Любен Дилов

ВПЕРЕД, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Сейчас, когда мы уже летим в первый боевой полет, из которого можем не вернуться, хотя наша задача — не вступать в бой с врагом, а только разведать его местонахождение и боевую оснащенность, я могу только припомнить предысторию конфликта. Настоящую летопись этой войны напишут другие. Если, конечно, война состоится и если после нее вообще останется ктонибудь, способный писать. Впрочем, история показывает, что подлинные причины войн всегда кроются за незначительными поводами. Но наш повод никак не назовешь мелким. И в этомглавное отличие нашего священного и справедливого похода от всех предыдущих войн Земли.

Все началось в маленьком городке Нима, где находилась психиатрическая клиника известного профессора Зиммерцнга. Каким образом это произошло, до сих пор неизвестно, но, как бы там ни было, когда ночь покинула наше полушарие, оказалось, что палаты клиники опустели. Не осталось ни одного пациента, исчезли даже те, кто лежал в смирительной рубашке. Паника среди дежурного персонала, надо полагать, поднялась неописуемая. Газетные репортажи тех дней позволяют составить о нейизвестное представление. Не меньшей была паника и в Ниме: двести пятьдесят сбежавших сумасшедших для маленького города ужасающе много. К счастью, большинство его жителей знали друг другаесли не по имени, то в лицо, так что им ничего не стоило узнать, кто переодетый сумасшедший, а кто нет. Однако полиция не сумела найти ни одного пациента профессора Зиммеринга; полицейские же собаки, взяв след, добегали до большой поляны в больничном парке и там начинали крутиться как безумные, и выть в бессильной злобе. На десятый день врач клиники, дежуривший в ту роковую ночь, покончил с собой, а ее директор — профессор Зиммеринг, крупнейший из ныне живущих представитель венской школы психиатрии, — сошел с ума и был помещен в клинику профессора Отара, своего заклятого противника в научной области. Однако через неделю клиника профессора Отара также встретила восход пустыми палатами. Исчезло бесследно сто восемьдесят шесть больных; говорили, что большинство из них — опасные сумасшедшие. Исчез и старый профессор Зиммеринг.

Выступивший на пресс-конференции Отар (заявил, что за всем этим, по его мнению, стоит Зиммеринг, в душевном здоровье которого лично он. Отар, всегда сомневался. Отвечая на вопрос журналистов о том, как это он, опытный специалист, не смог увидеть, что Зиммеринг симулирует, Отар вывернулся очень ловко: при такого рода заболеваниях невозможно поставить диагноз за несколько дней, а кроме того, при некоторых видах шизофрении больной развивает необыкновенную сообразительность и способен осуществить свой безумный замысел с изумительной логикой и хладнокровием. Через три дня после пресс-конференции исчезли пациенты пяти других психиатрических больниц, которые к тому же находились в разных странах. Общественность взвыла: как могут пропасть не один и не два, а ровно восемьсот пятьдесят четыре человека, причем в поведении всех этих людей наблюдаются отклонения от нормы, а полиция сама замешана в таинственном происшествии, и ее шефу пришлось уйти в отставку. Однако это ничуть не повлияло на дальнейший ход событий.

Оппозиция вначале держалась довольно осторожно; она только спрашивала через свою газету: «В состоянии ли государство, которое не может уследить за сумасшедшими, заботиться о нормальных гражданах?» И требовала отставки правительства. Разумеется, правительство не сошло с ума, чтобы подавать в отставку по требованию оппозиции, но когда и восемнадцатая психиатрическая клиника оказалась пустой, хотя ее здание охранял добрый десяток вооруженных до зубов агентов, его положение оказалось весьма шатким. Президент выступил по телевидению. На экране он выглядел очень утомленным, я бы даже сказал, сокрушенным. «Я не знаю, что происходит в стране», начал он, и это признание президента тронуло его республику. Затем он призвал сограждан сохранять спокойствие, не лишать его доверия и поспешил свалить всю вину на происки соседней страны: дескать, это она похитила дорогих душевнобольных соотечественников с еще не ясной провокационной целью. Но подлинным виновником бедствия в конечном счете, по словам президента, следовало считать нашу хилую демократию, благодаря которой возможны подобные происшествия. Под конец он так завопил против демократии, называя ее давно отжившей формой управления современным обществом, что кто-то из его воспитанников, видимо, вынужден был толкнуть его в спину за кадром. Президент запнулся, вытер целомудренным белым платочком морщинистое чело и подавленно заявил, что не видит иного выхода, кроме как объявить военное положение.

