Маркус Венди

Когда ночи мало

Глава 1

Дежурная медсестра Элисон Форшэй взглянула на часы, висящие на стене холла для персонала в отделении скорой помощи, и подумала: «Хорошо бы, восьмичасовое дежурство доктора Джареда Паджета пролетело незаметно».

Эли съежилась, не сводя глаз с медицинских карт на круглом столе перед ней, с усилием пытаясь сосредоточить свое внимание на документах маленькой белокурой голубоглазой Молли Даукинс. Трехлетняя малышка попыталась укусить медсестру, которая ее принимала, и пнула Эли, когда она вознамерилась осмотреть ее пораненный большой палец. Затем появился доктор Паджет, похвалил свежий розовый лак на ногтях Молли, изящные золотые браслеты на ее лодыжке и запястье и татуировку принцессы на ее руке. За три минуты он до того очаровал малышку, что та согласилась снять сандалии, подтвердив тем самым подозрения Эли, что женщины любого возраста не могли устоять перед его мужской харизмой.

Если бы против этого существовала вакцина, Эли попросила бы двойную дозу.

Она почувствовала легкое движение воздуха и боковым зрением увидела его голубые брюки и парусиновые тапочки. Он придвинул к ней стул и уселся, коснувшись ее локтем.

– Ты избегаешь меня? – поинтересовался доктор Паджет.

– Едва ли ты заслуживаешь такой чести.

– Я уезжаю в понедельник.

Да! Наконец-то! Его появление в больнице три месяца назад превратило ее жизнь в сплошной кошмар. Теперь, когда его практика закончилась, она наконец-то сможет вернуться к нормальной жизни, свободной от постоянных мучений на работе и вечных «случайных» совпадений их дежурств в выходные дни.

Махнув рукой, Эли сказала:

– Вот и прекрасно. Жив ты или умер, для меня теперь не имеет значения.

– Ну же, киска Эли. – Он схватил ее шариковую ручку. – Ты ведь знаешь, что будешь по мне скучать.

– Так же сильно, как по обострению геморроя, – усмехнулась она, посмотрев на него краем глаза. – И ты знаешь, что я не люблю, когда ты меня так называешь.

– Да, – согласился Джаред, игриво подмигивая оливково-зеленым глазом. Он улыбнулся, и на его щеках появились две ямочки, которые снились ей по ночам. Он сунул ее ручку за ухо и откинулся на стуле, сцепив длинные пальцы. – Ты такая смешная.

Эли потянулась за своей ручкой, растрепав его стильно подстриженные темные волосы. Он, защищаясь, поднял руку над головой, выражение его лица было такое, словно он звал ее подойти ближе.

Она этого не сделала.

Джаред швырнул ручку ей на стол.

– Я слышал, что вы собираетесь отпраздновать сегодня вечером мой отъезд, – заметил он, не упоминая того факта, что его не пригласили.

Эли пожала плечами, на ходу придумывая другой, менее радостный повод для вечеринки.

– Это такой же прекрасный повод для девчонок собраться вместе, как и любой другой. И при этом легче и проще, чем сжечь твой портрет.

Джаред подался вперед, уперся локтями в стол и наклонился над ней.

– Ты хочешь ранить мои чувства, котенок? – Его голос, мягкий и глубокий, заставил ее задрожать.

Прошло четыре часа его трудного ночного дежурства, а от него пахнет так, словно он только что из душа, подумала Элли. От мысленной картины обнаженного тела Джареда, когда вода струится по его коже, скользкой от мыла, у нее помутилось в голове. Ей потребовалось все самообладание, чтобы закинуть руки за голову и отстраниться от него.

– Что творится в этой хорошенькой головке, хотел бы я знать? – пошутил Джаред, глядя ей в лицо, словно пытаясь что-то прочесть на нем.

Она изо всех сил надеялась, что на ее лице не выразилось ни малейшего интереса.

Помоги боже, чтобы ей это удалось. Долгих три месяца Эли сопротивлялась его привлекательности. Поначалу она ничего не могла с этим поделать. А теперь не хотела. Единственное, что срабатывало в таких случаях, – это дистанция, поэтому она собрала медицинские карты и встала.

Джаред тоже встал и оказался прямо перед ней, так близко, что она заметила крошечные веснушки в v-образном вырезе его халата, похожие на капельки шоколада, которые ей захотелось слизнуть. Его запах кружил ей голову, заставляя забыть о благоразумии.

Девушка уставилась прямо в его ключицу, избегая его взгляда из страха, что выдаст себя.

– Пожалуйста, подвинься.

– Я думаю, ты не хочешь, чтобы я отодвинулся, тебе нравится, когда я рядом.

– Ты научился читать чужие мысли? – Эли отступила. Дистанция. Она нуждалась в дистанции между ними. Предпочтительно размером в континент, но другая часть штата Нью-Йорк, где у него была новая работа, тоже подойдет.

– Да, научился. – Он приблизил свое лицо к ее лицу. – Ты думаешь о чем-то очень порочном, сестра Форшэй.

– Если ты считаешь порочной мысль о том, что неплохо было бы стукнуть тебя моим стетоскопом. А теперь прочь с дороги. – Она оттолкнула его руку. – Мне нужно работать, и тебе тоже.

На секунду Джаред стал серьезен.

– Ты когда-нибудь простишь меня?

– Для этого нужно, чтобы мне было до тебя дело. – Медсестра подняла глаза и встретилась с ним взглядом. – А мне нет дела. Ни малейшего!

– Ты могла бы, если бы попыталась.

Это был все тот же старый аргумент.

– С чего б, бога ради, мне захотелось это сделать? С того дня, как тебя сюда прислали, по рекомендации твоего друга и моего бойфренда, добавлю в скобках, ты все время норовил встать между нами.

– Сначала нет. – Джаред поднял указательный палец. – До тех пор, пока я не осознал, что вы оба несчастны.

– Я была счастлива. – Может быть, более подходящим словом было бы «спокойна». – Так же как и Майкл. У нас были прекрасные отношения, пока ты не появился.

Так ли? Она так старалась быть той женщиной, которая нужна Майклу.

– Ты не любила его, – заметил Джаред.

Да, она не любила. Но доктор Майкл Степфорд превосходно ей подходил. Надежный. На него можно положиться. Предсказуемый. Может быть, она могла бы полюбить его, если бы у нее было больше времени. «Да ладно, Эли, – перебила она себя. – Разве год – это недостаточно длинный срок?»

– Что я чувствовала к Майклу, к делу не относится. – Девушка бросила медицинские карты на стол и обернулась к Джареду: – Ты вытащил его в свет, напоил и отослал домой с Вандой из педиатрии. Ты знал, что она по нему сохнет.

– Я не сажал его в машину, Эли. Я не срывал с него одежду и, во всяком случае, не толкал его к ней в постель.

Ну, без этих подробностей она могла бы и обойтись.

– И я совершенно уверена, что ты не пытался остановить его. Разве друзья так поступают?

Во всяком случае, не ее друзья, в этом Эли была уверена. У нее могла бы быть приятная стабильная жизнь с Майклом, который, пока Джаред не явился в их городок, никогда не задерживался после одиннадцати, разве что на работе, никогда не отправлялся выпить с дружками и никогда не интересовался женщинами, исключая, разумеется, ее. Она изо всех сил старалась сделать его счастливым, вести тихую, незаметную жизнь, о которой мечтала с детства.

– В последние месяцы мы слишком эксплуатировали эту тему. – С неожиданной небрежностью к своей внешности Джаред запустил руки в волосы. – Если бы я думал, что Майкл совершает ужасную ошибку, я бы его остановил. Но им с Вандой хорошо вместе.

Это был аргумент, который Майкл привел пару недель назад, во время беседы с Эли, когда она надеялась, что он попросит у нее прощения за измену. Однако Эли не смогла бы простить его. Обычно спокойный, Майкл не был в состоянии сдержать своего влюбленного восторга, когда перечислял, почему Ванда превосходно ему подходит, невольно называя все те качества, которых не хватало Эли.

Так что никаких запоздалых сожалений.

– Они счастливы вместе, – повторил Джаред.

Да. Только дело в том, что он счастлив не с ней.

– Майкл был отличным студентом в медицинской школе, – продолжал Джаред. – Он – хороший друг. Но при этом самый большой зануда из всех, кого я когда-либо встречал. Он просто старое доброе ванильное мороженое, а ты шоколадная помадка с радужными капельками. Он – полезный завтрак из каши со снятым молоком. Ты – булочка с голубикой с теплым кленовым сиропом. Ты теряешь свой блеск, когда он рядом. Он такой тусклый, он гасит твое сияние. Неужели ты так хотела выйти замуж, что была готова согласиться на тусклую, однообразную, тоскливую жизнь?

– Я не хотела выйти замуж.

Черт побери. Эли топнула ногой. Ну, на самом деле она не так уж сильно этого хотела, подумала Эли. Но после всех тех мучений, которые доставила ей ее мамаша, которая приводила к ним в дом одного неудачника за другим, дюжинами, и эти отношения были обречены на провал, стабильная жизнь, свободная от драм, с одним достойным доверия, преданным мужчиной, была ее величайшей мечтой.

– И тебе нет дела до моей жизни.

– Со временем он бы тебя замучил. В ответ ты превратила бы его жизнь в ад. Я видел, как это происходит. Черт, я это пережил.

– Единственный человек, который меня замучил, – это вы, доктор Паджет.

– Тебе нужен настоящий мужчина, Эли. Такой же страстный, как ты, а не Шеффорд, с его вечной миссионерской позой, «свет выключен, раз в неделю по средам».

Эли разинула рот, не в силах поверить, что Майкл поделился этим со своим другом.

– Позволь мне показать тебе, что такое быть с настоящим мужчиной, – произнес он с нахальной уверенностью, которая делала его таким привлекательным. И, понизив голос, добавил: – И ты больше никогда не свяжешься с посредственностью.

Ей хотелось поймать его на слове. Каждая клеточка ее тела трепетала при мысли, что она может провести ночь в его сильных руках, позволив его опытным пальцам пробежаться по всему ее телу. Черт его побери! Она отказывала себе в желании поддаться его страсти, в то время как любая женщина на ее месте бросилась бы к нему в объятия.

– Эй, детка, я хочу наполнить твое канноли своим кремом, у тебя много свиданий? – Джаред рассмеялся.

Эли не замедлила с ответом.

– Если ты разрушил мои отношения с Майклом из-за того, что запал на меня, ты напрасно теряешь время. Потому что был не прав, когда считал, что Майкл мне не подходит, и дважды не прав, когда думаешь, что ты мне подойдешь.

Дверь в приемный покой отворилась, положив конец разговору. Тани, секретарша, просунула голову в дверь. У нее были волосы цвета воронова крыла, которые эффектно контрастировали с бледным лицом.

– Скорая везет пациента. Мужчина, сорок семь лет, полная остановка сердца, давление падает, врачи не в состоянии ввести трубку. Расчетное время прибытия – четыре минуты.

Джаред в одно мгновение превратился в профессионала.

– Свободна…

– Свободна первая травма, – закончила за него Эли.

– Мне понадобятся…

– Капельница и каталка наготове.

– Позвони…

– В респираторную терапию и рентгенологию, чтобы они знали, чего ждать. – Эли сгребла свои карты и направилась к двери. – Я этим займусь. – Невзирая на их разногласия, они были великолепной командой.

* * *

Сорок минут спустя Джаред стоял перед реанимацией со скрещенными на груди руками. Он глядел на темную парковку и ниже вдоль засаженного деревьями холма на далекие огни Мейн-стрит. Морозный ноябрьский воздух освежил его голову, тишина успокаивала. Его напряжение стало спадать.

– Вы должны были его спасти! – орал на него разгневанный подросток. – Ваша работа – спасать людей!

Джаред повернулся влево. Пятнадцатилетний сын пациента, который умер пять минут тому назад, шел к нему. Мешковатые штаны, длинные волосы и пирсинг в брови. Парень, похоже, был готов убить его.

Джаред оттолкнулся от столба, о который опирался, радуясь, что обвинять в смерти пациента его будут здесь, снаружи, а не в забитом народом коридоре реанимации. Сквозь электронные стеклянные двери реанимации он видел Эли с обезумевшей от горя матерью мальчика. Одной рукой Эли обнимала ее, другой – маленькую сестру подростка, которая билась в истерике. Она пыталась успокоить их.

– Мне очень жаль. – Джаред шагнул к мальчику.

– Вам жаль? – заорал мальчишка, его голос надломился, слезы потекли по искаженному яростью лицу. – Какое мне до этого дело? Мой отец умер из-за того, что ты… – он встал перед Джаредом и ткнул ему в плечо указательным пальцем, – не сделал свою работу.

Тот глубоко вздохнул, пытаясь передать свое спокойствие мальчишке, понимая, что ему легче обвинять доктора, чем смириться со смертью отца. То обстоятельство, что его пациент имел по меньшей мере сотню с лишним фунтов лишнего веса, выкуривал две пачки сигарет в день и вел сидячий образ жизни, не могло служить для врача оправданием.

И, несмотря на отчаянные попытки, Джаред был в не в состоянии воскресить его.

– Иногда, – произнес Джаред, глядя в полные слез карие глаза, изо всех сил стараясь, чтобы его голос был спокойным, – как мы ни стараемся, ничего не можем поделать. Я сделал все, что в моих силах, чтобы спасти твоего папу.

Подросток отпрянул, словно кто-то уколол его булавкой.

– Я не хочу, чтобы он умер. Что я буду делать без него?

Джаред схватил парнишку и крепко обнял, приподняв его, что потребовало немалых сил.

– Я тоже пережил такую драму, – сказал Джаред, мучаясь при мысли о том, что мальчишка будет делать в последующие дни, недели и месяцы. – Тебе придется пройти через это. – Но это будет нелегко, и сам он никогда не забудет тот день, подумал Джаред.

– Он орал на меня, чтобы я выключил музыку, – пробормотал парнишка между рыданиями. – Я его не слушал. Если бы я это сделал, ему бы не пришлось орать на меня. Может быть, сейчас он был бы жив.

Джаред вспомнил разнообразные сценарии «если бы», которые вертелись у него в голове, когда в том же возрасте он в одиночку столкнулся с сердечным приступом своего отца. Если бы только мама не ушла в аптеку за лекарством для желудка, оставив его присматривать за больным отцом. Если бы он только послушал, когда отец учил его набирать 911, тогда скорая помощь не приехала бы слишком поздно. Если бы он только изучал сердечную реанимацию, которую можно было выбрать в качестве дополнительного предмета в старших классах. Если бы он только побежал к соседке, миссис Алварес, медсестре, которая была дома, вместо того чтобы торчать около отца, держать его за руку и услышать его последний вздох.

– Твой отец не был здоровым человеком, – объяснил Джаред, поглаживая парня по спине. – У него случился обширный сердечный приступ. Ни ты, ни я, никто не мог спасти его.

– Что мне теперь делать? – тихо спросил парнишка.

Врач положил обе руки парнишке на плечи и отступил на шаг, чтобы видеть его глаза.

– Возвращайся в реанимацию. Бери свою маленькую сестричку и убеди ее, что ты еще здесь и что ты присмотришь за ней так же, как делал папа. Поцелуй свою маму и скажи, что ты любишь ее, и что ты здесь ради нее, и что сделаешь все возможное, чтобы помочь ей. – Джаред встряхнул парнишку, чтобы убедиться, что тот слушает внимательно. – Не говори много. Просто делай. Живи этим. И что бы ни случилось, не позволяй маме отталкивать тебя. – «Если бы я в свое время этого не сделал, может быть, все пошло бы по-другому», – подумал Джаред.

Может быть, он бы сумел исполнить последнюю мольбу его отца: «Позаботься о своей матери».

– Вот ты где. – К ним подошла Эли.

Джаред не слышал, как открылись электронные двери. Как долго она стоит здесь? Как много слышала?

– Ты Джимми? – спросила она парнишку, тот кивнул – Твоя мама ищет тебя.

Джимми отвернулся, всхлипнул и вытер глаза.

– Мне очень жаль твоего папу, – сказала Эли, заботливо дотрагиваясь рукой до плеча Джимми.

– Мне тоже, – ответил он и с невозмутимым видом, за который Джаред его зауважал, глубоко вздохнул, выпрямился и вошел в реанимацию.

Джаред снова повернулся к парковке, нуждаясь в паре минут, чтобы вернуть себе невозмутимость, вспоминая, как ехал домой из больницы, гнев матери, ее горькие обвинения и последовавшие затем годы, когда с ним обращались так, словно его не существует.

Ему нужно было уйти от болезненных воспоминаний, закрыть отдаленную часть сознания, где он запер их, и потому Джаред принялся размышлять на свою любимую тему последних недель. Медсестра Эли Форшэй.

Он вспомнил их первое общение еще до того, как узнал, что она – девушка его друга. Они встретились в тесной кладовой. Пытаясь дотянуться до рулона бумаги щеткой, он задел ею девушку, и они оба застыли, обменявшись испуганными взглядами. Джареда пот прошиб от осознания ее необыкновенной привлекательности, он был готов схватить в объятия и поцеловать женщину, имени которой он даже не знал.

Если бы он был свободен и мог ненадолго расслабиться, она вошла бы в верхние строчки его списка «я хочу эту женщину». Но он не был свободен.

– Ты в порядке? – Эли подошла и стала рядом с ним.

– Первый сорт. Как ты?

– Ты отлично обошелся с Джимми. Мне жаль, что ты потерял отца в таком юном возрасте.

Он не мог смотреть на нее.

– Именно поэтому я стал врачом, чтобы больше никакому мальчишке не пришлось иметь дело с тем, через что прошел я. Я великолепно справляюсь, не так ли?

– Ты не Бог. – Эли положила руку ему на плечо, и он почувствовал исходящее от нее тепло.

Джаред жаждал ее прикосновения с яростью, которая приводила его в восторг и одновременно заставляла нервничать.

– Для отца Джимми ты сделал все, что мог.

Доктор наклонил голову, и их взгляды встретились. Глаза Эли выражали искреннюю озабоченность и сочувствие. Он видел этот взгляд много раз за то время, что они работали вместе, но он всегда был обращен на пациентов и никогда на него. И тем не менее, вместо того чтобы использовать эту минуту для искреннего разговора, Джаред предпочел проигнорировать нежеланное, давно подавляемое чувство, глубже погружаясь в себя, в свою израненную душу.

– Осторожно, котенок, – сказал он громким шепотом, убедившись, что вокруг никого нет, чтобы услышать его нежности. – У меня может создаться впечатление, что я начинаю тебе нравиться. – Его настроение улучшилось. – Как бы ты ни старалась, ты ничего не можешь с этим поделать.

– Не-а. – Эли посмотрела на часы. – Больница платит мне за то, чтобы я была доброй и проявляла сочувствие. На твое счастье, мое дежурство еще не кончилось.

– Хорошо. – Джаред нагнулся ближе к ее уху. – Может быть, мы могли бы найти какое-нибудь уединенное местечко, и ты бы одарила меня еще немного своим… сочу… страстью.

Она ущипнула его.

– Ох. – Он потер руку. – Куда делась твоя доброта?

Девушка посмотрела на него, ее светло-голубые глаза сузились.

– Я на грани срыва. – Доктор вытер сухие глаза. – Мне кажется, я вот-вот расплачусь.

Эли повернулась и зашагала назад к реанимации. Сзади она выглядела так же классно, как и спереди, узкие брючки обтягивали ее превосходные формы, длинные каштановые волосы были собраны в узел, и в мочках ушей, которые так хотелось поцеловать, блестели маленькие золотые сережки.

– Женщины всегда так себя ведут, стоит мужчине расчувствоваться? – прокричал Джаред ей вслед.

Эли остановилась.

– Вожделение – это не чувство, доктор Паджет, – бросила она через плечо.

– Приходи ко мне домой после работы, и мы вместе поищем в Гугле. И потом выберем, что будем делать дальше. Ты знаешь, что я предпочту?

Эли нажала кнопку электронных дверей. Когда они начали открываться, он прокричал:

– Время на исходе, Эли.

Она заколебалась, прежде чем шагнуть обратно в реанимацию.

Джаред немного подождал, удерживая на лице улыбку. Провоцировать ее было так весело. Никто не развлекал его так, как Эли. Такое с ним в первый раз за два года, которые он работал врачом, меняя больницу за больницей, он по-настоящему станет скучать по ней, когда закончится срок его контракта.

Это точно знак подумал Джаред. Отношения, любовь, женитьба – все это ослабляет мужчину, делает его зависимым и уязвимым. Смерть его отца сломила дух его матери, разбила ее сердце, сделала обозленной, неспособной обрести радость. Лживость его жены, разрыв с ней и последовавшие за этим проблемы с законом сделали с ним то же самое.

Нет. Он предпочитает быть один. Никаких привязанностей, никаких ожиданий, никто больше не разочаруется в нем и не разочарует его.

К Эли обратилась ее коллега.

– Я собираюсь отдохнуть, – сказала она. – Пьяницу я отправила на экспертизу.

Пьяных и сумасшедших отправляли в комнату в дальнем конце т-образного коридора.

– Спасибо, – произнесла Эли с шутливой признательностью.

– Его друзья помогают ему переодеться в пижаму.

Супер-пупер. Компания бродяг, подбивающая дружка полечиться, подумала она и взглянула на часы. Четыре двадцать две утра, ночное дежурство никогда не кончится. Открыв папку, Эли просмотрела, кого надо посетить. Так, пациента поранили в стрип-клубе. Его ударил вышибала во время стриптиза. Боль в левом глазу, левой щеке, челюсти, животе и правом ребре.

Эли подождала у двери, затем постучала. Мужской голос проговорил:

– Войдите.

– Меня зовут Элисон, – представилась девушка, наваливаясь всем телом на дверь, чтобы удержать ее открытой. – Я ваша медсестра. – Прежде чем войти, она оценила взглядом четырех пациентов, занимающих комнату, – троих посетителей в дорогих брюках и расстегнутых белых рубашках: двое из них полулежали на стульях, а третий сидел на каталке, прислонившись к стене и свесив голые ноги. Они выглядели уставшими. Девушка положила карточку пациента на столик у раковины и подошла к темноволосому мужчине, сидящему с голыми ногами. – Можете ли вы сказать мне, сколько вы выпили сегодня вечером?

Она взяла темноволосого мужчину за руку, чтобы проверить пульс, и начала осмотр. От пациента пахло алкоголем. Он поднял глаза.

– Достаточно, чтобы сделать вас самой прекрасной женщиной в мире.

– Ха, спасибо. – Эли внимательно посмотрела на пациента. Левый глаз распух, наполовину закрыт, на лице царапины. Левая щека покраснела и распухла. В левой ноздре – запекшаяся кровь.

Пациент моргнул, словно пытаясь лучше рассмотреть ее.

– Эли? – Он опустил глаза к беджику с ее именем. – Ну, черт побери. – Повернувшись к друзьям, махнул рукой и вцепился в поручни каталки. – Похоже, что мои шансы на счастье растут, друзья мои.

Черт. Парень, с которым она училась в школе. Его лицо было так разбито, что она его не сразу узнала.

– Ваш пульс в порядке. – Эли открыла футляр термометра. – Положите это под язык.

– Есть вещи получше, которые я могу делать языком.

Он высунул вышеупомянутую часть тела и медленно облизал губы. Его друзья захихикали.

– Как только вы покинете реанимацию, вы сможете делать все, что угодно, – разрешила Эли. – Но прямо сейчас я должна измерить вам температуру.

Парень улыбнулся и взял в рот термометр.

Эли воспользовалась задержкой, чтобы вписать в карту его пульс и прочитала его имя. Роберт Брэйлор. О нет.

Бобби Брэйлор. «ББ».

Прозвучал сигнал. Молчание Бобби закончилось.

– Эли, стоящая перед вами, – моя любимая болельщица, – заявил он. – Она любит быструю езду. Разве это не так, Сливочный Сырок?

Сливочный Сырок. Так называл ее Бобби в старших классах. Потому что ее бедра так легко раздвигались. Когда она была глупой девочкой-подростком, она находила это забавным. Став взрослой, она поняла, что означало это постыдное прозвище для девочки, которая так отчаянно желала нежности и любви, что пыталась найти их в объятиях мальчишек. Обычно полуодетая, на заднем сиденье автомобиля, в лесу или если везло, то в кровати, когда никого из взрослых не было дома.

Сначала Эли подумала выйти из комнаты и попросить кого-нибудь из коллег заняться Бобби. Но она была профессионалом, умевшим обращаться с любыми пациентами, поэтому проигнорировала его грубый комментарий и продолжила осмотр. Чем быстрее она закончит, тем быстрее сможет уйти, не пренебрегая своими обязанностями.

Вытащив манжету прибора для измерения давления из металлической корзины на стене, она просунула в нее предплечье Бобби.

– После того как измерю вам давление, я позову доктора Паджета. Вероятно, он захочет сделать рентген.

Эли надувала рукав, со страхом думая о том, как Бобби встретится с Джаредом и они вдвоем будут обсуждать ее. Сто восемьдесят на семьдесят четыре. Эли сняла манжету и положила обратно в корзину. За те несколько секунд, которые понадобились ей, чтобы подойти к краю каталки, Бобби встал, схватил ее за руку и навалился на нее всем телом.

– У меня в другом месте давление, которое нужно уменьшить, прежде чем ты уйдешь.

Эли вывернулась. Они были одни – посетители ушли, закрыв за собой дверь комнаты.

– Перестань, Бобби.

– Да ну же, Эли. – Его рука пробежала от ее живота к грудной клетке и сильно сжала ее грудь. – Ради добрых старых времен.

– Нет. – Она пыталась оттолкнуть его, но он повернул ее лицом к себе, прижал спиной к стене и сам притиснулся к ней всем телом, так что ей стало трудно дышать. Эли пыталась вырваться. И не могла. Алкоголь не повлиял на его силу. Когда он так вырос? Ее досада сменилась страхом.

– Я знаю, что я был твоим любимчиком, – сказал Бобби.

И все потому, подумала Эли, что десять лет назад у него были машина, фальшивые права и никогда не кончающийся запас денег на пиво и сигареты. Для сбившейся с пути пятнадцатилетней девчонки он был превосходной кандидатурой.

– Ты так мне нужна, – уверял ее парень, двигая рукой по ее затылку, прижимая ее рот к своему так сильно, что она почувствовала вкус крови. Другой рукой он теребил лямку ее комбинезона.

– Убери от меня руки! – закричала Эли. Она попыталась вывернуться, ударить его в живот коленом. Но ничего не вышло. Тогда она укусила его за губу. Когда он отшатнулся, она закричала: – Помогите! Доктор! Кто-нибудь! На помощь! – Девушка молилась о том, чтобы кто-нибудь услышал ее.

– Тихо, Эли. – Бобби зажал ей рот рукой. – Ты знаешь, что хочешь этого. Ты всегда этого хотела.

Глава 2

Джаред сидел за компьютером в приемном отделении, проверяя результаты анализов пациентов, когда услышал крик Эли о помощи. Без колебаний он закрыл файл, вскочил со стула и побежал в ту сторону, откуда раздавался крик.

Дверь в палату, куда Эли пошла, чтобы обследовать нового пациента, была закрыта. Джаред рывком распахнул ее и увидел, что высокий мужчина – его больничная рубаха распахнулась на спине, открыв трусы-боксеры в красно-синюю клетку, – прижимал Эли к стене, одной рукой обхватив ее за талию, его губы искали ее губы, пока она пыталась отвернуться и оттолкнуть его.

– Убери руки от моей медсестры, – приказал Джаред, его голос звучал спокойно, он не хотел нагнетать обстановку.

– Спокойно, док, – отозвался насильник, едва выговаривая слова. – Мы с Эли возвращаемся в старые деньки. Мы только что вспомнили былое знакомство.

Эли боролась с его мертвой хваткой.

– Мы не вспоминали. Убирайся от меня, Бобби.

– Я предпочитаю верить леди, – возразил Джаред, осторожно входя в комнату, позволив двери захлопнуться за ним. – Отпусти ее, или ты окажешься на этой каталке, связанный по рукам и ногам, с мешком полным льда между ног. – Мужчина подошел к Бобби достаточно близко, чтобы учуять запах спиртного и увидеть похоть в его глазах, один из которых был подбит. – Здесь, в отделении неотложной помощи, это – единственное лечение, которое мы можем предложить для возбужденных гениталий.

– Да ладно, дай мне время, – сказал Бобби, все еще не отпуская Эли. – Через несколько часов я женюсь.

– Девушке, которая выйдет замуж за такого героя, просто повезло, – заметил Джаред в надежде отвлечь внимание пациента.

Уловка сработала. Пациент повернулся к Джареду и, должно быть, ослабил хватку, потому что Эли освободилась и бросилась в объятия врача. Косясь на насильника, Джаред обнял ее и пробормотал:

– Ты в порядке?

Она кивнула, дрожа всем телом. И словно не на нее только что напали, доложила:

– Двадцать пять лет, мужчина, алкогольное опьянение, вступил в драку с охранником в стрип-клубе. Травма лица, жалуется также на боль в животе и ребрах. Жизненные показатели в норме, документация – в его карте.

– Я посмотрю, Эли. Пойди передохни. – Джареду не нужны были свидетели, чтобы «помочь» пациенту переместиться обратно на каталку.

– Я в порядке, – заверила Эли.

Но ее голос дрожал. Джареду хотелось обнять ее, прижать к себе, успокоить, дать ей понять, что она в безопасности, что он никому не позволит обижать ее. Но сначала ему нужно было разобраться с отморозком.

– Вы можете взобраться на каталку сами или вам нужна моя «помощь»? – спросил Джаред.

Мужчина залез на каталку, и это было его первое мудрое решение за все утро.

Джаред подошел к Эли, держа мужчину в поле зрения.

– У тебя губа кровоточит, – прошептал он, приподнимая ее голову за подбородок, чтобы лучше рассмотреть. – Пойди умойся.

Удивленная, Эли потянулась рукой к своей распухшей нижней губе.

– Полагаю, что в твоем состоянии… – он посмотрел на больничную рубаху мужчины, – тебе будет нелегко взять у него анализ мочи, что означает, что мне придется ввести ему катетер, чтобы проверить мочу на токсины.

Вот так. Он подмигнул Эли. Пусть этот идиот пару минут попотеет.

– Черта с два, я вам дамся, – возмутился Бобби. – Где моя одежда? Я ухожу отсюда.

– Вы никуда не пойдете, – заявил Джаред, излучая спокойствие. – Во всяком случае, не раньше, чем сюда прибудет полиция. Видите ли, у меня нулевая толерантность к мужчинам, которые плохо обращаются с женщинами.

– Давай не будем раздувать это дело, – попросила Эли.

– Меня учили, что многие жертвы сексуального насилия берут сторону обидчика.

– Жертва сексуального насилия? – вскинулся Бобби. – Вы что, сдурели? Это же Эли. Она просто сыграла в недоступность. Я не нанес ей никакого вреда.

– Он прав, доктор. – Эли защищала пациента, но Джаред увидел, что обидные и жестокие слова Бобби вызывали у нее слезы, когда она повернулась, чтобы уйти.

– Вы… – Джаред указал на пьяного, – останетесь здесь. Не покидайте каталку. – Затем он последовал за девушкой. – Эли, подожди.

Она остановилась, но не повернулась, чтобы посмотреть на него.

Когда он подошел, Эли пояснила:

– Мы были знакомы в старших классах. Забудь об этом, если можно.

– Тебе надо преподать этому мужчине урок. Он должен знать, что с тобой так обращаться нельзя.

– То, что мне нужно, – устало сказала она, – это обмыть губу, встряхнуться и вернуться обратно к работе. А Бобби нужно обследовать, полечить и отпустить, чтобы он смог жениться.

Как будто Джаред мог так легко его отпустить.

– Если ты не хочешь постоять за себя, хорошо. Я сделаю это сам. Я звоню в полицию.

В глазах Эли сверкнул огонь.

– Завтра вы уедете, доктор Паджет. А я живу в этом городе. Если вы позвоните в полицию, мне придется отвечать на разного рода вопросы, появятся слухи, и люди вспомнят о роли Бобби в моем прошлом, которым мне нечего гордиться.

– Твое прошлое не имеет отношения к тому, что произошло сегодня ночью. Мужчина пытался принудить тебя… – Джаред поперхнулся. Он не мог произнести этого слова, не мог осознать, что бы произошло, не услышь он ее крика. – Если ты не хочешь раздувать дело, хорошо. Но я не могу пройти мимо. Я должен доложить об инциденте. Извини.

– Да, ты должен. – Девушка посмотрела на него, в ее голубых глазах не было ни слезинки. – Извини – вот и все, что может сказать человек, который хотел быть моим другом. – И она бросилась через коридор к вестибюлю.

Он разозлил ее, ничего особенного. Но глубоко в душе это беспокоило его. Он не хотел, чтобы она его возненавидела, не хотел расставаться с ней по-плохому. Почему она имела для него такое значение?

– Нет, еще текилу, – настаивала Эли в тот вечер, когда их официантка принесла третий поднос с воскресным предложением меню: «Маргарита» с арбузом. – Я сегодня хочу погудеть. Напиться до бесчувствия.

– И это говорит женщина, которая редко заказывает что-нибудь крепче сельтерской с лимоном. Что с тобой творится? – спросила Виктория, лучшая подруга Эли с одиннадцатого класса и старшая медсестра из пятого отделения. Короткие темные волосы, безупречный макияж, непогрешимый вкус в одежде, всем этим она больше походила на девушку, собравшуюся поужинать где-нибудь в загородном ресторане, чем на участницу девичника.

Официантка поставила перед ними по четвертому бокалу с выпивкой.

– Ну же, Эли, – подначивала ее Поли, медсестра из приемного отделения. – Мы же празднуем.

– Если вы не сбавите обороты, то скоро напьетесь, – констатировала Рокси, медсестра из пятого отделения хирургии, смахивая со стола разлитую выпивку, поскольку у Поли бокал дрожал в руке и она разлила содержимое, пока несла его ко рту. Рокси была загорелой, высокой и тоненькой, а Поли бледной, низенькой и круглолицей. Рокси была громкой и общительной, а Поли тихой и застенчивой. Рокси была плохой девочкой, а Поли – хорошей девочкой. Трудно было найти две большие противоположности, и тем не менее они были лучшими подругами с тех пор, как Эли познакомила их в прошлом году.

– Мы этого не заказывали, – заметила как всегда прагматичная Виктория.

– Может быть, мы заказали, просто не помним, – возразила Рокси.

– Это от него. – Официантка указала на мужчину в дальнем углу бара.

Таверна О’Халлорана, любимое место сборищ персонала Мемориальной больницы Мадрин, предлагала изысканную еду и напитки в расслабленной обстановке, где каждый мог найти что-то себе по душе. Маленькие группки зевак толпились вокруг бильярдных столов, где проходили мини-состязания. Несколько парней, которых Эли знала по работе, потягивали пиво, бросая в угол дротики дартса. На большом телеэкране рядом с баром шел футбольный матч.

Из своего уголка у боковой стены все четыре женщины осмотрели бар, подняв бокалы в знак благодарности их таинственному благодетелю.

Им оказался доктор Джаред Паджет, который, с лукавой ухмылкой глядя в их сторону, приподнял свой бокал с пивом.

Эли едва не раздавила ножку бокала. Паджет выбрал плохой вечер для своего отъезда. Девушка отхлебнула коктейль, глядя на Джареда и не пытаясь скрыть свой интерес. На докторе была черная кожаная куртка, в которой он походил на плохого мальчика, и это нравилось ей куда больше, чем строгий облик доктора в голубой докторской форме, которую он носил на работе.

Ее тело растаяло при воспоминании о его объятиях, о том, как она ощущала его крепкую грудь, прижатую к своей груди.

Поводом для девичника послужило десятилетняя годовщина смерти ее матери.

Как печально, что занятая собой мать Эли была так поглощена попытками найти мужчину, которого она любила бы так же сильно, как отца Эли, и уделяла мало времени дочери. Эли причиняло боль то, что она так и не смогла завоевать любовь матери, а теперь было слишком поздно.

Она испытывала гнев на своего отца-плейбоя за то, что он сделал ее мать беременной и, несмотря на то, что любил, отказался жениться на ней. За то, что он редко появлялся в их жизни и давал ее матери всякий раз ложную надежду, что он вернется и останется с ними.

Присутствие доктора Паджета заставило ее отвлечься от горьких мыслей о несчастливом детстве.

Ее неудержимо влекло к этому человеку и, как она ни старалась противиться его обаянию, у нее ничего не получалось, она хотела его, несмотря ни на что.

Девушка чувствовала, что она на пределе, ей нужно было отвлечься, проветриться.

– Игнорируем его, – сказала Виктория.

– И он передал вам вот это. – Официантка вернулась к их столику и поставила в центре его белую кондитерскую коробку.

Рокси сняла крышку:

– Канноли! Обожаю канноли!

Она схватила одно пирожное и укусила его так, что брызнул шоколад.

«Я хочу наполнить твое канноли…»

Черт бы его побрал. Эли залпом допила свой коктейль в попытке загасить тлеющее внутри желание, с которым она сражалась неделями, чтобы оно не вспыхнуло ярким пламенем.

– Попробуй. Они превосходны. – Рокси подвинула к ней коробку.

Эли встретилась глазами с Джаредом. Он подарил ей озорную улыбку, провел пальцами по запотевшему стеклу бокала и приложил кончики пальцев к губам. К своим полным, восхитительным сексуальным губам.

И Эли не смогла отвернуться. Она почувствовала острое желание, которого не испытывала долгие годы. Она ненавидела его за это. Ненавидела себя за то, что не была достаточно сильной, чтобы сопротивляться ему.

– Я знаю этот взгляд. – Виктория наклонилась к ее уху. – Не делай этого, Эли. Утром ты себя возненавидишь.

– Она права, Эли, – поддержала подругу Поли. – Не позволяй ему обладать тобой. Завтра он уедет, и ты никогда о нем больше не вспомнишь.

Неправда. Он занимал ее мысли и ее сны. Ей нужно было изгнать его из своего мозга, и она знала только единственный способ сделать это. Превратить секс между ними из абстракции в реальность. Обрести контроль, получить то, чего она хочет, и покончить с ним.

Она позвала бармена:

– На посошок. Текилу для моих друзей. – Она сузила глаза и показала на доктора Паджета, чье удивленное выражение лица свидетельствовало о том, что он почувствовал изменение в динамике их отношений. – И ему. – Эли обернулась и язвительно улыбнулась. На посошок. Вот что она ему предложит.

Официантка принесла выпивку.

Эли опрокинула свою рюмку, проглотив содержимое одним глотком, не теряя времени на соль или лимон. Она стукнула пустой рюмкой о стол и встала.

– Увидимся завтра. Мне кое-что надо сделать.

– Эли, пожалуйста, – попросила Виктория.

Она через силу улыбнулась подруге:

– Не беспокойся обо мне, Вик. Я всегда выигрываю.

И снова улыбнулась, потому что представила себе выигрыш, который она собиралась получить в ближайшие несколько коротких минут.

Ее тело дрожало, от напряжения и от возбуждения, когда она пересекла бар. Прямая спина, плечи отведены назад. Эли изображала уверенность, которой в ней не было сейчас. С каждым стуком каблуков по деревянному полу, с каждым шагом, приближавшим ее к ее судьбе, Эли нервничала все больше. Она никогда раньше не предлагала себя мужчине. В юности они всегда сами ее искали. Ладони вспотели, и девушка сунула их в карманы жакета.

Примерно в десяти футах от Джареда она заколебалась, притворившись, что решила заказать выпивку в баре. Была ли Виктория права? Неужели она будет утром ненавидеть себя?

Эли посмотрела в его сторону. Их глаза встретились. Она черпала силы в его взгляде, отдаваясь волне влечения между ними, и сделала последний шаг, больше ни о чем не думая.

Девушка скользнула на стул рядом с Джаредом, намеренно коснувшись грудью его руки. И уронила канноли на стойку бара перед ним. Крошки рассыпались.

– Это насчет секса, верно? – спросила она, может быть, немного громче, чем должна была. – О’кей. Я согласна.

Джаред не двинулся с места, на самом деле он выглядел несколько шокированным ее прямотой.

Отлично!

– Да ну же, док. Время уходит. Ты сам это говорил. Ты хочешь секса или нет?

Кто-то похлопал Эли по плечу. Низкий мужской голос раздался за ее спиной:

– Если он не хочет, я не прочь.

– Благодарю за предложение, – ответила Эли, не посмотрев, кто говорит, стараясь не обижаться на это предложение, несмотря на то что все ее тело пылало от унижения. – Я наметила вот его. – Это первый мужчина за долгие годы, подумала она, который поколебал ее самоконтроль, мог заставить ее согласиться на что угодно. На все. Она наклонилась к нему и сказала: – Приходи сейчас или вовсе не приходи. Это предложение вот-вот потеряет силу.

Несколько секунд после того, как за ней закрылась входная дверь, она думала, что он за ней не последует. Ее решимость испарилась. Может быть, он вообще не интересуется, засомневалась она. Может быть, это все было игрой. Когда дверь отворилась, она обернулась и улыбнулась. Убедившись, что он видит ее, она бросилась к маленькой парковке за баром.

– Ты не в том состоянии, чтобы вести машину! – крикнул Джаред.

Нет. Она и не собиралась. Но в ее теле пульсировал адреналин, делая ее способной на что угодно. Это было так здорово. Она шагнула в тень мусорного бака и оттолкнулась от кирпичной стены справа, чтобы не врезаться в нее.

– Идите сюда, доктор Паджет. Я кое-что хочу вам показать.

Хорошее время. Она хихикнула про себя, пробегая между машинами в темноту, на травянистую лужайку, к скамейке, стоящей под купой деревьев. Лунный свет указывал ей дорогу. Ее тело было расслабленным и непослушным, как она не споткнулась и не упала, оставалось загадкой.

Задыхаясь, она рухнула на старую деревянную скамью и потерялась в лунном свете, покачиваясь на медленных волнах реки, в которой она плыла.

– Эли, – сказал Джаред, пробравшись сквозь деревья, его темная фигура обрисовалась над ней. – Позволь мне отвезти тебя домой. Уже поздно. И холодно.

Если и было холодно, она этого не чувствовала.

– Сядь, – попросила она.

Он поколебался мгновенье, но повиновался.

– Сюда я привожу парней, которых цепляю в баре.

На самом деле это было место, где они с дедушкой любили кормить уток. Дедушка, который взял ее к себе, когда ее отец не захотел этого сделать, который растил и ободрял ее, учил ее уважению к себе и другим. Дедушка был человеком, которого она любила больше всего на свете, его сердечный приступ стал причиной того, что она вернулась в этот город после колледжа. Дедушка, который был бы так разочарован, если бы узнал, что она собирается сделать. Эли вытолкнула дедушку из сознания.

Ей нужно это. Она должна получить это. Сейчас.

Эли поднялась и быстрым движением, которое она отработала до совершенства много лет назад, приподняла юбку, натянула ее на бедра и широко расставила ноги, при этом Джаред оказался между ними, а она тут же сжала их, удерживая его на месте. Конечно, он мог бы уйти, если бы захотел, но, судя по ее опыту, ни один мужчина не хотел бы покинуть такую позицию.

– Вы были правы насчет меня, доктор Паджет, – прошептала Эли ему на ухо, обдавая его горячим дыханием, покачивая бедрами, ритмично двигаясь и отмечая его растущую эрекцию. – Я – шлюха, которая не заслуживает хорошего мужчины.

Он застыл в ее хватке.

– Эли, я никогда такого не говорил.

Она проигнорировала его замечание. Может быть, он и не произносил этих слов, но его действия подразумевали их.

– Если тебе холодно, я тебя согрею. – Она поцеловала его в шею. – Я по-настоящему горячая внутри. – Она распахнула полы его куртки и потерлась о него своим телом. – Ты хочешь почувствовать меня изнутри, док?

– Зови меня Джаред. – Он пробрался под ее юбку, под трусики и положил свои большие руки на ее ягодицы, опрокинув ее назад, поднимая ее бедра и прижимаясь к ней своей восставшей плотью там, где он был ей больше всего нужен. Боже, это было хорошо.

Она убедилась в его силе, в интенсивности его желания. Его мужской запах, ощущение его жесткого тела над ней, вокруг нее.

– Пожалуйста, Эли. Назови меня по имени.

Нет, это слишком личное. Эли приникла к его шее, ощущая смесь соли и мыла. Она будет контролировать ситуацию, которая не должна стать чересчур личной.

– Только не в машине или на куче навоза.

Эли хихикнула.

– Ты пьяна.

Она под кайфом – это точно. У нее кружится голова – о да. Она на вершине исполнения фантазий. Но пьяна? Нет.

– А чего ты ожидал после нашего девичника? Разве не за этим ты меня искал?

Она потянулась к нему, чтобы расстегнуть его джинсы, дернула молнию и взяла в руки его член.

Она сложила руки вокруг его толстого напряженного члена и начала медленно скользить по горячей шелковой коже.

– Разве ты не думал, что тебе повезет трахнуться после того, как я пропущу пару стаканчиков?

Он издал разочарованный вздох.

– Я не могу этого сделать. – Он ухватил ее за талию, словно решил оторвать от себя. Однако она заметила, что он не сделал попытки убрать ее руки. – Давай я отвезу тебя домой.

Итак, ей придется жить с воспоминанием о том, как они провели время вместе в ее постели? Нет. Прямо здесь. Прямо сейчас. Или вообще никогда.

– Не беспокойся обо мне. – Ее колени упирались в скамейку по обе стороны от его бедер. Она поднялась, стащила трусики… Они не покинут эту скамейку, пока она не получит то, за чем пришла. – Мы, опытные девушки, можем заниматься этим где угодно.

Он втянул в себя воздух.

Эли медленно опустилась, чуть двинулась и снова опустилась, еще ниже, ее тело напряглось, чтобы впустить его, пока она не получила его целиком. А-ах. Именно то, что ей нужно.

Джаред сидел как каменный, голова откинута назад, лунный свет освещает его привлекательное лицо, лицо, о котором она старалась не думать утро за утром, год за годом, как если бы он был кто угодно. Его глаза были закрыты, черты расслабились, не было и следа от ямочек, которые появлялись каждый раз, когда он улыбался. Его руки упали ей на грудь, слегка ее сжимая.

Физически в нем было все, что привлекало ее в противоположном поле. Высокий. Мускулистый. Настоящий мужчина. И он наполнил ее, как ни один мужчина раньше, коснулся чего-то такого глубоко так неожиданно и потрясающе, что ей не хотелось двигаться из страха, что она больше не почувствует такого совершенного единения. Как будто он был создан для нее одной. Безукоризненный. Эли ждала целую жизнь, чтобы ощутить такую связь с мужчиной. Почему она должна была обрести ее с ним?

Она начала двигаться.

Джаред застонал.

– Это неправильно. Ты – девушка Майкла…

Неожиданно в нем пробудилась совесть?

– Больше нет. Благодаря ему сейчас я твоя. А теперь покажи мне, на что ты способен.

Он сделал что велено, удерживая ее бедра, врезаясь в нее, словно мужчина, у которого слишком долго не было интимных контактов.

– Я знал, что тебе понравится.

Одной рукой мужчина нашел ее грудь, раздражая ее сосок. Волна возбуждения поднялась в ней, глаза трепетали под ресницами.

Его слова эхом пронеслись в ее голове. «Я знал, что тебе понравится». Наслаждение. Буквы плыли в ее мозгу, наслаждение охватило каждую часть ее тела. Джаред Паджет, сильный, уверенный, свободный, заботливый и знающий доктор, который заставил ее тело петь, как будто она летчик, пристегнутый к креслу сверхзвукового самолета.

Эли повалилась к нему на грудь, повинуясь его жажде, быстрее двигая бедрами, отбросив болезненные воспоминания о самоубийстве матери, в поисках облегчения, сладкого избавления. Спасения души.

– Я мечтал об этом. О нас, – выдохнул Джаред, его руки ласкали голую кожу ее спины.

Я тоже.

– Это намного лучше, чем я мог себе представить.

О да.

– Ты такая красивая.

И ты тоже.

– Но я должен остановиться.

Что? Эли села.

– О нет, не должен, – настаивала она, откидываясь назад, чтобы положить руки ему на колени, поворачивая бедра, подталкивая его к себе. – Ты мучил меня долгие недели, дразнил меня, флиртовал со мной. Мы не остановимся. Не сейчас. – Она была так близко.

– У меня нет презерватива.

Обычно эти слова приводили пьесу к концу. Эли не играла с судьбой. Однако вот она уже рискует, ей так нужно, чтобы Джаред был близко, ей так нужно сексуальное и эмоциональное освобождение, в котором она так отчаянно нуждалась, она даже и не думала о том, что может забеременеть. Чем выше была концентрация алкоголя в ее крови, тем ниже была ее способность принимать рациональные решения, они растворились в бездне иррациональности.

– Мне все равно. – Она изогнула спину, вобрала его глубоко-глубоко, затем расслабилась. – Ты сказал, что ты настоящий мужчина. Разве настоящий мужчина думает о контроле? Расслабься.

Джаред глубоко вздохнул.

Эли наклонилась вперед, потерлась губами о его губы.

– Пожалуйста, – прошептала она, затем поцеловала его, просунув язык в теплые недра его рта.

Он отвернул голову.

– Эли, я… Мы не должны. – Он попытался оттолкнуть ее.

– Нет! – крикнула Эли, обнимая обеими руками его шею, сжимая его крепко-крепко. – Не оставляй меня, – умоляла она, желая сделать что угодно, только бы удержать его здесь, только бы не остаться одной. Она сжала внутренние мускулы, пытаясь удержать его внутри ее. – Останься со мной, – прошептала она ему в ухо, медленно двигая бедрами взад-вперед. – Люби меня. Заставь меня забыться.

Джаред застонал, сдаваясь, и стал двигаться в ней, постепенно ускоряя темп, пока не достиг силы сравнимой с ее собственной.

Голова Эли закружилась, и из нее вылетели все мысли, кроме одной. Превосходно. Удовлетворение было выше всяких похвал.

– Не останавливайся.

– Я не могу, Эли. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Его рука скользнула между ее ног.

– Мне хорошо. Ох.

Несколько движений его талантливых пальцев, и волна экстаза охватила ее. Это было другое, более интенсивное и освобождающее чувство. Оно очищало разум, и блаженное удовлетворение пронзило ее. Темный покой пресыщенности поглотил ее, пока колокол больших часов на городской ратуше эхом не пробился сквозь густой туман ее сознания.

Эли сосчитала. Двенадцать.

Приблизительное время смерти – полночь, 23 ноября.

Ее пропитанная текилой защита не устояла, позволив воспоминаниям того фатального дня проскользнуть в сознание.

Год окончания школы.

Мать Эли и ее женатый классный руководитель были пойманы за нехорошим занятием прямо у него на столе, сам акт передавался на большой экран в аудиторию во время школьной ассамблеи. Со звуком.

В тот день девочки смотрели на нее с большим отвращением, чем обычно. Мальчики держали дистанцию. Даже учителя отворачивались от нее.

Когда Эли ворвалась в дом после школы, у нее была одна цель – найти свою мать и дать ей почувствовать себя так же плохо, как чувствовала себя она. Сколько может выдержать пятнадцатилетняя девочка? На этот раз ее мать зашла слишком далеко.

Эли протопала по ступенькам, пробежала по коридорам, готовая к конфронтации, в отчаянной нужде выплеснуть гнев и разочарование, бившиеся в ней. Она нашла маму на заднем крыльце. Должно быть, она слышала, как Эли звала ее, хлопая дверьми, однако не сдвинула задницу со своей плетеной кушетки с подушками.

Она просто смотрела во двор, очевидно равнодушная к тому, что Эли вернулась.

– Мама! – завопила Эли.

Странным вялым движением ее мать поменяла положение, медленно повернулась к Эли, запутавшись в разноцветной афганской накидке. С ее колен скатилась пустая винная бутылка, стукнулась о деревянное крыльцо и укатилась под кофейный столик. Позднее Эли думала, что ей следовало пожалеть маму, которая пила после полудня, ее глаза были опухшими, на лице не было эмоций, ее немытые волосы превратились в белокурую спутанную массу.

Но гнев Эли превосходил всякие рациональные мысли, ее подростковые мозги были сосредоточены исключительно на своих переживаниях, ее душили боль и гнев.

– Ты погубила мою жизнь! – заорала она на мать. – Я ненавижу тебя.

Эли была настроена на битву. Она в ней нуждалась.

Но на ее маму, похоже, взрыв ее эмоций не произвел никакого впечатления.

Спокойно, как только можно, она сказала:

– Совсем наоборот, детка.

Эли стояла неподвижно, ее стремление к битве сменилась холодным, пустым чувством.

– Сейчас я сделала бы все это снова, – продолжала ее мать, глядя вдаль. – Я бы скорее отказалась от тебя, чем от своей мечты.

Это были последние слова матери дочери, которую она обвиняла во всем плохом, что случилось в ее жизни, дочери, которую она никогда не хотела и не любила.

Джаред тяжело дышал, его кожу пощипывало, его мозг был замутнен раскаянием, и он пытался осмыслить то, что он только что сделал.

У него был секс с Эли. Без презерватива. Джаред чувствовал себя больным. Он кончил не в нее на случай, если она не принимает противозачаточные пилюли, но все равно… Он вел себя как животное. На скамейке в парке, господи прости. Он поступил как Бобби, который никак не хотел заткнуться и все рассказывал ему об Эли. Джаред обошелся с ней не лучше, чем остальные придурки из школы.

Джаред чувствовал себя представителем низшей формы жизни, личинкой, живущей на гниющем трупе. Он опять подумал о Бобби и не мог удержаться, чтобы не представить, как часто Эли приходится сталкиваться с нежеланными сексуальными притязаниями мужчин, которые знали ее подростком. Неужели прошлая ночь была первой, когда к одному из них ему пришлось применить силу? Неужели причина того, что она сошлась с человеком вроде Майкла, была в том, что она стремилась к защищенности, которую мог предложить брак?

Что-то застряло у него в горле, мешая глотнуть.

Бобби с удовольствием рассказал ему о школьном прозвище Эли. И объяснил, почему ее так звали. Но Джареду не было дела до ее прошлого. Несколько лет тому назад он тоже был другим человеком. Настоящая Эли – умная, дерзкая, вдумчивая женщина, добрая, полная сочувствия, опытный практик, – это было все, что имело для него значение. И она заслуживала намного большего, чем тот мужчина, которым он стал. Джаред. Человек, которому нельзя доверять. Человек, который никого не любит.

– Мне очень жаль, – прошептал он ей в волосы.

Она не ответила.

Давным-давно, до того, как он был женат, до того, как в его жизни появилась Тифон Сиси, почти разрушив ее, когда Джаред еще только ходил к ней на свидания, он радовался, если давал женщине почувствовать себя особенной. Цветы. Конфеты. Обед в дорогом ресторане. Он делал комплементы, хвалил ее вкус в одежде и прическах, изображал из себя превосходного джентльмена, ожидающего, когда его пригласят домой на чашечку кофе. Он никогда не занимался сексом без презерватива посреди леса. Никогда не чувствовал вины перед женщиной после секса. До сегодняшнего дня.

И тем не менее Джаред не жалел ни об одной минуте того, что было.

Голова Эли покоилась у него на груди. Девушка уснула. Джаред оценил тишину, нарушаемую только движением воды в реке, шуршанием мертвых листьев и иногда – шумом автомобиля, выезжавшего с парковки.

У него не было желания ни говорить, ни двигаться. Так он и сидел, не торопясь уйти, наслаждаясь тем, что держит Эли в своих объятиях. Джаред сжал руки крепче, просунув их под ее свитер, чтобы согреть.

Какой беспорядок. Он не намеревался зайти так далеко, да еще это отсутствие презерватива. Он не должен был показываться в баре, где, как он знал, была Эли с подружками.

Джаред удивлялся самому себе. Через несколько часов он вернется к своей жизни, влезет в теплый спортивный костюм и будет бродить по квартире и думать об Эли и о том, как ему хотелось бы увидеть ее еще один, последний раз. Улыбающуюся Эли, а не ту злую мегеру, которая обозлилась на него, когда в приемном покое появился офицер полиции. И не ту, которая, когда смена кончилась, ушла из больницы, даже не взглянув в его сторону.

Необходимо разорвать их связь до того, как Майкл сделает Эли предложение, подумал Джаред. Заметив огонь в глазах Эли, стоило им в первый раз коснуться друг друга, оценив ее энергию, с которой она включилась в борьбу молодых матерей против службы надзора за детьми, Джаред понял, что она никогда не станет женой Степфорда, как бы ни старалась. И тем не менее в присутствии Майкла Эли превращалась в покладистую, мягкую женщину, которую Майкл считал своей невестой.

Абсолютный обман, отношения, основанные на притворстве, продолжал размышлять доктор. В свое время он сам пострадал от этого и теперь намеревался спасти своего друга от той головной боли и проблем с законом, через которые прошел он сам.

У Джареда был разработал свой план, чтобы разрушить эти отношения.

Первая ступень: флирт. Разбудить ее страсть, страсть, которую Майкл как мужчина был не в состоянии удовлетворить. Страсть, которую Эли обуздывала жестким контролем. До сегодняшней ночи.

Вторая ступень: дразнить, язвить и подстрекать. Подчеркивать недостатки Майкла. Шутить над ними. Дать Эли шанс разочароваться в привычках Майкла, чтобы она осознала, какую ошибку совершит, выйдя за него замуж. Вместо этого она хвалила и защищала Майкла, ни разу слова дурного о нем не сказала. Глубоко в душе Джаред не мог дождаться того дня, когда женщина будет с такой же убежденностью защищать его.

Когда Джаред понял, что Эли оказалась слишком сильной, чтобы ею можно было манипулировать, он перешел к третьей ступени, обратив свою энергию на Майкла. Несколько тщательно подобранных слов, «случайная» встреча в баре с женщиной, о которой Майкл был наивысшего мнения, и все остальное случилось с необычайной легкостью. Оказалось, что Майкл скрывал растущую озабоченность непокладистой натурой Эли, когда она попыталась что-то изменить в их графике в спальне. Теперь Майкл, один из немногих друзей, которые оставались с ним во время расследования, был абсолютно счастлив со своей такой же занудливой подружкой. Тогда как Эли, женщина, которую Джаред едва знал, женщина, которая пыталась одурачить его друга, была несчастна. Это не должно было иметь значения для Джареда, но почему-то имело.

Так что он изменил план, добавив четвертую ступень: заставить ее забыть о Майкле и сосредоточиться на нем.

Кто знал, что он так сильно увлечется ею? Их перепалки в последние месяцы были самым забавным из того, что у него было за долгие годы.

Джаред вытянул ноги, его ступни замерзли. Он потянулся, чтобы дотронуться до голых бедер Эли. Он не мог поверить, что она не дрожит. Он приподнял ее.

– Давай, детка. Время идти.

Она не шевельнулась.

– Эли. – Он поцеловал ее в макушку, ее мягкие волосы коснулись его подбородка.

Никакой реакции.

Тогда он взял ее за плечи и отодвинул от своей груди. Ее голова свесилась вниз. Отлично. И что, черт побери, теперь делать?

Глава 3

Пять недель спустя

Буря, разыгравшаяся в канун Нового года, не помешала персоналу Мемориальной больницы Мадрин устроить новогоднюю вечеринку.

– Нет шампанского? – завопила Виктория сквозь танцевальную музыку, несущуюся из динамиков диджея, стоявшего слева от их столика.

Эли покачала головой. С той памятной ночи на скамейке с доктором Паджетом она не выпила ни капли. Не доверяла себе.

– Ты теряешь бесплатную шипучку! – прокричала Рокси, осушая залпом содержимое бокала Эли после того, как официант принес его.

– Кто повезет тебя домой? – спросила Эли Рокси, рассматривая толпу.

– Я еще не решила, – отвечала Рокси с озорной улыбкой и подмигнула.

Поли шлепнула Рокси по руке.

– Ты такая плохая девочка. – Она подвинулась ближе к Эли. – Мы приехали вместе. Я отвезу Рокси домой.

Эли рассматривала танцпол, забитый ее коллегами, и ей хотелось стрельнуть в толпу пробкой от шампанского или двумя. Нет, раздумала она. У нее ужасное настроение, но это не значит, что она испортит друзьям вечеринку, и стала искать предлог, чтобы уйти домой до полуночи.

В то время, когда Майкл и Эли еще встречались, они говорили о том, как хорошо было бы обручиться в канун Рождества или Нового года. Майкл поступил в соответствии со своим планом, сделав Ванде предложение в канун Рождества перед рождественской елкой на этаже педиатрического отделения. Об этом говорила вся больница. Эли попыталась справиться со своей потерей, о которой поползли слухи.

Не тут-то было.

Она улыбалась и говорила всем, кто желал слушать, что желает счастливой паре всего хорошего. Но втайне она стала изучать, как делают кукол вуду. И собрала столько булавок, что их хватило бы для пошивочной мастерской.

Диджей прервался, включив какую-то тихую фоновую музыку, и Лайл Греншоу, менеджер обслуги персонала больницы, воспользовался этой возможностью, чтобы подойти к их столику.

Три года назад, после капитального ремонта, имевшего целью улучшить условия труда, управление больницы покинуло помещение в дальнем конце здания, и там расположились конференц-зал и большая комната для вечеринок для приезжающих благотворителей. С тех пор персонал больницы стал ценить ланчи и больничные праздники. Тогда как снаружи здание выглядело как больница, внутри оно напоминало вестибюль четырехзвездочного отеля. Трансформация заброшенных комнат медицинского департамента в первосортный холл-ресторан была столь значительной, что привлекала поток пожертвований и сделала Лайла Греншоу, являвшегося ее инициатором и непосредственным исполнителем, в городке чем-то вроде героя.

– Привет, леди, – сказал Лайл со своей фирменной южной улыбкой. – Я хочу пригласить вас на экскурсию в мой офис попозже вечером. Я привез северянам кое-что южное очаровательное и готов продемонстрировать его вам.

– Ты хочешь всех нас разом? – спросила Рокси, в глазах ее плясали чертики, голос стал соблазнительным. – Или по одной?

– Ну, я готов вас принять, как вы захотите, сладкая моя. – Лайл улыбнулся, зная о раскаянии Рокси в своем поведении на праздновании получения нового оборудования в большом конференц-зале.

Рокси опустила ресницы и улыбнулась в ответ.

– Это тот, о ком я думаю? – спросила Поли, указывая на главный вход в зал.

Эли повернулась и увидела Джареда Паджета, в смокинге, выглядевшего слишком красивым, чтобы быть настоящим мужчиной из плоти и крови, ее сердце заколотилось, и ей стало тяжело дышать, она ухватилась за стол, чтобы не упасть.

Сожалея о своем поступке в тот вечер, пять недель тому назад, она вспомнила, чему учил ее дедушка: если ты ничего не можешь поделать с прошлым, сосредоточься на будущем. Поэтому Эли постаралась спрятать воспоминание поглубже.

Вуаля! Превосходный повод покинуть вечеринку до того, как ее заметит доктор Паджет.

– Я смываюсь, – сказала Эли Виктории, встала и на секунду замешкалась, пытаясь смешаться с людьми, толпящимися на танцполе.

Виктория знала, что произошло между Эли и доктором Паджетом.

– Мы его отправим куда подальше, – пообещала Виктория, посылая Поли в одну сторону и Рокси в другую.

Эли протиснулась за столик диджея, глядя, как ее подруги пробираются через толпу. Рокси добралась до него первой, схватилась за горло, притворяясь, что закашлялась, и упала на пол у его ног. Эли улыбнулась, видя эту сцену. Доктор Паджет упал на колени, чтобы оказать первую помощь, вокруг собралась толпа… Виктория и Поли стояли по сторонам, улыбаясь. Словно почувствовав ее взгляд, Виктория жестами показала Эли, чтобы та двигалась. Что она и сделала, направившись в пустой коридор, намереваясь найти свое пальто и сапоги в гардеробе и вскочить в один из автомобилей, специально нанятых на этот случай больницей.

Но прежде чем она добралась до ярко освещенного коридора, она увидела сплетенные в объятиях тела Майкла и Ванды, привалившихся к стене как раз в том месте, которое она наметила для своего бегства. Эли повернула назад и тут же увидела Джареда, двигавшегося ей навстречу.

Эли осмотрела коридор, выискивая путь отступления. Не обнаружив его, она подергала ручку двери главного конференц-зала справа и, обнаружив, что он не заперт, скользнула внутрь прежде, чем Джаред дошел до нее.

В безопасной темноте Эли прислонилась к закрытым дверям и затаила дыхание.

Пара минут, подумала девушка, и она выскользнет наружу. Если ей удастся обойтись без номерка, она сможет воспользоваться черным ходом и будет дома через пять минут.

Дверная ручка справа с щелчком повернулась. Неужели доктор Паджет так быстро нашел ее? И если это не он, как она объяснит, что стоит тут в одиночестве в темном конференц-зале?

– Майкл, – услышала она прямо за дверью, – ты не видел Элисон?

Она застыла.

– Привет, Джаред, – отвечал Майкл. – Я слышал, ты возвращаешься?

Что он слышал? И почему она этого не слышала?

– На этот раз на четыре недели, – сказал Джаред.

Мысль присоединиться к команде разъездных медсестер казалась ей все более привлекательной.

– Так ты видел Элисон? – снова спросил он.

Эли не стала ждать ответа. Вместо этого она на цыпочках, так тихо, как только могла, в темноте стала пробираться в дальний конец зала. Пробираясь вдоль стены, она обнаружила боковую дверь, которая вела в кабинет Лайла, и проскользнула внутрь как раз в тот момент, как дверь в конференц-зал отворилась.

Эли боялась нашуметь, поэтому застыла в дверном проеме, не рискуя закрыть дверь. Эли никогда раньше не бывала в кабинете Лайла, она просто знала, где он находится. В нем было темнее, чем в конференц-зале. Похоже, в комнате не было окон, только тонкая полоска света пробивалась из-под двери в дальнем конце комнаты. Девушка стояла совершенно неподвижно, дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте.

– Я не вижу ничего, кроме темноты, – услышала Элисон голос Ванды, ее сладкий голос был почти успокаивающим.

Эли сделала шаг назад, готовая, если необходимо, спрятаться за дверью, и наткнулась на высокий шкаф. Очевидно, Лайл не был очень аккуратным работником, потому что ящики, из которых торчали бумаги, были не задвинуты.

Внезапно дверца шкафа захлопнулась, зажав часть Элиной юбки.

– Неужели у Лайла в самом деле в кабинете хранится тот кактус, который выиграл кучу наград? – спросила Ванда. – Или вы хотите, чтобы я пошла первой? – Ванда хихикнула.

А кактус как раз и был той диковиной, на которую Лайл приглашал их посмотреть в свой кабинет?

Эли дернулась, обнаружила, что шкаф прочно заперт. Она досадовала на свой украшенный бисером до смешного дорогой наряд. Юбка никак не освобождалась.

Эли предполагала, что сегодняшняя ночь будет блистательной, она покажет всем коллегам, что оставила доктора Майкла Степфорда в прошлом. Что ее жизнь продолжается. И она планировала превосходно сыграть это представление, черт побери! Однако все пошло не так, как она планировала.

Сначала брат Виктории, который согласился изобразить ее возлюбленного, сломал берцовую кость, катаясь на лыжах, и не смог приехать в Нью-Йорк. В результате Эли явилась на вечеринку без кавалера.

А теперь она еще и прикована к шкафу, в темноте, словно языческая жертва богу тупости.

Она нервно накручивала на палец локон своих волос.

«Должен же быть какой-то способ выйти из этой ситуации, – думала Эли. – Успокойся и подумай об этом».

– Я слышала, как люди говорили об этом кактусе, – сказала Ванда.

– Я хочу на него посмотреть.

«Неужели ты осмелишься привести ее сюда, Майкл».

В панике Элисон попыталась освободиться.

– Я покажу вам кое-что более впечатляющее, чем этот ничтожный кактус, – пообещал Майкл голосом Хэмфри Богарта, который он столько раз имитировал, когда они были вместе.

– Здесь, на столе конференц-зала? – Голос Ванды звучал удивленно, а Эли и вовсе была потрясена. Это совершенно не похоже на Майкла, в нем не было жилки к приключениям, во всяком случае, пока он встречался с ней.

Ванда хихикнула снова.

– О, Майк! – воскликнула она, а мгновение спустя ее слова завершились стоном.

Просто великолепно, подумала Эли. Она вынуждена стоять тут и слушать мужчину, за которого она собиралась выйти замуж, занимающегося любовью с женщиной, на которую он ее променял. К тому же Ванда оказалась мастером стонов, что делало ситуацию еще более тошнотворной. Единственным светлым пятном для Эли оказалось то, что Майкл занимался любовью, как Спиди Гонсалес, принимающий виагру. Пытка закончилась быстро.

Однако недостаточно быстро, чтобы удовлетворить Эли, которая провела все время их любовной игры в попытках вырваться из плена шкафа. К тому времени, как дверь конференц-зала закрылась за любовниками, Элисон не только не добилась успеха, но продолжала вертеться до тех пор, пока нижняя часть ее платья не обернулась вокруг коленей.

Дверь конференц-зала открылась снова.

Девушка задержала дыхание.

И закрылась.

Тело Эли напряглось, она прислушивалась, со страхом ожидая, что кто-нибудь войдет, обнаружит ее и она станет всеобщим посмешищем. Ее пульс участился. Но она ничего не слышала. Ни шагов. Ни голосов.

Эли вздохнула с облегчением, но ей все еще нужно было освободиться. Сейчас. Прежде чем кто-нибудь наткнется на нее.

В отчаянии она дернулась и потянула изо всех сил, пока подол ее платья не треснул, но часть юбки все еще оставалась зажатой.

– Нет! – крикнула она в отчаянии.

Недельная зарплата, многочасовая беготня с судном, капельницами, катетерами, переодеванием, лекарствами и перевозками пациентов была уничтожена так же эффективно, как если бы она воспользовалась ножницами, чтобы разрезать свой чек на сотню крошечных неузнаваемых кусочков.

– Эли?

Эли в ту же секунду узнала голос Джареда. Она застыла, она была почти готова расплакаться. «Пожалуйста, пожалуйста, только не он, только не сейчас».

Боковая дверь в кабинет Лайла Греншоу со скрипом отворилась. Яркий свет упал от верхних ламп.

Элисон покосилась на дверь, пытаясь прикрыть одной рукой прореху на платье, другой рукой прикрывая бедра, всерьез сожалея о своем выборе белья, зная, что полупрозрачные бледно-розовые трусики танга, которые она на себя натянула, больше открывают, нежели скрывают.

Сначала в поле ее зрения оказались его черные лаковые туфли. Когда Эли подняла голову, она увидела черные брюки, скрывающие длинные ноги, черный пиджак-смокинг, превосходно сидящий на широких плечах, шелковый галстук-бабочку, завязанный под снежно-белым воротником рубашки, и наконец она встретилась взглядом с оливково-зелеными глазами доктора Джареда Паджета. Хотя он хорошо выглядел и в больничной униформе, ничто не могло сравниться с мужчиной, одетым в смокинг. Его темные волосы были подстрижены короче, чем в последний раз, когда она его видела.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эли, как можно невозмутимее.

– Ищу тебя, – невинно отвечал он. – Как будто ты не знаешь.

– Хочу заметить, что ты явился без приглашения. Без предупреждения.

– Я думаю, тебе чертовски повезло, что здесь появился я, а не кто-нибудь еще. – Его глаза осмотрели ее ноги до голых бедер. Они задержались на ее груди, его согревающий взгляд был откровенным и беспечным, ее соски затвердели. Его взгляд проследовал до того места, где ее платье было надежно зажато дверцей шкафа. Как он ни старался – не смог удержаться от улыбки.

– Что, черт побери, ты с собой сделала?

Эли оглянулась в поисках чего-нибудь, чтобы швырнуть в него. «Почему никогда под рукой не оказывается того, что нужно», – подумала она.

– Осмелюсь ли я спросить, в чем состоит твое затруднение?

– Только если ты не хочешь выйти отсюда целым и невредимым.

Джаред рассмеялся:

– Ты ужасно отважная для человека в твоем положении.

Хорошо замечено. Она глубоко вздохнула:

– Прости. Это была ужасная ночь.

И у Эли было зловещее предчувствие, что она станет еще хуже, прежде чем закончится.

Паджет стоял, с любопытством глядя на нее.

– Не думаешь ли ты, что, вместо того чтобы глазеть, мог бы найти ножницы на этом столе и освободить меня?

Эли рванулась, демонстрируя новую попытку освободиться.

Джаред продолжал изучать ее, наклонив голову и проведя пальцами по подбородку.

– Ты меня слышишь? – Эли замахала руками перед его лицом. – Мне тут нужна небольшая помощь.

Он очнулся:

– Мне кажется, ты мне нравишься там, где ты есть.

Прервав протесты Эли, Джаред протянул руку, чтобы прекратить ее вопли:

– Только пару минут. У меня есть предложение.

– Ты надо мной издеваешься. Ты можешь позволить себе делать предложение женщине в зловещих обстоятельствах?

К сожалению, она не могла дать ему пощечину, чтобы показать, что его слова оскорбили ее.

Он покашлял.

– Твои обстоятельства не так уж зловещи. Тебе неудобно?

Нет, это было не так. Но…

– Да. Ужасно неудобно. Освободи меня немедленно.

Джаред пристально рассматривал ее лицо.

– Ты ужасная лгунья, – заметил он.

– Даю тебе две минуты. У меня есть несколько слов, которые я бы хотела тебе сказать, и я не хотела бы, чтобы ты оказался рядом, когда я это скажу.

Эли посмотрела на часы и сделала вид, что засекает время.

– Ну давай же, начинай действовать.

– Я думаю, мы плохо начали.

– Ты думаешь? – Ее голос был проникнут сарказмом.

– Я не собираюсь извиняться. Понимаешь ты это или нет, я все сделал правильно.

– Это ты так считаешь.

В результате его действий Эли снова осталась одна без перспективы на будущее, которое она надеялась обрести с Майклом.

– Я хотел бы, чтобы мы начали снова.

– А… – Эли кивнула. – Я поняла. Не удалось трахнуться в Буффало? Ты думаешь, что если я разок пожалела тебя, то, может быть, пожалею снова?

Джаред выглядел так, словно она его ударила.

– Разок?

Слишком поздно она вспомнила о том, что он разделил с ней постель до того, как покинул город.

– Я хотела сказать, дважды.

Черт. Ее «дважды» прозвучало больше вопросом, чем утверждением.

– Ты не помнишь?

Эли подумала о том, что она должна отказаться отвечать, потому что могла скомпрометировать себя.

– Три раза, Эли. – Он поднял три пальца, чтобы подчеркнуть свои слова. – После того как мы были на скамейке у реки, я оказался в твоей постели, ты сама меня туда затащила. – Он согнул безымянный палец. – После второго раза я попытался уйти снова. Ты умоляла меня о продолжении. – Он согнул средний палец.

Если бы гигантская черная дыра начала формироваться под ней, это было бы превосходно.

– И третий раз. – Он согнул последний палец.

Ее лицо горело, как будто она уснула на полуденном солнце на пляже какого-нибудь тропического острова. Может быть, эротические сцены, которые вторгались в ее сон, были на самом деле обрывками воспоминаний? Эли стало плохо. Три раза? Они занимались сексом без презерватива три раза. Потом она не нашла никаких оберток от презервативов, – она проверяла. Везде. Если бы шкаф не поддерживал ее в вертикальном положении, она бы свалилась на пол.

Кто-то потряс ручку двери в кабинет. Эли повернула голову в том направлении. Судя по звуку, за дверью в коридоре стояла группа людей. Растягивая слова, как настоящий южанин, Лайл объяснял:

– Подождите здесь, дорогие. У меня есть ключ.

Часовая бомба отсчитывала последние секунды перед бедствием, ее тиканье эхом отдавалось в ушах Эли.

Глава 4

Джаред взглянул на дверь, потом опять на Элисон. На ее красивом лице застыло выражение абсолютного ужаса.

– Это Лайл Греншоу, – наконец произнесла она.

Ключ скользнул в замок.

– Если он обнаружит меня в таком виде, я тебе никогда этого не прощу.

В зале зажегся свет, и Джаред рванулся к выключателю, погрузив комнату в темноту. Он собирался подбежать к двери в коридор и приготовился оттолкнуть любого прежде, чем у того появится шанс заглянуть внутрь, но темнота замедлила движения и дезориентировала его.

Джаред полагал, что он добежит до двери за четыре, может быть, пять гигантских прыжков при условии, что по пути он ни с кем не столкнется. Он пытался по памяти восстановить обстановку кабинета. Стол. Стулья для гостей. Громадный кактус в левом углу. А что, если дверь распахнется раньше, чем он до нее доберется? – подумал Джаред.

Дверь рывком распахнулась. Свет из коридора наполнил комнату до самого дальнего ее угла.

Лайл Греншоу болтал о своем кактусе.

– Я привез этот гигантский крючковидный кактус Ferocactus wislizenii из Аризоны. Он больше шести футов высотой и весит несколько сот фунтов.

– Слишком поздно, – прошептал Джаред, двигаясь к Эли, повернувшись спиной к двери, так чтобы его крупная фигура скрывала девушку из вида.

Пожалуйста, пусть это сработает, молила она, пока он приближался и пока вся его грудь не прижалась к ее груди. Он распахнул полы своего смокинга, и она нырнула внутрь. Боже, как ему не хватало ее. Пять долгих одиноких недель она наполняла его мысли. На работе. Дома. В постели, когда он одиноко лежал в темноте, это было самое худшее. Воспоминания о проведенной вместе ночи мучили его.

Он придвинулся к ней ближе.

– Что такое? – спросил Лайл шокированно.

– Дай нам минутку, хорошо? – Джаред прикинулся самоуверенно спокойным.

– Эй, я узнаю эти туфли, – сказал какой-то мужчина, голос, похоже, принадлежал Майклу, и он явно был разъярен. – Элисон, это ты? Как ты думаешь, Джаред, что ты делаешь?

Из коридора донеслись голоса.

– Что происходит?

– Кто там?

– Что происходит?

Какой-то мужчина прокричал:

– Доктор Паджет из реанимации трахнул Эли Форшэй в кабинете Греншоу.

Эли опустила голову Джареду на грудь.

– Вон отсюда! – заорал Джаред яростней и громче, чем намеревался. Ему требовалась все его самообладание, чтобы не броситься к двери и не избить каждого из присутствующих до тех пор, пока у них не останется даже воспоминаний о том, что они только что слышали. Но Эли прижалась к нему, ее пальцы теребили лацканы его смокинга. В голосе Лайла звучала ярость, когда он произнес:

– У вас пять минут, – и с треском захлопнул из собой дверь.

Джаред не двинулся с места. Так же как и Эли.

Он постарался развеять ее подавленное настроение:

– Ты знаешь, мы можем…

Он прижался к ней, зная, что она не согласится, и все же надеясь, что согласится.

– Нет, мы не можем. – Она распластала ладони у него на груди и попыталась оттолкнуть его. – Что, ради бога, заставило тебя сделать это?

Он шагнул назад:

– Я пытался закрыть тебя своим телом, чтобы никто тебя не увидел. Я стремился защитить тебя. Откуда я мог знать, что кто-то узнает твои туфли? Как глупо.

– Это Майкл, – почти прорычала она. – Он не мог запомнить дня моего рождения или комбинацию цифр на моем замке на работе, но зато запомнил пару невероятных каблуков.

– Это довольно сексуальные туфли, – согласился Джаред.

Лодочки на высоких каблуках, высотой как минимум три дюйма, с единственной тоненькой полоской кожи цвета сливы и тонкими, подходящего цвета перепонками, крест-накрест пересекающими лодыжку. У нее были длинные, гладкие, стройные ноги, которые были предметом его мечтаний, и потрясающие изгибы ее тела облегало короткое платье цвета сливы и лаванды.

Лилового цвета заколка поддерживала ее легкие каштановые волосы, собранные в изящный узел. Он боролся с искушением развязать его и посмотреть, как волна волос свободно упадет ей на плечи.

– Я говорил тебе, какая ты сегодня красивая?

– Я уже представляю, какими будут сплетни, – отозвалась Эли, игнорируя его комплимент. «Вы слышали про Эли Форшэй? Она занималась сексом в кабинете Лайла Греншоу. Она такая же, как ее мать».

Которую поймали за занятием сексом с завучем школы Эли прямо в его кабинете.

– Неужели ты предпочла бы, чтобы тебя обнаружили полуодетой в одиночестве, в темноте? Должен тебе сказать: в любом случае ты создана для того, чтобы быть темой разговоров.

– Спасибо за твое проницательное наблюдение. – По ее бесстрастному тону было понятно, что она вовсе не рада этому. – Если бы ты освободил меня, как только нашел, этого бы не случилось.

– Прости, – сказал он. – Я не думал…

– Нет. Ты не думал. – Эли повернулась и так сильно дернула платье, что шкаф покачнулся.

Джаред удержал его, потом шлепнул ее по рукам.

– Позволь мне сделать это.

– Теперь ты готов мне помочь?

– Я всегда готов помочь тебе.

– Между прочим, почему ты вернулся в Мадрин-Фоллз? – спросила Эли.

– Я хотел увидеть тебя. Я подумал, что было бы хорошо отметить Новый год вместе.

– Ты говорил, что у тебя принцип – не работать в одной и той же больнице два раза в год.

– Но это хорошо, что я оказался здесь, ты не думаешь?

– Я на сто процентов уверена, что лучше справилась бы сама, – пробормотала она.

– Я собираюсь освободить тебя, – заверил ее Джаред, подходя к столу Лайла в поисках какого-нибудь острого предмета.

Он беспрерывно думал о ней, уехав из Мадрин-Фоллз. Размышлял о разнице между Эли, которую он знал по работе, жесткой, но сладкой, саркастичной, но заботливой медсестрой, и Эли, которую он видел в свою последнюю ночь в городе, женщиной, которую мучило ее прошлое, которая умоляла его не оставлять ее, любить.

Джаред провел с ней ночь, слушая ее рассказы об отце и матери, о своем одиноком детстве. Он бормотал слова утешения и осушал поцелуями ее глаза, пока она плакала.

Он отдавал ей свое тело, когда она в нем нуждалась, пока они оба не оказались слишком измучены, чтобы двигаться. Именно тогда, лежа в темноте в постели Эли, в ее крепких объятиях, он осознал, что она проделала огромную брешь в глухой стене, которую он воздвиг вокруг своего сердца, проскользнула внутрь и поселилась там. Ее печали, ее боль и отчаяние стали причиной боли в его когда-то онемевшей душе. И эта боль не проходила.

Ее больница предложила ему новую временную работу, и он интуитивно почувствовал, что это предложение стоит принять. Это давало ему повод вернуться в Мадрин-Фоллз, проверить ее чувства, быть ближе к ней и ходить на свидания все четыре недели. Двадцать восемь дней и ночей к его услугам, чтобы вытравить ее из своего сердца, чтобы он смог вернуться к своей кочевой жизни, не обремененный чувствами к девушке. И на этот раз он уедет и уже не вернется.

Джаред нашел ножницы, взял их и направился обратно к Эли.

– Ты не можешь показаться на людях со мной, притом что я в таком виде, и ожидать, что никто ничего не заметит, когда мы выйдем отсюда, – сказала она.

– Наша близость больше чем просто секс. – Он говорил правду. Их связь была больше чем физической.

– Наша близость… – Эли подвигала руками туда-сюда, – была одноразовой.

– Трехразовой, – напомнил он ей, он помнил каждую деталь. – Нам было хорошо вместе, Эли. Очень хорошо. Тебе должно быть стыдно, что ты этого не помнишь.

– Я помню достаточно.

– Ты мечтала о нас, как я? – Джаред подвинулся ближе, вдохнул ее соблазнительный запах, намеренно притронулся к нежной коже ее обнаженного бедра, потянувшись к краю платья. – Не думала ли ты, что наша ночь была невероятной, и спрашивала себя, будет ли она такой восхитительной в следующий раз?

Он посмотрел на нее сверху вниз.

Эли отвернулась, избегая встречаться с ним взглядом. Двумя движениями ножниц Джаред разрезал ткань ее платья, испытывая смешанные чувства. Он был рад, что она свободна, но теперь ему придется отодвинуться от нее, тогда как единственное, чего он по-настоящему хотел, – это заключить ее в объятия и прижать к себе.

– Спасибо.

Паджет смотрел, как Эли пытается сложить вместе куски погубленного платья, нервно поглядывая в сторону двери. Стремление помочь ей, позаботиться о ней и защитить ее росло в нем.

Он снял пиджак и набросил его ей на плечи.

– Вот. Надень это.

Девушка подняла глаза, и они были такие большие и синие, что ему захотелось утонуть в них.

– Спасибо, доктор Паджет.

– Доктор Паджет? После всего, что мы пережили вместе, ты не хочешь назвать меня по имени?

Ее губы искривились в ухмылке.

– Нет.

Его поразило, как много людей «случайно» оказались в коридоре, ведущем от кабинета Лайла Греншоу в вестибюль. Мужчины – некоторых он знал по больнице, других Джаред никогда раньше не видел – улыбались и одобрительно кивали ему. У некоторых хватило совести показать ему большой палец. Элисон прошла с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой, словно вокруг никого просто не существовало. Для стороннего наблюдателя все выглядело так, словно ее вообще не задел этот инцидент. Только Джаред мог чувствовать легкую дрожь холодной как лед руки, которую она перебросила через его локоть и сжала с такой силой, которой хватило бы на двух женщин.

Они были уже в дверях, когда начался обратный отсчет. Элисон застыла.

– Пять! Четыре! Три! Два! Один! С Новым годом!

Толпа в отдалении взорвалась аплодисментами. Бумажные трубы загудели, трещотки затрещали. Диджей поставил «Олд лэнг сайн». Они стояли в вестибюле одни, в стороне от праздника. Элисон посмотрела на него, она была уязвлена, ее силы были на исходе. По левой щеке поползла слеза. Он вытер ее большим пальцем.

– Мой новый год начинается просто ужасно, – печально констатировала она.

– Это смешно, – ответил Джаред, поднимая ее подбородок и опуская лицо, чтобы встретиться с ней губами. – Я только что подумал, что мой новый год начинается великолепно.

Эли попыталась что-то сказать. Он заставил ее замолчать поцелуем.

Утро понедельника было в реанимации таким же, как и всегда, только Эли приходилось игнорировать комментарии, высказанные в ее с доктором Паджетом адрес.

– Вы с доктором Паджетом, да?

– Он на вкус такой же аппетитный, как на вид?

– Что на нем было? Боксеры или шорты?

И тошнота.

Психосоматическое желудочно-кишечное расстройство. Вот и все, решила Эли. Ее переживания отразились на пищеварительном тракте. Конечно, она не беременна. Она совершенно отказывалась быть беременной. Иногда у нее и раньше бывали задержки. Особенно после чередования смен в больнице. Один раз у нее вообще не было месячных. Ничего страшного. Нет нужды паниковать. Если и через месяц месячные не придут, тогда она начнет паниковать, но не раньше.

Девушка сделала глоток имбирного эля из бутылки, которую поставила у высокой конторки на сестринском посту. Детский крик прорезал тишину больницы.

Поскольку у них был только один пациент младше двенадцати лет, девушка сразу побежала в третью палату. Четырехлетняя Тина Пател. Высокая температура, боль в ушах.

Занавески были задернуты, и она услышала расстроенный голос доктора Паджета:

– Давай же, Тина. Один быстрый взгляд – и готово.

– Тук, тук, – весело произнесла Эли, прежде чем раздернуть занавески и увидеть маленькую черноволосую девочку, которая отворачивалась от Джареда, прижавшись к спинке кровати и стараясь отодвинуться от него как можно дальше. Руками она закрывала уши, слезы текли по щекам.

– Подержите ее, – приказала Эли матери Тины, которая с видимым облегчением схватила дочь и прижала ее к себе.

– У нас две «скорых» в пути, – сказал Джаред, закрывая глаза и пощипывая переносицу. – Я пытаюсь перевести некоторых нетяжелых больных до того, как доедут «скорые».

Эли показала матери девочки на стул для посетителей рядом с каталкой:

– Присядьте. – Она вытерла плачущей девочке глаза салфеткой и сунула руку в карман своего халата за специальным леденцом, который всегда клала в карман, когда начиналась ее смена.

– Посадите ее к себе на колени, вот так. – Эли помогла Тине сесть. Затем присела на корточки перед ребенком и вытащила леденец – в виде персонажа из мультика. – Ты знаешь, кто это?

Тина слабо улыбнулась и кивнула.

Эли протянула ей леденец:

– Мне нужно, чтобы ты посидела спокойно, пока доктор Паджет посмотрит твои ушки.

Девочка насупилась.

– Если ты захочешь, чтобы он остановился, все, что тебе нужно будет сделать, – это поднять леденец, и доктор остановится. Давай попробуем, хорошо?

Девочка кивнула.

– Приступайте к работе, доктор Паджет.

Они обменялись улыбками. Джаред опустился на колени у ног матери, потянул девочку за ухо и поднял отоскоп.

Тина подняла леденец. Эли и Джаред знали, что она так и сделает. Доктор остановился.

– Превосходно. Теперь положите руку ей на голову, вот так, – сказала Эли матери. – А другой обнимите ее за плечи.

– Отлично, – похвалил Джаред, – давайте попробуем еще раз.

На этот раз Тина позволила доктору коснуться отоскопом начала ушного канала, прежде чем подняла леденец. Джаред остановился.

– Третий раз самый главный, – объявила Эли. – Если ты позволишь доктору Паджету посмотреть внутри твоего уха, ты можешь оставить себе леденец. И не хихикай, если будет щекотно. Держите ее крепче, – прошептала она одними губами матери, пока Джаред поворачивал ушную раковину, чтобы выпрямить слуховой канал, вставлял аппарат и заканчивал осмотр.

С помощью Эли женщина повернула Тину на коленях, и доктор быстро повторил то же самое с другим ухом.

– Как мы и думали, – заключил он. – Двусторонняя инфекция. У нее есть аллергия?

– Нет, – ответила мать ребенка.

– Я дам вам рецепт на антибиотик. – Джаред выписал его и протянул Эли. – Давайте ей лекарство согласно инструкции на упаковке при болях или температуре. Будете наблюдаться у своего районного доктора или возвращайтесь в больницу после того, как примете полный курс антибиотика.

Завыла сирена «скорой помощи».

– Сестра даст вам инструкции при выписке, – продолжал Джаред, – выздоравливай, конфетка, – обратился он к Тине, которая, застеснявшись, отвернулась от него. – Спасибо, – сказал он Эли. На лице его отразилась искренняя признательность.

Ее сердце забилось.

Он начал было говорить что-то еще.

Девушка смотрела на его губы, вспоминая тот поцелуй в канун Нового года. Она жаждала еще одного поцелуя. Стоп! Эли посмотрела в сторону. Джаред повернулся и ушел встречать бригаду.

Эли стряхнула с себя теплое сентиментальное чувство, которое он у нее вызвал.

– У вас дома есть лекарства от боли и жара для детей? – спросила она, не сомневаясь, что у всех родителей они есть.

Мама Тины отвела глаза.

– Хорошо, я дам вам образцы.

В коридоре Эли увидела доктора Паджета, разговаривавшего с пожилой парой, может быть, членами семьи пациента, которого привезла «скорая».

Его уверенность, то, как он вел себя с ними, в сочетании с привлекательной внешностью и заботой о пациентах – все это говорило о том, что он прирожденный доктор, и он привлекал ее, как ни один мужчина раньше.

Ощущение тошноты, которое началось у Эли по дороге на работу, не ослабевало. И в обед, после того как она сдалась в попытке съесть бутерброд с сыром, чтобы успокоить желудок, она вышла в комнату отдыха персонала и обнаружила там Джареда, поджидающего ее со скрещенными на груди руками. Одним плечом он привалился к стене, взгляд его был подозрительный.

– Если ты явился сюда, чтобы надоедать мне, поворачивай на сто восемьдесят градусов и катись ко всем чертям. Я не в настроении.

Ее желудок сжался, в горле щипало, во рту был омерзительный вкус, и последний человек, кого она хотела видеть, был доктор Паджет, весь такой чистенький и отутюженный. И последнее же, что ей хотелось обонять, был ядовитый аромат, поднимавшийся от кофейной чашки в его руках.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Джаред.

Неужели она выглядит так, будто хорошо себя чувствует?

– Меня достало отсутствие миссис Фрир, только и всего. – Эли взяла одноразовый стаканчик, наполнила его водой из кулера и сделала глоток. Две медицинские маски и мазок ментоловой мази для лица над верхней губой были недостаточной защитой от отвратительного запаха. То, что ей было нужно, – это маска для акваланга, оставлявшая открытыми только глаза, и какой-нибудь дыхательный аппарат. – Как она могла так долго ждать, прежде чем приехала на лечение?

– Это был плохой случай.

Эли представила себе округлую, с выделениями болячку на ноге пациентки… и, схватившись за салфетку, закрывавшую ее рот, подавила рвотный позыв.

– Сядь, – приказал Джаред, снимая крышку с мусорного ведра и подвигая его ей.

Эли отодвинула стул и села.

Он поставил перед ней полупустую бутылку имбирного эля.

– Тани сказала, что ты все утро его пила и выглядела так, как будто тебя вот-вот стошнит, прежде чем убежала в отделение.

Предательница.

Джаред достал из шкафчика над раковиной несколько пачек соленых крекеров и протянул ей.

– И ты решил прийти проверить, как я. Разве ты не душка? – съязвила она. Но он и в самом деле был душкой. Она глотнула содовой.

– Она говорит, что у тебя нелады с желудком и на прошлой неделе пару раз было.

– Очевидно, Тани больше нечего делать, если она проводит время, наблюдая за мной. И к тому же она сплетница. – Одно напоминание о том, как Эли прикрывала ее, чтобы она на прошлой неделе могла сбежать с работы на пятнадцать минут раньше, положит этому конец, подумала девушка.

– Когда началась тошнота? – спросил Джаред профессиональным голосом, а не насмешливым, который он приберегал для тех моментов, когда они оставались один на один. У него был хмурый вид.

– Что с тобой? Ты выглядишь еще более больным, чем я себя чувствую.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не беременна.

Его слова – нет, то, как он их произнес, подобно словам: «Пожалуйста, скажите мне, что опухоль – это не рак», – хлестнули ее наотмашь.

– Я не беременна, – ответила она, чувствуя что вот-вот расплачется, надеясь, что то, что она говорит, – правда. – Меня тошнит от отвратительного запаха больной плоти. Вот так.

– Ты ведь принимаешь противозачаточные пилюли, верно? Я видел их в твоей аптечке.

Эли принимала пилюли, пока Майкл не променял ее на другую женщину.

– Что это ты делал, шастая по моей аптечке?

– Искал презервативы. Господи Исусе, Эли. Ты действительно не помнишь?

Верно. И она умоляла его о сексе.

– И что ты сделал, когда ни одного не нашел?

Эли не держала в аптечке презервативов, она в них не нуждалась. Когда они с Майклом стали встречаться серьезно, она стала принимать противозачаточные пилюли. Они не спали друг с другом до тех пор, пока вместе не сдали анализы, которые подтвердили, что у них нет заболеваний, передаваемых половым путем. До этого ни один мужчина младше шестидесяти не бывал в ее доме.

– Если ты принимаешь пилюли, это не имеет значения. Там у реки, когда мы в первый раз… я не надел презерватива. Ты сказала, что тебе нет дела.

Тогда ей не было дела. А сейчас было.

– Значит, ты…

Он позволил себе вздохнуть и потер озабоченно лицо.

– Продолжил без него.

Хорошо, что она уже сидит.

– Что за кошмар. – Джаред провел пальцами по волосам, прислонился назад к стене и еще раз вздохнул. – Я не могу в это поверить. Я видел пилюли. В противном случае я никогда бы этого не сделал.

Конечно нет, потому что она была хороша для секса и ни для чего больше. Не хотел заводить долговременные отношения с кем-то вроде Эли.

– Успокойтесь, доктор Паджет, я не беременна. Но спасибо, что дали мне знать, как вы относитесь к этому вопросу.

– Мне жаль. Это просто…

– Не беспокойтесь, – оборвала его Эли. – Я желаю быть беременной от вас не больше, чем вы хотите, чтобы кто-то вроде меня стал матерью вашего ребенка.

– Прекрати, Эли. Это не то, что я имел в виду. Ты станешь великолепной матерью. Я же вижу, как ты хорошо обращаешься с детьми, которые к нам поступают. Они любят тебя. Дело в том, что я провожу жизнь в дороге. Я бродяга. Поэтому мне не нужно осложнений в виде беспокойства о ребенке.

– Не волнуйтесь, доктор Паджет. – Эли встала, опираясь на стол, ее ноги немного дрожали. – Никакого ребенка. Никаких препятствий. – Она выпрямилась и пошла к двери. – Не думайте больше об этом.

Глава 5

«Что такое творится с женщинами? – гадал Джаред два дня спустя. – Ты совершаешь какие-то действия, чтобы вывести их из себя, а они бросаются к тебе на шею».

Сначала его мать, потом его жена, а теперь Эли.

Ну хорошо. Чтобы быть честным, в случае с Эли он сделал несколько вещей: похоронил ее планы выйти замуж за Майкла; использовал ее прекрасное тело, когда, несмотря на то что она сама умоляла его, он не должен был этого делать; и не позаботился о ее возможной беременности. Но все равно. Ему не нравилось, когда с ним обходятся с молчаливым презрением.

Вынужденная общаться с ним на работе, потому что она всегда была и будет превосходным профессионалом, Эли теперь всегда называла его доктор. Не доктор Паджет. Просто доктор. Неопределенное, равнодушное, совершенно безличностное обращение к любому врачу в профессии, насчитывающей тысячи. Доктор.

«Да, доктор. Нет, доктор. Я сделаю это, как только смогу, доктор. Я положила анализы мистера Смита в его карту, доктор. Если вы уберетесь с дороги, доктор, я буду счастлива сделать это для вас».

Джаред бы перенес, если бы Эли накинулась на него с бранью, криками и воплями, позволил бы ее гневу утихнуть. Вместо этого она держалась превосходно, тем самым усиливая напряжение между ними. Все это не к добру. В конце концов она должна признать, что он имеет право на шанс защитить себя. Принести извинения, в конце концов. Он вел себя как безответственный бродяга из низших классов. Он явился в бар неподготовленным и после того, как увидел противозачаточные пилюли в ее аптечке, решил, что она предохраняется.

Да. Ребенок прямо сейчас был бы для него главным неудобством. Но он образованный, успешный профессионал и вполне способен поддержать ребенка, если уж на то пошло. Тогда с чего ему так остро реагировать? Почему он набрасывается на Эли, в то время как должен винить себя так же, как и ее?

Потому что со временем он осознал, что не хочет, чтобы его родительская роль свелась к имени на чеке. Он хотел быть настоящим отцом, как его родитель, он хотел быть вовлечен в жизнь ребенка, хотел учить, ободрять, любить его – каждый божий день. Но как он может сделать это, если его работа связана с таким количеством путешествий, что он бывает в отъезде больше, чем дома? Если он не был женат на матери своего ребенка, не мог жениться на ней, не хотел жениться ни на ком?

Но это его проблемы, а не Эли. В конце концов он принес ей извинения.

Сейчас он стоял на цементных ступенях у дома престарелых Мадрин-Фоллз и был готов войти и присоединиться к игре в бинго, которая проходила здесь по вечерам в среду. Единственный вид развлечений, от которого Эли не отказалась, встречаясь с Майклом, – это бинго с ее стариками в доме престарелых.

Джаред распахнул входную дверь. Сейчас начнется унижение, подумал он.

– Я ищу Элисон Форшэй, – обратился доктор к первому старику, которого увидел. – Не знаете, она здесь?

Пожилой человек показал на толпу людей в дальней части комнаты и ответил:

– Как только она закончит, мы начнем.

Закончит делать что? – подумал Джаред, двигаясь туда, куда указал ему мужчина.

– Да, я уверена, Салли. Сто двадцать четыре на семьдесят два – это очень хорошо, – услышал он слова Эли. – Позволь мне записать это в твой журнал кровяного давления.

Джаред обошел вокруг стола, чтобы увидеть Эли, одетую в синие джинсы и мягкий лиловый свитер. Она снимала манжету прибора для измерения давления с руки седоволосой женщины.

– Подойди, Лес. Ты следующий.

Женщина встала, а мужчина протянул Эли маленький блокнот, закатывая рукав своей застегнутой на все пуговицы рубахи, и сел.

Эли улыбнулась Лесу теплой, искренней и заинтересованной улыбкой. На минуту Джареду захотелось оказаться тем, кому она так улыбается.

Но когда Эли заметила его, ее глаза сузились, а губы сложились в ухмылку.

– Что вы здесь делаете, доктор Паджет?

В конечном счете то, что его назвали доктором Паджетом вместо просто доктор, было шагом вперед.

– Я слышал, что бинго в центре для престарелых – это то занятие, за которым можно найти самых красивых женщин.

Несколько женщин хихикнули, но Эли среди них не было.

– Поскольку я здесь, могу ли я чем-то помочь? Они ждут, когда ты закончишь, чтобы начать игру.

Эли выглядела растерянной, как будто она с большим удовольствием сдавила бы на его шее манжету измерительного прибора, чем приняла его предложение. Он был уверен, что, если бы вокруг не было так много свидетелей, она бы выбрала первое. Девушка посмотрела на часы. Джаред поднял глаза к циферблату, который висел на стене у нее за спиной. Шесть сорок. Согласно расписанию на фасаде бинго начинается в семь.

Эли повернулась к группе стариков и спросила:

– Кому нужна помощь с лекарствами?

Две женщины и один мужчина подняли руки.

– Подойдите сюда. – Эли показала на Джареда. – Это доктор Паджет, мой коллега по больнице. Он будет счастлив помочь вам. – Она повернулась к нему: – Не так ли, доктор Паджет?

– Да, с радостью, сестра Форшэй. – Джаред снял куртку и повесил ее на спинку пластикового стула, готовый сделать что угодно, лишь бы расположить ее к себе.

Следующие тридцать минут Джаред отвечал на медицинские вопросы, расставлял небьющиеся чашки и раскладывал пилюли и капсулы по маленьким пластиковым пакетикам. В то же самое время краем глаза он умудрялся смотреть на Эли. Она знала каждого престарелого пациента по имени, приветствовала большинство из них объятиями, некоторые были счастливчиками и получали поцелуй в щеку. Джареду нравились нежные женщины, он любил прикосновения, быстрые поцелуи и возможность держаться за руки. Пока Сиси не отравила каждый из нежных жестов, используя их, чтобы дурачить его, чтобы он думал, что она любит его.

Джаред постарался избавиться от воспоминаний о жене. Она произвела достаточно разрушений в его жизни, и он не позволит ей посягать на его чувства к Эли.

– В некоторые дни эта женщина принимает по семнадцать пилюль. Неудивительно, что они не приносят ей пользы, – заметил Джаред Эли, которая сидела рядом с ним, записывая побочный эффект нового лекарства у одной из женщин крупными буквами на листе бумаги.

– Она живет одна, и у нее нет семьи, – сказала Эли, она выглядела озабоченной. – Я долгие годы сортирую лекарства каждую среду.

Вот причина того, что Эли не отказалась от бинго по средам. Здоровье десятков людей зависело от того, придет она или нет.

– Ты делаешь это для департамента здравоохранения?

– Нет. Я делаю это, потому что это нужно делать. Помогать другим – не такая уж простая задача, – добавила Эли с полуулыбкой. – Что она тебе дала?

Джаред посмотрел на пластиковый пакет для покупок, который его последняя престарелая пациентка сунула ему в руку в знак благодарности.

– Яблоко, которое начинает гнить, и пачка жвачки, одной пластинки не хватает.

– Я беспокоюсь о финансах Эммы. – Эли вздохнула. – Я записала ее на благотворительные обеды и теперь точно знаю, что один раз в день она хорошо питается, а в остальное время я для нее готовлю, когда могу.

Джаред вспомнил, что Эли также приносила куриный суп коллегам, которые были больны, и иногда, когда было холодно и мрачно, приносила кастрюлю великолепного чили или горячего супа для персонала приемного покоя.

Джаред сунул руку в карман.

– У меня есть карточка на бесплатную стрижку в парикмахерской Билла.

– Я бы дважды подумала, прежде чем использовать ее. – Эли почесала затылок, наклоняя голову из стороны в сторону. – У Билла трясутся руки, поэтому он приходит ко мне, чтобы я готовила ему лекарства.

Джаред быстро выложил карточку на середину стола.

Эли зевнула и отхлебнула имбирного эля из банки рядом с ней.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Желудок все еще тебя беспокоит? – спросил он.

– Не смотри на меня так, – огрызнулась она.

– Как?

– Я обедала в китайском ресторанчике, который ненавижу, но престарелые любят, и жирная еда тяжело легла мне на желудок.

– Хорошо. – Джаред наклонил голову и поднял руку, как бы защищаясь от ее нападения. – Просто пытаюсь поддержать беседу.

Эли сняла с рукава свитера белую нитку.

– После твоей тирады в понедельник я не хочу, чтобы ты думал…

Что она беременна.

– Мне очень жаль. Я вел себя как дурак. Я…

«Чересчур бурная реакция. Я просто задница и заслуживаю быть побитым».

Кто-то прокричал:

– Бинго!

Толпа зашевелилась. Ведущий перечислял номера.

– Может, мы пойдем куда-нибудь? – спросил Джаред, отчаянно желая на пару минут остаться один на один с ней вне больничных стен. – Выпьем чашку кофе?

При упоминании о кофе Эли поднесла руку ко рту и тяжело сглотнула.

– Как насчет горячего шоколада? Или имбирного эля? – Он выпьет что угодно, пойдет куда угодно, только бы она согласилась.

Девушка думала о его приглашении, на его взгляд, слишком долго, прежде чем посмотрела на него недоверчиво и спросила:

– Зачем?

– Потому что из-за тебя я принял работу в Мемориальной больнице Мадрин, хотя мой принцип – никогда не возвращаться в одну и ту же больницу дважды в год. Ты не отвечаешь на мои телефонные звонки и даешь мне не более десяти минут, для разговора с тобой наедине, да и то если тебя что-то задерживает на месте. Я хочу использовать это зыбкое состояние гармонии между нами для серьезной беседы. Кто знает, будет ли у меня еще такая возможность?

Сообщив пациентам дома престарелых, что она отправляется поговорить с доктором Паджетом в комнату для встреч в конце коридора, и проинструктировав их, как найти ее, если она не вернется через десять минут, Эли села на один из обитых тканью стульев, окружавших овальный стол, и посмотрела на мужчину рядом с ней.

В своей красной рубашке, три верхние пуговицы расстегнуты, в брюках цвета хаки и рабочих ботинках он выглядел очень уютным, спокойным и хорошим парнем, в нем не было ничего похожего на самоуверенного врача-профессионала или на темного и опасного мужчину из бара. Сегодня вечером он был так мил со стариками, дружелюбно отвечал на их вопросы, похоже, он был счастлив среди них. Майкл не проявлял инициативы к тому, чтобы сопровождать ее на бинго, напротив, он то и дело напоминал ей о том неотъемлемом риске излишней ответственности, которую она несет, предлагая медицинские услуги вне работы.

Доктор Паджет вел себя правильно и нисколько не казался озабоченным.

– Прежде чем ты начнешь, – сказала Эли, – я хотела бы поблагодарить тебя за то, что ты помог мне сегодня, и извиниться за мое поведение в ту ночь, когда ты уехал из города. Как ты знаешь, это была годовщина смерти моей матери, и, хотя мне нет оправдания, я не имею привычки подцеплять мужчин в баре и навязываться им.

Джаред повернулся к ней, выражение лица было серьезным.

– Ты не навязала мне ничего, чего бы я сам не хотел.

Эли присвистнула и утерла лоб, как будто он вспотел.

– Приятно это сознавать. – Она поерзала на своем стуле и посмотрела ему в глаза. – Есть ли еще что-то, за что я должна извиниться прежде, чем ты начнешь играть? – Она боролась с искушением смотреть в сторону.

Паджет улыбнулся:

– Мне понадобилось несколько недель, чтобы залечить царапины на спине.

Эли уронила голову на руки и простонала. Она поцарапала мужчину.

Он показал ей палец:

– Я шучу.

Она глубоко вздохнула:

– О, благодарение Богу.

– Нет никаких царапин, за которые ты должна была бы извиняться. Мне нравилось видеть их в зеркале. Они заставляли меня думать о тебе. Я даже вроде взгрустнул, когда они прошли.

Эли ждала, что Джаред шутя попросит ее сделать новые. Но он не попросил. Вместо этого он прокашлялся и потянулся в задний карман. Вытащив кусок жвачки, он сунул его в рот. Эли видела это дюжину раз, Джаред всегда так делал перед серьезным разговором, когда нужно было сообщить плохие новости близким или семье пациента.

О-хо-хо.

– На скамейке у реки и в комнате для персонала на работе в понедельник ты сказала, что я думаю, что ты не заслуживаешь любви хорошего мужчины и я не захочу, чтобы кто-то вроде тебя стал матерью моего ребенка, – сказал он. – Эли, все это неправда.

Во всяком случае, у него хватило порядочности оставить в стороне намеки на то, что она проститутка, подумала Эли.

– Ну хорошо. Ладно. – Это было немножко более личное, чем ей бы хотелось. – Ты чувствуешь себя лучше, свалив этот груз с души? – Она попыталась встать.

Джаред остановил ее, положив руку ей на локоть.

– Ты дала мне десять минут. Теперь сядь и выслушай, что я тебе скажу.

– Так-так. – Эли посмотрела на руку, удерживающую ее. – Используете свою мужскую силу, чтобы попытаться запугать меня, доктор Паджет? Как вам не стыдно. – Она не хотела это обсуждать. Она знала, кто она, что он о ней думает, и не нуждалась в том, чтобы услышать слова подтверждения из его уст.

– Пожалуйста. – Он отпустил ее. – Сядь. Я еще не закончил.

Просительные ноты в его голосе вынудили ее сделать как он просил.

– Ты заботливый человек, – сказал Джаред. – Ты обращаешься со своими пациентами так, словно они – твоя семья. Ты можешь заставить их почувствовать себя комфортно, ослабить их страхи. Когда ты найдешь подходящего мужчину, кого-то, кто будет ценить тебя такой, какая ты есть, так что тебе не придется меняться ради него, ты сделаешь жизнь этого счастливчика прекрасной. Ты любишь детей, заботишься о них, и в твоем доме будут собираться детишки со всей округи.

Слезы наполнили ее глаза. Эли хотела это услышать больше всего на свете.

– Почему ты была так добра ко мне? – Джаред протянул ей салфетку. – Ты вправду верила, что я – хороший парень?

Эли прикоснулась салфеткой к уголкам глаз.

– Это новый трюк, чтобы затащить меня в постель, доктор Паджет? Не желаете ли вы стать инициатором новой охоты, преследуя новые завоевания? Если вы приложите небольшие усилия, я убеждена, что найдете женщину, которая с радостью примет ваши авансы. – Эти слова Эли было трудно выговорить, потому что, несмотря на то что она больше не желала, чтобы он ее тревожил, она ненавидела самую мысль о том, чтобы увидеть его с другой женщиной.

– Ты – единственная, кого я хочу, – просто произнес Джаред.

Он наклонился вперед и взял ее руку в свои. Это простое прикосновение придало Эли энергии. Сцена в кабинете вспыхнула в ее памяти. Джаред закрывает ее телом, его руки, его пальцы переплелись с ее, он обнимает ее за голову. Вздохи. Стоны. Экстаз.

– Может быть, ты и не помнишь ночь, проведенную вместе, но я не могу ее забыть. Ощущение того, как твое прекрасное тело прижимается к моему, твои ноги обнимают мои бедра, побуждая меня войти глубже…

– Стоп! – Хотя Эли никогда этого не признавала, с момента его возвращения она вспоминала все больше деталей ночи, проведенной вместе. Звук его голоса, его запах, его прикосновения, когда он встал, чтобы привести себя в порядок, эротические образы всплывали в ее памяти в самое неподходящее время.

Например, сейчас. Она заерзала на стуле и отняла у него свою руку.

– Я никогда не был достаточно хорош для тебя, – сказал Джаред, придвигаясь ближе. – Я не могу предложить тебе будущего, которого ты заслуживаешь. Но если ты мне позволишь, я подарю тебе лучшие двадцать четыре дня в твоей жизни. У нас превосходная химия. Мы можем вместе устроить настоящий взрыв.

– На двадцать четыре дня.

Хороша для секса, и ничего больше. Эли похолодела.

– И потом что? Ты выбросишь меня на тротуар, как использованный сигаретный бычок? Чтобы никогда об этом не думать?

Пока он не захочет больше, подумала девушка. Мужчины всегда возвращаются, чтобы получить больше.

– И потом я уеду из города, и ты сможешь продолжить поиск мужчины своей мечты.

В настоящий момент именно он был мужчиной, занимавшим ее мечты, прерывавшим ее сон и заставлявшим ее тело ныть от желания. К сожалению, он также был мужчиной ее ночных кошмаров, мужчиной, который не заслуживал привязанности или любви. Он такой же мужчина, как ее отец. Мужчина, которого нужно избегать.

– Спасибо, доктор Паджет, но мне пора. Я не хочу, чтобы мой шанс встретить мистера подходящего мужчину был упущен, пока я буду устраивать взрыв с вами.

Благодарение Небесам, старики выбрали эту минуту, чтобы постучать.

– Элисон? Ты здесь?

– Да, дорогие мои, – отозвалась она. – Подождите. – Она повернулась к Джареду: – Спокойной ночи, доктор Паджет. Жаль, что вы попусту потеряли время, выйдя из дома в этот холодный вечер.

– Время, проведенное с тобой, не было потрачено напрасно, – возразил он. – Я не сдаюсь, – добавил он, направляясь к двери.

Нежеланная дрожь пронзила ее предательское тело. Он был прав. У них великолепная химия. Если она согласится на его предложение, в следующие двадцать четыре дня она может стать дикой кошкой, воплощающей в жизнь все свои подавленные сексуальные желания.

Искушение.

Вот только она хотела большего. Привязанности. Доверия. Брака. Стабильности. Шанса прожить более счастливую жизнь, чем у ее матери.

Джаред смотрел, как девушка уходит. Со времени смерти отца, не считая нескольких месяцев счастья, пока он не узнал подлинную натуру своей жены, Джаред жил одинокой жизнью, сосредоточившись на работе и учебе. Он научился довольствоваться собственным обществом, полюбил читать и сидеть в Интернете, когда у него было для этого время. До тех пор пока не встретил Эли, он никогда не стремился к обществу, никогда не чувствовал себя одиноким и не желал стать кем-нибудь еще.

Джаред скучал по ней, он страстно желал ее, и это медленно сводило его с ума.

По графику они завтра не работали вместе. Но может быть, это и хорошо. Это даст ей время обдумать его предложение. И она рассмотрит его со всех сторон. Джаред встал и вышел в коридор. Он видел нерешительность в глазах Эли, беспомощность и страсть, которую он замечал в самом себе после встречи с ней.

Мужчина вошел в общую комнату, чтобы забрать куртку. Эли нигде не было видно. Он улыбнулся. У нее был талант делаться невидимой, когда ей этого хотелось.

Слой нетронутого белого снега одеялом покрывал парковку. Большие хлопья падали на землю. Джаред поднял лицо к небу, приветствуя пронзительную сырость, наслаждаясь миром и покоем.

– Проклятье, не поверить! – раздался голос Эли.

Джаред огляделся, но не увидел ее.

– Эли?

– Превосходно. Эта ночь становится все лучше и лучше.

Он последовал на ее голос к машине, припаркованной под одним из фонарей в дальнем конце парковки. Ее там не было. Доктор обошел автомобиль, посмотрел за ограду рядом с машиной и нашел Эли в шести футах внизу, распластавшейся на огромной куче снега. Девушка не выглядела раненой, она двигала руками и ногами. Их важный разговор был окончен, и он решил немного повеселиться.

– Любуешься звездами?

– Нет, я принимаю солнечные ванны, доктор Паджет. Не могла упустить возможность позагорать. – Эли покосилась на него, снежные хлопья падали ей на лицо.

– Не возражаешь против компании?

– В принципе нет. – Она с трудом села, ее руки были облеплены снегом, ноги погрузились в сугроб.

Джаред снял куртку и набросил ей на плечи, потому что на ней не было пальто.

– Набрось это. Я сейчас спущусь, чтобы помочь тебе выбраться.

– Мне не нужна твоя куртка.

– Мне тоже, – ответил он, делая первый шаг вниз, к ней, снег доходил ему до коленей. – Я предпочитаю принимать солнечные ванны голышом.

Девушка что-то пробормотала.

Джаред улыбнулся себе, счастливый. Если быть честным, после возвращения он испытывал к Эли нечто большее, чем просто сексуальное желание. Ему хотелось говорить с ней, смеяться, проводить с ней каждую минуту.

На полпути Эли прокричала:

– Подожди. Остановись. Посмотри на свой правый ботинок.

Джаред повиновался. Свет фонаря осветил связку ключей. Он поднял ее и потряс над головой.

– Твои, я полагаю? – И сунул ключи в карман.

– Э-э-э…

– Уф. Вы по-настоящему умны, доктор Паджет. Медицинская школа может вами гордиться.

Джаред снова улыбнулся. Эли попала в затруднительное положение, но он наслаждался каждой секундой операции по ее спасению. Девушка поднимала ему настроение, заставляла его громко смеяться, даже проказничать.

– Смотри, куда идешь! – прокричала она как раз в тот момент, когда поскользнулся.

Он замахал руками, чтобы восстановить равновесие. Но это не помогло, и в конце концов он сел на шпагат, который сделал бы честь любому хоккейному голкиперу.

Эли зашлась смехом. Джаред не мог присоединиться к ней, потому что стонал от боли. В следующий момент он упал вперед и покатился, и катился, пока не свалился прямо на нее.

Это заставило ее замолчать.

– Ты в порядке? – Он пытался подняться, но его руки тонули в пушистом снегу.

– Я. Не могу. Дышать. – Ее слова раздавались откуда-то из-под его груди.

Джаред поднял голову:

– Хорошо, что я умею делать искусственное дыхание.

Пригоршня снега полетела ему в правое ухо.

– Еще чего не хватало.

И чтобы подчеркнуть эту мысль, еще одну пригоршню снега она запустила ему за шиворот.

– А теперь слезай с меня.

– Хорошенькое дело, мужчина рискует своей жизнью и конечностями, чтобы спасти женщину, и вот какую благодарность он получает. – Джаред вытер снег с лица и шеи.

– Спасибо. А теперь, пожалуйста, слезь с меня. Мне холодно.

– У меня есть кое-какие идеи, как тебя согреть. – Джаред посмотрел на Эли и приподнялся на локте.

– Я думаю, горячий душ и теплая постель помогут, – бесстрастно произнесла Эли.

О да.

– Это тоже сработает.

Он повернулся на бок, двигаясь осторожно.

– Какая в этом радость?

Джаред встал, стряхнул снег с одежды и протянул руку Эли. Сильный рывок – и она свободна. Когда девушка попыталась перенести вес на правую ногу, она вскрикнула.

– Ох! Больно, – и оперлась на него.

– Что такое? Где болит?

– Моя лодыжка. – Она посмотрела на пологий склон, ведущий к парковке. – Как же я спущусь?..

– Не беспокойся. Я вытащу тебя отсюда. – Джаред отыскал свою куртку и стряхнул с нее снег. – Надень это.

Эли так и сделала. Затем он повернулся к ней спиной и согнул колени.

– Вспрыгивай.

– Я думаю, будет безопаснее, если я поползу.

Но он не мог позволить ей рисковать лодыжкой.

– Влезай на пожарную лестницу. У тебя десять секунд, чтобы решиться.

Игра закончилась. Они оба замерзли, и он хотел осмотреть ее ногу.

– Не думаешь же ты, что сможешь вытащить меня. Я…

Джаред повернулся к ней.

– Влезай, – повторил он и потянулся к ее талии, чтобы подсадить.

– Подожди. Нет. – Она схватила его руки, сопротивляясь. – Буксир. Я предпочитаю буксир.

Джаред повернулся на сто восемьдесят градусов и помог ей влезть к себе на спину. Рубашка выбилась из его штанов. Холодная, мокрая ткань ее джинсов еще более охладила его.

– Тиран, – пробормотала она.

– Неблагодарная, – ответил он.

Эли обхватила ногами его талию.

– Не представляю, чем это кончится. – Джаред наклонился вперед и принялся карабкаться.

Эли прижалась к нему, ее сильные бедра охватили его талию.

– Я пытаюсь контролировать себя.

Взбираться оказалось труднее, чем выглядело со стороны. С каждым шагом Джаред проваливался в глубокий снег, который оседал и скользил под их двойным весом. Казалось, через каждые два шага он на шаг съезжал вниз.

– Как ты сюда свалилась? – спросил Джаред, чтобы не думать о притягательном запахе ее волос, которые свешивались вдоль его левой щеки, и об ощущении ее груди, прижавшейся к его спине.

– Очевидно, под моим автомобилем был лед. Когда я вышла, чтобы взять из машины контейнер с тушеной говядиной, которую приготовила, поскользнулась и ключи вылетели из рук. Я думала, что смогу дотянуться до них.

– И упала.

– Точно.

К тому времени, как Джаред достиг парковки, его руки замерзли, брюки промокли, и он тяжело дышал.

Но он не был готов отпустить Эли.

– Эй, ты прошел мимо моей машины.

– Ты все равно не сможешь вести. Я отвезу тебя домой.

– Ты не должен этого делать.

Нет. Он не должен. Но он этого хотел.

– Нет проблем.

Глава 6

Если бы кто-нибудь неделю назад сказал Эли, что она проведет вечер четверга на свидании с доктором Джаредом Паджетом, она бы рассмеялась. И тем не менее это было так. Она сидела с ним за столиком в самом дорогом ресторане в округе, касаясь его коленом и вдыхая соблазнительный запах его одеколона с афродизиаком.

На прошлой неделе Джаред отвез ее домой после бинго, дотащил до ее кооперативной квартиры и осторожно снял ботинки, чтобы осмотреть лодыжку. Затем усадил на кушетку с подушкой, наложил на ногу ледяной компресс и принес чашку горячего шоколада. Когда он поднялся, чтобы уходить, Эли совершила ошибку, сказав:

– Не знаю, как и благодарить тебя.

На что он ответил:

– Пообедай со мной.

Джаред был таким милым и так ей помог. Как она могла отказать?

Конечно, Эли могла отказаться в последнюю минуту, придумать какие-нибудь отговорки. Но, говоря по правде, ей не хотелось отказываться. В последние несколько дней она начала представлять себе их свидание. Ей хотелось побольше узнать о нем. Например, почему такой великолепный врач переезжает из больницы в больницу, когда с его опытом он может с легкостью найти себе работу в любой ведущей клинике?

Ресторан был просто мечтой для свидания. Приглушенный свет, великолепный пианист, маленькие столики, расставленные так, чтобы добиться оптимальной интимности для посетителей. Огромные окна и мягкий свет фонарей у фасада являли живописный, засыпанный снегом пейзаж. На Джареде был темно-серый костюм в тонкую полоску, лиловая рубашка и подходящий к ней галстук в шашечку, и он выглядел так, словно только что сошел с рекламы высококачественной мужской одежды.

– Я хотела побывать здесь с тех пор, как он открылся, – призналась девушка, пытаясь нарушить неловкое молчание, которое установилось между ними после выматывающего обсуждения меню. – Но столик приходится заказывать за два месяца.

Джаред подмигнул:

– Хорошо иметь связи.

А именно тридцатидвухлетнего шеф-повара, который получил ожоги первой и второй степени на руках и лице, включив горелку плиты в кухне ресторана на прошлой неделе, уточнил он про себя.

– Ты сегодня такая красивая, – произнес он.

Сорок пять минут назад доктор Паджет безмолвно застыл в дверях Элиной квартиры, взирая на девушку с видом совершенного восторга, чуть не уронив при этом прекрасный букет, который он принес.

Эли действительно выглядела лучше некуда, и это заставляло ее чувствовать себя уверенной и всесильной. Это укрепляло ее защиту против него. Но Джаред тоже немало потрудился над своим внешним видом и в результате нейтрализовал ее уверенность, ослабил ее власть в ту же секунду, как снял пальто.

– Спасибо. Итак… – Эли тряхнула головой и слегка улыбнулась. Она чуть было вслух не назвала его красивым. Она нервничала, словно на первом свидании.

– Прости. Это только обед, Эли.

Джаред положил руку ей на локоть, и все ее тело расслабилось.

Эли сможет улыбаться, вести непринужденную беседу. Она решила начать с чего-нибудь нейтрального.

– Итак, доктор Паджет, где ваш дом?

Он повертел кусок хлеба фокаччо в оливковом масле.

– Там, где я окажусь.

У Эли слюнки потекли от аромата свежеиспеченного фокаччо. Но накануне свидания ее весь день тошнило, и сейчас она не хотела рисковать.

– Я хочу сказать, откуда вы родом? Изначально.

– Из Рочестера.

Ну вот, уже что-то.

– Ваша мама все еще живет там?

Доктор посмотрел на тарелку с оливковым маслом, выглядел он немного напряженным.

– Да.

– У вас есть братья или сестры?

Если он будет в таком темпе отвечать на вопросы, обед закончится раньше, чем она узнает что-нибудь значительное, подумала Эли. Джаред поднес хлеб ко рту, откусил кусок, прожевал и проглотил, прежде чем ответить.

– Нет. Эли, есть так много вещей более интересных, чем я. Ты, например. Как давно ты ходишь в дом для престарелых?

– Хорошая попытка, док. Но сейчас мы говорим о вас.

Он наклонился и с игривой улыбкой произнес:

– Только называй меня Джаред.

Она улыбнулась в ответ:

– Ну хорошо, Джаред. Расскажи мне о своей маме.

Он вздохнул:

– Ты хочешь знать о моей маме? Прекрасно. Я расскажу тебе. Но сначала мы потанцуем.

Эли взглянула на пустой танцпол, дюжина людей сидели за столиками по всей комнате, и ей стало неловко при мысли, что все будут смотреть на нее и доктора Паджета, танцующих вместе. Что, если кто-нибудь из больницы их увидит? Слухи после новогоднего праздника только начали стихать.

Паджет сел поудобнее на стуле, скрестив руки на груди, его брови поднялись с вызовом. Ей хотелось плеснуть маслом в его довольное лицо. Трахаться на задворках было для нее более привычно, чем танцевать в центре зала, и он это знал.

Но Эли не могла позволить ему победить.

– Я с удовольствием потанцую, Джаред.

Положив руки на стол, она привстала, а он сделал это на мгновение раньше.

Не давая ей шанса опомниться, он встал и предложил ей руку. Она взглянула на него. Боже, он потрясающий. Словно в трансе, Эли встала, позволив Джареду поддерживать ее рукой за спину, проводить ее к танцполу, где он оставил ее стоять совсем одну, у всех на виду, пока он разговаривал о чем-то с пианистом. Эли на секунду захотела вернуться за столик, как только он подойдет к ней.

– Я заказал песню, которая заставляет меня думать о тебе всякий раз, как я ее слышу.

Джаред заключил ее в объятия, и все вокруг растворилось, существовали только они вдвоем.

Аккорды из «Незабываемой» Нат Кинг Коул наполнили комнату. Джаред крепко прижал Эли к себе, она наслаждалась его силой и плавным покачиванием бедер, пока они двигались в такт музыке. Доктор наклонил голову, его губы оказались около ее уха, его дыхание было горячим, пока он тихонько пел ей серенаду, вторя мелодии пианино.

Эли тихонько спросила:

– Ты соблазнил много женщин таким способом?

Он прижал ее теснее.

– Я не такой уж бабник, как ты думаешь, Эли.

Она хотела, чтобы это было правдой.

Джаред пребывал в раю, держа Эли в объятиях.

Они двигались в танце совершенно синхронно, словно практиковались долгие годы.

В какой-то момент девушка напряглась и попыталась отстранить его.

– Пожалуйста, – сказал он, не готовый освободить ее, не зная, будет ли у него шанс обнять ее снова. – Не сейчас. Еще одну песню.

Эли изучала его. Должно быть, она увидела отчаяние в его глазах и снова шагнула в его объятия. Джаред обнял ее, и Эли сплела свои пальцы у него на шее. Он положил руку ей на талию, привлек ближе, желая, чтобы это время остановилось. Но песня кончилась, Джаред неохотно отпустил Эли и проводил ее обратно к их столику, где официант быстро расставлял закуски.

После того как Эли съела крошечный кусочек жареной куриной грудки, она сказала:

– Я выполнила свою часть сделки, теперь твоя очередь. Давай рассказывай.

– Сделка? – Он сунул в рот вилку с телятиной. – Я не помню, чтобы мы заключали какую-то сделку.

Девушка пнула его острым носком своей туфли.

– Расскажи мне о своей матери.

Джаред отхлебнул воды, борясь с желанием сунуть в рот жвачку. Эли смотрела на него, ожидая рассказа.

Вот отличный способ испортить превосходный ужин, подумал Джаред. Он вытер рот салфеткой. Эли уже считает, что он худший из мужчин. После того, что он ей расскажет, все его шансы добиться ее взаимности испарятся.

Может быть, это к лучшему. Ее мнение о нем только укрепится, и он сможет перестать мечтать о чем-то большем, чем профессиональные отношения между ними.

– Я не разговаривал со своей матерью двенадцать лет, – начал он.

Он вернулся после выпускных экзаменов в школе и обнаружил, что все его вещи упакованы в коробки, сложенные у двери их квартиры, а дверь заперта на блестящий новенький замок, от которого ему не дали ключа, всплыло в памяти Джареда.

Джаред знал, что будет дальше. Что это за сын, подумает Эли, который не разговаривал со своей матерью двенадцать лет? Какой сын отказался бы от попыток воссоединиться с матерью, ведь именно он был виноват в том, что между ними пролегла трещина? Какой сын не выполнил бы последнюю волю своего отца? «Позаботься о своей матери».

Но Эли просто спросила:

– Почему?

Сердце Джареда сжалось.

– Моя мама считала, что я сразу должен был позвонить 911, как только отец стал жаловаться на боль в груди, а я медлил и позволил отцу умереть в кресле-каталке прежде, чем скорая помощь сумела прибыть, чтобы спасти его.

«Он сказал, что через пару минут будет в порядке. Он сказал, что это несварение желудка», – пояснил Джаред матери, пытаясь оправдаться, что он не позвонил в скорую до тех пор, пока отец не потерял сознания. Но он не упомянул того факта, что, когда все это случилось, его мать была в аптеке и покупала антациды, которые попросил муж.

«Ты глупый мальчишка. Разве ты не можешь отличить несварение от сердечного приступа?»

Годы спустя Джаред осознал, что его мама, скорее всего, была сердита на себя так же сильно, как и на него. Хотя в тот момент ее гнев на Джареда поглотил ее целиком и был единственной эмоцией, которую она ему демонстрировала.

– Джаред, сколько тебе тогда было, четырнадцать, пятнадцать лет? Какая мать может обвинить в чем-то подобном своего ребенка? – спросила Эли.

Она удивила его, поставив под сомнение действия его матери, а не его собственные.

– Рассерженная мать.

Женщина, которая ревновала к отношениям между своим мужем и его биологическим сыном, который был придан ей в нагрузку, когда она выходила замуж. Женщина, которая хотела иметь собственную дочь, но вынуждена была возиться с приемным ребенком, который вызывал у нее негодование, женщина, которая была несчастна, когда мужчина, которого она любила, посвящал свое время и внимание кому угодно, кроме нее.

– И чего она от тебя ожидала?

– Давай посмотрим. Я должен был позвонить 911 немедленно, оставить отца и побежать к нашей соседке, которая была медсестрой. Выяснилось, что она была дома. Мама проверяла. – Но в тот момент Джареду казалось единственно правильным слушаться отца и не оставлять его одного.

– Мне так жаль, Джаред. – Эли накрыла ладонью его руку.

Это была совсем не та реакция, которую ожидал Джаред. Девушка изучала его лицо и увидела в нем что-то, что заставило ее сказать:

– Ты должен знать: в его смерти нет твоей вины.

Да. Но в редкие минуты Джаред спрашивал себя…

«А что, если?» Что, если бы он позвонил 911? Что, если бы отец получил грамотную медицинскую помощь? Смог бы он выжить?

– Это к делу не относится. Маме нужно было кого-то обвинить. – Он пожал плечами. – Я был под рукой. И все сработало. Она не общается со мной уже много лет.

А в то время убитый чувством вины, горюющий мальчишка-подросток так отчаянно нуждался в любви и понимании единственной матери, которую он знал. Он так старался заслужить ее прощение, работал в двух местах после школы, содержал дом, двор и потом их квартиру, покупал еду, готовил блюда, которые она отказывалась есть. «Тебе никогда не стать таким прекрасным мужчиной и мужем, каким был твой отец, так что перестань и пытаться». Много лет спустя именно эти слова звучали в его голове, когда он делал предложение своей жене, стараясь изо всех сил стать лучше, чтобы доказать, что его мать ошибалась. Но оказалось, что она была права.

– Я тратил много времени, работал как вол, чтобы у меня были отличные оценки и деньги на колледж, чтобы я мог получить стипендию, я хотел стать врачом. – Ни одному мальчишке не пришлось пройти через все то, через что прошел он. Каким он был наивным.

– И после стольких лет ты все еще не прояснил своих отношений с ней? – спросила Эли, взгляд ее выражал недоверие.

Джаред покачал головой. Его печаль по поводу смерти отца и боль из-за последующего отчуждения матери едва ли утихли со временем. И скорее всего, гнев и упреки его матери тоже остались при ней.

– В тот день, когда моя мама лишила себя жизни, мы ужасно поссорились, – сказала Эли, грустно глядя на него. – Я заявила ей, что ненавижу ее. Это были мои последние слова, которые она слышала.

Джаред не знал, что ответить, поэтому положил свою руку ей на ладонь.

– Долгие годы я жалела о том, что не способна как следует попросить прощения или сказать ей, что люблю ее всем своим сердцем. Было время, когда я бы променяла несколько лет своей жизни на возможность отправить своей матери весточку в рай. – Эли обеими руками взяла его правую руку и посмотрела на него.

– У тебя еще есть шанс выяснить отношения со своей матерью, пока не стало слишком поздно. Ты должен это сделать, Джаред. Не жди.

Время от времени он думал об этом, но сомневался, что его мать захочет примириться с ним. Не отвергнет ли она его? Снова?

– Во всяком случае, ты подумаешь об этом? – спросила его Эли с надеждой.

Ему не хотелось ее разочаровывать.

– Я подумаю.

Может быть, он может вложить небольшую записку в конверт с ежемесячным чеком, который он ей посылает, или хотя бы написать на конверте обратный адрес, на случай если она захочет связаться с ним.

– Похоже, мы оба пережили трудное детство, чтобы стать тем, кем мы сегодня стали, – заметила Эли. – Возможно, у нас есть кое-что общее. Кто знает?

– О, у нас масса общего, – оживился Джаред, готовый сменить тему. – Мы оба уважаемые профессионалы в медицинской сфере деятельности, вне работы мы оба пребываем в приятной депрессии и… – он наклонился поближе, чтобы поделиться с Эли последним совпадением, – мы оба неровно дышим друг к другу.

Она, смеясь, шлепнула его по руке. Ему понравился это звук. Они поделились воспоминаниями о прошлом, и, похоже, Эли расслабилась. Остаток ужина они болтали и подшучивали друг над другом. Джаред не помнил, чтобы он когда-нибудь так наслаждался свиданием и ужином. Пока они ждали снаружи, когда швейцар найдет его машину, на улице стало заметно прохладнее, и Эли не стала возражать, когда он прижал ее к себе, чтобы согреть.

По дороге домой Джаред воспользовался шансом, придвинулся к ней, стащил ее перчатку и взял ее руку в свои.

– Я прекрасно провел время.

Она не отодвинулась.

– Я тоже.

Позже, ночью, лежа в постели, Эли металась и вертелась и никак не смогла уснуть. Каждый день, когда она узнавала что-то новое о Джареде, он нравился ей немного больше. Оставалось восемнадцать дней. Когда девушка думала о том, что он уедет, в глубине души словно качался гигантский маятник, отсчитывая секунды, напоминая, что время на исходе.

Зазвонил телефон.

Эли в темноте нащупала на своем ночном столике трубку и взглянула на будильник.

Почти полночь. Что-нибудь случилось с ее дедушкой? Срочная работа в больнице? Ее пульс забился чаще.

– Алло?

Глубокий голос Джареда, гладкий, словно глоток ежевичного бренди, успокоил ее, согрел изнутри. Он сказал:

– Я звоню, чтобы пожелать тебе спокойной ночи.

– Мы уже пожелали друг другу спокойной ночи.

Час назад ее спина была прижата к входной двери, и поцелуй был таким долгим, что она едва не пригласила его в свою квартиру.

Он торопливо добавил:

– Я хотел узнать, думаешь ли ты обо мне, как я думаю о тебе?

– Может быть.

– Мы так и не съели десерт. Я думаю, я мог бы постараться найти полкоробки шоколадного печенье. Что, если я его привезу?

– Я в кровати, Джаред.

– Превосходно. – Его голос звучал так, словно Джаред улыбался. – Десерт в постели. Мне это нравится.

– Я так не думаю. – Хотя, о боже, это звучало соблазнительно.

– Хочешь знать, что я сейчас делаю? – спросил Джаред. – Я лежу обнаженный в большой кровати, совершенно один и думаю о тебе. Мне хотелось, чтобы ты была здесь. – Его голос понизился на октаву. – Представляю, что моя рука – это твой рот, и схожу с ума. – Его рот наполнился слюной. Он сглотнул.

– Должно быть, ты меня дурачишь. Секс по телефону? Ты поэтому позвонил? – Эли притворилась, что рассержена, хотя призналась себе, что в этом было что-то привлекательное.

– Я предпочитаю нормальный секс, но приходится принимать вещи такими, какие они есть. Теперь представь, что твоя рука – это моя рука. Скажи мне, что я с тобой делаю.

Четыре недели, лежа одна в постели, она представляла, что ее рука – это его рука, блуждающая по ее телу. Не в силах остановить себя, она прижала телефонную трубку плечом и скользнула рукой по своему плоскому животу.

– Ты обнимаешь мои груди, а твои большие пальцы нажимают на мои соски.

– Они твердые? – Его голос охрип. – Твои соски.

– Да. – Она застонала, представляя, что ее руки – это его руки.

– Ты мокрая?

– Такая мокрая.

Такая возбужденная, такая горячая. Ей хотелось намного большего.

– О, Джаред. Я хочу, чтобы ты был здесь.

– Не упускай эту мысль, – крикнул он.

– Джаред? Джаред! – заорала она в трубку, в ответ послышались гудки. – Черт побери!

Эли мерила шагами коридор от спальни до кухни, накручивая прядь своих волос на палец снова и снова.

Яростный стук в дверь нарушил напряженную тишину ее квартирки. Девушка остановилась, затем немного подождала в надежде, что он сдастся и уйдет. Как будто это могло в самом деле произойти.

Халат, который она накинула, не защищал от морозного воздуха, которым обдало ее, когда она рывком открыла дверь.

– Входи, пока не…

Оказалось, что приглашения не требуется, потому что Джаред ворвался в квартирку раньше, чем Эли смогла закончить фразу. Не останавливаясь ни на секунду, он сорвал с себя куртку и стал сбрасывать ботинки.

– Как ты добрался сюда так быстро?

– Я арендую квартиру в здании Б. Я бежал.

Его тяжелое дыхание ни на секунду не замедлило его действий, и он мгновенно заключил ее в свои объятия.

– И что, никакого печенья? Ты сказал, что принесешь печенье. – Эли попыталась отвлечь его.

Но этого не случилось. Он зарылся лицом в ее шею.

– Боже, что ты со мной делаешь, Эли. – Он крепко обнял ее, целуя в ухо. – Не могу перестать думать о тебе, мечтать о тебе, хотеть тебя.

– Это плохая идея, Джаред, – заметила Эли, пытаясь оттолкнуть его, надеясь, что, если она произнесет это вслух, нейтрализует невероятную страсть, затмившую ее здравый смысл.

– Это отличная идея. – Его губы нашли ее, он поцеловал ее крепко и быстро. – Лучше, чем шоколад с пралине и арахисовым маслом. Нам так хорошо вместе. Я хочу, чтобы ты запомнила это время. – Он поцеловал ее снова – на этот раз медленно и нежно.

Джаред накрыл руками ее грудь, его большой палец скользил туда-сюда по ее соскам, посылая могучий заряд желания прямо в ее сокровенную суть, и Эли утратила желание возражать. Она хотела большего, она нуждалась в большем. Эли не могла припомнить ни одной причины, почему она должна приказать ему остановиться. Все, о чем она могла думать, – это о том, чтобы скинуть с себя одежду, касаться его, обнимать, удерживать в своей постели, пока она не ослабнет до такой степени, что не сможет двигаться.

Джаред почти закричал победным кличем, когда маленькие руки Эли стянули с него рубашку, затем сдвинули пояс его спортивных брюк.

– В спальню, – сказал он ей в губы, потому что по дороге к ее дому он мечтал только об этом. Ему нужно было оказаться с нею в постели, как можно скорее, между простынями, кожа к коже. Сейчас. Немедленно.

Джаред не успел договорить, как она обхватила его шею руками и подняла ноги, обхватив его за талию и скрестив лодыжки у него на ягодицах. Они были одним целым. И снова он бежал, на этот раз к ее постели, где он планировал провести в жизнь пару фантазий, которые мучили его последние несколько недель. В спешке он сделал слишком резкий поворот и задел ее коленом о стену.

– Прости.

– М-м-м. – Эли была слишком занята, целуя его шею, чтобы ответить. – М-м-м, – пробормотала она снова и передвинулась ниже. Ее рот так страстно касался его кожи, горячей и влажной, оставляя после себя прохладный след слюны. Она наклонилась, лизнула его сосок, и ноги Джареда едва не подкосились.

Только оказавшись в ее спальне, он ослабил хватку, ожидая, что она соскользнет на пол, пока ее ноги не достанут пола. Но она не сдвинулась ни на дюйм и по-прежнему висела на нем, ее бедра охватывали его талию, ее губы не отрывались от его груди.

– Ну же, детка. – Джаред попытался оторвать ее. – Мы уже здесь.

– Я люблю твою грудь, с волосками, твердую и мускулистую. – Эли провела пальцами по его ребрам, потом по соскам, очертив замысловатую петлю вокруг пупка.

Джаред задрожал от возбуждения. Мурашки покрыли его кожу.

– Я люблю твои груди тоже.

Благодаря свету, льющемуся из коридора, он обнаружил кровать и положил на нее Эли. Она растянулась на спине. Он упал рядом.

– Итак, где мы?

– Ты собирался поцеловать мою… – Девушка отчаянно пыталась развязать халат.

– О да, – рассмеялся Джаред. – Сядь. – Он помог ей выбраться из халата и задрал ее ночную рубашку у нее над головой. – Я хочу сделать это правильно. – Сделать это так хорошо, чтобы стереть из ее сознания весь предыдущий сексуальный опыт, сделать это таким запоминающимся, чтобы она не могла лечь в постель, не вспомнив об этом, не желая его снова и снова.

Затем он лег так, как она того хотела, обхватив губами ее упругий сосок. Затвердевшая плоть встретилась с его языком, и ее вкус, гладкость ее полной груди в его ладони, ее стоны удовольствия почти заставили его утратить контроль над собой. Это продолжалось слишком долго. Он слишком много времени по ней скучал.

Джаред освободил один сосок, чтобы перейти к другому. Затем скользнул рукой по ее твердому, плоскому животу, бедрам, палец проник под тонкий эластик ее трусиков, чтобы стянуть их к коленям. Эли изогнулась, обхватила его за голову и притянула к себе.

– Пожалуйста, – сказала девушка, ее бедра сопротивлялись. – Я хочу большего.

«Я тоже», – подумал Джаред.

– И я собираюсь дать тебе это.

Он подскочил, сбросил спортивный костюм и, подчиняясь последнему порыву здравого смысла, вытащил из кармана пачку презервативов, и бросил их на ночной столик у ее кровати. Эли лежала обнаженная в центре кровати. Когда он приблизился к ней, она согнула ноги в коленях и раздвинула их, открываясь ему навстречу. Джаред сделал паузу. Ожидает ли она от него, что он упадет на нее и последует развязка? Как все те неопытные, сконцентрированные на себе неудачники до него?

Нет. Сегодня вечером все будет иначе, лучше.

Он не торопится, он сделает это особенным. Научит ее разнице между сексом и любовью. Покажет ей, что значит быть с настоящим мужчиной, который ценит женщину, как сокровище, и дарит ей наслаждение, прежде чем получить наслаждение самому.

Джаред медленно опустился на кровать и прижался своим обнаженным телом к ее телу. Его кожа ожила от контакта. Почувствовав эрекцию, он прошептал ей на ухо:

– Я мечтал об этом долгие недели.

– Я тоже.

Девушка изогнулась под ним.

Он коснулся ее уха языком. Она застыла.

– Я собираюсь сделать тебя счастливой. – Джаред поцеловал ее подбородок, продвигаясь к губам. Затем слегка приподнялся. Эли раздвинула губы, выдохнула.

Джаред приложил губы к ее губам, просунул язык в ее сладкий рот. Эли не была покорной любовницей. Обхватив его талию, она прижала его к себе, бросая ему вызов, чувствуя его самообладание.

Джаред тяжело дышал и был возбужден до боли. Отодвинувшись и покрывая легкими поцелуями ее шею, он скользнул ниже на кровати.

– Ты двигаешься в неверном направлении, док. – Она попыталась остановить его.

– В прошлый раз командовала ты. – Джаред пробежал языком по ложбинке между ее грудями. – Сегодня моя очередь.

– Просто чтобы ты знал, что я люблю секс. Я не нуждаюсь в долгой прелюдии.

– Ну а я нуждаюсь.

– Но я…

– Не заставляй меня покинуть эту постель в поисках скотча. – Он припал губами к ее соску.

Эли выгнула спину и застонала. Вот что он хотел услышать. Джаред провел губами по гладкой коже, покрывающей ее ребра, поцеловал живот, лизнул пупок. Затем перешел к ее рукам и ногам. Джаред обращал внимание на каждый звук, который она издавала, на каждое движение, когда она тянулась к нему, делая мысленные заметки о том, что ей нравится и где ей нравится, чтобы возвращаться в эти места снова и снова. По пути к внутренней части ее бедра он пробежал пальцами по завиткам ее волос. Двинулся ниже.

– Подожди. – Она попыталась оттолкнуть его голову. – Никто и никогда…

– Хорошо. – Джаред желал быть первым, единственным.

– Я не думаю, что я…

Джаред подул на ее гладкую плоть, его рот наполнился слюной в жадном предвкушении.

– Если тебе это не нравится… я перестану. – Он дотянулся до подушки. – Поднимись.

Эли ничего не ответила. Но ее тело подсказало ему: продолжай. Она подняла бедра и позволила ему подсунуть под них подушку. Он согнул ее ноги, раздвинул их, и начался праздник. Он скручивал и обвивался, углублялся и слегка нажимал. Он использовал свои губы, язык, наслаждаясь тем, что делает так же, как если бы это ее рот ласкал его.

Эли изгибалась и стонала.

– Я не могу, – сказала она. – Это чересчур.

Он ухватил ее за бедра, придвинул ближе.

– Иди ко мне.

Джаред вложил в нее два пальца и работал ими, входя внутрь и выбираясь наружу, чтобы продолжить оральный штурм.

Эли с криком откинулась на подушки, переживая оргазм, который привел его в неописуемый восторг. Когда первая волна возбуждения закончилась, Джаред продолжил.

– Больше не надо, – проговорила она наконец, и ее тело ослабело.

Джаред остановился.

– Я не знала, что может быть так, – сказала Эли между неровными вздохами.

Джаред убрал подушку.

– Это было только начало. – Он поцеловал ее в губы. – В следующий раз будет еще ярче.

Он за этим проследит. Эли поднесла руку к его лицу и провела пальцами по его губам.

– Я не смогу смотреть на твой рот, не вспоминая об этом.

Джаред улыбнулся.

– Но как насчет тебя? – спросила Эли, потянувшись к нему.

Его бедра дернулись вперед, повинуясь собственному желанию, и он потянулся к ночному столику, чтобы вытащить презерватив, вскрыл обертку зубами и надел его. Ему повезет, если он продержится больше пяти минут, подумал Джаред. Борясь со страстным желанием, он начал медленно входить в нее.

– Ты в порядке? – спросил он, не желая причинить Эли боль.

– Я больше чем в порядке. Я хочу тебя всего.

Эли изогнулась, подняла бедра, и он скользнул внутрь до конца. Она чувствовал себя так хорошо, ее влажный жар окружал его. Ее сжатое влагалище принимало его, и ему не хотелось покидать его.

Джаред ретировался, переждал, ощущения были невероятные. Если он не сконцентрируется на чем-нибудь еще, он закончит до неловкости быстро. Он вращал бедрами, погружаясь глубже и контролируя свои движения.

Эли судорожно вздохнула:

– Что, черт возьми, это было?

Точка джи.

И Джаред позволил себе снова устремиться вперед, стараясь воздействовать на нужное место всякий раз, как он в нее входил.

– Мне это нравится. Не останавливайся.

Только смерть могла бы остановить его.

– О, Джаред. Так хорошо, когда ты внутри.

Он услышал, что Эли назвала его по имени, его сердце подпрыгнуло.

Яростное возбуждение и чувство, что он находится на самой вершине наслаждения, заставляли его наносить удар за ударом, двигая бедрами все быстрее.

Эли стонала, подняв ноги и упершись пятками в его ягодицы.

– О боже, – проговорила она, задыхаясь.

«Благодарение Богу», – думал Джаред. Его движения были отрывисты, им недоставало его обычного изящества. Он покажет ей это в следующий раз, и после следующего раза, и еще после следующего раза. А сейчас он мог думать только о том, чтобы удовлетворить желание, накопившееся внутри его, давление в его паху было невыносимым.

Джаред попытался замедлить ход, дать Эли время догнать его.

Она издала хриплый стон, крепко обхватила его, и он сдался, он больше не мог с этим бороться…

Он лежал на ней обессиленный, часто и тяжело дыша, весь покрытый испариной.

Джаред хотел двинуться, но не смог.

– Это было прекрасно, – произнес он, обретя контроль над собой.

– Да, – согласилась Эли, растянувшись на кровати, когда он освободил ее от своего веса. Затем свернулась клубочком на своей стороне кровати.

– Я сейчас вернусь. – Джаред подоткнул ей одеяло и двинулся в ванную.

– Я буду здесь, – пообещала девушка сонно. – Буду ждать.

Когда Джаред вернулся, он застал Эли в той же самой позе, она спала как сурок, ее тело совершенно расслабилось, дыхание было неглубоким.

Ему не хотелось ничего большего, как только забраться в кровать рядом с ней, но он натянул брюки и пошел на кухню за стаканом воды.

Сегодня вечером он поделился с ней частью своего прошлого и думал, что она обвинит его в том, что он пренебрег своей матерью, ничего не сделав для нее. Но она не попалась на эту удочку. На самом деле она взяла его сторону, ободрила его, поддержала, сказав, что им с матерью надо наладить отношения, пока не стало слишком поздно.

Почему он не встретил Эли три года назад, когда он еще верил в свое счастье? До встречи с той, другой медсестрой, хорошо замаскированной наркоманкой, которая манипулировала им, заставила его жениться на себе, соблазнила, обманула, заставив думать, что любит его и жить без него не может.

Сразу же после свадьбы все изменилось. Его жена превратилась в требовательную и капризную мегеру. Что бы Джаред ни делал, все было недостаточно хорошо, хотя, как и своей матери, Джаред всячески пытался ей угодить.

Он даже прописывал ей наркотические лекарства, когда она жаловалась на боли, о которых она никогда не упоминала до свадьбы.

Джаред горько рассмеялся. Эли думает, что он бабник. Это было очень далеко от истины. Его жена использовала его кредитные карточки и сняла все деньги с его банковского счета всего через восемь недель после их свадьбы, оставив его сломленным и опустошенным. К тому же два года тому назад он стал предметом криминального расследования отдела по контролю за наркотиками.

Если бы у него были деньги, он бы сразу же подал на развод. Но сначала ему нужно было сделать так, чтобы не угодить в тюрьму. Годом спустя его финансы поправились, и необходимость в разводе уже не казалась такой насущной. У него не было планов жениться снова, чтобы испытать ту боль, которую вызывает предательство любимого человека.

Так что он сложил свое брачное свидетельство и спрятал в бумажник, чтобы с его помощью защититься от отношений с другими женщинами. Это срабатывало. До Эли. Она стала причиной того, что он в конце концов связался со своим адвокатом и дал ему инструкции начать бракоразводный процесс, используя все возможные средства, не считаясь с расходами. Каждый день с тех пор он проверял свою почту в надежде найти документальное подтверждение того, что он наконец официально свободен.

До сегодняшнего дня этот документ не пришел.

Формально он все еще был женат. Лжец. Прелюбодей. А ведь он считал, что тридцать дней – вполне достаточный срок для того, чтобы завершить бракоразводный процесс. Но ничто в его жизни не шло так, как запланировано. Теперь чувство вины оттого, что он не был честен с Эли, съедало Джареда изнутри.

Может быть, он должен выложить все начистоту и сказать Эли правду, думал Джаред.

Глава 7

В четверг Эли отработала уже восемь часов из двенадцатичасового дежурства, когда ей позвонили. Столкнулись два школьных автобуса. Пострадали семьдесят шесть детей и двое взрослых. «Скорая» приедет в больницу через тринадцать минут.

Сестра-администратор приказала ей готовить реанимацию.

Зимняя буря обрушилась раньше, чем прогнозировали. Мемориальная больница Мадрин была ближайшей к месту аварии, поэтому всех пациентов везли к ним. Эли доложила о случившемся Виктории, которая должна была присмотреть за ее пациентами до конца смены.

Прежде чем покинуть этаж, Эли сделала личный звонок:

– Нам нужен ты, Дедуля, и миссис Мейер. Два автобуса со школьниками столкнулись на Кловер-Хиллз. Надевайте ваши добровольческие халаты и приносите с собой удостоверения. В реанимации будет сумасшедший дом.

– Увидимся в десять. – Дедуля повесил трубку.

Эли хотела было предложить прислать за ним кого-нибудь, но Дедуля жил в трех кварталах от больницы, и она знала, что он откажется.

«Срочное сообщение персоналу в реанимации», – оповестила больничная радиосистема.

Эли сбежала по ступенькам.

Персонал больницы изо всех отделений спешил в приемный покой «скорой помощи». Дополнительные каталки, вывезенные из кладовки, выстроились вдоль стены в главном т-образном коридоре. Кресла на колесиках, которых обычно не найдешь, были выстроены в линию в заднем коридоре.

Парни из охраны устанавливали столы и барьерные экраны. Персонал столовой помогал персоналу регистратуры собирать вместе и складывать новые медицинские карты. Мужчина из инженерного отдела вешал вручную нарисованные указатели для персонала скорой помощи и членов семей пострадавших.

Получив задание, Эли нашла Джареда в первой палате отделения травматологии, у первой кровати, он прослушивал через стетоскоп грудь пожилого мужчины. Пациент посмотрел на девушку, вздохнул и сказал:

– Я умер и попал в рай.

Джаред поднял руку и наклонился к уху пациента, не сводя глаз с Эли.

– Каждый раз, когда я ее вижу, чувствую то же самое, – громко прошептал он, убедившись, что Эли услышала.

Джаред улыбнулся, но в его глазах улыбки не было. Что-то было не так. Девушка подумала, что он мог бы прийти на бинго прошлой ночью. Но он этого не сделал. Он снова ускользнул от нее.

– Я могу вам чем-то помочь, доктор Паджет? – спросила Эли.

– Да, сестра Форшэй, – подтвердил он. – Мистер Конран упал в доме престарелых, и у него болит левое бедро. Давайте сделаем рентген.

– Сию минуту, доктор. – Девушка колебалась, глядя на его рот, вспоминая последнюю ночь.

Он улыбнулся, на это раз искренне.

– Даю пенни за то, что угадаю твои мысли.

Нет, даже за миллион пенни. Ее тело вспыхнуло огнем, она повернулась и вышла из палаты. У стола в приемной она остановилась и внесла в компьютер заявку на рентген.

– Сделай мне одолжение, Эли, – попросила Тани. – Скажи доктору Паджету, что ему звонит его адвокат, третья линия. Он обещает, что это в последний раз. Он говорит, это важно.

Эли снова нашла Джареда у первой палаты и передала сообщение. Мужчина выглядел… виноватым? Ну, он и должен чувствовать себя виноватым, таясь и делая что-то втихую, подумала Эли.

Прозвучала сирена «скорой помощи», и Эли обратила все свое внимание на пациентов. Ее сердце заныло от жалости к детям, в особенности к трем исцарапанным маленьким девочкам, которые отказывались разлучаться: пятилетняя девчушка с подвешенной на бинте рукой, еще одна пятилетка с покалеченной левой рукой и семилетняя с неподвижной правой ногой – они сидели на каталке, прижавшись друг к другу. Старшая сестра обнимала малышек, пока Джаред не приказал сделать всем троим рентген. Семилетняя девочка разревелась.

– Я не хочу рентген, – плакала она.

– Не волнуйся, дорогая, – успокаивала Эли старшую из девочек. – Рентген – это просто картинка твоих костей. Картинки не кусаются, не правда ли?

Затем появилась помощь в виде отважных пожилых мужчины и женщины.

– Картинки? Я слышала, кто-то сказал про картинки? – Женщина попыталась разгладить свои вьющиеся седые волосы. – Мне нравится, когда меня снимают!

Соседка Дедули, миссис Мейер, пять футов два дюйма, обожала возиться с маленькими девочками. В первые, довольно трудные годы она помогала Эли. В своем темно-синем добровольческом блейзере и с карточкой, удостоверяющей личность, гордо прицепленной к карману на груди, она была похожа на армейского сержанта, готового приступить к дежурству.

– Где я нужна тебе, Элисон?

– Я думаю, лучше всего прямо здесь. Эти маленькие леди в первый раз попали в больницу. Всем троим нужно сделать рентген. Не расскажешь ли ты им, что именно происходит во время рентгена, пока я подготовлю их перевозку в радиологию? И если ты составишь им компанию, это было бы очень любезно с твоей стороны.

Три ее маленькие пациентки были в надежных руках, и Эли пошла искать Дедулю. Она нашла его в вестибюле, он работал с техником, устраивая экраны, чтобы дети не могли видеть друг друга. Дедуля принес кучу настольных игр, которые были свалены на стуле вместе с коробкой старых раскрасок и карандашей.

Он увидел Эли в дверях и помахал ей.

– У нас все под контролем.

Как будто у нее были сомнения. Дедуля относился к своей добровольной работе в больнице очень серьезно. И когда пострадавшими были дети, он отдавал себя работе на двести процентов. Когда Эли вернулась в приемный покой, дежурная медсестра сообщила из коридора:

– Мальчик, восемь лет, респираторная недостаточность, возможно, астма. Расчетное время прибытия – три минуты.

– Отправь его в первую травму, вторая кровать! – крикнула Эли в ответ.

Позвонив в приемное отделение терапевту, она пошла искать Джареда и нашла его в смотровой номер пять с двумя мальчиками, сидевшими друг напротив друга на каталке, свесив ноги.

– Уау, – сказала Эли, глядя на красно-фиолетовые синяки под распухшими глазами мальчиков, такими украшениями можно было гордиться. – Вы двое завтра будете просто освещать землю.

– А что я вам говорил? – спросил Джаред, игриво подталкивая локтем ближайшего к нему мальчишку. – Шикарные фингалы. Итак, завтра, если кто-нибудь скажет: «О, Томми, о, Бобби, что случилось?» – Его голос перешел от фальцета к тенору, когда он добавил: – Что вы ответите?

Оба мальчишки запыхтели от гордости, заулыбались и сказали в унисон:

– А вы посмотрели бы на другого парня.

– Моя работа здесь окончена, – заявил Джаред.

Его шутки подняли дух Эли. Все возвращалось к норме. Может быть, отстраненное поведение Джареда имело какое-то отношение к звонку адвоката. Может быть, между ними все уладится.

– Господи боже, – сказала она. – В этой комнате собрались такие мачо, что я чувствую необходимость вызвать кого-нибудь на армрестлинг.

Джаред шагнул вперед, закатал рукав своей медицинской робы над левым локтем и согнул руку.

– Что скажете, ребята? Думаете, я смогу побороть ее?

Оба заулыбались.

– Готов спорить, ты уложишь ее за десять секунд, – заявил меньший из двоих.

– Ах, наивность юности, – улыбнулся Джаред Эли, затем обратил все свое внимание на мальчишек, которые жадно его слушали. – В присутствии красивой женщины не стоит торопиться, нужно время, чтобы получить удовольствие от ее общества.

Эли услышала сирену «скорой помощи» и положила конец веселью.

– Отнесись к этому серьезно, Ромео. Эта «скорая» едет по нашу душу. Педиатрия, нарушения дыхания. Возможно, астма. Отправляйся в первую травму, вторая кровать. Терапевт уже идет. Я закончу с этими ушибами, и встретимся там.

Доктор Паджет исчез, предварительно дав Эли указание:

– Их обоих можно отпустить. Никаких переломов. Дай родителям инструкцию по обработке ушибов.

Она кивнула.

После того как мальчик с подозрением на астму принял необходимые лекарства и прибыла его мать, пациент задышал легче. Эли шла по коридору, когда Дедуля позвал ее от двери, ведущей в вестибюль.

– Один из моих мальчишек плохо выглядит. Он держится за живот.

– Я позову доктора Паджета.

Эли нашла доктора в смотровой номер семь. Он увлеченно обсуждал героиню любимого мультфильма пациентки, которой нужно было наложить швы на руку. Он так хорошо обращается с детьми, подумала Эли. Из него выйдет великолепный отец.

– Тук-тук. – Она заглянула за занавеску. – Все сделали?

Джаред закрепил последний шов.

– Да-да. Я думаю, это моя лучшая работа.

Его пациентка, похоже, была того же мнения, она протянула Эли руку, чтобы та посмотрела.

– Теперь у меня швы точно такие же, как у моих братьев.

– Это точно, – кивнула Эли.

– И она даже не плакала, – заметил Джаред.

Эли подошла к постели девочки.

– Я здесь закончу. Повязка с бацитрацином? Тебя ждут в вестибюле. Прямо сейчас. Захвати по дороге кресло-каталку.

Джаред стащил резиновые перчатки и остановился у раковины вымыть руки.

– Да, повязка с бацитрацином. И девочку можно выписывать.

Элисон быстро сделала перевязку, заполнила карту и направилась в вестибюль. На полпути она столкнулась с Джаредом, который бежал обратно в приемный покой, в коляске у него сидел маленький черноволосый мальчик с очень бледным лицом.

– Возможно, внутренние повреждения. Я везу его на томограмму. Позвони им и скажи, что я к ним еду. Поторопись, – приказал доктор и побежал дальше.

Эли позвонила и вышла в вестибюль. Ее престарелые помощники и медицинские сестры присматривали за оставшимися пятнадцатью детишками, которые сосали леденцы. Дедуля любил сахар и считал, что и все остальные его тоже любят.

– Надеюсь, ты проверил, не болен ли кто из детей диабетом, – осведомилась Эли.

– Я все выяснил вместе с медсестрой, когда они только поступили.

Она быстро обняла его.

– Спасибо, Элисон.

Пролетело еще два часа. Приближалось время обеда. Эли встала в дверях травматологии, ожидая Джареда, чтобы спросить его, не принести ли ему чего-нибудь из кафетерия. Девушка смотрела, как доктор осматривает строительного рабочего, который свалился с лесов. Его движения были целенаправленными и уверенными. Он отвечал за этого человека и не строил предположений, а делал выводы. В то же время Джаред понимал состояние своего пациента, находящегося в реанимации, и не сосредотачивался только на симптомах болезни, как делали многие врачи.

Доктор разговаривал с пациентами, когда они были в состоянии разговаривать, знакомился с ними, облегчал их страдания. У него были все качества, которые она ценила в мужчинах, кроме одного. Способности прожить всю жизнь с одной женщиной.

– Наконец, я поймала вас. – Рядом с ней стояла Виктория. – Он стоит того, чтобы посмотреть на него второй раз, не так ли? – заметила она, указывая на Джареда.

Эли кивнула.

– Итак, что происходит между вами?

Эли пожала плечами.

– Пойдем. Прервись ненадолго и отдохни со мной. – Виктория взяла Эли за руку. – Тани, – сказала она, – Эли будет в холле, если она тебе понадобится. – Девушка подняла вверх два пальца. – Две минуты. Обещаю.

Дверь в холл для отдыха персонала еще не закрылась, когда Виктория заявила:

– Он тебе нравится, держу пари.

Черт. Это происходило с ней каждый день. Его улыбка. Шутка. Заботливое слово или жест. Но именно их свидание и последовавшая за ним ночь превратили ее чувства из простой страсти в симпатию. Чуточку симпатии, если быть честной.

– В последнее время я узнала о нем немного больше.

– Вы двое – отличная пара.

– Он совершенно ошибается на мой счет, Вик. – Эли подняла руки и начала загибать пальцы. Она загнула указательный палец. – Он вообще не заинтересован в браке.

– Очень мало мужчин с самого начала думают о браке, – возразила Виктория. – Это твое дело – навести его на эту мысль.

Эли загнула второй палец.

– Через две недели он уезжает из города.

– Может быть, если бы у него была причина, он бы остался. – Если верить Вике, все выглядит так просто. – Я слышала, в марте открывается вакансия в реанимации.

Раньше Эли даже не рассматривала возможность того, что Джаред останется в городе. Теперь в груди ее начал расти восторг. Если они будут проводить больше времени вместе, может быть, их чувство превратится в любовь. Но может ли она надеяться?

Нет. Она загнула третий палец:

– Он точно такой, как мой отец.

Виктория рассмеялась:

– Откуда ты набралась этих идей? За все время, пока он работает в больнице, единственная женщина, в связи с которой его подозревают, была ты.

– Майкл говорил…

– Эли, ты должна знать, что у всех людей есть прошлое. Но значение имеет лишь то, что происходит в твоей жизни сейчас.

Виктория была права. Эли строила свои суждения о Джареде на историях, которые ей рассказывал Майкл. Интерес Джареда к ней, похоже, только подтверждал утверждения Майкла. Однако она не могла припомнить никаких слухов о том, чтобы Джаред с кем-то переспал. А в Мемориальной больнице Мадрин ничто не могло долго оставаться секретом.

«Вряд ли я такой бабник, как ты обо мне думаешь».

– Я идиотка, – сказала Эли.

– Не говори этого мне. Скажи ему.

Эли обняла подругу.

– Спасибо, Вик.

– Куда ты?

– Поговорить с Джаредом.

В реанимации Эли найти его не смогла. Тани пояснила:

– Он побежал в кафетерий перекусить.

– Я тоже сбегаю, – решила Эли. – Пришли эсэмэску, если я тебе понадоблюсь.

Несколько минут спустя Эли поставила йогурт на оранжевый поднос, подняла его и двинулась к выставленным на витрине свежим фруктам, откуда она прекрасно могла видеть сладкую парочку. Так-так. Доктор Паджет может обедать с кем захочет. Черт. Неестественно большегрудая блондинка-медсестра с четвертого этажа наклонилась к нему. Джаред тоже наклонился к ней, чтобы получше разглядеть то, что виднелось в глубоком v-образном вырезе ее униформы. Эта шлюха положила руку ему на сгиб локтя, что-то сказала, и они оба рассмеялись. Интимный момент между любовниками?

Наблюдая за ними, Эли взяла апельсин, попробовала его на вес и проследила глазами траекторию, необходимую для того, чтобы влепить им Джареду между глаз. Годы бейсбольных тренировок с ее престарелыми клиентами не прошли даром.

Не прошло и двадцати четырех часов после того, как он затащил ее в постель, и он флиртует с другой женщиной. Джаред, наверное, никогда не останавливается, вероятно, у него вся неделя расписана свиданиями, и он записал ее на четверг. Ей нужно было больше слушать больничные сплетни и меньше слушать Викторию. Она была такой дурой, что поверила хотя бы на пять минут, что между ней и доктором может быть нечто большее, нежели просто секс.

У Эли пропал аппетит, она взяла только йогурт, банан и бросила поднос на стойку. Двигаясь к кассе, она снова оглянулась на их столик. К ним подошла бойкая брюнетка. Игнорируя призывный взгляд блондинки, она принялась болтать с доктором и увела его за собой.

– Вы держите этот банан слишком крепко, так он превратится в пюре, – заметила кассирша, когда Эли подошла к кассе.

– Мне так нравится, – улыбнулась Эли, заплатила и пошла к выходу.

У двери кто-то схватил ее за локоть.

– Подожди.

Это был Джаред.

– Прервись на несколько минут. Присядь, посиди со мной.

Она высвободилась из его некрепкой хватки и повернулась к нему лицом.

– Я вижу, тебя уже развлекали. Так зачем ты тревожишь меня?

Эли повернулась и пошла прочь.

Джаред последовал за ней.

– Эй. – Он снова остановил ее. – К твоему сведению, Джили и Тара сами со мной сели.

– Ты помнишь их по именам. Отлично. – Она ненавидела свой голос, который звучал стервозно.

– Забавно, – заметил Джаред, и его голос стал игривым. – Я никогда не думал, что ты такая собственница.

Эли разинула рот. Она и не была. Никогда не была раньше.

– Я совершенно не собственница. Мне нет никакого дела до того, что и с кем вы делаете, доктор. Это не имеет для меня абсолютно никакого значения.

– Доктор. – Джаред протянул руку. – Мы опять вернулись к доктору. Если это все не имеет значения, почему ты рассержена?

Потому что она предполагала, что он будет добиваться ее, обращать внимание на нее. У них осталось шестнадцать дней.

– Я не сержусь, – сказала Эли. – Убери эту ухмылку со своего лица.

– Ты ревнуешь, – констатировал он польщенно. – Мне это нравится.

– А мне нет. – Отвратительно, что она позволила себе влюбиться в него, подумала Эли. «Боже, помоги мне». Ее глаза наполнились слезами.

– Пойдем отсюда. – Джаред отвел ее к стойке с горшечными растениями в углу. – Я не хотел огорчать тебя.

Девушка смахнула слезу прежде, чем она побежала по щеке.

– Я не огорчена. Просто был тяжелый день. Мне нужно возвращаться к работе.

И словно бы по приказу голос больничного оператора объявил:

– Доктор Паджет и Элисон Форшэй, вернитесь в приемное отделение. Срочно.

Джаред ринулся вперед. Эли побежала за ним. Он придержал перед ней дверь, сказав ей:

– После работы нам нужно будет переговорить, – и помчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Да поможет им Бог.

Джаред обернулся и посмотрел на Эли. Девушка выглядела усталой. И немного грустной. Джареду хотелось схватить ее на руки и обнять. Она, вероятно, даст ему по башке, если он будет приставать к ней.

И кто сможет ее в этом обвинить?

Они провели вместе потрясающую ночь. И тем не менее на следующее утро, вместо того чтобы послать ей шоколад и цветы и поблагодарить ее за лучшую в его жизни ночь, он занимается тем, что анализирует время, которое они провели вместе. В действительности ли все было так совершенно, как ему вспоминалось, или его память подсовывала ему лишь отдельные детали? Был ли он на свидании с настоящей Эли, или она играла роль соблазнительницы? Как делала это с Майклом? Или как Сиси делала с ним, Джаредом?

Эли стояла прижавшись головой и спиной к стене, ее глаза были закрыты. Черт побери. Она превратила его хорошо организованную жизнь в хаос. Одиночка по натуре, он больше не любил бывать один. Он искал любую возможность побыть с Эли, увидеть ее и говорить с ней. Он брал дополнительные смены, чтобы работать с ней.

Когда они не были вместе, Джаред гадал, где она, что делает и с кем. Он был в ее власти, она влияла на каждую его мысль и действие.

Так же было с Сиси несколько лет назад.

Это надо было прекратить. Ему нужно было отстраниться.

Джаред обошел угол.

– Послушай, мне жаль. Но…

– Не жалей. – Эли оттолкнулась от стены. – Ты – это ты. Ты ничего не можешь с этим поделать. А я – это я. Я не могу этого выдержать. – Она шагнула ему за спину. – Все кончено, Джаред.

Он колебался, наслаждаясь звуком своего имени, произнесенным ею, прежде чем осознал, что она сказала.

– Подожди.

Кончено в том смысле, что она забыла инцидент с медсестрой из сорок второго отделения, или кончено в смысле их двоих? – спросил он себя.

– Пришел рентген девочек из шестой смотровой, – сообщила она не оглядываясь.

Джаред последовал за ней, его взгляд сфокусировался на ее грациозно покачивающихся бедрах. Эли прошла прямиком к экрану для снимков и повернула его. Она вручила Джареду один из рентгеновских снимков, напомнив ему, какому пациенту он принадлежит. Ее организационные способности не имели себе равных, подумал Джаред, увидев, как она разгладила волосы на лбу одной из девочек, пошутила о чем-то, и они обе рассмеялись.

Она станет потрясающей матерью. Джаред засыпал, пытаясь представить себе во сне, как может выглядеть их ребенок, как может выглядеть их с Элисон будущее.

Он проснулся в холодном поту после кошмарного сна повторения ужасной ссоры с Сиси, только на месте Сиси была Эли. Лицо Эли искажалось яростью, кривилось в крайнем отвращении, она произносила самые гадкие слова и угрозы Сиси.

Джареду не хотелось повторения этого. Никогда больше.

– Доктор Паджет, – Эли вернула его к реальности, – Анна задает вам вопрос.

– Простите. – Джаред обратил свое внимание на девочку, которая теперь сидела у Эли на коленях.

Остаток ночи пролетел быстро, с чередой пациентов, юных и пожилых. Все это время Эли утешала встревоженных родителей и родственников, успокаивала плачущих детей. Прежде чем Джаред это осознал, наступила полночь.

Когда Джаред покинул кабинет после того, как внес в карты все необходимые данные, в приемном покое было тихо. Большинство детей отпустили домой с инструкциями продолжить лечение у своего педиатра. Шестнадцать человек были госпитализированы.

– Эли еще здесь? – спросил он дежурную медсестру.

– Последний раз я ее видела в комнате отдыха, она просматривала карты.

Там Джаред и нашел ее, сидящую за большим круглым столом, ее голова лежала на открытой медицинской карте, она спала.

– Эли. – Он осторожно потряс ее за плечо. Она не двинулась, лежала так, уткнувшись носом, словно уставший ребенок после дня, проведенного в парке. – Пойдем, дорогая. – Джаред потряс ее снова. – Просыпайся. Я отвезу тебя домой.

Девушка открыла глаза и улыбнулась ему теплой, сонной улыбкой, от которой его сердце растаяло.

Еще одна ночь. Ему нужна еще одна ночь с Эли. Утром он расскажет ей правду.

Глава 8

Эли просыпалась медленно, не открывая глаз, стараясь растянуть этот процесс надолго, как только возможно. Она удерживала последние следы восхитительного эротического сна, твердое мужское тело рядом с ней казалось таким реальным, его грудь поднималась и опускалась, волоски на его груди щекотали ей щеку, его сердце билось ровно и плавно. Она лежала, перекинувшись на него, его жар согревал ее тело.

Она развела бедра, бесстыдно используя его, такого близкого.

Еще немного поспать, одну минутку.

Мужчина поднялся, сжимая ее в объятиях, и сказал:

– Ну а теперь я могу сказать тебе доброе утро.

Эли всхлипнула и скользнула в его объятия.

Сильные руки уложили ее на место. Яркий солнечный свет ослепил ее, когда она заставила себя разлепить веки, чтобы увидеть Джареда, застенчивую улыбку на его красивом лице.

– Что ты делаешь в моей кровати? – спросила Эли, после быстрого взгляда убедившись, что она и вправду находится в своей спальне.

– Замерзаю. Вернись ко мне. – Он провел руками вверх по ее спине, усиливая давление.

– Прекрати. – Она уперлась локтями.

Джаред двинулся ей навстречу против ее воли, не давая ей подняться, заставляя ее растянуться рядом с ним.

– Прекрати.

– Ты отравляешь мне все удовольствие.

– Я зла на тебя.

– Ты уснула в комнате для персонала. – Он проигнорировал ее заявление. – Ты не возражала против того, чтобы я отвез тебя домой.

– Должно быть, я совсем вырубилась. Я не помню, как ты привез меня домой. – Или как он оказался в ее постели с ней вместе, подумала она. Эли посмотрела вниз на свою белую ночную рубашку, ее соски выступали, натягивая тонкую, поношенную ткань. – Ты меня раздел?

– У меня все время были закрыты глаза.

Его довольная усмешка сказала ей другое.

– Да, конечно.

– Разве я мог оставить тебя в грязной одежде?

Очевидно, с его одеждой было то же самое.

– На мне был бюстгальтер.

– Похоже, он был неудобный. Во всяком случае, он так выглядел. – Джаред потянулся и накрыл ее груди руками. – Я решил, что лучше будет не скрывать эту красоту.

Эли отвела его руки.

– У меня полный шкаф пижам.

– Не хотел рыться в твоем шкафу – боялся разбудить тебя.

Как тактично.

– Я проспала что-нибудь еще?

Он вздохнул и покачал головой.

– Дорогая, ты просто роковая женщина для мужского эго.

Только не это.

– Не смотри так испуганно, ничего не было. Я просто шучу. – Он рассмеялся.

Ничего смешного. Эли пощупала его сосок. Твердый.

– Ох. – Он убрал руку. – Мне очень жаль. Очень.

Она потянулась другой рукой и пощупала другой сосок. Ее руки больше не сопротивлялись, Джаред опрокинул ее и лег сверху, заведя ей руки за голову.

– Это не смешно, – сказала Эли.

– Я знаю. Я не должен был тебя дразнить. – Джаред попытался выглядеть сокрушенным, но ему это не удалось. – Давай сделаем как ты хочешь.

Он приподнялся, положил локти на кровать и опустил голову к ее уху.

– Я сохранил все хорошее, чтобы ты насладилась по пробуждении.

И это было так хорошо. Его бедра между ее бедер, его рука ласкает ее грудь…

– Я не могу думать, когда ты так делаешь. – Волны удовольствия поднимались от ее ног в каждую часть ее тела, становились все интенсивнее, а ее потребность в нем все более неотложной.

– Хорошо. Не думай. Чувствуй.

Чувствуй. Его тело, прижимающее ее спину к матрацу, сырой след его языка на ее шее, влажный жар его дыхания, очертания его мускулистой спины и твердых ягодиц. Она скользнула руками к эластичной резинке его боксеров и потянула, привлекая его ближе.

Джаред смотрел ей прямо в глаза, его тело напряглось, чтобы войти в нее, выражение его лица тоже было напряженным. Ее веки были тяжелыми, она боролась, чтобы удержать взгляд, но на самом деле ей хотелось бы сблизиться с ним, погрузиться в удовольствие его прикосновений, опрокинуть его, поцеловать и крепко обнять. Любить его час и два…

– Эли, есть кое-что, что я должен… – Джаред колебался, не зная, что сказать дальше, он выглядел неуверенно.

Шум отвлек их. Джаред повернул голову в сторону открытой двери спальни.

– Думаю, в твоей кухне кто-то есть, – сказал он.

Только не сейчас.

Что? Кто-то есть в ее кухне? Кто?

– Черт.

Эли положила обе руки ему на грудь и оттолкнула изо всей силы.

– Слезь с меня. – Она с трудом выбралась из-под него. – Дедуля, это ты? – крикнула она в коридор.

– Да! – прокричал он ей в ответ. – Я принес тебе завтрак.

– Оставайся там, где ты есть. Я выйду через минуту.

Эли было двадцать пять лет, а она чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, которую поймали с мальчиком.

Эли схватила свой халат с крючка на двери в ванной и надела его, пробежала руками по волосам.

– Оставайся здесь, – прошептала она Джареду, указывая на кровать для большей выразительности. – Я от него избавлюсь.

Когда Эли прошла по коридору до кухни, она поняла, что скрывать присутствие Джареда не имеет смысла. Слева на коврике у двери стояли его большие мужские ботинки. Справа его мужское зимнее пальто свисало с кухонного стула. Ко всему прочему, на столе лежал свернутый стетоскоп Джареда с этикеткой, на которой было написано его имя, а рядом – его госпитальный беджик, часы и белая коробка из булочной.

План Б. Игнорируем очевидное, может быть, Дедуля сделает то же самое.

– Доброе утро, Дедуля. – Она поцеловала его в щеку.

Он поднял беджик Джареда.

– Доктор Паджет здесь?

Ну хорошо. План В. Только у нее не было плана В.

– Ш-ш. Тише.

– Он мне нравится, Элисон. Он похож на хорошего парня, и он нравится всем в больнице.

Его реакция удивила ее. Никакого разочарования? Не станет говорить ей, что мужчина не уважает женщину, которую легко затащить в постель? Никаких лекций о том, что мужчины используют секс до брака, чтобы избежать женитьбы, какие он читал ей, когда она встречалась с Майклом?

«Хороший парень» выбрал именно этот момент, чтобы появиться на кухне.

– Доброе утро, сэр.

Джаред, в брюках и в рубашке, застегнутой на все пуговицы, потянулся, чтобы пожать руку Дедуле.

– Вы спасли жизнь этому мальчишке. Отличная работа.

– Он плохо выглядел, – пожал плечами Дедуля. – Все, что я сделал, – это сказал об этом Элисон. Как у него дела?

– Я проверял, прежде чем уйти из больницы. Его оставили на ночь для обследования.

– Я видел вас в местных новостях в десять вчера вечером и снова сегодня утром. Вы настоящий герой, – заметил Дедуля.

– Вчера вечером была пресс-конференция? – спросила Эли.

Почему она об этом не знала?

– Инцидент со школьными автобусами – это большая новость. Пара репортеров появились в госпитале, вынюхивая сюжеты. Директор больницы заставил меня снабдить их парочкой.

– А где была я? – спросила Эли у Дедули.

– Везла этого девятилетнего мальчишку с сотрясением мозга в педиатрию. Это заняло пять минут. И это было не так, как выглядело, сэр.

– Я, кажется, говорил, чтобы ты называл меня Дедулей.

– Хорошо, Дедуля. Прошлой ночью я привез Эли домой из больницы. Мы оба страшно устали. Я присел на минутку и очнулся уже утром.

Отлично придумано. Он прошел мимо стульев на кухне и мимо кушетки, чтобы присесть на ее кровать? Превосходная сцена. Нет, не совсем убедительная.

– Тебе не нужно объясняться, сынок. То, что делает Элисон, – это ее дело, ее жизнь.

Да? С каких это пор?

– Я пришел, чтобы принести завтрак, – сообщил Дедуля, потянувшись к коробке на столе, вытащил два ванильных пончика и направился к двери. – Я уже ухожу. – Он послал Эли воздушный поцелуй и с ухмылкой сказал: – Теперь я буду использовать свой ключ только в экстренных случаях, – и исчез раньше, чем она успела выхватить у него один пончик.

– Мне тоже пора, – сказал Джаред, собирая свой стетоскоп, беджик и часы с кухонного стола и засовывая их в карман пальто. – Я должен был уйти ночью.

Он поцеловал ее в голову.

– Могу я прийти после работы?

Эли улыбнулась:

– Чтобы продолжить с того места, где нас прервали?

Джаред колебался.

Эли посмотрела на него. Их глаза встретились. Осталось пятнадцать дней. Через две недели его не будет в ее жизни. Эли приняла это условие. Хочет ли она упустить оставшееся время, спать одна, лелея надежду о мистере совершенство, которого она, может быть, никогда и не встретит, который, может быть, вообще не существует? Или она хочет провести это время в объятиях Джареда?

Никаких сомнений.

– Я буду рада, – произнесла она с улыбкой, чувствуя себя счастливой в предвкушении будущих дней и ночей. – Но только если ты согласишься, что мы – одни, никаких других женщин.

– Да, – сказал Джаред. – Я обещаю.

Джаред не мог поверить своей удаче. Он вылез из двенадцатилетней «тойоты-камри», перешагнул через замерзшую лужу и вприпрыжку помчался к своей съемной квартире. После четырех дней желудочного гриппа, который нарушил график дежурств в больнице, доктор Рейнольдс явился в приемный покой на три с половиной часа раньше своей смены, чтобы дать Джареду время отдохнуть, а он в этом так нуждался.

Он отпер дверь квартиры, бросил ключи на стойку, а пальто – на кушетку. Если он поторопится, прикинул Джаред, он может быть у Эли в пять пятнадцать, в пять тридцать пообедать с ней вместе и уснуть в ее постели.

После серьезных размышлений Джаред пришел к выводу, что нет никакого смысла рассказывать Эли о своем браке. Никто в Мадрин-Фоллз не знал о его женитьбе. Вскоре он уедет. Нет смысла огорчать ее. Джаред схватил телефон, заказал пиццу и прыгнул под душ. Полтора часа спустя, с бутылкой мерло в одной руке и горячей пиццей с грибами и мясными шариками – в другой, Джаред стучал в дверь Эли.

К сожалению, взгляд, которым она окинула его, когда открыла дверь, был достаточно удивленным, и это вовсе не был взгляд обожания и ожидания, который он надеялся встретить.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эли, не приглашая его войти. – Я не ожидала тебя до позднего вечера.

– Я рано освободился. – Джаред протянул пиццу и вино. – Я думал сделать тебе сюрприз.

Девушка не двинулась.

– Могу ли я войти, пожалуйста? Я замерз.

Его волосы были еще влажными после душа. Эли посмотрела через плечо на что-то находящееся внутри ее квартиры, затем обратно на него.

Она колебалась, прежде чем отступить и открыть дверь достаточно широко, чтобы он смог втащить внутрь коробку с пиццей.

– У меня вроде как есть планы, – заметила девушка. Как будто ее кухонный стол, накрытый на двоих, с маленьким букетиком свежих цветов в центре не был достаточным объяснением. У нее были планы, и в них не было места для него. Неожиданно ему стало больно дышать. Эли планировала разделить этот хорошенький маленький столик с кем-то еще. Разочарование – это не то слово, чтобы описать, что Джаред почувствовал в тот момент. Должно быть, это чувство отразилось на его лице, поскольку Эли поторопилась добавить: – Позволь мне объяснить.

Стук в дверь прервал то, что она уже собиралась сказать, и что-то внутри Джареда оборвалось. Эли принадлежала ему. Он думал о ней целый день, и отчаянно желал обнять ее. И он не хотел делить ее с кем-то.

Эли взглянула на дверь, но не сделала движения, чтобы открыть ее. Джаред положил коробку с пиццей и вино на кухне, сделал глубокий успокаивающий вдох и, молясь о сдержанности, зашагал к двери. Несмотря на то что физическое насилие было совершенно не в его характере, он представлял себе, как открывает дверь, бьет ее парня по лицу и захлопывает дверь. Эли, заботливая, как всегда, скорее всего, бросится к тому неудачнику, который будет лежать на парадном крыльце, и он получит от нее всю заботу и нежные прикосновения. А Джаред, скорее всего, понесет кару и будет отправлен домой, что вовсе не входило в его планы на этот вечер.

Приняв самый устрашающий вид, Джаред распахнул дверь, чтобы взглянуть на захватчика, посягающего на его личное время с Эли. Однако перед ним возникла фигура ростом не больше четырех футов. Несмотря на то что тонкие волосы ее были уложены в прическу и сбрызнуты лаком, что добавляло ей лишних три сантиметра, она не доставала ему до грудной клетки. Ее фигура была сгорбленной, кожа покрыта морщинами, а ее возраст, похоже, приближался к вековой отметке.

– Это твой новый приятель? – спросила женщина, постукивая по голени своей металлической тростью и используя мгновение его шока, чтобы пробраться мимо него. – У него манеры бабуина, заставляет старую леди стоять снаружи, на холоде.

Ее толстое, цвета ржавчины пальто было застегнуто до носа и открывало лишь сантиметр или два ее лодыжек, и в нем ей было бы тепло и в тридцатиградусный мороз, подумал он. Но она была права.

– Простите. Я вас не ожидал.

– Входите, миссис Тапер, – пригласила Эли, бросаясь к женщине и забирая у нее пластиковую сумку с продуктами и помогая ей снять пальто. – Мой друг сейчас уходит.

Ее друг? И это все, что он для нее значит? Просто друг? Этот термин вызвал у него раздражение. Неужели все ее «друзья» пользуются теми же привилегиями, что и он? Лучше бы это было не так. И какое ему, в конце концов, до этого дело? Пока он в городе, Эли принадлежит ему.

– Он не должен уходить из-за меня. – Женщина протянула Джареду руку. – Марта Тапер, соседка Элисон. А вы?

Джаред взял ее маленькую холодную руку в свою.

– Джаред Паджет. Мы с Эли вместе работаем в больнице.

Женщина застыла, забрала свою руку и осмотрела его с ног до головы с недоверием и отвращением.

– Вы доктор?

– Простите, миссис Тапер, – вмешалась Эли. – Да, Джаред – доктор. Но я не приглашала его на встречу с вами. Бог знает, я никогда не сделаю этого снова после того случая. – Она повернулась к Джареду: – Миссис Тапер не любит докторов.

Это замечание объяснило нежелание Эли впустить его.

– Доктор убил моего Мелвина, – сообщила миссис Тапер. – И он даже этого не отрицал.

– Я очень сожалею о вашей утрате, миссис Тапер, – сказал Джаред. – Я не намеревался испортить вам планы на ужин. Я сейчас же отправляюсь домой. – Он почти закашлялся, выговаривая эти слова. Ему не хотелось отправляться в свою съемную квартиру с вонючей софой и черно-белым телевизором, показывающим пять каналов.

Эли выглядела задетой, словно ей не хотелось, чтобы он уходил, но она не знала, что делать.

Миссис Тапер осмотрела их обоих.

– Ладно, расслабьтесь. Нет необходимости торопиться.

Она подошла к стулу. Джаред выдвинул его из-за стола, и она уселась.

– Я полагаю, вы можете держать своего докторишку при себе. Я буду помалкивать о своем мнении о некоторых представителях вашей профессии, – обратилась она к Джареду. – Я не обедала с таким красавчиком, как вы, лет сто.

Джаред взглянул на Эли, которая улыбалась.

– Считайте меня немым, – предложил он.

– Обед готов, можем приступать, – сказала Эли.

Джаред так быстро стащил свое пальто, что рукава вывернулись изнанкой наружу.

– Пахнет хорошо.

– Домашний говяжий суп и клюквенно-ореховый пшеничный хлеб прямо из печки.

Рот Джареда наполнился слюной. Суп Эли пах восхитительно. Это напомнило ему о восхитительных домашних обедах, которые готовила его мать до того, как умер отец, когда они все вместе садились за стол каждый вечер. Любящая семья, они шутили и обсуждали, как прошел день. Джаред надеялся восстановить эту традицию в своей собственной семье. Хотя глупо было думать, что жизнь обернется так, как ему хочется.

Эли поставила на стол дополнительный прибор.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросил Джаред, вымыв руки и заметив, как очаровательно она выглядит в своем фартучке, на котором было написано: «Поцелуй стряпуху». Он не мог дождаться, чтобы осуществить это пожелание.

– Нет. Просто садись и наслаждайся.

Джаред так и сделал. Долгие годы он ел один в дешевых ресторанчиках, забитых народом больничных кафетериях или в съемных квартирах, которые он время от времени называл домом. Сидя за столом с Элисон и Мартой, в уютной кухоньке Эли, за тарелкой домашнего супа, который на вкус был так же восхитителен, как и на запах, и ведя дружескую беседу, он чувствовал себя частью семьи, включенным в нее и принятым. Он не испытывал подобного очень долгое время.

Джаред смотрел на Эли. Девушка заправила за ухо локон волос и улыбалась миссис Тапер, ее глаза были полны тепла и заботы. Она с интересом слушала новости о внуках миссис Тапер и ее планах завести афганскую борзую. Миссис Тапер сияла от внимания Эли. Большинство людей так же радовались, общаясь с ней.

Он неверно судил об Эли, подумал Джаред. После Сиси ни одна из женщин не избегала его подозрений. Джаред думал, что Эли пытается манипулировать его другом, успешным врачом, желая женить его на себе. Позже он решил, что эта девушка просто игрушка, которая может развлечь его, пока он не уедет. Но затем понял, что ее душа сокрушена, так же как и его, что Эли – женщина, отчаянно желавшая быть любимой, женщина, посвятившая себя тому, чтобы помогать другим, красивая и чувствительная, стремившаяся сделать этот мир лучшим местом для тех, кто ее окружает. Женщина, которую он с гордостью назвал бы своей. Только он не может этого сделать. Но чем больше времени Джаред проводил с ней, тем чаще в его голову закрадывались мысли о поездках на выходные, в места, где бикини являются главной формой одежды. Эти мысли росли и укреплялись. Джаред думал не о серьезных отношениях между ними, а просто о пребывании вместе с ней, пока у него не было ничего лучшего на примете и пока она не найдет мужчину, за которого сможет выйти замуж.

Мысль об Эли и другом мужчине заставила его похолодеть. Он сжал в руках ложку.

– Как тебе суп? – спросила его Эли, заботливо глядя на него.

– Восхитительно. – Он улыбнулся и доел суп.

Она встала.

– Хочешь еще немного?

Не ожидая ответа, она поставила тарелку на плиту и наполнила ее снова, как мать обычно делала для его отца каждый вечер за обедом. Мама обслуживала папу не потому, что он этого хотел, но потому, что ей нравилось заботиться о нем.

Когда Эли поставила перед ним полную тарелку супа и положила очередной кусок хлеба, Джаред выдавил из себя слова благодарности, подавляя печаль и чувство утраты, стоявшие комом в его горле.

После обеда Эли настояла на том, чтобы проводить соседку до ее двери и помочь ей донести сумку с остатками обеда. Джаред молился, чтобы она не задержалась надолго. Он скучал по ней каждую минуту с тех пор, как оставил сегодня утром, и не мог дождаться, чтобы снова заключить ее в свои объятия.

Эли вернулась, проводив миссис Тапер до двери, и обнаружила Джареда расслабленно лежащим на кушетке, прихлебывающим из винного бокала мерло, которое он принес. Он похлопал по подушке рядом с собой:

– Нагрел тебе местечко.

Джаред выглядел так уютно, словно он принадлежал этой гостиной. Эли могла бы привыкнуть возвращаться домой к нему, привыкнуть к тому, что ей есть с кем поговорить за обедом, к кому прижаться ночью.

Но он скоро уедет, и она намеревалась хорошенько использовать то недолгое время, которое у них осталось. Сбрасывая пальто, она подавила зевок. Вместо того чтобы сесть на кушетку, она опустилась на колени у ног Джареда, устроилась между его ног и положила руки ему на бедра.

– Было так мило с твоей стороны согласиться осмотреть язву на пятке миссис Тапер.

Джаред пожал плечами:

– Я – доктор, как я мог отказаться.

Он сам предложил навестить миссис Тапер, и Эли не пришлось умасливать и упрашивать его, как это бывало с Майклом.

– Что случилось в последний раз, как ты показывала ее доктору?

Джаред накрыл ее руки своими.

– Майкл был чересчур суров. Слишком важен и холоден. Он напугал ее, рассказав, что случится, если она откажется от лечения. У нее была боль в груди, и я провела с ней ночь в реанимации. – Майкл был недоволен тем, что она осталась с миссис Тапер вместо того, чтобы уйти домой вместе с ним, вспомнила Эли.

Его мускулы напряглись под ее ищущими руками.

– Главное для врача – завоевать доверие пациента.

Это была область, в которой Джаред был экспертом. Эли дотронулась до растущей выпуклости внизу его живота, оттянула пояс спортивных брюк и подула на разгоряченную кожу. Он застонал и развел ноги шире.

– Ты готов начать с того, на чем мы расстались сегодня утром? – спросила Эли, поднимая на секунду голову. – Я думаю, лучше было бы сменить пластинку. – Она опять ткнулась носом в его возбужденную плоть под тонким материалом.

Джаред провел пальцами по ее волосам и вернул ее голову на место.

– Ты знаешь, я люблю разнообразие. – Он приподнял бедра. – Продолжай.

Она не могла сдержать следующего зевка, и Джаред это заметил.

– Ты устала. У тебя мешки под глазами, – сказал он, поднимая ее и усаживая на кушетке. – Ты едва притронулась к своему обеду.

В последнее время по вечерам у Эли не было аппетита. Она наклонилась к нему, вдохнула его знакомый запах и позволила своим векам сомкнуться.

– Прости меня. Я просто очень устала. Но ты все равно останешься? – Эли желала его так сильно, что не хотела упустить ни единой возможности побыть вместе. Девушка снова зевнула. – Я хочу сказать, если мы не… может быть, после того, как немного поспим.

– Дорогая, стоп. – Джаред посадил ее на колени и поцеловал в голову. – Отправляйся спать. Я буду счастлив сидеть здесь и сторожить тебя.

– А я счастлива сидеть здесь, в твоих объятиях. Если ты передумаешь, я собрала тебе на завтра ланч. Он в холодильнике, на нем написано твое имя.

Джаред обнял ее за плечи, прижал голову к своей груди и поцеловал в лоб.

– Спасибо, – сказал он. – Ты сможешь отдать мне его утром.

За секунду до того, как уснуть, Эли спросила:

– Если в реанимации будет ставка, ты примешь ее?

Джаред ответил не сразу, словно бы обдумывая ее слова.

– Нет, – в конце концов сказал он, гладя ее по руке и успокаивая. – В конце месяца я уезжаю. – Он говорил мягко. Потом, словно бы сам себе, добавил: – Ничто и никто не держит меня здесь.

Проспав несколько часов и немного перекусив, Эли «неожиданно» разбудила Джареда, забравшись к нему в кровать, и они занялись медленной, ленивой любовью. Он целовал ее, шептал ей на ухо, что любит ее тело, любит, как она касается его, любит, как она заставляет себя чувствовать. Девушка надеялась, что он сделает еще один шаг и скажет, что любит ее. Но он этого не сделал. И Эли осознала, как сильно она хочет это услышать.

Утром Эли, едва закрыв дверь за Джаредом, бросилась в ванную, где ее вырвало. Она больше не могла игнорировать эти признаки. Твердая грудь. Плаксивость. Истощение. Тошнота и рвота. К тому же сегодня утром должны были начаться месячные, и они не пришли.

Приняв душ, Эли вышла из дома, доехала до аптеки и купила тест на беременность.

Глава 9

Вечером того же дня по пути в Мадрин-Фоллз Эли притормозила и бросила взгляд на заднее сиденье.

– Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо, Дедуля?

– Просто легкое несварение желудка, – сказал он, потянувшись, чтобы достать таблетки из кармана куртки.

– Говорила я тебе, что нам не нужно было идти в итальянский ресторан. – Эли повернула на Норс-стрит.

– Ты сказала, что я могу выбирать ресторан и у Антонеллы самое лучшее тирамису. Небольшое сердцебиение – малая плата за полученное удовольствие.

Может быть, старик прав, но цвет его лица был нехорош, и он продолжал тереть рукой грудь.

– Я везу тебя в больницу сделать электрокардиограмму.

– Расслабься, Элисон. Со мной все в порядке.

Но как только Эли повернула на Мейн-стрит, Дедуля застонал:

– Ой, ой, ой, больно.

Он прижал обе руки к груди, его тело напряглось, затем ослабло.

– Дедуля! – Эли оглянулась и увидела, что он сполз на сиденье, а голова его свесилась влево. Ее глаза следили за дорогой, правой рукой она трясла его. – Дедуля!

Старик не отвечал.

Должна ли она остановиться, чтобы оказать первую помощь, или лучше мчаться в реанимацию, до которой осталось меньше мили?

– Дедуля! – завопила Эли и потрясла его снова.

На этот раз он застонал.

Педаль газа коснулась коврика, и машина рванулась вперед. Эли на скорости повернула на холмистую подъездную дорожку к больнице и, сигналя пешеходам, резко затормозила у красной вывески: «Скорая помощь». Бросив машину на парковке, с бьющимся сердцем выскочила и побежала за по мощью.

– Давай же, давай. – Дедуля мог умереть, по ка открывались чертовы электрические двери. Оказавшись внутри, Эли прокричала так громко, как только могла: – Мне нужна помощь. Немедленно!

Она побежала к пустой каталке.

– Где доктор Паджет и Поли? Где все?

Толкая каталку к боковой двери, Эли встретилась с Джаредом, который уже бежал из смотровой три с Поли, которая выбежала из второй травмы.

Поли помогла ей довести каталку. Джаред бежал впереди. К тому времени, как Эли и Поли докатили каталку до тротуара, Джаред уже стоял, держа Дедулю на руках.

– Он в сознании, – сказал Джаред.

В ту же секунду, как Джаред положил Дедулю на каталку, Эли принялась ее толкать.

– Поедемте, поедемте! – прокричал Джаред.

По дороге Эли доложила Джареду о последних заболеваниях Дедули, включая инфаркт миокарда пять лет назад, и перечислила лекарства, которые он сейчас принимает.

Еще одна дежурная медсестра присоединилась к Джареду, Поли и Эли в первой травме. Она вытерла ножницы, готовясь разрезать на груди Дедули рубашку.

– Подожди. Это его любимая рубашка, – забеспокоилась Эли, трясущимися руками расстегивая пуговицы.

– Тебя сегодня не должно быть, – сказала медсестра.

Расстегнув рубашку, Эли пыталась стащить ее. Поли старалась помочь ей.

– Осторожно. Не сделай ему больно, – предостерегла Эли.

– Нам нужно посмотреть его на мониторе, – сказала Поли. – Думаю, сестра Тереза права. Тебя здесь быть не должно.

Когда рубашку наконец сняли, Поли подключила старика к кардиографу, Тереза положила кислородную маску, и Эли приладила дыхательную трубку. Сделав это, она схватила корзину с дыхательным оборудованием и приготовилась вставить катетер. Выпрямив руку Дедули, Эли завязала жгут над локтем. Затем оголила локтевую ямку и пощупала вены. Найдя место, куда ввести иглу, Эли открыла плетеную корзину и очистила место укола. Девушка действовала на автопилоте. Она делала это тысячи раз.

Эли направила иглу по косой и приготовилась проткнуть кожу. Кожу Дедули. Элины глаза наполнились слезами. Она их смахнула и опустила катетер. Ее руки дрожали. Слеза капнула на поверхность кожи, которую она только что продезинфицировала.

– Вон отсюда, – сказал Джаред.

Его тон был властным. Эли знала, что может положиться на их заботу, но не могла двинуться с места. Дедуля выглядел очень плохо. Кардиологический монитор отсчитывал нерегулярный ритм, намного медленней нормального. Старик лежал без движения на столе, только грудь слабо двигалась, поднимаясь и опускаясь. Сильная рука обняла ее за плечи и повела к двери.

– Мы позаботимся о нем, Эли, – заверил ее Джаред. – Подожди в ординаторской.

– Нашла вену, – сказала Поли. – Ввожу внутривенное.

– Ждем указаний о лекарствах, доктор Паджет, – сказала другая сестра.

Эли оттолкнула Джареда и рванулась к каталке, неспособная справиться с мыслью, что это может быть последний раз, когда она видит Дедулю живым.

– Я должна сказать ему, где я буду. – Она наклонилась к уху Дедули. – Я буду снаружи, прямо здесь, Дедуля. Здесь Поли. И доктор Паджет, они позаботятся о тебе. – Эли поцеловала его холодную, влажную щеку. – Я люблю тебя. Не покидай меня. Ты так мне нужен. Особенно сейчас.

Как ей вырастить ребенка одной, без помощи Дедули?

Его губы двинулись. Поначалу он не издал никакого звука. Но попытался снова.

– Перестань… ты… не тревожься, – прошептал он с усилием. – Люблю… тебя тоже.

Эли прижалась к его груди, не желая уходить.

– Пойдем, Эли, – сказал Джаред, обнимая ее за плечи и осторожно подталкивая ее, чтобы она встала.

Ей не хотелось ждать одной в ординаторской, вдали от того, что происходит. Поэтому она шагала взад-вперед у дверей первой травмы на случай, если она понадобится Дедуле. Дверь открылась. Поли понесла кровь Дедули в лабораторию. Через несколько минут после того, как она вернулась, вышла сестра, помогавшая Поли. Она взяла карточку другого пациента и двинулась в смотровую два.

– Что происходит? – спросила Эли.

– Доктор Паджет сказал, что он выйдет поговорить с тобой через пару минут.

Эли походила еще немного.

В третий раз открылась дверь – и вышел Джаред.

И – о мой бог – он сунул в рот жвачку. Последние силы Эли кончились.

– Что случилось? Что, черт побери, случилось? – Эли заглянула в приоткрытую дверь, чтобы увидеть, как Поли накрывает одеялом изголовье каталки. Неужели Дедуля умер? Неужели Поли закрывает тело? Она попыталась оттолкнуть Джареда. Он крепко ее обнял.

– Пойдем в ординаторскую.

Правило номер один насчет плохих новостей. Сообщай их наедине, с ужасом подумала Эли.

Паника охватила ее. Зрение Эли затуманилось, сердце стучало так, что отдавалось в ушах.

– Я никуда не пойду. – Ее тело похолодело и начало дрожать. Она попыталась вдохнуть достаточно воздуха. – Пусть лучше кто-нибудь скажет мне, что происходит. Я собираюсь устроить сцену, которую вы никогда не забудете.

– Успокойся, Эли. Состояние Дедули сейчас стабильное. Он отдыхает.

У Эли подогнулись ноги, она готова была упасть в обморок. Джаред подхватил ее и обнял.

– Эй. Ты в порядке?

Нет. Она не была в порядке. Ее мир строился вокруг Дедули. Она любила его больше всего на свете, не могла представить себе жизни без него.

– Пойдем. – Джаред уговаривал ее пойти в ординаторскую. – Тебе нужно присесть.

Эли попыталась повернуть обратно.

– Мне нужно увидеть Дедулю.

Джаред сжал ее в объятиях.

– Тебе нужно собраться с мыслями, прежде чем ты туда войдешь. Я не хочу, чтобы он расстроился.

Джаред был прав.

В ординаторской Эли села за стол, чувствуя, что ее трясет и она не в себе. Джаред наполнил бумажный стаканчик водой из кулера. Ее руки тряслись, вода расплескалась по подбородку, когда она сделала глоток. Джаред взял салфетку и вытер ей подбородок, словно отец, заботящийся о ребенке. Только они были не дети. Она боролась, чтобы не расплакаться.

– Спасибо тебе.

– Доктор Ансари дежурит в кардиологии, – сказал Джаред, возвращаясь к делу. – У него еще один пациент на ангиопластику. Он согласился задержаться, чтобы добавить Дедулю в список сегодняшних пациентов.

Глаза Эли наполнились слезами.

– Спасибо за то, что ты устроил это.

– Он делает это для тебя, Эли. Профессиональная вежливость. Дедуля останется в реанимации, чтобы я мог присмотреть за ним, пока они не будут готовы принять его.

Слезы покатились по ее щекам.

– Спасибо тебе, Джаред. Я не знаю, что бы я делала, если…

– Ш-ш. – Он сел рядом с ней, взял ее руку в свою. – Дедуля спрашивал про тебя. Ты не можешь пойти к нему, когда ты выглядишь черт знает как. – Он протянул ей несколько салфеток. Так нежно.

Так заботливо. Так вовремя. Она поплакала еще немного.

– Я знаю. – Эли шмыгнула носом и вытерла глаза. – Пожалуйста, скажи ему, что я буду через несколько минут.

– Я скажу.

Два часа спустя Эли сидела одна в комнате ожидания в кардиологии, считая секунды на стенных часах. Три минуты восьмого. Доктор Ансари планировал закончить операцию к семи.

Коридор был пустым, смена кончилась, поговорить было не с кем.

Она встала, подошла к окну и, выглянув в темноту, увидела, как снежинки лениво падают на землю. В такие ночи они с Дедулей любили выключить в доме свет, растянуться на софе у французского окна в гостиной и смотреть, как снег засыпает улицы. И снегоочистители. Было что-то такое в уборке снега, в сгребании его в сугробы, что они не могли на это насмотреться.

– Охо-хо, вот еще один, – говорил обычно Дедуля.

Потом они определяли очертания сугробов, насыпанных под уличными фонарями. Дедуля любил снег. Никогда не жаловался, что его нужно убирать. Слепит ли он когда-нибудь еще снежного ангела? Почувствует, как ледяные хлопья тают у него на языке?

Как раз когда она подумала, что ее слезы кончились, они снова хлынули из ее глаз. Она должна собраться. Ей нельзя быть сейчас слезливой и неуравновешенной. Дедуле уже семьдесят. Она накручивала на палец локон волос, пока они не спутались и не потянули ей кожу на голове. «Скорая помощь» промчалась по холму, ее огоньки мигали.

Кто-то вошел в комнату ожидания. Эли обернулась так быстро, что потеряла равновесие и должна была вцепиться в подоконник.

Джаред торопился к ней, чтобы успокоить ее.

– Ох, я не хотел тебя напугать.

– Прости. Я жду доктора Ансари. Он должен был закончить в семь.

Джаред взглянул на часы.

Четырнадцать минут восьмого.

– Некоторые процедуры требуют больше времени.

Эли это знала. У пациентов может быть аллергия на лекарства, или возникнут неожиданные сложности, кардиологические атаки и даже наступит смерть.

– Я знаю этот взгляд, – сказал он. – Прекрати. Не думай о худшем. Отсутствие новостей…

– Как ты смеешь говорить, что отсутствие новостей – это хорошая новость. Отсутствие новостей может означать, что доктор сдался и решил передать плохие новости с тобой.

– С тобой еще нужно работать и работать. – Джаред покачал головой. – Вот.

Он протянул ей клубничный йогурт, пластиковую ложечку и банан.

– Я подумал, ты, может быть, голодна.

Затем вытащил из заднего кармана бутылку воды и протянул ей.

Вместо того чтобы взять все это, она рванулась в его распахнутые объятия и прижалась к его груди. С Джаредом можно было не притворяться сильной, не бояться сказать что-то не так, не пытаться действовать или выглядеть определенным образом. Он видел ее и в худшем состоянии, и это его не напугало.

– Спасибо, что пришел.

Джаред крепко ее обнял.

– Ты здесь. Где еще я мог быть?

Такие сладкие слова. Эли снова заплакала.

– Я не знаю, что я буду делать, если они не справятся. Он – моя единственная семья. – Единственный человек, который ее любит. Рыдания сотрясли ее. – Если он умрет, я останусь совершенно одна.

Эли не могла справиться с потоком эмоций, который последовал за этими словами. Тихие реки слез текли по ее щекам, она шмыгала носом, и ее легкие с трудом вдыхали воздух. Дедуля, который мог умереть. Джаред, который скоро уедет. Ребенок, которого она носит. И она сама, которой придется справляться со всем этим в одиночку.

Джаред встал, крепко обнимая ее, поддерживая, его руки гладили ее по волосам и по спине. Он не предлагал пустых слов утешения, не сказал ей, что все будет хорошо. Эли нужно было выплакаться, и он позволил ей это, оставаясь сильным и заботясь о ней, пока она плакала.

Второй раз за два месяца Эли кинулась в его объятия, потянулась к нему за утешением. Джареду было так приятно чувствовать себя нужным. Никогда раньше ему не хотелось говорить правильные вещи.

– Пусть все это выйдет из тебя со слезами, дорогая. – Джаред подвел ее к стулу, сел сам и посадил ее на колени, прижав к своему сердцу. – Я здесь ради тебя и позабочусь о тебе. Что бы тебе ни понадобилось.

– Мне нужен ты. – Эли обхватила его руками.

Джаред поцеловал ее в висок.

– Ты меня получила.

Ему показалось, что она смеется. Отодвинувшись, Джаред посмотрел на нее и заметил слабую улыбку на ее залитом слезами лице.

– Когда это ты стал таким хорошим парнем?

– Мне кажется, ты ошибаешься. Я не такой уж хороший парень. Боюсь, ты узнаешь, что я только перспективно хорош. Набери в Гугле «хороший парень», и ты найдешь линк[1] на меня.

Ее улыбка стала шире.

– А как насчет скромности?

– Нет. Не до такой степени.

Джаред открыл бутылку с водой, которую принес, и вручил ей.

Она сделала глоток.

– Спасибо.

Джаред попытался растрепать ее волосы, которые она, нервничая, накручивала себе на палец.

– Я был уверен, что комната ожидания будет полна желающих составить тебе компанию, – заметил он.

Эли посмотрела в сторону:

– Я не хотела никого тревожить. У Поли свидание, и я попросила ее не отказываться от него. Я позвоню миссис Мейер после того, как Дедулю устроят в палате.

Такова Эли. Всегда думает обо всех, кроме себя.

– Если бы я знал, я бы попытался пораньше освободиться.

– Я не ожидала, что ты будешь… Я хочу сказать, как мы с тобой…

Эли не закончила предложение и вскочила, когда в комнату ожидания вошел доктор Ансари. Джаред поднялся и встал рядом с ней. Девушка прислонилась к нему, дотронулась до его руки и переплела его пальцы со своими. Джаред сжал ее руку, словно предлагая свою силу, свою поддержку.

– Все прошло как ожидалось, Элисон, – сказал доктор Ансари.

– Значит, он в порядке? Где он? Могу я его видеть?

– Он переведен на ночь в контрольную палату. Первое, что я сделаю утром, – оценю его состояние.

– Спасибо, доктор Ансари. – Эли обняла его. – Спасибо вам огромное. – Затем повернулась к Джареду: – Я иду в контрольную палату. Поговорим с тобой завтра.

Она быстро поцеловала его в щеку.

– Спасибо тебе, – добавила она, ее слова шли от сердца, а глаза выражали глубину ее признательности.

Сначала Джаред хотел пойти с ней, чтобы убедиться, что перевозка Дедули прошла гладко. Но вместо этого он провел несколько минут, разговаривая с доктором Ансари, выясняя детали операции, ее исход, прогнозы и план лечения. Затем направился в контрольную палату.

Здесь он поговорил с медсестрой Дедули и вручил ей карточку с номером своего мобильного телефона.

– Пожалуйста, позвоните мне, если что-нибудь понадобится. Не важно, в какое время.

Медсестра улыбнулась:

– Будьте уверены, доктор Паджет.

Джаред договорился с коллегой подежурить за него в воскресенье, так чтобы он мог побыть с Эли. Он пошел домой и вернулся в больницу в шесть тридцать утра. Не найдя никого на сестринском посту, Джаред сунул голову в палату Дедули.

Из-за занавески он услышал:

– Элисон Элизабет Форшэй, ты не можешь мыть меня в постели. Я вымоюсь сам.

Голос Дедули звучал на удивление энергично и взволнованно. Джаред постучал в полуприкрытую дверь.

– Могу я войти?

Эли отодвинула занавеску. Ее волосы были спутаны, одежда измялась, лицо было бледным. Она выглядела огорченной, измученной и смущенной.

– Разве ты работаешь сегодня?

– Я взял отгул на случай, если я тебе понадоблюсь.

Из-за Элиной спины раздался голос Дедули:

– Вы должны спасти меня, док.

Джаред посмотрел за Эли. Дедуля сидел на кровати, и его голос звучал как обычно.

– Эли пытается меня прикончить. Всю ночь у меня не было ни минуты покоя, и я мечтал о том, чтобы кто-нибудь пришел.

– Я пытаюсь привести его в порядок, чтобы не разочаровать его компанию, но он отказывается сотрудничать, – проворчала Эли.

Пожилая женщина, одетая в темно-синий блейзер добровольного помощника, торопливо вошла в комнату. Джаред узнал в ней соседку Дедули, которая помогала врачам в реанимации после инцидента со школьными автобусами.

Словно по команде, Дедуля повалился на кровать и закашлял. Его лицевые мускулы напряглись. Когда он заговорил, его голос был хриплым и звучал слабо.

– О, миссис Мейер. Слава богу, что вы здесь.

Что, черт побери, происходит? Этот человек перешел от веселья к немощи в долю секунды. Джаред взглянул на монитор, готовый в любую секунду услышать сигнал тревоги, и потянулся к стетоскопу, который обычно висел у него на шее, позабыв, что он не на дежурстве.

Эли приготовилась надавить Дедуле на грудь и начать закрытый массаж сердца.

– Я только что говорил Эли. – Дедуля с трудом выдавливал слова. – Мне неудобно, что она мне помогает мыться. Но я слишком слаб, чтобы сделать это самому.

Ну и артист.

Эли раскрыла рот от удивления.

– Тогда я прибыла как раз вовремя. – Миссис Мейер стащила блейзер, повесила его, положила свой жакет и записную книжку на стул у окна и, закатав рукава своего свитера до локтей, приблизилась к кровати. – Возвращайся домой, дорогая, – сказала она, целуя Эли в щеку. – Я вытащу его отсюда.

Эли не хотела перекладывать свои обязанности дежурной медсестры на миссис Мейер. Она была готова к битве.

– Отправляйся, Элисон, – подтвердил Дедуля, поднимая голову, голос его звучал сильнее, хотя и ненадолго. – Я уверен, миссис Мейер позаботится обо мне. – Он одарил пожилую женщину откровенно мужской улыбкой.

– Ты знаешь, что так и будет, ты, старый простофиля, – хихикнула миссис Мейер.

Эли с удивлением следила за их перепалкой.

– Пойдем, Эли, – сказал Джаред, подходя к ней и беря под локоть, готовый тащить ее к двери, если понадобится.

Эли наклонилась и быстро поцеловала Дедулю в щеку и, что удивительно, с готовностью последовала за Джаредом.

– Пока, детка, – слабо произнес Дедуля. – Тебе нет нужды приходить позже. Вы ведь останетесь, не так ли, миссис Мейер? – И он закашлялся.

– Конечно, я останусь, сладкий мой, столько, сколько тебе понадобится.

В коридоре Эли спросила:

– Что, черт побери, только что произошло?

Джаред улыбнулся:

– Я думаю, у Дедули есть подружка.

– Миссис Мейер? Они дружат долгие годы. Они как брат и сестра.

– Похоже, нет. Пойдем. – Джаред сжал ее руку. – Я отведу тебя позавтракать.

Эли шагала рядом с ним, но мысли ее витали где-то в другом мире.

– Я – единственная, кто заботится о Дедуле, – сказала она как будто себе самой. – Я слежу за его лекарствами, хожу с ним к врачу и сижу с ним, когда он болен. Я убираю дом, готовлю для него и составляю ему компанию.

– Очевидно, миссис Мейер составляет ему другого рода компанию.

Глаза девушки расширились.

– Ладно. Не будем в это углубляться.

Когда они свернули в другой коридор, Эли посмотрела на Джареда, ее глаза были грустными.

– Он больше во мне не нуждается.

«Но я нуждаюсь», – подумал Джаред. Это открытие оказалось для него сюрпризом. Шокировало его до самой глубины души.

Эли продолжала идти, занятая своими собственными мыслями.

Джареду нравилось смотреть на нее, он наслаждался временем, проведенным с ней. Он скучал по ней. Но нет. Она была ему не нужна. Джареду Паджету никто не был нужен. И через две недели, когда ему придет время уезжать, он уедет. И чтобы быть уверенным в этом, он уже подписал и отослал контракт на новую работу. Пути назад не было.

Глава 10

Эли сидела за кухонным столом, вертя в руках коробочку с тестом на беременность, и ждала Джареда. После завтрака в столовой Эли пришла домой принять душ и немного поспать. Джаред предложил прийти к ней с ланчем и DVD около часу.

В тот момент ей показалось, что это хорошая мысль.

Хотя позднее она решила, что сообщить о беременности по телефону было бы намного легче. Эли считала, что должна быть честной с Джаредом и не держать в секрете то, что она теперь знала точно.

Он постучал. На семь минут раньше. Ее сердце подпрыгнуло, а грудь сжалась.

Сделав глубокий вдох, Эли сунула коробочку обратно в пакет с лекарствами, свернула его и сунула в шкафчик под кухонной раковиной. Если он ей не поверит, она вытащит ее и покажет ему доказательство, которое не обсуждается.

Эли открыла дверь. Джаред вручил ей красивый букет роз бледно-персикового цвета.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но дотронулся только до ее щеки, потому что она быстро отвернула голову.

– Что не так? – спросил Джаред.

Эли не могла заставить себя поцеловать его, зная, что их беседа ничем хорошим не закончится, что сегодня их отношения изменятся навеки, и не в лучшую сторону. Эта мысль опустошала ее изнутри.

– Нам нужно поговорить.

– Мы можем поговорить за едой? Я проголодался.

Джаред снял пальто и повесил его в шкаф. Она сопротивлялась желанию сказать ему, что он, может быть скоро, захочет надеть его снова.

Эли посмотрела на коробку с сэндвичами, которые он поставил на стол. Несмотря на то что она пила огромное количество воды из-за сухости в горле, ее желудок сжался так сильно, что ничто не могло в него попасть.

– Это займет всего лишь минуту. – Она вернулась к своему стулу, чувствуя легкое головокружение.

– Ты запутала волосы. – Джаред потянулся к ее правому уху.

Эли нашла узел и начала распутывать его, радуясь, что ей есть чем занять руки.

– Так плохо, да? Ну хорошо. Облегчи свое сердце, а затем мы поедим.

– Сядь. Вот сюда. – Эли показала на противоположный стул, от которого легко можно было пройти к двери.

Джаред сел.

– Мне нелегко сказать тебе это. Я просто собираюсь сказать. – Она крепко сжала руки, лежащие на коленях.

Он кивнул, не сводя с нее глаз.

– Я беременна.

Джаред смотрел на нее так, как будто она говорила на другом языке и у него были проблемы с переводом. Через минуту он напрягся.

– Ты говорила мне, что не беременна.

Джаред говорил спокойно. Может быть, все будет не так ужасно, как она думала.

– Черт побери, Эли. – Он запустил руки в волосы. – Как, черт побери, такое могло случиться?

Он что, шутит? Как, он думает, такое случается? Сперма. Яйцеклетка.

Джаред вскочил и начал шагать по кухне.

– После той первой ночи я каждый раз пользовался презервативом.

Эли не ожидала, что он будет счастлив услышать эту новость, но все-таки в глубине души до самой этой минуты надеялась на чудо и теперь чувствовала себя униженной оттого, что чуда не произошло.

– Да. Я знаю, какой ты прилежный в смысле презервативов.

– Не делай из меня плохого парня. – Он посмотрел на нее укоризненно. – Это ты тогда взобралась на меня и не предохранилась.

– Ты знаешь, я в ту ночь не могла думать ясно.

– О, готов поспорить, что ты прекрасно знала, что делаешь. – Джаред сунул обе руки в карманы своих джинсов, словно стараясь удержаться от того, чтобы не бросить в нее чем-нибудь.

Эли с трудом вздохнула.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что все вы, женщины, одинаковы, вот что. – На его лбу вздулась вена, которой она не замечала раньше. – Ты манипулировала мной, чтобы добиться своей цели. Ты делала это с Майклом и теперь пытаешься сделать это со мной.

Его слова обжигали, прокладывали пылающий путь сквозь нее.

– Я ничего не хочу от тебя. – Эли не нравилось смотреть на него снизу вверх, поэтому она тоже встала. – Я превосходно смогу вырастить ребенка одна.

Его глаза сузились, и он посмотрел на нее сверху вниз.

– Если ты забеременела, чтобы загнать меня в угол, ты сильно просчиталась, – медленно произнес он.

– Вот так новости, просто гениально, женщина не может забеременеть сама. Ты занимался со мной сексом без презерватива, прямо здесь, в моей постели. Дважды. Почему же это моя вина?

– Я думал, ты принимаешь контрацептивы! – заорал Джаред достаточно громко, чтобы услышала миссис Тапер.

– Ну, я их не принимала! – крикнула она в ответ еще громче.

Джаред понизил голос:

– Ты сказала, что все в порядке, что ты мне доверяешь.

– Если я в чем-то просчиталась, так как раз в этом. Ты одурачил меня в ночь, когда покидал город, и ты это знаешь. Я слишком много выпила, я была эмоционально сломлена, и ты воспринял это как шанс получить меня и быть таков.

Это ее обвинение заставило его замолчать. Джаред на самом деле выглядел почти виноватым.

– Это было не так, Эли, – тихо сказал он. – Ты нуждалась во мне. Я дал тебе то, чего ты хотела, о чем ты умоляла меня.

– Как бы там ни было, – она остановила его взмахом руки, – я сказала то, что должна была сказать. – Эли подошла к шкафу, чтобы достать его пальто.

– Подожди. Мы должны поговорить об этом.

– Тут не о чем говорить. Я беременна, а ты уезжаешь.

– Стоп. – Джаред поднял обе руки. – Дай минутку, чтобы собраться с мыслями. Ты уже некоторое время знала о ребенке. А я все еще в шоке.

– Только со вчерашнего дня, – спокойно возразила Эли. Ей было важно, чтобы он понял, что она не скрывала от него правду. – Я бы сказала тебе сразу же, как только обнаружила, но у Дедули был сердечный приступ. Я не лгала тебе, Джаред. Я, честно, не думала, что беременна, когда ты спрашивал меня об этом. Мой цикл меняется из-за ночных смен, а у меня были три недели дежурств, когда ты вернулся.

– Я хочу сделать все правильно, Эли. Я здесь ради тебя. – Теперь его голос звучал спокойнее. – Я помогу тебе. Я оплачу медицинские расходы.

Слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам.

– Это щедрое предложение. Спасибо.

– Тогда почему ты плачешь?

Эли вытерла кулачками глаза.

– Потому что я в последнее время все время плачу, разве ты не заметил?

– Ну же, детка. Расскажи мне.

Джаред сделал шаг к ней навстречу, словно собирался заключить ее в объятия. Эли вытянула вперед руки, чтобы остановить его.

– Все эти годы я мечтала, как скажу мужчине, которого люблю, что беременна от него, – сказала она, шмыгая носом, – и ни разу в моих мечтах он не ответил: «Я помогу. Я оплачу твои медицинские расходы».

Джаред смотрел на нее.

Черт. Она боролась с этим целыми днями, старалась убедить себя, что она не влюблена в него. И в пылу спора слова вылетели у нее прежде, чем она смогла проконтролировать их.

– Я лю…

– Не смей говорить, что любишь меня. – Эли подошла к шкафу и дернула его пальто с такой силой, что плечики упали на кушетку. – Это оскорбительно, произносить эти слова только потому, что ты думаешь, будто я хочу их услышать. Я не хочу. Во всяком случае, не от тебя. У меня значительное преимущество перед тобой. – Эли вытерла глаза рукой. – Мне не нужны твои деньги. У меня великолепные друзья, и я уверена, что Дедуля и миссис Мейер будут с удовольствием сидеть с ребенком. Единственное, что я хочу, чтобы ты сделал, – это уехал из города. Это будет к лучшему.

– Мы могли бы выработать какой-нибудь план.

– Ты меня не понял. Я не хочу вырабатывать с тобой никаких планов. Я хочу выйти замуж. Я хочу иметь кучу детей, собаку и дом. Это было ошибкой, проводить с тобой время, если ты не хочешь того же самого. – Эли взяла его пальто и протянула ему.

– Я тоже хочу тебя. Я хочу нашего ребенка. Я даже согласен на дом и собаку. Я просто не хочу жениться.

– Ну а я хочу.

– Черт побери, Эли. Я еще не разобрался со своим прошлым браком, а ты пытаешься втянуть меня в следующий.

Его слова словно бы высосали из комнаты весь воздух, повисли между ними, как непреодолимый барьер.

Женат.

У Джареда где-то есть жена, может быть, и дети тоже. Превосходная маленькая семья.

Она была просто другой женщиной. Подходящей для секса и больше ни для ничего. Пронзительная боль поразила ее сердце. Эли привалилась к закрытой двери, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух.

Джаред провел рукой по лицу, полез в задний карман и вытащил жвачку.

Эли смотрела на него: мужчина! Копия ее отца в возрасте тридцати лет. Привлекательный. Симпатичный. Лживый мошенник. Разбивающий сердца мерзавец. Изменник, который не уважает священного таинства брака.

– Позволь мне объяснить, – спохватился Джаред, пытаясь смягчить яростную тишину.

– Ты женат?

– Формально да. Но…

Эли прижала его пальто к своей груди.

– В этом нет ничего формального. Или ты женат, или нет.

– Если ты дашь мне сказать…

– Убирайся. – Она бросила в него пальто. Оно упало на пол у его ног.

– Эли, пожалуйста.

– Убирайся.

– Не раньше, чем я…

– Отлично. – Она пробежала по коридору до ванной, готовая вот-вот взорваться. – Оставайся сколько хочешь. – И захлопнула за собой дверь. Затем трясущимися руками заперла дверь на болт, прислонилась к холодной кафельной стене и соскользнула на пол. Джаред женат. Эли уронила голову на руки, чувствуя, как слезы наполняют глаза. Она влюбилась в женатого человека.

Джаред не последовал за ней, не стал кричать через дверь, не сделал никакой попытки продолжить разговор.

Вместо этого зазвенело стекло.

Дверь хлопнула.

Он ушел, подумала Эли.

Джаред поднял пальто с пола, собираясь набросить его обратно на стул, промахнулся и попал по стеклянной вазе с розами, которые он принес для Эли. Ваза упала, и вода разлилась по столу, промочила бумажную коробку с их несъеденным ланчем и закапала на паркетный пол.

Джаред подошел к шкафу, повесил пальто и хлопнул дверью. Теперь все запуталось фигурально и буквально. Открыв шкафчик под кухонной раковиной в поисках бумажных полотенец, он наткнулся на медицинский пакет.

Джаред положил пакет на стол, открыл и вынул ярко-розовую коробочку. Там лежали тест на беременность и выписка. Джаред посмотрел на нее и понял, что Эли сказала ему правду, она выяснила, что беременна, в последние двадцать четыре часа.

Затем внимательно изучил тест.

Две розовые линии.

– Я не лгала тебе, – произнесла Эли.

Джаред так сосредоточился на изучении теста, что подпрыгнул при звуке ее голоса.

Эли взяла тест, коробочку и пакет и выбросила их в мусор.

– И если тебе хочется что-нибудь крушить, пожалуйста, делай это у себя дома, а не у меня, – предупредила она.

Эли вошла в кухню, обутая в вязаные шлепанцы.

– Стоп. Тут на полу стекло, – предупредил ее Джаред.

Эли не слушала. Без лишних слов она вытащила рулон бумажных полотенец, стала на колени и начала собирать воду. Джаред трудился рядом с ней, собирая большие куски стекла.

Розы лежали на полу, промокшие и смятые.

– Ты хочешь, чтобы я попытался спасти цветы?

– Нет.

Ну конечно нет, подумал Джаред, потому что их принес он, а она собирается избавиться от него, выкинуть его из своей жизни. Но ей лучше подумать как следует. Джаред еще не знал, как он будет это делать, но он планировал играть активную роль в жизни своего ребенка. И в жизни Эли.

У нее в животе забурчало.

– Я спас сэндвичи. Пойди поешь, – сказал он. – Я здесь закончу.

Эли продолжала вытирать пол, словно ничего не слышала, с большей яростью, чем того требовала работа.

– Где она живет?

– Кто?

– Твоя жена, Джаред. – Эли посмотрела на него как на идиота. – Где живет твоя жена?

– Я не знаю. Она бросила меня два года назад, и я с тех пор не видел ее и не слышал.

У Эли в животе забурчало снова.

– Как насчет того, чтобы ответить на все твои вопросы за ланчем?

Эли начала вытирать стулья.

– У тебя есть дети? – спросила она, не глядя на него.

Джаред глубоко вздохнул. Он отступил назад и прислонился к холодильнику.

– Нет. Единственный мой ребенок – это тот, которого носишь ты.

Несмотря ни на что, он чувствовал растущий восторг при мысли, что станет отцом.

– Как долго вы были вместе?

– Мы встречались два месяца, а потом была свадьба честь по чести. Я не знал, но у Сиси, так ее зовут, были скрытые проблемы с наркотиками. Как только она выяснила, что я не стану прописывать ей наркотики, которых она жаждала, и что у меня нет бесконечного потока денег, она превратила мою жизнь в ад. Ей потребовалось два месяца, чтобы опустошить мои кредитные карточки и спланировать переезд. В один прекрасный день, пока я был на работе, она забрала машину, которую я купил ей в качестве подарка на свадьбу, мой музыкальный центр, мой банковский счет и покинула город.

Преследуемая ее наркоторговцем, которому она была должна уплатить долги, она вовлекла Джареда в судебный процесс.

– Ты любил ее?

Ему хотелось завопить: «Черт, нет». Но если быть честным… В то время он думал, что да. Но теперь он знал, что его чувство к Сиси было простой привязанностью, если сравнивать с тем глубоким чувством, которое он испытывал к Эли. День, проведенный с Эли, был хорошим днем, даже если он работал в этот день двенадцать и больше часов. А время, проведенное в разлуке с ней, казалось Джареду пустым и потерянным.

– Ты все еще испытываешь к ней чувства? – спросила Эли, так тихо, что он почти не расслышал ее.

Да. Презрение. Гнев.

– Ты спрашиваешь, люблю ли я ее еще? Нет.

Джаред отвечал за ее преступления. Но нет, он не любил ее.

– Тогда почему ты не развелся с ней?

Вопрос на миллион долларов.

– Куча причин, ни одна из которых больше не имеет значения. После того как я покинул Мадрин-Фоллз, я дал инструкции своему адвокату сделать все возможное, чтобы устроить мой развод. Я нанял частного детектива, который нашел Сиси. В городке в полутора часах езды от Мадрин-Фоллз, из всех мест она выбрала именно это. Она доставила мне некоторые неприятности, – боялась, что, если подпишет бумаги о разводе, отдел по борьбе с наркотиками найдет ее, – но мой адвокат заверил меня, что через несколько недель я буду свободен.

– Рада за тебя.

За нас.

– Я тоже.

– Так что следующая женщина, которую ты затащишь в постель, не будет страдать от боли, узнав, что ты лжец, так, как это случилось со мной.

Черт возьми. Удар прямо под дых. Он заслужил это.

– Мне жаль. Я должен был рассказать тебе, хотя сам головой и сердцем понимал, что мой брак закончился давным-давно.

– И тем не менее по закону ты все еще женат.

– Да, у меня есть документ, где говорится, что я женат. – До сегодняшнего дня он не сознавал, что брачное свидетельство не имеет для него никакой ценности. – Но он не заставил мою жену полюбить меня. Не заставил ее отказаться от лжи, воровства и не удержал от того, чтобы бросить меня. Отношения между мужчиной и женщиной должны быть основаны на большем, чем просто пара подписей и листок бумаги.

– Я согласна. Эти отношения нуждаются в честности и доверии. Без них у нас нет ничего. Ты должен был рассказать мне, Джаред. Ты должен был доверять мне достаточно, чтобы объяснить ситуацию и дать мне шанс принять правильное решение.

– Я знаю. Но в ту ночь в баре все случилось так быстро. Я понимал, что сделаю величайшую ошибку в моей жизни, если уеду, не поцеловав тебя, не прикоснувшись к тебе. Мне очень жаль, Эли. Так жаль. Но я был не единственным, кто не был абсолютно честен. Ты тоже должна была сказать, что, возможно, ты беременна.

– После того, как ты накричал на меня? – Эли уронила один из стульев и посмотрела себе под ноги. – Ты прав. Я тоже прошу прощения.

Джаред поднял стул и сел за стол рядом с Эли, упираясь в ее плечо своим.

– Мы отличная пара. – Он подтолкнул к ней сэндвич с индейкой на пшеничном хлебе, без майонеза. – Что нам делать теперь?

Она развернула сэндвич.

– Тут ничего не поделаешь. – Эли откусила кусочек. – Ты ясно дал понять, что уезжаешь. Если я правильно помню, твои слова звучали так: «В конце месяца я уезжаю. Никто и ничто меня здесь не удерживает». – Она подняла глаза от сэндвича и посмотрела прямо на него. – Я позабочусь о ребенке. Я буду лучшей мамой, какой только смогу. Тебе не стоит беспокоиться.

– Я знаю. – Джаред не беспокоился, у него не было абсолютно никаких сомнений в том, что она будет прекрасной матерью. Но он хотел использовать свой шанс быть великолепным отцом, быть важной частью жизни ребенка. Быть здесь с Эли, чтобы менять ему пеленки, целовать там, где бо-бо, и читать на ночь сказки, дождаться первого зуба, первых шагов и первой стрижки.

Откусив несколько кусков сэндвича, Эли встала:

– Я немного устала.

Первый раз Джаред заметил, какая она бледная и изможденная.

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Просто устала. – Эли зевнула. – Я думаю еще немного поспать.

Джаред отдал бы все на свете, чтобы присоединиться к девушке, чтобы обнять ее и утешить.

– Я хочу попытаться…

– Не надо. Мне не нужны пустые обещания, подобные тем, которыми кормил мою мать отец.

Прямая осанка, голова высоко поднята. Она окинула его бесстрастным взглядом.

– Я доверяю и могу рассчитывать на Дедулю и миссис Мейер, на Викторию, Рокси и Поли, которые мне помогут. До свидания, Джаред. И если я не увижу тебя до отъезда, счастливого пути.

Он смотрел, как она уходит в спальню.

За две оставшиеся недели Джаред решил видеться с Эли так часто, как только возможно. И встреча состоялась быстрее, чем он ожидал, потому что, когда он вернулся в свою съемную квартиру, он осознал, что ключи от нее уже не лежат в кармане его пальто. Они, должно быть, вывалились где-нибудь в квартире Эли. Джаред довольно долго стучал в ее дверь, ответа не было. Она не могла уснуть так быстро, пока он бегал к себе и обратно. Джаред вспомнил, какой бледной она была, и принялся колотить в дверь.

– Открой дверь, Эли! – кричал он.

К тому времени, как она ответила ему, он сбил себе костяшки на пальцах.

– Оставь меня в покое! – прокричала она ему из-за двери.

– Мне нужны ключи. Их нет в кармане. Они, должно быть, выпали.

Эли ничего не ответила. Минутой позже дверь отворилась настолько, чтобы просунуть в нее руку. В ее ладони лежали его ключи.

– Почему ты так долго не открывала?

Джаред толкнул дверь.

Она блокировала ее изнутри.

– Уходи.

Ее голос был надтреснутым, он звучал так, словно ее нос был забит.

– Тебе лучше отойти от двери, – пригрозил Джаред, готовый снести дверь с петель, если будет необходимо. – Я войду. – Когда его толчки не встретили сопротивления, он ввалился в ее кухню.

– В следующий раз я вообще не открою дверь. – Она стояла в вызывающей позе в своей фланелевой пижаме лилового цвета, ее глаза опухли и были окружены красными кругами, ресницы слиплись от слез, кончик носа был розовым.

– Ты выглядишь так, что тебя хочется немедленно обнять.

Девушка отвернулась, поднесла к носу салфетку, но не двинулась с места.

– Я не знаю, что принесет нам будущее. – Джаред подошел к ней. – Но сейчас я здесь. – И распахнул объятия, почти всхлипнув от облегчения, когда она упала в них. Он стоял, обнимая ее, пока она плакала, гладя ее по спине и опасаясь, что малейшее его движение нарушит близость между ними и он ее уже не вернет.

Через некоторое время она ослабла в его руках.

– Пойдем. – Джаред освободил одну руку и опустил другую на ее плечо. – Тебе нужно лечь.

Он повел ее к спальне.

Из-под одеяла она спросила:

– Ты останешься на?..

Джаред не стал ждать, когда Эли закончит фразу, лег рядом на одеяло, подоткнул его и обнял, положив руку на ее живот. Его семья была в его руках, и он больше не хотел ее отпускать.

– Несколько минут? – докончила она, дыхание ее было расслабленным.

До конца их дней. Потому что главное в жизни мужчины – это любовь к женщине. Он заботится о ней, дает ей что нужно независимо от того, женат он на ней или нет.

И Джаред любил Эли. О ней была его первая мысль утром и последняя мысль вечером. Она наполнила его скучную жизнь цветом и нарушила немоту, которая глубоко проросла в нем. Эли разбудила его эмоции, и, хотя ему не всегда нравилось то, что она заставляла его чувствовать, она вернула его к жизни, дала ему надежду на будущее. Но только при условии, если она и их ребенок будут желанной частью этого. Если такое случится, ему нужно будет найти место, где они будут жить, и работу поблизости.

Глава 11

Утром в понедельник Эли зашла в магазин за продуктами, чтобы забить холодильник Дедули и кладовую. Затем она направилась к нему домой, почистить овощи и постелить свежие простыни на кровать, готовясь к его возвращению домой сегодня вечером. Но когда она приехала в больницу, чтобы забрать его, она узнала, что Дедуля принял приглашение миссис Мейер продолжить лечение у нее дома. После шоу, которое устроил Дедуля в реанимации, Эли ожидала, что выздоравливать он будет долго.

В среду Эли заступила во вторую смену. Во время ланча она повесила трубку телефона на сестринском посту и повернулась к Норе – секретарше.

– Транспорт возвращается. Радиология может взять мистера Клеммонса, я привезу его к ним прямо сейчас. Потом я забегу в кафетерий, перехватить чего-нибудь. Все мои пациенты поели, кроме 504Б, который на физиотерапии. Его поднос в его комнате. Я ожидаю повторной операции. Если позвонят из реанимации, скажи, что я буду через пятнадцать минут.

Нора кивнула:

– Я позову Рокси, если кто-нибудь из твоих пациентов позвонит.

Эли толкнула кресло на колесиках к палате мистера Клеммонса.

Худощавый пожилой человек сидел в том же кресле, куда она усадила его за ланчем.

– Пришло время сделать вам рентген грудой клетки, мистер Клеммонс.

Эли помогла ему встать и дойти до туалета. Пока он приводил себя в порядок, она взяла его красно-синий плед из шкафа и протянула его в приоткрытую дверь.

– Вам лучше накинуть это. В коридоре холодно.

– Спасибо, Элисон.

Клеммонс, шаркая, вышел из туалета, и Эли подождала, пока он не устроится в кресле на колесиках. Она накинула легкое одеяло ему на ноги, затем причесала его.

– Я не знаю, чего вы так беспокоитесь, – сказал Клеммонс. – Я стар и умираю от рака легких. Кому какое дело, как я выгляжу?

– Мне есть дело, мистер Клеммонс. Вашей жене и детям есть дело.

Эли толкнула кресло на колесиках, выехала из комнаты и двинулась по коридору к лифтам.

– Ваш доктор доволен результатом операции. Он сказал, что, может быть, завтра выпишет вас домой. И если вы не сбреете свою щетину, закрывающую вашу улыбку, до конца моей сегодняшней смены, я сама вас побрею.

– Я подумаю об этом. – Клеммонс пытался говорить сердито, но он был милый старик.

– Когда вы закончите с рентгеном, вы, может быть, захотите проехаться до сестринского поста и поговорить с Норой. У нее есть фотография последнего мужчины, которого я побрила. Выглядит симпатично.

Эли увидела его улыбку в отражении металлической двери лифта.

«Припарковав» мистера Клеммонса в комнате ожидания в отделении радиологии и отдав его карту дежурной медсестре, Эли направилась в кафетерий.

Стоя в очереди в кассу, с йогуртом в одной руке и бананом в другой, Эли усмотрела Джареда, сидящего за столом в дальнем углу. Медсестра, которую она не знала, шла с подносом в его направлении.

Смотри в сторону.

Ничего подобного.

Она смотрела на него с болезненным любопытством, удивившись, что Джаред помотал головой, когда медсестра собралась отодвинуть стул напротив него, чтобы сесть. После короткой беседы она ушла за другой столик и, усевшись там, яростно что-то зашептала шести женщинам, сгрудившимся вокруг нее.

Ничуть не взволнованный этим происшествием, Джаред вернулся к чтению своего журнала. Сердце Эли подпрыгнуло. Для нее не должно было иметь значения то, что он отшивает других женщин, но для нее это значение имело. Эли не должна была все еще хотеть его, но она хотела. «Я не знаю, как все обернется в будущем. Но сейчас я здесь».

Эли уплатила кассиру и обнаружила, что идет к столику Джареда. Она не видела его с тех пор, как он держал ее в своих объятиях.

– Привет, – сказала она, добравшись до него.

Его глаза просияли.

– Как ты?

Мне грустно и одиноко. Я смущена. Напугана будущим.

Эли заставила себя улыбнуться.

– Ты прогоняешь любую компанию?

– Только не тебя. – Джаред наклонился к ней и понизил голос: – Я сказал той медсестре, что лучше ей не садиться со мной, потому что я встречаюсь кое с кем страшно ревнивым и не хочу иметь дело с негативными последствиями. Если ты сядешь за мой стол, и она, и все остальные женщины, которые сейчас болтают, поймут, что это ты.

Эли отодвинула стул и села.

– Через несколько месяцев, когда я стану толстой, с большим животом, они все равно будут о нас болтать. – Эли не собиралась широко оповещать общественность о том, кто является отцом ее ребенка, но и в секрете сохранить это ей не удастся.

Джаред положил локти на стол и наклонился вперед.

– Ты не будешь толстой. Ты будешь кругленькой и, я думаю, станешь еще красивей, чем сейчас.

Сладкие речи.

– У меня будут растяжки, распухшие лодыжки и отекшее лицо. Спина у меня будет болеть, мои груди распухнут, и я, вероятно, буду безостановочно жаловаться. Радуйся, что тебя здесь не будет, чтобы стать свидетелем этой трансформации.

Эли хотела показать, что относится к происходящему легко, что она не возражает, если он уедет. Но боль сверкнула в ее глазах.

– Я пытаюсь…

– Пожалуйста, не надо. – Эли перебила его. – Я не хочу, чтобы ты пытался что-то делать, чтобы облегчить мои заботы. Я хочу чистого разрыва. Только так я смогу с этим справиться. Черт. – Она посмотрела на часы. – Мне пора идти. – Девушка встала. – Меня ждет пациент в радиологии.

Джаред тоже встал.

– Я пройдусь с тобой.

– Нет.

Эли повернулась и заторопилась к лестнице. Взбираясь по ступенькам, она вспомнила нечастые, странные визиты ее отца, мужчины, которого она едва знала. «Ты помнишь папочку. Поцелуй его. Нет, ты не можешь уйти к Саре. Папочка приехал тебя навестить. И тебе лучше вести себя хорошо».

Пропущенные дни рождения. Нарушенные обещания. Израненные чувства. Эли не позволит ребенку пережить подобную судьбу. И она отказывалась жить, как ее мать, вцепившаяся в мужчину, который не любил ее. Джаред должен уехать. Это будет лучше для нее и для ее ребенка.

Вечером в пятницу Джаред подумал о том, как быстро пролетает рабочий день. Сидя у себя в кабинете за столом, он несколько минут обдумывал то хорошее и плохое, что произошло сегодня.

8:00. Получил письмо от своего адвоката. Сиси подписала бумаги о разводе.

9:00. Был на встрече с главврачом: попросили заменить доктора Розена, когда он покинет свой пост в марте.

9:03. Выяснилось, что к нему нет претензий у отдела по борьбе с наркотиками.

9:15. Чуть не упал в обморок, когда главврач сказал ему, что он уже знает об обвинениях в его адрес и уже поговорил с руководством отдела наркоконтроля о том, чтобы Джаред начал работать в больнице.

9:45. Помчался заполнять заявление в отдел кадров.

10:30. Позвонил агенту по недвижимости выяснить насчет дома, который он видел в Интернете. Назначил ему встречу после работы.

11:00. Пару минут наслаждался ощущением счастья.

Работа в городе: выглядит неплохо.

Дом в городе: работаю над этим.

Эли: все еще разговаривает с ним.

Это было начало.

11:45. Заметил первый разочарованный, недоверчивый взгляд коллеги.

13:00. Узнал, что новость о том, что у него были проблемы с наркоконтролем, теперь циркулирует по больнице. И между прочим, кое-кто из персонала стал поглядывать на него с подозрением. Похоже, никто не упомянул о том, что дело закрыто и у отдела наркоконтроля недостаточно улик, чтобы официально обвинить его. Что он невиновен, черт побери!

Это было как на той, предыдущей работе, – персонал осуждал его по слухам, не интересуясь узнать правду. Это раздражало, что люди так быстро готовы были признать в нем способность нарушить закон из-за того, что он женился на наркоманке.

Кто-то постучал ему в дверь. Тани позвала:

– Главврач на второй линии.

Вероятно, звонит, чтобы сообщить Джареду плохие новости.

«В свете неприятных слухов, циркулирующих среди персонала, мы считаем, что, взяв вас на работу, мы подорвем здоровую рабочую обстановку в реанимации».

– Скажи ему, что я перезвоню.

В следующие два часа Джаред погрузился в работу, игнорируя взгляды, разговоры шепотом и неожиданную тишину, когда он входил в комнату. Каждая кровать в реанимации была занята пациентом. Как только он отпускал одного, въезжала каталка, менялись простыни, и привозили следующего. Эта гонка занимала его ум.

Где-то около трех часов Тани сказала:

– Главврач звонил снова, а ланч в вашем кабинете.

– У меня сейчас нет времени поесть. – Джаред вручил Тани папку. – Смотровая три, кровать два, нуждается в рентгене левого дистального радиуса.

– Понадобится время, – сказала Тани, направляясь в указанную смотровую. – Я позвоню в радиологию.

– Я должен…

Когда он сделал движение, чтобы отойти, Тани потянулась и схватила его за руку.

– Эли ждет уже около часа.

Эли? Земля поехала у него из-под ног. Он был так занят собой и своей работой, что совершенно забыл об Эли. Тупица. Его сердце учащенно забилось. Слышала ли она? Ну конечно слышала. Пришла ли она сказать, что расстается с ним, потому что он был с ней нечестен? Снова? Станет ли на его сторону или предоставит ему выкарабкиваться самому, как сделали его мать и Сиси? Поверит ли она, что его обвинили по ошибке, или посмотрит на него с отвращением, как остальная часть персонала? Использует ли это, чтобы оттолкнуть его, исключить из своей жизни ради лучшего?

Шагая в свой кабинет, Джаред чувствовал себя как человек, которого ведут на суд за убийство и который вот-вот войдет в зал суда, чтобы выслушать вердикт.

Эли сидела на стуле напротив стола, на ней были узкие темно-синие джинсы, черные ботинки и красный свитер. Девушка так пристально смотрела в окно на парковку, что вздрогнула, когда Джаред открыл дверь. Он стоял в дверях, спрашивая себя, что его ждет?

На лице Эли не было видно никаких эмоций.

– Тани сказала, ты не ел. Я принесла тебе ланч.

Она протянула ему пакет с сэндвичем и бутылку воды.

Еда – это хорошо. Джаред немного расслабился, сделал пару шагов, и дверь захлопнулась за ним.

– Спасибо.

– Есть еще какие-то тайны, которые ты от меня скрываешь? Очевидно, что в конце концов они выплывут наружу, и лучше пусть это произойдет раньше, чем позже.

Что это, в ее голосе звучал сарказм? Джаред умел реагировать на сарказм.

– Это была последняя.

Эли встала, ее голубые глаза были наполнены заботой и тревогой, а не разочарованием и неверием. Джаред позволил себе медленно вздохнуть.

– Ты выглядишь так, словно хочешь кого-то обнять. – Девушка подошла к нему и крепко обхватила руками его талию, прижимаясь щекой к его груди.

Джаред обнял ее в ответ так, как будто от ее близости зависела его жизнь. Может быть, это так и было.

Он не знал, как долго они простояли так, сплетенные в объятии, в полной тишине, и их не тревожил шум из-за двери. Но этого было достаточно, чтобы придать ему сил и уверенности, что он пройдет через это испытание, и наполнить его оптимизмом. Эли будет на его стороне.

Эли наконец расплела руки, и он заставил себя отпустить ее.

– Расскажи мне основное, – попросила она, опять садясь на стул. Развернув сэндвич, который лежал на столе, протянула ему половину. – Я знаю, ты занят, но все же поешь.

Джаред сел на стул рядом с ней.

– Немногим больше двух лет назад… – Что-то застряло у него в горле, он попытался прочистить его. Эли открутила крышку с бутылки с водой и протянула ему.

– Спасибо. – Джаред сделал глоток. – Два года назад я попал под расследование отдела по борьбе с наркотиками того подразделения, которое занимается криминальной деятельностью врачей и аптекарей.

– Я уверена, что есть логичное объяснение, – кивнула Эли. – Ешь. – Она показала на его ланч.

Джаред почти совсем успокоился. Она не думала о нем самого худшего.

Он откусил кусок сэндвича.

– Когда ты будешь готов, начинай с самого начала.

Кто-то постучал в дверь. Послышался голос Тани:

– Простите, доктор Паджет. Скорая в пути. Женщина, шестьдесят два года. Лыжная травма. Правая нога, ребро и повреждения лица. Расчетное время прибытия – одиннадцать минут. И главврач звонил снова. Он сказал, это срочно.

– Хорошо, – ответил Джаред.

– Просто просвети меня, – попросила Эли.

– Кто-то украл один из моих блокнотов с рецептами. Я и не знал, что они пропали, пока полиция не явилась ко мне на работу, чтобы сообщить, что их нашли в кармане продавца наркотиками, который торговал рецептами на наркотики, с моей подписью и номером.

– Они не могли видеть, что подпись была поддельная?

Джаред готов был улыбнуться.

– Ты уверена, что ее подделали?

– Конечно, ее подделали. Ты никогда бы не подписал пустой бланк рецепта и не передал бы его торговцу наркотиками. – Она поколебалась, прежде чем добавить: – Разве что у тебя на это была очень веская причина.

Ее вера в его невиновность была так велика, что ему захотелось закричать от радости.

– Я почти уверен, что виновата была Сиси, но она исчезла еще до расследования. Это не остановило отдел по наркоконтролю от того, чтобы выстроить против меня обвинение с помощью рецептов, подделанных наркоторговцем, человеком, с которым я никогда не встречался, схватить меня, обыскать дом, найти одну таблетку на полу в спальне, которую я недолго делил с Сиси, и еще одну под холодильником.

В конце концов то ли потому, что он действительно был невиновен или благодаря его высокооплачиваемому адвокату, Джаред не был уверен, что сыграло большую роль, отдел по наркоконтролю закрыл дело.

– Информация о расследовании была во всех новостях. – Заголовки все еще были живы в его памяти. «Профессиональный врач подозревается в контактах с местной наркоцепочкой». «Рецепты доктора из реанимации найдены у наркоторговца». «Местный доктор находится под подозрением в подделке рецептов». – Не имело значения, что мне не предъявили официального обвинения и что отдел по наркоконтролю закрыл дело за отсутствием улик. Мои коллеги осудили меня своим судом, сделали собственные выводы и нашли меня виновным.

– Именно поэтому ты работаешь с агентством, вместо того чтобы работать прямо в больнице?

Джаред кивнул:

– Агентство подбирает места и ручается за меня. Таким образом, я не должен обсуждать подробности расследования. – Или переживать унижение, которое ты испытываешь, когда тебя не берут из-за этого на работу, подумал он.

– До сегодняшнего дня, – заметила Эли.

– До того, как я встретил тебя, – ответил он, глядя в ее глаза.

Никогда раньше для него не значила так много возможность задержаться в одном месте.

Кто-то постучал в дверь.

– Расчетное время прибытия – пять минут. И пожалуйста, позвоните главврачу, – сообщила Тани.

Эли встала:

– Возвращайся к работе и не тревожься. Я с этим разберусь.

– Разберешься с чем?

– Я думаю, что по больнице могли поползти нехорошие слухи. Я видела, как в свое время моя мать заперлась в доме, чтобы не знать, что о ней говорят.

Я никогда больше не позволю слухам ранить человека, который мне дорог. Я позабочусь об этом. Ты – превосходный врач и не заслуживаешь того, что о тебе говорят.

– Значит, тебе есть до меня дело? – Джареду хотелось вскочить на стол и сплясать. Вместо этого он сделал шаг к девушке.

Она смущенно ему улыбнулась.

– Да. И ты не облегчаешь мне задачу.

– Спасибо тебе. – Джаред обнял ее. – За то, что пришла сегодня, за то, что веришь в меня, за то, что заботишься обо мне, за все.

– Иди. – Эли отступила. Когда он повернулся, чтобы уходить, она добавила: – И найди время вернуться и прикончить вторую половину своего сэндвича.

То, что Эли заботилась о нем, то, что она пришла поддержать его и предложила прекратить слухи, дало ему надежду, что между ними все будет хорошо.

– Могу я прийти позже?

Прежде чем она могла ответить, опять раздался стук в дверь. На этот раз за дверью послышался голос главврача:

– Откройте, доктор Паджет.

Он подумал, что надежда, которую он обрел мгновение назад, сейчас может оставить его. Ему не хотелось, чтобы этот разговор состоялся. Не здесь. Не сейчас. Но он открыл дверь кабинета. Что еще он мог поделать? Там стоял главврач, одетый в мятые голубые медицинские брюки и черные туфли.

– Тебе придется уйти, – сказал Джаред Эли, не желая этого.

– Не уходите из-за меня, Элисон, – возразил главврач.

– Привет, доктор Клейнман. – Эли поприветствовала его одной из своих сияющих улыбок.

– Это не слишком подходящее время, доктор Клейнман, у меня…

– Я знаю. «Скорая» уже едет. Я пытался дозвониться вам. Это моя невестка. Моя жена в отчаянии. Я сказал ей, что спущусь и посмотрю, что можно сделать. Но я здесь и для маленького шоу. – Он подмигнул Эли. – Чтобы сохранить мир.

– Ну что ж, отпускаю вас обратно к работе, доктор Паджет. – Эли взяла пальто и сумочку. – Приятно было видеть вас снова, доктор Клейнман, – добавила она, покидая кабинет.

– Это причина, по которой вы захотели остаться у нас? – спросил главврач.

Джаред поднял скрещенные пальцы.

Доктор Клейнман одобрительно кивнул:

– Она хорошая девочка. Я играю в гольф с ее дедушкой.

Все это было совершенно замечательно, но Джареду нужно было знать, каков статус его новой работы.

– Сэр, насчет слухов. Я…

– Даже не думайте об этом. Все разъяснилось. Это моя помощница по работе с кадрами. Она выяснит, кто несет за это ответственность.

– Так что мою кандидатуру все еще рассматривают? – Джаред едва мог дышать.

– Вы – мой первый кандидат. У меня еще два интервью утром в понедельник. Позвоните мне вечером.

Глава 12

– В этом есть что-то от декадентства – ходить в кино во вторник вечером, – сказала Эли Джареду, пока они стояли в очереди за попкорном. – Как ты умудрился взять отгул?

– Деньги меняют все. У меня нет права делиться с тобой деталями.

Она улыбнулась, довольная, что дала ему уговорить себя пойти повеселиться.

«День, который мы запомним», – сказал он. Сначала ланч у О’Халлорана, где они разделили между собой исключительной вкусноты начос[2], затем последовала прогулка по пассажу, где она выиграла у него в автоматах в хоккей. Когда она росла, проводила в этом пассаже массу времени, – и потом романтический фильм.

– Ты занятая леди. Сегодня – единственный день, когда я могу тебя пригласить.

Поскольку в понедельник она работала в пятом отделении, в среду они должны были поужинать и сыграть в бинго в доме престарелых, в четверг и пятницу она по графику работала по двенадцать часов. В субботу Джаред должен был уехать.

Когда подошла их очередь, он повернулся к Эли:

– Ты хочешь засоряющее артерии масло?

Она кивнула.

– И коробку этого. – Эли показала на свои любимые шоколадки в карамели.

– Хорошо. Несите все.

В темноте, пока они смотрели фильм на большом развернутом экране, Джаред взял Эли за руку, и она ее не отдернула. И когда он обнял ее рукой за плечи, она подвинулась ближе, чтобы положить голову ему на плечо. Она будет скучать по нему.

– Это вообще не то, чего я ожидал, – разочарованно произнес Джаред, бросая пустой пакет из-под попкорна в мусорку у выхода.

– Ты знал, о чем фильм?

– Нет. Я слышал, как Поли говорила, что хотела бы посмотреть его. Главный герой – солдат. Я думал, что будет экшн, сражения, кровь и кишки.

– Этого там было немного. – Зато были также тревога юных влюбленных, разлученных обстоятельствами, мужчина, который не вернулся, когда его ждали, женщина, которая вышла замуж за другого. – Но это романтический фильм.

Фильм подействовал на Джареда. Она видела, как он дважды вытер глаза.

– Это все сентиментальная чушь. Пойдем отсюда. – Джаред взял ее за руку. – Пришло время поговорить с Дедулей.

Способ угробить превосходный день.

– Насчет этого. – Эли потянула его за рукав, и они остановились у скобяной лавки сразу за кинотеатром. – Я решила, лучше помолчу и расскажу ему через несколько недель. Или, может быть, еще позже, по мобильному телефону, между схватками. Боюсь, он разочаруется, когда узнает, что его внучка родила вне брака и оказалась беременной так же, как и ее мать.

– Перестань. – Джаред повел ее к парковке. – Говорю тебе, я не уеду, не отправившись с тобой к твоему дедушке. Я чту свои обязанности.

Отлично. Она превратилась для него из объекта желания в объект ответственности.

Как низко она падет в глазах Дедули?

Эли вспомнила, как однажды, на самом деле это было несколько раз, Дедуля поймал ее с мальчишкой и кричал: «Ты кончишь точно так же, как твоя мать».

То, как он это говорил, «кончить, как ее мать», было самым худшим, что она слышала в своей жизни.

– Что, если он?..

Джаред остановился, повернулся лицом к Эли и положил свои холодные руки ей на щеки так, чтобы она не могла отвернуться.

– Твой дедушка любит тебя. Невзирая на то, как он отреагирует на новость, я уверен, что его отношение к тебе не изменится.

– После того как мама родила меня, они едва ли разговаривали друг с другом. – Когда Эли росла, она видела Дедулю всего лишь несколько раз, и каждый визит был полон напряжения.

– Я не знаю, что произошло между ними. – Джаред взял ее за руку. – Давай покончим с этим, чтобы ты перестала беспокоиться.

За короткую двухминутную поездку к дому Дедули Эли уронила вязаную шапочку на пол и умудрилась завязать два узла из своих волос. Джаред распутал их, он ненавидел, когда она так нервничала.

– Все будет хорошо, – сказал он и верил в это всем сердцем.

Когда Дедуля открыл входную дверь и поздоровался с ними, Эли разрыдалась. Благодарение Богу, мисс Мейер тоже была здесь.

– Можем мы поговорить наедине, сэр? – спросил Джаред Дедулю, который озабоченно взглянул на пожилую женщину.

– Проходи в кухню, Элисон, – улыбнулась миссис Мейер, помогая ей снять пальто. – Что бы там ни было, это наверняка не может быть так плохо, как сейчас тебе кажется.

– О да… может, – пробормотала Эли, всхлипывая и следуя за миссис Мейер по коридору в кухню в дальнем конце дома.

– Садись, – предложил Дедуля, проходя к старомодной софе в бежевый цветочек в гостиной.

– Как вы себя чувствуете, сэр?

– Прекрати называть меня сэром и скажи, что не так с моей внучкой. – Дедуля поерзал на софе и обратил встревоженный взгляд в сторону кухни.

Не желая тянуть, Джаред объявил:

– Она беременна.

Дедуля потер грудь и выдохнул.

– Это все?

– Эли немного эмоциональна. – Это было явное преуменьшение. – И она думает, что вы будете расстроены, что она оказалась в такой же ситуации, что и ее мать. Она упомянула, что вы отдалились тогда от дочери, и я думаю, Эли боится, что то же самое случится между ней и вами.

Дедуля поднялся со стула.

– Ради всего свя…

– Если вы сможете уделить мне минутку своего времени, прежде чем пойдете туда, я буду вам очень признателен.

Дедуля сел обратно.

– Давай быстрей. Я полагаю, отец – ты.

– Я, сэр. И я хочу заверить вас, что позабочусь об Эли и ребенке.

Дедуля усмехнулся:

– Ее отец кормил меня подобными же обещаниями.

– Я люблю ее, сэр, больше, чем когда-либо думал, что это возможно. Она еще пока этого не знает, но я с марта начинаю работать на полную ставку в Мемориальной больнице Мадрин. И если она согласится, я планирую купить дом на соседней улице. Я собираюсь сделать ей сюрприз и рассказать обе новости по пути отсюда.

– Так, значит, ты покупаешь дом? – спросил Дедуля, выглядел он задумчиво. – Приходи попозже сегодня вечером, после того, как отвезешь Элисон домой, и мы сможем поговорить об этом. – Он рывком поднялся с софы. – А теперь пойдем к моей внучке.

На кухне Эли сидела в объятиях миссис Мейер.

– Элисон Элизабет Форшэй, ты пришла как раз вовремя.

Эли медленно поднялась, словно бы опасаясь того, что сейчас произойдет. Она встала перед Дедулей и, Джаред гордился ею, когда она посмотрела своему деду прямо в глаза.

– Ты луч света в моей жизни, Эли. – Он потянулся и дотронулся до ее щеки. – Я люблю тебя, всегда тебя любил и всегда буду любить. И ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить это. Проблемы, которые у меня были с твоей матерью, не имеют ничего общего с тобой, и то, что я чувствую к тебе, не имеет никакого отношения к ней.

Эли обхватила его руками.

– Я так тебя люблю.

– Миссис Мейер, – сообщил Дедуля через плечо Эли. – Наша девочка собирается подарить нам правнука, и она не думает, что мы будем из-за этого счастливы.

Миссис Мейер вскочила со стула со слезами на глазах и крепко обняла Эли.

– Это чудесная новость, дорогая.

– Наша девочка? – спросил Джаред.

– Миссис Мейер долгие годы была для Эли словно бабушка.

– Словно мать, – уточнила Эли.

– Любая женщина будет рада иметь такую дочь, – заверила миссис Мейер Эли.

– Это повод отпраздновать. – Дедуля потянулся к шкафу и вытащил коробку пирожных с кремом.

– Ты не можешь этого есть, – напомнила Эли, вытирая глаза салфеткой. – В них нет абсолютно никакой питательной ценности.

– Именно поэтому я подаю их с молоком, – ответил Дедуля, и все рассмеялись.

Попрощавшись с хозяином дома и миссис Мейер, Эли и Джаред вышли на крыльцо. Она посмотрела на него:

– Спасибо тебе за то, что убедил меня рассказать Дедуле о моей беременности, и за то, что пошел со мной.

Он улыбнулся ей в ответ.

– Теперь пришло время для моих сюрпризов.

Джаред был в таком восторге, жизнь казалась ему такой прекрасной, что он проехался на ногах по льду до машины. Он не мог дождаться минуты, когда поделится с Эли своими новостями, увидит ее радость, когда она узнает, что он остается в городе ради нее и их ребенка. Несколько минут спустя Эли замерла на месте в абсолютном шоке, единственным признаком того, что она живая женщина, а не изваяние, было теплое туманное облачко от ее дыхания в ледяном воздухе. Она в изумлении смотрела на Джареда и на дом, который находился в квартале от дома, где жил Дедуля. Огромный двухэтажный дом, с черными ставнями, белой деревянной оградой и вывеской «Продается» на парадной двери. Оконные рамы хранили в себе остатки летних цветов, теперь коричневых, похожих на солому стеблей, но Эли могла представить себе разноцветные цветущие пятна, оживляющие голый фасад.

Джаред подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Что ты думаешь? – спросил он.

– О чем?

– Об этом доме. Разве он не великолепен? Если ты хочешь, я могу позвонить своему агенту по недвижимости, чтобы он устроил нам экскурсию внутри.

У него есть агент по недвижимости? Эли повернулась, чтобы посмотреть на Джареда.

– Ты покупаешь дом?

Джаред мог с таким же успехом сказать ей, что собирается сделать операцию по перемене пола.

– Почему ты покупаешь дом? В Мадрин-Фоллз? – Огромный дом, в котором легко могла бы разместиться семья из пяти человек. И парочка собак и кошек. И может быть, парочка родственников.

– Из-за тебя. Потому что ты живешь здесь.

– Он такой большой.

– Четыре спальни, две ванных комнаты, душ-кабина и отличный подвал, – перечислил Джаред с гордостью, словно сам все это построил.

– Четыре спальни?

– Эли, – он обнял ее и заставил посмотреть на него, – у нас будет ребенок, и я не собираюсь останавливаться на одном. Нам нужно будет где-то разместить наших детей.

– Но ты уезжаешь.

Через четыре дня. Он что, планирует поселить ее в этом доме, чтобы у него была возможность наезжать, когда вздумается?

– Я не могу отказаться от новой работы. Но это мой последний переход. Я согласился на постоянную работу в Мемориальной больнице Мадрин. Я начинаю работать девятнадцатого марта в реанимации.

Джаред выглядел таким счастливым и таким гордым.

Эли поискала место, куда можно присесть. Не найдя ничего подходящего, она прислонилась к ограде, чтобы не упасть. Джаред остается в городе, где она сможет видеть его, работать с ним, день вместе, день порознь. Что, если он захочет делить опеку, забирать у нее ребенка каждые несколько дней?

– Этот дом я полюбил. Но если он тебе не нравится, есть еще три других, на которые мы можем взглянуть.

– Почему для тебя имеет значение, что я думаю?

– Потому что я хочу, чтобы женщина, с которой я планирую жить, любила дом так же сильно, как и я.

Эли споткнулась, ухватилась за деревяшку, на которую она опиралась, словно боялась, что упадет и умрет, если не удержится на ногах.

– Что не так? – спросил Джаред, потянувшись, чтобы поддержать ее. – Ты сказала, что хочешь детей, собаку и дом. Я работаю, чтобы исполнить твой заказ.

– И мужа. – Эли отступила от него на шаг. – У меня нет намерения жить с тобой просто потому, что у нас есть ребенок. Между нами ничего не изменилось. Ты меня не любишь. Ты не хочешь на мне жениться. А я не хочу связывать свою жизнь с мужчиной, который думает, что я пытаюсь манипулировать им, забеременев, с мужчиной, который лгал мне, который занимался со мной сексом, не сказав, что он женат на другой женщине. С мужчиной, который все еще женат.

– Я говорил тебе, что я сожалею, – сказал Джаред. – И ожидаю, что мой развод будет закончен через пару недель.

– О боже. И ты думаешь, что нам от твоих извинений будет лучше? Ты хочешь заставить меня переехать к тебе, стать зависимой от тебя? Заставить меня пойти на риск и постоянно бояться, что ты переедешь куда-нибудь еще, когда тебе все наскучит, потому что ты путешественник и ты не хочешь жениться, чтобы тебя ничто не удерживало? – Сердце Эли колотилось в ее груди, гнев разлился по всему ее телу.

– Сколько раз я должен говорить тебе? – заорал Джаред. – Брачное свидетельство не сделает тебя счастливей. Будь взрослой, Эли. Это реальный мир. Здесь нет гарантий. Я предлагаю тебе попытаться работать со мной, быть партнерами, чтобы мы могли растить нашего ребенка вместе.

«Брачное свидетельство не сделает тебя счастливей». Гнев Эли испарился, и надежда наполнила ее. Еще ребенком она убедила себя в том, что жизнь была бы другой, если бы ее родители поженились. Лучше. Вместо того чтобы искать любви в объятиях многочисленных мужчин, мама была бы со своей единственной настоящей любовью. И папа оставался бы в одном месте, жил с ними. Они могли бы быть настоящей семьей, жить вместе и отдыхать. Может быть, у нее появился бы брат или сестра, о которых она мечтала.

Став взрослой, Эли осознала, что не все браки удачны, но думала, что с хорошим человеком она могла бы прожить ту жизнь, о которой всегда мечтала. Но видимо, Джаред действительно считал, что она недостаточно хороша, чтобы сделать мужчину счастливым, чтобы он захотел остаться с ней надолго?

– Пожалуйста, отвези меня домой.

– Не могу в это поверить. – Джаред отошел от нее и сделал несколько шагов назад. – Я предлагаю изменить свою жизнь ради тебя, найти новую работу и купить дом. Жить с тобой, заботиться о тебе и нашем ребенке, и этого недостаточно?

– Мой папа купил маме дом, – спокойно сказала Эли. – Он обещал заботиться о нас, но не стал этого делать.

– Подожди. – Джаред протянул руки. – Я не твой отец, а ты не твоя мать. И ты не та девочка, которой была десять лет назад. Ты стала сильнее. Ты умная, независимая женщина, способная позаботиться о себе и нашем ребенке. Но тебе нет нужды делать это в одиночку. Я хочу быть здесь с тобой, что бы ни подбросила нам жизнь, в горе и в радости. Я люблю тебя, Эли.

Как Эли ни ждала услышать эти слова из его уст, она не поверила им, ни сейчас, ни тогда, когда он произнес их только для того, чтобы убедить ее жить с ним.

– Ты не любишь меня. Может быть, тебе хочется иметь ребенка, семью, но ты не любишь меня.

– Как ты можешь такое говорить? Конечно, я люблю тебя. – Джаред потянулся к ней.

Эли отвела его руки.

– Несколько недель назад ты собирался уехать, как только у тебя кончится контракт в нашей больнице, и у тебя не было планов возвращаться. Ты обнаружил, что я беременна, и очень разозлился, и вдруг оказывается, что ты любишь меня, ты покупаешь нам дом, в котором мы будем жить. Это слишком неожиданно.

– Пойдем, – сказал Джаред. – У тебя губы посинели. Давай поговорим в машине.

Поскольку пальцы на ногах у нее застыли, Эли последовала за ним без возражений.

Когда она оказалась в машине и тепло растеклось по ее венам, Джаред обернулся к девушке:

– Я сделал в жизни много ошибок. Но одна вещь, в которой я уверен безошибочно, – это моя любовь к тебе.

– Ты не можешь…

– Просто послушай меня. – Джаред заставил ее замолчать, прижав палец к ее губам. – Я честно думал, что почти влюбился в тебя, прежде чем уехал.

Пять недель, которые мы были в разлуке, были самыми одинокими в моей жизни, и я много времени проводил, думая о тебе. – Джаред взял ее руки в свои ладони и взглянул ей прямо в глаза. – Я люблю работать с тобой, ты приносишь мне ланч, чтобы я поел, и обращаешься со своими пациентами так, словно они – твоя семья. Мне нравится твоя добровольная работа в доме для престарелых и то, что ты готовишь суп и рагу для тех, кто не может сам себе приготовить.

Джаред потянулся, чтобы убрать выбившийся локон ей за ухо.

– Мне нравится, как ты накручиваешь свои волосы на палец, когда нервничаешь, я благодарен тебе за то, что ты поверила в меня, когда услышала новости о расследовании отдела по наркоконтролю, и за то, что ты приходишь на работу рано и задерживаешься допоздна, и даже приходишь в свои свободные дни, чтобы помочь мне. Благодаря твоим неустанным усилиям за три дня я превратился из больничной парии в образец незаменимого доктора.

Это было не так трудно, как ему казалось.

– Я люблю, когда ты лежишь в моих объятиях, отвечая на мои прикосновения, и на твоем лице появляется восхищение, когда мы занимаемся любовью. Когда мы были в разлуке, я мечтал быть с тобой. У меня нет сомнений, что то, что я чувствую к тебе, – это чистейшая, глубочайшая форма любви из всех, которые возможны.

Может быть, с его точки зрения это и так, подумала Эли.

– И тем не менее ты мог смотреть мне в глаза и день за днем лгать. Так ты обращаешься с человеком, которого любишь? Как я могу поверить твоим словам?

– Значит, так? – Джаред завел машину и выехал на дорогу. – Никаких вторых шансов? – Он нажал на педаль газа. Колесо провернулось, прежде чем проложить колею. – Как ты думаешь? У меня нет никакой надежды, что ты когда-нибудь простишь меня?

Эли подумала, что хорошо было бы сейчас не обсуждать все это, чтобы они могли спокойно провести вместе свой последний день. Но она не забыла и не простила Джареда, рана от его предательства была слишком глубока. Вместо того чтобы ответить ему, Эли посмотрела в окно машины на дома, которые проносились мимо.

Прежде чем она это осознала, они доехали до ее квартиры. Джаред не стал искать парковку. Он просто остановился около дома и, глядя перед собой, ждал, когда она выйдет.

– Мне жаль, – сказала Эли и выскользнула из машины. Она повернулась, видимо желая что-то добавить, но Джаред огрызнулся:

– Мне тоже, – и дал газу раньше, чем она закрыла дверцу.

Утром в субботу в пятнадцать минут одиннадцатого Эли сидела за столом в кухне, глядя на часы своей микроволновки затуманенными, полными слез глазами. Как сказала Поли, Джаред планировал уехать сегодня утром в девять. Он уезжал без всяких дальнейших объяснений между ними. Даже не попрощался.

Эли знала, что он уедет, и верила, что это будет лучше для нее и для ребенка. Но почему она чувствовала себя такой потерянной, такой несчастной неудачницей?

Глава 13

– Ты сделал что? – потрясенно спросила Эли. Она вцепилась в столик, за которым сидела. Не может быть, чтобы она верно расслышала.

– Я продал дом, – повторил Дедуля. – Дай мне эту коробку.

Эли закрыла глаза и глубоко вздохнула. Этот день никогда не кончится. Сначала Джаред уехал, а теперь Дедуля продал дом, который она любила, дом, который хранил бесчисленные воспоминания, и он ни словом не обмолвился о продаже, пока не стало слишком поздно.

– Кому? Почему? Где ты собираешься жить?

– Я продал дом кое-кому, кто предложил его купить. Положи это в мой чемодан. – Дедуля вручил ей стопку поношенных фланелевых рубах. – Потому что я пытался жить один, когда был соседом миссис Мейер, а с сегодняшнего вечера я буду жить у нее.

– С миссис Мейер? Ты переезжаешь к миссис Мейер? После всех этих лет? Что происходит? Почему ты не сказал мне? Ты болен?

– Я в порядке, Элисон. Успокойся.

– Я не успокоюсь. К чему такая спешка? Почему ты так неожиданно продаешь дом?

– Потому что кое-кто выразил интерес к нему, и мы сошлись в цене. У меня появилась возможность продать его, и я ею воспользовался и чувствую себя совершенно счастливо. – Дедуля снова полез в шкаф.

Эли смотрела на разоренную спальню Дедули.

– Что ты намерен делать со всеми своими вещами?

– Я продал дом вместе с ними. Вот так. Конечно, ты можешь забрать что хочешь. Все остальное я оставляю покупателю, пусть он разбирается.

Кучи «коллекционных» спортивных трофеев. Бабушкина коллекция рогов. Прабабушкин антикварный фарфор. Коробки и шкафы, набитые фотографиями и личными вещами. И все это поступает во владение какого-то незнакомца. Эли сопротивлялась желанию попробовать Дедулин лоб – не поднялась ли у него температура.

– Когда этот человек въезжает?

– С середины до конца марта. – Дедуля вынырнул из шкафа, держа в руках несколько вешалок со свисающими с них брюками. – Пока я не забыл, сбегай на кухню и принеси мне любимое блюдо для пирогов твоей бабушки, то, которое с розами на ручке, и мою чашку «Дедушка номер один». Да, и тот огромный горшок, который ты сделала мне в классе по керамике. Я люблю есть из него кашу по утрам.

– Это все, что ты забираешь из кухни?

Дедуля щелкнул пальцами.

– Точно. Как я мог забыть? Там еще две коробки овсяного печенья на холодильнике.

– Я не дам тебе твое печенье.

– О, ради бога. Овсянка меня так поддерживает.

Позже в тот вечер, проводив Дедулю до соседнего дома, Эли стояла одна на улице и смотрела в окно его гостиной на свое любимое кресло, оплакивая грядущую утрату Дедулиного дома, не в состоянии представить, что кто-то другой будет жить здесь.

Эли взобралась по ступенькам, вспоминая, как перешагивала через скрипучую третью ступеньку, когда ей нужно было проскользнуть в дом или из дома. Она вошла в ванную, выложенную розовым кафелем, и представила себя стоящей на коленях и купающей своего скулящего щенка в розовой ванне.

Эли вспомнила еще об одной вещи, которую должна была сделать. Подыскать новое место для жилья. Кооперативная квартирка с одной спальней и крошечной ванной комнатой не подойдет матери с ребенком.

Эли вошла в свою комнату, где она спала несколько раз в месяц, и забралась в кровать, слишком измученная, чтобы переодеться. Она знала, что жизнь меняется, а Эли не любила перемен.

А вот Джаред любил. Он никогда не был бы счастлив, оставшись в этом городе. Он бы вечно искал новую обстановку и новые лица. А в Мадрин-Фоллз почти ничего не менялось.

Эли забралась под одеяло и стала думать, что делает Джаред, где живет, приходится ли ему работать днем или по ночам. Она думала о том, что он скажет, если она позвонит, чтобы извиниться, и объяснить, что будущий ребенок, брак Джареда, сердечный приступ Дедули и его изменившиеся отношения с миссис Мейер – все это сильно потрясло ее. Подвергло сомнению ее чувства к нему, добавило неуверенности в ее будущем, и она утратила чувство реальности. Со временем она справится со всем этим. Ей нужно время. Ответит ли он на ее звонок?

Вероятно, нет. Джаред не брал трубку после того, как уехал, не попрощавшись, в ноябре.

Эли так много раз отталкивала его. И он сдался, бросил ее, оставил мысль о том, чтобы они были вместе.

Эли чувствовала себя совершенно опустошенной. Она слишком устала и даже не могла поплакать. Все, чего ей хотелось, – это спать.

Утром в воскресенье Эли принялась убирать и разбирать Дедулину спальню, собираясь перебрать каждую вещь в доме, чтобы быть уверенной, что не оставила ничего важного.

В понедельник она вернулась домой, ее машина была нагружена вещами, с которыми она не могла расстаться. Во время очередного путешествия с парковки до ее квартиры Эли пронеслась мимо своего почтового ящика. Между счетом за мобильный телефон и рекламной рассылкой она обнаружила письмо от Джареда. На нем не было обратного адреса, но она мгновенно узнала его почерк.

Эли уставилась на конверт. Должна ли она прочитать его? Или смириться с тем, что он уехал, и оставить все как есть?

Вернувшись в свою квартиру, Эли села за стол на кухне и положила конверт перед собой. Она почувствовала, что внутри него лежит что-то, по форме напоминающее кредитную карточку, или, может быть, карточку из библиотеки, или карточку-ключ комнаты в отеле. Это возбудило ее интерес. Возможно, он забыл вернуть свой больничный беджик, и его письмо – ничего больше, как просьба к ней передать его обратно.

Эли медленно открыла конверт и осторожно вытащила записку, написанную от руки. Пока она ее разворачивала, кредитка с именем Джареда упала на стол.

«Дорогая Эли.

Держаться в стороне от тебя в последние несколько дней и уезжать, когда между нами осталось столько неясностей, – самая трудная вещь, которую мне когда-либо приходилось делать. Мы должны принять важные решения, но мы обязаны перед собой и нашим ребенком не совершать их в спешке, в гневе и в обиде.

Нам нужно время, чтобы справиться со всем, что произошло, обдумать наше будущее спокойно и рационально. Я предлагаю сделать это в те шесть недель, когда мы будем вдали друг от друга. Мне кажется, лучше будет не контактировать, пока мы оба не подумаем обо всем ясно. Я не хочу рисковать тем, что кто-то из нас сделает или скажет что-то такое, что может непоправимо лишить нас шанса на совместное будущее.

Спеша сделать все правильно, я не учел твои чувства и тот факт, что я все еще официально женат и не имею права говорить о нашей совместной жизни до того, как ситуация не исправится. Я продумал план, привел его в действие и ожидал, что ты будешь от него в таком же восторге, как и я. У тебя нет никаких оснований доверять мне, однако я был уязвлен, когда ты не поверила словам, идущим от самого моего сердца. Я сожалею. Все, что я могу сказать, – это то, что я проведу все оставшиеся дни моей жизни, стараясь стать лучше, заслужить тебя, завоевать твое доверие. Потому что ты права, без него у нас ничего не будет.

Знай, Эли, ты создана для меня. Я знаю, что ты мне необходима. Я люблю тебя и молюсь о том, чтобы ты смогла полюбить меня в ответ.

Я буду часто думать о тебе. И чтобы ты знала это точно, я собираюсь звонить тебе на мобильный каждый вечер приблизительно в десять часов (если только не будет каких-нибудь случаев, угрожающих жизни моих пациентов). Не бери трубку. Просто знай, что тысячи раз я буду думать о тебе целыми днями и ночами и в этот конкретный момент ты у меня на уме.

Я прилагаю одну из своих кредитных карточек. (Карточка с твоим именем должна прибыть через несколько дней.) Пожалуйста, используй ее, если нужно, на что хочешь и что не может ждать до моего возвращения. А я вернусь. И что бы ни случилось между нами, я буду рядом, и предложу тебе ту помощь, которую ты позволишь, я хочу играть активную роль в жизни нашего ребенка.

До встречи.

Люблю тебя.

Джаред».

Эли откинулась назад, взяла пластиковую карточку и повертела ее в пальцах. Для мужчины, жена которого в кратчайший срок опустошила его кредитки, это было выражением полного доверия. В тот вечер, когда мобильник зазвонил точно в десять часов, Эли захотелось ответить, сказать Джареду, как она оценила его письмо и его веру в нее.

Но, следуя его инструкциям, она этого не сделала.

Однако четыре недели спустя Эли ответила на телефонный звонок, когда он прозвучал на два часа и двенадцать минут позже и Джаред не ответил на три эсэмэски.

С первым же звонком она схватила телефон с подушки:

– Алло.

– Я боялся, что разбужу тебя, – сказал Джаред.

– Как будто я могу заснуть, думая, что с тобой, возможно, что-то случилось. – Ее тело расслабилось от облегчения, когда она услышала его усталый голос.

– Эй. Ты не должна была отвечать, когда я звоню.

– Ты в порядке?

– Все хорошо. Просто занят. Три огнестрельных ранения и попытка самоубийства. – Кто-то говорил у него за спиной. – Дайте мне минуту, – ответил Джаред.

– Я не хочу тебя задерживать.

Джаред понизил голос:

– Я скучаю по тебе.

– Я тоже по тебе скучаю. – Вот и все. Эли хотелось сказать, что она любит его и, несмотря на все, что произошло, никогда не перестанет любить. Что она готова согласиться на совместное проживание, если он будет выполнять определенные правила. Что, может быть, будущее не должно быть так уж тщательно спланировано, и они могут начать путешествие в мир родительской любви вместе и посмотреть, куда это путешествие их заведет.

– Мне пора идти, – сказал Джаред. – Скоро увидимся.

Если бы только Эли могла заставить себя поверить ему.

В четыре часа утра, с затуманенными глазами и готовый тотчас уснуть за рулем, Джаред подвел автомобиль к подъездной дорожке своего нового дома. Фонари его машины осветили снежный сугроб. Передняя тропинка была расчищена. Приятный сюрприз, поскольку он не сказал никому, когда приедет.

Джаред не говорил с Эли эти шесть недель, кроме одной короткой беседы, он не знал, что она думает или планирует, и это выводило его из себя. Он представлял все возможные сценарии, плохие и хорошие. Жить отдельно, делить опеку над ребенком. Жить вместе – его личный выбор. Что, если она будет настаивать на отдельных спальнях? Что, если она предпочтет судиться за опеку над ребенком? Что, если она уехала из города, и он никогда больше ее не увидит?

Нет, этого не может быть, он доверял Эли. Она никогда так не поступит.

Измученный Джаред вытащил свой маленький чемоданчик с заднего сиденья и вылез из машины. Подойдя к садовому гному у парадного крыльца, он потянулся к его спине и открыл потайной ящичек, как его проинструктировали, чтобы вынуть ключ.

Джаред тревожился, что ему придется ждать, пока разгорится печка, и мысленно сказал спасибо тому, кто забыл отключить термостат. Затем он направился наверх, рухнул лицом вниз на кровать в спальне и крепко уснул.

Джаред не представлял себе, который час был, когда он проснулся, но яркий солнечный свет бил ему в глаза. Первой его покупкой станут темные шторы, подумал он и вдохнул аромат французских тостов. Не может быть. Он принюхался снова. Точно. Французские тосты с ванилью, такие, как он любит.

Эли.

Джаред вскочил с кровати и бросился вниз по лестнице на кухню.

Она стояла у плиты в фланелевых брюках и облегающем розовом топе, который подчеркивал ее выросший животик и набухшую грудь. Из маленького радиоприемника на стойке лилась музыка. Эли двигала бедрами в такт. Она прекрасна. Любовь его жизни. Его будущее.

Джаред прислонился к дверному проему и не мог насмотреться.

Внезапно Эли повернулась к нему с удивленным видом:

– Ты вернулся.

– Я же говорил тебе, что вернусь. – Чтобы завоевать доверие Эли, потребуется время. – Я никогда больше не солгу тебе. Никогда.

Эли подвинула сковородку, выключила радиоприемник и посмотрела на него.

– Так что, когда я буду огромной и жирной и спрошу тебя: «В этих штанах у меня не слишком большая задница?» – ты ответишь мне правду?

Он кивнул:

– Да. Пока ты понимаешь, что, когда я смотрю на тебя, я вижу, как ты красива.

Эли слегка улыбнулась ему:

– Я так по тебе скучала.

– Я тоже по тебе скучал. – Джаред открыл объятия, и она окунулась в них, прижалась к нему так же крепко, как и он к ней.

– На ощупь кажется, что ты похудел, – заметила Эли.

– Потому что у меня была сумасшедшая работа и не было тебя, чтобы напомнить мне, чтобы я поел. – Он поцеловал ее в макушку.

– Я никогда не переставала, – сказала Эли ему в плечо.

– Что?

– В твоем письме. Ты писал, что надеешься, что я найду способ снова полюбить тебя. Но я никогда не переставала тебя любить.

Джаред отодвинулся.

Она смотрела на него глазами полными слез.

– Ты хочешь сказать?..

– Я люблю тебя, Джаред. – Эли взяла его руку и положила ее на живот. – Мы любим тебя. И ты нам нужен, обоим.

Его сердце часто билось от радости. Джаред притянул Эли и снова обнял ее.

– Ты меня получила.

Днем и ночью, каждую минуту, от теперешнего мгновенья и до конца жизни. Джаред прижал ее крепче, совершенно счастливый и готовый оставаться в таком положении до изнеможения.

Наконец Эли опомнилась:

– Эй. Как ты попал сюда?

– Дедуля дал мне право переехать в любое время. Он сказал мне, где найти ключ. А что ты здесь делаешь?

Очевидно, дело не в том, что она готовит ему завтрак.

– С тех пор как я стала проводить здесь большую часть своего времени, убирая и разбирая вещи, я тут и ночую. Подожди минутку.

Эли выскользнула из его объятий.

– Переехать? Ты купил дом Дедули? Ты – новый владелец?

– Он не сказал тебе? – Джаред не стал ждать ответа, увидев ее взгляд, который выражал абсолютный шок. – Перестань. Я должен кое-что тебе показать. Не двигайся.

Он побежал по ступеням, перескакивая через две сразу, и принялся рыться в своем чемодане, пока не нашел бумаги, которые искал, и заторопился обратно в кухню. Затем потащил ее в глубину дома.

– Тут оба наших имени.

Эли пораженно смотрела на него.

– Как? Почему?

– Дедулин адвокат оформлял сделку, так что ты можешь узнать у него как. Присядь. – Джаред провел ее к одному из четырех стульев, окружавших кухонный стол, и она присела. Он устроился рядом и повернул к ней лицо. – Что же до того, почему… – Джаред взял ее руку в свои. – Когда я предлагал жить вместе, не хотел, чтобы ты чувствовала себя в моем доме гостьей, стала зависимой от меня или задолжавшей мне. Я хотел, чтобы мы были равными партнерами.

Эли сжала его руку:

– Спасибо тебе.

– Когда я упомянул, что ищу дом, чтобы его купить, Дедуля предложил этот. Он сказал, что ты его любишь.

– Это так и есть.

– Вот почему я и купил его. Буду ли я жить здесь, или ты будешь жить здесь, или мы оба будем жить здесь вместе, что лично я предпочитаю, между прочем, – его сердце замерло, когда она улыбнулась, – ты всегда будешь владеть половиной. Дом нельзя продать без твоего разрешения, и у тебя столько же прав жить в нем, сколько у меня.

– Но я не уплатила своей части.

– Тебе не нужно этого делать. Это мой тебе подарок.

Эли была готова поспорить.

– Джаред, я…

– Прежде чем ты что-нибудь скажешь, – перебил он ее. – Вот. – Он вручил ей другую официальную бумагу, которую держал в руках. – Мой развод окончен. У тебя были причины, по которым ты не хотела жить со мной вместе. Я понимаю. Но теперь я свободен.

– Я хочу сказать, что не знаю, как и благодарить тебя. Покупка Дедулиного дома и оформление его на нас обоих так много значит для меня. – Эли вытерла уголок глаза. – Я мечтала растить своих детей в таком доме. Он совершенен. И ты сделал это возможным. Спасибо тебе.

Дом был старым, нуждался в ремонте и новой крыше. Он был далек от совершенства. Но Эли была счастлива, и Джаред тоже.

– Не за что.

– Ох. – Она встала. – У меня тоже для тебя кое-что есть. – Она вышла из комнаты и вернулась с двумя кредитными карточками. – Я не использовала ни одну из них.

– Я знаю. – И как бы сильно он ни любил ее, как бы ни доверял ей, он испытал некоторое смятение, когда получал счет.

– Я ценю твое предложение, но тебе не было необходимости давать мне доступ к твоей кредитке. Если мы будем жить вместе, я надеюсь, что финансы наши будут разделены.

– Я сделаю все, как ты хочешь.

– Все? – Эли уселась к нему на колени. – Тебе стоит подумать об этом дважды. – Она потянулась к нижнему краю его рубашки и стянула ее с него через голову.

Джаред поднял руки, чтобы помочь ей.

– Ты видишь, – продолжала Эли, проводя пальцами по его соскам, – когда я преодолела трехмесячный срок беременности, моя тошнота прошла, но появилась другая проблема. – Она приблизила рот к его уху и прошептала: – Боюсь, что это сделало меня немного требовательней.

Джаред едва не закричал от радости.

Как ему удалось стать таким счастливчиком?

– Я люблю тебя, Эли. И я готов принять как хорошее, так и плохое. – Джаред стащил с нее топ и потянул ее на себя, пока ее голые груди не встретились с его грудью. Потрясающе. – Требуй этого, когда угодно, где бы мы ни были.

– Ты – хороший человек, Джаред Паджет. – Эли потянулась к пуговице его джинсов.

И он сделал все так, чтобы она не сомневалась в том, что он такой хороший.

Эпилог

Пять месяцев спустя

– У тебя ведь контракт с клиникой, не так ли? – спросил Джаред свою жену.

Эли оправила складки мандаринового цвета – не смей называть его оранжевым – летнего платья.

– Ложные схватки. Не о чем тревожиться, – пробормотала Эли и продолжала приветствовать гостей. – Добро пожаловать в наш дом, миссис Тапер. Я так рада, что вам удалось выбраться.

– Не могла пропустить это, Элисон. – Пожилая соседка Эли повернулась к Джареду: – Вы должны посмотреть на парня, который поселился теперь в ее квартире, он в сплошных татуировках и серьгах. Я думаю, он торгует наркотиками.

– Вы потрясающе выглядите, миссис Тапер, – заметила Эли. – Я давно не видела вас без трости.

– Твой муж прибег к магии вуду, и все мои болячки исчезли.

– Но не слишком быстро. – Джаред выпрямил спину и погладил живот. – Я думаю, я прибавил десять фунтов из-за всех тех пирожных, которыми вы меня кормили при каждом визите.

– Еда в заднем дворике, – заметила Эли.

– Я надеялась, там танцы, – сказала миссис Тапер и отошла.

«Один танец я уже танцую. Могу сказать точно какой», – подумала Эли. Она с трудом дышала и беспрестанно гладила руками поясницу. Она выглядела так, словно ей хотелось пригвоздить Джареда к месту. Он шагнул в сторону и посмотрел на часы.

– Осталось десять минут, – уточнил Джаред.

– Не разрушай день моей свадьбы, Джаред. Это моя вечеринка, и я намерена наслаждаться ею. Дедуля, миссис Мейер и наши друзья из дома престарелых готовились и украшали помещение несколько дней. – Эли оперлась на его руку. – Не заставляй меня снять с тебя эти часы. Я тебе скажу, когда у меня начнутся схватки. А теперь иди потусуйся.

– Я вас не оставлю, миссис Паджет. – Джаред просунул руку ей под локоть. – Если мы собираемся тусоваться, мы сделаем это вместе.

Эли позволила себе обидеться. Но ему не было до этого дела. Он любил эту женщину и ребенка, которого она носила, его ребенка, и не желал оказаться в пяти футах от нее, когда у нее начнутся схватки.

– Дом выглядит фантастически, как и ты, – сказала Рокси, подходя к Эли и целуя ее в щеку. Она вручила Джареду большую розовую коробку, приложила ладони к округлому животу Эли и легкими круговыми движениями погладила его.

– Рокси собирается найти на этой вечеринке мужчину своей мечты? Один пинок – да, два пинка – нет, – загадала она, закрыла глаза и подождала. – Ничего. Ребенок необязательный. Типичный мужчина.

Затем повернулась к Джареду:

– Вы счастливчик, доктор Паджет. Только попробуйте это испортить, и я вам устрою красивую жизнь. Не забывайте об этом.

– Вы же мне не позволите, – отвечал он с широкой ухмылкой.

– Черт побери. Где выпивка? – Рокси удалилась в поисках бара.

Зазвенел дверной звонок.

– Откроешь? – спросила Эли. – Я положу подарок на стол. – Она заторопилась, желая хоть на пять минут избавиться от него.

Джаред открыл дверь, готовясь приветствовать очередных гостей на их маленькой вечеринке, и увидел на крыльце свою мать. Он почувствовал себя так, словно получил апперкот прямо в живот. Его мать словно постарела на двадцать лет с того последнего раза, как он ее видел, ее спина согнулась, отчего она казалась ниже своего природного роста. Ее волосы, теперь уже больше седые, нежели черные, были коротко подстрижены, а глаза, когда-то теплые, теперь смотрели на него с опасением.

– Что ты здесь делаешь, мама? – спросил Джаред осторожно, чтобы в его голосе не прозвучало удивления.

– Твоя жена меня пригласила.

Через плечо Джаред увидел пожилого человека с редкими волосами, который смотрел на них из машины.

Эли подошла к ним.

– Ты не собираешься пригласить свою маму в дом? – Продвинувшись вперед, чтобы ее живот не загораживал дорогу, она наклонилась, чтобы обнять его мать. – Добро пожаловать в наш дом, миссис Паджет. Мы так рады, что вы смогли приехать.

«Мы?» – подумал Джаред. Может быть, если бы его предупредили, он мог бы изобразить на своем лице удовольствие от встречи с матерью. Но сейчас он не мог оправиться от шока.

– Входите. Входите.

Когда его мать вошла внутрь, мужчина уехал. Джаред смотрел, как его жена ведет его мать на кухню и представляет ее миссис Мейер так, словно они – старые друзья.

Дверной звонок зазвонил снова. Джаред рванулся к двери и открыл ее, готовый встретить кого бы то ни было.

– Ох. Это всего лишь ты.

– Отличное приветствие, – оценила Виктория, целуя его в щеку. – Не воспринимай свое счастье как должное, или я постараюсь, чтобы тебе стало худо.

– Да. Я знаю. Сладкая маленькая Поли уже предостерегла меня. А Рокси угрожала небесными карами. Какие-то проблемы с ногой?

Несколько месяцев назад Виктория неудачно свалилась с лестницы на работе.

– Я могу предсказать, когда начнется буря, но в остальном все нормально.

– Где Кайл? (Новый мужчина в жизни Виктории.)

– В больнице. Он закончит позже.

Джаред посмотрел на сына Виктории:

– Привет, Джейк. – Он протянул руку восьмилетнему рыжеволосому мальчишке, чтобы пожать ее.

– Ваш ребенок уже родился? – спросил Джейк.

– Скоро, парнище, – ответил Джаред. – Я думаю, у Эли схватки, – сказал он Виктории. – Помоги мне присмотреть за ней, ладно?

– Будь спокоен.

Виктория и Джейк вошли в дом.

Не найдя Эли в доме, Джаред пошел на задний дворик поискать ее. Дедуля принес кучу детских игр, которые оставил в прилегающем к их дому дворе миссис Мейер.

– Мне кажется, их родители не слишком довольны тем, что дети играют с водяными пистолетами, – заметила его мама, проходя мимо него.

– Я уверен, что у них у всех есть во что переодеться. Дедулю хорошо знают в городе, – заверил Джаред. – Как ты поживаешь, мама?

– У меня небольшие проблемы с артритом. Сегодня – хороший день.

– Я рад.

– Ну, я лучше вернусь на кухню. Я просто хотела отдать тебе это.

Она протянула ему конверт.

– Мама, ты не должна…

– Когда твой папа умер, я потерялась. Мне понадобилось время, чтобы найти дорогу назад. Мне очень жаль, Джаред. Ты был хорошим мальчиком. Ты заслуживал лучшего.

– Все в порядке, мама.

– Нет, не в порядке. Но может быть, это поможет. Последние несколько лет у меня в жизни появился мужчина. Он живет со мной. Он не твой папа, но он хорошо со мной обращается. Я сберегла, сколько могла, из тех денег, что ты мне посылал. Я хочу, чтобы ты взял их.

– Это деньги для тебя.

– У меня все в порядке. Джаред. Потрать их на свою семью. Если ты мне понадобишься, я знаю, как тебя найти. Пойди помоги своей жене.

Джаред посмотрел в направлении, указанном матерью.

– Что такое?..

Эли несла большой стеклянный поднос, наполненный фруктами. Джаред подбежал к ней.

– Я привяжу тебя к стулу, – пригрозил он, забирая у нее поднос.

– Позвольте мне помочь. – Его мать подвинула несколько тарелок, чтобы освободить место на столе.

Что-то плеснуло у его ног.

– О-хо-хо, – сказала Эли. – Боюсь, у меня отошли воды.

– Ты думаешь?

Виктория подошла к ним.

– Я не желаю пропускать мою вечеринку, – проворчала Эли.

– Мы отправляемся в больницу. Мы снова пригласим всех после рождения ребенка. – По одному.

– Тебе лучше потихоньку собираться, – предложила Виктория. – Иначе явишься в больницу со свитой подвыпивших гостей.

Вот этого он и не хотел.

– Я тут приберу, – предложила Виктория.

Эли застонала при следующей схватке.

– Позвони нам, когда мы сможем собраться в больнице, – попросила Виктория. – Я прослежу, чтобы тут все прошло гладко.

– И я помогу, – заверила мать Джареда.

– Как насчет Дедули? – осведомилась Эли.

– Он получает такое удовольствие, давайте его оставим.

– Вы скажете Дедуле, что мы уехали в больницу и что я позвоню ему, когда ребенок родится? – спросила Эли свою новоявленную свекровь.

– Это тот, на котором надувная шляпа, красная бандана вокруг рта и водяной пистолет, стреляющий лиловой и желтой водой, – уточнил Джаред, обнимая жену, помогая ей обойти дом и сесть в машину.

– Подожди, – спохватилась Эли, когда они проехали немного, и он притормозил. – Я забыла картинку, где изображены основные моменты. Она на полке над телевизором. И мою сумочку.

– Я найду тебе картинку в больнице и принесу тебе сумочку позже. Нам нужно ехать. – Джаред положил руку на сиденье, повернулся, чтобы посмотреть на ее живот, и приготовился сдать назад.

Эли открыла дверь.

– Мне нужна картинка, на которой я практиковалась.

– Не смей вылезать из машины, Элисон Паджет.

Джаред припарковал машину, выпрыгнул из нее, побежал, словно человек, преследуемый стаей волков, быстро вошел в дом, схватил картинку с полки над телевизором и, даже не глядя на нее, выбежал из дома.

– Что такого особенного в этой картинке, что я должен был рисковать, что ты родишь ребенка в машине? – Джаред отдал картинку Эли и снова нажал на газ.

– Посмотри на нее. – Эли протянула ему картинку.

Разве женщина не должна кричать от боли или чего-то там еще?

Джареду уж точно хотелось кричать. Разве беременная женщина, которая вот-вот родит, не хочет попасть в больницу?

– Посмотри на нее. – Она поднесла картинку прямо ему под нос. Это была фотография его и Дедули на парадном крыльце. Они держали в руках снимок ее УЗИ.

– Трое моих любимых мужчин, – объяснила Эли, но, должно быть, схватка была особенно сильной, потому что она изменилась в лице. – А теперь вези меня в больницу и ни за что не останавливайся.

– Да, дорогая, – пообещал Джаред и так и сделал.

Чудесный малыш Джеймс, названный в честь отца Джареда, родился через час и семнадцать минут.

Примечания

1

Линк – букв. ссылка.

2

Начос – традиционное блюдо мексиканской кухни, в основе кукурузная лепешка с добавлением бобов, картофеля или других ингредиентов.

Content

Маркус Венди
Когда ночи мало

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания