l.melnyk

Unknown

Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Любое коммерческое и иное использование материала,

кроме предварительного ознакомления, запрещено.

Мия Ашер

«Арсен. Моя несчастливая история любви»

Оригинальное название: Mia Asher «ARSEN. A broken love story», 2014

Мия Ашер «Арсен. Моя несчастливая история любви», 2014

Перевод: Анастасия Яценко

Редактор: Оксана Волкова

Обложка: Оля Грачева

Переведено специально для группы:

vk.com/books_of_love

Любое копирование без ссылки

на переводчика ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

Одного взгляда было достаточно...

Я – изменщица.

Я – лгунья.

Вся моя жизнь – сплошной беспорядок.

Я люблю мужчину.

Нет, я люблю двух мужчин...

Я думаю, что люблю.

Один дарит мне свою любовь. Другой разжигает во мне огонь страсти.

Один – это мой рок. Другой – мой криптонит.

Я сломана, потеряна и противна самой себе.

Но я не могу это остановить. Это мой рассказ.

Моя несчастливая история любви.

Пролог

Я потеряна...

Я тону…

Тону в море горя и боли, а волны сожаления продолжают сносить туда, где подводное течение негодования не позволит мне выплыть. Может, мне следует просто сдаться?

Когда я безучастно смотрю в красивые темные глаза доктора Пажари и слушаю ее прогноз, который она произносит своим прагматичным, дружелюбным голосом, я задаюсь вопросом: куда ушла магия? Настоящая жизнь вклинилась в нашу романтику своим уродством?

Да. Может быть.

– Это более известно как привычный выкидыш… невынашивание беременности… Когда три или больше беременностей, которые заканчиваются выкидышем…

Я качаюсь вперед-назад, обхватив живот руками, и пытаюсь слушать то, что она говорит, но её слова плавают где-то на краю моего сознания.

Я знаю, что мне нужно вникнуть в её слова, потому что она объясняет, почему я не совсем женщина, почему я не могу выносить ребенка в моем теле, но все, что я сейчас хочу сделать, это избавиться от холодного покрывала оцепенения, накрывшего меня.

Не работает. Я всё такая же холодная, такая же мертвая изнутри. Сильная рука Бена, опустившаяся мне за плечи, остановливает безумное раскачивание, но даже это теплое объятие не может избавить меня от беспомощности, угрожающей захватить власть надо мной.

Я задаюсь вопросом, почему доктора носят белые халаты. Это такой уродливый цвет.

Стерильный.

Бен сжимает моё плечо, пробуждая меня от ступора.

– Скажите нам, что делать, куда идти, к кому обратиться… Всё, что угодно. Мы всё сделаем, доктор Пажари. Не важно, сколько это стоит, – он не отпускает меня.

Сфокусировав взгляд на лице доктора Пажари еще раз, я слушаю ее следующие слова:

– Хорошо, Бен. – Она смотрит на него с пониманием и поворачивается ко мне. – Кэти, так как это твой третий выкидыш, думаю, пришло время сделать несколько тестов вам обоим. Я говорю о родительском хромосомном тесте, анализе крови на тромбофилию, тесте на функционирование щитовидной железы и работу яичников. Если мы сможем определить причину срыва беременности, то предложим варианты лечения.

– Извините меня. Мне нужно в дамскую комнату. Извините.

Стул ужасно скрипит, когда я с силой отодвигаю его, но меня это не заботит. Добегая до туалета, я закрываюсь изнутри и стою перед раковиной. Я замечаю испарину, покрывшую мой лоб, и, кажется, меня трясет. Тяжело глотая, я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться.

Я не должна паниковать.

Не могу.

– Кэти! Открой дверь, Кэти. Пожалуйста, впусти меня. – Стучит Бен в дверь. – Пожалуйста, Кэти. Открой дверь. – В его голосе слышится отчаяние.

Чтобы не привлекать больше внимания к нам, я открываю дверь и впускаю Бена. Как только он входит, то обрушивает на меня сокрушительные, лишающие воздуха объятия и зарывает свое лицо в изгиб моей шеи.

– Детка, пожалуйста… Не сдавайся. Всё будет хорошо. Я обещаю, что сделаю всё возможное. В мире нет места, куда мы не смогли бы поехать. Нет ничего, чего мы бы не смогли сделать, чтобы у нас появился ребенок. Я обещаю тебе, Кэти.

Крепче сжимая меня в своих объятиях и прижимая всё ближе к себе, он шепчет:

– Для тебя я сделаю всё. Всё.

Когда я отвечаю на его объятия, то верю в искренность молитвы, которую он произносит, и верю его словам всем своим сердцем. Но даже Бен не может прогнать пустоту, поселившуюся в моей душе.

Я чувствую, что отдаляюсь от него.

От его любви.

От своего брака.

И ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

Ничего.

Глава 1

– Милый, ты можешь заехать сегодня в химчистку? Боюсь, я не успею. Эми попросила меня забрать одного парня из аэропорта.

Муж отрывается от газеты и улыбается той самой улыбкой, что свела меня с ума одиннадцать лет назад. Но теперь это не работает.

Иногда мне кажется, что я живу с мужчиной, которого совсем не знаю. С мужчиной, лицо которого стало привычным, но сам он остается незнакомцем. Иногда я чувствую, как наша привычная нормальная жизнь постепенно сводит меня с ума.

– Конечно. Только напомни мне, кто этот парень?

Он кладет газету на стол и проводит рукой по своим коротким черным волосам. Наблюдая за тем, как губы мужа касаются кофейной чашки, я понимаю, какой он красивый, и что я, кажется, забыла об этом.

Может, я настолько невнимательна к нему, что забыла, как его кленово-коричневые глаза сверкают подобно самому яркому драгоценному камню, когда он смотрит на меня? Как его взгляд пронзает мою кожу, словно иголки? Я забыла и то, что, когда он улыбается, у него появляется маленькая ямочка на левой щеке. Эта ямочка дразнит меня, просит поцеловать ее, но я не делаю этого. У меня нет времени сидеть и восхищаться своим мужем. Мне пора на работу.

– Кэти? Ты слушаешь меня?

Он машет своей большой рукой перед моими глазами, пытаясь обратить на себя внимание. Я выхожу из задумчивости, сосредотачиваясь на его лице. Он говорит со мной, но все, что я слышу, это раздражающее жужжание газонокосилки в нашем саду.

Пытаясь прояснить свои мысли, я трясу головой.

– Извини, милый. Газонокосилка отвлекает меня. Так о чем мы говорили?

Нежно улыбаясь, Бен произносит:

– О твоем боссе, Кэти. Ты сказала, Эми хочет, чтобы ты отправилась в аэропорт и встретила кого–то сегодня вечером.

– О, да. Не знаю, кто этот парень, но, кажется, он приезжает со своим сыном и женой. Думаю, он возглавит компанию. Всё, мне нужно бежать.

Я встаю, подхожу к мужу и целую его в щеку. Когда я выпрямляюсь, Бен нежно обхватывает мою голову и притягивает обратно для поцелуя в губы. От удивления я не сразу отвечаю ему, но чувствую его язык внутри моего рта, и мы начинаем страстно целоваться. Затем я ощущаю его руку под моей юбкой, скользящую к сокровенному месту. Когда его большой палец подцепляет край моих трусиков и средний палец входит в меня, я прекращаю поцелуй.

Я выпрямляюсь и смотрю на Бена, который широко улыбается мне. Его губы влажные от нашего поцелуя, и я не могу удержаться от смеха, когда он так улыбается мне. Я думаю у него две натуры – Бен сексуально озабоченный и Бен уставший.

– Ты серьёзно? Мне нужно на работу.

Я пытаюсь уйти, но Бен хватает меня и усаживает к себе на колени.

О, Боже…

Он смеется мне в ухо и подталкивает мою задницу к своей огромной эрекцией.

– Не могу сдерживать себя, когда ты рядом, Кэти. Ты так чертовски сексуальна утром. Давай, по-быстрому.

Его язык скользит по моему уху, в то время как его рука вернулась под мою юбку.

– Бен, прекрати. Мне пора. Я опаздываю… как… это…

– Да, детка? – хрипло шепчет он в мое ухо.

Ох, эти пальцы…

Осознавая, что происходит, и то, что я не хочу этого, я убираю его руки с моего тела и встаю. Когда я пытаюсь расправить складки на юбке и успокоить быстрое сердцебиение, то замечаю, что мои руки трясутся. После нескольких вдохов, я поднимаю взгляд и вижу, что Бен наблюдает за мной с необузданной и нескрываемой жаждой, затем он подносит палец, который только что был во мне, к своему рту и всасывает его.

Тяжело.

Бен вытаскивает палец и его язык следует за ним, исследуя устойчивый вкус моего тела на его губах. Я ощущаю сильный жар там, где не так давно была его рука.

Когда Бен понимает, что я не двигаюсь, то тихо посмеивается, хватает меня за руку и снова усаживает на себя.

– Детка, я скучал по тебе, – произносит он грубо.

Когда он наклоняется, чтобы потереться носом о мою шею, я чувствую отчаяние, растущее внутри меня. Я же хочу его. Я хочу, чтобы он лидировал, заставлял все отходить на второй план.

– Ты мне нужна, крошка. И сильно, – говорит он и начинает медленно расстегивать мою шелковую блузу, стягивать мой бюстгальтер и обнажать мою грудь. Не прерывая поцелуй, я скольжу руками по его телу и расстегиваю ремень, молнию на брюках и приспускаю его боксерские трусы. Я беру его твердую эрекцию в руку и начинаю ласкать, ощущая силу его члена в своих пальцах.

– Достаточно, – резко произносит он и накрывает мою руку своей. – Позволь мне.

Я киваю, разрешая ему делать со мной все, что он хочет. Мы становимся безумными, наша потребность друг в друге вибрирует сквозь наши тела, нам едва хватет времени, чтобы поднять мою юбку и сдвинуть мои трусики в сторону, когда он врывается в меня.

– Черт побери, ты влажная…

Мы оба смотрим туда, где соединены наши тела и наблюдаем, как он начинает медленно выходить из меня. Нет ничего более чувственного, чем наблюдение за возбуждением своего возлюбленного, когда он оставляет твое тепло, и реакция твоего тела, нуждающегося в его прикосновении.

Каждый раз, когда мы соединены, меня одолевает это чувство необходимости принадлежать Бену. Сводить его с ума от желания.

– Больше никаких разговоров, Бен.

Я целую его снова, позволяя ритму его толчков установить темп нашей физической близости. После того как я достигаю освобождения, Бен позволяет себе сделать то же самое.

– Боже, – бормочет он.

Тяжело дыша, всё ещё обнимая друг друга и переплетаясь нашими телами, мы смотрим друг на друга и улыбаемся. Всё отчаяние, которое я чувствовала до того, рассеивается.

На данный момент.

– Проклятье, жена, если это то, что ты называешь завтраком. – Он сжимает мои бедра. – Думаю, я никогда не смогу пропускать его.

– Лучше, чем кофе? – спрашиваю я, краснея.

Бен откидывает голову и смеется. Он обхватывает мои щеки и заставляет меня пристально смотреть на него до тех пор, пока я не теряюсь в его карих глазах.

– Да, намного лучше кофе. – Он ласкает мою нижнюю губу большим пальцем. – Я люблю твою улыбку, жена. Даже после всех лет вместе она идет прямо к моему…, – он делает легкий толчок бёдрами, – к моему сердцу. – Он наклоняется и оставляет мягкий поцелуй на моих улыбающихся губах. – Я люблю тебя, детка.

– Я тоже люблю тебя. Мне кажется, нам нужно еще раз принять душ.

Я убираю свои ноги с его талии и встаю.

С обернутой вокруг моей обнаженной груди юбкой мы идём в нашу спальню. Когда мои руки замирают на моем пустом животе, я закрываюсь от мыслей, которые напоминают мне о невыносимой пустоте, распространяющейся во мне, как черная дыра, всасывающей все счастье вокруг меня.

Все повторяется.

Или нет.

Глава 2

Прошедшее время

Я не влюблялась.

Я лишь входила во вкус, а затем приземлялась прямо на задницу.

Я ненавижу дождь.

Ладно, это ложь. Мне нравится такая погода, но когда, скажем, у меня с собой есть запасная одежда и зонтик. Поэтому можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас я довольно зла на Матушку-Природу.

Я стою возле Лернер Холла и наблюдаю за льющимся, как из ведра, дождем, и размышляю: следует ли мне брать такси или пройтись к ближайшей станции метро? Так или иначе, я промокну до костей, как только отойду от студенческого центра. И поверьте, иногда мне хочется, чтобы песня «Ирония судьбы» Аланис Мориссетт была моим личным саундтреком.

Вздохнув, я собралась шагнуть в дождь, но услышала звонок своего телефона. Когда я тянусь к трубке, чтобы ответить на вызов, группа потрясающих девчонок проходит мимо меня, разбрасывая на своем пути презервативы и выкрикивая: «Нет перчатки, нет любви!»

Краснея и смущаясь, как какая-нибудь глупая героиня из романа периода Регентства, я поднимаю презервативы с земли и быстро запихиваю их себе в сумку до того, как кто-нибудь заметит их. Прекрасно. У меня сейчас нет парня, но люди могут подумать, что я зависима от секса.

Теперь точно нужно уходить отсюда.

И только делаю первый шаг, мой телефон звонит вновь. Я борюсь с молнией на сумке в попытке достать мобильник и при этом уклониться от студента с огромным зонтом. Приближаясь к большой луже и пытаясь обойти ее, я совсем не замечаю парня, идущего прямо на меня. Мы сталкиваемся, и я падаю в ту самую лужу и роняю вещи на землю.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я удивлённо смотрю на чьи-то мокрые кожаные мокасины передо мной.

Чертова лужа. Хочется плакать. Черт, моя задница мокрая. Меня захлестывает злость.

Ладно, Кэти. Дыши. Соберись и скажи этому парню все, что о нем думаешь.

Со всеми этими мыслями, пробегающими в моей голове, я не обращаю внимания, как выглядит парень, который скоро услышит от меня отборную порцию ругательств. Поэтому, когда он становится на колени передо мной, пытаясь руками заслонить мое лицо от дождя, я холодею. Меня парализует. И все мысли о мокрой заднице вмиг вылетают из головы.

Эти губы настоящие?

Черт, я ощущаю, как мое лицо вспыхивает, будто фейерверк универмага «Мэйсис» на 4 июля. Мне нужно что-нибудь сказать и быстро, но все, о чем я могу думать, когда смотрю в его кленово-карие глаза, это то, что я хочу оладьи с сиропом… с огромной порцией кленового сиропа.

Избавься от этого, Кэти!

В тот момент, когда я открываю рот, чтобы что-нибудь сказать совершенству с вкусными губами и смеющимися глазами, стоящему на коленях передо мной, он произносит:

– Хм, думаю, тебе лучше встать. Твои вещи… промокают. Сейчас…

Он помогает мне подняться, и я замечаю, что все содержимое сумки оказалось на земле.

Господи, ну, что еще может пойти не так?

Разглядывая беспорядок, я быстро понимаю, почему он хотел мне помочь. Рядом с кошельком, между книгами, валяющимися на мокром асфальте, лежит около десяти презервативов.

Черт! Твою! Мать!

Мне хочется провалиться сквозь землю.

Конечно, носить с собой средства защиты – отличная идея, но это не мои презервативы!

Я быстро приседаю, не отрывая глаз от земли. Чувствуя себя невероятно смущенной всей этой ситуацией, я не обращаю внимания на то, что Мистер Мокасины делает то же, что и я, до тех пор, пока мы не ударяемся головами в попытке одновременно дотянуться до презерватива.

– Ай!

Потирая голову, я смотрю на него и замечаю, что он копирует мои движения и с трудом пытается сдержать улыбку. Господи! Вся эта ситуация выглядит чрезвычайно смешной, поэтому, когда наши глаза встречаются, мой желудок воспроизводит пируэты олимпийского уровня, и мы начинаем смеяться.

Когда мы успокаиваемся, то смотрим друг на друга на протяжении минуты, что тянется бесконечно. Не обращая внимания на дождь, я на мгновение позволяю себе затеряться в его смеющихся глазах. Это выглядит так, будто сила тяжести приостановилась, и мы плывем в замедленном движении.

Я думаю о том, как разрушить эту наэлектризованную тишину между нами, когда он прочищает свое горло, чтобы что-то сказать, и вот тогда это происходит.

В одно мгновение я смотрю в его глаза и ощущаю бабочек в своем животе, а уже в следующее мы оказываемся залитыми грязной водой с улиц Бронкса.

Да.

Отвратительная, вонючая, грязная вода на моих волосах, лице, одежде, да и на нем тоже.

– Какого черта! – кричит красавчик вслед машине, окатившей нас водой.

Он поворачивается ко мне и позволяет себе слишком долго глазеть на мою мокрую футболку. И вместо того, чтобы покраснеть или извиниться за то, что так откровенно пялится, парень ухмыляется.

– Полагаю нам лучше уйти. С нашим везением, если мы задержимся здесь дольше, нас может поразить молния.

Моя реакция замедляется, когда он обращается ко мне, потому что, во-первых, я по–настоящему потрясена его низким баритоном, а, во-вторых, свет, падающий на его мокрые волосы, заставляет черные локоны сиять, как мех норки.

Я киваю в знак согласия. Кажется, я потеряла не только способность думать, но и говорить. Вместе мы закидуем все мои вещи в сумку. Даже дурацкие презервативы.

Когда мы заканчиваем, он протягивает мне руку:

– Позволь помочь тебе подняться.

Когда мы встаем, то смотрим друг на друга, не двигаясь и желая, чтобы один из нас что-нибудь сказал или сделал, но ничего не происходит. Дождь усиливается, но нас это не беспокоит. Мы будто находимся в собственной временной оболочке, где время, кажется, остановилось. Я едва различаю его лицо, ведь мои глаза заливают капли дождя, но замечают тот миг, когда его высокая фигура нависает надо мной.

Медленно его лицо приближается к моему. На полпути он останавливается и смотрит на меня, будто просит разрешение сделать то, что, думаю, он собирается сделать. Мой разум скандирует: «Поцелуй меня… Поцелуй меня…». Отбросив логику и осторожность, я закрываю глаза, поднимаюсь на цыпочки и позволяю мгновению захватить власть. Когда мы, наконец-то, целуемся, наши губы соприкасаются так мягко, так напряженно, так волшебно, но я не чувствую, будто меня поразила молния или мир остановился. Нет, чувство необыкновенное. Особенное. Словно меня очистили изнутри, словно дождь смыл все мои прошлые ошибки, мои печали, мою боль. И на их месте, укореняясь, появляется надежда. Магия.

Когда поцелуй заканчивается, появляется ощущение, будто мое тело плывет в воздухе. Именно в этот момент мой разум постигает четыре истины:

Мои ноги не касаются земли.

Его руки обнимают мою талию. Очень крепко.

Я только что поцеловала незнакомца посреди оживленной улицы.

И последнее, но основное…

Это было изумительно!

Когда он отпускает меня, его волнистые черные волосы падают на глаза, скрывая их от меня. Он делает глубокий вдох, заправляет волосы за ухо и смотрит на меня. Бабочки в очередной раз атакуют мой живот, будто они пули, выпущенные из моей души.

Мне нужно сказать что-нибудь, например, спросить его имя и, может быть, номер телефона.

Да, мне определенно нужен его номер.

Но все, что я могу, это пристально смотреть на него, боясь, что он исчезнет. Я наблюдаю, как он поднимает руку и нежно прикасается к моей щеке. Такое ощущение, что его рука должна делать так всегда – настолько естественен этот жест. Закрывая глаза, я чувствую, как теплая дрожь бежит вниз по позвоночнику, вызывая мурашки на моей коже. Я не вижу, насколько близок его рот к моему уху, но понимаю это, когда ощущаю его дыхание и слышу слова, которые заставляют мои колени подгибаться. Слова застигают меня врасплох. Когда я открываю глаза, чтобы спросить, что он имел в виду, он дарит мне самоуверенную улыбку, поворачивается и уходит, оставляя меня одну на оживленной улице. Я чувствую себя потрясенной, задыхающейся и ошеломленной.

Я выдумала то, что сейчас произошло?

Нет, не думаю.

Это было реально.

Он был реальным.

Я все еще чувствую вкус яблока на моих губах, которое он, должно быть ел. Я все еще почувствую тепло его руки на своей щеке.

Я трясу головой и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на его удаляющуюся фигуру. Я хочу догнать его и спросить его имя. Мне нужно это. Но уже слишком поздно.

Он ушел.

Вдруг я чувствую себя такой одинокой.

Он ушел.

Я потрясена. Зная, что, должно быть, выгляжу как промокшая крыса, все же пытаюсь разыскать такси. Я думала, что подобные вещи происходят только в кино или книгах, но не в настоящей жизни. По крайней мере, не в моей.

Наконец-то возле меня останавливается такси, и я собираюсь сесть в него, когда чувствую легкое прикосновение к плечу. Оборачиваясь, я сталкиваюсь лицом к лицу с парнем, которого не ожидала увидеть вновь. Передо мной стоит тот самый незнакомец.

– Эй, – произносит мистер Самоуверенная Улыбка.

То как он улыбается мне, срывает замок, сдерживающий мою дрожь. Дрожь мощную, словно шторм, бушующий внутри меня. И трепет, который пробегает вверх и вниз по моему телу.

Я приросла к земле, и, наверное, мой рот сейчас открыт.

Это продолжается до тех пор, пока таксист не зовет меня, пытаясь выдернуть из внезапного гипнотического состояния влюбленности.

Невероятно, но это Он.

И вновь.

– Мисс, вы садитесь или нет?

Сначала мое внимание направлено на водителя, затем я поворачиваюсь к красивому незнакомцу, думая, что ему сказать, но он говорит первый:

– Я был на полпути к университету, когда осознал, что не спросил твое имя.

Я не знаю, что сделать или сказать, поэтому произношу первое, что мой блестящий ум может выдать:

– Хм…

Этот парень заставляет мое лицо пылать.

– Нет. Ты определенно не похожа на «Хм». Больше на Вау, – улыбается он, отчего на его левой щеке появляется очаровательная ямочка.

Как парень может быть таким совершенным?

Если до этого мое лицо просто слегка зарделось, то сейчас оно горит, словно лесной пожар. Что ты скажешь на это? Это все так мило и забавно. Давай, Кэти! Скажи что-нибудь.

– Ха. Ты смешной. И знаешь это, верно?

– Нет, я не старался быть смешным. Я всего лишь констатировал факт.

Я смущаюсь под его пристальным взглядом, и моя рука непроизвольно тянется к волосам, в то время как он делает шаг ко мне.

– Что… что-то не так?

Близость его тела бросает мой разум по спирали в пропасть, где связная речь, кажется, не существует.

Не отвечая на мой вопрос, он прикасается к моему лицу. Когда его большой палец гладит мою щеку, я ощущаю необычайно нежное прикосновение на моей коже. Прошло уже много времени с тех пор, как парень касался меня так.

Я обращаю внимание, что его лицо находится намного ближе к моему, его горячее дыхание задевает мои губы. Его глаза бродят по моему лицу, будто запоминают каждую его черточку: мой нос, мои щеки и, в конце концов, мой рот.

Когда он поднимает взгляд, наши глаза ненадолго соединяются, и он глубоко вдыхает:

– Хм, могу я получить твой номер телефона?

– Она садится или нет? – снова кричит таксист.

Не разрывая зрительного контакта со мной, незнакомец говорит:

– Дай нам пять минут, парень.

– Н-но зачем? – спрашиваю я, глупо запинаясь. Я знаю чего хочу, но возможно ли, чтобы он хотел того же?

– Разве не очевидно?

Я трясу головой.

– Ты действительно не знаешь, а?

– Хм…

– Послушай, как насчет того, чтобы я позволил тебе сесть в это такси, но на двух условиях. Ты дашь мне свой номер и согласишься пойти со мной на свидание через три дня.

Это действительно происходит со мной?

– Но будет пятница.

Разве у этого красавца нет свидания в пятницу? Только вечные неудачники сидят дома по пятницам. Например, я.

– Так что?

– Это пятница. Разве ты не занят? Свиданием или еще чем-нибудь?

– Я пытаюсь устроить себе свидание, но упрямая девушка не дает мне шанса. – И он улыбается.

– А ты хочешь пойти со мной? – Господи!

– Я хочу сделать больше, чем это. Но на данный момент я был бы более чем счастлив, если бы ты подарила мне свой пятничный вечер.

– Зачем? – я выпаливаю вопрос до того, как осознаю, что, отчасти, не хочу знать ответ.

– Зачем, что? Зачем я приглашаю тебя?

Я киваю головой

– Кроме очевидного, – он придвигается еще ближе ко мне и шепчет: – Потому что я чертовски хочу поцеловать тебя вновь.

Ох.

– Почему бы не сделать это сейчас?

Проклятье. Откуда, черт возьми, появляется эта Распутная Кэти?

– Просто, – начинает он. И я ощущаю жар, идущий от его тела, а его глаза вновь пробегаются по мне. – Потому что я хочу прийти к твоему порогу. Я хочу подарить тебе цветы. Я хочу сказать тебе, как ты прекрасно выглядишь. Я хочу увидеть, как ты смущаешься, когда я делаю тебе комплимент. Я хочу увидеть, как ты заботишься о цветах. Я хочу видеть, как ты предложишь мне воды. И, если ты живешь со своими родителями, я хочу пожать руку твоему отцу и сказать ему, что буду заботиться о его дочери и не приведу ее домой слишком поздно. Затем я сделаю комплимент твоей маме, какая она красивая. Потому что только красивая женщина могла родить такую прелестную дочь.

Он нежно гладит мою щеку.

– Потом ты зальешься краской и возьмешь мою руку в свою, чтобы выставить меня из дома как можно скорее, дабы я не смущал тебя еще больше. Когда мы будем снаружи, я возьму тебя за руку и поведу к своей машине. Я открою тебе дверцу, чтобы ты села внутрь, и закрою её и направлюсь к сидению водителя. Но до того как завести двигатель, я захочу посмотреть на тебя, на то, как ты смущаешься. Я захочу обнять тебя за шею, – его слова отображают его действия, он нежно хватает меня за затылок и придвигает ко мне свое лицо, – потянусь к твоим губам. И тогда…

– Да? – Я тяжело сглатываю.

– И тогда, наконец-то, поцелую тебя, – шепчет он хрипло, смотря в мои глаза.

О, мой Бог.

– Значит, у нас свидание? – и он самодовольно улыбается.

– Да, – говорю я, затаив дыхание, и мой пульс начинает ускоряться.

– Ты не пожалеешь об этом, Вау.

– Меня зовут Кэти, – улыбаюсь в ответ.

Мне хочется ущипнуть себя, чтобы проверить, что это не сон.

– Кстати, меня зовут Бен.

– Приятно познакомиться, Бен, – бормочу я.

Я протягиваю ему руку для приветствия, но Бен удивляет меня, поднеся ее к губам и целуя. Пораженная я отпускаю его руку и смотрю, как он шире открывает для меня дверцу такси.

Неужели этот парень настоящий? Я не знаю, что лучше – упасть в обморок или рассмеяться. Хотя больше хочется первое.

– Хорошо. Так я дождусь ответа?

– Конечно.

Затем мы обмениваемся телефонами и быстро прощаемся, после чего я сажусь в такси и диктую водителю свой адрес. У меня возникает ощущение, что все это время я стояла на месте, в то время как мир вокруг меня крутился с неимоверной скоростью.

Я чувствую вибрацию своего телефона. Надеюсь, это не сигнал, что он разрядился. Вытягиваю его и читаю сообщение с неизвестного номера: «Привет, Кэти. Я не отказываюсь от своих слов». И я улыбаюсь, вспоминая, что он прошептал тогда мне на ухо: «Слишком поздно. Меня посетило озарение».

Я улыбаюсь и смотрю в окно. Но рассмотрев свое отражение, я решаю, что, наверное, я все же не ненавижу дождь.

Бен.

Да.

Определенно.

Глава 3

Настоящее время

«Я еду домой. Забрал вещи из химчистки и, на всякий случай, заказал кое-что из Паст-Тинас. Вдруг ты не собираешься ужинать с Эми и этим новым парнем, и будешь голодна, когда вернешься. Удачи, детка. Бен».

В этом весь Бен – всегда заботливый. Я задумчиво смотрю на клавиатуру телефона. Мне следует ответить на его сообщение и поблагодарить за заботу, но я не делаю этого. Не знаю почему. Может, потому, что мне не нравится начинать разговор с ним с помощью сообщений, а может, потому, что я опаздываю и мне нужно успеть в аэропорт. Или, может, потому, что я просто не люблю печатать.

Запихивая телефон в сумку от Берберри, я решаю позвонить Бену. Во всяком случае, я уеду, как только Эми даст мне информацию о полёте мистера Рэдклиффа. Ура… мне не терпится встретить еще одного гостиничного магната – болвана, который считает, что солнце всходит и заходит только ради его задницы.

Бруно Рэдклифф только что приобрел отель, где работаем я и Эми. Наша сеть была известна как «Отели Грёз», но теперь мы стали частью дорогого «Конгломерата Рэдклифф». Поэтому да, мистер Рэдклифф – большая шишка в гостиничном мире.

Эми, мой босс, – руководитель отдела продаж и маркетинга. Она управляет всеми ведущими счетами и ключевыми клиентами. Я – координатор продаж, и моя работа заключается во всесторонней помощи Эми. Я работаю с клиентами, которые хотят забронировать свои номера в гостиницах, с VIP-клиентами, корпоративными клиентами и рассматриваю жалобы.

Я нервничаю, поэтому направляюсь в дамскую комнату в который раз подправить макияж и прическу. Когда я перед зеркалом поправляю свои белокурые волосы, раздается звонок.

– Кэти Стэнвуд.

– Привет, детка.

Глубокий голос Бена заставляет меня улыбаться своему отражению. Мы уже одиннадцать лет вместе и не проходит ни дня, чтобы он не позвонил или не написал мне, чтобы просто сказать привет и спросить, как проходит мой день. Иногда я задаюсь вопросом, наскучит ли ему когда-нибудь семейная жизнь со мной, поцелуи и занятия сексом только с одной женщиной. Одной и той же женщиной до конца его жизни.

Интересно, он представляет, что трахает кого-нибудь еще, когда находится со мной?

У меня нет фантазий о других мужчинах, я скучная… Зануда. Я часто спрашиваю себя, когда тикающая бомба замедленного действия наших отношений взорвется. Что если Бен однажды проснется и спросит себя, что он делает со мной? Если задумается, какой была бы его жизнь, если бы он не встретил меня? Если бы мы не столкнулись в тот дождливый день? Если бы мы не встретились и не влюбились?

– Привет, – держа телефон между плечом и ухом, я беру духи, которые всегда ношу с собой, и окутываюсь фруктовыми и цитрусовыми нотками моего любимого запаха. – Чем ты занимаешься? – говорю я с кокетливой интонацией, которую он так любит. Я почти не пользуюсь ею сейчас. Когда мы были моложе и безмно влюбленными, таким мой голос становился, когда я хотела две вещи: прощение или секс.

– Только что приехал домой. И ласкаю твою киску, – его глубокий голос урчит в телефоне.

– Что?

– Останови свои грязные мысли, детка. Я очень тебя хочу, но ты сейчас далеко, поэтому я изменяю тебе с Мими. – Я слышу, как он посмеивается, и представляю, чем он сейчас занимается.

Бен, вероятно, сидит в кожаном кресле в своем кабинете, проводит рукой по волосам, в то время как наша кошка, Мими, пытается залезть под его рубашку. Пиджак от его костюма небрежно валяется на старом потертом кожаном диване, от которого Бен отказывается избавляться, потому что тот напоминает ему о наших первых годах супружеской жизни. Он даже дал ему имя…

***

…После энергичного раунда секса, я лежу на диване в его расстегнутой рубашке, открывающей мое тело. Одна моя нога свисает, вторая, поджата под попу, я обнажена для Бена. Я ощущаю себя такой чувственной и прекрасной после каждого раза, когда мы занимаемся любовью. Меня не волнует, что я не настолько безупречна как он, что у меня отсутствуют бедра или моя грудь слишком маленькая. Он заставлял меня ощущать себя красивой.

Бен вохвращается с кухни с выражением на лице я-только-что-трахал-тебя-глупышка, что заставляет меня улыбаться и все внутри меня трепетать. Наблюдая за тем, как он подходит ко мне во всей своей обнаженной красе, я восхищалась его загорелой грудью, и тем, что пот заставил его большие мышцы сиять. В его руке стакан, наполненный только льдом. Его волосы в беспорядке. Могу только представить, как выглядела я сама…

Улыбающийся Бен встает на колени рядом со мной, и его пальцы медленно скользят под рубашку, оголяя меня. Теперь, когда я полностью обнажена, он берёт кубик льда.

– Я полагаю, нам следует дать имя этому дивану.

Я смеюсь и закрываю глаза, когда кубик льда в его пальцах касается моей кожи.

– Да? О чем ты… думаешь?

Я удивляюсь, что он долго не отвечает на мой вопрос, когда ощущаю жар его языка, прослеживающего путь мурашек на моей коже, которые оставил лед. Он водил кубиком льда вокруг моего соска. Холод и влага заставили его ныть, но это приятно.

Как только я собралась возразить, его рот сомкнулся вокруг соска, глубоко всасывая его. Я застонала. Холод льда и тепло его рта были идеальным рецептом для катастрофы – даже монахине было бы трудно держать свои ноги вместе. Затем я ощущаю, как ледяной кубик ласкает мой клитор и опускается ниже, проникая в меня.

Вау!

Я не знаю,что я сейчас больше испытываю – шок или возбуждение. Улыбаясь, Бен раздвигает мои ноги шире и устраивается между ними. Ледяной кубик во мне такет, заставляя меня дрожать. Я наблюдаю, как голова Бена опускается, как его язык облизывает губы, как он извлекает из меня лёд и берёт его к себе в рот.

Я шепчу:

– Ещё…

– Да. Ещё и ещё, и до тех пор, пока ты забудешь свое имя. И наречём его Диван Любви…, – ответил он хрипло.

Мой смех тонет в стоне, когда я вновь ощущаю его холодный язык во мне, слизывающий смесь воды и меня.

***

Да, тогда были дни…

Тогда один взгляд друг на друга делал нас такими сексуально озабоченными, что мы бросали всё и занимались любовью. Иногда это было жестко: всё, что можно было услышать, были шлёпающие звуки наших тел, стонов, скрипов и ругательств. В других случаях это было нежно и мило: наши пальцы были переплетены всё время, когда Бен был внутри меня, двигаясь, наполняя и никогда не отводя от меня взгляд.

Бен шептал мне, как сильно я зацепила его… как сильно он хотел меня… что мир без меня для него ничего не значит. Но не важно, занимались ли мы любовью или выносили друг другу мозги, две вещи оставались неизменными – диван и наша жажда друг к другу…

Но сейчас наша сексуальная жизнь – совершенно другая история.

А есть ли ещё сексуальная жизнь, о которой можно говорить?

То, что произошло сегодня утром, к сожалению, исключение из правил. Мы счастливы, если ложимся в постель в одновременно. В начале наших отношений мы жили и дышали друг с другом, проводили почти каждую секунду вместе и занимались сексом во всех мыслимых и немыслимых местах, пытаясь побить наш собственный рекорд, – сколько раз мы доставляли друг другу удовольствия нашими ртами и нашими телами. Сейчас я ощущаю себя смелой, если надену что-нибудь из его гардероба на голое тело. И, в большинстве случаев, если Бен проявляет инициативу в занятии сексом, я избегаю его.

В чем дело?

Больно знать, что мы попусту тратим наше время. Я скучаю по близости и связи, которую нам приносил секс, но надежда и ожидание, которые приходят после каждой близости, только откалывают еще один кусочек от меня, от наших отношений и скоро нечего будет воссоединять. Это выглядит как работа. И больно знать, что есть только мы двое, наша кошка и мое пустое лоно.

– Кэти, ты там? – Я понимаю, что из-за своих мыслей перестала обращать внимание на Бена. Вновь. Я – ужасный человек, потому что не могу уделить внимание своему мужу? Боже, мне действительно нужна терапия.

– Извини, милый. Что ты говорил?

– Опять мечтаешь, дорогая?

– Возможно… – Посмотрев на свои часы, я осознаю, что опаздываю. – Бен, мне нужно идти. Увидимся вечером. Скорее всего, придется ужинать с мистером Рэдклиффом и его семьей. Я напишу тебе, когда смогу. Хорошо? Люблю тебя.

Я почти положила телефон, не давая Бену сказать что-то мне в ответ.

Почти.

Не знаю почему, но иногда его глубокий голос меня раздражает. Я знаю женщин, которые находят Бена очень привлекательным, и едва ли не каждая практикантка в его юридической фирме сходит по нему с ума, но иногда я не могу видеть его.

– Детка, тебя что-то беспокоит?

Могу я что-то скрыть от него? Разве он должен всегда читать меня как открытую книгу? Я хочу вернуть свое уединение. И да, иногда я хочу, чтобы Бен держался подальше от моей жизни и уделял больше внимания своей проклятой работе. Иногда его любезность выводит меня из себя.

– Нет. Мне действительно нужно идти. Пока, милый. Люблю тебя.

Засовывая телефон обратно в сумку, я бросаю еще один взгляд на себя в зеркало, и что-то привлекает мое внимание. Я смотрю на свое отражение. Поднимаю левую руку, чтобы прикоснуться к губам, и замечаю свой безымянный палец. Когда я этим утром сняла кольцо, чтобы нанести лосьон на тело, то, должно быть, забыла надеть его обратно. За шесть лет брака такого ни разу не случалось.

До сегодняшнего дня.

***

Здания, люди, спешащие куда-то, машины, мчащие или притормаживающие. Жизнь вокруг бурлит и завораживает. Это красиво.

Это Нью-Йорк.

Лимузин оставил туннель Мидтаун позади, убегая в ночь, и мы мчим по автостраде Лонг-Айленда, направляясь к аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди. Предполагаемое прибытие Рэдклиффа в 8 часов вечера. Сначала я думала, что они собираются лететь коммерческой авиалинией, но мне следовало догадаться, что такие люди путешествуют на собственном самолете. Хотя после стольких лет работы в гостиничном бизнесе, мне не следует удивляться тому, сколько денег зарабатывают некоторые из этих людей.

У семьи Бена тоже много денег. Столько, что позволило бы нам жить, не работая, и путешествовать по миру, но Бен ненавидит идею жить за счет его семьи. Он любит свою работу адвоката и работает, потому что хочет работать.

Приехав на частную посадочную полосу, я нигде не вижу самолета. Достаю телефон и набираю Эми, чтобы доложить ситуацию. Она будет счастлива узнать, что я добралась раньше них.

После одного гудка Эми ответила своим хриплым голосом:

– Ты с ним?

Я тихо смеюсь, потому что она забывает о приветствии.

– Нет. Они не приземлились. Знаешь, ты у меня в долгу. Я должна ужинать с...

– Да, я знаю, что у тебя сексуальный муж, который ждет тебя дома. Понимаю. Если бы я была замужем за таким мужчиной, мне бы, возможно, тоже было на все плевать, но ты мне нужна сегодня. Я собиралась позвонить тебе, потому что планы немного изменились. Только что звонил помощник Бруно и сообщил, что сегодня прибудут только жена и сын Рэдклиффа. Большой Босс задержался из-за проблем с одним клиентом. – Она останавливается, и я слышу шарканье на другом конце. – Извини. Что еще… Ах, да! Тебе нужно сводить их на ужин.

– Эми, ты меня убиваешь! Я не хочу вести светскую беседу со «степфордской женой» и богатым наследником, вместо того, чтобы провести время с Беном. Ты ведь знаешь, у нас сейчас не лучшие времена…

Так и есть. Но не совсем. Иногда Бен и я ведем себя как дружелюбные незнакомцы, живущие под одной крышей: мы здороваемся и интересуемся друг у друга, как прошел день, но на этом всё и заканчивается. Если бы хоть иногда не было секса, мы, возможно, были бы больше похожи на соседей по комнате, чем на супругов. Между нами растет эмоциональная пропасть, и иногда кажется, что её невозможно преодолеть.

– Я знаю, Кэти. И мне жаль. Если бы я знала это до того, как ты уехала, то отправила бы Райана. Но кто знает, может, когда ты доберешься домой, Бен захочет второй раунд.

– Серьезно? Мне не следовало рассказывать тебе, почему я опоздала сегодня. И я не хочу, чтобы это случилось вновь…

– Кэти, закрой рот и слушай ГСНО. Иди, поужинай с ними, выпей, съешь креветку или какой-нибудь афродизиак, затем иди домой и трахни мужа. Кстати, я не намеревалась совать нос не в свои дела, но когда ты утром опоздала, твоя красная физиономия навела меня на мысль, что у тебя жар. Я спросила, потому что волновалась за своего лучшего сотрудника.

– Это всё потому, что я твой любимый координатор продаж. И что это за ГСНО?

– Главная Сука Несет Ответственность.

Мы обе смеёмся. Эми – дерзкая красноволосая кокетка, вспыльчивая и бесстыжая. Ей тридцать восемь, дважды разведеная. Она ругается, как моряк, обожает секс, молодых парней и использует свою сногсшибательную внешность в своих интересах. Всегда.

– Хорошо, ГСНО, мне сводить их в «Ритц»?

– Да, дорогая. Когда приедете туда, скажи, что ты от Бруно. И вас обязаны будут провести к лучшему столику. И, пожалуйста, Кэти, веди себя мило с женой. Она, возможно, из тех женщин, которые ноют, если фуа-гра приготовлена не надлежащим образом.

– Эми, я поняла. И ты мне хорошо платишь за работу. Извини, что жаловалась. Слишком много всего происходит…

– Я знаю, но это важно. Бруно только что приобрел сеть, и мне нужно, чтобы ты была больше, чем обычная перфекционистка. Возможно, мы обе получим повышение. И ты знаешь, как я отношусь к твоему браку. Если бы ты рассказала Бену, что чувствуешь, тебе не пришлось бы терпеть и сотой части той душевной боли, которую ты испытываешь сейчас.

– Проще сказать, чем сделать. Не волнуйся, я позабочусь о миссис «степфордская жена» и ребенке, будто это мои родственники.

– В таком случае я спокойна. – Эми смеётся.

Я слышу громкий гул двигателей и поворачиваюсь посмотреть на темное небо.

– Эми, всё. Самолет идет на посадку. Пожелай мне удачи. Надеюсь, я не разочарую тебя.

– Ты никогда не разочаруешь меня, девочка. Иди и сделай их, горячая штучка.

Я смеюсь. Не знаю почему, но Эми постоянно называет меня горячей штучкой. У меня обыкновенная внешность: прямые белые волосы, зеленые глаза, немного полные губы и тощее тело. Миниатюрная.

Роберт, водитель, подходит ко мне и, перекрикивая шум, говорит:

– Ну, миссис Стэнвуд, будем надеяться, что наш новый босс – хороший парень.

Я улыбаюсь:

– Надеюсь, Роберт. Мы же не хотим работать больше, чем сейчас?

Когда самолет касается взлётной полосы, я мысленно возвращаюсь к словам Эми о том, что недостаток секса с Беном является корнем нашей проблемы. Я бы хотела, чтобы всё было так просто.

Секс – не проблема. Любовь тоже. Я люблю Бена столь сильно, как и в первый раз, когда мы сказали эти три прекрасных слова друг другу, но с каждым отобранным судьбой ребёнком, частичка меня умирает и уходит с ними в холодную землю. Первый выкидыш создал болезненную дыру во мне, второй – расширил её, а третий – почти сломал меня.

Время кормило эту дыру неизбежной тоской, монотонностью и чувством обиды на жизнь, на Бена и на себя за то, что я не в достаточной мере женщина.

Сомнения. Они проникают в тебя и заполняют каждую неиспользованную щель твоего мозга вопросами, которые повторяются и не имеют ответов. Достаточно ли любви, чтобы вернуть меня? Любовь между мной и Беном достаточно сильная, чтобы держать нас и наш брак на плаву?

С этой огромной пустотой во мне и сомнениями – моими постоянными спутниками, я остаюсь раздраженной и напуганной близостью с собственным мужем. Ведь она не заполняет эту пустоту.

После безупречного приземления самолет, наконец-то, останавливается. Я обращаюсь к Роберту:

– Ладно, пришло время представления.

Надеюсь, этот парень не слишком сильно изменит работу офиса.

Когда дверь самолета, в конце концов, открывается, появляется красиво одетая блондинка. Она облачена в пастельные оттенки, как будто находится на подиуме модного показа Шанель в Париже. Её пепельно-белые волосы собраны в французский пучок, демонстрируя отсутствие морщин на лице. Если это миссис «степфордская жена», то я уже ненавижу ее. Позади нее…

Подождите, это ребенок? Я ожидала увидеть подростка в период полового созревания.

Боже.

Если это сын мистера Рэдклиффа, то он точно не выглядит так, как я его представляла. Во-первых, этот блондин совсем не похож на подростка. А во-вторых, на его совершенном лице нет прыщей. И еще, он как минимум на двадцать сантиметров выше, чем я ожидала.

Мужчина, идущий позади миссис «степфордской жены», одет в вылинявшие потертые джинсы, так низко сидящие на бедрах, что можно видеть его бельё от Армани, и светло-розовую рубашку с расстегнутыми тремя пуговицами, открывающими его загорелую и очень мускулистую грудь.

Этот парень источал уверенность и секс. Думаю, если бы я пытаясь уловить его запах, то он бы пах безупречным сексом. Даже его неторопливая походка чертовски сексуальна. Боже.

Когда мои глаза переходят к его лицу, я замечаю, что он наблюдает за мной с ленивой улыбкой. Красив. Его точёное лицо безупречно. Но в его чертах присутсвует обманчивая сладость: когда ты смотришь в его глаза, то понимаешь, что у тебя неприятности.

Большие неприятности.

Уильям Шекспир говорил, что глаза – это окна души. Когда наши глаза встретились, я увидела опасность и, может быть, что-то возбуждающее. Что-то запретное. Некоторые основные инстинкты во мне незамедлительно осознают, что этот мужчина не занимается любовью с женщиной.

Он трахает её.

Я вдруг оказываюсь охвачена этим чувством, угрожающим выбить весь воздух из моих легких. Предчувствие кричит, приказывая мне бежать, спрятаться и никогда не возвращаться. Но я не могу двигаться, не могу дышать. Я лишь моргаю. Мои руки тянутся к груди, и я начинаю тереть зону вокруг сердца.

Он опасен.

Мой разум гонит меня прочь от опасности, но моё тело удерживает меня на месте. Всё, что я могу, это наблюдать, как он спускается по трапу самолета. Его ухмылка переросла из ленивой в полноценную манящую улыбку.

Его улыбка заряжает электричеством.

Его улыбка пугает меня.

Его улыбка гипнотизирует меня.

Я встряхиваю голову и отвожу от него свой взгляд. Улыбнись, девочка. Хватит думать о глупых знаках и грешных глазах. Послушай Эми. И как только приедешь домой, набросься на Бена.

Нацепив на лицо свою лучшую улыбку, я делаю шаг вперед:

– Добрый вечер, меня зовут Кэти Стэнвуд. Приятно познакомиться

Глава 4

Я пытаюсь понять, что со мной происходит. Понять, как сидящий рядом мужчина только улыбкой и взглядом смог разбудить во мне эмоции, которые, как я думала, были давно похоронены под осколками моих надежд, под пластами моей боли и отчаяния. Он снова заставил почувствовать меня Женщиной. В голове, в который раз, прокручивались картины нашего знакомства.

Я не предполагала, что он проигнорирует мое рукопожатие и запечатлит два поцелуя на моих щеках. Я ощутила, как они запылали, когда я неловко сделала два шага назад. Моя рука, протянутая для рукопожатия, теперь была бесполезна. Заметив, что я смутилась, он с усмешкой пожал её. Эмоции, которые я ощутила в тот момент, будоражили меня до сих пор.

Я обратила внимание на его глаза. Безупречно голубые. Красивые. Его взгляд медленно скользил по моему телу. Кажется, ему понравилось то, что он увидел, потому что его улыбка стала шире. Когда наши взгляды встретились, и он понял, что я наблюдала за ним, то он подмигнул мне.

– Приятно познакомиться, Кэти. Я – Арсен, – сказал он, все еще пожимая мне руку.

– Арсон? – повторила я. – Как поджигатель Арсон?

– Нет, Арсен с Е вместо О, но очень близко, – сказал он, и глаза ярко засветились.

Забавно, что его имя напомнило мне об огне, потому что он, несомненно, мог бы сжечь тебя дотла…

Из транса меня вывел голос:

– Мисс Стэнвуд. Кэти?

Черт, надеюсь, я пропустила не слишком большую часть разговора. Поворачиваясь, я вижу Арсена, который сидит на кожаном сидении с широко расставленными ногами. Он пьёт воду , и его взгляд задерживается на моих губах дольше, чем нужно.

– Кэти, мама спросила, присматривала ли Эми за покупкой нашего имущества в Перчейзе или нет?

– Да, мы заключили сделку две недели назад. Я провела собеседование с парой дизайнеров интерьеров, которые...

– Ох, дизайнер не нужен. Я работаю только с Чарльзом.

Когда она поворачивается, чтобы просмотреть на сына, меня поражает то, насколько они похожи.

В этот момент зазвонил мой телефон.

– Извините. Мне нужно ответить. Должно быть, это Эми. Хочет удостовериться, что вы благополучно долетели.

– Кэти Стэнвуд.

– Детка, это я. Знаю, ты работаешь, но меня только что вызвали в офис. Непредвиденная встреча. Вероятно, я вернусь, когда ты уже будешь спать.

Я чувствую на себе взгляд. Думаю, это Виктория смотрит на меня, потому что я прерываю ее разговор с сыном, и приглушаю голос:

– Хорошо.

Бен почувствовал, что я не могу говорить по телефону:

– Я, наверное, втягиваю тебя в неприятности этим звонком. Пошли их всех к черту. Я разговариваю с моей женщиной.

– Бен…

– Все в порядке, детка. Я только хотел пожелать тебе спокойной ночи. И сказать, чтобы ты не дожидалась меня. Я люблю тебя.

Он висит на линии, вероятно, ожидая, что я скажу ему, что люблю его, но я не могу. Я не знаю почему. Вздыхая в трубку, я произношу:

– Спокойной ночи.

Нет. Так не честно. Я собираюсь сказать ещё что-нибудь Бену, когда слышу, как он вздыхает и отключается.

Твою мать. Черт. Почему я всегда веду себя с ним как стерва, когда он просто старается быть милым?

Расстроенная собой, я прячу телефон и поднимаю глаза, предполагая, что Виктория бросает на меня гневные взгляды. Но нет. Она смотрит в окно. А мои глаза встречаются с голубыми глазами.

Арсен. Видимо это он наблюдал за мной.

* * *

Арсен заставляет меня чувствовать себя некомфортно. Он продолжает наблюдать за каждым моим движением и это лишает сил. Не знаю почему. Он намного младше меня, и я обычно не съеживаюсь перед мужчинами, даже если они так же великолепны, как мужчина, сидящий рядом со мной. Я привыкла к мужчинам, смотрящих на меня и флиртующих со мной, но меня никогда не тревожил только один пристальный взгляд.

Никогда.

И я никогда не ёрзаю на сиденье, даже когда Бен пытается быть смешным и сексуально извращенным. Но этот парень увлекает меня. Напряженность в его взгляде будто прожигает дыру во мне.

Я разрываю нашу игру в «гляделки» и тянусь за своим бокалом «Пино нуар». На мгновение я теряюсь во вкусе вина, чувствуя его фруктовый букет, смешанный с легкими пряными нотками, позволяя ему перекатываться во рту, проникать во вкусовые рецепторы моего языка. Я избегаю смотреть на мужчину, сидящего слева от меня, и на женщину, сидящую напротив меня. Взамен я позволила своим глазам блуждать по ресторану, который выбрал Арсен вместо «Ритца». «Маса». Это лучший ресторан Нью-Йорка. «Загат», «Нью-Йорк Таймс» и «Нью-Йоркер» – все рекомендовали его. Я удивлена, что нас впустили без бронирования столика, потому что слышала, что список ожидания заполнен на месяц вперед.

Арсен, кажется, знает большинство присутствующих сегодня здесь, и миссис Рэдклифф тоже. Оглядываясь, я рассматриваю дорогой интерьер. Здесь все белое и стеклянное. Светильники соединяют в себе классический дизайн искрящегося чистого хрусталя и больших современных шведских шаров с белыми вытянутыми лампочками. Это красиво и очень по-буддистки. С другой стороны, музыка слишком громкая, как на курортах Ибицы. Техно бьёт по ушам, пока ты пытаешься есть утку за сотню долларов – забавное сочетание.

Но это работает.

Улыбаясь симпатичному официанту, который подходит наполнить мой бокал, я не вижу, как Арсен пододвигается ко мне и шепчет:

– Почему ты не улыбаешься мне так же?

Я чувствую, как его мизинец касается моего бедра, когда его рука упирается в край моего стула. Его близость волнует меня. Незначительный контакт наших тел толкает меня отодвинуться, а его слова гонят меня прочь от него и того, что они заставили меня почувствовать.

Возбуждение.

Я не знаю, что сделать или сказать, поэтому поворачиваюсь к миссис Рэдклифф, чтобы проверить, наблюдает ли она за нами. Нет. Опустив голову, она набирает кому-то сообщение. Я пытаюсь отодвинуться от Арсена, когда его рука вдруг оказывается на моем колене.

– Почему ты боишься меня? Я не укушу, если ты не хочешь меня. Но если хочешь…

Я сбрасываю его руку со своего колена. Я не знаю этого парня, и ему не следует прикасаться ко мне так. Тем не менее, моё тело наслаждалось его прикосновением.

Пытаясь думать о Бене, я смотрю на Арсена, собираясь сказать ему что-нибудь язвительное и поставить его на место, но осеклась. Я смотрю, как он подносит мизинец, которым прикасался к моей ноге, к своему рту и медленно проводит по нему языком. У меня возникает впечатление, что он пробует меня на вкус. Я замираю, не могу отрицать, что это весьма эротично.

Арсен наблюдает, как я краснею, и дерзко улыбается мне. Затем он откидывается назад, берет свой бокал и выпивает его залпом. Я знаю, мне нужно сказать что-нибудь, но я не могу. Так много противоречивых мыслей в голове: страх, неприязнь, потрясение, но чаще всего повторяется одна – страсть.

Его дерзость влияет на моё тело. То, как он смотрит на меня, как улыбается и легкое прикосновение его пальца вызывают вомне сексуальное желание. Я потрясена, обнаружив, что хочу попробовать на вкус его пальцы. Я хочу раскрыть мои ноги, взять его голову и направить его язык внутрь меня так, чтобы он мог выпить меня, проглотить меня, будто это я бокал вина. Я хочу, чтобы его язык пробовал меня.

Обеспокоенная ходом своих мыслей, я пытаюсь остановить свое воображение.

– Я…

Но я замолкаю, потому что Арсен подносит палец к губам, подавая мне сигнал молчать.

Он шутит? Я не могу.

Положив салфетку, я отодвигаю стул и извиняюсь, говоря, что мне нужно в дамскую комнату. Я не смотрю на него или на Викторию.

Мне нужно уйти.

Я выхожу из уборной спокойная, но все ещё погруженная в свои мысли, и не вижу, как Арсен приближается ко мне, пока он не встаёт передо мной.

– Привет, – в его голосе звучит поддразнивание.

– Привет, – произношу я сухо. Мне нужно вернуться к столику и закончить этот вечер. Арсен заставляет меня нервничать, и мысль, что он хочет меня, приносит мне дискомфорт.

– Я сказал что-то, что побеспокоило тебя там , за столом?

– Н-вет. В-вовсе нет… – я нервно заикаюсь.

– Правда?

Он делает ко мне шаг, прикасается к моему плечу и начинает медленно его гладить. Я хочу сделать шаг назад, но не могу. Я околдована им.

– Ты начинаешь дёргаться, когда я касаюсь тебя.

– Пожалуйста, прекрати, – я стряхиваю его руку.

– Почему? Как на счет того, что оставить мою мать и развлечься? – Он облокачивается плечом о стену и рассматривает мое тело.

– Нет, я не могу. – Я смущаюсь под его взглядом.

– Почему? Я знаю, как можно отлично провести время.

– П-потому что… Потому что я…

Он не знает, что я замужем?

– Ты мне нравишься. В тебе присутствует какая-то чопорность, что заставляет меня хотеть увидеть тебя раскрепощенной.

Он говорит мне это, а сам смотрит прохладно и невозмутимо. Уверенный. Дерзкий.

– Нет. Я не могу. Я замужем и не заинтересована в случайных связях. А сейчас пропусти, пожалуйста, я должна вернуться к твоей матери.

Кажется, его удивляют мои слова. Хорошо. Всё это должно быть пресечено в корне.

– Ты замужем? У тебя нет обручального кольца.– Он указывает на мой палец.

– Верно, я забыла надеть его, – отвечаю я, потирая руки.

– Но я все ещё могу показать тебе, как можно отлично провести время. И даже лучше. Что это просто случайная встреча, которая никогда не повторится.– Он отодвигается от стены и шепчет мне в ухо: – Это может стать нашей маленькой тайной.

Я отталкиваю его:

– Да что с тобой? Я даже не знаю тебя. Ты всегда такой с женщинами? И это работает?

– Да. Всегда.

– Но не со мной. Я замужем и не заинтересована. Конец. Теперь, пожалуйста, пропусти меня.

Разгневанная и оскорбленная, я иду прочь. Я не могу верить этому мужчине. Я только что встретила его, а он такое предлагает мне.

Вернувшись за стол, я продолжаю делать вид, что ничего не произошло. Что те слова никогда не были произнесены.

Хотя, в течение минуты, может быть, я их и обдумывала.

Я притворяюсь, что меня совсем не искушали.

Когда Арсен возвращается, он не игнорирует меня, как я надеялась, а продолжает заигрывать, но теперь сексуальная улыбка не затрагивает его глаз. Они остаются холодными и пустыми.

Дома, я ощущаю себя грязной и виноватой. Не знаю почему. Я не должна себя так чувствовать. Это не я просила Арсена идти за мной и говорить все те вещи. Это не я заигрывала с ним.

Не я. Нет.

Но осталось чувство вины.

Возможно, потому, что некая маленькая часть меня хотела сказать «да».

Глава 5

Прошедшее время

– Что с тобой? – спросил меня отец, когда мы сели ужинать.

– Что ты имеешь в виду? – я тянусь к своему стакану и замечаю, что моя рука немного дрожит.

– Кэти, с тех пор как ты вернулась из университета, ты постоянно улыбаешься. – Он пристально смотрит на меня.– Ты кого-то встретила?

– Может быть, – говорю я, прежде чем набиваю себе рот макаронами.

– Я так и думал. Ты вся светишься. Тебе следует улыбаться чаще, дорогая. Это делает меня очень счастливым.

Я редко улыбаюсь. С тех пор как моя мама ушла. Мы не слышали о ней ничего в течение восьми лет, и я сомневаюсь, что когда-нибудь услышим, поэтому улыбки стали редкими в моей жизни. Только хорошие оценки, мой отец и книга вызывают их.

– Не волнуйся, папочка. И да, сегодня я кое-кого встретила. Я… Думаю, это был самый удивительный случай.

– Кэти…

– Нет, ничего еще не произошло, не паникуй. Мы просто встретились под дождем….

– Что ты имеешь в виду «под дождем»?

– Пап, забудь. Просто знай, что я встретила самого прекрасного парня.

– Дорогая, ты говоришь это о каждом красивом парне, которого видишь.

– Да? Может быть… Но он действительно такой, пап.

Отец молчал в течение минуты, пока мы смотрели друг на друга.

– Просто будь осторожна. Я никогда не видел тебя такой взволнованной из-за парня. Даже тогда, когда ты встречалась с теми двумя придурками.

– Пап…

– Я понял, но если он хочет пригласить тебя на свидание, то ему лучше быть готовым встретиться со мной.

– Пап!... – восклицаю я, но понимаю, что он прав. Я должна быть осторожной. Мой последний парень разбил мне сердце.

Мои два бывших, единственные два парня, которых я когда-либо любила и с которыми спала, давно в прошлом, но я до сих пор о них вспоминаю. У Джека были русые волосы средней длины, он носил очки, был худым и тощим. Он не был страшным, но и не был красивым. Он был как я – средним. Мой второй парень, Мэтт, был действительно красивым, настолько, что я всегда задавалась вопросом, почему он со мной. Ему было просто удобно. Я сильно любила его. Мы расстались, потому что я больше не подходила ему, и я сломалась. Он бросил меня. Так что я не встречалась ни с кем с тех пор, как закончила школу.

После ужина я сбегаю к себе прежде, чем мой отец снова пристал с расспросами. Я тихо закрываю за собой дверь и становлюсь перед доходящим до пола зеркалом из «Икеи».

Я вижу, о чем говорит папа. Девушка, которая смотрит на меня, выглядит так, будто она проглотила большую таблетку счастья и кайфует от счастья.

Закрывая рот, я молча кричу в свои руки и начинаю танец, который, возможно, содержит танцевальные па мистера Робото. Отвратительно, знаю, но я не могу остановиться! У меня сносит голову, и живот наполняется бабочками. Я удивлена, что мое тело все ещё здесь и не улетает вместе с ними. Я чувствую себя такой лёгкой и живой.

Дни до пятницы пролетают быстро. Бен звонил мне каждый день: я просыпалась от звука входящего сообщения и засыпала после его вечернего звонка.

Перед нашим пятничным свиданием мы говорим по телефону на протяжении двух часов. Я засыпаю и он тоже, поэтому я говорю, что нам пора закругляться. Он смеется:

– Я не хочу. Как на счет того, чтобы мы уснули, слушая голос друг друга? Если захотеть, это может быть очень возбуждающим…

Я смеюсь над его глупой шуткой, пока представляю, как он играет своими бровями в милой, но извращенной манере.

– Ни за что. Ничего не выйдет, приятель. Оставь свои грязные мыслишки. Я не буду заниматься с тобой сексом по телефону. Я едва тебя знаю…

Услышав его смех, я улыбаюсь в трубку. Когда Бен снова заговорил, его голос стал глубже, но я чувствую, что он улыбается.

– Ладно, случайный секс по телефону был призван помочь избавиться от бессонницы и напряжения, если ты понимаешь, что я имею в виду…

– Правда?

– Да. Это лучший способ. Я даже предлагаю себя в качестве манекена.

Смеясь, я желаю ему спокойной ночи. Насколько я себя знаю, то думаю, что уже влюбляюсь в этого незнакомца. Ведь это нетрудно.

* * *

Я нервничаю. Ничего не ела целый день.

А за окном уже вечер пятницы – идеальный, теплый, с ласкающим кожу ветерком – сентябрьский вечер. Не зная, куда меня поведет Бен, я выбрала светло-розовое короткое платье с кружевными вставками на рукавах и декольте. Мило и сексуально – эффект потрясающий, особенно в паре с туфлями на платформе, которые делают мои ноги длиннее. Я довольна собой. Я редко так одеваюсь, но сегодня мне хочется понравиться Бену.

Снова смотрю на себя в зеркало. Неброский макияж подчеркивает достоинства и скрывает недостатки. И да, мои волосы решили мне сегодня помочь, потому что не торчат во все стороны. Улыбаясь отражению, я наношу немного светло-розового блеска на губы и решаю, что все идет по плану.

Я ищу сережки в тот момент, когда слышу стук во входную дверь. Черт!

Папа пошел открывать.

Боже. Это должно быть интересным.

Не надев сережки, бросаю их в сумку и бегу к двери. Мне нужно спуститься прежде, чем отец поставит меня в неудобное положение. Когда я почти добираюсь до цели, то застываю, пораженная тем, что вижу.

Бен стоит, держа самый большой букет…

Это кексы? Да, думаю, что да.

Он подходит ко мне, оставляя моего отца у двери с выражением на лице: «Кем, черт побери, этот парень возомнил себя?».

Наимилейшая улыбка касается губ самого красивого парня, которого я когда-либо видела, и это для меня. МЕНЯ!

Я думала, что помню, как он выглядит, но ошиблась. Его карие глаза сияют так ослепительно, что кажутся кристаллизованным кленовым сиропом, а на его скулах появляется намек на румянец.

Даже в туфлях на платформе, я по-прежнему ниже его, и он смотрит на меня с такой нежностью, что хочется упасть в обморок. Мои колени дрожат.

Бен просто стоит рядом, глядя на меня секунду или… Хотя, кто следит за временем? Когда он наконец-то говорит, его голос звучит тихо, а от его тембра у меня спирает дыхание.

– Я хотел сказать что-нибудь остроумное и смешное, когда вновь увижу тебя, но мой мозг, кажется, отключился, – он закрывает глаза. – Ты выглядишь потрясающе.

Мой отец покашливает, напоминая, что он все еще здесь, и от этого мои щеки становятся пунцовыми. Бен вручает мне букет кексов, и я спрашиваю, почему их так много. У меня не получится съесть их все.

Он опять смущается:

– Как-то вечером, когда мы разговаривали о любимой еде, ты сказала, что могла бы есть кексы каждый день. Я подумал, что если принесу много, чтобы тебе хватило на неделю, то ты согласишься встретиться со мной и на следующей неделе. Если уж на то пошло, я бы мог принести больше.

О, Боже. Теперь мы оба смущаемся.

– М-м, спасибо.

Этот парень настоящий?

Оставляя отца с Беном, извиняюсь и направляюсь на кухню, чтобы положить кексы. Когда я возвращаюсь, они стоят лицом к лицу. У папы руки скрещены на груди, и выглядит он сердитым, руки Бена в карманах, а сам он раскачивается на пятках. Ему некомфортно. Я хочу рассмеяться, потому что он выше папы и шире его в плечах, но, кажется, он действительно нервничает. Наблюдать за этим довольно мило.

– Ей только восемнадцать, поэтому тебе лучше не вести её в бар. Я помню себя в твоем возрасте и знаю, где вы, ребята, зависаете и что вам нравиться делать с девушками. Поэтому хорошо подумай, сынок. Если она придет домой под градусом или если ее одежда будет не в порядке, я буду очень зол.

Убейте меня прямо сейчас. Серьезно, пап?

– Хорошо, сэр. Я не позволю ей прикасаться ни к чему алкогольному.

– Сколько тебе лет, сынок? – спрашивает отец.

Смущаясь, но, не разрывая зрительный контакт с моим отцом, Бен отвечает:

– Двадцать два. Я на первом курсе факультета права Колумбийского университета, сэр.

– Гм, будущий юрист. Какое право изучаешь – гражданское, уголовное, международное?

Это уже больше походит на допрос. Нужно вмешаться до того, как отец спугнет Бена и тот убежит, оставляя меня без свидания… и секса. «Ты хочешь достигнуть сегодня как минимум третей базы с этим горячим парнем!» – напоминает мне Распутная Кэти.

Я вмешиваюсь:

– Извините. Я готова, Бен. Вы все уладили?

Бен смотрит на моего отца, затем на меня и улыбается:

– Да. Мы закончили.

Ухмыляясь, я целую папу и говорю ему не волноваться. Бен помогает мне надеть джинсовый жакет, но когда я думаю, что он направится за мной к выходу, он подходит к моему отцу и протягивает руку для рукопожатия:

– Не беспокойтесь, сэр. Я позабочусь о вашей дочери. Спасибо, что доверяете её мне.

Вау. Услышав это, мои внутренности превращаются в кашеобразную массу.

Мой папа улыбается в первый раз за сегодняшний вечер. Пожимая руку Бену, он желает нам хорошего вечера. Я собираюсь открыть дверь, когда Бен меня останавливает.

– Нет, позволь мне сделать это. Мы договаривались, помнишь?

– Ох, конечно.

Улыбаясь, он берет мою руку, плотно переплетая наши пальцы. Мы так делаем впервые. Последний раз я держалась за руку с парнем два года назад с моим бывшим. Для меня это важно. Значит ли это, что я нравлюсь Бену?

«Еще бы, девочка. Почему ты думаешь, парень принес тебе кексы? Наблюдать, как ты их ешь? Конечно, ты ему нравишься. Это говорит о том, что у него есть планы на сегодняшний вечер. Подсчитать твои благие дела и раздвинуть твои ноги», – Распутная Кэти всегда появляется в самые неподходящие моменты.

Я едва заметила, как мы покинули дом и направились к его машине. Я сижу на прохладном кожаном сидении и думаю о распутных внутренних голосах, когда ощущаю на себе взгляд Бена. То, как он смотрит на меня…

Внезапно в машине становится горячо, слишком горячо. Я наблюдаю за тем, как Бен следит за моими руками, оттягивающими платье вниз.

– К черту всё. Я не могу больше ждать.

Он резко усаживает меня на себя. Я догадывалась, что он сильный, но не настолько. Когда я сижу на нем с широко расставленными ногами, наши губы второй раз соприкасаются, и, кажется, воздух высасывается из меня медленно, восхитительно, нежно. Его губы, мягкие и сладкие, целуют меня так, будто мои сделаны из стекла, но когда наши языки касаются друг друга, огонь вспыхивает внутри нас обоих.

Его поцелуй больше не нежный. Он превращается в агрессивный, жесткий, голодный, крепкий, со столкновением зубов, язык против языка. И мне это нравится. Безумно нравится.

Когда наши губы разъединяются, мы тяжело дышим и пытаемся восстановить дыхание. Мы смотрим друг на друга, и я обращаю внимание, что наши руки запущены в волосы друг друга, сближая наши лица, будто мы жизненно необходимы друг другу.

Я не могу поверить в это. Такое не случается в настоящей жизни.

– Черт, Кэти… Из-за тебя я теряю контроль контроль.

Пытаясь распутать свои мысли и желания, которые возникают в двух разных частях – в моей голове и в моих трусиках, всё, что я могу сделать, это ухмыльнуться.

Бен смеется и, быстро поцеловав меня, снимает со своих коленей. Я снова оказываюсь на сидении, и он кладет свою руку на моё колено.

– Извини за поцелуй. Я планировал не торопиться сегодня… ты знаешь… Но когда ты спустилась, одетая в это сексуальное платье, показывая эти ноги-убийцы и выглядя так чертовски сексуально… Я хотел наброситься на тебя прямо там, даже не смотря на твоего отца, но предположил, что тогда он не позволит пригласить тебя на свидание вновь. – Он касается моего подбородка. – Посмотри на меня, Кэти… я хочу видеть твои глаза. Мне нужно вновь тебя увидеть.

Я рада, что в машине темно, и он не видит, как я краснею.

– Но свидание, на самом деле, ещё не началось. Откуда ты знаешь, что захочешь увидеть меня вновь, если мы даже не начали наше первое свидание? – тихо шепчу я. Мне страшно, потому что я хочу, чтобы его слова были искренними. Он мне нравится. Очень нравится.

Отпуская мое колено, он берет мою руку, подносит ее к своему рту и целует.

– Просто знаю. Я уверен лишь в нескольких вещах. Не важно, что ты делаешь, смерть всегда тебя догонит. Ты обязан усердно работать, чтобы оплачивать жизнь, отрываться, чтобы наслаждаться жизнью и любить жизнь, а теперь и тебя.

– Ох.

Динь-динь-динь.

Я только что выиграла в лотерею?

* * *

Когда мы сидим в ресторане «Серендипити», к нашему столику подходит группа сногсшибательных девушек, чтобы спросить, он ли Бенжамин Стэнвуд, экс-квотербек университета Флориды. Немного смущаясь, Бен говорит, что да, это он, заставляя девушек визжать и просить автограф. Когда они флиртуют с ним, Бен тянется к моей руке, и они с отпавшими челюстями соморят на меня, задаваясь вопросом, как, черт возьми, эта страшила подцепила такого красавца?

Я тоже задаюсь этим вопросом весь вечер.

Наконец Бен говорит:

– Извините, девушки. Вот автографы. Спасибо, что подошли. Это здорово, но я стараюсь произвести впечатление на свою девушку… и до сих пор это получалось.

Девушки обернулись, чтобы посмотреть на меня, раздражение и неверие написаны на их лицах. Я никогда не злорадствовала над другими, но в этот раз какая-то часть меня хочет встать и подарить им взгляд плохой девчонки из Квинса, который бы говорил «да пошли вы», щелкнуть пальцами перед их пластмассовыми лицами и сказать: «Смиритесь, сучки».

Но я так не делаю. Взамен я сильнее сжимаю руку Бена. Его глаза встречаются с моими, и то, что я вижу в них, ободряет меня.

Остаток свидания проходит как в тумане. Я многого не помню, за исключением мягкости в его глазах и его милой, но игривой улыбки каждый раз, когда его руки «случайно» задевали мою попу или грудь. А еще удовлетворенное и самодовольное выражения его лица после каждого нашего поцелуя, что оставлял меня ошеломленной и растерянной. Но самое важное, что я запомнила, это то, что Бен так и не отпустил моей руки.

После того, как он высаживает меня возле дома и целует на прощание, я направляюсь к себе словно зомби. Сумасшедший стук моего сердца, должно быть, доказательство того, что я до сих пор жива, верно?

Лежа в кровати, я не могу вспомнить, как разделась и надела пижаму или удалила оставшийся после горячих поцелуев макияж. Мои губы ощущают онемение и покалывание, словно они охвачены огнем. Они такие горячие на ощупь, словно я горю изнутри.

Моя грудь болит от его рук, соски возбуждены, и я набухшая и влажная между ног от его пальцев, но мне хорошо. Действительно хорошо. Мое тело гудит от возбуждения, потому что оно вновь живое.

Вглядываясь в тени, играющие на потолке, я пытаюсь закрыть свои глаза, но не могу. Воспоминания, как он прикасается ко мне, шепчет то, что хочет со мной сделать, что ему с трудом удается сдерживать себя… ощущение его эрекции в моей руке…

Я все еще как в тумане, когда слышу звук телефона. Отвечая на звонок, даже не взглянув на имя звонящего, я улыбаюсь, когда слышу его голос.

– Привет, Кэти.

– Привет.

– Я уже скучаю по тебе, – говорит он хрипло.

– Я… я… я тоже.

– Ты что?

– Хм… не уверена, что мне следует это говорить, – шепчу я.

– Черт, Кэти. Я до сих пор ошеломлен. С тех пор, как мы целовались в машине. Я не в состоянии избавиться от этого. И не хочу.

Я слышу, как он тяжело дышит.

– Я не могу закрыть глаза, потому что когда я это делаю, то вижу тебя. Когда я дышу, то всё, что я чувствую, это твой запах. И я бы предпочел, чтобы рядом со мной была ты, а не воспоминания о тебе. Когда мы снова увидимся? Я обещаю не набрасываться на тебя как озабоченный подросток. Но, черт, Кэти, ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? Что я хочу с тобой сделать? Что я почти сделал с тобой в машине?

– Да.

– Понимаешь? Черт.

– Ш-ш… позволь мне сказать. Я знаю, что ты чувствуешь, потому что я чувствую то же самое. Даже больше.

– Правда?

– Да, правда.

– Проклятье.

Молчание.

– Кэти?

– Да?

– Ты мне нравишься. Ты мне действительно нравишься.

– Ты мне тоже нравишься.

– Твою мать, я хочу… Нет, забудь. Мне нужно увидеть тебя вновь.

– Мне тоже.

– Завтра?

– Да.

– И послезавтра? И послепослезавтра?

– Да и да.

– Кэти…

– Бен…

– Спокойной ночи, красавица. И спасибо за то, что пошла со мной на свидание.

– Спокойной ночи, Бен. И спасибо, что пригласил меня.

– Мы действительно должны прощаться?

– Да! Спокойной ночи, – говорю я, хихикая.

Закрывая глаза, я хватаю свою подушку и кричу в нее. Так я позволяю себе поверить, что это волшебная ночь не была сном.

Я улыбаюсь, когда начинаю проваливаться в глубокий сон.

Глава 6

Настоящее время

– Боже мой.

Я ещё раз смотрю на полоску со знаком плюс. Может ли это случиться вновь? Может ли это быть правдой?

– Господи.

Мой взгляд затуманивается, когда я продолжаю смотреть на тест на беременность в моих дрожащих руках. Надежда и страх борются друг с другом за то, чтобы быть самой сильной и самой громкой эмоцией, растущей в моей груди. Надежда выигрывает.

Как и всегда.

Я осторожно кладу на раковину тест на беременность, и мои руки неверующе тянутся к моему плоскому животу. Внутри меня снова растёт жизнь. Я не хочу испытывать надежду, не хочу, чтобы мой разум неизбежно бродил по нашей мансарде, где находятся розовые и голубые вещи, до сих пор завернутые в подарочные коробки. Я не хочу думать о том, что может никогда не произойти. Боже, это так нелегко.

Ощущая, как слёзы катятся по моим щекам, я высовываю язык, чтобы попробовать их на вкус, смаковать каждую из них. На этот раз это слёзы счастья, и они на вкус такие сладкие. Я выбегаю из комнаты в поисках Бена.

Я направляюсь в кабинет и замечаю, каким ярким выглядит всё этим утром. Лучи солнца попадают в окно, и, когда я прохожу мимо, радуга играет на моей коже. Забавно, прошло много времени с тех пор, как я обращала внимание на то, какой у нас прелестный дом. Здесь так много фотографий меня и Бена, целых одиннадцать лет совместной жизни, если быть точной. Трудно поверить, что время пролетело так быстро.

Иногда, я обращаю внимание, какими молодыми и счастливыми мы выглядели, какими влюбленными. Наши улыбки напоминают мне о том, как мы размышляли, какой будет наша совместная жизнь. Выражение глаз этой молодой девушки напоминает мне о времени, когда я смотрела на Бена и верила, что в нем заключены все ответы на жизненные вопросы. Что он был моим ответом на все. К сожалению, я стала понимать, что такая точка зрения не только не верна, но и невозможна. Ни у кого нет ответов на все вопросы, чтобы разгадать тайну, что представляет собой жизнь.

Тем не менее, девушка на фото не выглядит измученной неопределённостью. Даже наоборот, эта пара похожа на тех, кто верит, что всё возможно и доступно. На протяжении уже очень долгого времени я не видела этих чувств, глядя на своё отражение в зеркале.

Приближаясь к кабинету Бена, сокращая физическое расстояние между нами, радостная мысль всё же пускает свои толстые корни в мою голову и сердце, распространяя надежду внутри меня. Называйте это принятием желаемого за действительное, но я надеюсь, что маленькая жизнь внутри меня сократит эмоциональную пропасть, которую в последнее время, кажется, почти невозможно заполнить.

Это, в конце концов, является источником нашей растущей отдалённости.

Хорошо, по большей части моей.

* * *

Я нахожу нахмуренного Бена. Одну из дужек своих очков он держит во рту и смотрит на газету, лежащую перед ним. Его тёмные, вьющиеся волосы выглядят небрежно, вероятно из-за того, что он часто дёргает их, когда погружен в свои мысли. В старой серой футболке с надписью «Columbia» поперёк груди и вылинявших джинсах он выглядит точно так же, как и в день нашего знакомства. Годы не изменили его превосходное тело квотербека, даже наоборот, с возрастом он начал выглядеть более мужественным и выдержанным.

Я надеюсь, что у нашего ребенка будут его тёмные волосы, а не мои скучные белокурые.

Когда он замечает, что я вошла, его хмурый взгляд исчезает, и на губах появляется восхитительная улыбка, обнажающая совершенно белые зубы. Своей смуглой кожей, темными волосами и таинственным мерцанием в глазах он напоминает мне пирата.

Как только он замечает слёзы на моём лице, то бросает свои очки на стол и направляется ко мне. Его руки обнимают меня.

– Кэти, детка, в чём дело? Почему ты плачешь?

Эмоции переполняют меня. Я ничего не могу делать, кроме как крепко обнять его. Да. Для нас всё же существует надежда. Нашей любви достаточно.

Достаточно.

Бен возвращает моё объятие, опускает своё лицо к моему и шепчет:

– Малыш, поговори со мной. Ты меня пугаешь. В чём дело? Скажи мне, чтобы я мог это уладить. Черт возьми, детка… пожалуйста.

Я отпускаю его и бережно прикасаюсь к его лицу. Он выглядит по-настоящему обеспокоенным. От страха он крепко стискивает зубы, что подчёркивает его сильную челюсть. Взгляд, который исчез, когда я вошла, вернулся, и он снова хмурится. Наполовину злое и наполовину обеспокоенное выражение на его лице заставляет вырваться из моего рта нелепому, полному слёз смешку. С каждой минутой ситуация становится более курьёзной.

– Милый… нет. – Протягивая пальцы к его вискам, я стираю напрочь хмурый вид. – Нет, милый. Ничего не произошло. На самом деле, всё… Боже... Бен, я снова беременна.

Он замирает словно статуя. Руки, которые так крепко обнимали меня, ослабляются. Бен смотрит на меня, будто я привидение, не моргая и едва дыша, он, кажется, находится в состоянии шока. Я собираюсь встряхнуть его, заставить его реагировать, когда вижу, как слёзы наполняют его тёмные глаза.

Он отпускает меня и опускается передо мной на колени. Смотря на его тёмную голову, я наблюдаю, как он поднимает мой кашемировый свитер, обнажая мой плоский живот, и нежно и осторожно наклоняется, чтобы мягко поцеловать то самое место, где трое младенцев росли и умерли. Этот трогательный момент, наполненный любовью и надеждой, даёт ощущение нового начала.

Второго шанса для нас.

Проходит ещё несколько мгновений и Бен неверующе спрашивает:

– Ты уверена, Кэти?

Киваю, потому что это всё, что я могу сделать.

– Ох, детка. Правда? – киваю вновь, когда он поднимает на меня взгляд. – Чёрт… Кейт. Нам нужно завтра позвонить доктору Пажари и назначить встречу как можно раньше. Меня не волнует, лечит ли она Президента Соединённых Штатов, она обязана найти время для тебя. Ещё нужно позвонить Эми. Она поймёт, если ты не сможешь работать… Чёрт, успокойся. Не плачь. Мы сделаем всё возможное, чтобы это получилось.

– Я боюсь, Бен. Я так сильно хочу этого ребенка.

Я рыдаю и едва могу разобрать черты лица Бена, когда ощущаю, как его губы оставляют поцелуи на моём теле. Отстраняясь от него, я становлюсь перед ним на колени, и мы смотрим друг на друга. Глаза Бена сверкают непролитыми слезами, и я вижу всю любовь, которую он чувствует ко мне. Надеюсь, он может видеть мою любовь к нему, отражённую в моих глазах.

Я так сильно его люблю, что это причиняет мне боль.

Он шепчет:

– Иди сюда. Всё будет в порядке, милая. С нами всё будет в порядке, что бы ни произошло.

Когда он захватывает наши тела во всёохватывающее объятие, из ниоткуда в моей голове появляется образ голубых глаз, но я немедленно закапываю его в самых глубоких пределах моей виноватой совести. На очень короткое мгновение, что Арсен вывел из строя мои мысли, я понимаю, что с момента нашей встречи не прошло и дня, чтобы я не думала о нём. Но похоже, каждый раз, когда мысли о нём проникают в мой разум, я делаю вид, что того, что случилось, никогда не происходило. Я продолжаю притворяться, что он не заставлял моё тело желать чего-то такого искушённо-восхитительного, такого запрещённого, что возвращает его к жизни. Нет. Он не имеет права вторгаться в мои мысли сейчас.

Когда я ощущаю, как руки Бена крепче сжимаются вокруг меня, я заставляю себя поверить, что Арсен и его слова не имеют значения, и что единственная причина, почему я не способна выбросить его из своей головы, это потому что он всегда будет оставаться неизвестным. А я ненавижу неизвестные величины.

Возвращаясь к крепкому объятию Бена, я верю своим словам, даже если в моих собственных ушах они звучат как пустые отговорки.

У нас всё будет хорошо. Да.

Жизнь, растущая внутри меня, сможет уничтожить все пустоты, образовавшиеся во мне. Всё то, что даже любовь Бена не была способна наполнить с первого раза, когда это произошло.

Господи, я так сильно хочу этого ребенка.

Когда мы заканчиваем поцелуй, Бен немного отодвигается, чтобы посмотреть мне в глаза, наши тела всё ещё приклеены друг к другу. Он улыбается так широко, что я могу видеть ямочки на его щеках, которые глядят на меня и так и просят, чтобы я поцеловала их. Запечатлевая быстрый поцелуй на моём носу, Бен дарит мне тот его единственный озорной взгляд, который означает, что он хочет заняться сексом.

– Эй, хочешь сделать праздничный выезд на Диване Любви?

– Серьёзно, Бен?

Улыбающийся Бен опускает свой нос к моему и поддразнивает:

– Нельзя осуждать мужчину за попытку. Между прочим, я сказал тебе, каким чертовски счастливым ты меня сделала? Я люблю тебя, Кэти.

Глава 7

– Кэти… Кэти… Земля вызывает Кэти. Привет. Да, я всё ещё здесь.

Я смеюсь, когда поднимаю глаза на Эми, которая сидит за столом напротив меня. Её длинные рыжие волосы уложены в совершенные локоны и естественной волной спадают по её спине и плечам. Одетая в чёрный костюм и белоснежную рубашку, она выглядит эффектно.

Это несправедливо.

– Да? Между прочим, я ненавижу тебя. Только ты можешь умудриться выглядеть потрясающе в простом чёрном костюме.

Она размахивает кусочком хлеба перед моим лицом:

– Не льсти мне. Ты в последнее время смотрела на себя в зеркало, блонди? Даже я, стопроцентная любительница пенисов, переспала бы с тобой. Знаешь, беременность тебе идёт. Так, о чём ты думаешь? Ты кажешься погруженной в размышления и не притронулась к своей тарелке. Разве тебе не нужно есть за двоих и наслаждаться льготами беременной женщины, мечтать о детских носочках или о чём вам, беременным, нравится думать вместо того, чтобы сидеть и наблюдать за тем, как я ем, а?

– Что наталкивает тебя на мысль, что я мечтаю о детях и детских носочках? – улыбаюсь я Эми. Её подшучивание над моей беременностью заставляет меня почувствовать себя лучше, будто это и не такое важное для меня событие.

Я знаю, что ненормально возлагать так много на эту беременность, но чувствую, что мой брак и моё душевное равновесие висят на очень тонкой ниточке, и только этот ребёнок может спасти нас, спасти меня. Шутки Эми помогают смягчить страх, который затаился словно спящий вулкан в моём подсознании и в сердце. Постоянный страх, который медленно и мучительно грызет меня изнутри. Всё, что я способна сделать, это желать и молиться.

Усиливаю мои надежды, хотя знаю, что не следует.

«Кэти, я должна быть честной с тобой. У тебя беременность высокого риска. В соответствии с датой, когда у тебя была последняя менструация, ты сейчас на пятой неделе. Нам нужно быть очень осторожными на этом сроке. Пока твой первый триместр не закончится, мы находимся на шаткой почве. Поэтому я хочу видеть тебя каждые две недели, чтобы следить за развитием плода. Ты обязана избегать опасных веществ…», – слова доктора Пажари все еще крутятся в моей голове. Я слышу её голос, советующий мне ещё не выбирать имя ребёнку. Так что, да, сейчас мне нужен юмор. Я нуждаюсь в огромном количестве шуток.

– Смотри, я набиваю свой рот пустым, но очень вкусным комплексом углеводов, что, если верить моему стоматологу, не только сделает мою задницу больше, но и приведет к кариесу. Так что ты, как минимум, должна говорить мне, что происходит в твоей хорошенькой головке. Подожди. Моё поддразнивание тебя донимает? Знаешь, я делаю это, чтобы заставить тебя почувствовать себя лучше.

Встревоженное выражение на её лице заставляет меня улыбаться.

– Нет, не волнуйся. Я думала о том, что приближается день рождения Бена и что это предвещает.

– То есть?

– Я думала, ты знаешь. Бен и я стали парой незадолго до его дня рождения. Это, на самом деле, зависит от того, кто рассказывает историю.

– Нет, ты не рассказывала. Сколько вы уже вместе? Я знаю, что вы женаты шесть лет.

– Правильно, шесть, но вместе уже одиннадцать.

– Долгое время, чтобы быть с одним человеком. За эти одиннадцать лет я была дважды замужем, и кто знает, со сколькими ещё мужчинами переспала. Но если бы я была замужем за таким лакомым кусочком, как твой муж, то, вероятно, до сих пор была бы замужней дамой. Я помню, как потрясающе он выглядел в плавках, когда мы ездили на Теркс и Кайкос на твой день рождения. Кэти, серьёзно. Он сложен лучше, чем мой инструктор в тренажерке, а у того, должна сказать, достаточно привлекательный пресс из шести кубиков.

Я не могу не смеяться. Если бы я не знала Эми, то подумала бы, что она увлечена Беном. Хотя, я не смогла бы винить её за это. Красивые женщины, молодые или зрелые, всегда флиртуют с ним, даже если он со мной.

– Хорошо, не трать своё время. Он желает только меня, или так он говорит мне каждый раз, когда молодая практикантка соблазняет его.

Я откидываюсь на своём стуле и смотрю, как Эми ухмыляется, признавая мою правоту.

– Ты счастливая женщина. Этот мужчина никогда не посмотрит на другую, если ты будешь рядом. Он до сих пор смотрит на тебя, будто ты единственный человек с грудью. Горячо и мило.

– К сожалению, мои груди очень маленькие, – смеюсь я.

– Всё-таки я хочу то, что есть у тебя. Каждая женщина хочет мужчину, который смотрит на неё, словно она единственная женщина. Ты счастливая, ведь у тебя есть он.

Когда Эми говорит мне, какая я счастливая, всё, что я могу делать, это улыбаться, потому что сейчас это действительно так. Неделю назад я думала, что Бен и я проходим очень трудную полосу в нашем браке, и тогда я взяла тест на беременность, который всё изменил. Результат вновь принёс надежду в мою жизнь, надежду, что у нас всё будет хорошо, в конце концов, надежду, что мы снова сможем стать ближе, и надежду, что мы наконец-то получим шанс на полноценную семью.

Улыбаясь, я понимаю, что наше будущее не выглядит мрачным. Да, я могу быть напуганной до смерти из-за списка «что, если», но, когда я скольжу взглядом по ресторану, наполненному людьми, мои руки тянутся к моему животу. Моё тело больше не пустое. Внутри меня растёт магия. Там находится жизнь.

Тем не менее, я боюсь, что такая надежда не будет длиться вечно. У жестокой действительности есть привычка догонять тебя, и не важно, как быстро и далеко ты убегаешь, действительность имеет привычку уничтожать надежды и мечты. Она не погладит тебя по голове, позволяя знать, что происходит. Нет, действительность внезапно даёт пощёчину, напоминая, что мечта – это просто… мечта.

Наивная часть меня хочет верить, что эти чувства ушли, ушли с тех пор, как я обнаружила, что мы снова ждём ребёнка и что любви, которую мы испытываем друг к другу, достаточно. Но голос в моей голове цинично говорит мне, чтобы я прекратила обманываться. Он говорит мне, что только потому, что я беременна, наши проблемы – мои проблемы – никуда не денутся. Они останутся, пока я их не решу. Они просто, оказывается, укрыты одеялом из счастливых чувств. Одеялом, которое позволяет мне игнорировать вечно недовольное настроение, что всё не так, как должно быть.

* * *

После обеда, я высаживаю Эми возле офиса и еду в «Сохо», чтобы забрать Чарльза Паркера. Он один из самых известных и дорогих дизайнеров в мире. Его клиентура состоит из людей с известными фамилиями, звёзд Голливуда из топ-списка и европейской элиты.

Любопытно, к какому типу мужчин он относится? Я взволнована – наконец встретиться с ним лично и привести его в будущую резиденцию Рэдклиффов. Надеюсь, он ошеломительный, потому что я чуть не упала со стула, увидев смету на его услуги.

– Чем я могу вам помочь? – спрашивает роскошная секретарша, увидев меня.

– Здравствуйте. Я – Кэти Стэнвуд. Полагаю, мистер Паркер ожидает меня, – говорю я восхитительной брюнетке с самыми голубыми глазами, которые я когда-либо видела. Ей, похоже, не больше двадцати.

– Миссис Стэнвуд. Какое удовольствие, наконец-то, с вами познакомиться. Я – Натали, мы говорили с вами по телефону.

Я обращаю внимание, что Натали разговаривает с небольшим русским акцентом, который, как мне кажется, только придает ей шарма.

– Привет, Натали. Очень приятно встретиться с вами.

Её алые губы улыбаются в ответ.

– Не хотели бы вы присесть, пока я сообщу, что вы здесь? Чарльз ждёт вас.

– Конечно. – Я сажусь на белый кожаный диван, напоминающий мне ещё об одном, который я видела не так давно в журнале «Архитектурный дайджест». В тот момент, когда мои руки гладят гладкую текстуру кожи, я замечаю газету на журнальном столике. Открываю её на шестой странице, в разделе светской хроники, и чувствую, как воздух покидает мои лёгкие. Мой взгляд падает на заголовок статьи и развратную красоту мужчины, чьё лицо смотрит на меня с фотографии в полстраницы. Дерзкий Арсен смотрит прямо в камеру, и сексуальная ухмылка играет в уголках его губ.

Он так красив.

На фотографии Арсен запечатлен пьяным, он покидает престижный ночной клуб с известными моделями: две по обе руки от него, а третья – на его спине. Он выглядит как ребёнок в магазине сладостей. Рука одной из девиц запущена в его брюки и явно держит его огромную эрекцию, чьи-то трусики обёрнуты вокруг его шеи. Я знаю, как закончилась эта ночь. Испытывая отвращение к его поведению и к себе за то, что не способна отвести взгляд, я читаю заголовок статьи.

«Арсен = Арсон. Новый популярный плохиш Манхэттена».

Это преуменьшение.

Любопытство берёт вверх, поэтому я читаю статью. По словам корреспондента, он спросил у Арсена его секрет такой хорошей формы.

«Я много трахаюсь».

Когда его спросили, правда ли то, что он трахал новую звезду Голливуда, он ответил: «Без комментариев. Я – джентльмен. Я не рассказываю… если они сами этого не хотят».

– Красив, не так ли?

Поднимая глаза, я вижу очень привлекательного мужчину сорока пяти лет. Я смущаюсь, потому что была поймана за чтением чуши о его клиентах и о сыне моего босса. Закрываю газету и кладу её на столик как можно быстрее, чтобы протянуть руку для приветсвия.

– Здравствуйте, мистер Паркер. Рада с вами познакомиться. Я – Кэти Стэнвуд, ваш водитель на день.

Он берёт мою руку и пожимает её.

– Здравствуйте, Кэти. Какой прекрасный сюрприз. У меня еще ни разу не было такого прелестного водителя.

– Благодарю за комплимент, мистер Паркер.

– Вы так же прекрасны, как и ваш голос по телефону. И, пожалуйста, называйте меня Чарльз.– Он не отпускает мою руку. – Мне нравится, когда такие красивые женщины называют меня по имени.

Я не могу не улыбнуться его флирту.

– Конечно.

Осматривая его, я отмечаю, что он одет в тёмные приталенные джинсы, лёгкую голубую рубашку и спортивный жакет кремового цвета. Его длинноватые каштановые волосы зачёсаны на бок, придавая его лицу мальчишеский вид.

– Вы мне льстите, но должна вам сказать, что я не очень хороший водитель. Так что, мы едем? Езда в Вестчестере в это время как длительная прогулка.

– Конечно. Будьте добры, показывайте дорогу.

Он пропускает меня вперед.

– Хорошо, вы – джентльмен, – дразню я и хватаю свою сумочку.

– Всегда, дорогая. Всегда.

Он открывает дверцу.

– После вас.

Смеясь, мы садимся в машину. Прежде чем завести её, я поворачиваюсь к нему:

– На счёт того, что было… Газета не моя. Она лежала там и…

Чарльз пожимает плечами, когда его серые глаза встречаются с моими.

– Я просто дразнил вас. Я знаю этого юношу очень давно. Я, можно сказать, друг семьи. Арсену определённо нравится так развлекаться, но не верьте всему, что читаете. Журналисты зарабатывают на жизнь, продавая ложь. Хотя нельзя отрицать, что он виновен как минимум в половине тех историй. Он единственный молодой человек из всех моих знакомых, который знает, как использовать своё смазливое личико и деньги. Тем не менее, он никогда не причиняет боль женщинам. Он всегда прямолинейно говорит, что ищет и ожидает до того, как связываться с кем-то.

Когда мы вливаемся в движение Манхэттена, я говорю:

– Нельзя отрицать, что он знает, как развлекаться, и то, что он нравится женщинам.

– Да, парень так привлекателен, что женщины сами бросаются на него. До сих пор помню, как Виктория жаловалась, что когда он был маленьким, дети дразнили его, называя девочкой, потому что он был очень хорошеньким.

– Ну, он определённо больше не выглядит, как девочка. Не думаю, что его еще так дразнят.

– Согласен.

Мы оба смеёмся над шуткой.

– Мне даже любопытно… Его жизнь постоянно освещается отделом светской хроники. Не могу представить себе такую жизнь под микроскопом.

– Он может быть незаметным, и тогда его оставляют в покое. Лишь когда он встречается со знаменитостью, то не может избежать слухов или папарацци.

Оставляя тему об Арсене, мы продолжаем свой путь по окрестностям, разговаривая обо всём, о чём незнакомцы, которые понравились друг другу, разговаривают при встрече.

Когда мы приближаемся к впечатляющей резиденции Рэдклиффов, я решаю, что Чарльз Паркер - прекрасный улов. Он привлекательный, состоятельный и идеально подошёл бы для Эми. Они оба просто источают секс, и, возможно, трахались бы, как кролики. Мой разум возвращается к Арсену, и на короткое мгновение я задаюсь вопросом, увижу ли я когда-нибудь его снова.

Я хочу его увидеть.

Да, даже после того, что произошло, или не произошло, между нами.

* * *

После того, как пожилая домработница впустила нас в дом, Чарльз и я направляемся на кухню. Чарльз уже был здесь с Викторией, поэтому хорошо знает расположение комнат. Когда мы входим в кухню, я удивлена её размерами. Всё сделано из клена и чёрного мрамора. Я не понимаю зачем Виктория хочет изменить интерьер кухни, потому что она уже весьма впечатляет.

Я следую за Чарльзом к дорогому чёрному мраморному столу и замечаю, что на нем лежат эскизы, образцы и поэтажные планы. Чарльз изучает весь этот беспорядок, словно алгебраическую задачу.

– Великолепный дом. Надеюсь, скоро он будет закончен, и Виктория с Бруно смогут въехать.

– Я согласна, но жить в «Плазе» тоже не плохо.

Мы смеёмся.

– Эй, Чарльз, не возражаете, если я отойду? Мне нужно сделать несколько звонков, – спрашиваю я, желая дать ему немного пространства для работы.

Отрываясь от планов, он мне улыбается:

– Не торопитесь. Я посмотрю некоторые изменения, которые нуждаются в решении.

Я хожу по роскошному особняку, восхищаясь его красотой, и впервые осознаю, что мы с Рэдклиффами будем соседями, так как Бен и я живём в Гринвиче, в пятнадцати минутах от этого места.

Когда я думаю о нашем доме, то решаю позвонить Бену. Я не разговаривала с ним с самого утра и уже скучаю по нему. В последнее время я осознанно думаю о нем. Пару недель назад я могла целый день не разговаривать с ним, но теперь я снова открываю насколько весело с ним общаться. Да, его голос вновь заставляет меня что-то ощущать.

Собираясь нажать «Отправить», я слышу громкую тяжёлую музыку, доносящуюся откуда-то. Мне интересно, откуда она доносится, и я забываю о телефоне. Я следую за шумом - туда, где песня звучит громче. Я стою снаружи комнаты, деверь в которую приоткрыта, и вижу, как картины на стене сотрясаются в такт басам. Я задаюсь вопросом, кто мог бы слушать такой ужас?

Думаю, мне следует сделать что-нибудь, поэтому вхожу, и ответ на мой ранее озвученный вопрос бросается мне прямо в глаза, как в яблоко мишени.

Хорошо, Кэти. Ты сама хотела знать…

Я вижу обнажённого Арсена, опускающимся на тёмноволосую женщину, лежащую, как я предполагаю, на дубовом столе его отца. Его мускулистая спина и длинные смуглые ноги женщины вокруг его шеи, – это всё, что я могу видеть с места, где стою. Тем не менее, огромное зеркало, расположенное на каминной полке позади стола, всё отражает.

Громкие удары музыки заглушают мои мысли, а отражение в зеркале показывает мне светловолосую голову Арсена, зажатую между ног. Женщина на столе держит свои бёдра, широко расставляя ноги и предлагая себя Арсену. Потрясённая, я хочу исчезнуть. Я хочу выйти из комнаты настолько быстро, насколько позволят мои ноги, но не могу. Тяжёлая музыка продолжает взрываться в моих ушах, когда я наблюдаю, как Арсен облизывает губы и выпрямляется, его глаза смотрят на лицо женщины. Я могу видеть, как он улыбается, когда сжимает свой член рукой, водя ею вверх-вниз. Он тянется к джинсам и вынимает презерватив из заднего кармана. Я слежу, как он зубами разрывает упаковку и раскатывает презерватив по всей своей длине. Затем он хватает задницу женщины и притягивает её к себе. Оставаясь в раскрытом положении, женщина поднимает голову. Её спина отражается в зеркале, поэтому я не вижу выражения её лице, но я вижу дерзкую улыбку… легкое поднятие уголков его губ… когда он размещает головку члена перед её клитором. Женщина откидывает голову назад, открывая свою длинную и грациозную шею, тогда как Арсен полностью входит в неё. Она поднимает голову, чтобы сказать что-то, что доставляет удовольствие Арсену, он качает головой и мимолётная улыбка появляется и исчезает на его губах. Улыбка, которая заменена похотью и желанием.

Глядя на свой член в ней, он начинает медленно выходить и затем врезаться обратно в неё, каждый толчок сильнее и быстрее предыдущего, каждый удар его бёдер толкает её тело по поверхности стола. Я слышу крики женщины, прорывающиеся сквозь музыку, умоляющие о большем.

Арсен поднимает глаза и замечает меня.

Он отмечает неподвижную блондинку, стоящую на пороге кабинета и наблюдающую за каждым их движением. Не останавливаясь, Арсен продолжает врезаться своим телом в неё, когда я вижу, как его отражение улыбается мне. Он наблюдает за мной, когда опускается, чтобы поцеловать тёмноволосую женщину. Их языки соединяются, и он терзает её губы своим ртом, но продолжает смотреть на меня.

Эта его порочная улыбка, в конце концов, возвращает меня к реальности. Я не должна находиться здесь. Я не должна наблюдать за ним, наблюдать за ними.

Повергнутая в ужас собой, я разворачиваюсь, покидая кабинет настолько быстро, насколько позволяют мои ноги, обутые в туфли на шпильке. Моя попытка бежать выглядит неубедительной.

Чёрт побери! Дурацкие туфли. В них невозможно передвигаться.

* * *

Ощущая, словно пылаю изнутри, я направляюсь в пустую комнату. Она наполнена солнечным светом. Не увидев мебели, я прислоняюсь к стене и пытаюсь восстановить дыхание и успокоить своё сердцебиение. Я закрываю глаза и пытаюсь вычеркнуть из памяти изображение Арсена и той женщины.

Это не работает.

Сцена, на которую я только что натолкнулась, снова и снова проигрывается перед глазами. Я вижу, как Арсен улыбался мне, когда занимался сексом с ней, будто призывая меня остановить его… или присоединиться. Я до сих пор вижу его светловолосую голову между её ног. Я слышу её крики сквозь музыку, умоляющие его о большем.

Внезапно я открываю глаза и понимаю, что когда видела его, то ничего не чувствовала, помимо потрясения. Ничего. Я хочу кричать от счастья.

Моё увлечение, если можно было так его назвать, прошло!

Я, очевидно, нахожу его привлекательным, но кто бы так не думал? Он – ходячий секс. Но я знаю, что мысли о нём саботируют мой разум, и когда я менее всего ожидаю, они приходят. Мне смешно, потому что видение его с ней помогло изгнать его с моей головы.

Полностью.

Мои руки тянутся к животу, и я чувствую улыбку, расцветающую на моих губах. В этот раз в моей голове появляются карие глаз, а не голубые.

Я свободна.

Свободна.

Глава 8

Впервые за очень долгое время моё тело лёгкое, как пёрышко, и моя совесть свободна от чувства вины. Мне нужно найти Чарльза и выбраться отсюда, прежде чем я столкнусь с Арсеном и Мисс Распластаность вновь.

Когда я вхожу в кухню, то обнаруживаю Чарльза, разговаривающего с обнажённым по пояс Арсеном. Какого чёрта? Как он сюда попал?

Арсен первым замечает , как я подхожу к гранитному столу, по всей столешнице которого разбросаны планы и журналы. Его глаза пристально разглядывают меня, но он улыбается.

Я избегаю зрительного контакта с ним. И это большая ошибка, потому что мой взгляд приземляется на его такой безупречный и потный торс, где шесть кубиков пресса сверкают влагой секса.

Ощущая, как краска смущения заливает моё лицо, я поворачиваюсь к Чарльзу:

– Вы готовы возвращаться в город? – Я смотрю на свои часы, замечая, что уже около 16:00. – Если мы уедем сейчас, то сможем проскочить пробку, хотя не могу гарантировать, что мы не застрянем в ней. Поедем?

Кто-то прочищает горло, заставляя меня поднять глаза.

Арсен.

Почему всегда он?

Его волосы сияют, словно золото на солнце, а на щеках румянец, которого до этого не было. Мы смотрим друг на друга пару секунд, прежде чем он поворачивается к Чарльзу:

– Чарльз, Кэтрин... Почему бы вам не поужинать со мной и моей подругой Амандой? Я забронировал столик на 18:30 в «Ле Провансаль» в Гринвиче.

Неужели? Только друзья?

Я пользуюсь тем, что Арсен смотрит на Чарльза, а не на меня, и украдкой любуюсь им. Не похоже, что я могу не впускать его красоту в мой разум - он великолепен, и нет смысла отрицать это. На него приятно смотреть, но он больше не заставляет меня ощущать любопытство, искушение или сильное желание. Те чувства исчезли.

Кроме его расточительной красоты, я обращаю внимания на очень девчачью розовую бабочку, вытатуированную прямо над сердцем. Я хочу рассмеяться, потому что это тату противостоит всему, что представляет собой Арсен.

Я качаю головой и решаю вмешаться, потому что не хочу провести еще один вечер с ним. Мне не терпится вернуться к Бену.

Я улыбаюсь при мысли о Бене.

Чарльз, должно быть, заметил это, так как спрашивает:

– Что? А-а, ты увидела тату? Да. Это довольно смешная история…

О, нет. Я не хочу, чтобы они думали, что я рассматривала Арсена, хотя в этом есть доля правды.

– Нет, извините. Ваш разговор о планах на ужин напомнил мне о том, что сказал мой муж. – Я не смотрю на Арсена, когда упоминаю о Бене. Я уставилась на свои кольца, которые в этот раз со мной. – Арсен, не возражаешь, если я не пойду? – Я поднимаю глаза, чтобы, наконец-то, посмотреть на него, и меня поражает выражение на его лице.

Он кажется недовольным.

Игнорируя его, я обращаюсь к Чарльзу:

– Если вы не хотите остаться… – Тот понимает намёк, так как поворачивается к Арсену.

– Извини, приятель. Кажется, у прекрасной дамы уже есть планы. Как на счёт…

– Нет, не важно. Я только что вспомнил, что у меня есть дела в городе. Вы не против, если мы поедем с вами? – спрашивает Арсен. То, как он смотрит на меня, заставляет думать, что он вынуждает сказать ему «нет».

Как бы то ни было, в эту игру могут играть двое.

– Конечно. Но как насчёт твоей подруги?

Арсен скрещивает руки на груди, и озорная улыбка появляется на его лице.

– Она не будет возражать. Мы закончили здесь. Я показал ей каждую комнату в доме. Ей понравилось.– И его дразнящие глаза вновь смотрят на меня. – И она умоляла меня привезти её… сюда вновь.

– Уверена, что так и есть. Кажется, она получила удовольствие, испытывая на прочность стол твоего отца.

Вот тебе, придурок.

Но вместо того, чтобы разозлиться, Арсен начинает смеяться.

– Всё в порядке, он прочный. Идеальный для…

– Вот ты где! Я была… О, привет.

На Аманде лишь рубашка Арсена. Не смущаясь и не пытаясь её застегнуть, она направляется к нему. И когда она встаёт на носочки, чтобы поцеловать его, рубашка задирается вверх, оголяя её совершенную лишённую целлюлита попу.

Да такого не может быть.

– Я искала тебя. Ты сказал, что пойдёшь попить воды. Поэтому, когда ты не вернулся, я решила поискать тебя.

Она надувает губы, её пальцы слегка касаются его груди. Арсен берет её за запястье и прижимает к себе. Наклоняясь, он целует её за ухом, в то время как Чарльз и я смотрим. Я не знаю, неловко ли Чарльзу так же, как и мне, но стараюсь не смотреть, как он её целует. Но мои глаза привлекает его рука, скользящая по её бедру и исчезающая под белой рубашкой.

Я улыбаюсь девушке.

– Привет. Приятно познакомиться, Аманда. Я - Кэти, а это Чарльз. Он отделывает дом по вкусу матери Арсена. Во всяком случае, кажется, мы уже достаточно задержались. Я уверена, он готов возвращаться в…

– Аманда, собирайся. Мы уезжаем с ними через несколько минут, – прерывает меня Арсен.

На лице девушки отчетливо проступает удивление:

– Но… я думала, у нас ужин с Алеком и Салли?

– Забудь. Изменение в планах. Не возражай, Аманда. Я ненавижу это. Собирайся.

Она быстро покидает кухню, и мы снова остаемся втроем. Впрочем, должна признать, что я на мгновение полностью забыла про Чарльза.

Мой спутник, кажется, почувствовал напряжение в комнате:

– Мой мальчик, нельзя так обходиться с такой красивой дамой. Ты уверен, что хочешь ехать с нами? Кажется, вы хорошо провели время. Я бы не хотел заканчивать твою экскурсию, – голос Чарльза пропитан сарказмом.

– Я уже закончил здесь, – резко отвечает Арсен и поворачивается ко мне. – Если я говорю, что хочу ехать с вами, то так и есть. Мне не нравится, когда люди суют нос в мои дела.

Да неужели? Я на пять или шесть лет старше этого парня, а он смеет говорить со мной таким тоном? Не выйдет.

– Послушай, парень… ты можешь делать всё, что хочешь, но помни, это моя машина.

Арсен и я пристально смотрим друг на друга. Атмосфера в кухне накаляется, молчание бросает вызов, чтобы посмотреть, кто отступит первым.

И это буду не я.

Арсен, должно быть, осознал, что меня не запугать, потому что отступает. Злость сходит с его лица, оставляя место мальчишеской улыбке. Он поворачивается к Чарльзу.

– Дядя, а она напористая. Но полагаю, я заслужил это.

– Да, мой мальчик. Заслужил. Теперь иди, собирайся. Я не горю желанием торчать в пробке, – отвечает он, смеясь.

– Да, сэр.– И прежде чем уйти, Арсен говрит мне:– Прости за это, Ямочки. Я не хотел расстраивать тебя. – Знаю, он извиняется лишь за грубость, но почему-то мне кажется, что он извиняется за всё.

Я улыбаюсь.

– Не важно.

* * *

Когда мы добираемся до города, я высаживаю сперва Чарльза, а затем направляюсь к Принс-Стрит, где расположен дом Арсена. После того, как Чарльз вышел, Арсен пересел ко мне вперед. Мы не разговариваем, а просто смотрим на дорогу.

Я рада, что не надо поддерживать беседу.

И если бы я не знала его, то подумала бы, что Арсен избегает зрительного контакта, но думаю, это не так. Это тот самый мужчина, который призывал меня изменить мужу.

Впрочем, Аманда болтает безумолку. Глядя в зеркало заднего вида, я вижу, как она наматывает свои чёрные волосы на палец, так что виден лишь ярко-жёлтый цвет её лака для ногтей. Она говорит о прослушивании, которое у неё было для Бродвейского шоу. Вероятно, Мисс Распластаность какая-то певица или танцовщица.

Это не моё. Я не могу играть, и если бы вы слышали, как я пою, то имели бы представление, как завывают мартовские коты.

Так как Аманда продолжает болтать, я задаюсь вопросом, знает ли она, что такое тишина? Только ты и твои мысли. Ей следует попробовать. Может, понравится.

Когда я останавливаюсь перед его домом, Арсен поворачивается к Аманде и говорит ей идти без него. Радостная Аманда со своими длинными ногами и безупречной задницей выходит из машины и направляется к дверям.

Я обращаю внимание на то, как мужские головы поворачиваются ей в след, провожая каждое движение её тела, которое словно снизошло со страниц «Спортс Иллюстрейтед». Я могу только представить количество слюны, вытертой с подбородков.

И это тип девушек, с которыми Арсен привык встречаться.

Он наблюдает, как она отдаляется и исчезает за вращающейся стеклянной дверью. Как только она пропадает из поля зрения, он поворачивается ко мне, встречаясь своими голубыми глазами с моими. Впервые с тех пор, как мы покинули Вестчестер. Неописуемое понимание проходит между нами за один этот взгляд, наполняя воздух в машине почти ощутимым напряжением.

Воспоминания о его обнажённом теле, занимающегося сексом, пробегают в моей голове, как стадо животных, без чёткого направления или цели, просто пытаясь вызвать хаос. Покашливая, чтобы попытаться снять напряжение, заполнившее автомобиль, и спрятать то, как неловко мне наедине с ним, я поворачиваюсь к окну.

– Послушай, – он прикасается к своему лицу, – извини за ресторан.

Я удивлена его извинением, гляжу на свои руки и начинаю крутить пальцы.

– Всё в порядке. Не нужно.

– Ты шутишь? Я вёл себя как придурок, – он вздыхает. – Я был пьян и ничего не соображал. И всё, что я понимал в тот момент – что хочу тебя. Сильно. А ты не хотела. Ты действовала мне на нервы своим отказом, а я не привык к этому. И я не грубый. Если только это тебе нравится, детка, – говорит он, улыбаясь.

– Нет. Мне не нравится это. И, пожалуйста, не называй меня деткой. Ты хоть знаешь, что есть границы позволенного? – говорю я, качая головой.

– Я только дразню тебя. И нет. Я ненавижу всё, что указывает мне, что я могу делать, а что нет. Тем не менее, извини. Это никогда не повторится. Я знаю, что «нет» подразумевает «нет»». –Он протягивает мне руку. – Друзья?

– Зачем? – Я не куплюсь на его слова.

Арсен печально улыбается:

– Ты не позволишь мне искупить вину, не так ли?

Я сжимаю губы, пытаясь не улыбаться, потому что он прав.

Посмеиваясь, он опускает свою руку и смотрит в ветровое стекло:

– Ты мне нравишься. Мне нравится, что ты не терпишь мой вздор. Мало какая женщина способна на такое. Мы будем часто видеться в офисе. Вероятно, отец захочет научить меня трудиться. Если не возьму себя в руки, он заберет мой трастовый фонд. Поэтому я собираюсь подлизываться к старику какое-то время. Мы будем как бы коллегами, и я бы хотел знать кого-то, кто не позволил бы мне сесть себе на шею, и не будет сосать мой член, если я скажу…

Он улыбается, когда видит неверие на моём лице. Вот это самолюбие!

– Я уверена, что другие практикантки и работницы будут не против познакомиться с тобой.

– Нет. Все они хотят трахаться или потому , что их привлекаю я, или потому, что хотят похвастаться. Не пойми меня неправильно, мне это нравится, но я бы хотел побыть просто Арсеном. Мне не хочется убегать от охотниц за моим членом, моими деньгами или фамилией, в то время как я пытаюсь воспользоваться отцовской благосклонностью. Произойдёт обратное, если дорогой папочка застанет меня, трахающего его секретаря-референта. Я знаю, что противен тебе. Кроме того, ты замужем. Я обещаю ходить по струнке. Я буду хорошим мальчиком.

– Как мне знать, что ты не будешь пытаться разыграть ещё что-то?

– Я говорил тебе… Извини. Это не повторится. Это… – он прикасается к своему паху, – происходит только там, где нам оказывают радушный приём, и очевидно, что это не ты. Доверяй мне.

– Хорошо. – Я хочу дать ему пощёчину, но он весьма мил, когда не пристаёт ко мне. Я не могу обвинять его в честности. Мне нравятся откровенные люди.

Я протягиваю руку:

– Хорошо. Обещания приняты.

Арсен принимает моё рукопожатие, и мы улыбаемся друг другу. Мне немного нравится, что я заключаю договор с дьяволом.

Хотя я всё ещё не доверяю ему.

Глава 9

Прошедшее время

Бен: То, что я постоянно о тебе мечтаю, похоже на болезнь.

18 свиданий.

63 звонка.

1000+ сообщений.

Четырехнедельное богатство от Бена.

Самые лучшие четыре недели моей жизни.

Влюбиться в неправильного человека легко. Влюбиться в правильного человека еще легче. Но влюбиться в родственную душу – это вообще так же естественно, как дышать.

Этому суждено было случиться.

Хотя, не думаю, что влюблённость – это правильное слово, если ссылаться на мои чувства к Бену. Как на счёт парения? Каждый раз, когда я с ним, меня переполняет чувство полета.

Я ощущаю себя невесомой.

Я ощущаю себя свободной.

Нет, я чувствовала бабочек в своём животе и до этого: потеря сна, потому что ты не можешь перестать думать о ком-то, возбуждающие поцелуи - я ощущала это всё. Но с Беном бабочки не просто порхают во мне. Они рикошетят, как пули.

Засыпать на рассвете после ночи, проведённой в беседах с ним, это моё новое нормальное состояние. Когда он между поцелуями шепчет, как я красива, как сильно ему нравится то, как я пахну, и как сильно он меня хочет, я ощущаю эйфорию. И когда я чувствую, как его грубые руки сокровенно, нежно, жёстко, но всегда требовательно касаются моего тела, я пребываю в забытье.

Сидя на ступеньках крыльца своего дома, я наблюдаю, как дождь мочит асфальт. Моя кожа покрывается мурашками, когда прохладный воздух осени скользит под моей одеждой, касаясь моего тела. Он помогает охладить мои горящие щёки – физическая реакция, которая появляется каждый раз, когда я думаю о Бене и о том, что эти выходные могут значить в наших отношениях.

Распутная Кэти кричит: «они, держу пари, подразумевают некий сумасшедший секс».

– Что смешного? – интересуется мой отец, почёсывая затылок, когда я смеюсь вслух. Он сидит рядом со мной, пока я жду Бена.

Мне не следует смеяться, когда мой обеспокоенный отец так близок к тому, чтобы изменить своё мнение об этих выходных. Честно, я была удивлена, что он, впервые разрешил мне уехать с парнем, с которым я как бы встречаюсь. Парень, которого он мало знает, и с которым я, вероятно, займусь сексом, если уже не занималась этим.

Я поворачиваюсь посмотреть на папу и пытаюсь контролировать свой смех, когда он смотрит на меня своими мудрыми зелёными глазами. Они такие всепонимающие. Кажется, они обладают ключом к жизненным тайнам.

– Ничего, папочка. Просто вспомнила, что произошло во время занятий.

– Я тебе совершенно не верю, юная мисс, но меня беспокоит не это.

Сидя так близко к нему, я чувствую его привычный запах, вижу морщинки от смеха вокруг глаз и уголков рта. Это напоминает мне, как тяжело он работал, чтобы сделать мою жизнь счастливой.

– Пап, это ерунда. – Я смотрю на него. – Помнишь, когда мне было восемь лет я плакала на протяжении всей недели, потому что моя лучшая подруга, Лиза, уехала в Диснейленд, а я не смогла поехать с ней?

Он хихикает:

– Конечно, как я мог забыть? Я пытался убедить тебя, что мы не можем себе позволить отдых в Диснейленде, но как это внушить восьмилетнему ребёнку?

Я не могу не улыбаться.

– Я была довольно упрямой…

– Нет, ты была ангелочком, и это была моя вина. – Он берёт мою руку в свою. – Я не мог сорваться с работы и оплатить поездку. Но я помню, какой расстроенной ты была.

– Поэтому ты купил мне платье принцессы и притворялся драконом, – вспоминаю я, глядя на мужчину, которого люблю больше всего в жизни, – моего папочку.

Он улыбается, и вокруг его глаз собираются морщинки.

– Да, я отвёл тебя в ближайший магазин игрушек и купил тебе платье принцессы. А затем мы пошли в Джунипер Парк, где я бегал за тобой.

– Эй! Это был заколдованный сад!

– Вот это были дни. А теперь моя маленькая девочка заставляет кого-то ещё бегать за ней.

– Пап!

Мы смотрим друг на друга и смеёмся.

Мой отец очень важен для меня. Может быть, однажды, мне повезёт, и я встречу мужчину, похожего на него, и выйду за него замуж.

В моей голове машинально возникают карие глаза, но я отгоняю их от себя. Неужели, Кэти?

Наблюдая, как увеличивается беспокойство на лице отца, я чувствую приступ вины за то, что не рассказываю, что происходит между мной и Беном. Ну, серьёзно? Как? С какого места я бы начала? Мне следует поделиться с ним тем, что я так сильно влюбилась в Бена, что лишь мысль о его голосе бросает меня, то в жар, то в холод? О том, что мы разговариваем по телефону часами обо всём и ни о чём? И самое важное, что он заставляет меня хихикать, как малолетку?

Нужно ли мне рассказать, что я жду так долго, чтобы заняться сексом с Беном, потому что не уверена, расстался ли он со своей бывшей? И что, если он вернется к ней, прекращая всё, что между нами происходит сейчас, это станет для меня ударом. Следует ли мне говорить, что даже если мы «технически» не занимались сексом, то делали много всего, что можно сделать с двумя комплектами очень старательных рук и ртов? И то, что каждый раз, когда мы вместе, то отодвигаем границы дозволеного всё дальше?

Если бы отец узнал, что происходит в моей голове, думаю, что он бы перестал быть таким понимающим. Впрочем, он знает, что я давно не девственница. Он едва не убил Джека и его отца, когда нашёл обёртку от презерватива у меня под кроватью.

Поговорим о неловком.

Я тянусь к своему отцу и одной рукой обнимаю его. Прижимаясь к нему, я трусь носом о край его свитера, вдыхая запах дождя, старого хлопка и его всегда узнаваемого одеколона.

– Парень, который бегает за мной, – хороший.

Я стараюсь его переубедить, но судя по выражению лица папы, он не верит. Он знает, что я не говорю ему всего.

Твою мать!

Я так не хочу вести этот разговор прямо перед свиданием.

– Кэтрин, я понимаю, что уже поздновато разговаривать об этом.

И всё же ты говоришь об этом. Похоже, у нас состоится разговор.

– Я воспитал тебя хорошо, и знаю, что ты уважаешь себя и своё тело. Но ты уверена, что готова ехать с парнем, с которым встречаешься меньше месяца? – Он обнимает меня, обнадёживающе сжимая плечо. Как будто это поможет.

Я откидываю голову на его плечо:

– Да. Я думаю, что готова, пап. Пожалуйста, не расспрашивай. Меня выводит из себя этот разговор. Не волнуйся. Мы знаем, что делаем. Там будут друзья Бена. Это вечеринка в загородном доме.

– Вот почему я ненавижу быть одиноким отцом. Я не знаю, что делать или говорить, и чувствую, будто бросаю свою маленькую девочку на растерзание волкам.

– Па! Я знаю, ты еще признаешь это, но Бен замечательный и он относится ко мне, как к принцессе. Поверь.

Кажется, он хочет сказать что-то ещё, но Бен решает, наконец-то, показаться. Спасибо, Боже.

Когда я отодвигаюсь, чтобы подняться, отец останавливает меня.

– Кэти, просто пообещай, что будешь осторожна. Я не хочу снова видеть твою боль. – Он осторожно напоминает мне о прошлогоднем поступке Мэтта.

– Хорошо, пап. Но почему-то я уверена, что Бен никогда не причинит мне боль подобным образом.

И когда слова произнесены, я понимаю, что так и есть.

* * *

После неуклюжего и неудобного прощания, мы идем к чёрному лэндроверу. Когда Бен открывает для меня пассажирскую дверцу, то наклоняется и обхватывает мои щёки своими большими ладонями, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моих губах. Хоть поцелуй мягкий и сладкий, но он заставляет мои пальцы на ногах скручиваться. Я хочу усилить поцелуй, но Бен отрывается прежде, чем у меня появляется возможность прижаться к нему.

– Чёрт, ты хочешь, чтобы твой отец пристрелил меня? На мгновение я подумал, что он собирается вернуться в дом за ружьём. – Бен улыбается и, кажется, хочет поцеловать меня вновь, но нет. – Я очень надеюсь, что у него его нет.

Когда мы отъезжаем, я оборачиваюсь к крыльцу в последний раз. Так и знала, отец всё ещё там, наблюдает, как я уезжаю. Он всегда там стоит, провожая меня. Я машу ему на прощание и посылаю воздушный поцелуй. Он прикидывается, что ловит его, а затем прячет его в карман своих брюк. Сейчас это выглядит смешным, но когда я была маленькой, мне это так нравилось, что традиция сохранилась.

Бен потянулся своей рукой к моей, переплетая наши пальцы. Моё умирающее с голоду тело питается его теплом.

– Привет, милая. Я скучал по тебе.

Я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как улыбка растягивает уголки моих губ.

– Я тоже. Двадцать четыре часа – это та-аак долго. Даже не знаю, как я их пережила, – шучу, пытаясь сохранять спокойствие. Подшучивание над Беном – это весело, потому что в большинстве случаев он дразнит в ответ… шаловливо.

Сексуальная маленькая ухмылка Бена перерастает в улыбку, когда он подносит наши переплетённые пальцы к своим губам и целует мою руку. Внезапно в машине становится очень жарко. Отворачиваясь от него, я обмахиваю себя свободной рукой. Ненавижу, когда Бен так делает.

Нет, это ложь.

Мне это нравится.

Бен проехал, наверное, пять кварталов, когда остановился у обочины случайного дома в моём районе. Я не совсем уверена, зачем он это сделал и собираюсь спросить, что происходит, но не успеваю. Его губы впиваются в мои, словно он изголодавшийся мужчина, а я – еда, которую он не получал неделями. Его руки в моих волосах, прижимают меня ближе к нему, углубляя поцелуй. В тот момент, когда наши языки соприкасаются, я слышу, как он издаёт стон, но всё равно продолжает пытать меня своим ртом. Когда мы отрываемся друг от друга, я испытываю головокружение и возбуждение.

Я обхватываю его лицо, и мы в молчании замираем. Я вижу, как румянец покрывает его щеки, в то время как его губы, опухшие от моих поцелуев, улыбаются мне. Я улыбаюсь в ответ.

– Ну вот, это было хорошо, – произношу я, пытаясь укусить его за палец.

– И не сомневайся. А сейчас перестань быть такой чертовски привлекательной или мы никогда не доберёмся до Ньюпорта.

Выпутав руки из моих волос, он подносит большой палец руки, чтобы нежно провести по моей опухшей губе. Шершавость его пальца напоминает мне о том, где он был до этого, и кажется, Бен вспоминает то же самое, потому что снова стонет и отпускает меня.

– Чёрт, девочка. Ты сводишь меня с ума.

Пока Распутная Кэти в моей голове выплясывает «Чёрт, да!», я пытаюсь скрыть ухмылку.

– Знаешь, ты здесь не единственный горячий и возбуждённый. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Бен качает головой, но не отрывает от меня взгляда; его кленово-карие глаза выглядят едва ли не чёрными от сильного желания.

Ого!

– Хм, хорошо, всезнайка. Я не хочу, чтобы мы попали в аварию. Как на счёт того, чтобы тихонько сидеть и игнорировать меня?

– Серьёзно? – смеюсь я. – Тебе что, двенадцать?

Он смотрит на свои штаны, затем на меня.

– Рядом с тобой? Да.

Мои глаза перемещаются на его штаны и…

Оппа…!

– Неужели, Бен? – я качаю головой, но не могу остановить смех.

С улыбкой на лице он смотрит снова вниз и на меня.

– Только с тобой, Кэти. Я это имею в виду.

Когда он это говорит, я понимаю, что он пытается мне сказать. Он пытается заверить меня, что хочет меня и только меня. И я ему верю.

Я действительно ему верю.

* * *

Поездка прошла как в тумане, но несколько вещей врезались в мою память: уютное молчание, бросаемые украдкой взгляды, случайные поглаживания и тепло рук Бена на мне.

Когда мы прибыли в Ньюпорт, я была поражена. Я знала, что существует город, где богачи проводят отпуска в своих больших домах, но представить размеры их состояний невозможно, пока не увидишь эти особняки вблизи. Один из них становится всё больше, когда мы едем по бесконечной, посыпанной гравием дороге.

Поместье на побережье океана – громадно. Господи! Я только что умерла и проснулась в сцене из «Великого Гэтсби»?

Когда Бен подъезжает к главному входу, я пребываю в состоянии шока, страха и, честно говоря, возбуждения. Я знала, что Бен из богатой семьи и что большинство его друзей тоже состоятельны, но не представляла, что мы говорили о таких деньгах. Вытирая свои вспотевшие ладони о джинсы, я наблюдаю за суматохой внутри дома. Громкая музыка доносится сквозь открытые окна, и я вижу несколько танцующих и целующихся взасос пар.

Ошеломлённая понимаем того, где очутилась, я поворачиваюсь к Бену, когда мой живот скручивает нервный спазм:

– Хм… Я… Я…

Я понимаю, что не нужно пугаться большого дома и мысли, что я проведу выходные с богачами. Мой отец воспитывал меня так, чтобы я знала себе цену и гордилась тем, кто мы и что у нас есть, но…

Да кого я обманываю? Все мысли о самооценке вылетают из головы, когда ты стоишь перед особняком, в котором гараж больше, чем весь твой дом.

Бен выключает двигатель, затем сжимает мою руку в знак поддержки:

– Кэти, всё будет хорошо. Джулиан – классный и его сестра-близнец, Морган, тоже потрясающая. Мы хорошо отдохнем в эти выходные.

Он наклоняется, целует меня в лоб и трётся своим носом о мой нос.

– Доверяй мне. Ты здесь со мной. Никто тебя не обидит.

Я поворачиваюсь и обнимаю его. Я чувствую сильные мышцы его тела под моими руками, его неповторимый запах и принимаю решение.

Сегодня ночью всё произойдёт.

Я не могу и дальше жить в страхе, боясь, что Бен однажды меня бросит. Не могу. Я должна рискнуть, доверить своё сердце и позволить ему забрать меня туда, где мы останемся вдвоем. Потому целую его в шею, и шепчу:

– Не переживай. Со мной всё будет в порядке. Это шокировало меня, но я справлюсь. Помни, я – крепкая девушка из Квинса. Просто пообещай мне….

Бен отклоняется, чтобы видеть меня. Я вглядываюсь в омут его карих глаз, и затем вижу в них ответ.

Всё будет замечательно.

– Пообещай мне, что сегодняшнюю ночь мы проведём вместе.

– Конечно. Мы остановимся в одной комнате.

– Хм, да… Я знала это. То, что я имела в виду, мм… Я имею в виду… Я готова. Понимаешь, готова, – и я краснею. Надеюсь, Бен понял мою мысль, потому что я не могла бы быть более прямо просить его переспать со мной.

Бен притих на время и это кажется вечностью.

Боже! Что если я все поняла неправильно? Нет.

Он хочет меня. Я это знаю. Я ему нравлюсь.

Но его молчание сводит меня с ума. Когда я уже собралась попросить его забыть об этом, он, наконец-то, заговорил.

– Нет, Кэти. Я не могу.

– Что? Что ты сказал?

Это не то, чего я ожидала. Где сексуально возбуждённый Бен, когда я его хочу?

Внезапно он отпускает меня, качает головой и отворачивается к лобовому стеклу:

– Нет, послушай. Ты знаешь, что я тебя хочу и чертовски сильно. Но я привёз тебя сюда не для того, чтобы просто переспать. Я лучше, чем это, – он разворачивается ко мне, и я замираю под его взглядом, – ты лучше, чем это. И я не такой кретин, Кэти. Тебе следует узнать меня лучше.

Это он сейчас шутит?

– Бен, нет. Я хочу… Я готова.

Я думала, что когда скажу парню, с которым встречаюсь, что, наконец-то, готова переспать с ним и он скажет: «Чёрт, да! Где кровать?», а вместо этого застряла с праведным придурком.

– Нет, Кэти. Пожалуйста, перестань.

Я чувствую стыд, обжигающий моё лицо, и унижение. Глаза Бена смягчаются, когда он берёт мою руку в свою.

– Послушай, детка, давай поговорим об этом наедине, а не перед домом Джулиана…

Поражённая и обиженная его отказом, я отталкиваю его руку:

– Я не оставляю эту тему. Мы встречаемся уже месяц, и много всего делали, кроме секса.

Бен открывает свой рот, чтобы что-то сказать, но я перебиваю его:

– Я думала, мы ждали так долго, потому что я была не готова. Ну вот, я готова, так какого чёрта? И мне жаль, но я не куплюсь на твоё «оправдание».– И я повторяю ему его же слова:– «Я привёз тебя сюда не для того, чтобы просто переспать».

Я знаю, что веду себя нелогично. Это я просила его не торопиться, чтобы прежде чем спать вместе, удостовериться, что он расстался со своей бывшей.

А если он не расстался с ней? Но хочет меня. Он только что говорил это.

Чувство страха оседает в моём желудке:

– Позволь мне спросить тебя, Бен. Как долго ты ждал, чтобы переспать с Эшли, а? Ты говорил ей «нет», когда она предлагала себя? Как это только что сделала я? Или ты придумываешь глупые оправдания, потому что не расстался с ней?

Я слышу, как Бен стонет, закрывая лицо руками. Волны разочарования исходят от него, уничтожая меня своей силой.

– Какого чёрта, Кэти? Это низко, даже для тебя. Обязательно ворошить прошлое?

– Я озадачена, почему? Я полагала, что нравлюсь тебе. Что ты хочешь меня и сейчас, но ты не хочешь… из-за неё?

Тишина.

Ничего.

Бен молчит.

Он просто смотрит на меня.

Это ранит.

И раздражает меня.

– Итак, я хотела знать, и, кажется, у меня уже есть ответ.

Разочарование написано на хмуром лице Бена. Когда он наконец-то собирается заговорить, кто-то открывает мою дверцу и прерывает нашу первую ссору.

А, может, и последнюю.

Прохладный воздух обдаёт моё лицо, наполняя тёплый салон автомобиля холодным ветром. Бен и я поворачиваемся посмотреть, кто так грубо прервал нас. Мои глаза встречаются с голубыми глазами потрясающе красивого парня. У него каштановые волосы и несколько веснушек на носу, полные губы и ямочка на подбородке.

Он улыбается, словно принимает участие в какой-то сцене.

– Эй, Бен. Я думал, вы не доберётесь сюда, чувак. – Он поворачивается рассмотреть меня и улыбка на его лице становится еще шире. – Ты, должно быть, Кэти. Приятно познакомиться. Мы очень хотим познакомиться с девушкой, с которой Большой Бен ведёт себя, как девчонка. Морган тебя полюбит.

– Мм, привет. А тебя зовут?

– Извини. Симпатичные девушки заставляют меня вести себя глупо. Я – Джулиан, – самонадеянно улыбается он.

– Привет. Приятно познакомиться с тобой, Джулиан.

Я чувствую, как мои губы растягиваются в ответной улыбке. Джулиан любитель пофлиртовать, и знает, как это работает. Я бросаю взгляд на Бена и вижу, что он изучает нас.

Он не выглядит счастливым.

Совсем.

Отлично. Я рада. Возможно, Джулиан не откажется переспать со мной.

Нахмуренный взгляд Бена сменяется сердитым:

– Отвали, чувак. Тебе нужно, чтобы твои хорошенькие ручки сыграли в ту гомосексуальную чушь, которую ты называешь спортом.

Джулиан пристально смотрит на нас обоих, и его игривая усмешка сменяется на кокетливую улыбку:

– Я играю в гольф, не слушай его. Я могу занять место алкоголика в любой день, в любое время.

Если бы Бен меня не растроил, я бы сочла это смешным. Но я сердита и обиженна, поэтому решаю еще позлить его. Вспоминая, как Лиза флиртует с парнями, я стараюсь подражать ей. Пожалуйста, Боже, не позволяй мне выглядеть полной дурой. После медленного облизывания губ и легкого наклона подбородка, я дарю Джулиану свою самую лучшую улыбку:

– Уверена, что можешь. Кстати, у тебя красивый дом. Если ты свободен, я бы хотела получить личную экскурсию.

Глаза Джулиана метаются от Бена ко мне, останавливаясь на моём лице. Видимо что-то решив для себя, его улыбка становится еще шире:

– С удовольствием, и прямо сейчас я свободен. Бен, ты знаком с домом, так что не пойдешь с нами, верно? Да и вообще, здесь чертовски холодно. Идем, пока не замёрзли.

Он берет мою ладонь.

– Позволь помочь тебе. – И глянув на Бена, добавляет: – Чувак, ты знаешь куда идти. Артур позаботится о багаже, так что иди в бар. Там Морган и компания. Хотя, можешь проскочить в гостиную, там сексуальная оргия.

Я не осмеливаюсь смотреть на Бена, когда выхожу из автомобиля с помощью Джулиана, и мы направляемся к дому. Поднимаясь по лестнице, я понимаю, как дерьмово поступаю. Каковы бы ни были причины Бена, он старался вести себя правильно со мной. Я внезапно останавливаюсь и смотрю на Джулиана с извиняющейся улыбкой.

– Ты не мог бы дать мне минуту? Я забыла кое-что сказать Бену.

Джулиан кивнул в знак согласия, и я направляюсь назад к машине. Бен разгружает багаж, хоть Джулиан и говорил, что кто-то позаботится о нём. Господи, он действительно безупречен.

Когда я подхожу, он поднимает на меня глаза, и то, что я вижу в них, пугает меня. Смех исчез. Он сердит. И обижен.

– Извини, я не намеревалась сбегать с твоим другом. И мне жаль, что я упомянула Эшли. Это было нетактично с моей стороны.

Я заправляю свои волосы за ухо вспотевшей рукой.

Бен закрывает глаза и делает глубокий вдох. Но через некоторое время взгляд, которым он смотрит на меня, даёт мне знать, что у меня неприятности.

– Неважно, Кэти. Иди. С Джулианом до чёртиков весело. Надеюсь, вы, ребята, будете наслаждаться друг другом, – выплёвывает он.

Он берет чемоданы и проходит мимо меня и Джулиана.

Что я наделала?

Я провожаю взглядом Бена до тех пор, пока он не исчезает внутри дома, и с тяжелым сердцем поворачиваюсь к Джулиану, который внимательно наблюдает за мной. Возмущение, которое я чувствовала до этого, сменяется виной. Почему я позволила своему сумасшествию взять надо мной верх?

Когда я подхожу к Джулиану, то осознаю, что мне нужно что-то сказать, чтобы разбавить напряжение, витающее в воздухе, но не могу. В то время, когда я перебираю в голове, что бы сказать, слышу, как Джулиан спрашивает:

– Почему Бен так зол? Я прервал ссору или что-то в этом роде? – Он засовывает свои руки в задние карманы джинсов.

Убрав прядь волос за ухо, я принимаю решение быть хоть немного честной с ним. Я не знаю парня, но если он лучший друг Бена, то, должно быть, заслуживает доверия. Кроме того, мне он нравится.

– Ну… да. Ссора началась с пустяка, но затем Бен кое-что сказал, и это беспокоит меня. – Нервы заставляют меня раскачиваться на пятках. – Я позволила своей стервозности взять верх надо мной, и теперь всё хреново. Я создала дерьмовую ситуацию и сделала её ещё хуже. Да и мой побег с тобой... Мы только познакомились, так что теперь ты знаешь, почему Бен зол. И еще, прости мой флирт. Я пыталась достать Бена.

– Не думай об этом. Я могу сказать кое-что, что поднимет тебе настроение. Ты не плоха во флирте. Ты была очень милой, – ухмыляется он, и его взгляд задерживается на моих губах дольше, чем следовало бы. – Что касается Бена, думаю, он был довольно близок к тому, чтобы выбить из меня всю дурь, но мне плевать. – Он наклоняет голову и порочно улыбается. – В подготовительной школе Бен и я всегда всё решали хорошей дракой на кулаках. Всегда. Тем не менее, ревность – это что-то новенькое. Бен никогда не делал что-то из ревности. Даже когда он был с Эшли.

Когда имя бывшей девушки Бена повисает в воздухе, выражение отвращения появляется на его лице, как если бы он проглотил горькую пилюлю.

– И должен сказать, Кэти, ты мне нравишься. С тобой он забывает ту стерву.

Обдумывая его слова, я улыбаюсь и смотрю на ступеньки.

– Ты действительно так считаешь?

Я поднимаю взгляд и встречаю его искренний взгляд:

– Да. Эта сучка причинила ему слишком много боли. И поверь, Бен, которого я только что видел, не выглядел подавленным, как в последний раз, когда мы отдыхали. В этот раз он был взбешён, потому что я флиртовал с его девушкой.

– Я надеюсь, что ты прав. Видишь ли…

Затем я вспоминаю причину нашей ссоры и молчание Бена, когда я спрашивала об Эшли, и больше не уверена, насколько прав Джулиан.

– Не вижу причин, почему бы тебе не рассказать мне все? Может, я смогу помочь?

– Хорошо, но помни, это ты спрашивал. Только не зевай, если я наскучу тебе.

– Ты никогда не наскучишь мне. Теперь, продолжай. Стоп. У меня появилась мысль. Я уверен, это будет одна их тех долгих историй, что так любит Морган, где всегда виноваты парни и никогда – девочки.

Я ударяю Джулиана в плечо, заставляя поднять руки в жесте капитуляции.

– Эй! Я просто был честным! Но серьёзно, если бы вы, девушки, иногда просто разговаривали с нами вместо того, чтобы вести себя загадочно и круто, мы бы знали, что, чёрт возьми, происходит. Ладно, я окоченел, и ты, наверное, тоже. Почему бы нам не пойти в оранжерею? Там мы сможем поговорить и избежать толпы, засевшей в доме.

– Но, как насчёт Бена? Что если он всё неправильно поймёт?

– Плевать. Он только что был груб с тобой, пускай поволнуется.

– Гм, ладно. Нет, подожди. Прежде чем мы уйдём, мне нужно… удостовериться кое в чем.

– Да?

– Ну, так как я только что познакомилась с тобой, надеюсь, что «пойдём в оранжерею», это не код, чтобы переспать со мной. Я с Беном. И, ну… Да, я с Беном.– Я не могу поверить, что сказала это. Я только что сказала восхитительному парню не делать со мной никаких глупостей. Я!

Если бы, Кэти. Если бы.

– Чёрт, Кэти. Ты серьёзно? Во-первых, я бы никогда не повёл тебя в оранжерею, чтобы переспать. Я бы повёл тебя к себе. У меня самая лучшая кровать для траханья в этом доме. Во-вторых, я никогда не переманиваю. Даже когда девушка такая хорошенькая, как ты. В-третьих, Бен – мой лучший друг. И в-четвёртых, я действительно хочу помочь. Я уже говорил, что ты нравишься Бену, а нравящийся кому-то Бен - это очень хорошо.

– Боже, извини. Я не хотела, чтобы ты меня неправильно понял.

– Нет. Все нормально. Ты классная. А теперь пошли. Я уже отморозил себе задницу.

– Хорошо.

***

Оранжерея – прекрасна. Стекло, растения и деревья повсюду. Здесь есть розы, орхидеи и еще много растений, названий которых я не знаю, но видела в букетах на обложках свадебных журналов. Когда мы проходим глубже, я представляю себя посреди джунглей, изобилующих цветами и зеленью. Луна, единственный источник света в стеклянной конструкции, позволяет мне не спотыкаться о цветочные горшки и стойки и идти за высокой фигурой Джулиана.

Он садится на скамью рядом с чем-то, что выглядит низким деревом с заостренными листочками, и похлопывает по месту рядом с собой. Когда я присоединяюсь к нему, Джулиан откидывается назад, разворачиваясь ко мне так, чтобы я могла видеть его лицо и лёгкую улыбку на его губах:

– Итак, теперь рассказывай, что происходит. Посмотрим, смогу ли я помочь, если только ты всё же не захотела заняться здесь сексом.

– Ха-ха, очень смешно. И изранить свою задницу об одно из тех странных острых растений? Нет, спасибо.

– Я должен был попытаться, понимаешь? – говорит Джулиан, в его глазах смех.

Я улыбаюсь и смотрю на свои колени:

– Ладно. Я не знаю, что происходит между мной и Беном. То есть, понимаю. Я не глупая. Просто не уверена серьёзно у нас или мы просто развлекаемся. Не понимаю, у нас отношения или мы просто... Я даже не знаю, чего он хочет. – Поднимаю глаза и рассматриваю тени растений на стене. – Думаю, я влюбилась в него. Но у нас даже не было секса.

– Подожди, что? Вы, ребята, не трахались? Ни хрена себе. Чёрт. Теперь мне понятно его настроение. Твою мать!

Кивая, смеюсь над Джулианом, и продолжаю:

– До того, как ты начнёшь жалеть Бена, подумай хорошенько. Я не буду вдаваться в подробности, но как раз у него всё в порядке. Да, мы не занимались сексом, потому что это я просила его подождать, чтобы убедиться, что он расстался со своей бывшей. А сегодня по дороге сюда, я вроде как намекнула, что не против, и он взбесился. Он прикинулся оскорблённым кретином и заявил, что привёз меня сюда не для секса. И тогда я позволила злости взять верх, упомянуть Эшли и…

Я слышу, как Джулиан стонет и еле слышно ругается, заставляя меня посмотреть на него впервые с тех пор, как я начала говорить.

– И что он сказал?

– Вот тогда всё стало ещё хуже, потому что он не ответил мне. Я спросила, сколько он ждал, чтобы переспать с ней, и затем расстались ли они, но он промолчал. И вот тогда появился ты. Поэтому сейчас я понятия не имею, что между нами и есть ли ещё «мы».

Джулиан наклоняется вперёд, опираясь локтями на свои колени.

– Итак, позволь уточнить. Вы, ребята, не трахались. Ты не уверена, что вы вместе и боишься, что он не забыл ту стерву. И сейчас он зол, потому что думает, что ты решила, что он привёз тебя сюда потрахаться. И ещё ты упомянула его бывшую, и это, вероятно, разозлило его больше всего. Потому что теперь он думает, что ты ему не доверяешь.

– Ну, если вкратце, – меня охватывает чувство вины.

– Какая кошечка.

– Эй!

– Извини, но он ведёт себя, как ребёнок. Ему нужно преподать урок, и думаю, после сегодняшнего вечера, ты будешь точно знать, что между вами.

– Как насчёт Эшли?

– Уверяю, он с ней расстался. Ты бы видела взгляд, которым он одарил меня, когда ты попросила провести экскурсию по дому. Если бы глаза могли убивать, я бы уже был мёртв.

– Ты уверен? Ты пугаешь меня. О чём ты думаешь?

– Верь мне, Кэти. Я его знаю. Почему бы нам не разыграть маленькую пьесу?

– Серьёзно? Думаешь, это хорошая идея?

– Да. И завтра ты поблагодаришь меня. То есть, если он выпустит тебя из комнаты.

– Ладно. Скажи, что ты задумал.

Глава 10

Настоящее время

– Подождите! Задержите лифт!

Пробегая через мраморное фойе настолько быстро, насколько могу, я добираюсь до лифта как раз вовремя, по мнению последнего человека, который придерживает для меня двери. Я тяжело дышу, но мне удаётся поблагодарить его и протиснуться к задней стенке. Когда я опираюсь на неё, то начинаю обмахивать себя руками, пытаясь остыть. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы мы не останавливались на каждом этаже. Сегодня не хотелось бы опоздать, так как это первый рабочий день Арсена под моим руководством.

Прошло три дня с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Когда я ощущаю, что кто-то дышит мне в затылок, то сразу же открываю глаза и вижу стоящего рядом Арсена. Он смотрит на меня с ухмылкой на губах, а его голубые глаза искрятся весельем.

Хм, что он здесь делает?

– Доброе утро, красавица. Готова учить меня, как быть мужчиной? Значит, собираешься укротить меня? – сарказм сочится в его голосе, но ещё в нём слышен смех.

Немного взволнованная и сильно раздраженная его словами, я просто киваю и отодвигаюсь, чтобы увеличить пространство между нами, но это невозможно, учитывая, что лифт маленький и переполнен. Арсен должен понимать, что его приветствие недопустимо. Вероятно, с самого начала это была его цель, потому что он быстро преодолевает расстояние, которое я только что создала, и снова оказывается рядом со мной.

Скрещивая руки на груди в оборонительной позиции, я собираюсь переместиться в передний ряд, когда ощущаю, что его рука, удерживая меня за локоть, тянет меня назад. Ошеломлённая тем, что он прикоснулся ко мне, я поднимаю взгляд на него.

В его глазах играет огонёк, когда он наклоняется ко мне, чтобы прошептать на ухо:

– Остынь, Ямочки. Я просто дразню тебя…

Я хочу что-нибудь сказать, но ничего не приходит на ум. Его рот так близко, что я чувствую, как его губа задевает мочку моего уха. Раздраженная на реакцию своего тела, я разворачиваюсь к нему и вырываю руку из его хватки.

– Держи руки при себе, парень. А теперь отойди.

Он откидывает голову назад, смеясь, его широкие плечи трясутся. Я бросаю на него сердитый взгляд. Хочется ударить его сумкой по голове. Может, тогда он заткнётся. Может, это сотрёт дурацкую ухмылку с его лица. Я серьёзно раздумываю об этой идее, когда двери открываются, выпуская людей. Я поднимаю взгляд и понимаю, что нам предстоит ещё долгий путь. Я пробираюсь вперед, пока между нами не оказывается несколько человек, потому что больше не хочу стоять рядом с ним. Вот тебе, красавчик. Улыбаясь себе, я рассматриваю возможные способы поставить его на место. Я думаю о закапывании его заживо в бесконечной бумажной работе, о выделении ему самого глупого стажёра, когда снова чувствую, что Арсен рядом.

– Ну, привет. Не ожидал снова встретить тебя здесь, – игриво шепчет он мне на ухо.

Он, должно быть, издевается.

Я разочарованно закрываю глаза и пытаюсь собрать всю свою волю в кулак, чтобы поставить его на место раз и навсегда. Он говорил – никакого флирта! Когда я медленно разворачиваюсь, чтобы столкнуться с ним лицом к лицу, резкие слова застревают в моём горле. Позади меня стоит во всём своём великолепии невинно выглядящий Арсен с самодовольной ухмылкой и вызовом в глазах. Он хочет, чтобы я играла в его глупую игру. А я хочу покончить с этим, стать взрослой и напомнить ему о договоре, который мы заключили. Но что-то внутри меня говорит, что вот это и есть Арсен, который пытается хорошо себя вести. Это Арсен, который пытается быть дружелюбным и больше ничего.

– В чём дело, Кэтрин? Ты проглотила язык? – Он поднимает руку, чтобы провести ею по своим волосам. – Ты же знаешь, что я просто валяю дурака, верно? Я никогда не нарушаю обещаний. И как я сказал в последний раз, я могу трахаться где и когда хочу.

Я ощущаю, что моё лицо пылает. Он не понимает, что мы не одни?

– Как бы то ни было, ты попала со мной надолго, пока отец не успокоится. Ты мне нравишься, поэтому давай ладить. Думаю, мы могли бы стать друзьями. То, что я говорил в машине, никогда не повторится. Верь мне, Ямочки. Я понимаю, когда «нет» означает «нет». – Он отодвигается от стены настолько, что нависает надо мной. Я чувствую себя неуютно в этом положении.

– Прекрати называть меня Ямочки. Если ты действительно понимаешь, то прекрати называть меня красавицей и вторгаться в моё личное пространство. Мне это не нравится.

– У тебя на щеках ямочки, Ямочки. Чертовски безупречные ямочки, если можно так сказать. И мне нравится смотреть на тебя. Ты очень хорошенькая, когда злишься, – говорит он нежно. – Ты краснеешь, и это, вроде как, провоцирует меня ещё больше.

Ладно.

Когда я перевариваю его слова, то внимательно наблюдаю за ним. Он смотрит на меня будто ребёнок, просящий дополнительный кусочек торта, хотя знает, что ему не следует этого делать.

Пока я раздумываю над ответом, ещё два пассажира выходят из лифта, и до меня доносится: «Если блондинка не сдастся, то этому трахающему ослу лучше слоняться поблизости, потому что…»

– Ш-ш, они могут услышать. Это же Арсен Рэдклифф! Я читала, что у него никогда не было девушки: он только трахает всех…

Двери закрываются прежде, чем мы слышим остаток предложения. Я бросаю взгляд на Арсена и замечаю, что он разозлён. Сейчас он точно похож на ребёнка, которому не дали торт.

– Гм, Арсен…

– Ничего не говори, пока мы не выйдем.

– Хорошо.

Куда делся смешливый и дразнящийся Арсен?

Когда лифт открывается, я понимаю, что лишь думала, что опаздываю, так как мы оказываемся первыми в офисе. Я пытаюсь развернуться к Арсену, но чувствую, как его рука ложится на талию, толкая меня вперёд.

– Пошли со мной, – в его голосе звучат властные нотки. На мгновение я поражена, потому что он произносит это как Бен.

Он ведёт меня к столовой и не отпускает до тех пор, пока мы не оказываемся внутри комнаты. Проводя обеими руками по своим волосам, он разочарованно выдыхает.

– Извини. Я не предполагал, что они подумают, что я пристаю к тебе, – он с сожалением улыбается. – Я старался хорошо себя вести, ты ведь знаешь? А они решили, что я хочу переспать с тобой. Если незнакомцы допускают такую чушь, то теперь я понимаю, почему ты мне не веришь. Чёрт, может, у меня не выходит дружить с кем-то, не трахая их сначала? Может, скажи Эми, чтобы нашла тебе незамужнюю замену, потому что траханье – всё, в чём я хорош.

Его уязвимость, которую он пытается спрятать за образом плейбоя, в конце концов, смягчила меня. Да, теперь я могу понять, почему люди предполагают самое худшее. Он красив, даже идеален. Он молод и богат, и он спит со знаменитостями. Я понимаю, почему женщины видят его и думают о сексе.

Многое из этого – его вина. Я имею в виду, что никто не приставлял нож к его горлу и не приказывал ему выйти из ночного клуба в сопровождении трёх моделей, когда они направлялись в его квартиру. Никто не заставлял его спать со всеми светскими львицами. Но его слова позволяют мне мельком увидеть то, что находится за этим всем. Плохой мальчик, каким видит его общество, даёт им лишь то, что они хотят видеть.

Пытаясь поднять ему настроение, я дразню его:

– Серьёзно? Ты думаешь, я откажусь от шанса покомандовать тобой? Ни за что. После всего, что ты мне устроил, полагаю, ты заслужил страдания.

Его глаза оживляются:

– Ты больше не сердишься на меня? Даже после того, что сказали те женщины?

На его красивом лице написано недоверие.

– Ну, я имела в виду то, что уже сказала. Кроме того, думаю, ты дразнишь и флиртуешь с женщинами, с которыми тебе комфортно, с которыми ты не хочешь переспать. Когда мы встретились впервые…

Я действительно собираюсь обсудить эту тему? Наверное. Мне нужно объяснить отличие между Арсеном, который был той ночью, и Арсеном, стоящим передо мной сейчас.

– Ты не поддразнивал меня. Не флиртовал со мной. Ты, гм,.. ты просто настойчиво клеился ко мне, и не извинился. Я не знаю, как объяснить, но что-то изменилось. Я верю, когда ты говоришь, что хочешь быть другом, поэтому до тех пор, пока ты не распускаешь руки и не вторгаешься в моё личное пространство, у нас всё будет замечательно.

Он качает головой, и его улыбка освещает всю комнату.

– Ямочки, ты потрясающая. Я серьёзно. И ты права. Я обычно не хочу дружить с девушками, которых трахаю. Я просто трахаю их и…

– Бросаешь их, – заканчиваю я. Мне следовало бы оскорбиться его отношению к женщинам, но вид его стыдливо заливающихся румянцем щёк заставляет меня желать его обнять.

Мы друг другу улыбаемся.

Позже, когда я возвращаюсь с обеда, то обнаруживаю на своём столе коробку кексов из кондитерской «Магнолия». Улыбаясь тому, что Бен никогда не перестаёт меня удивлять, я открываю открытку, лежащую на коробке, ожидая увидеть почерк, который знаю наизусть. Но взамен нахожу неизвестный:

«Горячая женщина с ярко-рыжими волосами сказала мне, что ты любишь кексы.

А. В. Р.»

***

– Привет.

Я стою в ресторане, что рядом с офисом, и чувствую лёгкое постукивание по своему плечу. Резко разворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с улыбающимся Арсеном.

– Привет, – и отвечаю на его улыбку.

– Что делаешь, Ямочки?

– Собираюсь пообедать.

– Отлично.

Арсен выжидающе смотрит, и у меня возникает чувство, что он хочет, чтобы я пригласила его. Интересно, это было бы странно? Не думаю. Мы, в конце концов, вместе работаем.

– Хочешь присоединиться?

– Только, потому, что ты пригласила, Ямочки.

– Неужели? А что я должна была сделать? Позволить тебе есть в одиночестве? – в моём голосе полно скептицизма.

– Нет. Я знаю, что ты добрая и не позволила бы мне есть в одиночестве. А теперь прекращаем возмущаться, и пошли за столик. Я умираю от голода.

Мы смеёмся, и я обращаю внимание на то, с каким вожделением смотрят женщины на Арсена. Мне сложно осуждать их – парень действительно хорош.

Я смотрю на него и вспоминаю о месяце, прошедшем со дня происшествия в лифте. Думаю, между нами возникли дружеские отношения, хотя он и постоянно флиртует со мной. Если бы он был другим, я бы начала беспокоиться, но парень, кажется, ведёт себя так со всеми у кого имеется юбка и пара туфель. Так что я не отношусь к этому серьёзно и позволяю себе наслаждаться безобидным флиртом. Кроме того, меня веселят его глупые шутки.

Он действительно милый парень, когда не пытается залезть в твои трусы.

Когда мы доходим до столика, Арсен отодвигает для меня стул, чтобы я села.

– Итак, что нового? – Он внимательно наблюдает за мной.

– Ничего. Я с Беном и друзьями провела выходные на даче на острове Мартас-Винъярд.

Арсен кивает и, достав мобильник, начинает набирать сообщение.

– Классно.

– Хм, а как твои выходные?

– Они были трахастические. Мой друг Алек и его группа играли, поэтому мне досталось много сексуальных цыпочек. Это были самые лучшие выходные. Непостижимо, на что готовы пойти некоторые, чтобы попасть за кулисы.

– Звучит весело, – отвечаю я, смущаясь. Странно, почему я всегда краснею, когда он рассказывает о своей личной жизни?

Арсен смотрит на свои руки и нежно отвечает:

– Это было весело.

Не знаю почему, но у меня возникает ощущение, что его что-то беспокоит, и мне это не нравится. Совсем не нравится. Я собираюсь взять его руку в свою, но в этот момент начинает звонить телефон.

– Не возражаешь, если я отвечу?

– Давай, а я изучу меню.

Я погружаюсь в меню, стараясь дать Арсену как можно больше приватности. Не хочу, чтобы он подумал, что я подслушиваю, но это невозможно, ведь он сидит в метре от меня.

– Как дела, малыш? Я в ресторане с Ямо… Кэтрин, – поправляет он себя.

Он ждёт, слушая ответ собеседника.

– Чёрт. Извини. Я совсем забыл. В другой раз? Хорошо… Обещаю. Я заглажу свою вину. Ладно, красотка, мне пора. Я обедаю. Чао.

Арсен небрежно бросает телефон на стол и смотрит на меня.

– Прости, Ямочки. Я должен был встретиться кое с кем за обедом, но вылетело из головы.

– Ты всё ещё можешь пойти к ней. Я не возражаю.

Я и в самом деле не возражаю. Я чувствую себя виноватой, потому что он здесь со мной, а не на свидании.

Слегка постукивая пальцами по столу, Арсен неожиданно меняет тему:

– Тебе нравятся «Muse» и «Awolnation»?

Удивленная я прошу его повторить вопрос.

– О, да. Я люблю обе группы. Последний альбом «Awolnation» великолепен. Одни из моих любимых песен – это «Вставай» и «Сжечь это дотла».

– Думаю, песня «Сумасшествие» «Muse» – гениальна. Я несколько раз видел их в живую, и они действительно выдающиеся, – говорит он, с улыбкой проводя рукой по волосам.

– Ты всегда так делаешь?

– Как?

– Проводишь рукой по волосам. Это вредная привычка или тебе просто нравится прикасаться к ним?

Он смеётся.

– Ты заметила? Это вредная привычка. Я пробовал отучиться, но, думаю, мне просто нравится, когда меня сильно тянут за волосы. Особенно в спальне.

– Ну, нет. Мне не нужно этого знать.

– Возможно, Ямочки… однажды эта информация тебе пригодится.

– Ха-ха! Как бы ни так. Ты забываешь, я счастлива замужем.

– Слишком счастлива для дикого траха с горячим жеребцом вроде меня? Знаешь, в спальне меня часто называли Богом, – шутит он, и его глаза дьявольски сияют.

Я улыбаюсь.

– Весьма скромно. Кстати, сложно поверить, что ты только что назвал себя горячим жеребцом. Думаю, это противоречит тому, что ты красив.

Арсен усмехается.

– Что? Ты не знала? Я слишком горяч для своего тела.

– Ты бываешь когда-нибудь серьёзным или скромным?

– Нет. Скромность и я не ладим друг с другом, детка. Я рассказываю тебе всё, как есть.

– Не могу поверить, что мы ведём этот разговор.

Смеясь, мы смотрим друг на друга, и затем медленно замолкаем. Молчание заставляет меня испытывать неудобство, поэтому я смотрю на часы, а Арсен на свой телефон. Я чувствую, что нужно хоть что-то сказать.

– Сделаем заказ?

Он кивает и подзывает официантку.

– Знаешь, у меня появилась идея. Пока мы ждём, давай сыграем в одну игру, – внезапно говорит он.

– Хм, я не уверена. Выражение на твоём лице заставляет меня задуматься.

– Давай! Это будет весело. И поскольку тебе приходится работать со мной, это поможет нам узнать друг друга лучше.

– Ладно, хотя ничего не обещаю.

С самодовольной улыбкой на лице, словно только что выиграл Нобелевскую премию, он говорит:

– Почему бы нам не раскрыть о себе три вещи?

Не видя вреда в этом, я соглашаюсь сыграть в его маленькую игру.

– Хорошо, ты начинаешь. Я должна понять, какой секрет ты раскроешь первым.

– У меня на груди татуировка бабочки.

– Я её видела, и намеревалась спросить о ней.

Арсен кивает, стыдливо улыбаясь.

– Когда мне было семнадцать, я с друзьями поехал в Канкун на весенние каникулы. Само собой разумеется, мы пошли в стриптиз-клуб, где сильно набрались. К концу ночи, я думал, что влюбился в стриптизёршу по прозвищу Бабочка, поэтому, как только заведение закрылось, – он делает паузу, – она пошла со мной, чтобы сделать это тату. Ну и по-пьяни я захотел, чтобы её нанесли над моим сердцем.

Его глаза искрятся весельем.

– Почему ты не удалишь её?

– Нет. Это часть меня. Тем более, мы тогда очень хорошо развлеклись.

– Что ж, я рада. Ладно. Моя очередь.– Я краснею. – Я не умею ездить на велосипеде.

– Что? Не может быть! – Он кажется по-настоящему удивлённым.

– Да, не умею. Бен пытался научить меня, но я не поняла сути, – говорю я, вспоминая выходные у Джулиана.

– Ты не обязана смущаться, если не знаешь, как ездить на велосипеде, – усмехается он, и затем продолжает:– Хотя, я сочувствую твоему мужу.

Я хлопаю его по плечу.

– Эй!

Арсен поднимает руки в знак капитуляции и смеётся.

– Что? Это ты раскрыла секрет. Извини. Больше никаких подшучиваний. Обещаю. Готова ко второму откровению?

– Конечно.

Я замечаю, что он немного краснеет.

– Я хотел организовать собственную группу, но мне не хватило смелости. Это так унизительно.

– Нет, я не думаю, что это унизительно. Почему не пробуешь сейчас?

– Наверное… Нет. Мне бы нравилось этим заниматься. – Очевидно, ему неловко разговаривать о себе, поэтому он меняет тему. – Твоя очередь.

На мгновение я смотрю на него и принимаю решение рассказать ему мои самые большие секреты. Я не знаю, что заставляет меня хотеть этого, но в Арсене есть какая-то непринуждённость, что заставляет доверять ему.

– Гм, у меня два секрета. Я беременна. Но, нет. Поздравлять ещё рано.

Грусть появляется в его глазах, но исчезает прежде, чем у меня появляется возможность спросить его об этом.

– Продолжай. Я слушаю, – поддерживает он меня.

Удивлена его готовностью слушать, я не могу не вспомнить, когда давным-давно я пыталась поговорить об этом с Беном, и то насколько разительной была его реакция. Они будто ночь и день.

***

...Сидя у дерева в местном парке в объятиях Бена, я чувствую тоску, когда наблюдаю за детьми, бегающими и играющими с опавшими листьями. Они слишком красивые, чтобы любоваться ими, мне причиняет боль даже их смех. Я задаюсь вопросом, смогу ли я когда-нибудь быть среди них, не борясь с пустотой, которая овладевает мной.

Надеюсь, что да.

Бен всегда говорит мне, что счастье – это то, как ты используешь свою жизнь. Но мне интересно, что происходит, когда желание сердца раз за разом отнимают у тебя?

Действительно. Что происходит потом?

Я до сих пор пытаюсь это выяснить.

Я любуюсь, как дети играют, и вспоминаю начало конца, тот день, когда я решила забыть надежды и мечты. Это был день, когда надежда продолжала ускользать независимо от того, как сильно я пыталась удержать её.

Не желая больше думать об этом, я поворачиваюсь к Бену и вижу, что его глаза закрыты, а его вечная дерзкая ухмылка играет на его губах. Я люблю эту ухмылку. Кажется, что он знает ответы на что-то, что ты хочешь знать, но не скажет тебе этого просто так. Это напоминает мне о более счастливых днях.

Заход солнца бросает зарево жёлтого света на всё в парке, включая красивое смуглое лицо и тёмные локоны Бена. Я вырываюсь из его объятий и поворачиваюсь, чтобы оседлать его колени так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Я провожу руками по его волосам, и вижу, как его ухмылка превращается в открытую улыбку.

– Твои волосы всё длиннее, милый.

– Не могу постричь их, детка, – отвечает он, не открывая глаз.

– Как ты понял, что я собираюсь предложить стрижку? И почему нет?

– Моя горячая жена обожает их.

– Прости, что?

– Ты слышала меня, женщина. – Он открывает глаза и смотрит на меня с любовью. – Мне нравится ощущать, как твои руки проводят по моим волосам, – и шепчет мне на ушко: – Это напоминает мне о грязных вещах, которые ты позволяешь делать с собой. К тому же горячим практиканткам они тоже нравятся.

– Горячим практиканткам?

Бен смеётся, когда видит выражение моего лица.

– Моя жена ревнует?

– Ревную? –Я хмурюсь. Возможно.

– Детка, успокойся... Я просто тебя поддразниваю. Меня не волнуют практикантки. Меня волнует, нравится тебе это или нет, то, как ты тянешь мои волосы, когда я заставляю тебя кончать... сильно... и это, чёрт возьми, заводит меня.– Он облизывает моё ухо.

Я не могу сдержать дрожь, которая пробегает по моему телу.

– Бен... не здесь.

Он смеётся.

– Тогда пошли.

– Ты – дурак. И мы никуда не пойдём. Мы останемся здесь. – Я толкаю его локтем .

– Кэти, мы здесь уже слишком долго. Давай. – Он кладет руку мне на талию и прижимается носом к моей шее.

Ощущая подобие близости, которую мы разделяли прежде, я хочу открыться ему и просто поговорить. Поделиться моими внутренними демонами. Может, если я объясню ему, что чувствую, пустота уйдёт.

Я собираюсь сказать ему, что нам нужно пойти домой, когда он целует меня в щёку. Я медленно поворачиваюсь и целую его в губы. Мне нужно, чтобы его поцелуй удерживал меня здесь. В этой жизни. Рядом с ним.

Когда наши губы разъединяются, мы тяжело дышим. Руки Бена держат меня и мне хорошо впервые за очень долгое время.

– Детка, в чём дело? Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Почему ты мне не рассказываешь? Ты знаешь, я сделаю всё о чём, ты попросишь, но при условии, что это в моих силах. – Он целует мой нос, а затем перемещает свои руки на мою задницу.

Я смеюсь, потому что как только его руки оказываются там, он приподнимает брови и похотливо смотрит на меня. Я решаю рассказать Бену всё, как есть.

– Наблюдая за тем, как эти дети играют... я подумала...

– О чём, детка?

– Я боюсь, милый. Я чувствую себя неудачницей, потому что я не могу...

– Прекрати, Кэти. Мне не нравится, когда ты так говоришь. Прекрати думать об этом. Есть много вариантов, которые мы можем попробовать...

– Нет... позволь мне закончить. Пожалуйста. – Бен выглядит недовольным. – Я хочу рассказать тебе. Я просто боюсь, что этого никогда не случится. Я верила, что курс ЭКО сработает. Я действительно так думала. – Я чувствую, как комок сжимает моё горло, но не могу остановиться. – Что если мы не сможем... Никогда...

Бен прикладывает палец к моим губам:

– Тссс... не говори так. Ты знаешь, мы всегда сможем обратиться к консультанту по вопросам усыновления. Я не возражаю.

– Нет, нет, Бен, это слишком. Я не уверена, что смогла бы справиться с этим... незнанием.

– Тогда почему бы тебе не попытаться позитивно настроиться?

Его слова, как пощёчина. Я стараюсь быть откровенной с ним, а он продолжает меня останавливать, будто мои переживания недостаточно важны.

– Детка, я думаю, ты относишься к этой проблеме совсем неправильно.

– Что ты имеешь в виду?

– Чёрт, Кэти, я не знаю. Я просто думаю, что иногда ты слишком негативно настроена. Ты просто решила, что всё не сработает. – Он гладит мою щеку, но его прикосновение в этот раз не приятное. – Детка, не злись. Просто ты должна быть более позитивной по отношению к этому. Мы заставим это сработать.

– Но...

Я хочу спросить, что произойдёт, если это не сработает, но он останавливает меня:

– Настойчиво. Я вижу, эта тема волнует тебя. Давай сменим её, хорошо?

Нет, не хорошо. Но Бен, кажется, решил, что пора оставить её, также как и я. Пожимая плечами, я пытаюсь встать, но он останавливает меня.

– Эй, – он обхватывает руками мои щёки, – посмотри на меня, любимая. Не злись. Я хочу, чтобы ты перестала винить себя и думать о худшем. Это вредно.

Я больше не хочу смотреть на него. Я хочу сказать, что я имею право думать о чём хочу, но не могу произнести ни слова. В глубине души, я понимаю, что он прав.

Мой разум понимает. Но попытайтесь объяснить это моему сердцу.

Бен смотрит на меня, ожидая, что я скажу, но я молчу.

Мне нечего добавить.

Всё, что я знаю, это то, что это больше не имеет значения...

***

– Кэтрин? Ты слышишь? – Арсен машет рукой перед моим лицом. – Ты рассказывала…

– Ах, да. Извини. – Я делаю глубокий вдох. – Я беременна, но не хочу питать надежды. Понимаешь, около двух лет назад мне поставили диагноз, известный как привычный выкидыш, или невынашивание беременности. Это мой случай. В смысле, я могу забеременеть, но каждая моя беременность почему-то заканчивается выкидышем. Это просто происходит. Без каких либо объяснений, так как результаты всех анализов в норме.

Арсен дотягивается до моей руки.

– Продолжай.

Я смотрю на наши руки, ощущая его тёплое прикосновение, и осознаю, что мне становится лучше.

– После третьего выкидыша я отбросила надежду забеременеть снова. Такое состояние известно как вторичное бесплодие. Мы пробовали лекарства, иглоукалывание, ЭКО, ходили к специалистам… Но ничего. Мы даже ходили к консультанту по вопросам усыновления, но после того, как он рассказал нам весь процесс и что даже если мы пройдём его, то это не будет гарантией... Я просто не могла пройти через это. Это было слишком болезненно, поэтому мы вроде как сдались. Ну,... я сдалась.

Я облизываю свои губы, внезапно они стали сухими.

– Извини. Не знаю, зачем я рассказываю тебе это всё. – Я тяжело сглатываю. – Я, должно быть, надоела тебе до смерти.

Арсен качает головой.

– Нет, продолжай, Ямочки. Я слушаю, – его голос звучит хрипло, и он всё ещё держит мою руку в своей.

Смотря на него, ощущая, как между нами растёт связь, я рассказываю ему то, чем не могу поделиться с Беном. Я действительно не понимаю, почему Арсен заставляет меня говорить с ним о моих самых больших страхах. Может быть, это понимание, которое я вижу в его глазах или поддерживающее пожатие руки, но так или иначе я понимаю, что нашла в нём друга. Того, кто никогда меня не осудит.

– Итак, сейчас я беременна, и я сильно напугана. Я хочу верить и позитивно воспринимать эту беременность, но не могу. Я постоянно испытываю страх, что что-то пойдёт не так. Иногда страх настолько сильный, что я не могу дышать. Я смотрю на свой живот и думаю, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. И если что-нибудь случится с ребёнком… Я не знаю, что произойдёт. Не знаю. Я очень сильно хочу своего ребенка.

Арсен хранит молчание на протяжении минуты.

– Если ты когда-либо почувствуешь, что тебе нужно выговориться… Если ты почувствуешь как страх сковывает тебя, поговори со мной. Я здесь ради тебя, Ямочки. Я здесь.

Я понимаю, что его слова могут оказаться пустыми и что он предложил свою помощь только из вежливости, но блеск в его глазах заставляет меня поверить ему.

И я верю.

Я верю.

Верю.

– Спасибо тебе. Я так и сделаю, – говорю я, отпуская его руку.

– Знаешь, это действительно великое откровение, потому что я не знал, что ты ждёшь ребёнка, – говорит он с усмешкой.

Кажется, он пытается поднять мне настроение. Опуская взгляд на мой едва выпуклый живот, я улыбаюсь.

– Да. Я не афиширую. Что касается ещё одного секрета…– Я поднимаю глаза и постукиваю по подбородку. – Хм… Я боюсь лифтов и туннелей.

– В самом деле?

– Да. И это странно. Я боюсь, что лифт перестанет работать, и мы застрянем. А туннели, – меня бросает в дрожь. Я очень боюсь тех, что находятся под водой. Что если что-то случится и туннель обрушится, когда я буду в нём?

– Всё в порядке, Ямочки. Я сжалюсь над тобой и спасу, – говорит Арсен, улыбаясь.

Я смеюсь.

– И как ты это сделаешь? – Я наклоняюсь к нему. – У тебя есть сверхспособности, о которых я не знаю?

– Милая, хочешь узнать? – Арсен дразнит в ответ, и тоже наклоняется вперёд, тем самым сближая наши лица.

– Может быть… Но, что если мне не нужно спасение?

– Даже если тебе не нужно спасение, я буду там ради тебя.

– Становится всё интереснее. – Я наклоняюсь ещё ближе. – Арсен, мой рыцарь в сияющих доспехах.

– Только для тебя, – отвечает он, но больше не улыбается и выглядит очень серьёзным.

Наши лица близко, его дыхание обжигает мои губы, мы пристально смотрим друг на друга. Дружеские флюиды, что были прежде, исчезли, взамен воздух стал напряжённым… наэлектризованным.

Медленно, он опускает свой взгляд и на мои губы, побуждая меня сделать то же самое. Они действительны мягкие, или только кажутся такими? Я не могу не задаться этим вопросом.

– Извините. Ваша еда готова, – вмешивается официантка, нарушая напряжение, висящее между нами.

– Наконец-то. Я чертовски голоден, – говорит Арсен, возвращаясь к обычному себе.

Я хватаю свою вилку, делая вид, что неловкого момента не было.

* * *

По окончании обеда Арсен идёт со мной к обочине, чтобы подождать такси. Пока мы были в ресторане, начался дождь, и мы направляемся к углу, чтобы укрыться от сильного ветра. Внезапный порыв ветра толкает меня вперёд, заставляя налететь на Арсена, который незамедлительно хватает меня за талию и удерживает от падения. Когда я смущённо поднимаю взгляд, он уже смотрит на меня своими пронзительными глазами. Я ощущаю, как румянец окрашивает мои щёки, и слышу громкий стук моего сердца.

Мне интересно, слышит ли он это?

Я бы умерла.

– Я ещё тебя не целовал, но уже заставляю твои ноги подкашиваться? – дразнит он.

Я пытаюсь найти ответ, но мой разум ничего не придумывает. Взамен я теряюсь в тепле его тела. Его прикосновение удобное и естественное, будто его рукам там и место.

– Ч-что? – спрашиваю я, тяжело сглатывая.

– С другой стороны, думаю, это тот самый момент, когда я должен поцеловать тебя, – говорит Арсен, как только кончики наших носов соприкасаются. Как в тумане, я замечаю, что его губы приближаются, и голос в моём подсознании кричит, что ничего хорошего из этого не выйдет. Это заставляет меня вернуться в нормальное состояние, и я просовываю свои руки между нами, готовая использовать всю силу, чтобы оттолкнуть его, но Арсен удивляет меня, когда шепчет мне на ухо:

– Я просто дурачусь, Кэтрин.

Чувствуя облегчение, что он лишь дразнит меня, я начинаю отталкивать его и поднимаю руку, чтобы вытереть несколько капель со своего лица.

– В твоих мечтах, Арсен, – шучу я в ответ.

– Господи, ты же намокнешь. Позволь мне помочь тебе. – Он выхватывает мой зонт.

– Вот так лучше.

– Хм, да… Спасибо.

– Я же говорил. Я здесь, чтобы спасти тебя.

Его заявление заставляет меня пристально посмотреть на него. Улыбка, застывшая на его лице, успокаивает меня. Мне комфортно с дружелюбным и игривым Арсеном.

Мы стоим рядом, он держит зонт надо мной, но не над собой. Он мокнет, но, кажется, его это не волнует.

– Ты уверен, что не хочешь под зонт? Здесь достаточно места для нас двоих.

– Нет. Всё в порядке. Немного воды меня не убьёт.

И в этот момент звуки города оживают вокруг нас. Я могу учуять запах мокрого асфальта и экзотических специй, доносящихся из киоска с едой рядом. Не думаю, что я прежде замечала все эти запахи и звуки, витающие в воздухе.

– Может, возьмем одно такси на двоих?

Арсен улыбается.

– Хорошо.

Я собираюсь обсудить предстоящее задание, когда слышу, как звонит мой телефон. Достаю свой мобильник и вижу фото Бена:

– Извини. Муж звонит, нужно ответить.

Арсен кивает.

После короткого разговора я поворачиваюсь к промокшему Арсену, и, наконец-то, подъезжает такси. Он открывает дверцу, я сажусь, но он не следует за мной.

– Ты не едешь?

– Нет. Я только что вспомнил, что мне нужно кое-что сделать. Если ты не против, можно одолжить твой зонт?

– Хм, хорошо.

Наклоняясь, Арсен целует меня в щеку в знак прощания и застигает этим врасплох. Я всё ещё удивлена, когда он шепчет мне на ухо:

– Спасибо, Кэтрин. Это было очень весело. Нужно делать так чаще. Только ты и я. Я бы этого очень хотел.

И он закрывает дверцу, не сказав больше ничего.

Когда такси трогается с места, я поворачиваюсь так быстро, что ощущаю, как кончики моих волос бьют меня по лицу. Он стоит под проливным дождём, смотря вслед удаляющемуся такси.

Глава 11

Прошедшее время

Я нервничаю, когда смотрю на незнакомку в зеркале.

– Ух, я не знаю, как в этом ходить.– Я дёргаю кожаную юбку, пытаясь заставить её стать на пару сантиметров длиннее, но безрезультатно. Оборачиваюсь к безупречно выглядящей Морган, сидящей на кровати.

– У меня такое чувство, что мне нужно работать на углу или на шесте. Кажется, если я хоть чуть-чуть наклонюсь, ты сможешь увидеть мою задницу.

– Шутишь? Ты выглядишь превосходно. Как незнакомая, привлекательная и распутная девушка с соседнего двора. Бен с ума сойдёт, когда увидит тебя в этом.

Улыбаясь, она направляется ко мне и становится рядом. Я осматриваю её наряд и на мгновение желаю быть такой же высокой и такой же фигуристой, как и она. На ней облегающие блестящие чёрные леггинсы, приталенная футболка с надписью «Rolling Stones» и ярко-розовые туфли на шпильке. Женская версия Джулиана, она – сногсшибательна.

– Кэти, Джулиан рассказал, что происходит между тобой и Беном. И знаю, это прозвучит глупо, но если ты хочешь, чтобы парень влюбился, то заставь его умирать от ревности. Выгляди сексуально, флиртуй с парнями, и у него снесет крышу. Клянусь, это работает как заклинание.

Я смотрю на неё и говорю со смехом:

– Как я понимаю, ты опробовала это на себе?

– Конечно. И знаешь, чем больше ты их злишь, тем горячее потом секс.

Я качаю головой и продолжаю смотреть на своё отражение.

– Ладно, я поняла. Но это не юбка, а какой-то клочок ткани! – Я показываю на свои бёдра.

На мне кожа, приклеевшаяся к моей заднице, блуза кремового цвета с чёрными кружевными вставками и чёрные сапоги для верховой езды.

Выглядит неплохо, но я чувствую себя голой.

Морган смеётся:

– Думаю, ты выглядишь чрезвычайно сексуально и не только заставишь Бена пускать слюни, но и других парней. У тебя столько всего, с чем нужно поработать. Ты от природы очень симпатичная, но подожди, пока я не накрашу тебя. Бедняга Бен, я уже сочувствую ему.

Тяжело вздыхая, я закрываю глаза и позволяю ей играть со мной, как с куклой Барби. Она ведь уже одела меня и уложила мне волосы. Почему бы не попробовать макияж? И, кроме того, это весело.

Пока она «украшает» меня, я решаю, что мой наряд – наименьшая из моих проблем. Мне нужно поговорить с Беном.

Девушка, смотрящая на меня из зеркала, не похожа на милую и добрую Кэти. Она красивая, воздушная, неземная. Удивлённо открыв глаза, я сокращаю расстояние между мной и зеркалом, и понимаю, что это действительно я.

– Морган, мне нравится! Это так... Я не похожа на себя... Я такая красивая! Спасибо!

Я счастливо улыбаюсь и поворачиваюсь к ней. Морган выглядит очень довольной собой.

– Пожалуйста! Но я ничего не сделала. Просто подчеркнула твою естественную красоту. Я же говорила, здесь есть с чем поработать. Ладно, хватит разглядывать себя. Это ты, и ты – горячая сексуальная девушка!

Она хихикает и хватает меня за локоть:

– БОООЖЕ МОООЙ! Не могу дождаться момента, когда увижу лица Бена и Джулиана.

Я ощущаю танец бабочек в моём животе, когда мы направляемся к главной гостиной, и позволяю судьбе решить моё будущее.

Я искренне верю, что в нём будет Бен.

* * *

Я чувствую, как руки Джулиана обвивают мою талию, когда мы танцуем под песню «Сантерия» группы «Sublime». Можно ли это прижимание тел назвать танцами? Я не уверена, поэтому просто подыгрываю. Джулиан попросил доверять ему. Близость наших тел должна беспокоить меня, настолько тесно мы прижимается, но дружеская улыбка на его лице заверяет меня, что это всё ради представления и ничего больше.

После того, как Джулиан осмотрел комнату, его глаза возвращаются ко мне и больше не оставляют. Мы теряемся в музыке и позволяем ей руководить каждым нашим движением. Когда начинает играть «Ласкай меня внизу», руки Джулиана прижимают меня еще крепче, в то время как его ноги двигаются между моими. Инстинктивно я обнимаю его за шею, когда мы раскачиваемся в ритм песни. Наши тела так близко, что я ощущаю жар его тела.

Блин.

Это отличается от прежних танцев. Это более интимно. Знаю, всё намного хуже, потому что мы привлекаем много внимания. Я начинаю чувствовать себя неловко.

Чёрт возьми.

Я осматриваю комнату, и пытаюсь найти главную причину, почему я здесь. Но его не видно, и теперь я начинаю по-настоящему злиться.

Где Бен?

Когда я начала танцевать с Джулианом, мой взгляд наткнулся на злые карие глаза. Бен пристально смотрел на меня, тогда Джулиан что-то спросил и я отвернулась. Мгновение спустя, я мельком глянула через плечо, но Бен больше не смотрел на меня. И больше ни разу не взглянул на меня. А после второго или третьего танца он исчез с великолепной брюнеткой.

Где он?

Я схожу с ума от ревности, но я сама виновата в этой ситуации. Я понимаю, почему Бен не ищет меня. Скорее всего, сейчас он трахается с кем-то более симпатичным, чем я. Слёзы злости наполняют мои глаза.

Он, наверное, испытывает отвращение ко мне.

Я заслуживаю всего, что произошло. Мне некого винить, кроме своего дурацкого поведения.

Чёрт.

Я решаю идти на поиски Бена и положить конец этой глупой игре. Надеюсь, ещё не слишком поздно, и Бен поверит мне. Чувство вины переполняет меня, когда я поворачиваюсь к Джулиану, встаю на носочки и шепчу:

– Извини, я не могу. Все присутствующие думают, что между нами что-то происходит, и я только могу представить, что думает Бен. Пожалуйста, позволь мне найти его.

– Ты уверена? Думаю, мы на правильном пути. Теперь ему лишь следует прийти и избить меня до полусмерти.

Я качаю головой.

– Нет, Джулиан. Он недавно ушёл с высокой брюнеткой.

– Какого чёрта? Я не видел!

– Это было пару песен назад.

Мне становится плохо только при мысли о том, чем он может заниматься прямо сейчас.

– Опиши её.

Я тяжело сглатываю:

– Высокая брюнетка, худая, с большими сиськами, красивая.

– Твою мать! – он припирает меня к стенке своим взглядом.

Полагаю, я уже знаю, кто она, но мне нужно, чтобы он подтвердил это.

– Э-это Эшли?

Джулиан кивает. Один лишь жест, и меня наполняет боль, словно весь воздух выбили из моих лёгких.

– Достаточно. Я не могу больше танцевать.

– Эй. Он вернётся. Вот увидишь.

Я качаю головой.

– Я понимаю, это просто танцы, но меня уже тошнит. Я не хочу, чтобы он всё не так понял. Пожалуйста. Мне нужно найти его и попытаться всё объяснить.

Джулиан отпускает меня, нежное выражение появляется в его глазах.

– Всё в порядке. Иди. Или ты хочешь, чтобы я пошёл и нашёл его вместо тебя и попытался объяснить?

– Нет. Это моя битва. Я втянула себя в это и уже достаточно глубоко втянула тебя. Не уверена, будет ли у меня завтра Бен, но спасибо, что выслушал меня и пытался помочь. Бену повезло, что у него есть такой друг. – Я целую его в щеку и отворачиваюсь, но Джулиан останавливает меня.

– Ему очень повезло. Знаешь, я не шутил о переманивании, но сейчас испытываю огромное искушение. Ты мне нравишься, и надеюсь, у вас всё получится. И, Кэти…

– Да?

– Если у вас с Беном... Ну, ты понимаешь. То ты знаешь, где меня найти.

Смеясь, мы обнимаем друг друга в последний раз прежде, чем я направляюсь искать то, на что надеюсь, – прощение и моё будущее.

Даже если мне придётся умолять на коленях.

Ради Бена я сделала бы намного больше.

Когда я оказываюсь в пустом коридоре, то чувствую, как чьи-то руки обнимают меня.

– Мм,... уже надоело с Джулианом?

Голос Бена вызывает дрожь.

– Нет. Ты знаешь, меня не интересует никто, кроме тебя. – Я пытаюсь выбраться из его захвата, но он становится крепче, заставляя меня морщиться от боли.

– Чушь. Я видел, как вы танцевали. И единственная причина, почему я не выбиваю из него всю дурь, это…

– Хватит! Отпусти меня, и тогда я смогу объяснить тебе, что произошло.

Бен подчиняется, и я резко разворачиваюсь к нему. Он зол, но он здесь. Я бросаюсь к нему на грудь. Я настолько наполнена любовью, что не сразу замечаю, как он пытается оттолкнуть меня вместо того, чтобы обнять в ответ.

Минуту я осознаю, что это значит, отпускаю его и отворачиваюсь, слыша, как Бен чуть слышно ругается. Я хочу сказать, что всё понимаю, но слова застряют в моём горле. Я делаю пять или шесть шагов, когда он хватает меня за локоть и тянет назад, прижимая к своей груди.

– Чёрт, Кэти. Куда ты собралась?

Поднимая на него взгляд, я чувствую, как слёзы катятся по моим щекам.

– Мне очень жаль. Мне нужно уехать сегодня же. Извини, Бен. Это была моя вина.

Бен качает головой, и сердится еще больше.

– И куда ты собралась? – он тяжело вздыхает. – Знаешь что, не важно. Не отвечай. Ты должна много чего мне объяснить, но не здесь.

– Но ты больше не хочешь меня.

– Ты, наверное, шутишь? Конечно, я хочу тебя. Ты – моя девушка.

Музыка, люди, смех, крики – всё становится размытым пятном. Всё, что я могу видеть, это парень, стоящий передо мной.

Только он.

Он так сильно стискивает зубы, что его безупречная квадратная челюсть становится ещё больше, а выражение его лица говорит, что он хочет убить меня. Однако его глаза покоряют меня. Я вижу нежность и одержимость. Я вижу то, во что не могу поверить.

Я вижу моё будущее.

«Ты – моя девушка».

Эти слова оставляют след в моей душе. Я пытаюсь заполнить расстояние между нами, но Бен меня опережает. Он обнимает меня так сильно, что, кажется, я слышу скрип своих рёбер. Я чувствую, как лёгкая щетина на его подбородке щекочет мою кожу, когда он шепчет мне на ухо:

– Я нуждаюсь в тебе, и к чёрту мою совесть. Я не могу больше терпеть. Я хочу быть в тебе прямо сейчас. Я хочу тебя подо мной. Больше никаких игр.

Я чувствую, как озноб пробегает по моему телу, жар желания собирается между моих ног, а бабочки в предвкушении порхают в моём животе.

Кивая, я обнимаю его. И он вдавливается своими бёдрами в мои.

– Я хочу тебя, – шепчет он.

– Я тоже хочу тебя.

* * *

Поднимаясь на второй этаж в свою комнату, мы периодически останавливаемся, чтобы поцеловаться. Рука Бена под моей юбкой, внутри моих трусиков.

– Чёрт, Кэти, ты такая там мокрая.

Он поднимает меня на руки. Или я сама взобралась? Мои руки сомкнуты вокруг его шеи, а ноги обхватывают его талию. Мы стонем, когда наши тела трутся друг о друга и у меня появляется чувство, что мы не дойдём до кровати.

Бен просовывает руки под мою задницу, поднимая меня выше, и стонет мне в шею:

– Ты будешь моей погибелью.

Наконец-то добравшись до нашей тёмной комнаты, слишком занятые поцелуями и попытками сорвать с себя одежду, мы наталкиваемся на мебель. Смеясь, мы отрываемся друг от друга ровно на столько, чтобы Бен прошептал:

– Кэти, детка, нам нужно включить свет, если мы не хотим здесь всё разбить.

– Мм… поторопись. Думаю, я не смогу больше ждать.

Он щёлкает меня по носу.

– Моя маленькая озабоченная шалунья.

Я киваю в знак согласия.

Это не ложь.

Я хочу его.

Всего его.

Так сильно.

Его тело отрывается от моего, и он отправляется на поиски выключателя. Через минуту загорается свет, но мне не интересно убранство комнаты. Всё, что я хочу видеть, это Бен. И лишь Бен.

Когда он возвращается ко мне, я неприлично жадно упиваюсь им. Я замечаю безупречность его роста и тела, размер рук, красоту лица и желание в его глазах. Страстное желание. Под его взглядом, мои груди наливаются тяжестью, как и моё возбуждённое тело, опухшее там, где я хочу его и где нуждаюсь в нём больше всего.

С дразнящей улыбкой на губах Бен медленно приближается ко мне. Я пячусь назад. К тому времени, когда моя задница ударяется о край комода, я уже вся дрожу от предвкушения. Бен приближается, сокращая расстояние между нами, и выражение на его лице заставляет моё сердце биться сильнее и быстрее.

Я подхожу к нему, и не знаю, кто до кого дотягивается первым. Но это и не важно. Всё, что я сейчас чувствую, это его горячий рот на моей коже, целующий так грубо, что я понимаю, останутся засосы. Но я не останавливаю его, потому что хочу быть заклеймённой Беном. Наши безумные руки помогают нам полностью избавиться от одежды, когда Бен хватает меня за плечи и отрывается от меня.

– Мы должны остановиться. Я не думал, что это произойдёт, поэтому не готов.

– Ты имеешь в виду защиту?

Бен кивает.

– Всё в порядке. Я на таблетках, и это будет мой первый раз без… презерватива, – говорю я, ощущая, как моё лицо горит.

Бен берет моё лицо в руки, позволяя своим пальцам поглаживать мои щёки:

– Знаешь, это тоже будет мой первый раз. Ты уверена, детка?

– Да. О, да, – умоляю я. – Я не могу больше ждать.

В ту же секунду Бен отпускает моё лицо и разворачивает меня к зеркалу, которое закреплено на туалетном столике.

– Смотри, – требует он, его голос хриплый от страсти. – Смотри на нас.

Я вижу раскрасневшуюся блондинку с опухшими от поцелуев тёмно-красными губами. На её маленьких грудях видны отпечатки его пальцев. Я вижу раскрасневшегося мужчину, возвышающегося над ней, с глазами, потемневшими от страсти, хотя он старается контролировать себя. Я вижу, что пот покрывает его тело, заставляя кожу сиять, как шёлк.

Когда наши глаза встречаются в зеркале, неулыбающийся Бен опускает палец к моему влагалищу. Я чувствую, как он проскальзывает внутрь меня и начинает поглаживать. Я стону, собираясь просить о большем, но он убирает свою руку. Я заворожено смотрю на его отражение и вижу, как он подносит палец к своему рту и облизывает его, пробуя меня на вкус. Затем его рука снова опускается вниз, и он растирает мою влагу, смешанную с его собственой на моём клиторе. Я на грани взрыва, когда все резко прекращается.

Бен берет мою руку и сжимает мои пальцы вокруг своего члена, таким образом, мы вместе ласкаем его. Я ничего не вижу, но ощущаю твёрдость и гладкость кожи его естества. Затем я беру основание члена, но не направляю его внутрь себя. Вместо этого я тяну момент. Мне нравится, что Бен заставляет меня чувствовать себя свободно и раскованно. Он заставляет меня ощущать себя красивой и сильной.

Когда его рука опускается на мою поясницу, наклоняя меня и толкая вперёд, я хватаюсь за край туалетного столика. Заставляя мои бёдра открыться шире, Бен вводит головку в меня. Ощущая это, я непроизвольно начинаю стонать, и он пронзает меня одним сильным, глубоким толчком. Поднимая свой взгляд от того места, где мы соединены, мы смотрим друг на друга, и он начинает медленно выходить из меня, обнимая меня свободной рукой. Когда Бен почти вышел из меня, он снова агрессивно толкнулся вперёд, издавая стон, и с каждым разом, врезаясь всё сильнее и быстрее. Бен жестко хватает мои волосы, и я поднимаю свою задницу выше, чтобы открыть ему лучший доступ в меня.

– О, да… – стону я с каждым толчком.

– Чёёёёрт, детка… ты такая узкая. Чёрт.

Он хочет брать, он хочет требовать, он хочет доминировать.

И я позволяю. Я позволяю, потому что чувствую себя желанной. Очень желанной.

Я даю ему всё это.

Когда наш ритм становится совсем бешенным, Бен отпускает мои волосы, чтобы крепче сжать мои бёдра и вбиваться в меня еще глубже и сильнее. Я ощущаю его в себе, на себе, всюду и даже больше. Я ощущаю его в своей душе.

Чувствуя, что скоро кончу, я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него в зеркале. Я хочу видеть его, когда он кончит в меня. Бен уже смотрит на меня. Я не думаю, что он когда-либо остановится.

– Очень близко, Кэти… Я должен вытащить…

– Нет... Всё в порядке.

– Чёрт… я...

Наши тела продолжают врезаться друг в друга, и я чувствую, как мышцы моего тела крепче сжимаются вокруг него. Палец Бена трёт мой клитор все быстрее до тех пор, пока я не достигаю оргазма. Крик вырвался из моего рта, и все цвета радуги взрываются у меня внутри, усиливая приятные чувства, протекающие по моему телу.

Я наблюдаю, как Бен закрывает глаза и запрокидывает голову назад, рваный стон вырывается из его рта, когда он достигает оргазма. Я ощущаю тёплую струю внутри меня. Его руки обвились вокруг моей талии, и он кладёт голову на мою спину, толкаясь и содрогаясь в последний раз.

Тёплые и неясные ощущения пробегают по моей коже, когда он целует мою вспотевшую спину.

– Вау, – хрипло бормочет он и сильнее сжимает меня.

– Да. Вау.

– Кэти…

– Да?

– Почему мы так долго ждали?

Я хочу ударить его за такую глупую шутку, но когда я поворачиваюсь лицом к нему, его нежная улыбка лишает меня логического мышления.

– Надеюсь, ты поняла, насколько я хочу тебя. Ты принадлежишь мне. И только мне.

Не зная, что сказать, я киваю.

Я – его девушка.

* * *

Я лежу в кровати вместе с Беном. Его руки на моей груди и талии, прижимают меня к его телу. В безопасном укрытии его объятий я удовлетворённо вздыхаю, чувствуя его мягкое дыхание возле моего уха.

Я знала это. Просто знала.

Я знала, если мы переспим, если я позволю его рукам, его рту и его телу овладеть мной, то интимность полового акта доведёт меня до грани, и я брошусь в неизведанную пропасть. И если до этого я чувствовала, что я могу парить, то сейчас я могу взлететь до небес.

Моё тело удовлетворённо, губы в синяках, и сердце наполнено радостью. Я хочу встать и прыгать на кровати, прокричать миру, какой счастливой меня сделал Бен. Когда он входит в комнату, то делает цвета ярче и заставляет моё сердце биться быстрее каждый раз, когда я вижу его или думаю о нём. Он заставляет мой мир вращаться.

Я улыбаюсь в подушку и прижимаюсь ближе к его теплу, размышляя о том, что Бен был прав. Я не понимаю, почему мы ждали так долго. А кто такая Эшли? Все равно. Теперь я знаю, что Бен что-то чувствует ко мне. Может, это ещё не любовь, но у меня теплится надежда, что однажды...

– Мм, прекрати делать так, детка. Если только не хочешь, чтобы…

Я смеюсь, потому что чувствую себя счастливой.

– Я не против. Мне кажется, меня чего-то лишили.

– Женщина, ты убиваешь меня. Я не хочу причинить тебе боль и лишать тебя удовольствия. Я чувствовал, как ты сокращалась вокруг моего члена. Тебе было хорошо.

– Да ты самоуверенный!

И это так возбуждает.

– Да, я достаточно самоуверен, – говорит он, подталкивая меня огромной эрекцией.

– Какого чёрта? Как ты можешь…

– Детка, я парень. И я наедине со своей девушкой, сладкая обнажённая попка которой прижимается к моему члену. Поэтому да, я снова хочу трахаться.

– Подожди! Нет! Прежде, чем мы что-то сделаем, я хочу знать… Мне это нужно. Тебе было хорошо? Тебе понравилось?

Он поднимается, чтобы лечь на меня сверху. Его руки ложатся по обе стороны от моей головы, а тело нависает надо мной. Он смотрит на меня горящими глазами:

– Кэти, пожалуйста. Прекрати говорить эту чушь. Мне не нравится, что ты сомневаешься в себе. Это просто я, детка. И я… – Бен нежно гладит мою щеку. – Я думаю, что ты идеальна. Начиная с твоих зелёных глаз, которые выглядят как тёмный лес, и заканчивая твоими ямочками, которые заставляют меня желать сделать что-то безумное. Всё в тебе – идеально. Всё, что ты делаешь, – идеально. Поэтому прекрати это, Кэти. И да, это было чертовски восхитительно. Ты – великолепна.

– Ох.

Румянец заливает моё лицо и всё, что я могу делать, это лежать и позволять его словам дойти до моего сознания. Он думает, что я идеальная.

– Это правда. А теперь, не хочу казаться зацикленным на сексе, хотя я такой и горжусь этим, может... перейдем к нему?

Я бью его по груди и собираюсь возразить, но Бен перехватывает мою руку и целует её.

– Боже, и почему я с тобой встречаюсь? Ты такой дурак!

– Потому что,... – поцелуй, – я самый нежный,... – поцелуй, – любящий,... – поцелуй, – самый милый,... – поцелуй,... – и самый сексуально озабоченный человек,... – поцелуй, – которого ты когда-либо встретишь. – Его взгляд приковывает меня к месту. – Итак, что скажешь? Ты будешь моей девушкой?

Мои руки потеют, а чувство в груди вспыхивает, словно фейерверк:

– Да… если ты хочешь.

Он по-мальчишески улыбается.

– Да, хочу.

Бен очень нежно и очень осторожно прикасается к моим губами… Я отвечаю ему, и его язык начинает ласкать мой... Его руки спускаются к моим ногам, раскрывая меня шире. Когда я ощущаю, как кончик его эрекции собирается войти в меня, я прерываю поцелуй.

– Подожди. Мне нужно ещё кое-что знать.

Он стонет, скатывается с меня и ложится на спину, прикрывая рукой глаза:

– Давай.

Сексуальная неудовлетворённость сочится из его пор. Чёрт, он так сильно хочет меня?

– Эй, ты сказал, что хочешь поговорить. Поэтому я говорю.

– Туше, детка, туше. Продолжай. Мы тебя внимательно слушаем.

– Мы?

– Да, я и мой член. Он всё же проснулся.

– Ты – развратник.

– Только для тебя, детка. Теперь начинай. Я не хочу торопить тебя, но мы ждём.

– Я хотела сказать, что между мной и Джулианом ничего не было. И прежде чем ты возразишь, да, я осталась с ним, и мы танцевали, но это было лишь представление. Я злилась на тебя, поэтому осталась с ним. Я не хотела причинить тебе боль и не хочу, чтобы ты дрался с Джулианом из-за меня. Он был очень мил в попытке мне помочь.

Бен поднимает руку, прикрывающую его глаза, и смотрит на меня, на его лице хмурое выражение:

– Какой, к чёрту, Джулиан милый?! Он прощупывал почву. Он хочет тебя. Я видел. Он должен будет объясниться, но не переживай об этом, детка. Он больше никогда не подойдёт к тебе так близко, и он это знает. Поэтому не извиняйся.

– Пожалуйста, не будь таким. Он действительно был очень милым.

– Не волнуйся. Позволь мне разобраться с моим лучшим другом. И я больше не сержусь.

– Хорошо, и ещё.

– Что?

– Хочу прояснить один момент. Где ты был, когда исчез?

– Я не мог просто стоять и наблюдать, как ты танцуешь с кем-то, поэтому пошёл выпить. Я был зол. Я только собрался найти тебя и положить конец ссоре, когда увидел, что ты выходишь. Вот тогда я и перехватил тебя в коридоре.

– Ты уверен? Ты не был, ну… с кем-то ещё? Тебя не было какое-то время.

Почему он не рассказывает мне об Эшли? Мне следует сказать ему, что я видела их, но я не хочу, чтобы она испортила этот момент. Может быть, мы поговорим об этом завтра.

Бен решает, что с него достаточно разговоров, потому что когда он отвечает, его рука ложится между моих ног. Я чувствую, как он погружает в меня не два, а три пальца.

– Детка, сколько раз я должен ещё сказать сегодня? Я хочу только тебя.– Не убирая пальцев, он приподнимается на одном плече и наблюдает за тем, что делает со мной. – Только тебя.

Он вынимает свои пальцы и ложится на меня сверху. Раскрывая мои ноги руками, он входит в меня медленно, не спеша, растягивая момент. Когда он оказывается полностью во мне, то останавливается. Мы, тяжело дыша, смотрим друг на друга. Медленно, он подносит руку к моему обнажённому плечу и гладит его:

– Я хотел сделать это с тех пор, как поцеловал тебя на улице.

– Заняться со мной сексом?

– Нет. – Он кусает меня за нижнюю губу. – Сделать тебя моей.

В этот раз он занимается со мной любовью. В его обращении с моим телом нет грубости. Кажется, своим телом он говорит мне то, что не решается произнести. Это похоже на то, будто мы впечатываем друг друга в наши тела и в наши сердца. Издавая стоны, я хватаю его за затылок и тяну к себе для поцелуя.

Когда комнату озаряют первые лучи рассветного солнца, мы обессилено лежим после долгой ночи любви. Мои глаза закрываются от усталости, я чувствую, как Бен придвигается ко мне, прижимается носом к моей шее и бормочет мне на ухо:

– Я никогда не устану от тебя и этого. – Он держит мою руку в своей, переплетая наши пальцы. – Я просто хочу прикасаться к тебе. Чертовски сильно. Чертовски много. Теперь ты моя. Только моя.

Прежде чем провалиться в сон, я слышу свой ответ:

– Я – твоя.

Эта истина запечатлена в моей душе.

* * *

Я просыпаюсь, открываю глаза и потягиваюсь. Ох. Я чувствую боль. Сильную боль. И у меня по всему телу пятна. Я улыбаюсь, потому что они напоминают мне о нашей ночи, нашей первой совместной ночи и обо всём, что произошло между нами. Мои синяки и засосы показывают, что значит быть заклеймённой. Бен заклеймил меня каждым сильным толчком своих бёдер, каждым поцелуем и каждым нежным словом. Он заклеймил себя в моём сердце.

Когда я потягиваюсь, пытаясь избавиться от сна, вызывающего лёгкий туман в голове, то обращаю внимание, что Бена нет. Я поворачиваюсь на живот и тянусь к его подушке, пододвигая её к себе. Зарываюсь носом в наволочку и пытаюсь впитать аромат Бена – его индивидуальный мятный запах, смешанный с потом и мускусным ароматом секса.

Чёрт… Сейчас я вспоминаю. Эта подушка была подо мной прошлой ночью, когда он входил в меня сзади. Ощущая, что начинаю увлажняться, я стону, подвигаю подушку к своей груди и обнимаю её, будто это Бен. После пары минут ленивого лежания, я решаю, что мне нужно принять душ до того, как он вернётся, и слышу, как открывается дверь. Я приподнимаюсь на локтях и наблюдаю, как в комнату входит принявший душ и одетый Бен. Заметив меня, он так широко улыбается, что можно увидеть морщинки вокруг его глаз и рта.

Он восхитителен.

И он мой.

– Ты проснулась. Знаешь, я хочу научить тебя езде на велосипеде.

– Серьёзно, Бен. Я говорила тебе неделю назад, что мне это не надо.

Когда он подходит ближе, запах его лосьона после бритья и шампуня захватывает меня.

– Знаю, детка, но это весело. Летом мы сможем поехать в Нью-Гемпшир или Вермонт и кататься в горах. Это потрясающе. Я хочу, чтобы мы делали это вместе.

– Ладно, согласна. – Когда он становится передо мной, я обращаю внимание на его футболку. – Не понимаю, что означает эта надпись.

– А что?

– На ней написано «Смочить спереди».

Сексуальная ухмылка появляется на его лице:

– Читай сзади, детка, и произноси это быстро.

Когда он разворачивается, я вижу продолжение высказывания:

– «Трахнуть сзади»? Да ладно!

Бен смеётся, подходит к кровати и встаёт на колени рядом со мной:

– С удовольствием, малышка. Но не сейчас. Сейчас, я хочу заняться чем-то другим.

– Бен, сними эту футболку! Это…

– Это дерьмо. А сейчас поднимай свою восхитительную попку. Я буду учить тебя езде на велосипеде.

– Думаю, я занималась этим ночью…

– Да, и почти довела меня до инфаркта. Но это по-другому. Давай, и больше никаких возражений.

– Хорошо, – издаю стон и встаю с кровати.

* * *

Приняв душ и не ощущая больше боли, я направляюсь в столовую. Горничная, которую я остановила, чтобы спросить направление, отправила меня в «гостиную для принятия завтрака». Я хихикаю. Гостиная. Я обожаю читать романы периода Регентства, и слово «гостиная» напоминает мне о них. Бен определённо мог бы быть героем в одном из них. Он выглядит соответствующе: по-мужски красив и мужественен.

Когда я вхожу в комнату, то начинаю искать глазами Бена и практически сразу нахожу. Он разговаривает со вчерашней красоткой, чьи экзотические черты лица заставляют меня выглядеть скучно и блекло. У неё рост как у топ-модели, и тело, как у модели Victoria's Secret. Они стоят у окна, поглощённые разговором, но не это меня беспокоит.

То, что ударяет меня под дых, лишая дыхания, это то, как она держит его руку. И я вижу мерцание слёз в её глазах. Кажется, она умоляет его. Бен выглядит раздражённым, но в его глазах я вижу мягкость, когда он поднимает руку, чтобы нежно вытереть слезу с её лица.

Чёрт.

То, как он касается её лица, больно бьёт по мне. Я разбиваюсь на тысячу маленьких осколков. Пятясь назад, я врезаюсь в домработницу, которая держит поднос. Он падает и всё разбивается, прямо как я. Все поворачиваются в мою сторону, я приношу извинения и направляюсь к входной двери настолько быстро, насколько могу.

Я чувствую, как прохладный воздух окутывает мои мокрые щёки, и начинаю бежать. Мне всё равно. Я просто хочу убежать от этого дома. Я знала, что так будет. Я позволила одурачить себя, принимая желаемое за действительное. Я полагала, что смогу заставить Бена влюбиться в меня, как я влюбилась в него.

Да, я люблю его. И это больно. Но Бен никогда не был моим, поэтому я не смогу злиться на него, если он захочет уйти.

Я знала это.

Я знала это.

Я слышу, как кто-то зовёт меня, но я не могу остановиться. Я даже не знаю, куда я бегу, пока не наталкиваюсь на кого-то, чьи руки крепко обнимают меня. Бен.

Как он обогнал меня? Всё равно. Это не имеет значения.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он не отпускает. Бен наклоняется и говорит мне:

– Кэти. Прекрати со мной бороться. Это было не то, что ты подумала.

Когда я собираюсь возразить, он кладёт палец на мои губы.

– Тсс. Дай мне объяснить. Это была Эшли. Она хочет вернуться. Но то, что ты видела, не было возобновлением наших отношений. Я ей отказал. Я больше не хочу её. Я объяснил ей, что… что я влюбился в другую и всё кончено. Я люблю тебя, Кэти. Только тебя. Поэтому, пожалуйста,… прекрати.

Я перестаю сопротивляться и неверяще поднимаю на него глаза:

– Т-ты любишь меня?

Его глаза светятся.

– Да, Кэти. Я люблю тебя. Я люблю тебя чертовски сильно.

– Я тоже тебя люблю. Очень сильно.

* * *

БЕН

Любовь может разрушить тебя.

Любовь может уничтожить тебя.

Любовь может переделать тебя,

И, если тебе достаточно повезло,

Любовь может исцелить тебя.

Вот, что Кэти сделала со мной.

Я обхватываю её руку своей, когда мы возвращаемся в дом. Необходимость побыть наедине с ней сводит меня с ума. Мне нужно показать ей своим телом то, что невозможно выразить словами. Показать ей, что она завладела моим телом и душой. Даже Эшли, которая, как я думал, будет моим будущим до того как изменила мне, никогда не проникала в моё сердце так, как Кэти и её невинные зелёные глаза. Она изменила биологическое строение моего разбитого тела, внедряя себя в мою ДНК, медленно исцеляя меня своей улыбкой, склеивая меня воедино вновь своей любовью.

Чёрт.

Я попал.

И мне это нравится.

Я люблю её.

Чертовски сильно.

Я смотрю на маленькую ручку в своей руке, ощущаю её приятное тепло и понимаю, что у этого маленького совершенства есть сила, что уничтожит меня, если она когда-либо решит сделать это. Забавно, но мне плевать. Значит ли это, что мне нужно быть вместе с ней, держать её в моих руках и называть её моей на протяжении всей жизни? Пускай, потому что в этом случае вечность может не быть достаточно долгой.

Когда наши взгляды пересекаются, дрожь понимания пробегает по моему телу, останавливаясь там, где мне хочется ощущать её, влажную и тёплую, пульсирующую вокруг меня. Я помню, как её тело приветствовало меня, легко отдаваясь мне.

Как только мы входим в дом, я отпускаю её руку и обнимаю за плечи, прижимая к себе. Я чувствую, как её руки обхватывают мою талию.

– Бен…

– Да, детка?

– Мы собираемся вернуться в нашу комнату?

– Да. Нам нужно прояснить некоторые моменты.

– Хорошо. Могли бы мы пройти не через главный вход? После представления, которое я устроила, не хочется ни с кем сталкиваться, да и из-за слёз я, наверное, похожа на енота.

Наклонившись поцеловать её в макушку, я на мгновение закрываю глаза, чтобы вдохнуть цветочный запах её шампуня:

– Всё, что ты хочешь, детка.

И я это серьёзно.

Мы лежим на кровати лицом к лицу. Я хочу чувствовать её обнажённую на мне, но понимаю, – пока что рано. Мне нужно объяснить некоторые вещи и дать ей понять, что прошлое – это прошлое и ему лучше оставаться там навсегда.

Когда сильное желание прикоснуться к ней побеждает меня, я придвигаю её ближе.

– Так намного лучше.

– Бен… Извини за то, что я сделала поспешные выводы, когда увидела тебя с Эшли. Просто прошлой ночью я видела, как ты уходил с ней, но когда я спросила тебя об этом, ты не упомянул её.

– Я собирался рассказать о ней, но не хотел говорить об этом именно тогда. Я хотел, чтобы были только ты и я, и ничего больше.

– После прошлой ночи мне не следовало сомневаться в тебе. Просто… когда я увидела, как ты прикасаешься к её лицу, как она держит твои руки, я приревновала. Знаю, я никогда не смогу с ней соревноваться…

Я подхватываю её подбородок и заставляю смотреть на меня.

– Позволь мне объяснить. Тебе не понравится то, что я собираюсь сказать, но это правда. И это единственный способ заверить, что нет необходимости волноваться по поводу Эшли.

– Хорошо.

Я слышу страх в её голосе, но знаю, что это нужно нам обоим.

– Эшли и я знаем друг друга уже очень давно. Познакомились в средней подготовительной школе Святого Патрика. Я был студентом предпоследнего курса, а она первого. Я был популярным, потому что был начинающим квотербеком, а ещё из-за своей фамилии. И наслаждался привилегиями. Я был молодым идиотом. Джулиан и я спали почти со всеми девушками, которые привлекали наше внимание. А их было много, Кэти.

Я помню тот день, словно это было вчера. Джулиан и я сильно напились, когда Оскар, – вы не знакомы, – рассказал нам о новенькой красотке, которая перевелась к нам. Первокурсница и новенькая «кошечка».

Кэти вздрагивает в моих руках, а я сжимаю её бедро, зная, что дальше будет хуже.

– Он сказал, что собирается трахнуть её как можно скорее. Джулиану и мне было плевать. Оскар был симпатичным, но Джулиан и я нравились девушкам больше. Поэтому мы знали, что она, в конечном счёте, переспит с одним из нас или с обоими. Мы тогда были кретинами. Но всё пошло не так, потому что на следующий день я столкнулся с ней, буквально врезался в неё. Она уронила свои тетради и книги... Точно не помню, потому что, когда я увидел её, то вроде как влюбился. Затем мы начали встречаться…

Я был помешан на ней так, что боялся переспать с ней и позволить ей думать, что я кобель или что-то в этом роде, поэтому попросил её стать моей девушкой. Прошло не так много времени, и мы… Я был её первым парнем, а она была моей последней. Мы встречались несколько лет. Я думал, что люблю её, и планировал сделать ей предложение сразу же, как закончу колледж и пойду на юридический Колумбийского университета. Я думал, наши родители будут помогать нам, пока мы не выучимся.

Я глубоко вдохнул, но когда я выдыхаю, то осознаю, что больше не чувствую боли. Я собираюсь рассказать, что произошло дальше: как Эшли взяла моё сердце и разбила его. До того, как Кэти вошла в мою жизнь. Лишь воспоминание об этом заставляло меня задыхаться, но когда я смотрю в омуты зелёных глаз, то понимаю, что не ощущаю больше ничего.

Я не чувствую боли.

Я чувствую себя исцелённым.

Я чувствую себя одним целым.

Я чувствую любовь.

– Продолжай. – Она берёт мою руку, подносит её к своему рту и медленно целует.

– Наши отношения продолжались. Она была в средней школе, а я был популярным Беном, играющим в футбол, и мы были влюблёнными. Когда она окончила школу, я просил её поступать ко мне, но она не захотела. Она сказала, что ненавидит Флориду и её жаркий климат. Она выбрала Нью-Йоркский университет, потому что он ближе к дому. Но это было важно для меня. Понимаешь?

Дела пошли к чёрту в середине моего предпоследнего года и её первого курса в Нью-Йорке. Приехав на весенние каникулы, я решил сделать ей предложение и рассказал об этом родителям. Они сначала сомневались, но потом я представил им четкий план действий и они согласились. Я поговорил с отцом Эшли, он тоже был не против. В тот самый день мой отец отвёл меня в «Ван Клиф эн Арпельс» на Пятой Авеню и я купил ей кольцо на помолвку. Так как я был уже в городе, то решил удивить Эшли. Я знал, что она собиралась встретиться с подругой, но я хотел её увидеть...

– Ох, Бен…

Я слышу боль в голосе Кэти. Чёрт, она беспокоится обо мне, хоть я и рассказываю ей о другой женщине. Я люблю её.

– У неё была квартира в Грамерси, и я решил без предупреждения нагрянуть к ней с её любимыми розовыми розами. Мне было двадцать, я был глупым идеалистом. Я был на кухне, открывал шампанское, когда услышал, что открывается дверь. Я услышал её смех и развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она запрыгивает на Оскара. Они и не догадывались, что я стою там. Оскар нёс её в спальню, они продолжали целоваться. Комната находилась напротив кухни, поэтому я видел… Как он бросил её на кровать, рассеивая лепестки роз по всей комнате. Вот тогда они поняли, что что-то не так.

Я не помню, что было потом. Всё, как в тумане… Охранники, стягивающие меня с бессознательного Оскара... Эшли, плачущая и умоляющая меня простить её… Полиция, допрашивающая меня… Адвокаты… Слёзы мамы… Отец, угрожающий подать в суд на родителей Оскара… Его отец, угрожающий подать в суд на меня и покончить с моей карьерой. Я был разбит. Я был поражён. Мне было очень больно.

В конце концов, я всё прошёл. Мне кажется, я научился забывать, но так и не простил Эшли. Мы встречались больше двух лет. Знаешь, я думал, что чувствую себя лучше. Случайные связи тут и там. Но день, когда я встретил тебя, что-то изменил во мне.

Я больше не верю в любовь с первого взгляда, но могу сказать, что в тот момент, когда мы поцеловались, я словно пробудился от оцепенения. Впервые за очень долгое время я чувствую себя живым.

Я наклоняюсь, захватывая рукой затылок Кэти, пододвигаю к себе её губы. Целуясь, мы не следим за ходом времени, наши рты порой нежные, порой жесткие, но всегда желанные.

Сейчас я мягко целую её веки и чувствую, как они дрожат.

– Моя красивая девочка, ты исцелила меня. Ты заставила меня снова поверить в любовь. Я люблю тебя. Чертовски сильно. После недели знакомства и свиданий с тобой, я знал, что у нас с Эшли всё закончилось. Совсем. Я не сомневался, что ты – моя единственная, моя причина снова жить полноценно. И сегодня я смог простить Эшли. Перевернуть эту страницу моей жизни. То, что ты увидела, было отпущением прошлого. Нет Эшли, оставшейся во мне, и нет части, которая хочет её. Я хочу тебя. Всю тебя. И никого больше.

Кэти садится на меня. Она обхватает моё лицо и целует мои губы раз, второй… но этого мало. Её прикосновение зажигает огонь во мне, заставляя меня ярко гореть.

Её поцелуи сжигают меня:

– О, Бен.

* * *

– Ты напоминаешь мне кролика, когда… Ну, ты понимаешь…

Чувствуя, как улыбка расцветает на моих губах, я наблюдаю за тем, как счастливая и обнажённая Кэти открывает глаза и поворачивается ко мне. Подпирая голову ладонью, я любуюсь всем тем, что теперь принадлежит мне. Последние полчаса я провёл, вырисовывая фигурки на её теле и исследуя мурашки на коже, вызванные моими прикосновениями.

– Говори громче, я не расслышал. Что ты сказала?

– Ты такой дурачок. И, да. Я собираюсь называть тебя Кролик Бенни.

– Какого чёрта? – смеюсь.

– Ну, ты такой милый, как кролик и…

– И?

Я слышу в её голосе смех.

– И ты можешь продолжать заниматься и заниматься, и заниматься, и заниматься…

– Ха. Хочешь попробовать мою морковку? Мне сказали, что это очень полезно для твоих глаз, – дразнюсь я.

Я ложусь на неё и прижимаю её руки к подушке, её дыхание ускоряется, и груди поднимаются и опускаются. Она такая красивая. Она нужна мне, и я опускаю пальцы к её сладкому местечку. Местечку, которое теперь принадлежит мне.

Вводя палец в неё, я обнаруживаю, что она уже готовая принять меня. Между стонами, она говорит мне, что хочет, чтобы я сделал. Но зачем? Я хочу поиграть с ней, поэтому дразню её, начиная облизывать её розовый сосок. Твёрдый бутон кажется шёлком. Мой палец продолжает двигаться в ней, входя глубже и глубже, ладонь давит на её клитор, и её стоны становятся всё громче, что заставляет мой член твердеть.

– Бен, пожалуйста… Ты мне нужен… сейчас. Я... Я не могу…

– Что, милая? Что ты не можешь?

– Я не могу больше ждать. Мне нужен…

– Что тебе нужно? Скажи.

– Мне нужен ты.

– Что тебе нужно, милая? Скажи это.

– Я, я…

Её заикание заставляет меня продолжать игру. Я начинаю слезать с неё, но она крепко прижимает меня к себе.

Глядя на неё, её сияющие волосы, что создают золотой ореол на подушке, я восхищаюсь полными губами, которые доводят меня до безумия каждый раз, когда я ощущаю их на себе. Я также вижу зелёные глаза, которые заставляют меня терять голову. Я вижу совершенство. Я вижу красоту. Я вижу мою девочку.

Я приподнимаюсь и, взяв головку своего члена, подношу к её клитору:

– Что тебе нужно, Кэти? Я хочу услышать, как ты говоришь это.

– Я хочу тебя внутри меня, Бен. Ты мне нужен там.

Одним быстрым толчком я вхожу в неё. Мгновение, и я чувствую, как она сжимается вокруг меня, и не двигаюсь. Не могу. Я стараюсь контролировать каждый сантиметр своего тела, которое неистово хочет вбиваться в неё.

– Ты моя, Кэти?

С раскрасневшимся лицом она кивает. Но мне этого недостаточно. Мне нужно услышать, как она говорит это.

Отодвигаясь так, чтобы кончик моего члена оставался внутри, я толкаюсь в неё, сильно, будто выталкивая слова из её рта:

– Нет. Скажи. Это. Я. Хочу. Слышать.

Она смотрит на меня с такой искренней нежностью, что заставляет моё горло сжиматься от эмоций:

– Я твоя. Только твоя, Бен.

Я врезаюсь в неё.

– Повтори. Я хочу слышать, как ты это говоришь.

– Я твоя, Бен. Твоя.

Спинка кровати стучит о стену от силы моих толчков, но я не могу остановиться. Её ноги и руки прижимают меня ближе, словно она пытается поглотить меня. Я перемещаю руку, чтобы обхватить её там, где находится мой член.

– Это принадлежит мне. Только мне. Слышишь? Это моё, – я слышу свой охрипший от напряжения голос.

– Да, Бен. Боже…

– Господи, Кэти, ты такая милая. Чертовски красивая…

Снижая темп, а затем и останавливаясь, мы смотрим друг на друга , и понимание проходит между нашими соединёнными телами.

В этот момент я понимаю, что для меня нет пути назад.

Я принадлежу ей настолько, насколько она принадлежит мне.

– Я люблю тебя, Кэти.

– И я люблю тебя.

* * *

КЭТИ

Я в шлеме и пытаюсь найти равновесие на дурацком велосипеде. Кроме того, Бен совсем не помогает мне. Вместо этого, он с глупой улыбкой на лице наблюдает за мной.

– Эй! Ты собираешься учить меня или так и будешь стоять, и наблюдать, как я пытаюсь не упасть с этой чёртовой штуки?

– Ага. Я буду учить тебя.

Когда он направляется ко мне, я пытаюсь так устроить свою задницу на сидении, чтобы оно не натирало мне ноги.

– Господи, Кэти.

– Что? Мне неудобно. Сидение давит прямо там. Это тяжело.

– Да… кое-что хорошо твердеет.

– Прекрати! Ты продолжаешь изводить меня обучением, но это не работает. И похоже, скоро пойдёт дождь. Мы намокнем.

– Да, детка. Ты должна ездить мокрой.

– Ты отпускаешь неприличные шутки?

– Я не виноват! Ты продолжаешь ёрзать своей сладкой попкой, а я всего лишь человек.

Небо решает открыться в этот самый момент, проливной дождь обрушивается на нас.

Бен извиняясь приподнимает свои плечи и улыбается.

– Извини, Кэти. Я пытался.

– Давай, извращенец, пошли. Ты сможешь поучить меня завтра.

Мы оставляем велосипеды в гараже и бежим к дому. Бен хватает меня за талию и поднимает на руки, кружа нас. Смеясь, мы играем в догонялки и катаемся по мокрой траве.

Именно так ведут себя влюблённые. Теперь я понимаю, почему люди думают, что любовь, как наркотик. Ты не можешь ею насытиться. Тебе нужно больше.

Когда мы продрогли до костей, Бен берёт меня за руку. Наши ноги хлюпают, и я, вероятно, выгляжу как промокшая крыса, но меня это не волнует. Я с ним.

– Эй, у меня идея. – Он берёт мою руку и целует.

– Да?

– Чтобы этот день не совсем прошёл впустую из-за дождя, может, ты поездила бы на кое-чём… – Он ухмыляется, а его кленово-карие глаза указывают, что именно он имеет в виду.

– Хм… Возможно.

– Господи, почему мы всё ещё здесь, а не в постели?

– Не знаю, – я смеюсь. Я, на самом деле, не могу сдержаться рядом с ним. Он делает меня чертовски счастливой.

– Я охренительно сильно люблю тебя. Ты знаешь это? Ты украла моё сердце.

– Да? Так ты хочешь его обратно?

– Чёрт возьми, нет!

– Тогда давай убираться отсюда.

– И почему мне так повезло?

– Ну, если ты продолжишь и дальше разговаривать, то тебе не повезёт, – дразнюсь я.

Без промедления Бен перекидывает меня через плечо и бежит в сторону особняка. Вскоре в комнате я продолжаю показывать Бену, что не знаю, как ездить на велосипеде, но знаю, как ездить…

На нём.

Глава 12

Настоящее время

Не делай так, Ямочки. Это меня возбуждает.

Роняя карандаш, который грызла я минуту назад, смотрю вверх со своего места за столом. Ах, Арсен. Кончики его светлых волос выглядят влажными, как после душа. Он одет в белоснежную рубашку без галстука и чёрный пиджак. Когда я смотрю на Арсена, на то, как классно на нём сидит одежда, у меня возникает мысль, что ему следовало бы быть парнем с плаката про небрежную элегантность. Когда я позволяю своим глазам блуждать по его телу, я не могу представить себе, чтобы мой безупречный Бен появился на работе в таком виде; он всегда одет безукоризненно. Хотя, Арсен выглядит прекрасно.

Действительно.

Чтобы спрятать улыбку, я нагибаюсь под стол за карандашом и слышу, как Арсен бормочет что-то непонятное. Это заставляет меня улыбаться ещё больше. Некоторые люди назвали бы то, как мы общаемся, флиртом, но Арсен флиртует с каждой и его непристойные шутки, на самом деле, являются одними из самых запоминающихся моментов моего дня.

Как только я выпрямляюсь, он пристально вглядывается в моё лицо.

Как ты себя чувствуешь, Ямочки? Ребёнок ещё не пинается? – спрашивает Арсен, садясь на угл моего стола.

Мой первый триместр почти закончился, и мой плоский живот начал немного округляться. На самом деле, если не обращать внимания, то его и не видно, но я вижу и чувствую его.

Мне он нравится.

Я прикасаюсь к своему животу и чувствую, как моя улыбка становится шире, я вспоминаю слова Бена сегодня утром.

Поцелуй, поцелуй, поцелуй.

Я лежу на спине, делая вид, что сплю, и чувствую, как Бен оставляет нежные поцелуи на моём животе. Я улыбаюсь и открываю глаза, чтобы наблюдать за моим мужем, в то время как он любуется небольшой выпуклостью, растущей во мне. Покалывающие и приятные ощущения заполняют моё сердце. Столько любви в его глазах. Столько надежды.

Я слежу за тем, как он опускает свою руку, чтобы прикоснуться к моему животу.

Привет, маленькая принцесса. Это твой папочка, желает своим красивым девочкам доброго утра, – его голос хриплый от сна и умиления.

Откуда ты знаешь, что это девочка? А если мальчик? Ты расстроишься? – я накрываю его руку своей.

Хм. Хороший вопрос. Я не знаю, почему думаю, что это девочка. Просто знаю. Может, я хочу быть окружён красивыми девочками всю оставшуюся жизнь? – Он улыбается и ложится рядом со мной, затем обнимает меня и целует в плечо. Но я не расстроюсь, если ребёнок окажется мальчиком, потому что он часть тебя и меня. Это наш ребёнок. Твой подарок мне.

Я чувствую себя прекрасно. Спасибо, что спросил. И ещё слишком рано, чтобы ощущать пинки малыша. По словам доктора Пажари, я не буду чувствовать движения крохи до восемнадцатой недели. –Я делаю глубокий вдох, когда пытаюсь отогнать панику и страх, которые ощущаю каждый раз, когда думаю о том, как мы близки к завершению первого триместра. Я только на десятой неделе, поэтому у меня всё ещё хорошо. Весёлое настроение улетучилось, уступая место мрачной тишине. Я не хочу больше улыбаться и шутить с Арсеном. И, как ни странно, не хочу ни с кем разговаривать.

Я ненавижу этот страх.

Эту неизвестность.

Я отвожу взгляд и пялюсь в экран компьютера.

Мм, Арсен, думаю, тебе следует вернуться к себе. День только начался и мы должны переделать кучу работы. Эми нужно проверить кое-какую документацию перед поездкой на следующей неделе. Ты не возражаешь, если мы вернёмся к работе?

Я не смотрю в его сторону, поэтому думаю, что он уже ушёл. Как вдруг он пугает меня, присаживаясь на корточки возле меня. Он поворачивает мой стул к себе и кладёт руки на подлокотники.

Эй, эй, Кэтрин. Послушай, посмотри на меня. Поговори со мной.

Я качаю головой и смотрю на свои колени.

Арсен, пожалуйста. Уходи. Я не хочу с тобой разговаривать, ладно?

Нет, чёрт возьми, не ладно. Что-то беспокоит тебя, это очевидно. И я хочу знать, что это и помочь тебе. Хочешь, чтобы я позвонил Эми? – Он делает паузу. Бену?

Нет. Ничего меня не беспокоит, я в порядке. Пожалуйста, иди и работай.

Он, кажется, принимает мой ответ, и я уже собираюсь вздохнуть с облегчением.

Нет. Я знаю тебя. Я не уйду до тех пор, пока ты не скажешь, в чём дело.

Я поднимаю глаза и замечаю упрямое выражение его лица. Он сейчас напоминает мне мальчишку, который пытается построить свою первую крепость из «лего». Я опускаю взгляд на свои колени, чтобы избежать его взгляда.

Просто отстань, а?

Я пытаюсь удержать слёзы, которые собираются у меня в горле. Я не знаю, гормоны это, или я просто сошла с ума. Временами я очень счастлива, но затем что-то напоминает мне о прошлых выкидышах, и меня снова окутывает безысходность. Гнев всегда там, ждёт, чтобы сковать меня тяжёлыми цепями страха.

Посмотри на меня, Кэтрин. Пожалуйста, посмотри на меня…

Доброе утро! О, Арсен… Я не заметила тебя. Кэти? – Арсен и я одновременно поворачиваемся к Эми. Она стоит с двумя чашками кофе из Старбакса. Выражение на её лице убеждает меня, что происходящее между мной и Арсеном, выглядит хуже, чем на самом деле. Я игнорирую Арсена, убираю его руки с подлокотников, и встаю.

Обойдя вокруг стола, я хватаю кофе и увожу Эми в её офис. Она бросает на меня взгляд, наполненный вопросами, но я его игнорирую. Я не хочу говорить об этом.

Это не то, что она думает.

Как только мы пересекаем порог моего офиса, я слышу, что Арсен издаёт раздражённый стон. Я разворачиваюсь и смотрю, как он поднимается, стряхивая пыль со своей одежды и расправляя свои брюки. Наши глаза встречаются, и мне кажется я вижу в его взгляде сострадание и симпатию, и это заставляет меня почувствовать себя дрянью. Я говорю Эми, что догоню её, так как забыла кое-что взять. На полпути Арсен преграждает мне путь.

Извини, ты не заслужил этого.

Мы не закончили, Ямочки. Я приглашаю тебя на обед, и там ты мне расскажешь, что с тобой происходит. Ты счастлива, улыбаешься и чертовски мило выглядишь, мы разговариваем о твоём ребёнке, и в следующее мгновение ты превращаешься в стерву. Мне это не нравится. Я думал, у нас соглашение: ты – говоришь, я – слушаю , и никакого вранья. И я не приму отказа.

Его глаза…

То, как они сейчас смотрят на меня, толкает рассказать ему обо всех моих страхах. Эти глаза заставляют меня поверить, что он может быть другом, который меня выслушает и не скажет, что всё будет прекрасно. Что он поймёт, как это – ощущать всепоглощающий страх, который уничтожает тебя, и то, чем я не могу поделиться с Беном. Я чувствую, как моё сердце ускоряется, и киваю.

Я рискну рассказать всё Арсену.

Это ребёнок… Я напугана. Приближается дата, и-и если что-то случится снова? шепчу я.

Твою мать. Нам нужно поговорить об этом. Так ты пойдёшь со мной на обед?

Я не могу. Я обедаю с Беном. Но мы могли бы поговорить после работы.

Скажи ему, что занята. Скажи, что у тебя назначена встреча.

Не думаю…

Ямочки, это всего лишь обед. Он не умрёт от того, если поест сам.

Нет, нет, нет. Это не то. Я чувствую себя неловко, когда лгу ему.

Да, я никогда ему не лгала.

Тогда забудь об этом.

Когда я наблюдаю, как Арсен уходит, то осознаю, что хочу поговорить с ним. Мне нужно поговорить с ним. Он единственный человек, с которым я могу это обсудить.

Подожди!

Арсен разворачивается.

Да, Ямочки?

Я позвоню Бену…

Итак, у нас свидание?

Не свидание. Обед.

Потрясающе, чёрт возьми. Я свожу тебя в самое лучшее место.

Не нужно, пожалуйста. Я-я просто хочу поговорить…

Не беспокойся, красавица. Я могу поесть за нас двоих. Обаятельная улыбка появляется на его лице, заставляя его выглядеть совсем юным.

Да, пожалуйста. А теперь иди работать. Или я скажу твоему отцу, что ты флиртуешь с практикантками и старыми замужними дамами, вроде меня.

Им это нравится. И тебе тоже. Кроме того, ты любишь наблюдать за этим. Улыбаясь так, ты прибавишь себе больше морщин.

Говнюк.

Только для тебя, Ямочки.

Войдя в офис Эми, я вижу, что она просматривает документацию. Направляясь к её столу, я понимаю, что всё ещё улыбаюсь. Эми поднимает глаза и наблюдает, как я сажусь.

Я улыбаюсь ей.

Доброе утро, дорогая. И спасибо за кофе.

После паузы, Эми решает наброситься на меня.

Кэти, что происходит между тобой и Арсеном? Надеюсь, я не помешала чему-то, что ты могла бы сделать с этим мальчиком? Понимаешь, так как я не замужем, а ты… она позволяет последним словам повиснуть в воздухе.

Как будто я не знаю.

Как будто я изменила бы Бену.

Эми, ты действительно думаешь, что я сделала бы что-нибудь подобное? Изменила бы мужу, которого я люблю? Арсен и я всего лишь друзья. И в добавление ко всему, он моложе меня. Кроме того, ты забываешь, что он встречается с актрисой из телешоу. Мелисса как-её-там.

Я знаю. Во всяком случае, надеюсь, что ты не поступила бы так. Бен обожает тебя. Просто… То, как Арсен смотрел на тебя, заставило меня почувствовать себя очень неловко. Он смотрел на тебя, будто… Ну, я не уверена, но позволь сказать тебе. Это не было по-дружески. И он не так уж и молод, ему двадцать пять...

Двадцать четыре, перерываю я.

Да ради Бога. Он мог бы быть восемнадцатилетним и всё же очень опасным. Он сексуальний и привлекательный. Превосходное сочетание, которое ищешь, когда одинока. Кэти, я не хочу никого ни в чём обвинять. Просто будь осторожна с ним. Я уже проходила через это. Всё начинается, как славный способ скоротать время: подшучивание, невинный флирт… в затем всё происходит.

Я собираюсь возразить, но Эми останавливает меня.

Нет, Кэти. Это не моё дело, поэтому не оправдывайся. Я твоя подруга и поэтому предупреждаю тебя… На всякий случай.

Я хочу пренебречь её словами и бросить их назад ей в лицо, но понимаю, что она не совсем голословна. Вспоминая инцидент в ресторане, я не могу отрицать, что она в какой-то мере права. Но это в прошлом. Арсен больше ничего не предпринимал по отношению ко мне. Он лишь флиртует и шутит с каждой женщиной в офисе.

Она неправа.

Я знаю, что не должна тебе ничего объяснять, но ты плохо о нём думаешь. Он хороший парень. То, что ты видела утром, было всего лишь дружеским участием. Арсен пытался утешить меня, заставить поговорить с ним. Я сплетаю свои пальцы. Он спросил о ребёнке, и что-то сказал или я сказала, что заставило меня осознать, как близка я к окончанию первого триместра. И-и выкидыши всегда случаются примерно в этот период. Это вызвало у меня мрачное настроение. Он просто пытался выяснить, что со мной.

Когда я произношу это, то понимаю, что это правда. Ничего больше, чем обеспокоенный друг, успокаивающий друга.

Ох, Кэти! Прости. Я не подумала. Я просто увидела, как Арсен практически держит тебя и так смотрит на тебя, что сделала поспешные выводы. Она встаёт, и направляется ко мне и обнимает меня.

Всё в порядке, глупышка. Я знала, что ты не сможешь держать язык за зубами. Это было делом времени. И я бы не оправдывалась перед тобой, если бы хотела что-то скрыть. Кроме того, Арсен не заслуживает подозрений. Он хороший парень.

Эми отпускает меня и садится рядом.

Я знаю, что он хороший. Он действительно милый, но я не доверяю ему. Иногда, когда он думает, что никто его не видит, я замечаю, как он смотрит на тебя.

Что ты имеешь в виду? Он смотрит на меня так же, как и на тебя.

Эми замолкает, но затем произносит:

Знаешь что, забудь, что я говорила… Я, должно быть, выдумываю.

Тем не менее?

Это пустяки. Хватит о нём. Я уверена, это всё моё воображение. Расскажи, как ты себя чувствуешь? Клянусь, Бен на седьмом небе от счастья!

Я накрываю рукой живот, нежно поглаживая маленький Божий дар внутри меня.

У нас всё замечательно. Бен, как и всегда – скала, на которую я могу опереться, когда возникают трудности. Я имею в виду, что до сих пор эта беременность была чрезвычайно лёгкой, но бывают моменты, когда удушающий страх, что я потеряю ребёнка, парализует меня. И в большинстве случаев он появляется из ниоткуда. Эми, иногда у меня начинается паника и я плачу. Я не могу не плакать. Я так боюсь, но Бен всегда рядом, чтобы вытереть мои слёзы, обнять меня и сказать, что всё будет в порядке. Я не могла и мечтать о более совершенном муже. Не знаю, что бы я делала без него. Я люблю его очень сильно, моя грудь сжимается при мысли о его поддержке. Как может кто-то быть достойным такого мужчины, как мой муж? Не думаю, что когда-либо буду достойной.

Я рада, что у тебя есть Бен, детка. И рада, что ты находишься в самом лучшем положении в браке. Эми на мгновение замолкает. Кэти, я не хочу думать о плохом, и я знаю, что доктор Пажари говорила тебе, но ты... Ты думала, что произойдёт, если... случится ещё один выкидыш?

Дя, я задумывалась. Это уничтожит меня.

Сокрушит.

Да. Мы справимся. Доктор Пажари сказала нам ещё не думать об именах ребёнку, поэтому в некотором смысле я вроде как готова, если это случится снова, лгу я.

Я не выдержу, если это произойдёт в четвёртый раз.

Не выдержу.

Это будет концом.

* * *

Пока я жду, когда Арсен закончит работу, быстренько звоню Бену. Честно говоря, я ждала до последней минуты, так как не была уверена, пойду ли. Я понимаю, это всего лишь обед, но лгать Бену о Арсене мне неловко. Словно я скрываю что-то, но на самом деле, нет.

Бен отвечает после первого же гудка:

Детка.

Бен, милый, я должна отменить наш сегодняшний обед. Эми сказала, что Бруно хочет встретиться с нами обеими.

Прекрасно. Я собирался позвонить тебе и сказать, что у меня не получается вырваться. Микки нужно, чтобы мы просмотрели несколько дел. В следующий раз, дорогая?

Ох, да. Отлично. Я больше не чувствую себя виноватой, это действительно так. А то я думала, что тебе придётся есть в одиночестве.

Я планировал получить свою жену на обед, но…

Бен!

Он хихикает:

Всё в порядке, детка. Кэрри принесёт нам обед.

Это та новая практикантка, о которой ты постоянно говоришь?

Мне любопытно, потому что около двух недель назад, когда я пришла к Бену в офис, я увидела, как он разговаривает с красивой девушкой с тёмно-рыжими волосами и она смотрела на него с восхищением. Мне показалось, что она сходит по нему с ума.

Да. Закончила юридический Колумбийского университета. Она мне нравится. Приятная и схватывает всё на лету. Ладно, как на счёт того, чтобы я пригласил тебя на ужин в «Тай палас», чтобы загладить вину перед тобой?

Конечно.

Ох, пока не забыл. Я разговаривал с Джулианом.

Чудесно! Как он? Лос-Анджелес испортил его?

Он сказал, что кое-кого встретил и…

Ты готова? спрашивает Арсен.

Я поднимаю глаза и вижу, что он стоит передо мной без пиджака и с закатанными рукавами. Его светлые волосы в беспорядке торчат в разные стороны. Кажется, он дёргал их.

Кто это? спрашивает Бен.

Ох, это Арсен, сын Бруно. Он здесь, чтобы сказать мне, что встреча скоро начинается. М-мне нужно идти, ложь слетает с моего языка.

Мне тоже пора. Увидимся позже.

Подожди! останавливаю я Бена и вижу, как Арсен берёт рамку с моей свадебной фотографией и с загадочным видом рассматривает её.

Да? спрашивает Бен.

Я хочу сказать ему, что никакой встречи нет, но не говорю.

Я люблю тебя.

Я тоже люблю тебя, детка. Всегда.

Мы заканчиваем разговор, и я наблюдаю, как Арсен проводит по фотографии большим пальцем.

Пожалуйста, скажи, что это не твой муж. Ты слишком красива для него, он ставит рамку обратно.

Принимая его комментарий как шутку, я спрашиваю:

Итак, куда ты меня поведёшь?

Это сюрприз. Ещё я сказал Эми, что во второй половине дня нам нужен отгул.

Что? Нет! У меня много работы.

Всё в порядке. Я сказал ей, что у тебя назначен приём у доктора, и я собираюсь тебя туда отвезти.

Арсен! Так много лжи!

Остынь. Будет весело. Это всего лишь половина дня. Это никого не убьёт.

Что я скажу Бену?

Ему не обязательно знать. И какого чёрта? Я просто приглашаю тебя пообедать. Потом поедешь домой. Никто не пострадает.

Да, полагаю, ты прав.

И действительно, что в этом плохого?

Глава 13

Твоя квартира выглядит нежилой, Арсен. Ты здесь что-нибудь делаешь, кроме того, что спишь? я присаживаюсь на чёрный кожаный диван.

Сначала, когда я выяснила, что он ведёт меня к себе, мне было неловко. Но при ближайшем рассмотрении, я подумала, что времяпровождение с ним наедине в его квартире ничем не отличается от времяпровождения в офисе, пока мы работали над планами. И он вовсе не случайный незнакомец. Он – Арсен. Мой друг. И мне нужно поговорить с ним до того, как страх сведёт меня с ума.

Нет, в этом нет смысла.

Он запретил мне идти за ним на кухню и наблюдать, как он готовит, поэтому я жду его в гостиной. Он хочет, чтобы это было сюрпризом.

Эй, ты всё ещё встречаешься с Мелиссой Стюарт?

Он смеётся.

И да, и нет. Мы трахаемся, но я не уверен в её отношении. Мне кажется, она мне изменяет.

Арсен, ты тоже ей изменяешь. Я видела, как вчера возле офиса тебя встречала красивая брюнетка.

И это правда. С тех пор, как Арсен начал работать в лобби, там прошло больше девушек, чем когда-либо.

Мелисса бывает равнодушной. Она знает, что она потрясающая и, он открывает дверцу духового шкафа и ставит блюдо-сюрприз, положа руку на сердце, она могла бы найти кого-то лучше меня.

Я так не думаю. Ты бы был замечательной партией, если бы решил остановиться на ком-то.

Секунду помолчав, Арсен хватает бутылку воды и пиво и направляется ко мне.

Давным-давно я испытывал серьёзные чувства. Но ничего не получилось.

Правда?

Да. Её звали Джессика. Я думал, что она – любовь всей моей жизни.

Что произошло?

Настоящая жизнь произошла, Арсен пожимает плечами.

Что ты имеешь в виду? спрашиваю я, играя с прохладной пластмассовой бутылкой.

Она умерла, грусть появляется в его глазах и на мгновение он выглядит потерянным. Не думаю, что когда-либо видела его таким.

Мне очень жаль…

Всё нормально. Давай не будем говорить об этом, ладно?

Ладно.

Итак, расскажи, что это было в офисе? Ты смеялась и разговаривала о малыше, и вдруг превратилась в ледышку. Не мои Ямочки.

Я хочу сказать, что я не его Ямочки, но пропускаю это.

Просто… первый триместр почти закончился, и именно в этот период случаются плохие вещи, я отпиваю немного воды. Иногда меня накрывает тревожное состояние и паника. Вот, что ты сегодня видел.

Боже, Арсен ставит пиво на столик и садится рядом со мной. Послушай, Ямочки… Я проходил через ад и возвращался обратно. Я знаю, как это потерять то, что ты любишь больше всего. Но жизнь продолжается, и ты не должна терять надежду, понимаешь? Без надежды жизнь может превратиться в сплошной кошмар. Поэтому верь, что с этой беременностью всё получится. А если всё-таки нет, ну, может этому и не суждено произойти.

Что ты пытаешься сказать? Что мне не предназначено стать матерью? спрашиваю я с болью.

Чёрт, нет. Ты заслуживаешь этого счастья, как и любая женщина. Но я пытаюсь сказать, что жизнь обычно всё расставляет по своим местам. Просто верь.

Вздыхая, я кладу голову на его плечо. Внезапно я чувствую себя такой уставшей.

Намного легче говорить, чем делать, Арсен. Просто так трудно. И… Я не…

Да? Арсен побуждает меня говорить дальше.

Не уверена, что мой брак выдержит, если что-то пойдёт не так. У нас были тяжёлые времена. Я не могу поговорить об этом с Беном, потому что он отмахивается от всего этого... я ощущаю, как его рука обнимает мои плечи. Временами это так трудно.

Арсен наклоняется и кладёт свою голову поверх моей. Я хочу отодвинуться, но я слишком устала и мне нравится его теплое отношение. Оно утешает.

Продолжай. Я слушаю.

Я вздыхаю:

Пусть это останется между нами. Не пойми меня привратно, но только я переживаю о ребёнке. Из-за беспокойства я постоянно чувствую себя подавленной, я провожу рукой по юбке. Мне снится, что я теряю ребёнка, и я просыпаюсь вся в слезах.

Бен не просыпается? произносит Арсен сердито.

Нет. То есть, он бы мог, но я обычно иду в ванную комнату и запираюсь там, пока не успокоюсь.

Чёрт, Кэтрин, это же полный бред. Тебе следует поговорить с Беном. Ты не должна страдать молча. Это не полезно ни для ребёнка, ни для тебя.

Нет, всё в порядке. И я бы не хотела беспокоить Бена. Я прежде пыталась поговорить с ним, но он думает, что я слишком негативно настроена. Поэтому я стараюсь обходить эту тему.

Глупо.

Эй, не злись. У меня действительно всё в норме. Кроме того, это моя вина, что Бен не понимает, что со мной. Я ему ничего не рассказываю. Я научилась скрывать это.

Мне плевать. Я всего лишь твой коллега, твой друг, но я понял, что что-то произошло. Он – твой муж. Он должен тебе чем-то помочь.

Нет. Пожалуйста, прекрати. Бен идеален. Он – самый лучший муж, о котором только можно мечтать.

Арсен смеётся с горечью:

Если он такой чертовски идеальный, то как получилось, что ты разговариваешь со мной, а не с ним?

Мне не нравится, к чему он ведёт. Арсену не следует обвинять Бена в моих проблемах. Они мои. Бен не виноват во всей этой неразберихе.

Я-я думаю, что мне лучше уйти.

Я начинаю отодвигаться, но Арсен хватает меня за локоть.

Эй… Извини. Не уходи. Я не хотел тебя расстраивать. Извини, если я увлёкся.

Мы пристально смотрим друг на друга.

Останься, он берёт меня за руку, сплетая наши пальцы. Обещаю, я больше ничего не скажу о твоём идеальном муже.

Я всё ещё сомневаюсь, когда Арсен поднимает мою руку и целует её.

Пожалуйста, я буду паинькой. Больше никаких нападок на Бена, ухмылка появляется на его губах.

Хорошо. Но, пожалуйста, не говори о Бене так. Он не виноват.

Слово бойскаута. Я здесь ради тебя, Ямочки, и он нежно поглаживает мою щеку.

Я не могу не рассмеяться:

Ты уверен? Мы почти поссорились, а это наш первый задушевный разговор.

Нет. Мне нравятся темпераментные женщины. И когда ты злишься, твои глаза не похожи ни на что из виденого мной. Они такие красивые.

Спасибо, и мы улыбаемся друг другу. Я ощущаю жар, распространяющийся по моему лицу.

Мне чертовски нравится то, что я заставляю тебя краснеть, он снова нежно прикасается к моей щеке. Бену очень повезло.

Я…

Таймер кухонной плиты запищал, оповещая о том, что обед готов и нарушая напряжённость момента, который мы разделяем. Не могу сказать, что я не рада.

Не убирая руки от моего лица, Арсен качает головой и печально улыбается:

Полагаю, пора есть. Готова восхититься моими кулинарными талантами?

Я умираю с голоду. И сейчас даже слово «картон» звучит аппетитно, улыбаюсь я.

Арсен ухмыляется в ответ:

Нет, я могу приготовить кое-что лучше картона.

И Арсен снова возвращается к обыкновенному себе и идет на кухню.

Надеюсь, у тебя нет аллергии на «нутеллу»?

Нет. У меня ни на что нет аллергии, я направляюсь к стойке, служащей столом, и сажусь на высокий стул.

Арсен ставит передо мной тонкую пиццу, покрытую «нутеллой» и ломтиками банана. Она пахнет очень вкусно.

Моё фирменное блюдо.

Боже, Арсен, так вкусно пахнет!

Когда я съедаю три ломтика, то замечаю, что Арсен не притронулся к своей части пиццы.

В чём дело? Ты чего не ешь?

Он смотрит на меня таким странным взглядом, что волоски на моей спине встают дыбом.

Просто наблюдаю, как ты ешь.

Хм, извини. Я умираю с голоду, а пицца такая вкусная.

Арсен игриво улыбается:

Я уверен, что не такая вкусная, как ты.

Он отодвигает свою тарелку и, наклонившись, прикасается к моей щеке.

Может, следует тебя попробовать?

Внезапно, атмосфера между нами уже не выглядит дружеской. Игривое подшучивание, его прикосновение… Мы словно зацепились за очень тонкую грань того, что разрешено и невинно, а что нет.

С сосущим чувством тревоги, я отодвигаюсь от него и встаю:

Всё было прекрасно, но мне нужно идти, я направляюсь в гостиную, где лежат мои вещи. Спасибо, что пригласил и выслушал. Ты даже не представляешь, как хорошо теперь я себя чувствую.

Ямочки… он кладёт руки на мои плечи и разворачивает меня к себе лицом. Я просто дразнился. Не бойся.

Хм… Я-я не боюсь.

Я лгу, потому что то, что произошло на кухне, напугало меня.

Отлично. Итак, полагаю, мы увидимся завтра на работе.

Попрощавшись с Арсеном, я вынимаю свой мобильный телефон и замечаю, что уже почти шесть вечера. Невероятно, но я пробыла в его квартире почти пять часов и ни разу не посмотрела на время. Бен не звонил, значит, он, скорее всего, ещё на работе.

Когда я еду в метро домой, то решаю не рассказывать Бену о своём дне, если он не спросит. Я не хочу снова лгать. Но почему-то, впервые с тех пор, как я встретила Арсена, я чувствую, что я сделала что-то не так.

Но что?

Мы ведь только друзья?

Глава 14

Мы с Арсеном планировали посидеть в баре, хотя я не буду пить, но до этого мне нужно было связаться с Бет, личным помощником мистера Рэдклиффа в Англии.

Я могу подождать. Мне нужно сделать несколько звонков. Мелисса оставила сообщение на автоответчике, и теперь на следующих выходных я должен лететь к ней в Париж. Будет премьера её фильма, и она хочет, чтобы я был там и словно ребёнок держал её чёртову руку, в то время как она будет игнорировать меня ради фотографий, Арсен откидывается на диван. Его белая рубашка частично расстёгнута, открывая взгляду мускулистую грудь и контур его татуировки.

Невероятно! Не верю, что ты не знал. О её фильме писали во всех журналах и блогах. Ты ведь понимаешь, что это важное событие? Многие убили бы за то, чтобы попасть туда.

Но мы расстались. Не знаю, о чём я думал, когда связывался с актрисой. Они полны лжи. Секс потрясающий, и она до умопомрачения сексуальна, но я могу получить это и в другом месте. Сейчас, может быть, модель…

Прекрати! Хватит, Арсен, смеюсь я. Слишком много информации. Только на прошлой неделе ты говорил, что попытаешься остепениться.

Я и пытался. Не так ли?

Ага.

Это больше не работает.

Я хватаю карандаш и верчу его в своих пальцах.

Хорошо. Но, пожалуйста, всё, что ты собираешься сказать Мелиссе, не говори здесь. Мне действительно нужно связаться с Бет. Так что, может, пойдёшь в бар без меня? Ты сможешь поговорить с Мелиссой по пути туда.

Тяжело вздыхая, Арсен поднимается с дивана.

Хорошо. Но я бы предпочёл наблюдать за тем, как ты звонишь, чем связываться с примадонной. И это много о чём говорит.

Иди!

Он неохотно подчиняется.

Дурачок.

После неловкого инцидента в его квартире два дня назад, я переживала, что между нами всё изменится, но я рада, что это не так. На следующий день Арсен появился, будто ничего не было, и продолжил вести себя как обычно. Здорово иметь друга, которому ты можешь рассказывать свои секреты, и не чувствовать себя виноватой. Помимо Эми, лишь он знает, какой страх я испытываю.

***

Я направляюсь к выходу из офиса и останавливаюясь у стойки консьержа, чтобы пожелать спокойной ночи Карлосу и Фрэнку – дежурившим охранникам.

Добрый вечер, господа.

Добрый вечер, миссис Стэнвуд, говорит Карлос с сильным испанским акцентом.

Вы как всегда, прекрасны, миссис. Как поживает мистер Стэнвуд? Собираетесь встретиться с ним за ужином? интересуется Фрэнк. Иногда Бен болтает с ним, когда заходит за мной. Я полагаю, их объединяет любовь к бейсбольной команде «Нью-Йорк Метс» или чему-то подобному.

Я улыбаюсь, когда вижу ожидающий взгляд Фрэнка.

Не сегодня. Я собираюсь в бар с сыном мистера Рэдклиффа и надеюсь, что Бен присоединится к нам.

Попрощавшись, я выхожу на улицу, и тотчас же меня обдаёт горячим и влажным воздухом. Воздухом, который заставляет покрываться потом, даже если ты не шевелишься. Типичный летний вечер в Манхэттене. Я решаю взять такси вместо того, чтобы идти пешком, называю название и адрес бара, и, наконец-то, могу позвонить Бену.

После первого гудка, я слышу его низкий голос:

Привет, милая. Я собирался звонить тебе.

Привет, дорогой. Извини, что звоню так поздно, но я только вышла из офиса. Я направляюсь в бар, чтобы встретиться с Арсеном. Ты сегодня допоздна? Я бы хотела, чтобы ты присоединился к нам и я, наконец-то, вас познакомила. Мы бы выпили, а затем направились ужинать в «Тай палас»?

Бен смеётся:

Детка, что-нибудь ещё?

Я улыбаюсь в трубку:

Я снова это делаю, да? Извини. Не могу отключить Командующую Кэти сразу после работы.

Не извиняйся. Я дразню тебя, любимая. Я обожаю Командующую Кэти. У меня с ней прекрасные отношения. Я вспоминал это утром, когда мы были в душе, и она рассказывала мне, какие напор и скорость работы ей больше всего нравятся в душевом распылителе.

Боже. Как я могу забыть? Я всё ещё вижу, как мокрый Бен стоит на коленях, моя нога на его плече, он прижимает мою задницу к себе и…

Я приеду около восьми. У меня ещё одна встреча, а затем я встречусь с твоим протеже.

Он не мой протеже. И мне не терпится увидеть тебя.

Да. Я тоже скучаю по тебе. Как ты себя чувствуешь?

Прекрасно, милый. Сегодня был хороший день.

Отлично. Есть планы для нас двоих.

Неужели? Могу я спросить о них, мистер Стэнвуд? Они мне понравятся?

Ты действительно хочешь знать?

Да, до смерти. Может, это не интересно.

Я дразню его, и ему нравится это. Это нас обоих возбуждает.

Я хочу уложить тебя на кровать лицом вниз, сорвать с тебя трусики и трахать своими пальцами до тех пор, пока ты не будешь умолять оттрахать тебя моим членом. Затем я буду целовать тебя. Сначала затылок, потом плечи, позвоночник. Я буду слизывать пот с твоей кожи, пока мой язык не почувствует вкус того, что является моим. Только моим.

Ох. И в-всё? заикаюсь я. Желание собирается между моих ног, соски твердеют.

Довольный Бен смеётся:

Да. Это всё. Ладно, милая. Пришла Кэрри, чтобы напомнить, что пора на встречу. Скинь мне адрес и название бара. Жди меня около восьми, его голос теперь деловой.

Х-хорошо, я, конечно же, не могу ясно мыслить.

Детка?

Да?

Сегодня ночью, рычит он.

* * *

Всё ещё думая о Бене, я стою в очереди в уборную. Мне нужно туда, прежде, чем направлюсь в зал бара, где встречусь с Арсеном. Вытаскивая мобильный, я проверяю сообщения, чтобы скоротать время.

Их два. Одно от Бена, в котором он рассказывает мне о порочных вещах, которые хотел бы проделать сегодня ночью, а второе от Арсена, интересующегося, где я. Улыбаясь, решаю не отвечать ни на одно из них и прячу телефон. Прислонясь к стене, слушаю разговор двух девушек, стоящих передо мной.

Не могу поверить, что он послал Брук! Она же в разы горячее Мелиссы Стюарт!

Ещё бы! Брук – никто! А Мелисса чокнутая актриса, хотя чертовски красивая. Но, Боже! Ты видела, насколько он классный? Фотографии представляют его не в лучшем свете!

Мелисса может быть актрисой или кем-то ещё, но никто никогда не говорил «нет» Брук. Она в ярости! Она сказала, что собирается позвонить в редакцию журнала «Сталкер» и сообщить о местонахождении Арсена, заявляя, что Мелисса с ним.

Да ну! Это не правильно! Надо остановить её! О чём она думает? Я читала статью в «Вог» о нём и его семье. Корреспондент обратил внимание на то, что Арсен никогда не встречается с обычными девушками, что почти каждая его подружка была на обложке журнала. Мне вот интересно, он действительно ждёт Мелиссу или мы увидим кого-то нового?

Не уверена. Брук сказала, что Арсен ждёт друга. Господи! Думаешь, это один из его друзей из трастового фонда? Они все такие горячие! Если я не могу заполучить Арсена, то вполне могу переспать с одним из них!

Замолчи, Элли. Ты никогда не переспишь с Арсеном. И никто из нас. Хотя, безусловно, хотела бы. Я слышала, что у него огрооомный. Но я бы не встречалась с ним, он – кретин.

Потрясённая, я отступаю. Я не могу стоять и слушать, что для них Арсен всего лишь игрушка для траханья. Он намного больше, чем это.

За месяцы общения я увидела милую, забавную и порочную его стороны, о которых, уверена, мало кто знает. Он всегда приносит мне кексы, потому что знает, как я их люблю, он одинаково флиртует с любыми девушками, и самое важное, он старается доказать, что его отец ошибается.

Я злая. Моё тело дрожит. На половине дороги, я вижу как Арсен садится на кожаный диван. Он выглядит небрежным и расслабленным, но то, как его взгляд блуждает по комнате, не устанавливая зрительного контакта с группой хищниц, пялящихся на него, и то, как сжимается его челюсть, подсказывают мне, что ему неловко. Я наблюдаю, как ещё одна сногсшибательная девушка направляется к нему и получает категоричный отказ. Вот оно. Это последняя капля. Злая на всех девушек в баре за то, что они заставляют Арсена чувствовать себя загнанным, я направляюсь к тем дурочкам возле уборной.

Я готова сражаться с глупостью и большими сиськами.

Я стучу по плечу рыжую, и та смотрит на меня пустым взглядом.

Да?

Ох, я собираюсь стереть красоту с лица этой шлюхи.

Пытаясь контролировать гнев, я делаю глубокий вдох.

Я не могла не услышать ваш разговор об Арсене Рэдклиффе. Я собиралась не вмешиваться, так как вы довольно молоды и незрелы, но не могу. Арсен живой человек, с настоящими чувствами. Только то, что журналисты, ведущие светские хроники, пишут о нём, не даёт вам права надоедать ему лично. Это ненормально. И, если ваша подруга Брук позвонит в журнал, то я позвоню в полицию и скажу, что вы предлагали себя за деньги.

Глаза девушек округляются, как блюдца. Мне это нравится.

И, кстати. Он здесь со мной. А теперь, заткнитесь, девочки.

Когда последние слова слетают с моих губ, от возбуждения в мою голову приходит сумасшедшая мысль. Я знаю, что заставлю их заткнуться раз и навсегда.

Разворачиваясь, я направляюсь к Арсену. Если моё тело прежде дрожало от злости, то теперь оно дрожит от возбуждения. Я не уверена, что смогу довести план до конца. Когда Арсен видит меня, улыбка растягивается на его губах. Как этот парень умудряется выглядеть чертовски сексуальным и милым одновременно?

Да. Он больше, чем плейбой. Он мой друг.

Я ускоряю темп, пытаясь добраться до него прежде, чем совесть остановит меня. Я чувствую взгляды девушек на своей спине.

Когда я встаю перед ним, он пробегает рукой по своим светлым волосам, и пряди падают на его лоб.

Привет, Ямочки. Я думал, ты бросила меня, говорит он, вставая, чтобы поцеловать меня в щеку. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы Бен никогда не узнал об этом, потому что он убьёт меня.

Я делаю это ради друга.

Мой разум принял решение. Быстро, прежде чем Арсен понял, что я собираюсь сделать, поворачиваю лицо так, что его поцелуй приземляется на мои губы.

Мягкие губы к мягким губам.

Жар.

Неистовое сердцебиение.

Это кажется таким естественным.

Глаза Арсена удивленно расширяются. Не думаю, что легкого поцелуя в губы достаточно, чтобы заткнуть тех девушек. И поскольку, я чувствую, что Арсен собирается оттолкнуть меня, то кладу руку ему на затылок и прижимаю его ближе к себе. С губами, приклеенными друг к другу, я пытаюсь пробормотать:

Наклони голову. Ради Бога, сделай вид, что получаешь удовольствие!

Держа руки на его плечах и стоя на носочках, я маневрирую телом Арсена, чтобы рассмотреть, смотрят ли на нас те девушки. Смотрят. С отвисшими челюстями.

Вот вам, сучки!

Когда они уходят, я отталкиваю Арсена. Вероятно, сильнее, чем следовало. Он, тяжело дышит и выглядит раздражённым. Словно хочет получить мою голову на блюдечке.

Он подносит запястье к своим губам, будто хочет вытереть их, но меня это не волнует. Я всё ещё не могу поверить, что только что целовала его.

Что это, чёрт возьми, было? Тебе лучше объяснить причину, потому что…

Я сердита на него, и бью его в плечо. Я пыталась ему помочь, и сама же страдаю.

Ты – придурок! Я поцеловала тебя, потому что хотела поставить на место твоих поклонниц.

Что? Поклонницы? О чём, чёрт побери, ты говоришь? он хмурит брови и скрещивает руки на груди, что подчёркивает его мышцы.

Расстроенная, я топаю ногой.

Ты вообще слушаешь? Я поцеловала тебя, потому что кое-кто говорил о тебе чушь. О том, что они хотят переспать с тобой, и о том, насколько ты хорош в этом.

Медленно появляющаяся ухмылка приходит на смену его гневу.

Но зачем меня целовать?

Потому что я хотела поставить их на место!

Я вижу, как Арсен неуверенно подносит руку к моему лицу. Когда он понимает, что я не против его прикосновения, то он так же пристально смотрит на меня. Я неподвижна. Думаю, он собирается прикоснуться к моей щеке, но вместо этого он убирает прядь моих белокурых волос, которая прилипла к губе, и заправляет её за ухо. Его мизинец касается кожи на шее, заставляя пробегать дрожь по моему позвоночнику, тогда как его безупречно голубые глаза сжигают меня дотла.

Мне чертовски нравится, как ты доказываешь свою точку зрения.

Ухмылка превращается в захватывающую дух улыбку.

Улыбка Арсена.

Улыбка, которая избавляет меня от оцепенения рядом с ним.

Я чувствую, что мне нужно установить между нами некоторое пространство, поэтому сажусь на диван. Арсен следует моему примеру и садится рядом. Слишком близко. Его бедро прикасается к моему, и я могу ощущать тепло, исходящее от его тела. Одна его рука ложится на спинку дивана позади меня, поэтому я чувствую его повсюду. Он – везде.

Это комфортно.

Это природно.

Но разве так должно быть?

Не уверена.

В тот момент, я подумала, что поцелуй послужит им уроком. Не знаю, почему, поворачиваюсь лицом к нему и лукаво улыбаюсь. Наверное, я просто хотела закрыть им рты. Хотя мне не следовало этого делать. Если бы Бен поцеловал кого-то ещё, я бы убила его. Но я не назвала бы это поцелуем. То, как ты отреагировал, больше было похоже на поцелуй с мёртвой рыбой.

Да ты шутишь? Моя самая замужняя подруга поцеловала меня в губы… твою мать. Дай мне ещё один шанс, и я докажу, что я не мёртвая рыба, Ямочки.

Серьёзно? Ну, уж нет, я качаю головой. Ты отклоняешься от темы. Тебе нужно быть более собранным, мальчик.

Подожди, что? О чём ты? И, Ямочки, мальчики не трахаются так, как это делаю я.

Хватит пререкаться. Я говорю о том, что мне нужно было оправдать твоё поведение перед теми дурочками, и когда я сделала это, то осознала, что виноват только ты! Если тебе не нравится такая слава, тогда прекрати выставлять напоказ своё грязное бельё.

Посылая шаловливую улыбку, он убирает руку с дивана и садится прямо.

И прекрати улыбаться, как идиот. Я пытаюсь быть серьёзной. Я знаю твою игру. И могу сказать, что тебя раздражает, когда люди хотят знать только фальшивого тебя – плейбоя, бабника, богатенького мальчика, – вместо того, чтобы попытаться узнать настоящего тебя. Так что прекращай вести себя, как кретин, и становись взрослым. Докажи, что все они ошибаются, что ты не неудачник, живущий за счёт отца. Покажи им настоящего Арсена. Того, которого знаю я. Того, кто разбирается в делах компании лучше, чем его отец. Того, кто тратит время, чтобы принести беременной кексы, потому что она их любит. Того, кто никогда не игнорирует обычных девушек. Может тогда перестанут публиковать всю ту чушь, и мне не придётся оправдывать тебя и целовать перед незнакомцами, чтобы поставить их на место!

Улыбка исчезает с его лица. Арсен ещё теснее пододвигается ко мне и берёт меня за руку. Жест не сексуальный, но интимный. Жар его ладони ощущается на моей коже.

Твою мать, Кэтрин. Почему? Ты сделала это ради меня?

Конечно. Ты мой друг.

Молча, он смотрит на меня глазами, которые блестят так ярко, что, кажется, в них плещется возбуждение.

Он всегда так смотрит?

Через некоторое время, он бормочет:

Как я говорил, Бен – счастливчик.

Я игнорирую его комментарий.

Арсен, я понимаю, что это беспокоит тебя. Так почему ты ничего не изменишь?

Не отпуская моей руки, он беззаботно пожимает плечом.

Я…

Привет. Извините, что опоздал.

Поднимая голову, я вижу Бена, стоящего перед нами во всём своём высоком и смуглом великолепии. Когда я собираюсь поприветствовать его, то замечаю суровое выражение на его лице. Его глаза пожирают меня, а губы не улыбаются в ответ, как обычно. Вместо этого он изучает мои коленки. Странно. Опуская взгляд, я понимаю, что привлекает его внимание.

Рука Арсена на моей руке.

И то, что минуту назад казалось безобидным дружеским жестом, теперь кажется безнравственным.

Неправильным.

Неприемлимым.

Я пытаюсь придумать безобидный повод убрать руку Арсена, не задевая его чувств и не чувствуя вины перед Беном одновременно.

Дорогой! Ты здесь, говорю я, и встаю, чтобы поприветствовать его. Я становлюсь на носочки и обнимаю его. В следующее мгновение его накачанные руки притягивают моё маленькое тело, крепко обнимают и отрывают меня от пола, затем следует собственнический поцелуй. Всё ещё вися в воздухе, я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с его глазами. Он не смотрит на меня. Он смотрит за мою спину. На Арсена.

Я это понимаю.

Я кладу руки на его лицо и разворачиваю его к себе. Когда его тёпло-карие глаза вдумчиво сверлят меня, я наконец-то улыбаюсь.

Привет.

Привет, он начинает успокаиваться и его глаза смягчаются.

Ты, в конце концов, пришёл. Я уже начала волноваться.

Лгунья.

Мой живот сжимается от чувства вины, когда я осознаю, что я забыла, что он должен был встретиться с нами здесь.

Наконец, когда он медленно опускает меня на пол, улыбка появляется на его красивом лице, заставляя морщинки собираться вокруг его глаз.

Извини. Встреча немного затянулась, но сейчас я здесь. Готов познакомиться… Бен позволяет последним словам повиснуть в воздухе.

Я освобождаюсь из объятий Бена и, хватая его за руку, веду к дивану, где сидит Арсен. Он наблюдает за нами, как ястреб, с безучастным выражением на лице. Шаловливая улыбка исчезла, огонёк в глазах погас.

Я прочищаю горло, потому что внезапно создаётся впечатление, будто бы я проглотила ватные шарики:

Бен, это Арсен Рэдклифф. Арсен, это мой муж, Бен Стэнвуд.

Двое мужчин пристально смотрят друг на друга, не говоря ни слова. Напряжение между ними настолько ощутимо, что я чувствую, как волосы на затылке становятся дыбом. Арсен даже не пошевельнулся, чтобы встать. Он продолжает нагло сидеть на диване, тогда как Бен нависает над ним. Я собираюсь уже оторвать задницу Арсена от дивана, так чтобы они смогли наконец-то пожать друг другу руки, когда Бен протягивает свою.

Приятно познакомиться, Арсен. Кэти положительно отзывалась о тебе. Ей, кажется, нравится проводить с тобой время.

Когда они пожимают руки, я замечаю, что костяшки пальцев на руках Арсена и Бена белеют.

Мужчины.

Фальшивая улыбка, которая заставляет Арсена выглядеть отталкивающе, портит его лицо, когда он отвечает:

Правда? он смотрит на меня, и на секунду его глаза теплеют, а затем вновь превращаются в ледышки. Мне нравится быть с Ямочки. На неё приятно смотреть.

Какого чёрта?

Откуда это взялось?

Бен резко прерывает рукопожатие. Поскольку с приветствием закончено, я собираюсь обойти стол, и сесть на диван, когда ощущаю, как рука Бена собственнически ложится на мой локоть и останавливает меня. Озадаченная, я поворачиваюсь к нему.

Он делает шаг ко мне и наклоняется, чтобы прошептать:

По рюмке и мы убираемся отсюда, поняла?

Мои глаза расширяются от резкого тона его голоса и его слов. Его челюсть сжата и я понимаю, что слова не подлежат обжалованию.

Что ж, по рюмке, так по рюмке.

Я киваю, освобождаясь из его хватки, и направляюсь к дивану. У Бена, кажется, другие планы на счёт рассаживания, потому что он выдвигает стул для меня прямо напротив Арсена, так чтобы между нами оказался стол.

Что, чёрт возьми, происходит?

Неулыбающийся Бен выглядит суровым, как скала, пока ждёт, когда я присяду. С другой стороны, Арсен, с настолько холодными глазами, что они похожи на кусочки льда, посылает нам недружелюбную улыбку. Ту, которая напоминает мне о вечере нашего знакомства. У меня внутри всё холодеет и всё, что я могу делать, это стоять и надеяться, что сегодняшний вечер не превратиться в большую и опасную неприятность.

Арсен вскидывает руку в приглашающем жесте, его голос сочится сарказмом:

Пожалуйста, присаживайтесь. Мне не терпится услышать, что ещё Ямочки обо мне говорила. Надеюсь, только хорошее, он наклоняется и смотрит мне в глаза, потому что нам вместе хорошо… очень хорошо вместе. Не так ли, Кэтрин?

Что Арсен пытается сделать? И что ещё более важно, на что он намекает?

Когда Бен присаживается, то дотягивается до моей руки, то подносит её к своим губам, целует и опускает на своё колено. Наши пальцы переплетены, я смотрю в его обжигающие глаза на миг дольше, прежде чем снова поворачиваюсь к Арсену. Что-то изменилось и у меня такое ощущение, что я не знаю такого Арсена.

Такой Арсен чужой для меня.

После того, как официант принял наш заказ, мы молча сидим в напряжении. Если бы не музыка, то, вероятно, можно было бы услышать, как пролетает муха. Моё внимание фокусируется на длинном пальце Арсена, постукивающем по поверхности стола.

Стук.

Стук.

Стук.

Через несколько секунд у меня сдают нервы. Тяжело вздыхая, я заправляю несколько прядей за ухо и пропускаю гладкие волосы между пальцами, это успокаивает меня.

Хм, знаешь, милый… глаза Арсена на секунду вспихивают, я завидую Арсену. Есть вероятность, что он попадёт на премьеру нового фильма Мелиссы Стюарт, как её спутник. Ты умираешь от зависти? и толкаю Бена в плечо. Я хочу притвориться, что упомянула Мелиссу, только потому, что это первая тема, которая всплыла у меня в голове, но это не так.

Я упомянула её, чтобы Бен понял, что Арсен с кем-то встречается.

Его мышцы расслабляются, Бен улыбается мне впервые с тех пор, как зашёл в бар.

Я никогда никому не завидую. У меня есть ты, и он сжимает мою руку. Вот это да, парень. Она потрясающе красива, и фильм, кажется, хороший. Кэти помешана на журналах о светской жизни, поэтому мусор, который они публикуют, склонен попадать и ко мне.

Арсен медленно прислоняется к спинке дивана и смотрит на нас, кажется, вечность. Это похоже на то, словно он запоминает, как Бен и я смотримся вместе.

Та ладно. Мы разошлись. Я не удивлюсь, если завтра её сфотографируют с новым доверчивым неудачником.

Когда я слышу это, мне становится радостно. Я счастлива. Понимание ошеломляет меня.

Ладно, я только что вспомнил, что у меня есть ещё дела. Извините, но мне нужно уйти, Арсен достаёт бумажник, чтобы расплатиться, но Бен останавливает его.

Не надо. Позволь мне оплатить счёт. Это наименьшее, что я могу сделать.

Ты, что, издеваешься? Я в состоянии заплатить…

Нет. Я бы хотел оплатить счёт. Ты и так много сделал для Кэти. Я заплачу.

Арсен смотрит на Бена с неприязнью. И я предполагаю, что он собирается отклонить предложение ещё раз, но наклоняет голову в бок и приковывает меня к месту своим взглядом. Медленно на его лице появляется улыбка.

А знаешь, давай. Было очень приятно с тобой познакомиться, Бен. Кэти, он пробегает рукой по своим волосам, увидимся.

Вставая, он хватает с дивана пиджак и уходит. Он не жмёт руку Бену, и даже не оборачивается, чтобы посмотреть на меня.

Это больно.

Не знаю почему, но его безразличие причиняет боль. Хотя так не должно быть, потому что он для меня ничего не значит. Но всё равно больно.

Я собираюсь извиниться перед Беном, сказать, что мне нужно в уборную, когда ощущаю лёгкое похлопывание по плечу. Разворачиваюсь и обнаруживаю Арсена. Собираюсь встать и спросить его, в чём дело, как он наклоняется и запечатлевает долгий поцелуй на моей щеке. Его тёплые губы заставляют мою кожу покалывать.

Извини, Ямочки, с сожалением шепчет он мне на ухо и уходит. Я поднимаю руку к своей щеке, чтобы потереть место его поцелуя. Не уверена, стираю ли я покалывающее ощущение или пытаюсь втереть поцелуй в свою кожу.

Он подходит к барной стойке, чтобы что-то сказать барменше, ослепительно красивой азиатке, которая улыбается и записывает что-то на его ладони. Когда она уходит обслуживать других клиентов, улыбающийся Арсен поворачивается к группе молодых девушек, восхищающихся им. Он вручает им что-то похожее на визитную карточку и целует каждую из них. Флирт не беспокоит меня, но когда он целует их в то самое место, куда поцеловал меня, это выглядит, словно он ударяет меня под дых.

Это выглядит как предательство.

Я наблюдаю за его удаляющейся фигурой. Внутри меня голос умоляет его обернуться ещё раз, позволить мне увидеть его в последний раз.

И затем всё происходит как в тумане.

Бен отпускает мою руку.

Арсен оборачивается.

Наши глаза на мгновение встречаются.

Я вижу в его глазах что-то, что резонирует глубоко внутри меня, но не могу это понять.

Не думаю, что готова понять.

И он уходит.

Я чувствую себя лишённой. Будто некая жизненно-важная часть меня ушла вместе с ним, оставляя неполной, неполноценной. Растерянная и испытывающая стеснение от собственных чувств, я вспоминаю, что Бен здесь со мной. Поворачиваясь лицом к своему мужу, о чьём существовании я совсем забыла, я ощущаю, как стыд окрашивает мою кожу в яростно красный цвет.

Я думаю, нам лучше уйти, говорит он невыразительно.

Глава 15

Домой мы едем в тишине.

Не держимся за руки, не смеемся, не задаем вопросов о том, как прошёл день… Может, всё уже сказано, или ничего не нужно говорить вообще. Когда мы добираемся домой, наша кошка единственное живое существо, которое нас приветствует.

Я снимаю жакет и присаживаюсь, чтобы погладить Мими:

Привет, моя хорошая. Ты скучала по мамочке и папочке?

Мурлыча, она позволяет взять себя на руки. Я целую её в макушку, стараясь выиграть время. Не знаю почему, но у меня такое ощущение, словно я виновата в особо тяжком преступлении.

Возможно, так и есть.

Нет, я не виновата.

Не виновата.

Хочешь выпить перед сном? в моём голосе звучит неуверенность. Я позволяю Мими спрыгнуть с рук и пойти на кухню в поисках еды.

Я наблюдаю, как Бен снимает свой тёмно-синий в тонкую полоску пиджак от «Брукс Бразерс», контур мышц на его спине чётко прорисовуется через белую рубашку. Он оборачивается лицом ко мне, когда начинает сильно дёргать свой галстук.

Мне нравится этот галстук.

Я купила его для него.

Смотря мимо меня, он спокойно говорит своему отражению в зеркале позади меня:

Не сегодня. По дороге сюда, я вспомнил, что мне нужно просмотреть кое-какие документы. Так что я сейчас в офис, он бросает на меня взгляд, поработать.

Его слова обрушиваются на меня, как ведро ледяной воды.

Ох, хорошо. Я просто… ты… Всё в порядке. Мне дождаться тебя? я опускаю взгляд на часы и вижу, что сейчас 10 часов вечера.

Нет.

Бен сокращает расстояние между нами, обнимает меня и наклоняется поцеловать. Я закрываю глаза и жду поцелуй. Поцелуй, который, надеюсь, рассеет напряжение. Проходят секунды и ничего.

Открываю глаза и наталкиваюсь на его пристальный взгляд. Я слежу, как Бен отпускает мои плечи, и его рука проделывает путь к моему лицу. Его большой палец нежно растирает то место, куда Арсен поцеловал меня, как будто оттирая пятно с моей кожи.

Молча, мы смотрим друг на друга и всё вокруг нас словно остановилось.

Иди спать, Кэти, шепчет он хрипло и уходит.

***

Я ворочаюсь с боку на бок, кажется, часами. В голове продолжают мелькать Бен и Арсен, не давая мне уснуть. Я сдаюсь и включаю лампу на прикроватной тумбочке и наталкиваюсь глазами на будильник.

1:11 ночи.

И Бена нет.

Мой взгляд останавливается на мобильном телефоне. Сумасшедшая идея приходит мне на ум. Прежде чем я передумаю, набираю сообщение.

К: Что это было?

Я жду в течение десяти минут, которые превращаются в полчаса. Теряя надежду, что он напишет ответ, кладу телефон на тумбочку, когда он жужжит.

А: Иди трахай своего мужа, Ямочки. Я занят.

Его сообщение как жгучая пощёчина. Сбитая с толку ответом и обиженная его словами, решаю, что он не заслуживает ответа.

Интересно, кем это он занят? Ответ не должен меня волновать, но это не так.

Я ложусь, поворачиваюсь на бок, натягиваю одеяло и пробую уснуть. Я пытаюсь выбросить сообщение Арсена из головы. Это не должно меня беспокоить. Это не должно причинять мне боль. Он ничего не значит для меня.

Но, это беспокоит и причиняет боль.

Не знаю почему.

И не думаю, что хочу знать.

Когда я погружаюсь в приятное забвение, последнее, что появивляется в моей голове, это пара карих глаз.

Бен.

* * *

Сквозь сон я слышу, как звенит будильник, и со стоном тянусь к нему, чтобы выключить. Ранним утром даже самый мелодичный звук может звучать как агрессивный боевой клич. Ненавижу его. Я ложусь навзничь и начинаю потягиваться, встряхивая остатки сна. Поворачиваюсь налево, ожидая обнаружить дремающего Бена...

Его нет.

Его подушка безупречна, словно он и не спал. Я сажусь и осматриваюсь. Бена нигде не видно. Даже дверь ванной закрыта. У Бена есть привычка всегда оставлять её открытой, когда он принимает душ, чтобы выпускать пар. Он говорит, что слишком много пара заставляет его потеть.

Бен? зову я слабым ото сна голосом.

Тишина.

Когда я встаю, прохладный воздух обдаёт мою кожу, не прикрытую шёлковым топом и шортами, вызывая на коже мурашки. Я растираю руки, чтобы согреться, подхожу к двери в ванную и медленно открываю её. Бена здесь нет.

Я обращаю внимание на что-то между стеклом и деревянной рамой зеркала над моим туалетным столиком. Кусая губу, протягиваю руку к записке и читаю. Подношу руку ко рту и чувствую, как у меня перехватывает дыхание.

«Надеюсь, ты не будешь возражать, если поедешь на работу сегодня утром сама. Я забыл тебе вчера сказать, что мне нужно утром уйти в офис пораньше. Большой судебный процесс. Не жди меня к ужину. Бен».

Он не разбудил меня, чтобы попрощаться.

Он ушёл, не сказав ни слова.

* * *

С затруднённым дыханием и тошнотой, я еду на работу. Надеюсь, то как начался мой день, не является предвестником «весёлого» дня, потому что я не смогу справиться с этим без нервного срыва и слёз. По пути я трижды пыталась дозвониться до Бена, но каждый раз Карла оправдывала его, сообщая, что он на встречах. Бен всегда отвечал на мои звонки и никогда не уходил из дому, не поцеловав меня на прощание.

До сегодняшнего дня.

Идя от автостоянки до офиса, я замечаю насколько сегодня пасмурное небо и зловещие мрачные тучи, предвещающие ливень.

Прекрасно. Всё просто отлично.

Влажный воздух заставляет моё тело покрываться потом и липнуть одежду к коже, а непрерывные автомобильные гудки оживлённого движения похожи на вколачивающийся в мою голову гвоздь. Я добираюсь до офиса, не попав под дождь, приветствую охранников и направляюсь в свой кабинет.

Как только я сажусь за стол, то тянусь к своей чёрной кожаной сумке от Гуччи и достаю мобильник и карманное зеркальце. Еще раз тянусь к телефону, чтобы убедиться, что Бен так и не звонил и задаюсь вопросом, следует ли мне позвонить ему ещё раз.

Но моя гордость не позволяет.

Я не сделала ничего дурного. Если бы он поговорил со мной, я бы поняла, в чём дело. «Арсен», шепчет голос совести в голове. Нет. Зачем Бену расстраиваться из-за Арсена? Ничего такого нет.

Мы друзья. Хорошие друзья.

Или это я так думаю?

После вчерашнего, я больше в этом не уверена. Бен знает. Он подозревает. Качаю головой, пытаясь рассеять гнетущие меня мысли.

Нет, нет, нет!

Дрожащими руками я кладу телефон в сумку и снова беру зеркальце. Я смотрю на себя и ужасаюсь тому, что вижу тёмные круги под глазами. Тугой пучок, в который собраны мои волосы, только подчёркивает усталость и бледность. И даже макияж не может скрыть того, что сегодня я не в лучшей форме.

Ну и ладно.

Ведь имею я право и на плохие дни? Что ж, немного блеска на губы и румяна, и я готова к официальному началу дня.

Вот ты где! Кэти, я переживаю серьёзный кризис.

Доброе утро, Эми. Ты выглядишь прекрасно, улыбаюсь я ей, хотя это последняя вещь, которую я хочу сейчас делать. Она выглядит умопомрачительно в обтягивающем сером брючном костюме.

Спасибо, моя хорошая. Ты тоже выглядишь прекрасно. Чёрный тебе идёт. Ладно, как я и говорила… серьёзный кризис, да!

Хорошо, рассказывай. У нас в запасе есть пару минут, я ощущаю первую искреннюю улыбку на своём лице со вчерашнего вечера.

Эми захватывает огненно-красный локон между пальцами и мгновение рассматривает его, прежде чем встретиться со мной взглядом.

Кэтрин, Кэти, Кэт… кризис заключается в том, что мне нужен хороший трах. Я уже забыла, как это получать оргазм не от вибратора.

Я чувствую, как мои щёки заливаются краской.

Хм, и что я должна сказать? Разве ты не встречалась с тем парнем с яхтой? Как его? Найджел?

Эми перемещается на угол моего стола, точно так, как вчера Арсен. Дежавю.

Да… но он плох в постели. Совсем. Секс с Найджелом это: «один, два», «уууух, крошка», «детка, ты такая тугая», «такая мокрая» и всё, и она щёлкает пальцами, показывая продолжительность полового акта. Я абсолютно недотраханная, а ты обещала представить меня Чарльзу. Что? Не смотри так. Я гетеросексуальная женщина и твой взгляд не действует на меня. Ты знаешь, о каком Чарльзе я веду речь. Девочка, он мне нужен. Сейчас. И ты сделаешь так, чтобы это произошло.

Господи.

Эми, гм,.. он близкий друг Бруно. Ты ведь помнишь, кто такой Бруно? Твой босс. Мой босс. Как, чёрт возьми, я представлю вас друг другу, если мы с ним не друзья?

Она взмахивает рукой, будто эта маленькая деталь не имеет отношения к разговору.

Не знаю. Я заметила его на коктейльной вечеринке, которую устраивал Бруно. Я видела, как он разговаривал с тобой, Беном и посматривал на меня. Поэтому сделай это, Кэти. Я верю в тебя и твои организаторские способности. Пригласи его на ужин или придумай что-то. Я хочу его.

Что заставляет тебя думать, что он хорош в постели? Я понимаю, что он привлекателен, но…

Дорогая… не позволяй ему одурачить тебя своей девчачьей работой. Если хоть половина того, что о нём говорят, – правда, то я согласна побыть кривоногой парочку дней, Эми ухмыляется, вопросительно смотрит на меня, и мы обе начинаем смеяться.

Мы всё ещё смеёмся, когда разъярённый Бруно врывается в мой кабинет. Не говоря ни слова, он бросает газету на стол.

Посмотрите на это! выкрикивает он. Озадаченные, мы наклоняемся, чтобы рассмотреть первую страницу публикации.

Фотография стирает все следы веселья с моего лица. Тяжело сглатывая, я тянусь к газете, чтобы лучше рассмотреть изображение. Эми подходит ко мне.

Ох, нет.

Мой желудок скручивает, когда я рассматриваю фотографию. На первой странице фотография Арсена, нюхающего кокаин с груди девушки. Белая рубашка, в которой он вчера был, расстёгнута, обнажая красивую и безупречную грудь. Светлые волосы выглядят небрежно, но больше меня поражает его пустой взгляд. Его глаза холодные. Обжигающе холодные. Арсен под воздействием алкоголя или наркотиков, может того и того сразу, и его, кажется, не волнует, что его фотографируют. Этот парень это старый Арсен, а не милый парень, о котором я начала заботиться несколько месяцев назад. Похоже, что он в чьём-то доме и девушка та самая вчерашняя барменша. Та самая.

Я понимаю, что это я виновата.

В моём горле пересохло, когда я вспомнила, как он смотрел на меня пред уходом. Я вспоминаю, какие эмоции отражались в его глазах в миг, показавшийся вечностью, когда наши взгляды встретились. То, что я пыталась забыть, делая вид, что их не существовало.

Предательство.

Боль.

Гнев.

Резкие слова Бруно вырывают меня из задумчивости.

Как вы можете видеть, моя гордость и радость сын принял решение прекратить играть в глупую комедию про исправившегося парня. Он вернулся к прежнему себе, и ничего не хочет менять. Кэти, не жди, что он вернётся. Начинай искать кого-то на его должность. Считай, что эта фотография является его двухнедельным предупреждением об увольнении, и чтобы он больше здесь не появлялся. Я этого не допущу. Хорошего дня, дамы.

Изумлённая я наблюдаю за уходом Бруно. Его шаги широкие и целеустремлённые.

Когда он исчезает, Эми вырывает газету из моих рук и шёпотом читает заголовок: «Арсен Рэдклифф, кокаинист?» Слова окутывают меня тонким покровом, поражая и ошеломляя.

Арсен.

Я больше не увижу его.

Эта мысль заставляет моё сердце замирать.

Эта мысль заставляет меня ощущать тошноту.

Глава 16

Прошла неделя с тех пор, как я видела Арсена в последний раз.

С тех пор, как получала от него известия.

Это произошло вечером в прошлый четверг.

Сегодня четверг.

Семь дней.

И всё иначе.

Впрочем, ничего и нет.

Верно.

Когда я сказала Бену, что Арсена уволили, он, наконец, оттаял после двухдневного ледяного равнодушия и безмолвного наблюдения. Натянутость исчела.

Жизнь вернулась в нормальное русло.

Назад к тому, что было, до того, как Арсен начал работать в офисе.

Если верить статье, которую я сейчас читаю, Арсен вернулся к Мелиссе Стюарт. Тем не менее, его видели в воскресенье утром у отеля, где, как сообщают, остановилась известная поп-звезда. Журнал намекает на то, что Арсен изменяет Мелиссе, будущей любимице Америки. Не удивлюсь, если так и есть. В этом весь Арсен.

Я неподвижно смотрю на фотографию до тех пор, пока цвета перед глазами не начинают расплываться. Моё сердце остаётся спокойным. Значит ли это, что мне всё равно? Во всяком случае теперь. Я даже не скучаю по его флирту или обаянию. Нет, я скучаю по моему другу. Я скучаю по разговорам с ним и по незлобному подшучиванию.

Я скучаю по нему.

Положа журнал на кухонный стол, я осматриваю комнату. Всё выглядит таким идеальным и таким аккуратным. Мне интересно, сколько трещин скрывается под этими сияющими и дорогими аксессуарами. Вероятно, много.

Прямо как у меня.

Милый, можешь заказать сегодня ужин? Я, наверное, приду поздно. Эми хочет, чтобы я осталась с ней и пересмотрела требования некоторых клиентов, говорю я, пытаясь встряхнуть уныние, которое нависает надо мной каждый раз, когда я думаю об Арсене.

Бен отрывает глаза от папки с документами.

Конечно, без проблем.

Он снимает очки и потирает глаза. Бен выглядит уставшим и напряжённым. Это поражает меня. С тех пор как появился Арсен я, кажется, перестала обращать внимание на Бена.

Я заставляю себя выбросить из головы все мысли об Арсене и сосредоточиться на своём красивом муже, сидящем напротив меня.

Кэти?

Пытаясь привести в порядок мысли, я качаю головой.

Извини, милый…, что ты говорил?

Ребёнок, детка. Просто напоминаю, чтобы ты освободила понедельник. У нас назначен осмотр на двенадцатой неделе беременности.

Моё сердцебиение начинает учащаться.

Ох, да. Конечно, я хватаю свою сумочку и запихиваю туда первые попавшиеся под руку вещи, не придавая значения тому, нужны они мне или нет. Как я могу забыть? Мне нужно бежать, я встаю и спотыкаюсь о собственные ноги, так как страх делает меня неуклюжей.

Не спеша я подхожу к мужу, сидящему напротив меня, и наклоняюсь поцеловать его в щеку. Мне нужно уйти прежде, чем у меня случится нервный срыв, иначе он поймёт, как я напугана.

Подожди, детка. В чём дело? он удерживает меня и гладит мою щеку. Если он делает так, потому что заметил что-то в моём лице, и пытается отвлечь меня, то ничего не получится.

Ни в чём. Честно, мне пора идти.

Я освобождаюсь из его хватки, и ставлю тарелку и чашку в раковину. Я стою спиной к комнате, поэтому не замечаю, как Бен подходит ко мне. Нависая надо мной своим большим телом, он разворачивает, обнимает меня и целует в губы. Он слегка касается моего подбородка, приподнимая его, так чтобы я смотрела ему в глаза.

Кэти, всё будет хорошо. Мы прошли этот период без каких-либо осложнений. Просто верь.

Кивая, я чувствую, как мои глаза наполняются предательскими слезами, которые совершенно точно дают ему понять, насколько я испуганна.

Я верю, Бен. В-вот и всё.

Нет, Кэти. Ты не можешь проживать свою жизнь вот так. Верь в жизнь, в то, что ждёт тебя в будущем, нас двоих. И не смотря ни на что, ты нужна мне. Но ты должна научиться не бояться, и доверять жизни, он отпускает меня, и его рука проскальзывает между нами, накрывая мой едва заметный живот. Это часть нашего будущего. И если это не… если это не предназначено нам судьбой, возможно, пришла пора рассмотреть вариант с усыновлением ещё раз.

Я собираюсь возражать, но Бен останавливает меня.

Я не против. Не смотря ни на что, это будет наш ребёнок. И до тех пор, пока ты будешь со мной, мы всё преодолеем. Не плачь, моя хорошая, он вытирает мои слёзы большим пальцем. Помни, я люблю тебя. Не смотря ни на что.

Я тоже тебя люблю, бормочу я с болью в сердце. Чувство вины хлещет мне в лицо. У меня замечательный муж, который всегда со мной и любит меня как никто другой, тогда как я жажду получить хоть какие-то новости от этого кретина Арсена.

Всё, с меня хватит.

Слова Бена это то, что мне нужно услышать, чтобы избавиться от вызывающей онемение завесы, которая окутала меня, не давая мне дышать с тех пор, как ушёл Арсен.

Я свободна.

Я обнимаю Бена за талию и встаю на носочки, чтобы поцеловать его в губы.

Нежно…

С любовью…

Неторопливо…

Я показываю ему, что он значит для меня. Я потерялась в мгновении, так что удивляюсь, когда ощущаю его руку между моих ног, его пальцы поглаживают и медленно двигаются по кругу. Я прерываю поцелуй, когда слышу стон Бена.

Серьёзно, Бен?

Мой муж подмигивает мне.

Ты начала это, женщина. Теперь иди, пока я не передумал, не вернул тебя в нашу спальню и не показал тебе, насколько я серьёзен, рычит он и тянется укусить меня за губу.

Я вытираю слёзы со своего лица и не могу не улыбнуться, когда смотрю на его удаляющуюся фигуру. Я не хочу думать о будущем, потому что оно пугает меня, но в одном я точно уверена.

Я люблю этого мужчину.

Очень сильно.

Трогая свой живот, я говорю комнате и нашему малышу:

Знаешь, нам очень повезло, что у нас есть Бен.

В понедельник будет двенадцать недель. Сможем ли мы пройти этот рубеж?

Надеюсь, что да.

Пожалуйста, не оставляй меня, маленький. Не оставляй нас.

Ты нам нужен.

* * *

Нет ничего восхитительнее, чем пробуждение в объятиях мужа после хорошего сна. Соблазнительное интимное соприкосновение его кожи и твоей, ощущение, как твоё тело просыпается от его собственнических прикосновений, пока твоё собственное нежное тело сводит его с ума. Твоё тело и его тело подходят друг другу, как две детали в сексуальной головоломке.

Тёплые стальные руки сжимаются вокруг моего животика, приковывая меня к нему. Разворачиваясь, я теснее прижимаюсь к нему. Не торопясь я оставляю поцелуи на его обнажённой груди, позволяю языку исследовать ореол его соска, задерживаясь между его напряжёнными грудными мышцами. Когда я пробую на вкус его кожу, то снова влюбляюсь в её солоновато-сладкий вкус. Я чувствую, как Бен отпускает меня, чтобы снять мою шёлковую ночную рубашку. На мне лишь трусики, а на нём ничего, мы смотрим друг на друга, наше дыхание единственный звук, который можно услышать в комнате.

Бен проводит по моим изгибам тыльной стороной своей руки и нежно улыбается.

Доброе утро.

Я протягиваю руку, чтобы убрать каштановый локон с его лба.

Доброе утро, дорогой.

Что это? его рука скользит между моих ног и нежно ласкает меня через трусики, пока я не чувствую, как влага просачивается сквозь ткань.

Я хочу тебя.

Моя рука дотрагивается до его длины, ощущая, как она утолщается и увеличивается, когда я кладу свои пальцы на неё. Тёплая сталь. Приподнимаясь на кровати, я утыкаюсь носом в его шею. И тогда, слегка облизав губы, я принимаюсь целовать его под подбородком, за ухом, толстые жилы на шее… мой язык чувствует вкус его возбуждения.

Мм, Кэти… если ты будешь целовать меня так, то существует 110 % вероятность, что я наброшусь на тебя как чертовски оголодавший мужчина и сорву с тебя эти хорошенькие маленькие трусики.

Его пальцы продолжают дразнить меня. Моё тело бомба, которая взорвётся от магии его пальцев.

Хорошо.

Я дразню его своим языком, потому что хочу свести его с ума от желания.

Твою мать, стону я и чувствую, как его рука ложится на мою, находящуюся на его плоти. Так мы действуем быстрее и жёстче.

Мне нравится это, Бен. Я хочу тебя прямо сейчас, мой голос хриплый от вожделения.

Хорошо…

Я высвобождаюсь из его объятий, подталкиваю его лечь на спину и сажусь на него. Сдвигая трусики в сторону, я беру его член в руку и опускаюсь до тех пор, пока полностью не усаживаюсь на него и не ощущаю пульсацию внутри себя.

Чёрт… Кэти…

Раскачиваясь, я начинаю двигаться вверх-вниз, руки Бена обхватывают мою задницу и прижимают к себе. Наши тела настолько крепко соединены, что я ощущаю его всей своей сущностью с каждым толчком его бёдер в мои.

Мне нравится.

Я запрокидываю голову назад и смеюсь, позволяя ритму наших тел задавать темп нашей любви. На грани взрыва, моё тело начинает сжиматься вокруг его члена, Бен хватает мои волосы и тянет меня к себе для поцелуя. Обжигающий поцелуй, который проносится по мне, сжигает меня изнутри.

Пепел.

Его поцелуй превращает меня в пепел.

Когда поцелуй прекращается, Бен отпускает меня только для того, чтобы прошептать:

Мне нравятся твои ямочки, когда ты смеёшься.

Ямочки.

Ямочки.

Твою мать!

Арсен.

Ощущая тошноту, я не думаю, что смогу закончить это, но Бен так растворился в чувствах, что не обращает внимания на мою внезапную остановку.

Чёрт, Кэти…

Бен отпускает мои волосы, чтобы схватить мои бёдра, ускоряя темп, моя задница шлёпает о его бёдра всё быстрее и быстрее. Сильнее и сильнее.

КЭТИ! выкрикивает он, и кончает в меня.

Я нет.

Я не могу.

Я смотрю на него и чувствую, как теплая жидкость растекается внутри меня, когда он толкается ещё несколько раз. Мне же хочется плакать, потому что он только что напомнил мне об Арсене.

Ямочки.

Слова звучат неправильно из уст Бена. Им не место там.

Бен садится со мной, мы всё ещё соединены. Обнимая меня и смеясь, как маленький мальчик Рождественским утром, он утыкается носом в мою шею и нежно целует за ухом.

Чёрт, Кэти, и почему мне так повезло? он чмокает меня в нос. Ты – идеальна, его голос хриплый от возбуждения.

Я молчу, целую его в плечо и вырываюсь из его объятий. Когда я встаю, то снимаю растянутые трусики и выбрасываю их в мусорное ведро. Затем смотрю на своего мужа.

И на мгновение…

На крошечную долю секунды…

Я хотела бы посмотреть в безупречно голубые глаза вместо карих.

После того, как я приняла душ, Бен встаёт и начинает собираться на работу.

Когда я слышу звук льющейся воды и то, как Бен напевает любимую мелодию, то сажусь на кровать, хватаю телефон и делаю самую большую ошибку в своей жизни.

Мои руки дрожат, меня подташнивает из-за переживаний, но, не смотря ни на что, я набираю сообщение.

К: Я скучаю по тебе.

* * *

Бен и я едем домой, когда я слышу, как звонит мой телефон. Я отвечаю, даже не посмотрев на имя звонящего.

Это Кэтрин? спрашивает недовольный голос.

Привет. Да. Могу я спросить, кто звонит?

Меня зовут Салли. Мы не знакомы, но я дружу с Арсеном. Послушай, не знаю, что происходит между вами двумя. Не похоже, что ты знаменитость или кто-то в этом роде, но он пьёт уже четвёртый день подряд. И мой парень, Алек, составляет ему в этом компанию, а мне это надоело. Я хочу своего парня назад. Кроме того, я не могу стоять и смотреть, как Арсен напивается до чёртиков.

Поражена её словами, я еле нахожу слова, чтобы ответить:

Хорошо. И что, это связано со мной? я чувствую, как Бен сжимает мою руку и поворачиваюсь посмотреть на его профиль.

Хм, всё или ничего. Никто не знает, что с Арсеном. Он не прекращает болтать о тебе. Сегодня он очень плох и я подумала, может, ты смогла бы образумить его, заставить поехать домой и проспаться. Ему фигово.

Я сильнее сжимаю свой мобильник.

Хорошо. Я сейчас с мужем. Так что, мы приедем вдвоём. Скажи мне адрес.

Гм, ты замужем? Невероятно, мой ответ, кажется, ошеломил её, но лишь на миг. Ладно, это не моя проблема. Приезжай как можно скорее. Группа моего парня «Момо» вот-вот начнёт играть, и я не хочу стать свидетелем ещё одного представления пьяного Арсена.

Мы заканчиваем разговор после того, как она продиктовала адрес. Мои внутренности скручивает от тревоги. Я увижу его снова.

Бен,.. это была девушка по имени Салли. Она дружит с Арсеном.

Когда он смотрит в мою сторону, наши глаза сцепляются на какую-то наносекунду.

Зачем она звонила? Чего она хочет? Этот мальчик заставил её позвонить? его голос звучит резко.

Обеспокоенная тем, как он отзывается об Арсене, я грублю в ответ, опуская его руку.

Он не мальчик. Ему двадцать четыре года. И он не знает, что она звонила мне.

Я скрещиваю руки на груди, и поворачиваюсь так, чтобы посмотреть на Бена.

По всей видимости, он очень пьян, и ей нужно, чтобы я приехала поговорить с ним. Возможно, заставила его уехать вместе с нами.

Бен хмурится.

Ни за что. Ты не его мамочка.

Слово «мамочка» заставляет меня вздрогнуть.

Мы не поедем, Кэти. Позволь его друзьям заботиться о нём. Он никто для тебя. Просто бывший сотрудник.

Светофор загорается красным, заставляя нас остановиться. Расстроенная и обиженная его словами, я разворачиваюсь к окну. Я решаю выйти из машины и поймать такси, чтобы поехать к Арсену, когда чувствую, как холодные пальцы Бена ложатся на мой подбородок и поворачивают меня к нему так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. Я зла, и собираюсь вырваться из этого захвата, но меня поражает его выражение лица.

Любовь.

Я вижу любовь.

Я ощущаю любовь.

Любовь, которая заставляет его глаза гореть настолько неистово и ярко, словно пожар.

Вина усмиряет меня.

Успокоившись, я пытаюсь объяснить Бену, почему мне нужно сделать это для Арсена, и, в то же самое время я пытаюсь объяснить это себе. Я хватаю его руку и позволяю словам вылететь с моих уст прежде, чем светофор загорится зелёным, и я уступлю ему.

Бен. Пожалуйста,… Арсен – мой друг. О-он заставлял меня смеяться и смешил на работе. И он был рядом, когда мне нужен был кто-то, чтобы поговорить о беременности.

Да, это звучит достаточно искренне.

О твоей беременности? Ты не упоминала ничего такого…

Не беспокойся, это неважно, это было лишь раз, лгу я. Но не в этом дело. Дело в том, что он мой друг и, видимо, его друзья думают, что только я могу образумить его. Я не знаю, почему они так решили, но я должна, как минимум, попробовать. Бен, я должна.

Он пристально смотрит на меня, обдумывая свой ответ. После небольшой паузы, он отпускает мой подбородок и кладет руки на руль. Бен сжимает его так сильно, что можно увидеть, как выступают вены на его руках. Он кивает, но его голос наполнен гневом.

Хорошо. Но, Кэти, это будет первый и последний раз. Мне это не нравится, и я уверен, что тебе бы тоже не понравилось, если бы я поехал забирать женщину, которую ты едва знаешь. Я позволяю этому случиться, потому что у меня нет выбора, и потому что ты говоришь, что он твой друг. Это единственная причина, почему мы едем.

Он смотрит на меня в последний раз, когда светофор загорается зелёным.

Потому что он твой друг. И всё.

Я тихо шепчу:

Да, мой друг.

* * *

Через пятнадцать минут Бен высаживает меня возле входа в бар, а сам отправляется искать парковочное место в пятницу вечером в Манхэттене.

Я машу Бену на прощание и разворачиваюсь к жалкому полуразвалившемуся фасаду, как я думаю, бара. Взглянув налево и направо, я ищу что-то более приятное на вид, но всё закрыто, значит, всё правильно.

Похоже на забегаловку.

Я никогда не думала найти избалованного и ищущего внимания Арсена в таком месте. Когда я переступаю порог убогого места, меня приветствует запах затхлого пива и сигаретного дыма. Отвращение заставляет мой нос морщиться, а глаза щуриться. Когда я привыкаю к окружению, то начинаю разглядывать бар, ища знакомую голову с золотисто-светлыми волосами, по которой так скучала. Не увидев нигде Арсена, мои глаза останавливаются на худой, как палка, смуглой тёмноволосой красотке. Она рассматривает меня, наклоняется к высокому, красивому парню и что-то шепчет ему на ухо, кивая в мою сторону. Когда он оборачивается, я замечаю татуировки, покрывающие его руки и шею. Он хватает девушку за руку и направляется ко мне.

Вау.

Парень, стоящий напротив меня, оказывается красивым азиатом с примесью европейской крови. Его тело долговязое, но хорошо сложенное, глаза небесно-голубые, а чёрные, как смоль волосы, подчёркивают его молочно-белую кожу. Девушка тоже восхитительна: миниатюрная и худая, с большими карими глаза.

Ты должно быть Кэтрин. Думаю, ты опоздала. Теперь нам предстоит выдержать ещё одно пьяное представление. Но как только он закончит, пожалуйста, забери его отсюда. Парня выслеживает жёлтая пресса, а это бесит. Мы ненавидим дурную славу, говорит он сексуально-хриплым голосом.

Привет. Да, я Кэти. А вы?

Ты иногда такой придурок, Алек. Отодвинься, милый, отталкивает его в сторону девушка и берёт меня за руку. Ты такая, как я себе и представляла, но старше. Ладно, меня зовут Салли. Это я звонила. А это Алек, мой парень. Сегодня выступает его группа и Арсен решил, что тоже хочет стать рок-звездой. Я хотела, чтобы ты увела его прежде, чем он поднимется на сцену и выставит себя идиотом, но уже слишком поздно. Как видишь, он собирается выступать.

Она отходит в сторону и мой взгляд устремляется на сцену, на которой возле микрофона на высоком стуле сидит мужчина. Он смотрит на пол, по-видимому, погружённый в размышления.

Дикое сердцебиение.

Сухость во рту.

Вспотевшие ладони.

Завеса, что окутывала меня коконом всю прошлую неделю, начинает медленно рассеиваться, когда я упиваюсь разрушенной красотой его уставших глаз. Его щёки осунулись, похоже, он похудел, его одежда, обычно такая безупречная, выглядит помятой и грязной.

Арсен.

Наконец-то.

Когда незнакомец что-то ему кричит, Арсен поднимает голову, но не смотрит на публику. Его взгляд останавливается на мне. Моё сердцебиение ускоряется, когда наши глаза встречаются. Его взгляд посылает тёплые электрические импульсы, которые ударяют в мою грудь и возвращают меня к жизни.

Пустые глаза пристально рассматривают и изучают меня, и дрожь пробегает по моему позвоночнику. Я наблюдаю, как Арсен закрывает глаза, поднимает дрожащую ладонь, чтобы убрать волосы с лица, подчёркивая контуры своих идеальных рук и груди. После минуты передышки, он качает головой и поднимает глаза на зрителей, избегая смотреть в мою сторону.

Он игнорирует меня!

Я ощущаю боль в горле. Я слежу, как он встаёт, подходит к краю сцены и наклоняется к толпе, чтобы что-то сказать группе девчонок, стоящих ближе всего к нему. Хихикая, они подталкивают друг дружку, пока одна из них, одетая в очень короткую юбку, не снимает трусики и не вручает их ему. С пустыми глазами он улыбается и засовывает отвратительную вещь в карман своей рубашки. Вскоре он прекращает флиртовать, возвращается к стулу и садится. Когда парень с гитарой приближается к нему, Арсен поворачивается спиной к зрителям, позабыв о девушках, и начинает разговаривать с ним.

Ощущаю, как чья-то рука опускается мне на плечо, и отрываю взгляд от сцены, чтобы взглянуть на Салли, которая сейчас тщательно рассматривает меня.

Не волнуйся. Просто он трахается с каждой. Он ещё не сильно пьян, но я всё же боюсь, что он выставит себя посмешищем. Когда он споёт, Алек уведёт его со сцены, и у тебя будет шанс увести его. Ох, подожди! Где твой муж? Было бы замечательно, если бы он поехал домой. Может, ты смогла бы сесть за руль порше Алека?

У меня возникает ощущение, что Салли не хочет появления Бена здесь.

Да. Бен, мой муж, со мной. Он должен появиться с минуты на минуту. Мы не могли найти парковочное место.

Ох. Хорошо, неважно. Просто забери его отсюда, ладно?

Малышка, мне пора на сцену. Не знаю, чего хочет Арсен, но я должен быть там. Ты в порядке?

После быстрого поцелуя, Салли приказывает Алеку идти и порвать публику, ну и убедиться, что Арсен не наделает ошибок. Но я не понимаю, почему исполнение песни может быть ужасным.

Хм, у Арсена есть какие-нибудь способности? мне не нравится то, как слабо звучит мой голос.

Чёрт, да. Он потрясающий! Алек пытался уговорить его присоединиться к группе, но он не хочет. Думаю, он не хочет иметь дело с известностью. То есть, он достаточно популярен и без группы.

«Момо» популярна?

Они движутся в этом направлении, она улыбается, гордость блестит в её глазах. Вот, смотри! Они начинают. Надеюсь, Арсен в состоянии петь после запоя, в котором он находится с прошлого четверга.

Я украдкой бросаю взгляд на Арсена и вижу, как он разговаривает с Алеком, прикрыв рукой микрофон. Алек, кажется, пытается его образумить, но он упрямо качает головой, затем Алек вскидывает руки в воздухе и уходит от Арсена, оставляя его одного. Тот смотрит себе на ноги с убийственно презрительной ухмылкой. Когда Арсен поднимает голову, я чувствую, как у меня на затылке волосы встают дыбом.

Его слова невнятны, но я слышу голос, который, думала, уже никогда больше не услышу, и это делает меня счастливой.

Очень счастливой.

Я не собираюсь представлять себя, потому что в этом, чёрт, нет надобности. Согласно заявлению моего отца, я – никто, и это здорово, он проводит рукой по волосам. Я согласен с ним. Мой друг Алек, которому нравится притворяться бедным музыкантом, хотя он мог бы купить себе чёртову студию звукозаписи, позволил мне удостоить вас всех моим дерьмовым и никчёмным талантом. Надеюсь, вам понравится. Ох, да, забыл. Эту песню я посвящаю моей подруге.

Ох, нет. Не надо.

Арсен смеётся своей собственной шутке, но его следующие слова уничтожают меня.

Знаете, она такое красивое маленькое создание. Чертовски красивая, на самом деле. И у неё есть ямочки. Самые хорошенькие ямочки, которые вы когда-либо видели. Она замужем и любит своего мужа, но это не действует на меня, потому что я хочу её. Очень, чёрт возьми, сильно.

Толпа сходит с ума от его слов, но я больше ничего не слышу.

Я глуха к звукам вокруг меня.

Его слова это всё, что я могу слышать.

Всё, что я хочу слышать.

Сказав всего несколько предложений, он разбил все мои глупые иллюзии по поводу того, что мы были просто друзьями. Он сказал правду, которую я не могу больше отрицать.

И это больно.

Очень больно, потому что я отрицала её. Я позволила этому произойти.

Во всяком случае, это для неё.

Когда слова слетают с его губ, он переводит свой взгляд на меня.

Когда наши глаза встречаются, мы смотрим так, будто мир вокруг нас не существует, только мы двое.

Огонь и Лёд.

Я хочу убежать. Я хочу оставить его позади, но не могу. Мои ноги словно приросли к грязному полу. Я просто стою и наблюдаю, как у него вот-вот ничего не выйдет и он потянет меня с собой ко дну.

Не разрывая зрительный контакт, он разбивает моё сердце словами песни.

В тени другого мужчины,

В тени другого мужчины.

В тени другого мужчины,

Я слышу голос, зовущий меня,

Зовущий меня.

Зелёноглазая красавица со стальным сердцем,

Со стальным сердцем.

Открой свои глаза,

Открой свои глаза и увидь меня,

Увидь меня.

Ведьма, ты гипнотизируешь меня своими злыми чарами

и своим соблазнительным телом.

Дай мне попробовать тебя прежде, чем я пущу себе пулю в лоб,

Пулю в лоб.

Я брожу бесцельно по страницам

Моей несчастливой любви, пытаясь отыскать свой путь к тебе.

В тени другого мужчины,

В тени другого мужчины.

В тени другого мужчины,

Я слышу свою душу, тоскующую по тебе,

Тоскующую по тебе.

Ты поймала мою душу,

Ты украла мою душу,

Верни мне её.

Без своей души, я – никто,

Без тебя, я – никто, я – никто.

В тени другого мужчины,

В тени другого мужчины.

В тени другого мужчины, я никто.

Я – никто.

Я чувствую, как озноб пробегает по моему телу. Я чувствую и жар, и холод. Очень холодно. Я дрожу, а мои горячие щёки пылают. Слова Арсена вертятся в моей голове, заставляя испытывать головокружение.

Я не могу.

Я не могу сделать это.

Извинившись, я пытаюсь спокойно пройти к уборной, не пускаясь в бег. Мои шаги нетвёрдые, я ощущаю на себе взгляды. Отовсюду. Ворчливый голос в моей голове говорит, что мне нужно беспокоиться о Бене. Что если он видел выступление и сделал выводы? Но я не могу. Мне нужно убираться отсюда, а затем уже заниматься последствиями.

Мне нужно побыть одной.

В туалете я оставляю попытку охладить себя мокрым бумажным полотенцем и брызгаю себе в лицо водой. Это немного помогает, но моё лицо всё равно пылает. Поднимая глаза к зеркалу, я пугаюсь эмоций, отражённых на моём лице. Мои щёки лихорадочно пылают, а глаза светятся возбуждением, которого не должно там быть.

Нет, нет, нет, нет!

Но это правда, верно? Я знала это с самого начала. Эгоистическая часть меня хотела Арсена, поэтому я прикрепила ему ярлык друга, хотя это не так. Его подшучивания, его улыбки, его прикосновения…

У меня ни с кем никогда не было такого. И мне это нравилось.

Нет, я любила это.

Я любила внимание, которое он уделял мне, и то, какой он заставлял меня чувствовать себя. Живой. Счастливой. Он заставлял меня забыть. Незнание это, ведь, блаженство? А значит, знание это страдание. И правда причиняет боль.

Потому что это не может произойти, этого никогда не будет.

Выйдя из уборной, я не обращаю внимания на людей, стоящих в очереди к туалету. Более того, я удивляюсь, когда ощущаю, как чья-то рука опускается мне на плечо, резко останавливая меня. И прежде, чем я вырываюсь из этой хватки, мужской туалет открывается, и меня вталкивают в него.

Испуганная, потому что не знаю чего ожидать, я кричу:

Что, чёрт возьми, ты делаешь? Отпусти меня!

Я пытаюсь оттолкнуть его от двери, но он хватает меня за плечи и прижимает к ней. Я морщусь от силы его хватки. Я жду, когда он что-нибудь сделает, хоть что-то.

Но ничего не происходит.

Он просто пристально смотрит на меня. Он смотрит с жаждой и потребностью.

Как я могла не замечать этого раньше?

Я знала.

Я знала!

Жар разгорается в моей нижней части с каждым наполненным лаской взглядом его глаз. Блуждая по моему лицу, он смотрит на мой рот, мою шею, мои щёки, мои глаза…

Арсен наклоняется, и его щека прикасается к моему виску. Я чувствую запах пива и сигарет, но меня это не волнует. Это он. Я чувствую знакомый запах под всем этим. Запах Арсена. Его кожа к моей коже.

Взрыв.

Пожар.

Я собираюсь заговорить, когда чувствую, как кончик его носа проходит по краю моей нижней челюсти. Не спеша Арсен опускается к моей шее, к моей ключице. Мне нужно что-то сделать. Заставить его остановиться, но я не могу. И если честно, то я наслаждаюсь его прикасаниями.

Я скучала по этому.

Ощущая, как его язык, заменяет кончик носа и продолжает исследовать мою шею, я не могу остановить стон, который вырывается из моего рта. Я погружена в ощущения. Неожиданно он отпускает меня. Он встаёт передо мной, большой и внушительный. Его дыхание тяжёлое и быстрое. Я вижу выпуклость, выпирающую из его штанов, побуждающую меня задаться вопросом, что было бы, если бы я сейчас притронулась к нему. Если бы расстегнула молнию на его штанах и схватила его член. Я знаю, он хотел бы этого.

Арсен прерывает тишину:

Давай. Прикоснись к моему члену. Я знаю, ты хочешь. Я вижу это в твоих глазах.

Я качаю головой:

Нет. Прекрати, Арсен. Ты бредишь.

Ты хочешь. Я вижу, как ты смотришь на меня. Ты хочешь меня, Кэтрин. Поэтому прекращай уже врать себе. Чёрт, даже когда твой идеальный муж сидел рядом с тобой в баре, ты не могла не смотреть на меня.

Т-ты сумасшедший? Я не хочу тебя. Мы…

Скажи это. Давай. Кто мы, Ямочки? Почему ты, мать твою, не скажешь мне, кто мы?

Зачем ты это делаешь? слёзы обжигают мои глаза.

Зачем ты притащила его?

Кого?

Своего мужа! выкрикивает он.

Е-его не было здесь.

Нет, был. Он всё видел. И должен сказать, я этому чертовски рад.

Ох, Арсен. Что ты наделал? От этого ты чувствуешь себя лучше?

Нет, я не чувствую себя лучше от этого. Но я, бля*ь, не могу выбросить тебя из головы. Я пытался. Поверь, я пытался. Но увидев тебя здесь, он прижимается ко мне. Я знаю только одно. Мне надоело притворяться, Кэтрин. Чёрт, я так скучал. Ты мне нужна.

Я качаю головой, отвергая его слова, и то каким образом они на меня влияют.

Нет. Ты сумасшедший.

Когда его дыхание успокаивается, он улыбается:

Твои глаза выдают тебя, Кэти, и я чувствую запах твоей киски, она уже влажная для меня. Должен сказать, Ямочки, это чертовски сильно возбуждает.

Я чувствую стыд и злость, поднимающиеся во мне. Он прав.

Я не хочу тебя. Прекращай выделываться, приятель. Ты привлекательный, да, но я замужем и не заинтересована. Ты мой друг и не больше. Ты для меня как дитя.

Я лгу, я лгу, я лгу.

Улыбка исчезает с его лица. Я рада.

Дитя, чёрт возьми? Друг?

Боль в его глазах, как смерть для меня.

Пожалуйста, дай мне уйти. Арсен, ты вообразил невесть что, я разворачиваюсь и тянусь к дверной ручке, когда чувствую, как он прижимается ко мне сзади. Я закрываю глаза, ощущая дрожь, пробегающую по моему телу. Он толкает меня вперёд до тех пор, пока я не оказываюсь прижата лицом к двери. Я чувствую его везде – от его горячего дыхания, обдающего моё ухо и шею до его выпирающей эрекции на моей пояснице.

Пожалуйста, Арсен. Не делай этого. Я замужем.

Что если я скажу, что меня не волнует то, что ты замужем? Я не против совместного использования. Что если я скажу, что я согласен на то, чтобы трахнуть тебя только один раз? Всего лишь раз. И когда я со всей силы опущу тебя на свой член, ты забудешь, что ты замужем и будешь умолять меня о большем. И если ты будешь хорошей девочкой, Ямочки, то получишь ещё один раз прежде, чем я позволю тебе вернуться к твоему мужу с болью между ног, потому что я чертовски здорово оттрахаю тебя.

Я поражена и возбуждена.

Что, чёрт побери, со мной не так? Почему я так возбуждена, если он только что оскорбил меня и мой брак?

Я думаю, ты пьян, Арсен. И тебе нужно выспаться. Я тебя не привлекаю. Ты ошибаешься, думая иначе.

Тотчас же он толкает свои бёдра вперёд, и я снова ощущаю беспощадное давление его эрекции. Арсен подносит свой рот к моему уху, чтобы прошептать слова, которые заставляют мой живот сжиматься от возбуждения и страха.

Это похоже на то, что ты меня не привлекаешь? Ты чертовски красива, Кэтрин. И я хотел тебя с самого первого взгляда. Чёрт, всё, о чём я мог думать в тот вечер, так о том, что хочу чувствовать твои губы вокруг моего члена, быстро и усердно отсасывающие мне. А когда ты закидывала ногу на ногу, я представлял, как хотел бы раскрыть их шире для своего члена, чтобы войти в твою тугую киску и трахать тебя прямо на столе. Было, чёрт возьми, невыносимо: хотеть тебя, но не иметь возможности обладать тобой, и быть не в состоянии хоть что-нибудь сделать с этим, он делает паузу. Я хочу тебя, Кэтрин.

Когда он произносит слово «киска», то прикасается ко мне там и медленно поглаживает меня через мою юбку. Его рука скользит вверх и вниз, а пальцы пытаются добраться настолько близко к моему клитору, насколько это позволяет моя юбка.

Мм… да, ты чертовски горяча. Чувствую, как твоя мокрая киска заставляет твердеть мой член. Знаешь, я мог бы отодвинуть твои трусики и трахать тебя прямо у этой двери, сейчас.

Его слова выводят меня из тумана.

Что, чёрт возьми, я делаю? Я отшвыриваю его руку и разворачиваюсь к нему.

Держи свои чёртовы руки подальше от меня. Кем ты себя возомнил, чтобы так со мной разговаривать? Это работает с другими? Ты говоришь им, что собираешься их трахать, и они сразу раздвигают свои ноги? Ты слишком смазлив для меня. Мне нравятся настоящие мужчины. И мой муж самый главный мужчина в моей жизни.

Я вижу, как его красивые черты искажает гнев. Я лгала, когда говорила, что он слишком смазлив и не настоящий мужчина. Он очень красив. И не давая моей злости смениться страхом, я добавляю:

Ты выбрал не ту женщину. Я счастлива с прекрасным мужчиной, которого очень сильно люблю. И-и я не хочу с тобой спать. Моя рука, вероятно, сама лучше бы поработала.

Не правда.

Он зол. Он сбит с толку. И когда я решаю приободрить его, он берёт себя в руки. На его лице неприятная, почти жестокая улыбка, которая не затрагивает его глаза.

Милая, ты можешь говорить мне «нет» сегодня и делать вид, что ты выше всего этого, он хватает мою руку и заставляет поглаживать его член через джинсы, но в один прекрасный день ты будешь умолять позволить отсосать мой член. Запомни мои слова. Ты чертовски сильно мокрая сейчас. Я чувствую запах.

Ты отвратителен.

Но ты хочешь меня.

Я беременна!

Когда я напоминаю ему о моём положении, то ощущаю, как Арсен вздрагивает, его захват сразу же ослабляется. Хорошо. Меня отталкивает моя реакция на его прикосновения, пробуждающие во мне желание, и я хочу заставить его почувствовать такое же отвращение.

Твою мать. Я… бормочет он.

Воздух, кажется, насыщен сильными разрядами, пробегающими между нами, когда мы смотрим друг на друга. Это ощутимо. Понимая, что это мой шанс сбежать до того, как он скажет ещё что-нибудь, я отпираю дверь и бегу. Не оглядываясь. Я оставляю его и его горьковато-сладкие слова позади. Там, где им и место.

По пути в бар, я вижу Салли, разговаривающую с Беном. Он выглядит таким привычным и внушительным, так не похоже на Арсена. День и Ночь. Как она поняла, что это мой муж?

Привет, милый. Когда ты пришёл? я удивлена, что мой голос звучит спокойно, хотя внутри меня полное смятение.

Я здесь недавно. Даже видел выступление Арсена, но не смог найти тебя, поэтому стоял в задних рядах, говорит Бен, не смотря на меня.

Я протягиваю к нему руку и заставляю Бена посмотреть в мою сторону.

Ох. Т-то выступление было чудесным.

Салли вмешивается в разговор, и я, молча, благодарю её от всей души.

Какое было выступление! Знаете, досадно видеть, что он всё ещё так сильно одержим женщиной, с которой встречался в Париже. Ну, знаете, скучающим замужним светским львицам нравится забавляться с молодостью. С его стороны было глупо связаться с такой, но это же Арсен. Он любит играть с огнём. Кэти, думаю, тебе нужно уйти. Кажется, я погорячилась, когда позвонила тебе. Ему, на самом деле, намного лучше. Он не настолько пьян, как я полагала. Так что, спасибо вам, ребята! Бен, было здорово с тобой познакомиться! И, Кэти, пока я не забыла, пошли со мной в бар, я там возьму ручку и запишу координаты твоего парикмахера. Мне нравятся твои пряди!

Озадаченная, я смотрю в её молящие глаза. О чём она говорит? Я киваю и следую за ней. Но что-то заставляет меня обернуться, и я вижу, как Бен поднимает руку к лицу и потирает глаза, будто пытаясь вытереть из них изображения.

Добравшись до бара, Салли говорит:

Не знаю, что происходит между тобой и Арсеном, но это доставило достаточно неприятностей. Уходи. Я не знала, что ты замужем, и когда выяснила, мне было всё равно. Арсен любит кошечек и трахает всех, кого хочет, и тогда, когда ему предлагают. Но это, она показывает на сцену, не круто. Это причиняет боль моему другу. Так что прекрати строить из себя невинность и убирайся к чёртовой матери. Возвращайся к своему мужу, он классный парень, и не связывайся с Арсеном. Он переживёт. Как и всегда. А теперь, пошла вон, сука!

Что я наделала?

Поражённая, я возвращаюсь к Бену и делаю вид, что того, что только что произошло в уборной между Арсеном и мной, никогда и не было. Что Салли никогда не произносила тех ужасных слов и что не было никакого выступления. Мы уже собрались идти, когда я заметила, что Арсен направляется к нам. Бен, должно быть, также его заметил, потому что внезапно обнимает меня настолько крепко, что, кажется, будто мои кости затрещали.

Когда Арсен останавливается перед нами, то ведёт себя так же, как и прежде, но сейчас, когда я смотрю в его глаза, они оказываются пустыми и холодными.

Бен. Здорово увидеть тебя снова. Надеюсь, тебе понравилось шоу, он переводит взгляд на меня и буквально плюёт словами: Надеюсь, ты не скучаешь по мне на работе. В любом случае, я хотел поблагодарить вас за то, что послушали моих грёбаных друзей и пришли мне на помощь, но как вы можете видеть, в этом нет необходимости. Они идиоты, которые думают, что меня нужно спасать. Но к чёрту эту чушь. Мне нужно больше алкоголя и женщин.

Его слова, как удары плетью, заставляют меня вздрагивать от боли.

* * *

Когда я добираюсь домой, то чувствую себя грязной и виноватой. Я знаю, что не просила Арсена идти за мной, прикасаться ко мне и говорить все те вещи. Но я не могу выбросить их из своей головы. И хуже всего то, что я хотела, чтобы эти слова воплотились в жизнь.

Бен был тих и задумчив всю дорогу, но он, кажется, не отдалился от меня, как в последний раз, когда мы видели Арсена. Он спросил, что я думаю о песни Арсена, и я честно ответила, сказав, что она была хорошей. После этого, он сменил тему и начал спрашивать, как прошёл мой день.

И всё.

Он игнорировал то, что произошло там в баре? Или отрицал, как и я?

Приняв душ, я облачаюсь в шёлковую ночную рубашку, наношу крем на лицо и ложусь. Я устала и хочу закрыть глаза, и забыть об этом дне. Мне нужно отдохнуть от моих мыслей хоть пару часов.

Я просыпаюсь, почувствовав, что рядом со мной прогнулась кровать. Бен. Мой милый, любимый муж. Не думая, я дотрагиваюсь до него. Может, когда я прикоснусь к нему, то перестану желать кого-то другого? Прижимаясь к нему, я начинаю целовать его грудь. Я осыпаю скромными поцелуями его твёрдую грудь и живот. Я использую его тело, чтобы отвлечь себя, и это работает, потому что внезапно я хочу, чтобы Бен прикоснулся ко мне. Занялся любовью со мной.

Господи, Кэти,… что ты пытаешься сделать со мной? хрипло шепчет он в темноту, позволяя мне исследовать себя.

Разреши показать тебе… отвечаю я, затаив дыхание.

Как только моя рука ложится на его увеличивающийся член, Бен сажает меня на себя и стягивает мою ночную рубашку. Не торопясь, он разворачивает моё тело, направляя свой член к моим губам, тогда как мои бёдра приближаются к его рту. Его пальцы нежно раскрывают меня, и я ощущаю его язык внутри себя, пробующий на вкус моё возбуждение. Я теряю рассудок и умираю от удовольствия. Издавая стоны, я позволяю приятному движению его языка и нежному давлению его поглаживающих пальцев дать то, что мне нужно, то, чего я хочу. Желая Бена, я вбираю его уже твёрдый член в рот на всю длину, пока не ощущаю, что в моих глазах возникают слёзы. Он такой огромный и толстый, но мне нравится удушающее ощущение, которое я испытываю.

Проходят минуты, и комната пропитывается запахом секса, мы находимся во власти рук и ртов, мы чувствуем друг друга кожей. Наш пот помогает нам двигаться, помогает нашим телам скользить. Оргазм, я закрываю глаза и сдаюсь, теряясь в магии его шелковистого языка. Моё тело вспыхивает, когда я чувствую вкус его спермы в моём рту. Бен приподнимает свои бёдра, и кончик его члена задевает моё нёбо, моё имя слетает с его губ, заклеймённых моим соком. Закрывая сильнее глаза, я проглатываю его семя.

Когда я испытываю оргазм, Арсен тот, о ком я думаю.

Теперь я понимаю, почему чувствовала себя виноватой.

Он был прав.

Арсен был прав.

Я хотела его.

Я до сих пор хочу его.

Я чувствую себя отвратительной, потому что хочу его прикосновений и его горячего дыхания на моей коже.

Я чувствую себя грязной, потому что мысль о его руках на мне заводит меня.

Я чувствую стыд и отвращение к себе, потому что Бен уже давно не мог меня так возбудить.

Не могу поверить в это.

И что хуже всего...

Я хочу, чтобы это произошло снова.

Очень хочу.

* * *

Проворочавшись в постели ещё час, я бросаю попытку бороться с бессонницей и отправляюсь на поиски воды. Мой рот, кажется, иссушает жажда, но вода не помогает. К чёрту. Мне нужно остыть. Я открываю морозильную камеру и засовываю туда голову, пока моё лицо не обдаёт холодным воздухом. Это восхитительно. Остыв, я возвращаюсь в постель.

Когда моя голова касается белой, мягкой подушки, я поворачиваюсь к часам. Их неоновый свет даёт мне знать, что уже почти три часа ночи. Издавая стон, я поворачиваюсь на бок и начинаю засыпать, когда вибрация моего мобильного пугает и будит меня. Вслепую я беру его и смотрю на буквы, которые вместе образовывают имя, которое высечено в самых укромных местах моего разума.

Я смотрю на спящего и ничего не подозревающего Бена. Нервное напряжение проходит по моему телу, заставляя мои руки дрожать.

Нужно ли мне отвечать?

Что если я разбужу Бена?

Я хочу ответить.

Мне нужно поговорить с ним.

Мне нужно услышать его голос.

Не нужно.

Я не решаюсь, медлю, колеблюсь.

Благие намерения обречены на поражение, когда я чувствую, как подавляющая тревога охватывает меня лишь при мысли о том, что я больше никогда не поговорю с ним. Каким-то образом, называйте это предчувствием, я понимаю, что если я не отвечу, то потеряю его.

Навсегда.

А я не готова к этому. Не готова. Взглянув через плечо, я молюсь, чтобы Бен и дальше продолжал спать и никогда не узнал об этом всём. Это ведь не измена, если я просто поговорю с Арсеном, верно? Приняв решение, я встаю и покидаю спальню как можно быстрее. Когда я добираюсь до ванной, то закрываю за собой дверь и сажусь на крышку унитаза. Я провожу по вспотевшему лбу тыльной стороной ладони, пытаясь успокоить дрожь, охватившую всё моё тело.

Могу ли я? Это правильно? Почему мне так тошно? Почему я прячусь в ванной? Я не знаю. Я вот-вот потерплю крах и взорвусь, но меня это не волнует. Из-за него мне всё равно. Я нажимаю на вызов и жду.

Один гудок.

Два гудка.

Три гудка.

Он не ответит. Слишком поздно.

Отдаляя телефон от уха, я тяну палец к сбросу, когда до меня доносится хриплый голос.

Я не могу выбросить тебя из головы.

Арсен…

Я пытался отпустить тебя, понимаешь?

Я-я не понимаю, что ты хочешь мне сказать.

Я только что занимался сексом с незнакомкой, но думал о тебе.

Я молчу, мне тошно от его слов. Меня тошнит от ревности.

Тошнит от отвращения.

Просто тошнит.

Это по-настоящему? Было хоть что-нибудь настоящим?

Дружба была…

К чёрту дружбу. Я никогда не хотел быть твоим другом.

Так нечестно. Ты говорил, что хотел…

Чёрт, я помню, что говорил, Кэтрин. Помню. Я пытался. Но не получилось.

Я замужем, с трудом сглатываю. И беременна.

Молчание. Я слышу, как он тяжело дышит. Каждый его вдох, как удар. Он водил меня за нос? Я понимала, что происходит?

Я всегда понимала.

Чёёёрт. Я пытался. Когда ты сказала, что ты в положении, я старался отступить, не думать о тебе и быть твоим другом, но, стон, это ни к чему не привело. Я пытался. Это всё, что я могу сказать.

После нескольких минут тишины, Арсен спрашивает:

Ты любишь его? Потому что если да, то не ответила бы на мой звонок. Я бы ничего не значил для тебя.

Конечно, я люблю Бена! Ответ на твой звонок не зависит от того люблю я своего мужа или нет.

Но ты хочешь меня.

Нет. Не хочу. Ты мне нравишься как друг. Я забочусь о тебе как о друге.

Ложь.

Чушь. Ты хочешь меня. Так же сильно, как и я тебя. Может даже сильнее. Я чувствовал, какой мокрой была твоя киска. Для меня. Не для него. Но знаешь? С меня хватит. Оно, чёрт возьми, того не стоит. Прощай, Ямочки. Надеюсь, в твоей жизни всё будет хорошо.

Подожди! Не…

Щелчок.

Связь оборвалась.

И будто маленькая часть меня умерла.

Глава 17

Прошедшее время

Идеальная смерть, шепчет Бен.

Что?

Я мёртв.

Что ты имеешь в виду, говоря, что ты мёртв?

Твои губы убивают меня, он смотрит в мои глаза и шепчет. Они идеальная смерть. Моя идеальная смерть.

Ох.

Бен и я лежим в его постели… На самом деле, в нашей постели, так как я официально переехала к нему вчера днём. Не могу поверить, что мы вместе уже четыре года. Кажется, мы познакомились только вчера. Но даже после стольких лет, не думаю, что когда-либо я устану от этого чувства абсолютного блаженства, которое испытываю рядом с ним. Он делает меня счастливой и целостной.

Он моё всё.

Я обожаю всё то, чем мы занимаемся со вчерашнего дня, но вот в этом, он крепче сжимает мою талию, всё, детка. Моя девушка в моих объятиях. Это рай для меня.

Мы лежим в объятиях друг друга и смотрим в потолок, совершенно довольные тишиной, окружающей нас. Да, Бен прав. Это рай. Мой настоящий рай.

Я освобождаюсь из его объятий и сажусь, опираясь спиной на изголовье кровати. Меняя положение его тела, я кладу его голову себе на колени. Так я могу играть с его тёмными локонами и любоваться им.

Мой красавчик.

Улыбаясь, я смотрю в глаза Бена и открываю для себя то, в чём заключается секрет жизни.

Любовь.

Она проявляется в его взгляде, отражается в его прикосновениях и в каждом поцелуе, оставляя след в моей душе.

Какие планы на сегодня, милая? спрашивает он, запуская руки в мои распущенные волосы. Я отращиваю их, поскольку ему так больше нравится.

Не знаю. Всё, чего хочешь ты. Это так странно быть независимой и не иметь под боком отца, не спускающего с меня глаз.

Самодовольная улыбка касается его губ.

Мм, но теперь ты только моя. И спасибо Господу за это. Знаешь, я был уверен, что твой папа изменит мнение. Придумает воображаемую болезнь, чтобы ты осталась и заботилась о нём. Детка. Мне двадцать шесть лет. Я выкладываюсь по-полной в юридической фирме, так что у нас будет замечательное будущее и без помощи моих родителей. Хотя твой отец, всё-таки, умудрился заставить меня почувствовать себя подонком, желающим жить со своей девушкой, будто всё, что я хочу, это только секс с тобой.

Я начинаю смеяться. Ведь мы только этим и занимались с тех пор, как моя последняя коробка попала в его квартиру.

Бен тоже смеётся:

Не говори это! Я знаю, знаю. Но…

Но что? Скажи. Я должна услышать это, и я толкаю его локтем в живот.

Ну, я вполне уверен, что нам удалось перемолвиться кое-где словом.

Ох, да. Вполне.

Добавляя в свой голос басовитости, я повторяю его приветствие:

«Детка, как насчёт того, чтобы ты накинула на себя что-нибудь удобное? Скажем, меня?» Это первое, что ты мне сказал, когда я вошла в квартиру. Ты даже не дал мне поставить коробку на пол прежде, чем перекинул меня через плечо и понёс в свою спальню.

Нашу спальню. И, думаю, у нас был потрясающий разговор. Я помню, как ты говорила: «Пожалуйста, сильнее. Боже, да…»

Я бью его по плечу, ощущая, как румянец заливает моё лицо. Его слова напоминают мне о прошлой ночи и об этом утре.

Ох, Боже… милый… не останавливайся! Не замедляй темп! Да! Да! он продолжает дразнить меня. Бен и я заливаемся настолько сильным смехом, что на наших глазах выступают слёзы и становится трудно дышать.

Когда мы наконец-то успокаиваемся, я обхватываю лицо Бена, наклоняюсь и целую его. Я пытаюсь продемонстрировать ему своим языком, своими губами, своими руками, своим телом, как много он для меня значит.

Он значит всё для меня.

Я очень сильно люблю тебя, шепчу я в его губы.

Бен стонет:

Повтори.

Я люблю тебя.

Ещё.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, повторяю я, хихикая.

Боже. Это музыка для моих ушей.

Бен начинает стягивать мои трусики, но я останавливаю его. Мой парень обладает сверхъестественной силой. Его энергия возвращает меня к жизни. Он наполняет её всеми оттенками красок. Он делает меня чертовски счастливой.

Гм, Бен?

Что? он садится и начинает целовать мою шею.

Я-я думала, чем мы можем заняться сегодня. Может, сходим в парк?

Бен отрывается от меня и снова ложится, но его пальцы продолжают гладить моё тело.

Ты права. Нам нужно сходить в магазин. Я хочу, чтобы ты выбрала всё, что тебе нравится.

Дорогой. Это так мило.

Да, я очень милый. Хочешь удостовериться?

Боже. Ладно. Я собираюсь в душ. Хочешь со мной? надеюсь, он согласится. Я обожаю секс в душе.

Знаешь, я бы присоединился, но нужно позвонить Джулиану, Морган, Микки и его девушке, и спросить, не хотят ли они сегодня вечером отпраздновать с нами.

Звучит чудесно, на пороге ванной я поворачиваюсь посмотреть на Бена.

Он покусывает губу, и неотрывно следит за мной. Ухмыляясь, я заманчиво покачиваю своей попкой, слышу его стон и не могу удержаться, чтобы не расхохотаться.

Это счастье.

В двух кварталах от квартиры Бена есть зоомагазин и каждый раз, когда мы проходим мимо него, я заставляю его остановиться и подождать, пока я прекращу ронять слюни на милых котят и щенков в витрине.

Сегодня, впрочем, он первый остановился около магазина.

В чём дело, милый? Тебе в обувь попал камешек?

Он качает головой, но я чувствую, как дрожит его рука.

Нет. Никакого камешка. Знаешь, я вот подумал… Может, зайдём? Купим черепашку или хомячка. Ну, наше первое домашнее животное.

Да! Конечно!

Не могу поверить, что он хочет завести со мной домашнего любимца! Мне всё равно, черепашку или птичку, потому что это будет наш первый общий домашний питомец. Похоже, мы становимся семьёй, а это всё, чего я хочу. Создать семью с ним. Стать матерью.

Хорошо, тогда чего ты ждёшь? Пошли? Может, мы купим холодную змею или что-то этакое?

Ни за что. Я убью тебя. Никаких змей.

Бен наклоняется и шепчет:

Слишком поздно для этого.

Ах, ты, сексуально озабоченный... Вперед, я хочу симпатичного хомячка.

Я смеюсь, когда слышу, что он бормочет что-то о змеях, а не жалуется о прошлой ночи. Серьёзно, мой парень – настоящий извращенец.

Мы входим в магазин, и я отхожу от Бена и начинаю разглядывать хорошеньких рыбок, птичек, щенков и всех, кто попадается на глаза.

Я замираю от восторга, любуясь очень милым щенком, когда чувствую, как что-то царапает мою ногу. Я опускаю взгляд и замечаю смотрящего на меня прелестного котёнка с красной ленточкой на шее. Я опускаюсь на колени, чтобы взять его на руки, и направляюсь к прилавку, думая, что он, должно быть, вылез из своей клетки.

Бен внимательно наблюдает за мной, будто ожидает, что я выбегу из магазина с котёнком.

Странно.

У владельца на лице тоже выжидающий взгляд.

Эй, я нашла эту очаровательную малышку в другой части магазина. Вот, пожалуйста.

И вот, когда это всё происходит. Когда я передаю котёнка владельцу, то вижу то, что я полагала, было колокольчиком, болтающимся на ленточке, то, что сверкает как… Ох.

Ох!

Я с трудом глотаю.

Ч-что это?

Бен забирает котёнка, отходит от прилавка и встаёт напротив меня. Ничего не говоря, я наблюдаю, как он развязывает красную ленточку на шее котёнка, и с неё соскальзывает одно из самых красивых колец, которые я когда-либо видела.

Я ненавижу плакать, но в этот момент я не могу остановить свои слёзы. Бен берёт мою правую руку и смотрит на меня глазами, наполненными любовью.

Что? Минуточку. Он держит не ту руку!

Хм, Бен,… это не та рука...

Бен смотрит вниз, сквозь зубы ругается и берёт мою левую руку.

Так намного лучше.

Он откашливается.

Кэти, встретить тебя было случайностью, влюбиться в тебя было судьбой, а любить тебя стало смыслом моего существования. Я мог бы наговорить тебе много разных слов о том, как я люблю тебя, но они ничего не стоят. Взамен, если ты согласишься быть моей и позволишь мне быть твоим, я на протяжении всей нашей жизни буду доказывать, как много ты для меня значишь. Милая, я хочу стареть вместе с тобой. Я хочу, чтобы ты была матерью наших детей, и я хочу, чтобы ты была последним человеком, которого я увижу, перед тем, как сделаю последний вдох на этой земле. Я люблю тебя. Ты выйдёшь за меня замуж и позволишь моей любви к тебе сделать меня самым лучшим мужчиной?

Д-да. Да. Да!

Я наблюдаю, как он надевает красивое кольцо с бриллиантом мне на палец. Не ожидая, что он скажет что-нибудь ещё, я бросаюсь к нему. Я обхватываю его затылок, наклоняю его голову к себе и крепко целую в губы.

Когда мы отрываемся друг от друга, Бен берёт моё лицо в руки и смотрит на меня.

Вот и всё, малышка. Теперь ты застряла со мной и котёнком на всю жизнь, говорит он хрипло.

Котёнок является частью соглашения?

Бен кивает, улыбаясь.

Ну, тогда, не было необходимости спрашивать выйду я за тебя или нет.

Смеясь, Бен прижимает меня к себе и целует в макушку.

Когда мы выходим из зоомагазина, мой взгляд приковывается к Бену, который крепко прижимает котёнка к своей груди. Лёгкая улыбка украшает его красивое лицо, а его длинные тёмно-каштановые вьющиеся волосы развеваются от лёгкого ветерка.

Я опускаю глаза, чтобы взглянуть на огромный бриллиант, украшающий мою левую руку. Очевидно, кольцо является семейной реликвией и очень ценным, но Бен решил дать его мне не поэтому. Его бабушка передала кольцо ему перед своей смертью и сказала подарить его только той женщине, которая заставит его почувствовать, что он может завоевать мир, потому что это то, что делает настоящая любовь. Она заставляет тебя чувствовать себя непобедимым и способным ко всему, во что ты вкладываешь много сил.

Он сказал мне, что я та самая женщина.

Я поднимаю свой взгляд в небо и смотрю на ярко светящее солнце. Я не знаю, что принесёт завтрашний день, но одну вещь я знаю точно. Пока Бен рядом со мной и пока он часть моей жизни, у меня всё будет хорошо.

Всё будет хорошо.

* * *

Если бы я только знала, что через несколько лет мы будем страдать из-за трёх выкидышей за один год, думаю, я бы усомнилась в своих словах.

Но я была молодой и влюблённой. И как и его бабушка говорила ему, что с его любовью я могла бы завоевать мир.

Я чувствовала себя непобедимой.

Если бы я только знала, что для того, чтобы построить брак, нужно намного больше, чем любовь, возможно, наша история была бы совсем другой.

Если бы…

Глава 18

Настоящее время

Суббота прошла как в тумане.

Воскресенье тоже как в тумане.

Сегодня понедельник, и он уже кажется смутным.

Просто ещё один день.

Просто ещё один день.

Просто ещё один день похожий на предыдущий.

Я чувствую беспокойство. Я чувствую себя лишённой. Я чувствую себя наполовину опустошённой, наполовину наполненной.

Бен ведёт себя как обычно. Он шепчет мне на ухо нужные слова, целует в подходящие моменты и всегда находится рядом.

Почему же я себя так чувствую?

Иллюзии уже развеялись?

Я стою перед зеркалом и собираюсь на работу. Я не узнаю себя этим утром. Не могу. Куда ушла магия? Где искры в моих глазах?

Словно мой мир покрылся темнотой. У меня любящий муж, прекрасный дом, финансовая стабильность… У нас даже появился шанс на полноценное счастье с маленьким чудом, растущим внутри меня.

У меня хорошая жизнь.

Так почему я чувствую себя пустой?

Я не знаю.

Не осознавая, Арсен своей сладкой хитростью заманил меня в паутину, и я не знаю смогу ли вырваться на свободу, если захочу.

Зелёные глаза смотрят на меня. Мои глаза. Глаза незнакомки. Глядя на своё отражение, я поднимаю руку, чтобы поправить волосы и провожу пальцами по мягкой золотой волне. Причёска готова, я беру духи, немного наклоняю голову, и когда мой палец собирается нажать на распылитель, я ощущаю знакомое напряжение в нижней части живота.

Ох, нет…

Нет…

Не в этот раз.

Не снова!

Оцепенев от страха, моя рука непроизвольно выпускает бутылочку с духами и та падает на ковёр. Я закрываю глаза и стараюсь вдыхать через нос и выдыхать через рот, чтобы успокоиться, но не могу.

Дыхание причиняет боль.

Пытаясь отогнать волну паники, я жду следующего спазма и надеюсь, что его никогда не будет, хотя отчаяние начинает впиваться в моё сердце. Я жду, потому что больше ничего не остаётся.

Снова.

Это поражает меня.

Я всё ещё смотрю на своё отражение и замечаю, что мои глаза больше не тусклые. Они ярко мерцают. Они мерцают слезами горя, отчаянья, того, чего никогда не будет. Но этого никогда не должно было случиться, не так ли?

Боже.

Этого не должно было случиться.

Я ощущаю, как мучительные приступы острой боли накрывают меня, с каждым разом становясь всё сильнее. Каждый приступ тихо убивает меня. Ничего не делая, только ожидая, когда произойдёт неизбежное, я сильно сжимаю руки вокруг живота. Я не хочу двигаться, боясь, что это заставит моего малыша быстрее оставить моё тело.

Мне нужно чувствовать его внутри себя ещё хоть немножко. Мне нужно держаться за это маленькое чудо…

Медленно я опускаюсь на пол. Я сжимаю ноги как можно сильнее и подтягиваю их к груди, не позволяя ребёнку покинуть моё тело. Я обвиваю свои ноги в иллюзорный безопасный кокон из рук и начинаю раскачиваться взад и вперёд, запрещая правде доходить до моего сознания. Моё тело дрожит, руки трясутся. Я напугана.

Я чертовски сильно напугана.

Я слышу, как прерывистый голос неразборчиво бормочет мне что-то на ухо:

Почему я?… Тело разбито… Не женщина…

Я осматриваю комнату, понимая, что я одна. Совсем.

Сумасшедший голос, который я слышу, принадлежит мне.

Проходят минуты, как я защищаю своё тело и умоляю Бога позволить мне в этот раз сохранить малыша. Я отказываюсь верить, что жизнь настолько жестока, чтобы потешиться надо мной в четвёртый раз, и просто отнимает всё снова. Я продолжаю раскачиваться, ни на что не обращая на внимания, когда ощущаю сильную боль в пояснице, которая вырывает меня из моего безумного видения. Мне кажется, будто кто-то взял каблук и вонзает его мне в поясницу и прокручивает. Когда боль проходит, я оставляю попытку восстановить дыхание.

Ощущая что-то влажное между ногами, я осторожно развожу их и вижу ярко-красную кровь, просочившуюся через жёлто-коричневые брюки. Смерть распространяется сквозь мою одежду, как болезнь.

Она такая красная.

Такая яркая.

Именно в этот момент, когда я смотрю на жизнь, медленно вытекающую из меня, я охотно присоединяюсь к темноте безвыходности. Страдание приветствует меня своими холодными руками, отчаяние замораживает моё сердце.

Безумная потребность приходит ко мне. Мне нужно прикоснуться к крови, чтобы понять, что она настоящая. Я позволяю своим пальцам медленно скользить к тому месту, пока они не покрываются кровью. Я отдёргиваю руку и подношу её к глазам, чтобы лучше рассмотреть, и растираю красную жидкость между пальцами, давая ей окрасить мою кожу. Моё тело сильно дрожит, что-то внутри меня сломалось, отрываясь от меня. Я обхватываю голову руками, закрываю глаза и кричу.

Боль, гнев и грусть содержатся в этом нескончаемом диком крике.

Кэти! Что?! Ох, Кэти! я слышу голос вбежавшего в спальню Бена.

Ох, Бен… Пожалуйста, прости… я отрываю взгляд от пола и вижу шок на лице Бена. Пожалуйста, прости меня, мой голос охрип от рыданий и крика. Я не смогла сделать это… Не смогла… Я не смогла сохранить нашего ребёнка.

Я вижу, как Бен опускается рядом со мной. Он поднимает меня с пола и усаживает к себе на колени. Я чувствую дрожь, пробегающую по его телу, его руки крепко укутывают меня в тёплое объятие.

Но я ничего не ощущаю.

Я мертва.

Мне холодно.

Я не смогла…

Ох, Кэти,… пожалуйста,… в его голосе боль.

Нет. Я не смогла. Это... тяжело сглатывая, я продолжаю, произошло. Ребёнка больше нет.

Дальше всё происходит смутно. Бен встаёт и несёт меня в кровать. Звонок доктору Пажари. Бен лежит рядом со мной. Он крепко обнимает и горюет вместе со мной по тому, чего уже никогда не будет.

Останься со мной, Кэти. Останься со мной, плачет он.

Глава 19

Мусор.

Я выбрасываю всё. Очищаю чердак. Я избавляюсь от всех вещей, которые напоминают мне о том, что я никогда не буду иметь, о том, что Бен и я никогда не будем иметь. Это очищение или чистка?

Не важно.

Я поднимаю руку, чтобы вытереть пот со лба, и обвожу взглядом почти пустую комнату. Я начинаю чувствовать себя успокоившейся. Я больше не хочу видеть детских вещей в своём доме. Я хочу избавиться от этих ужасных напоминаний раз и навсегда. Я хочу пустой чердак.

Такой же, как и я.

Господь сотворил меня женщиной, чтобы наказать. Я ненавижу своё тело. Я бы хотела стереть всё из своей памяти. Может, если бы я ничего не помнила, это бы не причиняло такую сильную боль.

Я потеряла надежду.

Желание…

Желание…

Желание…

Мои мечты и надежды разбиты.

Как и моё сердце.

Моё тело.

И моя душа.

Я хочу кричать.

Моё тело тикающая бомба.

Тик. Тик. Тик. Тик.

Всё умирает внутри меня.

Ничего не выживает.

Плацента не прижилась должным образом. Плацента не прижилась должным образом. Плацента не прижилась должным образом. Плацента не прижилась должным образом. Плацента не прижилась должным образом. Плацента не прижилась должным образом.

Прошло три недели с тех пор, как моя жизнь полностью изменилась. Меня ничего не волнует. Мне безразличен Бен. Мне безразлична работа. Мне безразлично, что будет со мной. Моя жизнь идёт в никуда, так почему я обязана продолжать пытаться и стараться?

С меня хватит.

Я сдалась. И ладно. Меня устраивает жизнь в бесчувственном ступоре, потому что это помогает мне забыться и ничего не чувствовать. Я так хочу. Я хочу ничего не чувствовать.

Ничего.

Когда последняя детская вещь запакована в мусорный мешок, я бросаю его вниз к остальным мешкам. Я наблюдаю за тем, как он приземляется на гору блестящего чёрного пластика. Вот так-то лучше.

Почувствовав облегчение, я направляюсь в центр просторной, а теперь и пустой комнаты, и пробегаю глазами по голым деревянным стенам. Ничего не осталось. Никакой мебели и коробок, наполненных воспоминаниями, ни одного напоминания. Я избавилась от всего, потому что каждая фотография, каждый стул, каждый предмет напоминали о боли, клокочущий во мне.

Да, так намного лучше.

Внезапно меня одолевает желание танцевать. Я хочу позволить своему телу двигаться свободно в любом направлении, в которое оно меня поведёт. Закрывая глаза, я запрокидываю голову назад и кружусь с вытянутыми руками, чувствуя себя свободной и облегчённой. Я кружусь с закрытыми глазами всё быстрее и быстрее, слёзы текут по моим щекам. Я смеюсь так сильно, что начинает болеть живот. Или я рыдаю? Вероятно, и то, и другое.

Кэти, прекрати. Ты изведёшь себя, слышу я Бена. В его голосе грусть. Почему? Разве он не должен быть идеальным Беном? Никогда не быть грустным и всегда быть счастливым. Всегда быть готовым поймать меня, когда я упаду.

Бен. Бен. Бен. Бен. Бен. Бен. Бен.

Пропасть между нами растёт с каждым днём. Сможем ли мы остановить её?

Не знаю. Не знаю. Не знаю.

Уходи, Бен. Или присоединяйся ко мне. Но не указывай мне, что делать, говорю я сквозь смех. Это так весело!

И правда, он должен попробовать.

Не заставляй меня остановить тебя силой.

Но это не действует. Я продолжаю кружиться.

Что ты сделаешь, а? Остановишь меня своими сильными руками? я издеваюсь над ним, потому что мне всё равно. Может…

Я прерываюсь, потому что его руки на моих предплечьях.

Остановись! Остановись! кричит он на меня. Открой глаза, Кэти! Посмотри на себя. Я не могу больше видеть это. Я не могу продолжать следить за тем, как моя жена сводит себя в могилу. Ты уничтожаешь себя, Кэти! Открой свои чёртовы глаза, и посмотри на меня! Бен трясёт меня, когда удушающие слова оставляют его рот. Посмотри на меня, Кэти. Посмотри, пожалуйста.

И я открываю глаза.

Его умоляющие карие глаза влажные от невыплаканных слёз.

Вот, что ты хочешь? Сейчас я смотрю на тебя. Скажи, чего ты хочешь от меня, Бен?

Его хватка становится крепче. Уверена, останутся синяки. Впрочем, боль это хорошо. Она заставляет меня чувствовать себя живой.

Я слышу его стон, когда он прижимает меня к себе и крепко обнимает. Это отчаянный призыв о помощи, но мне всё равно. Я не отвечаю ему. Бен приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

Сжимая челюсть сильнее, Бен смотрит на меня, прежде чем заговорить:

Я хочу, чтобы ты прекратила причинять себе вред. Ты не ешь, не моешься, и всё, что ты делаешь, это разгребаешь этот чердак. Здесь уже нечего выбрасывать, поэтому, пожалуйста, Кэти… Идём вниз. Позволь мне искупать тебя… накормить тебя… всё, что захочешь, детка. Просто впусти меня обратно в свою жизнь. Я не могу видеть тебя такой и быть не в состоянии сделать хоть что-то с этим.

Дай мне время. Это пройдёт… шепчу я.

Как, Кэти? Ты ни с кем не разговариваешь. Ты не отвечаешь на звонки Эми, даже на звонки своего отца. Чёрт, ты даже со мной не разговариваешь. Ты здесь в моих объятиях, но это и не ты. Настоящая Кэти умерла, а я остался с оболочкой моей жены. Тебе нужна помощь. И это нормально попросить о ней. Я здесь.

Меня не нужно спасать.

Нет, нужно. И я бы хотел спасти тебя, Кэти. Забрать боль, вычеркнуть её из твоей памяти. Я бы хотел взять всю твою боль себе, но не могу. Ты должна сама спасти себя. Всё, что я могу, это любить тебя. И я люблю тебя несмотря ни на что. Но тебе нужно впустить меня обратно в свою жизнь.

Ты ещё испытываешь боль, Бен? Ты хоть понимаешь, что произошло? Я потеряла нашего четвёртого ребёнка, Бен. Четвёртого красивого малыша. Какая я женщина, если даже не могу выносить ребёнка? Моё тело отравлено! Оно убивает их, Бен!

Я кричу, но мне всё равно. Я ненавижу уравновешенность Бена, его безупречность… то, как он всегда оптимистично настроен. Жизнь отстой. И он должен понять это.

Ты продолжаешь говорить, что всё будет хорошо. Что мы пройдём через всё это, что существуют другие варианты, и я отталкиваю его. Мы стоим, не касаясь друг друга. Между нами пропасть. Итак, дорогой Бен, я, чёрт побери, устала от всего этого. С меня хватит. Я не хочу больше пытаться. Я не хочу видеть детских вещей в этом доме. Я никогда не хочу слышать, как ты говоришь, что у нас будет ребёнок, о различных вариантах, доступных нам. Я не хочу слышать! С меня хватит! С меня хватит! Ты понимаешь? Я больше не хочу этого!

Моё тело дрожит от гнева.

Или это упадок сил?

Это больно, Бен. Понимаешь? Нет, ты не можешь понять! Почему я спрашиваю тебя? Спрашиваю Бена, у которого всегда есть на всё ответы. Ты хочешь знать мой ответ? Я больше не женщина, Бен! я начинаю бить себя по пустому лону. Я хочу прчинить себе настолько сильную боль, насколько это возможно. Я посмешище. И это печальная истина. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Прекрати! Просто, чёрт возьми, прекрати. Позволь мне горевать так, как я хочу. Мне нужно…

Детка, позволь мне…

Перестань! Перестань! Перестань обходиться со мной, будто я чёртова фарфоровая кукла! Я разбита! Слышишь? Я! Разбита!

Он протягивает ко мне руку, умоляя её взять, но я качаю головой, разворачиваюсь и убегаю с чердака настолько быстро, насколько позволяют мне мои ноги. Я поворачиваюсь спиной к нему и, наверное, к нашему браку, но когда я сказала ему, что с меня хватит, то я это и имела в виду.

Я имела в виду каждое слово.

И он прав. Бен прав.

Я умерла.

* * *

Месяц спустя

А: Кэтрин, мне нужно увидеть тебя.

К: Зачем? Я думала, ты со мной покончил.

А: Я заходил в офис, поговорить с отцом. Столкнулся с Эми. Она рассказала, что случилось…

К: И? Это в прошлом.

А: Я хочу быть рядом с тобой…

К: Хорошая шутка. И нет. Ты мне не нужен. Мне никто не нужен.

А: Ямочки, пожалуйста. Я понимаю, тебе больно. Но до того как я, чёрт возьми, напился и всё испортил, мы были друзьями. Я хочу поддержать тебя.

А: Ответь мне, пожалуйста.

А: Ты там?

А: Не вычёркивай меня из своей жизни, Кэти.

К: Хорошо. Только никому не говори. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал.

Позже этим утром я звоню Бену в офис, и говорю, что собираюсь в город встретиться с Эми. Он удивился. И я не виню его в этом. Я ни с кем не разговаривала около двух месяцев. Но когда ложь слетает с моего языка, я осознаю, что хотела бы увидеть Эми и поговорить с ней. Я скучаю по ней. Но до сегодняшнего дня, я не была готова кого-то видеть. Мне нужно исцелиться самостоятельно и на моих условиях.

Моё сердце разбито. Мои мечты и надежды уничтожены. Даже если процесс исцеления начался, и я знаю, что если восстановлюсь, то никогда не буду прежней. Я никогда не буду прежней Кэти.

Она ушла.

И вместо неё теперь я.

Остаток.

Сгоревшие руины.

Я женщина со многими внутренними шрамами, так что испорченное изображение Дориана Грея могло бы быть моим. Но это мои шрамы. Мои адские воспоминания. Они делают меня той, кто я есть, и кто проживёт с ними всю свою оставшуюся жизнь.

Мне пойти с тобой? интересуется Бен.

Нет. Всё в порядке. Это будет девичник. Думаю, это пойдёт мне на пользу, интересно, почему сейчас ложь звучит так естественно? Я всегда лгала себе? Возможно.

Немного помолчав, он продолжает:

Да, ты права. Я рад, что вы снова общаетесь. Может, ты бы позвонила своему отцу…

Нет. Не всё сразу. Ладно, я должна идти. Я приготовлю ужин, потому что меня не будет, когда ты вернёшься.

Кэти, подожди. Знаешь, я счастлив, что ты выйдешь из дому. По-настоящему счастлив. Возможно, это…

Бен. Это ничего не означает. Всё, что я собираюсь сделать, это встретиться с подругой и поболтать, и, возможно, поужинать.

Что я и сделаю… вроде как.

Хорошо, милая. Просто я рад. Веселись и передавай привет Эми.

Я кладу трубку, не попрощавшись. И я не чувствую себя виноватой. Совсем.

Да и должна ли? Если уж я нахожусь в руинах, то даже не знаю, как описать состояние нашего брака.

Я ненавижу, когда Бен прикасается ко мне.

Мне хочется блевать каждый раз, когда он занимается со мной любовью.

Мне не нравится смотреть на его красивое лицо и всё, что делает его таким идеальным.

Я ненавижу дурацкие шутки о том, каким стал наш брак.

И я ненавижу себя, потому что я, кажется, стала равнодушной ко всему.

* * *

Я одета в стиле «Валентино».

Ярко-красные губы.

Облегающее платье, подчёркивающее мою изящную фигуру.

Накрученные волосы падают на мою спину.

Фужер шампанского в руке.

Терпкие пузырьки на языке.

Я жду его. Сидя на стуле у барной стойки, я осматриваю зал в поисках Арсена. Громкая музыка грохочет в моих ушах. Он опаздывает или, быть может, я пришла рано. Так или иначе, это не имеет значения, потому что я далеко от дома, далеко от моей добровольной тюрьмы.

Я спокойна.

Я знаю, что должна нервничать, но я ничего не чувствую.

Я равнодушна.

Извините, я обратил внимание, что вы одна. Вы позволите купить вам ещё бокал? спрашивает темноволосый мужчина. Рассмотрев его, я замечаю, что он очень красив и похож на Бена, хотя он, кажется, немного старше моего мужа.

Благодарю, но нет. Я жду друга. И он должен появиться с минуты на минуту, я отворачиваюсь от него, отвергая его.

Знаешь, не обязательно быть такой стервой, злобно шепчет он мне на ухо.

У тебя меньше минуты, чтобы извиниться и смотаться, парень.

Ах. Дрожь пробегает по моей спине, когда я слышу этот приятный голос.

Арсен.

Краем глаза я вижу, как мужчина что-то бормочет Арсену, возможно, извинение, но мне всё равно. Всё, что я хочу, всё, что мне нужно, в данный момент передо мной. И впервые за очень долгое время я не чувствую себя потерянной. И равнодушной.

Я смотрю на Арсена и на то, как сияют его глаза, когда он смотрит на меня, – пылающее пламя, которое смягчает ледяной покров, накрывающий меня. Одним лишь взглядом Арсен обеспечивает тепло, о котором я и не догадывалась, что нуждаюсь.

Ох, Ямочки.

Вот всё, что мне нужно. Услышав только эти два слова, я готова обнажить свою душу. Не беспокоясь о том, что мы посреди оживлённого бара, наблюдающего за нами, я бросаюсь на него, зарываю лицо на его груди и плачу.

Как же я скучала по его запаху.

Как же я скучала по нему.

Сжав меня в объятиях, Арсен бросает несколько купюр бармену и ведёт нас к угловой кабинке, подальше от людей. Сперва садится он, а затем усаживает меня к себе на колени. Он начинает раскачиваться, пытаясь успокоить меня. Одна его рука на моём затылке, а другая нежно поглаживает меня по спине. Вверх и вниз. Его прикосновения не сексуальные. Они успокаивающие. Арсен, друг, сделавший ошибку, утешает меня. Его руки первые руки, в которых я нашла утешение.

М-мне… так… жа-ааль.

Мои слова перемешаны со слезами.

Всё в порядке, красавица. Всё в порядке. Мы поговорим позже.

После того, как я выплакалась, я начинаю свой рассказ, своё путешествие в прошлое. Рассказывая, какой стала моя жизнь с того дня, как мы в последний раз виделись, у меня словно камень с души падает. Это позволяет мне снова безболезненно дышать. С Арсеном я могу горевать и не делать вид, что всё в порядке. С ним я могу позволить эмоциям взять верх надо мной и не стыдиться этого.

С Арсеном я могу быть собой.

Хлюпая носом, я беру у Арсена салфетку и вытираю свои глаза и нос.

Я, должно быть, выгляжу, как чучело.

Нет. Ты выглядишь, как весьма очаровательный енот.

Я слежу за тем, как он медленно поднимает руку и гладит мою щеку. Закрывая глаза, я теряюсь в ощущении его тёплой ладони на моей коже и лёгком покалывании, что испытывает моё тело. Когда я снова смотрю на него, его глаза слегка прикрыты от желания и следят за мной. Он ловит мой взгляд, и я замечаю, что его дыхание учащается. Громкая музыка на заднем плане сменилась хип-хопом, но между нами тишина, которая заставляет меня осознать, что его руки на моём теле.

Медленно, я встаю с его колен и сажусь рядом. Расстояние между нами даёт мне возможность прояснить мысли и успокоить моё сумасшедшее сердцебиение.

По правде говоря, я сдалась. Я не хочу больше пробовать, Арсен. Больно даже думать об этом. Не знаю, может, это потому, что выкидыш всё ещё слишком свеж в моей памяти. Я действительно не знаю. Вот попробуй поставить себя на моё место. Ждёшь, надеешься и молишься, чтобы то, в чём нуждаешься больше всего, наконец-то, стало твоим, и тут вмешивается судьба, или жизнь, или карма, или как хочешь называй это, и оставляет тебя ни с чем снова и снова. Я не смогу пройти через это ещё раз. Не смогу.

Его глаза пронзают меня.

Я понимаю это чувство больше, чем ты думаешь, на мгновение его слова повисают в воздухе и у меня возникает ощущение, что он пытается мне что-то сказать. Но, послушай… Я проходил через это. Ты знаешь о Джессике. Я не буду вдаваться в подробности, но было время, когда я хотел махнуть на жизнь. Случилось то, что сделало меня тем, кем я стал. И я не могу и не смогу когда-либо что-либо изменить. Чёрт, даже думать об этом всё ещё больно. Но в то время, когда я пытался обрести себя снова, я обнаружил одну истину.

Какую? шепчу я.

Жизнь без любви, без исполнения своих мечтаний, ничто. Она ничего не значит. Она грустная пустая оболочка, Кэтрин. Так легко утонуть в темноте, позволить ей подавить тебя, проглотить тебя и быть ослеплённым ею. Но ты должна бороться. Ты должна, чёрт возьми, бороться.

Тебе легко говорить. Я ненавижу, когда люди говорят, что всё наладится, что однажды это не будет причинять столько боли. Не сдавайся и борись! Хорошо, покажите как. Покажите мне способ…

Остановись. Я тоже не знаю, что делать, Кэтрин, он берёт меня за руку. Жизнь полна сюрпризов и проблем на каждом повороте, но я не позволю им остановить меня. Я пытаюсь импровизировать. Это единственный способ выжить. Ты должна посмотреть чёртовой жизни прямо в глаза, и сказать, чтобы она всё сделала наилучшим образом, потому что ты не сдашься без боя.

Он целует мою руку.

Я не позволю тебе сдаться. Ты должна бороться. Поэтому плачь, сколько хочешь, напивайся до беспамятства, но не позволяй жизни раздавить себя. Ты сильнее этого. И, может быть, тебе нужно поговорить с Беном, эти слова звучат неестественно.

Нет. Я не хочу с ним разговаривать. Он всегда говорит одно и то же. Что всё будет в порядке, что у нас всё будет хорошо. Но это не так. Никогда не будет всё хорошо.

Ямочки, я говорю тебе почти тоже самое. И Бен прав. Тебе нужно позволить ему помочь тебе. Вместе вы смогли бы, возможно, побороть это.

Нет. Ты пытаешься утешить меня ложными надеждами.

Он открывает рот, но я останавливаю его прежде, чем он скажет что-то ещё.

Нет, Арсен. Спасибо, но давай остановимся на этом. Я не хочу разговаривать о Бене или о бедственном положении, в котором находится мой брак.

Бар всё больше наполняется людими и я задаюсь вопросом, как долго мы сидим здесь, когда замечаю, что мы всё ещё держимся за руки. Я смотрю на них, когда ощущаю, как Арсен пододвигается ко мне и шепчет мне на ухо:

Он хороший парень, Ямочки. Я уверен, что у него искренние намерения. И, думаю, тебе не следует быть здесь со мной, когда ты можешь быть с ним.

Раздражённая, я отталкиваю его руку. Чёртова правда всегда действует на нервы.

Да. Но я не хочу. Я хочу быть здесь. Если хочешь уйти – уходи. Мне всё равно. Ты мне нравишься, но я не собираюсь выслушивать советы про отношения от мужчины, который не может поговорить откровенно или надолго ужиться с одной женщиной, потому что до смерти напуган. Извини.

Он смотрит на меня бешенными глазами.

Знаешь что? Иди к чёрту. Я пытаюсь помочь тебе. И к твоему сведению, мне плевать на твой брак и…

Да. Давай! Скажи! Я бросаю тебе вызов. Скажи, что тебе плевать на меня. А собственно, почему не наплевать? Если даже себе я не нравлюсь?

Со слезами злости, начинающими обжигать мои глаза, я подымаюсь и ухожу. Это не то, на что я подписывалась, когда соглашалась на встречу с ним. Не уверена, чего я ждала, но определённо не этого.

Я направляюсь к дороге, чтобы поймать такси, поднимаю руку и слишком поздно вспоминаю, что оставила свой жакет в гардеробе. Ну и ладно. Прохладный воздух охлаждает мою разгорячённую кожу.

Когда жёлтое такси останавливается передо мной, голос Арсена останавливает меня.

Чёрт. Кэти, подожди! он хватает меня за руку и поворачивает к себе. Я замечаю, что мы привлекаем внимание, но меня это не волнует.

Отпусти меня, придурок!

Моя злость удивляет его, заставляя ослабить хватку. Я вырываюсь и без оглядки пробегаю пару улиц прежде, чем Арсен догоняет меня. Он снова хватает меня и заставляет идти за ним по пустой улочке, которая прячет нас от прохожих. Я начинаю бить его и кричать, чтобы он отпустил меня. Он пытается закрыть мне рот, но у него не получается. Я кусаю его и чувствую, как мои зубы прокусывают его кожу. Я чувствую вкус его крови. И она чертовски сладкая.

Иди к чёрту, Арсен! Оставь меня! Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!

Да послушай! Чёрт! Прекрати, Кэтрин! Посмотри на меня! Успокойся!

Плачущая и побеждённая, я позволяю ему усадить нас на грязную землю. Когда я присаживаюсь к нему на колени, в голосе Арсена слышится отчаяние:

Кэти, тсс... Ты неправильно поняла. Ты всё неправильно поняла. Я беспокоюсь. Очень беспокоюсь.

В его голосе и в его хватке чувствуется безнадёжность и тоска.

Когда я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом, то, наконец, всё понимаю. Песня, телефонный звонок, сегодняшний вечер… Я понимаю. Понимаю.

Не уверена, чувствую ли я отчаяние и грусть, борюсь ли всё это время с желанием в его глазах или влечением, но я решаю, что мне теперь всё равно. Я устала всегда поступать правильно. И в этот момент, когда я ощущаю горячее дыхание Арсена на моём лице и руки, обнимающие меня, я решаю отказаться от всего. Бена, моего брака, моего будущего.

Мне нужно почувствовать его в себе.

Мне нужно, чтобы Арсен сжёг меня дотла огнём, взрывающимся внутри его голубых глаз. Мне нужно целовать его.

Что я и делаю.

Когда наши губы встречаются, наш поцелуй не нежный. Он неистовый.

Страстный.

Всепоглощающий.

Со столкновением зубов.

С дёрганием волос.

Будто это последний наш поцелуй.

Арсен останавливается первым. Тяжело дыша, он смотрит на меня с желанием таким сильным, что тепло собирается у меня между ног.

Поехали отсюда, его руки замирают на моих плечах и подушечки его больших пальцев поглаживают мою кожу, оставляя на ней клеймо.

Я позволяю себе упиваться его красотой: его глаза, его сильная челюсть, его золотистая щетина, его полные губы…

Я не наивная. Я осознаю, что если останусь, мы займёмся большим, чем просто держание за ручки.

Мы будем трахаться.

Если я останусь с Арсеном, я повернусь спиной к моему браку и Бену раз и навсегда. Если я останусь с этим мужчиной с голубым адом в глазах. Я буду гореть до тех пор, пока от меня ничего не останется.

Глава 20

Как только Арсен закрывает за нами дверь, то сразу же прижимает меня к ней и начинает безрассудно целовать. Он целует мое лицо, шею. Мои щёки, моя грудь лоснятся от пота. Страсть пульсирует в моих венах. Я дотягиваюсь к его лицу. Мне нужно снова чувствовать его губы на моих.

Мы изучаем друг друга, позволяя реальности донести до нашего сознания то, что мы собираемся сделать. Когда тишина заполняет комнату, то всё, что я могу делать, это смотреть на Арсена. Он смотрит на меня с жаждой в глазах. Он так отличается от Бена. Золотистая красота Арсена является полной противоположностью тёмной красоте Бена.

Ямочки, я бы всё отдал, чтобы узнать мысли, которые сейчас крутятся внутри твоей милой головки, говорит он и легкая улыбка играет на его губах.

Арсен, я здесь не для болтовни.

Улыбка сходит с его лица.

А для чего, Кэтрин?

Я качаю головой. Не думаю, что смогу озвучить, чего я хочу от него, но Арсен, кажется, и так знает.

Покажи свои сиськи, приказывает он.

Что? Нет. Зачем?

Меня поражает грубость его слов. Но чего я ожидала? Любовную поэму?

Ты хочешь трахаться, так, давай. Я хочу увидеть твои сиськи. Я хочу почувствовать их в своих руках. Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. Чёрт, Ямочки… бормочет он и дёргает за вырез платья, оголяя мою небольшую грудь. Я закрываю глаза от стыда или, возможно, возбуждения, когда руки Арсена, обхватывают мои груди. Его большие пальцы осторожно потирают мои соски.

Они чувствительные? хрипло спрашивает Арсен и сжимает их. Они чувствительные? повторяет он, когда я не отвечаю.

Да, хриплю я.

Арсен ещё раз сильно сжимает их. Затем убирает руки с моего тела и я моментально начинаю испытывать тоску по его прикосновениям.

Развернись и покажи мне свою задницу, я так растворилась в ощущениях, что не возражая, выполняю его указания. Да, вот так. Теперь прислонись к стене и выставь свой зад. Я хочу видеть твою киску.

Арсен приказывает, и я выполняю.

Я чувствую, как его руки медленно спускают мои трусики. Когда моё бельё отлетает в сторону, он обхватывает руками мою задницу и сжимает её, его палец входит в меня, проверяя, насколько мокрой он делает меня.

Со стоном я сильнее прижимаюсь задом к нему.

Ох, сладкая, чёрт возьми. Какая ты мокрая… тебе ведь нравится, да?

Я хочу его и начинаю отодвигаться от двери, но он дёргает меня за волосы, заставляя подчиняться.

Не двигайся. Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь?

Я киваю как сумасшедшая.

Хочешь жёстко?

Я с трудом сглатываю.

Как скажешь.

Я хочу, чтобы он поразил меня, забрал мою чёртову боль хотя бы на время.

Подтолкни свою попку ко мне, детка. Сейча я трахну тебя, он делает паузу. Это твой последний шанс сказать «нет». Ты уверена? Потому что, когда мы трахнемся, пути назад не будет.

Я закрываю глаза.

Да. Боже, да. Я уверена.

Арсен наклоняется и шепчет:

Ты не пожалеешь.

Я чувствую руки Арсена вокруг себя, когда он поднимает меня и относит на кухню.

Какого чё…

Я замолкаю, поскольку его рот впивается в мой. Его язык атакует мой. Его поцелуй напористый, собственнический и нуждающийся. Когда я ощущаю столешницу под задницей, он отпускает меня и отклоняется, чтобы посмотреть на меня. Медлено он снимает моё красное платье и бюстгальтер. Полностью обнажённая, я начинаю расстёгивать его рубашку.

Чёрт… ты сводишь меня с ума, он кусает меня за нижнюю губу и обнимает, тем самым оказывая моей спине поддержку.

Его обнажённая грудь слегка касается моей груди, и мои натёртые соски начинают ныть от боли. Я закрываю глаза и позволяю его рту блуждать по моему телу, открываю их лишь тогда, когда чувствую, как его язык скользит по ложбинке между моими грудями. Я вижу, как он прокладывает путь языком к моей шее, не отводя глаз от меня. Удерживая зрительный контакт, он тянется губами к моей груди и облизывает мой сосок.

Когда Арсен отпускает мою спину, я опираюсь на свои локти, чтобы удержаться на месте. Затем он резко хватает мой зад и притягивает меня ближе к себе. Я чувствую сквозь штаны его эрекцию, когда он трётся о мой клитор. И только когда я уже готова раствориться в этом чёртовом ощущении, я чувствую, как он становится между моими коленками. Его пальцы давят на них, заставляя раскрыться шире. Я не сопротивляюсь, когда он нависает надо мной, а затем наклоняется и кусает мою нижнюю губу.

Я чувствую вкус крови.

Мой живот сжимает сладостный спазм, а стук моего сердца заполняет меня. Я смотрю на Арсена, и то, что я вижу в его глазах, пугает меня, потому что в них отражается то, чего хочу я. Однако Развратная Кэти пришла играть, верно?

Я большая девочка.

Я знаю, чего хочу.

Мы смотрим друг на друга, тогда как его большой палец трётся о мой клитор. Глубоко вздыхая, я спрашиваю:

Почему мы это делаем, Арсен? Почему ты хочешь меня? Ты мог бы иметь любую.

Он молчит, но теперь с моим клитором играют три пальца, а затем он их погружает в меня. Возбуждение проносится по моему телу. Мои руки тянутся к его волосам, притягивая его лицо, и я слышу свой стон. Я раздвигаю шире ноги и приподнимаю бёдра, как бы прося о более беспощадных прикосновениях. Арсен убыстряет темп, приносящий удовольствие. Сильнее. Жёстче. Когда я так близка к оргазму, он останавливается.

Встань. Развернись и наклонись вперёд, приказывает он.

Я настолько растворилась в наслаждении, что не вдумуюсь в значение его слов.

Что он собирается сделать.

Что мы собираемся сделать.

До сих пор Арсен и я всего лишь вводили себя в заблуждение, делая вид, что мы лишь друзья. Своим затуманенным сознанем, я понимаю, что если мы зайдём дальше, то моему браку придёт конец. Часть меня, та, которая сейчас управляет моей жизнью, говорит мне переспать с Арсеном. Выбросить всё из головы и вновь почувствовать себя живой, просто почувствовать. Но есть огромная часть меня, та, которую я игнорирую с тех пор, как согласилась встретиться с Арсеном, и она старается убедить меня не делать этого. Не поступать так с Беном. Не поступать так с собой. Что я обманываю себя. Что я лучше этого. И она говорит мне, что я люблю Бена и что без него я буду никем.

Но к чёрту это.

И к чёрту вину, которую я испытываю. И к чёрту то, что говорит моё непостоянное сердце.

Как я и говорила до этого, я хочу забыться.

И Арсен…

Он является моим криптонитом, моей слабостью.

Поэтому я послушно наклоняюсь над столешницей. Я слышу звуки открывающейся молнии и разрывающейся фольги. Когда я чувствую, как руки Арсена ложатся на мои бёдра, то цепляюсь за края столешницы. Я предлагаю ему себя и в этот миг мой взгляд привлекает ярко сверкающая вещь на моём пальце. Это моё кольцо в честь помолвки и обручальное кольцо с бриллиантом. Я любуюсь красотой колец… простотой дизайна… тем, что они, кажется, вспыхивают как сигнал тревоги.

Бен.

Он подарил эти кольца, как обещание быть всегда моим. Мы произносили свадебные клятвы, когда он надевал это обручальное кольцо мне на палец.

Бен.

Я не обращаю внимания на напоминание о том, что собираюсь сделать, что собираюсь выбросить из головы. Что я хочу сделать.

Ты хочешь этого? спрашивает Арсен охрипшим голосом.

Да! Да! Да! Замолчи и трахни меня. Просто трахни меня, умоляю я. Заставь меня забыться. Пожалуйста, заставь меня забыться.

Чёрт, Кэтрин, он гладит меня по спине, заставляя дрожать под его нежными прикосновениями. Сейчас.

Я закрываю глаза, мой разум отключается и Арсен одним толчком входит в меня до конца, пододвигая меня вперёд силой своего толчка. Крик вырывается из моего горла. Это боль? Наслаждение? Чувство вины? Возможно, всё вместе.

Когда я ощущаю его член внутри себя, моё тело мгновенно осознаёт разницу. Толщина… длина… он не такой же, но мне нравится. Возможно, даже больше, потому что это не Бен. Я закрываю глаза и подавляю голос, кричащий в моей голове, что это всё неправильно. В этот момент, ничего не существует, кроме Арсена и меня.

Даже Бена.

Тебе нравится, Ямочки? Тебе нравится мой член, трахающий твою киску?

Я чувствую, как моё возбуждение охватывает его, когда он неторопливо и легко вонзается в меня. Моя набухшая плоть принимает его, приветствует и вбирает его всего.

Мой телефон начинает звонить.

Я замираю, но затем игнорирую надоедливую мелодию звонка. Я не хочу думать. На грани оргазма, я прижимаю свою плоть к нему. Я слышу звук столкновения наших тел… звук шлепков… и мелодию звонка.

Арсен стонет и сжимает мои бёдра сильнее, его пальцы оставляют отпечатки на моей коже, стирая с моего тела каждое воспоминание о Бене. Я слышу, как мой стон становится громче, когда он начинает непрерывно тереть рукой мой клитор.

Я уже близко, очень близко к разрядке.

Телефон звонит снова и снова, и снова… Он раздражает меня.

Я не открываю глаза. Я не хочу потерять ритм, но у моего тела другие планы. Арсен цепляется за мои руки, ложится на меня и восстанавливает потерянный ритм, его грудь прижимается ко мне, так что я лежу распростёртая на животе.

Нет слов любви. Нет смеха. Лишь безумное шлёпанье наших тел, его и мои стоны.

И чертов мобильник, который не замолкает.

Он медленно трахает меня, в то время как его пальцы беспощадно растирают мой клитор. Я ощущаю, как оргазм парит надо мной, просто выжидая того последнего толчка. Я открываю глаза, опускаю голову и смотрю на своё тело туда, где он нанизывает меня. Его член, огромный и блестящий от моей влаги, заставляет меня желать взять его в рот и сосать его, но я этого не делаю. Взамен, я приподнимаю свой зад и сильнее прижимаюсь к его члену, принуждая его врезаться своим телом в меня. Я отдаю ему всё, что у меня есть. Арсен начинает толкаться сильнее и сильнее, и сильнее. Я ощущаю лёгкое головокружение. Я так близко. Боль становится невыносимой, но я не могу прекратить получать удовольствие от настойчивости его бёдер. Это приближает меня к кульминации. Позади меня, Арсен врезается в меня последний раз, толкая меня вперёд.

Мы вместе достигаем оргазма.

Твою мать! выкрикивает он.

Я стону.

После длительного молчания, наше тяжёлое дыхание единственный звук на кухне. Арсен, наконец-то, отвечает на мой ранее заданный вопрос.

Потому что мы ничего не можем поделать с собой. И не можем избегать этого.

Когда Арсен выходит из меня, мои глаза останавливаются на телефоне, выглядывающем из моей сумки. С экрана на меня смотрит фотография.

Улыбающийся Бен с Мими на руках.

Немного позже, после ещё одного раза, я лежу на Арсене. Наши тела потные от секса, его рука нежно поглаживает мою спину и кристально-чистая мысль внезапно возникает в моей голове. С колотящимся сердцем я осознаю, что я уже давно не чувствовала себя вот такой. ЖИВОЙ.

И я хочу больше.

Намного больше.

* * *

Плачущая.

Мои глаза уставшие.

Вымытая.

Моё тело ободрано.

Боже, дай мне силы. Я хочу вернуться. Мне нужно вернуться, но смогла бы я?

Могла бы я вернуться к Арсену и позволить ему трахнуть меня ещё раз, пока он не сотрёт всю боль? Пока он не вытащит меня из океана сожаления, в котором я тону?

Его волны продолжают меня сносить. И мне нужно прорваться. Я должна. Но он заставил это всё уйти. Он заставил меня забыться, даже если это и было всего на несколько часов. Он заставил меня забыть.

Я должна забыться.

Обожжённая.

Вода, обрушивающаяся на мою кожу, обжигает меня и это очень приятное чувство. Боль это сладкое наказание за то, что я попробовала запретное.

Мыльная пена покрывает меня, когда я продолжаю вымывать своё тело, смывая его с себя. Я не хочу этого, но я должна. Я не могу спать с запахом другого мужчины, с мускусным запахом спермы Арсена, поэтому наношу на своё тело мыло с запахом жасмина снова и снова. Игнорируя опухшее покраснение между ногами, красные пятна на коленях, синяк на левой груди у соска… Я стираю все его следы со своего тела.

Приняв душ, я наношу лосьон на тело и крем на лицо и направляюсь к кровати. Мои волосы всё ещё влажные после душа, но я ложусь и притворяюсь спящей до того, как придёт Бен. Я не знаю, как смотреть ему в глаза, целовать его губы, чувствовать его вкус, когда всё, чего я хочу, это пробовать другого. Я чувствую боль между ногами, как напоминание о том, что мне следует мучиться угрызениями совести. И я мучаюсь, и чувствую раскаяние, но не думаю, что это остановит меня от повторения сегодняшнего вечера. Нет. Я хочу быть эгоистичной. В первый раз за долгое время я смогла забыть о боли.

Я потеряла себя в сладком забытье тела Арсена.

Я почувствовала себя живой.

Я чувствовала кайф свободы, оставив позади свою дерьмовую жизнь и притворяясь на мгновение, что я просто Кэтрин. Женщина. Чувственная женщина, которая не потерпела поражения.

Когда Арсен прикасался ко мне, я не чувствовала отклика на его прикосновения.

Когда он с каждым толчком его бёдер глубже проникал в меня, я не ощущала, что это секс для того, чтобы забеременеть, я не ощущала недостатка романтики.

Когда он во второй раз трахал меня на ковре, это не было похоже на обязанность. Это была чистая страсть, и я хочу больше.

Я жажду большего.

Но смогу ли я пройти через это вновь?

Не знаю.

Слёзы вины высохли, моё тело вымыто, а моя совесть выброшена в мусор. Но почему я в таком замешательстве? Ответ прост: иди, расскажи всё как есть Бену, извинись и надейся, что он простит. Да, мне стыдно, но я не жалею ни о чём. Нет. Это, действительно странно. Мысли о том, что он внутри меня, на мне, всюду, заставляют испытывать тошноту, вина скручивает меня. Тем не менее, воспоминания заставляют моё сердце трепетать, словно крылья колибри. Самообладание и сдержанность ушли. Находиться с Арсеном было высшим наслаждением.

Иногда быть несдержанной, быть не в состоянии думать, просто раствориться в моменте – это самое прекрасное чувство в мире. Это освобождение. Это увлечение. Это самый сильный кайф, который вы когда-либо испытаете. Это как настолько сладкая свобода, что вы не можете не хотеть больше каждый раз, когда получаете её.

Немного погодя Бен присоединяется ко мне, а я бы хотела, чтобы он этого не делал. Когда я лежу рядом с ничего не подозревающим мужем, когда я ощущаю его тёплую руку на своём бедре, лишь тогда осознание того, что я сделала, наконец-то, доходит до меня. Сильное отвращение вызывает во мне тошноту. Я грязная. Я чувствую себя грязной.

Я изменщица.

Я ничтожество.

Мне противны прикосновения Бена, поэтому отворачиваюсь и ложусь на бок. Лёжа к нему спиной, я могу притвориться, что это такая же ночь, как и всегда. Я могу лгать себе и игнорировать угрызения совести, которые терзают меня, не позволяя уснуть. Но, закрывая глаза, я осознаю, какую ошибку совершила, а мой разум начинает проигрывать снова то, что случилось в квартире Арсена.

Тяжело дыша, я отчётливо вспоминаю каждую мелочь…

Прикасайся к себе.

Я хочу наблюдать за тем, как ты доводишь себя до оргазма.

Да… растирай пальчиками свой клитор.

Чёрт.

Смотри на меня, когда это делаешь.

Да. Так.

Представляй, что мой член в твоей киске, а мои пальцы трахают твою сладкую попку.

Чувствуешь?

Я наблюдаю, как он берёт свой член в руку и начинает медленно водить рукой по нему.

Вверх и вниз…

Вверх и вниз…

Я растираю свой клитор быстрее, когда наблюдаю за его ласками.

Остановись.

Трахни свою киску своими пальчиками.

Да… Глубже. Я хочу видеть, как они исчезают внутри тебя.

Вынь их. Встань. Подойди сюда.

Хорошая девочка. Теперь положи их в мой рот и ласкай мой член рукой.

Шикая, он кладёт свой член мне в руку и шепчет мне делать это жёстче.

Я наблюдаю, как он посасывает мои пальцы. За тем, как язык Арсена скользит по ним. И я продолжаю смотреть на него, когда он вынимает их изо рта.

Да.

Дёргай сильнее...

Сильнее…

Боже, Ямочки. Ты мне нужна сейчас.

Встань на четвереньки.

Я хочу трахнуть эту сладкую киску.

Жёстко.

Очень, чёрт возьми, жёстко.

Да, я стою на коленях и чувствую мужчину, который не является моим мужем, внутри себя. Я ощущаю то, как его руки раскрывают меня шире, так, чтобы он мог войти глубже, вонзаться в меня глубже.

Его пальцы овладевают мной.

Всюду.

Чувствуя, как дрожит моё тело, я даже вспоминаю то, как он застонал, когда он вышел из меня и обхватил мою спину, ложась на меня.

Да. Мне нужно извиниться перед Беном. Мне нужно извиниться за то, что мне понравился вкус Арсена на моём языке лишь потому, что это был не вкус Бена. Мне нужно извиниться, потому что впервые за долгое время, когда я испытывала оргазм, я не закрывала глаза и не представляла голубые глаза. Потому что сегодня я кончила, когда растворилась в голубом море.

Сможет ли он простить меня? Не уверена, хочу ли я, чтобы он это сделал. Нет. Я хочу. Хочу. Я люблю Бена. Я люблю моего Бена.

Что я наделала?

Что я наделала?

Тревога начинает подниматься во мне, когда я чувствую, как щетинистый подбородок Бена покалывает моё плечо. Он зарывается в изгиб моей шеи и глубоко вдыхает, заставляя учащаться моё дыхание. Когда я собираюсь развернуться, чтобы сказать, что не сплю, он крепко обнимает меня.

Мне очень жаль. Мне, чёрт возьми, жаль, что я не смог дать тебе… Но тебя хватит. Мне хватит и тебя. Ты мой мир. И ты мне нужна. Пожалуйста, не отгораживайся от меня, я так больше не могу, он усиливает свою хватку, прижимая наши тела ближе к друг другу. Владей мною, дави на меня, сломай меня, почини меня, доведи до совершенства. Делай всё, что хочешь. Только останься со мной. Ты мне нужна. Мне нужно, чтобы я мог жить. Верни мне мою жизнь, мне нужна прежняя ты.

Я медленно умираю с каждым словом, которое он шепчет мне на ухо. Его слова как ножи. Они режут. Они разрывают меня на части. Его слова разрушают меня.

Не зная, что сказать, и чувствуя себя дрянью, я продолжаю притворяться спящей. Спустя несколько минут я слышу, что дыхание Бена становится глубже, а значит он, наконец-то, уснул.

Я хочу кричать.

Я хочу плакать.

Я хочу извиниться.

Я хочу побыть одной.

Я хочу умереть.

Я закрываю глаза и обещаю себе. Я никогда не приближусь к Арсену. Я не расскажу Бену, потому что это был единственный случай, и некоторые вещи лучше не знать. Это никогда не повторится. Не повторится. Я знаю это.

Мы справимся с этим. Как будто ничего и не было. Моей любви к Бену будет достаточно.

Я люблю его.

Я люблю его.

Я люблю его.

Вот, что я продолжаю говорить себе, когда засыпаю, но прежде, чем я поружаюсь в сон, я вижу безупречно голубые глаз, смотрящие на меня свысока. И только тогда я понимаю, что мои слова и мои обещания ничего не значат.

Я увижу Арсена вновь.

Увижу…

До тех пор, пока будет возможность его видеть.

Глава 21

Люди говорят, если ты играешь с огнём, то обожжёшься. Но когда это касается Арсена, я не только хочу обжечься, я хочу сгореть дотла.

Он моя возможность стать беспечной и удовлетворённой. Стать дико, невероятно, неистово счастливой. Каждый его поцелуй пробуждает во мне то, что молчало на протяжении долгого времени желание жить. И я собираюсь воспользоваться этим, даже за счёт моих моральных ценностей и брака.

Три недели прошло, как начался наш роман. Три недели жизни в грязном раю. В месте, где его вкус, его запах, ощущение его, это всё, что меня волнует, и всё, что заставляет моё сердце биться быстрее. В месте, где он моя единственная реальность. Три недели игнорирования мыслей о Бене днём и ухода от его прикосновений ночью. Я всё ещё люблю его, но он не тот, в ком я нуждаюсь, не тот, кого я желаю.

До безумия я хочу быть с Арсеном, чтобы ощущать гармонию с собой, ощущать спокойствие. Почувствовать себя желанной. Принадлежащей. Я схожу с ума по этому мужчине и не могу остановиться. И всё, что я могу сделать, это лишь выжидать и высматривать катастрофу, которая произойдёт. А она точно произойдёт. И сломает меня.

Разрушит.

Уничтожит.

В редких случаях, когда Бен и я ужинаем вместе, становится крайне тяжело смотреть, как он ест, или разговаривать с ним, будто всё в порядке, потому что это не так. Я смотрю на тёмные волосы Бена и представляю светлые локоны Арсена между моими ногами. Я гляжу на то, как его пальцы сжимают вилку, и вспоминаю, где были пальцы Арсена. Насколько это больно, но и приятно, особенно, когда Арсен трахнул меня прямо туда.

Отвратительно сидеть перед своим мужем и прокручивать в голове день со своим любовником. Хуже всего то, что, когда Бен занимается любовью со мной, а я представляю, что он Арсен.

Но такова моя реальность. Никто не говорил, что измена это хорошо, но, чёрт, это действительно отвратительно.

Тем не менее, я не могу удержаться от измены.

Сегодня Бен удивлён, что я собираюсь за покупками и, скорее всего, останусь поужинать с Эми. Знаете, легко лгать, когда тебя больше ничего не волнует, когда ты потеряла всякий стыд.

Такова моя правда.

***

Арсен забирает меня на своём белом спортивном автомобиле у вокзала Гранд Централ и везёт меня в никуда.

Куда мы едем?

Он бросает на меня взгляд и берёт меня за руку.

Ко мне. Это единственное место, где мы можем остаться наедине, не переживая, что натолкнёмся на знакомых.

Но мы в Манхэттене. Здесь можно уединиться, когда пожелашь, я провожу рукой по его волосам.

Возможно. Но если я захочу тебя, то не смогу удержаться и овладею тобой независимо от того, где мы, и он пускает свои пальцы гулять по моим обнажённым ногам, согревая мою кожу, как солнце.

Я улыбаюсь и вспоминаю нашу прошлую встречу.

Мы были в закрытом ночном клубе. Арсен выбрал это место, потому что мы могли легко смешаться с толпой и остаться незамеченными. Хотя музыка была громкой и вокруг нас танцевали, подпрыгивали и крутили задами, мы оставались в нашем собственном маленьком мирке. Я могла чувствовать восхитительный запах его одеколона и если хотела, то попробовать на вкус его пот. Арсен прислонился лбом к моему лбу, схватил меня за задницу и прижал к себе, мгновенно воспламеняя меня. Мы танцевали, как одно целое. Медленно. Чувственно. Сексуально.

Жара в клубе, пот наших тел, ощущение его тела близко к моему, но ещё недостаточно близко, заставили меня чувствовать эйфорию. Казалось, нет ничего важнее Арсена. Я чувствую нежный толчок, затем уже не такой нежный, и начинаю смеяться, когда почувствовала, что меня подталкивало. Ухмыляющийся Арсен жадно целует меня, тогда как наши тела продолжали извиваться рядом друг с другом.

Мне нравилось.

Мы должны были чувствовать себя неловко, целуясь взасос среди толпы, но Арсен и я, кажется, были в другом мире, где страсть, от которой я становлюсь невероятно влажной, а Арсен чрезвычайно твёрдым, сделала всё вокруг незначительным. И меня не волновало, что фотографии этой ночи могут попасть на страницы газет.

Когда песня сменилась на что-то более быстрое, Арсен, кажется, осознал, где мы. Он отпустил мою задницу, и обхватив мой подбородок, прошептал:

Что такого есть в тебе, что сводит меня с ума?

Прежде, чем я успела отреагировать, Арсен схватил меня и повёл к тёмному и пустому уголку, где прижал меня спиной к стене. Краем своей рубашки он вытер пот с моего лица, открывая часть своих кубиков на животе. Я хотела наклониться и провести языком по каждой выпуклости, покрытой его потом, но Арсен опередил меня. Он положил руки по обе стороны от меня на стену, и наклонился, чтобы провести носом по моим волосам, моей шее, за моим ухом.

Осязать тебя… шепчет он. Я хочу тебя. Не думаю, что я когда-либо хотел кого-то так же сильно, как тебя.

В такие моменты, когда я с Арсеном, я настолько увлечена им, что не вспоминаю о Бене. Моменты, когда я могу спрятать мои чувства к нему глубоко в сердце и игнорировать чувство вины, терзающее меня.

В эти моменты я могу игнорировать реальность и притворяться, что Арсен мой.

И в тот момент я была опьянена им.

Он – всё, чего я хотела.

Он заставил меня откинуть голову назад и засмеяться.

Он заставил меня забыться.

Когда Арсен произнёс, насколько он хочет меня, я почувствовала себя сильной и воодушевлённой от возбуждения. Я захотела показать ему, как много он значит для меня. Он внимательно наблюдал за мной, когда я опустила глаза к тому месту, где он прижимался ко мне, как моя рука начала двигаться по его груди, талии и по его напряжённому животу. Наша потребность друг в друге была очень ощутима в воздухе вокруг нас.

Я хотела прикоснуться к нему, почувствовать его в своих руках, заставить его почувствовать, какой он сделал меня. Я хотела, чтобы он встал на колени от желания ко мне.

Недолго думая о том, что собираюсь сделать, я скользнула пальчиками в его джинсы и трусы, и они сомкнулись вокруг его эрекции.

Я видела, как Арсен закрыл глаза и глубоко вдохнул, когда моя рука ощутила, как сильно он хотел меня. Желая доставить ему как можно больше удовольствия, я медленно поглаживала его длину, мой большой палец слегка потирал головку его члена.

Вверх и вниз…

Вверх и вниз…

Я смело играла с ним до тех пор, пока не услышала шипение.

Арсен опустил голову и начал осыпать поцелуями моё лицо с такой нежностью, что мне захотелось плакать. Как будто он боготворил меня своим ртом и своими прикосновениями. Его изучающие губы задержались в уголках моих губ, на носу, затем проложили путь к моему рту. Я повернулась, чтобы поцеловать его, ощутить его губы, язык и рот, и он дал мне то, чего я хотела. Он целовал меня медленно, мучительно овладевая мной, заставляя меня стонать и открывать рот для его языка. Арсен руководил поцелуем, задавая темп, не позволяя мне отодвинуться, даже когда я чувствовала себя одолеваемой им.

Он убрал руки со стены и прижал меня к себе. Затем нагнулся надо мной и положил руку на мою ягодицу, приподнимая меня настолько, что я стала на носочки. Я отпустила его член и поднесла руки к его волосам. Я скручивала и дёргала их, пока не заставила его стонать. Он целовал мою шею, нежные полукружия груди, выглядывающие из майки, слизывал пот...

Когда я потеряла голову от желания, то подняла ногу, чтобы обхватить его талию. Мы прижились друг к другу ещё теснее. В этом новом положении я была открыта для него, открыта для его блуждающих рук.

Он поглаживал внутреннюю часть моего бедра, а затем скользнул пальцами вверх, пока не почувствовал мою влагу. Его рука ласкала меня через трусики.

Я понимала, что нам нужно было обратить внимание на то, что происходит вокруг нас, мы же находились в общественном месте, но...

Мне было безразлично. И Арсена это, казалось, вообще не беспокоило.

Его губы приоткрылись, а глаза прищурились, когда он почувствовал, как близка я была к оргазму; его пальцы поддразнивали и поглаживали меня, пока я не разбилась вдребезги.

Мой пульс отдавался в моих ушах и горле, пока спазмы сотрясали меня. Каждый импульс блаженства выталкивал тихие стоны из моего горла. Если бы не рука на моей заднице, я бы оступилась. Эрекция Арсена упиралась в мой живот, тогда как он смотрел на моё лицо, мои губы, на то, как быстро поднималась и опускалась моя грудь. Когда я смогла снова связно мыслить, то заметила его лицо и то, как сильно стиснуты его зубы, показывая, что он на пределе.

Улыбаясь, Арсен подцепил пальцем мой подбородок и приподнимал его до тех пор, пока я не встретилась взглядом с его красивыми глазами. Он наклонился поцеловать меня, но этот поцелуй был слишком коротким.

Всего лишь… слишком… много… самообладания, услышала я его сквозь музыку.

Затем он опустил мою ногу и привел нашу одежду в порядок, вздрагивая, когда поправлял свою эрекцию. Мы направились к нашему столику и он ещё раз удостоверился на месте ли моя одежда, и наклонившись, прошептал:

Не знаю, как такое возможно, но сейчас ты выглядишь ещё красивей.

Я посмотрела на него, ощутив, как моему разгоряченному лицу становится горячее, и пробормотала:

Хм,… спасибо.

Арсен откинул голову и рассмеялся.

Чёрт, это мой самый лучший танцевальный опыт. Может, стоит ходить на танцы чаще?

Я хотела ударить его, но тоже рассмеялась. Он выглядел таким очаровательным.

Это напоминает мне… о твоём состоянии.

Арсен обнимает меня за талию.

Не думай об этом, Ямочки. Я удовлетворён. Просто держи свою сладкую попку передо мной, и всё будёт в порядке.

***

Что значит эта улыбка? спрашивает Арсен.

Ничего. Просто думаю о твоих движениях.

В клубе? на его лице самоуверенная улыбка.

Да.

Чёрт, это было невероятно.

И я соглашаюсь. Это было невероятно, но только из-за него.

Когда мы приезжаем к нему домой, я осматриваю интерьер в стиле минимализм. До этого я всего дважды была здесь. Обычно мы встречаемся в отеле в Квинсе, но Арсен считает, что его квартира может быть такой же конфиденциальной до тех пор, пока мы притворяемся, что не знаем друг друга.

В прошлый раз моё внимание было приковано к Арсену, поэтому, направляясь в большую спальню, я рассматриваю окружающую меня обстановку. Всё выглядит таким безжизненным.

Почему у тебя нет ни одной фотографии? и я бросаю взгляд на Арсена, раздевающего меня глазами.

Он пожимает плечами.

В этом нет нужды. Всё, на что я хочу смотреть, передо мной.

Хм… я запинаюсь.

Подожди, подойди сюда.

Раздираемая любопытством, я подхожу, и Арсен застаёт меня врасплох, схватив мой зад. Наши тела интимно соприкасаются, и единственная преграда между нами – это наша одежда.

Так-то лучше. Я скучал по тебе, и он наклоняется и целует меня, жадно врываясь языком в мой рот.

После нескольких минут поцелуя, я отрываюсь от него, чтобы отдышаться.

Я тоже по тебе скучала, шепчу я в его губы.

Арсен несёт меня в спальню и ставит у зеркала, находящегося рядом с кроватью. Смотря на своё отражение, я начинаю вынимать шпильки из волос, и те струятся по моим плечам.

Я хочу Арсена. Он заставляет меня чувствовать себя свободной от боли, которую я хочу забыть. Может, поэтому я так одержима им?

О чём ты думаешь? спрашивает он.

Я наблюдаю в зеркале, как он начинает раздеваться: снимает серую футболку и бросает её на пол, затем штаны и трусы-боксёры. Я замираю, потому что крепкие мышцы на его торсе и руках производят на меня впечатление.

Ни о чём. Просто любуюсь тобой, и тепло образовывается в моей промежности, когда я продолжаю рассматривать его.

Арсен посмеивается и сокращает расстояние между нами. Устраивая руки на моих плечах, он наклоняется, зарывается носом в мои волосы и глубоко вдыхает, упиваясь запахом. Он так близко, что я испытываю желание встать на колени и взять его в рот. Воспоминание о его вкусе заставляют меня дрожать.

Разденься для меня, Кэтрин, приказывает он.

Когда я начинаю снимать жакет, он отходит и садится на край кровати. Он внимательно наблюдает за мной, будто он охотник, а я его жертва.

Мои руки дрожат, когда я снимаю одежду. Я замираю, потому что на мне остаются лишь чёрный кружевной бюстгальтер и трусики «танга», демонстрирующие моё стройное тело. Я опускаю глаза и через кружево вижу торчащие розовые соски и самую интимную часть моего тела.

Посмотрев на Арсена, я замечаю, что он рассматривает меня, поглаживая при этом свою эрекцию. Его лицо украшает сексуальная улыбка:

Иди сюда.

Приказ, несмотря на то, что произнесён тихо, заставляет меня трепетать от возбуждения. Арсен порождает во мне тёмную сторону, ту, которая желает быть такой же плохой, как и он. Возможно потому, что он освобождает меня? Не знаю. Но когда я с ним, меня не волнует ничто, кроме него.

Не торопясь, я сажусь на него, и единственное, что разделяет нас сейчас, это тонкий шёлк моих трусиков. Было бы так легко заняться сексом. Всё, что нужно сделать, это лишь сдвинуть в сторону ткань. Но мы не двигаемся. Мы пристально смотрим друг на друга.

Ты сводишь меня с ума, говорит он прежде, чем облизать ложбинку между моими грудями и провести руками по моей спине. Я очень сильно хочу тебя, Ямочки. Я не в состоянии думать о чём-то другом с нашего последнего раза.

И я откидываю голову назад, предлагая себя ему.

Он приподнимает свои бёдра, трясь своей эрекцией о мою плоть. Чувственное трение заставляет меня застонать, когда я ощущаю, как тёплая влага моего тела просачивается сквозь ткань, разделяющую нас.

Чувствуешь, как я чертовски сильно хочу тебя? спрашивает он хрипло.

Я встречаюсь с его взглядом и смотрю в его светящиеся возбуждением глаза.

Я тоже тебя хочу, шепчу я. Я хочу этого. Я хочу его. Он всё, что мне нужно.

Знаешь, когда я увидел тебя впервые, помню, что заметил, какими грустными были твои глаза, он проводит пальцем по моему подбородку. Но то было ничто в сравнении с тем, какими они были три недели назад, хрипло добавляет он.

И какие они сейчас? интересуюсь я, когда трусь о его член.

Он улыбается и дотрагивается пальцем к моим губам:

Не такие безразличные.

Я киваю. Внутренний свет этого мужчины полностью освещает темноту, окружающую меня.

Ямочки, я хочу сделать всё, чтобы эта чёртова печаль исчезла навсегда.

Не думаю, что это возможно. Мне уже не помочь. А если бы можно было, то меня бы не было сейчас здесь.

Не знаю, произойдёт ли это когда-нибудь. Я-я не думаю, что это возможно.

К чёрту возможное. Ради тебя я сделаю всё невозможное. На таком красивом личике нет места для грусти.

Я хочу улыбнуться, видя его серьёзность, но вместо этого ещё раз качаю головой, и слёзы наполняют мои глаза. Я влюбляюсь в него, а я не хочу этого. Я выбрасываю из головы эту мысль и позволяю волнующему моменту овладеть моим разумом.

Арсен начинает целовать мою шею, позволяя своему языку исследовать мурашки на моей коже, вызванные его прикосновениями. Он снимает мой бюстгальтер, а затем поглаживает ладонями мою освободившуюся грудь, пока мои соски не становятся ярко-красными от возбуждения.

Я приподнимаюсь на коленях, собираясь снять трусики, но он останавливает меня.

Оставь их.

Одной рукой Арсен сжимает свой член, а другой отодвигает в сторону тонкую ткань, которая впивается в его ладонь, оставляя красный след на коже.

Ты такая красивая, такая чертовски сладкая, шепчет он.

Я опускаюсь на его эрекцию, когда мой телефон начинает звонить.

Это он.

Он звонит уже четвёртый или пятый раз.

Не отвечай, Арсен вводит член в меня, затем вынимает его и начинает тереть головкой мой клитор. Пускай оставят голосовое сообщение. Если это он, то он знает, что ты с друзьями, и он смеётся, когда произносит слово «друзья».

Жестокая насмешка Арсена выводит меня из состояния лёгкого помутнения и отрезвляет меня. Я чувствую себя грязной шлюхой от того, что мы собираемся сделать, тем не менее, влага между моих ног предаёт меня. Моё тело знает, чего хочет.

Нет. Мне нужно ответить. Он будет волноваться. Я не разговаривала с ним с тех пор, как он ушёл утром на работу.

Я убираю его руки с моего белья, встаю и направляюсь к сумочке. Прикрывая грудь рукой, я ищу телефон, жалея, что не могу проигнорировать Бена и погасить чувство вины, начинающее терзать меня.

Наконец-то:

Да?

Детка.

Привет, милый. Что-то случилось? Я не могу долго разговаривать. В магазине становится больше покупателей, а мне нужно примерить вещи, которые я выбрала.

Бен смеётся.

Ты можешь покупать всё, что хочешь, кроме вещей с оборками, в которых ты ложишься спать, и которые я всегда снимаю или разрываю, я смотрю на свои трусики и замечаю, как они растянуты.

Ощущая, как удушающий стыд обжигает моё лицо, я плавно спускаю их и бросаю на пол. Теперь, я стою обнажённая. Чистая снаружи, но очень-очень грязная изнутри.

Бен… Я…

Всё в порядке. Мне нужно идти. Я просто позвонил, чтобы сказать, что не приду на ужин. Нужно просмотреть кое-какие документы. Кэрри поможет мне, поэтому мы, вероятней всего, закажем еду на вынос.

При упоминании Кэрри я начинаю нервничать, но сразу же подавляю это чувство. Я не имею права подвергать его слова сомнению. Ведь сама только-что сидела на члене Арсена.

Хорошо, я собираюсь сказать, что мне нужно заканчивать разговор, когда ощущаю руку Арсена между моих ног, его пальцы вторгаются в моё пульсирующее лоно.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

Скажи, что ты занята и отпускаешь его, он жёстче входит в меня пальцами. Я хочу трахнуть тебя прямо сейчас.

Это Арсен? в голосе Бена звучит недоверие.

Арсен посмеивается, продолжая ласкать меня. Я хочу стонать от того, что его шаловливая рука вытворяет с моим телом, желание заполняет все мои мысли. Арсен прижимается ближе, и его эрекция втискивается в мой зад.

Д-да, милый. Это Арсен, мой голос дрожит.

Я пытаюсь отодвинуться, но он не позволяет. Арсен обнимает меня за талию.

Не смей, черт возьми, Кэтрин. Ты теперь моя, шепчет он и кусает меня за ухо. Милый парень всего за пару секунд превратился в прежнего холодного и грубого Арсена. Большим пальцем он неистово трёт мой клитор, тогда как пальцы продолжают плавно входить и выходить из меня.

Какого чёрта ты с ним? Я полагал, что ты пошла по магазинам, Бен, кажется, зол.

Сдерживая стон, пытаюсь придумать веское оправдание тому, почему я с Арсеном. Я должна придумать хорошую ложь, чтобы мужчина, которого я предположительно очень сильно люблю, мой верный и преданный муж, поверил мне.

Я-я натолкнулась на него. Он здесь со своей мамой.

Я знаю, он не верит. На протяжении очень длиной минуты Бен молчит.

Мне нужно идти. Пока, сухо говорит он.

Холод в его голосе пугает, побуждая меня не дать ему повесить трубку.

Подожди!

Я применяю всю мою силу, чтобы оттолкнуть Арсена, и в этот раз у меня получается.

Да?

Моё тело и разум входят в резонанс, потому что я всё ещё возбуждена от прикосновений Арсена, но меня тошнит от отвращения к происходящему. Но я не могу остановиться.

Не могу.

Я выжидаю некоторое время, не зная, что сказать.

Тем временем, мой любовник встаёт передо мной и с яростью смотрит на меня, его грудь тяжёло вздымается. Его бушующая эрекция выглядит соблазнительной и прекрасной.

Полагаю, увидимся дома, говорю я.

Мышцы Арсена напрягаются, но я не придаю этому значения. Бен молчит, и я думаю, что он повесит трубку, но он поражает меня своими следующими словами и тем, настолько глубоко они ранят.

Да, Бен делает паузу. Я люблю тебя. Не забывай об этом. Никогда.

Телефон отключается, оставляя меня заливаться краской стыда.

Арсен, должно быть, замечает перемену во мне, потому что не даёт мне возможности что-то сказать или сделать и набрасывается на меня. Подняв меня на руки, он несёт меня в постель и начинает покрывать моё тело поцелуями, будто пытается заклеймить меня своими губами. Мгновение, когда я ощущаю прикосновение его кожи к моей, возвращает меня к притворству и понимаю, что за пределами этой комнаты ничего не существует. Я понимаю, что должна сердиться на него и испытывать отвращение от того, что он только что сделал, но я всё ещё слышу голос Бена, а я не хочу этого. Я не могу. Я схожу с ума от чувства вины.

Поэтому я использую Арсена.

Арсен…

Да… бормочет он между поцелуями, в то время как его руки исследуют изгибы моего тела.

Я нуждаюсь в тебе. Сейчас, прошу я.

Сделай так, чтобы я ничего не чувствовала, кроме твоей плоти внутри меня.

Позволь мне раствориться в удовольствии.

Предай забвению правду, чтобы она не причиняла мне боли.

Поднимаясь на локти, он нависает надо мной.

А что я, по-твоему, сейчас делаю?

Я не хочу больше целоваться. Я-я…

Ты хочешь, чтобы я просто трахнул тебя? он проталкивает головку в меня. Вот так?

Я раздвигаю ноги шире, приглашая его, хватаю его за плечи и приподнимаю свои бёдра.

Да, пожалуйста. Я не хочу больше думать, умоляю я.

Как только слова слетают с языка, я понимаю, что я совершила ошибку.

Тело Арсена мгновенно напрягается.

Ты, о его звонке? Если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул только, чтобы ты не думала о нём, то я не согласен. Пошло оно к чёрту, и Арсен скатывается с меня.

Что ты имеешь в виду? Я… Ты не хочешь меня? я сажусь, хватаю простынь и прикрываю грудь, пристально глядя на его прекрасное тело. Опухшая крайняя плоть его члена блестит, доказывая его вожделение ко мне.

Мы молча смотрим друг на друга. Я заливаюсь краской от смущения, а Арсен взирает на меня с яростью.

Нет, решительно говорит он, его ноздри раздуваются.

Я унижена и оскорблена. Что я себе думала? Конечно, он не хочет меня. Я ведь жалкая.

Я собираюсь встать, но Арсен останавливает меня. Становясь передо мной на колени, он обхватывает руками моё лицо.

Чёрт, Кэтрин. Прекрати. Посмотри на меня. Пожалуйста.

Я поднимаю на него глаза. Он, как солнце, – ослепляющий. Я не могу оторвать взгляд, даже ослеплённая им.

Почему с нами всегда вот так? В одно мгновение, мы словно парим, а в следующее – я хочу задеть кого-то, он делает паузу, похоть и ещё какая–то эмоция, которую я не понимаю, мелькают в его глазах. Я хочу тебя. Чертовски сильно. Ты это знаешь. Но я не могу. Не тогда, когда ты думаешь о нём.

Н-но я хочу тебя, это не ложь. Я действительно хочу его и сильно.

Когда я с ним, то не ощущаю себя равнодушной, или опустошённой, или разбитой. Он заставляет все эти чувства уйти.

Нет. Не так. Я чувствую себя куском дерьма, потому что беру то, что не принадлежит мне. Но я не впущу его сюда, он указывает на кровать. Не сюда. Это место я не должен делить с ним. Это место, где ты моя.

Ох, Арсен. Ты не… и он…

Тсс, красавица. Хватит о нём. Иди сюда, дай я поцелую тебя. Я хочу твой чертовски сладкий ротик, мягко произносит он.

Когда Арсен отпускает моё лицо, он наклоняется и целует меня в губы. Это короткий поцелуй, но я не могу остановить реакцию моего тела в момент, когда наши рты сливаются воедино. Его поцелуй овладевает моими чувствами, опьяняя меня своим сладким вкусом.

Ты прав. Я пыталась. Прости. Мне очень жаль, говорю я, когда мы ложимся.

Всё хорошо. Я понимаю, что ты пыталась делать. Я проходил через это. Я тоже использовал секс, чтобы избавиться от мыслей и эмоций, и он целует меня в лоб. Иногда это помогало, иногда нет, но я не хочу трахать тебя, когда ты думаешь о нём.

Извини.

Забудь. Кроме того, мне нравится, и он крепко прижимает меня к себе, обниматься. Кто бы, чёрт, мог подумать? Ты превращаешь меня в женоподобного мужчину. Говорю «нет» сексу и начинаются обнимашки, мальчишеская улыбка появляется на его лице.

Ты уверен, что не хочешь, чтобы я позаботилась об этом? я киваю головой в сторону его эрекции.

Нет, она скоро спадёт.

Но разве тебе не больно?

Ничего, я могу потерпеть. А теперь замолчи и поцелуй меня.

И мы погружаемся в приятные мгновения забытья. Наше дыхание наполняет лёгкие друг друга, Арсен медленно становится частью меня.

* * *

Через несколько часов, когда я собиралась уходить, Арсен крепко обнимает меня. Он целует мою макушку и каждую чёрточку моего лица. Отпуская меня, он кладёт руку на мой подбородок.

Вот так у вас с ним?

Меня захватывает врасплох его вопрос.

Нет, не отвечай. Я не хочу знать, и он быстро запечатлевает ещё один лёгкий поцелуй на моих губах.

Когда я направляюсь к вокзалу, я понимаю, что мне следует позвонить Бену, но не делаю этого. Мне хочется думать об Арсене. Впервые с тех пор, как начался наш роман, мы не были интимно близки, но каким-то образом он стал мне ближе, чем когда-либо прежде.

* * *

Когда я добираюсь домой поздно вечером, меня приветствует запах чесночно-томатного соуса.

Бен? зову я громко, начиная снимать бриллиантовые серьги-гвоздики, ощущая, как мои волосы слегка касаются пальцев.

Здесь! кричит он в ответ.

Я хочу снять одежду и почистить зубы, но вместо этого отправляюсь на поиски Бена. Не уверена, что я скажу, когда увижу его. Но вполне уверена, что он не купился на моё оправдание, что я случайно натолкнулась на Арсена.

Я нахожу Бена на кухне у кухонной стойки поедающего спагетти. Он выглядит как всегда опрятно даже в полинявших джинсах и старой футболке. Бен с грустью наблюдает за Мими, которая урчит и трётся о его ногу. Когда он слышит, что я вошла, то начинает рассматривать меня. Мрачный огонёк вспыхивает в его глазах, но моментально угасает. И я вспоминаю обо всём, что хочу так сильно забыть и почему. Бен является каждодневным напоминанием о том, чего никогда не будет.

Привет. Я думала, ты будешь работать сегодня допоздна, я ставлю пакеты в покупками на пол. Арсен прикупил несколько вещей, чтобы я смогла дома продолжить свою комедию.

Должен был, но в конечном итоге решил пойти домой. Я думал, ты будешь здесь…

Да. Я решила поужинать с Арсеном, так как не видела его целую вечность.

Когда я лгу, меня охватывает отвращение к собственному поведению. Не зная, что сделать, чтобы избавиться от этого, я выбрасываю из головы все мысли об Арсене и сосредотачиваюсь на Бене.

Вы только что рассталась? спрашивает Бен, осторожно ставя тарелку на белую мраморную столешницу.

Я дотягиваюсь рукой до салфетки и вытираю уголки его рта, позволяя своим пальцам замереть над его губами. Я смотрю в его такие близкие мне глаза и обращаю внимание на то, с какой любовью они смотрят на меня.

Да, он хотел ещё посидеть в баре, но я отказалась, поэтому пришла раньше.

Руки Бена обнимают меня немного сильнее, чем обычно. Молча, мы смотрим друг на друга, в то время как он проводит большим пальцем по моей нижней губе, отзеркалевая движение Арсена пару часов назад.

Интересно, скажет ли Бен, какие опухшие мои губы?

Знаешь, это занятно. Его долго не было слышно и вот вдруг он появляется везде.

Что ты имеешь ввиду? Я не слышала о нём и не видела его с той самой ночи в баре, по моему позвоночнику пробегает холодная дрожь.

Как я могу забыть то чёртово представление? Тем не менее…

Да?

Я говорю, что он появляется везде, потому что три дня назад читал, что он пару раз встречался с какой-то неизвестной блондинкой за городом.

У меня сердце уходит в пятки.

П-правда? Они з-знают, кто она?

Да, правда, Бен сильнее сжимает меня. И нет, они не знают. Ты ведь знаешь, что собой представляет Манхэттен. Если ты хочешь остаться неизвестным, то так и будет.

Да, говорю я и кладу руку поверх руки Бена, потому что его прикосновение становится болезненным.

Как я говорил, они не знают личность женщины, но и не копаются в этом. Они назвали её «девушкой на неделю», хихикает он.

Бен только что, своими словами, ударил меня под дых.

Хорошо. Если она девушка на неделю, то почему они обращают на неё внимание?

Не знаю. Но не важно. Речь о том, что даже ты натолкнулась на него. Забавно, да?

Хм, да. Ну, я… Мы не разговаривали о личной жизни. Мы говорили просто… о жизни. Как бы то ни было, шопинг вымотал меня, я пытаюсь отойти, но у меня не получается. Бен, отпусти. Я хочу принять душ и лечь спать.

Почему, детка? Ты устала? интересуется он с сарказмом.

Да. Пожалуйста, отпусти, я пытаюсь отодвинуться, но снова сталкиваюсь с сопротивлением.

Внезапно прикосновения Бена причиняют мне неудобство. То, как он смотрит на меня, и напряжение, исходящее от его тела, говорят мне о том, как он зол. Таким я его ещё никогда не видела.

Слишком устала, чтобы провести время со мной? спрашивает Бен, сжимая мои бёдра и прижимая меня к кухонной стойке.

Бен, нет. Не сегодня. Я устала. Пожалуйста, остановись, я чувствую, как к горлу подступает тошнота.

Детка… Я скучал по тебе.

Когда он утыкается носом мне в шею, я чувствую отчаяние в этом жесте. Его руки смыкаются вокруг моих запястий, заставляя обнять его за шею. Затем он хватает меня за задницу, и сажает на столешницу.

Нет. Я действительно не хочу заниматься этим сегодня.

Я нуждаюсь в тебе, детка. И сильно. Это было так давно, говорит он хриплым голосом и начинает спускать мои трусики.

Нет! кричу я, отталкивая его со всей силы.

Я слышу, как Бен ругается, но больше не приближается ко мне. Мы оба тяжело дышим. Я слезаю с кухонной стойки и привожу в порядок юбку, не глядя на него.

Я сказала «нет», Бен, Мне хочется плакать и блевать, но я не делаю ни того, ни другого. М-мне нужно прилечь.

Господи, бормочет он. Иди, твою мать, его разочарование поражает меня в самое сердце. Я не буду уговаривать тебя. Забудь. Пойду в офис.

И он оставляет меня посреди пустой кухни.

Тогда я сдаюсь и начинаю плакать. Что я сделала с Беном?

Я смотрю вниз и замечаю, как сильно дрожат мои руки. Я чувствую отвращение, выворачивающее мой желудок от моих собственных поступков. Мне хочется кричать. Я хочу умереть. Меня мутит от самой себя. Но это цена, которую я готова заплатить за то, чтобы быть с Арсеном.

Я заглушаю голос, звучащий в моей голове, который говорит мне, что это начало конца.

Глава 22

Я в универмаге «Барнис» и ищу вечернее платье, которое надену завтра на один из официальных вечерних приёмов Бена. Как же я не хочу туда идти, я хочу провести ночь с Арсеном, пока Бен будет болтать с неинтересными мне людьми. Пока я жду Арсена, то не могу сдержать улыбку, вспоминая его слова, сказанные около часа назад:

Что ты будешь есть?

Тебя.

Прекрати. Я серьёзно.

Я тоже.

Не важно. Как насчёт того, что сначала ты встретишь меня в «Барнис», а затем мы решим, куда пойдём?

Хорошо. Ко мне домой. И я покажу тебе, настолько я голоден.

Ощущая, как наливается теплом точка между моих ног, я решаю таки заняться поиском подходящего платья до того, как взорвусь от желания. Я останавливаю свой выбор на платье от «Джей Мендель» без бретелек с телесного цвета сеткой на одном плече. Оно чёрное с узкой юбкой с запахом и не вызывающе сексуальное. В поиске туфель мне везёт, ко мне сразу же подходит очень милый молодой человек, спрашивая, не нужна ли мне помощь. Указав на пару понравившихся пурпурных туфель от «Маноло Бланик» и назвав ему мой размер, я присаживаюсь в ожиднии. Пришло только одно сообщение от Бена, но я игнорирую его. Я чувствую приступ боли в груди, но не придаю этому значения, взамен отправляю сообщение Арсену, в котором указываю, где меня найти.

Когда симпатичный блондин возвращается с туфлями, он становится передо мной на колени и берёт мои босые ноги в свои руки.

Надеюсь, вы не будете возражать, если я помогу вам. Это одна из немногих привилегий моей работы.

Отвечая, я не могу удержаться, чтобы не сострить в ответ:

Правда? Уверена, что женщины совсем не возражают.

Он улыбается, затем указывает на мои обручальные кольца.

К сожалению, кажется, я опоздал. Может мне пойти и избить его? Это бы заставило вас бросить его ради меня?

Я смотрю на свою левую руку и вижу своё обручальное кольцо и кольцо с бриллиантом, подаренное Беном в честь помолвки. Мне хочется снять их. Внезапно они кажутся такими тесными, мешающими кровообращению.

Парень, должно быть, замечает перемену во мне.

Извините, я не хотел…

Приятно видеть, что ты веселишься, примеряя чёртовы туфли, Кэтрин.

Он немедленно отпускает мои ноги и встаёт. Я поднимаю голову, и мой взгляд останавливается на раздражённом Арсене. Если бы взгляд мог убивать, то бедный паренёк уже был бы трупом.

Возмущенная обвинительным тоном, я пожимаю плечами и делаю вид, что меня не волнуют его намёки.

Мы, ну, то есть я, примеряли обувь. И если ты не возражаешь…

Арсен отодвигает парня в сторону и становится передо мной на колени, а затем бережно обувает меня в мои босоножки от «Феррагамо». Повернувшись к продавцу, он вручил ему чёрную карту «Американ Экспресс» со словами записать на счёт всё, что я захочу. Не сказав мне ни слова, он хватает меня за локоть и ведёт за собой к примерочной.

Мы на протяжении минуты смотрим друг на друга в тишине. Я так раздражена его грубостью, что меня трусит от злости.

Что это, чёрт возьми, было? кричу я, не озадачиваясь тем, что нас могут услышать. Он просто делал свою работу!

Пронзая меня своими голубыми глазами, Арсен спокойно отвечает, что охлаждает больше, чем самые громкие крики.

Мне плевать. Он прикасался к тебе, а ты моя. Только моя. Только я могу прикасаться к тебе.

Я не твоя. Ты ведёшь себя глупо, шепчу я.

Что ты пытаешься этим сказать? Ты хотела, чтобы он прикасался к тебе? Хочешь, чтобы он стал твоим следующим любовником? Что, моего члена тебе недостаточно? его слова задевают меня.

Нет! Прекрати, Арсен! Ты хоть слышишь, что говоришь?

Он отталкивается от меня и садится на скамью.

Честно говоря, Кэти,… у тебя есть прошлое.

Да как ты смеешь? обида и злость вновь наполняют меня.

Ну, ты сейчас со мной, не так ли? И твой муж на работе.

Ненавижу тебя.

Арсен невозмутимо улыбается.

Ты ненавидишь меня только потому, что это правда.

Я ухожу. Прощай. Позвони мне, когда повзрослеешь.

Я поворачиваюсь, но он хватает меня за руку. Я пытаюсь оттолкнуть его, но его руки повсюду на моём теле.

Извини, Ямочки. Я не хотел. Не уходи, шепчет Арсен.

Арсен!

Моё сопротивление становится вялым, его прикосновения разжигают страсть, которую только он может вызвать во мне. Его ловкие пальцы расстёгивают молнию на моём платье, и оно падает на пол. Затем Арсен проникает в мои трусики и обнаруживает подтверждение моего возбуждения.

Нет, ты никуда не уходишь. Ты такая, чёрт, влажная. Мы займёмся сексом прямо здесь и прямо сейчас.

Я не хочу тебя.

Конечно, ты не хочешь меня, но потрогай себя. Ты вся течёшь, он извлекает палец из моей плоти и подносит его к моим губам. Попробуй себя. Не смей мне лгать. Ты хочешь меня.

И я хочу. Я отведываю сладко-солоноватый вкус моего тела на его пальцах.

Ямочки, скажи, что ты хочешь меня. Скажи это, приказывает он, и его влажные пальцы снова входят в меня, играют со мной, зажигая фейерверки в моём теле. Скажи это!

Да! Арсен, я хочу тебя! и мой мир сотрясается от наслаждения и вожделения, нужды и желания.

Видишь, как я прикасаюсь к тебе? шепчет он хрипло мне на ухо.

Да.

Наблюдай за этим.

И как я могу не наблюдать? Мы находимся в комнатке с зеркалами. Я вижу наше отражение везде, куда ни гляну, и от этого моё тело пылает.

Я смотрю, как он расстёгивает молнию на штанах и позволяет своей эрекции вырваться на свободу. Я наблюдаю, как он медленно отодвигает мои трусики и раздвигает мои ягодицы для себя. И я продолжаю смотреть, как он наклоняет моё тело, пока мои руки не упираются в скамью. Я предлагаю ему себя.

Прижми свою сладкую попку к моему члену, он плавно водит своим естеством у входа в моё влагалище. Ты определённо хочешь трахаться, моя хорошенькая. Его голос дерзкий, но в нём ощущается удивление. Твою мать. Эта попка… Наклонись ещё ниже… О, да… Продолжай.

И я продолжаю наклоняться. Я плыву на облаке похоти, с которого мне больше не хочется спускаться.

Хорошо, Ямочки. А теперь смотри.

Я слежу за тем, как он плавно вводит свой член в меня во всю длину. Его толчки медленные. Арсен не торопится, он наслаждается, наблюдая за нами. Я прикрываю рот рукой, и кусаю её, пытаясь удержать себя от стонов.

Когда он выходит из меня, я вижу, как его член блестит, и понимаю, что если возьму его в рот, то смогу познать свой вкус на нём. Он приказывает:

Повернись. Сядь на скамью. Я хочу видеть всю тебя. Расставь ноги и покажи мне свою сладкую киску.

Арсен, может, не надо? Я боюсь, что нас поймают, шепчу я, когда он стягивает мои трусики и беспощадно трётся о мой клитор. Я слышу мокрые звуки его пальцев, когда он начинает входить и выходить из меня. Грубо. Чертовски грубо. Чертовски приятно.

Я смеюсь, потому что только Арсен способен изменить моё настроение с гнева до веселья в одно мгновение.

Я никогда не делала этого.

Что не делала? Не трахалась в публичном месте? Ничего, детка, на его лице играет сексуальная улыбка, которая подчёркивает насколько он красив. Золотая красота. Безумный стон вырывается из его рта, когда я хватаю его руку и возвращаю её обратно в своё тело.

Нет… Арсен, пожалуйста… закончи.

Я собираюсь лечь. Я хочу видеть, как ты двигаешься на моём члене.

Я не могу сдержать смешок, когда наблюдаю, как Арсен пытается поместиться на полу маленькой примерочной. Игривая улыбка касается его губ.

Это ты и твоё тело заставляете меня такое делать, Кэтрин. А теперь, трахни меня.

Я опускаюсь на него и завладеваю его руками, удерживая их у него над головой. И ему это нравится, он внутри меня, я ощущаю его пульсацию. Я чувствую себя живой.

Ты заставляешь меня…

Я не заканчиваю предложение. Его рот накрывает мой поцелуем, наполненным обещанием.

* * *

Мы выходим из «Барнис», держась за руки, не волнуясь, что кто-то может нас увидеть и сфотографировать. Арсен говорит, что хочет забежать в книжный магазин «Барнс и Нобел». Кивнув, я отпускаю его руку и обнимаю его за талию. Я утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю запах его одеколона и позволяю мягкой ткани его футболки соприкасаться с моей щекой. Быть с Арсеном вот так только мы вдвоём, посреди дня заставляет меня почувствовать себя довольной, счастливой и удовлетворённой. Если бы только жизнь всегда была такой.

Довольно вздыхая, я позволяю ему вести нас.

Что такое, Ямочки? Тебе больно идти? Думаю, я немного увлёкся в примерочной, посмеивается он, хватая меня за задницу и сжимая её.

Я смеюсь. Его глаза вспыхивают, делая его похожим на шаловливого мальчишку.

Да, увлёкся… Подожди! Что ты делаешь? Немедленно отпусти меня! Арсен!

Он перекидывает меня через плечо и кусает меня за задницу!

Поставь меня на место! Сейчас же! я смеюсь и извиваюсь на его плече, а он продолжает кусать меня за попу. Чёрт, что ты вытворяешь! Нет, нет, не кусай! Это щекотно!

Но Арсен меня не слушает, и продолжает смеяться. Мне хочется отомстить ему, но поскольку я вишу вверх ногами, то мне остаётся только щипать его за задницу, от чего он ещё заливистее смеётся.

Чёрт, нет. Сохрани свою энергию на потом, Ямочки. Я планирую заставить твой хорошенький ротик хорошо потрудиться, поддразнивает он.

Арсен, хватит! Прекрати немедленно! Поставь меня! от смеха у меня уже болит живот.

Не-а.

Униженная, потому что мы привлекаем внимание, я закрываю лицо руками.

Боже мой! Это так унизительно!

Пускай смотрят. Людям иногда нужно привносить немного возбуждения в свои скучные жизни, Ямочки. Кроме того, мне это нравится.

Затем этот придурок ещё раз кусает меня за зад!

В такси по пути к ближайшему «Барнс и Нобел» в небоскрёбе Ситигруп Сентр, мы с Арсеном целуемся, как подростки. Целуясь, чувствуя, прикасаясь, мы не можем насытиться друг другом. Рука Арсена, играет с моим возбуждённым соском, мои руки в его волосах, мы находимся в процессе длительного и страстного поцелуя, когда до нас доносится голос таксиста:

Эй, парень. Мы приехали. Либо ты платишь сейчас, либо я продолжаю ездить вокруг квартала и заставляю тебя заплатить за это!

Я ощущаю, как румянец охватывает мои щёки, поэтому прячу лицо в шее Арсена, пытаясь бороться со смесью смущения и легкомыслия за то, что мы попались как парочка озабоченных подростков.

Сверкая глазами и демонстрируя озадаченную улыбку, Арсен слегка приподнимает мой подбородок и чмокает меня в нос.

Хочешь ещё покататься? Или мы выходим?

Всё в порядке. Давай выйдем.

Хороший выбор. Я бы разорился, если бы он запустил счётчик, потому что я мог бы заниматься этим весь день, и он легко касается моей щеки.

* * *

Я оставляю Арсена рассматривать полки с фантастикой и отправляюсь в отдел романтической литературы. Исторические романы – моя слабость. Я открыла их для себя в пятнадцать лет и до сих пор не могу отказаться от них. Когда я нахожу победителя, сексуальная обложка с парнем без рубашки, – то сажусь на пол и начинаю читать аннотацию. Звучит неплохо, поэтому я листаю страницы, пока не добираюсь до последней и читаю концовку, просто чтобы убедиться, что книга со счастливым концом. К сожалению, она заканчивается не очень хорошо, поэтому ставлю её на место и отправляюсь на поиски Арсена.

Когда я нахожу его, он держит в руке пакет, наполненный книгами.

Что ты купил? Дай посмотреть, я выхватываю пакет и читаю заголовки книг. Удивленая тем, что он увлекается подобной литературой, я подымаю голову и смотрю на него. Его щёки покрываются румянцем, и он пытается оправдать свою покупку.

Да, вот… Я видел фильмы, и… Гарри Поттер заинтересовал меня. Мне хочется сравнить и дать книгам шанс.

Арсен! Не смущайся! Это мило. И книги потрясающие. Я читала их и полюбила каждую. Хочешь, я почитаю их вместе с тобой?

Правда? Ты бы сделала это?

Да! Беллатриса и Северус Снейп мои любимые персонажи.

Беллатриса, которую сыграла Хелена Бонэм Картер?

Я киваю.

Чёрт, она была потрясающей. Хотя, всё, что она делает, чертовски гениально, наблюдать за его восторгом так мило.

Мы улыбаемся и наслаждаемся моментом, что нашли что-то ещё общее между нами.

Всё, пошли. Я умираю с голоду, говорю я.

Он прижимает меня к себе и целует меня за ушком. С книжкой о Гарри Поттере в одной руке и тяжёлым полиэтиленовым пакетом в другой, я замираю, когда он шепчет:

Я тоже…

Я возвращаю Арсену пакет и говорю, что мне нужно в туалет. По пути я замечаю отдел детской литературы, наполненый удобными диванами, игрушками и яркими красочными книгами. Кое-где стоят детские коляски, мамы просят своих детей не прикасаться к той или иной вещи, няни сплетничают; одни дети бегают и сбрасывают книжки с полок своими крохотными ручками, пока другие спокойно сидят и просматривают страницы с картинками. Чувствуя знакомую боль в груди, я ускоряюсь и пытаюсь как можно быстрее сбежать из этого места. Воспользовавшись туалетом и вымыв руки, я направляюсь к выходу, сторонясь секции, заставившей мои кошмары снова проявиться.

У выхода я не вижу Арсена. Побродив несколько минут по ближайшим отделам, я начинаю думать, что, возможно, он пошёл искать меня. Я отправляюсь на его поиски, хотя не хочу приближаться к детской секции. Она заставляет моё сердце биться быстрее, мои шаги становиться тяжелее, а мои ладони потеть.

После последнего выкидыша, я избегала тесного контакта с детьми, в особенности с малышами и младенцами, и хотела бы, чтобы так было и дальше. Я тяжело сглатываю. Не уверена, что мне и дальше будет вести. Я даже не могу смотреть на беременную без чувства зависти и злости.

Где, чёрт возьми, Арсен!

Джейми! Вернись сейчас же! кричит женщина вслед мальчику, который несётся по узкому проходу между стеллажами на меня. Я отступаю, едва избегая столкновения с ним. Прижав руку к груди, я пытаюсь успокоиться и оглядываюсь в поиске Арсена. Не думаю, что могу оставаться здесь. Паника начинает окутывать меня своей тёмной магией.

Я опираюсь о книжную полку и закрываю глаза.

Это ничего не значит.

Это ничего не значит.

Тебе всё равно, помнишь?

Ты покончила с ними.

Ты пережила это.

Прокручивая эти слова в голове, как будто они являются молитвой, я борюсь с привычной темнотой, пытающейся поглотить меня, когда сильные руки, как спасательный круг, вытаскивают меня, возвращая к реальности, где есть свет. Его свет.

С всё ещё закрытыми глазами я позволяю ему заключить меня в успокаивающие объятия. Я чувствую его руками, вдыхаю его пряный запах, слушаю его спокойное сердцебиение, и тени начинают исчезать. Неожиданность ситуации заключается в том, что Арсена не смущает моя реакция. Даже наоборот, он словно пытается помочь мне справиться с ней.

Кэтрин, я здесь. Всё хорошо, нежно шепчет он.

Когда я могу связно мыслить и чувствую себя более спокойно, я говорю:

Нам нужно уйти, Арсен. Я-я не уверена, что могу справиться с этим… ещё не время.

Я так не думаю. Думаю, нам нужно остаться здесь, Кэтрин.

Его слова как пощёчина.

Обидевшись, я начинаю вырываться из его объятия, но он сжимает хватку.

Нет. Пожалуйста, Ямочки, выслушай меня.

У тебя одна минута, Арсен. После этого я ухожу отсюда, я открываю глаза и смотрю ему в глаза. С тобой или без тебя.

Он поднимает руку и касается своих волос.

Ты не можешь всё время бежать от кошмаров. Они со временем догонят тебя. Они всегда догоняют. Я не был с тобой, когда произошло то дерьмо, и дня не проходит, чтобы я не жалел об этом, но сегодня я могу тебе помочь. Я буду рядом. Тебе не нужно ничего делать. Просто пойди туда, встреться с чёртовыми демонами и покажи им, из какого теста ты сделана. Ты сильнее, чем думаешь. Ты здесь со мной, в конце концов. Ты снова смеёшься и наслаждаешься жизнью. Поэтому борись, Ямочки. Чёрт побери, борись с этим.

Ох, Арсен…

Его слова и уничтожают меня, и исцеляют. Удар и ласка в одном жесте.

Послушай, нет никакого способа исправить твоё настоящее без противостояния твоему прошлому. Давай просто пойдём туда, посидим пару минут и затем уйдём. Я не буду заставлять тебя сделать что-нибудь ещё. Пожалуйста, позволь мне быть рядом с тобой, неистовая мольба в его голосе, в его глазах, в его хватке, которой он вцепился в меня.

Я смеюсь, потому что в его устах это звучит так легко.

Всего лишь это?

Чёрт, да. Я знаю, ты можешь.

Я качаю головой, потому что не могу поверить, что действительно собираюсь послушать этого психа.

Хорошо. Невероятно, что ты заставляешь меня сделать это.

Почувствовав лёгкий удар, я опускаю взгляд и вижу малышку, держащую в руках книгу «Там, где живут чудовища». Её большие невинные карие глаза покоряют меня своей мощностью.

Мой блат плотивный. Он не хосет ситать мне сказку, а я есё не умею ситать. Я хосю сказку. Я хосю сказку.

С комом в горле я отпускаю Арсена и приседаю.

Хм… а где твоя мама или твоя няня? Ты хочешь, чтобы я нашла их?

Не-а. Лайла со своими длузьями.

Ты хочешь, чтобы я отвела тебя к Лайле? Она твоя старшая сестра?

Не-а. Глупая! Лайла моя няня. Я хосю, стобы ты плоситала мне сказку, она морщит носик, когда видит, что я качаю головой. Знаю, это ужасно. Мой отказ помочь, разбивает мне сердце, но я не могу сделать этого. Не могу.

Я собираюсь подняться, когда она хватает меня за плечо, её лицо сияет как солнце.

Позяяялуйста! Моя мама говолила, если я буду говолить людям «позялуйста» и благодалить их, то смогу полусить всё, сто хосю. Позяяялуйста!

Выругавшись про себя, я поворачиваюсь к Арсену, моля о помощи. С руками в карманах и ленивой улыбкой на губах он небрежно пожимает плечами, изрекая:

Она же попросила тебя.

Я понимаю, что он притворяется, что его это не интересует, но глаза выдают его, они противоречат его вальяжному поведению. Его глаза заставляют меня быть храброй.

С трудом сглатывая, поскольку моё сердцебиение такое же быстрое и тяжёлое, как и массовое бегство диких животных, я киваю малышке:

Хорошо. Почему бы нет?

И в эту минуту с Арсеном, улыбающимся мне, я принимаю решение бороться дальше. Может, это никак не связано с ним, но его поддержка важна для меня.

Когда малышка устраивается у меня на коленях, на покрытом ковром полу, с книгами вокруг нас и разговорами, я ощущаю приятное тепло её тела, согревающее меня, согревающее моё сердце, и понимаю, что я на пути к выздоровлению. Закрывая на миг глаза, я наклоняюсь и вдыхаю сладкий запах клубники и шоколада, исходящий от её волос. Я поднимаю голову и вижу парня, которого очень сильно люблю и который нежно смотрит на меня.

Тогда-то я понимаю, что мучительный период жизни закончен.

Он был прав. Даже когда перспективы кажутся мрачными и полными боли, мы должны научиться бороться и упорно добиваться цели, потому что воздаяния за слёзы, выплаканные в процессе борьбы, означают, что ты начинаешь снова наслаждаться жизнью. Арсен научил меня этому.

Окутывающая меня завеса спадает с моего сердца, когда правда смотрит на меня из этих затуманенных слезами глаз.

Я люблю его.

Я влюбилась в ещё одного мужчину.

Но разве можно любить двоих одновременно?

Потому что, по-моему, я люблю их обоих.

Глава 23

Арсен

Я могу снова чувствовать.

Я могу видеть её лицо.

Я могу прикасаться к её телу.

Я могу уткнуться носом в её волосы и вдыхать её запах.

Я могу закрыть глаза и почувствовать, как её сладкие губы исследуют моё лицо

при помощи томительных поцелуев.

Я могу лакомиться её телом, будто оно – мой последний приём пищи.

Я могу чувствовать снова.

Послеобеденное солнце светит в окна моей квартиры. Я открываю глаза и вижу Кэтрин, наблюдающей, как я сплю. Она лежит на боку, положив ладошки под правую щеку. Солнце заливает её светом. Она ещё со мной. Я замечаю улыбку, играющую на её губах, и не могу не улыбнуться в ответ. Она делает меня таким счастливым.

Временами я не могу поверить, что она, наконец-то, в моих объятьях. Можно было бы подумать, что проводить вместе почти каждый день, пока её муж на работе, смеяться над какой-то глупостью и заниматься превосходным сексом, – уже стало привычным, но это не так. Я живу мгновениями, когда она со мной, когда мир остаётся за пределами этой комнаты и единственный важный для меня человек находится рядом со мной.

На ней одна из моих старых футболок. Хм… Интересно, это вся ее одежда? Сладкая. Волосы игриво падают ей на лицо, но её глаза припухшие и покрасневшие, будто она плакала. Я хочу спросить, что заставило её плакать, что стало причиной её грустного взгляда, но вместо этого я прикасаюсь к ней. Когда мы вместе, эта затравленность исчезает из её глаз.

Я помню день, нашей первой встречи. Когда мы пожали руки, и я уставился в тёмно-зелёные омуты её глаз, разглядев в них сломленную душу, зовущую меня. Ямочки, такая красивая внешне, скрывала что-то ужасное, что-то, с чем мне хотелось расправиться. Ещё тогда у меня возникло ощущение, от которого я не могу отделаться до сих пор, что она изменит всё, когда я узнаю её тайну.

Мне хочется, чтобы она освободилась от всего, что не даёт ей покоя.

Мне хочется быть храмом, в котором она находит успокоение.

Я хочу быть её спасением.

Я хочу помочь ей исцелиться.

Расскажи мне о Джессике, просит Кэтрин, касаясь татуировки на моей груди.

Я не отвечаю, позволяя себе наслаждаться жжением, оставшимся после её пальцев, когда они обводят контур бабочки.

Арсен?

Я подношу её маленькую руку губам и целую её. Как описать простыми словами, насколько виноватым я чувствую себя в смерти Джессики?

Откашливаясь, я решаю быть честным с Кэтрин. Насколько это возможно. Я не могу смотреть в её безупречные глаза и рассказывать, что я кого-то убил, так что сосредотачиваюсь на наших переплетённых пальцах рук, лежащих на моей груди.

Она умерла. Она умерла из-за меня.

Арсен, посмотри на меня. Что ты имеешь в виду?

Я убил её. Я был пьян… Мы были пьяны… Она была за рулём, – я делаю глубокий вдох. Мне не стоило пускать её за руль, но я был опьянён, как и она. Нам нужно было проспаться, но мы нанюхались и решили прокатиться на её новеньком феррари. Я отделался двумя сломанными рёбрами, а она... умерла.

Ох, Арсен. Мне так жаль…

Некоторое время мы молчим, пока она снова не спрашивает:

Т-ты её любил?

Да. Я думал, что она была луной в моей беззвёздной ночи.

А по сколько вам было? То есть, как давно это произошло?

Мне было двадцать, ей восемнадцать.

Я закрываю глаза. Твою мать. Даже спустя столько времени мне всё ещё больно.

Мне очень жаль, Арсен.

Мне тоже. Женщины, наркотики, алкоголь… Они помогают забыться и притупить боль. Но, в конечном счёте, ты остаёшься сам со своими демонами, потому что никогда не будешь по-настоящему свободным, пока не столкнёшься лицом к лицу с ними. Вот и у меня так.

Ты… ты всё ещё любишь её?

Да. И думаю, какая-то часть меня будет всегда любить её. Мы были молоды, когда встретились. Она была моей первой любовью.

Тебе нужно прекратить винить себя в её смерти. Это была не твоя вина.

Я это понимаю, но я мог остановить её. Я до сих пор виню себя, но больше не позволяю чувству вины съедать меня заживо. Я не позволяю ему уничтожить меня. Знаю, Джессика не хотела бы этого.

Почему бы тебе не попробовать начать встречаться с кем-то ещё? Снова влюбиться? она доверчиво смотрит мне в глаза.

Возвращая Джессику в глубины моего сердца, где она навсегда и останется, я долго смотрю на Кэтрин. Я вижу лихорадочный румянец, покрывающий её щёки, вижу её неистово-зелёные глаза и то, как она, кажется, освещает всю комнату, да и весь мой мир.

Знаешь, я не думал, что смогу снова влюбиться, но…

Почему ты тратишь время на меня? Это… она замолкает и пристально смотрит на меня, но боль, отражение которой я вижу на её красивом лице, захватывает меня врасплох.

В чём дело, Ямочки? я протягиваю руку и провожу по её щеке, по её скуле, по её губам.

Как что-то настолько неправильное может казаться правильным? Словно этому было суждено произойти? хрипло спрашивает она.

Возможно, нам суждено быть вместе?

Но вместе ли мы? Или мы форсируем события?

Кэтрин молчит и смотрит на меня таким, чёрт побери, взглядом, от которого моё проклятое сердце начинает петь. Вот в такие моменты, когда она без макияжа, её губы опухли от поцелуев, а волосы лежат на моей подушке, я не могу не радоваться тому, что добивался её, что не отступил, хотя она замужем и я просто воспользовался ситуацией.

Мне нужна она.

Почему ты хочешь меня? Я – неудачница. И в довершение ко всему, ещё изменщица и лгунья.

Всё просто. Я хочу тебя. Мне не нужны никакие объяснения. Никаких «почему» и «что». Я просто хочу тебя. Для меня ты идеальна, Кэтрин. Во всём. Не сомневайся. И если ты изменщица, то, какое мне до этого дело?

Но, как на счёт Бена? Это не честно по отношению к нему. Он не заслужил этого.

Не знаю. Позволь мне спросить. Ты смогла бы убежать от этого, от нас, прямо сейчас, не оглядываясь?

Не знаю…

Кэтрин закрывает глаза и прижимается ко мне.

Поцелуй меня, Арсен. Заставь меня забыться, нежно шепчет она.

Я наблюдаю, как её губы раскрываются, приветствуя мой поцелуй, и закрываю свои глаза только тогда, когда ощущаю её сладость на моём языке. Целовать Кэтрин чертовски приятно.

Разрывая поцелуй, я медленно стягиваю с неё футболку и обнаруживаю под ней лишь бюстгальтер. Через секунду он отлетает в сторону, я прижимаю Кэтрин к своей обнажённой груди. Моя рука ложится на её поясницу, я хочу, чтобы она почувствовала, как сильно я хочу её, как сильно нуждаюсь в ней. Она владеет мной. И я бы хотел думать, что и я владею ею так же. Даже если это всего лишь пара часов в день.

Я возьму всё, что могу.

Мы целуемся чертовски долго. Затем Кэтрин ложится на спину и раздвигает ноги, приглашая меня. Господи, и как можно перед этим устоять?

Я ложусь на неё, но хочу немного поразвлечься и заставить её застонать первой. Целую её в висок, затем в нос, в веки, в прекрасную родинку рядом с её губами. Я прокладываю путь к её ключице, груди и позволяю своему языку играть с её сосками, нежно посасывая и кусая их до тех пор, пока с её губ не слетает стон.

Когда я опускаюсь к животику, мои пальцы уже ласкают её клитор. Сев на колени и не разрывая зрительного контакта, я подношу свои влажные пальцы к своему рту и вылизываю их. Ощущая её вкус, я улыбаюсь, когда она стыдливо заливается румянцем. Кэтрин чертовски красива и не понимает, какой властью обладает надо мной. Я склоняюсь и провожу языком по её клитору. Такая сладкая. Я вдыхаю её аромат, как будто это последний глоток воздуха, который мои лёгкие втягивают.

Закинь ноги мне на плечи, говорю я между её бёдер, наблюдая, как дрожит её тело.

Удерживая зрительный контакт, она повинуется. Она идеальна. Я снова пью её киску.

Почувствовав, как она сжимает мои волосы, я отрываюсь от неё и вижу, как она откидывает голову на подушку, придвигая свои бёдра к моему рту, чтобы я облизывал… скользил… посасывал.

Чёрт, Арсен! Я… я…

Я сжимаю её задницу и ещё сильнее прижимаюсь к ней. Её влага сводит меня с ума, потому что нет ничего слаще вкуса твоей женщины на твоём языке.

В этот момент она моя.

Я ввожу в неё пальцы и двигаю ими быстро и жёстко, пока она не кончает, выкрикивая моё имя. Я усмехаюсь, потому что мне нравится заставлять её кончать с моим именем.

После того, как её тело успокаивается, я раздвигаю её ноги и вонзаюсь в неё.

Наконец-то…

Дом, милый, мать твою, дом.

Моё тело дрожит от мучительной потребности. Я погружаю руки в её волосы и заставляю её смотреть на меня, когда начинаю движение в ней. Я хочу видеть её лицо, когда мы трахаемся. Сначала я двигаюсь медленно, позволяя её телу принять как можно больше меня, но когда я чувствую, как она полностью охватывает мой член, я выхожу из неё. Я переворачиваю её на живот и, ухватившись за её бедра, вонзаюсь в неё сзади. Я наслаждаюсь тем, что вижу пятна, остающиеся на её коже от моих пальцев, и на мгновение желаю, чтобы её чёртов муж наконец-то заметил их.

Ревность переполняет меня, и я ускоряю темп, трахая её жёстче, овладевая ею сильнее, стирая его с её тела. Ощущая приближение оргазма, я зажимаю её волосы и запрокидываю её голову назад. Я вижу, каким влажным становится мой член, когда я имею её, и мне это чертовски нравится. Я тру её клитор быстрее и начинаю биться о её попку. Входить и выходить из её тела. Моего тела.

Оно принадлежит мне.

Кэтрин вытягивает шею, чтобы посмотреть на меня, и мы вместе приближаемся к оргазму. Я выкрикиваю её имя, тогда как она моё, и мы кончаем, как одно целое, одно тело, одна душа. Я смотрю в её глаза, и мой разум, наконец-то, признаёт то, что моё сердце знало всё время как истину, я принадлежу ей. Я принадлежу Кэтрин. Я хочу, чтобы она была только моей.

После того, как я толкаюсь в неё ещё несколько раз, наши тела содрогаются и ослабевают. Я крепко обнимаю её и прижимаю к груди, побуждая нас лечь на бок. С переплетёнными руками и с членом, всё ещё находящимся в ней, я чувствую себя открылённым. Я утыкаюсь носом в её шею и слизываю солёный пот, немного задерживаясь на местечке за ухом и посмеиваясь, когда чувствую её дрожь. Это сильнее меня. Она чертовски сладкая.

Я бормочу:

Итак, привет, незнакомка. Не ожидал тебя здесь встретить, я нежно толкаюсь своим ослабевшим членом внутри неё.

Ты когда-нибудь устаёшь? смех звучит в её голосе.

Нет.

Я щекочу её. Не могу удержать смех, когда она извивается под моими руками, как рыба, вынутая из воды. Когда мы смеёмся, я извлекаю свой член из неё. Я не хочу, но это вот-вот превратится в большую войну, а я не хочу проиграть. Я ненавижу проигрывать. Кэтрин отвлекает меня, проведя языком по моему соску и всасывая его, отлично зная, что мне нравится это. Минутой позже она садится на меня, а мои запястья оказываются в хватке её рук над моей головой. Я мог бы освободиться в мгновение ока, но мне нравится эта игривая часть моей Ямочки, поэтому я покоряюсь ей. Её белокурые волосы рассыпались по её плечам, подчёркивая сливочно-белый цвет кожи, а её тело идеально подходит для упоения им. Её прелестные зелёные глаза больше не кажутся осколками льда. Они ярко блестят от возбуждения, и, надеюсь, от любви.

Она обладает мной.

Она приближает свои губы к моим, и мы целуемся. Я не обращаю внимания на то, что она отпускает мои руки, пока не становится слишком поздно. Её ручки может и маленькие, но умеют щекотать!

Я фиксирую руками её ноги и опрокидываю её. Так-то лучше. Её рот сводит меня с ума, поэтому я вновь целую её. Мне хочется съесть её. Мне хочется пожирать её. Неожиданно, я поражённо замираю.

Я не могу дышать.

Я люблю её.

Эта женщина стала для меня всем. Я думал, что Джессика была любовью всей моей жизни, и возможно так и было, но я не могу продолжать отрицать тот факт, что я влюблён в Кэтрин. Правда парализует меня, смиряет меня, но она и освобождает меня. Я чувствую себя сильнее.

Сильным как, чёрт побери, супер-герой.

Спасибо тебе, Арсен. Спасибо за то, что заставляешь меня забыться, за то, что снова заставляешь меня смеяться, за то, что ты сделал тогда в книжном магазине, шепчет Кэтрин.

Наполовину издавая стон, наполовину рыча, я усаживаю её к себе на колени. Она обхватывает мою шею, запуская пальцы в мои волосы и слегка дёргая их. Я подсовываю одну руку под её восхитительную попу, а другой обвиваю её талию, притягивая её как можно ближе к себе.

Кажется, в моём животе порхают бабочки. Я закрываю глаза и прижимаюсь к её шее, облизывая её ухо.

Я хочу, чтобы ты снова была счастлива, Кэтрин. Я действительно этого хочу. И мне хочется быть причастным к твоему счастью.

Кэтрин на мгновение закрывает глаза и, кажется, тщательно обдумывает свои следующие слова. Она так мрачно смотрит на меня, что плохое предчувствие начинает сосать у меня под ложечкой.

Пожалуйста, не продолжай. Не проси у меня большего. Я-я не могу…

Твою мать!

Чёрт, почему? я мазохист и понимаю, что её ответ причинит мне боль.

Потому что я замужем. И я люблю его.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Впрочем, я сам спросил.

Не похоже, что ты любишь ещё что-то, кроме моего члена, когда отсасываешь.

От моих слов она вздрагивает. Ну что ж, у неё отлично получается злить меня.

Арсен. Не говори так… не будь жестоким. Ты знал, что я замужем.

Ты, мать твою, издеваешься? Конечно, знал! Я просто понятия не имел, что…

Я останавливаю себя прежде, чем произнесу слова, о которых потом буду жалеть. Выпуская её из объятий, я отворачиваюсь от неё.

Знаешь, что? Забудь о том, что я сказал. Не бери в голову. Это не важно. Мы просто развлекаемся. Втайне от твоего мужа трахаемся, когда ты не притворяешься Идеальной Кэти, женой могущественного Бенжамина Стэнвуда.

Арсен…

Нет. Всё в порядке. Я, чёрт, понимаю это. Понимаю. Я – это твой грёбаный кризис среднего возраста, наставший на десять лет раньше. Вместо того чтобы просить Бена о новом бриллиантовом колье, ты пожелала трахать меня. А почему бы и нет? Бриллианты не заставят тебя кричать и кончать, когда ты сидишь на моём чёртовом члене.

Скрипя зубами, я пытаюсь держать себя в руках. Мне не хочется, чтобы яд, заполняющий меня, отравил нас, но я хочу причинить ей боль. Мне хочется сломать её, разрушить её.

Услуга за услугу. Услуга за услугу, сука.

Я тяжело дышу, крепко сжимая руки в кулаки, потому что если я так не сделаю, то сокрушу здесь все. Господи, как это больно!

Пытаясь конролировать себя, я чувствую, как Кэтрин начала вставать с постели. Может, ей надоело? Скатертью дорога. С меня хватит. Закрыв глаза, я бессознательно начинаю тереть свой затылок. Нежные, тёплые руки касаются моих коленей.

Ты не понимаешь. Ты не можешь. Я-я тоже не понимаю этого, но отношений между нами никогда не должно было быть. Этого всего не должно было случиться. Это всё неправильно. Я лю…

Кэтрин останавливает себя.

Что ты хочешь, чтобы я сейчас сказала тебе? Что ты хочешь, чтобы я сделала? Ты говоришь красивые слова, Арсен, но они ничего не значат. Ты занимаешься со мной любовью, трахаешь меня, делаешь со мной всё, что хочешь, а я позволяю это тебе, потому что мне нравится. Мне нравится быть с тобой.

Она опускает глаза на свои руки.

Ты заставляешь меня забыться. Ты заставляешь меня чувствовать себя счастливой и улыбаться, и смеяться, как подросток. Но ты не понимаешь, что мой брак был точно таким же до того, как возникли трудности, до того, как он начал причинять мне боль, до того, как с каждым выкидышем внутри меня образовывалась всё большая дыра. Мой брак был не просто хорошим, Арсен. Он был идеальным. И не вина Бена в том, что я сейчас с тобой. Бен всё тот же. Это я изменилась. Это я решила изменять ему после шести лет брака. Это я желаю отвечать на каждый твой звонок и приезжать сюда. Никто не заставляет меня раздеваться и становиться перед тобой на колени… Это только я. Всё я.

Кэтрин…

Нет. Позволь мне закончить. Что заставляет тебя думать, что ты как-то отличаешься от меня? От Бена? Что заставляет тебя думать, что у тебя есть то, что мне нужно? Ты хочешь, чтобы я бросила мужа и осталась с тобой? Ты единственный, кому весело, Арсен. И когда ты утверждаешь, что для меня ты всего лишь игрушка для секса… Я не знаю, что ты хочешь услышать. Я не понимаю, чего ты хочешь от меня.

Я смотрю в её искрящиеся глаза, и проигрываю. Я начинаю вести себя, как чёртов ребёнок.

Я не знаю. Не знаю. Не уходи сегодня. Останься со мной. Скажи ему, что переночуешь у Эми. Не возвращайся сегодня к нему.

Ты вообще слушаешь меня? она повышает голос. Нет. Ты понимаешь, что это невозможно? Я не могу. Бен начинает подозревать. Мне нужно…

Уйти и играть роль идеальной жены? злость замещает мою потребность в ней. Я выплёвываю слова, будто это кислота на моём языке.

Да, лёгко произносит она.

Позволь мне спросить кое-что. Ты играешь эту роль и по ночам? Когда уходишь после секса со мной, ты возвращаешься в свой идеальный дом за три миллиона долларов и трахаешься со своим мужем?

Я наблюдаю, как она заливается краской.

Это не твоё дело.

Ты, чёрт возьми, шутишь? Это моё дело! Ты моя! по моим венам течёт гнев, заставляющий меня гореть изнутри.

Нет. Я не твоя. Я принадлежу Бену. Он – мой муж. Не ты.

Знаешь, что? Убирайся! кровь стучит у меня в висках, и такое ощущение, что голова вот-вот взорвётся. Я встаю и пытаюсь ускользнуть от неё как можно быстрее.

Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, Арсен… не уходи, я смотрю на неё, сидящую на полу, и вижу боль на её лице. Чёрт. Я не могу смотреть, как она страдает, и ничего не делать.

Я сажусь рядом и обнимаю её. В это миг ситуация не кажется мне такой уж безнадёжной и боль притупляется.

Пожалуйста, Арсен, не расстраивайся. Позволь мне подумать. Дай мне время разобраться с неразберихой, которую я создала. Пожалуйста, пойми, что я не могу вот так уйти от Бена. Я-я… Он не заслуживает этого. Мне нужно время, чтобы подумать, Арсен. Время. Не заставляй меня поступать вопреки моим желаниям. Пожалуйста, я прошу тебя. Я-я имею в виду… это хоть что-то значит для тебя? Как мне понять, что я не твоя очередная любовная интрижка?

Какого чёрта, Кэти? Разве похоже на то, что я забавляюсь? Разве, похоже, что мне плевать? Я на всё готов ради тебя! Скажи, я нравлюсь тебе? Я вообще нравлюсь тебе?

Слова вырываются из моей груди.

Разрывают мою душу.

Да. И очень, Арсен. Очень сильно. Н-но это ничего не меняет. Ничего.

Нет выплаканных слёз, нет пролитой крови.

Ничего.

Лишь правда. И она причиняет боль. Мне так больно, потому что я не могу ничего изменить. Я не могу заставить её перестать любить своего мужа и полюбить меня. Я не могу ничего сделать, чтобы заставить её уйти от него ко мне.

Ничего.

Я истекаю кровью из-за неё.

Послеобеденный свет покинул комнату, и его место заполняет холодная темнота. Мы сидим и раскачиваемся, и в эту минуту я не знаю, кто кого пытается утешить. Мне становится смешно. Пятнадцать минут назад мне казалось, что я был в грёбанной нирване. Смеялся, был влюблён, впервые в своей жизни не чувствовал себя неудачником.

А теперь это.

Я истекаю кровью.

Глава 24

Кэти

Я сказала ему.

Я сказала ему не развивать эту тему.

Что я должна теперь делать?

Я продолжаю говорить, что не думала, что всё зайдёт так далеко.

Но это так.

Не можно играть с огнём и думать, что не обожжёшься.

Я обожглась, и теперь превратилась в пепел.

Но я хотела сгореть дотла.

И до сих пор хочу.

Каждый поступок имеет последствие. И не важно, пытались вы убежать или спрятаться. В конечном итоге, оно всё равно догонит вас. Если хотите, называйте это кармой, но вышеупомянутая карма в итоге может надрать вам задницу.

Хотела бы я заставить себя поверить в то, что понимаю, что делаю или во что себя втягиваю, но не могу. В тот момент, когда мы целовались, когда я просила отвезти меня в его квартиру, я осознавала, что пути назад нет. Той ночью я сделала выбор и следую ему каждый раз, когда встречаюсь с Арсеном за спиной Бена, и каждый раз, когда лгу Бену. Я ответственна за каждое своё лживое слово, за каждое своё действие.

Лишь я.

И теперь я должна отвечать за свои поступки. Я должна сделать выбор. И не важно, каким он будет. Какую дорогу я выберу. Так или иначе, я разобью своё сердце. Я потеряю частичку себя.

Тем не менее, думаю, я готова к этому.

Я люблю двоих мужчин.

И на этот раз чудовище, которым я являюсь, чудовище, которым я стала, потянет ко дну кого-то вместе с собой. Знаете, эта тьма во мне… она следует за мной везде, распространяясь, как пролитые чернила.

Я свернулась калачиком в его объятиях, моя голова на его груди, я позволяю его сердцебиению успокаивать меня, наполняя меня горько-сладковатой надеждой.

Смогу ли я так поступить?

Вокруг нас витает запах секса. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его горящим взглядом.

Арсен должен остаться в моей жизни. Я не могу отпустить его. Он нужен мне. Я хочу его. Он стал жизненно важной частью меня. Он – воздух, которым я дышу.

Я думаю, пора.

Но смогу ли я?

Я решаю принять душ перед возвращением домой. Поднимаю свою руку и нюхаю внутреннюю сторону запястья. Оно пахнет Арсеном восхитительной смесью одеколона, пота и мускусного запаха секса. Я жду, что Арсен присоединится ко мне, но он не приходит. Одевшись, я выхожу в пустую комнату. Арсена нигде не видно. Постель со спутанными шёлковыми простынями выглядит холодной.

С босоножками в одной руке и кожаной сумкой в другой я собираюсь на кухню в поисках Арсена, когда он, уже принявший душ и одетый, заходит в комнату. Его мокрые волосы убраны со лба, от чего он выглядит суровее и старше.

О… ты принял душ в ванной для гостей? я не узнаю мужчину, рассматривающего меня.

Да, мне нужно бежать. Алек позвонил. Попросил заехать к нему на студию.

О. Хорошо. Думаю, я-я позвоню тебе.

Как хочешь. Я буду неподалёку, он пожимает плечами, а его голосе пренебрежение.

Хм… насчёт того разговора, я готова сказать ему, что мне нужны несколько дней, но от его холодного взгляда я застываю на месте.

Ямочки, забудь о том, что я сказал. Я думал об этом, пока был в душе. Меня всё устраивает, пока это устраивает тебя.

Вздрагивая ото льда в его голосе, я смотрю, как он разворачивается и выходит, оставляя меня одну. Внезапно мне становится очень холодно.

Хорошо, шепчу я в пустоту.

* * *

По пути домой я понимаю, что мне нужно выговориться. Мне нужно поговорить с кем-то о самом важном решении или о самой главной ошибке в моей жизни.

Арсен. При мысли о нём в моей груди всё сжимается и мне становится не по себе. Что-то меня настораживает, когда я вспоминаю, как он смотрел на меня перед уходом. Я качаю головой, отгоняя мысль, и решаю позвонить Эми. Она самый непредвзятый человек из всех, кого я знаю. И у неё есть опыт в таких делах. Если кто-то и сможет выслушать меня, не осуждая или не играя в адвоката дьявола, то это она. Нажимая кнопку на подключённой гарнитуре, я произношу её имя и жду, пока система соединит нас.

Господи. Звонит сама Кэти Стэнвуд? Я полагала, ты исчезла с лица земли, дорогая.

Я смеюсь от сарказма в её голосе.

Да. Это я. Мне нужно поговорить с тобой, и если верить моему навигатору у нас есть где-то сорок минут, до того как я доберусь домой, я делаю глубокий вдох. Я изменяю Бену… с Арсеном.

Я знала это. Я знала. Я говорила тебе. Мальчик смотрел на тебя так, словно хотел жёстко оттрахать каждый раз, когда вы находились в одной комнате. Я знала, что это лишь вопрос времени. Я говорила…

Стоп, Эми. Я позвонила не для того, чтобы выслушивать, что ты знала и думала об Арсене. Я звоню, потому что,… кажется, я собираюсь уйти от Бена, я крепче сжимаю руль, когда произношу слова, которые, думала, никогда не произнесу.

Кэти, ты серьёзно? Послушай. Знаю, ты позвонила, потому что я проходила через это. Дважды. Но послушай меня, девочка. Слушай внимательно. Мой первый муж был скотиной, спавшей с моей лучшей подругой, и я никогда не пожалею, что ушла от него. Это было самое правильное моё решение. А вот Мэтт был действительно хорошим парнем. Я сглупила, когда посчитала, что брак с ним спасёт меня. Но когда я поняла, что из этого ничего не выйдет, то изменила ему и подала документы на развод. И хочу тебе сказать, он моё самое большое сожаление. Я скучаю по нему. И дня не проходит, чтобы я не сожалела о том, что бросила его. Он не заслужил этого.

Не думаю, что Бен заслуживает, чтобы я изменяла ему с Арсеном, но уже слишком поздно. Всё произошло, и-и я не думаю, что смогу остановиться. Не сейчас, я замолкаю, потому что мои следующие слова встают мне поперёк горла. Арсен заставляет меня чувствовать себя живой, Эми. Он заставляет меня снова чувствовать. Когда я с ним, то чувствую свободу. Я чувствую словно моё сердце…

Позволь перебить тебя, детка, и сказать, что ты говоришь несусветную чушь. Не думаю, что твоё сердце хоть как-то в этом задействовано. Правда заключается в том, что тебе нравится, когда шикарный двадцатичетырёхлетний парень трахает тебя до одурения. И я не виню тебя. Я проходила через это и трахалась, как кролик-энерджайзер. Поэтому, пожалуйста, будь честна сейчас. Ты хочешь уйти от Бена, изумительного парня, который сдувает с тебя пылинки, потому что тебе наскучила семейная жизнь, и ты бы предпочла…

Знаешь, что? Не думала, что ты будешь осуждать меня. Я позвонила не для того, чтобы слушать, что я поступила неправильно. Я понимала, что делаю. Я хотела, чтобы кто-то выслушал меня и, быть может, дал совет, вместо того, чтобы говорить, что я изменяю мужу, потому что мне скучно.

Тогда скажи мне, Кэти. Скажи, почему ты изменяешь? И зачем позвонила, если уже приняла решение? Ты думала, я скажу: «Ерунда! Жизнь жестокая штука, так что изменять – это нормально». Так? Знаешь, я тебе завидовала. Настолько сильно, что пришлось приложить немало сил, чтобы находиться в одной комнате и наблюдать, как Бен с любовью смотрит на тебя и не ненавидеть тебя. Поэтому да. Я зла. Я не слышала о тебе с тех пор, как ты потеряла ребёнка, а теперь, как гром среди ясного неба, ты звонишь мне сказать, что думаешь уйти от Бена. Дорогая, я не знаю, чего ты хочешь от меня, но думаю, ты совершаешь самую большую ошибку в жизни. Вот. Ты это хотела услышать?

От обиды по моему телу пробегает волна ярости.

Знаешь что, Эми? Ты – лицемерка. И можешь идти к чёрту. Я-я знаю, что то, как я поступила, ужасно…

Хреново слышать правду, а?

Бен не заслуживает этого. Чёрт, я живу с мужчиной. Я замужем за ним. Я знаю, что он не заслуживает такого, но это произошло и я не в состоянии это остановить. Я не могу. Слышишь? Не могу. Я не знаю, зачем позвонила тебе. Извини, если мой звонок разозлил тебя, но я и подумать не могла, что ты будешь настолько категорична. Просто иногда такое случается… всхлип обрывает меня.

Проклятье.

Да. Но этого можно избежать.

Я не могу! Прости.

После нескольких минут молчания Эми, наконец, произносит:

Ох, дорогая. Извини. Я просто очень сердита. И то, как ты отвергала измену, будто это не важно, потому что она уже произошла… Забудь. Позволь мне дать тебе лишь один совет, поскольку каждый брак не похож на другой и люди изменяют по разным причинам. Одни изменяют, потому что могут, потому что знают, что их не поймают, из-за скуки или похоти. Другие – потому что это их способ сообщить, показать, что они нуждаются в помощи. Какие бы ни были твои причины, до того как ты покончишь со своим браком, убедись, что ты осознаёшь, что пути назад нет. Нет машины времени, которая позволит аннулировать все твои ошибки, если у тебя с Арсеном ничего не выйдет. А велика вероятность того, что так и будет. Кто знает? Может какая-нибудь незнакомка, помоложе и посимпатичнее с торчащими сиськами появится на горизонте и Арсен оставит тебя ради неё. Он молод, Кэти. Что заставляет тебя думать, что он серьёзен? Что он не просто развлекается? Что ты не просто девушка на неделю? Или на месяц?

Не знаю, хлюпаю я носом. Всё, что я знаю, это то, что нельзя так больше поступать с Беном. И я не могу перестать видеться с Арсеном. Мне нужен он. Поэтому остаётся единственный вариант – уйти от Бена.

Но если…

А если с Арсеном ничего не получится, тогда, по крайней мере, Бен сможет найти кого-то более достойного. Знаю, это жалкое оправдание, но это правда. Я больше не заслуживаю его. Я настолько сильно хочу Арсена, что готова бросить всё. Кроме того, я больше не могу лгать Бену, ложиться в постель и поз-позволять ему прикасаться ко мне после того, как я была с Арсеном. Так не честно. Не честно.

Детка, поступай так, как считаешь нужным. Просто учитывай, что нет пути назад. И если это всё обернётся против тебя, то ты останешься разведённой и одинокой. Конечно, я буду рядом, но…

Я понимаю. Это будет не то же самое.

У тебя есть чувства к парню?

Да. Эми, по-моему, я влюбилась в него.

Девочка моя! Боже. Это не тот ответ, который я ожидала услышать. Я имею в виду, ты уверена, что это любовь, а не похоть вперемешку с симпатией?

Я не знаю, Эми. Думаю, это любовь. Кажется любовь. Похоже на любовь.

Только то, что это похоже на любовь, не означает, что это она и есть. Это может быть увлечение, новизна. Но скажи, что насчёт Бена? Ты больше его не любишь? Тебя не заботит, что случится с ним?

Заботит. И очень. Вот почему я не могу так поступать с ним. Мне нужно освободить его. Позволить ему уйти, даже если я разобью ему сердце… и себе. Он исцелится. Мы все исцелимся. Я люблю его, но я больше не уверена, что влюблена в него. Ладно, пока.

Так и есть. Я люблю Бена. Очень сильно. Но он не заставляет моё сердце трепетать. Он не наполняет меня бабочками. Рядом с ним я больше не парю… Нет. Все эти чувства перенесены на Арсена. И мне кажется, это ответ на мой вопрос.

***

Улицы Манхэттена остались позади и я проезжаю по дороге к моему дому, вдоль которой вытянулись деревья. На подъездной дорожке, я обращаю внимание, что чёрный майбах Бена отсутствует. Задаваясь вопросом, работает ли он допоздна, я достаю мобильный и проверяю пропущенные звонки или сообщения. Только одно, пришедшее ещё днём. В нём Бен спрашивает, хочу ли я встретиться с ним за обедом. Сообщение, которое я, очевидно, проигнорировала, потому что была слишком занята, набирая сообщение Арсену, и ожидая, когда он появится.

Поставив машину в гараж, я направляюсь в холл и включаю всюду свет. Когда я убеждаюсь, что Бена нет, то встаю под огромной хрустальной люстрой, свисающей с высокого потолка, и обдумываю свои дальнейшие действия. Я постукиваю пальцем по подбородку, придумываю оправдание, почему целый день от меня не было слышно вестей и звоню Бену. После пяти или шести гудков его телефон переходит на голосовую почту.

Странно.

Глядя на мобильный, я понимаю, что Бен должен был освободиться ещё несколько часов назад. Ещё две неудачные попытки дозвониться и я оставляю сообщение, что я дома, но уже иду спать. Именно так проходят мои дни и ночи последние три недели. Я игнорирую звонки Бена днём и избегаю его ночью.

С чувством вины, я осматриваю большой дом, наш дом, и задаюсь вопросом, что случится со всем этим, если я воплощу свой план. Слёзы начинают наполнять мои глаза. С каких это пор я стала такой плаксой?

Я поднимаю чехол с платьем из «Барнис», который положила на пол, когда вошла, и направляюсь в спальню. Мне нужно отдохнуть. Да. Ложь, измены и тайные встречи утомили меня. Я изнурена. Я эмоционально и психически выжата.

Ища облегчение во сне, я так и не дожидаюсь вестей от Бена.

* * *

Утром я замечаю, что подушка Бена так и не тронута. Возможно, он спал в кабинете, так что я встаю и иду туда. Не знаю почему, но меня неожиданно охватывает желание увидеть его, прикоснуться к нему, почувствовать его теплую кожу, убедиться, что он настоящий.

У двери кабинета, я замечаю, как дрожат мои руки. Минута глубоких вдохов и выдохов для успокоения и я стучу и открываю дверь.

То, что я вижу, поражает меня.

Я осматриваю незнакомую комнату.

Что, чёрт возьми, здесь произошло? Кажется, по безупречному кабинету Бена пронёсся ураган. Документы и статьи разбросаны по столу и полу. Одежда валяется в углу. Диван… Диван любви исчез и на его месте стоит новый кожаный диван цвета красного вина.

Совершенно новый.

На дрожащих ногах я подхожу к предмету мебели, которому здесь не место. Он не должен здесь находиться. Медленно… осторожно… я опускаюсь перед ним на колени и провожу пальцами по гладкой поверхности. Кожа приятно холодит. Забавно, но до этого я не осознавала, как мне жарко. Комната внезапно начинает давить на меня, я не могу дышать. Мне нужно убраться отсюда.

Нравится? Его привезли вчера, раздаётся голос Бена.

Я оборачиваюсь на его голос, мои руки взлетают к груди.

Бен! Дорогой, ты напугал меня.

Он прислоняется плечом к дверной раме и смотрит на меня. Его пиджак переброшен через плечо. Я замечаю, что он в той же одежде, что и вчера.

Извини. Я не хотел.

Бен осторожно приближается ко мне, и мой пульс начинает учащаться. Он останавливается рядом со мной и протягивает руку, предлагая мне помощь, чтобы подняться. Я позволяя силе его рывка поставить меня на ноги, в результате чего наши тела прижимаются друг к другу. Нетвёрдо стоя на ногах, я опираюсь на его твёрдую грудь и смотрю в его глаза, глаза, которые обычно сияют жизнью, но сегодня, кажется, стали такими же тусклыми, как нешлифованные драгоценные камни. Он пристально смотрит на меня. Его взгляд лишает меня дыхания, раздевает и заставляет моё сердце биться ещё быстрее. Бен поднимает руку и поглаживает пальцами мою щеку. Мы смотрим друг на друга, будто пытаясь запомнить все черты наших лиц. Я запоминаю его грубую красоту, пока в моём сердце не отпечатывается каждая её чёрточка. Бен первый, кто нарушает тишину.

Диван доставили вчера. Он мне нравится.

Ох. Н-но кто…

Я. Я приходил, когда тебя не было, в его голосе нет ни подозрений, ни обвинений. Просто слова. Ладно, мне нужно принять душ, Бен отпускает меня. Помнишь, сегодня вечеринка-маскарад у Алана. Надеюсь, у тебя нет других планов на вечер.

Нет. Конечно, нет. Я купила вчера платье.

Просто интересуюсь.

И Бен выходит, ни разу не оглянувшись.

Глава 25

После недолгой поездки мы приближаемся к дому Алана Вандерхолла. Красивое поместье расположено рядом с очень желанной Раунд Хилл Роад. Величественные ворота впускают нас на подъездную гравийную дорожку. Мы подьезжаем и я вижу роскошные угодья с ухоженными лужайками и пейзажными парками. Дорога освещена японскими бумажными фонариками, а деревья укутаны сверкающими гирляндами. Огни волшебно сияют в темноте ночи, и я не могу не испытывать благоговение при виде такой красоты и не чувствовать напряжение и магию в воздухе.

Я смотрю на мерцание огней и стараюсь не думать об Арсене. Ранее, когда Бен вернулся с офиса и пошёл в душ, я позвонила Арсену, чтобы сообщить, что не смогу сегодня прийти, но он не ответил. Он даже не ответил на сообщение. Мне становится холодно, и я начинаю тереть руки. Бен бросает взгляд в мою сторону и устало качает головой.

Я чувствую, как чувство паники начинает охватывать меня.

Я боюсь.

Неужели моя нерешительность стоила мне Арсена?

Нет.

Он просто очень занят. Вот и всё.

Отгоняя негативные мысли, я смотрю, как мы едем по освещённой дорожке до главного дома, который гораздо больше обычного георгианского особняка. После того, как Бен припарковал автомобиль в стороне и прогнал парковщика, он, не глядя на меня, произносит первые слова за этот вечер:

Кэти, ты бы не умерла, если бы улыбнулась и не выглядела такой несчастной? Я понимаю, что моё присутствие противно тебе, но не могла бы ты попытаться? Алан очень важный клиент фирмы.

Недоумение читается в моих глазах, я потрясена резкостью его слов.

Прости, что ты сказал?

Ничего, Кэти. Забудь. Просто делай вид, что тебе хочется находиться здесь со мной, а не с кем-то ещё, печаль промелькнула в глазах Бена, но я не успеваю осмыслить это. Я хватаю его за руку и заставляю повернуться ко мне лицом.

Эй… дорогой, Бен. Я хочу быть здесь. С тобой, правда сочится из меня, и хотя страдание сдавливает моё горло, я говорю серьёзно. Неважно, что будет завтра, неважно, каким будет моё окончательное решение, я хочу находиться здесь с Беном сегодня. Мне в последний раз хочется прикинуться, что я Кэти Стэнвуд. Его жена. И что он мой.

Я вздрагиваю, когда Бен тянется за своей накидкой и чёрной маской пантеры, и молча надевает их так и не взглянув на меня. Закончив, он поворачивается ко мне. Сквозь щели маски мне видны его тёмные глаза блестящие, словно чёрный агат, его полная нижняя губа и сильные линии его челюсти, слегка покрытой щетиной. В чёрном смокинге и с маской он кажется таким опасным, таким изящным и таким красивым, как кошка, которую он сегодня изображает.

Как скажешь, Кэти. Тебе помочь? он показывает на маску на моих коленях.

Да, пожалуйста.

Я наблюдаю, как его большие и сильные руки медленно поглаживают мои ключицы. От его прикосновения, нежного, как крыло бабочки, мне хочется закрыть глаза и положить голову на его плечо, не заботясь, что между нами находится рычаг переключения скоростей. Но я этого не делаю. Вместо этого я наблюдаю, как его рука тянется к серебристой полумаске с чёрным кружевом и подносит её к моему лицу. Бен завязывает ленточки, удостоверяется, что моя причёска не испортилась и кладёт руки мне на плечи. Моё тело дрожит от теплоты его прикосновений, и я собираюсь его поблагодарить, но то, как он смотрит на меня – так внимательно, так поглощающе, останавливает мои мысли.

Мой нежный Бен смотрит на меня так, словно хочет жёстко трахнуть меня. Будто он хочет сейчас овладеть мною, пометить меня своей спермой, раздавить меня или же задушить, пока будет вонзаться в меня так жёстко, что будет сотрясаться изголовье кровати.

Это не он.

Это моя ошибка.

Злой незнакомец занял место моего доброго мужа, и я почему-то не могу отвести взгляда от его мрачного взгляда. Я продолжаю смотреть на него, когда он опускает одну руку мне на колено, оголённое разрезом платья. Его пальцы отодвигают ткань, и возбуждение охватывает меня. Его рука скользить по моей ноге, всё ближе и ближе к моей пульсирующей сокровенной части, не придавая значения тому, что шёлк моего платья может порваться. Он останавливается, лишь добравшись до моих трусиков.

Глаза Бена не отрываются от меня, его ладонь чувствует влагу, собравшуюся у меня между ног. Бен цепляет пальцем и отодвигает в сторону трусики, обнажая меня. И тогда он входит в меня одним пальцем, медленно, но уверенно двигая им. Мне хочется закрыть глаза, но я не могу. После медленных движений во мне он извлекает палец и засовывает его себе в рот, смешивая мою влагу со своей. Затем его рука возвращается, и в этот раз он входит в меня двумя пальцами. Откидывая голову назад, я не могу сдержать стон и его движения становятся неистовее.

Всё становится расплывчатым от головокружительных ощущений, когда я растворяюсь в ощущении его руки, в звуке, который издаёт моё тело, в запахе. Да, мой муж трахает меня рукой и это блаженство. Возбуждения искрится в его глазах, рычаг переключения скоростей разделяет нас, мои ноги широко расставлены для него и это всё, что имеет значение. Когда его дыхание учащается, я слышу своё тяжелое дыхание.

Я ощущаю приближение оргазма, я уже так близко.

Я собираюсь кончить, когда он извлекает из меня пальцы, оставляя меня неудовлетворённой. С каждым ушедшим его прикосновением я чувствую себя опустошённой, жаждущей и желающей его руку внутри меня снова. Он поднимает мокрые пальцы, проводя ими по моим губам, призывая меня принять его. Изумлённая пренебрежительным отношением, я не шевелюсь.

Открой ротик, Кэти. Я хочу, чтобы ты попробовала себя на вкус. Попробуй то, до чего я тебя могу довести.

Ощущая, как румянец окрашивает мои щёки, я открываю рот, и он погружает в него свои пальцы.

А теперь соси их, Кэти.

Я начинаю сосать их, сильно. И этот жест напоминает мне об Арсене и о том, что произошло в «Барнис».

Когда Бен, наконец, вынимает пальцы из моего рта, я думаю, что он даст мне передохнуть, но он ещё раз удивляет меня, когда наклоняется и целует меня в губы. Мы теряемся в сладком забвении поцелуя, скреплённого моим вкусом.

Требующий. Нуждающийся. Этот поцелуй хочет запечатлеть себя на наших губах, в наших душах.

Отстраняясь, Бен тяжело дышит и кажется таким же встревоженным, как и я.

Я хочу, чтобы ты вспомнила это, когда мы придём на вечеринку. Я только что заклеймил тебя, он наклоняется ко мне и грубо шепчет. Ты моя.

Я наблюдаю за тем, как он поправляет свою маску и одежду прежде, чем выйти из майбаха. Всё ещё чувствуя желание, я собираюсь подправить красную помаду, когда он открывает мне дверь.

Кстати, ты выглядишь потрясающе в этом платье. Я постою, пока ты приведёшь в порядок макияж, его голос спокойный и невозмутимый, он несвойственен моему Бену.

В машине, одинокая, испытывающая неловкость, нуждающаяся в оргазме, я смотрю на себя в зеркало. Я смотрю на своё отражение и всё, что я вижу, это ложь. Но в этот раз, когда я ощущаю боль между ног из-за грубого, но божественного обращения Бена, кое-что становится очевидным.

Кажется, я только что изменила Арсену с собственным мужем.

* * *

Мы направляемся к ярко освещённому величественному входу под аккомпанимент музыки. На лестнице я одной рукой приподнимаю платье, чтобы не споткнуться, придерживаюсь за локоть Бена и осматриваюсь.

Сначала меня ослепляют огни, уходящие во всех направлениях от дома, но когда я привыкаю к этому великолепию, первое, что приходит в голову, это как же всё прекрасно выглядит в этом золотистом свете.

Отдав слуге наши накидки, я начинаю разглядывать роскошный дом и прихожу в восторг от его красоты. Величественные хрустальные люстры сверкают, как маленькие бриллианты, свечи сияют янтарным светом, сотни, возможно, тысячи, белых орхидей окружены тёмно-зелёными листьями. Это завораживает.

Сотни цветов из вечерних платьев перемещаются как в калейдоскопе, тогда как мужчины в чёрных смокингах создают идеальный фон, позволяя женщинам сиять. Так беззаботно и свободно. Какая-то безрассудная атмосфера обволакивает нас, ведь сегодня мы все притворяется кем-то другим. Магнетизм витает в воздухе. Своего рода волшебство. И это меня тревожит, потому что, называйте это интуицией, я чувствую, что Арсен здесь.

Все глаза направлены к нам, когда мы направляемся к группе людей у шикарного рояля, за которым известный виртуоз наигрывает невероятно красивую мелодию. Поскольку рука Бена лежит на моей талии, я точно ощущаю момент, когда он напрягается и его хватка становится сильнее, причиняя мне боль.

Я вижу Алана, его жену, Лоретту, и их дочь. Идём, поздороваемся с ними. Мне нужно перекинуться с Аланом парой слов прежде, чем мы направимся к бару.

Откуда ты знаешь, что это Алан и его жена, все ведь в масках? Я никого не узнаю. Меган и Микки будут?

Я мог бы узнать Алана и его жену в любом месте и в любое время. Они оба очень высокие и с необычно светлыми волосами.

Я бросаю взгляд на группу, расступающуюся, чтобы принять нас в свою компанию, и замечаю троих человек с практически белыми волосами.

Ох. Полагаю, ты прав. Теперь уже и я вижу, насколько необыкновенны их…

Боже. Нет.

Мне хочется остановиться.

Я не могу.

Я не могу сделать ни шагу.

Нет, нет, нет.

Тем не менее, у Бена, кажется, другие планы. Не отпуская мою талию, он тащит меня вперёд.

Не-ет, Бен…п-пожалуйста. Ты… ты знал.

Я вижу глаза Бена, и в них отражается ярость.

Нет, я не знал, что он здесь будет. Во всяком случае, не был уверен. И это не имеет значения. Пора бы уже ему увидеть тебя со мной, твоим мужем. И, шевелись, Кэти, или хочешь, чтобы я волочил тебя к нему?

Нет, нет, нет, нет. Пожалуйста, Бен.

Ком подкатывает к горлу. У меня сводит желудок, и я ощущаю слёзы на глазах. Нет, я не хочу, чтобы Арсен видел меня такой. Не после того, как мы расстались вчера… не с Беном.

Нет, Кэти. Возможно, только так ты, наконец-то, поймёшь, как сильно…

Не может быть. Посмотрите, кто решил, наконец, удостоить нас своим присутствием. Могущественный Бенжамин Стэнвуд и его прекрасная жена Кэтрин, правильно? я вздрагиваю, когда Алан произносит моё имя. Бен никогда не называет меня Кэтрин.

Нет. Только Арсен называет меня так.

Я стараюсь не смотреть на мужчину в маске, которая, кажется, является помесью солнца и огня с пламенем или лучами, направленными во все стороны. Я не могу. Вместо этого, мои глаза останавливаются на женщине, стоящей рядом с ним. На ней утончённое белое платье покроя «принцесса». Бюстье обшито белыми кристаллами Сваровски, а её маска изображает лебедя с серебряными и белыми перьями. У неё полные губы, как и мои, длинная, тонкая и изящная шея. Её светлые волосы собраны в простой пучок, открывая всем её совершенную линию плеч. Она умопомрачительна, и она держит Арсена за руку.

Господи! Это карма кричит мне на ухо: «Съела, сука!», когда я вижу Арсена с другой.

Ревность – это чертовски сильное чувство. Она не просто съедает тебя заживо, она пожирает тебя изнутри. Это яд, который растекается по твоей крови, загрязняя и убивая тебя. Она разъедает тебя до тех пор, пока ничего не остаётся. И прямо сейчас я задыхаюсь от ревности. Я ненавижу её. Я ненавижу её!

Чувствуя слабость и то, что я вся покрываюсь потом, слышу голос Алана:

Леди и джентльмены, позвольте мне представить вам Бена Стэнвуда и его…

Бен перебивает Алана:

Мою жену, Кэти Стэнвуд.

Я, наконец, поднимаю глаза на Арсена и понимаю. Я рядом с Беном в многолюдной комнате. Я вижу и жажду мужчину, стоящего передо мной. И у меня нет пути назад.

Я выбираю Арсена.

Я выбираю его.

Глава 26

Блондинка первой протягивает свою длинную и ухоженную руку. Как же я не хочу пожимать её.

Привет! Меня зовут Джиллиан, но можешь называть меня Джилл. А это, её рука ложится на твёрдую грудь Арсена, Арсен Рэдклифф. Близкий друг семьи.

Её лицо светится, когда Арсен улыбается ей. Сжимая кулаки, я ощущаю, как мои ногти вонзаются в кожу, эмоции борются во мне. Мне хочется влепить ей пощёчину и стереть улыбку с её лица.

Он мой.

Мой. Мой. Мой!

Хватка Бена причиняет такую боль, что я чувствую, как у меня немеет вокруг талии.

Джилл, всё в порядке. Я знаком с четой Стэнвуд. Кэтрин, Арсен делает акцент на моём имени, работала на моего отца. Я обучался делу под её руководством до тех пор, пока не решил, что мне на всё плевать.

Краснея от его слов, я наблюдаю, как Арсен обращается к Алану и Лоретте с ухмылой на губах:

Надеюсь, я не оскорбил вас, дядя Алан, он поворачивается к женщине с царской осанкой, стоящей около него, и вас, тётя Лоретта. Вы же знаете, я не хотел выказать неуважение. Ах… я слышу оркестр в танцевальном зале.

Поднося руку Джиллиан к своим губам, он оставляет нежный поцелуй на её ладони.

Красавица, ты не против, если я потанцую с очаровательной миссис Стэнвуд? Прошло так много времени с тех пор, как я видел её в последний раз, говорит Арсен с сарказмом.

Затем он обращается к Бену, не взглянув на меня:

Не возражаешь, если я украду твою жену, Бен? Лишь на некоторое время.

Я вздрагиваю, когда слушаю его очевидную ложь и намёки. Бен сжимает челюсть так, что на его шее проступают вены, но отвечает:

Если Кэти хочет, то я не против.

Он прожигает меня умоляющим взглядом и его невозмутимость разбивается на осколки, что позволяет мне увидеть его ранимость. Глаза Бена умоляют меня не соглашаться. Не уходить с Арсеном.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, не иди с ним. Останься со мной.

Знаете, быть эгоисткой значит, что тебя не волнует, когда кто-то находится у твоих ног, умоляет тебя остаться с ним, предлагая весь мир, своё сердце и душу. Это не имеет значения. Ты делаешь всё, что хочешь. Всё, что тебе нужно, ты делаешь ради себя. Ничего не имеет значения, кроме того, чего хочешь ты. Того, что нужно тебе.

Я хочу быть эгоисткой.

Я хочу быть легкомысленной.

Я больше не чувствую себя виноватой.

Я схожу с ума из-за мужчины и мне всё равно.

Я как наркоманка, в ломке. Мне необходим Арсен.

И я сердита.

Я сердита, потому что здесь с ним эта шлюха, а не я.

Не глядя на Бена, я вырываюсь из его хватки и беру за руку Арсена, тем самым принимая его предложение.

Я ускользаю.

Я ускользаю медленно от Бена и его объятий.

С удовольствием.

Странно. Почему-то мой голос звучит уверенно и спокойно, не выдавая бурю во мне.

Я отпускаю руку Арсена как только мы начинаем удаляться от группы.

Я не оглядываюсь, хотя большая часть меня хочет это сделать. Та часть, которая знает, что я ещё люблю Бена. Та часть, которая не позволила омрачить её решение.

Но я не оглядываюсь.

Хотя следовало бы.

От близости наших тел я снова воспламеняюсь от потребности в нём. Арсен наклоняется ко мне. От его дыхания, вырывающегося из-под маски, волосы на моей шее шевелятся и щекочут мою обнажённую кожу, а от его голоса по моему позвоночнику пробегает дрожь.

Бен, чёрт побери, не хочет признать очевидное? Ты только что пожирала меня глазами перед кучей людей, а затем согласилась потанцевать со мной. Но он по-прежнему бездействует. Парень что, слепой?

Да как ты смеешь?!

Как я смею что? Говорить правду? Оскорблять твоего мужа? Игнорировать твои жалкие звонки, а затем показываться на этой вечеринке со спутницей? Что, Ямочки? Ну, давай же, ответь.

Я не могу больше слушать его, потому что либо потеряю самообладание и расплачусь посреди зала, либо отвешу ему пощёчину, привлекая к нам нежеланное внимание. Я с силой отталкиваю его и отправляюсь на поиски места, где смогу побыть в одиночестве и успокоиться.

Найдя маленькую комнату, которая очевидно не предназначена для гостей, я вхожу и когда уже собираюсь закрыть за собой дверь, неизвестно откуда появляется Арсен и захлопывает за нами дверь.

Какого чёрта ты делаешь? Кто-то мог увидеть, как ты идёшь за мной. Пойдут сплетни!

Больно, не так ли? насмехается он. Видеть меня с кем-то? Больно, что я игнорировал твои звонки? А я ведь тоже, чёрт возьми, как-то живу, пока не имею дела с подругой, с которой просто трахаюсь. Теперь ты понимаешь, каково это быть нежеланной?

Я никогда не говорила, что не хочу тебя!

Нет, говорила. Ты говорила не давить на тебя. Говорила, что любишь своего мужа. И предоставила мне самую жалкую отговорку, которую я когда-либо слышал. Дать тебе время. Но знаешь что, Кэтрин? и неприятная улыбка застывает на его безупречном лице. Я в порядке. Но не надейся, что я снова буду просто сидеть и ждать твоего звонка. Ты возвращаешься к своему мужу и трахаешься с ним, так почему мне нельзя развлекаться с какой-то киской на стороне? Ох, подожди, нет… Я понял, он хлопает себя по лбу. Ты же и есть та самая киска на стороне, верно?

Я даю ему пощёчину. Моя пылающая рука болит так же сильно, как и моё сердце. Его жестокие слова, как нож в моё сердце, поскольку они являются правдой.

К-как ты смеешь? меня всю трясёт от злости.

Смеясь, Арсен пожимает плечами.

Я ненавижу тебя. Слышишь? Я ненавижу тебя, слова вырываются из моей груди, и я снова и снова повторяю их. Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Я хочу ударить его, поцарапать, укусить – всё, что угодно, лишь бы причинить ему боль. Я хочу, чтобы он почувствовал боль. Я хочу, чтобы ему было так же больно, как и мне.

Ну, так что? равнодушно спрашивает он.

Когда я вижу, как Арсен снова небрежно пожимает плечами, что-то внутри меня щёлкает. Я бросаюсь на него и начинаю бить, кусать, пинать…

Ты такой, чёрт побери, придурок!

Закрой рот, твою мать! кричит он мне, хватает меня за руки и прижимает к стене.

Наши груди поднимаются и опускаются, мы смотрим друшг на друга и тяжело дышим. Желание, гнев и потребность отражаются в его глазах, от чего мне хочется трахаться с ним прямо здесь и прямо сейчас. Но вместо этого, я бормочу:

Отпусти меня… Мне нужно к Бену. Между нами всё кончено.

Арсен отпускает мои руки и сразу же хватает меня за задницу, приближая наши тела.

Нет. Никогда. Ты моя. Всецело моя, чёрт побери.

Паника растёт внутри меня, но меня накрывает настолько сильное желание, что я не могу дышать, я не могу думать, я могу только чувствовать. Мне нужен Арсен. Мне нужно чувствовать его член во мне. Я хочу, чтобы он жёстко трахал меня. И я сдаюсь. Я закидую ноги ему на талию и позволяю делать со мной всё, что он хочет.

Я его.

Он целует меня в шею, в то время как его рука проникает в мои трусики. Я задыхаюсь, когда его пальцы скользят внутри меня, проникая в меня, лаская меня. Я плавлюсь от желания.

Арсен… шепчу я, и меня не беспокоит, что нас могут застать. Не беспокоит, что Бен, возможно, сейчас ищет меня.

Рот Арсена сминает мои губы и волны необузданной страсти и ощущений обрушиваются на нас, окончательно смывая мои отчаяние и стыд. Я целую его в ответ, открывая рот. Я ощущаю его эрекцию, когда он трётся об меня. Растворяясь в глубине его глаз, я слышу звук расстёгивающейся молнии и звук рвущегося шёлка.

Одним мощным толчком он врывается в меня. Проникая в меня глубоко, грубо, он наполняет меня. Приподнимая мою задницу повыше, он прижимается своим лбом к моему.

Я не могу. Я думал, что смогу делиться тобой, но я не могу. Пожалуйста,… уйди от него. Ты мне нужна, и я знаю, что я тоже нужен тебе. Ты нуждаешься во мне. Будь моей…

Толчок.

Я твоя. Я твоя.

Толчок.

Я не могу делить тебя. Видеть тебя с ним это то, что, чёрт возьми, уничтожает меня. Это разрушает меня, его голос охрип от страсти.

Толчок.

Уйди от него. Я не могу так больше. Я не могу и дальше делить тебя с ним.

Толчок.

Да, я уйду.

Толчок.

Когда?

Толчок.

Сегодня.

Арсен толкается быстрее, жёстче, подводя нас ближе к оргазму.

Я чувствую, как ты дрожишь… проклятье… твоя киска такая тугая… чёрт, ты так близка к оргазму. Посмотри на меня, Ямочки. Я хочу, видеть твои глаза, когда ты кончишь.

Наклоняясь к моему уху, он хрипло шепчет:

Кончи для меня, Кэтрин. Кончи для меня. Сейчас.

Я взрываюсь, теряясь в голубом море его глаз. Арсен целует меня, подавляя мои крики своим ртом, и начинает выскальзывать из меня, как он всегда это делает. Я не уверена, то ли это я сжимаю крепче ноги на его бёдрах, то ли это просто страсть момента, но внезапно он проталкивается глубже в меня и кончает, а его большое тело неистово содрогается от силы его оргазма.

Спустя несколько минут, когда наше дыхание выравнивается, Арсен выходит из меня, заставляя меня вздрагивать, когда его член покидает моё чувствительное тело. Он застёгивает ширинку, пока смотрит на меня.

Не говоря ни слова, Арсен протягивает мне салфетку, чтобы я привела себя в порядок, и юбка моего платья соскальзывает с моей талии к полу рекой из чёрного шёлка. Как в тумане я вытираю липкую влагу между моих бёдер.

Когда я заканчиваю, Арсен забирает салфетку и выбрасывает её в мусорное ведро. Развернувшись, он замечает мои трусики на полу. Я подумала, что он выбросит и их, но удивляюсь, когда он спрятал их в свой пиджак.

Давай вернёмся, пока люди не начали задаваться вопросом, где мы. Но, Ямочки, когда ты пойдёшь обратно к Бену, я хочу, чтобы ты помнила, что сказала мне, он дёргает меня за волосы. Когда ты вернёшься к нему, помни, что я в тебе. Что ты принадлежишь мне.

* * *

Я вышла первой, чтобы не возникло никаких подозрений. Направляясь к Бену, я чувствую, как мои ноги трясутся из-за сильной хватки, которой я сжимала бёдра Арсена. Я дрожу и мне стыдно. Не могу поверить, что я только что позволила Арсену трахнуть меня, хотя мой муж находится здесь же. И что страшно, я ни разу не вспомнила о нём. Ни разу. Даже когда кончала. Чувство вины овладевает мной, и я стараюсь не думать о том, что произошло, будто бы ничего и не случилось.

Когда я вхожу в зал, Бен тотчас же замечает меня. Вначале он выглядит недовольным, но когда я подхожу к нему, то замечаю грусть в его глазах.

Такая безнадёжная грусть.

Глаза, которые всегда так ярко блестели от любви, сейчас выглядят пустыми и безразличными. Безжизненными.

Бен поднимает руку, и мне кажется, что он возьмет меня за руку, но вместо этого он извлекает из кармана носовой платок и вручает его мне.

У тебя размазалась губная помада.

Глава 27

Я смотрю в глаза Бена, наполненные болью, и понимаю, что не должна находиться здесь. Не после того, что случилось. Мне нужно ехать в отель и переночевать там.

Моя голова это скопление чертовых мыслей. Их так много, что я не могу успокоиться. Но, полагаю, я не заслуживаю покоя, верно? Такая лживая, изменяющая и вероломная женщина должна страдать.

Боже мой. Что я наделала?

Это конец.

Но конец наступил не так давно.

Когда я впервые вернулась в квартиру Арсена.

Ох, Бен.

Между мной и Беном всё кончено.

Моему браку настал конец.

И во всём виновата я.

Я.

Можно чувствовать физически боль от разбитого сердца?

Да, и это больно. Очень.

Я чувствую себя грязной.

Ничтожной.

Хотя я не достойна этой боли. Я не достойна слёз, которые начинают наполнять мои глаза. Я не заслуживаю Бена. Но сегодня он освободится от меня. Он станет свободным, как только узнает правду.

Что я наделала?

Вскоре после того, как я вернулась оттраханая Арсеном, подтверждением чего является боль между моих ног, Бен решает, что вечеринка ему надоела и пора ехать. Когда мы прощаемся, кто-то в маске льва подходит к нам, чтобы поговорить с Беном о работе. Извиняясь, они теряются в море масок.

Внезапно сильная рука обхватывает мой локоть, и Арсен шепчет мне на ухо:

Не возвращайся к нему. Покончи с этим сейчас. Пошли со мной. Позвонишь ему по дороге. Не возвращайся к нему.

Я качаю головой и освобождаюсь из его хватки.

Я должна. Мне нужно покончить с этим по-человечески. Впрочем, не существует какого-то правильного способа. Теперь, пожалуйста, прекрати. Я уже сказала, что оставлю его, но ты должен позволить мне сделать это по-моему. Я позвоню тебе завтра.

Если Арсен в порыве ревности думает, что моё возвращение с Беном означает, что что-то произойдёт, то он сумасшедший. Я всё ещё чувствую его запах на моей коже, на моей одежде, запах сигареты, которую он выкурил прежде… Арсен повсюду.

Он на мне.

Во мне.

Вокруг меня.

Я понимаю, что мне нужно поехать домой и рассказать правду Бену. Моему милому, любимому мужу. Он заслуживает правды. Он заслуживает знать, что женщина, которую, как он утверждает, он знает и любит, уже некоторое время трахается с другим мужчиной и не намерена это прекращать.

Мне нужно уйти.

Когда Бен видит меня, направляющейся к нему, он начинает рассматривать мою одежду, мои волосы, следит за каждым моим движением. И мне кажется, что он уже всё знает.

Что ж. Я хочу покончить с этим.

Я собираюсь спросить, готов ли он уйти, но его пустые глаза лишают меня слов. Интересно, много ли он знает, и будет ли ненавидеть меня, когда раскроется правда?

Во всём этом фиаско существуют две противоречивые части меня. Одна хочет поступить правильно по отношению к Бену, а вторая – эгоистичная. Кэти, которая любит Бена, хочет обнять его и молить о прощении, уверяя, что для неё это ничего не значило.

Но в этом-то всё дело…

Речь идёт уже не о трепете, а кайфе, который Арсен заставляет меня чувствовать, когда я кончаю, или оцепенении, которым он обеспечивает меня. Сейчас это значит что-то.

В машине мы едем в полной тишине. На протяжении всей поездки Бен держит руку на моих плечах, иногда прислоняясь щекой к моей макушке, иногда целуя мои волосы, вдыхая их запах… Мне хочется утонуть в потоке нежности, протекающей между нами, но что если он учует запах Арсена на мне?

Моя голова покоится на его плече, наши руки соединены. Это неудобно, поскольку между нами рычаг переключения скоростей, но мне нужно чувствовать Бена рядом. Глядя на наши переплетённые руки, я чувствую себя так, словно меня засасывает в чёрную дыру страдания и боли. Меня накрывает понимание, что это последний раз, когда Бен и я едем вот так вместе.

Я поднимаю голову и на мгновение смотрю в окно. На небе красный месяц. Красиво.

К тому времени, когда мы приезжаем домой, наши маски давно сняты. Я собираюсь сказать Бену, что хочу принять душ, когда он берёт меня за руку и молча ведёт на кухню. Включив свет, он заключает меня в такие сильные объятия, что у меня перехватывает дыхание.

Как на счёт бокала вина? тихо спрашивает он, грустно улыбаясь мне.

Я не смогу сделать этого сегодня.

Я не смогу поступить так с Беном.

Но я уже так поступила.

Обнимая его в ответ, я становлюсь на носочки и целую его в подбородок, и в то же время ощущаю приближение приступа паники. Я смогу сделать это. Просто нужно не думать об этом сейчас. Поговорю с ним завтра.

Ты не возражаешь, если я сначала приму душ?

Мне нужно принять душ и смыть с себя Арсена. Чувство вины от того, что я сделала, смоется? Сомневаюсь.

***

Когда я выхожу из душа, Бен в спортивных штанах и футболке «Columbia» что-то готовит.

Ужин?

Да, я умираю с голоду. Не понимаю, почему люди думают, что мужчины моих габаритов могут наедаться лишь закусками. Не понимаю.

Бен и я почти не говорим во время нашего позднего ужина, но я не против тишины. В нашу последнюю совместную ночь мне не хочется разговаривать о пустяках. Мне не хочется есть. Мне не хочется пить вино, которое он налил мне. Мне просто хочется смотреть на него. Запоминать, какая у него щетина, его забавную ямочку, смотрящую на меня каждый раз, когда он жуёт, и умоляющую поцеловать её.

Я помогаю Бену убрать посуду и начинаю её мыть. Горячая вода, обжигающая мои руки, приносит долгожданное облегчение. Только физическая боль может привести меня в чувство. Западающий в сердце голос мужчины, поющего о том, как он не может отвести глаза от своей возлюбленной, обволакивает всю кухню. Я закрываю глаза и растворяюсь в меланхоличном голосе певца, который говорит, что без любви не существует счастья.

С подкатывающим к горлу комом я ощущаю, как тёплые руки Бена ложатся на мою талию. Отставляя тарелку, я кладу одну руку ему на шею и притягиваю его голову к изгибу моей шеи, моя вторая рука ложится поверх его руки на моём животе. Прижавшись друг к другу, мы покачиваемся в такт музыке… медленно… нежно. Бен осыпает меня поцелуями: мою шею, мои волосы, ухо. Последними поцелуями.

Ком в горле становится всё больше, пока слёзы не начинают катиться по моим щекам. Предательские слёзы. Не знаю, видит ли их Бен. Мне всё равно. Я просто хочу раствориться в его прикосновениях, в его тепле, в нём. В последний раз.

Когда песня заканчивается, я разворачиваюсь, поскольку Бен отпускает меня и легко поднимает меня на руки. Молча я обнимаю его за шею и кладу голову ему на плечо, вдыхая его запах, который проникает глубоко в мои лёгкие. Когда он несёт меня, я слышу, как ускоряется его дыхание и понимаю, что это никак не связано с моим весом.

Он также может чувствовать это.

Нашу последнюю ночь.

Наш грандиозный конец.

Мне хочется что-то сказать, но я не могу подобрать подходящих слов.

В нашей спальне он осторожно кладёт меня на кровать, и я осознаю, что мне нужно остановить то, что вот-вот произойдёт.

Но я не могу…

И не из-за того, что Бен может стереть Арсена с моего тела. В данную минуту меня, чёрт возьми, мало заботит Арсен. Я не могу сделать это, потому что не хочу пачкать Бена моим телом. Я не хочу, чтобы наш последний раз был в тот же день, когда я позволила кому-то другому кончить в меня, когда в экстазе произносила его имя.

Не спеша, Бен снимает нашу одежду до тех пор, пока на нас ничего не остаётся.

Такая красивая… хрипло шепчет он и проводит рукой по моей груди. Ты чертовски красивая.

Я собираюсь остановить Бена, но от того, что я вижу, у меня перехватывает дыхание. Я вижу мерцание слёз в его глазах, когда он шепчет у моих губ:

Пожалуйста, Кэти… не сегодня. Не сегодня. Позволь нам… позволь мне просто поцеловать тебя.

Он осушает поцелуями мои слёзы, слизывая их с моего лица и глотая их, как будто они его собственные.

Это всегда был ты, Бен… у меня сдавливает горло. Мне хочется сказать ему, что это всегда будет он, но это было бы ложью.

Наши лбы соприкасаются, и я чувствую влагу от его слёз, моих слёз, наших слёз.

Я не хочу, чтобы завтрашний день наступил, Кэти. Я боюсь.

Его голос хрипит от боли. Бен наклоняется поцеловать меня в губы, в глаза, в виски, в нос. Я пытаюсь делать то же самое, когда мои руки и ноги неудержимо оплетают его тело. Я хочу поглотить его, впитать его тело и держать. Только мы вдвоём, наполняющие друг друга, окружающие друг друга.

Держа мои руки за моей головой, он смотрит на меня, медленно и осторожно скользя внутри меня. Он выглядит таким потерянным, таким обиженным, таким уязвлённым… это так нежно, так сладко и так больно. Наши чувства проводят нас сквозь танец двух тел, пытающихся одновременно выразить в самой искренней, чувствительной, существенной и необузданной манере то, что они не могут сказать словами.

Я люблю его.

Пожалуйста, прости меня.

Не оставляй меня.

Как ты могла?

Я ненавижу тебя.

Я люблю тебя.

Я, мать твою, умру без тебя.

Ты моя.

Только моя.

Ты принадлежишь мне.

Только тебе.

Это прекрасно. Это сокрушение души. Это прощание.

* * *

Позднее утро воскресения. Я наблюдаю, как большое и сильное тело моего мужа падает на землю в знак капитуляции.

Он сломлен… мною.

Я спала с Арсеном, тихо говорю ему я.

Глава 28

Бен

Ранее тем же утром.

Приняв душ, я обернул полотенце вокруг талии и направился к кровати, где спала Кэти.

Кэти.

Моё прошлое, моё настоящее, моё будуще – моя вечность.

Или я так думал.

Мы занимались сексом всю ночь напролёт. Её волосы разметались по подушке, на лице нет следов макияжа, она прекрасна и у меня перехватывает дыхание. Я наклоняюсь и целую её красные припухшие губы, и в этот раз я знаю, что причина этого я, а не он. Дорожа моментом, я позволяю своим губам задержаться на её, а сам закрываю глаза и вдыхаю запах жасмина и секса, сохранившийся на её коже, наслаждаясь тем, что сейчас она пахнет не им. Я скриплю зубами и вспоминаю все те разы, когда она приходила и прикидывалась слишком уставшей, чтобы составить мне компанию. Или в тех редких случаях, когда я прикасался к ней ночью, она отворачивалась, потому что ей не хотелось трахаться. И всё это время она пахла другим мужчиной.

Интересно…

Интересно, сколько раз я был одурачен ею? Ими?

Иногда надобность узнать это сводит меня с ума. Но временами, когда я вижу её хорошенькое личико, улыбающееся мне и показывающее, что она любит меня, мне хочется подавить эту надобность. Мне хочется верить каждой её лжи так, чтобы я и дальше мог с удовольствием жить, ничего не ведая. Я чертовски сильно её люблю.

Но эта любовь, это безумие стали моим крестом, который тянет меня к земле. Это моё чистилище. Я не могу продолжать жить жизнью, где подвергаю сомнению каждое слово, каждое действие человека, которому должен безоговорочно доверять. Постоянные сомнения и безответные вопросы, прокручивающиеся в моей голове, будоражат моё душевное спокойствие. Я не могу.

Она с ним?

Она трахалась с ним?

Она разговаривала по телефону с ним?

Где она?

Почему она не отвечает на мои звонки?

Она думает о нём, когда я занимаюсь с ней любовью?

Я больше не могу.

Это, чёрт возьми, убивает меня.

Я не могу продолжать вводить себя в заблуждение. Не могу. То как она вчера исчезла с Арсеном, стало последним ударом, который моё бедное проклятое сердце… моя гордость… могли принять от неё.

С меня хватит.

Я выпрямляюсь, хватаю простынь, обёрнутую вокруг её талии и укрываю её плечи. Моя Кэти.

Я отодвигаюсь от неё, одеваюсь и ухожу. На пороге я бросаю последний взгляд на нашу комнату, и мои глаза невольно останавливаются на фотографиях, подушках, мебели – на всех наших совместных воспоминаниях. Я ничего не чувствую, глядя на комнату, наполненную счастьем, горем, любовью и ненавистью.

Ничего.

Я онемел.

Мои глаза останавливаются на кровати и любуются ничего не подозревающей Кэти. Её лицо, её грудь… Я запоминаю все изгибы её тела. Некогда они были моими, но теперь...

Любовь не должна причинять боли. Любовь должна исцелять, быть твоей гаванью, тем, ради чего ты, чёрт побери, живёшь. Но глядя на свою жену, я понимаю, что всё это чушь.

Любовь может уничтожить тебя.

Любовь может закопать тебя заживо, наполнить болью и страданиями, лишая тебя воздуха и желания жить.

Я закрываю глаза и тру их ладонями. Внезапно я чувствую себя таким уставшим. Всё моё тело болит голова, глаза, грудь. Я сижу в своём кабинете, ожидая, когда проснётся Кэти, и осознаю, что прошлая ночь была ошибкой. Наихудшее решение из когда-либо принятых мною. Я знал, что сегодня дорого заплачу, но я нуждался в этом. Я нуждался в ней. Я нуждался в том, чтобы провести последнюю ночь со своей женой. Я хотел вдыхать аромат её волос, целовать её плечи и держать её в своих объятьях, делая вид, что она всё ещё принадлежит мне. И я хотел попрощаться с ней с нашей маленькой семьёй из двух человек.

Но ожидая её, я погружаюсь в тягучее болото вины, которое грозит поглотить меня целиком. Я здесь жду Кэти, чтобы потребовать от неё правды, хотя я так же виновен.

В поисках эмоциональной передышки от кошмара, в который превратилась моя жизнь, я опустился до их уровня, но мне не лучше от этого. Наоборот, я противен себе, потому что позволил слабости взять надо мной верх.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, я смотрю в потолок и воскрешаю в памяти то, что произошло в пятницу ночью. В ночь, когда я не пришёл домой.

После того, как я ушел с работы, чтобы принять доставку нового дивана, так как Кэти решила, что у неё имеются дела поинтереснее, я провёл дома несколько часов. Но сидение здесь, пока она где-то там, возможно, трахается с Арсеном, приводило меня в бешенство. Я знал, что если буду дома к тому времени, как она вернётся, то не смогу контролировать себя и поехал в офис, чтобы погрузиться в работу. Это помогло мне забыться.

Я планировал остаться и просмотреть больше дел, пока Микки и практиканты не предложили мне присоединиться к ним за выпивкой.

В этот раз я не отказался.

Одна рюмка превратилась в две, две в четыре.

В вызванном алкоголем дурмане я помню, подумал о практикантках, Кларе и Кэрри, ведь они красотки. Обе девушки пытались заставить меня потанцевать с ними, и я согласился. Почему нет? Уже ничего не имело значения… Когда мы танцевали, я ощутил, как руки Кэрри обвились вокруг моей груди, и мне это понравилось. Мне понравилось ощущение горячих прикосновений женщины, которая хотела меня. Она соблазнительно улыбалась мне…

Да.

Она хотела меня.

И в тот момент я тоже её хотел.

Глава 29

Кэти

Я наблюдаю, как Бен опускается на пол. Он поднимает ко мне лицо и смотрит на меня тёпло-кленовыми глазами, которые искрятся невыплаканными слезами.

Как долго это продолжается? Сколько раз ты с ним трахалась, Кэти?

Я-я… я делаю глубокий вдох. Я не могу остановиться сейчас. Я должна продолжать. Это длится уже некоторое временя.

Я знал это. Я знал это. Я, чёрт побери, знал это!

Бен опускает голову между своих колен и начинает дёргать себя за волосы, будто хочет вырвать их. Когда он снова поднимает глаза, его взгляд пронзает мою душу.

Ты трахаешься с ним до или после секса со мной? Ты же не прекращала спать со мной.

Молчание.

Я не в состоянии связно ответить, поскольку вижу в его глазах безмолвную боль от моего предательства. Когда Бен понимает, что я буду молчать на все вопросы или обвинения, которые он бросает мне в лицо, он выкрикивает:

Отвечай, чёрт возьми!

От ярости вены на его шее выпирают, словно они готовы в любую минуту взорваться.

Я не могу ответить.

Не могу.

Он будет ненавидеть меня.

Интенсивность гнева, направленного на меня, гнева, на который он имеет право, поражает меня, заставая врасплох. Я никогда прежде не видела Бена таким.

Твою мать, отвечай мне! Я заслуживаю на этот чёртов ответ, лживая шлюха!

Мы оба вздрагиваем от его слов.

И в том и в другом случае, шепчу я.

Сдерживаемые слёзы вырываются наружу, и всё, что я могу делать, это смотреть, как они текут по его мужественному лицу. Мне хочется подойти к нему и попросить у него прощения, но я не могу. Я давным-давно лишилась этой привилегии. Я заслуживаю его ярость, его отвращение, его ненависть.

Мы смотрим друг на друга, позволяя правде дойти до нашего сознания, и я вижу незнакомца. Бен не похож на беззаботного парня, в которого я влюбилась. Передо мной опустошенный мужчина. Мужчина, который познал боль, которая может убить, уничтожить и поглотить в море тьмы и ненависти. Интересно, сможет ли он когда-нибудь преодолеть это и исцелиться?

Ты его любишь?

Он позволяет словам повиснуть в тишине комнаты. Я смотрю на свои дрожащие руки.

Ради Бога, Кэти! Ответь! Ты его любишь? Да? Нет?

Я… Да. Нет… Я не знаю. Когда я с ним, это похоже на любовь. Похоже… Я счастлива, когда я с ним, Бен.

Муж пристально смотрит на меня. Я вижу слёзы, повисшие на его ресницах, скатывающиеся по его щекам.

Ты его любишь? А меня? Ты всё ещё любишь меня? И будь, чёрт побери, честной хоть раз в жизни, бормочет он себе под нос. Я, бля*ь, имею право на это. Это чушь. Я не могу… Я не могу.

Что ж, может, это заставит его ненавидеть меня, уничтожая всю любовь, которая у него осталась ко мне. Я больше не заслуживаю его любви. Мне нужно разрушить её, чтобы он мог жить дальше. Он заслуживает мою честность.

Я люблю тебя, Бен. Просто я не уверена, что всё ещё влюблена в тебя.

Я вижу, как он вздрагивает. Хорошо. Это единственный способ освободить его от меня. На мгновение я задаюсь вопросом, а что со мной не так? Как я могу причинять боль тому, кого я, как утверждаю, очень сильно люблю? Почему я это делаю? Как мы дошли до такого? И отвечаю сама себе. Потому что, когда всё стало совсем плохо, ты выбрала самый лёгкий путь, Кэти. Ты не сражалась.

Почему?

Почему что?

Почему ты сделала это? Почему ты, чёрт возьми, изменила мне, Кэти? И почему ты продолжала изменять? Секс был настолько хорош? Ты не думаешь, что мне так же было больно, когда у тебя случился последний выкидыш? Ты не думаешь, что я хотел этого ребёнка так же сильно, как и ты?

Мне хочется сказать ему, что это всё из-за выкидышей. Что проблема в них. Выкидыши послужили маслом, а Арсен огнём. Вместе они подожгли мой распадающийся брак, сжигая его дотла. Мне хочется сказать ему, что я запуталась в своих чувствах. Что сомневалась в нашем браке и до этого. Что полагала, что ребёнок будет нашим вторым шансом, но... Я хочу быть честной, но его безжалостные вопросы – это морфий, в котором я нуждаюсь, чтобы отвечать, не чувствуя угрызений совести.

Впервые я переспала с ним, когда сказала тебе, что собираюсь встретиться с Эми. Он позвонил мне и сказал, что хочет поговорить со мной о в-выкидыше… Он хотел поддержать меня. Я была безразлична ко всему. Мне было тяжело видеть тебя, быть рядом с тобой. Твоё совершенство сводило меня с ума. Я встретилась с ним, не предполагая, что мы переспим.

Но тебя тянуло к нему. Я видел. Ты, наверное, знаешь, что та чёртова песня была посвящена тебе.

Да, я присаживаюсь рядом с ним. Это началось не тогда, Бен. Мы были всего лишь друзьями. Но в какой-то момент всё изменилось. В первый раз, когда это произошло, я чувствовала себя так хорошо, такой живой, что поняла, что не хочу останавливаться. Он трахал меня, Бен. Он не занимался со мной любовью. Он заставил меня забыться, он заставил уйти безразличие, он заставил меня чувствовать себя желанной, нужной. Не знаю… Я снова чувствовала себя не такой разбитой.

Я смотрю ему в глаза.

С ним это не было похоже на обязанность. С Арсеном я могла плакать, злиться, ненавидеть и не бояться, что раню его чувства, как это было с тобой. О-он не обращался со мной как с фарфоровой куклой, он относился ко мне как к человеку. Каждый раз, когда я пыталась сказать тебе, как себя чувствую, как мне плохо, ты говорил, что всё будет в порядке, что мы переживём это. Это было чересчур, Бен. Чёрт, твоя безупречность душила меня, и я не могла справиться с этим. Я начала ненавидеть тебя, обижаться на тебя, а Арсен сделал так, чтобы всё это ушло. С ним была только я – Кэти. Не жена, не неудачница, не ничтожество. Просто я. И это было словно наркотик. Я нуждалась в большем, жаждала большего, и чем больше получала, тем больше хотела. Тем больше я хотела его.

Я с трудом сглатываю, потому что мои следующие слова труднее всего признать, даже мне.

Это начиналось как секс, Бен, как бегство, но не более. Когда всё происходило… Я-я думаю, я влюбилась в него.

Молчание.

Н-не думай, что я пытаюсь оправдать своё поведение, потому что это не так. Я знаю, что была неправа, н-но я стараюсь отвечать на твои вопросы как можно честнее, я опускаю голос до шёпота. Ты заслуживаешь этого.

Он начинает биться головой о стену.

Удар.

Удар.

Удар.

Непрерывные удары сводят меня с ума.

Я наблюдаю, как он причиняет себе боль. Я собираюсь прикоснуться к нему, но он отмахивается от моей руки, словно от надоедливого комара.

Это больно.

Но так мне и нужно. Я не могу жаловаться на то, что мои прикосновения вызывают у него неприязнь.

Когда он, наконец, подымает глаза, то хватает меня за плечи и грубо трясёт.

Вы, мать твою, предохранялись? произносит он с отвращением и опасением, которые сквозят в каждом слове.

Сначала я не понимаю, что он имеет в виду.

Ох.

Я отрицательно качаю головой. Взгляд в его глазах говорит всё. Ему хочется убить меня. Или Арсена. Или обоих.

Итак, дай мне уяснить это. Он трахает тебя, кончает в тебя, а затем ты позволяешь мне делать то же самое? Теперь я понимаю, почему ты постоянно принимаешь душ. Ты, должно быть, издеваешься надо мной!

Тишина, я смотрю на его лицо, и внезапная догадка осеняет его.

Прошлой ночью… тебе, чёрт, нужно было смыть его с себя, не так ли?

Кивая, я начинаю плакать.

Ты вызываешь отвращение.

Бен резко отпускает меня и встает, будто контакт с моим телом причинит ему физическую боль и начинает кричать на меня.

Ты хоть задумывалась, что будет со мной? Тебя хотя бы… Тебя хотя бы, твою мать, волнует это?

У меня внутри всё сжимается от его крика. Каждое слово бьет под дых, лишая меня воздуха, но я должна дать ему возможность выпустить пар позволить ему бить меня словами и разорвать меня своей злостью. Называйте это искуплением, но я должна заплатить за свой поступок. Просто я не ожидала, что честность может ранить так сильно. Это свидетельствует о том, что последствия поведения и неразбериха, которую вы заварили, могут причинять сильную боль. Я одна должна страдать от последствий. Не он. Но, к сожалению, он так же поплатится за них.

Сначала думала, н-но со временем перестала.

Бен тяжело дышит, его глаза наполнены страданием.

Тебе нужно уйти. Я не могу… я не могу больше поступать так с собой. Я…

Он стонет, обхватывает руками голову и начинает раскачиваться из стороны в сторону. В тишине я слежу за ним на протяжении, кажется, вечности.

Когда ты была сломленной, я любил тебя за нас двоих, Кэти. За нас двоих. И мне, чёрт возьми, было плевать. Было всё равно. Я полагал, что моей любви будет достаточно, так сильно я тебя любил. Если бы ты попросила меня отрубить себе руку, я бы отрубил. Я бы отдал тебе всё моё чёртово тело, Кэти. Только тебе. Я никогда не должен был делить тебя, Кэти. Никогда. Я думал, ты принадлежала мне, как и я принадлежу тебе. Или принадлежал. Чёрт. Чёрт. Чёрт. В это всё трудно поверить. Знаешь что? Давай начистоту. Я слышал твои жалкие оправдания, а как насчёт того, чтобы ты выслушала теперь меня? Позволь мне кое-что сказать тебе, Кэти. Я надеюсь, ты счастлива, потому что Арсен, может, и владеет твоим сердцем и телом, но ты всегда будешь опустошённой, потому что твоя душа принадлежит мне. Она – часть меня, и так будет всегда. Я исцелюсь, я научусь снова любить, но ты… Мне жаль тебя. Ты говоришь, что уходишь от меня и нашего брака из-за напряжённости, которую выкидыши внесли на наши отношения, он ударяет себя в грудь. А как насчёт меня? Думаешь, мне не было больно так же, как и тебе? Каждый раз, когда я закрываю глаза, я слышу твой крик, от которого кровь стынет в жилах. Временами я боюсь уснуть, потому что видения тебя в крови, преследуют меня даже в моих снах. У тебя были выкидыши, и ты потеряла детей, Кэти. Но и я потерял тех детей. Так же как потерял и жену. У меня остались лишь воспоминания.

По его лицу текут несколько слезинок, и он вытирает их:

Я также хотел, чёрт побери, иметь семью. Ты могла уходить в себя и закрываться от всех, кто беспокоился о тебе. Ты перестала проявлять интерес ко всему, и я смирился. Я смог справиться с этим, потому что надеялся, что всё наладится, что, со временем, я верну свою жену. Думаешь, ты была единственной, кто постоянно сомневался в нас? Кому хотелось махнуть рукой? Кому хотелось спрятаться? Кто размышлял о других? Я тоже хотел трахать других женщин, Кэти, только так я смог бы забыть о тебе и вспомнить, каково это – быть снова желанным, нужным. Но я этого не делал. Я очень сильно любил тебя и, к сожалению, всё ещё люблю. К тому же у меня было больше уважения к нашему браку, к тебе. Всё, чего я, хотел… Я просто хотел держать тебя в своих объятиях столько, сколько я могу. Я хотел для нас второй или третий, или четвёртый шанс, чтобы мы воссоединились вновь. Вот и всё. Поэтому если ты думаешь, что будешь счастлива с Арсеном, удачи. Но, честно говоря, я сомневаюсь в этом. Прежде чем ты сможешь быть с кем-то, тебе нужно разобраться в себе, понять, почему ты не смогла откровенно поговорить со мной и позволить мне помочь тебе. Но это больше не моя проблема. С меня хватит. Просто помни, что карма – сука.

Его слова разжигают огонь ярости внутри меня, и мне хочется сжечь этим огнем Бена. Да как он смеет! Жизнь стала адом для меня после последнего выкидыша. Я не могла собраться с мыслями с того самого дня, впрочем, это не оправдывает моё поведение. Он хотел знать правду, так я рассказала ему собственную версию, не пытаясь оправдать свои поступки. Я понимала, что это не правильно ещё в первый раз с Арсеном, что это непростительно. Но иногда даже все рассуждения не остановят вас от совершения ошибки. Иногда даже цепляние за кого-то, не остановит от падения. Иногда вам просто нужно упасть.

Я так сердита на него, на себя. Я жалкая и пристыженная. Но внезапно от чувства стыда мне хочется кричать и причинять ему боль снова и снова. От стыда мне хочется швырять в него вещи вместо того, чтобы извиняться.

Поднимая заплаканное лицо, наилучшее, что я могу сказать в ответ, это:

Карма может быть и сука, но когда он кончал в меня, мне было всё равно, потому что я кончала настолько сильно, что видела звёзды!

Бен пристально смотрит на меня, но любви, которую я видела в его глазах прежде, уже нет.

Ты – чёртова шлюха… Убирайся… Пошла вон!

Я сделала это.

Я заставила его ненавидеть меня так же сильно, как и я ненавижу себя.

Теперь он сможет освободиться.

Я встаю с холодного пола и направляюсь к нашей спальне. Мне нужно к Эми. Я не могу больше оставаться здесь. Моему браку конец. Он закончился. Арсен был топливом, необходимым для уничтожения моего брака, но я была той, кто держал спичку в своих руках.

Вытирая нос рукавом, я выбрасываю как можно больше своих принадлежностей в мусор. Я уничтожаю следы моего пребывания в его доме. Закончив, я выхожу из ванной. Бен стоит у окна и смотрит на наш палисадник. Его голова низко опущена, что свидетельствует о том, что он признал поражение.

Я замечаю, что его тело слегка дрожит. Мне хочется прижать его к себе и осушить поцелуями его слёзы, сказать ему, что я люблю его, и что не лгала ему прошлой ночью, но какой от этого толк? Между нами всё кончено.

Я хватаю плащ и слышу хриплый от слёз шёпот:

Той ночью, когда я не пришёл…

Да?

Я почти переспал с Кэрри, он делает глубокий вдох. Я хочу развестись.

Я позволяю смыслу того, что он только что сказал, дойти до моего сознания. Я погубила Бена. Я заслужила это.

Я понимаю. Я вернусь завтра, когда ты будешь на работе, чтобы забрать остальные мои вещи.

И с этими новыми моему языку словами я ухожу.

Ухожу из дома.

Ухожу из его жизни.

Оставляя позади себя солнечный свет и позволяя тьме свободы встретить меня.

Стоя возле дома, я поднимаю глаза к окну нашей спальни и вижу задёрнутые занавески. Начинается дождь. Облизывая губы, я пробую на вкус смесь из соли и дождя. Забавно, я не осознавала, что всё ещё плачу.

Мучительная боль собирается в моей груди, готовая взорваться от горя. Я делаю несколько шагов и внезапно замираю на месте.

Я хочу вернуться.

Я совершила ужасную ошибку.

Такое чувство, словно я оставила своё сердце, всю себя там, в доме, вместе с ним. Правда обрушивается на меня. Я же люблю его всем сердцем, и я его потеряла. Навсегда.

Но я люблю и Арсена.

Мне не терпится вернуться в его квартиру. Мне нужно, чтобы его поцелуи стёрли мою боль. Он моё обезболивающее.

Проходят минуты, а я всё так же стою под дождём. Мои ноги приросли к земле. Мне хочется, чтобы дождь очистил меня. Я чувствую себя такой грязной и такой слабой.

Пустой.

Бен.

Что я наделала?

Глава 30

Арсен.

Мне нужен он.

Мне нужно увидеть его и удостовериться, что я сделала правильный выбор, хотя в глубине души я знаю ответ.

Я веду машину и стараюсь держать себя в руках. Мне нельзя терять самоконтроль. Мне нужно сначала добраться до квартиры Арсена. Тогда я смогу спрятать боль, поглощающую меня, глубоко в потайные уголки моего сердца и игнорировать реальность. Но боль слишком сильна, чтобы обуздать её, и она берёт верх надо мной. Я бросаю свой телефон на пассажирское кресло и вытираю слёзы с лица, в то время как рыдания вырываются из моей груди. Когда я понимаю, что не могу успокоиться, я останавливаюсь у обочины.

Мучительная боль рвёт меня изнутри, и я сгибаюсь, пытаясь защититься от неё. Крепко зажмурившись, я борюсь с накатывающей тошнотой, безысходность высасывает воздух из моих лёгких.

Я не могу дышать.

Я не могу дышать.

Я не могу дышать.

Я утопаю в боли.

Он ушёл.

Ушёл.

Ушёл.

Любовь всей моей жизни ушла.

И это моя вина.

Я открываю дверцу автомобиля, и меня тошнит. Когда внутри меня ничего не остаётся, кроме желчи, я прислоняюсь лбом к холодному стеклу водительского окна. Мои глаза печёт от слёз, выплаканных сегодня утром. Осознание того, что я имела, и того, что потеряла, начинает доходить до моего разума и моего сердца.

Как я буду жить без Бена?

Он – всё, что я когда-либо знала. Он – мой мир, моя истина и моя действительность с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Он – моя вторая половинка. И существует ли Кэти без него?

Такова жизнь. Ты сделала это, теперь сама и разбирайся.

Даже если бы я хотела вернуть Бена, то уже слишком поздно. Слишком, чёрт, поздно.

Я на мгновение закрываю глаза, чересчур измученная, чтобы сражаться с воспоминаниями. Я позволяю им взять контроль надо мной, окутывая меня горьковато-сладким покровом воспоминаний. Первый раз, когда мы поцеловались под дождём, первый раз, когда мы сказали «Я люблю тебя», день, когда он сделал мне предложение, день, когда он держал меня, истекающую кровью. Эти воспоминания всё, что осталось у меня от Бена, от нашей любви, и они принадлежат мне. Ничто никогда не отберёт их у меня. Ничто даже моё лживое, изменчивое, предательское сердце.

Успокоившись, я продолжаю свой путь. Мой телефон звонит, но я игнорирую его.

Как я игнорировала его вчера вечером и на протяжении всего сегодняшнего дня.

Арсен.

Мне нужен он. Мне нужно увидеть его. Он сможет забрать мою боль, заставить меня забыть, используя свои обезболивающие поцелуи и морфиноподобные прикосновения. Он – прекрасное болеутоляющее, которое так необходимо моему разбитому телу и моему израненому сердцу. Я смеюсь словно сумасшедшая, потому что у меня действительно не осталось стыда, и мне плевать на это до тех пор, пока я не заставлю исчезнуть боль от потери Бена.

Поставив машину в гараже, я поднимаюсь к квартире Арсена. В зеркальных стенах лифта я вижу своё отражение: мои глаза опухли, кожа бледная, а губы всё ещё распухшие от поцелуев. Я смотрю на обезумевшую женщину, отражающуюся в зеркалах, и пытаюсь изгнать мысли о Бене из моего сознания.

Моё тело бьёт крупная дрожь. Я не знаю, что будет дальше. Что произойдёт сейчас. Я люблю Бена, но я стою у квартиры другого мужчины, ожидая, что он вытрахает боль и воспоминания из моей головы.

Я, оказывается, люблю и этого мужчину.

Я нервно сглатываю и пытаюсь не думать ни о чём другом, кроме физического облегчения, которое требует моё тело. Я пренебрегаю голосом, кричащим, что Арсен это неправильный выбор. Но если он неправильный выбор, то почему мне так хорошо с ним?

Я нажимаю на звонок, Арсен сразу же впускает меня. Он выглядит ужасно, может быть, даже хуже, чем я. На нём только трусы-боксёры, так что я вижу очертания его совершенного тела и то, как его золотистая кожа подчёркивает рельеф его мышц.

Я поднимаю глаза и упиваюсь его безумно красивым лицом. Его глаза налиты кровью, светлые волосы взъерошены, а щетина придает ему угрожающий вид. Да, я хочу, чтобы он трахнул меня жёстко. Я хочу, чтобы он оставил на мне царапины, синяки и засосы, как доказательство того, что я сделала. Я хочу, чтобы он трахал меня до тех пор, пока меня не пронзит физическая боль, и осознание этого не заполнит мой разум.

В тишине мы долго смотрим друга на друга. Арсен заговорил первым:

Где ты была? грубо спрашивает он. Почему ты не отвечала на мои звонки? Я пытался связаться с тобой с вчерашнего вечера, он запускает руки в свои волосы. Ты сказала, что ты вернёшься домой, чтобы порвать с ним. Сколько это заняло времени?

Видеть его таким – это словно пытаться остановить ураган, который вот-вот обрушится на ничего не подозревающий город. Мощный. Захватывающий. Разрушающий.

Что, чёрт возьми, происходит? Почему ты молчишь? Арсен хватает меня за плечи точно так же, как недавно Бен, и сильно встряхивает меня. Ты была с ним? Ты провела ночь с ним?

Киваю и слышу, как он едва слышно выругивается.

Ты трахалась с ним?

Да, отвечаю я шёпотом.

Сколько раз?

Я пытаюсь отодвинуться от него, но Арсен сжимает меня крепче.

Смотри на меня, когда я разговариваю с тобой, и отвечай на мои вопросы, его голос дрогнул. Сколько, твою мать, раз, Кэтрин?

Как только он понимает, что я не отвечу, то встряхивает меня снова, будто это поможет вытрясти из меня правду. Чёрт возьми, отвечай!

Три раза, отвечаю я, и он вздрагивает.

Ты кончала?

Да.

Я кончала. Каждый раз.

Как?

Что ты имеешь в виду?

Как он заставлял тебя кончать? Он брал тебя сзади? Он делал тебе кунилингус? Он…

Прекрати! кричу я, и закрываю руками уши. От его слов меня тошнит. Мне противно от правды.

Отвечай, чёрт побери! Как он заставлял тебя кончать? Я хочу знать!

В первый раз он был сверху. М-мы кончили, когда смотрели друг на друга. Во второй раз, я делала ему минет, пока он не кончил мне в рот, а он делал мне к-к-кунилингус. В третий раз, он трахал меня сзади на краю нашей кровати.

Ты думала обо мне?

Нет.

Арсен отпускает меня. Сжимая руки в кулаки, он закрывает глаза, его дыхание учащается. Когда он снова смотрит на меня, жёсткий взгляд его глаз заставляет меня сделать несколько шагов назад.

Кэтрин, иди в спальню, разденься и жди меня. Не задавай никаких вопросов и делай то, что я говорю. Иди. Сейчас.

Он разворачивается и направляется на кухню, оставляя меня в одиночестве.

В его ванной, я снимаю плащ, кашемировый свитер и джинсы-скинни. Чёрные кружевные лифчик и трусики снимаю последними. Нагая я выхожу, ожидая увидеть пустую комнату, но Арсен уже там, голый и медленно поглаживающий рукой свою эрекцию. Под его хищным взглядом я чувствую, как становлюсь влажной. Я тянусь к нему чтобы поцеловать, однако Арсен поднимает руку в останавливающем жесте.

Встань на колени. Я хочу, чтобы ты встала, твою мать, на колени. Сейчас.

Я замираю от удивления.

Я сказал сейчас, чёртова шлюха! Встань, чёрт возьми, на колени!

Вздрагивая, как будто он дал мне пощечину, я встаю перед ним на колени. Мне хочется разозлиться на то, что он назвал меня шлюхой, но это так и есть. Я шлюха, которая изменила своему мужу и сейчас снова со своим любовником.

Я – шлюха.

Я чувствую прохладу мраморного пола, проникающую в мою кожу. Я подымаю глаза, чтобы взглянуть на Арсена, его бушующая эрекция так близко к моему лицу.

Теперь открой свой ротик.

Я ощущаю, как краска стыда заливает всю меня – от макушки до кончиков пальцев на ногах. Униженная, я закрываю глаза, когда он обхватывает рукой свой член и начинает заталкивать его мне в рот.

Открой глаза. Я хочу видеть их, когда буду трахать твой ротик.

Я подчиняюсь, и мы смотрим друг на друга, в то время как он заполняет мой рот своей пульсирующей эрекцией. Я кладу руку на его член и начинаю облизывать головку, сглатывая предсперму, от которой блестит его член. Моё тело мгновенно возбуждается, а мои соски набухают и твердеют под его пристальным взглядом.

Укуси его, приказывает Арсен, его дыхание становится отрывистым. Дай мне почувствовать твои зубки на моём члене.

Я отрицательно качаю головой.

Его бёдра проталкиваются вперёд до тех пор, пока я не ощущаю, как головка его члена упирается мне в заднюю стенку горла. Я пытаюсь сдержать рвотные рефлексы с каждым его толчком. Слёзы стыда обжигают мне глаза, мой взгляд становится расплывчатым, когда я смотрю на его разгневанное лицо.

Я сказал, бля*ь, укусить его!

Он поступает так нарочно.

Задевает меня.

Унижает меня.

Чёёёрт! восклицает он, когда я кусаю. Испорченная и извращённая сторона меня, на самом деле, наслаждается этим. Мне нравится физически причинять ему боль.

Его руки перемещаются к моему затылку, зажимая в кулаке мои волосы и притягивая меня к себе. Набирая темп, он вонзается в мой рот мучительно и беспощадно.

Быстрее.

Ещё быстрее.

Стараясь дышать носом, я сражаюсь с рвотными рефлексами, тогда как мой подбородок и лицо покрываются моей слюной и слезами.

Этот ротик, – он толкается глубже, принадлежит, – он толкается жёстче, мне!

Он извергает сперму мне в рот, вонзаясь ещё несколько раз до тех пор, пока я не проглатываю её полностью. Арсен извлекает свой член из моего рта с хлюпающим звуком. Его плечи и грудь содрогаются от глубокого и тяжёлого дыхания, он смотрит на меня, всё ещё стоящую на коленях.

Помни об этом, когда в следующий раз будешь трахаться со своим мужем, заявляет он и покидает свою спальню.

* * *

Я сижу на кафельном полу в душе, обхватив руками ноги, горячая вода льётся сверху на меня, обжигая мою кожу и придавая ей ярко-красный цвет.

Я оцепеневшая.

Потерянная.

Я закрываю глаза, пытаясь выкинуть из головы то, что произошло в спальне. Когда я кладу голову себе на колени, то слышу, как Арсен открывает дверь. Не желая видеть его, я поворачиваюсь лицом к стене.

Кэтрин… шепчет он.

Я игнорирую его, ощущая ком в горле, мне нельзя плакать в его присутствии, он не заслуживает моих слёз, поэтому я крепче закрываю глаза и прижимаюсь к стене.

Я чувствую, как Арсен опускается передо мной на колени, его холодные руки прикасаются к моим коленкам. Я открываю глаза, когда он хватает меня за руку и ложится на пол, увлекая меня за собой, а затем забирается на меня, заслоняя от обжигающей воды. Лицо к лицу, грудь к груди, сердце к сердцу – его руки обхватывают мое лицо, и мы смотрим друг на друга.

Никогда так близко.

Никогда так далеко.

Я просовываю руку между нами, чтобы оттолкнуть его, но он останавливает меня и начинает отчаянно целовать мои губы:

Прости. Прости. Пожалуйста, прекрати. Не плачь больше. Не плачь. Прости. Я не достоин твоих слёз. Чёрт. Чёрт.

Садясь на пол, Арсен усаживает меня и держит меня в своих объятиях. Мои ноги вокруг его бёдер, но я не могу заставить себя ответить на его объятия, поэтому просто смотрю на его ослепительную красоту.

Ох, Арсен… шепчу я. Ты не понимаешь? Я чувствую тебя на моей коже, я ощущаю твой вкус на моём языке, я чувствую твою твёрдость внутри меня, и этого всегда недостаточно.

Твою мать, Кэтрин. Пожалуйста, прости меня, прости меня, прости меня.

Он указывает на свою грудь кулаком:

Моё сердце принадлежит тебе. Только тебе, Кэтрин. Оно твоё с нашей первой встречи, и оно будет твоим до тех пор, пока ты этого хочешь, он притягивает меня к себе. Я всего лишь хочу чувствовать твои руки на моём теле, твои губы на моих губах, и хочу, чтобы твоё сердце было моим. Только моим.

Растворяясь в его словах, мы целуемся, а затем трахаемся. Тем не менее, кажется, на этот раз он занимается со мной любовью.

Влечение.

Испарина.

Ощущение.

Влага.

Тепло.

Твёрдость.

Толчки.

Пальцы.

Шлепок…

Шлепок…

Шлепок…

Кожа к коже.

Дрожание ног.

Дёргание волос.

Ногти, впивающиеся в кожу.

Арсен, двигающийся внутри меня.

Мои руки и ноги обнимающие его.

Его глаза впиваются в мои.

Зелёно-голубое пламя сжигающее меня дотла.

Ничего не существует.

Ничего не имеет значения, кроме него.

Только Арсен.

И я.

Агрессивный темп его неистовых толчков.

Необузданные.

Несдерживаемые.

Это причиняет боль.

Но мне нравится.

Я люблю его.

Его жестокость похожа на любовь.

Его любовь словно обезболивающее.

Он – мой наркотик.

Моё обезболивающее.

Он шепчет мне на ухо:

Ты принадлежишь мне… только мне… ты мне нужна… мы нужны друг другу...

Я закрываю глаза и растворяюсь в умопомрачительном оргазме, не слыша последних слов, которые он шепчет мне на ухо, когда снова кончает в меня.

* * *

Обхватив колени руками, я наблюдаю, как Арсен спит, выглядя так по-мальчишески и удовлетворённо. Но даже его безупречность не может изгнать боль, вину и стыд. Я чувствую отвращение от того, как низко я пала. Я ненавижу себя, потому что не могу отпустить Арсена. И я ненавижу себя за всю ту боль, причиной которой я послужила.

Я поднимаю руку, чтобы погладить его щеку, покрытую щетиной. Да, конечно же, я люблю его. Я люблю Арсена, потому что он научил меня идти дальше, жить и забываться. Я люблю его, потому что он заставляет меня смеяться. Я люблю его, потому что он открыл мне глаза на жизнь и помог мне исцелиться. И я люблю его, потому что он – Арсен.

Но он не мой Бен.

Воспоминания о Бене и о том, как мы расстались, мучат меня. Мне больно дышать. Но когда я смотрю на Арсена, спящего рядом со мной, я понимаю, что не достойна его, я не достойна никого, и я даю себе обещание. Я позволю Бену уйти и буду молча горевать по нему. Я сделаю всё, чтобы показать Арсену мою признательность за то, что он мне дал, даже не подозревая об этом. Если жизнь и научила меня чему-то, так это тому, что не надо цепляться за того, кто хочет уйти. Бен так старался цепляться за наши отношения, за наше прошлое, но всё это было безрезультатно, потому что я всё-таки изменила ему и ушла. Поэтому я буду любить Арсена, пока он у меня есть, всем, что осталось во мне, всем, что не принадлежит Бену.

Глава 31

Месяц спустя

Боль всё не утихает.

Я не получала никаких известий от Бена, так что могла делать вид, что у нас с Арсеном всё замечательно. Он не задаёт вопросов, а я не поднимаю эту тему. Прошедший месяц оказался одним из самых счастливых для меня за долгое время, но есть что-то основное, упущенное, недостающее… что-то, что не позволяет мне чувствовать себя целостной. Есть скрытая боль, которую я продолжаю игнорировать. Я надеюсь, что однажды она уйдёт и что любовь, которую я чувствую к Бену, также исчезнет и позволит мне любить только Арсена.

Люблю…

Мы ещё не произносили этих слов, но я знаю, что он любит меня. Наверное, любит. Это проявляется в том, как он держит мою руку, когда мы спим, в том, как он расчёсывает мои волосы, в том, как он кормит меня клубникой, когда мы пьём шампанское в его постели, и в том, как он занимается со мной любовью. Я знаю, любовь есть.

Я люблю его.

Когда я с Арсеном, то не думаю о Бене. Никогда. Словно Бен – лишь запоздалая мысль, воспоминание. И всё же, когда Арсен уходит, мысли о Бене поглощают меня целиком. Тоска наполняет меня, и я не могу избавиться от неё до тех пор, пока Арсен не обнимет меня.

Это не идеально, но мы счастливы и как-то сделали так, чтобы это сработало. Я не вернулась на работу, поэтому днём мы занимаем друг друга походами по музеям, прогулками в парке, а ночи посвящаем любви или траху. Я понимаю, что мы оба избегаем реальной жизни, но, когда мы вместе, то можем прикидываться, что всё прекрасно.

Папарацци теперь знают о нас. Сначала, они даже впутали мой развод во всю эту неразбериху, но затем их внимание иссякло. Не знаю, читал ли Бен статьи о нас, но мой отец теперь не разговаривает со мной.

В последний раз, когда я видела Эми и сообщила ей, что ушла от Бена к Арсену, она попросила меня не впутывать в мои дела любовь. Она сказала, что легко спутать физическое удовольствие с настоящим чувством, вот и всё.

Я прекратила с ней общаться. Я не хочу верить её словам. Я не могу.

* * *

После привычного писания в стаканчик, взвешивания и измерения кровяного давления, я сижу на кушетке в больничной рубашке, расстегнутой спереди и оголяющей мою грудь. Три дня назад Арсен обнаружил небольшое уплотнение на моей левой груди и потребовал, чтобы я записалась на приём. Уверена, что всё в порядке, но здесь я нахожусь только по его просьбе.

Когда мой телефон вибрирует, я читаю сообщение от Арсена:

«Я хочу тебя в самом что ни на есть плохом смысле. Ты наркотик, который приносит мне облегчение… который меня возбуждает… который ублажает меня… который доставляет мне сладкое забвение. Ты мой наркотик, которому я отдаю предпочтение, Кэтрин. Ты моё пристрастие. Моя эйфория».

Я краснею и вспоминаю вещи, которые он делал со мной вчера с бутылкой шампанского, и места, из которых он пил его.

Доктор Пажари проверила мою грудь и не обнаружила ничего, кроме увеличенного лимфатического узла, но просит меня зайти к ней в кабинет. У меня отлегло от сердца, потому что уплотнение оказалось ничем, но я беспокоюсь, потому что, полагаю, она хочет спросить, как у меня дела, и о журнальных статьях. Как я сообщу ей, что с нашей последней встречи Бен подал на развод, а я живу с двадцатичетырёхлетним парнем?

В кабинете я сажусь напротив доктора Пажари и замечаю, что она избегает смотреть мне в глаза. Обеспокоенная тем, что она обнаружила что-то ещё, я собираюсь спросить в чём проблема, но она говорит первой:

Кэти. Ты беременна.

* * *

Как в тумане я добираюсь до квартиры Арсена. Я не могу снова быть беременной. Не могу. Когда такси останавливается, клянусь, я вижу отъезжающий чёрный майбах Бена, но это невозможно. Я брежу из-за свалившейся на меня новости, поэтому выбрасываю это из головы и забываю.

Возясь с ключами от квартиры Арсена, мне хочется заплакать от счастья и опасения – у меня седьмая неделя беременности. Отцом может быть либо Бен, либо Арсен.

Когда я вхожу в квартиру, Арсен выходит из спальни, одетый в джинсы и светло–голубой свитер. Его светлые волосы длиннее, чем обычно. Я как-то упомянула, что мне нравятся длинные волосы, поэтому он их отращивает.

Блин, Ямочки, что, чёрт возьми, мы вытворяли сегодня утром? смеётся он, и в его глазах сверкает лукавый огонёк. Серьёзно, как могли простыни так промокнуть?

Он притягивает меня к себе и целует в шею. Есть какое-то отчаяние в его объятии, которое не появлялось с тех самых пор, как я ушла от Бена.

Я так сильно по тебе скучал, шепчет он мне на ухо и вдыхает мой аромат. Немного отстраняясь так, чтобы мы могли смотреть друг на друга, он поднимает руку к моей щеке. Я рад, что ты дома. Теперь, пожалуйста, скажи, что я чёртов псих и у тебя всё в порядке.

Ох.

Как я могу рассказать ему, что обнаружила доктор Пажари, не напугав его? Он разозлится? Я сама не могу в это поверить и всё ещё нахожусь в состоянии шока. Это вообще возможно? Мне хочется игнорировать предательскую надежду, закравшуюся в мою грудь, мне хочется подавить её до того, как она снова убьёт меня, но я не могу.

Не могу.

Не могу.

Моим первым побуждением было позвонить Бену, но я решила, что лучше написать ему электронное письмо. У меня в груди всё сжимается только от мысли о ребёнке и Бене. Но учитывая прошлое, этот малыш может никогда и не родиться. Будет ли Бен заинтересован?

Затерявшись в мыслях, я слышу, как Арсен что-то говорит. Я фокусирую взгляд на его лице, хотя вопросы не утихают в моей голове. Но он должен знать. Я с трудом сглатываю, готовя себя к преподнесению самой лучшей, а, может быть, и самой худшей новости за весь период наших коротких отношений.

Нет. Нет. Хм… Всё в порядке. Арсен… Мне нужно тебе кое-что сказать. Хочешь присесть?

Что, чёрт возьми, происходит? Ты пугаешь меня.

Я… Я беременна.

Ошарашенный, он отпускает мою руку и садится на пол, прислоняясь к стене.

Полагаю, это и есть ответ на мой вопрос.

Это вообще возможно? негромко произносит он. Я имею в виду, не хочу казаться кретином, но каковы шансы, что всё получится?

Неужели он только что сказал это мне?

Я не знаю. Доктор Пажари говорит, такое случается. Иногда просто беременеют безо всяких объяснений. Я по-прежнему в категории беременности с очень высоким фактором риска. Она что-то говорила о сперме, которая…

Я не могу, Кэти. Я не подписывался на то, чтобы стать отцом. Я думал, мы просто весело проводим время. Я это могу, ты знаешь. Развлечения. Но я не могу стать отцом. Извини.

Не могу сказать, что меня удивил его ответ. Я всегда понимала, что всё, что происходит между нами, в конечном итоге, завершится, просто не ожидала, что это произойдёт так, что Арсен сможет так меня отвергнуть. Всё же предостережения Эми и Бена сбылись.

Я-я… ты хотел, чтобы я ушла от своего мужа. Т-ты так говорил.

Да.

Я думала, ты любишь меня. Я знаю, ты никогда не говорил этого, но мне к-казалось, что любишь.

Вот. Я сказала это. Даже не знаю, почему я спрашиваю, ведь это больше не имеет значения, между нами всё кончено. Но я должна узнать. Мне хочется узнать.

Да, наверное. Я не знаю, Кэти, он обводит взглядом комнату, будто ищет правильный ответ. Думаю, я люблю, но не настолько, чтобы завести с тобой семью. Я не готов, и…. Я не знаю. Я не настолько тебя люблю.

Внезапно я чувствую сильное головокружение и отхожу в поиске чего-то, за что смогу ухватиться прежде, чем упаду. Когда моя задница ударяется о спинку стула, я сажусь и продолжаю слушать, как Арсен разбивает моё сердце своими словами. Замечаю, что он называет меня Кэти. Он не называл меня так с тех пор, как мы встретились.

Мы просто развлекаемся, Кэти. Впрочем, никогда никакие обещания не звучали. Я думал, мы просто…

Просто что? Хорошо проводим время? Для тебя это всегда было просто траханье? Как насчёт меня?

От моих слов он вздрагивает.

Хорошо.

Ты мне нравишься, ты классная. Но, да… Всё дело в хорошем сексе, и ты, казалось, никогда не была заинтересована в большем.

Я не могу. Не могу. Ты вообще слышишь себя? Я бросила мужа ради тебя! Как это могло быть «просто хорошим сексом»? Как насчёт твоей ревности? Т-ты говорил, что я твоя! кричу я на него, истерика начинает охватывать меня.

Чёрт, Кэти, что ты хочешь, чтобы я сказал? Мне не нравится делиться. Вот и всё.

Делиться мной? Ты, твою мать, шутишь? Делиться мной с моим собственным мужем? Я изменяла ему с тобой!

Ну, думаю, это произошло бы в любом случае. Я увидел шанс и использовал его.

Всё моё тело начинает трясти. Я убеждаю, что этого не происходит. Что это ночной кошмар. Да, точно. Ночной кошмар. Арсен бы никогда не поступил так со мной. О, Боже. Меня сейчас стошнит. Я закрываю глаза и стараюсь побороть тошноту, когда слышу, как он наносит мне последний удар.

Думаю, тебе лучше вернуться к мужу. Я люблю тебя, но не так, Кэти. Я имею в виду… Ребёнок вообще от меня? Насколько я могу судить, он может быть и от него. В конце концов, ты трахалась с нами обоими.

Я встаю, хватаю сумку и направляюсь к двери, Арсен наблюдает за мной грустными глазами. Он – тот, кто закончил всё, что между нами было.

Я не могу заставить себя что-либо чувствовать. Как будто у меня все эмоции, хорошие и плохие, стёрты. Я парализованная изнутри.

Я не знаю, кто отец, Арсен. Впрочем, это не важно, потому что, зная моё тело, я вероятнее всего не смогу выносить ребёнка. Что касается Бена, я изменяла ему с тобой, и он подал на развод. Поэтому, вернуться к нему я не смогу.

Арсен поднимается и направляется ко мне, но я останавливаю его.

Не подходи, Арсен, или я ударю тебя. Я знала, что это произойдёт… Знала. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я никогда не думала, что ты поступишь вот так. Полагаю, я заслуживаю этого… Я сделала то же самое с Беном.

Ямочки… Я…

Прощай, Арсен.

* * *

Я лежу в кровати Эми, она обнимает меня, а мне хочется плакать и кричать, но я не делаю ни того, ни другого. Глядя на серовато-зелёные стены, я лишаюсь остатков боевого духа. Я ничего не чувствую.

Я отрешённая.

Опустошённая.

Безжизненная.

Единственным напоминанием, что я жива, является боль в груди. Она невыносима, но в то же время приятна, потому что помогает заглушить воспоминания об Арсене и Бене. Я закрываю глаза и прижимаюсь ближе к Эми.

Я не могу дышать.

Не могу.

Я наказываю себя вновь: вспоминаю встречу с Беном и то, как он на меня смотрел. Отвращение и страдание, написанные на его лице, его причиняющие боль слова.

***

Поговорив с Эми, я согласилась, что мне нужно связаться с Беном и рассказать всё ему. Он должен знать правду, даже если велика вероятность, что снова ничего не получится. Я попросила его встретиться со мной в «Старбаксе», что рядом с домом Эми.

Помню, как шла к кафе, как меня тошнило и как я думала об Арсене. Мне показалось, что я видела его. Я обернулась, но его нигде не было видно.

Я сидела на одном из тех тёмно-бордовых диванов, в которых ваше тело утопает, поскольку они очень потёрты и изношены, и вдыхала аромат кофе и карамели, царящий в воздухе. Вскоре вошёл Бен. Он изменился. Я месяц не видела его, и сейчас он совсем не был похож на мужчину, за которого я выходила замуж шесть лет назад. Он сильно похудел, и одежда висела на нем. Его красивое лицо было покрыто бородой и единственное, что можно было в ней разглядеть, это его губы. Его карие глаза выглядели пустыми и холодными, а тёмные мешки под ними казались почти фиолетовыми. Как же много в нём гнева…

Я знала, что не смогу ему сказать. И его слова подтвердили, что я была права. Не поздоровавшись, не спросив, как у меня дела, он перешёл к делу.

Я согласился встретиться с тобой, лишь потому что, честно говоря, мне любопытно. Так, что? со злостью выплёвывает он.

Прости. Мне очень, очень жаль. Наверное, я хотела извиниться перед тобой ещё раз.

Ложь, ложь, ложь.

Ты не думаешь, что немного опоздала, Кэти?

Да…

Я знала, что я всё ещё очень сильно его люблю. Даже Арсен не смог стереть этого. Я вводила себя в заблуждение.

Где Арсен? Удивлён, что ты смогла оторваться от траха с ним, чтобы встретиться со мной. Я хочу сказать, когда мы были женаты, я был счастлив, если мне удавалось провести с тобой хоть пять минут в день.

Я вздрогнула от его слов. Они задели за живое.

Он, хм… Он в прошлом, я уставилась на свои руки.

Бен рассмеялся.

Вот это да. Чёрт возьми, быстро. Вынужден отдать должное парню. Полагаю, он устал трахать тебя. Скажи мне, прелестная Кэти, ты была недостаточно хороша? Наверное, он устал от того, как ты сосёшь? Как долго это продолжалось? Две-три недели? Журналы, кажется, потеряли к вам интерес.

Месяц, тихо произнесла я.

Бен встал и посмотрел на меня с жестокой улыбкой на губах.

Ну, надеюсь, ты счастлива. Одиннадцать лет отношений коту под хвост ради месяца потрахушек. И нет. Я не могу простить тебя. И не думаю, что когда-нибудь смогу.

Закрыв на мгновение глаза, он снова пригвоздил меня к месту своим гневным взглядом.

Я ненавижу тебя настолько же сильно, насколько любил. Может быть даже больше, потому что не могу заставить себя прекратить любить тебя. Мне нужно идти. С меня хватит.

И он ушёл, а я зарыдала так, что не увидела, как он вернулся. Я заметила это только после того, как он положил руки на стол и наклонился ко мне, чтобы прошептать:

Знаешь, Кэти, ты должна была быть моим прошлым, моим настоящим, моим будущим… моей вечностью. Но теперь… ничего не осталось. Ты сломала меня, слышишь? Сломала. Я смотрю в твои глаза и твоё красивое личико, и мне всё ещё больно. Чёртова сука, мне больно. Мне хочется стереть каждое воспоминание о тебе. Все до единого до тех пор, пока в один прекрасный день я смогу проснуться, не думая о тебе. До тех пор, пока мысли о том, как ты поступила с нами, не перестанут убивать меня. Слышишь? Пожалуйста, не пытайся связаться со мной снова. Я хочу, чтобы ты убралась из моей жизни. Навсегда.

И он ушёл.

***

Что собираешься делать, детка? спрашивает Эми.

Не знаю. Я не могу говорить, потому что боль невыносима. Я пытаюсь вдыхать через нос и выдыхать через рот, чтобы в лёгкие попало хоть немного воздуха. Хуже всего то, что я не знаю, по кому и чему я больше убиваюсь. Арсен или Бен, то, как Арсен отказался от наших отношений, или ярость Бена и его ненависть. Я зарываюсь лицом в шею Эми и позволяю физическому контакту умиротворить меня. Я так устала. Я устала.

Слышите? Звук моего умирающего сердца.

Чувствуете? Мучительная боль, которая съедает меня заживо, медленно разрывает меня на части.

Это моя вина. Только моя. Не его. Не их.

Я одна.

Кэти, милая. Что бы ни случилось, я рядом. Просто знай это. Ты можешь переехать ко мне и жить здесь, сколько хочешь. Как ты знаешь, я теперь с Чарльзом. Ты ему действительно нравилась, и он чувствует себя ужасно из-за того, как с тобой обошёлся Арсен. Как бы то ни было, мы поможем. Тебе не нужны те два кретина. Тебе нужно некоторое время обходиться без члена и сконцентрироваться на этой беременности, сосредоточься на хорошем. Может, позвонишь отцу? Он простит тебя. Хорошо? шепчет она, проводя руками по моим волосам.

Я киваю и начинаю засыпать, размышляя, забуду ли я когда-нибудь последние слова Бена? Оправлюсь ли от предательства Арсена? Стану ли я когда-нибудь снова целой?

Размышляю.

Размышляю.

Размышляю...

Глава 32

Любовь бесконечна.

Нет ни начала, ни конца.

Нет ни исходной точки, ни финишной черты.

Любовь просто есть.

Любовь рождается, растёт, созревает, а иногда и умирает.

Но воспоминание останется с тобой до последнего твоего вздоха.

Ты влюбишься, ты разлюбишь.

Но ты будешь любить снова.

Ты всегда будешь любить.

Прекрасный день. Яркое солнце заставляет окна высотных зданий отражать свой свет. Словно тысячи крошечных зеркал украшают небоскрёбы Манхэттена.

Как у тебя дела сегодня, Кэти? интересуется Кристал, мой терапевт.

У меня все хорошо, спасибо, улыбаюсь я, ожидая её следующего вопроса.

Я начала ходить к Кристал спустя две недели после последней встречи с Беном. Сначала я отказывалась, потому что мне хотелось утонуть в моих страданиях, упиваться ими до тех пор, пока не умру. Отчаявшись, я даже подумывала о суициде, как о единственном способе избежать боли. Настолько больно было просыпаться каждое утро и жить. Я хотела бы дышать, не чувствуя, как прикаждом вздохе мою грудь словно пронзает нож.

Я хотела сладкого забвения.

Исчезнуть.

Ничего не чувствовать.

Но всё изменилось на девятой неделе моей беременности на УЗД. Поскольку у меня была беременность с высоким фактором риска, то я обязана была проходить УЗД каждые две недели до второго триместра, потом раз в месяц, если малыш будет развиваться по плану.

Улыбаясь, я прикасаюсь к огромному животу, впрочем, я понимаю, что не смогу вздохнуть с облегчением до тех пор, пока не буду держать её в своих объятиях и чувствовать её маленькие ручки в моих.

Глядя на Кристал, я вспоминаю день, когда заставила себя снова бороться. Тот самый момент, когда доктор Пажари показала мне изображение моего малыша на мониторе. Когда я увидела маленькое тельце, я не выдержала и расплакалась. Вся моя апатия улетучилась. Маленькое чудо, мой маленькие человечек мой и он – всё, что у меня осталось, всё, что имеет значение. Я решила бороться. В тот момент, когда всё в моей жизни находилось в подвешенном состоянии, я поняла, что пришло время обратиться за помощью, поговорить откровенно о моих страхах, моих ошибках, и научиться впускать в мою жизнь людей, которые заботились обо мне.

Итак, двадцать семь недель спустя, я, огромная и очень беременная, сижу на уютном потёртом кожаном диванчике, и смотрю на самую красивую голубоглазую брюнетку. Судя по её улыбке, я понимаю, что произойдёт, и думаю, что я готова. С тех пор, как мы начали наши еженедельные сеансы, мы разговаривали обо всём, начиная с моего детства и заканчивая моими выкидышами, но она не заводила разговор о Бене или Арсене. По-моему, это был третий сеанс, когда я объяснила ей, как осталась одна и в положении, но мне было неудобно обсуждать это. Полагаю, она хочет, чтобы я сама вынесла эту тему на обсуждение, я тоже этого хочу, но временами мысли о Бене и Арсене вызывают боль. Они воскрешают непреодолимое чувство любви, тогда как все надежды угасли.

Поэтому я жду.

Как чувствует себя малышка?

Малышка чувствует себя замечательно. Она много двигается. Иногда мне кажется, что внутри меня растёт будущая гимнастка, я слегка улыбаюсь и кладу руки на живот. Мне нравится чувствовать её движения и угадывать, какая часть её драгоценного тела выпячивается. Особенно она пинается после того, как я съем мороженое или шоколад. Боже мой. Вот! я хватаю руку Кристал и прикладываю её к моему животу.

Это так мило. Что я чувствую сейчас?

Я улыбаюсь и перемещаю её руку, следуя за траекторией движения части тела Нади.

Думаю, это её попа. Хотя, насколько я могу судить, это может быть и нога. Я же говорила тебе, она любит двигаться, особенно, когда я слушаю Тейлор Свифт.

Кристал убирает руку с моего живота и садится в свое кресло.

Я рада за тебя, Кэти. Ещё четыре недели, верно?

Да. Четыре недели, я с трудом сглатываю. Ещё четыре недели я не смогу расслабиться и успокоиться, и по-настоящему поверить в это, понимаешь? Конечно, мой роддомовский чемодан собран с прошлой недели. Эми купила ей самый прелестный наряд, а… я робко улыбаюсь и поправляю край своего платья. Я снова это делаю? Надоедаю тебе болтовнёй о ребёнке, когда ты должна помочь мне разобраться в себе?

Всё в порядке. Я здесь, чтобы слушать тебя.

Просто… Я не могу прекратить думать и говорить о ней. Эта маленькая девочка, растущая во мне, стала всем моим миром. Надя – моё чудо. Хотя временами я всё ещё не могу поверить в это. Когда я просыпаюсь посреди ночи, мои руки тянутся прямо к животу, и я просто лежу, желая, чтобы малышка пошевелилась, чтобы я знала, что она в порядке, я смотрю на живот и поглаживаю его. Доктор Пажари говорит, что такое иногда случается. Женщины с моей ситуацией беременеют и в состоянии выносить ребёнка без каких-либо объяснений. Я бы хотела думать, что это волшебство, я пожимаю плечами и улыбаюсь.

Я очень счастлива за тебя, Кэти, но думаю, что нам пора поговорить о Бене и Арсене… она позволяет словам повиснуть в воздухе.

Да… Думаю, я смогу сделать это.

Как думаешь, почему ты изменяла Бену? Почему твой брак распался вот таким образом?

Боже мой. Ты не ходишь вокруг да около.

Смеясь, Кристал качает головой.

Нет. Мы добились больших успехов за прошедшие месяцы. Считаю, пришло время более подробно поговорить о них. Так скажи мне, Кэти. Почему?

Хм… ну что же. Думаю, всё покатилось по наклонной после третьего выкидыша. Ну, и после того, когда я не могла забеременеть… Напряжённость была неизбежной. Я отдалилась от него, от всего, но Бен не видел этого. Он продолжал делать вид, что все в порядке, что у нас всё будет хорошо. Это привело к тому, что его позитивность, казалось, душила меня.

Продолжай.

Всякий раз, когда я пыталась сказать ему, как боюсь, что мы никогда не станем родителями, рассказать ему о своих страхах, он делал вид будто ничего не произошло, просил не беспокоиться по пустякам. И я перестала пытаться поговорить об этом. Думаю, я стала ненавидеть его безупречность. В то время я была наполнена ненавистью и завистью к другим женщинам, которые могли забеременеть только от одного прикосновения их мужей. Мне казалось, что я не в достаточной степени женщина. Я потеряла мечту когда-либо стать матерью, и это уничтожало меня. Мне хотелось рыдать, кричать, проклинать… И тогда…

Бен.

Да. Ох, как бы я хотела…

Да. Безупречный, любящий Бен. Красивый оптимист. Я ненавидела это. Я не могла больше разговаривать с ним. Чем больше он ко мне тянулся, тем больше я отдалялась от него. Но я забеременела в четвёртый раз, и полагала, что это был наш второй шанс на счастье.

Ты думаешь, это была ошибка – не говорить ему этого?

Хм, да. Это было ошибкой. Сейчас я это понимаю. Моя подруга Эми пыталась поговорить со мной об этом. Она спрашивала, готова ли я к тому, что потеряю и того ребёнка, я смеюсь и смотрю в потолок. Наверное, я засунула весь свой здравый смысл в одну хрупкую корзину, и мне не хотелось думать об этом. Я знала, что мой брак стоит на зыбкой почве и хватит всего одного слабого удара в саму сердцевину, чтобы он развалился. Так и произошло, хотя я бы не назвала тот удар слабым. Когда я потеряла ребёнка, думаю, я потеряла и голову.

Я снова прикасаюсь к моему животу.

Я стала ненавидеть всё, что окружало меня… даже Бена. Особенно Бена. Мне было противно, когда он прикасался ко мне, когда он целовал меня, и я ненавидела, когда он говорил мне, что всё будет хорошо. Я ненавидела его. Я действительно ненавидела его.

Почему ты не сказала ему?

Потому что мне уже было всё равно. К-кажется, я заставила себя думать, что не люблю его. Я же однажды пыталась…

Почему ты ненавидела, когда он прикасался к тебе?

От его прикосновений я задумывалась о беременности. Это причиняло боль. Я обижалась на него. Я хочу сказать, теперь, когда у меня было столько времени, чтобы подумать… Я не знаю. Слишком поздно. «Что если» это только жизненные раскаяния.

Думаешь, всё это разрешилось, если бы ты откровенно поговорила с ним после третьего выкидыша? Думаешь, это остановило бы вас от отдаления друг от друга?

На мгновение я призадумываюсь.

Да. И думаю… скорее всего, я была бы все еще замужем.

Но как насчёт Арсена? Ты упоминала, что любила его.

Заправляя за ухо прядь волос, я смотрю в окно. Снаружи по-прежнему солнечно. Забавно, но солнце напоминает мне Арсена.

Я бы хотела думать, что мой брак находится в лучшем положении: Бен и я состоим в крепком браке, я не испытываю такого количества обид и не обращаюсь за поддержкой к Арсену. Я бы просто наслаждалась лёгким флиртом и любовалась его красотой издалека, никогда не переводя наши отношения на следующий уровень и не изменяя Бену. Я помню, как сходила с ума по Бену во время нашего медового месяца. Я не замечала других мужчин. В моём мире существовал только один мужчина. Бен.

Но ты говорила, что тебя влекло к Арсену ещё до того, как вы переспали.

Да. В моей жизни была огромная пропасть, и в один прекрасный день появился Арсен и заполнил её. Он заставлял меня смеяться, он знал обо всех моих самых больших страхах, он вернул краски в мою жизнь, я пристально смотрю на Кристал. Не думаю, что из этого что-нибудь бы вышло, если бы я не потеряла ребёнка, но я никогда не узнаю правды. Когда я изменяла Бену с Арсеном, он заставлял меня снова чувствовать себя живой. Он заставлял боль уйти. Всякий раз, когда я была с ним, то чувствовала эйфорию. Он заставлял меня чувствовать себя красивой, идеальной, я делаю паузу и пробегаю пальцами по волосам. Каждый раз, когда я была с ним, каждый раз, когда мы были вместе, у меня получалось забыться. Люди вокруг меня… мои друзья… моя семья… Они были мне безразличны. Всё, что меня волновало, это как получить следующую дозу Арсена.

Думаешь, это оправдывает измену?

Нет. Ничто не может оправдать то, как я поступила с Беном. Ничто и никогда не оправдает измену. Но я изменяла, и уже слишком поздно, чтобы что-либо изменить. Пускай это прозвучит как клише, но всё, что я могу сделать, это учиться на своих ошибках.

Скажи мне, так как ты не ответила прежде. Как насчёт любви к Арсену? Ты думаешь, это была любовь?

Я шумно выдыхаю. Подозреваю, что Кристал действительно хочет убить меня. Не похоже, что я могу думать о Арсене и Бене, не чувствуя, как раны, которые совсем недавно начали заживать, снова кровоточат.

Хорошо, это будет длинный ответ. Поверь, я много думала над этим.

Я тебя внимательно слушаю.

Говорят, что влюблённость и любовь это две разные вещи, так? Я имею в виду, ты любишь своего лучшего друга, но любишь и своего мужа, верно? Влюбиться в кого-то просто. Главное – любить, потому что когда новизна сгладилась, когда жизнь становится жёстче, когда обстоятельства становятся на пути, когда страсть уходит, то настоящая любовь остаётся. В такие моменты любовь может преодолеть всё это.

Я протягиваю руку за стаканом воды, стоящим передо мной, потому что внезапно мне очень хочется пить.

Когда влюбленность проходит, это не означает, что ты прекращаешь кого-то любить. Просто этот кто-то не заставляет твоё сердце биться быстрее. Ты не жаждешь его до такой степени, что не знаешь, где заканчивается он и где начинаешься ты. Я н-не знаю, разлюбила ли я тогда Бена, но я точно знаю, что со временем я влюбилась в Арсена. Или, возможно, я спутала секс с жаждой любви. Не знаю. И не думаю, что когда-либо узнаю. Но я уверена, что они оба были неотъемлемой частью моего благополучия. Я не осознавала, насколько важен был для меня Бен, пока не потеряла его. Арсен стал воздухом, который был нужен мне, чтобы дышать, но Бен был моими лёгкими. Какая польза была бы от воздуха, если бы у меня не было лёгких?

Ты всё ещё думаешь об Арсене? Ты простила его?

Думаю, но воспоминания о нём не причиняют такой боли, как воспоминания о Бене. Можно было бы возложить всю вину на Арсена, потому что он добивался меня, но, скорее всего, всё наоборот. Думаю, вина лежит целиком и полностью на мне. Я простила его и то, каким образом он оставил меня. Я понимаю, что он имел в виду и, возможно, он был прав. Мы никогда не произносили слов любви и никаких обещаний. Всякий раз, когда я вспоминаю наши отношения, то могу только быть благодарной ему за всё то, чему он научил меня, за то, что он стал моим временным пристанищем. За это я всегда буду любить его. Иногда мне жаль, что мне не представилось возможности сказать ему, каким особенным он был для меня, насколько сильно я любила его. Арсен научил меня идти дальше. Жить и забываться. Он заставлял меня смеяться, когда мне хотелось умереть. Я всегда буду любить его. И, к тому же, есть вероятность, что он подарил мне Надю. А теперь он ушёл.

Брак – это тяжелый труд, Кэти. Оба должны трудиться над ним каждый божий день. Ты никогда не должна давать слабину. Трудно быть замужем. Вы вместе переживаете замечательные времена, вместе преодолеваете тяжёлые времена, но вы выносите из этого опыт. Вы можете разобраться с тем, чем пренебрегли другие пары, которые сдались. Нужно полностью доверять своему партнёру и отдавать всего себя. Потому что развод – это легко, это самый простой выход из ситуации.

Ох, жизнь. Ты на самом деле такая простая?

Да, но… временами это нелегко. Тот, кто сказал, что брак – это легко, должно быть, увлекался мультфильмами Диснея.

Хорошее замечание, Кэти. Итак, ответь мне, что бы ты изменила?

Я на мгновение задумываюсь.

Я была бы откровенна с Беном вместо того, чтобы отталкивать его.

И это правда.

Моя правда.

Мне сейчас жаль, что я не поняла этого раньше.

Глава 33

Четыре недели спустя

Умиротворённая.

Я, наконец-то, могу дышать.

Я, лишившаяся дара речи, нахожусь в состоянии благоговения.

Я изумлена.

Надежда всей моей души и желание всего моего сердца. Наконец-то, они принесли свои плоды, потому что в руках я держу моё будущее, мою счастливую вечность. И, каким-то образом, я понимаю, что моя жизнь никогда не будет прежней.

Я невредимая.

Я целостная.

Глядя на свою драгоценную малышку, я не могу удержаться от слёз. Моё тело дрожит от разрывающих душу рыданий, но мне всё равно, потому что я счастлива, очень счастлива. Вытирая слёзы, обильно текущие по моему лицу, я смотрю на сморщенное чудо, которое спит в моих объятьях. Она выглядит такой маленькой и хрупкой. Я боюсь, что если я пошевелюсь или возьму её неправильно, то причиню ей боль.

Она – моя.

Полностью моя.

Моя Надя.

Моя мечта.

И даже то, что в этот момент мы только вдвоём, совсем меня не волнует. Она – всё, что мне нужно, моя причина жить, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сделать её счастливой.

Я прижимаю её к своей груди, и практически первобытный инстинкт берёт верх надо мной. Побуждение защитить и укрыть её от всего уродства этого мира становится моим приоритетом номер один, моей целью в жизни. Мысли о разводе, о подлости, о моих неудавшихся отношениях с Арсеном остались в прошлом… они все исчезли. Нет места для эгоизма, когда в твоих руках беззащитный человечек, зависящий от тебя.

Привет, красавица Надя.

Я подношу её к своему лицу и чувствую её сладкий младенческий запах.

Такой чистый, такой невинный.

Я – твоя мамочка, я целую её и борюсь с желанием заплакать снова. Хочешь я расскажу тебе секрет? шепчу я. Я люблю тебя очень, очень сильно, мой маленький лучик надежды.

Я слышу, как мой отец откашливается. Я поднимаю голову и вижу, как он подходит к больничной койке с улыбкой на лице.

Она в точности как ты, когда родилась.

С салфеткой в руке он наклоняется и вытирает моё лицо, так как мои руки в данный момент заняты самым важным, что есть в моей жизни.

Она такая же красавица, как и её мама.

У меня внутри всё сжимается.

Папочка, как я могу любить её так сильно, когда я только с ней познакомилась? Она настоящая? Она действительно моя?

Да. Она полностью твоя, моя девочка.

Я держу её, вдыхаю её запах, целую её и всё равно не могу поверить. Мне кажется, что это сон. Сон, который закончится, когда я проснусь, оставив меня в полном о-одиночестве, мой голос обрывается.

Мой отец присаживается на край кровати и обнимает меня.

Прекрати, Кэти. Она настоящая. Пришло, наконец, время и тебе наслаждаться материнством, девочка. Пришло время отпустить всех призраков.

Поднимая взгляд на отца, а затем опуская его на Надю, я позволяю правде дойти до моего сознания. Она настоящая. Я её мама.

Её мама.

После того, как папа уехал, я завороженно наблюдаю за тем, как Надя прильнула к моей груди, посасывая молоко. Как же просто наблюдать, как твой ребёнок питается молоком из твоего тела, и как же это волшебно. Звуки, которые она издаёт, успокаивают мою душу.

Я смеюсь, когда вспоминаю дорогу к родильному отделению, укладывание Нади в портативную детскую кроватку и обращение к медсёстрам с повторной просьбой научить меня кормить её грудью. После того, как они предупредили меня, что мне не следует ходить, моя медсестра Лили посадила меня в кресло-каталку и, когда я пообещала, что это было в последний раз, снова показала мне всю процедуру.

Всё, что я могу делать, это наблюдать за Надей, рассматривать её, изучать и запоминать её. Каждый изгиб её крошечного тела, её особенный запах, то, как её крошечная ручка обхватывает мой палец, вес её тёплого тела в моих руках. То, как она отпечатывает себя на моей коже и отнимает у меня моё сердце.

Отец сказал, что она принадлежит мне, но, мне кажется, всё наоборот.

Я принадлежу ей.

Больше ничего не имеет значения, кроме неё.

Когда, по-моему, она закончила есть, я отнимаю её от моей груди и приступаю ко второй попытке вызвать у неё отрыжку. Первый раз напугал меня так сильно, что я позвала медсестру, просто чтобы убедиться, что сделала всё правильно. Я испугалась, что могу причинить ей боль слишком сильным похлопыванием.

Справившись с отрыжкой, я прижимаю её к моей обнажённой гружи и ложусь. В темноте комнаты, где только лунный свет освещает нас и маленькая головка Нади покоится на моём сердце, я впервые за долгое время опускаю все возведённые мной барьеры. Поглаживая её маленькую спинку, я позволяю себе подумать о нём.

Когда доктор Пажари впервые положила Надю мне на руки, первое, что я сделала, это подняла глаза, ожидая увидеть Бена, разделяющего со мной этот радостный миг. Миг, которого мы желали так долго. Но его не было рядом. Он остался в прошлом. Взамен, я встретилась глазами с поддерживающим взглядом медсестры.

Я сама отобрала это у себя.

Я разрушила всё.

Поэтому, когда я лежу на холодной больничной кровати с чудом, спящим на моей груди, я разрешаю себе заплакать. Я позволяю себе плакать, потому что я всё ещё очень сильно его люблю.

Потому что он был прав.

Всегда был только он.

Не Арсен.

Никто другой.

Мой мужчина с кленово-карими глазами.

* * *

Три года спустя

Я страдаю от головной боли?

Почему у меня болит голова во сне?

Что, чёрт возьми, происходит?

Я открываю глаза и вижу пару изумрудно-зелёных глаз, нависющих надо мной, кудрявые волосы щекочут мой нос. Надя постукивает меня по голове маленьким нефритовым слоном, который стоит на прикроватной тумбочке.

Так вот какая «головная боль».

Мама, мама! Вставай! Вставай! требует она своим сладким голоском.

Она собирается ударить меня ещё раз, когда я перехватаю её маленькую ручку, забирая смертельное оружие из её кулачка, и начинаю щекотать её.

Как это понимать, маленькая обезьянка! Что ты делаешь рано утром в спальне мамы?

Смеясь, она начинает брыкаться своими маленькими ножками.

Мама! Прекрати! Мама!

Когда у нас обеих от смеха выступают слёзы на глазах, я останавливаюсь. От вида ямочек на её щёчках, у меня сжимается сердце. Её смех является самой приятной музыкой для моих ушей.

Мамочка, я хочу сок! Я голодная!

Хорошо, хорошо, мой маленький изверг, я встаю с кровати, хватаю халат и беру её на руки. Прошло три года с тех пор, как я впервые взяла её на руки, но не проходит и дня, чтобы у меня не возникло потребности прижать её к себе. Я вспоминаю дни, когда я не волновалась ни о чём, кроме Нади. Я подстраивала свою жизнь под её график и меня это устраивало. Я с удовольствием жертвовала всем, чтобы быть рядом с ней, и, само собой разумеется, не пропуская ни одной её улыбки, ни одной её гримассы и её поцелуя.

Даже в те дни, когда у нас возникают трудности, всё, что мне нужно сделать, это просто вспомнить, насколько она изменила мою жизнь. Как моя любовь к ней сделала меня лучшим человеком, человеком, которым я не стыжусь быть. И я благодарю её за это каждый божий день.

После того, как я насыпала хлопья в тарелку и залила их молоком, я сижу и наблюдаю за тем, как она ест. Её платиновые волосы торчат во все стороны, делая её похожей на чёртёнка. Наклонившись к ней, я целую её в макушку и иду готовить кофе.

Мамочка… говорит она с полным ртом.

Да, маленькая обезьянка?

Я хочу папу.

Я резко останавливаюсь и ставлю банку с кофе на стол. Я становлюсь перед ней на колени и беру её липкие ручки в свои.

Ч-что ты имеешь в виду, Надя? Ты хочешь увидеть дедушку?

Надеюсь, она спрашивает о своём дедушке, хотя в глубине души понимаю, что именно она подразумевает.

Не глупи! смеётся она. Дедушка – не папа. Моя подружка Люси сказала, что папа поведёт её завтра в зоопарк в Бронксе.

Она ухмыляется, как будто до меня не доходит. Ох, если бы она знала, насколько я всё понимаю.

Ты имеешь в виду вчера, и…

Она сказала, что её мама нашла её папу до того, как они нашли её. Мамочка, а мы можем найти папочку? Её папа хороший! Он дал мне леденец, и он всё время покупает Люси куклы.

Ох.

Внезапно чувствуя головокружение, я сажусь на стул. Я знала, что, в конце концов, это когда-нибудь случится. Надя должна была заметить, что у неё только мама и нет папы.

Я качаю головой и внимательно осматриваю комнату, пытаясь придумать наилучший ответ, не ранив её чувства.

Надя, нам не нужен папа. Мы есть друг у друга, и у нас есть дедушка, и дядя Чарльз.

Но я хочу, чтобы у меня был папа. Папа Люси хороший, возражает она, начиная надувать губки на своём ангельском личике.

Но всё намного сложнее, чем просто пойти в магазин и выбрать папу, дорогая, я прикасаюсь к груди. Наши сердца выбирают того, кто может стать таким человеком. И это занимает некоторое время.

Твоё сердце выберет папу для меня?

Мне хочется сказать ей, что моё сердце уже давным-давно выбрало такого человека и до сих пор принадлежит ему, но это история, которую я расскажу ей, когда она подрастёт. Не сейчас.

Надеюсь, что да…

Я лгу. Я не хочу другого мужчину. Я не готова встречаться с другими. Иногда, посреди ночи, когда моё тело жаждет прикосновений, то лишь его я хочу. Когда я ласкаю себя, готовясь испытать оргазм, я представляю его кленово-карие глаза, смотрящие на меня, когда он занимался со мной любовью. И когда моя физическая жажда утолена, его тёплые объятья – всё, в чём я нуждаюсь.

Как я могу позволить себе ходить на свидания или встречаться с другими мужчинами, когда эмоционально не готова к этому? Это не честно по отношению к другому вовлечённому в это человеку, и если мои прошлые ошибки и научили меня чему-то, так это тому, что ни один человек не заслуживает такого предательства.

Хорошо, мамочка! соглашается Надя, не обращая внимания насколько сильно её слова потрясли меня.

Я поднимаюсь на дрожащих ногах и возвращаюсь к приготовлению кофе. Я добавляю в него немного сливок, когда Надя снова заговаривает:

Мамочка?

Я закрываю глаза, боясь её следующего вопроса.

Да, дорогая?

А мы пойдём в парк?

Вздохнув с облегчением, потому что она забыла об отцовской теме, я отпиваю кофе и отвечаю:

Да, но позже. Ты не возражаешь, если я позвоню тёте Эми и дяде Чарльзу, чтобы узнать, не хотят ли они пойти с нами?

Нет, не возражаю! Дядя Чарльз покупает мне игрушки! заявляет она, улыбаясь.

После завтрака я искупала и одела Надю в повседневную одежду. Убедившись, что она занята игрушками в своей комнате, я направляюсь принять душ и звоню Эми.

Привет, красавица, её голос звучит сипло ото сна.

Привет! У тебя есть минута? Нужно поговорить.

Конечно, детка.

Я слышу, как Чарльз ворчит на другом конце провода и Эми заставляет его замолчать.

Рассказывай, дорогая.

Надя сообщила мне, что хочет папу.

Боже мой. Бедное дитя. Что ты ей сказала?

Ну, когда я смогла соображать, то сказала, что это не так легко.

Ох, милая, последне два года я только и говорила тебе, что пора дать кому-то шанс. Я имею в виду, что пора тебе двигаться дальше и начать жить.

Н-но я живу.

Серьёзно, Кэти? Хочешь, чтобы я оспорила это? Ты существуешь. Твоя жизнь вращается вокруг работы и материнства. Ты не прикасаешься к очень щедрой сумме, которую Бен оставил тебе после развода, и не позволяешь никому, кроме отца и меня, помочь тебе с Надей. Единственный раз, когда ты просила меня о помощи, был, когда ты не могла взять малышку с собой.

Это не правда. Я встречалась с тобой как-то вечером.

Поэтому я обязана вытащить тебя из тюрьмы, в которую ты сама себя заключила. Скажи, что говорит Кристал об этом? Она согласна с тем, что у тебя нет жизни? Ей бы это не понравилось. Должно быть какое-то здравое соотношение, детка.

Я добьюсь этого соотношения. Но никогда не напоминай мне об этом. Что я должна делать с отцовским вопросом?

Ходи на свидания. Встречайся с мужчинами. Дай им шанс. Кэти, я знаю, что друг Чарльза, Хейс, горячий биржевой маклер, приглашал тебя на свидание и не раз, но ты отказываешь ему. Знаешь, он очарован тобой.

Я издаю стон и закрываю глаза.

Даже не продолжай. Это самая неудобная вещь на свете. Мне тридцать два года и у меня есть дочь. Я не могу позволить себе такую роскошь, как встречи ради забавы.

Откуда тебе знать? Ты никому не даёшь шанса, не ходишь на свидания… ты всё ещё сохнешь по мужчине, который забыл о тебе. Кэти, ты же видела объявление о помолвке.

Такое чувство, будто весь воздух выбит из моих лёгких.

Да, шепчу я, тогда как смесь из боли и ревности стремительно обрушивается на меня словно снежная лавина.

Бен продолжает жить, дорогая, и я слышала, что Арсен в последнее время в Европе. Думаю, пришло время тебе сделать то же самое. Надя замечательная крошка и ты великолепная женщина. Позволь кому-то позаботиться о тебе, полюбить тебя. Позволь себе полюбить кого-то ещё, детка.

Но у меня есть Надя.

Цепляясь за прошлое, я проигрываю сражение, но я не уверена, что готова идти дальше, хотя и должна. Ради Нади. И ради себя.

Это не одно и то же, милая, и ты понимаешь это.

Хорошо.

Хорошо что?

Ты права. Пришло время и мне отпустить прошлое. Т-ты можешь позвонить Хейсу, но я буду честна с ним, Эми, поэтому не питай надежды.

Я слышу в трубке её стон.

Что ты скажешь ему, сумасшедшая?

То, что я всё ещё люблю другого мужчину.

Что? Зачем?

Ну, может, он стал бы моим другом. Думаю, это всё, на что я пока готова.

Иногда мне становится очень одиноко. Иногда, когда я вижу прогуливающиеся пары, я вспоминаю то, что было у меня. И мне хочется, хочется всем своим сердцем вернуть всё обратно, но я понимаю, что все желания в мире не помогут мне. Поэтому я молчу и не жалуюсь, когда становится трудно, не плачу из-за того, что я одна, и не обвиняю никого, кроме себя.

После разговора я стою в ванной и смотрю на себя в зеркало. В нём отражается женщина с безжизненными глазами, искрящимися невыплаканными слезами.

Я знаю, что должна двигаться дальше. Арсен встречается с богатой наследницей, а Бен женится на Кэрри. Мне нужно отпустить его, отпустить наши воспоминания, наше прошлое.

Я должна жить дальше.

Наде нужна полноценная семья.

Я вытираю слёзы, надеясь, что не совершаю самую большую ошибку, впуская другого мужчину в свою жизнь, потому что даже после этих четырёх лет мне всё ещё больно.

В частности из-за Бена.

* * *

Я наношу блеск на губы, когда слышу стук в дверь. Чувствуя, как в желудке всё завязывается в тугой узел, я глубоко вздыхаю. Я смогу сделать это. Я смогу. Я направляюсь к двери.

Замерев перед дверью, я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоить свои нервы. Даже не знаю, почему я так нервничаю. Это лишь свидание.

Я открываю двери и вижу мужчину, с которым до этого виделась лишь однажды, но от его красоты у меня до сих пор захватывает дух. Не думаю, что мужчинам дозволено быть настолько красивыми. Это не честно. Темноволосый красавец с глазами цвета серебра добродушно улыбается мне, по-видимому он доволен тем, что видит. Когда я ощущаю, как румянец приливает к моим щекам, то нарушаю неловкое молчание.

Здравствуй, Хейс. Хочешь зайти и чего-нибудь выпить или нам нужно идти?

Привет, Кэти. Могу я сначала отметить насколько ты сегодня прекрасна? Моя память несправедлива к тебе, поскольку я забыл насколько ты умопомрачительна.

М-м, спасибо.

Смущаясь, я думаю, что, возможно, это огромная ошибка. От его замечания я чувствую себя неловко. Я ещё не готова. Я собираюсь взять свой плащ, сбегая от него, когда Хейс снова говорит:

Извини. Чересчур? Слишком быстро? он с сожалением улыбается.

Хм… я решаю быть откровенной с ним. Да. Мне очень жаль, Хейс. Я-я думала, что объяснила, что это больше дружеская встреча. Если ты решишь уйти, я пойму.

Да, я тебя понял, и нет, я не хочу уходить. Это моя вина, и она больше не повторится. Просто… Хейс смотрит на меня с теплотой в глазах. Не бери в голову, Кэти. Идём?

Конечно.

Я чувствую облегчение от того, что он понимает мою позицию, и расслабляюсь, позволив себе наслаждаться вечером с привлекательным мужчиной.

***

Выпив две бутылки вина и замечательно проведя ужин, я стою перед своей квартирой, готовая пожелать спокойной ночи Хейсу. В этот раз атмосфера вокруг нас более расслабленная. Глядя в лицо мужчины, который заставил меня смеяться над забавными историями из своей жизни, я думаю, что он мне нравится. Я бы хотела общаться с ним и, возможно, мы могли бы стать настоящими друзьями.

Хейс, давай попробуем ещё раз. Хочешь зайти чего-нибудь выпить? в моём голосе смех.

Он секунду колеблется.

Я бы с удовольствием, Кэти. Но не думаю, что должен.

Я захвачена врасплох его ответом.

Почему?

Должна ли я обидеться? Не похоже, что я хочу, чтобы парня влекло ко мне, но я не ожидала такого ответа.

Дело в том, он потирает свой затылок, что ты мне нравишься, Кэти. Действительно нравишься. И не то, чтобы я томился по тебе всё это время, но после сегодняшнего вечера, думаю, я мог бы полюбить тебя и сильно. Но ты не готова.

Хейс делает шаг ко мне, отчего мне хочется отступить от него. Близость его тела всё ещё неприятна мне. Он берёт мою руку и подносит её к своим губам, оставляя поцелуй на тыльной стороне моей ладони.

Когда ты сказала, что не готова, я не поверил тебе. Но, думаю, ты права. Ты не готова. И мне очень жаль, потому что я чувствую сильное влечение к тебе. Так что если я войду к тебе, то могу не сдержаться и совершить глупость, о которой буду потом сожалеть.

О, я изумлена его честностью.

Могу я спросить о кое-чем очень личном?

Да.

Ну, это не совсем вопрос, а больше совет. Очевидно, что ты до сих пор очень сильно любишь своего бывшего мужа. Борись за него.

Такое чувство, словно на меня обрушивается ушат ледяной воды.

М-м, что? Я рассказала тебе, что произошло. Ч-что заставляет тебя думать… Нет. Я не могу. Он ненавидит меня.

Я не знаю, Кэти. Если бы я был им, даже после всего, что произошло между вами…

Нет, нет. Я не могу. Прошло четыре года, и он собирается жениться. Я не хочу всё ему портить. Я не могу.

Склонив голову набок и виновато улыбаясь, Хейс молчит на протяжении, кажется, вечности.

Ладно. Я оставлю эту тему в покое. В любом случае, был рад провести с тобой время, но уже поздно и мне нужно идти.

Подожди. Я-я увижу тебя снова?

В любое время, когда захочешь. Я буду ждать звонка.

Даже если мне просто нужно будет поговорить. Ну, как с другом?

В особенности как с другом, шепчет он мне на ухо.

Попрощавшись, я закрываю двери и звоню своему отцу.

Привет. Какое-то быстрое свидание.

В его голосе звучит любопытство.

Да. Это была дружеская встреча, папа.

Пфф. Ни один мужчина не ходит на дружеские встречи.

Ну, поверь мне на слово. Хочешь услышать что-то забавное и довольно грустное?

Конечно.

Он сказал, что не хочет зайти и выпить, потому что я всё ещё одержима бывшем мужем. Это официально. Я – жалкая.

Ох, моя девочка.

Всё в порядке. Я знала, что ещё не готова, но, во всяком случае, это непривычно.

Но тебе всё ещё нужно…

Я знаю, но не сейчас. А тогда, когда я буду готова.

Он смеётся в трубку.

Давай надеяться, что это будет не тогда, когда тебе исполится шестьдесят, хорошо, дорогая?

Ха-ха-ха, очень смешно. Как Надя? Она – монстр?

Спит, как ангел, и он хихикает.

Мы ещё немного говорим о моём свидании и о том, что Надя ела на ужин, и затем желаем друг другу спокойной ночи.

Лёжа в одиночестве в своей кровати и глядя в потолок, покрытый мраком ночи, мой разум перебирает события сегодняшнего вечера. Каким милым оказался Хейс, как весело было с ним и как сильно он нравится мне, но каким спокойным оставалось моё сердце. Ни разу оно не дрогнуло. Ни разу бабочки не атаковали мой живот. Всё было таким приятным и приторным, как ванильное мороженое.

Как бы я хотела, чтобы он смог стать моим шоколадом. Но мне становится легче от того, что ничего не вышло, потому что, как бы безумно это не звучало, я не хочу забывать Бена. Не хочу.

Внезапно мне становится очень холодно, я натягиваю одеяло до подбородка и сворачиваюсь калачиком. Сон всё ещё ускользает от меня, и я продолжаю думать о словах Хейса. Бороться за Бена. На какую-то долю секунды мне становится жаль, что я не могу этого сделать.

Мне жаль всем моим сердцем, потому что не думаю, что когда-нибудь смогу полностью отпустить его.

Глава 34

Обводя взглядом оживлённое кафе, я глубоко вдыхаю, наполняя лёгкие запахом кофейных зёрен, выпечки и муската. Когда мои глаза замечают Эми, я уверенно могу сказать, что она ждёт, когда Надя и мой отец отойдут сделать заказ и она сможет наброситься на меня с распросами о свидании с Хейсом.

И она расстроится.

Что ж, Эми пододвигает свой стул ближе к моему:

Быстро выкладывай, пока они не вернулись. Как прошло свидание с Хейсом? Он целовал тебя? Пожалуйста, скажи, что да, потому что этот мужчина потрясающе красив и богат. Впрочем, тебя это не волнует.

Посмеиваясь, я делаю паузу, позволяя любопытству одержать вверх над ней.

Боже мой, Кэти. Ты убиваешь меня! восклицает она.

Свидание прошло замечательно. И нет, мы не целовались. Я не хочу рассказывать, но, очевидно, даже Хейс согласен с тем, что я не…

Кэти? Кэтрин, это ты? спрашивает возле меня удивленый голос.

Это он.

С открытым ртом я подымаю взгляд и смотрю на мужчину с глазами, о которых я до сих пор мечтаю, а он смотрит на меня с недоверчивым выражением на невероятно красивом лице. Я однажды где-то читала, что через зрительный контакт загораются души.

И моя сгорает дотла. Сердце бешено колотится.

Вырывается наружу эйфория.

Я не могу дышать.

Ох, а вот и дремлющие бабочки, которые пробуждаются от одного его взгляда.

Привет, умудряюсь сказать я, пытаясь преодолеть неспособность здраво мыслить. Мне хочется встать, обнять и поцеловать его за все те дни, минуты и секунды, когда он не был частью моей жизни.

Привет.

Он стоит и смотрит на меня будто я привидение, и не может поверить в то, что видит.

Хм, как т-ты? я заикаюсь как боязливый ребёнок.

Хорошо. Могло бы быть и лучше. Было лучше, отвечает он, наклоняясь к моему стулу.

Я с трудом сглатываю, когда пытаюсь разгладить несуществующую складку на моих джинсах.

Ох, э-это замечательно!

Он откашливается, готовясь заговорить, когда я слышу, как меня окликает Надя. Я закрываю глаза и делаю вдох, потому что он точно увидит её. И я не уверена, какой будет его реакция.

Чёрт.

Мама! Мамочка! Мамочка! зовёт меня Надя. Я поднимаю взгляд и вижу отца, смотрящего на Бена с ненавистью, а затем смотрящего на меня, будто спрашивая, как поступить. Я качаю головой, показывая, чтобы он не подпускал Надю к нам. Папа понимает намёк, берёт Надю на руки и направляется в другую сторону кафе.

А я поднимаю взгляд, чтобы снова встретиться с глазами Бена, но на этот раз он не смотрит на меня. Его взгляд направлен на Надю. Чувствуя не толчок, а удар в сердце, и растворяюсь в нём. Я впитываю каждую новую деталь в его внешности. Он всё так же красив, но теперь в его взгляде присутствует жёсткость. Он выглядит мудрее.

Всё ещё глядя на него и пытаясь запечатлеть его лицо в своей памяти, так как не знаю, когда увижу его снова и увижу ли вообще, я слышу вопрос, возвращающий меня к реальности.

Э-это твоя дочь?

Да.

Я избегаю смотреть на него, и изучаю свою чашку.

Сколько ей?

Я замечаю, что чем больше он говорит, тем его голос становится более хриплым.

Три с половиной.

Я, наконец, подымаю глаза и встречаюсь с его хмурым взглядом. Он, кажется, занимается подсчётами в своей голове. Я слышу, как кто-то покашливает.

Эми. Я забыла, что она рядом. Поворачиваюсь к ней и вижу, что она уставилась на меня выпученными глазами и кивает головой в чью-то сторону.

Бен, милый, ты готов? спрашивает очень женственный, молодой и сексуальный голос.

Я поворачиваюсь к сногсшибательно красивой девушке, и вижу как та кладёт тонкую руку на талию Бена. Вздрагивая от фамильярности её прикосновения, я расматриваю её. Она кажется мне знакомой.

О.

Это Кэрри – практикантка.

Та, которую он целовал.

Та, на которой он собирается жениться.

Я чувствую, как моё едва исцелённое сердце снова медленно разрывается, боль вновь вырывается наружу.

Я не хочу видеть его с другой, поэтому прощаюсь и ухожу. Мне всё равно, что я оставляю Эми, своего отца…

Господи.

Я должна вернуться. Мне нужно забрать Надю. Мне нужно держать её в своих объятьях так, чтобы она смогла заслонить меня от волн боли и воспоминаний, грозящих уничтожить меня.

* * *

Часы высвечивают 3 часа ночи, я уже давно лежу, но сон всё никак не идёт. Я накрываю голову подушкой и закрываю глаза, желая, чтобы сон поглотил меня. Но это не действует. Я отчётливо вспоминаю сцену в кафе.

Я не уверена, хочу ли я плакать или кричать, или просто провалится сквозь землю.

Мне хочется утонуть в депрессии, не вставать с постели и погрязнуть в унынии. Но я не могу. Мне хотелось бы наплевать на всё и позволить тьме окутать меня, но я не могу.

Чёрт.

Я сдаюсь в борьбе с бессонницей. Мне нужно выпить. Да, мне определённо нужно выпить. Я направляюсь на кухню, хватаю бутылку красного вина, когда слышу стук в дверь.

Кто бы это мог быть?

Боясь, что это мой озабоченый сосед, я надеваю старую толстовку и направляюсь к двери.

Да? спрашиваю я.

Кэти. Это я. Открой.

Бен? – нервно сглатывая, спрашиваю я, не открывая дверь. Что ты здесь делаешь?

Я смотрю снова на часы, 3:36.

Кэти, пожалуйста. Открой двери.

В одну секунду я открываю двери, а в следующую руки Бена сжимают меня в удушающих объятиях.

Не понимая, что делать, я не шевелюсь. Я чувствую себя слишком напуганной. Возможно, мне снится, что он здесь. Если это так, то я не хочу просыпаться. Я хочу раствориться в этом горьковато-сладком сне. Я хочу раствориться в ощущении его тела, которое соприкасается с моим. Боже, как я скучала по нему. По его прикосновениям. По его запаху. По тому, как моё тело мгновенно распознало свою недостающую половинку. Вдыхая его аромат, я закрываю глаза и позволяю себе погрезить ещё чуть-чуть.

Да.

Это точно сон.

Кэти, Кэти, Кэти, грубо шепчет она мне на ухо.

Хмм?

Я не знала, что во снах можно дерзить.

Кэти, ответь мне. О-она от него?

Ох, нет.

Это не сон.

Я медленно открываю глаза и утопаю в океане кленово-карих глаз. Какие же они красивые. Какие же они грустные. Его затуманенные глаза выглядят красными и опухшими.

Ответь мне, Кэти. Пожалуйста, мне нужно знать. Она от него?

Ох, Бен. Это важно?

Я вижу, как сжимаются его челюсти.

Это важно для меня. Она от него?

Я отвожу взгляд и уставляюсь в пол.

Я не знаю. Я не знаю, от тебя или от Арсена. Я-я…

Стыд заставляет мои щёки пылать и лишает меня речи.

Да, я знаю. Ты трахалась с нами обоими.

Морщась от его жестокости, я осторожно выбираюсь из его цепкой хватки и отспупаю назад. Так близко, но в тоже время так далеко. Моё тело сразу же начинает тосковать по его прикосновениям, я тоскую по нему. Я сжимаю себя, будто пытаясь защититься от дальнейшей боли.

Бен, что ты хочешь от меня услышать? Я уже сказала тебе. Извини, я встречаюсь глазами с его пристальным взглядом. Я не знаю, кто отец, и это не имеет никакого значения. Это не изменит того, как сильно я её люблю, я преодолеваю боль, которую ощущаю в горле, в животе, в сердце, повсюду. Потому что она – моя. Не твоя, не его. Она моя. Она – всё, что у меня осталось от кого-то из вас, и я-я люблю её, несмотря на то, кто…

Несмотря на то, кто её отец, заканчивает Бен вместо меня. Почему ты не рассказала мне о ней? Я бы помог.

Я пыталась, когда попросила встретиться со мной в кафе.

Я вижу, как он морщится при воспоминании о том дне.

***

Прошёл час с тех пор, как мы сидим на полу в тишине.

Иногда мы обмениваемся взглядами.

Иногда мы смотрим в пустоту.

Я постукиваю ногтями. Бен теребит свои волосы.

Я сжимаю свои плечи. Бен раскачивается из стороны в сторону у двери.

Мои руки дрожат. Его сжатые кулаки ударяют в пол.

Время, кажется, постепенно ускользает от нас. Мне хочется сесть рядом с ним, позволить себе наслаждаться его близостью, но я так не делаю. Вместо этого я наблюдаю за тем, как его руки крепко сжимают его волосы. Они длиннее, чем в последнюю нашу встречу. Это напоминает мне о том, как он выглядел, когда мы впервые встретились. Необузданные тёмные кудри.

Глядя на часы, я осознаю, что уже почти 5 часов утра. Ему нужно уйти до того, как проснётся Надя. Мне не хочется, чтобы он уходил, но мне так же не хочется, чтобы Надя увидела незнакомца в квартире.

Незнакомца, который может быть её отцом.

Ирония жизни.

Бен, чего ты хочешь? Как узнал, где я живу?

Я всегда знал об этом месте.

О.

Бен молчит и пристально смотрит в пол.

Я-я думаю, тебе лучше уйти. Надя скоро проснётся и…

Ты не хочешь, чтобы я находился здесь. Да?

Уверенные нотки в его голосе пропали.

Нет. Да. Просто думаю, что тебе лучше уйти. Я не хочу, чтобы Надя спрашивала, что ты здесь делаешь. Возвращайся к Кэрри.

Я слышу, как Бен тихо смеётся, и прислонившись головой к стене, уставляется на меня.

Между мной и Кэрри всё кончено.

Когда смысл того, что он сказал, доходит до моего сознания, мои глаза округляются.

Прости, что? Н-но, я думала, ваша свадьба…

Я умолкаю. Не хочу, чтобы он знал, что я следила за его жизнью.

Нет. Мы встречались. И расстались перед тем, как я пришел сюда.

Что? Почему?

Потому что это не честно по отношению к ней. Я увидел тебя и, чёрт возьми, всё понял, бормочет Бен себе под нос, и надежда растёт в моей груди.

А вдруг?

Я не мог поступить так с ней. Она – мой лучший друг. Я не мог обманывать девушку, которая помогла мне исцелиться после того, как ты обошлась со мной. Девушку, которая заставила меня осознать, что другие женщины не собираются причинять мне боли.

Его слова задевают за живое.

Я прижимаю ноги к груди и обхватываю их руками, желая отгородиться от слов, запрещая им добираться до моего сердца.

После того, как ты ушла… я трахался с Кэрри, но, когда она поняла, как я страдаю… Её перестал интересовать просто секс. Взамен, она решила помочь мне оправиться после развода с тобой, но сначала я не прислушался к ней… поэтому я трахался.

Зачем ты мне рассказываешь это?

Не знаю… но я очень старался, Кэти. Я не могу. Каждая пара зелёных глаз, которые я вижу, твои. Каждая улыбка с ямочками… каждый раз, когда я трахал кого-то и закрывал глаза… Ты – та, кого я видел. Твои руки теребили мои волосы. Твои поцелуи я ощущал. Твой рот я хотел. Твой вкус каждый раз, когда я… Ты хоть понимаешь, каким психом я себя чувствовал всякий раз, когда трахал женщину и хотел, чтобы вместо неё была ты?

Бен начинает смеяться, как безумный.

Это была ты. Это по-прежнему ты, и это, чёрт возьми, сводит меня с ума! Я не могу. Мне нужно отпустить тебя. Нужно научиться дышать и не задыхаться каждый раз, когда я вижу что-то напоминающее о тебе. Мне нужно прекратить чувствовать боль, когда я вспоминаю то, что у нас было. Я просто хочу жить дальше. Но я не могу. Не могу.

На моих глазах появляются слёзы, каждое произнесённое им слово отнимает у меня дыхание, лишая меня жизни.

Но К-Кэрри? Ты не любишь её?

Не могу сказать, что не люблю.

Думаю, ты любишь её. Ей очень повезло. Н-но я не понимаю, что ты хочешь от меня?

Знаешь, почему я расстался с Кэрри? Она помогла мне простить тебя. Она помогла мне понять, что не все женщины – суки. Она говорила, что любит меня, и, мне кажется, я отвечал ей взаимностью, но не так, как ей бы хотелось. Впрочем, она готова была дать мне шанс. И я полагал, что у нас всё замечательно. Я люблю её, но, по-моему, я заставил себя влюбиться в неё. Хотя, в глубине души, думаю, мы оба знали, что это не по-настоящему.

Он сосредотачивается на моём лице.

У меня уже были настоящие чувства, и ничто не сравнится с ними. Чёрт. После того, как я увидел тебя, Кэрри и я вернулись в нашу квартиру и мы переспали. Когда ноги Кэрри были на моей талии, а мой член был глубоко в ней, я расслабился, потерял бдительность и произнёс твоё имя, Кэти. Я, твою мать, кончил, думая о тебе. О тебе. О женщине, которая меня не хочет. Которая…

Хватит. Я не могу больше слушать это, Бен. Я не могу. Пожалуйста, уходи.

Почему? Почему ты не можешь, а? Это больно, не так ли? Это чертовски больно. Правда причиняет боль.

Да. Пожалуйста, Бен, уходи. Мне очень больно. Ты теперь счастлив?

Я плачу и больше не вижу его лица.

Нет. Я не счастлив. Я, чёрт побери, жалею, что пошёл сегодня в то кафе. Я жалею об этом с тех самых пор, когда мои чёртовы глаза вновь увидели тебя.

Я крепче обхватываю руками свои ноги и вытираю слёзы.

Мама?

Я слышу слабый голос Нади. Сладкозвучная мелодия вырывает меня из ада, в котором я нахожусь. Я моментально подхватываюсь и, не глядя на него, направляюсь в комнату Нади.

Пожалуйста, уходи. Мне нужно уложить её спать. Извини, Бен. Живи счастливо.

В комнате Нади я ложусь рядом с ней и прижимаю её как можно ближе к себе. Мне холодно, но я надеюсь, что она согреет меня.

Мамочка, почему ты плачешь? сонно спрашивает она.

Тсс, Надя. Мама любит тебя.

Я не могу скрыть от неё своих слёз, поэтому утопаю в печали. Я плачу в объятьях ребёнка. Я плачу до тех пор, пока во мне больше не остаётся слёз. Спустя некоторое время я слышу её тихое сопение.

Когда я понимаю, что должна запереть дверь за Беном, то тяну время. Я не хочу оставлять её. Надя – моя безопасная гавань.

Слыша посторонние звуки в комнате, я бросаю взгляд на дверь и вижу его, наблюдающего за нами, со слезами, скатывающимися по его лицу.

Кэти… шепчет он. Чёрт побери, Кэти.

Я качаю головой, когда вижу, как он делает шаг в комнату Нади. Я встаю и направляюсь к Бену. Схватив его за руку, я заставляю его идти за мной в гостиную.

Мы стоим посреди комнаты, окружены новыми воспоминаниями, которые я создала, когда наш брак распался. Жизнь без него. Бен и я в полной тишине продолжаем пристально смотреть друг на друга, по нашим лицам текут слёзы. Моё сердце пытается вырваться из груди, когда я замечаю как Бен старается изо всех сил удержать дрожь.

Я вспоминаю слова Хейса: «Борись за него», и решаюсь на самый большой риск в моей жизни, потому что на этот раз мне больше нечего терять. Я обнимаю его большое тело, прижимаясь к нему, пока между нами не остаётся свободного места. Надеюсь, моей любви будет достаточно:

Бен… знаю, я не достойна тебя, но не могли бы мы начать всё с начала? Я имею в виду, попробовать ещё раз?

Я не знаю, Кэти. Я, чёрт возьми, не знаю.

Если ты сможешь простить меня, если сможешь дать мне второй шанс, я отдам тебе каждую частичку себя. Каждый поцелуй… каждую слезу… каждую улыбку. Я твоя. Всегда твоя. Всегда буду твоей. Я обещаю, что никогда не буду принимать тебя как должное. Я обещаю, что не пройдёт ни дня, когда я не буду делать всё возможное, чтобы сделать тебя настолько счастливым, насколько ты этого заслуживаешь. Я люблю тебя. Только тебя. Пожалуйста, Бен. Прости меня.

Я проглатываю слёзы.

Я знаю, что мы оба изменились, и-и что иногда одной любви недостаточно, чтобы всё получилось. Слишком много всего произошло между нами, но у меня есть надежда. Я не прошу тебя жениться на мне или встречаться со мной. Я просто прошу у тебя шанс позволить мне вернуться в твою жизнь. С Надей. Позволь нам вернуться, позволь мне любить тебя. Позволь мне снова заслужить твоё доверие. Позволь мне показать тебе, как сильно я люблю тебя даже после всего пережитого.

Я хватаю его за затылок и целую его всей своей душой и всем своим сердцем. Я целую его за каждый год, месяц, неделю, день, час и секунду без него в моей жизни.

После поцелуя я заставляю его посмотреть на меня и горячо шепчу:

Чудеса являются последствием веры в них. И я хочу, чтобы ты снова поверил в нас, Бен. Прошу тебя.

Но он молчит, и я получаю ответ ещё до того, как он отпускает и отталкивает меня.

Извини, Кэти. Я не смогу. Мне не следовало приходить сюда, но мне нужно было узнать, и… Чёрт, он вытирает свои слёзы. Я давным-давно тебя простил, но не думаю, что смогу забыть, как ты обошлась с нами. Боль всё ещё, чёрт возьми, здесь. Слишком поздно.

Я не могу двигаться.

Я не могу дышать.

Всё, что я могу, это лишь стоять и слушать, как он говорит то, что я и так знала. Что я уничтожила нас и уже ничего не исправить, даже если я ненадолго осмелилась надеяться на это.

Бен поднимает руку, будто хочет снова прикоснуться ко мне, но передумав засовывает руки в карманы.

Мне нужно идти…

Не в силах ответить ему я киваю, и смотрю, как он идёт через гостиную, навсегда уходя из моей жизни.

Да, я знала, что так будет.

На полпути он нагибается и поднимает тряпичную куклу Рапунцель, которая лежит на полу рядом с какими-то журналами.

Она такая же красивая, как и её мама, говорит он, медленно поглаживая золотистые волосы куклы.

Прости, что ты сказал?

С грустной улыбкой он поворачивается ко мне.

Она выглядит именно так, какой я в мечтах представлял нашу дочь.

Бен кладёт то, что могло бы быть куклой нашей дочери, и говорит мне, что она выглядит именно так, какой он себе и представлял её, но я ещё никогда не чувствовала себя более разбитой, чем сейчас. В день, когда я ушла от него, я думала, что потеряла частичку себя, не зная, существует ли Кэти без Бена. И когда я смотрю в глаза своего бывшего мужа, я знаю, что без него меня действительно не существует.

Но я заслуживаю этого.

Я заслуживаю быть одной.

Бен прав.

Слишком поздно давать нам шанс.

Если тебе когда-нибудь понадобятся деньги, дай мне знать.

Сейчас, за порогом моей квартиры, Бен выглядит спокойнее, но я вижу печаль в его глазах.

Нет. Я не имею на это права, отвечаю я решительнее, чем намеревалась. У м-меня есть работа. Эми смогла дать мне должность в другом отеле.

Это неважно. Я бы хотел…

Нет. Пожалуйста, Бен, ничего больше не говори. П-просто уходи. Ещё немного и я потеряю самообладание. Мне тяжело просто стоять, смотреть на тебя и не хотеть тебя. Я пытаюсь не броситься в твои ноги и не умолять тебя остаться. Пожалуйста, уходи. Извини за то, ч-что я причиняю тебе столько боли, но пожалуйста…

Я понимаю, Кэти. Извини и меня также.

Он уходит.

Я понимаю, что наша любовь разбита и это моя вина, но когда он снова уходит от меня, разрушительная сила поднимается во мне. Я смотрю на его сгорбленную фигуру, медленно направляющуюся к лифту, и понимаю, что в это раз я вряд ли смогу исцелиться.

Не смогу.

Глава 35

Я не возвращаюсь в постель.

Вместо этого, я сижу на полу на том самом месте, где сидел Бен, и пытаюсь понять, смогу ли я ещё почувствовать тепло его тела, но нет. В моей квартире ничего не осталось от него.

Ничего.

Пусто.

В точности, как и я.

Но затем я вспоминаю о Наде.

Надя.

Моя прекрасная Надя.

Она моё желание жить.

Лишь она важна.

Поэтому я иду принимаю душ и привожу себя в порядок. Я снова прячу боль и готовлюсь притворяться, словно ничего и не произошло.

У меня нет другого выбора.

Я должна.

Я должна быть сильной.

***

Мы с Надей держимся за руки, когда идём в её садик под проливным дождём. Как и каждой осенью, погода становится промозглой, а листья начинают опадать и укрывать асфальт оранжевым, коричневым и ярко-красным ковром. Слушая, как оживает город, наполняясь звуками машин, проезжающих по мокрой дороге, и звуками разбрызгивающихся луж, я смотрю, как моя дочь шагает, защищенная от дождя ярко-розовым дождевиком и резиновыми сапогами. Она вертит своим зонтиком и напевает: «Дождик, дождик, уходи…»

Я настолько очарована тем, как её белокурые локоны отскакивают от её плеч, что не замечаю мужчину, направляющегося к нам, пока не слышу, как он произносит моё имя. Моя рука мгновенно взлетает к груди, в то время как я выглядываю из-под зонта и вижу промокшего Бена. Он смотрит на нас с любовью в глазах.

Бен? недоверчиво спрашиваю я.

Привет.

Он робко улыбается, когда я подхожу к нему ближе, чтобы укрыть его от дождя зонтом.

Хм, мама?

Бен отворачивается от меня, и сосредотачивается на Наде, которая открыто рассматривает его своими большими зелёными глазами.

Привет, красавица, хрипло говорит он.

Привет. Ты мужчина, которого недолюбливает дедушка. Ты заставил маму грустить.

Бен морщится.

Да, и я очень сожалею об этом, но я здесь для того, чтобы всё исправить.

Праааавда? Ты купишь ей кекс? Моя мама говорит, что кексы всегда делают плохой день лучше.

Если она позволит мне, я куплю ей столько кексов, сколько смогу, говорит Бен, глядя моей дочери в глаза и улыбаясь.

Надя, кажется, удовлетворена его ответом, потому что кивает и произносит:

Мамочка, не грусти больше. Он сейчас купит тебе кексы, хорошо?

Мне одновременно хочется и смеяться и плакать, но вместо этого я с трудом отрываю взгляд от моей дочери и смотрю на Бена, который пристально наблюдает за мной.

Кэти, я не могу ничего обещать. Я больше ничего не понимаю... Столько всего может случиться, столько всего уже случилось. Но я точно знаю, что хочу видеть вас обеих в моей жизни. Я уверен.

Я понимаю. Просто дай мне ещё один шанс. Всего один, чтобы всё исправить.

Я вижу, как внутри Бена возрождается надежда. Страх и нерешительность исчезают, расчищая путь для нашего совместного будущего.

У нас не было другого выбора, не так ли? произносит он и улыбка расцветает на его красивом лице.

Я качаю головой и улыбаюсь. Счастье взрывается внутри меня, возвращая меня снова к жизни.

Не было.

Иди сюда, говорит он, вспыхивая той самой самоуверенной улыбкой, в которую я влюбилась в нашу первую встречу.

Подходя к нему ближе с Надей, я позволяю себе в последний раз подумать о парне с сине-зелёным огоньком в глазах. Молча я благодарю его, потому что он стал причиной того, почему я стою сейчас перед Беном. Он спас меня от самой себя, и вернул мне Бена. Без его помощи и всего того, что между нами было, не думаю, что я была бы сейчас здесь. Я бы уже была мертва. Я люблю его, и всегда буду любить, потому что его внутренний огонь вернул меня к жизни. Да, он был огнём, который испепелил мой брак, но из того пепла возродилась надежда.

Он исцелил меня.

Арсен.

Эпилог

Арсен

Потеря тебя – болезнь, которую я не могу излечить, и она, чёрт возьми, убивает меня.

Чёрт.

Это снова случилось.

Я смотрю на бледно-лиловый потолок вместо привычного серого в моей спальни.

Подушка кажется слишком мягкой, чтобы быть моей, и она пахнет, как чёртов фрукт.

Почему, мать твою, мне захотелось трахнуть кого-то, кто пахнет, как фрукт? Это напоминает мне о моей бабушке.

Чувствуя тошноту, я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, как я оказался в этом месте.

Что я, чёрт возьми, вчера делал?

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на ту, которую подцепил вечером.

Я огорчён…

Рядом со мной лежит блондинка, выглядящая в точности, как Кэтрин. Если я не могу получить первоклассную вещь, то могу поиметь лучшее из остального?

Я ненормальный.

Испытывая отвращение к себе, я встаю, одеваюсь и покидаю квартиру, даже не попрощавшись. Не думаю, что захочу увидеть её снова. Не захочу. И меня это устраивает.

Когда я выхожу из здания, то пытаюсь понять, где я, чёрт возьми. Я бросаю взгляд на угол улицы и читаю указатель, который сообщает мне, что я на Пятой Авеню. Ну, разве это, твою мать, не замечательно? Я, бля*ь, не в настроении, чтобы ехать всю дорогу на такси или в метро до Сохо.

С пульсирующей болью в голове я решаю отправиться на поиски ближайшего магазина. Мне нужно взять что-то болеутоляющее. Внезапно я понимаю, что уже был здесь. Здания выглядят жутко знакомыми, и чем больше я смотрю на них, тем больше воспоминаний, которые я пытался стереть, всплывают в моей голове.

Я стою через дорогу от того самого проклятого кафе и воспоминания событий тех дней обрушиваются на меня.

Я должен был отпустить её.

Когда она сказала мне, что беременна, я разозлился. С моей стороны это было мерзко, но я не знал, что думать и как реагировать. Я даже не был уверен, мой ли ребёнок, и это меня до смерти напугало. Как мы должны были растить ребёнка, когда всё только начиналось? К тому же она по-прежнему могла бросить меня и вернуться к мужу, если бы ей стало скучно со мной. Ситуация была чертовски запутанной, но мне было всё равно, так как Кэтрин была со мной, а не с тем кретином. Я просто хотел любить её, пока она была рядом, потому что это всё, что имело значение. Наше время друг с другом.

Я увидел её, я захотел её и я взял её, хоть и разрушил счастливый брак. Я увидел грусть и уязвимость в её глазах, когда сошёл с трапа самолёта, но лишь значительно позже появилось желание стать её чёртовым спасителем.

Я хотел сделать всё, чтобы привести её в порядок, спасти её.

Ровно до того дня, как она сказала мне, что в положении. Я планировал свозить её в Париж на неделю. И, может быть, там, в окружении чёртовой романтики, как в фильмах, и прочей ерунды, я бы, наконец, сказал ей, как сильно её люблю.

Так или иначе, она стала моей причиной, чтобы жить.

Я любил её чертовски сильно.

Но когда она вернулась от своего чёртового гинеколога и сказала мне, что беременна, действительность постучалась и в мои двери.

Прямо, как Бен.

За несколько часов до возвращения Кэти, Бен был у меня, заявляя, что единственная причина почему она со мной, это последний выкидыш, из-за которого она вышла из-под контроля. Он сказал, что отношения между ними налаживались, что они любили друг друга, что она с самого начала не была моей. И да, я думал, что он «тряпка».

Затем Бен сазал то, что она, чёрт возьми, забыла упомянуть раньше. Она была со мной, потому что он её оставил. А не она его. Она не была той, кто покончил с их отношениями. Но прежде чем он покинул мою квартиру, я сказал, что мне плевать, пока она рядом со мной.

И она была рядом.

До тех пор, пока не сообщила, что ждёт ребёнка. Я увидел, как блестели от слёз её глаза и какой они горели надеждой, и всё понял.

Я не смогу так поступить.

Я не смогу отобрать это у них, даже если ничего не получится. Бен и Кэти заслужили этого ребёнка.

А я нет.

Поэтому я сделал то, что всегда делаю лучше всего.

Я разбил ей сердце.

Я сказал, что не люблю её.

Я сказал, что не было никаких обещаний.

Я лгал.

Когда она вернулась ко мне… после того, как Бен оставил её… когда она сказала, что между ними всё кончено… я стал принадлежать ей.

Той ночью, нашей первой проведённой вместе ночью, когда я держал её в своих объятьях, я думал о том, что моя жизнь не может стать ещё более совершенной.

Она наконец-то моя.

Моя.

Я не ожидал, что она вернётся от доктора с потрясённым видом.

Я не ожидал увидеть надежду и страдание, которые боролись в её глазах.

Я не ожидал, что она скажет: «Я беременна».

И то, что она не знала, мой ли этот ребёнок, взбесило меня. Мне хотелось пойти к тому ублюдку и избить его до полусмерти, потому что это означало, что я делил её с ним. Это означало, что он прикасался к ней.

И это, чёрт возьми, больно.

Этого не должно было произойти.

И тогда я вспомнил, как выглядел Бен, когда пришёл ко мне. Уничтоженным.

Я должен был так поступить.

Я вышвырнул её.

И в момент, когда я это сделал, я осознал, какую ошибку совершил. Той ночью, когда я лежал в холодной постели, не в состоянии почувствовать её запах в воздухе, которым я дышал, я решил, что мне плевать на Бена. Если есть возможность того, что ребёнок мой, то я собирался воспользоваться ею. Я любил Кэтрин, мои Ямочки. Я знал, что полюблю ребёнка, независимо от того мой он или нет. И если беременность вновь окончится ничем, я хотел быть рядом с ней.

На следующий день я пошёл искать её в квартире Эми. Я увидел, как она выходит из здания и вместо того, чтобы остановить её и умолять о прощении прямо посреди улицы, решил проследить за ней. Мне нужно было отрепетировать свою речь в последний раз. Я стоял через дорогу от того кафе, пытаясь выиграть время, и увидел, как он входит в то же самое кафе, что и Кэтрин. Я бросил её меньше двадцати четырёх часов назад, а она уже просит Бена вернуться.

Я развернулся и ушёл прочь от неё, от какой-либо надежды когда-нибудь встретить её снова. Она вновь оказалась там, где ей всегда и нужно было быть, даже если это убило меня во второй раз в моей жизни. Единственное отличие заключалось в том, что в этот раз я не думал, что смогу выжить, потому что я уже мёртв.

Прошло почти пять лет с того самого дня.

Чёрт…

Больно.

Всё ещё больно.

Я стою на том самом углу и чувствую, как моя чёртова душа снова разбивается вдребезги, когда я вижу знакомые белокурые волосы и ямочки на лице женщины, которую никогда не смогу забыть. Бен несёт малышку на закорках, тогда как его рука лежит на плечах моей девочки. Они смеются и выглядят как идеальная семья.

Я ощущаю боль.

Очень сильную боль.

Моё тело ослабевает.

Спустя столько времени у меня по-прежнему перехватывает дыхание при виде Кэтрин.

Пожалуйста, повернись и посмотри на меня.

Пожалуйста, повернись.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Я прошу, молю, повторяю и желаю, чтобы Кэтрин так сделала. Мне нужно увидеть глаза, которые преследуют меня, глаза, которые украли мою душу и никогда не отпустят её, но она не поворачивается. Вместо этого, она смотрит на Бена с любовью, которая должна быть адресована мне.

Я презираю его.

Она обнимает его за талию, и я вижу, как он наклоняется, чтобы поцеловать её в губы. Закрывая глаза, она встаёт на носочки, и принимает его поцелуй. Он пристально смотрит на неё. Чёрт, он, мать его, любит её! Мне не хочется больше быть свидетелем этой сцены, поэтому я рассматриваю девочку. У неё белокурые волосы и она очень похожа на маму. Такая же красивая.

Малышка поднимает глаза, и её взгляд останавливается на мне. Она смотрит прямо мне в сердце и чувство осознания и обретения себя снова зарождаются в нём.

Мы смотрим друг на друга.

Она моя.

Эта маленькая девочка – моя!

Я знаю это!

Моё тело непроизвольно начинает двигаться. Мне нужно подойти к ней. К моим девочкам.

Кэтрин что-то говорит Бену, что побуждает его положить руку на её живот, и они оба улыбаются друг другу. Напрягая глаза, я замечаю небольшую выпуклость в теле Кэтрин.

Весь мой боевой дух вмиг улетучивается. Я смотрю на них, счастливую семью, на протяжении нескольких сокрушительных минут. И понимаю, что в тот далёкий день я поступил правильно. Я правильно поступил, позволив ей уйти. И то же самое я собираюсь сделать сейчас.

И это снова разрывает меня на части.

Они получили свой счастливый конец. Это единственная причина, которая заставляет меня уйти прочь и попрощаться с моими девочками. Хотя меня убивает, что это не я вызываю их улыбки.

И никогда не смогу.

Чёрт.

Я не могу.

Я разворачиваюсь и бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу…

Я стою посреди Центрального Парка, прислонившись к дереву. Мне нужно успокоиться. Взять себя в руки. Я смотрю на них и замечаю, как они чертовски сильно трясутся. Я сжимаю их в кулаки и засовываю их себе под подмышки. Но это не помогает. Такое чувство, словно землетрясение проносится по моему телу, оставляя за собой лишь опустошение. Я закрываю глаза, и в моей голове возникают картины только что увиденного. Чёрт, чёрт, чёрт.

Чертовски больно.

У него обе мои девочки.

У него семья, которая должна была быть, чёрт побери, моей!

Я, бля*ь, ненавижу его.

Я ненавижу её.

Я ненавижу её за то, что она заставила меня влюбиться в неё.

Я ненавижу её за то, что она оставила меня.

Я ненавижу себя за то, что солгал ей.

Я ненавижу себя, потому что я всё ещё, чёрт возьми, люблю её.

И я ненавижу себя, потому что, когда я увидел малышку…

Я всё понял.

Она – моя, но в то же время и нет.

Как и её мать.

Я люблю их обеих.

И у меня их нет.

Они есть у него.

Они обе есть у него.

А у меня никогда их не будет.

И так и будет, даже если мне придётся умереть.

Даже если это разрушит то немногое, что от меня осталось.

Он достоин их.

А я нет.

Я не достоин.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Я сломлен.

Content

l.melnyk Unknown