Завгородняя Анна Александровна

Помощница ведьмака. Книга 2. Путь Мрака (СИ)

Анна Завгородняя

Помощница ведьмака

Книга 2

Путь Мрака

Глава 1

Зима раскинулась в своем снежном великолепии, надолго отрезав нас от дальнейших попыток отправится в путь. Словно сами силы природы воспрепятствовали нам, восстали, засыпав дороги и леса такими непроходимыми сугробами, что лошади не могли проехать, а человек пройти. Каждый день обезумевший ветер стучал в окна дома, тарабанил мелкой крупой, будто сыпал сухой горох, и покров становился все толще и толще. Часто, сидя у окна и держа книгу в руках, я заставляла себя задуматься над тем, не сама ли судьба вмешалась в мои планы. Не кто-то ли свыше просто взял и перечеркнул их решительной сильной рукой, и понимала, что это только мои домыслы.

За спиной пошевелился Мрак. Я повернула голову и увидела, что пес проснулся и, приподняв голову, смотрит на меня удивительным немигающим взглядом, словно вопрошает что-то. Несколько секунд мы просто глядели друг другу в глаза, а затем я отвела взор и снова уставилась в книгу, на страницы которой падал яркий желтый свет свечи.

Несколько дней прошло с того самого дня, когда мы встретились со стрыгой. Раны Роланда долго не хотели заживать — когти ведьмы оказались наполнены ядом и мне пришлось побороться за восстановление регенерации ведьмака. Помню, как меняя повязки на его ране, я думала о том, что едва все заживет, как я тот час уеду. Одна.

Теперь, когда я узнала одну маленькую тайну Роланда, мне действительно хотелось сбежать.

Он не свободен, а значит, не может принадлежать мне. И пусть раньше никого из ведьм не останавливало наличие у понравившегося мужчины другой женщины, даже жены, я не могла перешагнуть через свои представления о любви и браке. Для меня Роланд стал недосягаем как те звезды, что светят для нас с черного небосклона.

Тот поцелуй был единственным, и я спрятала саму память о нем глубоко внутри себя, при этом все же осознавая, что люблю загадочного ведьмака, но позволить себе переступить через себя, не могла.

Мы больше не говорили с ним о наших чувствах. Я молчала, а Роланд словно не решался обратится ко мне, только следил карим взглядом, когда я обрабатывала его рану и его взор был наполнен сожалением и болью. Мне казалось, что он и сам уже жалел о том, что решился поцеловать меня, да вот только сделанного не вернешь и былых отношений между нами уже не будет.

Думала, что подлечу ведьмака и уеду. Ранним утром, когда все еще будут спать, но не вышло. Помешали обильные снегопады, обрушившиеся на землю с опрокинутого неба. И вот теперь я сидела у окна, листая книгу о травах и пыталась заставить себя читать и, главное, понимать то, что уже прочитано. Но ничего не получалось. Мысль то и дело убегали вскачь, а память отказывалась откладывать знания в мою несчастную голову.

Когда скрипнули двери за спиной, те, что вели на кухню, я вскинула голову и, повернувшись, увидела Роланда. Было уже давно далеко за полночь, и его бессонница меня несколько удивила. Мужчина приблизился и сел на другой конец лавки, оставив между нами свободное пространство. Но ему стоило только протянуть руку, и он мог бы коснуться меня.

Я отвела взгляд, впилась в книгу, делая вид, что читаю. Роланд несколько минут сидел молча, глядя на меня, а затем заговорил:

— Я рад, что выпал этот снег, — его голос был наполнен покоем и умиротворением, словно мужчина решился признаться в чем-то очень важном.

Я продолжала молчать и перевернула страницу, словно в подтверждении того, что увлеченно читаю.

— Если хочешь, молчи, — продолжил Роланд, — я понимаю, что если бы не этот снег, ты скорее всего уехала бы после моего глупого признания в тот день.

Подняв глаза, посмотрела на ведьмака.

— Я хочу напомнить тебе о том, что мы договорились на год совместной работы, — он впился взором в мое лицо. — Мне казалось, ты не из тех, кто нарушает данное слово.

Тут он был прав. Если бы не этот снегопад, я бы уехала и после испытывала чувства стыда и вины. Непогода не позволила мне сделать ошибку. Может быть, кто-то станет смеяться о том, что у ведьмы есть честь. Моя тетка Зофия никогда не брезговала ложью. Обман был ее второй ипостасью, а я давно решила для себя, что буду другой. А вот недавно сама едва не поступила подло по отношению к ведьмаку. А ведь мне, если разобраться по чести, не в чем было его упрекнуть. Он никогда не давал мне повода думать, что влюблен в меня, всегда держал дистанцию между нами, так что винить во всем я могла только себя.

— Почему ты молчишь, Уля? — спросил Роланд, продолжая смотреть на меня.

Я повела плечами и закрыла книгу, положив ее на подоконник.

— Я думаю о твоих словах, — ответила тихо.

— Скоро я займусь твоим обучением, — ведьмак откинулся спиной на подоконник. Мрак поднялся и перелег устроившись у ног хозяина. — В магии я сейчас не так силен, как мне бы хотелось, — продолжал Роланд, — но кое чему все же могу научить.

— Откуда у ведьмака магия? — я увидела, как Роланд устало закрыл глаза. Рана все еще давала о себе знать. Яд в когтях стрыги мешал быстрому заживлению, привычному для его тела. Скользнула взглядом по напряженному лицу и поймала себя на мысли, что хочу прикоснуться к нему ладонью, хочу унять боль, и тут же одернула себя.

— Если хочешь, я расскажу тебе всю правду, — проговорил Роланд. — Это не только моя история и я не должен был бы тебе все говорить, но понимаю, что иного выбора нет. — он резко открыл глаза и снова посмотрел на меня, — Я не хочу потерять тебя, Уля. А если ты поймешь мою историю, то возможно сможешь принять и меня.

Прищурив глаза, осторожно кивнула, отметив как приподнялся Мрак. Псина, кажется, была немного против того, что намеревался сделать ее хозяин, но Роланд был настроен решительно.

Ветер за окном все завывал, а горошинки крупы продолжали стучать в стекло, настойчиво, неугомонно.

Сердце замерло в ожидании. Оно хотело узнать историю ведьмака, хотело дать мне шанс оправдать свою любовь, пойти за ней, и я произнесла:

— Расскажи мне все. Я хочу знать, — и призналась тихо, — мне надо знать.

Мрак резко вскочил на ноги и на секунду мне показалось, что он сейчас набросится на своего хозяина, но Роланд только поднял вверх руку и произнес какое-то слово на непонятном мне языке, после чего пес улегся на место, но при этом не переставал смотреть на нас каким-то обиженным и злым взглядом.

Кажется, он действительно был против того, чтобы ведьмак рассказал мне о себе.

Я же наоборот, вся обратилась в слух.

Роланд чуть прикрыл глаза, словно это помогало его памяти извлекать на свет деяния ушедших дней, и начал свой рассказ.

Несколько лет назад.

Княжество Северское. Замок рода князей Велке.

— Нет, ты только видел ее? Это же просто тихий ужас! — ударив хлыстом по голенищу сапога молодой князь Генрих Велке широким решительным шагом вышел из залы и, подгоняемый тихим смехом своего друга, направился к лестнице, ведущей вниз. Он легко сбежал по ступеням и пролетел мимо слуги, раздраженно выхватив из рук последнего свой теплый плащ. Уже во дворе набросил его на плечи и огляделся, отыскивая взглядом конюха.

— Чего ты так разозлился? — следовавший за Генрихом юный князь Анджей наконец перестал смеяться и спустился следом за другом во двор. Конюх завидев обоих господ подвел им оседланных жеребцов и с поклоном удалился прочь.

Генрих первым влетел в седло и оглянулся на Анджея. Тот забирался на коня неторопливо. Карие глаза насмешливо следили за князем Велке. В их глубине все еще таились искорки веселья.

Они были похожи, эти два молодых мужчины. Почти одного роста, темноволосые, кареглазые. Те, кто не знал их близко и видел впервые, мог бы предположить, что они родные братья, но это было совсем не так. Никакого родства, даже малейшего намека, что когда-либо корни рода Велке и рода Северин переплетались между собой, хотя родители обоих наследников и пытались найти хоть какую-то зацепку, чтобы оправдать подобную схожесть у своих детей.

Нет, конечно же, внешне мужчины отличались. Пан Генрих имел более крупные черты лица и казался более кряжистым. В отличие от него князь Северин казался утончённее, но при этом обладал немыслимой физической силой и, как и все в своем роде, имел силу магическую, намного сильнее той, которой владел его друг Велке.

Сегодня Генрих был не в духе. Ему представили ту, что должна будет стать его женой. Родители уже назначили день помолвки и решили показать, наконец, невесту ее будущему мужу.

То, что увидел Генрих, его раздосадовало и разозлило. И хотя на церемонии обручение он еще держался, пытаясь если не улыбаться, то по крайней мере не метать молнии ненавидящим взглядом, то сейчас дал волю вырвавшемуся раздражению. Он пришпорил своего скакуна и помчался через раскрытые ворота мимо кареты, которая привезла в замок его наречённую. Анджей только широко улыбнулся и понесся следом за другом, понимая, что вскоре гнев Генриха поутихнет и ему понадобится друг, чтобы высказать всю ту обиду, скопившуюся к Велке на своих родителей.

Дорога миновала парк и дальше вела мимо голых полей, с которых крестьяне уже давно собрали пшеницу. Теперь они стояли пустые, присыпанные сухими колосьями, оставшимися после сбора. А впереди темнел лес, раскинувшийся до самого горизонта.

Князь Северин нагнал Генриха у моста, переброшенного через тонкую ленту реки, что серебрясь и звеня колокольчиками, протекала в низине. К тому времени, как Анджей поравнялся с другом, тот пустил своего жеребца шагом и теперь покачивался в такт движениям лошади, положив крепкие руки на луку седла.

— Я не понимаю, чего ты так разозлился, — осторожно произнес Анджей и посмотрел на лицо друга. Велке продолжал хмурится.

— Ты не можешь понять моих чувств! — ответил Генрих с раздражением. — Твоя невеста одного с тобой возраста, а я своей на помолвку помимо колечка подарил куклу! Куклу, понимаешь! — зло выплюнул молодой князь.

Анджей с трудом сдержал смех, лишь карие глаза засветились весельем.

— Я не хочу тебя расстраивать, но твоя невеста подрастет и тогда, возможно, ты изменишь свое мнение, — попытался он подбодрить друга, — а пока наслаждайся свободой. У тебя есть еще лет десять, так что…

— Ты же ее видел, — отмахнулся Генрих, — мелкая толстуха, похожая на жабу и вряд ли она сильно похорошеет к восемнадцати годам.

— Не скажи! — качнул головой его спутник. — Мне она показалась милой и даже более чем. Одни глаза на пол лица… А полнота сойдет. Многие девочки в ее возрасте такие же пышки, а потом глаз не оторвать, какие становятся стройные и худенькие!

— Не с моим счастьем, — пробурчал Велке.

— Зато подумай о том, какую пользу принесет ваш брак роду Велке! — продолжал убеждать друга в необходимости этого брака Анджей. — Она же последняя дочь князя Биллевича, а князь ведет свой род от королевской семьи.

— Ага! — кивнул пан Велке. — Почти уговорил!

Анджей рассмеялся.

— Ладно, ну ее, эту девчонку, ты мне лучше расскажи, как идут приготовления к твоей свадьбе? — и посмотрел на друга. Тот сделал серьезное лицо, поспешив ответить:

— Будь на то моя воля, я бы лет до тридцати не женился, но ты знаешь моего отца, — молодой мужчина вздохнул, — ему не терпится обласкать тех, кого еще недавно наказал огнем и мечом!

— Во всей этой истории крайним остался ты, — поддакнул Генрих.

— Почему крайним? — удивился Северин. — Моя невеста хороша и богата. В чем печаль? Ну не люблю я ее, так отец тоже не любил мать до того, как они поженились. А после зажили душа в душу и так живут и по сей день!

Князь Веске пожал плечами.

— Лично я думаю так же, как и мой отец, — заявил он, — вам стоило не роднится с Гижицкими, а искоренить их род.

Северин вскинул брови.

— Да что может сделать одна девчонка да ее больная мать против моего отца и его войска? Они и так отрезаны от мира в своем доме…

Генрих остановил коня и пристально поглядел в лицо другу.

— Разве ты не знаешь, что Гижицкие сторонники черной магии, а невеста твоя и ее мамаша первосортные ведьмы!

Анджей прыснул со смеху.

— Я так могу сказать почти про всех своих знакомых панночек!

— Зря смеешься! Я дело говорю! — произнес тихо Генрих и толкнул коня в бока пятками. Жеребец прибавил ходу, сорвавшись с места. Северин помчался следом, подгоняя своего коня, и вот уже два друга неслись во весь опор по пыльной дороге, оставляя за собой клубы серой пыли, что гонимая ветром, оседала на полях.

Гостей провожали всем домом. Старый князь Велке и его жена спустились к карете, в которую забралась семья князя Биллевича. Они еще некоторое время стояли, обмениваясь любезностями, пока маленькая дочь Биллевичей играла своей новой куклой, подаренной ей сегодня на помолвке женихом. Золотое колечко — еще один подарок наследника рода Велке — сейчас висело на ее шее продетое в золотую цепочку, но девочку больше интересовала кукла, и она то и дело трогала вьющиеся кудряшки на фарфоровой голове, прикрытой модной шляпкой.

— Нам право, так неловко, — произнесла княгиня Велке, — Генрих обычно не так непочтителен! — она покосилась на мужа, словно умоляя его о поддержке, но тот только улыбался, не находя нужных слов, чтобы оправдать поведение своего наследника.

— Мы понимаем! — произнес князь Биллевич. — Он еще слишком молод и, конечно же, пока не воспринимает свою невесту как должно.

— Поглядим, что будет, когда она подрастет, — с тихим смехом пошутил старший Велке и покосился на мать девочки, — если она будет обладать хотя бы частицей вашей красоты, пани Клаудиа, то мой сын будет сражен.

Княгиня Биллевич покраснела.

— Непременно ждем вас на ужин на неделе, — поспешила произнести Лидия Велке, но княгиня Биллевич покачала головой и покосилась на мужа.

— Мне жаль, — сказала она, — мы бы с удовольствием, но завтра отправляемся к Ришарду в столицу.

Князья Велке переглянулись. Княгиня Клаудиа спокойно называла короля по имени, что было вполне объяснимо. Род Биллевичей и правящий королевский род Сапеги находились не только в близком кровном родстве, но еще и дружили семьями. Томаш Велке подозревал, что будь у Ришарда Сапеги сын вместо дочери, сейчас именно он обручился бы с маленькой княжной. Но судьба решила иначе, одарив два рода дочерями.

Попрощавшись, Клаудиа и князь Биллевич забрались в карету к дочери. Девочка помахала руками чете Велке и улыбнулась, сверкая глазами, вполне довольная приемом и подарком, куклой, что сейчас лежала на ее коленях.

— До встречи! — кивнул будущему родственнику Биллевич и приказал кучеру трогать. Стража, сопровождавшая карету, обступила ее с обеих сторон. Четверо верховых впереди, четверо сзади и один на облучке с кучером.

Покачиваясь, экипаж выехал за ворота и покатил по сухой дороге, по которой еще совсем недавно проехали молодые княжичи.

Проводив взглядом карету, князь Велке протянул руку жене.

— Пойдемте в дом, дорогая! — произнес он, и Лидия с улыбкой приняла его ладонь.

— Генрих сегодня едва все не испортил! — сказал пан Томаш, когда слуги поспешили вперед княжеской четы, чтобы открыть перед ними двери. Лидия кивнула им и отпустила одним взмахом ухоженной руки, а затем проследовала за мужем в маленькую уютную гостиную, где стояли диван и рояль, за которым княгиня любила проводить свое свободное время. Но сейчас супруги присели и подождали, пока слуга разожжет огонь в камине, а затем оставит их наедине.

Несколько минут они оба молчали, затем заговорил князь Томаш.

— Интересно, куда отправился Генрих после обручения? — он откинулся на спинку дивана и ослабил на шее узел шелкового шарфа, а затем покосился на жену.

— Они уехали вместе с Анджеем, — ответила Лидия.

— Значит, завалятся на пару в какой-то кабачок и будут девок тискать до утра, а после Генрих заявится навеселе, — пробурчал Велке. Его жена только улыбнулась.

— Наш сын знает меру в вине, а девушки… — она чуть покраснела, — ты и сам не раз говорил Генриху, что опыт для мужчины важен.

— Говорил! — кивнул, соглашаясь князь. — Только он понял это слишком превратно!

Княгиня мягко улыбнулась.

— Генриху уже почти восемнадцать, — заметила она, — он вполне осознает то, что делает!

— Хотелось бы верить! — Томаш потянулся за колокольчиком, решив выпить вина. — После его поведения сегодня, я опасался, что Биллевичи откажутся от этого союза. Нам более выгодно породнится с ними, жаль, только Генрих этого пока не понимает!

— Я думаю, он поймет! — успокоила мужа княгиня. — Да и время еще есть. Княжна Биллевич еще так мала!

— Поживем — увидим, — изрек князь и в тот же миг скрипнувшая дверь пропустила в гостиную слугу, и князь Томаш подозвал его к себе, велев принести из подвалов самого лучшего вина, а после повернулся к Лидии и добавил, — у нас есть повод!

Княгиня Велке улыбнулась и кивнула, соглашаясь с мужем.

— Анджей! Как ты это делаешь? — девицы захлопали в ладони, глядя как буквально из воздуха молодой князь Северин создает розу. Сперва появился маленький росток. Анджей держал его на раскрытой ладони так, чтобы всем девушкам, что столпились за его спиной, было видно, как росток начинает расти. Вот он вытягивается вверх, затем появляется головка бутона и скрученные листья. Цветок продолжает увеличиваться прямо на глазах у восхищенных панночек, а затем раскрывает жгуты зелени и распускает лепестки бутона, превратившись в прекрасную алую розу, усыпанную острыми шипами.

— Ах! Какая прелесть!

— Непостижимо!

— Волшебно!

Генрих мрачно посмотрел на красавиц, что обступили его друга, не сводя с молодого князя влюбленных глаз. Анджей всегда производил на дам, молодых и старых — без разницы — самое благоприятнейшее впечатление. Молодой князь Велке потянулся к кружке с пивом и сделал большой глоток, после чего с шумом обрушил кружку обратно на стол. Анджей обернулся на звук и, заметив недовольство в глазах Генриха, поспешно подарил одной из девушек созданный им цветок и вернулся за стол к другу, глядя на него веселыми глазами.

— Ты все еще хмур и не весел? — произнес он и взял в руки кружку с пивом.

— У меня нет твоего таланта во всем находить положительное! — ответил Генрих.

— Ты говоришь одно, а думаешь совсем другое, — заметил Анджей.

— Конечно, — усмехнулся криво Велке, — вам магам нас не понять.

— А чем ты не доволен? — удивился князь Северин. — Ну подумаешь, нашли тебе невесту. Немного терпения, и она подрастет, а пока пользуйся свободой и молодостью. Эта девочка, которой ты сегодня подарил свое кольцо, принесет почет твоему Роду. Уже за одно это ты должен быть благодарен своем родителям!

— Ага! — кивнул Генрих, мрачнея еще сильней.

Анджей несколько секунд пристально смотрел на друга, а затем махнул рукой.

— Через две недели моя свадьба, — сказал он, после того, как сделал глоток пива. Панночки-разносчицы то и дело проходили мимо, поглядывая на молодых мужчин и при этом улыбались широко и завлекающе. Анджей подмигнул одной, улыбнулся второй, а Генрих продолжал хмурить брови.

— У тебя свадьба, а ты вон какой веселый и девкам подмигиваешь! — произнес он.

— А что мне остается делать? — ответил князь Северин. — У тебя невеста малолетка, у меня ведьма, так почему бы не погулять напоследок? — и подозвал к себе одну из девушек, попросив принести еще пива. Та поспешно кивнула и умчалась, взмахнув юбками. Анджей проводил ее взглядом, затем снова посмотрел на друга. — Ты мне так и не ответил! — продолжил он. — Что там на счет свадьбы? Тебя ждать?

— А ты сам как думаешь? — Велке вздохнул. — И меня и все мое семейство. Мы приглашены.

Затем, словно спохватившись, спросил:

— А кто будет от Гижицких? Кто твою невесту поведет к алтарю?

Анджей пожал плечами.

— Понятия не имею, — честно ответил он, — в роду Гижицких больше нет мужчин. Король и мой отец постарались.

— Какие демоны только дернули князя Гижицкого начать этот переворот, — сказал Генрих, — на что он только рассчитывал?

— Мне то откуда знать! — Анджей не упустил шанса словно бы невзначай прикоснутся к бедру разносчицы, вернувшейся с кувшином пива. Девушка хихикнула и посмотрела на молодого мужчину одобрительно, а затем собственноручно разлила пиво по кружкам друзей.

— Расслабься, Генрих! — произнес Анджей и улыбнулся другу, а затем одним взглядом велел разносчице не обойти вниманием молодого князя Велке.

Девушка поняла правильно и уже спустя минуту оказалась рядом с Генрихом. Пышная грудь в глубоком вырезе колыхнулась прямо у самого лица князя, когда девушка подливала ему пиво. Мужчина взглянул на ее полуобнаженную грудь и внезапно схватил девушку за талию и усадил к себе на колени. Она шутливо посопротивлялась больше для виду, а затем осталась сидеть на его руках.

— Вот таким ты мне больше нравишься! — рассмеялся Анджей и взял в руки кружку, думая о том, что жизнь прекрасна, когда ты молод.

Молодая княжна была хороша так, как только бывают хороши девушки в ее возрасте. Свежая, белолицая, большеглазая, с тонким станом и длинной косой, змеящейся по спине, она сидела перед зеркалом и смотрела на свое отражение, пока одна из служанок закрепляла замысловатый гребень в ее волосах. Девушка рассматривала свои черты, не скрывая довольной улыбки. Она уже давно знала силу обаяния молодости и нередко пользовалась красотой, подаренной ей природой.

Опустив взор, она начала перебирать украшения в богатой расписанной шкатулке, что стояла на столике перед зеркалом.

— Как думаешь, Ирэнка, — проговорила она, доставая пару серег с крупным фиолетовым камнем, — мне подойдут эти или выбрать другие? — она приложила серьги к ушам и тут же сама ответила на свой вопрос, швырнув украшения назад в шкатулку. — Нет, совсем не то!

— Вы правы, княжна, — проговорила девушка, что стояла за ее спиной.

— Не молчи, как дура, а скорее посоветуй мне, что надеть! — вырвалось у княжны и служанка, закончив с гребнем, отошла назад на шаг, глядя на девушку испуганным взглядом.

— Что вылупилась? — княжна поднялась со стула, горделиво распрямила плечи и повернулась к Ирене.

— Простите меня, княжна, — тут же потупила взор служанка.

Молодая панна бросила взгляд на шкатулку и махнула рукой.

— После выберу! — заявила она и прошла мимо согнутой в три погибели девушки, направляясь к двери. Распахнула ее и вышла в коридор, шагая к комнатам матери, расположенным чуть дальше от ее собственных покоев. Зашла без стука, заметив, как вздрогнула прислужница, помогавшая Малгожате Гижицкой натягивать платье на чуть располневшую фигуру.

— Ты опять не в духе! — даже не глядя на дочь, произнесла княгиня. — Смотри, увидят тебя королевские прихвостни…

— Ой, мама, бросьте! — отмахнулась девушка и прошла к софе, занимавшей половину гостиной ее матери. Присела на край и стала дожидаться, покуда мать закончит с туалетом. Это заняло достаточно долгий период времени и Тереза заскучала. Она даже позволила себе зевнуть, пока прислужница укладывала волосы княгине Гижицкой, и стала смотреть в окно на клочок синего неба, просвечивающий через тонкую тюль. Когда Малгожата отпустила служанку и, оглядев себя в зеркале, осталась почти довольна увиденным, она, наконец, обратила внимание на дочь.

— Сегодня на приеме Его Величество объявит о твоей помолвке, — и посмотрела пристальным зеленым взглядом в лицо дочери. — Я надеюсь, ты будешь себя вести как уговорено и не удивишь меня всплеском своего характера!

— Я буду, как договорились, чистый ангел! — нежным голоском пропела Тереза и захлопала длинными ресницами, изображая невинность. Мать смерила ее долгим оценивающим взглядом. Когда-то Малгожата надеялась продать дочь подороже, а теперь приходилось отдавать просто так, по воле короля. И ведь ничего не изменить.

Княжна Тереза была красива. Глядя на дочь, Малгожата вспоминала себя в молодости и это почему-то навевало грусть на женщину. Она вздохнула и, отвернувшись от Терезы, склонилась обратно к зеркалу, рассматривая тонкие стрелочки морщинок в уголках глаз — ее единственное напоминание о настоящих годах. Пока единственное.

Княгиня Гижицкая понимала, что скоро ей придется провести очередной обряд по омоложению и чем раньше она это сделает, тем легче будет вернуть назад молодость. Каждая ночь старила женщину, возвращая ее медленно, но верно, к истинному возрасту. А Малгожата не хотела стареть и превращаться в развалину, как те женщины, что приняли старение, как должное. Только не она, не княгиня Гижицкая, потомственная ведьма в пятом колене рода Вихняж. Уж если жить, так жить по полной.

Так думал и ее муж. Князь Гижицкий приходился двоюродным братом королю Ришарду, но имея власть и богатство, всегда мечтал о престоле. И однажды решился свергнуть брата. Он собрал единомышленников и уже даже назначил день, когда должен был совершится переворот, но среди преданных Гижицкому людей оказался предатель. Малгожата подозревала, что сам король подослал кого-то из своих подданных, чтобы следить за братом. Не доверял…

Княгиня распрямила спину. Вспомнила позорную сцену своего унижения, когда целовала сапоги Ришарда, заливалась слезами и умоляла короля на коленях не губить ни ее, ни Терезу.

«Мы не знали!» — кричала она и лгала. Знала ведь. С первого самого дня, когда муж задумал недоброе, но обезглавленному князю уже не помочь, а ей хотелось жить. Жить, чтобы отомстить, иначе, какая после этого из нее ведьма?

— Мама, вы уснули? — дерзко поинтересовалась Тереза у княгини, застывшей перед зеркалом. Малгожата вздрогнула и повернулась к дочери.

— Прикрой свой рот и следи за тем, что оттуда вылетает! — сказала она раздраженно. — У слуг тоже есть уши. Несколько слов, сказанных как бы невзначай там, где не надо, и все мои ухищрения будут напрасными! А я не для того унижалась перед королем, чтобы ты, разрушила все мои старания!

Тереза усмехнулась.

— Вы называете облизывание сапог стараниями? — проговорила она. — Тогда вы и вправду преуспели, мама.

Глаза княгини Гижицкой опасно сверкнули и Тереза, хотевшая было что-то добавить к сказанному выше, закрыла рот, благоразумно решив промолчать.

— Еще раз услышу подобные речи, и ты пожалеешь о своей дерзости! — предупредила она. В зеленых глазах разлилась тьма.

— Простите, мама, — Тереза опустила голову.

— Пойдем, — кивнула ей Малгожата, — заодно познакомимся с четой Биллевичей. Они будут присутствовать на приеме. Как-никак — родня!

Тереза молча кивнула и шагнула следом за матерью прочь из комнаты.

Хлопнув дверью, обе женщины поспешили спустится вниз, где в приемном зале уже собрались гости. Малгожата натянула на губы приторную улыбку. Дочь последовала ее примеру, и скоро они слились с толпой приглашенных, отыскивая знакомых в дворцовой сутолоке.

Глава 2

К свадьбе все было готово. Сшит наряд для жениха, отправлены приглашения с назначенной датой, а родовой замок утопал в цветах и лентах.

Ришард Сапеги лично вызвался проводить невесту к алтарю, объяснив это тем, что лишив по стечению обстоятельств девицу отца, должен заменить ей его, хотя бы в такой малости.

Гижицкие улыбались, Северин хмурились, а в итоге недовольны были и те, и другие, но при этом они не смели противоречить приказу короля, возжелавшему соединить две семьи.

— Такова моя воля, — сказал Ришард, когда старший князь Северин вознамерился было отказаться от союза с дочерью опального рода, посмевшего затеять недоброе против короля, но Сапеги не мог потерять последнюю представительницу семьи Гижецких и был неумолим.

— Она красивая и милая девушка, — заверил он Северина, — не чета своему отцу!

Князь пожимал в ответ плечами.

— На одном дереве яблоки одного сорта, — говорил он, но Ришард только, смеясь, положил руку на спину князя, уверяя его, что Тереза именно то самое яблоко, без червоточинки, которое придется по вкусу молодому Анджею, и никакие слова, и подозрения не могли изменит мнения короля. Сапеги был добр и справедлив, но иногда становился упрямее осла, особенно, когда встречал мнение противоположное его собственному.

У князя Северина не было иного выхода, как дать свое согласие на эту свадьбу. И вот теперь, спустя два месяца приготовлений, был назначен этот самый важный в жизни молодых день. Анджей видел Терезу всего два раза на приемах во дворце, но и тогда они едва ли перекинулись парой фраз. Молодой княжич не затронул сердца юной девушки, но и она не нашла отголоска в его душе.

Два чужих человека, брак за которых решили родные и каприз короля.

Свадьбу решили играть в доме жениха, а все расходы со стороны невесты милостиво принял на себя сам король, решивший сменить гнев на милость, а после кнута подсунуть пряник опальной семье Гижицких. Были приглашены родственники со стороны жениха. Малгожата Гижицкая промолчала, когда ей предложили позвать близких, умолчав о том, что в роду Гижицких теперь остались только женщины.

Мать и дочь прибыли в замок князя Северина на рассвете, за два дня до церемонии бракосочетания. Король решил, что молодым надо приглядеться друг к другу, до того, как они встанут перед алтарем.

— А она недурна! — Генрих покосился на друга, чуть задев Анджея локтем и, кивнув на невесту князя Северина, при этом улыбнулся так, чтобы друг понял — он не лжет.

Молодой маг невольно поднял взгляд и посмотрел на девушку, что сидела напротив него. Заметив интерес жениха, Тереза широко улыбнулась, отложив столовый прибор.

«Слишком много улыбается!» — промелькнуло в голове Анджея. Невеста не то, чтобы совсем не нравилась ему, нет, напротив, он не мог не признаться сам себе, что княжна хороша, молода и кажется ласковой. Но странное ощущение сдавливало его сердце. Он не мог понять, что именно остановило его и не позволило улыбнуться в ответ на приветливую улыбку девушки. Анджей каким-то подсознательным чувством догадывался, что Тереза не искренна с ним, только никак не мог взять в толк, отчего у него появилось это стойкое чувство.

— Ты сидишь, как обалдуй! — шепнул другу Генрих. — Сказал бы ей пару комплиментов. В конце концов, через два дня вы станете мужем и женой, а ты как чурбан глазами хлопаешь. Я не узнаю своего любвеобильного друга.

— Знаешь ли, мандраж бывает не только у невест, — тихо ответил ему молодой князь Северин, — к тому же в зале стоит такой гвалт, да и стол слишком широкий, чтобы мы сейчас могли общаться как положено, а кричать я не намерен.

— Ого! — усмехнулся Генрих. — Даже так!

Анджей пригубил вина, продолжая следить взглядом за Терезой Гижицкой, а затем покосился на ее мать, сидевшую рядом с дочерью и нарезавшую мясо с изысканностью королевы. Обе женщины были похожи, только старшая княгиня была шире в талии и на лице проступала сетка морщин. У обеих оказались одинакового цвета зеленые глаза, похожие на свежую зелень. Красивые такие глаза, в глубине которых таилось нечто темное, неподвластное Анджею, но что он совсем не стремился познать.

— Та уснул? — Генрих снова толкнул друга.

Анджей вздрогнул и оторвал взгляд от старшей княгини. Малгожата, словно почувствовав интерес будущего зятя, подняла взор и улыбнулась также фальшиво, как минуту до нее улыбалась Тереза.

— Не приставай ко мне, — оборвал Анджей друга и кивнул на чету Биллевичей, что сидели возле королевы, — лучше за своей невестой следи, она кажется измазалась в соусе, — и чуть улыбнулся глядя на двух девочек — дочь короля и невесту друга.

С лица Генриха Велке сползла улыбка, едва нашел глазами девочку. Полненькая Настуся Биллевич что-то рассказывала принцессе, пытаясь развлечь подружку. Ей это удалось и обе заливисто смеялись на радость своим родителям. Анджей же почувствовал, как внутри него разливается странное чувство зависти к Генриху. Сколько еще лет его другу ходить свободным, а его через два дня свяжут узами брака с женщиной, которая ему даже не симпатична.

Ужин молодые мужчины продолжили молча, каждый думая о своем. Оба князя сидели за столом наряду с остальными гостями, уже начавшими стекаться под крышу фамильного дома за несколько дней до предстоящего столь важного события в жизни семьи Северин. Зал гудел ульем, от звука голосов, перешептываний и взглядов, которые, порой могли говорить больше чем слова. Во главе стола расположился сам Его Величество. После выпитого вина, он изрядно раскраснелся, подобрел, и теперь изволил травить анекдоты благодарным слушателям, расслабившись совсем не по-королевски. По правую руку восседал хозяин замка и его жена, слева, что ближе к сердцу, королева, державшая на руках маленькую дочь. Малгожата изредка бросала взгляды на королевскую семью и улыбалась так радостно, словно вид человека, приказавшего казнить ее мужа, вызывал у нее приступ неосознанного счастья.

— Ты своему жениху не забывай улыбаться, да по шире! — шепнула она дочери, заметив, что Тереза раздраженно ковыряет вилкой в своей тарелке.

— Мама! — шепнула возмущенно княжна. — Ты посмотри, как он на меня смотрит, как будто я не невеста ему, а враг!

— Глупости! — качнула головой княгиня Гижицкая. — Просто мой будущий зять также, как и ты сама, еще не свыкся с мыслью о браке. Он слишком молод для этого. Надо понять чувства будущего мужа. Тем более, что ты старше его на целых три года.

Тереза вздохнула.

— А он ничего! — проговорила она спустя некоторое время, успев поймать очередной взгляд Анджея, а затем и его красавца друга. И если жених едва ли одарил девушку своим вниманием, то молодой князь Велке напротив, выглядел очень мило и не скрывал своей симпатии. Тереза переключилась на него, расточая очарование. Генрих проникся и стал смотреть на девушку более откровенно. Заметив это, Малгожата толкнула дочь под столом ногой.

— Я просто флиртую! — наигранно обиделась княжна.

Меж тем ужин набирал обороты, и перед предстоящим торжеством все находились в самом приподнятом настроении. Совсем скоро подвыпивший Ришард велел звать музыкантов и первым поднялся со своего места, с твердым намерением танцевать.

Слуги поспешно расчистили место, раздвинув столы, и король, бросив взгляд на жену, направился мимо нее к той части стола, где восседала княгиня Гижицкая с дочерью. Он хотел показать всем присутствующим силу своей милости и доброту королевского сердца.

Малгожата удивленно застыла, увидев протянутую к ней руку Ришарда, но стесняться не стала и тут же, отставив в сторону бокал, решительно поднялась на ноги, принимая ладонь короля. Гости зааплодировали паре, а музыкант затянул мазурку.

Надо отдать должное королю Ришарду — танцевал он отменно, и опьяневшие подданные, заразившись весельем монарха, скоро присоединились к нему, бросив ломившиеся от яств столы, отставив на какое-то время церемонии и правила. Дом князя Северина располагал к простоте при полном отсутствии помпезности. Сам князь Северин сидел за столом, составив компанию королеве, и только поглядывал улыбаясь в усы на то, как задорно Его Величество подкидывает ноги в па рядом со своей партнершей по танцу.

Малгожата, не смотря на возраст, двигалась плавно. Движения ее были отточены и, в тоже время, естественны. Она казалась самой грациозной из женщин.

— Пригласил бы невесту! — сказал Генрих другу. Сидевшие за столом молодые князья рассматривали танцующих. Тереза вместе с остальными гостями хлопала в ладоши и радостно смеялась, при этом не забывая кокетливо клонить голову так, чтобы локоны ее прически обрамляли лицо в нужном выгодном ракурсе.

— Мне не хочется! — Северин поднялся со стула и прошел вдоль стола, пока не остановился подле отца. Генрих же, последовал примеру друга, только расправив плечи, решительным шагом направился к княжне Терезе, и Анджей успел увидеть, как молодой князь Велке приглашает его невесту на следующий танец.

— Смотри, сын, — поддел его отец, — как бы друг не увел у тебя девушку!

Анджей пожал плечами. Он совершенно не чувствовал даже отголосков ревности. Пропустив слова князя-отца мимо ушей, он присел рядом с девочками и посмотрел на принцессу, что теперь сидела на месте отца. Королева только кивнула молодому князю и продолжила наблюдать за царившим весельем. Генрих же принялся отплясывать с княжной Терезой очередной веселый танец, а Анджей тем временем перевел взгляд н невесту друга. Девочка в ответ посмотрела на него своими большими глазами. Взгляд показался князю слишком умным для семилетнего ребенка, да и сама девочка ему понравилась. Было что-то в ней особенное, что тронуло мужчину.

— Ваша светлость! — важно обратился он к Настусе Биллевич, а затем протянул у ней руку. Мать девочки заинтересованно посмотрела на молодого князя, пока он приглашал ее дочь принять его ладонь. Девочка сперва не решалась, но оглянувшись на мать и, увидев одобрение в ее взгляде, вложила пальцы в широкую ладонь взрослого.

— Вам нравятся бабочки, госпожа Биллевич? — спросил Анджей с улыбкой, а когда Настуся кивнула, резко перевернул ее ладонь кверху и убрал свою руку. Малышка замерла в удивлении, когда прямо с ее ладошки, взмахивая красивыми яркими крыльями, поднялась в воздух яркая бабочка.

Женщины за столом заохали, но младший князь Северин почему-то смотрел только на невесту друга.

«А ведь ты вырастешь премиленькая!» — подумалось ему неожиданно, и Анджей встал со стула, еще раз улыбнувшись девочкам. Странное ощущение не оставляло его на протяжении окончания танцев, и когда вечер и ужин подошел к концу, а гости стали расходится по своим комнатам, князь все еще почему-то вспоминал глаза Настуси Биллевич.

— Ты бы хоть раз пригласил свою невесту! — укорил друга Генрих, когда молодые люди вышли ночью во двор, чтобы пройтись перед сном по тропинке, ведущей через сад к реке. В тишине доносилось слабое журчание воды. На черном небе сияли россыпью драгоценных камней яркие звезды.

Генрих шагал впереди, Анджей за ним следом, заложив руки за спину.

— А мне она понравилась! — продолжил князь Велке, когда понял, что обычно веселый и говорливый друг в этот раз отчего-то опечален. Хотя, когда Генрих начинал задумываться, что и ему самому когда-то придется жениться на нелюбимой, то вполне разделял грусть Анджея. Но не оставлял попытки поддержать его, как в прошлый раз это сделал для него сам Северин.

— Эта пани Тереза милая девушка. Тебе повезло, друг, — и он подождал Анджея, пока тот не поравнялся с ним на тропе, — вот из моей еще неизвестно кто вырастет, а тут уже готовая и вполне сформировавшаяся личность. Да и женой она будет просто идеальной!

Анджей усмехнулся.

— Ты всегда был неразборчив в людях! — произнес он. — И помнишь, что говорил раньше про Гижицких?

Генрих передернул плечами.

— Я ошибался. Тогда я еще не знал Терезы. Я вполне нормальный! Это ты отчего-то сегодня стал слишком подозрительным!

Впереди показалась поляна, за которой начинался арочный мост через реку. Друзья поднялись на него и остановились, глядя на воду. Река текла спокойная, почти черная в такую ночь. Журчала весело и неторопливо.

— Нам надо развеяться перед твоей свадьбой! — заявил спустя несколько минут тишины Велке.

— Мне кажется, мы поменялись местами, — усмехнулся Анджей и добавил, — эта Тереза … она давит на меня.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Я не знаю, что ты такого удивительного нашел в ней. У меня же душа не лежит.

— А тут уже без тебя друг мой, все решили, — Генрих вздохнул и уронил руки на перила мостика, — придется смирится!

— Видимо, придется! — сказал Анджей, но в тоне его голоса Генриху почудилось совсем иное, чем смирение с судьбой, только князь Велке не стал высказывать свои предположения и лишь обратил взгляд на мирно текущую реку, думая о своем.

Малгожата прошлась по комнате в одной ночной рубашке. Тереза все еще сидела перед зеркалом, расчесывая свои густые волосы, мягко проводя гребнем по жестким прядям.

— Ты запомнила все то, что я тебе сейчас сказала? — спросила княгиня Гижицкая, замерев за спиной дочери.

— Мама, вы же знаете, я сделаю все именно так, как вы и велели, — Тереза уставилась на отражение матери, надув губы.

— Это хорошо, — Малгожата чуть пригнулась и протянула открытую ладонь так, чтобы девушке был виден тот маленький предмет, что сейчас лежал на ней, поблескивая матовой огранкой. Тереза посмотрела на вещицу и ее тонкие брови приподнялись в удивлении.

— Откуда? — только и спросила она.

Княгиня Гижицкая расплылась в улыбке.

— Мне это дорогого стоило, — произнесла она. Зеленый змеиный взгляд упал на перстень с крошечной черной жемчужиной. — Купила еще когда твой отец был жив! Это — твой! У меня есть такой же. В назначенный час ты воспользуешься им, как и я своим, — она вздохнула, полная решимости. — Сделаем то, что собирались и оставим этот дом. Начнем новую жизнь, только ты не подведи меня, слышишь!

Тереза ловко схватила кольцо и тот час же надела себе на палец. Сперва ободок оказался чуть больше, но стоило девушке согреть его своим дыханием, как кольцо в миг плотно обтянуло палец.

— Твой отец совсем не подумал о нас, когда размечтался о престоле! — Малгожата распрямила спину. Взгляд ее стал холоден. — Если бы он послушал меня, сейчас бы не лежал в земле, а сидел вместо этого идиота Ришарда внизу за праздничным столом, да и ты была бы наследной принцессой, а не опальной княжной, которую замуж выдают только ради силы нашего рода.

— Мама, говорите тише, — произнесла Тереза. Вытянув вперед руку, она любовалась тем, как сидит на пальце новый перстень и не смотрела на княгиню.

— Никто ничего не услышит, — ответила Малгожата, — я положила полог на эту комнату. Пусть подслушивают сколько хотят.

— Вы всегда были предусмотрительны, мама, — Тереза наконец оторвала взгляд от кольца и посмотрела на мать. Малгожата прошлась по комнате и опустилась в кресло у камина. Посмотрела на огонь, заплясавший в змеином взоре, усмехнулась.

— Сколько раз я говорила твоему отцу, чтобы действовал осторожнее, чтобы позволил мне проверить все своих сторонников, но нет, — она нахмурила брови, — он сказал, что мы женщины ничего не понимаем в политике.

— Не стоит недооценивать нас! — согласно кивнула княжна.

— Этот идиот внизу, пьяный и нелепый в своем показном благородстве, так и не успеет понять того, что случится! — Малгожата откинулась на спинку кресла. Лицо ее начало постепенно разглаживаться. Ушла тревога, глаза больше не мерцали с хищностью зверя. Женщина погрузилась в собственные мысли, представляя себе то, что вскоре должно будет произойти и это радовало ее темное сердце так, как ни что другое на свете.

Когда в двери комнаты постучали, Тереза оглянулась на мать.

Малгожата подняла руки и сделала круг в воздухе обеими кистями, после чего полог пропал.

— Кто? — спросила за нее княгиня.

— Это я, — послышался голос из-за двери, — Ирен!

— Заходи! — Малгожата встала, ожидая прислугу.

Двери открылись и на пороге появилась Ирен. В ее руках сидел крошечный котенок.

Княгиня Гижицкая посмотрела на животное и протянула к нему руки.

— Свободна! — резко отослала служанку женщина и Ирен поспешила уйти.

Мать и дочь переглянулись. Тереза не сдержала улыбки, глядя на котенка в материнских руках.

— Младенец, конечно же, был бы лучше, — произнесла княгиня, разглядывая маленький пушистый комочек, а затем подняла взор на дочь, — но и котенок на этот раз сойдет. Да и не стоит, чтобы кто-то заметил большую перемену на моем лице!

— Морщины сойдут и хватит, — согласилась Тереза, — а остальное сделаете после!

— Твоя правда! — кивнула Малгожата и улыбнувшись дочери, направилась в свою комнату.

Веселый ужин в доме князя Северина уже подходил к концу. Большая часть собравшихся гостей разошлись по своим комнатам и в зале остались лишь сам король да несколько князей, в числе которых были Велке и хозяин дома.

Сейчас, когда стихла музыка, а дамы оставили своих мужчин, никто не мешал им вести более серьезные беседы, касающиеся благополучия страны. Ришард задумчиво смотрел на князей, слушая их голоса. Сейчас князья наперебой твердили только об одном — как принести мир в две враждующие стороны — Ведьмовской Круг и Братство Ведьмаков. Их стычки из простых разборок перешли в нечто большее, уже напоминая войну двух классов. Неподвластные королю, они волновали его и угрожали королевской власти.

— Я думаю, надо принимать более строгие меры, — заявил Велке, — тех, кто нарушает мир, прилюдно казнить!

— Еще чего! — покачал головой князь Камински был явно против. — Насилие порождает только насилие!

— А что нам делать, если простых слов они уже не понимают? — поддержал Велке князь Северин, и тут к королю приблизился мужчина в черном. Тенью скользнул и встал за спиной. Гости заметили приход чужака и примолкли. Мужчина поклонился собранию и наклонился к лицу Ришарда.

— Значит, все спокойно! — произнес король, выслушав донесение. Улыбка тронула его губы. — Я так и знал, что княгиня Гижицкая дружит с разумом, в отличие от ее мужа, — и знаком отпустил мужчину, повернувшись обратно к своим князьям.

— Продолжим, господа! — сказал он и мужчины возобновили совет. Ришард улыбнулся, предаваясь своим мыслям. Конечно, он не верил в правдивость слов княгини Гижицкой. Но сейчас она была для него безопасна. Ведь теперь, когда его люди отняли все артефакты, которыми владела ведьма, он мог позволить себе расслабится. Без тех предметов, что питали силу Малгожаты, она стала слаба. Теперь Ришард знал, что может заставить эту женщину покорится его воле. Любой воле.

Анджей простился с другом перед ступенями, ведущими на верх. Комнаты княжичей находились на разных этажах. Поднимаясь по лестнице, молодой князь Северин заметил служанку, спускавшуюся вниз. Она показалась ему напуганной и, не отдавая себе отчета в том, что делает, мужчина остановил ее, схватив за локоть.

— Что-то случилось? — спросил он вежливо, всматриваясь в черты, тронутые тревогой и страхом. Девушка была прехорошенькая, но слишком бледная. Не иначе, привидение увидела.

— Простите, господин! — произнесла служанка и опустила голову.

— Ты чья будешь? — поинтересовался Анджей.

— Ирен, — прозвучал ответ, — прислужница княгини Гижицкой и ее дочери!

Брови молодого князя взлетели вверх.

— И что тебе не спится, прислужница? — он отпустил девичий локоть, облокотился о перила.

— Госпожа просили принести воды перед сном! — пролепетала она и ее голос странно сорвался. Анджей нахмурился.

— Ты боишься свою княгиню? — догадался он.

Девушка поспешно покачала головой и сделала шаг, спустившись на ступеньку ниже. Но Анджей в один прыжок оказался перед ней, преградив дорогу. Его никак не оставляла странная мысль, что с этими женщинами из опального рода, что-то не так. Что тогда, в своих предположениях, Генрих был прав!

Всего через два дня состоится его свадьба, а он чувствует, что ему надо сделать так, чтобы этого не произошло. Но разве он может противиться королевской воле без весомых причин?

— Расскажи мне о своей молодой хозяйке, — попросил князь Северин.

Ире подняла на княжича испуганный взгляд.

— Я не могу! — ответила тихо. — И никто из слуг, что работают на Гижицких, ничего вам не расскажет, господин! — в ее голосе прозвучала уверенность.

— Это почему же?

— Когда княгиня принимала нас на работу, мы дали клятву о том, что никогда и ни с кем не будем обсуждать Ее Светлость и семью княгини. Ослушаться — значит, получить заслуженное наказание, — она быстро поклонилась и добавила, — господин, позвольте мне пройти. Я и так уже сказала вам много лишнего. Если княгиня узнает…

Младший князь рода Северин отступил в сторону. Ирен прошмыгнула мимо него мышкой. Спешно сбежала вниз и исчезла за поворотом, ведущим на половину слуг. Анджей проводил ее взглядом и продолжил подниматься по ступенькам, думая над услышанным. По крайней мере, ему теперь было понятно, почему из дома Гижицких не было утечки сведений о его хозяевах. Хитрая ведьма позаботилась обо всем. Не продумала только нелепой и глупой гибели своего мужа. И теперь на дочери такой женщины его намерены женить.

«Как я могу отказаться? — подумал Анджей. — Короля не переубедить, если он что-то вбил себе в голову!» — с каждым новым шагом, приближавшим молодого мужчину к его покоям, в его сердце зрела уверенность в том, что этот брак выгоден лишь королю и ему, Анджею Северину выпала не самая хорошая карта в этом раскладе. Но что он мог сделать теперь? Ничего. Ришард слишком уверен в правильности этого брака. Он не отступит из-за каких-то жалких подозрений.

Анджей остановился перед дверью в свои комнаты. Толкнул рукой и, переступив порог, взмахнул пальцами. Свечи на столе тот час занялись пламенем, и мужчина со вздохом, закрыл за собой двери.

До свадьбы осталось менее суток.

Глава 3

Невеста была прекрасна. Зеленые глаза, подведенные черными стрелками, казались огромными на красивом спокойном лице. Стоя перед алтарем, она позволила мужу прикоснутся к своим губам и даже милостиво улыбнулась, когда гости радостно загалдели, поздравляя молодых с браком, а затем отыскала глазами мать.

Малгожата стояла за спиной Терезы, всего в паре шагов от своей дочери и казалась самой счастливой матерью на свете. Она даже прослезилась, когда поднимая фату, уже ее зять, поцеловал красавицу невесту, а затем, взяв за руку, повернулся к гостям и выдавил улыбку, которую все так ждали от него. Еще бы, ведь его жена так хороша! Как тут не позавидовать, да и сам король Ришард подвел девушку к алтарю, заменив отца и, таким образом, показав свое расположение к роду Гижицких. Малгожата понимала, что теперь никто не назовет ее семью опальной. Только не после того, что сделал Ришард, только вот вряд ли это убережёт короля от того, что задумала ведьма и ничто не сможет заставить ее сойти с того пути, на который она ступила.

Говорят, что сильные не мстят, а прощают. Думая об этих словах, Малгожата Гижицкая понимала, что в таком случае она слаба. Очень слаба, поскольку не умела прощать.

Молодые прямо из Храма отправились назад в замок рода Северин. Быстрая тройка умчала вперед мужа и жену, а гости поехали следом, предвкушая пиршество и веселье.

Князь Генрих Велке, по настоянию родителей, был вынужден тащиться следом за каретой с четой Биллевичей, в которой находилась его будущая жена.

— Ты таким образом, выкажешь им свое почтение! — напутствовал сына князь Велке и Генрих с неохотой согласился, провожая взглядом более резвые экипажи, унесшиеся далеко вперед, нагонять молодых супругов. Ему же предстояло плестись следом за сопливой невестой те несколько миль, что пролегали между имением Северин и Храмом.

К тому времени, как они въехали во двор замка, отовсюду слышались веселые голоса и смех. Праздник начался без опоздавших гостей.

Генрих спешился и почти швырнул поводья в руки подоспевшего конюха и уже было шагнул в сторону дверей, когда вспомнил о приличиях, и поспешил обратно к карете, чтобы подать руку своей будущей теще и маленькой невесте.

Княгиня Клаудиа приняла его руку с благодарной улыбкой, а мелкая толстуха, как про себя в сердцах назвал ее молодой князь, руку мужчины проигнорировала и спрыгнула на землю, попав в лужу, брызги от которой заляпали начищенные с утра слугой, сапоги Генриха, что, естественно, не прибавило ему счастья от вида невесты.

— Мое почтение! — он поклонился и не дожидаясь, пока из кареты покажется князь Биллевич, широким шагом направился к двери, возле которой дежурили двое слуг в ливреях. Они поклонились, и Велке прошел в холл, а затем поспешил в зал, где уже вовсю пировал король и молодая чета Северин.

Анджей сидел за столом, уронив голову на подставленную руку и смотрел на то, как танцует его жена. Он не мог не признать, что Тереза Гижицкая, а теперь уже Тереза Северин, красива. Ее змеиный взгляд завораживал, а полные губы обещали обманчивое наслаждение, но молодой княжич только вздыхал и почти не ел, в то время как его жена вовсю резвилась, танцуя с молодыми кавалерами.

— Анджей! — Лидия Северин, его мать, подсела к сыну, положила руку поверх его руки и чуть сжала, подбадривая княжича. — Ты ведешь себя неправильно! — продолжила она. — Даже король уже спросил, почему молодые не танцуют вместе?

Анджей покосился на мать.

— Вы хотели, чтобы я женился, — ответил он спокойно, — я сделал это, исполнил вашу волю. Теперь не требуйте от меня ничего. Я обещаю, что внуки родятся в положенный срок, но после… — он замолчал, заметив, что Тереза, оставив очередного поклонника, подошла к столу и теперь стоит напротив мужа, глядя ему в лицо своими дивными зелеными глазами.

— Мой супруг! — она изящно присела в реверансе. — Я бы хотела, чтобы вы оказали мне честь и потанцевали со мной! — а затем перегнулась через стол и добавила. — Этого хочу не я, а Его Величество, — усмехнулась и продолжила, — а мы ведь не можем разочаровать короля!

Лидия толкнула сына в плечо.

— Иди, — приказала уверенно и Анджей заставил себя подняться на ноги и обошел стол, приблизившись к жене.

— Вашу руку! — произнес, протягивая ладонь Терезе. Княжна с улыбкой приняла его руку, и они вместе направились в центр зала, чтобы открыть следующий танец. Мельком Анджей заметил, как из зала нянечки выводят принцессу и невесту Генриха. Время было позднее и, видимо, было решено, что девочкам пора спать. Анджей поймал себя на том, что смотрит во след малышке Настусе, а затем перевел взгляд на лицо молодой жены. Тереза улыбалась и казалась вполне довольной произошедшим, только вот в глубине ее глаз по-прежнему таилась злоба и обида.

Малгожата вместе с остальными гостями следила за танцем дочери и ее мужа, а затем, медленно стала пятится назад, пока не вышла из круга тех, кто продолжал следить за тем, как князь Анджей Северин кружит по залу свою красавицу жену.

Оглядевшись, княгиня направилась в сторону дверей. Слуги заметили, что женщина покинула зал, но не придали этому значения. Мало ли по какой причине госпожа решила выйти. А Малгожата продолжила свой путь, крадучись по коридорам замка. Княгиня шла к своей цели, мечтая о том, чтобы никто не встал на ее пути. Иначе она будет действовать решительно.

«Сегодня или никогда!» — сказала себе женщина и свернула за угол. За те два дня, что они с дочерью гостили перед свадьбой в доме жениха, княгиня успела обойти дом и теперь прекрасно знала, что и где находится. И у нее была определенная цель.

Генрих продолжал следить за своим другом. Впервые Анджей казался ему более чем подавленным, а когда гости вызвали молодых на свадебный танец, шагнул к жене с видимой неохотой. Его неприязнь просачивалась даже через искусную маску благородных манер и наигранных улыбок. Тереза же веселилась на славу. В этом своем порыве она была искренна и Генрих, глядя на молодую девушку, недоумевал, почему Анджей, еще толком не знакомый с женой, заранее предчувствует, что его брак обречен на неудачу.

Тереза Гижицкая хороша, молода… Из ее минусов, Генрих мог бы назвать только один, правда крайне весомый — отец предатель, казненный королем Ришардом. В остальном красавица казалась ему ласковой и покладистой.

«Анджей еще не понимает, как ему повезло!» — вздохнул молодой князь Велке и вспомнил о своей маленькой полной невесте. Сейчас панна Настуся не вызывала у него никаких положительных эмоций, а надеяться, что через годы свадьбы можно будет избежать, он не мог. Родители были тверды в своем намерении породнится с Биллевичами и, хотя он прекрасно понимал, что для него они хотели самого лучшего — ведь что может быть почетнее, чем стать родней самому королю — но мечтал, чтобы эта помолвка была расторгнута. Генрих хотел сам найти для себя невесту, и это должна быть девушка, которую он полюбит всем сердцем, а не навязанная родом.

Анджей и Тереза закончили свой танец под аплодисменты гостей, когда Генрих заметил, как поглядывает на него одна из девушек, подававших на празднике блюда. Она словно мимолетно бросала на молодого князя откровенные взгляды и при этом, подбиралась все ближе. То тарелку грязную заменит, то бокал. То переставит блюда, а сама на Генриха глазищами зырк и отвернется.

Князь Велке усмехнулся. Интерес красавицы он разделял целиком и полностью. Она была хорошенькая, ухоженная для простолюдинки, и мужчина, не удержавшись, подмигнул девушке. Заметив это, служанка рассмеялась и, махнув юбками, направилась куда-то мимо вереницы столов, при этом время от времени оглядываясь через плечо и замедляя шаг, словно приглашала Генриха следовать за собой.

Молодой князь Велке встал из-за стола и поспешил следом за девушкой, лавируя между гостями. Те, кто не танцевал или еще сидели за столами, или разбились на стайки, беседуя недалеко от танцующих, обсуждая кто молодых, кто ситуацию в стране, а кто и разногласия между кланами Ведьм и Братством Ведьмаков. Но Генрих не вслушивался в слова говоривших, он просто шел за девушкой, предвкушая сладостное развлечение и чувствуя, что уже мысленно готов приласкать красотку.

«Не впервой», — подумал мужчина. Не хранить же ему несколько лет верность малявке невесте. Это глупо и уж точно, не для него.

Когда Генрих проходил мимо главных дверей, он пропустил слуг, везущих бочки с вином. Мельком заметил, что за спинами прислуги мелькнула княгиня Гижицкая, но не придал этому значения. Проскользнул вперед и нагнал свою «добычу», поднимающейся по лестнице на верхний этаж.

«Правильно! — мелькнула мысль в голове княжича. — Там нас никто не увидит. Все заняты чествованием молодых и вряд ли кто покинет праздник раньше положенного срока!»

Девушка уже находилась на самом верху и, свесившись через перила, улыбалась Генриху.

— Ну же, господин! Быстрее! Я жду вас! — крикнула она и дворцовое эхо подхватило ее голос.

— Сейчас дождешься! — весело пообещал Генрих и прибавил шагу, но когда оказался на том месте, где всего несколько секунд назад стояла служанка, то увидел только ее тонкий силуэт, мелькнувший дальше по коридору, едва освященному огнем светильников. У дальней стены она остановилась, и княжич сбавил шаг. Теперь он крался, подбираясь к притихшей в ожидании девушке, как хищник подходит к своей жертве. Только намерения у князя Велке были совсем иного характера.

Шагая по коридору, он заметил, что оказался среди комнат гостей. Только опасаться было нечего — все они сейчас находились внизу на празднике.

— Господин! — наигранно отвела глаза служанка, когда Генрих приблизился к ней вплотную.

— Как твое имя? — тихо спросил он, глядя, как красавица уронила взгляд.

— Милена, княжич! — в тон мужчине ответила служанка.

— Ты очень красивая, Милена, — руки Генриха потянулись к талии девушки. Обхватили тонкий стан, привлекли к груди. Генрих не стал сдерживать свое желание. Поцеловал Милену горячо, всем своим видом показывая, насколько сильно она привлекает его. Девушка тоже не стала играть в недотрогу. Запустила пальцы в длинные темные волосы княжича, подставляя ему лицо и шею для поцелуев. А когда молодой князь, забрался под юбки красавицы, щелчок отворяемой двери заставил его замереть, а затем и оглянуться на звук.

Схватив за руку князя, Милена потащила его в укрытие за угол, при этом сдавленно хихикнув. Присутствие посторонних придало остроты их ласкам. Молодой князь немного удивился, когда не сдержав любопытство, все же рискнул выглянуть из-за угла, чтобы узнать, кто из гостей запоздало покидает свои комнаты.

Каково было его удивление, когда он увидел свою невесту.

Малышка Настуся шла по коридору держа за руку какую-то женщину. И это была совсем не няня девочки и уж точно не ее мать, княгиня Биллевич. Совсем посторонняя женщина.

«Что за…?» — мелькнуло в голове мужчины, и он оторвал руки Милены от своей шеи.

— Господин? — произнесла девушка удивленно.

— Погоди, — прежний пыл куда-то пропал. Генрих оправил одежду и шагнул в коридор, намереваясь нагнать свою маленькую невесту и ту, что уводила ее. Конечно, может быть, за девочкой просто послали родители, может быть няню что-то задержало в комнате, может быть….

«Слишком много этого «может быть», — решил князь Велке. Он чувствовал, что здесь происходит что-то странное и был уверен только в том, что должен догнать Настусю и узнать кто и куда ее уводит.

Женщина и девочка ступили на лестницу и Генрих перешел на бег, но когда он оказался на первой ступеньке и взглянул в низ, убежденный в том, что сейчас увидит княжну, его ожидало разочарование.

Ни на лестнице, ни ниже Настуси Биллевич не оказалось.

Малгожата пересекла зал и стала оглядываться в поисках дочери. Ее зять снова сидел на своем месте, разговаривая с матерью, а Тереза нашлась в кругу танцующих, где ее кружил под музыку какой-то молодой кавалер. Княгиня Гижицкая дождалась, пока танец закончится, а затем решительным шагом направилась к княжне, намереваясь привлечь ее внимание.

Меж тем слуги, открыв новые бочки с вином, стали наполнять им кувшины и разносить по столам. Заметив это, Малгожата не сдержала улыбки, а после снова посмотрела на дочь. Тереза заметила княгиню и, извинившись перед одним из кавалеров, ожидавших танец с невестой, поспешила к матери.

— Ты прекрасна, — с улыбкой посмотрев на сияющее лицо дочери, произнесла княгиня Гижицкая, а затем наклонившись ближе, добавила, — будь готова и помни о том, что я тебе говорила! — она снова распрямилась и кивнула куда-то за спину Терезы. — А сейчас иди и веселись. Времени осталось не так много!

— Да, мама, — чуть поклонившись, молодая девушка вернулась назад к своим поклонникам, не забыв бросить несколько разочарованный взгляд на своего мужа. Она надеялась, что он будет проявлять к ней, своей жене, больше интереса, но ошиблась. Кажется, Анджей обращал на нее внимания не больше, чем князь Генрих на свою маленькую невесту, которую показала ей Малгожата еще во время праздничного ужина.

«Ну и ладно!» — решила девушка, и снова заулыбалась, едва ее пригласил на танец очередной настойчивый кавалер. Многим молодым мужчинам, присутствовавшим на свадьбе, не терпелось потанцевать с прекрасной молодой княгиней Северин.