Утренние газеты, комментировавшие его речь, еще моглв дозволить себе роскошь высказать собственное мнение. Одни из них подхватили версию о вражеской руке, другие предполагали, что сумасшедшие уничтожены гражданами страны, по мнению которых безнадежно больные — лишнее бремя для общества и их следует просто-напросто истреблять. Сатирическая газета дерзнула внести предложение о создании бюро импорта сумасшедших, чтобы заполнить пустующие клиники. А оппозиционная газета вновь выступила с вопросами. Почему, спрашивала она, исчезают те, кто в худшем случае только ломает мебель и бьет посуду? Разве те, кто толкает народ к катастрофе, не сумасшедшие? Но военное положение было уже объявлено, а такие вопросы не могли сойти с рук. Газету закрыли, редакторов же арестовали за подстрекательство к дальнейшему похищению душевнобольных.

В интересах истины следует отметить, что правительство прилагало серьезные усилия к тому, чтобы пролить свет на таинственное происшествие. Две психиатрические клиники были набиты до отказа обыкновенными амбулаторными больными, причем туда были подосланы агенты-симулянты. Но больные, которые до тех пор тихо и мирно сидели по домам, исчезли, несмотря на сильную охрану; агенты же остались на месте, ровно ничего не заметив. Всю ночь они, как и охрана, спали непробудным сном. Молва, разумеется, исказила эту правительственную меру, представив ее как планомерное выманивание из домов тихих помешанных с целью ликвидации. Радикальная молодежь выбила стекла в правительственных учреждениях, дело дошло до кровопролития, а те граждане, у которых имелись родные и близкие — тихие сумасшедшие, попрятали их. Несмотря на то что пресса, уже цензурованная, об этом умолчала, паника постепенно охватила всю страну. Даже те, кто никогда не задумывался о том, что на свете существуют душевнобольные, были поражены количеством психиатрических клиник в стране. Ведь раз в обществе возможен такой произвол, то где гарантия, что завтра не объявят сумасшедшим и тебя и ты не исчезнешь в жерле печи или на дне океана — такие слухи тоже ходили.

Правительство обратилось в международную полицию, хотя этот шаг сильно подорвал его престиж; но поскольку сумасшедших и след простыл, то, естественно, напрашивалось предположение, что они вывезены за рубеж. Объявления, которые Интерпол распространил по всей планете, были более чем странными для этой почетной и видавшей виды организации: фотография, имя, рост, цвет кожи, волос, глаз; выдает себя за китайца, хотя принадлежит к белой расе; или: воображает, будто он жираф, и постоянно вытягивает шею, чтобы смотреть свысока; или: при встрече с людьми воет волком…

Мир смеялся, а правительство начало готовиться к войне с соседним государством. Оно решило, что в такой момент только война может предотвратить революцию. Чтобы придать своим действиям видимость демократии, оно созвало распущенный ранее парламент. Но на улицах столицы были разбросаны листовки, а полиция и правительство получили анонимные письма, в которых говорилось, что в назначенный день будут похищены сумасшедшие из парламента. «Принимать какие бы то ни было меры бесполезно, — говорилось в письмах-листовках. — Все произойдет так, что вы и не заметите: как раньше». Парламент был обнесен колючей проволокой, окружен танковым кордоном, но ни один депутат as явился на заседание. Одни внезапно заболели, другви понадобилось уехать из столицы по срочным делам. И хотя шутника, устроившего столь поразительный шантаж, вскоре поймали, войне так и не суждено было состояться.

Пока правительство прикидывало, как подойти к ее объявлению с другого конца, разведка донесла, что в соседнем государстве, на которое предстояло совершить нападение, сумасшедшие тоже исчезли, только их правительство, наученное горьким опытом соседей, сумело дольше сохранить это в тайне от своего народа. Таким образом, президент, оказавшийся перед выбором: либо война; либо отставка, — смог снова появиться на экранах телевизоров и с облегчением объявить, что бедствие постигло и вражеское государство. А несколько дней спустя он отменил и военное положение.

Во всех концах Земли газеты кричали о том, что психиатрические клиники таинственным образом пустеют. За всю свою историю человечество не испытывало такого глубокого потрясения. Беспокойство перерастало в мистический страх перед необъяснимым явлением, грозя перейти в повальное безумие. Этому немало способствовали философы, журналисты и политики, комментировавшие события в прессе, а также необдуманные действия ряда правительств. Кое-где сумасшедших выпустили из клиник и отправили по домам. Эти сумасшедшие не исчезли, как их собратья, а принялись безобразничать. Тогда их свезли обратно в клиники, и тут-то они исчезли, словно испарились. Патриарх философов Герон выступил в печати с глубокомысленными рассуждениями, подхваченными всей мировой прессой:

«Если так будет продолжаться и все сумасшедшие исчезнут с лица Земли, что будет тогда мерилом нормального? Может ли существовать общество, состоящее исключительно из нормальных людей?» Церковники же, тысячелетиями жаждавшие чуда, истерически вопили с амвонов: «Покайтесь! Вернитесь в лоно божие! Это провозвестие новых Содома и Гоморры! Бог берет к себе чистых и невинных, чтобы обрушить свой гнев на грешников!»

Особенно страшную панику посеяло произведение выдающегося писателя-фантаста Миноса Папазяна. Весьма необдуманно, руководствуясь исключительно спекулятивными соображениями, он опубликовал рассказ от имени человека, которого по ошибке похитили вместе с сумасшедшими, а потом вернули обратно. Уважаемый фантаст не только не снабдил рассказ подзаголовком, который объяснил бы читателю, что это — фантастика, вымысел, но придал повествованию нарочито «документальный» вид. В сущности, Папазян разработалвесьма банальную для научной фантастики гипотезу, согласно которой человек появился не в результате эволюции земных форм материи, а был «посеян» на Земле неизвестной высшей цивилизацией в виде предварительно запрограммированных клеток. И теперь эта цивилизация проверяет ход гигантского эксперимента, отбирая индивидов, отклонившихся от запрограммированных алгоритмов, чтобы выяснить, чем вызваны отклонения. Иными словами, она проводит нечто вроде «прополки» — так весной люди пропалывают сады и огороды.

Однако, как это обычно бывает с литературными произведениями, не особенно умный рассказ наряду с вредом принес и пользу. Он надоумил людей искать объяснение чудовищной мистики во вмешательстве инопланетных сил. И тогда наконец-то всплыло письмо, которое было получено всеми правительствами давнымдавно, однако никто не обратил на него внимания, как это бывает с любым анонимным розыгрышем и злостнымдаантажом. Я изложу письмо почти целиком, потому что именно оно вызвало в истории человечества революционный поворот, на пороге которого мы сейчас находимся.

В письме, написанном на обычной земной пишущей машинке (электрической), сообщалось, что его авторы — большая группа представителей внеземной цивилизации — долгое время тайком изучали жизнь на Земле. В процессе исследований многие члены экспедиции часто пропалывали вид землян, однако при этом их неоднократно ловили и сажали в ужасные заведения, которые люди в обиходе называют сумасшедшими домами. Там они убедились, что человечество по необъяснимым причинам весьма скверно относится к значительной части своих собратьев. Этих людей считают ненормальными, изгоями, бременем для общества. Поэтому экспедиция решила позволить себе поступок, который человечество не сочтет за агрессию или вмешательство в земные дела: она перенесет людей, которых их сородичи считают бременем, на другую планету, где им будут созданы благоприятные условия, и таким образом избавит их от неоправданного насилия. В настоящее время экспедиция воздерживается сообщить местонахождение выбранной для этой цели планеты, ибо не знает, как будет реагировать на это человечество. Продолжительные исследования показали, что цивилизация, каковой именует себя человечество, никогда не знает, чего она хочет. Однако члены экспедиции в любой момент готовы проинформировать человечество о состоянии своих сограждан. Далее следовали координаты в математических исчислениях, которые указывали в качестве источника информации Проксиму Центавра, и доказывали: ваши собратья из большого звездного скопления, которое вы называете Галактикой.

Так как Проксима Центавра — ближайшая к нам звезда (1,3 парсека), станция на Луне тут же послала вызов по указанным координатам. Дело казалось безнадежным: согласно нашим теориям, ответа следовало ожидать не раньше чем через девять лет. Каково же было всеобщее изумление, когда он был получен всего через неделю! Не было никакого сомнения, что ответ пришел точно из указанного квадрата, а это противоречило нашим знаниям о предельной скорости движения волн. Либо эти существа находились гораздо ближе Проксимы, либо они обладали средствами связи, превышающими скорость света, либо же наши представления о Вселенной, несмотря на огромные успехи науки, в корне неверны. Все это до того сбило с толку ученых, что они не посмели обнародовать содержание ответа, и только после повторного эксперимента, после того как завязалось нечто вроде диспута с неизвестными существами, послание стало достоянием человечества.

Связь с инопланетной цивилизацией, о которой когда-то так мечтали, теперь никого не обрадовада. Кто мог бы представить себе такое? Явились на нашу планету и из-под носа, не спрашивая, утащили наших собратьев-землян! Пусть они не вполне нормальны, пусть даже неизлечимо больны, но ведь они свои, земные! Ураган всеобщего негодования пронесся над Землей, и никакие послания безымянных похитителей не могли его утихомирить. К тому же в их объяснениях было нечто обидное; какими бы они ни были высокоразвитыми, как бы подробно ни изучали нас, они явно не смогли постичь тонкостей земной жизни. Это было видно и по тому, что они обвиняли нас в несправедливом отношении к психически больным. Кто-то из больных якобы утверждал, будто он собака, а мы ему не верили и плохо с ним обращались. Их проверка показала, что животное, называемое собакой, пользуется большой любовью человека. Почему же мы столь нетерпимы к желанию своего собрата, который мечтает пользоваться таким же уважением и любовью?

Вначале мы попытались ознакомить их с понятием «человечность», разъяснить, что оно происходит от слова «человек» и что, следовательно, мы сами имеем право решать, как нам друг к другу относиться. Осторожно намекнув, что они ничего не смыслят в земных делах, мы попеняли им на то, что они не попытались установить с нами связи прежде, чем предпринять свою ничем не обоснованную акцию. Затем мы позволили себе предъявить нечто вроде ультиматума: хотите жить с нами в мире — верните сумасшедших! На это последовал и вовсе обидный ответ: наблюдения, мол, убедили их, что мы в своей эволюции еще не достигли способности поддерживать мирные и плодотворные контакты с другой цивилизацией, поскольку между нами таковых отношений не существует. Потому они, дескать, и отложили контакты. А наша реакция лишний раз подтверждает, что они правы. В ней нет никакой логики. Мы плохо относимся к больным людям, хотя они ни в чем не виноваты перед обществом, считаем их бременем и в то же время требуем их обратно.

Вместе с посланием был получен фильм о жизни на неведомой планете. В дивной местности стоял замечательно красивый город, какой на Земле будет создан еще неизвестно когда, а по его улицам и паркам прогуливались… наши сумасшедшие. Многие узнали своих близких и родных. Нас пытались уверить, что наши похищенные собратья чувствуют себя отлично, что среди них не наблюдается заболеваний, случаев смерти и так далее. Но кого они хотели убедить? Институты изучения общественного мнения задавали одни к те же вопросы: хотите ли вы получить своего сумасшедшего обратно? Как вы оцениваете поступок неизвестной цивилизации? Ответы были категорические: люди требовали своих сумасшедших обратно и считали их иохищение грубым посягательством на престиж Земли. Кое-где толпы людей, охваченных земным патриотизмом, просто побили камнями нигилистов и пораженцев, у которых хватило наглости утверждать, будто мы завидуем нашим сумасшедшим, завидуем свободе и роскоши, в которых те живут; они даже предлагали заключить с неизвестной цивилизацией соглашение и впредь отправлять туда наших душевнобольных до тех пор, пока сами не научимся их лечить. (Здесь следует упомянуть, что к этому времени психиатрические клиники на Земле были набиты до отказа: многие не выдержали небывалого нервного напряжения, охватившего человечество; появилась также уйма симулянтов, которые стремились попасть в клиники с тайной надеждой быть похищенными.)

Сообщество объединенных наций единодушно проголосовало за патетический призыв прекратить все локальные войны и все споры перед лицом угрозы, нависшей над планетой. Отдельным государствам было предложено отдать военные бюджеты в общий фонд — на создание космических боевых средств, единой космической армии, которая могла бы эффективно защищать Землю от посягательств извне. И чудо свершилось. Впервые все правительства отозвались на призыв своей организации. Национальные и расовые распри прекратились. За неимоверно короткий срок была создана первая армия всего человечества. Наконец-то человечество объединилось; можно было подумать, что только наличие душевнобольных, мешало ему сделать это раньше.

И вот мы в пути! Пятнадцать космолетов-разведчиков. Я так счастлив, что попал на один из них в качестве журналиста. Не смею приписывать этот факт своим профессиональным достоинствам, скорее здесь сыграло роль то, что на нашем земном языке называется удачей. И если меня что и беспокоит, так это следующее: а вдруг неизвестный противник попытается отвертеться от войны, увидев нашу решимость сражаться не на жизнь, а на смерть из-за такого (в их понимании) абсурдного повода? Было бы не по-людски завершить все дело мирными переговорами. К счастью, наш боевой дух и решимость отстоять земной престиж столь высоки, что пока у меня нет оснований сомневаться в том, что здравый человеческий разум наверняка не допустит позорных компромиссов!

Пролетая мимо Марса, мы приняли поздравления и наилучшие пожелания тамошней станции, уже превращенной в боевой аванпост. Дальше — полная неизвестность. Что принесет она нашей прекрасной Земле? Но не будем терять веру в ее счастливую звезду, дорогие будущие читатели моих скромных репортажей. Вперед, человечество!

Content

Любен Дилов
ВПЕРЕД, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО