть и считают себя крутыми ребятами, которым не нужна помощь никчемных букашек. Но это было там, на улице. Так почему же пусто здесь? Ведь, по логике стартовой локации, подорваться за Цесаревной должны были далеко не все бандиты-каннибалы, даже при учете того, что от обстрела почти все, кто был перед шлюзом, спрятались в недрах корабля…

А вот выбегали ли они из него? Я задумался, продолжая наблюдать за темным провалом десантного отсека.

«Хм. А ведь если хорошенько припомнить, сюда действительно забегали рейдеры с улицы… Вот только та свара, что побежала за «Подсолнечником», пришла оттуда же откуда и Вар-боссы. То есть из дальнего лагеря, расположенного за навесом с таратайками… Мы в него просто не стреляли. А из люка никто, кажется, и не…» – додумать я не успел.

За спиной что-то чавкнуло. Я резко обернулся, практически инстинктивно подставляя под удар эргро-клинка свой верный австрийский SAS.

Глава 20

Потоковое лезвие впилось в старинный рельсотрон, почти мгновенно прожигая металл и заставляя пластик испаряться вонючими облачками. Доля секунды, и эргро-клинок, перерубив рейлган на две неравные части, сильным дуговым ударом опустился мне на плечо.

«Оружие уничтожено: SAS-2210 – Прочность 0 %. Восстановлению не подлежит».

«Получен предмет: Обломки SAS-2210».

«Доступно извлечение деталей. Требуемый навык: Механика 1 ед. 50 %»

Не до этого мне сейчас было. Ой, не до этого! Не дернись я в последний момент назад, да и то из-за легкого укола, болевого ощущения от касания тела клубящегося болотно-зеленого лезвия, быть бы мне разрубленным надвое. Впрочем, мне и без того досталось.

«Получено повреждение. Показатель здоровья уменьшен на 78 %».

«Экипировка уничтожена: «Рейдерская кираса, переделанная из костюма Gray eye Mk3» – Прочность 0 %. Возможно восстановление».

Весь висящий на мне кусок железа и пластика из более-менее полезного предмета превратился в обузу. Игра оставалась игрой, а потому поглотив некоторое количество урона, явно достаточное для того чтобы отправить меня на перерождение, дважды изуродованный нагрудник более не защищал меня от оружия, хоть и прикрывал ребра и спину от простых механических повреждений.

А вот левая рука онемела сразу и полностью. Я просто не чувствовал болтающуюся плетью кисть, словно бы ее отрубили.

«Экипировка повреждена: «救援服的车手» Прочность 47 %».

От следующего, почти мгновенного выпада туманной, переливающейся резкими бликами фигуры в маскировочных одеждах, я увернулся, крутанулся вокруг своей оси, приседая и одновременно пропуская клинок над собой и в то же время делая подсечку. Вообще в стилях эргро-фехтования использование размашистых горизонтальных ударов с одной управляющей рукой, особенно идущих перекрестьем к предыдущему вертикальному, считалось… не очень правильным.

Во-первых, эфес не такой уж и легкий. Обычно около килограмма, и хотя лезвие фактически не имеет веса, быстро изменить одной только кистью направление его движения, сделав классическую двуручную «семерку», трудно из-за используемых в формировании потока вибрирующих силовых полей. К тому же подобные удары выдают знающему глазу не только школу, используемую фехтовальщиком, но и многое говорят о физических возможностях самого бойца.

Мой противник, видимо, владел «Эскредарой». Испанской школой эргро-рубки, а потому следовало ждать от него в первую очередь сюрпризов в виде молниеносных уколов. Именно так и поступали эти «Доны». То есть делали многочисленные быстрые и сильные взмахи, заставляя соперника поверить, что они просто не используют перфорирующую технику, а затем внезапно приканчивали его одним быстрым и точным тычком.

После удара спиной о землю камуфляж моего визави, полыхнув бликом от сбившихся маскировочных элементов, отключился. А через долю секунды новая вспышка от неправильно скрестившихся и даже захлестнувших друг друга эргро-потоков осветила убогое убранство примитивной юрты. Взаимно отталкивающих и сбивающих друг другу вектор полями клинки разродились снопами разлетающихся в разные стороны фиолетовых и зеленых искр.

Оторвавшиеся от моего меча частицы осветили скрытое под капюшоном лицо напавшего на меня человека. Точнее, неигрового персонажа. настоящего НПС, управляемого полноценным искином, даже не актером – а именно обладателя личностного интеллекта, которого можно встретить где угодно в игре, но только не в стартовой локации. Хмурый, суровый лик человека, способного на все, дабы достичь поставленной перед ним цели.

Отбив еще несколько рубящих атак, я почувствовал, как отходит от онемения левая рука, и преднамеренно сделал ошибку. Открылся для нанесения колющего удара, чем и не преминул воспользоваться мой противник. За что немедленно и поплатился, получив тычок локтем под острый орлиный нос.

Схватившись за лицо, он отступил на пару шагов, построив перед собой эргро-клинком защиту, похожую на используемый у нас в НоРуСт «Андреевский крест», только шире и по более горизонтальным траекториям. Вот только зря он, я не стал преследовать. Не зря же я тренировался ради этого дня, до истощения выносливости используя разные псионические навыки персонажа.

«Навык «Телекинетическая практика» повысился на 5 %. Текущее значение – 21 единица и 16 %».

«Вы использовали псионическую силу. Ваша выносливость временно снижена, до уровня 9.91».

«Внимание! Усталость – 98 %».

Да, я многому научился за последние дни. У меня был собственный персональный инструктор, засевший где-то в черепной коробке, и обворожительный личный тренер, лучший из тех, кого только можно было найти. А потому мой прогресс в псионике был вполне естественным. Как минимум в игре. Хотя я тешил себя надеждой, что и в реальном мире я как эспер вырос хоть ненамного.

Сформированный простейшим, или, как называла его Ксюша, «быстрым» телекинезом, невидимый «мысленный кулак» врезался в грудь моему противнику. Я неслышно выругался, срывая со стандартного поясного зажима ячейки быстрого доступа стимпак, сорвал колпачок с иглы и, несмотря на то, что нанес этим самому себе около пяти процентов повреждений, вколол его прямо в нанесенную клинком рану.

«Повреждения исцелены. Уровень здоровья поднят до обновленного максимума, равного 90 % от исходного значения».

Потеря десяти процентов не страшна. А вот при следующем лечении, если жизни опять упадут в желтую зону, общее снижение будет равно уже тридцати процентам и максимум снизится до семидесяти. Нанесенное мне ранение серьезно и само по себе может привести к летальному исходу. Эргро-поток, прорубив плоть и кости, разминулся с сердцем на всего какую-то пару миллиметров.

После чего-то подобного в реальном мире сердце точно бы остановилось, просто потратившись на испускаемом клинком излучении. Но даже если и нет, то я все равно бы уже не поднялся. Впрочем, в этом вопросе виртуальность следовала своим правилам и ориентировалась в первую очередь на игровую необходимость в ущерб общей реалистичности. Так что, не имея возможности показать, насколько мне должно быть плохо во время экстренного заживления раны нанитами, а также физические страдания, сопутствующие процессу реабилитации, разработчики просто ограничили использование медико-восстановительного средства тремя применениями в сутки, понижая после каждого применения общий уровень здоровья. Девяносто процентов, семьдесят и сорок – и после третьего укола стимпак становился неэффективным.

От полученного удара, который в моем исполнении должен был дробить в труху камни, мужчина лишь сдавленно крякнул и вылетел из юрты, но даже не упал, а просто проехался по залитой кровью и слизью палубе перемычки и остановился метрах в двадцати от меня, громко выпустив воздух из легких. Обрушившийся на меня в следующий момент телекинетический удар смел юрту и все постройки на этой стороне перемычки, вышвырнув весь этот хлам из шлюза на улицу.

«Получено повреждение. Показатель здоровья уменьшен на 15 %».

«Навык «Телекинетическая практика» повысился на 7 %. Текущее значение – 21 единица и 13 %».

«Вы использовали псионическую силу. Ваша выносливость временно снижена, до уровня 9.86».

«Внимание! Усталость – 97 %».

Я успел выставить защиту: простое отклоняющее поле, кокон, взаимодействующий как с физическими объектами, так и с тем, что Ксения называла «Мыслематерией». Однако атака была так сильна, что устоять на ногах у меня не вышло. Меня потащило по палубе, покрытой чавкающей, разлетающейся под чудовищной силой атаки блестящей на солнце взвесью. Когда я смог наконец найти на скользкой поверхности точку опоры и вскочил на ноги, сразу же пришлось уйти в глухую оборону, отражая клинком резкие, злые рубящие удары, которыми осыпал меня мой противник.

Теперь, на залитой солнцем площадке, я мог рассмотреть напавшего на меня человека, а потому незамедлительно активировал процесс идентификации.

«Грей Антор. (npc) Человек, мужчина. Уровень 29».

«Фракция: Нео-Реконкиста. Ищущий».

«Отношение: Лютая Ненависть».

«Имплантаты: неизвестно».

«Мутации: неизвестно».

«Навык «Наблюдательность» повысился на 8 %. Текущее значение 30 единиц и 12 %».

Высокий, атлетического телосложения, одетый в неизвестного мне типа легкие латы, поверх которых он носил темно-синюю накидку домашнего кроя с глубоким обтрепанным капюшоном. Оружия, кроме эргро-клинка, я не заметил, зато когда после очередного взмаха полы накидки разлетелись, я не мог не улыбнуться, увидев разбитый вдребезги кристалл маск-элемента, закрепленный на нагрудной пластине.

Нео-Реконкиста, значит… Я подозревал, что вся эта сюжетка как-то крутится вокруг этой организации, вот только не рассчитывал столкнуться нос к носу с полноценным НПС, да еще и превосходящим меня по уровню. Правда, как мне казалось, на орбитальном ударе знакомство с Нео-Реконкистой должно было временно закончиться. А то это как-то совсем уж нечестно, хотя…

При таких раскладах… Я, на автомате отбивая удары и разящие выпады клинка «Ищущего», задумался вдруг о том, что так ли случайно на всей огромной территории пустошей стартовой зоны моя молодая супруга нашла наш «Подсолнечник»? Впрочем, какой смысл гадать, подсунули его нам или то действительно было редчайшее «случайное событие»!

Отведя очередной укол, нацеленный мне прямо в лицо, я скользнул чуть назад, закрутив эргро-потоки в движении, называемом «Миксер», а затем резко подался в сторону, опуская клинок, и тут же рубанул снизу вверх по открывшемуся на мгновение локтевому суставу противника.

Фехтовальщик из него был… так себе. Прямолинейный, настойчивый, стремящиеся задавить в первую очередь количеством наносимых ударов. Видимо, надеясь, что хотя бы один из них пробьется сквозь выставленную защиту и поразит противника.

Клинки столкнулись, выбив новый взрыв цветных искр, но я прекрасно знал, что для НПС все уже кончено. Позволив лезвию спружинить от отталкивающих полей, я не стал гасить импульс, а наоборот, добавил усилие. В воздухе, все еще дрожащем от сгорающих эргро-частиц, на долю мгновения вспыхнул яркий фиолетовый круг, казалось лишь слегка задевший запястье противника.

«Сработала особенность: «Двойной супер-мега-гипер-ультара-удар!».

«Вы можете нанести повторную не парируемую атаку».

Эх… Ох уж мне эти процентные атакующие особенности, завязанные на банальную удачу. Где ж ты раньше-то была, милая, я вот и без тебя уже связку кручу, так что ты мне сейчас нужна – как рыбе зонтик.

Мужчина закричал от дикой боли, когда его кисть с зажатой в ней гардой, отделившись, упала на палубу, конвульсивно подергивая пальцами. Я же не остановился, лишь слегка поменяв направление движения клинка. Провернулся вокруг своей оси, ускоряясь, и новая яркая дуга прошла наискосок снизу вверх, прямо вдоль его шеи, и застыл почти на шаг за его спиной, чуть припав на переднюю ногу, уже подготовившись для следующего удара.

«Цель мертва. Получено 1284 очка опыта».

Человек упал на колени, постоял так пару секунд, а затем завалился набок, теряя отсеченную голову. Продолжать связку, именуемую в учебниках «Яблоневый цвет», за красоту движения клинка мне не пришлось. Лезвие чисто прошлось по кадыку мужчины, а уж устоять перед эргро-потоком человеческая плоть не в силах ни в реальности, ни в виртуале.

Я повернулся к темнеющему проходу в большой десантный отсек «пушинки». Привычным движением открыл меню экипировки и выбросил мешавший мне все это время безвозвратно поврежденный нагрудник. Он материализовался передо мной в воздухе и с гулким стуком опал на присыпанную песком палубу.

– Максим, у тебя еще гости, – подала голос молчавшая все это время Нина.

В бою искины старались не отвлекать людей, чье внимание распылялось на дополнительную голосовую информацию, в то время как функции реальной помощи выполняли контролируемые ими приборы дополнительной реальности. В китайском шлеме стоял простенький проектор, носивший исключительно вспомогательную функцию. Способный выдавать исключительно справочную информацию, он был абсолютно бесполезен, хотя мог показать текущее время и небольшую мини-карту. Нормальное же допсопровождение было для него не по плечу.

– Знаю, – немного раздраженно ответил я, глядя, как в темноте активируются розовая, зеленая и оранжевая полосы эргро-клинков, а затем на свет одна за другой выходят три фигуры в знакомых уже мне накидках.

Очередные гости не спешили атаковать, и я тоже не дергался. Центральный некоторое время, чуть наклонив голову, смотрел на меня и своего поверженного товарища, не проявляя никаких признаков беспокойства. А вот его напарники, или, точнее, подчиненные, нервно прохаживались взад-вперед, словно бы звери в клетках, готовые в любой момент броситься в атаку.

– Убить, – видимо, приняв какое-то решение, произнес средний, указав на меня своим оранжевым лезвием.

Под ногами нервной парочки словно бы что-то взорвалось. В воздух взметнулись розовые капли покрывавшей палубу жижи, влажный сор и обломки рейдерских построек. Они не прыгнули и не побежали, а словно бы скользнули в мою сторону. Нечто похожее я демонстрировал и сам, первый раз применив игровую псионику ради того, чтобы вынести засыпающую от потери выносливости Ксюшу из горящей многоэтажки.

Но каким бы быстрым ни было психокинетическое перемещение, три болванки, выпущенные из сорванного с бедра ручного рельсотрона, оказались быстрее. К ногам кубарем прикатились два трупа, у одного из которых не хватало головы, а на спине второго зияла дырка размером с кулак.

Третий же снаряд, повисев какое-то время в воздухе перед не проявившим никаких особых эмоций центральным, бессильно упал на палубу, звонко запрыгав по ребристому полиметаллическому покрытию. Я нахмурился, опуская пистолет, все еще дымящий быстро остывающими направляющими. Мне ясно дали понять, что палить в закутанную в темно-фиолетовую мантию фигуру – только переводить болванки.

– Забавно, – произнес человек, вновь слегка наклонив голову, отчего напомнил мне птицу. – Очень интересно.

Репутация с персонажем «Инквизитор Керл Кембл» обнулена. Текущий статус «Нейтральный».

Репутация с персонажем «Инквизитор Керл Кембл» увеличилась на 2000 единиц. Текущий статус «Заинтересованность».

«Репутация с фракцией «Нео-Реконкиста» увеличилась на 1527 единицы. Текущее состояние «Лютая Ненависть».

«Репутация с фракцией «Реконкиста» уменьшилась на 100 единиц. Текущее состояние «Уважение».

«Керл Кембл. (npc) Человек, мужчина. Уровень 48».

«Фракция: Нео-Реконкиста – Альгеди. Инквизитор».

«Отношение: заинтересованность».

«Имплантаты: неизвестно».

«Мутации: неизвестно».

«Репутация с фракцией «Альгеди» Увеличилась на 2000 единицы. Текущее состояние «Принятие».

– Очень интересно, – повторил Инквизитор Нео-Реконкисты, медленно направившись ко мне. – А ты ведь не рейдер… Хотя кто его знает, что родят ныне зараженные земли. Говорить-то ты умеешь?

Я молчал, не отвечая на его слова, стараясь оставаться в такой позиции относительно этого человека, при которой солнце не светило бы мне в глаза. Сорок восьмой уровень… мать моя женщина, настоящий монстр для стартовой локации!

– Вижу, что умеешь. Покажешь мне свое лицо? – продолжал заливаться соловьем НПС, не убирая, впрочем, оружие. – Должен же я знать, нет ли у моего нового ученика каких-либо… скажем так, богопротивных дефектов.

– Ученика? – фыркнул я.

Несмотря на всю опасность, меня забавляла немного напыщенная, тягучая манера речи этого неигрового персонажа. Управляющий им искин вел себя очень забавно, одновременно пытаясь копировать некого темного властелина и при этом казаться добрым и заботливым дядюшкой.

– И это после того, как я порешил твоих друзей?

– Они не были моими друзьями. Это мои ученики, и если им было суждено умереть сегодня, значит, таков был его замысел, – он многозначительно замолчал. – Как и то, что привело тебя сегодня ко мне. Кто еще, если не такие воины, как ты, достоин идти по стопам его к принятию? Задумайся, кто, как не ты, достоин «Вознесения»…

«Что за?.. Религиозный фанатик, что ль?» – поморщился я.

– …Так покажи же мне свое лицо, достойный сын Аннурэ, дабы я…

– Нин, давай справку, а то я ничего не понимаю, – потребовал я у своего искина, не забывая отслеживать неспешные перемещения так и не отключившего меч инквизитора, который, явно оседлав своего конька, заливался соловьем, словно бы уговаривая перейти на темную сторону силы.

– Ага. Секундочку, во-от, – протянула Нинка, видимо зарывшись в игровые базы. – Ага! Смотри. «Путь Вознесения» – игровая общественная организация внутри Нео-Реконкисты, носящая название «Альгеди». Была официально презентована… бла, бла, бла… вот! Вышла одновременно с псионическим обновлением.

– Как и Нео-Реконкиста? – задал я интересующий меня вопрос.

– Не. «Отвоевыватели» развалились на две неравные части значительно раньше. В пятом обновлении. Знаешь, а здесь много всего и достаточно интересно понакручено! Тут и отколовшиеся спасители Земли, и борьба с мутантами, и десант из человечков не-ъетьа, высадившихся на планету за несколько лет до прихода кораблей CSF. На форуме вот пишут, что глобально легенда этой фракции завязана на не-ъетьаском учении Аннурэ, Первого Сына ушедших Отцов. Этакая инопланетная смесь буддизма, конфуцианства и индуизма со своей нирваной и сансарой. Гуманоиды вроде как верят, что в колесе времени люди являются переродившимися не-ъетьа. В общем, там у них все завязано на постоянном падении души за совершенные при жизни грехи от высших сущностей к низшим до полного исчезновения в потоке звезд. Так что, чтобы подняться над собой, не-ъетьа должны помогать возвыситься низшим формам…

– То есть мы, типа, низшие? – усмехнулся я. – Слушай, а там не написано, на фига вообще такую ересь в игру вставлять было? Неужели ни один мормон не возмутился?

– Максим, – подала голос Атла, – в «Освобождении Терры», как и во всех MMMO подобного типа, всегда можно найти идеи, которые могут не понравиться тем или иным гражданам различных государств. Даже в «Bye-Bay Doggy World»! Именно поэтому, а также из-за массивности контента отслеживаются в первую очередь глобальные настроения среди игроков…

– Да фиг с ними, – прервал ее я. – Особенно с этим ваши девчачьим «Собачьим миром». Вы лучше скажите мне, что эти хмыри делают в стартовой локации? Они часть квеста, те самые отряды НР? Или просто так, на рюмку чая заглянули?

– Не, штурмовики Нео-Реконкисты выглядят по-другому. Это исследователи, и тебе, можно сказать, не повезло! – ехидным голосом ответила мне Нинка. – Народ пишет, что эмиссаров Альгеди иногда можно встретить уничтожающими мутантов и рейдеров в стартовых зонах. Они лояльны к игрокам и часто помогают им, а заодно предлагают некоторым особо отличившимся вступить в их организацию. Разработчиков на форуме пару раз спрашивали, что они, собственно, там делают. По заверениям сценаристов, Инквизиторы и Ищущие приходят забрать выживших из десанта CSF, ну и разжиться кое-какими вещичками. А если судить по-твоему квесту, у Нео-Реконкисты вообще куча интересов в подобных землях.

– Ну а чего они тогда на меня напали? – пробурчал я себе под нос.

– А у кого с ними «Лютая Ненависть»? – напомнила мне искин. – У дяди Васи?

– …так открой же свое лицо, – закончил тем временем свой монолог Инквизитор. – И назови наконец мне свое имя.

– Гюльчатай, – ляпнул я.

Как-то вспомнилась мне не так давно пересмотренная гололента «Черная Луна Галактики» про приключения Космопеха Суховского, в которой один из героев, некий Чемпард, произносит сакраментальную фразу: «Гюльчатай, открой личико». Простой и глуповатый АДСП-шный колонист на протяжении всего фильма пытался добиться того, чтобы межзвездная кочевница неизвестной расы, представляющаяся этим земным именем, обладательница приятного голоса и обратного изгиба стройных ног, сняла наконец свой шлем.

– Послушай, Гюльчатай, – проникновенно заговорил мужчина, – Гюльчатай, ты же хочешь силы? Желаешь власти…

Не выдержав, я заржал аки конь. Уж больно занятным было выражение лица у типа, когда он называл меня этим именем.

– Я сказал что-то смешное? – нахмурившись, отступил на шаг Инквизитор.

– Можно и так сказать. Послушай, дядя, иди-ка ты своей дорогой. – Я указал клинком в сторону далекого горизонта. – Я тебя не знаю, ты меня не видел, все равно в секту твою я вступать не собираюсь. Так что давай, ка…

– А вот этого вот, Максим, говорить не стоило… – вздохнула Нина. – Здесь пишут, что ребята эти ну очень обид…

«Получено повреждение. Показатель здоровья уменьшен на 52 %».

Да твою ж… Защитный кокон лопнул, и меня зашвырнуло прямо в глубину десантного отсека. Удар о палубу выбил из легких весь воздух, я закувыркался в темноте помещения, кое-как встал и тут же отшатнулся. Инквизитор падал на меня, освещенный занесенным для удара клинком. Мужик, видимо, нанеся удар, просто прыгнул ко мне, используя свои психокинетические способности.

– Да вы шутите, наверное! – выдохнул я, попытавшись отпрыгнуть назад и таким образом избежать неминуемой смерти.

Нога поскользнулась на очередной луже, запнулась о лежащее на полу тело, и я вновь оказался на палубе, мигом поняв, куда, собственно, делись все рейдеры. И те, что здесь «жили», и те, что попрятались в шлюз от нашей бомбардировки. Все они были здесь, валялись рядом со мной, изрубленные эргро-клинками.

Отмахнувшись от подскочившего ко мне Инквизитора, отгоняя его, я извернулся и кувырком ушел в сторону. Эргро-потоки встретились, осветив отсек яркой вспышкой, что-то толкнуло меня в грудь, отняв сразу десять процентов жизни, и я вновь оказался бы на полу, не стукнись спиной о какой-то массивный объект.

Воздух прочертила ярко-оранжевая дуга. Успев присесть, я пару раз ткнул клинком в слегка освещенную рыжими отблесками фигуру, прекрасно понимая, что тут мне ничего не светит. Как бы хорошо я ни владел оружием, здесь все же не реальность. Все решают цифры, и чем они больше, тем лучше! Уровни наших навыков явно были несопоставимы, а потому единственное, что мне оставалось, – бежать!

Пока я жив, к «Одуванчику» всегда можно будет вернуться. А вот еще пару секунд промедления – и я вновь окажусь около бункера в Абереду-Хайд с очень призрачными шансами в ближайшее время вновь пересечься с Ксюхой в игре.

Оттолкнувшись от большой хреновины у меня за спиной, я прыгнул, используя кинетическое скольжение, в сторону яркого квадрата десантного шлюза. Впрочем, уйти мне не дали. Что-то захлестнуло колени, и я растянулся на полу, уткнувшись носом в чью-то вонючую тушу. Перевернулся на спину и тут же принял на клинок сильнейший удар оранжевого лезвия.

В ушах заурчало. Извернувшись, я пнул ногой возвышающуюся надо мной фигуру. Получилось не очень удачно, впрочем, Инквизитор отступил на шаг, и я добавил ему еще псионической атакой. Он ловко принял ее на эргро-поток, и все же приложенные мной усилия, опустившие выносливость сразу на четыре пункта, принесли свои положительные плоды.

Удар был такой силы, что, даже сведя его на нет, Инквизитор, подняв кучу брызг, отъехал от меня метров на пятнадцать. Медленно распрямился, похрустел шеей и картинно стряхнул с эргро-клинка несуществующую кровь. Сделал шаг в мою сторону, а затем, словно вампир, отпрянул назад, прикрывая глаза от внезапно ударившего ослепительно-белого луча.

– Максим, лежи! – услышал я Ксюшин голос.

Круг света, высветивший разбросанные по полу трупы рейдеров и скрючившуюся фигурку моего противника, быстро уменьшился. Я, выпучив глаза, смотрел на проносящееся метрах в десяти надо мной днище танка, усеянное отключенными антигравитационными соплами. Еще мгновение, и «Подсолнечник» с грохотом рухнул прямо на ошарашенного и ослепленного Инквизитора, в самый последний момент врубая антиграв.

Глава 21

Ксения гнала «Подсолнечник» к медленно нависающей над ним громаде транспортника, выжимая из него максимум возможной скорости. На Максима напали какие-то люди, и, если верить искинам, справиться с ними в одиночку у ее мужа нет ни единого шанса. Более того, и Нина, и Атланта отказывались связать ее с ним. Это уже было что-то из ряда вон выходящее, и Катя хотела было возмутиться, но электронные девушки как могли объяснили ей, что словами она ничем ему не поможет, а будет только отвлекать.

Да она и сама это понимала. Просто очень боялась остаться одна. Вот и вжимала ногой скобу ускорения, а танк, рыча, все выше задирал к небу зад и, подлетая на каждой мало-мальской кочке, поднимал турбинами пыльный хвост, взрыкивая антигравами, словно голодный екатерининский тигр в дебрях алмазной тайги. Практически перебранная ее собственными руками машина легко бежала по бежево-серой каменистой пустоши, срывая векторами антигравов иссушенные солнцем и редкие травинки, раскидывая дробью в разные стороны мелкие камушки.

«Только бы успеть!» – билась в голове одна-единственная мысль, хотя девушка совершенно не верила, что хоть как-то сможет помочь мужу.

Случись все это в реальном мире, Ксюша была уверена, что изничтожила бы напавших на Максима псиоников одним только взглядом. Но она уже поиграла в эту игру и знала, что значит «уровень» и почему ее, как и его, невероятная мощь, вполне возможно, ничего не сумеет противопоставить магии чисел, параметров, особенностей и навыков, используемых в этом виртуальном мире.

И тем не менее она хотела быть рядом с мужем. Надеялась хоть как-то помочь, но готова была умереть рядом с ним, чтобы только не расставаться. Ведь Нина, да и Атла с Катей говорили, что в этом случае, скорее всего, их не раскидает по разным сценариям и временным отрезкам и они вновь смогут встретиться перед бункером в Абереду-Хайд.

Нос танка протаранил уцелевший навес рейдеров, разметав стальные листы, и врезался в частокол защитных ежей, кое-как связанных из гнутых двутавровых балок. Гравитационный конек танка вмял их землю, и девушка даже не заметила, что танк получил два процента повреждений. Перед ней была ее цель – огромный черный провал транспортника, в глубине которого Максим сейчас сражался с самым настоящим монстром.

«Вы использовали псионическую силу. Ваша выносливость временно снижена, до уровня 1.43».

Царевна уже даже не управляла машиной. Танк сам летел прямо на пандус, отваленный врывшийся в землю шлюзовый люк, она же сканировала то, что находится внутри, множеством телепатических щупов и уже видела мысленным взором, как захлестнула ноги Максима «Петля Гринзера», как муж упал на спину, перевернулся и, отразив клинком удар, пнул противника ногой в область живота.

Она приготовилась было сама нанести сокрушительный удар мыслематерией по этой худощавой фигурке, как вдруг разряд псионики выпустил ее любимый. Да – любимый! Девушка действительно полюбила этого человека, хотя в глубине души боялась их первой встречи в реальности.

Психокинетика мужа бессильно расплескалась вокруг тела врага, всего лишь откинув его на некоторое расстояние и совершенно не причинив никакого вреда. Ксюша застонала от злости. Если уж такой мощный мысленный пинок не сработал, так получится ли у нее? Или…

Внезапное решение вспыхнуло маленькой звездочкой в мозгу девушки, стоило лишь танку влететь в десантный люк и, оторвавшись от палубы, взмыть в воздух. Стукнув кулачком по кнопке отключения антиграва, чтобы, не дай бог, не задеть своего любимого, она ткнула пальцем на обзорном тепловом экране в пульсирующую всеми оттенками радуги фигурку его противника, отдав команду врубить внешний прожектор, и в тот же момент усилием мысли подбросила «Подсолнечник» вверх.

– Максим, лежи! – выкрикнула она из последних сил, надеясь на то, что хоть это Нина передаст Максиму.

«Вы использовали псионическую силу. Ваша выносливость временно снижена до уровня 0.01».

«Внимание. Ваша выносливость упала ниже допустимого предела, любое повторное применение пси-способностей до окончания регенерационного сна приведет к смерти персонажа».

Чувствуя, как засыпает, девушка дотянулась до стартера антиграва и, отключаясь, уронила кисть, почти промазав по кнопке.

«Подтверждено уничтожение 1 единицы живой силы противника. Получено 12 421 очко опыта (20 % от заработанного)».

Стопа соскользнула со скобы скорости, и Ксюша, уронив голову, заснула.

* * *

«Внимание! Обновлено модифицированное элитное задание «Первопричина всех бед: часть 2».

«Получено 5000 очков опыта, 2 очка способностей».

«Получен двадцать девятый уровень общего развития персонажа».

«Доступно 7 очков способностей».

«Принято задание «Первопричина всех бед: часть 3».

«Условия выполнения: Найти капитанский мостик. Убить Вар-Босса Джеремма, использовав модульную биометрическую ключ-карту, забрать копию навигационной карты и техническую опись содержимого грузового отсека».

«Доступно: всем членам группы».

«Описание: пробившись сквозь полчища рейдеров и мутантов, вы наконец оказались в недрах транспортника. Теперь вам следует выяснить, что нужно Нео-Реконкисте на этом корабле».

«Награда: 15 000 единиц опыта, 3 очка способностей».

– Подождите! – взвилась Ксюха. – Я уже ничего не понимаю. Вот «Первопричина всех бед: часть первая». Цитирую описание: «Покопавшись в мозгу старшины Крипли, вы узнали страшную правду о поселении Абереду Хайд и его настоящих правителях, причине конфликта с союзной бандой рейдеров и о том, как во всем этом деле замешана таинственная организация Нео-Реконкиста.

Теперь вы знаете, что вам нужно делать, но перед этим вам нужно найти ключ-карту офицера безопасности военного транспортника CSF».

Она замолчала, стреляя в меня глазищами так, как будто это я был создателем игры.

– А теперь часть вторая: «Атмосферный штурмовой флаер Нео-Реконкисты наносит ракетно-бомбовые удары по поселению Абереду Хайд. Вам нужно срочно уходить из негостеприимного поселка и под покровом ночи пробираться к транспортнику CSF, на котором вы прибыли на планету. Космический корабль уже захвачен отрядами НР, но то, что нашел в его трюмах доктор Бэйн, не должно достаться представителям этой террористической организации!»

Ксюша выдохнула и продолжила:

– А теперь это! Словно бы разные люди писали!

– А я сразу говорила, – фыркнула Нинка. – Этот сценарий сырой! Я говорила, еще когда вы с Бейном…

– Нин, не галди, – отмахнулся я от искина и, обхватив супругу за плечи, прижал к себе. – Ксюх, не парься. Сделаем что написано и свалим. Просто давай сосредоточимся на том, что говорят сделать…

– У тебя, как обычно, «все просто», – буркнула Цесаревна, ткнув меня кулачком под ребра. – А мне, понимаешь ли, интересно. Я за сюжетом слежу.

Ксюху, вскрыв личным паролем покачивающийся «Подсолнечник», я нашел мирно спящей в ложементе водителя. Все было словно в голофильме: и жуткий убийца, готовый порвать меня на кусочки, и внезапное спасение. Вот только прижавшаяся ко мне Цесаревна, во сне всхлипывающая и бормотавшая что-то про меня, вызывала во мне волну нежности.

Когда она очнулась, мы вошли в инстанс. Вместе, держась за руки, и тут же, пройдя через изолирующую мембрану, попали во внутренние помещения корабля.

* * *

В это же время. Столица Великой Джуманны-Куано расы Властителей Галактики Квери.

Центральный Сектор, Столичная сектория «Путаш-ген». Планета Якургращты. Морефлотство Ардории «Курусручк»

– Мы не простим. Мы не отступим. Мы – величайшая раса в Звездном море! – выплескивая фиолетовую от нахлынувшей ярости слизь из всех пор, рявкнул представитель флотской звездной мореходии.

– Но можем ли мы что-либо предпринять… – возразил ему старый квери, чья раковина уже в скором времени должна была проткнуть эргетовым шипом его давно уже ставшее пятикамерным сердце.

Уньбаса-мутаруке. Этого великого слизня уважали, но для партии войны он был чем-то вроде пугала. Этакой страшилкой, всегда имеющей возможность запороть признание слов говорящего. На него тут же зашикали молодые кавери, многие из которых еще даже не обзавелись панцирем.

Ягараш промолчал. Председатель, истекая синей слюной, давал понять, что поддерживает оратора, а не предсмертного. Он слышал слова, которые уже стали законом, но не готов был принять их. Тем более в ситуации, когда в подбрюшье Джуманны-Куано завелось что-то настолько странное, как Железные Эдали.

Выплеснув кубометр желтой слизи на пол, Ягараш обозначил позицию, что слова-законы услышаны и приняты. И никакие вопросы умирающих не трогают его мембраны.

– По закону, со слов Гугепузи-нути, будут подняты сто сорок тысяч монорем, девяносто тысяч бирем и других кораблей не менее десяти тысяч на класс, – сказал наконец он, обильно поливая оранжевой жижей кафедру. – Также обязую правителей каждые десять шестидесятых долей дневного цикла казнить пять тысяч обезьян эдали. Трусы и обезьяны не меняются! Будь они хоть железными, хоть из плоти! Да будет так!

Content

Александр Шапочкин
Первая заповедь Империи. Книга вторая. Темная зона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21