«Все равно этот брак обречен, — подумала Тереза, принимая протянутую руку высокого блондина с тонкой ниточкой усов над верхней губой. — Зачем мне внимание того, кто так и не станет в действительности моим мужем?» — она усмехнулась и позволила вывести себя на середину зала. Грянула музыка, пары закружились под ее легкие звуки, уносившиеся под свод зала. А меж гостей уже проворно сновали слуги, предлагая всем желающим испить вина из запасов князя. Мать Анджей тоже приняла серебряный кубок — его подала ей сама княгиня Гижицкая. Услужливо улыбнулась и села рядом.

— А вы почему не пьете, дорогой зять? — спросила она, чуть нахмурив брови, едва заметила, что молодой княжич так и не притронулся к вину.

— Нет никакого желания, — ответил мужчина. А сам подумал о том, что предстоящая брачная ночь обязывала его как минимум напиться вдрызг. У Анджей было стойкое нежелание даже прикасаться к Терезе. Он и сам не понимал, откуда оно появилось.

— Ну же, сынок, — проговорила княгиня Северин, — выпей с нами за свою свадьбу!

— Да, дорогой зять! Поднимем бокалы! — Малгожата потянулась к своей чаше, подняла ее вверх, отсалютовав новым родственникам и сделала вид, что пригубила вино, в то время как мать Анджея выпила больше половины из своей чаши.

— Ммм! — произнесла она, глядя на вино. — Я даже не знала, что в подвалах моего мужа хранится нечто подобное.

— Да, — кивнула, соглашаясь Малгожата, — букет удивительно насыщенный! — и улыбнулась.

Анджей перевел взгляд в сторону. Прошелся лениво по залу, рассматривая среди гостей своих родственников, когда заметил Генриха, который целенаправленно шагал в его сторону и выглядел при этом настроенным очень решительно и несколько встревоженно. Анджей поднялся на встречу, удивленно изогнул брови. Вид молодого княжича Велке говорил ему о том, что произошло нечто из ряда вон, поскольку совсем недавно, Северин заметил, как Генрих следует за одной из молодых прислужниц, и в его намерениях относительно девушки, Анджей не сомневался. А это значит, только нечто действительно важное могло оторвать Генриха от утех.

— Я извиняюсь, — поклонился женщинам княжич Велке и поманил друга за собой.

— Анджей? — удивилась Клаудиа Северин. От ее внимательного взгляда не ускользнула та напряженность, что читалась на лице Генриха.

— Я сейчас вернусь! — ответил сын, и они с молодым Велке направились в сторону, прочь от шума и музыки. Малгожата проводила княжичей долгим взглядом и извинившись перед княгиней Северин, поднялась из-за стола.

— А вот и моя любимая родственница, — чьи-то сильные руки схватили Гижицкую в стальные оковы мужских объятий. В лицо женщине дыхнуло перегаром, и она скривившись, подняла глаза, но тут же спешно улыбнулась, широко и радостно.

— Князь Северин! — произнесла Малгожата.

— Куда торопимся, княгинюшка! — мужчина, кажется, не собирался отпускать свою добычу. — Может быть, танец? Все веселятся, и мы не должны отставать от молодых и, кстати, — он посмотрел за спину Гижицкой, на стол, где должен был сидеть его сын, — а куда делся Анджей?

Клаудиа посмотрела на мужа с недовольством, но промолчала, хотя ей определенно не понравилось то, как по-свойски обнимал князь Северин мать ее невестки. Но княгиня Северин была женщиной умной и терпеливой и решила подождать, пока закончится праздник и лишь затем, утром, когда муж проспится и от выпитого останется только головная боль, она выскажет ему все, что думает о его неподобающем поведении. А сейчас… Сейчас она стерпит и смолчит.

— Ну, да ладно! — проговорил мужчина. — Дело молодое, — а сам потянул за собой Малгожату в круг танцующих. Княгиня вздохнула, скрывая раздражение, и позволила закружить себя в быстром танце. Веселая музыка, казалось, звучала со всех сторон, отражаясь от высоких стен зала. Гости продолжали пить и смеяться. Вот мелькнуло лицо короля, танцующего с кем-то в паре, вот и чета Биллевичей — оба раскрасневшиеся, хватившие лишку на празднике счастья, а затем княгиня Гижицкая стала замечать, что у ее партнера по танцу стали какими-то неловкими движения. Он наступил женщине на ногу, а затем повалился на нее всем своим весом и Малгожата едва успела отступить в сторону, позволив свату упасть на пол. Она встала над ним, долго всматривалась в тело. Кто-то из гостей вскрикнул, заметив, что князь Северин лежит на полу, а затем, один за одним, как подкошенные, стали падать на пол и остальные гости. Сперва мужчины, которые, как заводится, всегда пьют больше женщин, затем и их дамы. Музыканты совсем прекратили играть, когда Малгожата нашла взглядом дочь.

Тереза уже стояла одна — ее партнер распластался на полу, раскинув руки и глядя в потолок на огромную люстру с сотней свечей. Молодая княжна Северин склонилась над ним и усмехнулась, а после посмотрела на мать, стоявшую неподалеку.

«Сейчас?» — словно бы спрашивали ее зеленые глаза и Малгожата кивнула.

— Что случилось? — Анджей стоял за дверью, глядя на друга. Генрих выглядел очень странно.

— Настуся! — проговорил он. — Она пропала!

— Что? — сдвинул брови маг. — Куда она могла пропасть? Что ты такое говоришь?

— Я видел, как какая-то женщина уводит ее за руку из комнаты. Не нянька! — торопливо объяснил княжич.

— Так почему ты ее не остановил? — удивился Анджей, а затем, догадавшись о том, чем в тот момент был занят друг, раздражено добавил. — Ее надо непременно найти, пока не хватились Биллевичи! Король не пожалует нашу семью, если узнает, что из нашего замка увели его родственницу, — и тихо выругался. — Черт, а если это похищение?

— Сперва обыщем дом, — предложил Генрих и тут оба мужчины замерли. — Они не могли далеко уйти. Может все еще находятся где-то здесь?

— Что происходит? — Анджей повернулся ко входу в зал.

— Я не понимаю… — Генрих осекся.

— Музыка стихла! — молодой князь Северин рванул обратно в зал, откуда уже доносились крики. В голосах людей звучал ужас. И когда оба княжича ворвались в помещение, то их глазам предстало страшное зрелище.

Почти все гости, приглашенные королем и отцом жениха, сейчас лежали на полу. Несколько женщин и слуги пытались помочь, кто-то истошно вопил во всю глотку: «Лекаря!», кто-то ожесточенно тряс своего мужа, жену, брата… Мраморный пол большого зала отчего-то напомнил Анджею поле битвы, устеленное телами убитых. Страшное, жуткое предчувствие, которое давило не него все это время, оказалось правдой.

«Отец, — мелькнуло в голове молодого князя, — Мама!» — его взгляд нашел одинокую фигуру, которая пробиралась через тела. Малгожата Гижицкая.

А вот, чуть поодаль и ее дочь, его жена… Обе на ногах. Обе выглядят так, словно совсем не удивлены тем, что случилось.

«Зачем им удивляться, если все произошедшее их рук дело!» — догадался княжич и, прежде чем Генрих смог хоть что-то понять, рванулся вперед, намереваясь догнать опальную вдову.

«Стой, Анджей!» — крикнул было Велке, а затем бросился за другом, мысленно заставив себя не думать о родителях, которые, скорее всего, лежат среди тел на полу. Эти мысли страшили княжича, назойливо стучались в сердце неприятным холодком.

Князь Северин был замечен старшей княгиней, едва успел сделать всего несколько шагов в ее направлении. Он поднял вверх руку, концентрируя энергию для нанесения магического удара, чувствуя, как струится по мышцам сила, когда Малгожата повернула к нему лицо.

— Тереза! — рявкнула женщина и Анджей успел увидеть, как его жена что-то бросила на пол. Раздался громкий звук, словно раскат грома. Он прошелся под потолком зала и осыпался искрами вниз, похожий на звездопад. Мгновение, и перед молодой княжной, уже носившей имя рода своего мужа, открылся темный проход, похожий на воронку. Волосы Терезы взвились в диком танце, и девушка шагнула в портал, даже не оглянувшись на мать. Секунда и портал закрылся с неприятным чавкающим звуком, поглотив молодую ведьму.

— Прощай, дорогой зять! — рассмеялась Малгожата и Анджей выкинул вперед руку. Гижинская успела отклонится от черных нитей, вырвавшихся из пальцев княжича. Ее глаза расширились от удивления, которому на смену пришла злость и негодование. Генрих, оказавшийся за спиной друга, остановился и огляделся, заметив, что все слуги разбежались, оставив господ лежать на паркете.

«Трусы!» — подумал он, понадеявшись, что хотя бы один из тех, кто прислуживал за столом, сейчас бегут за стражниками, дежурившими у входа в замок. Только вряд ли те успеют что-то сделать.

— Чертов маг! — прошипела меж тем ведьма, когда Анджей, наступая, втянул назад нити. Он подобрался, намереваясь ударить снова, а княгиня спешно стала стягивать с пальца перстень.

— Я убью тебя, ведьма! — сказал молодой Северин. — А затем найду и твою дочь!

Малгожата рассмеялась. Ее рука нырнула в складки платья, отыскав потайной кармашек.

— Попробуй, — предложила она насмешливо, и Анджей снова ударил, но в тот самый момент, когда он выкинул было руку с темными нитями, кто-то схватил его за ногу, и молодой мужчина пошатнулся, уронил взгляд на того, кто лежал у его ног.

— Отец! — проговорил Анджей, глядя на белое лицо князя Северина. С губ князя тонкой струйкой вытекала темная кровь.

— Получи, пес! — Малгожата швырнула в зятя какой-то предмет. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Генрих оттолкнул друга, закрывая его своим телом, и тут же почувствовал, как в спину ему ударило что-то мягкое. По коже пробежались мурашки, вызывая сильный зуд.

— Генрих! — Анджей попытался поймать друга, у которого отчего-то заболела спина и все суставы. Малгожата медлить не стала. Она ударила перстень об пол и перед ней открылся портал. Женщина оглянулась на дело рук своих и, рассмеявшись, шагнула в черный водоворот. Анджей бросился за ней, Мрак, на негнущихся ногах следом, и оба мужчины попали в кружащуюся черноту, которая затянула их в свою глубину. Закружила, завертела, ударяя о тонкие грани скользких стен и все погасло.

Генрих очнулся первым. Он увидел себя, лежащего на песке. Приподнялся, глядя на казавшееся желтым небо и чувствуя жар, идущий от солнца, светившего слишком ярко. Тяжело поднял голову, выискивая взглядом Анджея, и увидел его, лежащим рядом без сознания.

Генрих хотел позвать друга по имени, но с его губ сорвался какой-то непонятный звук. Тогда он решил поднять руку, чтобы потрогать словно онемевший рот, но вместо привычной кисти с пальцами, увенчанными перстнем, увидел нечто странное и лохматое, покрытое черной шерстью.

Если бы Генрих мог, он бы закричал. Закричал так, как не кричал еще никогда. Он все еще не мог понять, что произошло и когда поднимался на четвереньки, словно животное, отметил, что его тень, отбрасываемая на солнце, какая-то непонятная и совсем не человеческая. Он попробовал сделать шаг, но его руки и ноги не хотели слушаться и, запутавшись в конечностях, Генрих повалился в песок, а когда что-то ударило его по ногам, приподнялся и оглянулся назад с ужасом увидев за спиной, покрытой такой же густой черной шерстью, длинный пушистый хвост.

«Я превратился в собаку! — мелькнула жуткая мысль, от которой молодому княжичу захотелось выть и кататься по песку, как обезумевшему животному. — Я пес!» — и так кстати пришли на память слова княгини Гижицкой.

Генрих уронил голову на песок и закрыл глаза, надеясь, что все произошедшее просто сон. Страшный сон и когда он проснется, то еще вспомнил о нем с улыбкой и, конечно же, расскажет Анджею. И они посмеются вместе… Но сколько раз княжич не пытался закрыть и открыть глаза, перед взором все также расстилалась пустыня. Желтая и бескрайняя, словно диковинное море без воды. А затем он услышал сдавленный стон и повернувшись увидел, как очнувшийся Анджей, поднимается на ноги. Княжич первым делом уставился на черного волкодава, появившегося словно из неоткуда. Генрих попытался встать. Непослушные лапы раскорячились, но все же приобрели более-менее устойчивое положение, а чертово солнце палило нещадно, вызывая дикую жажду.

— Генрих? — произнес удивленно Анджей, глядя на пса.

«Догадался!» — с каким-то облегчением подумал его друг и хотел было сказать свое: «Да», — но вместо этого пронзительно тявкнул и тут же осел задом в песок.

Анджей стряхнул с одежды песчинки и огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз были только высокие холмы песка и синее небо, с огромным палящим диском золотого солнца. И ни следа портала за спиной.

— Где мы? — вслух спросил Анджей.

Ему ответила только тишина и мужчина уронил взгляд на Генриха, смотревшего на него пронзительным взглядом умных глаз. Князь Северин попытался было колдовать, но руки не слушались его. Удивленно уставившись на ладони, он хмыкнул негодуя.

Вместе с прошлой жизнью, кажется, канула в Лету и его сила. Что произошло и как, он до сих пор не мог понять, зная только одно — если они с Генрихом останутся в этом забытом богами месте, то скоро умрут без воды на солнцепеке. А значит, выход было один — просто идти. Вперед, надеясь на то, что удача не отвернётся от двух друзей. И что жизнь еще даст шанс вернуть все назад и отомстить. Но для этого им сперва предстояло выжить.

— Пойдем, друг! — Анджей помог Велке подняться на ноги и словно несмышленышу щенку, поставил ему лапы в положенном порядке.

— Надо идти! — сказал он Генриху. — Здесь нас ждет только смерть.

Волкодав поднял взгляд на друга и кивнул.

… Желтая полоса песка осыпалась с бархана, скрыв следы двоих, что поднимались на его вершину. Тонкой змейкой сбегал вниз песок, словно весенний ручей, пересохший в жару.

Солнце продолжало смотреть вниз на путников, что едва переставляя ноги, двигались вперед. Солнце знало, что скоро победит, высушит, погубит, возьмет свое. А двое, из последних сил шли и шли по казавшейся бескрайней, пустыне, которой не было конца и края. И лишь только где-то впереди, на расстоянии недоступном обычному взгляду, двигался черными точками караван. До встречи княжичей с их судьбой оставалось несколько часов.

Глава 4

Я все еще смотрела в окно, когда Роланд закончил свой рассказ. Перед глазами, вместо белоснежного снега сейчас лежала знойная, дышащая жаром ада, пустыня. Я видела двоих путников, затерявшихся в ее бесконечности, усталых, поникших, но продолжавших упорно двигаться вперед. Я даже увидела, как Анджей, нагнувшись, поднимает и кладет на плечо своего мохнатого спутника, уставшего идти, обессилевшего от обезвоживания. Как тащит вперед, усталый, из последних сил, погружая ноги в расплавленный песок, льющийся золотом в сапоги.

«Мрак!» — мелькнула мысль в голове, и я уронила взгляд на волкодава, смотревшего на меня умным взглядом.

— Что же произошло дальше? — решилась нарушить тишину. — Как ты стал ведьмаком?

Роланд хмыкнул.

— Эта история не такая интересная, как та, что я поведал тебе! — ответил он. — Она до банального короткая. Тот караван, двигавшийся на север, пересекая пустыню, вел Лотер. Он то и нашел нас с Мраком, забрал с собой и выходил.

— Но почему ты не вернулся назад домой и куда подевалась Тереза и ее мать? Выжил ли Ришард и что произошло с девочками Настусей и принцессой? — у меня было слишком много вопросов, на которые я хотела узнать ответы. И Роланд был готов дать их мне.

— Как тебя теперь называть? — спросила тихо. — Я знаю правду. Кто ты для меня, Анджей или Роланд?

Ведьмак посмотрел на меня. Тихая улыбка тронула его губы.

— Анджей умер вместе со своей семьей. Анджей был магом, я же простой ведьмак, почти лишенный магической силы. Я — Роланд, человек без рода и фамилии. Я — ведьмак!

Это было сказано просто, но тем не менее, с силой и осознанием произнесенных слов. Я посмотрела в глаза Роланда и увидела в них веру в сказанное. Он действительно считал себя только ведьмаком, но где-то там, в глубине его взгляда, прячась ото всех, еще жил молодой князь, носивший имя Анджей Северин.

— У меня много вопросов, — призналась я, хотя понимала, что вряд ли сейчас получу ответы на все из них. Да и Роланд выглядел уставшим. Этот рассказ оживил в его памяти все то плохое, что случилось с ним и его семьей. Все то, что он на время спрятал в глубине своего сердца ото всех и, в первую очередь, от себя.

— Я дам тебе ответы, но только не теперь, — вздохнул мужчина. — Нам надо отдохнуть.

Оглянувшись на окно, заметила, как небо стало совсем светлым, предвещая рассвет. Снег продолжал падать и сугробы, казалось, выросли за эту долгую ночь, поднялись до уровня окна.

— Иди ложись спать, — велел мне ведьмак и я поднялась на ноги, намереваясь пройти мимо Роланда. Одно мгновение и его рука поймала мою руку. Я опустила глаза, увидела, как бережно сжал в свое ладони мои пальцы ведьмак. Горячие губы коснулись кожи, и он закрыл глаза, целуя мою тонкую кисть. В сердце отозвалось болью.

— Не надо, — попросила я и осторожно отняла ладонь.

Он отпустил меня, не глядя в глаза. Привалился спиной к стене. По лицу мужчины пробежала судорога боли и мне неожиданно захотелось присесть рядом, коснуться его щеки рукой. Прижаться своими губами к его губам, вдохнуть в них жизнь… но я не смогла. И не потому, что он оказался женат. Нет, тот брак считается законным, пусть он даже не притронулся к Терезе Гижицкой, она все равно считается его женой. Ведьмы не заключают простых браков, я это знаю точно.

— Я пойду, отдохну! — произнесла я и прошла дальше, на кухню, направляясь к комнате Баси, с которой тут же столкнулась у дверей. Хозяйская дочка, зевая, выходила из комнаты. На меня взглянула с удивлением, граничащим с раздражением.

— Всю ночь с книгой сидела, а теперь спать? — проговорила она и хмыкнула недовольно. — Панские замашки! — и прошла мимо, толкнув плечом.

Я оглянулась на молодую женщину. На языке вертелось что-то резкое, но я решила промолчать. Толкнула двери в спаленку и устало перешагнула порог. Бессонная ночь сказывалась. Хотелось поскорее лечь, укрывшись одеялом с головой и забыться бесцветным сном. Но когда опустилась на застеленную лавку, то поняла, что вряд ли усну. Мысли то и дело возвращались к тому, что поведал мне ведьмак. Жуткая история. Что за государство и где она могла произойти? Наверное, далеко от того городка, в котором я провела все эти годы. Столько вопросов пока оставались без ответа. Но нужны ли мне эти ответы? Что изменится, узнай я о судьбе пропавшей девочки, которая не выходила у меня из головы. Единственное, что было важно — это помочь Мраку, ведь теперь я поняла, что именно ищет Роланд, путешествуя из города в город.

Он ищет ответ на свои вопросы — как спасти друга.

Могу ли я помочь? Этого я не знаю, но сделаю все от меня зависящее, чтобы быть полезной княжичам.

Закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но даже сейчас в моих мыслях оставался зал, заполненный мертвыми людьми и смех опальной княгини, словно наяву, звучал в ушах.

В комнате Старшей ведьмы царил привычный полумрак. Одинокая свеча, стоявшая перед зеркалом, разбрасывала теплый свет, играла замысловатыми тенями, трещала прогоревшим фитильком.

Агнешка сидела перед своим шаром, глядя в его глубину. Шар светился изнутри, показывая старой ведьме то, что она хотела видеть, и Агнешка только поджимала губы, касаясь пальцами гладкой прохладной поверхности.

— Он все ей рассказал, — произнесла она в пустоту и откинулась назад на резную спинку стула. Видение в шаре стало медленно тускнеть, а затем и вовсе пропало, оставив только отблеск свечи.

— Осталось совсем немного для всех нас, — ведьма встала, прошлась через комнату и приблизилась к окну, застыв за шторами. Потянулась рукой с твердым намерением выглянуть наружу, туда, где уже разгорался новый день. Где вставшее солнце бросало блики на укрытую снегом улицу.

Агнешка осторожно приоткрыла штору и тут же отскочила в сторону, когда солнечный свет обжег ее тонкую пергаментную кожу на руке. Посмотрела на ожег и вздохнула. Очередное доказательство того, что ей немного осталось до конца. Жить вечно не может никто, какие бы ухищрения не использовались, какие бы жертвы не приносились во имя молодости и жизни. Смерть придёт однажды к каждому, и ей все равно кто ты, простая крестьянка, или верховная ведьма. Просто за кем-то она заявляется раньше, а к кому-то не спешит долгие годы и даже столетья.

«Еще немного я продержусь!» — подумала Агнешка и закрыла окно, бросив последний взгляд на улицу. Она давно уже не могла себе позволить выйти днем. Солнце убивало ее и только мрак ночи был спасением. Лишь под покровом темноты она могла выйти, чтобы прогуляться по уснувшим улочкам, заглянуть в погасшие окна домов.

У Роланда, наследного князя рода Северин, были свои воспоминания. У Агнешки были свои.

Она помнила тот день, ту ночь, когда в замке Северин звучали смех и веселье. Вспомнила и себя, поднимающуюся по длинной лестнице на верхний этаж.

Двери, которые ведьма распахнула решительно, даже не скрипнули, но нянечка, что дежурила у постели маленькой девочки по имени Настуся, проснулась и подняла голову. Задремавшая у кроватки, она сонным взглядом посмотрела на вошедшую, больше похожую на черную тень.

— Спи! — Агнешка подняла верх руку и няня снова уронила голову на руки, погрузившись в сон еще более крепкий и сладкий, а ведьма приблизилась к спящей девочке и склонила над ней свое лицо, всматриваясь в черты.

— Проснись, моя радость! — проговорила она спустя некоторое время и ласково прикоснулась к щеке Настуси. — Проснись. Пора уходить!

Ребенок открыл глаза и посмотрел на красивое лицо незнакомой женщины, что склонилась перед ней. Девочке бы испугаться, но она не почувствовала страха и лишь улыбнулась.

— Нам пора! — повторила Агнешка и протянула Настусе свою руку.

— Кто ты? — спросила княжна Биллевич.

— Сейчас это не важно! — ответила ведьма и тут заметила кольцо, висевшее на шее девочки на тонкой золотой цепочке.

— Подарок жениха? — спросила Агнешка и девочка опустила глаза. — Ты уже такая большая девочка и это нормально иметь жениха, — добавила женщина, но тем не менее, быстро сняла с шеи подарок и положила его под подушку, а затем помогла Настусе надеть платье и взяла ее за руку, направившись к двери.

— А мама? — спросила девочка, прихватив подаренную Генрихом куклу.

— Мама придет после! — ответила ведьма. — Ты же мне веришь, — и в глазах Старшей Сестры Круга вспыхнул свет. Настуся едва взглянула в них, как тут же застыла, проваливаясь в темные омуты ведьмовского взгляда, которые словно затягивали ее внутрь.

— Вся жизнь с чистого листа! — тихо прошептала Агнешка и девочка рассеянно кивнула, похожая на марионетку. Из ее рук выпала кукла и мягко упала на пол. Фарфоровое личико пошло мелкими трещинками, замерло, уставившись в потолок.

— Пойдем! — настойчиво потянула ребенка за собой ведьма. Княжна переступила через куклу и за руку с незнакомкой, вышла за порог в темный коридор. Пока она шагала вперед вся ее короткая жизнь словно отматывалась назад. Все растворялось в памяти, исчезало, как бумага сгорает в пламени.

Уже на ступенях, что вели вниз, Агнешка открыла портал и бросила взгляд через плечо.

— Ты опоздал! — зачем-то произнесла она и вместе с девочкой вступила во тьму.

Ведьма резко выдохнула и вздрогнула всем телом, возвращаясь из своих воспоминаний. Она прожила так долго на этом свете, что какие-то несколько лет, промелькнули для нее как неделя, как месяц. Все, что случилось тогда, в замке князей Северин, для Агнешки было как вчера. Уже тогда она знала о том, что ей осталось не так долго жить на этом свете, а Настуся была той, кому старая женщина собиралась передать свои знания и силу.

— Уже скоро! — произнесла она вслух. То, что предначертано, сбудется и никто не в силах изменить течение своей судьбы.

Я была благодарна Роланду за то, что мы не стали задерживаться в доме Лотера дольше, чем того требовали обстоятельства. Когда ведьмак смог нормально сидеть в седле, мы попрощались с хозяевами дома и покинули его. И в этот раз я постаралась проследить за тем, чтобы нечаянно не зацепится за что-то при выходе, поскольку больше не имела ни малейшего желания возвращаться на хутор. Ладно, если бы тут жил один Лотер, но его дочь… С ней мы так и не нашли общего языка, да и вряд ли бы нашли, даже проживи бок о бок несколько лет.

— Что нас ждет впереди? — подумала я, и не заметила, что произнесла эту фразу вслух.

Роланд обернулся ко мне, смерил настороженным взглядом.

— Теперь все будет хорошо, Уля! — сказал он.

Я выдержала его пристальный взор, проникающих под кожу. Обжигающий и делающий меня слабой и податливой. Опустила голову, избегая карего безумия и увидела Мрака, бегущего рядом с моей лошадкой. Отчего-то подумала о том, что даже сейчас, зная историю Генриха, не могла назвать его по имени, данном при рождении. Для меня он был и остается Мраком.

— Мы будем ехать весь день без отдыха, — проговорил ведьмак.

Наши лошади шагали по глубокому снегу, но Роланд предполагал, что когда мы выберемся к тракту, то ехать станет легче.

Проезжая мимо места, где мы повстречались со стрыгой, я внутренне напряглась, поглядывая по сторонам, словно ожидая, что сейчас восставшая нечисть выскочит из-за деревьев. Роланд заметил мою настороженность и возобновил наш разговор.

— Это здесь, в лесу все тропки занесены, — продолжил он, — а там, на тракте, снег уже давно разбили телеги и верховые. Мы легко доберемся до городка, стоит лишь выехать на дорогу!

Я кивнула, соглашаясь. Пригнулась, когда рядом проплыла ветка, укрытая снежным покрывалом. Оглянулась на поляну, где остались воспоминания о бое ведьмака и Урсулы. Сглотнула.

— Роланд! — позвала тихо.

— Ммм? — он покосился на меня, чуть прищурив глаза.

— Ты обещал, что ответишь на мои вопросы! — напомнила уверенно.

— Я так и знал, что ты это скажешь, — мужчина усмехнулся. — Спрашивай!

— Как ты стал ведьмаком? — я чуть подогнала свою кобылку и теперь нас с Роландом разделали каких-то пару шагов. — Ты ведь был магом и куда делась тогда твоя сила?

Ведьмак вздохнул.

— Был, да сплыл, — ответил он. — Сам не знаю, что произошло и как, но в тот день, когда нас с Мраком выбросило из портала, я потерял свою магию. Нет, что-то осталось, но, — его губы скривила усмешка, — но это такие крохи, что и говорить об этом не стоит. А вот на счет того, как и почему я стал ведьмаком, так это легко объяснить.

Я вздрогнула, когда с нижней ветки, под которой проезжала, щедро сыпануло снега мне за шиворот. Поежилась и попыталась вытряхнуть его, но часть все же стекла по спине, неприятно проскользнув под одежду. А Роланд тем временем проговорил:

— Помнишь, я рассказал тебе, как нас нашел Лотер!

— Ага, — я передернула плечами, приказав себе мысленно забыть про мокрую неприятную дорожку на спине.

— Мы отправились с ним в Братство. Лотер видимо, увидел что-то во мне, потому что предложил поговорить с Главным Братом и мне было позволено пройти ритуал посвящения.

Я хмыкнула.

— Мне казалось, ведьмаками рождаются! — произнесла тихо.

— Вычитала в одной из своих книжек? — его глаза смеялись, и я сдвинула брови.

— Но ты права. В большем случае ведьмаками рождаются. Но есть еще один обряд… Сложный ритуал и опасный. Мне предложили, и я решился. Терять все равно было нечего.

— Почему? — удивилась искренне. — Всегда есть что терять.

— Я жаждал отмщения, — ответил Роланд, — разве я мог противостоять ведьмам, превратившим в простого человека?

— И что это был за обряд? — поинтересовалась я.

— Не думаю, что могу открыть тебе подробности! — ведьмак придержал Призрака, и мы поравнялись. Здесь тропинка стала значительно шире и уходила куда-то глубоко в чащу. Казалось, мы едем не к тракту, а углубляемся в дебри заснеженного леса.

— Ты мог умереть? — не отставала с расспросами.

— Мог, — ответил он честно. — Но все прошло хорошо, правда, после ритуала я провалялся в постели почти неделю, ожидая, пока выйдет яд из организма и закончится обращение.

Хотела было спросить, любопытства ради, было ли больно и осеклась. Вопрос застыл на губах. Что спрашивать, если я и так понимаю, каков будет ответ?

Мрак убежал далеко вперед, а мы стали продвигаться стремя к стремени по тропе, уводящей нас куда-то на север.

— Твоя семья, — продолжила спустя некоторое время свои расспросы.

— Они все погибли. Я последний из рода Северин, хотя, какой я теперь Северин? — ведьмак вздохнул. — Лотер побывал в том государстве, пока я проходил необходимое для ведьмака обучение в замке братства. Я и сам бы хотел отправится вместе с ним, но не мог. Правила Братства слишком суровы. А после, закончив обучение отправился туда и нашел, что мои земли отданы другому князю, а страной управляет регент при малолетней принцессе, дочери Ришарда. В последствии ее отдадут замуж за того, кого выберет совет министров и в государстве появится новый король, если уже не отдали.

Я опустила голову.

— А Настуся? — вспомнилось мне. — Невеста Генриха?

Роланд пожал плечами.

— О княжне Биллевич никто ничего не знает. Она просто пропала. Исчезла, растворилась в воздухе.

— Но Мрак же видел женщину, которая увела девочку! — напомнила я.

— Видел? — Роланд усмехнулся. — Только разве что ее спину, а потом она пропала.

— Это все кажется мне странным, — пробормотала, — кому могло понадобиться уводить девочку. Я бы поняла, если б украли принцессу, но Настуся…

— Я и сам не знаю ответа на твой вопрос, — тропинка снова сузилась, заставив нас перестроится в цепочку. Роланд — впереди, я следом и Мрак между нами.

— Неужели тебе не хотелось вернуть все то, что принадлежит тебе по закону? — продолжила я свой навязчивый допрос. — Ведь есть способ доказать, что ты наследник. Маги крови могут все проверить…

— Я уже не могу. — в голосе Роланда прозвучало хладнокровное спокойствие. — Я стал ведьмаком и обратно пути для меня нет. Вот для Мрака он есть, потому я и хочу расколдовать друга. Вернуть ему прежнюю жизнь, титул…

Несколько мгновений я молчала, а затем произнесла:

— Я хочу тебе помочь. Расскажи мне, что знаешь, может получится придумать что-то вместе!

Роланд чуть придержал Призрака и оглянулся через плечо. Улыбка тронула его губы, смягчила взгляд, все еще затуманенный воспоминаниями прошлого. Я видела, что он то и дело возвращался к ним. Недавний наш разговор, а если быть точной, его монолог, растревожил память мужчины, вернул все вспять, возродил гнев, дремавший в сердце.

— Ты хочешь помочь, и я благодарен тебе за это, — он чуть склонил голову, — но если даже Агнешка не смогла что-то сделать…

— А что, если она тогда говорила обо мне? — вырвалось невольно.

— Что? — он чуть нахмурил брови.

— За твоим плечом теперь всегда я! — добавила тихо.

Роланд впился в мое лицо долгим взглядом. Мы остановились под деревьями, гнувшими свои лапы под тяжестью снежного покрывала, а ведьмак все смотрел и смотрел на меня, и я видела, как догадка промелькнула в его взоре. Догадка, а следом за ней и надежда.

— Может быть так и есть, — наконец, произнес ведьмак, — но я бы не хотел, чтобы это оказалась ты. Это может быть опасно, а я… — он запнулся и было заметно, что мужчина силится добавить что-то еще. Что-то очень важное, но мгновение прошло. Роланд отвернулся и тронул жеребца коленями, призывая идти дальше. Я уронила взгляд вниз и заметила, что Мрак-Генрих все это время находился внизу, следил за нашим разговором. Но вот мы продолжили свой путь. Менее чем через час, петляющая тропа, с трудом угадывающаяся меж соснами-исполинами, вывела нас на тракт.

Как и предсказывал ведьмак, дорога оказалась относительно чистой. Было заметно, что совсем недавно по ней проехал чей-то экипаж. Я разглядела на снегу и следы верховых — видимо у кареты было сопровождение. Вздохнула с облегчением теперь, когда наши лошади пошли легче, был шанс успеть достигнуть городка до темноты.

Лес вокруг мелькал густой, темный, казавшийся непроходимым и в моей голове мелькнула мысль о волках. Но Роланд был спокоен, а значит, не стоило волноваться и мне.

Отдавшись скачке, я смотрела на спину своего спутника и думала о нем. Было интересно, пытался ли он отыскать Терезу и ее мать, и где могут так долго прятаться эти ведьмы. Вряд ли они были в Круге. Если сила Малгожаты заключалась лишь в использовании артефактов, то она была слишком слаба для того, чтобы стать одной из сестре. Ее попросту не приняли бы. Я чувствовала, что Роланд мечтает освободиться от это брака, навязанного родителями. Знали бы они, кого принимают в семью! А княгиня Гижицкая оказалась страшной женщиной. Заманить всех друзей и близких короля, чтобы отомстить так жестоко за смерть мужа. Ведь и свадьба была просто предлогом, чтобы они оказались все в одном месте, под одной крышей.

Я в который раз ужаснулась тому, что произошло с моими спутниками. Бросила взгляд вниз, посмотрела на Мрака, который держался рядом. Вздохнула.

Роланд дал мне ответы, но вопросов еще осталось много. Просто на некоторые, как оказалось, не знал ответа, и он сам.

Вот уж верно говорят, работа сама находит ведьмака. А я то все думала, что он делает для этого. Произошедшее в Кубеке подсказало, что ничего. Вот так и в этом городке, который я бы скорее назвала большой деревней, застроенной частично каменными домами, частично деревянными избами, мы не смогли толком обустроится и отдохнуть, когда в двери местного главы, приютившего нас, постучались.

Я сидела за столом, мысленно уже находилась в постели. Роланд и хозяин дома распивали пиво, когда и раздался этот настойчивый стук.

— Кого это принесла неладная так поздно? — проговорил ГЛАВА — мужчина круглый, с пивным животом, но добрыми серыми глазами, прятавшимися под кустистыми бровями. Едва въехав в ворота городка, Роланд сразу же направил Призрака к дому, стоявшему в отдалении, где мы и попросились на ночлег. Хозяином дома был пан Ероним, который считался главным в городке и был за старосту, но жители величали мужчину не иначе как ГЛАВА. Так к нему стала обращаться и я. Семья Главы оказалась небольшая: мать старуха, да двое сыновей, один моего возраста, второй лет на пять младше. Улыбчивая жена Еронима, Бригида, кажется, даже обрадовалась гостям. На стол собрала споро и отказалась от моей помощи, чему я, в принципе, была рада. Долгая скачка по заснеженной дороге отняла все силы и теперь, стоило присесть на лавку и дать отдых телу, усталость дала о себе знать тяжестью и болью в спине. Но когда с ужином было покончено, а Бригида отправилась готовить нам с Роландом постели, и раздался этот настойчивый стук в двери.

— Проходи! — произнес Ероним. — Кто там такой настойчивый, да еще и поздно ночью заявился без стыда и совести, когда все добрые люди уже давно спят!

Двери открылись и на пороге, ломая шапку в руках, возник старик. Ему было давно за семьдесят. Седые волосы, короткая борода, морщинистое лицо и руки, но вот взгляд голубых глаз на удивление ясен и чист.

— Пан ГЛАВА! — старик поклонился. — Пан ведьмак, — предназначалось Роланду, — пани, — это уже мне.

Ероним встал из-за стола. Упер кулаки в боки и посмотрел на нежданного гостя хмуро.

— И откуда только проведали, — пробормотал он.

— Я пришел к вам, господин ведьмак, — продолжил тем временем старик, — за помощью.

Мои брови взлетели вверх. Я перевела взгляд на Роланда и увидела, что он не слишком удивлен приходу этого старика.

— Как твое имя? — только и спросил ведьмак.

Гость прокашлялся.

— Касьян, господин ведьмак! — представился старик.

— Ну, а меня зови Роланд! — и ведьмак кивнул на лавку рядом с собой. — А теперь присядь и толком расскажи, что за помощь тебе нужна.

Ероним покосился на Касьяна, но поперек слова ведьмаку говорить не стал. Только присел на лавку и стал слушать, что расскажет дед. Я тоже обратилась в слух, даже усталость на какое-то время прошла, уступив место любопытству и желанию разгадать нечисть раньше Роланда, если такое, конечно, было возможно.

«Вряд ли!» — подумалось мне и тут дед Касьян начал свой короткий рассказ.

— Началось все еще до снегопада, — произнес он, — в тот день соседский старшенький парнишка отправился в соседнее село через поля. У парня невеста была в том селе. Так вот ушел он еще днем и, как говаривала его мать, должен был вернутся чуть позже заката. А что такого, — дед пожал плечами, — места у нас тихие, спокойные, — и добавил печально, — были тихие. А теперь нечисть завелась какая-то!

Я перевела взгляд на Роланда, отметив знакомый блеск в его глазах, означавший, что в мужчине проснулся охотник. Не смогла сдержать улыбки, а дед Касьян меж тем продолжал.

— Парень так и не вернулся домой. Ни в тот день, ни на следующее утро. Его мать, уж грешным делом решила, что сын забыл о ней с красавицей невестой, да остался ночевать у будущей родни, но когда и утром он не явился, она подняла тревогу.

Роланд свел брови. Задумчиво подпер кулаком подбородок, слушая рассказ. Мне показалось, что он уже догадывается, о ком идет речь. Я же пока ни одной идеи не подобрала, чтобы понять, что произошло с пропавшим мужчиной. Мрак привычно лег у моих ног, отвлекая теплом.

— Нашли в общем Карола в тот же день в поле, на самом краю. Вид у него был ужасный, словно кто-то разорвал парню горло и выпил всю кровь.

— Что ж ты мне сразу ничего о происшествии не сказал? — поднял взгляд на Еронима Роланд. ГЛАВА вздохнул.

— А что тут говорить. Ты вона какой уставший вернулся. Я думал, пусть пан ведьмак отдохнет. Все равно Лелека уже не вернуть.

— Еще нападения были? — уточнил Роланд.

— Были! — закивал дед Касьян. — Еще один помер, а мальчонка то, видел это чудище, только как вчерась.

Ведьмак явно заинтересовался.

— А пойдем-ка к этому мальчонке! — произнес он, решительно поднимаясь с лавки. Я ринулась следом. Роланд обернулся ко мне и хотел было остановить, но передумал. Подождал, пока я надену теплый плащ, а когда все были готовы, мы двинулись к выходу.

— Мы вас подождем! — бросил в спину Ероним.

— Спасибо! — кивнула Роланд, велел Мраку оставаться и следом за дедом вышел из дома. Кажется, Генрих был против, только ведьмак его мнения спрашивать не стал.

Ночь на дворе стояла морозная. От темных туч, застилавших небо еще несколько часов назад, сейчас не осталось и следа. В воздухе звенела морозная свежесть. Звезды над головой светили как никогда ярко и казались такими близкими, что стоит протянуть вверх руку и пальцы обожжет их манящее сияние. Обманчивое впечатление.

— Где мальчик живет? — спросил Роланд у нашего провожатого.

— Здесь недалече! — ответил дед. — Через пару дворов и будем на месте. Он дома сидит. Как увидел ту гадость в поле, так и из дома больше ни ногой. Напужался!

Шагая по расчищенному двору я ежилась от мороза. Пришлось обхватить себя руками в тщетной попытке согреться. Невольно вспомнился дом Главы и уютное тепло идущее от печи, да тарелка с пирогами, которую его жена уже поставила на стол, когда мы решили пойти за Касьяном.

«Какая ты слабая! Все бы на печи сидеть, да живот набивать! Тоже мне, помощница ведьмака!» — подумалось мне. Роланд открыл двери в воротах, выпустил нас с дедом, прошел замыкающим.

Миновав два двора, зашли на третий. Простой, даже я бы сказал, бедный. В доме горел свет и Касьян, решительно поднявшись на крыльцо, постучал в двери. Мы с Роландом стояли внизу, ожидая, пока откроют, а когда на пороге появилась пожилая женщина, Касьян заговорил:

— Вот привел к тебе помощь, — хозяйка дома отступила на шаг, пропуская деда.

— Доброго вечера, хозяюшка! — произнес ведьмак, поднимаясь на ступени.

— И тебе, добрый человек, — она поклонилась в ответ на поклон, а затем перевела взгляд на меня. Я улыбнулась и поклонилась женщине.

— Панна с нами! — сказал Касьян и уже через минуту мы были в доме. Я вздохнула с облегчением. Натопленная хата придала мне сил. Отряхнув сапоги в сенях, мы зашли в дом.

— К сыну твоему пришли! — продолжил говорить за нас дед. — Расспросить его пан ведьмак хочет. Помочь он нам может с той нечистью, что на поле завелась. Все ведь нечего, но через поле идет дорога, что соединяет нас с соседним городом, куда мы на продажу возим товары и где скупаемся. Объехать нет возможности. Дорога одна, а вокруг густой лес.

— Я понял, старик! — кивнул Роланд. — А где мальчик?

— Матеуш! — позвала мать, и я увидела, как с печи спрыгнул подросток лет двенадцати, может чуть больше. Парнишка был высокий, крепкий, но очень худой. Быстрый взгляд темных глаз скользнул по деду и остановился на Роланде.

— Господин! — он поклонился.

Роланд ему кивнул в ответ.

— Присаживайтесь, — произнесла хозяйка дома и указала на лавки.

Я примостилась с краю у окна и стала ждать, что будет дальше. Роланд не стал ходить вокруг да около. Привычно сразу же начал с расспросов.

— Рассказывай, что видел! — велел он.

— Да ничего почти не видел! — мальчик вздохнул. — Темно было, а я возвращался с рыбалки. Льдом реку затянуло, вот мы с друзьями из Бохни пошли рыбу тягать. А обратно шел один. Они все живут в Бохне…

— И что видел? Кого встретил? — продолжил Роланд.

Мальчик снова вздохнул, опустил глаза, стыдясь своей трусости.

— Человек какой-то на меня сзади напал. Прыгнул на спину, повалил, да я вырваться успел. Назад оглянулся, он на меня смотрит и глаза такие, светятся, как огни. А сам худой, весь черный. Страшный!

— А ты что?

— А что я? — удивился Матеуш. — Я встал, руки в ноги и бежать!

— А он за тобой? — уточнил ведьмак.

— Знать не знаю. Я так бежал, как никогда в жизни, а оглянуться боялся!

— Матеуш у нас парень шустрый! — закивал, подтверждая слова мальчика дед Касьян. — На весенних гуляньях всегда на бегах первым приходит.

Роланд уже не слушал старика. Он покосился на меня, словно спрашивая, догадалась ли я о ком идет речь в рассказе Матеуша. У меня была одна версия, но решила, что скажу я ее ведьмаку уже наедине или по дороге, возвращаясь в дом Главы.

— Повезло тебе, малец, — Роланд поманил меня к выходу.

— Это что все? — удивился старик и переглянулся с хозяйкой дома.

— А что мне здесь еще делать? — пожал плечами ведьмак. — Все, что мне надо я уже узнал. Завтра изловлю вашу нечисть, только предупреди народ по домам, чтобы никто после заката нос за двери не высовывал. И вот еще, — Роланд медлил, — мне нужен человек, который согласится стать приманкой для вашего убийцы.

— Приманкой? — снова вкинул брови Касьян. — Да кто ж в здравом уме захочет? Я вот пошел бы, да боюсь, что слишком неповоротлив…

— Мне нужен кто-то быстроногий! — согласно кивнул ведьмак.

Мы простились с домом и его хозяевами и снова оказались на холодном дворе. Поднявшийся ветер казался просто ледяным, пронизывал насквозь, пока мы возвращались к Главе дворами, так же, как и шли сюда. Я успела заметить, что снегом уже замело наши следы, словно мы и не шли здесь несколько минут назад.

Кутаясь в плащ, уставилась на спину ведьмака, идущего впереди.

— Ну, я тогда домой пошел! — произнес Касьян и свернул в сторону. Но, сделав едва пару шагов, оглянулся назад, окликнув моего спутника. Роланд повернул голову, взглянул на старика.

— Я постараюсь найти добровольца! — произнес дед. — И всех предупрежу, как ты и велел.

— Хорошо! — кивнул ведьмак. — Бывай, дед!

— Бывай, ведьмак и спасибо, что согласился помочь!

— Это моя работа! — ответил Роланд и смерив друг друга взглядами, они разошлись в разные стороны. Мы с Роландом в одну, старик в другую, по дороге, мимо дома Главы. Я нагнала ведьмака, схватила за руку.

— Это Ырка? — спросила, когда он посмотрел на меня.

— Догадалась! — губы мужчины тронула улыбка.

— В этот раз было не так трудно! — я улыбнулась в ответ. Роланд неожиданно с силой сжал мою ладонь и повел за собой к калитке, заметенной сугробом. Тепло его пальцев проникло в самое сердце, согрело настолько, что я почти не ощущала морозного дыхания зимы. И только на ступенях крыльца, отряхивая с плаща снег, ведьмак отпустил меня, как мне показалось, с большой неохотой. Сразу стало холодно и неуютно без его тепла.

— Проходи! — Роланд открыл передо мной двери. Перешагнув порог, я качнулась, толкнув его плечом. Бросила извиняющийся взгляд и прошла вперед.

— Но насколько я знаю, Ырка зимой не так активен, — произнесла я, пока мы раздевались в сенях.

— Ырки как медведи, — отозвался ведьмак, — бывают такие, что спят, а бывают, как шатуны, ищут беду на свою голову и головы тех, кому не повезет встать на их пути!

Он потянулся к двери, но я успела схватить его за локоть. Остановила, глядя в глаза.

— Я буду приманкой! — заявила уверенно.

Брови Роланда сошлись на переносице, едва он понял смысл моих слов.

— С ума сошла! — произнес резко. — Я не позволю! И это не обговаривается!

— Но почему? — удивилась я. — У меня есть зелья, да и ты будешь рядом, и я верю, не позволишь твари даже прикоснутся ко мне. Я твоя помощница, а значит, эта работа для меня!

— Нет, Уля, — твердо отказал он и толкнул двери. Я вздохнула и пошла за мужчиной.

Как оказалось, Ероним не обманул, сказав, что его семья будет ждать нашего возвращения. Все они сидели за столом. Чашки были пустые, а пироги успели чуток остыть. Мрак вышел на встречу, виляя хвостом. Я наклонилась к псу, привычно погладив его по голове.

— Узнали, что хотели? — поинтересовался ГЛАВА, когда мы присели на лавку.

— Да! — ответил Роланд. — Завтра займемся вашей проблемой. А на следующий день снова отправимся в путь.

Ероним кивнул и больше ничего не спрашивал, но в его взгляде, который я нет, нет и ловила то на себе, то на ведьмаке, я видела благодарность.

Закончив чаепитие в разговорах ни о чем, я наконец-то получила доступ к застеленной лавке.

Стоит ли говорить, что буквально провалилась в сон, едва голова коснулась подушки. Помню только, что Мрак лег внизу, и я уснула, успев подумать о том, что завтрашний день будет тяжелым для всех нас.

Как в воду глядела!

Глава 5

Отсыпалась непозволительно долго. Когда открыла глаза, оказалось, что день уже в разгаре, а хозяева дома ходят буквально на цыпочках, опасаясь разбудить меня. Верный Мрак продолжать лежать рядом с лавкой и, казалось, даже не сменил местоположение за эту ночь.

Я села, свесив ноги. Голова после долгого сна показалась тяжелой, хотя руки и ноги больше так не тянуло, и спина почти перестала болеть.

— Доброе утро! — сказала я, увидев жену Еронима. Женщина осторожно выглянула из смежной комнаты. Улыбнулась и прошла вперед.

— И Вам, госпожа! — ответила она.

— Я не госпожа! — улыбнулась я, на что женщина ответила такой же улыбкой.

— Мне ли не знать! — проговорила она тихо.

Мрак поднялся на ноги. Бросил на меня задумчивый взгляд и шагнул к двери, ведущей в сени. Хозяйка тот час поспешила следом за псом, а когда выпустила его на двор, вернулась назад.

— Очень хороший пес! — заметила она, глядя мне в глаза. — Редко встретишь такого умного волкодава, — и снова улыбнулась лукаво, — смотрит так, что кажется не пес он вовсе, а человек!

Я закусила губу, промолчав.

— Я сейчас нагрею воды, — продолжила женщина, — после умоетесь, панна.

— Спасибо! — кивнула в ответ. — А мой спутник, где он сейчас? — обув ноги, накинула на плечи длинную шаль и последовала за хозяйкой дома на кухню.

— Они с Еронимом по дворам пошли. Дед Касьян уже с утра заявился. Сказал, что если сам ведьмак прикажет сидеть после заката по домам, то только тогда люди послушаются!

Я передернула плечами.

— Что ж они, не боятся вовсе? — удивилась.

— Отчего же не бояться? — хозяйка поставила на печь нагреть воды, сама обернулась ко мне. — Но нас многое связывает с соседним городком. Да и не можем мы всегда бояться!

— Но ведь люди гибнут? — проговорила я. Женщина только качнула головой и сменила тему, предложив мне позавтракать кашей сдобренной маслом, на что я ответила с благодарностью.

Уже позже, умытая, переодевшаяся в чистое, сытая, с заплетенными в косу волосами, я ждала ведьмака сидя у окна и думала о том, удалось ли Роланду найти добровольца, который согласится этой ночью послужить приманкой тому лиху, что бродит в поле, забыв о том, что ему сейчас совсем не место и не время находится здесь. Но, как сказал ведьмак, бывают медведи-шатуны, так и у нас попался ырка-шатун. Видимо, редкое явление.

Еронима и Роланда я заметила еще у калитки. Они возвращались какие-то хмурые и метнувшегося на встречу другу Мрака, ведьмак приласкал как-то рассеянно. А затем они и вовсе пропали из виду и скоро я услышала отчетливые шаги в сенях. А спустя пару минут открылась дверь, пропуская обоих мужчин и Мрака, следовавшего за своим другом. Едва взглянув на лицо ведьмака, я поняла, что не ошиблась в своих предположениях — он был чем-то озадачен.

— Уля! — взор Роланда упал на меня. Я поднялась навстречу, силясь улыбнутся.

— Нашел того, кого искал? — спросила тихо и ведьмак покачал головой.

— Никто не хочет идти на риск! — произнес он со вздохом.

Я покосилась на Еронима. У Главы было двое сыновей, старший из которых вполне мог бы помочь в поимке твари, убивавшей крестьян. Но встретив мой взгляд, Ероним опустил свой.

— Вот все и решилось! — произнесла я твердо. — Я пойду! — и посмотрела на Роланда.

— В этой деревне нет мужчин? — проигнорировав мои слова, сказал мой спутник и впился взглядом в лицо Главы. Тот побледнел.

— Зачем помогать трусам? — усмехнулся ведьмак. И я увидела в его глазах решимость просто взять и уйти, оставив все как есть. Признаюсь, я тоже не ожидала подобного поворота, хотя прекрасно понимала людей. Я и сама боялась, предлагая свою помощь, только мне уже приходилось сталкиваться с нечистью, а те, кому это ново, не могут не бояться.

— Возьми меня! — повторилась, шагнув к ведьмаку. — Сколько я буду уже предлагать тебе свою помощь?

— Это немыслимо, — отказался мужчина.

— Почему? — удивилась несколько наигранно. Он заметил, нахмурился еще сильнее.

— Я верю, что ты меня не дашь в обиду, да и Мрак всегда прикроет, правда, Мрак? — я посмотрела на пса. Тот вильнул хвостом и громогласно рявкнул.

— Нет, — вдруг подал голос ГЛАВА, — так не годится. Что же это я позволю идти заместо меня женщине!

Признаюсь, не ожидала такого от Еронима. Видимо, устыдили его слова ведьмака и, незаметно для себя, вздохнула с облегчением. Все же, глубоко внутри я очень боялась. Только при этом понимала, что никакого опыта не приобрету, если буду постоянно прятаться от своих обязанностей за спинами других. Мне было понятно желание Роланда уберечь меня от опасности. Ведьмак из тех мужчин, кто всегда остается благородным, в любой ситуации, в этом мне с ним повезло.

— Значит, решено! — в голосе Роланда я услышала оттенок облегчения от слов вызвавшегося на роль приманки Еронима. — Этой ночью идем ловить тварь! — я услышала отчаянный вздох и обернувшись, увидела хозяйку дома. Она застыла в дверном проеме между кухней и горницей, и сейчас во все глаза смотрела на мужа. ГЛАВА поднял взгляд и заметив выражение лица жены, только покачал головой.

— Ты подумай, Яна! — сказал он. — Что если бы вместо Карола погиб наш сын?

Женщина побледнела.

— Он ведь тоже к своей зазнобе бегает в Бохне. Я ведь знаю, сам видел его, как возвращался ночью. И я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Навеки ты его дома не запрешь!

— Но я… — проговорила было хозяйка дома и тут же осеклась под решительным взором мужа. Она склонила голову и произнесла, — как скажешь, муж мой, — а затем развернулась и исчезла на кухне.

Мы с Роландом переглянулись. Ведьмак велел Главе сесть.

— Сегодня пойдем на охоту, — продолжил он, как ни в чем не бывало. Словно мы сейчас не стали свидетелями неприятной сцены разногласия между супругами.

— Ты главное помни, — напутствовал Еронима Роланд, — когда поймешь, что ырка идет за тобой, не вздумай оглянутся. Просто иди вперед. Я буду рядом. Пока ты не оглянешься, он не нападет до самой кромки поля. Там у него, конечно, уже не будет выбора.

Глава судорожно сглотнул. Он не был воякой и явно не отличался храбростью, но вызывал у меня уважение одним лишь тем, что вызвался заменить женщину. А подобный поступок дорогого стоит. Это оценил и Роланд, после того, как прошелся по домам, так и не отыскав помощника.

— А сейчас нам стоит хорошо подкрепится и лечь спать! — закончил ведьмак. — Эта ночь будет бессонной для нас с тобой, ГЛАВА!

Ероним кивнул.

— Эй, Яна! — позвал зычно жену. Его голос был почти ровным. Почти… — Неси нам обед. Мы с паном ведьмаком проголодались, пока ходили по домам.

Хозяйка дома вернулась на зов. В ее руках я увидела горшок с горячей похлебкой. Женщина держала его через тройной слой полотенца и, приблизившись, водрузила на стол рядом с мужем. А следом принесла и тарелки с ложками, да нарезанный свежий хлеб.

— И вы, панна, садитесь, — произнесла Яна не глядя на меня. Младший сын главы, что все это время крутился рядом с матерью на кухне, пришел обедать и сел рядом с отцом, весело поблескивая глазами. Где был старший, я не знала. По всей видимости, ушел еще с утра. Может у друзьям, может еще куда. Спрашивать об этом хозяев дома было неприлично. Не мое дело.

Опустившись на лавку напротив мужчин, я стала следить за тем, как хозяйка наполняет тарелки. Руки Яны, покрытые венами, заметно дрожали. Сперва она наполнила тарелки гостей, а сын расставил их по местам, и уж после взяла в руки мужнину.

Я не успела заметить, что случилось и как именно это произошло. Кто бы виновен в произошедшем, слишком юркий непоседа мальчишка, или сама Яна, неловко зацепившая горшок и перевернувшая горячее варево прямо на ноги Еронима. Я услышала только его вскрик, сперва удивленный, а затем полный боли. Вскочила на ноги и поспешила к Главе.

— О, Боги! — заломила руки Яна. — Прости Ерек! Прости меня, безрукую дуру!

Я бросила быстрый взгляд на лицо хозяйки и отметила для себя, что несмотря на кажущееся раскаяние, его совсем не было в глазах женщины.

— Его ноги! — простонала Яна.

— Отойдите! — велела я и опустилась на колени перед мужчиной. В спину ткнулся носом Мрак и, когда я обернулась к псу, то увидела, что он сжимает в своей пасти мою сумку с лекарствами. Взглянула на волкодава с благодарностью и раскрыла сумку, а после осторожно закатала штанины Еронима.

— И как его ноги? — спросил спокойной Роланд. Он словно бы не удивился тому, что произошло.

Я опустила глаза на ожоги и вздувшуюся кожу. Наверное, ГЛАВА сейчас испытывал ужасную боль. Я, конечно же, помогу ему, да вот только теперь становится ясно одно.

— Сегодня, да и завтра, он никуда не пойдет с тобой, Роланд, — сказала я, доставая лекарство из сумки. Затем повернулась к мальчишке, — Поди скорее и принеси снега, — велела ему, — надо охладить место ожога!

Сыну Главы дважды повторят не пришлось. Схватив какое-то ведерко, видимо для воды, он вихрем метнулся в сени и вернулся раньше, чем я смогла найти нужную мазь.

Набрав горсти снега, помогла Ерониму положить ноги на лавку и приложила к ним холод.

— Когда растает, надо еще приложить снега, — произнесла уже скорее сама себе, — а после нанесу мазь!

Яна виновато посмотрела на ведьмака. Он на нее. Несколько секунд оба мерились взглядами, а затем Роланд усмехнулся.

— Что ж, — проговорил он, глядя на меня сверху вниз.

— Я поняла! — ответила тихо, а сердце как-то нехорошо сжалось от предчувствия беды. Но ведь не зря я зовусь помощницей ведьмака. Пора и честь знать. Судьба решила за меня!

«Судьба, или Яна?» — мелькнула мысль в голове. Хотя, какая теперь разница?

— Найди в своей книге описание Ырки и прочитай все, что касается этого духа! — велел Роланд.

— Прости, я подвел! — прошелестел голос Главы.

— Ты не виноват, — ответил ему ведьмак и со вздохом добавил, — видимо, так должно было быть! — и посмотрел на меня, — Боишься?

Я боялась. Теперь, когда участь стать приманкой страшному духу, выпала на мою долю, я внутренне дрожала от страха. Когда предлагала свою кандидатуру, это казалось не так страшно. Видимо, потому что, в глубине души я была уверена, что Роланд не позволит мне рисковать. А теперь у него просто не было выбора. С такими ногами Ероним будет точно обречен. И если Роланд замешкается, если что-то пойдет не так, ГЛАВА не успеет доковылять до границы поля. Немыслимо! Да он вообще вряд ли сможет ходить несколько днейЮ даже после оказанной мной помощи. Ожоги кожи — это не шутки!

— Уля? — прервал мои размышления ведьмак.

— Не боюсь! — ответила я. — И сделаю так, как надо!

Роланд кивнул, а я снова послала мальчика на двор за очередной порцией снега. Первая уже стекла лужей под лавку на которой сидел бледный Ероним. Жена Главы бросила на пол тряпку.

«Закончу с Главой и возьмусь за книгу!» — сказала себе.

— Тебе надо выспаться, раз уж так получилось! — напомнил сипло Ероним.

— Успеется! — не глядя в глаза мужчине, ответила я, при этом понимая целесообразность его слов.

«Сперва книга, потом сон!» — велела мысленно, а вслух спросила у Главы:

— Еще щиплет?

Он кивнул.

— Сильно больно? — уточнила.

— Терпимо! — солгал мужчина. Судя по ожогу было больно и очень.

Уже позже, остудив поврежденную кожу и наложив мазь, прибинтовала ноги Главы и проследив за тем, как Яна помогает мужу ковылять на кухню, потянулась к своей сумке. Мрак лежал рядом, охраняя мои вещи от любопытного мальчишки. Роланд сидел у окна, задумчиво глядя на меня. Я ждала, что он что-то скажет, но он молчал.

— Почитаешь и ложись! — велел ведьмак, после того, как я извлекла на свет толстый том.

— А ты чего ж не отдыхаешь? — удивилась искренне.

— Хочу проверить, что там написано на понятном тебе языке, — нашелся мужчина.

— Ага! — кивнула и положила книгу на колени. Сейчас она была обычной и совсем не ледяной, как в самый первый раз.

Я опустила ладони на переплет и зачем-то мысленно представила себе то существо, на которое сегодня отправлюсь охотится. Книга дрогнула под моими пальцами. Я невольно подняла ладони, и она открылась. Сама. На нужной мне странице, поскольку не узнать на изображении ырку было просто невозможно.

— Как? — удивилась, и тут же вспомнила слова ведьмака, сказанные им кажется вечность назад, в тот самый день, когда на нашем пути встала стрыга.

— Помнишь, ты не так давно сказал мне, что знаешь или догадываешься, почему книга в моих руках теперь не ледяная! — напомнила тихо.

— Как не помнить, если потом меня из седла выбила стрыга! — попытался он пошутить.

— Так скажи мне сейчас, то, что хотел сказать! — попросила я.

Роланд посмотрел мне в глаза.

— Почему бы и нет? — произнес он и я обратилась в слух.

— Насколько я знаю, знахарка, у которой ты нашла эту книгу, никогда ею не пользовалась. Может быть и читала, время от времени, ведь информация, которую содержит книга, полезна, но больше для охотников, таких как я, а не для простой, пусть и сильной, целительницы.

Я чуть прищурила глаза, всматриваясь в говорившего.

— Эта книга для темных ведьм. Магия, что живет среди ее страниц, черна как ночь и опасна, — Роланд протянул руку и прикоснулся пальцами к ее поверхности, — для меня она словно лед, ты же держишь ее так, словно этого не чувствуешь.

— Я и не чувствую! — сердце дрогнуло от посетившей голову мысли… довольно неприятной, хочу заметить.

— Ты хочешь сказать, что книгой может владеть только черная ведьма? — уточнила дрогнувшим голосом.

— Ты сама ответила на свой вопрос только что! — кивнул мужчина.

— Но я не черная! — возмутилась.

— Книгу ты обмануть не можешь! — возразил Роланд. — В ней заключена древняя магия.

— Но ты же знаешь меня, — продолжила я, — ты же ведьмак и ты видишь меня, какая я! Видишь и знаешь, как никто другой!

Роланд вздохнул.

— В том то и дело, что я тебя не вижу. В тот самый первый день, когда я оказался в лавке Зофии и мы встретились, я понял, что ты ведьма, но… — он сделал паузу, — но не понял, какая именно. Твоя аура была неровной. Белые полосы в ней переплелись с черными, и сперва я было подумал, что ты находишься на перепутье силы, стоишь перед выбором, по какому пути идти дальше.

— Ты и сейчас это видишь? — спросила я.

— Да, — ответил ведьмак, — все без изменений. Ты ведьма с неопределенным уровнем силы. Не черная и не белая.

— Быть такого не может! — мои брови взлетели вверх, а сердце упало вниз.

Роланд чуть придвинулся ко мне. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как грудь сжало от волнения, а дыхание перехватило.

— Ну, почему же, невозможно! — проговорил он тихо. — Одну ведьму, подобную тебе, я уже встречал. Потому так и удивился после. А книга только подтвердила мои догадки и подозрения.

Теперь настала моя очередь приблизится. Наши лица оказались слишком близко друг от друга. Взгляд Роланда упал на мои губы и застыл.

— И кто была эта ведьма? — спросила я шепотом.

— Думаю, ты имела честь разговаривать с ней, — сказал ведьмак и со вздохом отклонился назад, — это Старшая Ведьма Круга. Агнешка!

Яна провожала нас до калитки. Я догадывалась, что хозяйка дома, приютившего нас, сожалеет отчасти о том, что сделала. Но только отчасти. Думаю, если бы ей снова пришлось выбирать между честью и жизнью мужа, она снова выбрала бы его жизнь. Будь я на ее месте, я не поступила бы подобным образом, как бы не любила своего супруга, но в тоже время я понимала женщину. Для Яны Ероним опора. Без него, если случится непоправимое, женщине будет очень тяжело, даже с двумя сыновьями. Да и потерять кормильца, просто непостижимо для любой любящей жены. К слову о сыновьях — ее старшенький вернулся перед закатом, получив от отца подзатыльник. Но я была рада, что с парнем ничего не случилось.

— Я не держу на вас зла! — сказала я, когда Роланд и Мрак вышли на дорогу. Посмотрела в лицо Яне, постаралась улыбнутся.

— Вы добрая, госпожа! — хозяйка дома поклонилась мне.

— Ноги Главы заживут, — произнесла я тихо, — он даже не будет хромать!

Яна подняла на меня взгляд.

— Спасибо! — произнесла женщина.

— Уля, пойдем! — позвал меня ведьмак и я решительно направилась к нему. Не обернулась, когда мы пошли по заснеженной дороге, хотя чувствовала на себя взгляд Яны почти до того момента, как мы завернули за угол и поспешили к полю, раскинувшемуся вдали белоснежной гладью с торчащими из-под снега, то тут, то там, забытыми с осени колосьями.

— Ты слишком добрая, Уля, — произнес Роланд, когда мы вышли за пределы деревни.

Мрак пристроился у моих ног и нет-нет, да касался лохматым боком бедра.

— Я просто понимаю Яну… как может понимать женщина женщину! — сказала я.

Ведьмак усмехнулся.

— Если бы не ты, я бы сел на Призрака и уже давно был таков, уехав отсюда еще до заката, — заявил он. — Думаю, Ырка появился здесь не просто так. Жаль, только времени не было, чтобы разузнать, из-за кого этот несчастный, убивающий свои жертвы на поле, расстался со своей жизнью.

Я покосилась на Роланда. Студеный воздух щипал кожу. Злой и колючий. Хотелось вернутся в тепло дома, сесть у очага, но я шла вперед, глядя как темнота поглощает последние всполохи уходящего дня. Совсем скоро станет темно. Сумерки зимой слишком быстротечны.

— А я рада, что мы ничего не знаем, — призналась откровенно.

— Боишься, что все могло быть так же, как и Кубеке? — усмехнулся мужчина и я согласно кивнула.

Но вот мы и пришли к границе поля. Роланд остановился, а Мрак ткнулся теплым носом в мою ладонь, засопел, согревая.

— Касьян сказал, что убийства происходили чуть дальше, — Роланд вскинул руку, указывая на колышки ограды, отделявшей поле от какого-то огорода. — Мы пройдем через все поле и, наверное, не раз, пока Ырка появится здесь.

— А если он не появится? — уточнила я.

— Появится! — уверенно произнес мужчина. — Этот холод мучает его. Ырка хочет чувствовать тепло в своем теле, хочет вернуться, стать прежним, живым. И чтобы прочувствовать это, ему надо убить, выпить горячую кровь своей жертвы!

— Чтобы получить желаемое тепло на считанные минуты, — грустно добавила я.

— Помни только одно, — Роланд встал рядом, положил широкие руки на мои плечи, заставил посмотреть в свои глаза, — услышишь его, не оборачивайся. Иди спокойно, пока я не дам знак. И главное, ничего не бойся. Как крикну — сразу прыгай в снег и как можно дальше.

— Я не подведу!

Мужчина снова улыбнулся.

— Я знаю, — сказал он и добавил, — все, что не делается, все к лучшему. Так что, думаю, это сама судьба распорядилась, чтобы ты сегодня пошла со мной.

— Значит, ты не злишься на Яну? — уточнила.

— Нет. Все равно злюсь, — и его руки соскользнули с моих плеч. Стало неожиданно так холодно без его тепла.

Я опустила глаза.

— Пойдем! — ведьмак развернулся и направился к другому концу поля. Мрак покосился на меня и вильнул хвостом, словно призывая следовать за ним.

Охота началась.

Глава 6

Я уже в третий раз пересекала поле, усиленно делая вид, что брожу ожидая кого-то. Не уверена, что Ырка настолько разумен, но Роланд велел делать именно так и я придерживалась нашего плана.

Время от времени я оглядывалась по сторонам, якобы высматривая того, кого ждала. А на самом деле я невольно искала взглядом Роланда и Мрака и удивлялась тому, что не вижу его. Ни ведьмака, ни пса.

Над головой небо постепенно затянули тучи. Становилось темнее. Я замерзла, хотя зелье, выданное мне Роландом, заставляло кровь бежать быстрее по жилам и согревало не хуже самого крепкого спиртного, только вот сознание от него оставалось ясным.

Вот пропали последние звезды. С неба, кружась в медленном хороводе, посыпались узорные снежинки. Я остановилась и протянула руку, позволив им падать на ладонь, затянутую в вязаную перчатку, жалея о том, что в такой темноте не смогу разглядеть их необычайной красоты.

«Неужели не покажется? — мелькнула мысль. — Почувствовал опасность и не придет?» — почти с облегчением. А затем снова продолжили идти вперед, мысленно благодаря ведьмака за мой мужской костюм и теплый кафтан.

Спустя несколько шагов мне почудился странный звук за спиной. Словно хрустнул наст под чьим-то легким шагом. Едва различимо, но сердце упало вниз.

«Не оглядывайся!» — вспомнила слова Роланда и сделала следующий шаг. А за ним еще один и еще…

Когда звук повторился вновь, я поняла, что не ошиблась. Ырка здесь, за моей спиной, смотрит на меня своими светящимися жаждой крови, глазами. Я почти осязаемо ощутила волну ненависти и голода, ударившего в мою спину. Колени задрожали, ноги того и гляди, грозили подкоситься, уронить меня в сугроб, но каким-то чудом, подергиваясь от страха, я заставляла себя идти. Казалось, все тело в миг одеревенело и прикажи мне сейчас Роланд бежать без оглядки, даже не знаю, смогла бы. А шея просто чесалась обернуться и посмотреть на тварь, кравшуюся следом. С каждым шагом, что приближал меня к кромке поля и домам, находившимся в нескольких минутах ходьбы, я ощущала, что ырка сокращает расстояние между нами.

«Мама!» — мелькнуло в голове. Я сжала руки в кулаки, а за спиной снова хрустнуло, в этот раз намного ближе, чем в предыдущий, и мое сердце камнем рухнуло вниз. Еще несколько шагов, и оно нападет. Придавит к земле, перевернет на спину и вопьется острыми зубами в шею. Воображение рисовало мне картинки одна ужаснее другой, и я хотела просто зажмуриться и, вновь распахнув глаза, оказаться в тепле и уюте дома, лежа на лавке у горячей печи, и чтобы ветер непременно пел свои песни за окном, и никакого ырки рядом.

— Эй, девушка! — услышала я голос за спиной и едва не подпрыгнула кошкой. — Постой!

«Не оглядывайся и не останавливайся!» — приказала я сама себе и тут же услышала крик Роланда, прозвучавший словно гром посреди ясного неба. Я не расслышала слов ведьмака, но и так прекрасно помнила указания мужчины. Ринулась что есть силы вперед и прыгнула в снег. За спиной раздался какой-то жуткий вопль, а затем, совсем рядом со мной в сугроб упали два тела. Я откатилась назад, умудрившись расцарапать щеку о торчащий из-под снега сухой куст, а затем тяжело поднялась на ноги, глядя как Мрак терзает черное существо. Они схлестнулись, как волны реки. Волкодав рычал и набрасывался на ырку. Тварь шипела и отбивалась длинными руками, похожими на тонкие хлысты, но от этого не менее опасные. А вот подоспел и Роланд. Серебряный меч сверкнул в воздухе, изломанной молнией разрубил темноту, опустился на завизжавшую тварь. Ырке удалось отскочить, но кажется, только для того, чтобы ринутся на противника.

Я встала на ноги и отошла от сражающихся, заметив, как Мрак бросился на помощь хозяину-другу, хотя, как мне показалось, он скорее помешал со своей помощью, а дух оказался более чем проворным.

— Мрак уйди! — выругался Роланд, когда прикрывшись псом, ырка избежал удара серебряного меча. Я отошла еще на шаг назад и тут отчётливо ощутила какое-то движение за спиной. Не удержавшись, оглянулась и наткнулась на горящий взгляд еще одной твари, почти точной копии той, что сейчас сражалась против ведьмака. Черное чудовище с телом человека и пастью дырой, усыпанной осколками клыков, издало какой-то странный звук, словно ветер прошелестел в старых листьях, а затем прыгнуло на меня. Одно мгновение, за которое я поняла, что не успею уйти от ырки и столько всего пронеслось перед глазами. Я успела только удивится, как это оказалось, что здесь два духа, а не один! Ведь подобные твари не охотятся парами.

— Уля! — Роланд успел отделить голову от тела у первого существа и теперь видел, как на меня несется вторая тварь и он тоже понимал, что не успевает. Мне не надо было оборачиваться назад, чтобы увидеть тело Мрака, взвившееся в прыжке, но и пес тоже слишком запоздал, а потом, когда между мной и смертью оставалось всего ничего, и я даже успела почувствовать зловонное дыхание черного существа, случилось нечто непонятное. Я просто прошла через ырку, как и тогда в доме Лотера, когда подслушала его разговор с Роландом. Все повторилось, только теперь наяву. Тело отдалось острой болью, словно его разорвали на мелкие куски, а затем снова собрали каким-то невероятным образом. Я почувствовала злость ырки, его жажду крови, жажду жизни, а затем мы разделились. Секунда и тварь упала не снег, а я переместилась на несколько шагов вперед и, не ожидая такого, повалилась на колени. Но тут же повернулась назад и вовремя, чтобы увидеть, как Мрак упав на тварь, сшиб ее с ног, а подоспевший ведьмак в один слаженный удар снес голову ырке, а затем пригвоздил вздрагивающее тело к ледяной, покрытой снегом, земле.

— Уля! — оставив меч на месте, он метнулся ко мне. Странная усталость охватила меня. Я почувствовала, что мои силы ушли и ослабленно повалилась в снег.

— Уля! — Роланд подхватил меня, перевернул лицом и стал словно безумный искать на моем теле следы от когтей или клыков твари. Я посмотрела на мужчину. Слабость усилилась и глаза закатились. Веки закрылись, но прежде я почувствовала горячие губы на своих щеках и бессильный стон, сорвавшийся с губ ведьмака.

— Уля! — снова повторил он, прежде чем я потеряла сознание.

— Что с телами? — голос Роланда разрезал тишину, как нож режет масло. Я моргнула. В глаза ударил свет, показавшийся мне сперва необычайно ярким, но затем, я поняла, что это всего-навсего одинокая свеча на подоконнике, за которым по-прежнему ночь, но резь была острой и я снова прикрыла веки.

— Мы сделали все, как ты сказал, — я узнала и второй голос, отвечавший ведьмаку. Это говорил дед Касьян.

«Почему я здесь? — мелькнула мысль. — Неужели все то, что произошло, нападение ырки и мое странное перемещение, моя слабость и страх — все было просто сном?»

Снизу раздался тихий лай и голос Роланда сдавленно произнес:

— Она проснулась?

— Гав! — словно в подтверждении заданного вопроса, ответил Мрак.

— Мы, наверное, оставим вас! — звук удаляющихся шагов, а после лицо ведьмака, склоненное надо мной.

— Ульяна! — в его взгляде море беспокойства и облегчение от того, что я очнулась.

— Неужели мне все приснилось? — приоткрыла глаза и даже смогла улыбнуться.

— Я и представить себе не мог, что их будет двое, — вздохнул ведьмак. — На моей практике это впервые!

— Я знаю, — я попыталась привстать, и мужчина тут же помог мне, подсунув под спину подушку, на которую я смогла облокотится.

— Что-то происходит непонятное, — проговорил ведьмак и тут же добавил, — но об этом позже. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

Передернув плечами, ответила:

— Если честно, ощущение, словно из меня выпили всю силу, — в руках и правда не было прежней гибкости.

— Я видел то, что ты сделала! — начал Роланд.

Я вспомнила, как прошла сквозь тварь и вздрогнула, вспомнив, что ощутила, когда это произошло.

— Уля, в тебе просыпается темная магия! — он осторожно взял меня за руку.

— Что? — вскинув брови, посмотрела в карие глаза. — Быть такого не может! Я не черная ведьма! Я не такая!

— Сегодня ты использовала темную силу. Не знаю, как именно ты заставила ее проснуться, но видимо страх сделал свое дело.

Судорожно вздохнув, отняла руку. Приложила ее к горящей щеке. Ладонь отчего-то стала совсем ледяной, а лоб покрылся испариной.

— С непривычки ты проспала почти сутки! — добавил Роланд. — Теперь тебе придется учиться вызывать свою силу и контролировать ее, потому что перемещения — это только начало!

«А если я не хочу!» — хотелось закричать, но я сдержалась, понимая всю нелепость подобного всплеска эмоций. Хочу — не хочу, здесь уже не мне решать. Если дар есть, то от него так просто не избавится, если конечно, можно избавится. Я слышала, что черные ведьмы не всегда несли зло, как и белые добро.

— Все зависит от человека! — словно в подтверждении моих мыслей, сказал ведьмак. — А в тебе, словно нити в клубке, перепутались две силы, темная и светлая, и только ты сама сможешь решить, какая из них возобладает или, если повезет, покоришь обе, заставишь подчиниться себе.

Я устало закрыла глаза, уронив руку. Тут же почувствовала, как горячий и шершавый язык Мрака коснулся ладони. Посмотрела на него с удивлением. Роланд проследил за моим взглядом и нахмурился.

— Ладно, ты пока отдыхай, — встал на ноги, кликнув пса, — а мы пройдемся, подышим свежим воздухом, да заодно проверим, как сделали крестьяне Касьяна то, что я велел.

— Вы сожгли тварей? — спросила тихо уже в спину мужчине.

— Да, — он взялся за дверную ручку, а затем на пороге обернулся ко мне, — ты отдыхай столько, сколько надо. Как только сможешь, дай знать и мы тронемся дальше.

Я сглотнула.

— Извини, что из-за меня мы снова теряем время, — проговорила со вздохом.

— Ты не виновата, — ответил Роланд и переступил порог. Следом за ним, виляя длинным хвостом, поспешил Мрак.

Мои силы восстановились только спустя два дня. Два драгоценных дня, потерянных для нас в этой деревне с претензией на городок.

Роланд получил плату за выполненную работу, половина из денег досталась мне и, уезжая из городка, оставляя за спиной дымящие в небо печные трубы и проклятое всеми богами поле, разбогатев на десяток серебряных монет, я скакала на своей лошаденке, поспевая за Призраком, гордо несущим на своей спине хозяина-ведьмака.

Соседний Бохне миновали пришпорив коней, и совсем скоро потерялись на длинной белой ленте дороги, уводившей нас к новым приключениям на пути к спасению Генриха- Мрака.

Мы провели в пути весь день и только когда начало смеркаться, а небо на западе стало алеть, предвещая сильный ветер, впереди показался небольшой поселок, куда и направил Роланд своего жеребца, а я последовала за ним, как верная помощница и друг.

Мрака еще издали облаяли местные собаки. Сидя во дворах на цепях, они грозно отрабатывали свой хлеб, пока мы ехали по узкой улочке, разглядывая ссутулившиеся домишки, укрытые шубами из снега. Тонкие светлые полосы дыма тянулись по темному небу, распространяя в воздухе запахи умирающего дерева и ароматы готовящейся пищи. В моем желудке требовательно заурчало, и я невольно положила ладонь на живот.

— Я здесь еще ни разу не останавливался, — признался мне Роланд. — Выбирай дом, куда постучимся!

Мы остановили коней возле колодца, расположенного на перекрестке. Я огляделась, рассматривая одинаковые домишки и думала о том, какая разница, куда мы обратимся. Главное, чтобы нам дали приют в эту морозную ночь.

Холод становился все сильнее. Казалось, я даже слышу, как хрустит снег под ногами Мороза, прогуливающегося по окрестностям своих владений.

— Любой, — произнесла я.

Роланд спешился. Бросил поводья, уверенный, что Призрак будет стоять на месте и направился к ближайшему домику по протоптанной хозяевами тропинке. Мрак увязался было следом, но ведьмак велел ему оставаться на месте и уже через минуту стоял на низком крыльце и стучал в двери. Ему открыли не сразу и я расслышала, как Роланд и хозяин дома обменялись приветствиями, а затем начали обсуждать что-то. Уставшая от скачки и холода, я едва могла сосредоточится на их словах. Сидела, вцепившись руками в луку седла и понимала, что безумно хочу спать. Даже еда для меня сейчас была не так важна, как сон.

Когда Роланд вернулся, он подхватил обеих лошадей под уздцы, и мы направились куда-то в сторону от дома. Я встрепенулась, обратившись к ведьмаку:

— Не пустили? — спросила тихо.

— Почему нет. Пустили, но не в дом. — ответил мужчина. — В эту ночь будем ночевать в пустом хлеву. В доме сегодня утром родился ребенок, и сама понимаешь, никто не пустит чужака ночевать, опасаясь посторонних.

Я кивнула. Конечно же, пока младенец уязвим, его легко могут сглазить. Опасения хозяина дома были понятны.

— А другие дома? — поинтересовалась я.

— Не думаю, что нам предложат лучший вариант, — усмехнулся Роланд. — Мне кажется, здесь не жалуют чужаков. Зато я договорился про горячий ужин!

Он остановил лошадей перед хлевом. Помог мне спешится, поставив на утоптанный снег. Мысли об ужине согревали не хуже мыслей о сне. Я поспешила вперед и открыла двери в хлев. Там было темно, но сухо и приятно пахло сеном.

— Проходи! — велел ведьмак. Он достал из седельной сумки свечу. Щелкнул пальцами, поджигая фитиль и всучил ее мне в руки.

Я зашла в хлев и огляделась. Пустое помещение еще хранило в себе запахи его прежних обитателей. Правда они почти выветрились, но все равно еще витали в воздухе, едва ощутимые. На противоположной стене висели вилы и пара лопат. Пол был устлан тонким слоем сена, а большой стог был свален в правом углу. На нем нам и предстояло спать. Мрак оббежал хлев по периметру обнюхав все углы, а затем улегся на сено, ожидая кормежки. Иногда он был больше собакой, чем мне казалось. Видимо, сказывали годы, проведенные в звериной шкуре.

Пока Роланд разнуздал наших скакунов и дал им корма, я приладила свечу на маленькой деревянной полке, подвинув какие-то пустые горшки. Света было мало, и он едва проникал во все углы хлева, хотя, что здесь было рассматривать?

Я достала их сумок наши одеяла, расстелила их на сене, предварительно шутливо взбив его, словно перину, когда двери хлева распахнулись, впуская вместе в морозным воздухом невысокого сбитого мужчину в наброшенном на плечи кафтане. В руках он держал большое блюдо, прикрытое полотенцем. Зашел, всматриваясь в гостей, заметил меня, поприветствовал кивком и направился к ведьмаку.

— Ваш ужин, как я обещал! — голос хозяина был немного хриплый и низкий. Я бросила взгляд на его лицо. Освещенное мягким светом свечи оно показалось мне приятным.

— Благодарю тебя, — кивнул Роланд, — завтра с утра мы уедем, так что можешь не опасаться. Слово свое я сдержу.

— Хорошо, — проговорил мужчина и передал ведьмаку блюдо. Затем еще раз бросил взгляд в мою сторону и был таков.

— Какой-то он… — я не могла подобрать слов.

— Нелюдимый! — подсказал мне мой спутник, и я кивнула, соглашаясь с подобным определением. — И по всей видимости, в этой деревеньке все такие.

Он передал мне блюдо и я, не сдержавшись, потянула носом аромат горячей каши и мяса. В животе повторно заурчало и услышав этот звук в тишине хлева, Роланд усмехнулся.

— Давай поедим и ляжем спать, — сказал он, — я сегодня чувствую себя невероятно уставшим!

Я полностью разделяла его чувства и поспешила выполнить просьбу. А спустя некоторое время, когда уже сытые и довольные жизнью мы готовились ко сну, сбросив верхнюю тяжелую одежду, я мечтала о том, чтобы ночь прошла гладко и в этот раз нам не помешала никакая нечисть.

Зофия Новак стояла на крыльце перед домом Круга. На ее стук открыла молодая сестра. Бросила взгляд на гостью и шагнула в сторону, пропуская в дом.

— Я бы хотела увидеть сестру Урсулу! — заявила пани Новак, шагая по ковру и не обращая внимания на то, что оставляет за собой мокрые следы.

— Я сейчас узнаю, кто сможет принять вас! — проговорила девушка.

— А ты разве не в курсе, здесь ли госпожа Охотница? — удивилась ведьма, но безропотно прошла в гостиную и устроилась в кресле напротив камина. Она решилась на эту поездку по двум причинам. Во-первых, сегодня в городе была ярмарка, куда рвалась Кристина за обновками, а во-вторых, от Урсулы давно не было ни слуху, ни духу и кристалл Зофии показывал лишь темноту, когда она пыталась связаться с Охотницей, чтобы узнать у нее, как продвигаются поиски племянницы. Это настораживало.

— Я не видела сестру Урсулу уже давно, — призналась молодая ведьма, пока пани Новак устраивалась перед огнем, — она редкая гостья в Круге.

— Ну, раз ты ничего не знаешь, найди мне того, кто сможет ответить на мои вопросы! — велела Зофия приказным тоном, хотя понимала, что по статусу она и девушка, что работала прислужницей при сестрах, были равны. Но Дорота только привычно поклонилась ведьме и оставив ее в гостиной, поспешила прочь, выполнять поручение. Зофия перевела взгляд на камин, вздохнула, раздумывая о том, что могло случится с Охотницей, раз она не выходит на связь. Предполагать худшее ведьма не смела. Она знала силу Урсулы, как знала и то, что вряд ли Ульяна сможет противостоять стрыге.

«Ульяна не может, а вот ведьмак, который сопровождает ее, вполне!» — подсказал кто-то злобный, занявший мысли Зофии.

— К вам сейчас выйдет сестра Возняк! — пани Новак даже вздрогнула, услышав голос Дороты и с трудом усидела на месте.

— Хорошо! — ответила она, не оборачиваясь, а мысленно выругалась. Видится с бывшей подругой совсем не хотелось, но выбора не было. Да и Ева была слишком значимой фигурой при Сестре Агнешке, так что если кто и был в курсе пропажи Урсулы, так это она.

Ждала Зофия не долго. Скоро она услышала тихие шаги и со вздохом произнесла:

— Ты заставляешь сестру ждать! — с ухмылкой оглянулась на вошедшую и тут же вздрогнула, как от удара, когда увидела на пороге гостиной саму Верховную ведьму.

— Госпожа! — Зофия вскочила на ноги, спешно поклонилась, извиняясь за свои слова. — Я право, не знала, что это Вы. Иначе, я бы не посмела вести себя подобным образом.

— Я это уже поняла! — кивнула Старшая сестра и вплыла в комнату, по-прежнему с усмешкой глядя на лицо младшей ведьмы. Зофия нерешительно посмотрела на Агнешку, про себя с удивлением отметив, что женщина немного похудела и, хотя на ней по-прежнему был морок, скрывавший истинный возраст и облик, что-то неуловимо изменилось.

— Ты садись, — кивнула Зофии Главная Ведьма и сама опустилась в кресло напротив. — В ногах правды нет!

Пани Новак медленно присела, чувствуя скованность и страх, зародившийся в самой глубине ее сердца. Она сама не могла понять, отчего он появился, но ледяные щупальца уже закрались к ее тело, защекотали нервы.

— Ты ищешь Урсулу? — спросила Агнешка спокойно. Взгляд ее пронзительных глаз впился в лицо Зофии, считывая мысли. Пани Новак едва успела сдержать негодные слова и только опустила голову, разорвав зрительный контакт, хотя и понимала, что от Верховной это ее не спасет.

— Да, ищу! — проговорила Зофия.

— Я могу подсказать тебе, где она сейчас! — Агнешка все также улыбалась, но в этой улыбке таилась тьма.

— Я буду очень вам благодарна, Сестра! — Зофия не решалась поднять глаза. — Поскольку жду от нее ответа и никак не могу дождаться.

Старая ведьма расслабленно откинулась в кресле. Чуть прищурила глаза, устремив их взор на горящее пламя, а затем проговорила:

— Урсула мертва!

— Что? — сердце Зофии вздрогнуло.

«Проклятый ведьмак!» — подумала она с досадой.

— Думаю, ты догадываешься о том, что произошло с Охотницей, — продолжила Агнешка, — на ее пути снова встал наш общий знакомый по имени Роланд!

Пани Новак затаила дыхание.

— Что еще вы знаете, Сестра? — спросила она сдержанно. Неожиданно, одним смазанным движением, Агнешка переместилась с кресла и нависла над Зофией. Пани Новак не успела отвести глаза и встретившись взглядом с Верховной ведьмой, застыла, будто окаменев.

— Слушай меня, Зофия Новак, — проговорила еле слышно Агнешка, гипнотизируя сестру, — ты мне мешаешь! Я не для того ждала все эти годы, чтобы ты все испортила из-за своих амбиций и злобы.

Зрачки Зофии сузились. Она широко распахнула глаза. Взгляд стал бессмысленным. С лица сошли все краски.

— Перестань преследовать Ульяну, — приказала Верховная и ощерилась. — Я вижу в глубине твоего сознания все еще жива память о том дне, когда я привела к тебе девочку. Помни только то, что я говорила тогда и повторю сейчас — Ульяна-дочь твоей рано ушедшей сестры. Все остальное для тебя сейчас неважно! — и уже с нажимом в голосе, — сейчас ты очнешься и отправишься к своей дочери. Вы вместе с ней выберете на ярмарке новые платья и вернетесь домой. Если ты мне понадобишься, я позову!

Когда Зофия снова моргнула, а ее глаза вернулись в обычное состояние, она увидела перед собой только горящий камин и пустое кресло напротив. Женщина встряхнула головой, прогоняя странное наваждение, будто с ней произошло нечто непонятное. Лоб сковали тиски острой боли и пани Новак поднялась на ноги, направившись к выходу из комнаты. На пороге она столкнулась с Евой. Посмотрела на нее чуть затуманенным взглядом и пошла прочь, будто не узнавая.

— Зося? — удивленно проговорила ей во след Эвка и тут же нахмурилась.

«Что здесь произошло?» — подумала она и невольно подняла глаза, бросив взгляд на лестницу. Ей показалось, или она успела заметить край платья своей госпожи.

«Быть такого не может!» — решила ведьма и пожала плечами. В последнее время, ей слишком многое мерещится.

— Надо отдохнуть! — произнесла она вслух и тут же услышала голос Агнешки, зовущий ее.

— Уже иду! — крикнула Ева Возняк и метнулась на лестницу.

За ее спиной хлопнула дверь — это Зофия Новак покинула здание Круга, чтобы направится на ярмарку, где ее уже ждала дочь.

Князь Казимир стоял на дворе, глядя на подъезжающих гостей. Стоявшая за его спиной Есеслава прятала глаза, когда всадники стали спешиваться.

— Доброго дня, светлый князь! — выступил вперед молодой воин в богатых одеждах. Он поклонился Казимиру, бросив быстрый взгляд ему за спину, туда, где пряталась от чужаков молодая княжна. Улыбнулся в усы, сверкнул белозубой улыбкой.

— А где же твои родители? — удивился Казимир.

— Следуют с остальными нашими людьми и скоро прибудут! — ответил молодой воин.

Князь Казимир отошел в сторону, открыв дочь взгляду мужчины, представил ее, а затем указал рукой на воина.

— Это, моя дорогая дочь, княжич Зимовит из рода князя Буковского.

Зимовит поклонился уже девушке и, прижав к груди ладонь, произнес:

— Я поражен твоей красотой, прекрасная княжна, — по чувственным губам мужчины скользнула улыбка, — и мечтаю, чтобы ты посмотрела на меня благосклонно! А уж я постараюсь, чтобы это произошло как можно быстрее!

Слова жениха вызвали краску смущения на лице Еси и довольную улыбку Казимира.

— Быстрый ты на язык! — заметил со смешком князь Казимир. — Но мне нравится твой подход.

Зимовит поклонился.

— Что ж мы стоим на дворе, — опомнилась Есеслава и повернулась к дому, — пойдемте в дом. Там уже накрыты столы. Дождемся ваших отца и матушку внутри! А о людях позаботятся! — она мазнула взглядом по лицу княжича и, снова покраснев, шагнула вперед.

— И то правда! — поддержал дочь отец. И скоро гость в окружении приближенных князя и нескольких своих людей, направился за княжной.

Есеслава шла впереди, такая легкая, стройная и гибкая, что княжич невольно залюбовался ее станом и плавными движениям тела. Он впился взглядом в ее покачивающиеся бедра, затем посмотрел выше, на тонкую талию и длинные толстые косы, сбегавшие по спине и невольно подумал о том, что сейчас почти благодарен отцу, решившему заключить союз с Казимиром.

«Если мне повезет, такая красавица, станет моей женой и матерью наших общих детей! — подумал молодой мужчина, глядя как Есеслава поднимается по ступеням на широкое крыльцо. — Да и не бедна она, что тоже немаловажно!»

Казимир не отрывал взгляда от своего, как он надеялся, будущего зятя. Зимовит ему понравился, да и Есе, кажется, тоже пришелся по душе. «Так пусть дети познакомятся поближе, решил он, а там, глядишь, если будут благоволить боги, и до свадьбы недалеко!» С такими мыслями, окруженный своими людьми, князь вошел в дом.

Ее стали бояться. С тех пор, как Варвара вернулась в свое поместье, большая часть слуг оставили ее, бежали позорно, скрылись, отказавшись служить горбунье, как теперь за глаза величали княгиню Лихновскую. Раны, оставленные плетью палача, до сих пор не зажили, а лишь покрылись толстой коркой, от которого одежда на спине теперь оттопыривалась, словно настоящий, пусть и небольшой, но горб.

Сидя в кресле в своей спальне, Варвара Пяст, урожденная княгиня Лихновская, думала о мести. Эти мысли наполняли ее сердце сладостью и прогоняли боль. Они вызывали на ее тонких губах почти живую улыбку, возвращали блеск погасшим глазам, они заставляли ее жить дальше.

Варвара вернулась домой через несколько дней после того, как расправилась с человеком Казимира, утопив тело последнего в болоте. Переночевав в одном из домишек у болота, княгиня снова забралась в телегу и, превозмогая боль в спине, направила лошадь по другой дороге, огибавшей трясину. Этот путь был более людным и менее опасным. Женщина не боялась, что ее остановят. После того, что случилось в ее жизни, после потери сына, она не страшилась смерти, хотя и не звала ее.

«Пока не отомщу Казимиру и Есеславе, я должна жить! — говорила себе Варвара. — До тех пор надо поберечься».

Она целыми днями проводила в своей комнате. Никого не хотела видеть, да никто, к слову, и не искал с княгиней встреч. Она сделалась мрачной, злой и часто срывалась на слугах, которым теперь стало казаться, будто в тело хозяйки вселился какой-то злой дух. Постепенно люди начали сбегать. И за какие-то несколько дней, поместье опустело и пани Пяст осталась почти одна, если не считать горстки самых терпеливых слуг, да стариков, что просто не смогли уйти из-за возраста.

«Пусть бегут! — думала княгиня Лихновская. — Крысы всегда первыми покидают корабль. А мне надо думать о моей мести и о том, как ударить больнее по Казимиру и его дочери».

Она вздохнула и перевела взгляд на окно. За стеклом медленно падали тяжелые снежинки. А в голове старой княгини начал появляться план. Пока еще неяркий набросок… но обещавший стать четким рисунком.

Глава 7

Уже несколько дней, как мы покинули наш последний приют. Теперь на пути, словно в насмешку над судьбой, нам не попалось ни единого поселения. Ночевать приходилось то на открытом поле, то в заснеженном лесу, прячась от мороза под лапами елей и поддерживая ночью огонь по очереди. Один раз, сидя у костра и кутаясь в одеяло, с Мраком, гревшим мои ноги, я услышала шорохи вокруг нашей стоянки. Лошади заволновались, а волкодав навострил уши.

Это были волки. Но они не посмели приблизится, побоявшись огня, или учуяв ведьмака. В тот день я действительно испугалась.

Сейчас, сидя в седле и глядя на сереющее небо, предвещавшее скорое наступление темноты, я внезапно подняла глаза и увидела, что на небе, впервые за столько дней чистом от туч, встает луна. И судя по ее очертаниям, уже скоро должно было наступить полнолуние!

Я опустила глаза, вспомнив как в прошлый раз увидела человека под окнами своей комнаты. Тогда тоже на небе светила полная луна и этот человек искал меня взглядом.

Теперь я могла почти с точностью сказать, что в тот день видела Мрака, а точнее, Генриха в его истинном обличье. Словно прочитав мои мысли, ведьмак тоже посмотрел на небо. Странная усмешка исказила его губы, и я не удержалась от вопроса:

— Он превращается в человека в ночь полнолуния? — и заметила, как бежавший возле моей лошади пес поднял голову, разобрав слова.

— Да! — кивнул Роланд. — В прошлое полнолуние я не смог поговорить с ним.

— Я помню! — перед глазами мелькнуло лицо Збигнева, а затем в памяти всплыл и тот странный сверток, который щуплый мальчишка оборванец отдал ведьмаку перед мостом в Кубеке.

— Как помочь Генриху? — спросила я.

Роланд придержал Призрака и спустя несколько секунд мы ехали рядом, стремя в стремя. Руки ведьмака лежали на луке седла. Пустив лошадей легким шагом, мы дали им отдых, а себе возможность поговорить.

— Если бы я знал, как ему помочь, то уже непременно сделал бы это! — ответил мужчина. — Правда, у меня есть одна идея, но проверить ее смогу только на месте, — о каком именно месте он говорил, Роланд не стал уточнять, а я не спросила.

Мрак пошел рядом с нами, прислушиваясь к разговору. Его уши встали торчком. Весь облик волкодава говорил о том, как он сейчас напряжен.

— Но должна же быть какая-то зацепка! — воскликнула я.

— Я обратился за помощью к Агнешке, — продолжил ведьмак, — она сказала, что не в силах помочь. Единственное, что подтвердила Верховная ведьма, только то, что у нас осталось мало времени.

— Это заклятье циклическое? — мои брови взлетели вверх.

— Да. И потому, если я не успею найти способ помочь Генриху до окончания цикла, он навсегда останется волкодавом.

Мои плечи опустились.

— А если в это полнолуние нам поговорить с ним? Ведь мы можем его увидеть! Что, если у самого Мрака есть какая-то идея?

— Нам нельзя видеть Генриха в человеческом обличье, — ответил с тяжелым вздохом Роланд, — это одно из правил проклятья. Если кто-то увидит его лицо, то уже ничто не поможет ему вернуть прежний облик!

Я закусила губу, выслушав слова ведьмака. Страшное и жуткое проклятье наложила Малгожата на бедного княжича. Она хотела проклясть своего зятя, но совершенно случайной, удар пришелся по другому человеку. Теперь мне стало понятно, почему Роланд так спешит.

— Сколько осталось времени у Мрака? — мой голос даже не дрогнул, когда я задавала этот вопрос.

«Браво, Уля!» — сказала себе с горечью.

— Меньше чем пять месяцев, — ответил мужчина и пес залаял, подтверждая слова хозяина-друга, — и это, если мои подсчеты верны. Только я немного сомневаюсь в этом.

— А куда мы сейчас направляемся?

— Туда, где все произошло.

— Надеешься отыскать там ответ?

Роланд улыбнулся, и эта его улыбка тронула мое сердце.

— Все может быть, — произнес он, а я почему-то подумала о его жене, красавице Терезе, что пряталась где-то вместе с матерью. Брак с ведьмой привязал Роланда к жене. Пусть они даже не прикоснулись друг к другу, но обет, данный ведьме, обойти нелегко. Чтобы освободится, ведьмаку нужно слово его жены или…

«Ее смерть!» — подумала я.

— Что притихла, Уля? — мягко спросил Роланд.

Я пожала плечами.

— Да так, — ответила пространственно, — думаю над тем, будем ли мы снова сегодня ночевать под открытым небом, или нам повезет?

Ведьмак промолчал, но позже, к тому времени, когда темнота опустилась на дорогу и редкий лес, впереди загорелись яркие огоньки. Мы подъезжали к какой-то деревеньке или поселению. Внутри меня загорелся лучик надежды. Как оказывается, мало надо человеку для счастья! Горячий ужин, да крыша над головой, чтобы спрятаться от холода зимы.

Роланд решительно повернул своего коня и скоро мы оказались перед воротами какого-то большого поместья. То, что показалось нам издали деревней, было владениями одного хозяина. Высокая ограда, увенчанная заостренными вершинами, дверь в воротах, а за ними возвышавшаяся крыша двухэтажного дома с желтыми огнями в окнах.

Роланд спешился и постучал в маленькое окошко. Сперва никто не отвечал и ему пришлось постучать снова. Лишь тогда нам открыл какой-то вояка с длинными, обвисшими усами в теплой шапке с ломаным пером, нахлобученной на голове.

— Доброго вечера! — поприветствовал мужчину ведьмак.

Тот впился подозрительным взглядом в лицо Роланда, заметив и меч, и меня, сидящую на лошади за спиной ведьмака. Тут же в поле зрения стража попал и наш Мрак, решивший выйти вперед.

— Что надо? — проигнорировав слова приветствия, спросил мужчина.

— Ночлег и горячая еда! — ответил мой спутник. — Мы долго в пути и хотели попросится на постой.

Охранник качнул головой.

— Не думаю, что хозяйке нужны постояльцы, — и хотел было закрыть окошко, когда Роланд придержал его.

— Мы заплатим! — сказал ведьмак. — Я путешествую с девушкой. Ей нужен отдых и сон в тепле. Спроси у своей хозяйки, возможно за плату она согласится впустить нас, — и добавил, — за это я тебя отблагодарю, добрый человек!

На лице охранника проступила заинтересованность. Он несколько мгновений колебался, а после сказал: «Ожидайте», — и был таков.

— Думаешь, нас пустят? — спросила я у Роланда спустя минуту.

Ведьмак пожал плечами.

— Вряд ли той, которой принадлежит этот дом, нужны деньги, — заметил он.

— Но тогда почему… — проговорила быстро и осеклась на половине фразы.

— Так он хотя бы доложит о нас. Есть шанс, что переночевать удастся под крышей, а не на лесной поляне, как в прошлую ночь.

Я опустила взгляд. Лошадь, на которой я сидела, всхрапнула, дернув головой и я, наклонившись, погладила ее по шее.

— Прости! — вдруг произнес ведьмак. — Ты устала. Я знаю, но не жалуешься и молчишь. Мало кто из женщин не стал бы упрекать меня…

— Я просто все понимаю! — теперь уже я перебила мужчину. Роланд улыбнулся.

— Мне повезло с такой понимающей помощницей! — заявил он и тут мы услышали хруст снега, означавший возвращение охранника. Затем скрипнули открываемые ворота, и мужчина открыв одну из створок, поманил нас на двор.

Мрак первым пробежал вперед, мимо воина. Огляделся настороженно, а затем оглянулся на нас с Роландом.

Ведьмак завел жеребца под уздцы, а затем, когда мы оказались внутри поместья, помог мне спустится на землю и перехватил поводья уставшей лошадки.

— Хозяйка велела завтра провести вас к ней! Сегодня вас примут как гостей. Выспитесь и отдохнете после долгого пути! — сказал охранник. — Можете поставить своих лошадей в стойло, а после я провожу вас к дому.

Мы с Роландом переглянулись, и я произнесла: «Спасибо!», — обращаясь к несколько нахмурившемуся стражу. Мужчины оставили меня, и воин повел Роланда к небольшой конюшне, что располагалась неподалеку от господского дома.

Здание было построено из камня. Добротное, в два этажа с покатой крышей, покрытой тонким слоем свежевыпавшего снега. По-видимому, слуги в поместье работали не покладая рук, поскольку весь двор был вычищен, скорее всего, этим вечером.

В окнах второго этажа горел свет. Я даже успела разглядеть какие-то тени, мелькнувшие в глубине за занавесками, когда увидела возвращающегося Роланда. Мрака с ним не было. На мой молчаливый вопрос, ведьмак ответил вслух:

— Пан Лукаш передал мне слова своей хозяйки — никаких животных в доме, — и добавил, — мне пришлось его оставить там.

— Мраку это не понравится! — заметила я.

Пан Лукаш прокашлялся, привлекая к себе внимание.

— Идите за мной! — велел он и направился прямиком к дому.

Когда мы остановились у дверей, наш провожатый постучал. Ему отворила пожилая женщина в наспех наброшенном на плечи пледе. Она сонно моргнула, посмотрев на нас и шагнула в сторону, впуская в дом.

— Спокойной ночи, пани Лидка! — поклонился женщине пан Лукаш.

— Да уж, — она зевнула, прикрыв ладонью рот, — поспишь тут, когда всякие ходят! — и недовольно покосилась на нас с Роландом. Я была, признаюсь, немного удивлена. Нас впустили в дом, да еще ничего и не расспросили толком. Хозяева или слишком беспечные, либо слишком добрые люди, иначе объяснить то что произошло я не могла.

— Я устрою вас в отдельной комнате, а завтра встретитесь с хозяйкой дома! — проговорила странная панна и повела нас за собой. Миновав узкий коридорчик, мы свернули к лестнице, что вела наверх. Пани Лидия поднималась тяжело. Ступени под ее ногами скрипели, а свеча в руке отбрасывала дивные тени на стены. Но вот мы и наверху. Темный коридор теряется в глубине этажа, но пани Лидия открывает первую попавшуюся дверь и говорит:

— Чуть позже вам принесут еду. Располагайтесь! — она вошла в комнату, оставила свечу закрепив ее на столе, и, обернувшись, покосилась на меч, висевший за спиной ведьмака, но ничего не сказала, что еще сильнее насторожило меня.

— Устраивайтесь! — добавила пани Лидия и вышла, оставив нас наедине.

— Спасибо вам, — проговорил Роланд уже в спину уходящей панне, а затем подтолкнул меня в комнату. — Поужинаем и спать!

Я очутилась в просторной комнате с большими окнами, сейчас занавешенными тяжелыми портьерами. Здесь было просто и мило одновременно. Большая кровать, какой-то причудливый низкий шкаф, у окна столик с парой стульев и ковер на деревянном полу.

— Тебе не кажется странным то, что нас вот так просто впустили сюда? — поинтересовалась я у Роланда.

Ведьмак скинул наши вещи на пол и снял меч, положив его на кровать.

— Завтра разберемся, — ответил он. — Я не чувствую здесь опасности, хотя, что-то определенно витает в воздухе! — покосился на меня с ухмылкой.

— Я тоже чувствую что-то, — кивнула, соглашаясь. Легкая магия, почти угасшая, жила в стенах этого дома. Когда-то она была сильна, пропитав все здание, словно необычайный оберег, но теперь магия угасала или уснула. Но я была согласна с Роландом — опасности это поместье не несло. По крайней мере той, с которой привык сражаться мой спутник.

В двери тихо постучали, и на короткое: «Да», — сказанное ведьмаком, в комнату вошла еще одна пожилая женщина, чуть моложе предыдущей.

— Доброго вечера! — в ее руках я увидела серебряный поднос, на котором стоял кувшин и две тарелки съестного, по всей видимости, каши.

— Приятного! — сказала она и оставила поднос на столе. — Я, с вашего позволения, заберу посуду уже утром. Сейчас поздно, и я отправляюсь спать и вам обоим желаю доброй ночи! — она бросила взгляд на нас с Роладндом, прежде чем вышла из комнаты, затворив двери. Я заметила засов с внутренней стороны и едва подавила в себе желание запереться от странных обитателей этого поместья.

— Нам и правда, надо отдохнуть! — произнес Роланд. Он снял со спины перевязь с оружием и положил ее на кровать. Сам же устроился у стола, поманив меня присоединится.

— Ну же, иди сюда, Уля! — позвал он.

Я нерешительно покосилась на двери, а затем шагнула к мужчине. Села рядом, дождавшись, пока он расставит тарелки. Пахло просто замечательно, а может быть, еще и сказывался голод, улучшавший вкусовые качества пищи. Тем не менее, ела я быстро и с удовольствием, а когда, насытившись, отодвинула от себя пустую тарелку, посмотрела на ведьмака.

— Здесь все странное. Сам дом и его жители… Тебе так не кажется?

— Кажется! — кивнул в ответ мужчина. — Но я не чувствую опасности, ты, насколько я вижу, тоже, а значит, нам надо воспользоваться возможностью отдохнуть и выспаться перед тем, как отправимся в дальнейший путь. Скоро полнолуние, и мы должны найти место, где сможем укрыть Мрака. В дне пути от этого поместья находится городок под названием Вихер, там я и планирую сделать остановку и переждать перевоплощение Мрака.

Я вздохнула и покосилась на кровать, стоявшую в отдалении от стола. Она была достаточно широка, чтобы уместить нас обоих, но когда мы встали из-за стола, я поняла, что Роланд намерен, как и прежде, лечь на полу, предоставив кровать полностью в мое распоряжение. Стало немного стыдно за себя. Ведь из-за меня Роланд переносил неудобства. Даже здесь, в доме, не говоря уж о тех ночах, что мы провели в пути, когда он отдавал мне свои одеяла, а сам спал на тонком покрывале. И пусть он выносливее, пусть в его жилах течет горячая ведьмачья кровь, мне все равно было не по себе от подобной заботы. Одновременно приятно и неудобно.

— Может сегодня ляжем вместе? — произнесла я и отчаянно покраснела, словно предложила ведьмаку нечто неприличное.

Роланд поднял на меня тяжелый взгляд и сглотнул.

— Лучше не надо! — ответил он тихо.

— Но кровать широкая и нам обоим хватит места! — продолжила я. — Мы можем лечь так, чтобы даже не прикасаться друг к другу.

«А еще сегодня мы будем совершенно одни и Мрак нам не сможет помешать!» — мелькнула в голове крамольная мысль, от которой мое лицо запылало еще сильнее. От внимания мужчины этот факт не укрылся, и он вздохнул.

— Хорошо! — согласился неожиданно мой спутник. — Я положу меч между нами.

Я поспешно кивнула, радуясь его ответу. Сама не знаю почему, но одна только мысль о том, что мы будет вместе в одной постели, заставила мое сердце пустится вскачь.

«Угомонись, глупое!» — мысленно крикнула я, но оно не послушалось меня и продолжало стучать. Часто, громко, взволнованно.

Сбросив с себя верхнюю одежду, осталась только в подштанниках и длинной рубахе. Оглянулась на ведьмака, что все время, пока я раздевалась, стоял ко мне спиной и, заметив, что он по-прежнему не смотрит, нырнула под одеяло и повернулась спиной к мужчине.

— Я уже легла! — сказала я.

— Хорошо! — в голосе Роланда мне почудилась улыбка, но повернутся и проверить свою догадку, не решилась. Хотя меня так и подмывало подсмотреть за тем, как будет раздеваться мужчина.

«Как не стыдно, Ульяна Собольская!» — сказала моя совесть и я закрыла глаза, пытаясь уснуть. А спустя несколько мгновений, ведьмак положил между нами ножны с мечом и щелчком пальцев, погасил свечу. Комната погрузилась во тьму, в которой, кажется, я могла слышать, как стучит мое бедное сердце.

Некоторое время я лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в звуки дома. То скрипнет что-то за окном, то вздохнет тишина. А Роланд был так близко… Вот только протяни руку, и я смогу прикоснутся к нему. С такими мыслями я даже почувствовала, как дернулись пальцы. Неожиданно вспомнилась та ночь в доме знахарки, когда мы вот почти так же лежали рядом, а проснулись…

— Чего не спишь? — голос ведьмака заставил меня широко распахнуть глаза.

— Как ты узнал? — спросила тихо.

За окном мне ответил ветер. До сей поры было тихо, а тут неожиданно такой резкий порыв и звук, похожий на усталый вздох.

— Ты дышишь иначе, когда спишь! — ответил Роланд и я услышала по шороху одеял, что он повернулся.

— А сам-то чего не спишь? — колени задрожали, а пальцы правой руки нервно сжали край одеяла.

Он не ответил, и я тоже повернулась под одеялом, легла на другой бок, чтобы оказаться лицом к лицу с мужчиной.

В темноте его глаза горели странным огнем. В них плясало ведьмачье пламя. Я знала, что Роланд прекрасно видит меня, в то время как сама могла разглядеть лишь его горящий взгляд да очертания головы и плеча с рукой, что лежали поверх одеяла.

— О чем думаешь? — спросила я и мой голос предательски дрогнул, выдавая скрытые чувства.

Роланд снова промолчал, и мы некоторое время просто лежали, глядя друг на друга. А затем произошло то, чего я так хотела и так боялась. Роланд поднял руку и протянул ее ко мне. Какая-то сила толкнула меня придвинутся ближе, чтобы позволить ему коснутся щеки. Легкое касание опалило огнем, заставило низ живота сжаться. Пальцы ведьмака спустились ниже, очертив силуэт моего лица. Коснулись, обжигающе, шеи и застыли, словно мужчина не решался на большую дерзость. Сейчас мы были одни. Никто не мог нам помешать. Этот дом, ветер за окном и мое сердце, которое тянулось к лежавшему на против мужчине. Как я молила небеса, чтобы он не отнял руки! Но он убрал ее и внутри все тоскливо сжалось, лишившись чужого, но такого необходимого, тепла.

— Роланд! — вырвалось помимо моей воли с губ.

— Кажется, жизнь меня ничему не учит! — выдохнул он и, прежде чем я успела что-то возразить или произнести, раздался звук отодвигаемого меча. Я увидела, как ведьмак перебросил оружие себе за спину, а спустя мгновение меня притянули к широкой мужской груди и горячие губы обожгли своим дыханием подбородок.

— Ты знаешь, что может быть? — спросил он.

Я знала. Обет данный жене ведьме, опасная вещь. Пусть даже Роланд тогда и не отдавал себе отчета в том, что делает. Связав свою жизнь с ведьмой, став ее парой, он тем самым отказался от любви. Он не мог полюбить никого, кроме своей жены. Иметь близость с другой — да, но любить… Только вот Роланд не любил Терезу!

— Я был молод и глуп! — сказал ведьмак. Его губы находились в опасной близости от моих. Жар внутри меня разрастался, грозясь выплеснуться наружу громогласным стоном или криком. Я заставляла себя слушать то, что говорит мне мужчина, а сердце молило только об одном — чтобы он поцеловал меня.

— Я не думал, что когда-то смогу полюбить. Мне казалось, что женщины всегда останутся для меня развлечением, утехой для тела и не более того. А потом я встретил тебя.

— Прости! — зачем-то извинилась я. Слово прозвучало глупо, и Роланд рассмеялся. Тихо так рассмеялся. По-доброму, а затем вдруг замер, и я ощутила напряжение, повисшее в воздухе.

За окном снова завыл ветел. Яростный порыв ударил в стекло, которое задрожало, запев свою тонкую песню. Роланд приник к моим губам в жадном поцелуе. Его ладони обхватили мое лицо. Одна секунда и вот я уже лежу на спине, обнимая широкие плечи мужчины, открываясь его губам, наслаждаясь поцелуем, сладким и обжигающим. Но вот одна рука ведьмака соскальзывает вниз, осторожно прикасается к моей груди. Я замираю. Такая ласка для меня нова, а затем поддаюсь вперед, навстречу ладони. Мне кажется, сейчас Роланд чувствует, как под его пальцами бьется мое сердце. Для него. Для нас.

Позволяю своим рукам зарыться в густые волосы мужчины, а она все не отрывается от моих губ, словно пьет наше дыхание, ставшее одним на двоих. Пьет, как путник, что много дней шел по пустыне и открыл для себя оазис с бьющим родником. Целует так, словно это в последний раз.

Мои руки сползают обратно на плечи мужчине, когда он отрывается от моего рта и теперь нежно касается шеи. Губы щекочут и вызывают сладострастную волну в моей душе. Я выгибаюсь навстречу умелым рукам, не скрывая стона, сорвавшегося с губ.

— Уля! — шепчет мне в ухо Роланд. — Моя Уля!

«Твоя!» — отвечаю мысленно. Я знаю, какая плата ждем меня за эту ночь. Но даже сила обряда связавшего Роланда и Терезу не заставит меня отказаться от этого мужчины. Я хочу принадлежать ему.

Рука Роланда спускается ниже и останавливается. Секунду-другую ведьмак просто нависает надо мной, приподнявшись на руках, а затем падает в сторону, тяжело дыша.

— Я дурак! — слышу я его сиплых вздох и поднимаюсь на локте, чтобы заглянуть в его глаза, что разгорелись еще ярче после нашего поцелуя.

— Я найду Терезу и заставлю ее дать мне свободу! — добавляет мужчина.

Внутри меня что-то обрывается. Неудовлетворенное тело и неудовлетворенное сердце против, но умом я понимаю, что Роланд прав.

— А если она не согласится? — спрашиваю я еле слышно.

Ветер за окном набирает силу, нагоняет тучи и скоро лунный свет гаснет.

— Она согласится! — уверенно говорит мой ведьмак и в ту же секунду я слышу жуткий вой, раздавшийся со двора.

Что-то подсказывает мне, что это воет Мрак. Роланд тоже слышит его голос. Теперь в нем звучит какая-то тоска.

— Иди ко мне! — попросил ведьмак и я придвигаюсь ближе, позволив мужчине обнять себя. Сейчас я лежу рядом с ним, повторяя один в один изгибы его тела, чувствуя твердость его желания и глупо радуясь этому.

«Любит»! — яркой вспышкой мысль в голове. Это радуется сердце.

«Хочет!» — еще одна мысль, уже принадлежащая телу.

Роланд придвигается еще ближе. Я чувствую, как он уткнулся лицом в мою шею и закрываю глаза.

«Все еще будет у нас! — думаю я перед тем, как уснуть в объятиях ведьмака. — Все будет правильно. Я знаю!»

В тот миг я действительно думала именно так.

Глава 8

Невеста понравилась не только жениху. Родители тоже были в восторге от молодой княжны. Ладная, воспитанная, хорошо образована и приданное за ней отец дает более чем хорошее. Не скупится на единственную дочь.

За завтраком князь Казимир развлекал гостей байками, пока Есеслава и Зимовит переглядывались, присматриваясь друг к другу. И, судя по этим взглядам, родители обоих пришли к единому выводу — свадьбе быть. Есеслава смотрела на жениха, думая о том, что возможно, и ей улыбнулось, наконец-то, счастье, после всего пережитого. Зимовит показался ей умным, понимающим. Он был красив, но больше всего, почему-то, молодую княжну завораживали его руки. Большие, широкие и очень крепкие, надежные ладони с длинными пальцами. Такие руки защитят и приласкают. Обнимут и закроют от бед и невзгод. Есеслава поняла, что почти готова открыть свое сердце и впустить этого мужчину, но оставалось одно но. Родители Зимовита, как и сам молодой мужчина, считали, что Есеслава девица. Девушка задумалась о том, что будет, если они узнают о том, что это уже давно не так. Что если всплывет та страшная история с ребенком и семьей Пяст? Что, если княгиня Варвара снова объявится в городе? Уж она-то молчать не будет!

«Тогда моей свадьбе не бывать!» — поняла княжна.

Она посмотрела на отца. Казимир, почувствовав ее взгляд, повернулся к дочери. Мягко улыбнулся ей, словно пытался поддержать.

«Все будет хорошо!» — казалось, говорили его глаза и Есеслава позволила себе поверить в долгожданное счастье.

«У меня будет любимый и любящий муж, — твердила она себе, разглядывая княжича и уже представляя, что их общие дети будут похожи на него. — Я хочу троих детей. Двух мальчиков и одну дочку себе на радость!»

— О чем задумалась красавица? — спросил Зимовит, глядя в лицо своей будущей невесте.

Еся улыбнулась.

— О счастье, господин, о счастье! — ответила она.

Есеслава позволила себе на какое-то время просто радоваться разговорам с хорошими людьми. Родители Зимовита были просты в общении и казались молодой девушке замечательными и добрыми. Ей хотелось бы войти в семью князей Ходкевичей, так хотелось, что она позволила себе забыться. Хотя бы сейчас… Хотя бы на один день…

Снова мне снится что-то непонятное. Как и тогда, в доме Лотера, я встала с кровати, чувствуя легкость в теле. Оглянувшись назад, увидела Роланда, продолжавшего спать. За окнами забрезжил рассвет, но ведьмак не проснулся. То ли устал, то ли на него подействовала магия этого поместья. А может и то и другое одновременно.

— Спи, родной! — я склонилась над Роландом, коснулась губами его волос и тут же услышала голос, звавший меня. Он был и рядом, и далеко. Звучал отовсюду и только в моем сознании. И громкий, и тихий… незнакомый!

— Кто это? — спросила я, зная, что вряд ли звук моего голоса разбудит спящего мужчину. Я даже была уверена в том, что даже прокричи я во всю силу легких, Роланд будет так же безмятежно спать. Неужели это просто сон и мне все снится? Тогда становится понятным, почему ведьмак не почувствовал, как я встала с кровати.

Взгляд упал на лицо мужчины. Во сне он казался безмятежным и… и очень красивым. Таким близким и родным, что я не сдержала счастливой улыбки.

«Он любит меня!» — подумала про себя. Счастье разлилось в груди, спустилось по всему телу, покалывая в кончиках пальцев.

— Ульяна! — и снова тот же далекий неведомый голос, идущий даже от стен. Я вздрогнула и отошла к двери. Что-то неумолимо тянуло меня выйти из комнаты и следовать на зов. И я решила пойти. Уже, закрывая за собой двери, невольно оглянулась назад и посмотрела на спящего ведьмака. Он шевельнулся во сне, протянул неосознанно руку, положив ее на то место, где недавно лежала я.

— Ульяна! Иди скорее! Времени осталось слишком мало! — снова тот же голос, и я пошла по коридору, освещенному ярким дневным светом, словно солнце заглянуло сюда, миновав стены и крышу. Коридор оказался неожиданно длинным, а в его конце я разглядела открытую дверь.

Когда я приблизилась, что увидела впереди комнату. Она была пуста, если не считать лавки и веретена, за которым сидела красивая молодая женщина. У нее были тяжелые черные волосы и яркое, словно маков цвет, платье. Распущенные пряди струились по спине и спадали до деревянного пола, где у ног девушки стояла корзина. На красивом лице, белом и гладком, жили только глаза. Большие, черные, словно глубокие омуты. Глаза, в которые я не посмела посмотреть, опасаясь, что пропаду в них. И тут женщина подняла взгляд и перестала прясть. Колесо остановилось, нитка провисла меж пальцами красавицы. Неожиданно в моей голове мелькнула догадка. Я поняла, кого сейчас вижу перед собой. Кровь ударила в виски. Поспешно поклонилась, а когда распрямила спину, разглядела полуулыбку, застывшую на розовых губах хозяйки дома.

— Узнала меня, — произнесла она довольно.

— Как же не узнать! — ответила я тихо. Теперь мне стало понятно, почему в доме нас встречали только старухи.

Женщина отложила веретено и повернулась ко мне.

— Пока твой спутник спит, я хотела поговорить.

— Я выслушаю вас! — произнесла почтительно и уронила руки вдоль тела.

— Вы отправились в этот путь, чтобы решить свои дела, — начала женщина. — У каждого из вас это своя беда. Мужчина по имени Генрих, который сейчас носит шкуру зверя, мечтает снова стать человеком и забрать то, что принадлежит ему по праву. Ведьмак, по имени Роланд, хочет свободы, лишь только для того, чтобы снова потерять ее. А ты… Чего хочешь ты, Ульяна? Я могу ответить только на один твой вопрос, но задавай его с умом.

Я закусила губу, думая о том, не провидение ли привело меня под крышу этого дома? Может сама судьба толкнула нас на этот путь, чтобы я встретила эту женщину.

— Прежде, чем ты задашь свой вопрос, я хочу показать тебе кое что! — черноволосая красавица достала из корзины три нити. Протянула первую и нить застыла в воздухе. Я видела только ее начало и не видела конца. Длинная, переплетенная из двух цветов. Черно-белая.

— Это нить твоей жизни! — сказала женщина. — Ты видишь, какая она длинная. Словно по волшебству в ней переплетены две силы, черная и белая. Это твоя дорога. Твой путь, — она посмотрела пристально мне в глаза, и я едва успела отвести взгляд, опасаясь влияния женщины, — ты ведь поняла то, что я хотела тебе сказать?

Я кивнула. Я прекрасно поняла смысл нити. Хозяйка загадочного дома таким образом пыталась объяснить, что мне суждено принять свою силу. Найти золотую середину между добром и злом.

— Твоя сила только начала просыпаться, — продолжила она. — С каждым днем она будет прибывать. Те почувствуешь ее и не всегда это будет приятно.

Я прищурила глаза, вслушиваясь в слова красавицы.

— Когда найдешь то, что потеряла, то вспомнишь то, что забыла! — таинственно добавила хозяйка дома.

«Что я забыла и потеряла?» — мелькнула мысль. Видимо, это было что-то из прошлого! Может, нечто, связанное с моими родителями?

— По глазам вижу, ты осознала то, что я показала тебе! — снова эта загадочная полуулыбка тронула губы хозяйки. — А теперь, задай свой вопрос. И я отвечу на него, если буду в силах сделать это!

Я сглотнула. Невольно переплела пальцы рук и вздохнула. Мысли суетились, набегали одна на другую. Я разрывалась, мечтая спросить о том, как помочь бедному Генриху или задать вопрос о том, где нам с Роландом искать Терезу. Что же выбрать? Для себя или для другого человека?

«У Мрака осталось слишком мало времени!» — подсказала совесть и, словно прочитав мои мысли, женщина улыбнулась.

— Помощь ближнему — это похвально.

— Тогда скажите, как нам расколдовать Мрака? — я чуть поддалась вперед. — Как помочь ему, пока не закончилось время!

Хозяйка дома тихо рассмеялась.

— Агнешка дала ведьмаку очень правильный и точный совет. Но ни он, ни ты, не поняли его смысла, а значит, для Мрака еще не пришло время.

«Разве это ответ!» — хотела было крикнуть я, но сдержалась, понимая, с кем разговариваю. Моя выдержка понравилась хозяйке.

— Ты правильно ведешь себя, Ульяна, — сказала она и снова потянулась к корзине, — поэтому я покажу тебе еще две нити. Это жизни твоих спутников. Как видишь, нити имеют разные цвета. Но обе с самого начала были белыми, а потом…

— Они поменяли цвет! — проговорила я тихо и уронила взгляд ниже, туда, где заканчивались концы нитей. В зависимости от того, что делали люди в своей жизни, нити становились того или иного цвета. При рождении она всегда цвета свежевыпавшего снега, ближе к последнему дню нашей жизни они темнеют.

Мой взгляд скользнул по длине нитей. Ужас охватил меня, когда я увидела, что одна их них короткая.

«Слишком короткая!» — мелькнула мысль.

— Чья это нить? — спросила я, посмотрев прямо в глаза хозяйке дома. Это было моей ошибкой.

Мара ответила мне пристальным, завораживающим взором, от которого пол покачнулся под ногами и поменялся местами с потолком, продолжив кружиться в бешеном танце.

Хозяйка дома склонилась надо мной. В ее руках больше не было нитей. Длинные пальцы стали тонкими, увенчанными когтями, вместо ухоженных ногтей. Лицо изменилось. Нет, оно не потеряло былой красоты, но стало острее, черты — более хищными.

— Чья это нить? — прошептала я из последних сил, чувствуя, что меня покидает сознание.

— Скоро узнаешь! — ответила Мара и добавила. — Я бы сказала тебе прощай, маленькая ведьма, но вместо этого скажу — до встречи! И… — ее голос стал едва различим, — жду в гости! — и перед глазами вспыхнул яркий солнечный свет. Я зажмурилась и отвернулась.

— Уля! — голос Роланда вернул меня в прежнюю действительность. Я моргнула и приподнявшись, увидела, что лежу на сеновале в каком-то заброшенном сарае. Сама не знаю, как вскочила на ноги и, как и была в легкой нижней одежде, выскочила мимо ведьмака в двери, утонув по колено в снегу.

Впереди, насколько хватало глаз, лежало поле, а за ним, темной прослойкой, спал занесенный снегом лес. Ни частокола, ни большого дома, где мы еще прошлой ночью ужинали, перед тем, как лечь в кровать, ничего этого не было. Неподалеку, черным пятном, пробежал Мрак, обходивший территорию нашей стоянки.

Роланд посмотрел на меня с усмешкой.

— Что произошло, Уля? — спросил он.

Я передернула плечами и вернулась обратно в сарай, только теперь заметив, что мои вещи висят на перекладине. За спиной раздались шаги, и Роланд прошел за мной.

— Уля? — услышала я в его голосе беспокойство. — Все хорошо?

Я кивнула, не решаясь повернутся лицом к мужчине. Опасаясь, что ведьмак, с его проницательностью, сразу же заметит, что что-то не так.

«Это был не сон!» — проговорила я.

В колени ткнулся Мрак. Я опустила взгляд и наши глаза встретились. Передо мной все поплыло, я снова увидела лицо. Те же крупные черты, что и в первый раз, только теперь четче и более различимы. Это был Генрих!

«Мне нельзя видеть тебя!» — мелькнула мысль и снова пропала, когда к Мраку вернулся его прежний облик. Я осела на солому. Роланд едва успел подхватить меня, и усадил на стог.

— Что происходит! — воскликнул он.

Я закрыла глаза, почувствовав влажный нос пса на своей руке.

— Сперва этот сон, а теперь… — ведьмак осекся, а я открыла глаза.

— Что тебе приснилось? — спросила тихо, а Мрак неожиданно зарычал и посмотрел на своего хозяина без прежнего послушания во взгляде.

Роланд вздохнул.

— Ничего особенного, — ответил он сдержанно. — То же, что снится и так слишком часто.

«Значит, это был не сон. — мелькнула мысль. — Я видела Мару!» — и тут же вспомнила о том, что только что сказал мне ведьмак.

«Я не в первый раз прихожу в его сны!» — догадалась я. А значит, он думает обо мне и то, что он сказал ночью — это правда. И почему только сейчас меня так сильно волновало, любит ли меня Роланд!

«Да потому что ты и сама любишь его!» — подсказало ответ сердце.

Если во мне и оставалась малейшая капля сомнения, то теперь она растаяла, как роса под жаркими лучами солнца.

Странно, кажется, Роланд ничего не помнит из того, что произошло вечером и ночью. Точнее, он считает, что это был просто сон. Так сделала богиня, видимо, решив, что так будет лучше.

«Что ж, — подумалось мне, — пока не буду ничего говорить Роланду о том, что узнала и что видела Мару. Он поверит и скорее всего, станет переживать. Не за себя. За меня и своего друга, — я вздохнула печально. — Надеюсь, короткая нить не принадлежит ведьмаку».

Я старательно гнала от себя эти мысли. Злые, жестокие, но они возвращались снова и снова. И, даже когда мы свернули свой лагерь, разбитый в заброшенном у дороги сарае, даже когда я садилась в седло, я продолжала думать о этой нити. И слова Мары, ее тонкие белые руки, черные тяжелые волосы на кровавого цвета одеждах, заставляли мое тело вздрагивать.

Роланд оглянулся на меня и придержал Призрака, заставил его пойти рядом с моей кобылкой.

— Ты себя плохо чувствуешь? — спросил он осторожно.

— Нет, — поспешила уверить мужчину.

Ведьмак посмотрел на дорогу и добавил:

— Нам стоит поторопится. Через два дня мы должны прибыть в Вихер. Будет полнолуние и Мрака стоит изолировать.

Я кивнула.

— Нам с Генрихом, думаю, стоит поговорить! — добавил мужчина. — Через стену или дверь, чтобы я не видел его лица.

«О чем?» — хотела было спросить, и осеклась. Конечно же, Мраку хотелось поговорить. Столько провести в шкуре зверя… так можно потерять себя, растворится в звере.

Роланд прав. Им надо поговорить! Я же сама отчего-то боялась даже услышать голос Генриха. Что-то подсказывало мне, что вот нам двоим общаться не стоит. Странное ощущение, но я в нем была почти уверена.

Почти.

Агнешка привычно достала кристалл и поставила на столе. То, что вчера показал ей камень, совсем не понравилось старой женщине.

«Мара знает о том, что я задумала! — поняла Старшая сестра Клана. — Будет пытаться помешать. Вот уже влезла со своими советами! Забыла о запрете! Вмешиваться в дела людей нельзя, как и нельзя пытаться изменить то, что должно произойти!»

Агнешка провела ладонями над гладкой поверхностью, и легкая дымка изнутри заполнила шар. Затем она стала медленно таять и перед взором старой ведьмы предстало заснеженное поле. Оно простиралось на сколько хватало глаз и обзора в прозрачном камне.

— Покажи мне Ульяну! — приказала женщина и изображение поплыло вперед. Вот Агнешка увидела двух лошадей, вот и яркое пятно костра, а вот и девушка, что сидит у огня, закутанная в одеяла, поверх одежды. У ее ног лежит бессменный сторож — Мрак, а ведьмак расположился напротив и смотрит на молодую ведьму.

— Покажи мне его лицо! — попросила Агнешка шар, а когда тот приблизил изображение так близко, что женщина смогла разглядеть даже блеск в глазах ведьмака, улыбка тронула ее губы. Он смотрел на Ульяну так, как смотрит на понравившуюся женщину влюбленный мужчина. В глубине карего взора таилось чувство, настолько глубокое, что старуха даже удивилась.

— Надо же! — пробормотала она, и взмахом руки заставила шаг погаснуть, превратившись снова в обычный прозрачный круглый камень. Затем поднялась со стула и прошла к зеркалу.

Отражение показало ей красивую молодую женщину и Агнешка усмехнулась.

Морок. Обман. Вот что она сейчас видела перед собой. Но затем поверхность зеркала дрогнула и перед взором Главной Ведьмы предстала настоящая она — старая, с жидкими прядями волос и обвисшей кожей. Ужасающее и омерзительное зрелище.

Агнешка поморщилась и протянула руку, словно хотела стереть саму себя с гладкой поверхности.

— Сколько же у меня осталось времени? — спросила она тишину.

— Мало! — подсказало ей отражение и зло подмигнуло выцветшим глазом.

Глава 9

Городок Вихер, выросший на нашем пути спустя двое суток, встретил гомоном и голосами горожан. Это был уютный город с каменными домишками, выстроенными вперемешку с деревянными избами, с несколькими широкими улицами и узкими улочками, что проходили параллельно главным. Торговый квартал оказался небольшим, и мы проехали его за считанные минуты. Квартал ремесленников мелькнул вывесками на параллельной улице и растаял за первым же углом жилого дома. Что меня приятно порадовало, так это чистота, царившая за крепостными стенами. Нет, грязь здесь присутствовала, да и как иначе, да и дороги были разбитыми, по зиме этого не избежать, но отсутствовал тот смрад, что наполнял воздух Кубека и мрачные лица горожан. Здесь все казались веселыми и добрыми, хотя, может это я сама все напридумывала себе? И первая же молочница, продававшая в лавке кувшины с парным молоком, одарившая меня улыбкой, приятно согревшей мне сердце, только подтвердило мои надежды. Вихер отличался от Кубека, как снег от грязи.

Горожане, у которых Роланд спрашивал проезд к ближайшей приличной таверне, все как один посоветовали нам «Логово Белого медведя», что расположилось недалеко от центра города. Нам сказали, что в Вихере это самое приличное место.

— Там чисто и готовят отлично! — сказал старик в полушубке, отороченном волчьим мехом, при этом косясь то на волкодава, то на меч за спиной ведьмака.

— Спасибо, старик! — ответил ему Роланд и я проследила за тем, как поспешно шагает прочь от нас старый горожанин, а мы отправились дальше по дороге и скоро свернули в ближайший переулок, где, как оказалось, и находилась нужная нам таверна.

Услужливый мальчишка, чистивший двор от снега, завидев будущих постояльцев, отбросил лопату и вихрем метнулся к нам на встречу. Сперва правда, поглядывал на волкодава, пока принимал у меня поводья, но затем, сообразил, что пес на него нападать не собирается и даже не смотрит в его сторону, и успокоился.

— А вашего коня? — потянулся к Призраку мальчик, но Роланд только покачал головой.

— Покажи мне конюшню, — велел он, — я сам отведу туда своего жеребца.

Мы с Мраком остались на дворе, пока ведьмак, в сопровождении мальчишки, завел Призрака в стойло и, разнуздав его, задал ячменя и воды.

Вернулся он не так скоро, и я успела порядком продрогнуть, стоял на снегу. Взгляд Роланда упал на меня. Он чуть нахмурил брови.

— Замерзла? — спросил тихо.

Я покачала головой.

— Все в порядке, — ответила в тон.

— Тебе стоило зайти в таверну, — произнес ведьмак, — я думал, ты догадаешься. В компании Мрака тебе вряд ли там что-то могло угрожать.

Может быть, он и был прав, но я сама захотела дождаться его, чтобы войти в дом вместе. Сама не знаю, почему это было так важно для меня.

Роланд закинул наши сумки с вещами на плечо и шагнул в входной двери. Я за ним следом, успев оглянутся на конюшню, чтобы увидеть, как дворовой мальчишка выходит из нее, отряхивая кафтан.

Внутри таверна оказалась чистой и достаточно просторной. Нижний обеденный зал был заполнен наполовину. В воздухе пахло хлебным духом, сладким, со сдобными вкраплениями, и я невольно зажмурилась, представив себе, как вонзаю зубы в мягкую сладкую булочку, сдобренную сливочным маслом. В животе тут же раздалась канонада и я стыдливо прижала к нему ладони.

— Сейчас устроимся и поедим! — от ведьмака не укрылись стенания моего пустого желудка. Он покосился на меня с улыбкой и перевел взгляд на длинный прилавок, за которым стояла высокая рыжеволосая женщина в голубом платье с множеством рядов красных бус, сбегающих в глубокий вырез на ее пышной груди, подчеркивавшие ее округлости.

«Хозяйка или жена хозяина!» — догадалась я и последовала тенью за своим спутником. Мрак замыкал шествие.

«Сегодня полнолуние!» — отчего-то промелькнула мысль в голове, и я неожиданно поняла, что боюсь этого дня, хотя, для Генриха это, по всей видимости, один из самых счастливых дней в его теперешней собачьей жизни. День, когда он, хотя бы на несколько часов, сможет стать самим собой.

— Добро пожаловать в «Логово Белого Медведя», — сказала женщина и поочерёдно рассмотрела нас с ведьмаком.

— И тебе здравствовать, хозяйка! — ответил ведьмак, более проницательный чем я.

— Мое имя Вилена. Я владелица этого заведения! — женщина улыбнулась. На круглых щеках сверкнули глубокие ямочки, а в глазах мелькнула лукавая усмешка.

— Нам нужно две комнаты, — пояснил Роланд.

— Две? — уточнила панна Вилена и зачем-то покосилась на меня, словно ожидая, что я начну протестовать.

— Две.

— На сколько дней? — спросила хозяйка и снова перевела взгляд на лицо моего спутника.

— На два дня! — без колебаний ответил мужчина.

— Хорошо. — женщина кивнула. — У меня как раз пустуют две комнаты, только они находятся далеко друг от друга.

— Нам подойдет! — ведьмак достал кошель. — И еще, мы устали с дороги. Моей спутнице необходима горячая вода…

— Я понимаю, — пани Вилена снова посмотрела на меня. — Все будет сделано.

— А после мы бы хотели поужинать.

— Я все устрою! — взгляд женщины упал на кошель в руках Роланда. Стоило признать, что кошель был весьма увесистым и глаза хозяйки таверны загорелись алчным блеском. Не скажу, что мне это понравилось, хотя, в плане заработка, пани Вилена ничем не отличалась от остальных владельцев таких постоялых дворов.

— Эй, Бартоз! — она кликнула слугу. Из зала к нам поспешил молодой парень с густой шевелюрой светлых, торчащих как шляпка гриба, густых волос. Я рассматривала Бартоза, пока Вилена за полученную из рук Роланда сумму, взамен отдавала ему два ключа с неизменной радушной улыбкой.

— Проведи господ до их комнат! — велела хозяйка слуге. Тот спешно поклонился и даже потянулся помочь с сумками, но Роланд только покачал головой и кивнул на лестницу.

— Веди! — велел он. Бартоз снова поклонился и поспешил вперед, указывая дорогу. А я шла за ним и мечтала о том, чтобы отдохнуть в эту ночь.

«Пусть ничего не случится, пожалуйста!» — мысленно молила я, мечтая о том, чтобы полнолуние прошло тихо-мирно.

За спиной поднимался по ступеням Мрак. Именно для него заказал вторую комнату ведьмак. Сегодня, на каких-то несколько часов он снова станет человеком. Роланд хочет с ним поговорить, я же… Я решила остаться в комнате.

«Так будет правильно!» — подсказывало предчувствие. И я надеялась, что не ошибаюсь.

Этим вечером Есеслава и Зимовит вышли прогуляться к реке. От широкой ленты, что по весне омывала берега, сейчас осталась тонкая проталина с журчащим потоком воды. Морозы заковали реку в лед. Еще несколько дней, и она полностью исчезнет, превратившись в белую дорогу, по которой ребятишки начнут бегать на противоположный берег, а заядлые рыболовы, пробив лед, станут ловить рыбу, вытаскивая ее из холодных вод и выбрасывая на снег. Но это скоро, а пока же еще река жила на поверхности. Дышала и несла свои воды куда-то вдаль. Куда-то, где Есеслава еще не бывала.

Они оба молчали. И было в этом молчании что-то правильное.

Зимовит потянувшись, взял княжну за руку, взглянул в глаза, ожидая одобрения или упрека. Еся улыбнулась в ответ, и он улыбнулся ей, уже более уверенно сжал тонкие пальцы невесты.

Молодой князь нравился дочери Казимира. Он заставил ее сердце затрепетать в груди и это чувство было новым для девушки. Шагая рядом с мужчиной, Есеслава вспоминала вчерашний ужин. Родители сговорились, что со свадьбой тянуть не станут, да и зачем, если молодые приглянулись друг другу. Зимовит не скрывал свое симпатии к невесте. Он был открыт для любви и позволил ясным глазам молодой княжны заглянуть в его сердце. Разрешил ей поселится в нем.

Спустя месяц, после необходимых приготовлений, было решено играть свадьбу в доме Казимира, после чего Есеслава должна переехать жить к мужу.

Княжна понимала спешку отца. Нет, конечно, он не хотел терять дочь. Привыкший к тому, что она постоянно находится рядом, Казимир понимал, что после ее отъезда ему будет одиноко и пусто. Но с дочерями так всегда. Еся тоже переживала, не хотела оставлять отца, да вот только жизнь в Зимовитом ее, пусть и немного пугала, но манила к себе. Одно лишь страшило Есеславу в действительности… Как рассказать или объяснить Зимовиту, что она уже не девица.

— Я решу этот вопрос! — сказал ей тихо перед самым выходом на прогулку, отец.

Еся вздрогнула, встретившись с его взглядом, полным решимости и поняла — он вовсе не собирается рассказать правду. Он решил обмануть и схитрить. И сейчас, прогуливаясь рука об руку с женихом, девушка думала о том, что ей делать.

«Нельзя начинать семью с обмана!» — думала она, но и заставить себя признаться, рассказать Зимовиту о том, что произошло, не имела сил.

«Будь, что будет!» — решила она, успокаивая собственное мечущееся сердце.

Над рекой сгущались тучи, укрыв закатное небо темным покрывалом, обещая снег.

Зимовит неожиданно остановился и Есеслава была вынуждена тоже замедлить шаг. Мужчина повернулся к ней лицом. Встал рядом, при этом не выпуская маленькой руки из своей широкой ладони.

— Завтра я уеду и вернусь уже на свадьбу, — произнес молодой мужчина, глядя Есе в глаза. — Ты мне нравишься. Очень нравишься. И, может быть, я тороплю события…

Он осекся. Есеслава увидела решительность, сверкнувшую в его взоре, а затем княжич склонился к ее губам и поцеловал. Сперва нежно, словно прикосновение теплого ветра, а когда девушка поддалась к нему, выпустил ее пальцы и захватив лицо в свои ладони, позволил страсти выплеснутся с горячим, чувственным поцелуем.

Запрокинув лицо к темнеющему небу, Еся радостно улыбнулась. Ее сердце так и грозилось вырваться из груди и улететь пташкой от испытанных эмоций. А странное небо, опрокинувшись над молодой парой, становилось черным, словно предвещало беду.

После купания, расслабившего тело и подарившего усталым мышцам долгожданный покой, я переоделась в чистую одежду и дождалась слуг, вынесших бадью.

Роланд и Мрак ушли в другую комнату. Я же, не удержавшись от соблазна, решила прилечь, пока не вернется ведьмак. Внизу нас дожидался ужин, но мне хотелось спать. Неожиданная сонливость навалилась, заставляя растянутся на кровати и, закрыв глаза, я уплыла куда-то вдаль, погрузившись в царство сновидений.

Не знаю, сколько мне удалось поспать, но я очнулась, когда ощутила прикосновение к своей руке. Открыв глаза, увидела, что Роланд сидит рядом и смотрит на меня с тихой полуулыбкой, говорящей о многом и одновременно, скрывающей все.

— Нам пора спустится вниз! — сказал он. — Тебе надо поесть, а после уж ляжешь отдохнуть!

— Сколько я спала? — спросила, поднимаясь. Во всем теле чувствовалась дикая усталость и ломота. Вот тебе и расслабилась!

— Не думаю, что долго, — усмехнулся в ответ мужчина и протянув руку, коснулся моих волос. Его прикосновение прогнало остатки сна, и я невольно потянулась навстречу мужчине. Обвила руками его стан, положила голову на твердое плечо.

— Я оставил Мрака в комнате, — Роланд погладил мои волосы снова. По коже словно пробежались иголочки. Приятно закололи, вызывая разгорающийся жар там, где его быть не должно.

— Когда ему предстоит оборот? — спросила тихо.

— Думаю, у него есть еще несколько часов.

— Это будет больно?

— Да. Все кости меняют свое положение… так что… сама представляешь! — он снова погладил мою голову и неожиданно захотелось сидеть так вечно. В его руках. И слушать звуки его голоса. А затем перед глазами, как наяву, встало красивое белое лицо богини Мары и короткая нить в ее руках. Я невольно вздрогнула. Роланд позволил себе прижать меня чуть сильнее, словно понимал, как мне сейчас необходима его поддержка, его помощь.

«Уж лучше бы это была моя нить!» — подумала я, не желая смерти ни Мраку, намучившемуся в облике зверя, ни тем более ведьмаку.

«Если Роланд умрет, мне не зачем больше жить!» — эта мысль пронзила сердце раскаленной иглой. В груди отдалось острой болью, и я отстранилась от обнимающего меня мужчины, чтобы посмотреть ему в глаза.

Карий взгляд был слегка удивленным.

— Что произошло? — спросил он, но я только покачала головой в ответ. Мол, ничего.

— Тогда пойдем и поедим, — Роланд взял меня за руку. Наши пальцы переплелись. — Я бы хотел еще немного отдохнуть перед разговором с Генрихом!

Я кивнула и встала с кровати, обув ноги в туфли, которые оставила здесь после купания. Мы вышли из комнаты и, после того, как ведьмак затворил ее, направились вниз.

Нижний зал таверны был наполнен гостями. Звуки голосов, стук посуды и ложек, чей-то смех навалились, едва мы очутились на лестнице. Я огляделась. Торговцы, зажиточные крестьяне и почтенные горожане в ярких кафтанах нараспашку, путники, такие же, как и мы с Роландом, в этом зале перемешались все сословия. Я покосилась на ведьмака, когда заметила, что все столики заняты, но он только крепче сжал мою руку и уверенно повел за собой, лавируя между столами.

— Я догадывался, что так будет! — кивнув на забитый зал, произнес мужчина, когда мы оказались перед свободным и уже накрытым столиком. Подавальщица в сером платье, быстроглазая и молоденькая, поклонилась нам и отошла от стола, закончив свою работу. Мы присели, и я бросила взгляд на простые, но такие вкусные блюда, которыми был заставлен стол.

— Приятного! — сказал ведьмак и я с усмешкой ответила:

— Ты заказал нам еды на неделю, или просто голоден как волк?

Роланд усмехнулся.

— Скорее, второе, — ответил он мне и взял в руки тяжелый кувшин.

— Пиво? — догадалась я.

— Нет, — мужчина качнул головой, — вино! Разве я стану поить свою панну пивом? — в карих глазах сверкнули смешинки.

— С вином мне стоит быть осторожнее! — заявила я с улыбкой.

— А ты сперва поешь! Иначе на пустой желудок тебя сразу же поведет! — посоветовал ведьмак.

Я кивнула и положила на свою тарелку хорошо прожаренную, до хрустящей корочки, куриную ножку и свежий лук. Затем взяла кусок ароматного, еще теплого хлеба и принялась за еду, стараясь на смотреть на Роланда. Я не очень люблю, когда и на меня смотрят во время еды, чувствуя себя при этом несколько неловко.

Когда голод был слегка утолен, Роланд налил мне в чашу вина и пододвинул со словами:

— Чтобы был сон крепким!

Я взяла вино и посмотрела на ведьмака.

— Мне кажется, я и так усну, едва лягу на кровать! — заверила я мужчину, вызвав улыбку на его губах.

— Если разморит, не переживай, — тихо добавил он, — я с большим удовольствием донесу тебя до кровати!

От этих слов мое лицо покраснело, и я опустила взор, понимая, что мне очень бы хотелось, чтобы он именно так и поступил. Но останавливал лишь стыд — вокруг было слишком много глаз.

— Уля! — голос Роланда заставил меня встрепенутся. Я увидела, как мужчина протянул руку через стол и прикоснулся к моим пальцам. Нежность и ласка, вот что я почувствовала в этот момент. Его любовь, через такое невинное прикосновение.

«Как же ты влияешь на меня! — хотелось мне сказать, но я только подняла голову и посмотрела на ведьмака. — Я схожу с ума от тебя!» — кричало сердце, а губы только улыбнулись.

Наш ужин скоро подошел к концу. Несмотря на обильную и сытную еду, я все же ухитрилась захмелеть. Может сказалась усталость и долгие часы, проведенные в пути в седле, но когда мы подошли по лестнице, я схватилась за перила, опасаясь упасть. Роланд заметил мое состояние еще, когда мы встали из-за стола, но я отказалась от его помощи, озираясь по сторонам и краснея, словно маков цвет. А вот у лестницы совсем ослабела. Ноги-предатели подкосились, но упасть мне не дал мой ведьмак. Все, что я лишь смогла и успела сделать — это охнуть, когда очутилась на крепких руках. Роланд заглянул в мое лицо с улыбкой и стал подниматься наверх, прижимая меня к своей груди. Я слышала, как бьется его сердце рядом со мной. Его крепкие руки были бережны и нежны, хотя прижимали так, что не оторвешь.

Обвив руками шею мужчины, я положила свою голову ему на плечо, мечтая, чтобы эта лестница стала бесконечной. И чтобы мы продолжали подниматься, все выше и выше. Только мы и больше никого рядом. Но сладостное путешествие оказалось коротким и спустя несколько минут, ведьмак уже укладывал меня на кровать. Я было запротестовала, когда он стал снимать с меня обувь, но как же чертовски это оказалось приятно — его прикосновения к щиколоткам, а затем и выше, до колена. А глаза противились безумию. Слипались, равнодушные к крику сердца. Прикосновения пропали.

— Спи, мое сокровище! — уже засыпая, почувствовала, как ведьмак укрыл меня одеялом и легко поцеловал в губы.

За окном уже близилась полночь, когда в двери комнаты старой княгини кто-то тихо постучал. Тяжело вздыхая и сетуя на незаживающие раны, Варвара спустила тонкие ноги с кровати и, нащупав ими домашние туфли, направилась к двери, на ходу закутываясь в длинный шерстяной платок. Ее слуги, те, что остались, не из-за большой любви к хозяйке, а по более простым причинам, имя которым была старость и отсутствие своего жилища, сейчас спали и видели сны. Никто уже давно не ухаживал за княгиней, но Варвара не отчаивалась. Она мыслила намного дальше и пока была в силах следить за собой самостоятельно, хотя понимала, что истязания Казимира, устроенные ее родственником на площади в городе, подорвали ее здоровье. Теперь она ходила, словно уродливый горбун. Спина так болела, что женщина не могла разогнуть ее без крика. Но сейчас, ковыляя к двери, пани Пяст надеялась на хорошие новости и это придавало ей сил.

— Кто? — спросила она, остановившись у выхода в свою спальню.

— Это я, госпожа! — тонкий голос за дверью был едва слышен, но княгиня поспешила открыть и опустила взор на порог, за которым мялось в нерешительности маленькое существо. Голова малыша величиной была с кулак, а вот нос, выпирающий картофелиной, едва ли не составлял половину лица. Маленькие глазки, короткая взлохмаченная бородка — с виду крошка-мужичок.

— Заходи! — велела хозяйка и отступила в сторону, позволив Шишу переступить порог. — Что-то узнал?

Мужичонка протянул ладошку.

— Сперва заплати, — потребовал он и Варвара усмехнувшись, полезла в карман.

— И зачем только тебе золото? — спросила она, швыряя в руки существу монетку. Шиш даже подпрыгнул, ухватив деньги в полете, а затем благодарно поклонился панне Пяст.

— Узнал, что просила! — сказал он и проверил на зуб монету.

— Тогда говори! — велела Варвара.

— Свадьбу назначили через месяц! — продолжил Шиш.

— Быстро сговорились! — кивнула женщина и направилась к кровати. — Я так и знала, что Казимир захочет девку поскорее устроить. Товар-то порченый, — она села на край, вытянув ноги. — Только вряд ли князюшка поспешил поделится этим со своим будущим зятем! — губы панны исказила усмешка. Шиш бросил взгляд на хозяйку дома и попятился к двери.

— И кто у нас счастливый жених? — спросила Варвара. Шиш назвал имена, да где живут, и княгиня снова закивала головой.

— Что ж, — пробормотала она, сделав вид, что не замечает, как существо пытается протиснутся в мышиную нору в углу, в шаге от двери. Сейчас он ей был не нужен. Все, что княгиня хотела, она узнала. — Пора наведаться в гости к княжичу Зимовиту, — пробормотала она, — и порадовать его интересной новостью!

Шиш застрял в мышиной норке. Его голова и плечи уже были внутри, а зад и ноги упирались в пол, пытаясь протолкнуть остальное тело в лаз. Варвара покосилась на нечисть, а затем взяла со столика, стоявшего у кровати, увесистую книгу и запустила ею в существо.

Шиш успел протиснутся внутрь за секунду до того, как тяжелый фолиант ударился о том место, где всего мгновение назад пыхтел маленький человечек.

Сжимая в руках полученную монетку, Шиш оглянулся и погрозил кулаком хозяйке, а затем поспешил выбраться из мышиного тоннеля, исчезнув в его глубине.

Роланд смотрел как она спит. Когда-то он и подумать бы не мог, что будет вот так, стоять у изголовья женщины и наблюдать за ее сном, разрываясь между страстным желанием разбудить девушку поцелуем и позволить себе любить ее до изнеможения. Только как удержаться, когда она так прекрасна и сводит его с ума? Но он не мог. Не с ней. Ульяна чиста душой и телом. Она достойна большего, и ведьмак понимал, что прежде чем сделает ее своей, она станет его женой. И пусть ему твердят, что ведьмаки не женятся. Тот же Лотер пример того, что женятся, вопреки законам Братства и предубеждениям.

«Почему же я не могу?» — спросил он себя и снова уронил взгляд на полные девичьи губы, чуть приоткрытые во сне. Не удержавшись, опустился на колени. Осторожно облокотился на подушку рядом, рассматривая девичье лицо. Рукой убрал мешавший локон и потянулся к нежным губам, мечтая прикоснутся к ним, почувствовать их сладость. Но тут внутренние часы отсчитали полночь, и Роланд резко распрямившись, поднялся на ноги и, бросив еще один взгляд на спящую ведьму, шагнул к двери.

Придержал их, запирая на замок, а после направился к комнате, в которой его дожидался Мрак.

«Нам непременно надо поговорить!» — сказал себе ведьмак. Он не совсем понимал злость и отчаяние, которые словно овладели его другом. Роланд не мог не замечать того, как относится Генрих, пусть и в собачьей шкуре, к его избраннице, к его Ульяне.

Вот и заветная дверь. Ведьмак тихо постучал и застыл, дожидаясь ответа. По его предположениям, оборот уже должен был совершиться.

— Это я! — сказал мужчина и снова постучал. — Открой, нам надо поговорить.

В двери проскрипел вставляемый ключ. Щелчок… другой… Роланд дал время Генриху спрятаться от его глаз и решительно открыл двери.

Его встретила непроглядная тьма. Генрих закрыл даже щели в ставнях и теперь казалось, что мгла подступилась из глубины комнаты. Ведьмак переступил порог и закрыл за собой дверь. Сегодня он не пил зелий, чтобы видеть в темноте. Сегодня он не мог и не хотел видеть того, кого скрывала мгла.

— Ты здесь! — голос Генриха непривычно резанул слух Роланда. Он не спрашивал, он утверждал. Ведьмак понял, насколько отвык от звука голоса своего друга и улыбнулся, хотя понимал, что тот, кого она уже привык называть не иначе, как Мрак, тоже его не видит.

— Я здесь! — ответил бывший княжич Северин.

— Надо поговорить! — слова давались Генриху с трудом. Казалось, все его тело отвыкло быть человеком. Он едва сдерживался, чтобы не опустится на четвереньки и не вывалить язык, словно пес. Вместо этого, мужчина опустился на пол и привалился спиной к стене.

— Как ты? — спросил Роланд, оставаясь стоять на месте. Он слышал движения тела Мрака и догадывался, что его друг сел на пол.

— Если честно, очень прескверно! — пожаловался Генрих. — Иногда мне кажется, что с каждым моим оборотом, я все больше превращаюсь в пса и мне все тяжелее становится человеком, таким, каким я был прежде.

— Я знаю, — кивнул ведьмак.

— Если мы не успеем, то я так и останусь собакой, — Генрих вздохнул, — и забуду себя прежнего.

— Мы успеем! — уверенно произнес его друг и Генрих поднял голову, вглядываясь в темноту, говорившую голосом Анджея.

— Ты говоришь так уверенно, — сказал он, — но мы не знаем пока, как избавится от проклятья, — он тихо, но смачно выругался.

— У нас еще есть время! — поспешил заверить его Роланд. — И у нас есть Ульяна! Она сильная. Скоро ее дар проснется и…

— И мы все равно не знаем, что нам делать! — перебил его Генрих.

Роланд тоже вздохнул и опустился на пол, подперев спиной входную дверь.

— Главное, не надо терять веру в спасение! — проговорил он тихо и тут же услышал, как в ответ хмыкнула тьма. — И кстати, я думаю, что знаю, как тебе помочь.

— Я и не теряю веры! — ответил друг. — Тем более теперь, когда у меня появилось желание жить.

Ведьмак напрягся, догадываясь, о чем сейчас пойдет речь. Он не мог не замечать того, что происходило с Мраком, когда молоденькая ведьма находилась рядом. Хотел расспросить Генриха еще в Кубеке, но не вышло — отвлекла работа. Дело берендея, с которым ведьмак провозился почти всю ночь, а после вернулся раненый… Но теперь у него есть время. Ульяна спит, убаюканная после купания и сытного ужина. Да и вино тут сыграло не последнюю роль. Ведьмак понимал, что каким-то непостижимым образом, понимает, что эти двое оказались как-то связаны. Сперва, он решил, что их соединило проклятье, что именно в Уле таится секрет спасения Генриха, но после, наблюдая за поведением друга, он сделал иные выводы.

— Расскажи мне все! — попросил Роланд.

— Мне и самому не терпится это сделать! — ответила темнота. — Помнишь, когда ты закончил обучение в Братстве, мы отправились в Северское княжество, чтобы отыскать твою женушку и найти спасение от проклятья, наложенного Малгожатой.

— Помню, — ответил ведьмак.

— Старый замок рода Северин теперь принадлежит другому хозяину, — продолжил Мрак, — но кое что осталось неизменным. Кое что они не посмели тронуть.

Роланд закрыл глаза и перед ним, словно наяву, раскинулась поляна, за которой возвышался родной дом — огромное здание. Многие годы его считали проклятым после всего, что произошло в его стенах. А потом Ее Высочество пожаловала земли своему придворному, одному из тех, кто умело льстят и рассыпаются в комплементах перед своей королевой. Ведьмак и его верный пес успели посетить замок до того, как тот снова обрел хозяев.

Роланд вспомнил, как поднимался по лестнице наверх, миновав пустующий бальный зал. Мрак выбежал вперед и умчался куда-то стремглав. Ведьмак окликнул его, а когда пес вернулся, в его пасти была зажата игрушка. Простая кукла с фарфоровой головой и кистями рук, когда-то подаренная раздосадованным женихом своей маленькой невесте вместе с кольцом.

— Где ты нашел ее? — Роланд узнал игрушку. Волкодав посмотрел на своего друга и только вильнул хвостом. А уже позже, в один из лунных дней, совершив оборот, Генрих объяснил своему другу, что заметил куклу сидящей на диване у камина. Кто и когда посадил ее туда, было неизвестно.

— Мне даже на мгновение показалось, что время вернулось вспять! — сказал тогда человек-пес. — Я даже ощущаю запах, что остался после Настусиных рук. Но вот кольцо отыскать не удалось!

— Жаль! — это все, что смог сказать тогда Роланд. Ему и теперь было жаль, только уже не пресловутого кольца, а тех слов, которые должен был произнести его друг. Ведьмак все еще не верил своим подозрениям. Осенившим его так внезапно. Словно вспышка молнии перед глазами. Лицо Ульяны — лицо маленькой Настуси!

— Я узнал ее по запаху. Сперва не мог понять, где я уже чувствовал его, — говорил Генрих, — а потом понял.

— Быть этого не может! — пробормотал Роланд и оттолкнулся от двери, сел прямо, задумчиво уставившись в темноту.

«Вам нравятся бабочки, госпожа Биллевич!» — прозвучал в голове мужчины его собственный голос и последовавшая за ней мысль, после того, как полненькая княжна оценила его мастерство иллюзии.

«А ты вырастешь прехорошенькая!» — и эти слова тоже принадлежали ему… Князю Анджею Северину.

— Ульяна и есть пропавшая княжна! — сказал Герих и мысли ведьмака, так похожие на бабочек, развеялись прозрачной дымкой и только сердце затянуло льдом.

— Она — моя невеста! — услышал он голос друга и перевел взгляд на звук его голоса, раздававшийся от противоположной стены.

— Это уже в прошлом! — заставил себя сказать эти жестокие слова Роланд. — Она ничего не помнит. То, что она рассказывает мне о себе, совсем другая история!

Генрих пошевелился. До слуха ведьмака донесся шорох и тяжелый вздох.

— Думаю, она имеет право знать, кем является на самом деле! — сказал князь Велке.

— Зачем? — удивился Роланд.

— Разве ты не хотел бы знать, о том, кем являешься на самом деле? — спросил Мрак. В его голосе проскользнула едва прикрытая злость. — Ты не хочешь, чтобы она вспомнила, — добавил он, — потому что, тогда она вспомнит и меня!

Ведьмак стиснул зубы. Впервые он почувствовал желание просто встать и уйти. Вернутся в комнату, где спокойно спала под теплыми одеялами Ульяна. Его Уля… или все же не его?

— Скажи прямо, что ты намерен делать! — предложил Роланд, вставая на ноги. Звук из темноты сказал ему о том, что и Генрих поднялся.

— Я хочу, чтобы ты все рассказал ей, или позволил это сделать мне! — темнота показалась ведьмаку угрожающей и таящей опасность. Сейчас она исходила от его собственного друга! Он не мог поверить своим ощущениям. А ведь они его никогда еще не предавали!

— Ты понимаешь, что она может разглядеть меня через это собачье тело! И ничего не происходит! Я даже рискну показаться ей таким!

— С ума сошел? — нахмурился Роланд.

— Мне кажется, что если она увидит меня, ничего не случится, — произнес Генрих, — она моя половина. Теперь, когда я нахожусь в теле собаки, я это чувствую, как никогда остро! Ты и родители были правы, когда уверяли меня в правильности выбора невесты! Она — моя! Мое сердце сжимается от боли и гнева, если я вижу вас вместе!

Роланд отошел к двери, продолжая хмурится и смотреть в темноту. Где-то высоко на небе полная луна спустилась чуть ниже и стала незаметно глазу, но все же уменьшатся. У Генриха оставалось совсем немного времени, чтобы закончить говорить то, что начал. Роланд многое бы мог сказать молодому князю Велке. Мог бы открыть свое сердце, но не был уверен, что друг его поймет. Может быть, позже, но не сейчас!

А Генрих тем временем продолжал смотреть из темноты на едва проступивший силуэт ведьмака. Описать те чувства, которые он испытал, когда понял, кто эта девушка, он был не в состоянии. Ее запах, ее голос — все сводило с ума, а редкие прикосновения опьяняли!

— Ты должен отойти в сторону! — сказал он решительно другу. — Ульяна моя.

— Прости! — покачал головой ведьмак. — Мне кажется, ты давно опоздал с этим признанием!

— Я хотел ей рассказать все в ту ночь, когда ты ушел помогать стражам! — раздался взволнованный голос. — Я хотел показаться ей и открыться во всем, но не удалось. И в итоге я струсил, опасаясь, что она не поверит.

— Я не о том, — покачал головой Роланд. — Ты опоздал еще одиннадцать лет назад, когда не заметил в славной девчушке свою судьбу. Теперь и для меня слишком поздно! Я люблю ее.

— То есть, ты не уступишь? — уточнил гневно Мрак и в его голосе отчетливо прорвалось рычание. Роланд отступил в сторону, нащупав рукой ключ, торчавший в замке. Осторожно провернул, но когда раздался щелчок, из темноты прямо на ведьмака выскочил огромный волкодав. Роланд сделал шаг в коридор, глядя на существо, упавшее перед ним. Это не было собакой, но уже не было и человеком. Широкая спина стала стягиваться, выгибаясь, сжимаясь. Руки и ноги покрылись длинной шерстью, а лицо вытянулось, обрастая с удивительной быстротой. Мрак бросил взгляд, полный боли на своего друга и заполз обратно в комнату. Ведьмак не долго думая, направился следом, попутно доставая из-за пояса бутылочку с лекарством для суставов пса.

Щелкнула дверь, но теперь в щели между ней и полом вспыхнул свет.

Роланд зажег свечу и склонился над другом. Мрак поднял морду и бросил печальный взгляд на своего хозяина. Передние лапы волкодава все еще вздрагивали, когда кости вставали на свое место.

— Сейчас будет легче! — произнес ведьмак, открывая лекарство и придвинулся к псу. Мрак тихо завыл и замер, позволив пальцам Роланда начать втирать мазь в его изломанные оборотом лапы.

Глава 10

В эту ночь Есеслава не спала. Она смотрела на лик полной луны, что заглядывала в ее окно, а затем, решительно встала и закрыла ставни, прогнав лунное свечение с деревянного пола.

Когда она вернулась в постель, перед глазами девушки промелькнуло лицо жениха. Щеки зарделись румянцем и Еся приложила ладони, словно пытаясь остудить этот жар. Но стоило ей вспомнить снова о том, что не давало уснуть, как княжна уронила ладони и повернулась на бок, пытаясь смотреть на противоположную стену.

Сегодня отец привел к ней какую-то старуху-знахарку. Оставил наедине, велев внимательно послушать то, что расскажет ей панна. Услышанное поразило княжну. Сперва она обрадовалась, а затем поняла, что это все равно будет обманом и это не выход.

«С обмана жизнь начинать нельзя!» — продолжала твердить совесть и Еся зажмурилась, словно от этого голос в ее голове должен был пропасть навсегда.

Знахарка предложила молодой княжне в первую брачную ночь обмануть мужа.

— Он будет думать, что первый у вас! — уверила Есю старая женщина.

— Как стыдно! — княжна опустила глаза. Утаить потерю невинности — это одно, а обмануть понравившегося мужчину, начать жизнь с обмана, совсем другое. Ее голова разрывалась от мыслей. Разум говорил одно, сердце твердило другое, а совесть… Совесть только качала головой.

— Если вы сделаете как положено, княжна, у вас будет крепкая семья, — между тем продолжила говорить знахарка. — Какой мужчина захочет взять в жены женщину, у которой до него был кто-то? А так, подумайте сами! Что стоит немного обмана взамен на долгую счастливую жизнь. Вы будете любимы, у вас родятся дети!

Есеслава вздрогнула. Воспоминания навалились, сдавливая горло, не давая вздохнуть.

— Княжна, что с вами? — заметив, как побледнела девушка, знахарка обеспокоено придвинулась к ней, взяла руку в свою ладонь, отметив бешено стучащий пульс.

— Ничего, — Еся вырвала руку. — Уйди. Мне надо подумать над тем, что ты сказала. Я пока не могу принять решение!

— Я уйду, но вы подумайте и знайте, что маленький обман во благо еще никому не причинял вреда. Зачем разбивать сердце влюбленному в вас мужчине, если можно просто сделать его счастливым! — знахарка поднялась и шагнула к двери. Еся уронила взгляд на свои колени и на дрожащие руки. Была ли она спокойна, вспоминая то, как глупо, движимая детским страхом, не думая о последствиях, избавилась от своего ребенка. Жалела ли она? Наверное, да, только вот изменить что-то была уже не в силах.

Если Зимовит узнает обо всем, он несомненно отвернется, посчитает ее дурной женщиной, да и просто может не поверить, что случившееся с Есей — просто козни ее тетки Варвары. А даже если и поверит, то все равно может отказаться от свадьбы. Имеет полное право!

Неужели знахарка права? Неужели ей стоит обмануть понравившегося мужчину?

Девушка вздохнула. Принять решение оказалось слишком тяжело. Она разрывалась, душа наизнанку. Что сделать, как поступить?

«Однажды я уже не рассказала о своей беде отцу, сглупила, поступив трусливо! — подумала княжна. — И во что все вылилось?» — она снова вздохнула. Из груди вырвался хрип. Сдавило до боли сердце и Есеслава прижала ладонь к области сердца.

«Надо решать и как можно быстрее! — сказала она себе. — Если хочу признаться, то стоит сделать это до свадьбы, если же нет…» — она уронила лицо в ладони, спрятавшись от собственного страха и неуверенности. Сколько она сидела так, княжна не знала. Она только думала и думала, пока решение не возникло в ее голове, пока не утвердилось в нем.

«Прости, Зимовит!» — мысль была такой громкой, что Есе даже померещилось, что она выкрикнула это в слух. Убрала руки и распрямила спину, чувствуя растущий в горле ком.

Теперь она знала, что ей надо делать.

Девушка решительно встала и шагнула к двери. Ей просто срочно надо было поговорить с отцом и Есеслава надеялась, что князь Казимир ее поймет. Если же нет… Что ж, даже тогда она все-равно сделает так, как задумала.

Я проспала всю ночь. Впервые без сновидений. Впервые сладко, а когда открыла глаза, встречая новый день, стучавшийся в закрытые ставни лучами золотого солнца, то почувствовала себя впервые отдохнувшей.

Села, оглядываясь по сторонам, отыскивая взглядом Роланда, но его не было.

Посмотрела на постель, надеясь, что половина ведьмака будет смята, но нет. Если там кто и лежал — так это я. Я поняла, что Роланд, скорее всего, не появлялся этой ночью в моей комнате, после того, как уложив меня спать, отправился к Мраку.

«Генрих!» — мелькнула мысль в голове. Этой ночью они должны были поговорить… Интересно, что мужчины сказали друг другу?

«Ты действительно, хочешь знать это?» — спросил ехидный голос в моей голове. Вздохнув, выбралась из-под одеяла и, наспех одевшись, отправилась на поиски своего спутника.

Я нашла ведьмака внизу. Он сидел в пустом зале и пил. На столе стояла приличных размеров бутыль и блюдо с каким-то незамысловатыми закусками. Роланд смотрел на свои руки и казался задумчивым, а у его ног, по обыкновению, расположился наш лохматый друг.

Мрак заметил меня первым и привстал, виляя пушистым хвостом. Подойдя, я нагнулась, чтобы приласкать пса и тут же встретилась взглядом с ведьмаком. Вид у него, честно говоря, был не очень. Я впервые видела, чтобы этот мужчина выглядел подобным образом. Он явно не спал всю ночь. Под глазами глубокие тени, у губ непривычные горестные морщины, а во взгляде что-то неуловимо изменилось и от этого мне отчего-то стало страшно.

— Роланд? — произнесла я, прежде чем, мужчина, кивнув, пригласил меня присоединится к нему за столом.

Я опустилась на противоположную лавку и посмотрела на ведьмака, размышляя о том, насколько он отличается от того человека, с которым я ужинала еще вчера.

— Что случилось? — спросила тихо.

За спиной протяжно скрипнула дверь, впустившая с морозом какого-то посетителя, заторопившегося к прилавку. Раздался громкий стук кулака по деревянной вывеске — это посетитель вызывал хозяйку. Она не замедлила появится и несколько минут я слушала, как эти двое обсуждают заказ гостя, затем все стихло. Мужчина отправился к угловому столику и сел, ожидая завтрак. Я снова посмотрела на Роланда.

— Что случилось? — спросила я снова, и он ухмыльнулся, но как-то совсем не весело.

— У нас с Генрихом вчера был интересный разговор, после которого я много думал, — ответил он наконец. Голос прозвучал непривычно сипло и устало, но без раздражения, скорее, обреченно.

— О чем вы говорили? — мне стало страшно. Что-то внутри подсказывало, что разговор, каким-то образом, мог касаться меня. Вон недаром мне все это не нравилось!

— Большей частью, о тебе, — подтвердил мои догадки ведьмак.

— Обо мне? — произнесла я.

Роланд посмотрел мне в глаза. Чуть нахмурился.

— Мне кажется, ты не удивлена? — спросил он.

— Ты возможно не поверишь… — начала неуверенно.

— Поверю, — сказал он ровным голосом, — тебе поверю.

Я глубоко вздохнула и выдохнула, словно набираясь сил перед тем, что собиралась произнести.

— У меня было какое-то предчувствие, — сказала, — что этот разговор будет неприятен!

— Слишком мягко сказано! — Роланд попытался улыбнутся. Мрак под столом завозился, ухитрившись задеть мою ногу лохматым боком. Улегся близко, почти на носки сапог. Я уронила взгляд и посмотрела на волкодава. Он в ответ — на меня. Не мигая. Совсем по-человечески!

— Ты, наверное, хочешь есть! — внезапно сказал ведьмак и встал с места. — Я сперва закажу тебе завтрак, а после расскажу то, что поведал мне мой друг Генрих, — и проходя, посмотрел на пса.

Я молча проводила его взглядом до прилавка. Увидела, как на зов Роланда вышла хозяйка таверны. Внутри кольнуло, когда я заметила, как улыбается эта женщина моему спутнику, но я подавила волну ревности и просто отвернулась, чтобы не рвать сердце.

«Глупо ревновать! — сказала себе. — Вчерашняя ночь тому доказательством! Надо верить своему мужчине!» — но сердце все продолжало колоть, хотя я и уговаривала себя, что Роланд еще никогда не давал мне повода усомнится в его верности. Но все же вздохнула с облегчением, когда ведьмак вернулся и сел на свое место напротив меня.

— Скоро принесут, — сказал он и налил себе еще вина. Пригубил, бросив взгляд поверх на мое лицо.

— Вчера Генрих сказал мне одну очень неприятную новость, — начал мужчина и добавил, — неприятную для меня.

Я молчала, ожидая его дальнейших слов, и они последовали незамедлительно.

— Я не буду ходить вокруг да около, — продолжи ведьмак, — ты ведь помнишь ту историю, которую я рассказал тебе в доме на хуторе Лотера?

Я нахмурилась. Конечно же, я все помнила. История его жизни, до ведьмачества и вступления в Братство.

— Так вот, там говорилось про княжну Настусю Биллевич…

— Невеста Генриха? — не удержалась от возгласа. — Та самая полная девочка, которая так не нравилась ему?

Мрак, лежащий на моих ногах, дернулся всем телом.

— Но при чем здесь я?

Роланд потемнел лицом. Затем опрокинул чашу с вином и тяжело поставил ее на стол. По его глазам я поняла то, что он хотел сказать.

— Неет, — протянула, качнув головой.

Мрак поднялся на лапы и посмотрел на меня. Я на пса. И снова перед глазами поплыла собачья морда. Я увидела лицо мужчины. Еще более отчетливо, чем раньше. Зажмурилась и сжала пальцы в кулаки, прогоняя наваждение, а когда снова открыла глаза, то увидела перед собой всего лишь пса с умными карими глазами.

— Роланд, ты не прав. Я не могу быть Настусей! — заговорила торопливо, повернувшись к ведьмаку. — Я ведь помню свою семью, свою мать, отца… Помню, как оказалась у тетки Новак… Это просто немыслимо!

— Я думал и об этом! — перебил меня мужчина. — И понял, что здесь приложил свою руку Круг. Ведьмы подчистили твою память, вложили то, что хотели. Они это могут! Только не понимаю, зачем они сделали это! А ведь Генрих рассказал мне в день свадьбы, как видел, что Нестусю уводила какая-то женщина.

— Ничего не понимаю! — произнесла я. Голова неожиданно заболела. Лоб сдавило так, словно мне надели стальной обруч и теперь кто-то с силой сжимал его, заставляя череп раскалываться. В висках застучало, а пальцы снова вспотели. Противно…

Перед глазами встал образ моей матери, такой, как я запомнила ее с детства. Ее милое лицо, улыбка, как она нежно касалась меня, целовала, прижимая к груди… Это просто не могло быть неправдой! Будь я Настусей, я должна была помнить хоть что-то!

— Мрак ошибся! — я резко поднялась на ноги. — Я не Настуся. Этого просто не может быть!

— Уля! — Роланд дернулся за мной, когда, развернувшись, я рванула к лестнице.

— Уля! — лай Мрака догнал меня на первых ступенях, но я не остановилась и не оглянулась, хотя услышала тяжелую поступь шагов ведьмака. Закрыла глаза и тело снова пронзила боль, как тогда, на охоте на Ырку.

— Уля! — услышала снова голос Роланда и, обернувшись, внезапно поняла, что нахожусь в комнате наверху.

«Снова переместилась!» — поняла я и рванулась к двери, едва успев запереть замок до того, как дверная ручка дернулась.

— Открой! — попросил ведьмак.

— Нет! — ответила тихо.

— Уля! — в голосе мужчины боль и горечь.

— Я не Настуся! — заявила решительно. Ладони продолжали потеть, и я вытерла их о ткань на бедрах.

— Я верю Генриху! — сказал ведьмак. — Впусти меня, мы поговорим!

— Не сейчас, — отрезала, проявив характер. — Мне надо подумать. Уйди! — а в голове вертелись лишь ужасные слова, сказанные любимым.

«Значит, я невеста Мрака! — от этих мыслей колени выбивали дробь. — Нет, нет. Только не это! Он ошибся!»

— Хорошо! — прозвучал голос за дверью. — Я оставлю тебя. Выйдешь, когда успокоишься!

— Спасибо! — прошептала в ответ. По щеке стекла первая слеза, пока я слышала, как уходит Роланд. И только когда его шаги стихли, я опустилась на кровать и, закрыв лицо руками, заплакала от горечи и разочарования.

«Неужели я могла все забыть? Как такое возможно?»

«Возможно! — сказал голос внутри меня. — Если к этому действительно приложил руку Круг Ведьм. Такая, как Агнешка, могла сделать так, чтобы ты все забыла!»

Я легла на кровать и уставилась в потолок.

— Я не Настуся! — произнесла вслух, но внутри заскребли кошки, и я поняла, что начала сомневаться.

Ехать на лошади верхом княгиня Варвара не могла. Спина мучила ее сильнейшими болями и потому пришлось запрячь коляску, хотя поездка на ней отнимала намного больше времени, чем если бы панна Пяст поехала в седле. Но, увы, выбирать ей не приходилось и этим утром старый слуга подготовил лошадь и подсадил хозяйку на козлы, мысленно желая ей свалится где-нибудь на повороте и свернуть себе шею. Словно прочитав мысли мужичка, Варвара с разворота огрела его плетью и пустила лошадь вперед, зычно крикнув и еще раз опустив плеть, только теперь на бок бедного животного.

Коляска тронулась с места, набирая скорость и скрылась за поворотом, исчезнув в густом лесу. Мужичок поднялся на ноги, стряхивая налипший на кафтан снег и плюнул во след хозяйке, радуясь, что она уже этого не увидит.

«И куда ее только черти понесли?» — подумал он и направился в дом, а княгиня, мчась по заснеженной дороге, думала о том, как бы поскорее добраться до имения, где жил тот, с кем она непременно хотела поговорить.

«Пусть знает, кого сватает!» — подумала она зло и вскинула плеть.

Агнешка ощущала странную пустоту. И эта пустота разрасталась в ее груди, становилась больше день ото дня.

Евка, казалось, замечала перемены, происходившие у Верховной ведьмы, но лишних вопросов не задавала и старательно не подавала виду, что ей кажется странным поведение Старшей сестры. Хотя, для себя сделала некоторые пометки и выводы.

«Неужели, ее срок подходит к концу?» — подумала пани Возняк в очередной раз подавая обед старой ведьме.

— Ты думаешь слишком громко! — напомнила о себе Агнешка и щеку Евы обожгла пощечина. Она оказалась слишком близко от Старшей и позволила себе непочтительно подумать о ней, за что и поплатилась.

— Простите! — проговорила пани Возняк и спешно попятилась к выходу, стараясь не смотреть в глаза Агнешке. Она и так могла сказать, что сейчас отражается в них. Злость и ярость… Никому не нравится правда, а уж о себе, так и подавно, особенно, если эта правда ничего хорошего в себе не несет.

— Оставь меня, — донеслось до слуха Евы, хотя она и так уже стояла почти у двери.

— Да, госпожа! — в голосе Агнешки чувствовалось нечто опасное и пани Возняк поспешила удалиться. Едва за молодой женщиной закрылась дверь, как старая ведьма снова достала свой шар и поставила его на центр стола, отодвинув остывающее блюдо.

«После поем!» — решила она. Сейчас было важнее узнать, что происходит с Ульяной. Что решила девушка, просидевшая взаперти с самого утра?

Вчера Агнешка увидела, как молодой ведьме удалось переместится из одного помещения в другое. Как именно она научилась это делать, Старшая недоумевала, но тешила себя надеждой, что оказалась права, когда решила, что все то, что сейчас происходит с Улей, окажет влияние на ее дар. На силу, которая должна вот-вот проснутся.

«Она такая же как я! — Агнешка провела руками над поверхностью шара. — Мне так повезло, что я нашла ее. Даже не знаю, что пришлось бы делать, не родись эта малышка!»

— Покажи мне Ульяну! — велела женщина шару и тот матово засиял, наполняясь образами. Агнешка стала всматриваться в глубину кристалла, пока не увидела то, что хотела.

— Уля! Открой! — это снова он. Пришел и стучится не в мою дверь, а прямо в мое сердце. И я хочу ему открыть, но ноги отказываются идти к двери, и я продолжаю вяло лежать на кровати, глядя в потолок и слушая, как ведьмак продолжает звать меня по имени.

— Уля, открой. Хватит сидеть взаперти. Ты целый день ничего не ела и это твое перемещение… я же помню, как ты обессилела в прошлый раз!

Я промолчала. Хотела что-то сказать, но только вздохнула и закрыла глаза. А когда стук повторился и стал более требовательным, я услышала присоединившийся к нему женский голос, который, впрочем, обращался явно не ко мне.

— Что здесь происходит? — я без труда узнала пани Вилену, хозяйку трактира.

На мгновение воцарилась тишина. После Роланд сказал какое-то слово, которое я не разобрала и затем раздался шорох удаляющихся шагов, сказавший мне о том, что от Вилены ведьмак избавился привычным ему способом — применив силу мертвого языка.

— Уля, я прошу тебя открой! — снова произнес Роланд и я, не удержавшись, перекатилась на бок и встала. Ноги подломились. Я пошатнулась было, но успела ухватится за спинку кровати и осталась на ногах.

— Черт побери! — кажется, Роланд потерял терпение, а возможно, просто переживал, что было более похоже на него. — Я сейчас вышибу эту дверь! — в его голосе я услышала страх за себя и ответила тихо:

— Подожди! Я иду!

Каким-то чудесным образом, я оказалась услышана. К двери подошла шатаясь. Отодвинула засов, толкнула скрипнувшую дверь и почти упала в руки ступившего на порог ведьмака у ног, которого сидел Мрак.

— Уля! — мужчина подхватил меня на руки и вернул на кровать. — Я думал, что ты уже восстановилась! — его брови сошлись на переносице. — Я не понимаю, в тебе столько силы, но перемещение истощает их! Как такое может быть?

Он присел на край кровати. Мрак подошел с другой стороны, потянулся к моей руке, которую я невольно отдернула. Роланд проследил за моим движением взглядом, а затем посмотрел на Генриха.

— Если ты действительно хочешь, чтобы мы держались дальше, скажи, — произнес ведьмак, снова посмотрев на меня. — Но я думаю, исходя из собственного опыта, что одиночество не всегда может помочь.

Я посмотрела ему в глаза.

— Тебе не стоило говорить мне о том, что я княжна!

— Ты бы хотела жить и дальше в том мире иллюзии, что давало прошлое? — спросил Роланд. — Тот, кто украл тебя и навеял этот морок и, заметь, сильный морок, явно что-то хочет от тебя. Я только пока не могу понять, чего именно, но догадываюсь, что дело в твоей силе. Ты уникальная, Уля, — он потянулся ко мне, и я позволила прикоснутся шершавой мужской ладони к своей щеке. Зажмурилась от легкой ласки и вздрогнула, поймав себя на этом ощущении.

— Прими себя такой, какая ты есть! — добавил мужчина и я открыла глаза, встретившись взглядом с карим омутом.

— Ты рассказал мне все из-за Мрака? — догадалась я.

— Частично!

— Неужели, он на что-то рассчитывает, спустя столько лет! — я опомнилась, что волкодав рядом. Пес заворчал, выражая свое недовольство от моих слов.

— Он сказал мне, что ты способна видеть его через проклятье! — ушел от ответа мужчина, но я поняла, что угадала.

— Могу, — подтвердила с неохотой. — И даже помогу ему вернуть свой прежний облик, только после пусть ни на что не рассчитывает! Я не та Настуся, с которой его заставили обручится родители. Я ведьма по имени Ульяна и останусь ею даже на смертном одре! — сказала и уронила взор на пса.

Пусть лучше он сейчас все поймет, чем тешит себя мыслями о том, чего не будет. Теперь-то мне стало понятно его внимание ко мне. Ведь не зря руки лизал, охранял….

Глаза Мрака стали злыми. Я сперва даже пожалела о резкости своих слов, но теперь, когда увидела его реакцию, поняла, что сделала все правильно.

— Хорошо! — вздохнул Роланд. — Мы все решим позже, когда поможем Генриху! — он встал на ноги. — Сейчас я принесу тебе поесть. Ты слаба, как новорожденный котенок!

Мрак двинулся за другом, видимо не желая сейчас оставаться со мной. Я, впрочем, тоже не горела особым желанием видеть его. Пусть все немного утрясется…

«Ты же не уступишь меня своему другу?» — хотела спросить, но так и не решилась.

Роланд застыл в дверном проеме. Посмотрел на меня пристально и уверено.

«Не отдам!» — прочитала я ответ в его глазах. Словно он прочитал мои мысли… А может, мы просто думали обо одном?

Есеслава впервые не находила себе места в родном доме. В доме, где провела всю свою жизнь, где даже стены казались ей защитой и вот теперь, она считала шаги из угла в угол, а ее отец, сидя на резном стуле, следил за дочерью хмурым взглядом.

— Ты что задумала? — наконец, не выдержал он. — Хочешь испортить свою жизнь? Решила поиграть в благородство!

Княжна остановилась и резко развернулась к Казимиру. Ее волосы растрепались, а глаза сверкали диким огнем. Отец-князь даже немного отодвинулся назад, удивившись подобной решимости в своей спокойной и милой дочери.

— Что вы такое говорите, отец! — она была удивлена и не скрывала этого. — Я не ожидала, что вы прикажете мне сделать то, что расходится с моими представлениями о долге и чести.

Князь Казимир помрачнел еще сильнее.

— Я не желаю ничего слышать! — произнес он грозно. — Ты сделаешь так, как сказала тебе знахарка.

Еся вздрогнула.

— Нет! — ответила она, спустя мгновение.

— Я приказываю! — еще больше помрачнел ее отец. — Я вижу, что между тобой и Зимовитом зародилось чувство. И это прекрасное, что только появилось у вас, ты хочешь разрушить собственными руками. Ни один мужчина не возьмет… — добавил он и осекся.

Княжна горько усмехнулась.

— Ты мой отец и говоришь мне подобные слова! — произнесла она.

— Я желаю тебе счастья! — он качнул головой.

— А что, если Зимовиту, или его родителям, кто-то расскажет обо мне! — спросила Еся, на что князь спешно улыбнулся, прогоняя раздражение.

— И кто по-твоему способен на это? Слишком мало людей знали…

— Не так уж и мало! — возразила Есеслава.

— Слуги думали, что ты болела!

— А ведьмак? В его спутница, как там ее… — княжна свела брови, силясь вспомнить имя ведьмы, сопровождавшей ведьмака по имени Роланд, но так и не вспомнила.

— Они будут молчать! — уверенно произнес Казимир.

Еся вздохнула.

— А Варвара? — подытожила она и при упоминании имени родственницы, князь снова стал мрачен, как грозовая туча. Он невольно вспомнил, что его человек, сопровождавший панну Пяст, так и не вернулся домой. А позже Казимир узнал, что Варвара вернулась в свое имение и теперь живет там затворницей.

«Что же ей еще остается делать, проклятой горбунье?» — мелькнула мысль, и князь посмотрел на дочь.

— Она не посмеет! — заявил с уверенностью мужчина.

— Не посмеет, — словно эхом, подхватила княжна, а затем добавила, — я все равно хочу рассказать все Зимовиту. Если он дорожит мной, то поймет и простит, если же нет… — девушка тяжело вздохнула. — Я не хочу жить всю свою жизнь в страхе, что однажды правда всплывет на поверхность, и тогда я могу потерять намного больше, чем теперь.

Казимир скрестил руки на груди. Качнул головой, раздумывая, а затем, тоном, не терпящим возражений, заявил:

— Я запрещаю тебе! — и поднялся на ноги, шагнув к двери.

Есеслава закусила нижнюю губу, готовая разрыдаться, а когда за отцом закрылась дверь, опустилась на лавку и закрыла лицо руками, понимая, что должна пойти против воли отца. Иначе, ей никогда не будет покоя.

Глава 11

Заснеженный лес уводил нас куда-то вперед, туда, где маячили высокие горные гребни, увенчанные шапками вечных снегов. Но снег и внизу был повсюду. На лапах сосен, обступивших дорогу, на земле и даже парил в небе, легкий, пушистый и, на наше счастье, пока редкий.

Мы покинули городок и таверну этим утром, спустя сутки после произошедшего и теперь направлялись туда, куда вел нас Роланд.

Я сидела в седле и смотрела на широкую спину ведьмака, что стало уже моей своеобразной привычкой. Рядом маячил Мрак, но мне отчего-то совсем расхотелось общаться с ним и в последние дни я даже запретила себе, как бывало раньше, касаться густой шерсти пса.

«Он не пес! — говорила я себе. — Он мужчина, которому вздумалось претендовать на ту, которой больше нет!»

Что и говорить… Я совсем не чувствовала себя той девочкой, о которой слышала из рассказа ведьмака. В моей памяти продолжали жить образы, навеянные чьим-то злым умом, но до боли привычные и родные.

«Если бы я могла спросить об этом у Агнешки! — мелькнула мысль. — Она должна знать, кто сотворил это со мной. Ведь все ведьмы находятся под ее началом!»

Вчера за ужином, который проходил еще в таверне, Роланд посмотрел мне в глаза и заявил:

— Я подозреваю, что это сделала Агнешка!

— Что? — удивилась я.

— Подобный морок слишком силен и не подвластен простой ведьме! — рассуждал мужчина. — Чтобы морок продержался столько лет, да еще так надежно… — и покачал головой.

— А кроме Агнешки, кто еще мог это сделать? — спросила я. — Старшие сестры тоже очень сильны! Я слышала, что есть и такие, что превосходят Агнешку в черной магии…

— Это враки! — отмахнулся Роланд и чуть придвинувшись ко мне со всей серьезностью заявил. — Нет никого сильнее старой ведьмы. Она такая же, как и ты — она универсал. Ей подчиняются две силы, две магии! А ведь если подумать, сколько лет нашей старушке? Ее, наверное, помнят, даже деревья, из которых сложен этот дом!

Я тогда решила, что Роланд ошибается. Агнешка при встрече была добра ко мне и, хотя не приняла в Круг, по всей видимости, имела на это причины. Я понимала, что нельзя обвинять ведьму без доказательств, но все равно, где-то в самой глубине моего сознания поселилось это подозрение, посеянное ведьмаком.

«Просто Роланд не любит ведьм!» — заявила я себе, но тут же опомнилась. Я ведь тоже ведьма и меня он, как раз, любит. Это что же получается?

— Нам придется проехать Ледяное ущелье! — голос ведьмака прервал ход моих мыслей, и я, вздрогнув, подняла на него глаза. Мужчина ехал, повернув голову ко мне и, чуть придержав Призрака, так что был едва ли на конский шаг впереди моей уставшей кобылки.

— Что за Ледяное ущелье? — поинтересовалась я.

— Я хочу тебе показать нечто интересное, раз уж, все-равно, мы проезжаем мимо.

«Пытается отвлечь от грустных мыслей!» — догадалась я и благодарно улыбнулась в ответ.

— И что там, в этом ущелье? — не удержалась от вопроса. Роланд качнул головой.

— Скоро увидишь! — ответил он и улыбнулся.

Этим утром Есеслава наконец-то решилась. Она провела целые сутки в напрасных и мучительных размышлениях, пытаясь оправдать своего отца. И еще не раз ходила к нему, умоляя дать ей карету и сопровождение, чтобы отправится к Зимовиту, но князь Казимир только мрачно качал головой и его ответ был снова и снова: «Нет!». А у молодой княжны сердце было не на месте. Дурные предчувствия сжимали грудь, и она понимала, что нечто страшное должно скоро случится.

Служанка, устраивавшая на ночь свою госпожу, с тревогой смотрела на Есеславу.

— Вы бледны, княженка! — позволила она себе заметить.

Есеслава только отмахнулась.

— Голова болит. Ступай! — и легла, укрывшись одеялом.

Служанка задула свечу и тихо притворила двери, но еще некоторое время простояла в коридоре, прислушиваясь к звукам, что доносились из-за дверей княжны. Но ничего так и не услышав, ушла, скрадывая шаг. А Еся тем временем не спала. Она думала о том, действительно ли нравится ей Зимовит настолько, чтобы ради него совершить то, на что она никогда бы просто так не осмелилась. Что сделала бы только ради действительно близкого и родного человека, затронувшего ее сердце.

«Он нравится мне!» — призналась она спустя какое-то время. Княжна верила, что у них с Зимовитом все может получится. Она даже видела свою будущее рядом с ним. Как идут вдоль реки, разлившейся весенним паводком, держась за руки. И он, ее муж, несет на руках дитя. От таких мыслей к горлу Еси подступил ком. Она закрыла глаза и заплакала. А вот сейчас утром, надевая теплые сапоги и плащ, девушка невольно вспомнила прошлую ночь и свои слезы. Затем она решительно смахнула их рукой и подошла к сундуку, в котором хранила, на самом дне, под платками и шалями, заветный кошель с деньгами. Давно она собирала их, откладывала по монетке, когда оставались от покупок и вот, как оказалось, теперь пригодились.

Девушка засунула деньги поглубже в карман, спрятанный под юбками, и вышла из комнаты, сделав вид, что собирается на прогулку.

— Куда вы, княжна? — кто-то из слуг рискнул спросить Есю, но ей стоило только посмотреть на человека сурово, как тот потупился, хотя и не ожидал подобного взора от ласковой и приветливой даже с чернью, дочери Казимира.

Уже спустившись с крыльца, княжна прибавила шагу. Ей хотелось остановится и оглянутся назад и, при этом, девушка ощущала себя то ли беглянкой, то ли воровкой. На душе по-прежнему было неспокойно. Ко всему прочему добавился жгучий стыд перед отцом, когда тот узнает, что сотворила его дочь.

«Прости, отец!» — подумала девушка, приближаясь к конюшне. К ее счастью, конюх оказался на месте. Он работал вилами, выгребая из стойла старую солому и Еся, оглядевшись, заметила свежий стог, сваленный в углу.

— Карол! — позвала мужчину княжна. Тот прервал работу, подняв взгляд на девушку, застывшую у входа.

— Панна! — узнав дочь своего господина, Карол поспешно поклонился. — Чего изволите? — спросил учтиво. Есеслава ему нравилась, как, впрочем, и всем слугам в имении. Она была добра и никогда не показывала ни словом, ни делом, что находится выше слуг. Милостиво относилась ко всем без исключения. Говаривали, что девушка немного не в ладах в рассудком, да только Карол не замечал за ней такого.

— Слишком добрая! — твердили злые языки, вспоминая тот день, когда она отговорила отца казнить родную тетку. Но Карол считал иначе.

«Это от того, что у нее большое сердце!» — говорил он и себе и другим. И вот теперь княжна стояла перед ним и с ожиданием смотрела ясным взглядом, таившим в своей глубине грусть.

— Так что панна изволит? — повторил вопрос мужчина. Княжна казалась ему странной, словно не решалась произнести то, что хотела. Но, Еся колебалась недолго.

— Седлай мне коня, — велела она, — самого быстрого, да под мужское седло!

Карол вскинул брови.

— Я хочу проехаться к реке, — объяснилась девушка и сдобрила просьбу мягкой улыбкой.

«А хозяин знает?» — хотел было уточнить конюх, но осекся, понимая, что задавать подобные вопросы молодой госпоже просто не в праве. Вместо этого, он с готовностью отложил в сторону вилы и зашел в другое стойло, где находился один из самых быстрых коней князя Казимира.

Есеслава проследила за тем, как мужчина водрузил седло на круп жеребца и начал крепить подпругу на груди животного. Внутри девушки росло беспокойство, только теперь иного характера.

«Только бы меня никто не увидел!» — подумала она и переплела пальцы рук. Сегодня ей предстояла долгая прогулка. Прогулка, подобной которой у княжны еще не было.

Горы предстали перед нами в своем великолепном величии. Возвышаясь стеной, они создавали лишь в одном месте тонкий тоннель, через который путник мог перебраться на другую сторону серых гигантов. Моя лошадка немного струсила, когда я направила ее в узкий проход, но завидев, что Призрак бесстрашно ступил в тоннель, рискнула отправится следом без особых понуканий.

Все было как всегда. Роланд ехал впереди, я — в центре, а Мрак замыкал шествие.

Мне было крайне неуютно находится словно зажатой огромными тисками. Эти серые стены, уходящие в синеву, давили своей массой и все время хотелось смотреть только вверх, ради клочка неба, что, то появлялся, то исчезал над головой.

Нервничали и я, и моя лошадь. Роланд и Призрак, кажется, чувствовали себя вполне спокойной, да и Мрак, идущий следом, не выказывал беспокойства и постепенно я заставила себя принять все как должное.

После получаса пути, ведьмак неожиданно оглянулся на меня и загадочно улыбнулся, предвкушая то самое обещанное и загадочное нечто интересное для меня. Я пока даже представить себе не могла, что скрывают серые холодные и такие неприветливые горы, но улыбнулась в ответ.

— Нам придется ненадолго оставить здесь лошадей! — заявил мужчина еще спустя несколько минут. — Мрак покараулит, так как не сможет подняться с нами.

— Только не говори, что мы полезем на эти скалы! — произнесла я.

— Скоро увидишь, — ответ не порадовал. Ни да, ни нет…

«Значит, полезем!» — поняла я. Что же такое важное он хочет мне показать?

Снова подняла голову и посмотрела на серый массив. Мне стало интересно, каким образом Роланд собирается поднять меня туда. Я ни разу в жизни не поднималась подобным образом. Слышала, правда, о безумцах, которые любят горы, но сама к таковым не относилась.

— Я не зря поехал через этот перевал! — услышала голос ведьмака. Опустила взор и заметила, что он с усмешкой следит за мной. — Не переживай, там не надо обладать навыками паука, чтобы забраться… — он осекся. Карие глаза сверкнули.

— Может быть, место тебе покажется мрачным, но будь уверена, еще ни одна ведьма не видела его, так что, ты будешь первой!

Я улыбнулась в ответ.

— Заинтересовал! — проговорила тихо, а спустя несколько минут мы выехали на широкую площадку, почти идеальной круглой формы. Здесь Роланд остановил Призрака и спешившись, подошел ко мне, чтобы помочь спустится к лошади. Я с удовольствием соскользнула в его руки, и ведьмак позволил себе чуть сильнее, чем было необходимо, прижать меня к своей широкой груди.

Мрак заворчал, только я не обратила на это ворчание внимания.

Роланд отпустил меня и повернулся лицом на север. Я проследила за ним взглядом, но не увидела ничего особенного — сплошная серая стена, точно такая же, как и та, что за моей спиной, уходящая куда-то ввысь и спрятавшая свои вершины в облаках.

— Иди за мной! — поманил за собой ведьмак.

Я немного не понимала, куда именно мы направляемся, но без колебаний последовала за мужчиной. Когда же мы приблизились вплотную к стене, Роланд остановился, а затем удивил меня просунув руку в пространство между камнями.

— Быть такого не может! — произнесла я и рассмеялась. Меж скалами оказался скрытый узкий проход, способный пропустить только одного человека. Серые скалы, находили друг на друга, словно два слоя одного торта и зигзагом уводили куда-то в сторону от площадки. Мы продвигались друг за другом и иногда мои плечи задевали стены, а Роланду приходилось продвигаться боком. Но вот впереди появились вырезанные в скале крупные ступени. Казалось, тот, кто создал их, был или великаном, или сама необычная лестница предназначалась великанам. Каждая ступенька высотой в метр — полтора, а шириной все пять. Роланд поднимался первым, а затем помогал забраться и мне. Не знаю, сколько в точности мы потратили времени, чтобы оказаться на вершине этой лестницы, но привела она нас к темному провалу пещеры, куда Роланд и повел меня дальше.

— Там темно! — сказала я спокойно. Заходить в эту темноту не имела ни малейшего желания, но Роланд обернулся и кивком поманил за собой.

— Старая магия Братства заключена в этом месте! — сказал он и едва вступил под каменный свод, как откуда-то со стороны, вспыхнул яркий огонь, осветив проход вперед.

— Только ведьмак может попасть сюда, — тихо произнес Роланд и эхо подхватило его слова.

— Сюда! Сюда! Да! — проговорило оно откуда-то из глубины и одновременно со всех сторон. Я вздрогнула. Внутри пещеры оказалось еще холоднее, чем снаружи, и я обхватила плечи руками.

— Пойдем! — и ведьмак протянул ко мне руку, которую я с охотой приняла.

— Подозреваю, что у Круга есть подобное место! — Роланд посмотрел на меня. Я не знала ответа на вопрос и промолчала. К тому же, я пока даже не догадывалась, что ждет меня в конце пути.

Мы шли и шли, коридор то расширялся, то становился уже и перед нами вспыхивал огонь. Вспыхивал и гас, едва мы проходили определенный участок своего пути. А когда я уже начала было отчаиваться, что пути не будет конца, впереди показался просвет.

— Что это за… — начала было я, и тут же замолчала, стоило нам пройти под свод огромной пещеры.

Мы с Роландом переглянулись, и я покачала головой. То, что Роланд решил показать мне это место, говорило сейчас о многом. И, в первую очередь, о его доверии.

Есеслава сперва отправила жеребца в галоп, но скоро почувствовала, что конь начинает уставать и пустила его шагом, давая возможность отдохнуть им обоим. Но, когда безумная скачка прекратились, девушка поняла, что начинает мерзнуть.

Вдоль дороги, насколько хватало глаз, простирался темный лес, такой густой и заснеженный, что княжна поежилась от неприятных мыслей и затаенного страха, закравшегося в ее сердце вместе с морозным дыханием зимы. Когда-то давно, Еся ехала по этой дороге в карете с отцом и сопровождением, и тогда ей все казалось легче и веселее. Сейчас она была одна и постоянно оглядывалась по сторонам, вспоминая, когда на пути появится таверна, где она сможет передохнуть и накормить своего коня.

Но время шло, она все ехала и ехала, а дороге, казалось, не было конца и края. Все те же высокие деревья, мрачные и темные на фоне свежевыпавшего снега, и дорога — белая лента с сугробами по краям.

Желая согреться, княжна снова пустила своего коня в галоп, но прошло какое-то время, и она поняла по всхрапам животного, что жеребец устал и, если она не хочет остаться посреди леса одна на своих двоих, да с павшим конем, то ей стоит поберечь своего скакуна.

— Ты прости, родной! — Еся склонилась к шее жеребца и прижалась лицом к мокрой коже животного. — Ты потерпи еще немного и скоро мы будем на месте. Там и отдохнем, и поедим! — она не знала, кого пыталась успокоить больше, себя или гнедого. А спустя час, дорога наконец, вывела наездницу к вырубке, за которой показались несколько домишек поменьше и один, двухэтажный дом с прилегавшим к нему сараем и конюшней.

— Добрались! — сорвалось с губ девушки, и она облегченно вздохнула. Жеребец, словно почувствовал скорый отдых, прибавил шагу и, через несколько минут, княжна уже въезжала в открытые ворота таверны.

На постоялом дворе было малолюдно. На девушку покосились, а когда она спешилась и стала оглядываться, один из пареньков, чистивших лошадь заезжего купца, заметил ее в открытые ворота конюшни и, оставив свою работу, поспешил на встречу. Окинул взглядом дорогое убранство госпожи и вежливо поздоровавшись спросил, чего желает панна.

Панна пожелала, чтобы ее лошадь поставили в стойло, почистили и накормили. Затем дала монету пареньку, забравшему ее коня и быстрым решительным шагом направилась к зданию таверны. Поднялась по ступеням и, распахнув двери, очутилась в мире, наполненном голосами и запахами пива, и ароматами хлеба. Ее желудок дал о себе знать недовольным урчанием, что только подтолкнуло Есеславу к прилавку.

Хозяин постоялого двора был бородат, неимоверно широк в груди, с длинными крепкими руками и цепким взглядом. Первым его вопросом, помимо приветствия, было короткое:

— Панна приехала одна?

Еся отчего-то напряглась от этих слов. Княжне стало немного не по себе от того, как внимательно и изучающе смотрит на нее этот человек, но она нашла в себе смелость произнести:

— Пока одна, — и добавила, со всем прямотой человека, лгущего во благо, — отец с братьями должен встречать завтра по утру! — а у самой сердце бьется сильно-сильно, словно у пойманного в силки маленького зверька.

Бородатый улыбнулся. Еся не смогла понять по выражению его глаз, поверил ли он ей или нет, но надеялась, что поверил. Она опасалась, что на дороге ее могут ждать неприятности и только теперь сообразила, что ошиблась, надев свои настоящие одежды. Простое платье служанки в подобном месте пришлось бы весьма кстати, ну, да теперь поздно было кусать локти. Теперь ей надо было быть осторожнее с деньгами, чтобы не приметили, что почти все монеты — золотом. Что-то подсказывало княжне, что у нее из-за этих денег могут возникнуть проблемы.

«И что я заранее обо всем не подумала?» — мысленно ругала себя Есеслава, а сама сдержанно улыбалась, глядя в лицо хозяина заведения.

— Панна делает остаться на ночь? — уточнил мужчина.

— Да. И сытный ужин, — кивнула она.

— Хорошо! Это будет стоить вам серебряк, — добавил хозяин, чуть прищурив глаза.

Что-то подсказало девушке, что мужчина основательно завысил плату. Она старательно сделала возмущенное лицо.

— Но это слишком дорого! — произнесла Еся. — У меня нет таких денег!

Взгляд мужчины говорил об обратном: «В таком дорогом платье и нет денег!», — прочитала она по его глазам, но вслух он произнес:

— За три медяка сможете переночевать в самой простой комнате.

— Мне подходит! — спешно закивала девушка. — Завтра с утра я снова отправлюсь в путь. Отец будет ждать меня…

— Я бы хотел предупредить! — неожиданно заявил хозяин таврены. — В округе лютует волчья стая. На завтра будет облава. Может, панна, отправит кого-то с посланием к отцу, а сама задержится в таверне до тех пор, пока он лично не заберет вас?

Есеслава вздрогнула.

— Мне нельзя ждать! — ответила она. — Но, спасибо за предупреждение пан… — и вопросительно изогнула бровь.

— Пан Шлесицки!

Есеслава улыбнулась. Она старательно держалась, хотя сейчас ей было страшно. Одна, далеко от дома! Да она никогда и шагу не делала без охраны или присмотра. А тут — вокруг чужаки и на вид, весьма опасные чужаки. Посетители этого места были плохо одеты, большинство грязны и речи, звучавшие в воздухе, вперемешку с пивным духом, только сильнее пугали княжну. Но Еся держалась изо всех сил, хотя ее так и толкало выбежать из этого дома и, забрав своего уставшего жеребца, отправится дальше. Может и про волков этот странный человек все придумал? Откуда она знает, не обманывает ли он ее?

«Надо верить в людей и людям!» — храбро заявила себе девушка.

— Заплатите мне, и я дам человека, который покажет вашу комнату, панна. А после вам принесут ужин, — сказал пан Шлесицки и в ожидании уставился на княжну.

Есеслава отошла назад и достала кошель. Открыла его так, чтобы пану не было видно содержимое и стала рыться в поисках мелких монет. Наконец, нашла и, закрыв кошель, протянула деньги хозяину таверны. Тот сгреб их с девичей руки и зычно гаркнул, подозвав какую-то молодую девушку, одетую бедно, в белом фартуке и с толстыми косами.

— Алка, проводишь панну в ее комнату, — и снял со связки на поясе маленький медный ключ. Протянул девушке и, кивнув Есеславе, занялся своими делами.

— Пойдемте, панна! — Алка покосилась на красивую госпожу в дорогом наряде и повела за собой. А уже позже, когда Есеслава, скинув плащ, повалилась сверху на постель, устало закрыла глаза и начала просто молится, чтобы все прошло благополучно. Ее решимости отправится к жениху немного поубавилось. На смену пришел страх и сомнение, что, если отец был прав?

«Нет! — решительно сказала княжна. — Не позволяй сомнениям истязать себя!» — и забылась неспокойным сном до того самого момента, пока стук в двери не разбудил княжну.

Это оказалась все та же Алка, принесшая еду.

В двери таверны, Варвара проходила хромая и злая, как черт. Пока ее телегой и лошадью занимались люди на дворе, старая княгиня хотела отдохнуть и даже выспаться. Первой ее мыслью было просто сменить лошадей и продолжить путь, но проклятая спина слишком разболелась и панне Пяст пришлось смириться с той мыслью, что без должного ужина и отдыха, она не доберется до своей цели.

Прохромав через зал, княгиня сразу же направилась к хозяину. Окинула его надменным взглядом и бросила на прилавок золотой.

— Подай мне ужин и самую лучшую комнату! — велела она.

Мужчина поймал монету, проверил на зуб и, удостоверившись в подлинности, поспешно поклонился.

— Сейчас же все будет сделано! — заверил он Варвару.

— Я жду! — уже направляясь к ближайшему столику, женщина тяжело опустилась на лавку, согнувшись в три погибели и давая отдых усталой спине.

Хозяин вышел на несколько минут, а когда вернулся, то не поленился подойти к странной горбунье и заверить ее о том, что ужин скоро будет готов. Когда мимо на этаж поднялась молодая служанка, Варвара зачем-то проводила ее взглядом.

«Несет ужин кому-то в комнату!» — мелькнула мысль. Наверное, ей стоило поступить так же и поесть лежа, но Варваре было тяжело, да и просто лень, подниматься из-за стола. Она осталась сидеть на месте, а спустя некоторое время подозвала хозяина.

— Эй, ты! Как там тебя?

— Шлесицки, панна!

— Так вот, Шлесицки, я голодна как волк и жду уже достаточно долго…

— Уже несут! — отозвался мужчина и, действительно, через минуту-другую Варваре подали ужин.

Вгрызаясь в куриную ножку и чувствуя, как при малейшем движении боль отдается во всем теле, Варвара тем не менее продолжала есть и думать о том, что уже завтра она отправится в путь. По ее расчетам, владений этого Зимовита она должна будет достигнуть к вечеру, если что-то не помешает.

Моим глазам предстала прекрасная и, поистине, немного ужасающая картина. Под ледяными сводами, спускавшимися каплеобразно вниз, в пещере, сами стены которой казались сложенными из дорогих кристаллов, стояли возвышения, более похожие на стеклянные ящики. Только после, приглядевшись, я поняла, что именно находится в них.

— У меня такое ощущение, что они спят! — признался Роланд и прошел вперед. — Каждый ГЛАВА Братства лежит здесь.

— И ты говоришь, у ведьм есть подобный склеп? — я склонилась над одним из ледяных гробов. Мужчина, лежащий в нем, казался живым, только уснувшим… Крепко уснувшим. Под слоем ледяной крышки были видны его богатые одежды и украшения. Насколько я знала, при жизни ведьмаки одевались весьма скромно и не признавали всяких дорогих вещей, в отличие от тех же ведьм, что словно сороки тащили в свои дома все блестящее. Но все мужчины, что находились в этой пещеры, были убраны с поистине королевскими почестями.

— Зачем они оставляют здесь тела? — я подняла взгляд на ведьмака.

— Говорят, что когда-то, когда наступит конец времен, все мертвые поднимутся, чтобы начать заново свою жизнь! — ответил Роланд, прохаживаясь мимо рядов с замороженными телами. Не будь я ведьмой, посчитала бы это зрелище жутким, но в нем была своя притягательность. В этой умиротворенности уснувших навечно, в этих льдах, затянувших стены пещеры. Жуткая, но необычайная красота.

— Иди сюда! — Роланд поманил меня куда-то вглубь пещеры. И когда я догнала его, мы оказались перед ледяной стеной в которой было небольшое углубление. По ледяной поверхности стекала вода. «Странно, в таком холоде и она не замерзает?» — подумалось мне.

— Это мертвая вода, — пояснил Роланд. — Ее источник находится в этом месте. Больше нигде ты не найдешь ее и, кстати, стоит бешеных денег! — он усмехнулся. — Меня не раз просили принести хотя бы каплю воды.

— Запрещено? — удивилась я.

— Да. — Роланд потянулся ко мне. Его руки оказались горячими. Слишком горячими, или это просто я так замерзла в огромном склепе Братства.

— Эта вода — дорога в мир мертвых! — добавил ведьмак. — Насколько я знаю, умирающий ГЛАВА Братства, мог испить глоток, чтобы без мук отправится в мир иных!

Я сделала шаг назад. Роланд усмехнулся.

— Спасибо, что показал! — произнесла тихо. — Я теперь понимаю, что именно ты сделал! — и посмотрела ему в глаза. Роланд хотел доказать мне, что доверяет и вовсе не красотами мертвой пещеры он привел меня любоваться. Дело было в этом источнике!

— Тогда пойдем назад! — и мужчина повел меня к выходу. — Скоро начнет темнеть и нам стоит успеть разбить лагерь.

С подобными словами я не могла не согласиться. Но уже выходя из пещеры, сама не знаю почему, оглянулась назад. Тяжелое предчувствие сдавило грудь, и я неожиданно поняла, что еще вернусь сюда… за этой водой…

Глава 12

— Пропала? Как пропала? — Казимир мерил шагами зал. Гнев и страх терзали его. Неужели дочь посмела ослушаться своего отца? Его Еся, его солнце и душа, и так поступила с ним, пошла против отцовского слова. Он не верил этому, но все говорило против княжны. И конюх, который опрометчиво, не предупредив никого, подготовил коня его дочери. Он же и сказал Казимиру, что молодая панна была одета по-дорожному.

Посланные следом люди еще не вернулись, и князь надеялся, что они найдут беглянку.

«Неужели отправилась признаваться Зимовиту?» — мелькнуло в его голове.

Князь осел на лавку, обхватил руками голову, уронил взгляд.

Что если с Есеславой что-то случится? Он ведь никогда себе этого не простит. Что не удержал, не разгадал намерений. А ведь должен был понять.

— Я не могу потерять ее! — сказал вслух Казимир. — Только не снова! — и страх закрался в его сердце.

Это утро Есеслава встретила, проснувшись в маленькой комнатке с одним окном. Через ставни пробивалось тусклое солнце и сперва девушка не поняла, где находится. Захотелось привычно позвать служанку, а после понежиться в кровати, глядя как чернавка расшторивает окна, но княжна вовремя опомнилась, встряхнув волосами, расплетенными на ночь.

«Мне пора!» — она тяжело встала. Все тело ломило от долгой верховой прогулки. Поясница ныла, а ноги упорно хотели вернуть тело назад в постель и еще немного отдохнуть. Но Еся заставила себя переплести волосы и надеть платье, сброшенное после вчерашнего ужина.

Она вышла из комнаты, зная, что никогда больше не вернется в это место, и прошествовала вниз, где уже махали метлами и тряпками уборщицы, подготавливая зал к завтраку.

— Доброе утро! — услышала княжна голос пана Шлесицки. — Госпожа ранняя пташка!

Еся посмотрела на мужчину, устало кивнула. Ей казалось, что она совсем не отдохнула за эту ночь, что ей напротив, стало хуже. Теперь все болело и хотелось, как никогда, вернутся назад, домой под крыло любящего отца.

— Я бы хотела взять с собой немного еды! — произнесла она.

— Конечно же, панна, — закивал хозяин.

Еся подождала, пока ей принесут котомку с куском сыра и теплой, еще пахнущим ароматами печи, краюхой хлеба. Туда же положили кусок кровяной колбасы и луковицу. Княжна расплатилась оставшимся медяком и попрощалась с Шлесицки.

— Не сворачивайте с дороги, панна! — донеслось вдогонку. — Помните о волках!

Еся кивнула не оборачиваясь и вышла на двор. В лицо дыхнуло морозом. За прошедшую ночь явно прибавилось снега. Парнишка, тот самый, что вчера занимался ее жеребцом, вместе с другими чернорабочими слугами чистил двор, но, заметив княжну, отбросил в сторону лопату и поспешил к ней.

— Доброе утро, милостивая панна! — проговорил он улыбаясь. Еся посмотрела на его лицо. Совсем еще зеленый, даже младше самой Еси, а уже трудится в поте лица с рассвета.

— Доброе утро, — ответила девушка и тоже улыбнулась.

— Вы уже уезжаете? — спросил парнишка.

— Да, — кивнула княжна. — Будь добр, приведи моего жеребца!

— Будет сделано! — сказал и побежал к конюшне. Еся проследила за ним взглядом. Вот он исчез за воротами и уже спустя несколько минут вышел, ведя под уздцы ее скакуна. Услужливо помог панне сесть в седло, а когда она наклонилась было поблагодарить его, внезапно тихо сказал:

— По дороге не едь. Как свернешь за поворот, увидишь широкую тропу, по ней и продолжи путь. Через час она выведет тебя обратно.

Есеслава нахмурила брови.

— Почему ты говоришь мне это? — спросила она так же тихо.

— Панне лучше послушать моего совета! — произнес парень.

— А волки? — зачем-то уточнила княжна.

— Волки и правда есть и нападают, только их еще встретить надо, а вот разбойники точно будут ждать!

Еся вздрогнула всем телом. Холодок пробежал по спине, сердце сжалось в тревоге и страхе.

— Почему ты мне это говоришь? — спросила она.

— Ты мне понравилась! — признался паренек. — Ты добрая, — и покраснел.

Еся распрямилась в седле.

— Спасибо тебе! — сказала от всей души и тронула коленями жеребца, направив его к выезду из ворот. А спустя несколько минут, обогнув первый поворот, скрывший от взгляда таверну, Есеслава увидела и тропинку, что уводила глубоко в лес. Она на мгновение задержала своего коня, поразмыслив над словами дворового парнишки, а затем уверенно направила его в лес.

Спустя какое-то время она различила чьи-то голоса. Казалось, их отголоски принес ветер и Есеслава напряглась, вслушиваясь в звеневшую тишину. Может быть, голоса просто померещились княжне, но жеребца Еся сразу же пустила шагом и проехала остаток пути стараясь не производить лишнего шума, хотя ей и казалось, что конь ступает слишком тяжело. Но вот впереди появилась дорога. Все, как и говорил парнишка из таверны. Значит, могли быть и разбойники.

Еся выбралась из леса и пустила жеребца в галоп. К вечеру она хотела уже оказаться в имении княжича, чтобы рассказать ему все, пока остатки храбрости не покинули ее окончательно.

Утро следующего дня мы встретили на той самой площадке, со всех сторон окруженной скалами. Я проснулась уже, когда Роланд готовил завтрак над огнем. Мой запасливый и мудрый спутник еще перед тем, как отправится в ущелье, набрал целую вязанку дров, благодаря которой мы поужинали горячим и смогли выпить с утра травяного чаю да согреться немного у огня, прежде чем снова сели в седла и продолжили свой путь.

К полудню тоннель вывел нас наконец на широкую поляну, за которой начинался лес. Мрак убежал вперед, игнорируя нас с ведьмаком. Он казался обиженным на то, что я больше не уделяла ему внимания. А я не могла и не хотела, считая это своего рода обманом. Роланд замечал то, что происходит, но вмешиваться не спешил.

На поляне мы немного передохнули и погрелись у костра. Молча пообедали сыром и хлебом, а после поехали дальше. Куда мы направляемся, я уже догадывалась, хотя ведьмак не сказал о цели нашего путешествия ни единого слова. Он только время от времени поглядывал на меня, но молчал. Лишь вздыхал непривычно тяжело и вел нас за собой по заснеженной лесной дороге.

Первая деревенька в несколько домиков, выросла перед нами уже перед самым закатом, когда солнце, окрасив небо алым, стало клонится к матери земле, предвещая на завтрашний день ветер и стужу.

Уже через час пути мы подъехали к первому дому и Роланд, спешившись, направился к крыльцу, намереваясь попросится на ночлег. Я осталась в седле. Мрак — рядом.

На стук Роланда открыл старик. Совсем древний, с белесыми глазами и желтой кожей. Он посмотрел куда-то мимо ведьмака, и я догадалась, что старый мужчина слеп.

— Кто? — только и спросил он, глядя перед собой бессмысленным взглядом.

— Мы путники и хотели попросится на постой, — ответил ведьмак. — Мы сутки провели в пути и хотели бы отогреться у вашего очага. Если нужны деньги, я заплачу! — добавил ведьмак и потянулся к кошелю. Услыхав звон монет, старик поморщился, а затем проговорил:

— Убери деньги, добрый человек. Я конечно же, впущу тебя. Но ты сказал мы! С кем ты путешествуешь?

— С помощницей! — и Роланд кивком головы велел мне слезать к лошади. Я послушно спрыгнула на снег. Старик услышал хруст наста и повернул голову на звук.

— Слышу, что женщина, — изрек он, — мужчина бы шумел сильнее, а она спешилась легко, словно пташка!

Я уронила взгляд себе под ноги. Лужа, затянутая толстым льдом была сейчас покрыта сетью трещинок и проломлена посередке.

«Ничего себе, пташка! — подумалось мне. — Корова так не наступила бы, как я!» — но вслух ничего не сказала.

— Оставьте своих лошадей в коровнике и заходите в дом! — проговорил старик. — Скоро вернутся мои сыновья и они помогут вам устроится!

— Спасибо, дед! — ответил Роланд и спустившись вниз, подхватил скакунов под уздцы, намереваясь отвести их туда, куда велел старый мужчина. Я осталась было стоять и дожидаться мужчину на дворе, когда хозяин дома позвал меня, приглашая зайти под крышу.

— Морозно! — коротко заявил он. — Пошли в дом, иначе застудишься. А еще никто не мог упрекнуть деда Стефана в отсутствии гостеприимства!

Я благодарно улыбнулась, на мгновение позабыв, что старик не может видеть, а затем спохватилась, когда он неловко ухватился за двери, открывая их передо мной.

— Милости просим! — произнес дед Стефан, и я первая переступила порог, еще не догадываясь о том, что принесет нам этот отдых в тепле и уюте.

— Девушку не видели? — обратившийся к подмастерью конюха был добротно одет и при оружии. Мацей окинул его пристальным взглядом, вспоминая госпожу, которая не так давно утром покинула двор. Память услужливо подбросила ему еще одну картинку, которую молодой парень вовсе не хотел держать в голове, но почему-то никак не мог выбросить из нее.

Панна, что отправилась почти сразу же за всадницей, была стара и уродлива, и такой в глазах Мацея ее делал ужасный горб, украшавший спину женщины. Тогда, заметив, что парнишка загляделся на ее уродство, старуха огрела Мацея плетью и была такова. Только лошадиные копыта взметнули грязный снег и, через мгновение, умчалась прочь, заставив обиженного паренька плюнуть ей во след.

«И почему мне вспомнилась эта карга?» — задался он вопросом, отвечая на расспросы вооруженных людей.

— Так видел такую девушку, или нет? — повторил вопрос главный воин.

— Не видал! — пожал плечами. — Не было такой!

— Богуслав! Он мог пропустить! — сказал кто-то из людей воина и тот кивнул, соглашаясь.

— Надо спросить у хозяина! — произнес мужчина и, оставив двоих людей на дворе, он и еще два человека, направились в дом, а Мацей только вздохнул, глядя им во след.

«Прости, панна! — подумал он, шагая к конюшне. — Сделал, что смог!»

А еще спустя некоторое время люди князя Казимира уже покидали опустевший двор, двинувшись дальше. Они надеялись нагнать княжескую дочь и вернуть ее к отцу уже этой ночью, но, миновав несколько поворотов, очутились на перекрестке, где увидели странную картину.

На женщину, сидевшую в открытой коляске на козлах, напали какие-то люди, по виду разбойники. Старуха пыталась отбиться, но над ее тщетными попытками прорваться мимо десятка вооруженных до зубов молодчиков, только посмеивались. Двое разбойников висели на лошади, не давая ей пути, а остальные, окружив коляску, глумились над женщиной, обзываясь и хохоча.

— Эй, вы! — не удержавшись крикнул человек Казимира и был замечен в ту же секунду.

— А это еще кто? — удивился один из разбойников и коляску оставили в покое вместе с ее владелицей.

— Отпустите женщину, воры! — сталь легла в ладонь Богуслава, а злая улыбка расчертила лицо в предвкушении горячей драки. Когда воины и разбойники схлестнулись, словно две реки, сметая все на своем пути. Зазвенела сталь, пролилась первая кровь, оросив белый снег.

Старуха воспользовалась моментом и стегнула плетью мужичка, оставшегося удерживать ее лошаденку. Удар пришелся по лицу мужчины и тот, взвыв от боли, отпустил поводья.

— Пшел вон, черт лохматый! — старуха не удержалась и пнула ногой раненого, проезжая мимо.

Она даже не оглянулась назад, чтобы узнать, не нужна ли помощь тем, кто помог ей. Женщине было некогда. Она спешила туда, где ее не ждали. Спешила, чтобы осуществить свое черное дело.

Когда жеребец устал, княжна снова пустила его шагом. Вечер, красный, словно кровь, опустился на землю вместе с серыми сумерками. До имения Зимовита оставалось рукой подать, и княжна уже предвкушала, что скоро увидит своего жениха, как откуда-то из леса до ее слуха донесся вой. Жеребец дернулся под рукой всадницы, сбился с шага. Она оглянулась по сторонам, всматриваясь в темноту меж деревьев. И тьма казалось дышала, шевелилась, будто живая, а затем вспыхнула желтыми точками жутких глаз. Вой повторился и, казалось, теперь его повторило многократно эхо.

«Откуда в лесу может быть эхо?» — удивилась княжна, а когда поняла, что происходит, в ее груди разлился ужас.

Волки. Стая, о которой ее предупреждал хозяин таверны. Неужели удача в этот раз отвернется от нее, когда она так близка к своей цели?

Есеслава огляделась по сторонам. Желтые огни вспыхивали в темноте, мелькали вокруг, окружали, брали в кольцо, а затем снова раздался вой, от которого волосы встали бы дыбом.

Княжна припала к шее своего скакуна.

— Миленький, — зашептала она, — я знаю, ты устал, но сейчас, если мы не с тобой не постараемся, то попадем в большую беду!

Конь дернул узду и Есеслава поняла, что и без ее слов, животное чувствует приближающуюся опасность.

— Но! — ударила пятками в бока жеребца княжна и он сорвался в галоп. Позади на опустевшую дорогу упала огромная тень с светящимися голодом и дикой злобой, глазами. За ней появилась и другая, третья… Вот уже вся стая вышла из леса и ринулась вдогонку за всадницей. Началась бешеная гонка на выживание. Кто победит? Уставший жеребец, или лютые звери.

Есеслава вцепилась в поводья, привстала в седле, отдалась полностью скачке. Она не могла заставить себя оглянуться назад, чтобы узнать, есть ли погоня, преследуют ли ее волки. Но раздавшийся вой убедил ее в том, что путь к спасению только там, впереди, в имении жениха.

— Давай, миленький! — закричала девушка. Темнота вокруг обступила всадницу, затянула, словно в перчатку, зажала в свои объятия. Сердце Еси сжималось от ужаса. Она чувствовала, что конь устал, но несется вперед в первобытном стремлении выжить. Охота началась. Волки не отступят, пока не получат свою жертву.

На глазах княжны выступили слезы. Мороз защипал кожу. Ветер дернул косу, злобно, словно хотел вырвать густую прядь и швырнуть ее преследователям. А волки приближались. В отличие от жеребца, они только вышли на охоту и были полны сил и желания убивать, насытиться.

Вот впереди мелькнула быстрая тень. Один из стаи бросился под ноги коню. Еся пригнулась к спине своего скакуна, заставила его взмыть в воздух. Мгновение, и волк остался за спиной, и всадница и ее жеребец продолжили свой путь. Стая неслась следом. Еще несколько волков стали одновременно заходить со всех сторон, пугая коня. Лес словно надвинулся на княжну. Ей показалось, что высокие ели тянут к ней свои черные лапы, чтобы схватить, вырвать из седла и бросить на растерзание диким зверям.

Девушка еще ниже приникла к шее коня и тут увидела, как впереди вспыхнули огоньки. Не желтые, как глаза преследовавших ее хищников, в алые, дрожащие, словно свечи на ветру. Лес неожиданно расступился и вдали показалась вырубка, сразу за которой начиналась стена из кольев, врытых в землю.

— Зимовит! — прошептала девушка.

«Добралась!» — подумала она с радостью, но не успела даже поблагодарить богов, как жеребец оступился и, пробежав еще с несколько шагов, внезапно словно врос в землю, остановившись так резко, что Еся не удержавшись в седле, перекувыркнулась через голову коня и упала в сугроб, отлетев на добрых пару метров. Она почти сразу же поднялась на ноги, радуясь тому, что не свернула шею, а затем увидела, что жеребец метнулся куда-то в сторону. Волки преградили ему дорогу и теперь погнали бедное животное назад в лес.

Княжна застыла, глядя как звери, в азарте погони, бегут прочь от нее и не теряя времени, развернулась и рванулась к воротам, до которых оставалось несколько минут пути.

Так как она бежала тогда, она еще никогда не бегала. В груди стало тесно, легкие обжигало морозом и болью. Перед глазами все плыло, словно в тумане, а в голове вертелась только одна мысль: «Зимовит!».

Сама того не понимая. Есеслава сейчас видела спасение и решение всех своих проблем в этом мужчине. Она верила, что если удалось спастись из лап смерти, если каким-то чудом боги отвели от нее стаю, все будет хорошо. Зимовит выслушает и поймет…

«И простит!» — добавила про себя.

Вот впереди и ворота. Еся почти упала на них, навалилась всем телом и изо всей силы забарабанила кулаками. На стук открыл усатый охранник в меховой шапке. Удивился, увидев девушку и без вопросов открыл дверцу.

— Панна! — только и успел произнести он, когда Еся буквально повалилась к нему в руки.

— Зимовит! — это было единственное, что успела произнести княжна, прежде чем потеряла сознание.

Сыновья Стефана оказались мужчинами далеко за сорок. Их было двое и видимо, погодки. Старший шире в плечах, во взгляде недоверие, младший более радушный, но оба закрыты от чужих. Они вернулись, когда Иола, жена старшего сына, уже собирала на стол. Старик-отец повернул голову на звук шагов, когда мужчины, отворив двери, прошли в дом, оставляя на деревянном полу мокрые следы. Нас заметили сразу. Старший нахмурился, а младший силился улыбнутся. Оба поздоровались, покосившись на Мрака, а затем начались расспросы, кто мы, да откуда.

— Оставьте! — велел им дед. — Это гости, а гостей надо привечать и угощать!

— Как только эти гости к нам невредимыми пожаловали? — подозрительно спросил старший брат Михал.

Роланд поднял на мужчину взгляд.

— А что не так? — поинтересовался он.

— Да то, что через лес вы пробраться не могли, — ответил старший сын Стефана, — у нас завелся Верлиока. Уже столько людей погубил. Мы вот еле ноги унесли и то, потому что далеко оказались от твари, не учуял, не успел, да и занят был, жрал кого-то!

Я не сдержала вздоха. «Это что же получается, — подумалось мне, — работа действительно сама ведьмака находит!»

Роланд посмотрел на меня, а Михалу ответил просто:

— Так мы через горы шли!

Старший нахмурился.

— Откуда проход тот знаете? — удивился младший, Марчин.

— Так он ведьмак! — подал голос их отец. Я воззрилась на старика в немом удивлении. Как узнал?

Словно почувствовав мой вопрос, слепой улыбнулся.

— Иногда не надо видеть, чтобы знать, панна! — произнес он. — А бывает так, что тот, кто видит не всегда понимает, что именно он видит, это намного страшнее!

— Ведьмак! — воскликнул Марчин. Я заметила, как Михал осадил брата взмахом руки.

— Тогда ты просто обязан нам помочь! — заявил он.

Мрак, сидевший рядом с моей ногой, замено напрягся. Я не удержалась и, как и прежде, потянулась и погладила косматую голову, на мгновение словно позабыв, кто скрывается под личиной волкодава.

— Я за просто так не работаю, — ответил Михалу Роланд. — Но ваш отец был добр к нам, и я помогу.

— Мы заплатим! — воскликнул Марчин и старший снова осадил едзгаз его.

— Сколько сможем! — добавил Михал, когда брат посмотрел на него, словно пытался извиниться.

— Какая удача, что ты появился здесь, ведьмак! — добавил Стефан. — Мы уже почти отчаялись что-то сделать с этим чудищем. Недавно устроенная облава стоила нашему поселению троих молодых и сильных охотников.

Я покачала головой, твердо уверенная, что в этот раз Роланд меня с собой не возьмет. Я знала о верлиоке. Чудовище-великан. Жестокий, убивающий все живое на своем пути. С таким не договорится миром. Его надо только убивать.

— Завтра утром покажите мне, где видели в последний раз существо! — велел ведьмак.

— А почему не сегодня? — нахмурился Михал. — Мы знаем, где оно сейчас, если выйдем сразу…

— Я устал, — отрезал Роланд. — Верлиока силен, а мне нужен отдых. Иначе вам придется искать еще одного ведьмака, — добавил с усмешкой.

Братья переглянулись. Михал хотел было что-то сказать, я даже заметила, как шевельнулись его губы, но тут в разговор снова вмешался его отец.

— Будет так, как сказал ведьмак! — судя по тону деда спорить было бесполезно. — Я здесь все еще глава, так что не смейте перечить. Вот когда умру, ты, Михал, станешь хозяином дома, тогда и будешь распоряжаться. А пока прояви уважение к гостям!

С отцом старший сын спорить не посмел. Только сверкнул глазами и, поднявшись из-за стола, откланялся и вместе с женой ушел в другую комнату. Мы остались впятером. Младший сын Стефана улыбнулся нам с Роландом, словно извиняясь за поведение брата.

— Михал староста! — пояснил он. — Вчера погибли наши лучшие охотники. Он винит себя, потому и был так груб. Простите его!

— Я понимаю! — ответил Роланд и вернул улыбку. Я же устало привалилась к плечу мужчины, чувствуя, как глаза наливаются тяжестью. Переход в горах сказывался и мне хотелось отдохнуть.

— Помоги гостям устроится, — велел Марчину дед, — а завтра еще поговорим. Утро вечера мудренее.

Я бросила взгляд на старика, понимая, что не могу не согласится с его словами. К тому же, мне нестерпимо хотелось спать. И я в очередной раз поразилась тому, насколько трудна работа ведьмака. Завтра его ждало очередное испытание, бой за жизнь жителей этой деревни.

«И он обречен жить так до конца своих дней!» — поняла я.

— Идемте, я покажу вам, где будете спать! — тем временем Марчин встал из-за стола и позвал нас за собой. Роланд протянул мне руку, и я с удовольствием вложила в нее свою ладонь, а когда ненароком оглянулась на деда Стефана, мне показалось, что он видит наши с Роландом переплетенные пальцы. Но глаза старка оставались по-прежнему пусты.

Когда Есеслава очнулась, то первой кого она увидела, была мать Зимовита. Женщина смотрела на Есю с тревогой в глазах и, даже когда она очнулась, эта тревога не исчезла.

— Откуда ты? — только и спросила княгиня Валеска.

— Мне надо поговорить с Зимовитом! Это важно! — пролепетала девушка.

Валеска распрямила спину, поправила одеяло, укрывавшее княжну, улыбнулась.

— Ты проделала такой путь только для того, чтобы поговорить с моим сыном? Что же такого важного случилось?

— Простите, но я расскажу только ему! — вырвалось у Еси и она потупила глаза.

Валеске такой ответ явно не пришелся по душе, но она промолчала. Несколько минут панна просто рассматривала свою будущую невестку, а затем произнесла:

— Хорошо. Я скажу ему, что ты очнулась и зовешь его. Кстати, Зимовит хотел сам дождаться твоего пробуждения, но я не позволила, ведь это неприлично. Вы пока еще жених и невеста.

— Позовите сына, княгиня! — попросила Есеслава. — Это очень важно для меня.

— Конечно, важно, раз ты проделала такой путь и, кстати, где твоя лошадь? Ты ведь приехала верхом? Почему не в карете, как положено? — и посмотрела в глаза Есе, словно пыталась прочитать в них то, что девушка так старательно скрывала. Но княженка промолчала.

— Хорошо. Не хочешь говорить, не надо. Я пойду позову Зимовита. Наверное, он уже закончил с той женщиной…

Есеслава нахмурилась. Слова Валески ей показались странными.

— Какой женщиной? — спросила она.

— Явилась тут одна горбунья. Аккурат после того, как стражник принес тебя. Назвалась княгиней Пяст, только я вот думаю, какая с нее княгиня. Она и одета просто, хотя норов…

«Варвара!» — мелькнуло в голове Еси и сердце упало куда-то вниз, только каким-то чудом не разбившись на тысячу осколков.

— Потребовала к себе Зимовита. Мол говорить ей надо с ним. Что-то срочное, — покосилась на Есю, — как и у тебя! — заметила хитро прищурив глаза.

Есеслава легла на подушку и отвернулась от княгини. Зарылась лицом, спрятавшись от действительности.

«Опоздала! — сказала она себе с горечью. — А ведь чуяло сердце, что надо торопится!» — непрошенные слезы защипали глаза, но девушка попыталась сдержать их, чтобы Валеска не увидела ее горя.

— Я ухожу. Ты отдыхай. Мы пошлем человека сообщить Казимиру, где ты находишься, — княгиня встала с кровати и направилась к двери. Ее черный силуэт качнулся на стене, когда пламя свечи чуть вздрогнуло. В комнате словно повеяло прохладой.

— Зимовит придёт к тебе, как только поговорит с панной Пяст. Я прослежу! Отдыхай! — и дверь скрипнула, словно прощаясь. Шаги стихли.

Княгиня Валеска ушла и только теперь Есеслава позволила себе разрыдаться.

Глава 13

Зимовит сидел за столом и слушал. Женщина, которая сейчас сидела перед ним, уродливая горбунья с ужасными злыми глазами, говорила ему не менее ужасные вещи. Он слушал и отказывался верить в то, что слышит.

Где-то рядом находилась Есеслава. Он ощущал ее присутствие. Его сердце отзывалось на биение ее сердца. Так близко! Она спешила, чтобы опередить эту ведьму? Что она хотела рассказать ему?

А Варвара продолжала сеять черные зерна сомнения в душе молодого мужчины. Говорила, словно плевалась ядом. О том, как погубили отец и дочь ее сына Марека, чье тело даже не было погребено.

— Не девица она уже давно! — шипела пани Пяст, сверкая безумными глазами. — Весь город это знает, да вот скрывали, потому что боятся, что сложат голову, как и мой Марек. За правду, понимаете, князь? За правду.

Зимовит посмотрел в лицо старухи. Нахмурился.

— Марек был у нее не первым, я мать, я знаю. Он рассказывал мне, как она соблазнила его. Да и как мог не соблазниться молодой мужчина, если такая пригожая да ласковая девушка очаровывает, предлагает себя, — Варвара вздохнула. — А ведь мой Марек мечтал на ней женится. Влюбился, как мальчишка. Думал, будет семья, детишки.

Княжич сжал челюсти.

— А Есеслава и правда забеременела, да только от дитя избавилась. А когда Марек попытался разузнать, почему она так поступила с их ребенком, Казимир вызвал его на бой, обставив все так, словно это не его дочь, а мой сын, виноват. И убил моего мальчика!

Внутри Зимовита все перевернулось. Захотелось схватить горбунью за шиворот и трясти до тех пор, пока ее голова не оторвется, а глаза, горящие ненавистью к его невесте, не погаснут навек.

— Лжешь, старая! — вырвалось у мужчины.

— Не лгу! — обнажила зубы в усмешке Варвара. — Ты на мою спину посмотри! Что они сделали со мной, эти проклятые! Ненавижу!

И прежде чем Зимовит успел остановить уродливую княгиню, та поднялась из-за стола и одним резким движением задрала на спине рубаху. Мелькнули обвислые груди, прежде чем Варвара повернулась спиной, и княжич увидел ужасные шрамы, исходящие смрадом и сукровицей. Живое мясо на костях. Тошнота подкатила к горлу, но мужчина вытерпел ужасающее зрелище, произнес:

— Прикройся!

Варвара послушалась и, оправив одежду, села на лавку.

— Ты не возьмешь ее в жены! — сказала она. — Зачем тебе такая жена, чтобы каждый пальцем тыкал. А после найдутся и те, кто за твоей спиной шептаться станут, что были с ней, делили ложе, — старуха усмехнулась. — Люди не меняются. Это сейчас княжна такая милая и ласковая. А после снова возьмется за свое.

Зимовит напрягся. Рука непроизвольно дернулась, чтобы ударить клеветницу, но он удержался от удара.

Скрипнувшая дверь, впустила в комнату отца. Князь бросил хмурый взгляд на происходящее, спросил:

— Кто это? — указав на пани Пяст.

Старуха поднялась и открыла было рот, чтобы представиться, когда Зимовит ответил за нее.

— Пани уже покидает нас, — в голосе молодого мужчины прозвенела сталь. Княгиня хотела было возмутится, но взглянув в полные тьмы глаза Зимовита, только улыбнулась.

— Да, я уже ухожу! — закивала она. — Если мне дадут угол в этом доме…

— Я велю провести тебя до ворот, — Зимовит шагнул к двери и распахнул ее перед старухой.

— Но я проделала такой путь! — воскликнула Варвара. — Вы же не выставите меня, как самую последнюю побирушку?

Взгляд молодого княжича не предвещал ничего хорошего и, вздохнув, пани Пяст прошла к порогу. Князь-отец не вмешивался. Он видел, что сейчас творится с сыном и догадывался, что старая карга принесла ему очень страшные вести. Хотел бы князь все разузнать, да вот Зимовит, видимо, этого совсем не хочет.

«Пусть поступает по совести!» — решил отец и отвернулся, когда старая женщина оглянулась на него на пороге, словно умоляя позволить остаться.

«Хотя бы эту ночь!» — умоляли ее глаза.

— Иди же, — едва удержался княжич от того, чтобы не подтолкнуть княгиню.

С глубоким вздохом, старуха вышла, представляя себе, как на уставшей лошади, посреди морозной ночи будет возвращаться назад в таверну. Отчего-то так некстати вспомнились ей и разбойники на тракте, и волки, чей вой она слышала, когда спешила в имение, чтобы принести свои черные вести. В душе стало тоскливо и холодно. Что-то жуткой прошлось холодком по спине. Предчувствие или просто страх?

Зимовит вывел Варвару из дома. Передал с рук на руки стражникам и велел выпроводить за ворота, не желая более, чтобы она находилась с ним под одной крышей. Даже под одним небом, но тут он уже был не властен.

Мороз сковывал дыхание женщины, превращал в пар. Небо над головой стали затягивать тучи, обещая скорый снег. Погода совсем не благоприятствовала путешествию по пустой дороге, через лес. Варвара поежилась, когда ей помогли забраться на козлы. Подали в руки вожжи и открыли ворота, указывая на выход.

«Чертов идиот!» — подумала про себя Варвара, ругая Зимовита. Но, ей казалось, что дело свое она сделала. Она думала, что все прошло так, как она хотела. Вряд ли после такого рассказа, княжич захочет связать свою жизнь с Есеславой.

«Женщины ее проверят, осмотрят, и какой будет позор для Казимира, когда все подтвердится», — она даже смогла улыбнутся от этих мыслей. Затем, взяла в руки хлыст и дернула поводья, заставляя уставшую лошадь отправится в путь.

Лошадь обреченно захрипела и потащила коляску в ночь.

С неба упала первая снежинка. Скрипнули, закрываясь ворота за спиной княгини. Впереди лежала только тьма, густая, сочившаяся сквозь деревья. Где-то вдалеке раздался вой. Он разнесся над лесом и затих.

Варвара Пяст возвращалась домой.

Этой ночью мне не спалось. Я лежала на лавке и думала, глядя в бревенчатый потолок над своей головой. Думала о том, что произошло со мной за последние месяцы. Моя жизнь, из размеренной, полной забот по дому, забитой продажами цветов и зелий в теткиной лавке, превратилась в полную опасностей, насыщенную жизнь. Рядом любимый мужчина и верный друг в одном лице. Что будет с нами дальше?

Я повернула голову и посмотрела на ведьмака. Он спал на полу на шкурах, заложив руку за спину. Было темно, но я могла видеть его темный профиль и могла представить, как именно выглядит мужчина. Я знала его лицо наизусть, могла с точностью сказать, где находится какая морщинка. Я чувствовала его, так как никогда никого не чувствовала. Каждую эмоцию, если он только не пытался ее скрыть, но даже и тогда я могла разгадать то, что происходит в его душе.

«Роланд!» — это имя осталось в моем сердце навсегда. Я даже не мыслила себе жизнь без него.

«А что случится, когда пройдет год? — мелькнула мысль. — Вы договаривались на год, а ведьмаки не те, кто заводит семью!» — и я снова вспомнила о Лотере и его дочери. Вздохнула и закрыла глаза, призывая сон. Но тот упорно не шел ко мне.

Где-то в ногах сопел Мрак. Еще одна головная боль. Надо же… Жених! Слов нет, чтобы передать мое удивление от этой новости. Я пока еще не задумывалась о том, что произошло. Упорно гнала прочь мысли о правде, о том, что я, вовсе не я, не Ульяна, а какая-то другая девушка, чужачка для себя самой. И пусть я сказала Роланду, что не принимаю Настусю, но я была ею и, в глубине души, знала, что мне все-равно придется столкнуться с действительностью рано или поздно.

Генрих хочет заявить на меня права, но ему не удастся. Я отказываюсь принимать его в качестве будущего мужа. Помочь помогу, но замуж… Тут уж нет. Не заставит!

Роланд перевернулся во сне, и я невольно уронила взгляд. Посмотрела на его широкую спину, улыбнулась.

«Спи, мое счастье!» — подумала про себя. Завтра ведьмаку предстоит снова выполнить свою работу. И снова опасность, и снова я буду ждать его, переживать, как бы что не произошло.

«Как же сильно я люблю тебя, ведьмак!» — очередная мысль и сердце сжалось от сладкой радостной истомы.

Мой мужчина… Мой Роланд! Никто больше не займет в моей душе больше места, чем ты. Никто и никогда не разделит нас, не разлучит!

Я улыбнулась своим мыслям и вытянула руку, чтобы коснутся к плечу мужчины, но одумалась. Разбужу… а ему завтра предстоит тяжелый бой!

«Спи, моя любовь!» — подумала снова.

За окном запел протяжную песню ветер. Погода начинала портиться.

Зимовит несколько минут просто стоял перед дверью за которой находилась Есеслава. Он все не решался зайти и просто стоял, глядя на двери и слушая тихие всхлипы, доносившиеся из комнаты.

Слова старой карги все еще звучали в его ушах. Сердце сжималось от боли и злости. Он не хотел верить услышанному, но не мог.

«Почему она приехала? — подумал мужчина. — Видимо, хотела опередить старуху, а значит, знала о поклепе… или о правде?» — все слишком запуталось. Зимовит понимал, что ему надо поговорить с Есей, но не мог заставить себя просто протянуть руку и открыть дверь. Не мог переступить порог. Одновременно не хотел видеть княжну и мечтал прижать к груди, сжать до хруста тонкие худые плечи, встряхнуть и заставить рассказать правду.

Его душа разрывалась на части. Счастье было так близко! Он ведь уже представлял в своих мечтах эту девушку рядом с собой, видел своей женой, своей женщиной, своей возлюбленной…

Мужчина прижался спиной к противоположной двери стене. Медленно сполз вниз, продолжая слушать звуки, что доносились из-за закрытой двери и мучаясь от нерешительности и страха.

Он признался себе в том, что боится зайти и задать вопрос. Боится, что эта старуха рассказала правду и что Еся это подтвердит.

— Зимовит! — шаги матери и вот и сама Валеска встала над сыном. — Что произошло? Почему ты здесь?

Княжич не ответил. Закрыл лицо руками и несколько коротких мгновений так и сидел, а затем резко поднялся на ноги и распрямил плечи. Шагнул решительно к двери, протянув руку к ручке.

— Я пойду с тобой! — произнесла Валеска.

— Нет! — ответил сын и мать поразилась твердости его голоса.

— Ты не можешь остаться с княжной наедине в комнате! — заупрямилась женщина.

Зимовит повернул лицо к матери. Его глаза сверкнули каким-то почти безумным блеском.

— Ты не помешаешь мне, — сказал он, — мне надо поговорить с Есеславой. Я клянусь, что и пальцем не трону ее. И никто не узнает, что мы уединялись, если ты не расскажешь! — и выжидающе посмотрел в лицо матери.

Она несколько мгновений колебалась, а затем кивнула.

— Не наделай глупостей, сынок, — только и попросила, а затем повернулась к княжичу спиной и исчезла в конце коридора.

Зимовит проводил ее взглядом, а затем решительно толкнул двери и переступил порог.

Коляску слегка потряхивало. Обратный путь обещал быть скучным и… холодным. Только сейчас Варвара заметила, что с неба сыпет снег, что ее слегка потряхивает от мороза и что она банально устала.

«И зачем я только так торопилась?» — подумала княгиня. Но она и сама не знала ответа на свой вопрос. Какая-то сила просто толкала ее тогда ехать быстрее. Словно панна Пяст соревновалась с кем-то на время, словно могла не успеть. Странное ощущение, после которого внутри разлилась пустота. Сейчас ей казалось, что рассказав все Зимовиту, ей должно стать легче, но нет. Изнутри женщину продолжали разъедать злость и тьма. Легче, как думала и надеялась Варвара, не стало.

«Первый шаг моей мести сделан!» — решила княгиня. Что она предпримет дальше, она пока не знала, но мечтала, чтобы ее следующий удар был нанесен по Казимиру.

«Все отплатят за мои страдания!» — злобно улыбнувшись, Варвара вскинула хлыст, опустила на круп бедной лошади, заставляя ту перейти на бег. Княгиня хотела скорее вернутся в таверну.

Когда мимо проехали те странные воины, что помогли ее, спасли от разбойников, пани Варвара сделала вид, что не узнала их и даже не остановилась, чтобы поблагодарить. Предводитель проводил взглядом женщину, но тоже ничего не сказал. Не окликнул ее, не остановил.

Отряд прошел мимо, уводя за собой связанных разбойников.

Но вот мужчины пропали из виду. Лошаденка понесла княгиню дальше по заснеженной дороге. Падающий снег укладывался новым слоем на уже утоптанную поверхность. Деревья вокруг стояли темные, мрачные, как душа самой Варвары, и она не чувствовала себя больше неуютно.

Проехав еще некоторое расстояние, колесница обогнула резкий поворот, и внезапно на дорогу выскочило что-то огромное. Княгиня вскочила, вскинув руку с хлыстом, когда путь ее лошади пересек жеребец. Он фыркнул и ринулся в лес на противоположную сторону, а за ним, словно тени метнулись волки. Огромные, лохматые. Целая стая, не менее десятка, но они не последовали за жеребцом. Вожак стаи замер, разглядывая новую жертву. Уставшие волки уже отчаялись поймать прыткого коня, который боролся за свою жизнь, а тут перед ними оказался человек.

Сердце княгини упало вниз. Она осела на козлы. Свистнул хлыст, рассекая заледеневший воздух. Коляска дернулась вперед, когда лошадь рванула прямо на стаю.

— Пшла! — завопила Варвара.

Вожак прыгнул. Скакуну каким-то чудом удалось отклониться. Он рванул вперед, дернув за собой коляску. Рывок оказался слишком силен и Варвара полетела вниз, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на козлах. Твердая дорога, припорошенная свежевыпавшим снегом бросилась в лицо. В спине отдалось дикой болью, а колесница поехала вперед.

— Стой! — крикнула княгиня, протягивая руку.

Она увидела, как двое из стаи побежали за ее лошадью, но остальные… Остальные остались на дороге. Желтые глаза, словно загадочные злобные огоньки, впились в жертву. Оскаленные пасти роняли

— Не смейте! — прошептала Варвара. Ее сердце колотилось, словно бешеное. Княгиня попыталась подняться на ноги, делая это медленно и продолжая сжимать в руке хлыст. Она понимала, что любое резкое или даже неловкое движение может спровоцировать стаю к нападению.

Желтые глаза смотрели на человека с возрастающей злобой. Варвара неожиданно отчетливо поняла, что это конец.

«Быть такого не может!» — подумала она. Она не боялась умереть, но только не так, не разорванной на части посреди пустой дороги.

«Я ведь еще не завершила свою месть!» — мелькнуло в голове женщины

Вожак вышел вперед. Варвара посмотрела на вытянутую морду. Желтый взгляд, жуткий, зловещий, впился в лицо человека. Княгине стало страшно. Так страшно, как никогда раньше. Она не боялась так, даже когда стояла у позорного столба… Может быть, потому что знала — что будет жить. Пусть и изуродованной, избитой, но жить, а значит, ее сердце будет биться в груди, она будет дышать и чувствовать, думать и действовать.

Волк рванулся вперед. Темное тело, тяжелое, мощное, сбило Варвару с ног, повалило в снег. Оскаленная пасть дыхнула зловонием, и княгиня закричала, больше не сдерживая страха.

Вожак не стал рвать ее горло. Он отошел в сторону, позволив своей стае рвать на части живое тело.

Варвара закричала, когда острые зубы впились в ладонь, затем еще одни разорвали бедро… грудь… щеку…

Она пыталась оттолкнуть хищников, а они продолжали рвать ее на части, упиваясь ужасом и болью жертвы, насыщаясь горячей кровью, оросившей снег.

Вожак продолжал наблюдать, а затем просто отошел в сторону и лег, положив голову на лапы.

Его стая пировала. Молодые сыновья-волки набирались опыта. Сегодня они будут сыты… А жертва продолжала кричать, пока не затихла, захлебнувшись кровью.

Он стоял на пороге, сделав всего шаг и не решаясь двигаться дальше. Стоял и просто смотрел на маленькую фигурку, съежившуюся под одеялом. Такая хрупкая и ранимая. Его невеста. Есеслава!

«Есеслава!» — повторил мужчина про себя. Имя прозвучало сладко и дивно, отозвавшись песней в душе.

Зимовит понял, что произнес имя княжны вслух, только когда она, услышав свое имя, подняла голову и посмотрела на молодого мужчину заплаканными глазами.

Княжич закрыл за собой двери и приблизился к девушке. Встал рядом, глядя сверху вниз и, словно пытаясь разглядеть на ее милом личике, освещенном пламенем свечи, все те ужасы, которые рассказала ему старуха.

«Чертова ведьма!» — подумал Зимовит, вспоминая горбунью. Сейчас он даже немного жалел, что не придушил ее собственными руками. Злости и силы хватило бы.

«А если она говорила правду? — мелькнула мысль в его голове. — Разве за правду убивают? Она не всегда несет радость, но и без нее тоже нельзя!»

— Ты пришел? — словно спросила сама себя княжна. Она села, поправляя волосы. Показалась в этот миг такой неловкой и милой в этой неуклюжести, что молодой мужчина дрогнул.

— Надо поговорить! — сказал княжич и поразился сухости собственного голоса.

— Надо! — согласилась девушка. — Я для этого и спешила к тебе…

Зимовит отошел от Еси и остановился у окна. Одним резким движением, раскрыл ставни и посмотрел во двор. Потянуло морозным дыханием зимы и спина княжны покрылась мурашками.

— У меня недавно состоялся разговор с женщиной, которая назвалась как княгиня Варвара Лихновская, — и повернувшись, впился взглядом в лицо невесты.

«Она знает о горбунье!» — поднял он, когда выражение глаз девушки не выдало ожидаемого удивления. Но Есеслава опередила следующий вопрос молодого мужчины.

— Княгиня Валеска рассказала о панне Пяст! — вздохнула тяжело. — Я могу представить, что она наговорила обо мне!

— Можешь? — спросил насмешливо мужчина.

— Но я бы хотела рассказать тебе правду, — продолжила Еся, проигнорировав сарказм в голосе жениха, — она не могла сказать тебе правды, потому что ненавидит нашу семью. Когда-то давно я сделала огромную глупость и не позволила отцу казнить княгиню, — девушка усмехнулась, — правду говорят, что не стоит ждать добра от добра!

Зимовит скрестил на груди крепкие руки. Облокотился о подоконник, приготовившись слушать.

— Рассказывай! — велел он. — Я хочу знать… Я хочу понять, что произошло на самом деле и все ли так страшно, как наговорила мне горбунья.

Есеслава опустила глаза. Она понимала, что если сейчас расскажет всю правду, откроет все то что с ней случилось, с самого начала, то скорее всего, Зимовит отвернется от нее. Да и чего стоит ожидать несчастной. Ее история слишком страшна. Ни один порядочный мужчина, а тем более, будущий князь, не захочет связать свою жизнь с женщиной, у которой за спиной подобное прошлое. Постыдное, пусть и не по ее вине.

«Расскажу все, как есть, — сказала себе девушка, — а потом, когда он откажется от меня, вернусь к отцу и попрошу его, чтобы отпустил меня в Круг!» — Есеслава понимала, что не захочет больше помнить то, что было.

«Стоило раньше сделать это!» — сказала она себе. Слишком много воспоминаний терзали ее душу. Пора избавиться от них и начать жизнь с начала.

— Все началось, когда я отправилась погостить к своей тетушке в имение, — собравшись с силами, начала Есеслава. Она заставила себя поднять глаза и смотреть на Зимовита. И продолжала говорить. — Я никогда и никуда не выезжала, а тут княгиня Лиховская приглашает меня в свой дом. Отца удалось уговорить не сразу. Пани Варвару он не любил, хотя она и была нам родней. Моя мать и Варвара казались слишком разными, и отец не раз повторял это.

Зимовит прищурил глаза, глядя на невесту. Она казалась ему спокойной и собранной. Совсем не такой, какой была всего несколько мгновений назад. Словно сделала нелегкий выбор и смирившись с ним, успокоилась.

— Я тогда и предположить не могла, что тетя задумала план, как свести меня и своего сына Марека, — меж тем рассказывала княжна. — Тогда я, впрочем, как и все, считала, что Марек ее младший брат. Позже открылась правда — он был ее незаконнорожденным сыном, — девушка вздохнула и перевела дыхание. — Княжна опаивала меня, и по ночам Марек заходил ко мне в комнату… — замолчала на секунду, словно собираясь с мыслями. Заиовит увидел морщинку на высоком гладком лбу.

«Она волнуется!» — понял мужчина.

— Марек ложился со мной, пока я была без сознания и делал то, что ему заблагорассудится, — тяжело произнесла девушка. Ее глаза заблестели и только усилием воли, княжна сдержала слезы.

— Все это мне после рассказал ведьмак по имени Роланд, который спас меня от чудовища более страшного чем мои родственники, — и она говорила и говорила, а Зимовит слушал и с каждым новым словом хмурился еще сильнее, чем прежде. Когда ему открылась вся правда и про насилие, и про ребенка, он уже и не знал, что думать. Рассказа княжны был слишком правдоподобен. Она не запнулась ни разу, только голос ее время от времени начинал дрожать, и княжич не мог винить невесту в этом страхе.

— Отец победил Марека в честном бою, отстаивая мою честь перед богами, — Есеслава положила руки на колени. — Отец хотел казнить Варвару, но я, по своей глупости, отговорила его это делать. Пожалела женщину, лишившуюся сына. А она не переставала ненавидеть нас, и даже когда вернулась домой, как оказалось, строила козни. Я приехала к тебе рассказать правду не зная, что княгиня тоже будет здесь.

Девушка с минуту молчала, затем заговорила снова.

— Я понимаю, история слишком ужасна и кажется неправдоподобной, но она правдива от начала и до конца. Ты можешь не верить, но я очень надеюсь, что ты хотя бы поймешь меня и не станешь держать зла в сердце!

Зимовит увидел, как по щеке девушки скользнула блестящая слеза.

— Я догадываюсь, что после этого рассказа, свадьбе не быть! — сказала Еся. — Я не виню тебя.

— Я еще ничего не сказал! — вырвалось у мужчины, раньше, чем он смог подумать над смыслом фразы.

— Так скажешь! — печально проговорила княжна. — Твои родители не позволят…

— Я ничего не скажу им, — перебил Есю Зимовит. — Им не зачем знать об этом.

Есеслава мягко улыбнулась. Слезы катились по ее щекам, и она даже не пыталась утереть их или скрыть от жениха. Как полагала сама девушка, уже бывшего.

— Завтра я уеду! — она вздохнула. — Но уеду с легким сердцем, что не позволила себе обмануть хорошего человека! — Еся посмотрела в глаза княжичу. Он — ей в ответ. Взгляды скрестились, столкнулись. Ее — ожидающий, его — полный размышлений.

— Хорошо, — наконец, произнес мужчина. — Завтра я дам тебе сопровождение и отправлю к отцу.

Есеслава уронила голову. Сердце печально заныло. На душе стало пусто, словно вся жизнь в раз ушла из ее тела, оставив вместо себя пустую оболочку.

Зимовит несколько мгновений смотрел на княжну, а когда, словно решившись на что-то, шагнул было к невесте, в двери кто-то настойчиво постучал.

— Кто? — раздраженно спросил княжич.

— Это я, — ответила его мать и открыла двери. Ее взгляд скользнул на заплаканное лицо девушки, а затем переместился на сына.

— Твой отец прислал за тобой, Еся, — произнесла Валеска.

— Что? — вскинула глаза княжна.

— Его люди у нас на дворе. Я распорядилась, чтобы их накормили и устроили на ночь. Сказала, что ты уже спишь, — княгиня улыбнулась, — я солгала, потому что решила, что тебя не стоит тревожить. Утром поговоришь с предводителем воинов. Он настаивал на встрече сегодня, прямо сейчас, но мне удалось убедить его, что ты устала и давно спишь.

— Спасибо! — произнесла Есеслава.

Зимовит закрыл ставни и прошел к двери. Мать шагнула назад в коридор, пропуская сына. Но княжич замер на пороге, оглянулся на девушку, что смотрела на него огромными, широко распахнутыми глазами, в которых плескалась боль и отчаяние.

— Спокойной ночи! — мягко произнес молодой мужчина. — Завтра утром мы еще поговорим, а пока отдыхай, — сказал и вышел, прикрыв двери.

Есеслава легла, укрывшись одеялом до самого подбородка и думая над словами мужчины.

«Неужели он даст мне шанс?» — мелькнула мысль в ее голове. Но разве могло быть такое после того, как она рассказала ему ужасную правду о своем прошлом.

Но в сердце, словно маленький весенний цветок, пробившийся из-под снега, ожила надежда.

Глава 14

Этим утром, проснувшись, я узнала, что Роланд отправился с сыновьями Стефана искать логово чудовища. Об этом мне рассказал сам старик, когда я зашла в горницу.

Дед сидел у очага, грея руки. Услышав звук моих шагов, повернул голову, посмотрел мимо меня слепым взглядом и улыбнулся.

— Доброго утра, панна! Я надеюсь, ты хорошо выспалась на новом месте! — улыбка тронула его губы. Я зачем-то кивнула, но опомнилась, сообразив, что старик не увидит этого движения, и сказала вслух: Доброе утро, — после чего прошла к окну.

— Твой друг взял пса и вместе с моими сыновьями ушел, попросив передать панне Уле, что вернется после обеда.

— Спасибо! — я опустилась на лавку, а старик кликнул невестку, велев той подать гостье завтрак.

— Куда вы направляетесь? — спросил Стефан, когда мы сели за стол. Я — завтракать, а старый мужчина, видимо, с целью составить мне компанию. Жена Михала возилась на кухне в тестом, и мы остались вдвоем с дедом.

— Я не так давно ослеп, чтобы не замечать очевидных вещей! — продолжил старик, пока я пила травяной отвар из глубокой деревянной кружки. — Чувствую, что нечто важное ведет ведьмака. И тебя. Вы связаны.

— У вас есть дар? — спросила я.

Стафан рассмеялся.

— Когда-то я тоже называл это даром. Сейчас, даже не знаю, как назвать правильно то, что вижу. Когда мои глаза перестали радовать меня и свет в них погас, появился этот дар, — мне показалось, или в словах мужчины прозвучала горечь?

— Что вы можете? — я отставила кружку, потянулась за оладьями.

— Ты сильная ведьма? — спросил дед, на что я пожала плечами.

— Главная ведьма Круга сказала мне, что я сильна, но пока не замечаю за собой особых возможностей! — ответила я, умолчав про умение перемещаться. Не думаю, что Стефану было это интересно. — Они просыпаются во мне.

Старик снова улыбнулся.

— Твой дар скоро раскроется, — сказал он, — осталось не так долго ждать, панна.

— Вы видите это? — я заметила, что белесые, прозрачные глаза Стефана смотрят прямо на меня. Стало как-то неуютно от этого невидящего, но такого пристального взора. Я поежилась.

— Я вижу больше, — произнес старик. — Ты многое потеряешь и многое обретешь. Скоро перед тобой встанет выбор, и он будет тяжелым.

— Выбор? — я вспомнила встречу с Агнешкой. Главная ведьма тоже говорила мне нечто подобное. А теперь и старик!

— Но я отвлек тебя от трапезы, — продолжил Стефан, — это неприлично.

— Вы можете рассказать мне, что именно видите! — попросила я. — Что за выбор мне предстоит? — сердце сжалось в дурном предчувствии, но дед ничего не ответил. Он долго молчал, прежде чем заговорил снова.

— Знание того, что может произойти, всегда приводит к еще худшим последствиям! — сказал он. — Счастье в неведении. Живи, как живешь. Пусть все идет своим чередом, ведь все равно того, что назначено судьбой, уже не изменить. Колесо крутится, дорога бежит… темный лес с мертвыми-живыми листьями… тропа, что уводит вниз. Круг за кругом, шаг за шагом…

Я нахмурилась, но прерывать Стефана не стала. Лицо старика приобрело зловещий оттенок. Кожа побледнела, под глазами проступили синие тени.

— Ответ найдешь там, где позабудешь! — добавил мужчина и вздрогнул всем телом.

— Ты кушай, кушай, — сказал он с улыбкой, — надо набираться сил перед дорогой.

Я залпом выпила отвар. Кусок больше не лез в горло.

«И что они все говорят загадками!» — подумала я разочарованно.

— Спасибо, но я уже сыта, пан Стефан! — сказала я и встала из-за стола, решив вернутся в отведенную нам с ведьмаком комнату. Отчего-то мне стало не по себе в обществе этого непонятного слепого.

«Уж лучше почитать книгу!» — мелькнула мысль.

— Я вас оставлю! — сделала шаг к выходу и оглянувшись, заметила, что белесые глаза старика будто следят за мной.

По спине прошел холодок, когда я поняла, что в глубине слепого взгляда есть что-то чужое… принадлежащее не старику.

— Иди, — произнес дед и отвел глаза.

Я едва сдержалась, чтобы не ринутся опрометью вон из горницы. Ноги подгибались, а ладони снова стали влажными. Неприятно влажными, и я поспешила вытереть их о ткань на бедрах, а затем прошла в комнату и села на лавку, глядя на двери, словно ожидая, что они сейчас распахнутся и впустят в комнату нечто ужасное.

«Ты просто устала!» — сказала я себе, но в подобное плохо верилось.

«Устала!» — повторила увереннее…

Чтобы отвлечься, полезла в сумку и достала ледяную книгу.

«Может в ней есть что-то про верлиоку!» — подумалось мне, и я решительно открыла ее на середине.

Странный стон пронеся в помещении. Мои волосы опалило холодным дыханием, словно сам Мороз прикоснулся к лицу.

Я опустила взгляд на страницу и увидела странную картинку. Красивая молодая девушка стояла с чашей в руках. Длинные распущенные волосы иссиня-черного цвета скрывали ее наготу, а за спиной красавицы поднималась высокая ледяная стена, по которой сбегала вода.

Надпись внизу была сделала на мертвом языке, и я не смогла прочитать ни единого слова. Только нахмурившись, продолжала смотреть на красавицу, вспоминая о том, что уже видела похожее лицо. Только где?

«Мара!» — услужливо подсказала память.

Пальцы рук пронзила острая боль, словно ледяные тонкие иглы прошли насквозь. Я вздрогнула и уронила книгу. Она упала на пол и закрылась, но в самый последний миг, за ту короткую долю секунды, пока книга летела вниз, мне показалось, что женщина на картинке повернула голову и посмотрела на меня.

Снежные сугробы в лесу были не так велики, как в поле. Роланд тяжело передвигался вперед, стараясь двигаться по следам братьев, что шли впереди. За его спиной недовольно ворчал Мрак. Волкодаву было еще труднее передвигаться. За ночь снега насыпало выше уровня колен, да и сейчас с неба продолжали падать огромные хлопья, легкие, словно лебяжий пух.

— Тут недалеко осталось! — обернувшись к Роланду, сказал Михал. — Почти пришли!

Под сенью деревьев появилась протоптанная тропинка. Роланд вышел на нее и отряхнул снег с одежды, а затем склонился, чтобы внимательнее посмотреть себе под ноги. Увидев то, что и ожидал, тихо присвистнул.

— Крупный!

— Ага! — подхватил Марчин. — Метра под три, не меньше! Здоровенная тварь. Я видел, как он голыми руками разорвал напополам оленя.

За спиной ведьмака отряхивался недовольный Мрак. Братья стояли, руки в боки, и ждали решения Роланда. Он не стал заставлять их долго ждать и отпустил, со словами, что дальше пойдет сам.

«Пусть Уля думает, что я отправлюсь на охоту вечером!» — мелькнуло в голове мужчины. Роланд не хотел, чтобы девушка переживала из-за него. Верлиока, конечно, тварь опасная, но при хорошем и правильном подходе бой надолго не затянется.

«Стоит нечисти один раз попробовать человеческого мяса, и оно уже не остановится, чтобы не убивать!» — это ведьмак знал не понаслышке.

Он повернулся, провожая взглядом сыновей Стефана, а затем перевел глаза на Мрака.

— Когда найдем чудовище, держись от него подальше! — приказал волкодаву мужчина.

Пес опустил голову, словно соглашаясь на слова Роланда.

— Вот и молодец! — произнес ведьмак и снова опустил взгляд на огромные следы, владелец которых и протоптал эту тропинку, а затем решительно шагнул вперед, на ходу доставая из ножен меч. Ветер дул ему в лицо, а это означало, что был шанс подобраться к логову верлиоки незамеченным, хотя, на подобное везение Роланд не особо надеялся.

Он вспоминал все то, что знал об этом виде нечисти. По словам одного из ведьмаков, имевшего счастье выйти живым из боя с подобным созданием, Роланд помнил, что верлиока живет под землей и именно там строит свое логово. Обычно это глубокая пещера, сырая и вонючая, сверху прикрытая тонким слоем старых листьев. Часто жертва сама попадает в западню, просто наступив на тонкий наст и провалившись под землю прямо в руки чудовища.

— Будь осторожнее и не выбегай вперед меня! — предупредил Мрака ведьмак. Пес послушно засеменил следом, не сходя с тропы и, почти полностью, повторяя шаги мужчины. Роланд замедлил шаг и стал всматриваться в белую поверхность, надеясь приметить вход в пещеру. Огромные следы уводили охотников то в лес, то выныривали из-под его сени и шли вдоль поля, затем снова возвращались назад.

«Петляет, как заяц!» — мелькнула мысль в голове ведьмака.

Ближе к полудню, они вышли к скалам. Совсем невысоким, ниже уровня крон деревьев. Следы обошли кругом камни и пропали.

Роланд остановился и оглядел местность. Снег вокруг казался нетронутым. Высокие сугробы там, где деревья расступались, и наст вдоль звериных тропинок. Следов верлиоки больше нигде не было.

Мрак метнулся в сторону, обнюхивая кустарники и стволы деревьев, темные от влаги. Пробежался вокруг и исчез. Роланд чуть присел, осматривая снег в том месте, где заканчивался путь, проделанный существом, когда услышал зов волкодава и вскинув голову, повернулся на звук.

Самого Мрака он не увидел, зато недалеко от скал, за спиной ведьмака, появилась огромная фигура существа, закрывшая своей спиной клочок синего неба, пробившегося меж высоких сосен. Чудовищный монстр доходил головой почти до вершин деревьев. Лохматая голова с единственным глазом, что глядел на ведьмака со злобой и голодом, крепкое тело, почти как у человека, с той единственной разницей, что пропорции заметно отличались. Руки были длиннее и плетьми висели ниже колен.

Чудовище было одето в шкуры и какое-то подобие штанов, подвязанных веревкой на талии. Несколько мгновений верлиока просто смотрел на Роланда, а затем, издав оглушающий рев, шагнул вперед.

Ведьмак метнулся прочь от скал, понимая, что если окажется прижат к ним, то это намного усложнит бой. С таким гигантом нужно больше пространства для маневренности. Пусть великан и кажется неповоротливым, но стоит ему всего один раз хорошенько попасть по Роланду — вряд ли ведьмак снова поднимется на ноги.

Серебряный меч тонко запел, покидая ножны. Сталь радовалась, предвкушая кровь и словно говорила своему хозяину: «Напои меня!»

«Сейчас напою!» — подумал ведьмак, остановившись в отдалении от скал и думая только о том, как бы сейчас не угодить в пещеру-ловушку.

«Жаль, что не успел найти вход до появления твари!» — мелькнула мысль в голове Роланда, когда верлиока, прибавив шаг, ринулся на своего врага.

Места для маневров возле скал было всего ничего, и Роланд решившись, развернулся, побежал назад, вспомнив, что они с Мраком проходили мимо подходящей полянки. Решил заманить верлиоку за собой. Но едва успел остановиться, когда над головой промелькнула гигантская тень и, ломая кусты, что-то тяжелое упало впереди на тропинку. Ведьмак отскочил назад, вовремя заметив, как выкидывает вперед свою руку с ужасающего размерами кулаком преследовавшая его нечисть. Удар пришелся как раз на то место, где какую-то секунду назад стоял мужчина.

«Прыткий, гад!» — подумал про себя ведьмак и резанул по волосатой кисти. Но замах был недостаточной силы — не хватило времени. Брызнула кровь. Меч не перерубил кость и кисть осталась при твари.

Верлиока поднял голову к небу и издал такой рев, что в верхушек деревьев посыпался вниз снег, но Роланд уже не видел этого, он был занят тем, что искал путь, способный вывести тварь к заветной полянке. Только, кажется, чудовищу удалось загородить собой единственный удобный проход к ней и теперь ведьмак раздумывал о том, как завалить великана здесь. Задача усложнилась.

«А если…?» — мелькнула удачная мысль в голове ведьмака, и он усмехнулся. У него появился план.

Верлиока тем временем тяжело поднялся на ноги, продолжая разрывать взглядом врага, а затем, потянулся в ближайшему дереву. Роланд попятился назад, увидев, как монстр ухватился обеими руками за толстый ствол и тянет вверх, словно вырывает дерево из земли, подобно сухой травинке. Но, видимо, сосна крепко держалась корнями за жизнь и тогда чудовище просто обломило ее и подняло над головой, целясь в ведьмака.

Роланд замер, продолжая следить за верлиокой. Нечисть размахнулась и швырнула дерево в своего противника.

Печально посыпались иголки. Толстый ствол пролетел вперед, ломая ветки более тонких деревьев. Ведьмак просчитал время этого полета и прыгнул на землю, прокатившись кубарем по снегу прямо навстречу твари. Сосна ударилась в скалы, жалобно заскрипела и застыла, застряв меж острых камней, а Роланд проворно вскочил на ноги и метнулся в сторону, заметив, что на него несется сама смерть.

Верлиока замахал руками, когда мужчина скрылся за деревьями, закричал истошно и зло. Жертва ушла. Мало того, что она не захотела просто так сдаться в его руки, так еще и пытается защищаться! Верлиоку это вывело из себя. Ломая руками стволы, нечисть ринулась за ведьмаком, но мужчина оказался более проворен. Роланду удалось вернутся на тропинку и через несколько минут, слушая за спиной звуки погони, ведьмак выскочил на заветную поляну, на которой заметил и Мрака. Волкодав стоял посередине и смотрел на друга.

— Уходи! — крикнул ему Роланд и обернулся назад, встречая приближающуюся тварь. Мрак тенью скользнул в лес, а затем выглянул, чтобы проследить за ходом боя.

Вот верлиока выскочил на поляну, злобно шипя и оглядываясь по сторонам, пока единственный огромный глаз не увидел противника, застывшего впереди.

Рука Роланда скользнула к поясу. Он вытянул тонкий нож, замахнулся и метнул его, целясь в глаз твари. Верлиока дернул головой, уклонился, и нож лишь оцарапал поросшую щетиной кожу. Нечисть заревела, сообразив, что задумал человек. Раскинула широко руки и двинулась на врага, шагая тяжело и при этом сопя так, что ее дыхание, зловонное и горячее, коснулось лица мужчины, стоявшего в нескольких шагах.

Когда не получилось с глазом, Роланд решил действовать иначе, благо, места для подобного маневра ему теперь хватало с лихвой.

— Ну, давай, иди же сюда! — произнес он, глядя в глаз твари, а сам подготовился к прыжку.

«В сторону, под рукой и вперед, ударить по ногам!» — приказал себе ведьмак.

Вот верлиока уже рядом. Вот заносит огромные кулаки, намереваясь ударить, раздавить, стереть в порошок… За секунду до удара, Роланд прыгает вперед. Кулачищи мелькают в волоске над его головой. Он кувыркается по снегу и тут же разворачивается в сторону, встает на колени и замахивается. Брызжет кровь — удар пришелся на сгиб ноги, перерезает сухожилия и тварь падает на колено, воя от боли. Ведьмак молниеносно поднимается на ноги и ударяет по второй ноге. Удар приходится чуть выше, и нога остается целой, но причиняет боль существу, и оно ревет еще громче, так что воздух колеблется и вздрагивает.

Роланд отходит назад и ждет, пока существо поднимется, но верлиока снова падает на снег и, обхватив руками поврежденные конечности, продолжает вопить, заливая снег кровью. Что-то сродни жалости, касается сердца ведьмака. Он медлит всего мгновение, чтобы снова атаковать, когда тварь внезапно вскакивает на уцелевшую ногу. Выкидывает навстречу врагу пальцы, зажатые в кулак и бьет ведьмака в грудь. Роланд чувствует, как трещат его кости, как он взлетает в воздух, а затем падает вниз и под его спиной что-то хрустит и ломается, и он снова падает, проваливаясь в густую тьму, наполненную вонью и сыростью земли.

«Логово!» — успевает подумать Роланд, и приземляется боком на что-то острое и хрупкое. В бок впивается осколок какой-то кости, разрывая кожу, проникает вглубь тела, а сверху, заливаясь сиплым лаем, так похожим на смех, к нему уже спускается великан.

Есеслава оглянулась на Зимовита, пока садилась в карету. Княжич стоял почти рядом, она могла только протянуть руку и прикоснулась бы к его плечу… Такому широкому и надежному.

Он так ничего более ей не сказал, хотя и обещал поговорить. После той ночи признаний, просто ушел, и вот теперь они прощаются, а сердце княжны разрывается от боли.

«Разве может быть такая боль?» — удивляется она и понимает, что полюбила этого мужчину. Полюбила так, как не могла и мечтать. Только вот, почему ей кажется, что эта любовь ей только на беду?

— Хорошего пути, — пожелала Валеска и встала рядом с сыном. Вот и князь-отец подошел, чтобы проститься с гостьей, а Еся смотрит только на одного Зимовита, надеясь прочитать в его взгляде приговор или помилование. Но ничего не видит и не чувствует.

— Я пришлю сокола вашему батюшке! — наконец, говорит княжич и закрывает дверцу кареты, затем машет рукой человеку ее отца — надо же, отыскали — и добавляет, обращаясь к нему. — Береги свою госпожу. На ее долю выпало немало страданий! — и отходит назад, глядя, как возница направляет лошадей к воротам.

Еся до последнего смотрит на Зимовита, все еще на что-то надеясь, и только теперь понимает — свадьбы не будет. Обещанный сокол принесет отказ. Затем она отворачивается, понимая, что больше нет смысла рвать себе сердце. Мысленно она уже простилась с женихом.

«Счастье было таким коротким!» — подумала княжна и, закрыв глаза, откинулась назад.

Под копытами лошадей хрустит морозом заледеневший снег, укрывший дорогу. Скрипят колеса. Всадники окружили экипаж, несут свою службу, охраняют от невиданного врага. А Есеслава думает только об одном. Даже если все сегодня закончилось, если будущего у нее и Зимовита нет, она все равно рада тому, что открыла ему сердце. И теперь она чиста перед ним.

«Так лучше!» — решила девушка.

Вот промелькнул мимо и постоялый двор, где Есеслава останавливалась на ночь, вот снова впереди заснеженная дорога с угрюмыми соснами, обступившими ее подобно вечным стражам.

Княжна ничуть не удивилась, когда на встречу экипажу из леса вышла лошадь. Тот самый жеребец, на котором она ехала к Зимовиту. Кто-то из людей отца, признав коня, закинул ему на голову веревку, приманил, а затем привязали к экипажу и продолжил путь.

Еся сидела и думала о том, как встретит ее отец. Отругает ли за то, что нарушила запрет, сбежала, или посочувствует ее горю.

«Будь, как будет!» — решила она в итоге. Теперь ей уже ничего не страшно. Даже родительский гнев. Осталось только дождаться сокола от Зимовита и все будет ясно. Хотя, она и так уже все поняла для себя.

«Да что это с ним? Что с моим глупым сердцем? Почему изводится от боли, почему колет и мешает дышать?» — я встала на ноги, подошла к окну, выглянула во двор. Сыновья Стефана кололи дрова. Один колол, а второй относил их аккуратно под навес и складывал горкой. Я смотрела словно бы на мужчин, но при этом не видела их, продолжая испытывать жуткое чувство, что сейчас со мной происходит что-то не то. Совсем не то.

«Почему же ты не возвращаешься, Роланд?» — мелькнула мысль, и я устремила взгляд на дорогу, что белой лентой уходила мимо домов вдаль, к полю и еще дальше, протягиваясь к густому лесу с темнеющим частоколом мокрых стволов.

«Почему отправился без меня?» — я взяла теплый платок, принадлежавший жене Михала и вышла на улицу, кутаясь в обманчивое тепло.

Снег не шел, хотя издалека, с запада тянулись темные облака, полные влаги. Под ногами затрещал прихваченный морозцем снег, утрамбованный сапогами мужчин, что сейчас работали на дворе. Я прошла мимо них к калитке и выглянула на дорогу, словно ожидая появления своего ведьмака. А глупое сердце продолжало сжиматься все сильнее и сильнее, когда внезапно я увидела, как на белом снегу мелькнуло какое-то черное пятно, и оно постепенно увеличивалось, приближаясь, пока я не поняла, что это пятно, не кто иной, как Мрак.

Платок соскользнул с моих плеч, когда я поняла жуткую правду — если Мрак вернулся один, значит с Роландом что-то случилось!

Я не помню, как выскочила на дорогу и поспешила навстречу волкодаву. Бежала спотыкаясь, поскальзываясь и снова вперед, пока не достигла поля, где мы и встретились с псом.

— Где он! — крикнула я, не сдержав страха в голосе.

Мрак взглянул в мое лицо. На миг перед глазами все поплыло, и я снова увидела лицо молодого мужчины.

— Генрих, где ты оставил Роланда? — спросила я громко, почти прокричала ему в лицо. Пес снова стал самим собой. Он несколько секунд просто смотрел на меня, а затем резко развернулся и направился к лесу. Раздумывать времени не было. Я как была, в чем была, побежала за ним следом. Мне в спину неслись окрики братьев, но я не слышала их, продолжая бежать вперед и думая только о том, почему не могу переместиться к ведьмаку? Почему я так слаба и до сих пор не овладела собственной силой! Что, если я сейчас теряю драгоценные минуты, а он там истекает кровью, или умирает в лапах верлиоки! Что, если уже поздно? А перед глазами появилась Мара с короткой нитью жизни в руках.

— Не Роланд! Не он! — прошептала, как заклинание, продолжая бежать, пока не закончилось поле и не осталась за спиной деревенька.

Мы вошли в лес и дальше наш путь лежал по широкой тропе, протоптанной огромными ногами чудовища. Но у меня не было даже времени, чтобы оценить ужасающий размеры монстра. Я думала только о том, чтобы застать своего ведьмака живым, больше ни о чем, продолжая спешить следом за Мраком.

Роланд пришел в себя достаточно быстро, чтобы подняться на ноги. Чудом во время падения он не выронил меч из рук — сказались годы тренировки и слова наставника, что до сих пор были живы в памяти, что ведьмак без меча не ведьмак.

«Ни при каких обстоятельствах не выпускай меча из рук. Пусть он станет продолжением твоих пальцев. Потерять меч во время схватки — верная смерть!» — прозвучали в голове Роланда слова, и он встал на ноги, опираясь на оружие, вогнав острие в землю. Поднял голову и увидел, как вниз, тяжело перебирая ногами и руками, спускается верлиока.

Мужчина поковылял вперед, прижимая руку к раненому боку и думая про себя, что эта сторона его тела какая-то уж слишком невезучая. Так он добрел по подземному лазу, высотой с добрых два метра, до широкой пещеры, что, по всей видимости, служила логовом твари. За спиной ведьмака, в тоннеле, тяжело запыхтела нечисть. Согнувшись в три погибели, верлиока торопился за своим врагом, подволакивая раненую ногу, на которую существо теперь не могло даже ступить.

Роланд облокотился спиной о земляную стену и вытащил второй нож. В подземелье было темно и ему пришлось выпить одно из зелий, после которого цвета стали ярче, хотя сошли на нет в своем многообразии, оставив ведьмаку только белый с черным и все оттенки серого. Но ему хватит, чтобы не промахнуться во второй раз.

Голова твари показалась в проеме. Верлиока протиснулся вперед, сперва широкие плечи, затянутые в шкуры, а затем помог себе руками, выталкивая тело в пещеру. Огромный глаз обвел взором подземелье и остановился на ведьмаке как раз в тот миг, когда тот выбросил вперед руку, швырнув нож прямо в выпуклое бельмо.

Крик полный боли подсказал раненому ведьмаку, что нож достиг цели. Он увидел, как тварь вскинула руки и обхватила ладонями голову, не переставая шипеть и плеваться. Затем нечисть повалилась вперед, продолжая дергаться от боли и что-то выкрикивая.

«Это мой шанс!» — понял Роланд и поднял меч. В несколько шагов, позабыв о ране, он сократил расстояние между собой и существом. Подпрыгнул вверх, перемахнул через дернувшуюся руку чудовища и оказался на его спине.

Заплакала сталь, забулькала кровью. Насытилась, когда ведьмак пронзил горло верлиоки, пригвоздив монстра к сырой земле, а затем проворно отскочил в сторону и прижав ладонь к кровоточащей ране, стал смотреть за конвульсиями чудовища.

Сперва оно забилось широкими взмахами рук и ног, затем мелко задрожало и издав последний сип, захрипело и затихло.

Несколько мгновений ведьмак просто стоял и смотрел на нечисть. Затем достал свои зелья и выбрал то, что останавливало кровь. Опрокинул на рану, стиснув зубы, зашипел от резкой боли и упал на колени, закрыв глаза и запрокинув голову к земляному потолку. Несколько минут он простоял так, позволяя боли утихнуть, а затем оторвал от подола рубашки тонкую полосу ткани и наспех обмотал бок. Затем поднялся на ноги и подошел к верлиоке, чтобы вытащить меч. Дернул раз другой, но меч прочно застрял в шее. Только спустя несколько долгих мгновений, расшатав клинок, Роланду удалось извлечь его из существа.

Обтерев лезвие о шкуру твари, ведьмак вернул меч назад в ножны, и только после этого позволил себе осмотреться в логове. Он знал, что вещи убитых верлиока обычно тащит к себе в подземелье, а значит, в этом месте можно было поживиться чем-то полезным или просто нужным.

Роланд прошелся по логову, оглядел все углы и закоулки, заглянул даже под широкую кровать, покрытую шкурами и какими-то старыми одеялами, и в итоге нашел несколько тюков с отсыревшей тканью и маленький железный ларчик, вскрыть который ему помешала занывшая рана и острое желание поскорее выбраться на свет.

«Мне нужно доказательство того, что тварь сдохла!» — Роланд отсек одну из рук чудовища, обмотал веревкой и привязал к поясу, а затем прошел в тоннель, за которым начинался выход на поверхность. Сперва наперво взял в руки ларец, раскачал в руках и швырнул вверх, выбросив из подземелья. Затем приблизился к стене и стал карабкаться наверх, намереваясь выбраться наружу.

Где-то там, над его головой выглядывало небо, начавшее сыпать крупными хлопьями. Внизу оставалось смрадное логово с телом убитого чудовища.

Если бы не Мрак, я бы не заметив перед собой провала, угодила бы прямо в него. Но волкодав выскочил вперед и преградив дорогу, заставил меня остановится.

— Что? — хотела было возмутиться, но тут пес отошел и моему взгляду открылась широкая дыра в земле, уводившая куда-то вниз.

— Он там? — догадалась я и тут, словно в ответ на мой вопрос, из-под земли вылетело нечто небольшое и тяжело упало в снег рядом с провалом. Я нахмурилась, а затем сделала шаг вперед, склонилась над подземным подарком и увидела какой-то ларец. Небольшой, обитый странными железными знаками на тяжелой крышке.

Опустившись на колени, села у края провала и посмотрела вниз, стараясь при этом быть осторожной и не свалится.

— Эй! — зачем-то крикнула я. В тоннеле что-то шевелилось. Мне показалось, что это сама темнота движется в мою сторону, и сама не знаю, почему, я не отпрянула. Страха не было, хотя я и догадывалась, что подо мной не что иное, как логово верлиоки.

«И он там!» — мелькнула мысль.

— Роланд! — крикнула срывающимся голосом.

Темнота приближалась и только сопела совсем как человек. А когда тот, кто поднимался ко мне из глубины, выбрался на полосу света, я с облегчением перевела дыхание, а затем протянула вниз руки, чтобы помочь ведьмаку выбраться наружу. Но он моей руки не принял. Сам взобрался на поверхность, тяжело перекатился по снегу и так и остался лежать, глядя в небо карим взглядом. Его грудь тяжело вздымалась, и я заметила рану на боку мужчины, как и огромную конечность на его поясе. Охнула и опустилась рядом, протягивая руку.

— Уля! — Роланд посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты убил его? — спросила я про чудовище.

— Да. Осталось лежать там, внизу, в своих владениях, — он усмехнулся, — уже навсегда.

— Но ты ранен! — прошептала тихо.

— Чёртов бок, кажется, совсем невезучий! — он сел и рассмеялся. Я потянулась к мужчине, обняла обеими руками.

— Я так боялась, что с тобой что-то случится! — произнесла и тут же опомнилась. — Почему ты не предупредил, что отправляешься на охоту? Почему не сказал мне?

— Что бы это изменило? — пожал плечами ведьмак. — Я не хотел, чтобы ты беспокоилась.

— Я должна была знать! — упрекнула я мужчину.

— Уля, — тихо прошептал он и покачал головой, а затем я увидела, как его лицо переменилось. Он в один миг нахмурился и тяжело поднявшись на ноги, стал стягивать свою куртку.

— Ты сумасшедшая ведьма! — вырвалось у Роланда, а я только сейчас поняла, как холодно в лесу. Мороз уже не то что щипал мою кожу, он грозился заморозить меня живьем. Когда бежала, спешила к своему ведьмаку, то совсем не чувствовала холода, а вот теперь он окружил меня и сжал в свои ледяные объятия.

— Надевай, — почти заставил меня просунуть руки в рукава своей куртки ведьмак. — Ничего что в крови, главное, чтобы ты не замерзла. Безумная женщина, — он покачал головой.

Я зачем-то оглянулась на Мрака. Волкодав стоял в нескольких шагах и, высунув язык, смотрел на нас преданными глазами в которых, как я с ужасом и некоторым удивлением заметила, стало меньше человеческого. Время поджимало. Роланд прав. Еще не хватало мне заболеть и задержаться в этой деревеньке. Ведь у Генриха остается все меньше времени. Он начинает срастаться со своим образом и если мы опоздаем, что собачья сущность поглотит человеческую и Генриха не станет как личности. У Роланда будет просто верный пес.

— Поспешим назад, — Роланд нагнувшись, подхватил ларчик. Я же только покосилась на страшную конечность на его поясе и промолчала.

— Идем! — продолжил ведьмак и кивнул Мраку. — Вперед, мой друг!

Вильнув длинным хвостом, пес побежал перед нами.

Мы возвращались той же тропой, протоптанной верлиокой. Роланд обхватил меня левой рукой, прижал к себе, делясь теплом тела. Я не протестовала, а только сама сильнее прижалась к нему. Пусть это и мешало идти быстрее, но данная близость была необходима нам обоим. Я шла и думала о том, что, возможно, Мара ошиблась, или это ошиблась я, решив, что нить принадлежит моему ведьмаку?

Сегодня я испугалась за него, посчитав, что больше не увижу живым. Перед глазами все время появлялось лицо Мары и нить в ее руках. Ее слова звучали в моих ушах и как не старалась, я не могла прогнать из сердца страх.

«Но ведь все обошлось!» — говорила я себе. Роланд жив, хоть и ранен, но эта рана пустячная. Он выпил зелье, а когда мы вернемся в дом, я зашью ее, обработаю как следует, так что и шрама не останется.

— А что за ларец ты нашел? — спросила у ведьмака, решив не думать о плохом.

Роланд чуть ослабил хватку. Отпустил мое плечо. Мы как раз проходили уже мимо поля, а вдали показались первые домишки.

«Скоро будем на месте», — подумалось мне.

— Сам не знаю, — ответил мужчина. — Ларец эта тварь скорее всего взяла у кого-то, кто попал к нему в лапы. Меня заинтересовали рисунки на крышке. Кажется, там может находится нечто ценное! — Роланд посмотрел на меня.

— Но не об это я хотел с тобой поговорить! — продолжил он. Карий взгляд заставлял меня таять. Столько тепла и нежности было в нем, что я снова позабыла обо всем на свете. О нитях Мары, о холоде, что окружил нас, о том, что нам стоит торопиться и спешить, я забыла обо всем, кроме этих глаз и губ, таких близких и манящих. А когда Роланд притянул меня к себе, прижал к груди так, что внутри все сладко заныло от предвкушения, я сама прижалась своими губами к его губам. Позволила целовать себя, как еще никогда не позволяла ему. Сладко, немного грубо, властно. Роланд обхватил руками мое лицо, запрокинул к небу, глотая мои стоны, выпивая мою нежность.

— Я люблю тебя, — прошептал он спустя несколько долгих и таких сладких мгновений. Голова шла кругом. Я даже не заметила, когда он отпустил меня. Пошатнулась, силясь удержаться на ногах, а хотелось просто раскинуть руки и повалится в снег.

А хлопья все падали и падали с темнеющего неба.

Мрак отошел в сторону и отвернулся, глядя на деревеньку, до которой оставалось несколько минут пути.

Темнеющее небо предвещало снежную бурю, но мы с Роландом не видели ничего. Кроме нас двоих сейчас в этом мире не существовало более никого.

«Что это?» — спросила я свое сердце.

«Это любовь!» — ответило оно.

— Ну и как, ты теперь довольна? — Казимир навис над дочерью, подобно грозовой туче, всматриваясь в ее опущенное лицо. Только с полчаса как вернулась, и отец сразу же потребовал ее к себе, не дав даже как следует отдохнуть с дороги. Княжна едва выпила горячего молока, как сразу же поспешила к князю и вот теперь уже битый час выслушивала его грозные речи.

— Скажи мне, Еся, чего ты добилась своим признанием? — продолжал говорить Казимир. — Теперь Зимовит откажется от тебя, более того, я боюсь, что о твоей выходке прознают все. Кто захочет взять в жены… — он осекся, когда дочь подняла на него глаза.

— Кого, отец? Порченый товар? — спросила Есеслава и усмехнулась. — Говори, как есть! Я и сейчас считаю, что поступила правильно. Не желаю начинать семью с обмана.

— Дура! — в сердцах выкрикнул князь и тяжело опустился на скамью напротив, прижав руку к груди.

— Может, вы и правы, отец, — произнесла девушка, — но иначе я поступить просто не могла. Ругайте меня сколько вам вздумается. Вы отец, я послушаю вас.

— Лучше бы сразу послушала, прежде чем из дома убегать! — вздохнул князь и покачал головой. — Теперь и осталось только ждать сокола от твоего жениха.

Есеслава снова опустила взгляд.

— Он пришлет ответ, я уверена, — сказала она, — и я готова к отказу!

— И что будешь делать после? — спросил отец.

— Пойду в город, обращусь в Круг, как советовал ведьмак. Пусть все сотрут из памяти. И Марека и… — она запнулась, прежде чем закончить, — и Зимовита.

— Ты уверена? — поинтересовался притихший отец.

— Получим ответ с соколом и приму решение, — отозвалась Есеслава и встала, направившись к двери.

— Я, с вашего позволения, отец, пойду отдохну. Дорога была нелегкая! — она потянулась к двери, а когда открыла ее и шагнула, переступив порог, оглянулась на князя. Легкая улыбка легла на девичьи губы, когда Еся увидела, как в действительности переживает ее отец. Он пытался не подать виду, но она разглядела скорбную морщинку у его бровей и складки у губ. Да и сам взгляд потускнел. Она хотела было рассказать отцу про Варвару, что встретила ее у Зимовита. Хотела объяснить, что была права, отправившись к жениху… Что бы подумал княжич, узнай правду только от панны Пяст?

«Было бы еще хуже и тяжелее!» — сказала себе Еся и, так и не решившись открыться отцу, покинула комнату. Только дверь печально скрипнула за ее спиной.

Глава 15

Мне кажется, сыновья Стефана были несколько удивлены, когда увидели возвращающегося ведьмака. Они так и застыли над колодой и дровами, уставились на конечность твари, которую Роланд швырнул им под ноги, как доказательство своей победы над монстром, а затем, не говоря ни единого слова, взял меня за руку и завел в дом.

Мрак забежал следом, отряхнулся в сенях. Я вернула ведьмаку его куртку, которую мужчина оставил тут же, повесив на крюк, и только после этого мы прошли в горницу.

Стефан сидел у окна, глядя белесым взглядом в никуда. Пусть за стеклом падал снег, старик не видел этого и только повернул голову, услышав наши шаги.

— Вернулся, да с победой! — произнес он.

Роланд отпустил мою руку, поклонился незрячему. Дед словно почувствовал проявление уважения. Улыбка тронула его губы, и он кивнул, отвечая на поклон.

— Я чувствую запах крови. Ты ранен?

— Это не только моя кровь, — ответил ведьмак.

— Думаю, победа далась тебе нелегко! — заметил Стефан.

— Пойдем, я обработаю и зашью твою рану, — попросила я Роланда.

— Идите, дети! — проговорил старик и снова повернулся к окну, словно мог что-то разглядеть своими мертвыми глазами.

Уже в комнатке, усевшись на лавку и глядя, как ведьмак снимает рубаху, я косилась на ларец, что стоял на полу. Мне было любопытно, что может скрывать от нас его глубина.

— Откроем, — заметив мой взгляд, произнес Роланд, — мне и самому интересно, что там!

— Только сперва я залатаю твой многострадальный бок, — я даже позволила себе улыбнуться, прежде чем взялась за рану. Некоторое время провозилась с ней, вычищая, затем потянулась за иглой. Все это время мужчина мужественно терпел мою помощь, не издав ни единого звука. Только смотрел ласково, да так, что душу пробирало.

— Как ты ухитрился пропороть так глубоко свое тело? — спросила, штопая кожу.

— Напоролся на осколок кости! — ответил Роланд, глядя на мою работу. — У верлиоки все логово было посыпано костями, а я неудачно упал, — он улыбнулся, глядя, как я перерезаю нить.

— Вот и все! — рана заживала слишком быстро. К утру от нее не останется и следа. Так уж устроены ведьмаки. Сильные и живучие. И Роланд живое тому подтверждение. Я вспомнила то, что писалось в книгах о ведьмаках, и не могла не признать, что многое было неправдой. Даже не просто многое — почти все, за исключением их удивительной силы и регенерации. Здесь книги не лгали.

— Ладно, хватит обо мне! — и Роланд взял в руки ларец, дожидавшийся своего часа. Повертел в руках с легкостью, хотя весил тот весьма прилично, а затем попробовал открыть. Крышка не поддалась.

— Хм, — только и произнес он и передал мне в руки ларец, — попробуй ты, здесь ведьминские символы. Если не удастся, придется применить силу, — Роланд усмехнулся и встал на ноги, пока я держала на весу эту тяжесть.

— Я постараюсь, — пробормотала и опустила ларец на колени, хотя в действительности не могла себе даже представить, что мне надо делать. Повертела ларец, как это до меня сделал ведьмак, только с меньшей легкостью. Внутри явно что-то лежало, потому что, стоило мне наклонить ларец на бок, как нечто тяжелое гулко стукало о стены.

— Хм! — я закусила губу, повторив возглас Роланда и поставила ларец ровно. Посмотрела на ведьмака, который приготовил нож, чтобы вскрыть ларец, как раковину, затем снова опустила глаза на крышку ларца и провела пальцами по поверхности замысловатых узоров, сложившихся в чужой язык. Странное тепло полилось из кончиков пальцев, а затем тишину комнаты нарушил тихий щелчок, и мы с Роландом переглянулись.

— Так просто? — удивилась я. — Быть такого не может! Не с нашим счастьем!

— Открывай! — Роланд опустился на корточки у моих ног и впился взглядом в ларец, словно ожидая, что оттуда выскочит нечто ужасное. Затем заставил меня повернуть ларец так, чтобы тот открывался на него и велел откинуть крышку. Я повиновалась.

Ларчик скрипнул едва слышно. Я сдержалась, чтобы не зажмурится, но ничего не произошло. Изнутри не повалил дым, не вылетели черные мошки, ничего не случилось, только на лице Роланда, который первым взглянул на содержимое, сменилась гамма эмоций. От ожидания неприятности, до удивления и неверия собственному счастью и удаче.

— Уля, кажется, нам с тобой наконец, повезло. Хотя мне и кажется это немного подозрительным! — произнес он и опустил руку в темную глубину ларца, а затем вытащил на свет гладкий черный камень почти идеальной овальной формы. Он небрежно убрал с моих колен опустевший ларец и показал находку.

Я присмотрелась внимательнее, сперва не сообразив толком, чему так обрадовался мой спутник, а затем тихо рассмеялась.

— Это маленькое, но все же решение нашей проблемы! — сказала я.

— Оно позволит нам сохранить время!

— И стоит баснословно дорого! — добавила тихо. — Вряд ли мы смогли бы себе позволить подобную роскошь!

Наши глаза встретились. Ведьмак улыбался, я улыбалась в ответ, еще толком не понимая, каким образом подобная драгоценность могла оказаться в логове верлиоки. Кого убило чудище и сколько лет пролежал ларец там под землей?

— Завтра отправимся в путь! — Роланд вложил камень в мою руку и встал на ноги.

Я зажала камень в ладони, чувствуя, как холодит его черная гладкая поверхность мою кожу. Ощущение неприятное, но ради Мрака можно и потерпеть!

— Пойду порадую нашего друга! — сообщил мне Роланд и вышел из комнаты. Я же несколько драгоценных минут просто смотрела на камень, поражаясь его насыщенному цвету глубокой ночи, а после спрятала в своей сумке, где хранила лекарства и зелья. Там, где лежала и моя ледяная книга.

Вспомнила картинку с Марой и сказала себя, обязательно попросить сегодня Роланда, чтобы перевел мне то, что написано на странице.

«Надо и мне выучить мертвый язык! — решила я. — Ведьме стоит его знать!» — да и дергать каждый раз ведьмака, когда попадется непонятный текст, было не уместно для меня самой.

Я положила сумку под лавку и стала ждать возвращения Роланда.

Сердце тихо стучало и уже совсем не болело.

Я и думать забыла о нитях судьбы. Сегодня я была счастлива.

Агнешка закашлялась и провела рукой над хрустальным шаром, прогоняя изображение.

Устало села, откинувшись на спинку стула, и прикрыла глаза.

Идея с камнем показалась ей очень удачной. И как вовремя она успела подложить ларец. Ведь знала, что ведьмаки всегда обыскивают убежища тварей. Роланд просто не мог пропустить такую дорогую вещь. И ведь не ошиблась. Но перемещение далось ей крайне тяжело, да и прятаться под черным плащом, что прятал ведьму от солнечного света, оказалось проблематично.

Когда в двери постучали, Агнешка приоткрыла глаза и ответила коротко: «Да!»

Ева прошла в комнату, бросив на старшую сестру пристальный взгляд. Сдержала вопрос, сорвавшийся было с ее губ, касательно самочувствия ведьмы, вовремя вспомнив, как сильно Агнешка не любит, когда интересуются ее здоровьем. Старая перечница все еще тряслась над остатками своей власти, и что греха таить, была по-прежнему сильна, правда, не так как раньше, но все же не чета ей, панне Возняк.

— Вы звали, Сестра? — спросила Ева.

— Да, — кивнула Агнешка и распрямила спину. — Проходи, Эвка, присядь и послушай то, что я скажу тебе.

— Я все внимание! — кивнула Ева и опустилась на тахту.

— Мне надо, чтобы ты сама, именно ты и никто другой, нашла для меня одну ведьму.

— Кого именно? Она состоит в Круге? — поинтересовалась пани Возняк.

— Нет. Она не прошла испытание и сейчас живет в глубинке, — Агнешка вздохнула. — Мне надо, чтобы ты передала ей мое сообщение и тот час же вернулась назад с ответом.

— Почему я? — удивилась панна. — Разве мало в Круге преданных сестёр?

— Я никому не могу доверять, — усмехнулась старая ведьма, — и тебе, кстати, тоже, но выбирать не приходится. Из двух зол я предпочитаю меньшее. Ты мне ближе и я лучше знаю твой нрав.

Ева нахмурилась.

— Ты отправишься сегодня же через портал, — велела Агнешка, — я дам тебе координаты, и сама открою его. Найдешь в деревне, куда попадешь, женщину по имени Тереза. Найти ее не составит труда. Она живет в довольно богатом доме и пытается лечить крестьян, — ведьма усмехнулась, — и передашь ей слово в слово то, что я сейчас скажу тебе, поняла?

Ева несколько секунд просто молчала, глядя в глаза Старшей Сестры, а затем, решившись, кивнула.

— Вот и хорошо! — улыбнулась Агнешка. — А теперь навостри свои ушки и запоминай каждое мое слово!

В последние дни Зофии спалось неспокойно. Словно в предчувствие бури, она страдала головными болями, которые не снимали настои из трав. Пани Новак стала немного рассеяна и дочь, часто качала головой глядя на свою мать.

— Ты вернулась из Круга какая-то странная! — не уставала твердить Кристина, но ее мать, на удивление молчала, хотя раньше была остра на язык.

Зофия ломала голову над тем, что спало в ее сознании и никак не хотело просыпаться, и это что-то было важным, только вот, что ни делала женщина, вспомнить никак не могла.

— Да что это со мной? — проговорила она, услышав, как скрипнула дверь, ведущая на двор. Это ушла дочка вместе с подружками на прогулку. Зофия встала и зачем-то подошла к окну, чтобы проводить взглядом тонкую фигурку Кристины.

Что-то не переставало волновать ведьму. И она понимала, что дочь говорит истинную правду. Она вернулась из Круга иной. Нет, скверный характер остался на месте. Изменилось что-то в памяти, словно она взяла и позабывала важный фрагмент своей жизни.

Зофия спустилась в подвал и достала шар, чтобы связаться с Евой. Она водила руками над хрустальной поверхностью, догадываясь, что пани Возняк может не отозваться на ее зов, но ошиблась.

Когда в стекле появилось ухоженное лицо Евы, Зофия обрадованно склонилась ниже, словно от этого собеседница могла слышать ее лучше.

— Я не могу понять! — прошептала пани Новак. — Ты тоже чувствуешь это?

— Что, это? — переспорила Ева, а сама свела брови на переносице.

— Тревогу, словно вот-вот случится нечто важное и страшное! — сказала Зофия и впилась взглядом в лицо ведьмы.

— Не ты одна это чувствуешь! — ответила Эвка спустя несколько долгих секунд молчания. Зофия увидела, как пани Возняк сложила на столе свои длинные руки с такими же длинными белыми пальцами, на каждом их которых красовалось кольцо.

— Сестры тоже тревожатся! — продолжила меж тем Ева. — И ваши предчувствия не ошибочны. Грядет скорая смена!

— Что? — удивилась Зофия. — Неужто старуха…

— Тссс! — поднесла палец к губам собеседница и оглянулась назад, в темноту, словно там мог оказаться кто-то, кого Ева не хотела бы видеть.

— Не тревожься, Зося, — тихо сказала пани Возняк, — таких как ты, младший сестер, живущих вне Круга, изменения не коснутся… — и добавила еле слышно, — скорее всего!

Пани Новак кивнула и отодвинулась от шара. Теперь Еве была видна ведьма почти до талии. Пани Возняк не сдержала кривой улыбки, заметив несколько слоев жемчуга, свисавших ниже груди бывшей подруги, а затем коротко простилась и, прежде чем Зофия успела задать еще какой-нибудь вопрос, разорвала связь.

Будущего Ева не видела. Таким даром обладала только Старшая сестра — Агнешка. Но пани Возняк могла безошибочно предвидеть и без всякого дара, что грядут перемены. И эти перемены лично ей, как претендентке на место Агнешки, вряд ли могут понравиться.

«Мне пора!» — женщина встала со стула и открыла портал.

«Кто же ты такая, Тереза и чем важна для Агнешки?» — была первая и последняя ее мысль, перед тем как портал, с жутким хлопком, затянул ее в неизвестность.

Странная это была ночь. Я лежала, слушая завывания ветра и чувствовала себя несколько необычно. Какое-то неясное предчувствие сжимало грудь тоской. Я больше не ощущала того короткого прилива счастья, который испытала сегодня днем, и просто думала о Маре. Из головы никак не выходила эта проклятая короткая нить жизни.

«Кто? — спрашивала я себя. — Мрак или… Роланд?» — но самое страшное заключалось в том, что я ничего не могла изменить.

— Ты спишь? — слова сорвались с моих губ, прежде чем я поняла, что заговорила. Сперва мне показалось, что я придумала эту фразу, но когда услышала ответ на свой вопрос, то немного удивилась.

— Нет! — голос ведьмака был немного хриплым и усталым, но я не слышала в нем сонливости, ни на грамм.

— Этот ветер сегодня не дает мне уснуть, — признался Роланд.

— Как твоя рана? — спросила тихо.

— Благодаря тебе и шрама не останется! — я не могла увидеть, но почувствовала его улыбку. — У тебя удивительные руки и талант к врачеванию. Никак не могу взять в толк, откуда в тебе эта черная магия.

Я пожала плечами.

— Сама не знаю, — призналась откровенно, затем вздохнула и, перестав рассматривать потолок, повернулась на бок, в сторону мужчины.

Мрак остался спать в теплой горнице у печи и мы снова были с Роландом одни. Это навевало определенные мысли. Да что там, мысли, я уже давно призналась себе, что хочу этого мужчину, хочу отдаться ему полностью и даже не смотря на угрозу отката.

«Что если короткая нить принадлежит Роланду?» — подумала я и так и не смогла прогнать эти мысли прочь. Они засели в моей голове и не уходили, сдавив тиски.

— Роланд! — позвала я тихо. Ветер за окном словно подхватил мои слова. Прошелестел среди падающих снежинок. Не дождавшись ответа, осторожно опустила ноги на пол, откинула одеяло и шагнула к ведьмаку, лежавшему на полу на привычных шкурах.

Щелкнули пальцы, зажигая потушенную свечу, и я увидела, как Роланд, приподнявшись на локтях, смотрит на меня.

— Ты что удумала? — спросил он неожиданно сиплым голосом.

«Волнуется!» — подумала я и опустилась рядом на колени, заглянув в потемневшие глаза ведьмака.

— Позволь мне быть с тобой! — попросила и не узнала своего голоса.

— Что с тобой, Уля? — я видела, что он совсем не против, но страх за меня и врожденное благородство не позволяют даже прикоснутся ко мне. А может быть, боится, что не выдержит этого прикосновения?

Я первая потянулась к мужчине. Прикоснулась губами к его губам, порывисто обхватила его за шею и повалила на шкуры, придавив своим телом. Роланд напрягся, хотя на поцелуй ответил более чем охотно.

— Уля, ты же знаешь, нам стоит подождать! Это может быть… — начал было он, когда я наконец, оторвалась от его жадного рта. Да и пальцы ведьмака, нырнувшие в вырез моей сорочки, говорили совсем иные вещи.

— Не отталкивай меня! — прошептала я тихо. — Я чувствую что-то… — я сглотнула и положила руки на широкую грудь Роланда, — я знаю, что делаю правильно!

Он поймал мои кисти в нежный захват. Остановил меня, прошептав:

— Я женат на ведьме, и ты сама понимаешь, какого рода связь у меня с Терезой! — если он думал, что назвав имя жены как-то остановит меня, то сильно ошибался. Я и сама не понимала, почему была так настойчива. Что толкало меня в объятия мужчины? Страх его потерять и так и не узнать близости с любимым? Или желание подарить ему свое тепло, пока не случилось страшного?

— Я знаю и все понимаю! — сказала я.

— Откат будет слишком болезненный! — ведьмак продолжал держать мои руки в своих, но ни отталкивать, ни притягивать не спешил. Выбор был за мной, и я уже давно его сделала.

— Я люблю тебя, — сказала уверенно и осторожно высвободила пальцы из ласковых оков его ладоней. Легла на мужчину, пристально глядя в темные глаза.

— Уля! — он почти зашипел. — Ты даже не представляешь, как мне тяжело сейчас быть рядом с тобой и не посметь тронуть…

— А ты посмей! — решилась я и оседлав мужчину, стащила с себя сорочку, отшвырнув ее в сторону. Взгляд Роланда сразу же переместился на обнажившуюся грудь. Он сглотнул, а я сдержалась от порыва прикрыть наготу. Для меня было непривычно вот так, самой, предлагать себя мужчине. Где-то глубоко внутри зашевелилось чувство стыда, которое я тут же загнала еще дальше.

— Уля! — Роланд не удержался, потянулся к моей груди, обхватил пальцами тяжелые полушария и приподнялся, потянувшись к ним губами. Тело отозвалось странным покалыванием. Мне стало жарко, очень жарко и тяжело там, где этой тяжести быть не должно, а ведьмак продолжал целовать кожу на моей груди, а затем обхватил губами затвердевшую вершинку и чуть прикусил, заставив меня выгнуться навстречу в каком-то странном животном порыве. В голове оставалось все меньше мыслей. Все они словно улетучивались под напором мужчины.

Я не заметила, как оказалась уже лежащей на шкурах и теперь Роланд нависал надо мной, сверкая огненным взором. Он прижимался ко мне слишком тесно, и я не могла не ощутить его желания. Щеки зарделись, но отталкивать мужчину не стала, хотя мне и было немного страшно.

А затем он снова склонился ко мне, целуя шею и спускаясь все ниже, пока его руки гладили нежную кожу бедер.

— Уля, — шептал он мое имя, словно заклинание, — Уля… Уля…

И я позвала его в ответ. Сама не знаю, как с моих губ сорвалось его настоящее имя.

— Анджей! — выкрикнула я, пока пальцы и жесткие губы искусно мучили мое тело, заставляли выгибаться навстречу новой ласке умоляли о ней каждым изгибом, каждой клеточкой… И он принял мой зов, отозвался, обнял, прижал к себе, соединившись со мной в древнем как мир танце любви…

Ветер за окном продолжал свою монотонную песню. Снежная буря стучалась в стекло, словно хотела посмотреть, что творится там, за этими стенами. Где-то за пеленой облаков, плыла луна. Недосягаемая, отрешенная от всего мира и от таинства любви, что разрушая преграды, соединило в эту ночь два любящих сердца.

«Свершилось!» — улыбнулась старуха и погасила шар.

«Свершилось!» — подхватил ветер и разнес над домами.

Лежа в объятиях своего мужчины я почувствовала острую боль и вздрогнула, широко распахнув глаза. Но не посмела разбудить стоном уснувшего крепким сном мужчину.

«За все в этой жизни надо платить! — поняла я. — Даже за любовь».

Глава 16

Мы отъехали от деревни на приличное расстояние, так, что даже не было видно дыма, тянувшегося по небу тонкими серыми полосами. Ветер не утих с той самой ночи, подарившей мне любовь Роланда и все еще шалил, мотаясь по небу. Прошедшая ночь связала нас еще сильнее, еще крепче, чем могло казаться. Я видела во взгляде мужчины откровенную любовь и нежность, к которой теперь примешался оттенок страсти, такой глубокий и насыщенный, что я тонула в нем, словно в омуте, стоило только Роланду посмотреть на меня.

Он был предельно осторожен и нежен, но от боли мне уйти не удалось. «Откат» оказался очень силен и даже самое сильное из моих зелий, призванное уничтожить боль, не помогало, но я терпела и не говорила моему мужчине о том, что испытываю на самом деле и даже улыбалась, когда он с тревогой смотрел на меня.

— Ты ведь не обманываешь меня? — то и дело спрашивал он, пока мы ехали прочь от деревеньки Стефана.

— Нет! — ответила я и это была единственный раз, когда я обманула ведьмака, хотя, не думаю, что он мне поверил, поскольку заставил выпить что-то из собственных запасов. Помогло. Боль полностью не ушла, но стала не такой острой, и я почти витала в облаках от облегчения, хотя и понимала, что она вернется снова. Только даже знай я о том, какие муки буду испытывать, я все равно сделала бы так, как прошлой ночью, даже не задумываясь.

Дед Стефан проводил нас до самой калитки. Тяжело ступая по снегу, он смотрел куда-то мимо, но стоило Роланду заговорить, как мужчина повернул голову на звук и впился немигающими взглядом в лицо ведьмака. Мне отчего-то стало жутко, но я промолчала. Стефан мне нравился. Никто не был виноват в его слепоте. Вылечить ее тоже не было возможности. Глаза старика были мертвы слишком давно.

— Прощайте! — произнес он и больше не добавил ни единого слова, но стоял у калитки и смотрел на дорогу еще долго. Смотрел так, словно мог или хотел, видеть.

Я ехала за Роландом, но то и дело оглядывалась назад, и его темная фигура медленно таяла, пока не скрылась из виду, растворившись словно дым на ветру.

Сейчас мы оказались посередине белого поля. Тут и там торчали, пробивая толщу снега, сухие стебли пшеницы. Вдали темнел лес и именно к нему вела лентой дорога, но мы остановились именно здесь.

Мрак сидел, ожидая нашего приказа. В его глазах я видела все меньше человеческого, а это означало, что нам стоило поспешить. По всей видимости, времени, отведенного Генриху, было меньше, чем мы предполагали и это вызывало опасение за молодого князя.

Спешившись, Роланд помог мне слезть со своей лошаденки. Осторожно поставил на снег и подождал, пока я достану из своей сумки черный камень, который тот час же перекочевал в вырытую в снегу ямку.

— Ты впервые перейдешь через портал? — спросил тихо Роланд.

Я кивнула, чувствуя некоторое волнение.

— Я пойду первым, — продолжил ведьмак, — это надо для того, чтобы мы оказались там, где надо. В моей памяти слишком еще жива память о доме родителей, так что ошибки быть не должно! — и он улыбнулся мне, стараясь подбодрить. Затем взял под уздцы Призрака и, позвав Мрака, спросил:

— Готова?

Была ли я тогда готова — даже не знаю, но все же кивнула, и ведьмак, наклонившись над камнем, простер над ним свою ладонь.

«Пусть все идет как должно!» — решила я и увидела, как из ладони ведьмака потянулась тонкая темная нить, закручивающаяся маленьким подобием смерча. От камня-портала потянулась точно такая же, только темнее и толще. Когда они соединились, Ведьмак резко вскинул руку и нить поднялась на высоту выше человеческого роста, а затем расширилась темные зевом и задрожала по краю образовавшегося прохода в никуда.

— Идем! — Роланд первым прошел в портал, уверенный в том, что мы с Мраком шагаем следом.

Я не знала, сколько времени будет раскрыт портал и потому поспешила не мешкая. Роланд первый, вторым запрыгнул Мрак, а мы с моей лошадкой заканчивали процессию.

Едва я перешагнула в темноту с белого снега, как вокруг тело словно охватила неприятная холодная оболочка. За спиной оглушительно хлопнуло, словно крылья огромной птицы раскрылись на ветру.

«В таких находятся младенцы!» — невольно сравнила я.

Все пропало на несколько секунд. Я словно плыла по черной реке и при этом не видела ни своих рук, ни тех, кто находился впереди. Лишь сплошная темнота, холодная и пронизывающая.

Я затем все неожиданно исчезло и меня выбросило на снег. Я с трудом удержалась на ногах, подхваченная сильными руками Роланда. Подняла глаза и огляделась, понимая, что мы действительно переместились. Теперь мы находились не посередине поля, а на какой-то лужайке, а впереди, в получасе ходьбы, возвышался огромный замок, величественный и грозный с темными серыми стенами, выделявшимися на синем фоне зимнего неба.

«Неужели когда-то Роланд был наследником всего этого!» — мелькнула мысль, а затем я вспомнила о том, что и сама являюсь княжной… хотя мне в это сейчас плохо верилось.

— Замок кажется запущенным! — произнес ведьмак, всматриваясь в серые стены своего родного дома. Мрак пробежал вперед. Кажется, он тоже узнавал знакомые места. Роланд подхватил под уздцы Призрака и велел мне следовать за ним.

Мы тронулись с места. Я оглянулась назад и поняла, что там за спиной нет больше ничего. Портал закрылся, отрезав все пути к отступлению. Странное желание вернуться назад охватило меня. Я сглотнула и, сдерживая неожиданную дрожь в коленях, пошла следом за своим мужчиной, на некоторое время даже позабыв про боль.

Мы шли и шли. Тропинка, что пролегала под нашими ногами еще помнила чьи-то следы, припорошенные свежевыпавшим снегом. Синее небо опрокинувшись взирало на нас с холодным равнодушием, словно мы были ничем под его сводом. Но, может быть, так оно и было на самом деле?

Замок рос по мере нашего приближения, становился все более величественным и огромным. Я смотрела на эту громаду, напоминавшую мне горы. Подобного здания я еще ни разу не видела в своей жизни… или просто не помнила.

Вот рядом проплыли высокие кипарисы — мы прошли в парковую зону, разбитую перед дворцом. Деревья, приближавшиеся нам навстречу стали меньше напоминать привычные лесные. Они были необычны для меня.

Роланд молчал, и я не трогала его, не приставала с расспросами, думая, что он погрузился в воспоминания. Но как оказалось, я ошиблась.

— Я должен все подготовить! — сказал мне ведьмак.

Мрак убежал куда-то вперед и скоро исчез за высокими кустарниками, покрытыми белым одеялом из снега. Я видела, что Роланд не опасается за жизнь волкодава и немного успокоилась. Если бы нам здесь что-то грозило, вряд ли ведьмак шагал бы так спокойно.

— Что подготовить? — спросила я тихо.

— Скоро расскажу! — ответил мужчина.

Скоро мы вышли на широкую поляну на которой обнаружился небольшой домик, дышащий в небо тонкой струйкой дыма.

— Люди? — удивилась я. Мне уже стало казаться, что в этом месте лишь одна зима полная хозяйка и владыка. Но я ошиблась.

— Здесь должен быть смотритель замка! — согласился Роланд и направился прямиком к двери. Поднялся по короткой каменной лестнице в три ступеньки и постучал. Я остановилась в нескольких шагах от дома, подхватив под уздцы свою лошаденку и не смея прикоснутся к Призраку, который, впрочем, не нес для меня угрозы. Я чувствовала это, но все равно опасалась этого дьявольского жеребца. Что-то было в нем от адского пламени. Дикость во взгляде, в походке… Где только его нашел мой ведьмак?

Меж тем на стук Роланду открыл высокий мужчина средних лет. Человек вышел на крыльцо и прикрыл за собой двери. Посмотрел сперва на ведьмака, оценив серебряный меч, затем удостоил мимолетного взгляда и меня, но почти сразу же отвернулся.

Он был одето просто, но добротно. Рубашка, обтягивающая широкие плечи, сшита из явно дорогой ткани.

— Кто такие? — спросил мужчина неприветливо.

— Мы путники. Проезжали мимо вашего дома и решили попроситься на постой, — сказал привычно Роланд. Мужчина впился серыми глазами в лицо ведьмака. Смотрел долго и вдумчиво, а затем произнес:

— Я вижу, ты воин. И вовсе не меч за твоей спиной говорит мне об этом! — смотритель, если он являлся таковым, усмехнулся. — Я и сам в прошлом воин, потому сразу узнаю себе подобных.

— Ты проницателен, воин! — ответил ему Роланд.

— Уже не воин, — вздохнул мужчина и продолжил, — жизнь заставила меня сложить оружие и заняться тем, что мне не интересно! — он снова вздохнул, а затем толкнул бедром дверь и кивнул на вход.

— Нам надо устроить лошадей! — сказал ведьмак.

— Ах, да! — кивнул сторож. — Можешь завести своих коней за дом, там сохранилась небольшая конюшня. Говорят, прежний владелец замка, не тот, что улизнул от гнева короны вытряхивая на бегу штаны, а тот, прежний, убитый на свадьбе своего сына, так вот, он любил останавливаться в этом домике после охоты.

Я посмотрела на Роланда. Лицо моего спутника ничего не выражало. Если воспоминания, навеянные смотрителем что-то и затронули в его душе, то виду он не подал.

— Спасибо! — только и ответил ведьмак и, забрав у меня поводья, отправился обходить дом.

— Прошу ясную панну в дом! — пригласил меня смотритель. Я замялась, решив дождаться возвращения ведьмака. Мрак остался со мной, но при этом вел себя уже непривычно — словно обыкновенная собака.

— Вы напрасно опасаетесь меня! — заметил мужчина. Я покосилась на него.

— Я вовсе не опасаюсь вас! — произнесла тихо. — Вам показалось.

— Ну, конечно! — усмехнулся в усы бывший солдат.

Конечно же, ему не показалось. Мне совсем не хотелось в этот раз заходить в дом без Роланда. Я стояла на снегу и смотрела на замок, что возвышался уже так близко. Темная серая громада… Могу себе представить, каким он был, когда здесь жила семья Северин.

«А каким был Анджей?» — мелькнула мысль.

«Люди не меняются», — тут же сказала я сама себе. Если изначально Роланд был честным и благородным, то таким и остался, даже став ведьмаком. И я могла в этом убедится за все то время, пока мы вместе.

Вернувшийся Роланд увидел меня, ожидающую его перед домом и ничего не сказав, взял за руку, и мы вместе поднялись на крыльцо, прошли мимо хозяина домика, проводившего нас задумчивым взглядом.

Внутри дома оказалось натоплено и уютно. Здесь не было привычной печи, что встречалась нам по пути в деревеньках. Нет, здесь все согревал высокий камин на пол стены, почти в мой рост высотой, украшенный лепниной, изображавшей гончих, загонявших добычу.

Маленькая гостиная могла действительно быть излюбленным местом старого, уже давно почившего на «красной» свадьбе, князя. Здесь все было обито деревом, стены украшали голова оленя, какие-то небольшие картины с видами охоты и огромный арбалет. Я обвела взглядом помещение, заметив лесенку, что уводила на второй этаж, где по моим предположениям находились спальни, затем посмотрела на ведьмака, застывшего посередине комнаты. Что сейчас видел он, глядя на внутреннее убранство домика, я могла только догадываться. В карих глазах мелькнула тоска, насколько глубокая и скрытая, что я даже почувствовала ее силу.

«Здесь ничего не изменилось!» — прочитала я во взгляде своего мужчины.

Мрак прошлепал по деревянному полу и лег недалеко от камина, а хозяин дома обратился к нам.

— Наверное, вы голодны с дороги, — и указал рукой на длинную резную скамью со спинкой. — Я гостей не ожидал, так что не обессудьте!

Бросил на нас с Роландом быстрый взгляд и вышел в дверь, которую я заметила только когда сторож открыл ее. Дверь казалась единой со стеной. Умелые мастера сделали так, что на первый быстрый взгляд она была не заметна, правда, если бы я присмотрелась лучше, то увидела бы тонкую черную полосу, рассекавшую стену.

— Сейчас вернусь, — добавил хозяин и был таков.

Когда за его спиной закрылись двери, я села на скамью, а Роланд так и остался стоять, глядя перед собой в пространство.

— Здесь ничего не изменилось, — произнес он теперь, но уже вслух. — Все осталось на своих местах, как было и при отце, хотя прошло столько лет! — при этом мужчина не казался удивленным.

— Ты знаешь этого сторожа? — поинтересовалась я.

— Нет, — ведьмак качнул головой. — Видимо, этот человек появился здесь с новыми хозяевами.

Он прошел вдоль стены, затем протянул руку и прикоснулся к ручке арбалета, провел по ней пальцами.

— Не думал, что воспоминания будут так сильны! — проговорил он тихо.

Я медленно встала и, приблизившись, обняла мужчину за талию. Прижалась к его спине, отдавая свое тепло. Роланд вздрогнул, но не повернулся. Ему было уютно стоять вот так, рядом со мной. Я чувствовала это по тому, как расслабилось его тело. Затем мужчина медленно повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

— Какое счастье, что ты рядом! — сказал он без улыбки. Потянулся ко мне, обхватил руками, накрывая мои губы медленным, полным любви поцелуем. Я почувствовала, как предательски задрожало мое тело, вспоминая вчерашнюю ночь. Я покраснела и заметив это, ведьмак улыбнулся.

— Тебе больно? — вдруг спросил он.

Больно ли мне? Наверное, сейчас нет. Не так больно, как могло бы быть. Я не жалела ни одного мгновения о том, что было между нами двоими и о том, что еще будет тоже никогда не пожалею.

— Мы найдем Терезу! — пообещал мне Роланд.

Я кивнула.

Скрипнувшая дверь заставила меня оглянуться через плечо.

Сторож вошел в гостиную держа в руках огромный серебряный поднос, заставленный тарелками с едой. Я мельком увидела нарезанное кусками копченое мясо, хлеб, пышными ломтями, сыр и два кувшина с чашками. Водрузив все это богатство на стол, он пригласил нас присесть.

— Чем богат! — произнес мужчина и улыбнулся.

— Мы все еще не знаем вашего имени! — заметил ведьмак, когда мы присоединились к хозяину дома.

— И правда, — встрепенулся бывший воин. — Как я неучтив! — его взгляд скользнул сперва по моему лицу, затем застыл на Роланде.

— Мое имя Клеман, Клеман Ватроба! — представился сторож.

Роланд почтительно кивнул и назвал наши имена.

— Я покажусь вам весьма странным, если скажу, что мне кажется, будто я где-то уже видел вас! — зачем-то добавил Клеман, кивнув на ведьмака.

— Это вряд ли! — усмехнувшись, ответил тот. — Я слишком давно не бывал в этих местах, пан Ватроба!

— Но ведь бывали! — заметил сторож.

— Расскажите нам о замке! — я вмешалась в разговор, решив сменить неприятную Роланду тему. Пан Клеман это заметил, но возражать не стал.

— Да тут особо и нечего рассказывать, — он потянулся к кувшину и на правах хозяина разлил по чашкам пиво. — Я прибыл в эти края с князем Богуславом, получившим этот дом и земли в дар от правящей княжны Сапеги, которая, кстати, в этом году сочеталась браком с соседним правителем князем Велиславом, да будет этот брак нерушимым! Так вот, прожил здесь мой князь с полгода, да съехал.

— Почему? — удивилась я.

Мужчина пригубил пиво.

— Темная история! — ответил он.

Я покосилась на Роланда. Тот спокойно ел и пил, только краем уха слушая наш разговор, или просто делая вид, что слушает в пол уха. На самом деле он был весь во внимании, уж я то знала.

— Что за история? — продолжала я выпытывать у старого вояки.

— Да вот расскажу, если панна желает! — хитро усмехнулся Клеман.

— Желаю! — отозвалась резво.

— Говорят, хотя, что там говорят, это было на самом деле и не так давно, — начал мужчина, после того, как в очередной раз смочил горло пивом, — здесь в замке было убито многу народу. Какая-то ведьма, уничтожила короля и всех его придворных, и родню. Собрались они вместе, якобы на свадебку, а она им яду подмешала. Мстила, зараза! Все померли, кроме принцессы, да еще пропала одна княжна маленькая, тоже из родни Сапеги.

Я нервно улыбнулась.

— Так вот, замок после опустел. Тела сожгли, но долго еще никто не решался жить в этих местах, пока указом наследницы земли не перешли под начало моего князя. Да вот только, и он не нашел здесь счастья. Какая-то неизлечимая болезнь скосила всю его семью. Сперва умер сын-наследник, затем и младшие дети, а когда позвали мага, чтобы тот разобрался в происходящем, тот сказал, что над местом тяготеет проклятие. Все умершие, что тогда потравились в замке, до сих пор блуждают в его стенах, не находя себе покоя.

— В замке есть призраки? — удивилась я.

— Я не видал, но по ночам в окнах действительно зажигаются огоньки, хотя… может мне и мерещится, после всех этих историй. Утверждать не берусь.

Я покосилась на Роланда. Тот спокойно продолжал трапезу.

— Мы посмотрим? — обратилась к ведьмаку.

— Вам-то зачем? — удивился воин. То ли не разглядел серебряную рукоять ведьмачьего меча, то ли не встречал еще подобных моему спутнику.

— Я ведьмак! — отставив чашку, произнес Роланд и пристально посмотрел в лицо пану Ватробе.

— Ишь ты, ведьмак! — выражение глаз мужчины не изменилось.

«Значит, все он сразу понял!» — подумала я.

— Ну, раз ведьмак, то окажи любезность, посмотри, что в замке творится!

— Поедим и отправимся! — ответил сторожу Роланд.

Остаток обеда прошел в бесполезных разговорах. Видимо, пан Ватроба соскучился за общением, потому что начал нам рассказывать о своих похождениях в молодости. Роланд снисходительно улыбался, я кивала, хотя все мои мысли уже занимал замок и его призрачные обитатели, если таковые там в действительности находились. Когда, наконец, насытившись и, отодвинув прилично опустевшие тарелки, мы встали из-за стола, поблагодарив гостеприимного хозяина, Роланд попросил пана Клемана, чтобы наши лошади остались на время в его конюшне. Старый воин согласно кивнул и, проводив нас на двор, сказал:

— Возвращайтесь до темноты. Я приготовлю ужин!

— Непременно будем! — махнул мужчине рукой ведьмак и мы вместе отправились по тропинке дальше к замку. Мрак скользнул вперед, умчался по тропинке, взбивая лапами снег.

— Жду! — крикнул нам во след пан Ватроба и вернулся в дом, а мы зашагали вперед.

— Ты же нарочно завела этот разговор, чтобы старик пустил нас в дом! — спросил меня Роленд, когда мы вошли в заснеженную аллею, тянувшуюся до самого замка.

Я кивнула.

— Умница, Уля, — сказал и посмотрел тепло и с любовью. Я не удержалась и прижалась к его руке, переплела наши пальцы. Так взявшись за руки мы и подошли к высоким деревянным воротам. Роланд застыл, подняв голову и глядя на черное кольцо, служившее своеобразной ручкой. Лев, держащий в пасти кольцо, казалось взглянул на нас исподлобья.

— Пойдем! — потянулся ведьмак к кольцу. С силой дернул на себя.

Скрипнули давно не смазанные петли и двери открылись. Я почувствовала, как из нутра замка дыхнуло запахами плесени и запущения, поморщилась. Повеяло холодом и сыростью.

— Как ты думаешь, — спросила я, глядя на то, как Роланд заходит в холл, — там действительно есть призраки?

— Боишься? — оглянувшись, он усмехнулся.

— Нет, но… — я осеклась, сообразив, что ведьмак шутит.

— Каждое зло оставляет свой след, — произнес он, пока я следовала за ним, погружаясь в затхлый запах замка. — А здесь произошло ужасное. Все может быть!

— Я удивляюсь, твоему спокойствию, — призналась тихо.

— Это нелегко! — ответил Роланд и мы прошли в высокий холл. Волкодав следом за нами.

Здесь было темно. Нижние окна кто-то забил досками и дневной свет едва мог проскользнуть через тонкие щели, расчертив мраморный пол тонкими линиями. Я огляделась. Былое величие еще ощущалось в толстых стенах. Все скульптуры, что стояли приветствуя нас, были покрыты толстым слоем пыли. Они стояли, склонив головы и печально взирали на нас. Казалось, в замке никто не жил целую вечность. Я покосилась на ведьмака. Он замер, вслушиваясь в тишину.

«Как тяжело ему, наверное, видеть родовое гнездо в таком запущении!» — подумала я.

— Здесь что-то есть? — спросила в слух. Голос прошелся под высоким сводом, ответив эхом.

— Есть, есть…

Ведьмак покачал головой.

— Пока ничего не чувствую! — сказал он тихо, но эхо услышало и так же тихо подсказало:

— Чувствую!

Я поежилась. Мне было как-то совсем не по себе в этом месте. Стены словно стали сдвигаться, нависая, подавляя своим видом. Шагнула назад, налетев на Мрака, что стоял позади. Он тоже чувствовал себя неуютно. Оглядывался, словно что-то вспоминал. Мне показалось, что Генрих снова вернулся. Это замок повлиял на его сущность. А затем я ощутила холод. Воздух заледенел. Щеки закололо морозом, еще более сильным чем тот, что был вне стен.

— Роланд! — шепнула я.

Но ведьмак уже почувствовал прикосновение потустороннего. Шагнул назад, пятясь, а затем схватил меня за руку и поспешил к двери.

— Призраки! — сказал он.

Перед нами, махнув пушистым хвостом, пролетел Мрак. Он первым выскочил за двери и помчался прочь от здания. Мы следом за ним. Я услышала дикий вой, а затем с силой захлопнулась дверь и что-то затрещало за нашими спинами.

Роланд остановился и оглянулся назад. Я последовала его примеру и успела увидеть бледное тело, наполовину выходившее из двери. Длинные волосы развивались, словно от сильного ветра. Это была женщина и судя по выражению лица ведьмака, он знал ее.

Призрак посмотрел нам во след, а затем протянул руку и указал пальцем на моего спутника. Тонкие бескровные губы зашевелились, но ни слова не сорвалось с них, хотя женщина явно пыталась что-то произнести. А затем она исчезла, как и не бывало.

— Роланд! — только сейчас я заметила, что ведьмак с силой, причиняя боль, сжимает мою руку.

— Что? — он встрепенулся и опомнившись, разжал пальцы. Повернулся ко мне.

— Прости, я не нарочно! — извинился за боль.

— Я знаю! — кивнула я и спросила. — Кто это был? Тот призрак и что она хотела нам сказать!

Впервые я видела, что мой ведьмак стал бледнее снега и уже пожалела, что задала свой вопрос. Но он ответил и его ответ меня не успокоил.

— Это была моя мать и она сказала… — мужчина запнулся, — сказала, что давно ждет меня!

От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Страх заковал сердце, схватив его ледяными цепкими руками и, оглянувшись на замок, я могла только жалеть о том, что вернула назад его владельца.

Деревня, в которую Еву забросил портал, оказалась весьма зажиточной, с крепкими домами и широкими дворами, с садами, разбитыми на участках. Здесь была даже главная улица, выложенная камнем — с претензией на растущий городок. Крытые черепицей крыши выбрасывали дым в синее небо, пока пани Возняк шла мимо домов, оглядываясь по сторонам и размышляя о том, как ей найти здесь ту, за кем ее послала Агнешка.

Но Ева зря волновалась. Дом, в котором находилась неизвестная ведьме Тереза, нашелся сам. Длинная темная вывеска с деревянным черным вороном, венчавшим хрустальный шар, тоже выполненный из дерева и расписанный каким-то умельцем под стекло, сразу привлекла внимание пани Возняк, стоило ей свернуть с главной улицы на параллельную, что вела, как оказалось позже, к владениям князя, которому эта деревня и принадлежала.

Дом местной знахарки оказался всего в один этаж, но был сложен из камня и достаточно большой для одинокой ведьмы. Ева поднялась по ступеням и решительно постучалась. Ей открыла старуха в черном платке с масляными глазками. Прошлась взглядом по лицу Евы и спросила:

— Что за беда привела тебя, красавица?

Ева усмехнулась.

— Мне нужна Тереза Гижицкая, хозяйка этого дома! — сказала она. — А про свою беду я расскажу ей лично, а не стоя на пороге.

Старухе ответ не понравился, но она не посмела возражать, глядя в глаза ведьмы и просто уступила ей дорогу, отошла в сторону.

— Обождите здесь, пани, — прошамкала она, — я пойду спрошу хозяйку, сможет ли она вас принять.

— А ты скажи пани Терезе, что я от Агнешки и узнаешь! — усмехнулась Ева и проводила взглядом горбившуюся спину, исчезнувшую за дверью, что вела куда-то в глубину дома. А сама после осмотрелась.

Дом как дом. Сразу видно, что здесь живет ведьма. Побрякушки, разные безделушки, что сверкали золочеными боками, яркие шторы на окнах, лавка застелена вязаным пледом, под ногами ковровая дорожка в полоску, на столе моченые яблоки и две свечи в серебряных подсвечниках… Ничего особенного для себя Эвка не обнаружила.

Она не успела даже присесть на лавку, когда двери снова отворились, выпуская в маленькую гостиную красивую молодую женщину лет тридцати или около того. Нет, на первый взгляд, она казалась даже моложе, и Ева могла точно сказать, что именно использует для омоложения ведьма Тереза, но от взгляда пани Возняк не укрылся истинный возраст женщины.

«Рановато ей еще молодится!» — отчего-то подумалось Еве, а Тереза меж тем прошлась заинтересованный взглядом по гостье и улыбнулась.

— Доброго дня, пани…

— Ева Возняк, — представилась посланница Агнешки.

— Пани Возняк, — продолжила Тереза. — Теперь я знаю ваше имя и поверьте, весьма рада нашему знакомству.

— Это взаимно! — солгала Ева.

— Но прошу вас пройти в мою комнату, здесь разговаривать не удобно, а Мария нам принесет чай! — распорядилась молодая ведьма и Эвка проследовала за Терезой в следующую, соседнюю с гостиной комнату.

По всему было видно, что пани Гижицкая благородных кровей. Это Ева отметила сразу. Речь, движения, даже скрытая надменность во взгляде… Она была воспитана и умела себя преподнести. В памяти пани Возняк всплыла старая история и ведьма только сейчас поняла, с кем имеет дело.

«Получается, Агнешка укрывала все это время убийц короля!» — догадалась Ева и вздрогнула от осознания этого факта. Жестокой убийство на свадьбе… Тогда еще долго искали женщин рода Гижицких. Все знали, что это они уничтожили род Сапеги, оставив только малышку дочь, что сейчас и правила вместо отца. Старая и очень темная история, полная смертей и ненависти.

— Присаживайтесь! — комната, в которую завела Тереза Еву была слишком похожа на будуар княгини. Обставлено дорого и вычурно.

— Спасибо! — Эвка села на стул с мягким сидением, хозяйка дома расположилась, напротив.

— Я догадываюсь, что привело вас сюда! — произнесла Тереза.

— Не уверена! — с улыбкой заявила Ева.

— Как же, — передернула плечами молодая ведьма, — Агнешка снова велит мне перебираться у другое место, снова скрываться от возмездия, — легкая улыбка тронула полные губы молодой женщины, — но я больше не хочу убегать. Здесь меня все устраивает. Я работаю, у меня появился достойный покровитель и мне не страшна кара небесная!

«Видимо, покровитель — это сам князь или его сын, если таковой у этого неизвестного князя имеется! — решила Ева. — Этим и объясняется дорогое убранство дома!»

А вслух она сказала следующее:

— Боюсь огорчить вас, пани Гижицкая!

Тереза нахмурилась.

— Сестра Агнешка велела мне привести вас в Круг.

— Что? — вырвалось у молодой ведьмы.

Двери резко распахнулись, впуская старуху Марию с подносом. Пока женщина ставила на столе чайник и чашки, гостья и хозяйка дома обе молчали и только сверили друг друга взглядами. Но едва Мария вышла, как Тереза резко встала на ноги и покачала головой.

— Я не пойду! — решительно заявила она.

— Вы не можете отказаться! — произнесла тихо Ева.

— Почему это? — вспыхнула панна. — Я ничего не должна ни Кругу, ни сестре Агнешке!

Ева плавно поднялась на ноги, покосилась на чай, понимая, что отведать пряников ей не удастся, а затем подняла взгляд на Терезу.

— Мне было велено передать вам следующие слова! — протянула она, смакуя реакцию молодой женщины. Та казалась испуганной и явно не хотела куда-то уезжать из обжитого места.

— Вам просили напомнить, что пришло время платить по долгам! — закончила Ева и тут Тереза рванулась в сторону. Пани Возняк увидела, что молодая ведьма намеревается выскочить за дверь и подняла руку, направив ее в спину Гижицкой. Яркая вспышка сорвалась с пальцев Евы, ударила в спину Терезы и рассеялась, растеклась по поверхности платья.

— Стой как есть! — выкрикнула Возняк и Тереза застыла, словно окаменев. А Ева достала из складок платья маленький черный камень, бросила его на пол и на мгновение прикрыв глаза, представила себе дорогу перед зданием Круга. Камень открыл портал. Черный зев раскрылся, приглашая ведьму проследовать в пустоту. Ева схватила Терезу за руку и потянула за собой. Молодая ведьма, опутанная заклятьем, не могла даже моргнуть и повиновалась, послушно ступив в черноту…

… Когда на шум в комнату хозяйки зашла Мария, она увидела лишь опустевший будуар и чай, остывающий на столе.

Княжна и ее гостья пропали.

Пан Ватроба встретил нас с вопросом, застывшим во взгляде. Роланд сел на лавку и снимая со спины перевязь с мечом, произнес:

— Замок просто кишит призраками, — и посмотрел на сторожа, — как давно они появились в нем? Я бывал здесь несколько лет назад и замок был пуст и пригоден для жизни!

— Черт его знает, — пожал плечами Ватроба. — Никто точно не скажет, когда здесь начали происходить темные дела, — а затем спросил, — так вы возьметесь?

— Слишком много призраков, — качнул головой Роланд, — но у меня есть идея. Сегодня мне надо подготовиться, а завтра вечером отправимся в замок.

Он перевел взгляд на меня. Я сидела перед камином, рассеяно поглаживая Мрака. Сейчас рядом со мной был обычный пес, просто огромный и умный. От Генриха в нем оставались жалкие крохи.

«Время уходит!» — сказала я себе. Нам с Роландом надо действительно торопится.

— Я приготовил вам спальню наверху, — сказал старый воин.

— Благодарю! — отозвалась я.

— Вы же спите вместе? — усмехнулся он. В глазах мужчины сверкнули искорки.

— Пани Ульяна моя помощница и невеста! — отозвался ведьмак и я невольно вздрогнула от этих слов.

«Невеста?» — почему я узнаю об этом только теперь.

Я посмотрела на Роланда, и он одними глазами ответил на мой немой вопрос:

«Поговорим позже!»

Я кивнула. Позже так позже. Действительно, не стоит приставать с расспросами к ведьмаку при этом человеке, пусть и хорошем, но все же чужом для нас. Мы не знаем его, а потому стоит поберечься.

Пан Ватроба направился на кухню, я вызвалась было помочь ему, но старый вояка отказался.

— Не стоит меня баловать, милостивая панна! — он улыбнулся. — Вот уже сколько лет моя кухня не видела женской руки. Я привык все делать сам. Так не будем менять привычек.

Я улыбнулась в ответ и проследила взглядом за тем, как мужчина удалился, а затем обернулась к Роланду.

— Поговорим позже и наедине! — тихо проговорил он. — Тебе стоит посмотреть свою книгу, может быть там будет что-то полезное!

У меня было много вопросов к ведьмаку, но пока решила промолчать и действительно дождаться вечера, когда мы отправимся спать. А из головы никак не уходили слова, оброненные Роландом, где он назвал меня невестой. Я не могла понять, серьезно ли это сказал ведьмак, или просто хотел защитить репутацию ведьмы?

«Он любит тебя и это главное!» — прошептало сердце, но как же сильно мне хотелось, чтобы слова мужчины были истиной.

Я промолчала и тут.

«Позже… скажет сам, если посчитает нужным!» — я решила не давить на Роланда и уж тем более не лезть с расспросами. Если сказал серьезно, то повторит мне снова. Если же нет, то надо постараться успокоить сердце.

«Лишь бы вместе!» — подумалось мне, и я почти поверила в эти мысли.

Прошло несколько дней, а от Зимовита не было ни слуху, ни духу. Есеслава готовилась к худшему, прекрасно понимая, что далеко не каждый, даже влюбленный мужчина, решит соединить свою судьбу с женщиной, пережившей подобный позор. И пусть Еся считала себя не виновной в том, что потеряла самое дорогое, что жена должна дарить мужу в первую брачную ночь, она все же переживала, что теперь Зимовит видеть ее не захочет и подтверждением всему было долгое молчание.

Отец не трогал более княжну, только изредка косился и хмурил брови, покачивая головой, словно говорил: «Упустила свое счастье, глупая!» — но Еся оставалась верна себе и своей чести.

«Только так я смогу быть свободна и не бояться, что позор раскроется. Теперь, если Зимовит примет решение, оно будет обдуманно и истинно верно!» — думала княжна и в то же время ее сердечко измучилось в ожидании. Она стала ловить себя на том, что часто подходит к окну, словно ожидает, что вот-вот прилетит сокол, хотя девушка и понимала, что если птица и появится, то только у дома сокольничего. А уж тот после и принесет весть…

— Развеялась бы ты, голубушка! — говорила девушке старая нянька, уже совсем слепая, но умеющая слышать сердцем, как это могут только старики, прожившие долгую и мудрую жизнь.

— Не хочется, — отвечала Еся и принималась за шитье или вышивку, сидя в своей комнате.

Княжна все ждала и ждала, терпеливо складывались минуты в часы, часы в дни, а дни плавно перешли в неделю.

Сокола по-прежнему не было.

«Что если он и вовсе не напишет?» — позволила сомнениям взять верх над разумом девушка.

«Тогда тебе остается только один путь!» — отвечала она сама себе.

Круг.

Высокое здание Круга никогда не нравилось Терезе. Она помнила, как однажды, много лет назад, мать привезла ее сюда. Тогда еще был жив отец и они приехали в дорогом экипаже. Малгожата поднялась на крыльцо, держа дочь под руку и уверенно постучала в двери, а затем была встреча со старой ведьмой, которая говорила странные вещи. Терезе было лет двенадцать, она плохо помнила все, что тогда было произнесено старшей сестрой, звавшейся Агнешка, но одно запомнила навсегда.

Ей отказали. Ее не приняли в Круг, как ранее отказали княгине Гижицкой.

— Вы обе слишком слабы! — заявила Главная ведьма. — Использовать артефакты слишком мало для нас. Чтобы стать одной из сестре надо иметь большую силу.

Княгиня Гижицкая была разочарована. Она недовольно сморщила нос и схватив дочь за руку, потянула к выходу, но Агнешка внезапно велела Малгожате оставить ее с Терезой наедине. Княгиня не посмела отказать, в душе надеясь, что все же, может быть, ее дочь сгодится. Быть в Круге означало иметь поддержку всех сестер, их помощь и укрытие, если вдруг произойдет непоправимое.

Малгожата Гижицкая вышла, сказав Терезе, что будет ждать ее в карете, а Агнешка усадила девочку в кресло и дождалась, пока закроется дверь за княгиней и лишь после этого заговорила.

Она не стала ходить вокруг до около и сразу сказала то, что намеревалась. Тереза слушала и не совсем понимала. Только после, спустя несколько лет, когда старая ведьма появилась снова в ее жизни, княжна наконец осознала смысл сказанных слов.

— Если выполнишь то, что надо, когда я призову, я помогу тебе, когда придет твой час! — сказала Главная ведьма. — Я вижу и знаю будущее. Вас с матерью ждет беда.

— Что за беда? — спросила девочка.

— Я не могу сказать! — качнула головой Агнешка. — Никто не вправе вмешиваться в ход судьбы. Плата за это слишком велика. Никто не имеет права вмешиваться и в прошлое, чтобы попытаться изменить ход будущего, потому что то, что должно, всегда случится, но если вмешаться, то можно сделать только хуже!

А затем она рассказала девочке о том, что ждет от нее.

Тереза выслушала и … позабыла. Нет, сперва в ее памяти были живы слова старухи, прятавшей старость под личиной молодости и красоты. В отличие от матери, княгини Гижицкой, Агнешка не прибегала к черным ритуалам и не возвращала свое здоровье и молодость, отнимая чужие жизни. Она продлевала свою иным способом, о котором никто в Круге не знал.

Когда разговор был закончен, Тереза покинула здание Круга и забралась в карету к матери. Княгиня набросилась на дочь с расспросами, но Тереза молчала. Ей строго-настрого запретили что-либо рассказывать, и Малгожата отстала, негодуя только по одному поводу — ее дочь, как и саму Малгожату, Круг не принял.

— Ничего! — проговорила княгиня. — Мы проживем и без защиты Круга!

Карета тронулась в путь, и девочка по имени Тереза покинула тот город, как она думала, навсегда, но вот прошли годы и теперь она снова стояла перед той же дверью, на крыльце старого здания, смотрит, как ее спутница уверенно открывает двери и кивком головы велит княжне проходить внутрь.

— Жди здесь! — проводив Терезу в небольшую гостиную на первом этаже, Ева Возняк ушла.

Бывшая княжна Гижицкая, а ныне княгиня Северин, осталась одна в темной комнате, освещенной только огнем свечи, что трепыхался в самом углу, отбрасывая жуткие тени по стенам. Тереза была удивлена. Ей показалось, что в доме никого нет. Стены мрачно взирали на молодую ведьму, давили своей тяжестью, словно живые с интересом рассматривали гостью и кажется, думали, что делать с ней.

Тереза поежилась, а затем услышала тихий голос. Она сразу узнала его.

— Сестра Агнешка, — Тереза повернулась в двери и поклонилась высокому силуэту, застывшему в проходе. Старая ведьма прошла вперед.

— Здравствуй, Тереза! — проговорила она и тенью скользнула мимо молодой женщины. Тереза подняла глаза и не узнала в этой тени прежнюю ведьму. Она заметно постарела. Кажется, магия Главной ведьмы больше не могла удержать морок и теперь через молодое, наложенное поверх истинного вида, тело, проглядывала уродливая старуха со сморщенным лицом и дряблой кожей.

— Ева говорила, ты не хотела приходить! — произнесла Агнешка и покачала головой, прищелкнув языком. — Так нельзя. Мы же договорились.

— Вы сказали мне, что я могу жить, как хочу. Что я в безопасности! — ответила молодая ведьма вскинув голову. Сейчас, когда она видела перед собой не всесильную Главу, а просто старуху, она расслабилась, понимая, что больше не боится Агнешки. И сделала ошибку.

— Не смей дерзить! — прошептала старуха и вскинула руку в направлении Терезы. Женщину отшвырнуло назад, словно кто-то огромный нанес удар в грудь, выбив из легких воздух. Ударившись о стену, услышав, как затрещали кости, Тереза сползла на пол и, задыхаясь, стала разрывать на груди одежду, словно это могло позволить ее легче дышать. Но удушье сковало нутро, страх ударил в виски, расширил глаза.

— Дыши! — щелкнула пальцами Агнешка и воздух снова ворвался в легкие Терезы. Она повалилась на ковер, захрипев.

— Ты пришла выполнить свое обещание! — продолжила сестра Агнешка. — Ты же помнишь, как я помогла тебе, когда вы с матерью бежали после убийства Его Величества с твой собственной свадьбы!

Тереза с трудом приподнялась. Ее глаза слезились, размывая образ старой женщины.

— Если бы не моя помощь, твой муж давно отыскал бы тебя и сейчас был свободен, а ты мертва! — продолжила Агнешка. — Он, кстати, не так давно наведывался ко мне. Просил помочь найти тебя. Хочет освободиться от этих уз, что связали вас у алтаря. Мне пришлось солгать.

Тереза всхлипнула и тяжело поднялась на ноги. Пошатнулась, а затем посмотрела на Главную ведьму.

— Вам двоим теперь нет места на этой земле! — сказала Старшая сестра. — Анджей нашел женщину, которую полюбил и теперь как никогда мечтает отыскать тебя и расправиться… Ради нее!

— Мне плевать на его любовь! — выдохнула княжна. — Я просто хочу жить, как и жила прежде.

— А ведь ты ни разу не спросила о своей матери! — улыбнулась Агнешка.

— Наши дороги разошлись! Она оставила меня и больше не искала. Я не видела ее с того самого дня, когда была свадьба! — молодая ведьма поправила волосы, разметавшиеся после полета и удара о стену. Постаралась распрямить спину и вернула взгляду прежнюю уверенность, хотя внутри, в самом сердце затаился страх и Агнешка видела этот страх. Он смешил ее, как и тщетные попытки Терезы сделать вид, что она ничего не боится.

— Если выполнишь то, что должна, я обещаю, получишь долгожданный покой! — пообещала старая ведьма.

— Клянешься? — чуть прищурила глаза бывшая княжна Гижицкая.

Агнешка жутко улыбнулась и кивнула. А затем указала рукой на кресло, стоявшей перед темным камином.

— Присядь, — велела она, — и мы все обсудим!

Терезе не оставалось ничего иного, как послушаться.

Комната, которую нам выделил старый вояка, находилась на втором этаже его маленького домика, но оказалась весьма уютной и прибранной, словно пан Ватроба каждый день ожидал гостей.

Широкая кровать застелена теплым пледом, стены затянуты старыми шелковыми обоями, тяжелые шторы на окнах…

Роланд развел огонь в камине, и мы вместе сели у пламени. Я достала ледяную книгу, а Роланд стал готовить какие-то зелья, смешивая их из тех, что уже имелись у него в запасе.

— Что ты делаешь? — спросила я, положив книгу на колени.

— Хочу обмануть призраков, — он мягко улыбнулся. Карий взгляд соскользнул с моих глаз и переместился на губы. Я непроизвольно облизнула их, и ведьмак потянулся ко мне, забыв о колбочках, что посыпались с его колен, стоило ему пошевелиться. Но ни он ни я этого не заметили. Я только почувствовала, как задрожало мое тело в предвкушении удовольствия, которое дарили прикосновения любимого.

Руки Роланда проворно забрались под мою одежду. Я сама не заметила, как осталась только в одной сорочке. Он опустил меня на звериную шкуру, осторожно лег сверху, касаясь губами то губ, то щек, то кожи на шее и опускаясь все ниже и ниже. Прикрыв глаза, отдалась нежности. Сотни иголочек пронзили позвоночник, заставили выгнуться навстречу мужчине. Подол был бесстыдно задран кверху и то, что там делал со мной Роланд заставляло меня одновременно краснеть и таять в его руках.

Я и думать забыла о призраках, о своих переживаниях. Ведьмак прогнал страхи, оставил в сердце только любовь. Его поцелуи прогоняли тьму, я раскрывалась ему навстречу, желая только одного — стать единым целым со своим мужчиной и благодаря всех богов, что в минуты нашего единения отступала и боль, что продолжала мучить меня после первого раза.

Безумие длилось недолго, но казалось прошла целая вечность, пока мы сгорали в пламени страсти. Когда обессиленная, я легла на спину, счастливо улыбаясь куда-то в потолок, Роланд неожиданно перекатился на бок и потянулся к своим вещам. Я легла, подперев голову ладонью и посмотрела на своего мужчину, пока он что-то доставал из сумки.

— Я отвлекла тебя! — произнесла извиняющимся тоном, хотя вовсе не жалела об этом.

— Я не чувствую в тебе раскаянья, маленькая ведьмочка, — пошутил он не оборачиваясь. Мне стало интересно, что он там делает, при этом старательно прячет от меня. Я привстала, но в этот же момент Роланд обернулся ко мне. Его лицо, глаза, губы улыбались, но я заметила напряжение, сковавшее любимые черты.

— Что-то не так? — всполошилась я.

— Уля, — он придвинулся, пряча руки за спиной.

Я нахмурилась.

— Что произошло? — села, вглядываясь в глаза мужчины.

— Я понимаю, что сейчас не то место и, не то время, — произнес он нерешительно, и я обомлела. Никогда не думала, что этот мужчина может в чем-то сомневаться.

— Ты помнишь Збигнева… — произнес он.

— Берендей! — кивнула я. Кузнец, которого Роланд спас от гнева стражи и позволил спать заклятью, когда не стал вмешиваться в вершащееся возмездие.

— Помнишь, тогда у моста… — ведьмак смотрел в мои глаза, — тот мальчишка, что передал мне сверток, ты еще тогда спросила, что в нем…

Помнила ли я? Конечно помнила, как и ответ Роланда на мой вопрос. Но уже тогда я догадывалась, что в том свертке, просто не хотела признаваться себе самой.

Роланд медленно протянув ко мне свою руку, и я уронила взгляд. Сердце замерло, когда я увидела то, что протягивал мне мужчина.

«А ведь ты с самого начала знала!» — мелькнуло в голове, и глупая улыбка растеклась по моим губам.

— Ты выйдешь за меня? — ведьмак все еще был напряжен. Слишком напряжен.

В груди словно распрямилась пружина. Стало даже больно от нахлынувшего счастья. Я вскрикнула нечто невразумительное, а затем быстро закивала головой. Роланд выдохнул.

— Я найду Терезу, и ты станешь мне женой. Единственной и желанной! Самой любимой и самой прекрасной для меня! — он взял мою руку в свою. Кольцо работы кузнеца Збигнева, из белого золота, тонкий ободок с рунами, которые должны принести счастье паре, что станет носить их на своих руках — оба лежали на ладони ведьмака. Он взял то, что поменьше и надел на мою руку, и я заметила, что при это пальцы его дрожали.

— Навсегда! — прошептал мужчина и поцеловал мою ладонь.

— Навсегда, — повторила я и надела второе кольцо на его палец…

Стоит ли говорит, что оба золотых ободка идеально легли по размеру? А когда Роланд снова притянул меня к свое груди и поцеловал, подарив ощущение нежности и уверенности в нашем чувстве. Мои мысли были о Збигневе. Я не понимала, как только кузнец мог знать… Но видимо, он видел больше чем мы оба.

— Люблю тебя, — я потянулась к мужчине. Стоило нашим губам снова соединиться, как жар растекся по телу. Оно снова загорелось.

— Уля! — рассмеялся Роланд и я подхватила его смех. Так мы никогда не поможем Мраку. Мысли о княжиче отогнали прочь веселье. Стало неожиданно стыдно. Пока мы тут милуемся, вместо того, чтобы искать возможность помочь другу, тот медленно превращается в собаку. Если мы опоздаем, Генрих так и останется волкодавом, и это будет на нашей совести.

— Давай работать! — кивнула я и Роланд, натянув штаны, снова присел рядом, сгреб колбочки и оглянувшись на меня, подмигнул.

— Давай! — произнес он.

Я подтянула к себе книгу, открыла ее и стала пролистывать в поисках хоть чего-то, какой-то зацепки которая могла помочь, хотя я понимала, что у ведьмака уже появился какой-то план. Иначе он не стал бы торопиться сюда.

Вспомнив про картинку с изображением Мары, стала лихорадочно искать страницу с нужным рисунком, а когда нашла, окликнула ведьмака — тот как раз вливал содержимое одной колбы в другую, размером побольше.

— Ммм? — он скосил глаза.

— Тут написано на мертвом языке! — я подтолкнула книгу к ведьмаку. — Если можешь, переведи. Мне надо знать, о чем здесь говорится!

Роланд отложил зелье, предварительно закупорив колбы и нагнулся над книгой. Стал читать, а я просто сидела рядом и следила за выражением его лица, почему-то размышляя о том, как красив мой мужчина.

«Мой будущий муж!» — напомнила себе. В слове Роланда я не сомневалась, как в себе самой. Сказал, значит, найдет Терезу и сделает все, чтобы мы с ним были вместе, а эта ведьма дала ему свободу, столько долгожданную для нас обоих.

«Где она скрывается?» — задумалась я и неловко закусила губу.

— Ты уверена, что хочешь знать о том, что здесь написано? — спросил ведьмак, открывая меня от мыслей.

— Конечно! — закивала горячо.

— Это легенда о живой и мертвой воде, — Роланд хотел толкнуть книгу ко мне, но передумал. — Ты же понимаешь, что живая и мертвая вода представляют собой совсем не то, что рассказывают в сказках. Живая вода может только заживить раны, даже на мертвом теле, но не возвращает к жизни, а мертвая… — он запнулся, а я уронила взгляд на изображение Мары. Мне на короткий миг показалось, что картинка ожила. Мара повернула ко мне свое лицо и нахмурилась, а затем книга стала сама листать страницы, будто сильный ветер повеял, дыхание которого было ледяным. Я и думать забыла о словах ведьмака, да и он сам сидел, немного удивленно глядя на ожившую книгу. А затем все остановилось, и книга застыла, открывшись на предпоследней странице.

— Что это? — удивилась я. Мы вместе склонились над картинкой. Текст под ней был написан на доступном моему пониманию языке, что не могло не радовать.

— Это, — произнес Роланд тихо, — подтверждение моей догадки и ответ на наш вопрос!

Я смотрела на изображение, на котором была нарисована расплывчатая фигура, застывшая в портале и вторая, имевшая более четкие очертания, следующая за первой.

— Значит, у тебя есть план? — спросила я.

— А ты решила, что мы сунемся в логово призраков наобум, — он рассмеялся тихо и не злобно.

— Почти! — ответила с улыбкой.

— Сейчас я тебе все объясню, и ты поймешь, — он потянулся ко мне. Широкая мужская ладонь легла поверх моей. Что и говорить, мои пальцы утонули под его рукой, но от этого глубоко внутри появилось ощущение невероятной защищенности. Словно так и должно быть.

— Тебе завтра придется быть сильной! — произнес ведьмак.

— Я же обещала помочь Мраку! — киваю головой, отдавая себе отчет, что прогулка в замке мне может совсем не понравится. Я боялась, но время Генриха уходило.

— Я постараюсь помочь тебе, — продолжил Роланд, — я сделаю все, чтобы облегчить твою задачу, но ты должна знать, что достижение основной цели лежит на тебе. Если бы я мог, я бы заменил тебя, поменялся местами, но только ведьма сможет помочь Мраку.

— Говори, что надо делать, и я все выполню! — постаралась придать голосу уверенности и не знаю, получилось ли.

Роланд стал объяснять мне план. Все казалось просто на первый взгляд, но я понимала, что в любой момент что-то может пойти не так, да и все же мои силы слишком закрыты. Пусть они стали просыпаться, но я все равно не была уверена. Если бы у нас еще было время! Но его не было.

Я не стала говорить Роланду о своих сомнениях, понимая, что он может пойти один, а одному ему в этот раз не справиться. А потому я только слушала и запоминала, глядя как при этом, ведьмак смешивает на моих глазах зелья.

«Мне тоже надо подготовиться!» — сказала я себе. Никогда не знаешь, что может пригодится!

Спать легли далеко за полночь. Ветер, поднявшийся с вечера, стучал в ставни и тянул свою заунывную песню, пока я засыпала, положив голову на плечо своего мужчины.

«Завтра все решится, — шептала я про себя. — Завтра мы или спасем Мрака, или обречем на вечную жизнь в шкуре собаки», — и от подобных мыслей мне стало страшно.

Глава 17

Бывают такие дни, когда ощущение неотвратимо приближающейся беды охватывает сердце в дурном предчувствии. Вроде бы все вокруг спокойно, хорошо. Жизнь течет своим чередом, без явственных изменений, но это предчувствие зла не отступает даже в солнечный день.

«Что-то грядет!» — поняла Зофия Новак, когда к ней пришло это чувство. Это поняла даже Кристина с ее слабым даром. Это поняли все ведьмы, как те, кто принадлежал к Кругу, так и те, что находились вне его.

Пани Зофия встала с кресла, отошла от камина и посмотрела в окно. Светило солнце. Белый снег лежал только на дворе. Дорога же была разбита в грязь конскими копытами и колесами телег. Наверху что-то напевала Кшися, старательно приготавливая очередное любовное зелье для очередного понравившегося ей парня.

«Девчонка!» — подумала о дочери пани Новак, а затем поднесла руку к груди, почувствовав неприятную тяжесть в области сердца.

А где-то далеко от дома Зофии, сидя на своем стуле, за окнами, закрывшими комнату от солнечного света, сидела Агнешка. Она держала руки на огромном хрустальном шаре и пристально всматривалась в картинки, что мелькали в его глубине.

Агнешка чувствовала, как часы ее жизни тикают все тише и тише. Сердце сдавило болью, и старая ведьма горько усмехнулась. Старое тело подводит ее и уже не в первый раз.

«Но у меня еще есть время! — сказала она себе. — Месяц или меньше, а может даже и больше, но есть!» — она впилась взглядом в хрустальный шар и улыбнулась, когда увидела Ульяну, идущую по тропинке к замку. За ней следом, виляя пушистым хвостом, бежал Мрак, а впереди, с серебряным мечом за спиной, уверенно шагал ведьмак.

«Они не знают того, что знаю я!» — с каким-то удовлетворением подумала Агнешка. Но скоро все решится само собой… тем более, что Тереза уже отправилась в свой путь. Каждый сделал шаг на встречу своей судьбе. И для кого-то этот шаг будет последним.

Второй раз идти в замок мне совсем не хотелось, и я повторяла про себя только одно: «Надо!» — и заставляла идти вперед.

Под ногами хрустел прихваченный морозцем снег. Солнце сегодня решило побаловать нас своим вниманием и теперь взирало желтым слепящим диском с идеально чистого неба.

За спиной сопел Мрак, впереди шел Роланд и я смотрела на его широкую спину и не могла оторвать взгляда, вспоминая вчерашний вечер и ночь.

При свете дня план ведьмака уже не казался мне таким замечательным. Но все объяснялось просто — я трусила. Одна только мысль о том, что я окажусь в этом замке, пропитанном запахами тлена, наполненном холодными прозрачными телами, что предрекают страшные вещи, и мои ноги начинали дрожать, не говоря о ладонях предателях, умудрявшихся потеть даже на морозе.

Перед высокой дверью Роланд остановился и протянул мне один из пузырьков, что все это время держал в руках.

— Пей, — сказал он и я повиновалась. Противная жидкость обожгла горло. Я проследила за тем, как ведьмак заставил пса выпить его долю, а затем и сам опрокинул в себя содержимое второго пузырька.

Стеклянные колбочки полетели в снег, печально сверкнув на солнце. Роланд медленно достал из ножен свой меч, отразился в тонкой заостренной стали и посмотрел на меня, сказав привычное:

— Готова!

А я, как всегда хотела сказать: «Нет», — но вместо этого произнесла:

— Да! — он не должен видеть мой страх. Не должен понять, что я не хочу заходить в этот дом. Слишком опасно склонились над нами серые стены, слишком часто стучало мое сердце.

Мне было страшно.

«Да что же ты за ведьма такая! — мысленно поругала себя. — Все время будешь трусить и прятаться за спину Роланда? А ведь обещала спасти Мрака!» — я посмотрела на пса. Кажется, Генрих снова был с нами — в глазах волкодава я видела то же знакомое понимание происходящего и … надежду!

— Это зелье сделает нас на какое-то время невидимыми для призраков! — сообщил мне ведьмак. — Но остерегайтесь прикоснуться к кому-либо из привидений. Они почувствуют тепло и тогда зелье перестанет действовать!

— Они опасны? — голос неприятно дрогнул, выдавая мой страх. Роланд посмотрел на меня.

— Да! — ответил честно. — Эти люди умерли насильственной смертью, их души жаждут отмщения. Они уже давно позабыли кто вызвал их ненависть, а потому могут причинить зло любому!

— Ты их знал… всех! — тихо заметила я.

— Но они не помнят меня! — качнул головой Роланд.

— А твоя мать… мне показалось…

— Тебе показалось! — ответил ведьмак, перебивая. Я вздохнула и проследила взглядом за тем, как Роланд открывает дверь и проходит вперед. Мрак метнулся за ним, проскользнул в темноту, а я еще несколько секунд мялась на снегу не решаясь сделать один единственный шаг. Ноги словно приросли к земле и отказывались повиноваться. А затем словно какая-то сила подтолкнула меня вперед, и я переступила порог, погрузившись во тьму замка.

За спиной печально скрипнула дверь, отрезая меня от дневного света и свежего воздуха. А затем дивное зелье Роланда начало действовать и мое зрение изменилось. Пропали краски, зато стали проступать четче предметы.

— Иди за мной! — тихо произнес Роланд и я повиновалась.

Мы миновали просторный холл. Серые стены снова нависали, давили и почти кричали немыми криками в моей голове: «Уходите отсюда! Вам здесь не место!».

Роланд все шел и шел, я следовала за ним, не позволяя страху повернуть меня назад.

Мрак затесался между нами. Он изредка оглядывался и порой вел себя то как собака, то снова становился Генрихом в личине пса и тогда он мог остановиться и тихо скулил, оплакивая безвозвратно ушедшие годы, проведенные в шкуре животного… А может мне просто это казалось?

Широкие двери были сняты с петель, словно здесь должен был состояться бал. Мы оказались в каком-то зале, и я оглядывалась, пытаясь вспомнить, была ли здесь ранее.

«Если ты Настуся Биллевич, ты должна помнить хоть что-то из своего прошлого, здесь, в доме, который был последним, что ты видела в своей прежней жизни!» — подумала я, но как не напрягала бедную голову, вспомнить ничего не могла.

«Бесполезно!» — решила я.

Роланд прошел вперед и неожиданно остановился, вскинув вверх правую руку. Заметив его движение замерли, и мы с Мраком. Как оказалось, вовремя. Из соседней стены, покрытой каким-то красивым узором, выплыл призрак. Бледное длинное тело в саване, сквозь него было видно и стены и все вокруг. Призрак на мгновение замер, словно что-то почувствовал, затем повернул голову в нашу сторону и медленно поплыл навстречу ведьмаку. Я увидела, как Роланд медленно присел и существо в саване пролетело над его головой, направляясь уже к нам с Мраком.

Пес отреагировал первым. Распластался на мраморном полу, а следом за ним опустилась и я, успев увидеть, как оглянулся на нас ведьмак.

«Нас не должны коснуться ни один из призраков!» — вспомнила я и затаила даже дыхание, пока бесплотный дух проплывал над моей головой. Вздумай он опуститься чуть ниже и ткань его длинного савана коснулась бы моего плеча.

«Убирайся!» — мысленно приказала я, глядя на призрака и тот сперва затих, зависнув прямо надо мной, а затем с ужасающим звуком, больше похожим на вопль, полный боли, понесся на стену и прошел сквозь нее.

Я выдохнула и встала на ноги.

— Этот зал? — спросила еле слышно, обратившись к ведьмаку. Он кивнул, и мы пошли дальше, добравшись до середины помещения, где я сняла с плеча сумку и стала готовиться к ритуалу.

«Ты справишься!» — сказала я себе, вынимая одну за другой тринадцать восковых свечей. Отвлеклась на мысль о том, когда только Роланд и где успел их прикупить, а затем услышала тихие стоны, наполнившие воздух. Неожиданно стало холодно. Слишком холодно. Снова вернулось ледяное дыхание. Казалось, что северный ветер облюбовал этот замок и теперь дышит на нас морозным дыханием. Я подняла взгляд и увидела, как из противоположного входа в зал, к нам летит несколько призрачных фигур. Это было более чем подозрительно.

«Неужели зелье не подействовало?» — испугалась я и покосилась на Роланда. Тот потянулся за мечом. Еще этим утром, он смазал серебряное лезвие маслом от призраков. Поймав мой настороженный взор, мужчина только улыбнулся. Красивые губы, что так дивно целовали меня вчера, чуть изогнулись. Почти поцелуй, почти ирония.

Умница Мрак продолжал лежать на полу и только следил за происходящим глазами.

«Продолжай!» — знаком велел мне ведьмак и я стала расставлять свечи по кругу.

— Reserare! — прошептала я, устанавливая первую свечу. Краем глаза заметила, что призраков становится больше. Они выныривали через стены, зависали под потолком. Длинные саваны шевелил невидимый ветер, белые лица с провалами вместо глаз у большей половины привидений и только некоторые, так же как и мать Роланда, которую мы видели вчера, были более-менее похожи на человека.

— Reserare! — вторая свеча поставлена на мрамор. Цепко прилипла к камню. Мертвый язык… Одно из слов, которому научил меня этой ночью ведьмак. Не думала, что у меня получится повелевать им.

«У тебя это в крови!» — сказал мне тогда Роланд, едва я выразила свои сомнения. И он оказался прав.

Я строила Круг из свечей. И каждый раз приказывала им одно и то же, а призраков в зале становилось все больше.

— Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили вчера? — вдруг спросил еле слышно Роланд. Я как раз поставила последнюю свечу, образовав почти идеальный круг.

— Да! — ответила я мужчине.

— Теперь дело за тобой, — он шагнул ко мне, потянулся левой рукой, в правой сжимая меч. Мрак поднялся на ноги и встал рядом с ногой хозяина.

— Ты сделаешь так как надо! — уверенно добавил ведьмак. Я кивнула, хотя внутри меня все переворачивалось от страха.

— Помнишь слова, которым я научил тебя? — уточнил Роланд. Я снова кивнула, а сердце провалилось куда-то в пятки.

— И помни, не оглядывайся на меня, когда пойдешь туда! — продолжил шепотом ведьмак.

— Не обернусь! — уверила его я.

— Тогда вперед! — карие глаза сверкнули.

— С тобой ведь все будет хорошо? — не выдержала я.

Роланд поднял руку, демонстрируя на пальце кольцо, которое я вчера сама надела. Я машинально потрогала свое.

— Люблю тебя! — шепнула я и, отвернувшись, решительно вступила в круг. Достав тонкий нож полоснула по ладони заточенным лезвием. Брызнула алая кровь и я услышала, как содрогнулись стены замка и призраки издали стон, все вместе, одновременно, сделав его похожим на гул, подхватив который эхо тот час же разнесло по всему зданию.

«Скоро здесь будут все призраки, что есть в замке!» — догадалась я и едва удержалась, чтобы оглянутся на Мрака и Роланда.

Удержалась. Не оглянулась.

Протянула руку и позволила крови капать вниз тяжелыми густыми каплями. Прямо на мрамор пола.

— Lubeo promi aperiri tempus (повелеваю времени открыть врата — лат.) — мертвый язык прозвучал словно гром посреди ясного неба. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже было решила, что неправильно запомнила фразу или перепутала буквы, а затем пол под моими ногами стал дрожать, и я увидела, как капли крови, пролитые мной на мрамор, слились в одну длинную черту, от которой вверх, на высоту человеческого роста стала подниматься тонкая нить, раскрывшаяся в темный проход портала. Я могла воспользоваться этим заклинанием только один раз. Больше моя кровь не откроет такие двери.

Шагнула вперед не раздумывая. За спиной что-то затрещало, хлопнуло. Раздался страшный визг, отдавшийся в голове болью, а затем я полетела куда-то вниз кувыркаясь через голову в воздушном пространстве. Вокруг было черным-черно, холод отступал, а ветер от моего полета свистел в ушах, растрепав косу. А затем все закончилось так же неожиданно, как и началось. Я просто упала, больно ударившись о каменный пол. На мгновение в глазах потемнело. Плечо заныло, противно и гадко, и я позволила себе несколько на секунд отдаться этой боли, а затем открыла глаза и в удивлении посмотрела вперед, не веря тому, что у меня все получилось.

«У нас все получилось!» — напомнила я себе и стала подниматься на ноги, оглядываясь кругом.

Есеслава сидела у окна, держа в руках иглу и пытаясь продолжить вышивать, но никак не могла заставить себя сделать хотя бы один единственный стежок. Она все смотрела во двор и думала о том, что за вести принес отцу сокольничий.

Долгожданное письмо пришло.

Сердце молодой княжны бешено стучало в груди, хотя она и пыталась заставить себя успокоиться, но никак не могла. За окном светило зимнее солнце, играя на снегу, серебрясь на сугробах. Несколько человек расчищали двор, усердно махая лопатами. Стайка голубей опустилась на крышу конюшни, поглядывая вниз. Есеслава видела все это и не видела одновременно. Все ее мысли сейчас были с отцом и тем посланием, что получил князь.

«Почему отец не идет ко мне?» — думала она и догадывалась, что скорее всего, Казимир не хочет расстраивать свою дочь.

«Он отказался от меня!» — поняла Еся и решительно отложила пяльцы. А чего она хотела? Какой мужчина захочет связать свою жизнь в той, что потеряла свою честь. Будь она уже замужем, потеряй мужа, все не так страшно, но лишится самого важного для девицы, оставаясь незамужней… что может быть позорнее!

«А я ведь еще дочь князя!» — вздохнула девушка. До встречи с Зимовитом, она почти не задумывалась о последствиях тетушкиных козней. Не помнила ведь, что творил с ней Марек… А теперь было стыдно.

«Останусь в девках, — подумалось ей, — так батюшке и скажу, хватит с меня женихов. Терпеть снова такой позор… уж лучше одной!»

Княжна встала и вышла из комнаты. Ждать, когда придет отец не было сил. И хотя она понимала, что ее ждет отказ жениха, все равно шагала вниз, намереваясь узнать все лично, чтобы больше не тешить себя надеждой.

Казимир встретил дочь настороженно. Пропустил в комнату, усадил на лавку. Одного взгляда Еси хватило, чтобы заметить скрученный лист пергамента, лежащий на столе.

— Что он написал? — спросила она.

— Я немного удивлен! — проговорил князь.

— Я хочу знать! — вырвалось у девушки с каким-то жалобным всхлипом.

— А ты погляди и сама поймешь, — Казимир взял со стола послание и протянул его дочери. Она схватила пергамент и резко развернула, впившись взглядом в поверхность. Мгновение и тонкие брови девушки взлетели вверх.

— Я не понимаю! — проговорила она тихо.

— Вот и я не понял! — ответил ей отец.

Есеслава продолжала смотреть на пустое послание. Ни строчки, ни слова, ни даже простого знака — только одна печать на крае.

«Жестокая шутка!» — мелькнула мысль в голове княжны, а затем она услышала шум, что донесся со двора. Он едва пробился через закрытое окно. Кажется, кто-то пожаловал, слуги всполошились, выкрикивая приветствие. Казимир подошел к окну и выглянул наружу. Есеслава поднялась с лавки, хотела было присоединиться к отцу, но тот остановил ее взмахом руки и велел ровным голосом:

— Выйди во двор!

— Отец? — удивилась Еся. Она продолжала держать в руках пустое послание.

— Выйди! — почти с нажимом добавил князь.

Девушка послушно покинула комнату и направилась к выходу. Стены дома проплывали мимо нее и уже не отдавали прежним теплом и защищенностью, как прежде. Все изменилось, или это изменилась сама Еся? Мысли в ее голове были не самыми радужными. А на встречу стали идти потоком слуги, которые почему-то широко и радостно улыбались молодой хозяйке. Это злило Есю, хотя она и пыталась скрыть свое недовольство. Люди же не виноваты в том, что ее жизнь пошла под откос.

Еся подошла к двери. Та неожиданно распахнулась, пропуская одну из чернавок. Девчонка как-то странно посмотрела на свою госпожу, затем рассмеялась озорно и прошмыгнула мимо, освобождая путь.

Княжна проводила чернавку взглядом, а затем вышла на крыльцо и застыла, глядя на нежданных гостей.

Зимовит уже спешился и шел к дому, но увидев девушку, тоже замер. Лишь глаза прищурил в ожидании. Несколько мгновений, долгих, как сама вечность, Есеслава просто стояла и смотрела на молодого княжича, а в голове крутилась только одна мысль: «Приехал!».

— Еся, — только и произнес мужчина. За его спиной застыли безмолвные воины. Они смотрели на своего княжича и не решались произнести даже слово, чтобы не помешать молодым людям. Но, казалось, ни Еся ни Зимовит никого вокруг себя уже не замечали.

Еся медленно спустилась со ступеней, чувствуя, что ноги отказываются нести ее. Опасаясь, что подломятся, уронят свою госпожу, княжна присела на нижнюю ступеньку, даже не думая о том, что испачкает платье. Зимовит шагнул к ней. Девушка подняла глаза и взгляды встретились. Ее — ожидающий, его напряженный.

— Извини, что так долго не ехал! — княжич опустился в снег у ног Есеславы. — Я много думал и… — он запнулся на мгновение, чтобы набрать в легкие воздуха, — я приехал за тобой, Еся. Не прогонишь?

Дрогнуло сердце в груди княжны. Стало больно. «От счастья ведь тоже так бывает», — подумалось ей. А Зимовит уже тянет руки, и девушка внезапно поняла, что плачет. Здесь, на виду у всех, на морозе, под ярким зимним солнцем.

Она не оттолкнула княжича, когда он потянулся к ней, властно обнял, прижал к своей широкой груди, покачав, словно малое дитя. Когда стал на глазах у всех покрывать ее лицо, залитое слезами, поцелуями и только что-то говорил… нежное… приятное.

… Казимир немного постоял на пороге, глядя на дочь и на мужчину, которого, как он понял, ему скоро придется называть не иначе как — зять. А затем отвернулся и ушел, пряча улыбку и надеясь, что с этого самого дня все пойдет на лад в его семье и в душе дочери наступит покой.

Тереза вошла в зал. Невидимая для ведьмака и его друга, поросшего длинной шерстью. Усмехнулась и стала следить за тем, как призраки продолжают прибывать, заполняя собой пространство над головами незваных гостей. Затем взгляд княгини Северин скользнул к порталу. Она успела увидеть тонкий девичий силуэт, что мелькнул, растворившись в нем. Мелькнул и пропал. Это о ней предупреждала Агнешка. Что ж, пока все идет так как полагается!

«Пока кровь этой девки там на полу, портал будет открыт!» — напомнила себе Тереза и посмотрела на мужа.

«Значит, стал ведьмаком», — подумалось ей. Смех болью сдавил грудь, пытаясь вырваться наружу. Ей стало интересно, каково это лишиться титула и рода, стать полумонстром-полузверем? Уж не о такой судьбе мечтал когда-то давно княжич по имени Анджей. Пусть Тереза так и не узнала ничего о своем муже, ей хватило тех коротких мгновений знакомства с магом-женихом.

«Сейчас ты, видимо, подрастерял силу! — мелькнуло в ее голове. — А значит, не представляешь опасности. Надо только подобрать подходящий момент!» — она улыбнулась, оставаясь в тени, пока призраки набивались в зал. Их становилось слишком много.

«Маминых рук дело!» — вспомнила Тереза и затаилась, ожидая подходящего момента. Пока призраки не видели ни ее, ни ведьмака. Оба выпили зелье, но совсем скоро они обнаружат портал. Привидения ощущают магию, как летучие мыши чувствуют звуки, отражающиеся от предметов. В этом они схожи. А портал слишком большой, чтобы они его не почувствовали.

«Интересно, сказал ли Анджей своей подружке о том, что ему предстоит сделать, после ее исчезновения?» — подумала ведьма и поняла, что не сказал. Призраки будут пытаться закрыть портал, чтобы уничтожить магию, что раздражает их восприятие. А ведьмаку придется встать на пути существ, чтобы его ненаглядная ведьма могла вернуться.

«Ты дождешься ее возвращения и поможешь, если понадобиться, — прозвучали в памяти слова старшей ведьмы. — А уж после сделаешь то, что должна!»

Тереза снова посмотрела на мужа. Их связь была слаба, но при этом мешала Терезе. Нет, никого любить ведьма не собиралась, да и попросту, не смогла бы, потому что не умела. Но ей нужна была свобода, чтобы вернуть свое положение, чтобы выйти замуж за князя, которого Тереза вот уже сколько лет обхаживала и добилась своего. Да вот выйти замуж, будучи связанной браком с магом, она не могла.

Роланд медленно обвел взглядом призраков. Волкодав тихо зарычал и попятился к своему хозяину. Серебро ведьмачьего меча опасно сверкнуло, качнулось в сильной руке. А призраков становилось все больше и больше.

«Кто же разбудил вас?» — задумалась Тереза, продолжая прятаться.

«Еще не время! — сказала она себе. — Он сильный ведьмак. Подожду, может справится своими силами. Не зачем мне вмешиваться!»

И тут произошло то, что она ждала. Один из призраков, пролетая над порталом, зацепил краем савана черный проход. Тереза улыбнулась, увидев, как напрягся Анджей, приготовившись к битве. Верный друг встал рядом, оскалив пасть. Духи увидели портал. Еще немного, и они заметят и того, кто охраняет проход. Битве быть!

«Удачи!» — мысленно пожелала мужу Тереза и улыбнулась в ожидании.

Глава 18

Место, куда я попала, было именно таким, а точнее, почти таким, как я его представила из рассказа Роланда. Я очутилась в пустынном коридоре, за которым начиналась лестница, уходящая вниз. Если Роланду удалось рассчитать верно время, то как раз сейчас должна была появится та, что увела Настусю…

«Та, что увела тебя!» — поправила я сама себя.

После ее исчезновения, мне надо было дождаться, пока Генрих спустится вниз, чтобы предупредить Анджея, а затем успеть войти в зал, когда Малгожата откроет портал, чтобы улизнуть от возмездия.

«Но где же Генрих?» — я отодвинулась от стены и прислушалась. Спустя некоторое время услышала странные стоны, раздававшиеся неподалеку. Парочка, в которой я увидела молодую девушку и мужчину, лицо которого иногда проявлялось через Мрака, сейчас наслаждались обществом друг друга, спрятавшись в темноте. Я не видела их лиц, только слышала звуки, что они издавали. А затем тишину нарушил громкий щелчок открываемой двери и из комнаты напротив появилась женщина. Она держала за руку очаровательную маленькую девочку с круглыми щечками, одетую только в пижамку.

Я замерла, всматриваясь в знакомые черты. Ужаснулась увиденному, и закусила губу, чтобы не выдать себя ни звуком, ни вздохом.

Агнешка прошла мимо, уводя меня от меня.

— Господин! — раздалось в темноте. Парочка перестала возиться, и высокая мужская тень отделилась от женской.

— Подожди! — прозвучал голос.

«Генрих!» — мелькнуло в голове, и я увидела, как княжич пытается догнать Агнешку, которая уводит его невесту.

«На лестнице они обе пропадут!» — вспомнила я и острое желание ринутся следом за старой ведьмой заставила ноги сделать шаг вперед. Я едва опомнилась и остановилась, дождавшись, пока и служанка удалится.

«Никто не должен увидеть тебя! — прозвучал в голове голос Роланда. — И ты не должна вмешиваться в ход судьбы. Все что должно, случится. Помни, что у тебя иная цель!»

Я дождалась, пока Милена уйдет, а затем вышла из тени и направилась в сторону, куда убежал Генрих. Внутри едко кололо острое желание спуститься вниз немного раньше и остановить Малгожату.

«Все изменится! — сказала я себе. — И Анджей не потеряет семью и замок. Он не станет ведьмаком!»

Как же сильно было искушение все исправить. Я удержалась. Тенью скользнула вниз по ступеням, где уже и след простыл от Агнешки и маленькой меня.

«Зачем она увела меня из замка? — удивилась я. — И почему не рассказала обо всем при встрече?» — кажется, я очень плохо понимала в том, что произошло. Надеюсь, все когда-нибудь еще прояснится. В любом случае, я еще найду Агнешку и заставлю ее объясниться. Но сейчас мне надо выполнить то, чего ожидает Роланд. Я должна думать о Мраке, о том, как мало времени осталось у княжича.

«Спасем его, а затем и решим, что и как!» — пообещала сама себе и подошла к двери. Роланд сказал, что они с Генрихом выйдут поговорить через другие и я смогу спокойно дождаться своего часа оставаясь незамеченной. Так и оказалось.

Я приоткрыла двери, оставив небольшую щель, чтобы видеть то, что происходило в зале, и стала ждать.

Разодетое богатое общество… князья и король… Музыка, витающая под мраморным сводом, цветы, столы, ломившиеся от обилия еды и питья. Танцующие пары, и просто разговаривающие друзья, или соседи, а может, родственники…

Я всматривалась в наряженную толпу, пытаясь отыскать взглядом своих родителей. Я была уверена в том, что если увижу их, то что-то поможет мне узнать свое прошлое… Вспомнить саму себя! Но пока ничего не происходило и все лица, которые я видела перед собой, казались чужими и незнакомыми.

Прошло еще несколько долгих минут, а затем я услышала крики, и музыка стихла.

«Началось!» — сказала я себе и приоткрыла двери, чтобы лучше видеть то, что произойдет.

Все было именно так, как описал в своем рассказе Роланд. Я ужаснулась масштабности мести ведьм Гижицких, а затем увидела и его…

«Анджей!» — прошептала тихо.

Он был моложе, я бы даже сказала, совсем юный. Тот мужчина, в которого превратился княжич, мне нравился больше. В Роланде было то, чего не доставало Анджею — он стал более мужественным и для меня более привлекательным, лишившись этой юношеской наивности. А вот Генрих… Я видела жениха впервые.

«Красив!» — не могла не заметить. Более грубые черты, чем у друга, более крупный и менее гибкий, он тем не менее был весьма привлекателен, и я невольно задумалась, кого выбрала бы из двоих княжичей повзрослевшая Настуся… Если бы ей только дали вырасти в своей семье, в обществе, которое она с рождения считала своим по праву, а затем забыла из-за странной игры ведьм Круга. Та Настуся могла иначе смотреть на мир.

«Ты все равно выбрала бы Роланда!» — подсказало влюбленное сердце.

Рассказ ведьмака произошел на моих глазах. Прошлое открылось в своем ужасающем величии. Я почувствовала, как подгибаются колени. Все присутствующие в зале, за исключением нескольких слуг, разбежавшихся в страхе, повалились на пол под действием яда. Малгожата выступила против Анджея. Короткий бой, в котором я увидела силу своего мужчины, когда-то бывшего магом.

«Еще несколько лет, и он мог стать сильным противником для ведьм!» — подумала я, проследив за тем, как Тереза открыла портал и первая ушла из замка. Она не была моей целью.

— Я убью тебя, ведьма! — сказал молодой Северин. — А затем найду и твою дочь!

«Знакомые слова!» — подумала я. Роланд точь-в-точь передал мне события того страшного дня. Продолжая следить за происходящим я немного подалась вперед, открыв двери чуть шире. Мне надо было успеть проникнуть в портал после друзей.

Тем временем действо продолжалось.

Малгожата рассмеялась. Ее рука нырнула в складки платья, отыскав потайной кармашек.

— Попробуй, — предложила она насмешливо, и Анджей снова ударил, но в тот самый момент, когда он выкинул было руку с темными нитями, кто-то схватил его за ногу, и молодой мужчина пошатнулся, уронил взгляд на того, кто лежал у его ног. Какой-то мужчина, которого Анджей назвал отцом. А затем случилось то, что случилось… Из-за этого Генрих столько лет прожил в виде волкодава, спутника своего друга Анджея.

На мгновение сердце затопила жалость, когда я увидела, как закрывший собой Роланда Генрих осел на руках друга.

«Превращение началось!» — поняла я. Но об этом пока не знали ни Анджей, ни Генрих. Я приготовилась бежать, вышла за двери. Никто не обратил на меня даже малейшего внимания. Малгожата швырнула перстень на пол, открылся портал и Гижицкая первая нырнула туда. Следом за ней поспешили и княжичи, а я замкнула процессию, влетев в черный зев в самый последний момент.

«Только ведьма могла проделать путь Гижицкой! — вспомнила я слова Роланда, сказанные им в напутствие. — Знай я это раньше, никогда не последовал бы следом».

Но он не знал и произошло то, что произошло.

Я летела куда-то вперед. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как я шагнула в эту черноту.

«Далеко же забралась княгиня!» — подумала я и в тот же миг портал выбросил меня на траву перед высоким домиком, где-то то ли в заброшенном парке, то ли в лесу. Я поспешно встала на ноги и огляделась, надеясь найти Малгожату и действительно увидела ее прямо перед собой.

Женщина смотрела на меня чуть удивленно. Кто я, она знать не знала, и ей было интересно, откуда я появилась в ее тайном убежище, а может быть, сюда должна была попасть Тереза. В любом случае, я ничего не знала, но надеялась узнать.

— Ты кто? — спросила у меня Гижицкая.

Я оторопела, но изо всех сил постаралась не показать удивления. Не думала, что вот так столкнусь с ней, едва выпрыгну из портала. Но видимо судьба решила за меня.

«Пусть все случится здесь и сейчас!» — подумала я и улыбнулась самой обаятельной из своих улыбок, хотя еще не представляла себе, что буду говорить.

— Ты немая? — язвительно произнесла Малгожата.

— Нет, — просто ответила я.

— Тогда как ты здесь появилась?

— Шагнула следом за тобой в портал, — призналась откровенно. Я не видела смысла утаивать это.

— Что-то я ничего не понимаю, — пробормотала ведьма, — на балу тебе точно не было, да и на служанку ты совсем не похожа, хотя одежда, конечно…

— Я была на балу, — произнесла я тихо. Вряд ли, конечно, Малгожата сейчас узнает во мне Настусю Биллевич. Она и знать не знает, что я явилась за ней из будущего, где ей, видимо уже нет места. Но я все еще мечтала закончить все полюбовно. Представить себе не могла, что буду делать, если княгиня решит сопротивляться.

— Дело не в том, была я или нет на красной свадьбе, — продолжила я, глядя в глаза Гижицкой, — я хочу, чтобы ты дала мне возможность исправить то, что сотворила с Генрихом Велке.

— Что? — она кажется, искренне удивилась. — Я не понимаю, кто ты, девка и почему просишь меня о том, что я не желаю исправлять. Он заслужил свою собачью участь. Пусть побегает в звериной шкуре, раз проявляет такую преданность дружбе. Никто не просил его лезть перед своим другом.

— Значит, отказываетесь помочь? — уточнила я, при этом почти не зная, что буду делать дальше. Роланд сказал, что моя сила мне поможет, а я ничего не чувствую, да и толком ничего не умею. В сапоге спрятан длинный заточенный нож — вот и все мое оружие, не считая зелий, самые сильные из тех, что дал мне Роланд, только вот я позабыла их выпить перед тем, как шагнула в портал, а теперь если потянусь рукой к карману, ведьма заметит и нападет первая. Пока она спокойна, у меня есть шанс. Не думала, что появлюсь вот так сразу на ее светлые очи.

«Может, удастся все же ее уговорить?» — мелькнула глупая мысль.

— Иди-ка ты отсюда, девочка, — сказала Малгожата таким голосом, что мне и вправду захотелось развернуться и уйти. Но разве я могла? Знать, что Мрак так и останется зверем, что все поиски Роланда напрасны?

Не могла.

— Скажите, как вернуть Генриху былой вид? — спросила дерзко. — И тогда я уйду.

Княгиня Гижицкая рассмеялась мне прямо в лицо.

— Ты что, не понимаешь, что Генрих сможет освободится от моего заклятья только… — смех прекратился. Лицо Малгожаты стало каменным, изменившись до неузнаваемости.

— Он станет снова человеком, только после моей смерти, а я собираюсь жить очень долго. Собаки столько не живут!

Я невольно отпрянула назад.

— Да, да, девка! — зашипела Малгожата. — Я правда совсем не понимаю, кто ты такая и как тебя коснулось все произошедшее, но если намереваешься помочь своему дружку, то должна убить меня, — ее глаза вспыхнули злыми огоньками.

— Сможешь? — спросила ведьма и прежде чем я ответила, сорвала с шеи бусы, разорвала нитку, швырнув их в меня. Я закрылась руками, мысленно представив себе щит. Острые иглы, в которые превратились в полете за считаную долю секунды рассыпавшиеся круглые камешки, вонзились в прозрачную защиту и осыпались вниз, вновь приняв вид драгоценных бусин.

— Ах так! — вскрикнула Гижицкая. Прищурив глаза, она смотрела на меня пристально, будто хотела проникнуть под кожу. — Да кто ты такая?

Я опустила руки, все еще не веря себе. Моя сила защитила меня. Как именно, я понять пока не могла. Роланду это было, видимо известно, потому и отпустил, хотя, ведь видела, как ему не хотелось делать это. Но ведь был еще Мрак… И если бы мы не помогли Генриху, как смогли бы жить дальше?

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась, Малгожата внезапно взмахнула руками. Что-то с силой ударило меня в грудь, отбросило назад. Я не успела даже выставить перед собой руки, чтобы защититься от невидимого врага. Но, скорее всего, это были артефакты, спрятанные в одежде княжны.

«Она хорошо подготовилась к свадьбе!» — мелькнула мысль в голове, прежде чем я перекатилась в сторону, понимая, что времени подняться на ноги просто нет. И, как оказалось, сделала это вовремя.

Удар, обрушившийся на то самое место, где я лежала всего мгновение назад, оставил глубокую вмятину в земле и превратил в зеленую кашу траву. Отчего-то вспомнился снег и зима, когда мы с ведьмаком шагали к замку, кажется, вечность прошла с тех пор.

Я поднялась на ноги и бросила быстрый взгляд на Гижицкую. Ведьма летела на меня, на ходу срывая с рук серебряные браслеты.

«Что же вы так недооценили княгиню, Ваше Величество!» — простонала я, упрекая погибшего короля. Будь он более ответственным, сейчас не лежал бы мертвым в мраморном зале замка князя Северина. Но не стоило отвлекаться. Я пятилась назад, ухитряясь почти бежать спиной, пока Малгожата наступала на меня. Она не стала разбираться, кто я и откуда взялась на ее голову, а просто решила избавиться, как от очередной помехи. После убийства стольких человек, черная сила ведьмы, пусть и слабая, вошла во вкус. Малгожата подкормила ее смертями, напоила страданиями умирающих и теперь могла противостоять мне. Я ведь пока не знала свою силу. Все, что получалась у меня раньше, в том числе и щит, были созданы произвольно. Оставалось надеяться, что моя магия поможет мне даже сейчас, когда я еще не владею ей.

Мысли на мгновение вернулись к Роланду. Как он там, не приключилось ли с ним беды… Удержит ли портал?

А Малгожата наступала, и я пятилась назад, пока наконец, не поняла, что за спиной дерево и пути больше нет. Я метнулась в сторону, запнулась, зацепившись за что-то торчащее из травы, может корень, может еще что — не было времени разглядывать — и бросилась прочь. Мне нужно было выгадать время, чтобы выпить зелья. Одно из них я достала на бегу и опрокинула в рот, закашлявшись.

«Горько!» — подумала про себя. Снова споткнулась и снова устояла, спрятавшись за дерево. Сердце в груди ожесточенно ухало и мне казалось, его слышно в округе. Раздавшиеся шаги ведьмы стали затихать, а затем она и вовсе остановилась, и наступила тишина, в которой я даже расслышала пение птиц где-то вдалеке и шум ветра, играющего листьями на лиственнице. За свой страх было стыдно, но бежать — был единственный шанс выпить все зелья, приготовленные для меня Роландом.

— Они помогут тебе, когда не будешь знать, что делать! — сказал он, распихивая колбочки по моим карманам.

— А вот и я! — лицо Малгожаты появилось передо мной так неожиданно и так близко, что я не сдержала крика.

— Попалась, идиотка! — рассмеялась ведьма и занесла руку для удара.

Я и сама не поняла, как в моей руке появился нож. Тот самый, заточенный остро-остро этим утром Роландом.

Щеку обожгло острой болью, я отклонилась в сторону и ударила взамен, вонзив лезвие в грудь Малгожаты. Не успей я повернуться, сейчас ее когти разодрали бы мое горло, а вместо этого они оставили на щеке уродливые росчерки, словно ведьма расписалась на память на моем лице.

— Ах ты… — Гижицкая попятилась и опустила глаза на свою грудь из которой торчала рукоять ножа.

— Лезвие смазано ядом, — произнесла я на удивление спокойно. — Через минуту ты умрешь и Мрак будет свободен!

— Сука! — прошипела Малгожата и повалилась наземь, сперва упав на колени, а затем просто на бок, широко раскрыв глаза и продолжая шипеть. Масло, которым ведьмак смазал лезвие было парализующим и смертоносным для нас ведьм. У меня было противоядие, на тот случай, если бы я оказалась неловкой и порезалась… Я приняла его еще утром, под строгим надзором своего мужчины.

Я стояла над Малгожатой и ждала, пока она не затихнет. Страха на удивление не было. Я понимала, что откат придет… позже, но он будет. Как я переживу саму мысль о том, что убила?

«Она виновна в смерти твоей семьи! — подсказало сознание. — Она виновна в том, что Анджей лишился всего, что тебя воспитывала дрянная тетка, жестокая и властная, а ты сейчас смеешь ее жалеть?» — я так и подумала, но помогло мало. Сейчас, мертвая и спокойная, Малгожата показалась мне просто человеком. Как обманчиво бывает зрение. Мы видим то, что таковым не является. Напускная бравада, искусственная радость, прикрытое злорадством сочувствие…

— Гори в аду! — слова, что вырвались у меня, мне не принадлежали. Их сказала другая Ульяна, та, что владела силой, та, что была ведьмой.

«Пора назад!» — сказала я себе и повернулась спиной к Гижицкой.

Меня ждет ведьмак и…, наверное, ждет Генрих.

Осталось только самая малость — снова открыть портал в прошлом. Но где же я побывала? Одна мысль появилась в голове. Малгожата оказалась в безвременном кармане, а значит, ее смерть никак не отразится на будущем. Для всех она просто пропала в день «красной свадьбы». Все, что я сделала сейчас уже было. Оттого Роланд и не мог отыскать княгиню.

«Тереза уже никогда не встретится со своей матерью!» — зачем-то подумала я, когда вернулась к поляне перед домиком княгини. Стерла с лица текущую по щеке кровь и приложила ладонь к земле.

— Redeo, — прошептала я, очень сильно надеясь на то, что там, в замке с Роландом все в полном порядке, и он ждет моего возвращения.

Дрогнул воздух, разошелся черной лентой, открывая портал. Я встала на ноги и шагнула вперед, проваливаясь в пустоту. За спиной что-то щелкнуло. Проход закрылся.

Призраки нашли Роланда и не стали медлить. За годы мучений и ожиданий, призванные духи обозлились еще сильнее, их единственной целью была месть, хотя, как думала Тереза, они уже и сами толком не помнили, кого ненавидели. Злость распространялась на любое живое существо. Погибшие насильственной смертью никогда не несли добра.

Стоя в своем укрытии, Тереза наблюдала за тем, как сражается ее муж.

«Муж, — она даже хмыкнула от этого слова. — Мать продумала свою месть, и он не должен был выжить, но выжил. Судьба или злой рок для рода Гижицких?»

Призраки недолго кружились над ведьмаком и псом, а затем прозрачной лавиной из саванов, переплетений белых рук и ужасных изуродованных гримасами злобы лиц, хлынули на бывших княжичей. Меч Роланда рассек одно из приведений. Оно вскрикнуло и растаяло.

«Масло от призраков!» — догадалась Тереза.

Следующих нападавших постигла та же участь. За спиной ведьмака пятился черный зверь. Помочь он толком не мог, лапы волкодава, как и его клыки, бессильны против бестелесных духов, а вот сами духи могли вполне навредить псу и даже более — они могли убить. Но Роланд не подпускал к другу призраков. Он двигался плавно и резко, и крики один за другим, наполняли своды зала. Призраков становилось все меньше и меньше, и Тереза уже было понадеялась, что ее помощь не понадобится и даже потянулась к фляжке, скрытой в потайном кармане.

«Время пришло! — подумала она. — Как сказала Агнешка, здесь главное все правильно рассчитать!» — она откупорила флягу и сделала три глотка. Ровно три и ни одним больше, а затем закрыла ее и вернула на место.

И тут произошло непредвиденное.

В призраке, что приблизился к Анджею, Тереза едва узнала его мать. Существо в саване мало походило на красавицу княгиню, но в белых прозрачных чертах еще угадывалась былая красота.

Тереза увидела, как замер ведьмак, хотя и не опустил меч. Она понимала, что благородный Анджей не может поднять руку, чтобы уничтожить собственную мать, даже в виде призрачного духа. Со спины к ведьмаку уже подбирались белые саваны. Мрак заворчал, бросился на призраков и едва успел увернутся от их рук.

— Сзади! — рявкнула Тереза, вылетая из укрытия. Подаренный Агнешкой артефакт, зажатый в руке, выбросил огненный хлыст. Княгиня Северин увидела, как ведьмак ударил по призраку матери, напавшему на него с диким воплем. Призрак рассеялся, будто и не бывало. Но рассматривать что и как, Тереза не успевала. Одним ударом артефакта, она разрубила духа, что был за спиной ее мужа, едва не зацепив раздвоенным концом хлыста руку ведьмака. Затем ударила еще, заметив и второго, что раскинув руки, камнем упал вниз. Роланд расправился еще с двумя, атаковавшими его одновременно с двух сторон. Серебряное лезвие описало дугу, разрубило нападавших. Ведьмак оглянулся на жену, сдвинув брови, но ничего не произнес и только огляделся по сторонам, заметив, что количество призраков заметно уменьшилось. Только отступать они не собирались.

— Я помогу! — произнесла Тереза и посмотрела на Роланда, чуть улыбнувшись краешками губ.

Ведьмак многое хотел спросить у жены, но не успел. А Мрак, узнав ведьму, зарычал, оскалившись.

С жуткими криками лавина из призрачных тел упала вниз, погребая под собой живых. В сутолоке мелькал то длинный меч, то черная волосатая спина волкодава, то огненный хлыст ведьмы. Все смешалось и уже не было видно, где свой, а где враг.

Агнешка следила за происходящим через свой шар. Она очень жалела, что не сможет увидеть то, что случится с Малгожатой в временном кармане, но тут уж ее возможности ограничены, хотя…

«Все что мне надо знать, я и так знаю!» — улыбнулась она одними губами. Тереза ведь не зря все эти годы жила одна. Ее матери было суждено погибнуть от рук Ульяны. И это произошло так давно или только сейчас? Кто же знает. Там, куда переместилась Малгожата, время остановилось.

Цикл замкнулся. Прошлое и будущее встретились и свершилось то, что было предначертано.

Оставалось еще немного, а после Уля придет к ней.

Агнешка обратила взгляд на происходящее в старом родовом замке. Терезе и Роланду удалось отбиться от призраков и теперь они стояли, тяжело дыша и смотрели друг на друга.

«Поторопись, девочка! — мысленно велела Агнешка. — У тебя осталось не так много времени, чтобы успеть вернутся ко мне!»

Хрустальный шар моргнул и Агнешка приблизила лицо ближе, чтобы видеть отчетливее картинку.

— Я не знаю, откуда ты взялась, — выдохнул ведьмак, облокотившись на меч, — столько искал тебя, а вот сама появилась словно из неоткуда!

Он поднял взгляд на молодую ведьму. Тереза тоже устала, ее пошатывало после боя. Хлыст в руке погас, превратившись в простую веревку. Сила артефакта истощилась и исчезла, но уже после того, как они расправились с врагом.

— Плохо же ты меня искал! — заметила Тереза с насмешкой. — Убить хотел?

— А ты как думаешь? — взгляд ведьмака стал темнеть. Мрак за его спиной распростерся на мраморном полу, почти рядом с кровью, пролитой Улей. Нить портала стала тоньше. Оглянувшись назад, Роланд подумал, что Ульяне уже пора бы вернутся.

«Только бы с ней ничего не случилось!» — подумал он. Ведьмак бы отправился с ней, защитил, закрыл собой, жизнь бы отдал за нее, но не мог. Портал был рассчитан только на ведьм, а его могло снова забросить неизвестно куда.

— Это моя мать, а не я, убила твою семью и короля, — вдруг сказала Тереза, следившая за мужем.

— Ты могла остановить ее, предупредить кого-то в таком случае! — возразил бывший княжич Северин.

— Я не могла, — покачала головой Тереза, изображая раскаявшуюся и полную сожаления особу. Роланд не верил ей.

— Я и сама искала тебя, — проговорила она.

— Смотрю, тебе повезло больше! — ведьмак поднял меч. Тереза качнула головой. Ее артефакт был уже бесполезен, а меч Роланда все также смертоносен и опасен.

— Нееет, — она покачала головой, — я помогла тебе, ты не посмеешь тронуть меня. Я же сказала, что не несу ответственности за то, что сделала моя мать! А ты слишком благороден, чтобы не признать очевидное.

Роланд усмехнулся. Эта стерва действительно успела понять его сущность, хотя и знакомы были всего ничего.

— Как ты нашла меня? — спросил он.

— В Круге помогли! — отозвалась молодая женщина.

— Кто?

— Догадайся сам, милый! — она улыбнулась.

— Агнешка! — вырвалось у ведьмака. Он снова посмотрел на жену. — Почему спустя столько лет ты появилась? — поинтересовался он, — знала ведь, наверное, что ищу и тебя и твою мать!

— Знала! — кивнула ведьма. — А пришла по той же причине, по которой ты сейчас усиленно стал разыскивать меня.

— Что ты можешь знать о моих причинах? — нахмурился ведьмак.

— Мне рассказали, — ответила Тереза. — За вами следят, а точнее, за твоей подружкой. Думаю, ты догадываешься, почему.

Роланд кивнул. Тереза шагнула к нему, уронив плеть на пол. Длинная рукоять ударилась о мрамор, издав жалобный стон. Что-то мелькнуло в глазах молодой женщины, что не ускользнуло от внимания ведьмака. Какая-то внутренняя боль. Мелькнула и пропала.

— Давай расстанемся по-хорошему! — попросила она мягко. — Ты получишь свободу, а взамен я прошу только об одном — не убивать меня.

— Я не верю тебе, Тереза! — ответил мужчина, а Мрак за его спиной неожиданно зарычал. Ведьмак обернулся и увидел, что волкодав встал на лапы, но при этом странно дрожит всем телом. Темные глаза пса сверкнули и погасли.

— Что с ним? — произнес вслух Роланд и тут же понял, что знает ответ. Ульяне удалось достать Малгожату и каким-то способом она заставила ведьму снять проклятье.

«Я даже догадываюсь, каким именно!» — подумал он со страхом в сердце, мечтая о том, чтобы с его женщиной ничего не случилось.

«Скоро ты увидишь ее!» — мелькнула мысль.

— Ты можешь освободится от меня прямо сейчас! — голос Терезы вывел ведьмака из задумчивости. Мрак продолжал лежать на полу и только рычал, тихо и сдавленно, мужественно переносил боль. — Давай сделаем это и разойдемся навсегда! — продолжала настаивать Тереза. — Что я могу сделать тебе, или ты действительно боишься слабую женщину?

— Ты то слабая? — Роланд задумался. Он совсем не верил Терезе, но упустить такой шанс снова обрести свободу и сделать предложение Ульяне как полагается…

«Кажется, этот бой утомил меня, — подумал ведьмак, — я плохо соображаю!»

Тереза продолжала приближаться, а затем протянула руки.

— Сделаем это! Дай нам свободу обоим, и я уйду! Ты больше никогда не увидишь меня!

Роланд повернулся к порталу.

«Где же ты, Уля?» — подумал он, а затем перевел взгляд на Терезу.

— Я согласен, но смотри… обманешь… — карие глаза опасно сверкнули.

— Никогда! — ответила женщина и ведьмак принял ее руки.

Тереза заговорила. Слова мертвого языка лились с ее губ легко и непринужденно. Заклятье разъединения противоположное тому обряду, что происходил столько лет назад в этом замке.

Роланд слышал, как эхо под сводами зала подхватывает слова Терезы, звучащие слишком мрачно, и даже несколько жутковато. Он вторил им, почти не вникая в смысл сказанного, думая только о том, где Ульяна, почему так долго не возвращается? На полу Мрак корчился в судорогах, но ведьмак не мог помочь своему другу, а Тереза продолжала говорить и при этом улыбалась как-то жутко, как это умеют делать только ведьмы.

— А теперь поцелуй меня! — попросила она и потянулась к губам уже почти бывшего мужа. Он не хотел целовать ее, но иначе просто не мог. Обряд будет не закончен.

«Может быть стоило просто убить ее?» — мелькнула мысль. Но тут Тереза не прогадала. Благородство ведьмака сделало свое дело.

Он позволил ей поцеловать себя, моля всех богов, чтобы именно в этот момент не вернулась его любимая.

Она не вернулась. Боги услышали, а Тереза слишком жадно припала к его губам, словно хотела выпить Роланда до дна. А когда, наконец, оторвалась от него, ведьмак заметил, как снова сверкнули ее глаза. Она чуть пошатнулась и попятилась назад, извлекая что-то из кармана платья.

— Прощай, Анджей! — сказала она зловеще. — Теперь ты свободен! — и швырнула камень-портал о мраморный пол. Метнулась в образовавшийся проем как раз тогда, когда из противоположного вышла Ульяна.

Роланд оглянулся на любимую и вдруг почувствовал боль, ударившую в грудь. Словно острая игла пронзила сердце. А затем боль, за считанные мгновения, растеклась по груди, спустилась ниже и еще ниже, сковав руки и ноги, разрывая изнутри. Он сделал шаг навстречу Ульяне и осел на пол.

— Роланд! — фигурка молодой ведьмы метнулась к ведьмаку. Мгновение и она подхватила его, но не удержала. И они вместе повалились на холодный мрамор.

Глава 19

— Что с тобой? Ранен? — я осторожно поправила его, выбравшись из-под тяжелых ослабленных рук. Страх сжал все внутри. Когда я вышла из портала, то первым кого увидела, был Роланд. Целый и невредимый, он стоял ко мне спиной глядя на кого-то уходящего в параллельный портал. Я не успела рассмотреть даже фигуры, только один силуэт, смазанный, темный и проход, что захлопнулся сразу же, едва человек прошел через него.

«Кто был здесь в мое отсутствие? Мрак?» — уронила взгляд и увидела мужскую фигуру, распростертую без чувств на полу. Волкодава и след простыл, а значит, у меня все получилось.

А затем все пошло наперекосяк, когда ведьмак обернулся ко мне и стал валиться вперед.

— Роланд! — вырвалось прежде чем я бросилась к нему. Хотела подхватить, не дать упасть, но не удержала. Слишком он был тяжелым, а я слишком слаба. Мы упали вместе, и ведьмак придавил меня своим немалым весом. Едва сумела выбраться и тут же принялась осматривать мужчину, но ранений опасных для жизни не нашла. Только странные следы по всему телу, словно от заживших ожогов.

«Призраки!» — поняла я. Значит, пока я там сражалась с Малгожатой, он здесь противостоял всем призракам убитых княгиней людей. А ведь их было немало!

За спиной послышалось шевеление.

«Мрак! — подумала я и сама себя поправила. — Генрих!» — но не обернулась посмотреть на своего жениха.

— Роланд, — позвала тихо. Что-то с ведьмаком было не так. Совсем не так. Он стал бледным, словно те призраки, что жили в замке. Мелко подрагивал и смотрел на меня так, словно пытался увидеть что-то, о чем знал только он один.

— Что с тобой? — я схватила его руку, протянутую ко мне.

— Тереза! — ответил он сипло.

— Что? — удивилась я.

— Яд! — сказал он и впился в меня взглядом. Его рука сжала мою почти до боли, а затем отпустила так же неожиданно, как и схватила. Роланд обмяк и затих. Его тело больше не подрагивало. Карие глаза смотрели куда-то мимо меня. Взгляд, такой теплый и любимый, стал неживым. Он сам стал неживым… мой Роланд, мой мужчина, моя любовь.

— Нет, — я покачала головой. — Какой яд? — и сама задрожала от ужаса, глядя на распростертое на полу тело.

— Уля! — голос Генриха раздался словно из другого мира, я едва не подскочила, оглянулась на мужчину, что встал передо мной, не скрывая своей наготы. А я видела только Роланда, только его взгляд, застывший навсегда.

— Здесь была его жена, — Генрих опомнился и прикрылся руками, хотя я и не думала смотреть куда не положено. Мне было все равно.

— Его жена… — пробормотала я, а затем сорвала с пояса Роланда его сумку с зельями, стала перебирать, высыпав колбочки на пол. Что-то, что может остановить яд… но какой яд, я не знала ничего. Видимо, ведьмака парализовало, раз он сам даже не попытался найти хоть какой-то средство, чтобы спастись, или его просто не было… противоядия?

— Уля, он умер! — Генрих опустился рядом со мной и провел ладонью по лицу друга, закрывая ему глаза.

— Нет, — я покачала головой и, кажется, даже улыбнулась. — Такого быть не может. Роланд не мог оставить меня, только не он. Ведь обещал, что будет рядом всегда, что мы поженимся… а эти кольца… — я резко выкинула вперед руку, показывая золотой ободок, украшавший палец, а затем увидела, что ободок больше не золотой. Он стал черным, словно драконий камень.

— Нет, — я оттолкнула Генриха, упав на грудь ведьмака. Обхватила его своими руками, прижалась тесно-тесно, словно это могло возвратить ему жизнь, словно я могла поделится с ним своим теплом.

— Только не он! — вырвался крик, больше похожий на вопль отчаяния.

Лицо Мары встало перед глазами и нить в ее руках… такая короткая нить… Вот, значит, кому ты принадлежала! Почему не мне, почему ему? Это несправедливо!

— Роланд, — я приподнялась, глядя в спокойное лицо, а затем закрыла глаза, продолжая обнимать своего мужчину, одной рукой притянула его меч. Представила себе далекие горы, вечные льды и снег, что падает с неба, такой легкий и невесомый. Услышала, как Генрих зовет меня, но его голос словно бы раздавался издалека, а затем и вовсе пропал. Я закрыла глаза и легла на грудь своего любимого, прижалась губами, а когда снова, спустя некоторое время очнулась и приподнялась, то увидела, что снова моя сила переместила меня, только теперь вместе с телом Роланда.

Мы находились в пещере. В той самой, что пряталась в горах.

И снова рядом ледяные саркофаги, в которых спят вечным сном ведьмаки. Жуткое, пугающее кладбище ведьмаков.

— Роланд, — прошептала я и приподнялась, огляделась.

Как только эти стены пропустили меня сюда… Видимо, благодаря Роланду. Почувствовали своего… мертвого и раскрылись, принимая вечного гостя.

— Как мне жаль, — прошептала я и провела пальцами по сомкнутым губам мужчины, потерявшим привычное тепло. По губам, которые еще совсем недавно целовали меня.

Что происходило в моей душе, в моем сердце не передать словами. Дикая боль, грозившая свести с ума, желание умереть вместе с Роландом, просто вот так, лечь с ним рядом и умереть.

— Прости! — я встала на ноги и прошла мимо ледяных гробов, отыскивая взглядом пустой. Я еще не знала, как положу туда моего Роланда, но понимала, что справлюсь.

— Здесь тебя не тронет тлен! — проговорила, когда, наконец, нашла то, что искала.

Отодвинуть ледяную крышку сил хватило. Моя магия помогла, придала рукам силы, влила в них мощь.

Я несколько мгновений смотрела на Роланда, казавшегося просто спящим. Спящим и очень замерзшим. Кожа почти синяя, губы бескровные, белые, как снег. Приблизилась, протянула руки над его телом, чувствуя, что так и надо. Пошевелила пальцами и даже не удивилась, когда тело ведьмака плавно взмыло в воздух. Мне оставалось только направить его в нужную сторону.

Я делала все машинально, еще не совсем понимая, что творю. Душа не могла привыкнуть к мысли, что Роланда больше нет. Скоро начнется истерика и слезы, а сейчас, пока есть силы и неверие в произошедшее, надо сделать то, что решила.

Тело Роланда легло в ледяной гроб, и я отпустила руки, уронив вдоль тела. Затем склонилась к мужчине, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза. Грудь резко поднялась и опустилась. Я вложила в его пальцы серебряный меч и отодвинулась, глядя на дело рук своих.

— Нет! — вырвалось снова и моя выдержка дала трещину, а затем просто разрушилась под силой удара. Горе захлестнуло меня, переполнило через край, словно прорвалась плотина. Слезы полились из глаз непрерывным потоком, и я уже почти не видела своего мужчину за их пеленой.

Холод стал почти невыносимым. Саркофаг стал медленно покрываться льдом. Откуда он взялся, я не знала и не хотела знать.

— Роланд! — сползла на пол, уткнувшись лбом в лед. Что-то трещало над головой, а я продолжала просто плакать и не могла остановиться. Мое сердце тоже сковал лед.

Тереза упала перед зданием Круга. Силы оставляли ее, вытекали как слезы из глаз, и эта боль… дикая ни с чем не сравнимая боль убивала тело, мучила его, разрывала на части невидимыми руками.

Ведьма поползла к ступеням. Вокруг не оказалось никого, кто смог бы помочь и княжне едва удалось вскарабкаться на крыльцо и постучать в дверь.

Долго никто не открывал. Слишком долго, а когда, наконец, двери со скрипом отворились, Тереза увидела чьи-то ноги, обутые в домашние туфли.

— Помоги! — произнесла она. Яд уже разлился по ее телу, проник в каждую пору, уничтожая жизнь. Срочно нужно было выпить противоядие.

«Агнешка обещала, что даст мне его!» — подумала Тереза, мучаясь от болей. Протянула руку к молодой ведьме, что опустилась рядом с ней на колени и прошептала:

— Позови Агнешку! Она должна дать… — рука безвольно упала и ведьмочка у дверей подхватила парализованное тело, затащила внутрь и закрыла дверь, оглянувшись на ступени.

Агнешка стояла, держась руками за перила, чуть покачиваясь при этом, и пристально глядя на Терезу.

«Яд передается с поцелуем, — вспомнила она свои слова. — Выпьешь его за несколько минут до того, как пойдешь к Анджею. Ваш союз был скреплен поцелуем, поцелуй должен разорвать его. Так что отравишь ведьмака и возвращайся. Я помогу!»

Сейчас она просто стояла и смотрела на умирающую ведьму. На лице Терезы живыми казались только глаза. Огромные, полные боли и ужаса.

Агнешка спустилась по ступенькам, остановилась над княжной, чуть склонилась, разглядывая ее лицо, считывая то, что передавал взгляд. Страх и ужас, предчувствие скорой гибели.

— Прости, дорогая, — сказала Агнешка и улыбнулась. — В мои планы не входит твое спасение. Но спасибо за оказанную помощь. Круг благодарит тебя от моего лица! — и распрямилась, намереваясь уйти.

— Что мне делать с ней потом? — спросила ее младшая сестра Дорота.

Агнешка покосилась на девушку.

— Уничтожь тело, — и направилась к лестнице.

«Нет! Неееет!» — мысленно закричала Тереза, но ее губы не смогли произнести ни единого слова.

Очередной врыв боли, и она закрыла глаза, понимая, что это конец.

Наверху, в своей комнате, Агнешка села за стол и активизировала хрустальный шар.

Я не знаю, сколько провела там, в ледяной пещере, гробнице ведьмаков. Не помню, сколько просидела рядом с Роландом, но когда поднялась на ноги, тело отдалось болью. Я замерзла и хотела только одного — спать. Остаться здесь, рядом с ведьмаком и уснуть навсегда.

Генрих снова стал человеком. Я плохо помнила того обнаженного мужчину, что был рядом, там в замке, пока я оплакивала свою потерю. Смогу ли я жить без моего ведьмака?

«Нет!» — сказала я себе. Не могу и не хочу. Но какая-то сила толкала меня покинуть это место. Словно мертвые, чьи души обитали в пещере, были против моего присутствия.

Встав на ноги, посмотрела на лицо Роланда. Его тело затянул лед и сейчас, под толщей замерзшей воды, он казался таким живым, словно сейчас откроет глаза, сядет и, улыбнувшись карим взглядом, произнесет:

— Не плачь, Уля, все хорошо!

Но хорошо уже не будет… Без него никогда в моей душе не возродится огонь.

Стены пещеры продолжали давить, пытаясь заставить меня уйти. Я склонилась над Роландом и на секунду прижалась щекой к обжигающему льду. Как только не осталась без кожи, приморозившись, не понимаю. Видимо и сама настолько замерзла, что была почти ледяной.

Оглянувшись назад увидела стекавшую по стене воду. Зачем-то подошла и достала одну из колбочек, выданных мне Роландом для борьбы с Малгожатой. Содержимое вылила на лед не задумываясь и набрала полную колбу мертвой воды, стараясь не замочить пальцев.

Зачем я сделала это, сама не знаю. Что-то подсказало, что так будет правильно!

А стены все давили на меня, прогоняли из обители вечного сна…

Я закрыла глаза. Неожиданно поднявшийся ветер взметнул растрепавшиеся волосы, закружил в водовороте холодного потока, а затем выкинул на ледяной пол.

Когда я очнулась, то увидела рядом Генриха. Мужчина склонился надо мной. Закутанный в какие-то тряпки, он казался аристократом-оборванцем, но смешно не было.

Генрих был таким же, как я иногда и видела его в проступавшем через собачью морду образе. Крупные черты, темные волосы, карие глаза. Чем-то неуловимо похож с Роландом и в то же время совсем другой.

Княжич протянул мне руку, помог подняться на ноги.

— Т ебя не было кажется, целую вечность! — сказал он. У Генриха был низкий приятный голос и красиво очерченный рот.

— Я была с Роландом, — ответила тихо, понимая, как глупо это, наверное, звучит. Но Генрих не стал смеяться или упрекать меня в том, что схожу с ума. Он только кивнул и указал на двери.

— Нам надо уходить! — произнес он.

Я заставила свое тело шагать. Смогла не оглянуться назад, на этот зал, что когда-то был погребен под телами убитых жестокой местью обезумевшей княгини Гижицкой. Роланд тоже нашел здесь свою смерть, отсроченную на годы. Генрих был единственным выжившим теперь.

— Куда ты его отнесла? — нерешительно спросил мужчина, когда мы вышли на двор. Я покосилась на его босые ноги, ступившие в снег, подумала, что наверняка ему сейчас холодно, а до дома сторожа еще идти и идти, но, кажется, сам Генрих почти не замечал мороза и снега, словно все еще был собакой.

— Он теперь среди своих, — ответила я и пошла вперед.

До сторожки дошли молча. Открывший нам двери пан Ватроба удивился, увидев со мной не Роланда, а какого-то, одетого в лохмотья босоногого мужчину. Хотел что-то спросить, но я прошла мимо него и направилась прямиком в нашу с Роландом спальню.

Вошла, чувствуя себя почти такой же мертвой, как и ведьмак. Машинально собрала вещи, покидав все в котомку и спустилась вниз, понимая, что больше ни секунды не могу находится там, где еще недавно Роланд любил меня. Где он улыбался, касался моих волос, где говорил со мной…

Внизу Генрих, уже в штанах, видимо, отданных ему старым воином, надевал какую-то рубашку. Я бросила взгляд на мужчин и даже смогла улыбнуться. Теперь я знала, куда отправлюсь.

— Прощайте! — произнесла я, глядя поочередно на мужчин. Пан Ватроба промолчал. Он догадывался, что произошло нечто страшное и мудро решил ничего мне не говорить. Генрих же, напротив, рванулся ко мне, поймал мои руки в свои, сжал с силой. Его лицо было похоже на скорбную маску, столько горя, а я не могла утешить, потому что во мне не было этой силы. Я и себя-то успокоить не могла, что говорить о других!

— Прощай! — я высвободила руки и, закрыв глаза, представила себе то единственное место, где сейчас хотела бы оказаться.

Воздушный поток закружил, захватил в плен и понес в темноту. Генрих что-то кричал, пытаясь остановить меня, но скоро его голос стал лишь тенью недосказанных слов.

Агнешка время от времени проверяла, как там поживает Ульяна. Хрустальный шар безропотно показывал своей хозяйке и старый дом знахарки, затерявшийся в лесах, и молодую ведьму, собиравшую хворост для очага…

Прошел всего месяц и Старшая сестра видела, что горе Ули не прошло. Оно стало только глубже… Оно пожирало девушку изнутри, как старость пожирала Агнешку. У старой ведьму осталось не так много времени. Ей стоило поторопится…

— Я надеюсь, дорогая, ты уже достаточно окрепла после этой потери, — прошептала старуха в один из зимних дней. — Скоро придет весна и жизнь начнется заново. Потери только делают нас сильнее! — и ведьма открыла маленький портал. Совсем крохотный, который мог пропустить только птицу или… руку…

Я сидела у огня. Грела руки, глядя на то, как над пламенем доходит жареный заяц. Убивать животных не любила никогда, но есть что-то было надо.

Яркое пламя танцевало свой замысловатый танец. Крутилось, выбрасывая цветные лепестки, потрескивало от капающего на угли жира, когда я услышала странный грохот и, резко подскочив, метнулась в смежную комнату, где до сих пор стоял сундук прежней владелицы. Я вообще, мало что поменяла в доме, только навела порядок, очистив его от грязи и паутины.

— Кто здесь? — прихваченная свеча отбросила темные замысловатые тени, исказив мою собственную почти до неузнаваемости. А затем я увидела книгу, что лежала на полу. Склонилась над ней, намереваясь поднять и положить на место, да так и осталась сидеть на корточках, глядя на раскрытые страницы с которых мне, улыбаясь и указывая на мертвую воду, что-то безмолвно говорила взглядом Мара.

— Мертвый язык! — прошептала я и поставив свечу, осторожно подняла ледяную книгу. Положила себе на колени, впившись взглядом в лицо черноволосой Богини.

— Уля! — прошелестело что-то в пространстве. И я узнала голос без труда. Ведь он приходил к мне каждую ночь во снах.

— Уля! — я даже встряхнула волосами, прогоняя наваждение. А когда услышала зов в третий раз, резко вскочила на ноги и оглянулась, словно надеясь увидеть его там, за спиной.

— Роланд! — позвала я, но тишина промолчала в ответ, и я уронила взгляд на книгу. Она лежала раскрытая на той же самой странице и Мара указывала на мертвую воду и одними глазами пыталась что-то сказать. Я поняла, что именно.

— Прочитай! — шептали беззвучно ее губы.

Я закрыла глаза. Мертвый язык знали только ведьмы, а значит…

— Значит, тебе пора возвращаться! — сказала я себе вслух.

Моя дорога лежала в Круг. И кто знает, может быть, голос Роланда, прорвавшийся ко мне, был не моим воображением, а чем-то иным?

Может быть, таким образом, он сообщал мне, что может вернуться?

Что я смогу его вернуть?

Агнешка тихо рассмеялась и погасила шар.

Теперь оставалось только ждать, пока Ульяна сама придет к ней.

«Тогда все и решится! — подумала она. — Ведь это еще не конец!»

24. 06. 2016.

БЕСТИАРИЙ:

1. Ырка — в славянской мифологии злой ночной дух со светящимися глазами, выпивающий жизнь у жертв, пойманных в поле.

В славянской мифологии «злой ночной дух с глазами на темном лице, светящимися как у кошки. Особенно опасен в ночь на Ивана Купалу. Лешие не пускают Ырку в лес, потому опасен он только в поле. Им становится самоубийца. Не дожив отпущенной ему жизни, ищет, как бы попользоваться жизнью чужой. Напившись чужой крови, он на минуту набирается теплом жизни и успокаивается. Когда человек идет через поле, ему иногда кажется, что за ним кто-то следит. Но ни в коем случае нельзя оглядываться, даже если окликают знакомым голосом, если оглянешься или ответишь — нападет, закрутит — жди беды. Надо немедленно либо трижды сказать «ЧУР МЕНЯ», либо «Деде, Прадеде, Пращуре, слышишь?» — и еще слышно издалека послышится: «Слышу…». Либо прочесть молитву («Отче наш») — тогда Ырка отстанет. Боится огня, потому к ночующим у костра он не подходит.»

2. Мара — богиня смерти, дочь Лады. Внешне Мара выглядит как высокая красивая девушка с черными волосами в красных одеждах. Мару нельзя назвать ни злой и ни доброй богиней. С одной стороны, она дарует смерть, но в то же время она же дарует и жизнь.

Одним из излюбленных занятий Мары является рукоделие: она любит прясть и ткать. При этом подобно греческим Мойрам использует для рукоделия нити судьбы живых существ, подводя их к переломным моментам в жизни, и, в конце концов, обрезая нить существования.

3. Шиш — домовой, бес, нечистая сила, живущая обычно в овинах.

Многим знакомо выражение: «Шиш тебе!», соответствующее недоброму пожеланию.

Играет Шиш свадьбы свои в то время, когда на проезжих дорогах вихри поднимают пыль столбом. Это те самые Шиши, которые смущают православных.

К Шишам посылают в гневе докучных и неприятных людей. Наконец, «хмельные шиши» бывают у людей, допившихся до белой горячки (до чертиков).

Имя Шиша пристегивается также ко всякому переносчику вестей и наушнику в старинном смысле слова, когда «шиши» были лазутчиками и соглядатаями и когда «для шишиморства» (как писали в актах) давались, сверх окладов, поместья за услуги, оказанные шпионством.

4. Живая и мертвая вода. Русские сказки и предания донесли до нас историю о живой и мертвой воде. Название «живая вода» говорит само за себя, но и мертвая вода, оказывается, обладает целительной силой. Во многих сказках убитого богатыря прежде опрыскивают мертвой водой, которая затягивает его раны, и только потом он оживает, выпив живой воды.

Добыть такую воду нелегко. Героям приходится отправляться на ее поиски за тридевять земель. Иногда она течет с рук и ног девицы-богатырки, которую нельзя победить, но можно обхитрить и добыть драгоценную влагу. Иногда ее источник бьет из земли в чудесном саду на краю света, где растут яблони с молодильными плодами. Иногда ее приносит вещий ворон. Иногда героя приводит к источнику Баба-яга.

Как видите, фольклор, связанный с целительной водой, многообразен и весьма распространен среди народов. И закрадывается подозрение, что наши предки знали о воде нечто такое, чего пока не знаем мы.

5. Верлиока — Сказочное чудовище у славян, обитающее в глухом лесу, разрушитель и истребитель всего живого. Встречается в русском, украинском и белорусском фольклоре.

Описание Верлиоки достаточно традиционно для сказки, говорится, что он «ростом высокий, об Одном глазе, в плечах пол-аршина, на голове щетина, на клюку опирается, сам страшно ухмыляется». Это описание совпадает с изображениями некоторых персонажей детских страшилок.

В образе Верлиоки отчетливо видны черты волшебника-великана. Он разрушает все вокруг себя, убивает каждого встречного. После гибели Верлиоки действие злого волшебства прекращается, и воскресают все, кого он убил. Для борьбы с злодеем объединяются люди (дед), животные (селезень) и неживые предметы (желудь, веревочка)

Спасибо все за то, что прочитали данное произведение. Это и правда не конец. Я уже начала работу над третьим томом он будет финальным.

Надеюсь, книга понравилась и принесла удовольствие от ее прочтения.

С Ув. Анна Завгородняя.

Content

Завгородняя Анна Александровна Помощница ведьмака. Книга 2. Путь Мрака (СИ)

Анна Завгородняя Помощница ведьмака Книга 2 Путь Мрака

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

БЕСТИАРИЙ: