Кицунэ Миято

Король Чёрного Озера

Шапка фанфика

Ссылка на фанфик: https://ficbook.net/readfic/3867253

Автор: Кицунэ Миято (https://ficbook.net/authors/486110)

Беты (редакторы): semenoh (https://ficbook.net/authors/1295878)

Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Гарри Поттер, Пройслер Отфрид «Маленький Водяной» (кроссовер)

Основные персонажи: Гарри Поттер (Мальчик-Который-Выжил), Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Северус Снейп (Снегг, Принц-Полукровка), Седрик Диггори, Ханна Аббот, Чжоу Чанг, Маленький Водяной

Пейринг или персонажи: Рейн Воланс Блэк (водяной), Гарри Поттер, Драко Малфой, Северус Снейп, остальные маги, русалки и волшебные существа

Рейтинг: R

Жанры: Фэнтези, Мистика, Мифические существа, Учебные заведения, Дружба

Предупреждения: Элементы гета

Размер: Макси, 168 страниц

Кол-во частей: 39

Статус: закончен

Описание:

В 1994 году один молодой водяной из Баварии узнал, что люди-маги собираются проводить Турнир волшебства и не усидел на дне, отправившись вместе с кораблём «Дурмстранга» на поиски приключений.

Посвящение:

Посвящаю своей маме: большой любительнице всякой нечисти.

**Создание**: 14.12.2015 — 17.08.2016

Последняя редакция: 17.08.2016

**Иллюстрации и фанарты:**

Главный герой в моём представлении http://s01.geekpic.net/di-J9J3IO.jpeg

ОБЛОЖКА фанфика (сделала Муцурини) https://pp.vk.me/c631219/v631219560/20dd2/6-zcdk5yPGU.jpg

Фанарты читателей можно найти в альбоме: https://vk.com/miyatomanclub?z=album-119634594_234091027

Публикация на других ресурсах:

Запрещена!

Примечания автора:

Не так давно прочитала племяннику одну из своих любимых сказок детства — "Маленького Водяного"(1956) Отфрида Пройслера, там рассказывается, как маленький водяной родился и провёл первый год своей жизни на дне пруда возле мельницы, делая открытия окружающего мира и всяческие шалости.

Во взрослом состоянии я заметила в сказке некоторые интересные моменты, и вдруг задумалась, а что же было дальше.

И понеслась...

Сказка небольшая и на повествование, в принципе, никакого влияния не оказывает, но с ней при желании можно ознакомиться http://www.lib.ru/TALES/PROJSLER/m_wod.txt

**Сборник авторских работ по «Поттериане»:**

https://ficbook.net/collections/4780562

Для тех, кто хочет поддержать автора, что-то обсудить или ознакомиться с другой стороной его творчества https://vk.com/miyatomanclub

Глава 1. Приключения начинаются

28 октября, 1994 г.

Германия, Боденское озеро

Путешествие до магической школы «Дурмстранг», которая располагалась на скрытом от магглов острове в центре невероятно огромного Боденского озера, наконец, завершилось. Рейн довольно улыбнулся, заметив, как маги мечутся по пристани, готовят и нагружают парусный фрегат, каких он никогда не видывал. Конечно, парусные суда встречались и на Дунае, но точно не такие большие.

Рейн снова нырнул почти до самого дна: вокруг острова магической школы глубина достигала более двухсот метров, поэтому маги могли не волноваться насчёт близкого соседства с тремя городками людей. «То есть магглов», — напомнил он сам себе, частенько забывая, что люди ещё и делятся на тех, кто умеет колдовать и не умеет этого делать. К тому же от рыб он слышал, что школа имеет собственную защиту и в случае крайней нужды может погружаться в воду, скрываясь, и даже переместиться в другой подходящий водоём. Правда, последние лет тридцать «Дурмстранг», по уверению очень старого судака, находился именно в этом озере.

И теперь маги готовятся волшебным образом пересечь на своём судне солёный океан, чтобы оказаться в Британии и принять участие в Турнире Магов! Рейн просто не мог такое пропустить, да и, может, до следующего турнира надо будет ждать ещё ой, как долго, последний такой проходил целых триста вёсен назад.

Вода приносит слухи откуда угодно, и даже если ты болотный дух самой глухомани Белорусских топей, то всё равно до тебя дойдут известия. А Рейн был не каким-нибудь там болотником, которые сиднем сидят по шею в тине, он был истинным водяным. К тому же в таком особенном возрасте, когда душа требует приключений и кажется, что всё по плечу. Впрочем, четырнадцать лет для водяного довольно большой срок, тем более, что жил Рейн уже девяносто четвёртую весну. Он улыбнулся, вспоминая своё детство на дне пруда возле мельницы в Баварии. По людскому летоисчислению это была весна тысяча девятисотого года, безмятежная и счастливая.

Тогда он ещё очень многого не знал, даже своего имени, и не такой уж большой пруд, который весь можно было проплыть вдоль и поперёк меньше чем за час, казался ему центром мира.

А потом он стал замечать, что его друзья-мальчишки из соседней деревни растут, а он – нет. Оказалось, что водяные, которые за две недели после рождения вырастают до вида четырёхлетнего человеческого ребёнка остаются такими на четыре весны, потом немножко растут и пять лет им следующие пять вёсен, затем шесть вёсен шесть лет и так далее. Сейчас Рейну шла девятая весна четырнадцатилетия. Теперь он уже очень много знал и побывал во многих странах Европы, где только были реки, ручьи, пруды и водоёмы. Но уже несколько вёсен, после того как его мама открыла тайну своего происхождения, он мечтал побывать в Британии — идеальной стране водяных: туманы, дожди, множество рек, там точно никогда не будешь знать, что такое сухие ноги*!

К тому же мир людей с его детства менялся не в лучшую сторону, если раньше в пруд бросали дырявые башмаки да пивные бутылки, а удили рыбу удочкой и на червя, то сейчас могли бросить в воду что-то намного хуже, неприятней, грязнее. Да и людские войны почти до его десятилетия, когда надо было, как самый последний пескарь, сидеть на дне и не высовываться. Многие водяные погибали или уплывали в более тихие места. Лишь Рейн с самого детства тянулся к людям. Ему нравилось разговаривать с ними, приятно было есть людскую пищу, а ещё, кроме того, что он был водяным, он был магом. Самым настоящим. И мог творить волшебство, которое не могли сделать ни отец, ни дядя, ни другие водяные.

Мама говорила, что это потому, что Рейн — полукровка.

Мама рассказывала, что она из Англии и когда-то была магичкой — человеческой женщиной с магическими способностями. Из семьи аристократов по фамилии Блэк. Так что у Рейна, отец которого не имел никакой фамилии, как сказала мама, тоже была фамилия Блэк. Рейн Воланс Блэк** — таким было его полное имя, впрочем, Рейну вполне хватало самого первого.

Всё началось с того, что однажды, вернувшись домой после очередного захватывающего приключения, Рейн ел жареную рыбью икру с сушёными водорослями и тушёные лягушачьи язычки, приготовленные матерью, которая была знаменита своей потрясающей стряпнёй на все водоёмы Баварии. И тут он подумал, что там, где он встречал других водяных, если его и приглашали за стол, то обычно они обходились сырой рыбой, речными мидиями или салатом из водорослей. А его мать готовила под водой на огне, как люди на поверхности! Он даже проследил за ней, заинтересовавшись таким феноменом, и оказалось, что его мать создаёт волшебный огонь и особый пузырь, в котором всё и готовит.

Так ему открылось, что его мать не истинная русалка, какими были жёны других истинных водяных, а «ритуальная» — то есть не родившаяся русалкой, но ставшая ею посредством ритуалов и огромной любви.

История родительского союза оказалась интересней, чем все его приключения в дальних краях вместе взятые.

Хестер Блэк*** родилась в тысяча восемьсот двадцать четвёртом году в семье потомственных магов на острове Великобритания. Её мать умерла при родах, а отец погиб, когда Хестер была на первом курсе в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Она отучилась там семь курсов, а на последнем году обучения Хестер поставили перед фактом, что к ней посватался богатый и влиятельный маг из Германии барон фон-чего-то-там — Рейн так и не запомнил — к тому же старый и страшный. Старший брат Хестер, который стал главой семьи, согласился на этот брак, так как у Блэков были проблемы с деньгами. Хестер, как младшая, вообще выходила бесприданницей, но зато была невероятно красива и мила. Барон отвалил за Хестер денег Блэкам, у неё отобрали волшебную палочку и отдали барону, который переправил её в Германию в свой замок.

В тот же момент отец-водяной совершал своё путешествие в поисках постоянного места жительства, и его привлёк красивый пруд недалеко от того замка барона. Хестер отпускали туда погулять и, увидев магичку, на которой была печать насильной невесты, отец-водяной влюбился без памяти. В общем-то, на этом рассказ родителей, которые в тот год несколько раз предавались воспоминаниям, заканчивался и они, многозначительно улыбаясь, просили Рейна проведать родной пруд и познакомиться с новыми его обитателями.

Потом мать рассказывала Рейну про Великобританию, про Хогвартс и про Чёрное озеро, в котором, по слухам, водятся русалки, но которых она никогда не видела. Про Гигантского Кальмара, чьи щупальца иногда появлялись над поверхностью озера. Про жутковатых гриндилоу — магических чертей, не водившихся у них. И про магию, которой у Хестер после ритуала оставалось не так и много, но зато она могла готовить под водой, и старела так же медленно, как и отец-водяной.

Рейн появился на свет, когда у его отца началась первая весна двадцатилетия, так что и мать выглядела лет на девятнадцать по человеческим меркам. А ещё последние шесть вёсен они практиковались в магии, точнее, мать учила Рейна тому, что сама помнила из школьного курса.

Так что когда до них дошли слухи о предстоящем Турнире волшебников, у Рейна даже не было мысли, чтобы остаться дома и не посмотреть краем глаза на всё то, о чём ему рассказывала мать. И он тут же отправился в путь.

Плюс ко всему, в душе шевелились честолюбивые мечты. Рейн уже хотел присмотреть личные владения, в которых должен осесть каждый уважающий себя водяной, и Чёрное озеро, закрытое от людей, но открытое волшебникам, которые свободно общаются с волшебными народами, манило какой-то сладкой мечтой, как его флейта туманных русалок. Хотелось чудес, приключений и, может быть, присмотреть себе самую красивую русалку, будущую невесту, которую можно с гордостью показать родителям и всем водяным в округе. Пусть ему всего лишь четырнадцать, но это самый подходящий возраст для первой любви, так говорила ему мать.

Так что, подплыв к днищу волшебного судна, Рейн достал заранее подготовленные инструменты, вбил несколько крюков-костылей и крепко примотал себя верёвкой. Вот так-то, теперь оставалось только ждать отплытия-перемещения и всего делов! Он достал вяленое мясо, которым разжился у магглов на побережье и с чувством глубокого удовлетворения начал перекусывать.

Глава 2. Гости Хогвартса

28 октября, 1994 г.*

Шотландия, Чёрное Озеро

Путешествие было, словно его и не было. Делай «раз» — когда зашло солнце и стемнело, в корабль загрузились маги. Делай «два» — вокруг образовался водяной пузырь, и судно полностью погрузилось в воду. Делай «три» — короткая вспышка и они пробкой вылетели совсем в другом месте. Рейн сразу ощутил изменение состава и вкуса воды. Пахло другими водорослями и другими рыбами.

Они явно за мгновение переместились в Чёрное Озеро, возле которого стояла ещё одна школа волшебства — Хогвартс.

— Вот круто! — пробормотал Рейн, отвязывая себя.

Из своей верёвки он сделал плотный моток и сложил тот в свою волшебную сумку с чарами расширения пространства. Расширяла она не на много, чары он накладывал сам. Без магической палочки объём увеличился втрое, а вот одновременное облегчение веса добавить у него не получилось. Но, в конце концов, сумка в воде почти ничего не весила, а водяные вообще были намного сильней и выносливей простых людей. На суше Рейн, когда ему ещё лет пять только было, мог с лёгкостью поднять мельничный жёрнов. Так что сумка для него была не слишком тяжёлой, главное — чтобы сама воловья кожа, из которой Рейн лично её сшил, выдерживала груз.

У водяных вообще не зазорным считалось делать всё своими руками, и было много умелых мастеров. Отец самолично тачал Рейну его первые сапоги, сшил штаны из блестящей рыбьей кожи и сплёл пиджачок из нежных побегов камыша. Теперь и Рейн умел всё это делать сам и мог похвастать не только сумкой, украшенной ракушками и чешуёй зеркального карпа, но и высокими сапогами, которые прекрасно держали воду. Штаны у него тоже были из кожи, но уже не рыбьей, а овечьей. А необыкновенно красивую серебристую рубаху из рыбьей кожи с мелкими чешуйками ему подарила мать перед тем, как он отправился в путь до Боденского озера. Рубаха была не только красивой и приятной к телу, на ней к тому же, посредством волшбы, совсем не было швов и стыков, и она была необычайно крепкой. Несколько лет такую не сносить! Отец тоже внёс свою лепту в его сборы и преподнёс ему искусно плетёную жилетку из тонких кожаных шнуров с вплетением различных водорослей.

— Такой красавец, мой мальчишка! Совсем взрослым стал! — воскликнул отец, когда Рейн примерил всё на себя и попрощался с родителями.

На поверхности светились окна и бойницы старого замка. Прибывшие и встречающие маги потянулись внутрь. Те, которые прибыли из «Дурмстранга», были одеты в меховые шубы — Рейн тоже слышал от матери, что в Шотландии намного холодней, чем у них, а люди всегда сильно мёрзнут. Сразу понятно, что приехали надолго, на всю холодную зиму. Водяные в такое время, когда поверхность воды покрыта слоем льда, становятся вялыми и впадают в спячку, устроившись в своих домиках. Чтобы проснуться новой весной, когда снова начнётся всё самое интересное. Но до этого периода было целых полтора месяца и Рейну хотелось поскорей набраться впечатлений. К тому же зря, что ли, он плыл в такую даль, чтобы просто в озере сидеть?! Тем более с темнотой ни с кем и не познакомишься толком.

Быстро подтягиваясь по обшивке корабля, Рейн спрыгнул на палубу и сошёл с трапа следом за дурмстранговцами.

— А ты, мальчик, почему совсем не одетый? Быстрей в замок, а то замёрзнешь! — услышал он женский голос и только улыбнулся женщине в смешной остроконечной шляпе. Что та сказала, он прекрасно понял, за столько вёсен жизни Рейн научился многим людским языкам: португальскому, итальянскому, английскому, французскому, русскому, чешскому и венгерскому, индийскому и арабскому. Языки вообще давались ему, как и любому водяному, очень легко: стоило немного послушать человеческую речь, как он начинал понимать, о чём говорят, и уже через пару дней мог сам говорить на этом языке. Потому что вода везде и сама по себе — магия — носитель информации о мире, находящаяся в постоянном круговороте жизни.

Рейн пристроился к колонне подростков в чёрных плащах. По их уверенным движениям он понял, что они — местные. Он жадно оглядывал факелы на стенах, каменные ступени, статуи, узнавал шевелящиеся картины, о которых рассказывала мать, и, любуясь потолком с открывшимся небом, над которым летали тысячи свечей, не заметил, как прошёл следом за чёрными плащами к крайнему правому столу.

Разновозрастные волшебники занимали места. Рейн заметил, что те, которые были гостями, замерли на углу, потом скопление недовольных девчонок заняли часть стола, который был вторым слева, а дурмстранговцы прошли и сели за соседний стол.

— Ты же из прибывших гостей? Садись с нами, — какая-то кареглазая блондинка улыбнулась ему.

— Спасибо за приглашение, юная мисс, — кивнул Рейн, плюхаясь на стул рядом с девочкой на вид его возраста.

Девочка хихикнула.

— Меня зовут Ханна, Ханна Аббот, а это моя подруга — Сьюзен Боунс, — представила его новая знакомая сидевшую рядом рыженькую. — Ты приехал с Шармбатоном или с Дурмстрангом? Ты такой симпатичный, наверное, ты брат одной из девочек из Шармбатона! А я даже не знала, что там мальчики учатся! Ой, а почему у тебя волосы такие зелёные? Это что, какое-то заклинание? Вообще-то тебе идёт. Очень к глазам подходит. Это что во Франции так модно, да? Ой, я так много вопросов задаю, но просто всё так интересно!

Сьюзен пихнула Ханну и что-то той шепнула, отчего у блондинки забавно округлился рот.

— Прости, я же главного вопроса не задала. Как тебя зовут?

— Рейн, — представился он.

Дальнейшее их общение прервал шум за столом — оказалось, что к столу, за которым, как догадался Рейн, сидели преподаватели и директор школы, подошла очень высокая женщина, и в этот момент все девочки из Шармбатона, которые все были одеты в голубую школьную форму, встали. За самым крайним левым столом раздались смешки и хихикания. Девочки сели, только когда великанша тоже села.

— Рейн, а ты почему не встал? — шёпотом спросила Ханна. — Или этот этикет только для девочек, да?

— Ты забавная, — улыбнулся Рейн.

Его знакомая обладала уникальным даром спрашивать и всё тут же самой себе объяснять. Ему даже придумывать ничего не надо. Очень удобно, что в турнире волшебников принимают участие целых три волшебные школы. Гости будут думать, что он — местный, а местные, что он с кем-то из гостей. Так он точно ничего интересного не пропустит!

Седобородый старец в очень красивом наряде откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Это наш директор — Альбус Дамблдор, — шепнула Ханна.

— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения… — начал тот.

Тут Рейн заметил и полупрозрачных людей, которых он сначала принял за духов: в конце его стола сидел тучный мужик в рясе с выстриженной тонзурой на макушке. За соседним столом, который заняли дурмстранговцы — они сняли шубы и оказались в красивых красных мантиях — сидело привидение мужчины, у которого вся грудь была в серебристой крови.

Засмотревшись на привидения, Рейн немного прослушал вступительную речь директора Хогвартса и снова обратил на него внимание, когда старец сказал:

— Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя, как дома!

Это Рейну очень понравилось. Угощаться и поесть он любил. Водяные могли долго ничего не есть, но при случае — всегда готовы набить брюхо до отказа.

Внезапно на пустовавшем до этого столе появилось множество блюд с различной едой. В нос ударил вкусный запах жареного мяса и любимой с детства картошки. Ещё появился суп и сладкое. Настоящий праздник желудка! Рейн аккуратно, но неотвратимо смёл всю еду возле себя.

— Ты, наверное, сильно проголодался, пока вы путешествовали из Франции на той карете, — покачала головой Ханна. — Хочешь ещё бланманже?

Рейн кивнул и съел предложенный золотистый десерт.

— Торжественный миг приблизился, — после того, как все, и даже Рейн, наелись, а столы опустели, сказал Дамблдор. — Турнир Трёх Волшебников вот-вот откроется. Перед этим я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего турнира.

Директор представил ещё двоих людей — будущих судей Турнира. Все хлопали — Рейн тоже последовал примеру волшебников.

— Филч, ларец, пожалуйста, — попросил директор Дамблдор у немолодого мужчины в потёртом фраке, который внёс большой деревянный ларец, украшенный жемчугом.

Рейн почувствовал, что в ларце что-то необычное, и очень сильно фонящее магией. Директор говорил о правилах турнира, которые Рейн уже и так знал.

— Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня! — Дамблдор достал волшебную палочку, стукнул ею по крышке ларца и достал оттуда резную деревянную чашу на длинной ножке, внутри которой горел голубой огонь.

— Ух ты! — воскликнул Рейн, зачарованно разглядывая артефакт.

Дамблдор объяснил, что желающим участвовать в Турнире нужно бросить туда свои имена и кубок выберет достойнейших, но свяжет их магическим контрактом — чемпиону школы невозможно пойти на попятный. На размышление давали двадцать четыре часа и обещали выставить кубок в коридоре.

— От Хаффлпаффа, то есть от нашего факультета, точно будет участвовать Седрик. Так надеюсь, что его изберут чемпионом Хогвартса! — прошептала Ханна, показав на светловолосого парня лет семнадцати. — Вот он — Седрик Диггори. Он капитан нашей сборной по квиддичу и ещё очень классный, — девочка слегка покраснела, а Сьюзен, которая так и не произнесла ни слова, захихикала.

Мысли Рейна витали возле светящегося кубка…

Глава 3. Интересные предложения

31 октября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

После первого совместного ужина в пятницу и объявления начала Турнира, все гости разошлись по кораблям и каретам, Рейн прошёл за ними почти до выхода, а после, учуяв воду, по запаху свернул в подземелье и вышел на подземную лодочную пристань.

На дне пристани росли мягкие водоросли, так что он чудесно выспался, устроившись на зелёной перине.

Мать говорила, что по Чёрному Озеру через тоннель на лодках к Хогвартскому Замку, как раз до этой пристани, везут первокурсников. И вид на освещённую иллюминацией школу, которая отражается в чёрных водах, очаровывает с первых минут, поэтому дети не так нервничают на распределении по факультетам. О делении на четыре факультета и их основных отличиях Рейну в субботу за завтраком успели поведать Ханна и чуть осмелевшая Сьюзен.

Девчонки ещё в пятницу любезно сообщили немаловажную информацию о том, что завтрак в школе с восьми двадцати, обед с двенадцати, а ужин в семь тридцать. И к тому же намекнули, что Хаффлпафф имеет кое-какие подвязки с кухней, и если Рейн проголодается между обедом и ужином, то может попросить кого-то из их факультета достать перекус. Рейн был очень доволен знакомством с такой полезной девочкой, как Ханна Аббот, и тем, что попал именно за стол Хаффлпаффа. К тому же за этим столом сидел один из чемпионов Хогвартса, которого выбрал Кубок Огня.

Впрочем, получилось так, что за каждым из столов сидел какой-то чемпион. У Хаффлпаффа цвет галстуков был чёрно-желтым и такие же стяги на стене с изображением барсука — их чемпионом был упомянутый Ханой Седрик Диггори. Имя Седрика вылетело из кубка третьим, когда за ужином в субботу подводили итоги и определяли участников Турнира. Ханна даже расплакалась от счастья, и все за столом Хаффлпаффа были очень рады.

За столом Слизерина с серебристо-зелёными знамёнами и змеёй на гербе сидел чемпион Дурмстранга — Виктор Крам. За выходные Рейн узнал, что этот парень также является известным ловцом сборной Болгарии по квиддичу. Саму игру Рейн никогда не видел, и, к его сожалению, в Хогвартсе из-за чемпионата её отменили.

Далее был стол факультета Райвенкло, их цветами были синий и бронзовый, а символом — ворон, хотя на гербе был орёл. Может быть, поэтому туда сели все девочки из Шармбатона — цвет их формы был сине-голубым. Среди них чемпионкой была выбрана Флёр Делакур. Рейна заинтересовала девушка, про которую говорили, что она на какую-то часть вейла. Вейлы были потомками ундин и гарпий, то есть приходились родственниками водному народу. Рейна забавляли лица многих парней, которые открыв рот смотрели на довольно симпатичную чемпионку-француженку. Ему хотелось самому познакомиться с Флёр, но пока это не представлялось возможным. Слишком много шумихи и народа вокруг. А Рейн не хотел вызывать лишний интерес к своей персоне.

Как он уже давно заметил, среди людей главное примелькаться и тогда никто не будет обращать на тебя ненужного внимания.

Последний стол с красно-золотыми знамёнами и львом на стяге был столом факультета Гриффиндор, и там сидел ещё один участник предстоящего Турнира, имя которого Кубок Огня выдал после провозглашения чемпионов трёх школ: Гарри Поттер. Это вызвало небывалый ажиотаж и волнения, как среди других школ и их директоров, так и у учеников Хогвартса. Мало того, что Гарри Поттер не достиг совершеннолетия — худощавому лохматому очкарику было четырнадцать — столько же, сколько Рейну, так ещё от Хогвартса выступало двое чемпионов.

Ситуация была необычной. Гриффиндорцы обрадовались в субботу, но в воскресенье Гарри Поттер не появлялся за столом, а в понедельник за завтраком сидел как-то отдельно от своих товарищей. Больше всех переживали и кривились трое рыжих. Двоих из них Рейн видел в субботу, когда те пытались обмануть Кубок и бросить свои имена, выпив зелье старения. Потом ходили седыми дедками — сработала защитная линия того старичка-директора, было очень весело. Также от стола Слизерина в адрес Поттера слышались смешки и подколки, особенно старался один светловолосый парень.

За столом Хаффлпаффа тоже сильно негодовали. Довольно милые ребята очень разозлились, когда Кубок выдал четвёртое имя, тогда как самому Рейну было просто интересно — больше участников, больше состязаний, соответственно — дольше будет проходить Турнир.

— Понимаешь, Рейн, — объяснила ему Сьюзен Боунс, которую не на шутку взволновало появление ещё одного чемпиона Хогвартса, кроме Седрика Диггори, — наш факультет — это факультет трудолюбивых и ответственных. Хаффлпафф все недооценивают. Мы не такие отважные, как принято считать гриффиндорцев, не такие умные, как Райвенкловцы, не такие хитрые, как Слизеринцы, но среди наших студентов больше всего префектов и старост школы. По статистике — больше всех Министров Магии Британии закончили наш факультет. Даже большинство авторов учебников, которые рекомендованы для программы школы, написаны нашими трудолюбивыми выпускниками, такими, как Ньют Скамандер или Батильда Бэгшот. Но знаешь, как обидно, когда нашему факультету достаётся только презрение и снисхождение! Нас считают неповоротливыми и глупыми. И вот тогда, когда на факультете появляется наш герой, настоящий, который на самом деле заслужил свою победу среди всех: трудолюбием, добротой, ответственностью, показал, что на факультете Хаффлпафф учатся достойнейшие из достойнейших, появляется Гарри Поттер. Этот выскочка, «мальчик из пророчества», неряха и неуч, которому, как всегда, закон не писан и правила не помеха для очередного выпячивания своей геройской персоны. Очень обидно, когда на одной чаше весов такой, как Седрик, и такой, как Гарри Поттер. Это умаляет заслуги нашего чемпиона. И лично я отказываюсь считать Поттера чемпионом. Наш чемпион — Седрик!

В субботу весь день был занят. Не хотелось пропустить ничего интересного. Рейн с остальными хаффлпаффцами наблюдал за тем, кто бросает свои имена в кубок — и благодаря этому узнал множество имён и характеристик. На ужине после объявления чемпионов все оставались в коридорах для обсуждения ситуации. И всё воскресенье Хогвартс будоражила новость про Гарри Поттера, и предполагали на все лады, как четырнадцатилетний парень это сделал и обманул артефакт.

Выходные прошли очень интересно.

Найденная пристань давала замечательный доступ и к Чёрному Озеру, и к школе, позволяя поддерживать «легенду» — в гостиных Хогвартса Рейн не ночевал и его причисляли к гостям, а гости не видели, что он выходит из замка, и причисляли к местным. Жизнь определённо была хороша.

В понедельник он решил, что после завтрака, наконец, займется исследованием озера и его обитателей, но неожиданно поднялся бородатый директор Хогвартса и сделал объявление:

— Дорогие наши гости, мы понимаем, что из-за Турнира вы вынуждены пропускать обучение, поэтому, несмотря на различие в программе, по согласованию с вашими директорами, мы предлагаем вам обучаться с нашими студентами. Старосты выдадут вам расписание, соответствующее возрасту и курсу. Вы сможете свободно посещать предметы, которые преподаются в нашей школе.

— Рейн, ты же на четвёртом курсе? — к Рейну подошла девушка со значком старосты. — Держи, это расписание четверокурсников. Сам сможешь выбрать с какими факультетами посещать занятия. Наверное, для вас организуют расписание и ваши директора.

В понедельник были уроки по зельеварению, трансфигурации, гербологии, ЗОТИ, УЗМС и нумерологии. Он заметил, что некоторые из них повторяются, только с различными факультетами. Чаще всего Хаффлпафф с Райвенкло, реже с Гриффиндором и Слизерином. На историю магии и астрономию приглашались все четыре факультета разом. Со вторника начинались чары, история магии, прорицания, маггловедение, древние руны, а по пятницам ночью была астрономия.

Рейн задумался. Для трансфигурации и чар нужна была волшебная палочка, и её отсутствие вызовет вопросы. Маггловедение, нумерология и древние руны его не особо заинтересовали. К тому же ему хотелось увидеть все факультеты.

Для начала Рейн решил сходить на первый урок гербологии вместе с Хаффлпаффом и Гриффиндором. А на второй урок на таинственное «УЗМС» с Гриффиндором и Слизерином. После обеда побывать в озере. Если успеет, то посетит четвёртый и пятый урок зельеварения с Хаффлпаффом и Райвенкло, а если не успеет, то сможет побывать на ЗОТИ со слизеринцами и гриффиндорцами, которое стояло пятым уроком. Заодно определит, нужна ли палочка на этом предмете. И до вторника раздобудет всё необходимое вроде письменных принадлежностей. По крайней мере, на гербологии они вряд ли понадобятся. А потом он сможет попросить у Ханны перо и бумагу для вида. Всё же водяные запоминают информацию совсем не так, как люди.

— Рейн, ты с нами на гербологию? — спросила Ханна Аббот. — Мы со Сьюзен тоже на четвёртом курсе учимся, здорово, верно? Гербологию ведёт наш декан. Она очень добрая и хорошая.

— Конечно, мне интересно, — кивнул Рейн. — Кстати, хотел узнать, что такое «УЗМС» и «ЗОТИ»?

— А, это просто сокращения от «Уход за магическими существами» и «Защита от тёмных искусств», — довольная вопросом, пояснила Ханна, пока они шли на урок. — Первый предмет ведёт Рубеус Хагрид, вообще-то он до этого был простым лесничим, но его назначили профессором. Он любит показывать всяких жутких тварей, так что надо быть осторожней на его уроках. А преподаватель по ЗОТИ у нас меняется каждый год. Говорят, что должность проклята… Сейчас у нас его ведёт профессор Моуди, он бывший аврор, — Ханна покрутила головой, словно убеждаясь, что вокруг никого нет и сказала тише. — Мы зовём его «Шизоглаз», наверное, ты видел его за учительским столом?..

— Да, я понял о ком ты, — кивнул Рейн. Под кличку «Шизоглаз» подходил только один преподаватель. С колченогой ногой, как у пиратов, интересным артефактом вместо глаза, кучей рубцов и всклокоченными волосами. Когда Хеспер Блэк обучалась в Хогвартсе, такого предмета ещё не было, поэтому Рейну было интересно, что это за «защита от темных искусств» такая.

— Смотри, вон он, — холодно сказала Сьюзен и кивнула на одного из гриффиндорцев.

Гарри Поттера Рейн видел лишь мельком, столы-то были на разных концах зала, а когда тот вышел, то всех чемпионов быстро увели, чтобы разбираться.

Люди: и маги, и маглы на две трети состоят из воды, поэтому их чувства достаточно легко резонируют, особенно для водяных, которые чувствуют воду, в каком бы состоянии та ни находилась. Когда Гарри Поттер вошел в теплицы, все хаффлпаффцы испытывали неприятие, а сам второй чемпион, казалось был раздосадован и не ощущал никакой радости. Это показалось Рейну немного странным. По словам Ханны «обманщик-Гарри» должен быть горд, что ему удалось провести Кубок и стать участником Турнира.

— Сегодня мы будем пересаживать прыгучие луковицы, — в теплицу вплыла профессор Спраут, эту пышную женщину с седыми волосами Рейну уже показывали за столом, как декана Хаффлпаффа. Профессор взглядом выловила среди учащихся Гарри Поттера и чуть поджала губы, а потом заметила Рейна.

— О, у нас новенький. Назови своё имя, а то я оставила учительский опознователь в кабинете. Думала, что уже всех учеников старших курсов выучила, а дежурство по школе у меня только в пятницу.

— Так вот, как профессора узнают имена даже в тёмном коридоре и снимают баллы! — зашушукались гриффиндорцы, с любопытством на него посматривая.

— Рейн, — представился он.

— Это фамилия? — уточнила профессор Спраут.

— Нет, это его имя, профессор, — вклинилась Ханна Аббот, которая взяла над Рейном настоящую опеку.

— Назовите своё полное имя, молодой человек, мы называем студентов по фамилиям и именам, — доброжелательно улыбнулась декан Хаффлпаффа.

— Рейн Воланс Блэк, — пожав плечами, представился Рейн, заметив, как Гарри Поттер побледнел, вытаращив на него зелёные глаза под очками.

Глава 4. Наша общая тайна

31 октября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

В понедельник Гарри шёл на завтрак, как на плаху. Дурацкий Кубок выбрал его вторым чемпионом Хогвартса. И никто, даже Дамблдор, не смог ничего сделать.

Ещё до приезда гостей из Дурмстранга и Шармбатона Гермиона нашла книгу, в которой описывались прошедшие соревнования Турнира Трёх Волшебников. Не удивительно, что при такой смертности и увечьях этот Турнир запретили. И надо же было так внезапно возобновить! Почти через триста лет! Впрочем, сначала он радовался. Каждый год в школе с Гарри что-то случалось, и вот теперь, когда он, как и все, предвкушал, что будет простым зрителем, что на него не будут обращать особого внимания, всё полетело в тартарары. Так что Гарри предстояло участвовать в Турнире и, возможно, умереть, или умереть из-за нарушения магического контракта, который заключил с ним турнирный артефакт.

И тем более обидно, что никто, даже лучший друг — Рон, не захотели и слушать, что это не Гарри бросил дурацкую бумажку со своим именем в Кубок. И немного злился на Дамблдора, который не сказал всем, что он не виноват в том, что у Хогвартса объявился ещё один чемпион. Наверное, директор, как и Седрик Диггори, тоже не поверил в его невиновность. От этого становилось ещё более тошно.

Рон демонстративно отсел от него за завтраком. Гермиона пыталась поддержать. Малфой мерзко ухмылялся, бросал многообещающие взгляды и что-то рассказывал Виктору Краму, который, как и все дурмстранговцы, сидел за столом Слизерина.

Гарри всей кожей чувствовал сгустившуюся с его приходом атмосферу: заинтересованную и неприязненную. И если до завтрака ещё была надежда, что хотя бы хаффлпаффцы, которые всегда поддерживали Гриффиндор, отнесутся к его чемпионству более-менее, то в начале первого урока гербологии она развеялась, как дым.

Когда он вошёл в теплицу, раздались шепотки, а знакомые ребята кривили губы почище Снейпа. В принципе, Гарри в чём-то их понимал. Для хаффлпаффцев он покусился на славу чемпиона-Седрика, которого на факультете «барсуков» очень любили. Да и на прошедшем матче по квиддичу, в котором сыграли Гриффиндор и Хаффлпафф, Седрик показал себя во всей красе. И выглядел уже совсем взрослым и красивым — девчонки на него заглядывались не только с его факультета. Если сравнивать…

Гарри с облегчением выдохнул, когда внимание профессора Спраут и всех остальных скрестилось на новичке-госте, который пришёл на урок гербологии вместе с хаффлпаффцами. Парень был ростом примерно с самого Гарри, таким же не очень высоким, впрочем, щуплым его было не назвать — скорее уж «спортивным». Плечи были явно шире, а его фигура не болталась в мантии, а была обтянута чёрными штанами, кажется, кожаными, светло-серебристая рубашка из какой-то странной ткани чуть поблёскивала и лоснилась. Кроме штанов и рубахи на новичке ещё были зеленовато-чёрная жилетка и высокие — до колена — сапоги из телесно-бежевой кожи, такого же цвета был широкий ремень с крупной латунной пряжкой и сумка через плечо. Сумка была какой-то девчачьей — с пришитыми ракушками и чем-то блестящим. Но не только одежда была необычной и притягивала взгляд. Лицо… чем-то новичок напоминал Малфоя и некоторых слизеринцев: черты были, что называется, «аристократичными», правильными, правда, немного сбивали с толку волосы, отчего-то цвета зелёных водорослей, которые росли в Чёрном озере. И глаза. Гарри постоянно говорили «у тебя глаза матери», но он впервые видел человека, у которого бы тоже были глаза такого же чистого изумрудно-зелёного цвета.

А уж когда новичок назвал своё имя…

— Рейн Воланс Блэк.

У Гарри появилось ощущение, что у него под мантией забегали пикси. Конечно, «Блэк» это не «Малфой» или «Гринграсс», возможно, что такая фамилия среди магов вообще распространена, но на миг показалось, что он увидел в этом Рейне черты Сириуса — похожий подбородок, нос, изгиб губ.

Кто же этот парень? Какой-то родственник его крёстного? Их взгляды скрестились, и Рейн чуть улыбнулся и еле заметно кивнул. У Гарри мелькнула ошеломительная и дикая догадка, что это сам Сириус! А кто же ещё? Есть своя хитрость назваться своей же фамилией, чтобы всех перехитрить, но одновременно послать определённые сигналы! Мало ли чего могут взрослые волшебники?! К тому же Сириус — анимаг. Какое-нибудь супер-модифицированное оборотное или особый ритуал? А с приездом гостей была возможность проникнуть в замок и затеряться! Не зря же этот парень, в отличие от всех остальных приехавших студентов — несовершеннолетний. Да ещё и учится на одном с ним курсе!

Гарри отправлял Сириусу письмо о Турнире заранее, а в субботу написал о том, как всё прошло, и что кубок выбрал его чемпионом. Но сову можно при желании и Хагриду послать, на первом курсе он постоянно получал от друга-полувеликана приглашения выпить чаю или просто поболтать.

Чем больше Гарри об этом думал, тем больше убеждался в своей правоте. Даже понятно, почему Сириус, то есть Рейн, не сел с ним за один стол — явно не хотел привлекать внимания. Но Хаффлпафф — нейтральный факультет близкий к Гриффиндору, часто вместе уроки и они могли общаться, тем более, если Рейн считается гостем.

И зелёные глаза, так похожие цветом на его, теперь казались чем-то особенным и явно намекающим на их связь «крестник-крёстный».

Гарри больше не чувствовал себя покинутым и одиноким, его мысли полностью поглотил новичок. Так что, когда он задумался и отвлёкся, а одна из прыгучих луковиц, которые они пересаживали, вырвалась из руки и врезалась в лоб, то Гарри не обратил внимание на тихие смешки МакМиллана и Финч-Флетчли. Рейн, которого поставили напротив него, сочувственно взглянул и ободряюще улыбнулся, и этого было достаточно. У Гарри теперь был друг. Не чета дураку Рону, который продолжал дуться. За это Гарри не собирался делиться с Уизли своим открытием насчёт Рейна и Сириуса. С Гермионой тоже не получалось поговорить об этом — расскажет Рону. Так что Гарри решил, что на этот раз это будет его собственная тайна. Его и Сириуса.

То, что на второй урок, отделившись от хаффлпаффцев, у которых было окно в расписании, Рейн последовал за студентами Гриффиндора, лишь усилило его уверенность.

Гарри приотстал от Гермионы, которая снова пыталась прочистить Уизли мозги, и поравнялся с новичком.

— Ты с нами на УЗМС? — нейтрально спросил он. — Кстати, я — Гарри Поттер. Но, наверное, ты знаешь?..

— Да, тебя я знаю, Гарри. Мне интересно посмотреть, что сейчас преподают по Магозоологии, — доброжелательно кивнул Рейн, и Гарри отметил, что в отличие от Флёр Делакур или Виктора Крама тот говорит совершенно без какого-либо акцента. К тому же, сказал не «УЗМС», а «Магозоология», как называли предмет Хагрида раньше.

Ещё утром он, несмотря на то, что «Уход…» Хагрида ему очень нравился, Гарри переживал, что не переживёт совместный урок со слизеринцами во главе с Малфоем. Теперь в груди разливалось тёплое чувство: крёстный решил его таким образом поддержать. С Сириусом никакой Малфой и его подначки не страшны.

— Надолго ты в Хогвартсе? — опасаясь, чтобы их не подслушали, Гарри решил говорить с Сириусом нейтрально, но так, чтобы тот мог о чём-нибудь ему намекнуть. На тропинке к загону они отстали от остальных гриффиндорцев и пошли чуть медленнее.

— Хм, — Рейн усмехнулся, — если меня не выгонят, то точно до конца Турнира, а может и дольше…

— Не волнуйся, мы сохраним твою тайну, Рейн, — тихо пообещал Гарри, нарочно выделив придуманное имя. «Сириус» даже мысленно произносить было опасно, а вдруг заговоришься и вслух скажешь?

— Вот как? Значит, ты понял, кто я? — хихикнул тот, тут же растеряв часть серьёзности.

— Конечно, понял, не дурак же совсем, — притворно надулся Гарри, а потом улыбнулся, внимательно рассматривая сильно помолодевшего и изменившегося крёстного. — А сколько тебе как бы лет?

— Получается, что почти пятнадцать, но всё равно определили на четвёртый курс, полных-то четырнадцать, — ответил Рейн.

— А из чего у тебя рубаха? — Гарри пощупал материал, оказавшийся на удивление плотным и немного влажным.

— Из рыбьей кожи, — хмыкнул тот. — Сам понимаешь, нужны простые и доступные материалы.

— Ну да, — кивнул Гарри, — очень красивая, так и не скажешь.

Он понял, что Сириусу, который сбежал на Клювокрыле практически с голым задом куда-то в пещеры на севере, трудно было достать нормальные ткани, чтобы прилично одеться.

— Должен признать, что со своими ограничениями ты отлично выглядишь, мне даже немного завидно. И сапоги, и ремень, и сумка — классная трансфигурация.

— О, я их сам сделал, руками, — с лёгкой улыбкой уточнил Рейн.

— Ого! Да ты тогда вообще неимоверно крут! — обалдел Гарри, осторожно трогая сумку с пришитыми ракушками. — Наверное, долго делал?

— А куда мне было спешить? — пожал плечами Рейн. И Гарри снова кивнул, соглашаясь.

«Беглый преступник», без вины виноватый Сириус точно имел много времени — всё лето и осень, чтобы подготовиться.

Они подошли к загону как раз в тот момент, когда вышел Хагрид, и Гарри послал ухмылку явно расстроенному Малфою, который лишился возможности позубоскалить над ним.

Глава 5. Насыщенная неделя

4 ноября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

В понедельник Рейн посетил только два первых урока — гербологию и УЗМС, а потом после обеда начал исследование Чёрного озера, которое было огромным и очень глубоким. Так запросто никого, кроме снующих и убегающих от тебя, как от чёрта, пуганых рыб, и не найдёшь. А может, обитатели уже приготовились к предстоящей зимней спячке?.. Да и вода в озере действительно была тёмной — мимо в пяти метрах проплывёт Гигантский Кальмар, а ты и не заметишь. А Рейн очень хотел встретиться с легендарным жителем озера, о котором ему рассказывала мать. Впрочем, скорее всего тот обитал на самой глубине, а до самой большой впадины его исследования не доходили, прерываемые уроками в магической школе, общением с неожиданно предложившим ему дружбу Гарри Поттером и сытными трапезами в Большом Зале.

Так как Рейн в понедельник пропустил ЗОТИ, то сходил на него во вторник вместе с курсом Хаффлпаффа и Райвенкло, а зельеварение было отложено до пятницы — чтобы присутствовать на нём вместе с курсом Гарри. Тот обрадовался такому его решению и с пониманием отнёсся к тому, что Рейн не ходит на чары и трансфигурацию из-за отсутствия палочки, даже пообещал ему что-нибудь придумать.

На истории магии все занимались своими делами, и, усевшись на заднюю парту, они спокойно перешёптывались. Гарри волновался о Турнире и строил кучу разных предположений, кто его так подставил, а ещё они пытались отгадать, что за испытание будет первым.

В четверг Рейн вместе с гриффиндорцами и райвенкловцами сходил на прорицания и подивился на профессора Трелони: она была очень красиво одета и обвешана необычными амулетами. Они гадали на костях с рунами и, подражая отцу, который часто делал предсказания зашедшим в гости соседям, раскидывая цветные камешки и ракушки, Рейн, согласно выданному профессором учебнику, предсказал Гарри удачную дружбу, обретение душевного спокойствия и удачу во всех начинаниях. Выпал весьма хороший расклад, который подтвердила профессор. Даже заявила, что у Рейна настоящий талант в подобных гаданиях и что «это в самой его природе». После чего к нему выстроилась очередь из девчонок, и до конца урока Гарри ассистировал ему, а он доставал кости и выкладывал гадание.

После «гадательного четверга» гриффиндорцы, которые сначала весьма настороженно отнеслись к нему в окружении «их героя», смягчились, так как на прорицания ходили практически все девчонки курса, а девчонки, как известно, имеют собственное влияние на парней.

На прорицания из девочек не ходила только Гермиона Грейнджер — так звали близкую подругу Гарри, которая всё пыталась помирить того с рыжим высоким парнем — Роном Уизли, на которого Гарри был сильно обижен. Впрочем, данная размолвка сыграла Рейну на руку, иначе они с Гарри могли никогда так близко не познакомиться.

Рыжий недовольно дулся и на тех же прорицаниях возмущённо сопел и косился в их сторону, когда Рейн и Гарри сели вместе.

В пятницу до обеда у Гриффиндора была трансфигурация и нумерология, а у Хаффлпаффа — УЗМС с Хагридом и «окно», так что после завтрака Рейн вернулся в озеро, решив до обеда и зельеварения вместе с Гриффиндором и Слизерином успеть побывать в одной из впадин в центре озера.

* * *

Сегодня ему повезло или не повезло, как посмотреть. Он всё же встретил местную жительницу. Если судить по рыбьему хвосту и подобием человеческого тела выше талии — это была русалка.

Речные истинные водяные и русалки почти никогда не обращали хвост — всё потому, что сращивание довольно болезненное, как и обратное «раздвоение», а места в реке или пруду не так и много — в хвосте нет смысла, и такое отличие от людей может привлечь лишнее внимание. Это в таких реках, как Дунай, масштабы другие. Там многие русалки были с хвостами, а вот водяные, в силу того, что они больше выходили на сушу и общались с магглами — с ногами. Зато морские жители все поголовно с хвостом не расставались, о них частенько ехидничали, что они вовсе забыли, как превратить свой рыбий хвост в нормальные ноги.

Сам Рейн однажды в качестве эксперимента попробовал сделать себе хвост, ему было тринадцать, и он как раз гостил в Дунае у дальнего родственника отца. Попробовал и забыл, как страшный сон. С ногами было в сто раз привычней и удобней. Испытав на себе два превращения, он понял, почему обычно водяные и русалки не перекидывались туда-сюда, а выбирали какую-то одну форму в зависимости от удобства и личных предпочтений.

Возможно, что русалки в Чёрном озере из-за величины своего водоёма, как и дунайские, предпочитали хвосты. Смутная тень местного жителя приблизилась, и Рейн подумал, что к нему подплыл малёк, так как общего роста от макушки со странными толстыми красно-зелёными волосами до кончика хвоста было не более метра. Но красные плавники на боках явно говорили о половозрелости… данной особи. Водяной народ никогда не был крупным, но это… было странным. А потом, когда появилась возможность увидеть лицо незнакомой крошки-русалки, Рейн чуть не отшатнулся. Конечно, он встречал не особенно приятных рыб, например, в детстве его очень напугала жуткая многоглазка, да и болотники не отличались особенной красотой, особенно кикиморы, но чтобы местные русалки оказались настолько страшными, он не ожидал.

У «крошки» оказалась серо-зелёная кожа в мелкую чешуйку, выпученные жёлтые глаза с горизонтальным жабьим зрачком, почти отсутствовал нос — вместо него были узкие щёлочки, а крупный рот скрывал частые и тонкие, как иглы, зубы. Стало понятно, почему рыбы так шарахались и никто из них не захотел с ним поговорить. Местные русалки вряд ли питались лягушачьей икрой, личинками стрекоз, мидиями и водорослями.

Рейну подумалось, что он весьма поспешил с выводами о чистоте Чёрного озера, похоже, что волшебники сбрасывали в воду что-то похуже маггловского мазута и отходов производства. Иначе почему воспетые в людских легендах красавицы-русалки оказались больше похожи на помесь ерша с кикиморой?

Он даже засомневался в разумности данной русалки, которая настороженно его разглядывала, замерев в полутора метрах от него, но обратил внимание, что она сжимает в руках узкий трезубец, похожий на вилку, увеличенную в два раза. А также на шее у местной русалки было ожерелье из цветных камешков. Оружие и украшения говорили о некоторой организованности и наличии интеллекта.

— Привет, — поздоровался Рейн, — ты меня понимаешь? Как тебя зовут?

Русалка повела ушами, которые больше походили на плавники и, казалось, прислушивалась к его словам.

— Я — Рейн, я — водяной… — не успел он сказать откуда прибыл, как русалка резко метнулась в темноту воды и пропала. Пропускать обед и последующий за ним урок зельеварения Рейн не хотел, поэтому поплыл обратно в школу.

* * *

— Слушай, я кое-что придумал насчёт палочки, — после обеда Гарри догнал его в переходе к классу зельеварения, который находился в подземельях.

— И что же? — рассеянно спросил Рейн, раздумывая над тем, как наладить контакт с местными и как узнать, что с теми всё-таки случилось и что поспособствовало такому жуткому виду его народа. Не могли же они на самом деле скрещиваться с рыбами, чтобы стать вот такими.

— В субботу, когда организуют выход в Хогсмид, мы рванём на Диагон аллею в Лондон, — заговорщицки понизив голос, сообщил Гарри, возбуждённо сверкая глазами. — У меня есть деньги, десяти галлеонов тебе на палочку точно хватит.

С палочкой была возможность провести некоторые диагностические чары, о которых только в теории ему рассказывала мать, и Рейн тоже оживился. Гарри вообще был очень хорошим другом.

— Отлично!

— Давай бегом, а то если ещё и опоздаем, Снейп меня с потрохами сожрёт. И так, наверное, ждал всю неделю, чтобы отыграться за моё «чемпионство» в этом дурацком Турнире. Только прошу, держи себя в руках и не обзывайся, ладно? Он всё же профессор, — добавил Гарри не совсем понятно, когда они достигли класса. — Садись со мной рядом, всё равно, я так понимаю, котла у тебя нет.

— Нет, — согласился Рейн.

— Будем пользоваться моим, — решил Гарри. — Может, что подскажешь. Давай вон ту парту займём, подальше от Рона. Всё равно мне влетит.

Строгий профессор Снейп, которого Рейн видел за столом преподавателей, стремительным шагом вошёл в класс и первым делом немигающим взглядом посмотрел на рыжего. Рон остался за партой один и делал какие-то знаки Гермионе Грейнджер, видимо, чтобы та села с ним.

— Мистер Уизли, урок уже начался, минус два балла Гриффиндору за странные телодвижения на занятиях. Где мистер Поттер, наша незатухающая знаменитость? — процедил профессор.

— Я здесь, сэр, — поднял руку Гарри.

— Устали от поклонников и решили сменить дислокацию, Поттер? — приподнял бровь профессор Снейп.

— Вы совершенно правы, профессор, — старательно разглядывая парту, согласился Гарри, — решил, что пора браться за ум и за зелья. Может, выйдет какой-то толк.

— Что ж… — чуть замешкался профессор, прищуриваясь, — с вами, я вижу, новенький. Возможно, с соседом, который больше настроен на учёбу, у вас что-то получится.

— Мистер… Блэк? — профессор посмотрел куда-то поверх головы Рейна и впился цепким взглядом в его лицо, словно что-то там выискивая.

— Да, сэр, — подражая Гарри, вежливо кивнул Рейн, но профессор, резко повернувшись, отошёл от них.

— Сегодня вы будете варить бодроперцовое зелье. Рецепт на доске. Приступайте.

Урок начался. Гарри и остальные зашуршали учебниками, потом вставали, чтобы взять в шкафах нужные ингредиенты.

— Взвесь рог двурога, вот, тут написано четверть унции, — Гарри показал рецепт в учебнике.

— На доске было написано семь скрупул, а в четверти унции только шесть*, — подсчитал в английской системе мер Рейн.

Оба они посмотрели на доску, но рецепта на ней уже не было.

— Ты уверен? — закусил губу Гарри.

— На память не жалуюсь, — хмыкнул Рейн. — Зачем-то же профессор пишет этот же рецепт из учебника на доску? Возможно, что он с поправками на учёт местных ингредиентов или фаз луны. В зельеварении это важно.

— Ладно, тогда запиши рецепт на бумагу, сравним, что ещё по-другому, — согласился Гарри.

Вытяжку из корня мандрагоры по рецепту профессора надо было на одну каплю меньше, а количество помешиваний — на цикл больше.

Они приступили к бодроперцовому зелью, которое, согласно учебнику, должно исцелять от простуды, резко повышая температуру тела волшебника и убивая тем самым вирусы. Выполненное неправильно такое зелье могло убить, попросту сварив изнутри.

Профессор ходил по классу, заглядывая в котлы и комментируя нарезку или взвешивание ингредиентов. Возле них постоял пару секунд и отошёл, не сказав ни слова.

Зелье вроде бы получилось. По крайней мере, выглядело так, как описано в учебнике. Рейн был доволен своим первым опытом, а Гарри так вообще сиял, как майское солнце.

— Представляешь, это почти в первый раз, когда всё получилось! Он даже почти промолчал! А ещё с рецептом этим…

— Я видела ваше зелье, оно практически идеально! Как вы его сварили? — подошла к ним Гермиона Грейнджер.

— По рецепту на доске, — широко улыбнулся Гарри, — там…

— Эй, Блэк, — привлекая внимание Рейна, прервал их разговор светловолосый парень со Слизерина, которого Гарри звал «Малфой». — Подойди, есть разговор.

Глава 6. Какой-то странный диалог

5 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогсмид

— Так что от тебя вчера хотел этот Малфой? — спросил Гарри, когда они с несколько задумчивым и рассеянным Рейном, немного отстав от остальных студентов, шли к Хогсмиду.

Вчера Гарри хотел остаться, чтобы противостоять очередным козням давнего врага, но Рейн сказал, что сам разберётся, и напомнил ему о том, что он хотел выполнить два эссе: по ЗОТИ, которое надо сдать в понедельник, и трансфигурации — ко вторнику. Всё, чтобы выходные были свободны. Гарри подчинился уверенному тону своего друга, напоминая себе, что тот на самом деле взрослый человек и волшебник, которому никакие Малфои не страшны.

Да и с Гермионой он договорился позаниматься в библиотеке — и занимались до отбоя. Всё-таки по сравнению с другими участниками он знает намного меньше разных заклинаний.

— Он спросил меня про фамилию, — ответил Рейн, улыбнувшись.

— Так и знал, что он будет вынюхивать! Вечно он лезет, куда не следует! — запальчиво прошептал Гарри, убедившись, что за ними никого нет. — Неужели, он тебя раскрыть хочет?

— Вроде бы нет. Его мама в девичестве — Блэк. Он интересовался, не родня ли мы, — поморщился от порыва ветра Рейн, который к тому же и вышел на улицу без тёплой мантии или накидки. — Скоро озеро замёрзнет. С каждым днём всё холоднее становится.

— Ага, — подтвердил Гарри, — наверное, после первого испытания этого дурацкого турнира оно уже покроется льдом. Двадцать четвёртого, это всего через девятнадцать дней, — ему тоже захотелось сменить тему: — У тебя больше ничего нет из одежды, да? Прости, я не сообразил, что можно было хотя бы мою мантию взять… А согревающие чары я накладывать не умею. А ты без палочки… Глупо получилось… — Гарри еле справился с внезапно нахлынувшим отчаянием и хохотнул: — Чемпион Хогвартса, который даже согревающие чары наложить не может. Думаешь, мне конец?

— Думаю, отчаиваться рано, — хмыкнул Рейн, внимательно посмотрев на него. — К тому же… Мне совсем не холодно. Особенности организма.

— Так… — Гарри споткнулся от внезапно пришедшей мысли, — получается, что вы всё-таки родня с Малфоем?

— Получается так, — согласился Рейн. — Только не очень близкая, всё же…

— О… — протянул Гарри. — А ему ты что сказал?

— Хм?.. — удивился Рейн, — Он задал довольно прямой вопрос. Так что я сказал правду…

— Да?! — приоткрыл рот Гарри.

— Ага. Что мы дальние родственники по линии Блэк.

— А он чего?

— Сказал, что покажет мне как всё устроено в Хогвартсе. А ещё, что мне надо лучше выбирать себе друзей, — вспомнил Рейн.

— Это что, он так сказал тебе со мной не дружить, что ли? — снова остановился Гарри. — Он сказал тебе со мной не общаться?

— Да вроде нет, — пожал плечами Рейн, — он был довольно любезен. К тому же… Этот парень. Как бы это сказать? Ощущения от этого Драко исходили очень смешанные: ему явно хотелось и «крутым» показаться перед одноклассниками, и любопытство по поводу моей персоны снедало, и, как мне показалось… Хм…

— Что? — заволновался Гарри.

— Мне показалось, что он вроде как ревновал меня к тебе, — серьёзно ответил Рейн.

— Ревно?.. А?.. Чего?! — несколько истерично захохотал Гарри. — Кто? Ты шутишь, что ли? Это как-то слишком.

— Видимо, раньше ты часто обращал на него внимание, а сейчас несколько занят… Турниром и мной, — хитро прищурился Рейн, тоже посмеиваясь.

— Да уж, — протянул Гарри, утирая выступившие от смеха слёзы. — Ни дня без Малфоя… Хотя… Да, мне в последнее время как-то не до него с его улыбочками и подначками.

До Хогсмида они дошли в молчании, размышляя каждый о своём.

— Я знаю, что камин есть в баре «Кабанья голова». Слышал от старшекурсников мельком, — сказал Гарри, когда они поравнялись с первыми домами, и внезапно оробел. Он подумал о том, что до этого они, если и ходили несколько раз в Хогсмид, то ограничивались «Тремя метлами» мадам Розмерты и магазинами со сладостями или вредилками. Разрешение у него появилось только в этом году, и то благодаря крёстному, и он почти ничего не знал о том, где в этой «Кабаньей голове» камин и как к нему пройти, даже где в Хогсмиде находится этот паб, не имел ни малейшего представления.

— Не страшно, если вдруг ничего не получится, — посмотрел на него Рейн, словно угадал его мысли. — Обходился же я до этого без палочки. Тем более хм… подростков могут не пустить в бар.

Эти слова заставили Гарри покраснеть от смущения, одновременно разозлили и наполнили уверенностью.

— Нет, мы найдём «Кабанью голову», незаметно туда проберёмся и воспользуемся камином, — заявил Гарри.

— Значит, собираешься сбежать из Хогвартса, Потти? — внезапно раздался торжествующий голос Малфоя, который в одиночестве, без своих обычных прихлебателей и подпевал, вышел из-за угла одного из домов. — Ты даже не знаешь где эта грязная забегаловка, а туда же…

— Малфой! Ты!.. — сжал кулаки Гарри. Так и хотелось врезать по этой довольной улыбке.

— У тебя есть идея лучше? — спросил Рейн, с интересом склонив голову. — Ты явно более осведомлён о том, как можно незаметно сбежать из школы.

— Вы идиоты, — недовольно поморщился Малфой и, противно растягивая слова, выдал: — на каждом студенте наложены специальные чары. Стоит покинуть окрестности Хогвартса, как об этом станет известно деканам и директору. Конечно, я говорю только о нас с Поттером. На тебе, Блэк, вряд ли есть эти чары.

— Ты врёшь! — не поверил Гарри. — Просто ты хочешь нам помешать!

— Ага, помешать, — закатил глаза Малфой, — помешать напороться на отработки до конца учебного года разве что.

— Тебе-то что за дело? — Гарри всё-таки подскочил и вцепился в мантию белобрысого гада, который нагло ухмылялся.

— Я, может, за родственника волнуюсь, — чуть не пропел скалясь Малфой, — может, он не знает, что твоё второе имя «Неприятности на пятую точку»? Большие такие неприятности. Вот профессор Снейп будет доволен.

Напоминание о Снейпе, который не преминёт поиздеваться, когда их поймают, а потом не даст жизни, тогда как только чуть стало полегче, прошлось ледяным ознобом по спине.

— Я же сказал, что обойдусь без палочки, Гарри, — негромко сказал Рейн. — Не хотелось бы привлекать к себе лишнее внимание. И тебе неприятности не нужны. Особенно сейчас, когда надо готовиться к Турниру… Что бы там ни было.

— Постой, так у тебя нет палочки? — вытаращился Малфой на Рейна.

— Да, именно поэтому мы и хотели посетить Лондон, — кивнул тот. Гарри даже удивился, насколько спокойно общается с Рейном Малфой. Впрочем, если бы тот знал, что это — Сириус, может уже вопил бы о беглых преступниках или ещё что.

— Мой отец, как и множество зрителей, прибудет посмотреть на первое испытание. Я могу написать ему… Э… что у моего друга кое-какая проблема с палочкой. Возможно, он уговорит одного из мастеров, которые делают палочки, посмотреть и принять заказ… Или можно все мерки снять…

— Что значит «мерки»? — возмутился вмешательством и каким-то неправильным поведением Малфоя Гарри. — Это же тебе не одежда! Знаешь, как я долго выбирал палочку?! Штук пятьдесят перебрал прежде, чем подошла моя!

— Да? — приподнял бровь, подражая Снейпу, Малфой, правда у него и примерно не получилось передать свой сарказм, или что там этот слизень пытался выразить. — А мне палочку мать выбрала, и ничего, слушается, как родная.

— Вот как? — заинтересовался Рейн. — Значит, можно м… снять мерки? А ты умеешь?

— Ну…

Гарри готов был поклясться, но бесстыжий Малфой чуть покраснел!

— Значит, нет! — мстительно хмыкнул он, наслаждаясь замешательством своего врага, который ставил его в тупик своим поведением.

— До двадцать четвёртого ещё девятнадцать дней, я успею написать письмо и обо всём договориться, думаю, в этом нет ничего сложного. Спрошу у матери и всё, — начал оправдываться Малфой.

— Думаю, от нас не убудет, если ты наведёшь справки, да, Гарри? — улыбнулся Рейн.

— Да, — буркнул Гарри. Доверять Малфою не хотелось категорически, но альтернативы не было. Неизвестно, конечно, не наврал ли белобрысый про чары, это надо было осторожно поинтересоваться у Гермионы или кого-то со старших курсов. — Если ты наврал про чары, — Гарри сжал зубы, — если ты наврал нам, то это… То я… — он сам не знал, какую угрозу следует высказать и чем в принципе он может угрожать Малфою. Внезапно вспомнилось дурацкое предположение Рейна, что Малфой жаждет его внимания и Гарри определился: — Если ты наврал нам и подведёшь, я больше никогда с тобой не заговорю и даже не посмотрю в твою сторону. Ты для меня будешь пустым местом!

К его удивлению в ответ не последовало что-то вроде «ой, как страшно, Потти» или «Ничего умнее не смог придумать, шрамоголовый?» — Малфой просто кивнул и, развернувшись, с достоинством удалился.

— Знаешь, Гарри, — задумчиво сказал Рейн, разглядывая ровную спину Малфоя, который был одет в тёплую зимнюю мантию, отороченную серым мехом, — ты сильно его задел своими словами. Думаю, этот парень в лепёшку расшибётся, чтобы доказать, что он — не трепло.

— Ладно, — хмыкнул Гарри, не желая признаваться даже себе, что этот разговор и его сильно впечатлил. — Раз мы здесь, то выпьем сливочного пива в «Трёх мётлах», там тепло и у меня от твоего полураздетого вида не будет озноба.

Рейн засмеялся.

— Отличная идея, Гарри!

Глава 7. Дурацкая история

11 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

— Ты же сам всё видел, Рейн, я не виноват, что всё так получилось! — вышагивал в пустом коридоре недалеко от лаборатории зельеварения Драко Малфой. — Я даже этот дурацкий значок не надел. Это всё Панси придумала!

Рейн хмыкнул, ситуация действительно вышла дурацкой.

— Думаешь, я не прав? — взвился Драко. — Теперь даже не оправдаться, то есть не извиниться, в смысле… Его же фотографироваться для «Пророка» вызвали. Это может затянуться, и он потом пойдёт в Больничное крыло к Грейнджер. Чёртова заучка гр… магглокровка, — стрельнул глазами на Рейна Малфой. — Вот какого она полезла под заклинание? А я вообще только защищался от этого придурка Уизли, который спохватился, что Гарр… что Поттер выскальзывает из его цепких веснушчатых ручек!

Рейн чувствовал, что его дальний родственник расстроен и находится в смятении. За прошедшую неделю, после того как белобрысый слизеринец остановил «налёт на Лондон», по всей видимости, многое изменилось в отношениях Гарри и Драко, которые, насколько Рейн понял, до этого были чуть ли не врагами.

Вражда Рейну не нравилась. Водяные вообще были довольно мирным народом. Особенно, если их никто не трогал. Из-за своих способностей к эмпатии он хорошо понимал чувства других, а его отец был не по годам мудрым и научил этой мудрости и его. «Реки крови и войны начинаются с ручейков вражды», «Жизнь и смерть, добро и зло, как и вода — находятся в круговороте», «Не мути воду — вода всегда путь найдёт и своё возьмёт. Всё родилось в воде и в воду уйдёт», — незабвенная мудрость водяного народа, которую почерпнули и люди. Сколько раз Рейн на различных языках слышал от людей обрывки и переделки вроде: «Не плюй в колодец, когда-нибудь тебе придётся из него испить», «Вода камень точит», «Дважды в одну реку не войти» и тому подобное.

— Мы вчера договорились встретиться после ужина, — успокоил он Драко. — Так что имей терпение и приходи после ужина в тот класс на этаже чар.

* * *

После похода в Хогсмид в прошедшие субботу и воскресенье Гарри взахлёб рассказывал Рейну, почему нельзя доверять Малфою и какой Драко вредный, доставучий, хитрый, злобный и весь из себя нехороший. Рассказал, как они познакомились, и как Гарри не захотел пожимать руку Драко, и как тот хихикал, когда Гарри доставались отработки или он не знал, что ответить на уроках. В процессе своего рассказа Гарри то распалялся, то начинал рассказывать, что и сам был не прав или слишком спешил с выводами, то защищал Малфоя, то обвинял во всех смертных грехах. В итоге ничего конкретного не набралось.

И тогда Рейн спросил про рыжего Рона — друга Гарри, который, по сути, бросил в трудный момент. Тот начал оправдывать Рона, но чем больше оправдывал, тем больше находил какие-то недоговорки, обиды, претензии. К тому же выходило, что дружба с Роном практически отрезала от Гарри всех остальных на его же факультете, а Рон тут же нашёл себе приятелей — Дина и Симуса, с которыми они вместе жили в одной комнате.

В итоге Гарри сказал, что совсем запутался и ему надо взять паузу, чтобы обо всём и обо всех подумать.

Всю неделю Рейн посещал занятия вместе с Гриффиндором и Слизерином, даже сходил на нумерологию и древние руны. А в четверг, на мало посещаемом «маггловедении», поближе познакомился с Гермионой Грейнджер, о которой Гарри отзывался, как об очень умной и начитанной девушке. Ей Рейн и задал вопрос про местных русалок, и немного удивлённая Гермиона пообещала порыться в библиотеке. Сегодня, перед зельеварением, она хотела «кое-что обсудить», и вот незадача…

Перед классом зельеварения, когда после обеда Рейн спустился в подземелье, нагнав Гарри, столпились слизеринцы. Драко подошёл почти в тот же момент, когда и они с Гарри, и с удивлением увидел, что на всех представителях серебристо-зелёного факультета надеты волшебные значки. Насколько смог разобрать в мешанине эмоций Рейн, инициатором была курносая девчонка, которая явно хотела впечатлить Драко.

— Эй, Грейнджер, хочешь и себе такой значок? — спросила девочка, и слизеринцы дружно нажали на свои значки, которые ярко загорелись сменяющимися надписями: «Поддержим Седрика, ведь он — настоящий чемпион! Гарри Поттер — полный ноль, возомнил, что он — король!»

Девочка засмеялась, глядя сияющими глазами на мрачнеющего Драко, который последнюю неделю, со слов Гарри, «был нормальным и не доставал его, и из-за этого притихли и слизеринцы».

— Как смешно и остроумно, Панси! — вмешалась Гермиона, прикрывая и так смущённого Гарри, который явно почувствовал себя глупо от того, что его защищает девочка.

— Какой герой! Прячешься за спиной своей бобрихи, Поттер? — громко сказала Панси, снова посмотрев на Малфоя, ожидая его одобрения или какой-то реакции. Рейну показалось, что Драко попросту растерялся и не знал, что предпринять, только хотел что-то сказать, как внезапно вмешался Рон.

— Не называй её «бобрихой», мопсиха! — рыжий выхватил свою палочку. — Сейчас сама будешь не лучше! И Гарри не трогай!

— Рон, прекрати! — Гермиона попыталась успокоить рыжего, но тот уже послал заклинание против выбитых зубов, о котором Рейну рассказывал Гарри, как об очень нужном, особенно, для игры в квиддич. Четверокурсники изучали его на чарах на прошлой неделе.

— Дантисимус! — Рон послал желтоватый луч заклятия в Панси, впрочем, цель была не очень ясна, так как рядом стоял и Драко, а девочка, с визгом, увернулась.

Драко выставил щит, защищая себя. «Дантисимус» отрикошетил и попал в Гермиону, у которой выбитых зубов не было, но передние резцы всё равно начали резко расти.

— Гермиона! — одновременно воскликнули Рон и Гарри.

К ней поспешил и Рейн, успев прекратить рост передних зубов примерно на подбородке, остановив заклинание беспалочковой магией. Гермиона, ощутив такие жуткие зубы, закричала и впала в истерику.

— Ей надо в Больничное крыло, — сказал Драко в тот момент, когда появился профессор Снейп.

— Что за шум? — вкрадчиво спросил профессор. Все наперебой начали объяснять.

— Объясни ты, Драко, — потребовал тишины профессор Снейп.

— Всё началось с дурацких значков, сэр, — тихо сказал Малфой. — Девчонки поругались, в драку полез Уизли и хотел проклясть Панси. Только проклятье полетело в меня. Я выставил щит. Заклинание отразилось и попало в Грейнджер, ей надо в Больничное крыло.

— Да? — профессор внимательно посмотрел на Гермиону. — Если и есть изменения, то незначительные. Видимо, мистер Уизли не только на моих уроках криворукий болван, чары ему тоже не удаются. Даже проклясть толком не смог.

— Просто новенький остановил действие заклинания! — возмущённо завопил Рон.

— Грейнджер, ступайте в Больничное крыло. Ничего страшного, если не считать вашего вида. Я только недавно сварил для мадам Помфри микстуру для уменьшения зубов, на ваши зубы должно хватить, — сказал профессор. — Надеюсь, в следующий раз вы будете ловить рикошеты, не пытаясь сорвать мне урок.

Гермиона всхлипывая убежала, прикрывая рукой рот. Профессор оглядел гриффиндорцев.

— Минус тридцать баллов мистеру Уизли за нападение на другого ученика. И вечерняя отработка у мистера Филча. Десять баллов мистеру Малфою за способность защитить себя. А теперь живо в класс.

* * *

На зельях варили противоядие от целой группы простейших ядов.

— Составы готовы? — обратился профессор к классу. — Осторожно заваривайте. После чего мы выберем кого-нибудь и проверим на нём его действие, — Рейн почувствовал внимание профессора к себе.

— Не волнуйся, он точно меня выберет, — шепнул ему Гарри, но в тот момент в класс постучали, и зашёл паренёк, который улыбнулся Гарри.

— В чём дело? — удивился профессор.

— Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывает к себе директор, — сказал паренёк.

— Поттеру, как и всем остальным, ещё час надо работать с зельем, — вкрадчиво сказал профессор Снейп так, что пацан затрепетал и покраснел, кидая на Гарри быстрые взгляды.

— Но, сэр, его ждёт мистер Бэгмэн! Все чемпионы должны идти, их, кажется, хотели фотографировать для «Пророка»…

Гарри от этих слов парня покраснел и украдкой посмотрел на Рейна. Рейн же был больше обеспокоен нервозностью Драко, который за две парты от них бросил в котёл лишний скурпул глаз жуков.

— Хорошо, — прикрыл глаза профессор, — Поттер, идите. Надеюсь, что Блэк сможет закончить ваше варево и не скончается от противоядия скорее, чем от яда, который мы будем на нём испытывать.

— Прости, это из-за меня, — пробормотал Гарри, быстро собирая сумку и покидая класс вместе с пареньком.

* * *

— Думаешь, он придёт? — в пятый раз спросил Драко, который всё не находил себе места. — На ужине он даже не посмотрел, и Грейнджер не было! Может, и нам надо было проведать Грейнджер?

— Профессор Снейп сказал, что готовая микстура есть, значит, Гермионе помогут сразу и ей не придётся ждать лекарства, — пожал плечами Рейн. — К тому же девочки не любят… Как это? Выглядеть некрасивыми, вот. Так что лучше было не ходить её проведывать. Может быть, она вообще освободилась раньше, чем наш урок зелий закончился.

— Да, я что-то помню про эту микстуру, которую упомянул профессор, — кивнул Драко, — она должна быстро подействовать…

В занятый ими пустой класс, в котором они договорились встретиться в пятницу после уроков ещё в четверг через записки, влетел Гарри.

— Ну как? — неопределённо спросил Драко.

— Ужасно! — помотал головой Гарри.

— Неужели Грейнджер не вылечили?

— А… Нет. Наверное, вылечили. Я про эту Риту Скитер и фото для «Пророка». Это было ужасно!

Глава 8. Потрясения Гарри

11 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Гарри вернулся в башню своего факультета к отбою. Весь вечер после ужина он делился с Рейном и Малфоем, который, как оказалось, мог нормально себя вести и не ёрничать на каждое слово, подробностями своего первого интервью этой жуткой дамочке — Рите Скитер. Гарри с содроганием ожидал статью в «Пророке», так как это «Прытко пишущее перо», когда он смотрел то, что оно записывает, выводило на бумаге какую-то чушь, типа: «очаровательные изумрудные глаза молодого Героя наполнились слезами, когда он вспоминал своих трагически погибших родителей».

Дина и Симуса Гарри видел в гостиной, Невилл тоже о чём-то разговаривал там с мальчиком второкурсником, так что в их спальне ожидаемо был только Рон.

— К тебе сова прилетела, — буркнул тот, кивая на его кровать, и Гарри увидел незнакомую сипуху, к лапе которой было привязано письмо. Это был первый раз после их ссоры, когда Рон с ним заговорил.

— Как… э… Гермиона? — спросил Гарри, который так и не увидел подругу.

— А я знаю? Я на отработке у Филча был, кубки драил, — скривился Рон, — всё из-за этого урода Малфоя.

— Никто не просил тебя вмешиваться, — неприятно резануло ухо Гарри. — А он что, стоять и смотреть был должен, как в него проклятие летит?

— Ты что, защищаешь этого придурка? — тут же взвился Рон. — Да он всё это со значками придумал, чтобы тебя унизить!

— Так что ты не полез, когда эти значки все слизеринцы включали, а стоял и улыбался в сторонке? — тоже вспылил Гарри, вспомнив подробности сегодняшнего инцидента.

— Сам-то вообще струсил, чемпион Хогвартса вшивый! — заорал Рон. — Я-то за Гермиону вступился!

— Ага, — понесло Гарри, — пошёл с девчонками драться, смельчак нашёлся! А как ты сказал, так получалось, что сам высоко Гермиону не ставишь и с Панси Паркинсон согласен. Вечно у тебя все кругом виноваты во всём! Нечего на зеркало пенять, коль рожа крива!

— Ах крива?! — сжал кулаки Рон, подскакивая с кровати. — Да уж куда мне до тебя, мистер Национальный Герой! Я ничем тебя не хуже! Надоело быть в твоей тени. Без меня ты вообще — ноль без палочки. Вон уже до чего докатился — Малфой ему не враг, слизеринцы все замечательные. Со всяким сбродом общаешься. Может, завтра станешь любимым учеником Снейпа? И сальноволосый ублюдок тебе мамочку заменит?

Гарри задохнулся от гнева. Перекошенное красное лицо Уизли с выпученными голубыми глазами и побелевшими веснушками на щеках показалось на редкость отвратительным. Ярость клокотала в груди, но одновременно Гарри чувствовал, что что-то умирало, и он остывал. Волновать может только друг, только близкий человек. А «никто» волновать не может. С этого момента Рон Уизли был для Гарри «никем», словно умер. У Гарри больше не было друга с именем «Рон Уизли».

— Гарри, извини, я не хотел, — залепетал и заюлил Уизли, видимо, понимая, что перегнул палку. — Просто вырвалось.

Гарри промолчал и отвязал от почти позабытой совы письмо. Сипуха недовольно клюнула его руку, так как он не дал угощения и явно заставил её долго ждать, и перелетела к окну. Гарри сжал конверт, выпустил почтовую птицу и вышел из спальни.

На душе было гадко. Хотелось поговорить с Рейном, рассказать о том, что он окончательно разорвал все отношения с Уизли. Гарри всегда был упрям и знал за собой эту черту, и он был уверен, что это — навсегда. Такие решения принимаются один раз. Нельзя войти в одну реку дважды, и нельзя вернуть дружбу, которая была разрушена до основания завистью, обидами, непониманием. Да, он принимал Рона со всеми его недостатками и закидонами, у Гарри самого было немало недостатков и закидонов, но, как оказалось, дружба, за которую он отчаянно цеплялся последние четыре года, оказалась слишком хрупкой и ненадёжной. Рон видел только «приз в тысячу галлеонов», но не замечал, как плохо Гарри, не думал, что он может погибнуть, не хотел даже слушать и верить. Лучше такой постоянный «враг», как Драко Малфой, чем такой непостоянный «друг», как Уизли.

— Гарри, ты идёшь спать? — отвлёк его от безрадостных мыслей голос Невилла. Лонгботтом потрогал его за плечо, и Гарри очнулся сидящим в гостиной факультета, невидящим взглядом разглядывая огонь в камине.

Как оказалось, было уже одиннадцать вечера и народ разбрёлся по спальням.

— Я… Да, сейчас пойду, посижу ещё немного, — посмотрел в глаза Невиллу Гарри, а ещё ощутил, что всё ещё сжимает письмо, которое он так и не прочёл, занятый своими переживаниями.

— Ты… не расстраивайся, — сказал Невилл, — с Гермионой всё в порядке, Лаванда и Парвати сказали, что она после зелий спит в их спальне. И из-за значков не переживай. Глупости всё это. Они просто… завидуют, наверное. А на факультете тебя поддерживают. Так что не обращай внимания на Рона, он… Бабушка говорит, что у нас просто такой возраст, когда идёт становление и все… ну… пытаются найти своё место и всё сложно.

— Спасибо, Невилл, — Гарри улыбнулся, после слов Лонгботтома стало немного легче. — Иди спать. Я тоже скоро приду.

— Ну ладно, — Невилл тактично удалился, оставив его одного.

Гарри развернул конверт и чуть не выронил, узнавая почерк Сириуса.

«Гарри, не могу сказать в письме всё, что хочу: слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз», — прочитал первую строку он и заморгал, приоткрыв рот от неожиданности.

Письмо от Сириуса? Но… кто тогда его друг — Рейн Воланс Блэк?

Множество вопросов закружили голову так, что Гарри откинулся в кресле, стараясь глубоко дышать. Затем он, осторожно, опасаясь за свой рассудок, продолжил читать.

«Сделай так, чтобы мы могли встретиться через две недели в час ночи с субботы на воскресенье*. Я, как никто знаю, что ты сам себе лучший страж, а рядом с Дамблдором и Моуди вряд ли кто отважится причинить тебе вред. Но кто-то, явно могущественный, замыслил недоброе. Ведь твоё имя попало в Кубок под самым носом у Дамблдора.

Будь начеку, Гарри. Я по-прежнему хочу знать обо всём необычном, что происходит в замке. О нашей встрече дай мне знать как можно быстрее».

Земля второй раз за вечер уходила из-под ног.

Если подумать, то Рейн, который явно был вовсе не Сириусом, появился очень подозрительно и «под самым носом Дамблдора». Рейн появился как раз с гостями и мог бросить его имя в Кубок. Кто заподозрит простого четырнадцатилетнего пацана? А от него чувствовалась какая-то сила, уверенность, какой редко обладали подростки. Именно поэтому Гарри принял его за Сириуса — взрослого волшебника в теле юноши.

Гарри почувствовал себя совсем плохо. А потом они «подружились»… Может, Рейн за его спиной смеялся, какой Гарри дурак. Строил с ним предположения, кто бросил имя в Кубок, и всё время был рядом. Знал все его мысли. Поддерживал. Даже попытался «подружить» с Малфоем. Гарри содрогнулся. А если всё это изначально была задумка Малфоя? На втором курсе Люциус Малфой подсунул ту тетрадь с молодым Воландемортом Джинни, а вдруг?.. Даже совпадает, что они родственники с Драко! Отец и сын!

Гарри чувствовал, что его тошнит. Вокруг него сплошные заговоры и предательства. Конечно, он ещё не совсем доверял Драко, но был почти готов… Чёрт, как же он был глуп! И Рейн! Как он посмел обмануть! Выдал себя за Сириуса! Гарри ему полностью доверял!

Глаза щипало и горло першило. Гарри с трудом сглотнул, холодный ком расплывался в желудке. Он снова обманут и предан.

Письмо Сириуса, которое открыло ему глаза, Гарри снова перечитал и спрятал в карман.

На душе стало совсем муторно.

Вина Рейна была очевидна, но Гарри до конца не верил. При всех явных доказательствах не верил.

Неизвестно, где тот прятался по ночам и вечерам, но ни в карету к шармбатонцам, ни на корабль к дурмстранговцам Рейн, понятное дело, не ходил. А значит, прятался где-то в Хогвартсе.

Гарри вернулся в спальню, тихо извлёк из сундука Карту Мародёров и мантию невидимку и вернулся в гостиную.

— Я узнаю, кто ты и где ты прячешься, — тихо пообещал он, взмахивая палочкой над картой. — Я обещаю, что ничего хорошего не замышляю!**

Глава 9. Разоблачение поневоле

12 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Рейну снился радостный и светлый сон. Как будто он снова маленький и катается в мельничном жёлобе. Его раскачивает, а вода несёт так быстро, что дух захватывает. Пулей вылетаешь на сушу со счастливым криком, ослеплённый солнечным светом. Он захотел передвигаться по жёлобу ещё быстрее и чуть не спустил старый пруд, из-за чего ему попало от отца.

— Рейн! Рейн! — кричал отец и тряс его за плечи, хотя на самом деле в тот раз всё было немного по-другому. — Очнись же, Рейн! Пожалуйста!

И он проснулся.

— Рейн! — перед лицом мелькали зелёные глаза совершенно мокрого Гарри, его друг, как оказалось, и тряс его. А ещё они были на каменных ступеньках пристани, а от Гарри волнами расходилась тревога и сожаление.

— Гарри?.. — моргнул Рейн. — Зачем ты меня разбудил?.. И из воды вытащил…

— Т-т-ты… — простучал зубами Поттер, который, похоже, нырнул в ледяную для людей воду, чтобы его вытащить.

С водой Рейн мог управляться и без палочки, так что просто высушил друга, отделив Гарри от воды, которую впитали его одежда и волосы.

— Так зачем разбудил? Завтрак ещё часа через два, — зевнул Рейн. С наступлением холодного периода он становился более вялым и боялся, что всё же придётся поискать местечко для зимней спячки в озере. — Поднял меня с таких удобных водорослей, и сон хороший снился…

— Р-рейн… — сипло прошептал Гарри, ухватив его за безрукавку. На камнях неподалёку обнаружились ботинки, которые прижимали свёрнутую бумагу и палочку.

— Ты бы всё же выучил согревающие чары, — посоветовал другу Рейн, — люди после таких купаний могут и заболеть. И обуйся, а то точно простынешь. Да и что на тебя нашло? Ты зачем в воду полез?

— А ты что делал в воде? — задал странный вопрос Гарри, который всё же прошёл по камням и натянул на ноги свою обувь.

— Я же говорю — спал, водяные, знаешь, имеют такую привычку, — добавил Рейн ехидно. Зелёные глаза Гарри стали больше раза в два.

— Водяной?.. Ты… Ты — водяной? Как русалка?

— Так ты же сказал, что знаешь мой секрет, — Рейн почувствовал от своего друга целый сонм эмоций: замешательство и недоумение сменилось радостью и надеждой. И тут Гарри сел на бортик каменного ограждения причала и начал хохотать, причём, как показалось Рейну, у парня началась истерика.

— Значит… Ха-ха… Значит… Я стал спасать водяного… ха-ха… от утопления?.. А ты — мой друг и ха-ха… никогда меня не обманывал? Ха-ха… Я всё сам себе придумал, а потом снова? Я такой дурак! Ха-ха…

— Эй, Гарри, успокойся! — Рейн плеснул немного воды в лицо друга, который тут же умолк. — Ты мог бы… Рассказать конкретно, что же с тобой случилось? И… что ты там бормочешь про обманы? Разве ты не в курсе, что обманывать умеют только люди? Я вот так до сих пор и не понял, как вам это удаётся.

Кажется, Гарри ухватился за тему и спросил:

— В смысле? Ты не умеешь врать?

— Никто не умеет, — пожал плечами Рейн, — кроме людей. Из-за этого вас не очень любят среди волшебного народа. Людей называют лжецами, которые не умеют держать слов. Вы можете сказать одно, а сделать совсем другое. Вам нельзя верить, и вы сами не верите никому.

— Я не хотел тебя обидеть, — растеряно пробормотал Гарри. — Извини, Рейн. Я думал, что ты мой крёстный — Сириус Блэк. Просто очень многое подходило и совпадало. Крёстный… он в бегах. Но он не преступник, так просто все думают. Его подставили… Думаю, если бы люди не умели врать, то такого бы никогда не произошло… А как же?.. Как же тогда волшебные народы… ну… то есть вы всегда говорите только правду?

— Да, — Рейн хитро прищурился, — но это не значит, что мы будем говорить всю правду или не используем понятные только нам иносказания…

На этом лицо Гарри немного вытянулось:

— Знаешь, в Запретном лесу живут кентавры, и они постоянно говорят о звёздах, о луне и Марсе. Даже когда они хотят что-то сказать, то это так сложно для понимания, что трактовать можно совсем по-разному. Я однажды повстречался с кентавром на первом курсе, и мы поговорили, но я мало что понял… Ты же… Ну ты же не злишься на меня? И всё равно будешь моим другом? — сглотнул Гарри.

— Злюсь? Почему? Потому что ты меня разбудил, что ли?.. — спросил Рейн, недоумевая от сменяющихся эмоций Гарри, который чувствовал вину и стыд. — Кстати, как ты меня нашёл?

— А… — Гарри показал ему толстый сложенный в несколько раз бумажный лист, который лежал на полу, — у меня есть волшебная карта. Она показывает всех в Хогвартсе. Я начал искать тебя… и вот нашёл на причале. А потом спустился и пробрался сюда, — и замолчал, словно вспоминая. — Я не нашёл тебя и… догадался посмотреть в воду и осветить её «люмосом». И увидел… тебя. На самом дне. Знаешь, это выглядело довольно жутко, — Гарри передёрнул плечами. — Я подумал… и испугался… Я же не знал.

Рейна снова накрыла волна эмоций друга, и он ему посочувствовал, представив на миг, что тот испытал, не зная, что он водяной.

— Ну… э… ты извини. Я думал, что ты знаешь, и не видел смысла говорить об этом, чтобы не привлекать чужого внимания. Я же хотел на Турнир посмотреть — хотя бы одним глазком — вот и приплыл вместе с кораблём «Дурмстранга» из Германии. А потом ты со мной захотел дружить и сказал, что знаешь, что я не человек, но ничего против не имеешь. По крайней мере, мне так показалось…

— Нет, нет, — поторопился сказать Гарри, — я… мне всё равно, в смысле, я не против. Ты отличный друг, Рейн. И здорово меня поддержал, когда все отвернулись. А… Малфой? Он знает, что ты?.. Ох, он что, правда, твой родственник?

— Нет, Драко я не говорил о своей природе. Но мы с ним, действительно, родственники. Моя мама когда-то была волшебницей. Её зовут Хестер Блэк, от неё у меня эта фамилия и второе имя, она говорила, что в их семье так принято. Кстати, Сириус, это тоже звезда. Так что, скорее всего, твой крёстный тоже мой английский родственник, точнее можно сказать при встрече, я это чувствую… Мама говорила, что она из родовитой семьи и у неё было несколько старших братьев. Даже в тебе есть кровь моей матери. Немного, но есть. Так что с Драко ты тоже в какой-то степени родственник.

— Ничего себе! — округлил глаза Гарри. — Это выходит и мне Малфой какой-нибудь стоюродный кузен?

— Думаю, вы друг другу ближе в родстве, чем каждый из вас относительно меня, — почесал щёку Рейн, зевая и с тоской поглядывая на колышущую зелёную постель на дне причала. Но до завтрака оставалось всего полтора часа, так что смысла нырять обратно и отправлять Гарри в башню его факультета не было. — Тебе всё же стоит согреться, — решил Рейн непростую дилемму. — А то вы, люди, такие хлипкие, хотя маги покрепче магглов будут, но всё равно. Тем более будет плохо, если ты разболеешься накануне Турнира. Я нырну за сумкой, там у меня кое-что есть.

Гарри только кивнул, во все глаза уставившись на него.

Когда Рейн вынырнул, то трансфигурировал из камней очень большие кружки и призвал в них воду.

— Что ты делаешь? — заинтересовался Гарри, которому он поручил держать кружки.

— У меня есть немного трав в воздушном пузыре, хочу заварить тебе травяной чай, чтобы ты не простыл. Этому меня мама научила.

Он сосредоточился и вскипятил воду в кружках, закинув туда листьев. А когда всё заварилось, выудил из сумки бутылку рома и плеснул в кружку Гарри.

— Ого, у тебя есть спиртное? — удивился тот.

— Универсальная «валюта», — пояснил Рейн, — мне… часто приходится обмениваться. Это, чтобы ты согрелся изнутри. Рыбаки и мореходы говорят, что помогает от простуды. Пей.

Гарри пригубил, причмокнул и довольно улыбнулся.

— Вкусно получилось.

Они выпили чай, от которого у Гарри даже появилась испарина на лбу. Рейн на всякий случай высушил её.

— А я хотел тебя спросить, ты, когда вылез, сразу словно сухим стал. Не сказать, что… ну ты понимаешь. И как ты без воды обходишься? И долго можешь быть на суше? — поёрзал на камнях Гарри, весь переполненный искренним интересом и любознательностью.

— Просто я храню влагу в коже и в одежде, и в сапогах у меня вода. Вот пока она не пересохнет, я могу на улице быть, — пояснил Рейн. — А в Британии ещё и солнца не так много, и оно не жарит, влажность высокая, дожди. Так что эта страна просто создана для водяных.

— Понятно… — протянул Гарри и посмотрел с таким выражением лица, что и без эмпатии было ясно, что парня сейчас порвёт от любопытства.

— Ладно, можешь спрашивать всё, что хочешь, — Рейн с хрустом потянулся. А он ещё удивлялся, почему у его друга почти не было никакого особого интереса к его природе, как будто водяных в Англии навалом.

— А ты Гигантского Кальмара видел? — азартно выпалил Гарри, и было видно, что вопрос этот далеко не последний…

Глава 10. Мерки взросления

12 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

— Дра-а-ако, — не выдержала Паркинсон, с которой он, после вчерашней выходки со значками, перестал разговаривать, — ну прости меня. Я не подумала. И чем тебе значки не понравились? Хорошая же была идея. Прекрати на меня дуться. Объясни, наконец, что я такого сделала?

— Не ной, Панси, — поморщился Драко, покосившись на стол Хаффлпаффа, за которым Рейн что-то обсуждал с Ханной Аббот и аристократично, но всё же с большим аппетитом, уплетал завтрак, — просто кое-кто повзрослел, и его эти детские игры больше не забавляют. А значки — тупая шутка, недостойная Слизерина. В конце концов, это Турнир. Вот погибнет Поттер, а ты со своими глупыми значками будешь виновата, что подкосила нашего героя в моральном плане.

Панси заметно побледнела. Всё же на Слизерине учились далеко не дураки, и многие ещё из рассказов портретов предков знали о том, как проводились турниры раньше, а кто не знал, тот почитал.

— Я поддерживать Драко, — согласился Виктор Крам, который сидел рядом и внимательно слушал их разговор, — глупый дело. Игрок надо быть сосредоточенным и э… забыл слово.

— Если не можешь поддержать, не мешай, это неспортивно, — подсказал один из дурмстранговцев, который знал английский чуть лучше их чемпиона.

— Да, — кивнул Виктор. — Вы из одной школа. Не спортивно.

Многие слизеринцы, ещё в пятницу заметив негативную реакцию Драко, сняли свои высмеивающие Поттера значки, но после этих слов их убрали с мантий все.

— Надеюсь, теперь мне дадут спокойно позавтракать в это субботнее утро? — хмыкнул Драко, нарочито медленно намазывая тост джемом. Раздражение на Паркинсон улеглось, и настроение плескалось где-то между «хорошо» и «очень хорошо». Его авторитет на факультете не подкачал. И, слава Мерлину, Поттер не стал заострять на вчерашнем инциденте внимание. И Рейн всё понял правильно.

Посмотрев за стол Хаффлпаффа, Драко пересёкся взглядами с Блэком, и тот ему весело подмигнул, отчего захотелось победно улыбнуться и раздуться от гордости. Драко пригубил тыквенный сок, чтобы скрыть от остальных свою радость.

Сегодня он с нетерпением ожидал почты. Во-первых, должно было прийти письмо от матери, с инструкциями по выбору палочки — леди Малфой ещё в понедельник отправила ему записку, что всё подробно напишет к выходным. В артефактах Блэки разбирались, и их библиотека славилась на всю Магическую Британию. Но ход туда по понятным причинам в данный момент был недоступен. Так что матери придётся не просто прислать какие-то книги с закладками на страницах, а самой написать пошаговую инструкцию. Ну, а во-вторых, Драко дико хотелось почитать эту жуткую статью, о которой вчера весь вечер распинался Поттер.

* * *

— Вот этот абзац мне очень нравится: «В Хогвартсе Гарри Поттер встретил свою любовь. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Гермионы Грейнджер, сногсшибательной магглорождённой красавицы, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы», — процитировал Рейн, который внимательно прочитал статью в «Ежедневном пророке» и недоумевал, чего Гарри так вчера расстраивался.

Драко еле сдерживался, чтобы не хохотать, глядя на полыхающего щеками Поттера и на с совершенно наивным взглядом Рейна, в котором было совершенно невозможно заподозрить издёвку. Блэку действительно нравилось то, что написала Скитер.

Они втроём пошли в пустующий класс, чтобы сделать замеры Рейна и заодно обсудить статью.

— Гермиона правда симпатичная и очень умная и ты с ней проводишь много времени, — продолжил Рейн. — Она даже пообещала мне раздобыть кое-какую информацию.

— Но она не моя любовь! — надулся Поттер, который, видимо, тоже не мог сильно злиться на Блэка. Было в Рейне что-то… успокаивающее.

— Лучше уж Грейнджер, чем Уизелетта, которая спит и видит, как прихватить Героя и его состояние для своей конопатой семейки нищебродов и предателей крови, — не удержался от остроты Драко.

Он однажды сам случайно слышал, как рыжая ещё на первом курсе хвасталась, что Гарри всё равно станет её мужем. Правда, тогда Гарри пугался и сбегал от навязчивого внимания девчонки, со временем та немного угомонилась, но жадные взгляды, когда Поттер не видит, бросать не перестала. Такие беспринципные, как Уизли, не остановятся ни перед чем. Эта Джинни явно была из таких, которые могут и опоить и залезть в постель, вынудив на себе жениться. Полная противоположность настоящей леди. Может, конечно, Поттеру и не нужна была «настоящая леди», и его вполне устраивал сарай и свинарник Уизли, но… Драко просто бесила сама мысль.

Гарри резко развернулся, сощурив глаза и сжав кулаки, так что Драко поспешил немного сгладить свой выпад:

— В магическом мире помолвки и браки совершаются рано. Вот я, например, давно помолвлен. Но свою будущую жену видел только раз, когда мне десять было. Она вообще в Шармбатоне учится, но не приехала с делегацией… Летом только знакомиться поеду. В смысле, мы пару недель каникул вместе проведём, чтобы познакомиться. Она мелкая ещё, на два года младше нас. Ей только тринадцать летом исполнится.

— Чего? — выпучился на него Поттер, растеряв запал.

— А ты как думал? — скорбно протянул Драко. — Такова участь всех наследников. Браки по договору и расчётам. Так что Грейнджер для тебя не самый плохой вариант. Впрочем, если ты окончательно сможешь скинуть свой рыжий довесок и войдёшь в приличную компанию, то для тебя ещё не всё потеряно. Можно кого-то приличного сосватать и из хорошей воспитанной семьи.

— Уизли тоже хорошие, — не очень-то уверенно возразил Гарри.

Драко вздохнул.

— Гарри, ты — как минимум наследник Поттеров, а в довесок, скорее всего, ещё и Блэков, так как дядя Сириус после Азкабана вряд ли сможет иметь детей. Ну а я… Из меня наследника двух родов не получится, по… техническим причинам, — с трудом признался он. — Так что думать надо обо всём заранее, а не когда тебя амортенцией какая-нибудь курица окрутит, и ты однажды проснёшься в постели с совершенно чужим человеком, — процитировал Драко слова отца.

— Но как же любовь, Драко? — с интересом спросил Рейн.

— Мои родители тоже вышли по договору, но они любят и уважают друг друга, — хмыкнул он. — Магический брак создаёт все предпосылки для чувств, главное, чтобы человек был нужный и правильный. Подходящий. Думаете так просто подобрать пару? Мою невесту высчитывали по гороскопам и совместимости. Тем более, что в Британии все маги друг другу какая-то родня. Вон, даже мы с Поттером, и с Лонгботтомом, и с Уизли, — Драко скривился из-за признания такого факта.

— Постой, — у Поттера в глазах мелькнул жадный интерес, — значит, твоя невеста — иностранка?

— Большинство аристократов имеет дома и мэноры не только в Британии, но и во Франции, — пояснил Драко, — её семья из Британии, но по некоторым причинам, учится она в Шармбатоне.

Не объяснять же про политику и то, что в восьмидесятых нейтралы-Гринграссы переехали жить во Францию. Дафна училась в Хогвартсе только потому, что была записана в эту школу при рождении, а отменить дурацкий магический контракт было нельзя. Что-то намудрили с этим Основатели. Астория же родилась в Тулузе, соответственно, географически была привязана уже к другой волшебной школе, и переводить её в Хогвартс Гринграссы не захотели. Да и у Малфоев всегда была куча врагов. И будущую жену Драко банально могли втянуть во всякие политические игрища или проклясть конкурентки.

— Знаешь, мою мать хотели выдать за старого барона, который просто купил её, — задумчиво сказал Рейн, — только она сбежала и полюбила моего отца.

— Сравнил тоже старого барона со мной, — подбоченился Драко. Гарри фыркнул, но улыбнулся.

— Давайте уже снимать мерки. Я ещё обещал Гермионе встретиться с ней в библиотеке, — хмыкнул Рейн.

— Ох, Поттер, вот смотри, отказываешься от Грейнджер, как от своей любви, а Рейн возьмет и отобьёт её у тебя, — снова не удержался от подколки Драко, прикусив язык, когда Гарри покраснел.

— Ну, мне же надо подругу пристроить, — нашёлся тот, — Рейн не такая плохая партия.

Драко засмеялся.

Мать написала ему очень понятную инструкцию, по которой надо было снять различные мерки, провести опрос и составить малый кельтский гороскоп.

— Какого числа ты родился? — обмеряя длину пальцев Рейна, спросил Драко.

— Весной, — ответил Рейн… — Число… М… Когда растаял лёд.

— Что за?.. — посмотрел в зелёные глаза Блэка Драко. — Март? Февраль? День-то какой?

— Думаю, вторая половина февраля. Девятнадцатого или двадцатого февраля. Думаю «Воланс» в имени намекает на то, что он «Рыбы» по Зодиаку, просто по латыни «Рыбы», как-то… не очень, — блеснул знаниями Гарри, который посещал уроки Трелони, а также неплохо разбирался в астрономии. — Как раз в этот период лёд вскрывается. Впрочем, это может быть и первый день весны — первое марта.

— Ладно, для определения палочки нужен действительно, только десятидневный период, — буркнул Драко. — Подойдёт. С двадцатого февраля по первое марта. Но неужели ты не знаешь точного числа рождения? Такие сложности…

— Нет, — мотнул головой Рейн, — как-то не пригождалось это знание раньше. Весна просто начинается и всё. Весна почти всегда в одно и то же время начинается, её не проспишь.

— Так, а год? Тысяча девятисот восьмидесятый или семьдесят девятый? — спросил Драко.

— Эм… — Рейн хитро сверкнул глазами и посмотрел на Гарри, — год точно нужен?

— Конечно! Иначе я бы не спрашивал, — хмыкнул Драко. — Ты же хочешь палочку?

— Да. Хочу, — вздохнул Рейн и скромно потупился. — Год рождения: тысяча девятисотый. Просто тысяча девятисотый.

— Ни фига себе! — воскликнул Гарри.

— Ты не человек, — догадался ошарашенный Драко. Он почувствовал, что Блэк говорил правду.

Сразу же многое встало на свои места. Даже зеленоватые волосы, которые он посчитал просто причудой, а через какое-то время перестал замечать такой необычный цвет. Странная дата рождения. Беспалочковая магия в пятницу. Необычная внешность. Да всё!

— Это проблема, Малфой? — немного загородил Рейна Гарри, в упор посмотрев на Драко.

— Нет, это не проблема, — выдохнул он, вдруг осознав, что сказал это совершенно искренне. То, что Рейн не человек, его совершенно не волновало. Амулеты и скрытые артефакты молчали, а значит, никакого воздействия или принуждения, и это решение и мнение он составил сам. Было только дикое любопытство. — Ты — фэйри?

— Эм… — задумался Рейн. — Получается, что да.

— Он — истинный водяной, — пояснил Гарри, чуть отступив. — Но то, что написано про народ мэрроу в наших энциклопедиях, не совсем верно.

— А где твой хвост? — спросил Драко, припомнив всё, что читал про водных фэйри.

— Просто мы очень разные, в зависимости от среды обитания, — пожал плечами Рейн, — но если что, это моя истинная форма. Я такой, каким выгляжу. И мне четырнадцать лет по-нашему.

— Он так и ныряет, — покивал Поттер, — и красная шапка у него была, но с её помощью человеку не побывать на дне водоёма, она не волшебная, как в легендах и мифах.

Драко хотел многое узнать, но не стоило торопить события, было приятно, что ему доверили такую тайну. Он кашлянул и состроил серьёзное лицо.

— Продолжим снимать мерки. Рейн, ты правша или левша?..

Глава 11. Подготовка к Турниру

20 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Рейн проследил, как весь взмыленный и растрёпанный Гарри, опоздав на воскресный завтрак, подошёл к своему столу и сел рядом с Гермионой Грейнджер, торопливо запихивая в себя бутерброды и овсянку. Драко тоже наблюдал за Поттером и потом перевёл вопросительный взгляд на Рейна, словно спрашивая у него, в чём дело. Рейн только пожал плечами.

Впрочем, о причинах опоздания и состояния Гарри Рейн интуитивно догадывался. Его друг явно что-то узнал. Причём не очень хорошее.

* * *

Со вторника Чёрное озеро буквально бурлило от оживления. И Рейн был рад, что ничего не пропустил и был даже почти в эпицентре событий.

Сначала его просто заинтересовало, что профессор Снейп делает на «его причале» после обеда. Сам Рейн спустился в подземелья, чтобы снова исследовать Чёрное озеро, поискать русалок и, возможно, снова попытаться наладить контакт. Он почувствовал чьё-то присутствие и успел притормозить, спрятавшись в алькове.

Облачённый как всегда во всё чёрное профессор зельеварения вышел на причал, снял длиннополую мантию и разулся, бросив на свои вещи какое-то заклинание, отчего те стали почти не видны. Над оставшимися на нём чёрными же брюками и сорочкой поколдовал, взмахнув палочкой, заставляя свою одежду измениться, стать плотнее к телу и приобрести вид водолазного костюма магглов.

Щелчок пальцев и возле профессора появился серьёзный домовой эльф, который подал ему что-то вроде рюкзака, или скорее мешка на лямках, в котором угадывались крупные круглые предметы. Снейп что-то с мучительным выражением на лице прожевал и закинул рюкзак на плечи, эльф тут же пропал. Рейн наблюдал за странным поведением профессора и задумался, зачем тому мячи, и вдруг с удивлением почувствовал, что что-то в зельеваре изменилось. А когда тот не раздумывая прыгнул в воду, Рейн поспешил последовать за ним.

В воде профессор двигался не слишком уверенно, но целенаправленно. Подсвечивал свой путь палочкой, из-за чего был виден достаточно далеко. Кажется, то, что съел профессор, дарило частичную трансформацию: ступни несколько увеличились и обзавелись перепонками, превратившись во что-то вроде ласт, а на белой шее чётко были видны жаберные щели.

Рейн, весьма заинтригованный, плыл за профессором, который, пожалуй, для человека двигался всё же не так и плохо и как будто с каждой минутой чувствовал себя в воде всё уверенней. Профессор Снейп взял направление в глубину, периодически совершая пассы палочкой, которая на что-то ему указывала.

Плыли долго. Несколько часов, не меньше. Снейп обогнул несколько подводных скал и густых зарослей красных багрянок, спускаясь всё глубже. Профессор дважды жевал странные солоноватые водоросли — их вкус и запах Рейну принесла вода — и продолжал путь.

Наконец, цель путешествия была достигнута, и перед Рейном открылся подводный город. По прикидкам и ощущениям, находился он на глубине более километра. Самое глубокое место в его жизни. Толща воды не сильно, но всё же давила, и он только удивлялся интересным свойствам водорослей, которые ел профессор, которые позволяли человеку находиться на такой глубине.

Всё же озеро было действительно большим и очень глубоким, чтобы так просто найти город русалок, и он был рад, что решил последовать за профессором.

Рейн спрятался в зарослях высоких зелёных водорослей и проследил за интересным действом. Русалки, вооружённые своими «вилками», окружили Снейпа, но тот вытащил из своего мешка бусы и повесил их на одну из вилок, как-то опознав «главного» из охраны. Не иначе как по уже белеющим плавникам. Потом профессор что-то сказал ближайшей русалке, и та оскалилась. Впрочем, Рейн видел, что несмотря на довольно отталкивающий вид местного водного народа, оскал этот был чем-то вроде улыбки. Через какое-то время до него по воде дошло, что профессор просил аудиенции Королевы.

Дома в озёрном городе очень походили на те, которые были у его родителей и русалок Дуная. Небольшие дворики, посыпанные камушками и песком, высаженные и окультуренные «грядки» с самыми вкусными водорослями для еды. Возле некоторых домов даже были одомашненные гриндилоу на привязях. Прослеживались улицы и кварталы, как и в людских поселениях, а сам город располагался в почти идеально овальной подводной долине.

На Дунае города как такового не было — что-то вроде системы хуторов с отдельными домами по дну реки. Впрочем, поговаривали, что морские собратья тоже предпочитали селиться крупными группами, но у них и хищников больше: вместе было удобней защищаться, море большое, а так все на виду. От кого могли защищаться местные русалки, Рейн подозревал.

В центре города русалок, по которому вели профессора Снейпа, была возвышенность и довольно большое здание, украшенное камнями, речными жемчужинами и ракушками. Здание было одноэтажным, но за счёт возвышения и интересной и также украшенной крыши смотрелось настоящим дворцом. К тому же от стен исходило золотистое сияние, отражающееся во множестве зеркалец, точнее крупной блестящей чешуи, которая была на крышах домов, так что город светился мягким светом, рассеивая черноту воды. Рейн, как и любой водяной или русалка, намного лучше людей видел в темноте или под водой, но всё же Чёрное озеро было слишком глубоким, а Британию слишком редко радовало солнце, так что, хотя на самом деле температура воды в городе и вне его не отличалась, тёплый на вид свет очень радовал. Да и ориентироваться было очень легко, и то, что делал профессор, видно даже из его укрытия.

Из «дворца» на большую ровную площадку к нему выплыла русалка, показавшаяся несколько крупнее остальных.

Вода только с некоторым опозданием разносила информацию.

Профессор Снейп прибыл с дарами и хотел уговорить озёрных русалок помочь в предстоящем Турнире. От этой новости Рейн чуть не выдал себя. Между тем, профессор попросил русалок помочь подготовить необходимое для первого тура и обговорил второй тур, который должен был пройти в Чёрном озере. Только место проведения предлагал установить поближе к Хогвартсу и там, где глубина не такая большая, чтобы можно было доплыть за двадцать минут. Королева сообщила, что есть небольшое летнее поселение охотников в нужном профессору месте. Весной туда снова вернётся часть жителей озера.

Снейп выудил из своего мешка большие золотые яйца, размером с голову взрослого человека. Яйца представляли собой что-то вроде записывающих звуки артефактов. Всё это было очень интересно. Королева русалок очень неплохо пела, а остальные ей тихо подпевали. Разговаривали местные русалки на английском. Снейп одарил всех различной мелочью типа зеркалец в оправе, бус, тканей, увеличивая их из маленьких предметов. Видимо, золотые яйца, в отличие от безделушек, не предусматривали воздействия магии. Они вернулись обратно в сумку, профессор снова зажевал свои водоросли, откланялся и поплыл обратно к школе.

Вернулись они как раз к ужину.

Рейн решил, что так как местная зима вряд ли влияет на подводный город, то русалки вряд ли впадают в спячку, а значит, зимой у него будет куча времени на его исследование. Так как зимой он не сможет выныривать в школе, а жить там слишком долго тоже не получится без воды. Тем более Гарри сказал, что в школе зимой холодно, а в подземельях настоящие ледники образовываются. Из разговора Снейпа с Королевой было понятно, что помощь русалок понадобится в конце февраля, так что зима здесь достаточно короткая.

После Рейн рассказал Гарри и Драко, что видел артефакты похожие на огромные яйца, которые готовили для Турнира. Драко, услышав про яйца, вспомнил какую-то историю с их первого курса, с которой был связан лесник Хагрид, и предположил, что артефакт надо будет у кого-то отнять, кто высиживает яйца, например, у самки дракона. Тем более, что битвы с драконами были в программе прошлых Турниров.

* * *

— Это на самом деле драконы! — после завтрака, когда все разбрелись по своим делам, нагнал Рейна Гарри.

Они специально вышли к озеру, чтобы поговорить без чужих ушей, и сели под сень желтеющих вязов.

— Я вчера поздно вечером их видел. Их драконологи из Румынии привезли. Четыре огромных дракона. Жуткие зверюги и так огнём полыхают… — Гарри поёжился. — А ещё я Сириуса… С Сириусом по камину поговорил, только мне Рон помешал. Всё испортил! Сириус хотел мне рассказать какое-то заклинание против драконов, а этот придурок…

— Эй, о чём это вы секретничайте? И кто придурок? — подошёл к ним Драко, вставая за дерево недалеко от озера так, чтобы его тоже не было видно из замка.

— Это всё же драконы, Малфой, — хмыкнул Гарри, — можешь собой гордиться, ты был прав. А придурок?.. Так, Уизли…

— Это рыжее недоразумение к тебе снова в друзья набивается? — немного ревниво спросил Драко.

— Нет, просто, — Гарри снова хмыкнул и запустил камешек в воду. — Не знаю, что теперь делать…

— Как что? — возмутился Драко. — Грейнджер в охапку и дуй в библиотеку. Искать заклинания. А мы с Рейном тоже туда подойдём и что-нибудь поищем. Да, Рейн?

— Конечно, — согласился он. — Кстати… Они же огнём плюются? Я мог бы сплести тебе… ну, что-то вроде доспехов. Одноразовых, но огонь один раз должны выдержать. Можно надеть под мантию… Это же не запрещено? Я видел подходящие водоросли в Чёрном озере. И их ещё можно немного заколдовать, чтобы больше влаги держали.

— Ого! Это круто! — искренне восхитился Гарри, да и Драко посмотрел на него с уважением. — А как долго их делать?

— Если только рубаху с капюшоном, то где-то часов десять. А если ещё штаны, то это ещё часов пять.

— У меня остался мамин метр, тебе нужны мерки Поттера? — спросил Драко. — Кстати, а как долго она свойства свои хранит?

— Если из воды не вынимать, то долго, но лучше перед самым турниром надеть, конечно же, — прикинул Рейн. — Думаю, мне надо начать. Ещё водоросли собрать и скрутить в жгуты. А мерки… Нет, не нужны. Мы с Гарри примерно одной комплекции, так что я как на себя сплету.

— Тогда мы с Га… Поттером в библиотеку, а ты постарайся с защитой нашего героя, — кивнул Драко, — Штаны ему понадобятся, а то ему ещё на Грейнджер жениться и детишек заводить, — и захихикал, довольный своей шуткой.

Гарри фыркнул, но совершенно не обиделся.

— Тогда до обеда, — согласился Рейн и скользнул в тёмную озёрную воду.

Глава 12. Тревоги и сомнения

24 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Драко с тревогой наблюдал, как МакГонагалл увела Гарри из Большого зала. Поттер даже доесть не успел и выглядел не очень-то: бледным и невыспавшимся с огромными синяками под глазами. Грейнджер, которая тоже казалась осунувшейся, проводила их обеспокоенным взглядом. Да и деканша Гриффиндора заметно нервничала, похоже, что тоже узнала о драконах. Драко с неудовольствием подумал, что «МакКошка» могла бы сказать Поттеру, чтобы тот выспался и не тащился с утра на занятия.

Послеобеденные уроки, в связи с Турниром, отменили для всех, и к двум, через час, приглашали на трибуны загона. Но, естественно, чтобы занять места получше, все пойдут в загон сразу после обеда. И, словно подтверждая его мысли, хаффлпаффцы отрядили половину стола старшекурсников в направлении к южному выходу из Большого зала. Седрика Диггори, кстати, на обеде не было. Скорее всего, поел заранее или прихватил, по привычке «барсуков», еду с собой. Виктора Крама ещё после завтрака забрал директор «Дурмстранга», видимо, чтобы дать последние инструкции. Да и девушка-чемпионка — Флёр Делакур — не была сегодня замечена Драко. Он закатил глаза: похоже, только МакГонагалл жареный петух клюнул только что, и та вспомнила о Поттере. Между прочим, самом младшем из всех. Драко не сомневался, что если бы Гарри учился на Слизерине, то профессор Снейп позаботился бы о своём студенте и не забрал бы его к драконам за час до начала Турнира. Насколько он понял из объяснений в воскресенье, вовсе не «МакКошка» подсуетилась, чтобы Поттер узнал, с чем придётся иметь дело. Просто повезло, что дуболом Хагрид додумался просветить своего «друга-Гарри» насчёт драконов. И это при том, что полувеликан, скорее, больше хотел впечатлить мадам Максим — директрису французской школы магии.

В ночь, когда привезли этих жутких огнедышащих тварей, тех прикрыли какими-то заклинаниями так тщательно, что даже Рейн, который чувствовал живых существ, гуляя по опушке Запретного леса, никого не чувствовал. Ни драконов, ни целую ватагу драконологов, которая привезла зубастую посылку из Румынии. Даже по Хогвартсу слух не разошёлся, что уже говорит о большой секретности.

Вот так, пока хогвартские профессора хлопали ушами и играли по правилам, наивного Хагрида взяли в оборот иностранцы.

Утром Драко получил письмо от отца. Для гостей и Попечительского совета были предусмотрены отдельные ложи, в которые их сразу сопроводят, но они смогут встретиться после Турнира. Отец пообещал передать ему «кое-что, что он просил». Так что Рейна ждала его палочка. Драко даже стало интересно, какая это будет палочка с учётом особенностей водяного. Драко посмотрел на Рейна, который растерянно моргал вслед уходящему за «МакКошкой» Поттеру.

— Ты идёшь, Драко? — прочирикала Панси, отвлекая от мрачных мыслей. — Надо поторопиться, если мы хотим всё увидеть.

— Винс, Грег, — окликнул Драко своих «телохранителей», — займите для меня два места. У меня ещё дела с Блэком.

— Ладно, — кивнул Крэбб.

Панси надулась, но ушла с остальными, а Драко, махнув Рейну, встретился с ним на выходе из Большого зала. Студенты спешно расходились, оживлённо обсуждая, что же будет на первом туре, так что на них никто не обратил никакого внимания. Блэк выглядел подавлено.

— Значит, ты не успел отдать ему эту защитную одежду? — догадался о причине плохого настроения друга Драко.

Во время истории магии тот как раз отправился накладывать последние комплексы защитных чар на подготовленную им одежду, которые, как выяснилось чуть раньше, держатся не так долго, как хотелось бы. Они с Гарри договорились, что тот переоденется перед обедом, и Драко думал, что Рейн немного опоздал из-за этого.

— До обеда не получилось. Не успел. Хотел после обеда отдать, чтобы он надел, — похлопал по своей сумке Рейн. — И снова не успел.

— Ясно, — выдохнул Драко. — Нам надо передать ему эту одежду. А то ещё поджарится наш герой.

* * *

Неприметная палатка чемпионов стояла в стороне от входа для зрителей. Пожалуй, если бы они не увидели на тропе вдоль опушки леса МакГонагалл, которая возвращалась в одиночестве, то не догадались бы, куда декан Гриффиндора отвела их друга.

— Пс-с, Гарри! — тихо прошипел Драко, одним глазком заглядывая в щель палатки. В ней он заметил Людо Бэгмэна и всех четырёх чемпионов, которые сидели по разным углам. Со стороны загонов слышались крики и возгласы студентов, которые занимали места.

Поттер обладал хорошим слухом и явно услышал.

— Что-то тут душно, — заявил Гарри. — Я на минутку выйду подышать.

— Надеюсь, ты ненадолго, Гарри. У нас есть время до того, как зрители соберутся, — отпустил его Бэгмэн.

Следующую «минутку» Драко с Рейном буквально захватили Гарри в плен, вытряхивая из мантии и помогая надеть штаны и рубаху из водорослей, которые сплёл Рейн. Одежда была влажной и надевалась неохотно, но втроём они справились. Поттер пыхтел, но молча позволял себя одеть, так как времени было на самом деле в обрез.

— Всё, всё, я сам, — шёпотом пробурчал Гарри, — кто-то идёт, прячьтесь!

Драко с азартом скатился вместе с Рейном по небольшому обрыву и спрятался в кустах, так как на их возню из палатки выглянул Бэгмэн.

— Всё в порядке, Гарри? — спросил судья соревнований.

— Да, сэр, я просто, — Поттер чуть покраснел, — там девушка, а я хотел… Ну…

— О, можешь не объяснять, я понял, — кивнул Бэгмэн, — пора. Зрители собрались. Сейчас начнётся ваша жеребьёвка.

Поттер скрылся в палатке, а Драко вместе с Рейном, наскоро очистившись, побежали к загонам со стороны входа для болельщиков.

— Видел? — недовольно хмыкнул Драко. — Поттер просто в мантии! В обычной, мать его, школьной мантии! Хотя бы дали куртку из драконьей кожи, как у драконоборцев, но нет. Тем более хорошо, что ты сделал эту защиту. Хоть что-то.

Рейн угукнул, и возле входа в загоны они перешли на шаг.

— Идём, нам должны были занять места.

* * *

Драко, естественно, слышал о драконах. В мэноре даже были трофейные головы этих зверюг, на которых охотились в бравом прошлом его предки. Но изрядно высушенные головы — ничто по сравнению с живым драконом, который в данный момент злобно поглядывал на защищённых чарами вскрикивающих зрителей. Серо-серебристая, выдыхающая голубое пламя самка была примерно сорок футов в длину. Её загнали на кладку яиц в центре загона, среди которых поблёскивали четыре золотых яйца.

— Это шведский тупорыл, — сказал Драко Грегори, который прекрасно разбирался в драконах по причине того, что семья Гойл имела серьёзный бизнес по поставке ингредиентов из заповедника Румынии. — На самом деле это не настоящие яйца. До того, как вы пришли, это были просто круглые камни, над ними немного поколдовали, а ещё чем-то набрызгали. Видимо, чтобы дракониха думала, что это её кладка.

— Ясно, — кивнул Драко, переглядываясь с Рейном. — Видимо, чемпионы должны будут пытаться отобрать у них те золотые яйца.

— Драконихи довольно агрессивно ведут себя, когда кто-то пытается покуситься на гнездо, — сказал Гойл, — в смысле, ещё более агрессивно, чем обычно. Будет интересно посмотреть, как они с этим справятся. Надеюсь, никто не пострадает слишком серьёзно.

— Н-да, — пробормотал Драко, зябко поёжившись. Поттер сказал, что у него есть план, но не стал раскрывать, в чём тот заключается, пообещав, что они всё увидят сами.

Что говорил Людо Бэгмэн в короткой приветственной речи, Драко прослушал, в голове шумело, словно это он должен выйти сражаться один на один с драконом и отобрать яйцо.

— …И наш первый участник Седрик Диггори! — трибуны, на которых сидели хаффлпаффцы, взорвались приветственными криками. В загон, словно какой-то римский гладиатор, вышел бледный до синевы Седрик.

— Седрик же справится с драконом? — пискнула Панси, посмотрев на Драко большими глазами. — А Поттер справится?

— Тут вокруг полно драконологов, — больше для самого себя, чем для испугавшейся подружки, сказал Драко, — если всё будет слишком плохо, они должны вмешаться. Я думаю.

В этот момент дракониха яростно зарычала и прицельно пыхнула голубым сгустком огня, моментально воспламенив скелет коровы, который организаторы, видимо, расположили недалеко от кладки для антуража. Кости вспыхнули и прогорели за несколько секунд.

— Давай, Седрик! — закричали хафлпаффцы, подбадривая своего чемпиона. Их крики поддержали все ученики Хогвартса и гости. Все были под явным впечатлением от жутковатого первого испытания и уже не разбирали, кто свой, а кто чужой.

Диггори достал палочку и осторожно направился в сторону драконихи. При сближении отчётливо стала видна разница в размерах между молодым волшебником и самкой шведского тупорыла.

Глава 13. Раз дракон, два дракон...

24 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Волнение целой толпы магов отдавало эхом внутри. Рейну было очень странно, и он ощущал себя словно капелька воды, подхваченная великим круговоротом. Седрик Диггори ловко уворачивался от разозлённой драконицы, и Рейн кричал вместе со всеми слова поддержки и смотрел на это действо во все глаза. Радовался удачным выпадам и пущенным заклинаниям, которые отвлекали зубастую огнедышащую тварь от маленького отчаянного мага, который уже десять минут пытался отогнать или отвлечь зверюгу от фальшивой кладки.

Рейн разочарованно вопил вместе со всеми, фантомно ощутив, как полыхает та же щека, которую у Седрика вскользь опалил синий огонь.

— Седрик! Седрик! — скандировали трибуны. — Ну, ещё!

— Ещё чуть-чуть! — перекрикивал толпу комментатор, который пользовался заклинанием громкости. — Он идёт на риск! Давай же!

— Дава-а-ай! — вместе со зрителями поддержал это восклицание Рейн, от напряжения сжимая кулаки.

Драконица была отвлечена трансфигурированной из камня собакой, и Седрик уже подошёл к гнезду и протянул руку. До этого Чемпион Хаффлпаффа уже попробовал манящие чары и выяснил, что так просто яйцо не забрать. Впрочем, по здравым размышлениям, манящие чары могли и сработать, если бы Седрик знал, что это такое — для манящих чар надо было знать суть предмета, просто «то, что я вижу, лети ко мне» не сработает. И «золотое яйцо», которое первым делом подозвал Седрик, по сути таковым не являлось.

— Эх, умный ход, жаль не сработал, — утонули в разочарованном гуле зрителей слова комментатора. Собака ненадолго отвлекла драконицу, и Седрику пришлось спешно спасаться от ещё больше разозлённой твари. Никому не нравится кусать камень.

Затем последовала ещё попытка и Седрик, наконец, заполучил свой приз.

— Превосходно! — ликовал комментатор. — Молодец!

— Се-дрик! Се-дрик! — снова начали скандировать хаффлпаффцы.

Серебристо-серую драконицу увели. Покачнувшегося Седрика — тоже. Его щека уже налилась тяжёлым багрянцем, и стало видно, что рука тоже пострадала. Ещё немного и можно было не спасти от ожога драконьим пламенем.

— А теперь оценки судей! — заявил комментатор и шустро побежал к палатке, так как сам был судьёй.

В судьях были: мадам Максим — директриса французской школы, усач в шляпе-котелке из Министерства Магии, директор Хогвартса, тот комментатор, которого Драко назвал «Людо Бэгмэном», и директор «Дурмстранга». Они по очереди выписывали палочкой цифры, и те появлялись над их головами. Седрику поставили «8-8-8-9 и 5», на последней цифре, выписанной директором Дурмстранга, все недовольно засвистели.

— Похоже, хотят дать фору остальным участникам, — прокомментировал Драко, сидящий рядом с Рейном. — Считают по десятибалльной шкале. В сумме у Диггори получается тридцать восемь.

Пока судьи проставляли баллы за прохождение испытания, драконологи вывели на арену следующего зверя. Его изумрудная расцветка напомнила Рейну о водорослях, а тонкий для такой туши рёв показался даже мелодичным.

— Валлийский зелёный, — со знанием дела сказал крупный парень по другую сторону от Драко. — Довольно миролюбивый. Относительно, конечно, но если его сильно не дразнить и не ранить…

— Надеюсь, этот дракон достанется Поттеру, — совсем тихо пробормотал Драко.

Но следующей вышла Флёр Делакур.

Девушка была сосредоточенной и, не теряя ни секунды, сразу начала выписывать сложные пассы палочкой. Рейн усмехнулся про себя: большинство парней заворожено пялились на француженку-полувейлу, а от девочек исходила лёгкая зависть, впрочем, никто не мешал Флёр, и даже комментатор — Людо Бэгмэн, который почти не затыкался на выступлении Седрика, молчал.

— Что она делает? — выглядывая из-за крепыша, который разбирался в драконах, тихо спросила у Драко его подружка — Панси Паркинсон.

— Смотри, — важно кивнул Драко, хотя Рейн чувствовал, что его друг не знает, что это за французская магия такая. Сам же он ощущал, что это какие-то чары забвения или сна, которыми пользуются вейлы. Несмотря на свою полукровность, девушка оказалась сильна, и самка валлийского зелёного дракона зевнула и умостилась поудобней на кладке, прикрывая глаза.

— Кажется, дракон уснул, — тихо сказал Драко. По рядам прошёлся шепоток, но кричать и рукоплескать никто не стал — все, наоборот, затаили дыхание, наблюдая, как Флёр осторожно приближается к спящей твари.

Рейн взволнованно наблюдал за прохождением испытания. Флёр подошла к морде драконицы, потому что та легла, перекрыв телом доступ к яйцам, и лишь одно — золотое, немного откатилось от остальных и лежало между передних лап и, собственно, морды.

Полувейла потихоньку потянулась за яйцом, как вдруг раздался голос ожившего комментатора:

— Не уверен, что это мудрая тактика! — может быть, Людо Бэгмэн хотел это сказать кому-то или пробормотал про себя и забыл, что его голос зачарован на громкий звук. Так что он почти разорвал тишину арены, Флёр дрогнула, драконица всхрапнула и открыла глаза, кажется, оторопев от того, что мелкая девчонка тянет руки к её яйцу.

— Близко! Совсем близко! — закричал, предупреждая, Бэгмэн, когда Флёр уже ухватила яйцо и попыталась отбежать.

Драконица снова мелодично взревела и полыхнула пламенем, отчего юбка полувейлы вспыхнула. Все закричали.

Комментатор завопил:

— Ну как так можно! Внимательней надо! Чёрт! Думал, что сейчас схватит! — как будто бы не сам был виноват, что разбудил драконицу.

К счастью, Флёр справилась и призвала на себя целую ванну воды, потушив огонь, а также отбежала на приличное расстояние от прикованной самки зелёного валлийского.

Трибуны разразились аплодисментами. Казалось, что все одновременно выдохнули. Флёр даже умудрилась улыбаться и посылать воздушные поцелуи, хотя было видно, что девушку колотит от пережитого ужаса.

Мадам Максим и Людо Бэгмэн поставили ей по девятке, директор Хогвартса — семёрку, а Министр Магии и директор Друмстранга — по шестёрке.

— Она прошла намного быстрее, чем Седрик, — заметил Драко, — но это было не столь впечатляюще. Но сумма оценок всего на балл меньше, чем у Диггори.

— Надеюсь, следующим будет Гарри, — сказал Рейн. — Даже хорошо, что мы надели ему защиту перед самым соревнованием, а то она не больше часа держится, чтобы на сто процентов защищать.

— Вик-тор Крам! Вик-тор Крам! — начали скандировать дурмстранговцы и многие их поддержали, когда увидели, кто выходит следующим. Рейн забеспокоился и переглянулся с Драко.

— Надеюсь, что Крам справится быстро, — прошептал Малфой, — и у Гарри ещё будет время.

Оставалось только кивнуть и наблюдать за выступлением следующего участника, для которого драконологи вывели очень красивого ярко-алого дракона со своеобразными гребнями у бровей на щеках, которые напоминали гриву льва.

— Ого! Это же китайский огненный шар! — восхитился парень рядом с Драко. — Они вообще довольно редкие и опасные. Хитрые и сильные. А ещё предпочитают есть людей.

Все, кто услышали эти слова, с тревогой смотрели на арену. Словно подтверждая слова крепыша-слизеринца, драконица не стала дожидаться нападения, а атаковала сама: взревела и выдохнула приличных размеров шар пламени в сторону Виктора, попав ему на плащ, который оказался огнеупорным. Виктор не растерялся, а сдёрнул горящий плащ и замахал им в сторону чудовища.

— Вот это дерзость! Здорово! — прокомментировал Людо Бэгмэн.

Драконица явно не ожидала такого от «букашки» и удивлённо взревела, снова набирая воздуха для порции огня, но Виктор бросил свой плащ в неё и одновременно атаковал каким-то заклинанием. Та захлебнулась своим огнём и начала бесноваться и потирать лапами морду, словно ей что-то попало в выпученные глаза. А Виктор, избежав встречи с хвостом, схватил золотое яйцо.

— Вот это нервы! Не человек, а машина! Да! Он схватил яйцо! — первым заорал комментатор. И трибуны подхватили этот крик. Драконица ревела и даже разбила хвостом камни, которые имитировали яйца.

Судьи долго о чём-то спорили. Директор Дурмстранга поставил своему чемпиону десятку, а мадам Максим — только пять баллов, сказав, что если бы там были настоящие яйца, то они бы разбились и задание было бы провалено. Министр Магии и директор Хогвартса поставили по восьмёрке, а Людо Бэгмен — девятку.

— Итог: сорок баллов, — когда наконец появились оценки, сказал Драко. — Крам ведёт в счёте.

— Последний — Гарри, — пробормотал Рейн, с замиранием сердца разглядывая, что за зверя вывели на арену для его друга.

— Ничего себе… — выдохнул тот знаток драконов, и Рейн был согласен: чудище, которое досталось Гарри, было крупнее и массивней всех остальных и выглядело очень опасно. Да и огромные шипы на хвосте, который держали цепями, тоже как бы намекали о том, что с такой тварью сложно сладить.

— Венгерская хвосторога. Самый жуткий дракон из всех, — гробовым голосом сообщил знакомый Драко, — они струю пламени выдыхают на пятьдесят футов, а ещё к ним вообще не подойти из-за хвоста… Как Поттер справится… с этим?

Глава 14. Всё по плечу

24 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Гарри сидел в палатке чемпионов и прислушивался к происходящему на арене. Крики зрителей и непонятные комментарии сбивали с толку, но, кажется, никто не был серьёзно ранен и не пострадал.

Оставшись один, он поправил под мантией сплетённую из водорослей «кольчугу», которую на него надели впопыхах друзья. Да, теперь Гарри точно мог сказать «друзья». Даже Малфой, у которого всё лицо было перекошено от волнения за него, за Гарри, и это как-то обнадёживало. Рукоделие Рейна немного холодило кожу, но внутри Гарри было необыкновенно тепло. Он обрёл уверенность в своих силах и с таким настроем ощущал, что ему всё по плечу. Даже венгерская хвосторога, которая досталась при жеребьёвке.

— Да! Он схватил яйцо! — набатом прозвучали слова Бэгмэна, которые утонули в шквале аплодисментов.

Гарри понял, что Виктор Крам завершил свой поединок с китайским огненным шаром. Трудно было сказать, сколько времени это заняло, так как Гарри периодически выпадал из реальности, но ему показалось, что всё кончилось даже как-то слишком быстро. Зато потом очень медленно потянулись минуты до условного сигнала, когда следующему чемпиону следовало выходить из палатки и пройти к месту испытания.

Наконец, раздался свисток и Гарри соскочил с места, но ноги внезапно стали ватными, сердце заколотилось как бешеное. Он попытался успокоиться и, медленно вдыхая холодный воздух, пошёл через короткую тропу через деревья к загону. Кажется, палатку поставили с тем расчётом, чтобы даже выглянув из неё, никто ничего не увидел.

В загон он вышел неожиданно для себя. Мимолётно осознав, что скорее всего тот закрывали какие-то чары. Резко появились трибуны, с которых смотрело множество лиц. Гарри даже заметил в толпе бледного Малфоя и сидящего рядом Рейна. Что-то громко рыкнуло, и на другой стороне арены обнаружилась драконица. Хвосторога сидела в гнезде огромной несушкой: оскалила зубастую пасть, распустила крылья и недовольно била шипастым хвостом по земле, оставляя здоровые борозды. А ещё неотрывно смотрела на него маленькими злыми жёлтыми глазами.

Зрители переговаривались, создавая странный рокот, словно шум океана, или просто в голове Гарри шумело. Он постарался сосредоточиться.

В понедельник ему дали хорошую подсказку: делать то, что он умеет лучше всего. Сражаться с драконами он не умел, но…

— Акцио «Молния»! — вспомнив все многочисленные уроки по манящим чарам, которые он до умопомрачения тренировал с Гермионой, уверенно произнёс Гарри.

Зрители шумели, что-то кричали, сливаясь из-за чёрных школьных мантий в тёмное многоголовое море. Гарри не слышал и почти не видел, сосредоточенно ожидая свою метлу. Лететь «Молнии» надо было далеко, но он уже услышал характерный тихий гул и свист, и от сердца немного отлегло: чары сработали. Он слышал, как его «Молния» пересекает опушку леса, загон и вот уже зависла над ним, ожидая, пока Гарри её оседлает.

Полёт вверх, который оставил страхи и волнения, позади остались зрители, судьи и хвосторога, которая с высоты казалась не больше собаки. Гарри засмеялся. Стало легко и свободно. Он начал воспринимать это испытание, как очередной матч по квиддичу, в котором снитч всего лишь немного больше, чем обычно, а вместо команды соперников огромный дракон. Но это всё ерунда! Были матчи и сложнее: с дементорами и под проливным дождём.

Он спикировал вниз, отвлекая драконицу от кладки, которую та держала между передними лапами. Среди серых яиц на выглянувшем солнце ярко блеснуло золотое.

Зубастая голова на длинной шее качнулась за ним и выпустила струю пламени из раскрытой пасти, Гарри увернулся, подумав, что от бладжера увернуться нисколько не легче. Он летал вокруг драконицы, совершая всевозможные финты и увёртки. Краем уха слышал, как в унисон с разозлённой драконицей ревут зрители, подбадривая его. Воздух вокруг раскалился от огненных атак хвостороги, но кольчуга охлаждала тело, только щёки немного горели.

Он дразнил драконицу, заставляя думать, что ещё немного и она его схватит. Больше пламя она не выпускала, то ли выдохлась, то ли поняла, что это бесполезно. Зато всё сильней вытягивала шею и пыталась сбить его хвостом. Но от хвоста Гарри держался подальше, предпочитая уворачиваться от огня, чем от шипастой «булавы». Всё же кольчуга дала ему в этом преимущества.

Хвосторога ярилась всё сильней, и, наконец, сделала то, чего он добивался: взмахнула крыльями и грузно взлетела над гнездом, чтобы достать его, конечно, насколько ей позволяли цепи. Гарри сделал резкое пике и, пролетев в полуметре от пасти, схватил золотое яйцо. Его удачный приём проводил злой рёв хвостороги и овации зрителей. Внезапно словно включили звук и он услышал:

— Га-рри! Га-рри! — скандировали и вопили с трибун, и Гарри с лёгким удивлением замер на метле и огляделся.

На трибунах просто бесновались, неистово выкрикивая его имя. Даже на чемпионате по квиддичу, казалось, болельщики были не столь громкими. Это было так приятно, что кровь кипела, а от адреналина кружилась голова. Гарри сделал круг на метле, показывая всем свой трофей. Раздраконенную хвосторогу пытались успокоить драконологи.

— Вы только посмотрите! Самый молодой чемпион быстрее всех завладел яйцом! У него есть все шансы на победу! — прокомментировал Людо Бэгмэн, перекрикивая зрителей.

Гарри плавно спустился вниз, к нему бежали МакГонагалл, Хагрид и профессор Моуди, который дал такую замечательную подсказку насчёт метлы. Гарри был счастлив. Он выжил! Он выиграл! Его даже не задело! Его поддерживают!

— Прекрасно, Поттер! — воскликнула МакГонагалл дрожащим голосом. И Гарри улыбнулся. От сухой и чопорной деканши это были слова небывалой похвалы.

— Ты сладил, Гарри! — громко басил Хагрид. — Да с самой хвосторогой! А ты слыхал слова Чарли, что она…

— Спасибо, Хагрид! — перебил своего друга Гарри, чуть досадуя, что тот может выдать то, что показал ему драконов заранее.

— Просто и красиво, Поттер, — довольно сказал профессор Моуди, его волшебный глаз крутился волчком, и Гарри немного подтянул рукава мантии, чтобы не показать свою кольчугу. Может, это было запрещено правилами, и он не хотел неприятностей для своих друзей. Но профессор промолчал, только похлопал его по плечу.

— С вами всё в порядке, Поттер? — спросила МакГонагалл. — На всякий случай сходите в палатку первой помощи к мадам Помфри.

— Сходите, Поттер, судьи пока совещаются, — кивнул профессор Моуди, подтолкнув его к полевому госпиталю.

Гарри послушно последовал в указанном направлении и внезапно был схвачен появившейся словно из ниоткуда мадам Помфри.

— Драконы! — возмущённо бурчала та. — В прошлом году дементоры, в этом — драконы! Что они ещё придумают?!

Мадам Помфри завела Гарри в палатку, внутри за ширмой он увидел силуэт Сердика Диггори.

— Седрик сильно ранен? — спросил Гарри, пока медиковедьма придирчиво оглядывала его на предмет повреждений.

— Со мной всё нормально, Гарри, — выглянул из-за ширмы Седрик, щека которого была густо намазана оранжевой мазью против ожогов.

— С тобой всё в порядке, Поттер, даже царапин нет, — удовлетворённо сказала Помфри, закончив диагностику. — Можешь пойти узнать свой результат.

Гарри кивнул и на выходе из палатки столкнулся с Гермионой, которая чуть не налетела на него.

— Гарри, ты был великолепен! Потрясающе! Просто здорово! — подруга выглядела всклокоченной, в глазах стояли слёзы, а на её щеках и вокруг губ он заметил вмятинки от ногтей. Похоже, что Гермиона серьёзно за него волновалась.

На улице за спиной Гермионы маячил Рон, а ещё подходили Малфой и Рейн, которые, видимо, тоже пробрались к палатке, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке.

— Гарри, кто бы ни положил твоё имя в кубок, я понял: он хотел тебя убить, — торжественно и серьёзно сказал бледный до синевы Уизли.

— Я рад, что ты понял, — холодно сказал Гарри. В душе ничего не шевельнулось и не кольнуло. Он смотрел на совершенно чужого человека.

Драко и Рейн замерли в нескольких шагах от палатки, по-видимому, не решаясь подойти, и Гарри обошёл по дуге Уизли и сам подошёл к ним.

— Ну как? — спросил Гарри друзей.

У Драко было такое странное выражение лица, уголок губ дрожал, а всегда тщательно уложенные волосы топорщились, почти как у Гермионы. Если бы Гарри не знал эту язвительную сволочь уже четыре года, то мог бы подумать, что Драко рвал на себе волосы.

— Это был просто… кошмар, Поттер! — выдавил Драко. — Я думал, что тебе крышка! Ты же так рисковал! Она была так близко.

— Тебе очень повезло, Гарри, — кивнул Рейн, — это был огромный риск.

— Но всё равно это было неимоверно круто, — сипло добавил Драко. — Ты молодец.

И Гарри, повинуясь какому-то странному наитию, протянул Малфою руку, как когда-то очень давно тот протянул ему — ещё в поезде, когда они только ехали в Хогвартс. Тогда Гарри отверг дружбу, которую предложил ему Драко, а сейчас, практически чувствуя на себе взгляды всей школы, предлагал дружбу сам.

Драко еле заметно вздрогнул и крепко схватил его сухой горячей ладонью.

Рейн улыбнулся, словно почувствовав торжество момента, и положил на их руки свою.

— Пойдёмте, узнаем результаты Гарри. Судьи вот-вот вынесут свой вердикт.

— Грейнджер, — обратился Драко к замершей за спиной Гарри Гермионе. — Идём, сейчас скажут оценки.

Гарри тоже обернулся и чуть улыбнулся подруге, стараясь не смотреть на Рона.

— Пойдём, Герми.

Секунда колебания, но та всё же пошла с ними к краю загона, на котором восседала судейская коллегия.

Драко и Рейн, перебивая друг друга, рассказывали о схватках других участников.

— Га-рри Пот-тер! Га-рри Пот-тер! — начали скандировать трибуны.

— Помаши им, — посоветовал Драко. — Ты показал себя лучше всех. Не был ранен, не повредил кладку и справился быстрее всех. Даже Крам не догадался использовать метлу.

Мадам Максим подняла палочку, и длинная серебристая лента нарисовала в воздухе цифру девять. Такую же оценку выставил и Барти Крауч. Дамблдор улыбнулся и взмахнул палочкой, выписав в воздухе ещё одну девятку. Людо Бэгмэн двумя взмахами проставил оценку «одиннадцать», но та превратилась в десятку, так как это была максимальная оценка от судьи, но его выходка заставила трибуны реветь и радостно улюлюкать.

Каркаров очень долго что-то высчитывал, а потом раздражённо сделал пасс.

— Тройка?! — одновременно воскликнули Рейн, Драко и Гермиона.

— Он просто подсчитал, сколько надо поставить, чтобы… — начала Гермиона.

— Чтобы Виктор Крам и Гарри были на одном месте. У обоих по сорок баллов, — закончил Драко, но Гарри было всё равно. Он чувствовал себя победителем.

Глава 15. Раскрытие некоторых тайн

10 декабря, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

— Поттер, ты мог бы не так прижиматься ко мне? И руки должны быть выше! — недовольно пробурчал Драко, устанавливая должную дистанцию и позицию.

Рейн хихикнул и, встретившись с взглядом серых глаз, взмахом своей новой палочки заставил играть музыкальную шкатулку, которую тоже притащил Малфой. Румяный Гарри недовольно засопел, но молча подчинился, сосредоточено отсчитывая такты.

— И… раз, два, три! Раз, два, три! Поттер, следи за своими ногами и не оттаптывай мне ботинки, Мерлином заклинаю! Спроси у Грейнджер, она подтвердит, что если ты наступишь на платье или туфли Чжоу, та тебя не простит! — кружился в вальсе Драко, обучая искусству танца Чемпиона, которому всего через две недели придётся открывать Святочный бал.

— И в ухо не пыхти, сосредоточься на музыке и само всё пойдёт! Спину ровно! Не сутулься! — продолжал поучать Гарри Драко. Малфою с трудом удавалось удерживать себя, чтобы не вести, всё же у него была партия девушки.

Гермиона, наблюдая колоритную пару и ругающегося Малфоя, тоже хихикала в кулачок.

— Прошу станцевать со мной этот танец, мисс! — Рейн галантно подал руку. Гермиона сделала что-то вроде реверанса.

Мать — урождённая Блэк — в том числе обучила Рейна танцевать людские танцы, да и у водяных по природе был абсолютный слух и чувство такта, не зря же его отец считался лучшим музыкантом, и его арфа заставляла танцевать даже лунных русалок.

Подруга Гарри тоже сосредоточенно училась вальсу, не желая ударить в грязь лицом на балу. После того, как об этом объявили в прошлый понедельник, Хогвартс трясло. Все старшекурсники были возбуждены предстоящим торжеством. Девушки лихорадочно подыскивали наряды, совы летали туда-сюда к портнихам, в магазины и домой — всеми этими проблемами поделилась с Рейном его постоянный информатор — Ханна Аббот. Парней это затронуло чуть в меньшей степени, но надо было озаботиться приглашением партнёрши. Гарри его декан — Минерва МакГонагалл — поставила перед фактом, что тому надо будет не только прийти на бал со спутницей, но и открывать праздник «танцем чемпионов».

Вдвоём с Драко Рейну удалось выпытать у Поттера, что тому нравится Чжоу Чанг — девушка пятикурсница с Райвенкло. Чжоу была в команде факультета по квиддичу и, как и Гарри, играла за ловца.

Малфой резонно заметил, что пока Гарри будет мяться и стесняться, то такую симпатичную и интересную особу уже кто-нибудь да пригласит. Тем более, это точно не страшней, чем уводить яйцо из-под носа у драконицы. А Рейн авторитетно заметил, что чувствует направленные на Гарри флюиды от девушки. Это помогло Поттеру окончательно решиться и, почти сразу после широкого объявления публике о предстоящем празднике, смело пригласить Чжоу стать его партнёршей на балу. Та ожидаемо согласилась.

Гермиона так и не призналась, кто пригласил её, но старательно обучалась, в первую очередь расслабиться и позволить вести себя в танце. У Гарри, которого Малфой напугал, что с такой девочкой, как Чжоу, стыдно не уметь толком танцевать, через почти две недели ежедневных занятий по три часа тоже наметился прогресс.

— Рейн, а ты кого-то пригласил на бал? Ты же так хорошо танцуешь, — поинтересовалась Гермиона в конце их предобеденного субботнего тура.

— Ну… — протянул он, покосившись на своих замерших в ожидании ответа друзей, — я не совсем уверен, что смогу попасть на бал. По… техническим причинам.

Гермиона сама догадалась, что он не совсем человек, точнее совсем не человек, но относилась к этому совершенно спокойно. Даже нашла всю доступную литературу в библиотеке по поводу местных русалок. Как и предполагал Рейн, ещё каких-то двести лет назад русалки здесь были самыми обычными — как и везде — выглядели вполне «по-человечески». В Хогвартсе даже оставались витражи с изображением русалок Чёрного озера.

Малфой авторитетно заявил, что всё это, скорее всего, какое-то проклятие, вроде родового. Например, какой-нибудь волшебник влюбился в русалку, но она его отвергла, а он так отомстил. Гермиона искала информацию, но о подобной истории ничего не было написано.

Рейн получил палочку и учился с её помощью диагностическим заклинаниям по книгам, но пока испытать их не приходилось. Учёба, а теперь он ходил и на трансфигурацию к профессору МакГонагалл, и на чары к профессору Флитвику, и занятия танцами с Гарри и Гермионой занимали много времени. Плюс спать он стал намного больше, с трудом просыпаясь на завтрак, а после ужина стремился быстрее укрыться на своём причале. Сказывалось похолодание. Рейн боялся, что просто однажды уснёт и не проснётся до весны. Да и полынья, которую приходилось каждое утро, начиная с первых чисел декабря, разбивать, становилась всё меньше и меньше.

— Тебе нечего надеть? — обеспокоенно спросил Драко. — Тебе вполне подойдёт одна из моих парадных мантий!

— Ты думаешь, что озеро крепко замёрзнет к Рождеству? — перебил Малфоя Гарри. — Я всё-таки выучил согревающие чары. Можно наложить их на полынью и не давать воде замёрзнуть окончательно!

— Рейн, ты обязан пойти! К тому же, если тебя не будет всю зиму, то это будет очень подозрительно!

— Можно сказать, что он заболел, — отмахнулся Драко. — Но я согласен, Святочный бал, это же так круто! Тем более ты говорил, что никогда не праздновал Рождество!

— Рождество, это так здорово! — закивал Гарри, и Рейн почувствовал от своих друзей сильное беспокойство за него.

— Вы такие славные, — улыбнулся он. — Мне, конечно, хочется увидеть Рождество и все эти нарядные ели и пихты, венки, бубенцы и носки над камином, но…

— Тебе не обязательно кого-то приглашать из девчонок, — решительно сказала Гермиона, перебив его. — Особенно если ты не хочешь никого подводить. На самом деле ещё неизвестно… Получится ли у тебя преодолеть сонливость. Но можно сварить бодрящие зелья! — задумчиво протянула девочка. — Некоторые пойдут и без спутников. А ты очень хорошо танцуешь, думаю, тебе удастся потанцевать с кем-то в любом случае. Хотя можно пригласить кого-то с курса младше.

— Но парадной мантией я тебя обязательно обеспечу, — пообещал Драко.

— Мне надо готовить подарки, да? — улыбнулся Рейн.

— Что ты, это совсем не обязательно! — практически хором воскликнули трое его друзей и, переглянувшись, засмеялись.

— Мы же всё понимаем, Рейн, — мягко сказала Гермиона. — Не надо никаких подарков, главное, чтобы ты побывал на празднике.

— Тогда я постараюсь, — согласился он, про себя подумав, что подарками всё же следует озаботиться.

— Кстати, Грейнджер, хорошая идея насчёт бодрящих зелий. Я смогу их достать, — сказал Драко. — Не придётся варить их в женском туалете…

— Что? Откуда ты знаешь?! — взметнулись брови Гермионы вверх, а исходящее удивление было столь велико, что Рейн с интересом пригляделся к Малфою, скорчившего самодовольную рожу.

— Ты же не думала, что в двенадцать лет, периодически совершая набеги в туалет, в котором обитает странное привидение, ты сможешь сварить оборотное зелье? Это высшее зелье вообще-то, — фальшиво-сочувственно протянул Драко, хитро сверкая глазами. — Профессор Снейп подменил его, чтобы не лечить вас потом от отравления. И я давно хотел тебе сказать, Грейнджер, что воровать нехорошо. Тебя вычислили по ингредиентам и вони из туалета в тот же день. Думаешь, у нас в лабораториях просто так вытяжные шкафы стоят? Я слышал, как крё… как декан ругался. Уши в трубочки заворачивались.

— А почему же тогда он?.. — спросил Гарри, который тоже был взволнован от этого странного разговора.

Драко пожал плечами.

— Наверное, Дамблдор так приказал. И как можно вместо человеческого волоска сунуть кошачью шерсть, Грейнджер? Давно хотел тебя спросить: где были твои глаза?!

Гермиона неожиданно запунцовела. А Гарри глубоко задумался.

— Скоро обед, — немного разрядил чуть накалившуюся обстановку Рейн. — Думаю, нам пора в Большой Зал.

— Да, точно, — Драко сложил в карман музыкальную шкатулку.

Рейн шёл за друзьями и придумывал, что же может сделать для каждого из них.

* * *

— Рейн, тебе… Как тебе профессор Снейп? — спросил его Гарри.

Драко и Гермиона отправились в библиотеку вместе готовиться к предрождественским срезам. Как оказалось, они начали общение около трёх недель назад, примерно тогда, когда начали искать для Гарри заклинания, касающиеся драконов.

— У профессора сложный характер, — задумчиво ответил Рейн. — Но он… Трудно описать. Я чувствую, что у него много обетов, как паутиной его оплетают. А ещё, что он страдает, наверное. А почему ты спросил?

— Да так, не важно, — отмахнулся Гарри, и Рейн в который раз поразился, с какой лёгкостью лгут люди. Но не стал заострять на этом внимание.

На зельеварении они сидели вместе и вполне успешно справлялись с заданиями. Профессор Снейп почти не обращал на них внимание, но Гарри сказал, что никогда не получал за свои зелья «Выше ожидаемого» и всё азартней вчитывался в учебник и то, что профессор писал на доске, начиная узнавать, в чём разница между рецептами. Даже пометки в книге сразу делал.

— Думаю, что Драко попросит те зелья для тебя у профессора Снейпа, — пробормотал Гарри. — Ну, или сам сварит, он хорош… И его хвалят. И зелья у него почти идеальные всегда получаются.

— Драко сказал, что в детстве мечтал быть колдомедиком, но его отец против подобной магической профессии, — вспомнил Рейн. — А у Драко для этого все предпосылки: редкий дар. Не понимаю, почему его отец так против. Всё же целитель должен быть и у магов в почёте.

— Так значит, Драко?.. Он отказался от мечты? — тихо спросил Гарри. — А что за дар? Ты что, его видишь или как-то ощущаешь?

— Дар целительства, даже спящий, накладывает определённый отпечаток на существо, — пояснил Рейн. — Например, целитель не сможет прервать жизнь, страдает, когда видит насилие… И это чувствуется. Даже если Драко храбрится и пытается это преодолеть, что ли. Я на Турнире его этот спящий дар почувствовал, когда он за тебя волновался. Это не очень хорошо для него. Он будет страдать от нереализованности. Любой дар, если его не развивать…

— Понятно, — снова задумался Гарри. — Ладно, ныряй спать, а я наложу согревающие чары. И утром приду, чтоб подновить.

— Пока, Гарри, — махнул рукой Рейн и окунулся в воду.

Глава 16. Любопытство — не порок

24 декабря, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Северус Снейп всегда был до болезненности любопытен и жаден до знаний. Чаще всего любопытство заводило его не в самые приятные ситуации, хотя когда-то именно это чувство позволило подружиться угрюмому мальчику из фабричных трущоб с девочкой из богатого района Коукворта. Оно же эту девочку и погубило. Конечно, между этими двумя ярчайшими событиями в жизни Северуса было ещё много чего. Например, он узнал, что будет, если встретиться в полнолуние с оборотнем, или насколько унизительными и болезненными могут быть обычные бытовые чары, если использовать их не по назначению. Или как здорово стать Мастером Зельеварения и быть членом избранного кружка, а потом расплачиваться за это жизнью близких людей и спеленать себя множеством обетов, чтобы служить интригану-махинатору и избежать Азкабана. В который, как выяснилось позже, его бы всё равно не посадили.

После таких жизненных встрясок и приключений к любопытству Северуса прибавились осторожность, осмотрительность и сдержанность. Он уже был далеко не тем мальчишкой, которым манипулировали Директор, Лорд и ещё куча народа. В какой-то момент Северус принял решение, что будет только за себя, и плевать на тёмных, светлых и серобуромалиновых в крапинку.

Впрочем, обещания обещаниями, но не всё так просто, поэтому он научился выжидать и, как и упомянутый Директор, никогда не спешил делиться информацией.

Вот уже почти два месяца объектом любопытства Северуса был четверокурсник, непонятно с кем явившийся в Хогвартс. Осторожные и ненавязчивые расспросы прояснили, что ни к французам, ни к подопечным Каркарова Рейн Блэк не имел отношения. А также не было похоже, что парень — какая-то очередная интрига Директора. Дамблдор был слишком занят гостями, Министерством и какими-то мутными подготовками непонятно к чему с Аластором Моуди, который к тому же постоянно подворовывал ингредиенты для оборотного зелья.

Но первая же жалоба на это Директору спровоцировала хитрый блеск глаз из-под очков и уверенное предположение, что это шалят близнецы Уизли. Как будто не существует чар для определения вора! Северус мстительно наказал близнецов и намекнул Поттеру, что кто-то крадёт шкурки бумсланга из его запасов, но глупый мальчишка не был способен сложить два плюс два. Впрочем, надо отдать должное, в последнее время с зельеварением у Поттера складывалось не так печально, как раньше. И в этом тоже был замешан этот молодой Блэк, который, заменив лентяя Уизли, сел рядом с Избранным на занятиях.

Более того, в конце ноября, после турнира с драконами, к Северусу зашел Люциус Малфой и рассказал, что Драко попросил его помочь с волшебной палочкой для своего друга. Необходимую палочку для этого непонятного «друга» рассчитывала Нарцисса Малфой, которая была очень хороша в нумерологии и астрологии. Расчёты были весьма необычными, а Люциус протащил на турнир известного европейского конкурента Оливандера — Майкью Грегоровича — под обороткой. Как раз Северус и готовил старому другу это зелье, коварно списав недостачу ингредиентов на всё тех же «близнецов Уизли», а после предъявил Директору бумаги с требованием разобраться и написать старшим Уизли — пусть возмещают «шалости» сыновей.

Как по волшебству у школы сразу нашлись бюджетные средства на закупку, хотя обычно у старого хрена не выпросишь и лишнего кната. Весь летний отпуск Северусу приходилось заниматься заготовками и правдами и неправдами выбивать и обменивать нужные для уроков ингредиенты.

Люциус поведал, что мальчику с зеленоватыми волосами подошла не просто какая-то там палочка, а чёртов клён с пером авгура! Северус не так сильно разбирался в узконаправленной артефакторике, хотя прекрасно знал, кто такие авгуры — ирландские фениксы, летающие только в дождь. Цвет их перьев был сходен с цветом волос Рейна Блэка. Даже вспомнилось, что именно зачарованным пером авгура заполняется Книга Доступа Хогвартса — тот самый артефакт, в котором появляются все имена волшебников Соединённого Королевства со времён Основателей. Священные списки детей, которые могут учиться в магической школе. Что примечательно, из перьев авгуров не делают писчие перья, так как те обладают сильными водоотталкивающими свойствами.

Впрочем, Люциуса больше восхитила древесина щедро оплаченной им палочки. Клён — показатель амбициозных людей, исследователей и путешественников. Один из самых желательных материалов, так как клёновая палочка — это палочка преуспевающих и имеющих очень высокое положение. А в сочетании с пером авгура, весьма необычной волшебной птицей, обладающей даром предсказания, такая палочка могла посостязаться в уникальности даже с сочетанием остролиста и пера феникса.

Северусу доставило удовольствие сказать взволнованному Люциусу, что оба обладателя этих уникальных древесно-ингредиентных сочетаний были замечены вместе в одной компании с Драко.

А около недели назад к Северусу явился и его крестник с просьбой обеспечить его парой фиалов с бодрящим зельем. Тогда для Северуса и сложился пазл. К тому же Рейн Блэк с наступлением зимы стал заметно более вялым и рассеянным. Словно хотел впасть в спячку, как делают некоторые волшебные существа.

— Драко, а ты не боишься, что бодрящее зелье может подействовать на твоего друга совсем иначе, чем на простого мага? — спросил Северус в лоб крестника. — Кстати, кто он? Дриада? Фэйри?

И в тот же миг столкнулся с яростью в серых глазах молодого Малфоя, который наставил на него палочку.

— Пообещай, что никому не скажешь!

— Собираешься проклясть меня? — хмыкнул Северус, в глубине души весьма впечатлённый такой реакцией обычно более спокойного и расчётливого парня.

Пусть Драко и был наполовину горячим Блэком, но кровь Малфоев, как казалось самому Северусу, должна была преобладать. Взгляд Драко заставил вспомнить и своё желание защищать Лили, из-за которой он в своё время поцапался с будущими Мародёрами — Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком. Надменные, бесцеремонные, избалованные мальчишки и в одиннадцать лет были уверены, что им можно абсолютно всё.

— Если потребуется, — ещё крепче стиснул свою палочку побледневший Драко. Губы у крестника были сжаты, но подбородок дрожал, словно парень вот-вот расплачется.

— Успокойся, — вздохнул Северус, понимая, что любопытство снова куда-то его завело, и неизвестно, в какое дерьмо он вляпался. Но за Драко точно надо приглядывать, как и за этим Рейном, который явно далеко не безразличен обоим его «подопечным».

— Так ты обещаешь? — как-то по-детски хлопнул глазами Малфой. И Северус снова вздохнул.

— Я давно подозревал, что этот Блэк не так прост, но никому ничего не говорил. Не вижу смысла докладывать это кому-либо и после того, как мои подозрения обрели почву. А вот моё замечание касательно зелий вполне оправданно. Например, на некоторые магические расы зелья могут действовать с точность до наоборот. Хотя я не слышал, чтобы кто-то мог колдовать с помощью волшебной палочки, всегда считал это прерогативой магов.

— Рейн — полукровка, — неохотно пояснил Драко. — Его мать была волшебницей.

— А кто у нас отец? — спросил Северус.

— Водяной, — коротко бросил Драко. — Поэтому не думаю, что зелье подействует как-то не так. Но хотел попросить заранее, чтобы проверить до Святочного бала.

— Он засыпает? — полуутвердительно спросил Северус, припомнив всё, что читал про русалок перед своим путешествием на дно Чёрного озера, и пытаясь скрыть удивление. Всё же в его представлении, да и во всей известной литературе, водные фэйри, русалки и мерроу были с рыбьими хвостами. Да и он сам имел сомнительное счастье общения с жителями их озера.

— Да, спячка в зимние месяцы, — кивнул Драко. — Но мы… Мы хотели, чтобы Рейн увидел настоящее Рождество. Он никогда его не видел и не праздновал.

Северус и сам не понимал, почему поддался на уговоры. Возможно потому, что отношения с крестником у него сложились своеобразные, а тогда Драко впервые сам совсем не по-слизерински обратился к нему с просьбой. Конечно, Северус не преминул проверить младшего Малфоя на отравления и какие-нибудь чары внушения. Те же сирены — ближайшие родичи водяных, обладали чарующими голосами, но ничего подобного не было обнаружено. Впрочем, родовые амулеты были способны защитить Наследника от подобных воздействий, но проконтролировать стоило. Северус выяснил, что Драко совершенно искренне хотел дружить с этим Рейном Волансом Блэком. Так же от намётанного шпионского глаза не ускользнуло, что с дружелюбным водяным водят близкие отношения ещё и Поттер с Грейнджер.

Завтра должен был состояться тот самый Святочный бал, организованный в честь турнира, и Северус с лёгким азартом и нетерпением ждал этого праздника, для которого, как он выяснил, Драко дрессирует Поттера в танцах. Возможно, это не позволит Избранному совсем опозориться. Да и Флитвик в учительской задирал нос, что Гарри пригласил девочку с его факультета, как будто бы это Филиус сводил Поттера и Чанг под омелой. Впрочем, профессор чар натыкал этих омел просто невероятное количество, дозволяя детям прилюдно целоваться — самому Северусу, как всегда в рождественские каникулы, приходилось очень внимательно выбирать маршруты и окружение.

Северусу по большей части хотелось, чтобы дурацкий бал быстрее прошёл, потому что он договорился с Драко, что тот приведёт к нему на разговор Рейна. Надо было что-то решать со спячкой, или как-то оправдать продолжительное отсутствие мальчика после каникул. До сих пор не верилось, что крестник втянул его во всё это, но любопытство — всё же не порок.

Глава 17. Счастливое Рождество

25 декабря, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

В Рождественское утро Гарри разбудил Добби, который склонился к нему спящему и пялился своими здоровенными глазами. Напугал до чёртиков, так что Гарри вскрикнул, просыпаясь. Домовой эльф всегда был очень странным. Гарри одарил Добби носками, и сам получил от эльфа в подарок яркие вязаные носки с мётлами и снитчами — каждый со своим рисунком.

Возле кровати возвышалась горка подарков. И Гарри получил книгу про команды квиддича от Гермионы, складной перочинный нож с отмычками для замков от Сириуса, коробку сладостей от Хагрида. Дурсли снова прислали какой-то странный подарок — бумажную салфетку в пакете. Миссис Уизли отправила ему зеленый свитер с драконом и большой пакет сладких пирожков. Наверное, Рон не сказал ей, что они больше не друзья. Гарри не знал, что делать с этим подарком, было неудобно. Но желания снова связываться с Роном совершенно не было. Даже показалось, что этот подарок был таким нарочным, чтобы напомнить ему о том, что семья Уизли заменила Гарри его собственную семью. Тем более Рон уже сидел на своей кровати в сорванных обёртках от подарков и теперь поглядывал на него, оценивая реакцию.

Гарри вспомнил, как Драко сказал, что Джинни хочет стать «миссис Поттер», и ему пришла в голову мысль, что не только Рон набивается к нему в друзья, но и вся его семья — довольно бедная — хочет, чтобы он был с ними. Мысли были не очень хорошими. Но Гарри ничего не мог с ними поделать. Всё же Уизли на самом деле очень бедные. С другой стороны, если подумать, показалось немного странным, что при этом у Рона было много карманных денег, которые тот потратил на всякую ерунду во время памятного Чемпионата по квиддичу. А потом Гарри покупал омнинокли по десять галеонов для них, отчего-то чувствуя вину за то, что у него есть деньги, а у Рона, который на самом деле тратил на всё, что видел, но только для себя, денег уже не было.

Гарри не был жадным и понимал, каково это — не иметь средств, когда тебя попрекают куском хлеба, но… Малфой всё же слишком часто говорил по делу и был довольно умён, может и заметил что-то такое. Да и в волшебном мире Драко намного дольше самого Гарри. Малфой говорил, что Уизли не бедные, а именно нищие, позже пояснив, что бедность не порок, а вот нищета — это совсем не отсутствие средств, это нечто иное и относится не к кошельку, а к образу жизни. Гарри так и не понял, что Драко хотел сказать. Тогда Малфой привёл в пример Рейна, мол, у водяного нет денег, но это не делает его нищим, наоборот Рейн — богат, душой, талантами, умением заводить друзей, а не только завидовать и страдать от того, что у него чего-то нет. Ему и палочка не очень была нужна — нет и, значит, нет, но Рейн не завидовал, что палочка есть у Драко или Гарри. Но очень порадовался, когда палочка у него появилась.

Гарри в глубине души был согласен с Малфоем. Рейн точно не был беден, пусть и имел одну рубашку, штаны и сапоги. Было странно такое осознавать. Гарри вскрыл следующий подарок и ахнул. В обычной пергаментной бумаге была тёмно-коричневая кожаная мужская сумка через плечо. Не очень большая, скорее по формату среднего учебника. Сумка закрывалась внахлёст и застёгивалась за скобку крючками, в которых Гарри узнал стёсанные и загнутые рыболовные. На лицевой стороне из небольших кусочков кожи посветлей была схематичная, но в то же время вполне узнаваемая хвосторога: хищная и опасная. Куда там миссис Уизли с кривоватым рисунком на свитере.

На небольшой записке почерком Рейна — с множеством красивых завитушек — было поздравление с Рождеством и пояснение, что сумка зачарована на вместительность, облегчение веса и водонепроницаемость. Туда на самом деле легко поместился пакет с пирожками и свитер миссис Уизли, о которых Гарри решил спросить совета у друзей. Кожа была приятной на ощупь и, повесив сумку на плечо, Гарри убедился, что ничего не стесняет его движений и длина ручки удобная — как раз под рукой. На днище обнаружились хитрые ножны. Там по краям были две деревянные лакированные палочки в качестве направляющих, перевитые кожаными шнурками, по центру шнурки немного топорщились, и Гарри интуитивно примерил туда свою палочку, вставив её в кожаные крепления. Она подошла ровно и замаскировалась под две другие палочки и цвет сумки. При этом при должных тренировках можно было легко достать свою палочку в считанные мгновения, и в то же время ходить с ней в мире магглов не привлекая внимания.

Да и порой доставать палочку из кармана мантии было неудобно, и Рейн предусмотрел и это. Подарок был просто шикарным.

Драко тоже послал ему подарок, это был какой-то даже на вид дорогущий швейцарский шоколад, причём, скорее всего, не магический. Гарри тоже подумал о подарках для своих новых друзей и подготовил для Малфоя отличную полироль с набором для ухода за мётлами — всё же Драко тоже был ловцом да и просто любил летать на метле. Так что Гарри сделал приписку к поздравлению, что надеется полетать с Драко просто так весной, когда станет тепло. На подарке для Рейна фантазия немного забуксовала, так что он купил в магазине «Дэрвиш и Бэнгз» вредноскоп и самую большую коробку шоколадных лягушек в «Сладком королевстве».

Самым последним подарком был небольшой пакетик в голубой обёртке от Чжоу Чанг. Девушка подарила ему коробку засахаренных крыльев бабочек, точно таких же, как выбрал для неё сам Гарри — на свой вкус, крылья были шоколадно-карамельными, посыпанные кокосом, красиво переливались и приятно хрустели. Это были одни из самых безопасных магических сладостей. Гарри с содроганием вспоминал о канареечных помадках близнецов Уизли или их шутках, когда они однажды наложили какие-то чары на шоколадных лягушек, что те стали шевелиться во рту. После этого Гарри не мог есть лягушек месяц, всё казалось, что они двигаются на языке, хотя сами по себе они были вкусными. Скорее всего, именно поэтому Драко предпочитал маггловский шоколад. Без приколов и эффектов удлинения языка или харканья кровью. Было очень приятно, что Чжоу тоже отправила ему подарок на Рождество.

За прошедшие несколько недель, с тех пор как Гарри пригласил девушку, Чжоу часто ему улыбалась и однажды они даже немного поболтали, когда встретились возле совятни. Гарри волновался, но всё прошло нормально. Скорее всего Рейн был прав, и не только Гарри нравилась Чжоу, но и Чжоу нравился Гарри. Да и Драко как-то сказал, что все теперь завидуют Чанг, и у неё сильно вырос рейтинг среди девчонок. Гарри тоже не очень-то понял, что это значит, но решил не вдаваться в подробности. Главное было то, что девочка, которая ему нравилась вот уже второй год, ответила ему, если не полной взаимностью, то тоже симпатией.

* * *

День прошёл достаточно быстро. Завтрак, обед. Прогулка до подвального причала. На Рейна хорошо подействовали зелья, которые принёс Драко, так что их друг водяной не засыпал, впрочем, на улицу выходить отказался, во избежание.

Гарри поблагодарил друзей за подарки. Как оказалось, Гермионе Рейн сделал красивое украшение для волос из ракушек и речного жемчуга, а для Драко — тоже вроде сумки, но поменьше и с отсеками для фиалов. Что-то вроде переносной аптечки зельевара, которую можно незаметно надеть под мантию, прицепив сбоку к брючному ремню. Малфой был в восторге и сказал, что более удобной и практичной переноски ещё не видел. Даже сказал, что хотел бы подарить что-то подобное своему крёстному, у которого день рождения в январе, но Рейн сказал, что истратил весь запас кожи, который у него был. Впрочем, Блэк был не против порадовать и крёстного Драко. Малфой сказал, что насчёт любых материалов в любых количествах договорится, и Рейн может заказать ему всё, что угодно для своих нужд. Гермиона тоже поддержала идею, что Рейн при желании может зарабатывать немало денег на таких потрясающих и качественных вещах, которые умеет делать.

Гермиона уже в пять убежала готовиться к балу и так и не призналась, с кем же идёт. Драко тоже ушёл за два часа до начала, чтобы переодеться, заодно вручив Рейну красивую мантию, брюки и сорочку.

* * *

Когда Гарри облачился в торжественную мантию и поспешил из комнаты, в которой ещё переодевались Невилл и Симус, чтобы встретить у входа в башню Райвенкло Чжоу, в гостиной Гриффиндора было настоящее столпотворение. Вместо привычных чёрных мантий все были в цветных. Девчонки встречали своих кавалеров на лестнице и были очень интересными и какими-то новыми во всех этих нарядных одеждах. Сердце заколотилось сильнее, потому что Гарри очень хотел увидеть, как преобразилась и так весьма симпатичная Чжоу.

Рейн, кстати, когда были проведены испытания зелий, успел на последних прорицаниях пригласить на бал Падму Патил, сестру Парвати Патил. Было даже удивительно, что такую симпатичную девушку ещё никто не позвал. Так что Гарри снова встретился с другом, который был в чёрно-синей мантии, возле лестниц. До восьми часов оставалось ещё двадцать минут, но многие уже шли в сторону Большого зала.

— Они ещё не спускались? — немного нервничая, спросил Гарри Рейна.

— Ещё нет. Не переживай, ты отлично выглядишь, — успокоил тот.

Они подождали ещё десять минут, болтая ни о чём, постепенно Гарри даже отпустило волнение.

— Вот они, — встрепенулся Рейн, улыбаясь. — Девушки, вы великолепны. Гарри даже потерял дар речи.

Это была совершенная правда. Чжоу просто потрясающе выглядела. Бледно-зеленоватая шёлковая мантия с какой-то вышивкой облегала фигуру и делала девушку ещё ярче — великолепные тёмные волосы были уложены в причёску, открывая лицо, красивые миндалевидные глаза с пушистыми ресницами, нежные розовые губы, подкрашенные помадой.

Гарри чувствовал, что краснеет, а сердце колотится быстро-быстро где-то в горле, мешая сказать что-нибудь самой прекрасной девушке. Впрочем, Чжоу, посмотрев на него, легко улыбнулась и протянула руку.

Рейн взял под руку Падму, и Гарри повторил этот непринуждённый жест, поддерживая Чжоу, усилием воли заставляя себя собраться и сосредоточиться, чтобы не ударить в грязь лицом и не опозориться при своей избраннице.

* * *

В каком-то звенящем счастливом мареве Гарри вместе со своей спутницей дошёл до дверей Большого зала, которые открыли ровно в восемь вечера. Краем глаза он заметил Драко с Панси Паркинсон, на которой была розовая мантия с обилием кружева. Рейн с Падмой вошли в зал следом за Малфоем и остальными, а МакГонагалл попросила чемпионов задержаться и войти парами, когда все усядутся за столы.

Подошли Седрик с Пенелопой Кристалл, когда-то бывшей подружкой Перси Уизли. Флёр была с Роджером Дэвисом — капитаном команды Райвенкло, и Чжоу весьма интимно шепнула Гарри, что их капитан не верил своему счастью, когда Флёр согласилась пойти с ним на бал. Роджер на самом деле выглядел весьма довольным. Виктор Крам был с незнакомой девушкой в голубом, впрочем, Гарри с трудом мог отвести взгляд от своей спутницы, так что на других почти не обращал внимание.

— Привет, Чжоу, отлично выглядишь, — поздоровалась девушка Крама каким-то очень знакомым голосом.

— Ты тоже сегодня невероятно хорошенькая, Гермиона, — улыбнулась Чжоу, и Гарри удивлённо обернулся, узнавая и не узнавая свою подругу.

Глава 18. Танцы до упаду

25 декабря, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Большой зал преобразился. Со звёздного потолка свисали ветки омелы и плюща, на стенах серебрился пушистый иней, делая и так просторное помещение ещё больше. Рейн вместе с Падмой сели за один стол с Драко и Панси. К ним присоединилась также сестра Падмы — Парвати — со своим кавалером — Невиллом Лонгботтомом, а также два крепких друга Драко, они были без девушек. Больше с ними никто не сел, и пустовало ещё два места.

Длинные столы, за которыми обычно размещались целым факультетом, разделили по десять посадочных мест на отдельные столики, на каждом из которых горели свечи и небольшие лампадки, создавая уют и тепло. Это было немаловажно, так как девчонки были в довольно лёгких мантиях, и, как поделилась Панси, согревающие чары уплотняли ткань или как-то её портили, так что во имя красоты прекрасная половина студентов Хогвартса мёрзла и с удовольствием тянулась к источникам тепла. Та же Панси всё норовила прижаться к Драко, чтобы согреться, но Малфой, пресекая поползновения девушки в личное пространство, взмахнув палочкой, сделал вокруг их стола что-то вроде воздушного купола, и воздух быстро нагрелся.

— Идут! — выдохнула Парвати и захлопала вместе со всеми, приветствуя чемпионов. Со столов, которые заняли преимущественно гриффиндорцы, раздались свист и улюлюкание.

— Неужели это Гермиона Грейнджер с Виктором Крамом? — удивлённо спросила Падма, разглядывая спутников и спутниц Чемпионов, которые торжественно прошли к столу судей.

Рейн переглянулся с Драко и кивнул.

— Да, неожиданно, верно?

— Очень! У неё и причёска совсем другая. Не… лохматая, как обычно, — подтвердила Падма. — Выглядит совсем иначе. Я её сначала и не узнала даже.

— Да, Грейнджер сильно изменилась, — хмыкнула Панси. — Вы заметили, что и зубы у неё после того случая возле класса зельеварения стали другие? Намного меньше, чем были. Теперь она хотя бы может улыбаться.

— А я всё думала, что же такое… Зубы. Верно, — согласилась с Панси Падма. — Она теперь поэтому намного милее выглядит. Но всё же удивительно, что её пригласил сам Виктор Крам.

— Ничего удивительного, — хмыкнул Драко. — На Виктора постоянно вешались поклонницы. Это так утомительно. Мужчина должен завоёвывать, а не просто брать, что предлагают.

— Тогда с нашей Гермионой Крам точно навоюется, — хихикнула Парвати.

— Для неё это отличный шанс, — заметила Панси. — Пусть и иностранец, но Крам — чистокровный. Он мог пригласить кого-то из своих, но выбрал её. Хотя, конечно, с другой стороны она может быть просто «британским приключением». Бедняжка же не знает, что чистокровные не женятся на «приключениях».

— Хватит злословить, — поморщился Драко. — Если завидуешь, то завидуй молча, сойдёшь за леди.

— Ну что ты, Драко, мне совсем не нравится какой-то Крам, я очень рада, что именно ты меня пригласил, — засюсюкала Панси, вызвав смешки. Но всё же после реплики Малфоя девочки отстали от Гермионы. К тому же директор Хогвартса подал всем пример, как призвать еду в золотые тарелки, расставленные на столах, и все увлеклись праздничным ужином, тем более что с обеда никого из старшекурсников не кормили.

Рейн также наблюдал за сияющим словно новенький галлеон Гарри. Тот на самом деле был счастлив, гордо провёл Чжоу к столам, галантно пододвинул своей девушке стул, и теперь они о чём-то разговаривали. А потом объявили танцы.

Старый директор взмахнул палочкой, и некоторые столы вместе с сидящими за ними отъехали ближе к стенам. Рейн победно посмотрел на Драко, который изначально хотел сесть за стол поближе. Они заняли место немного с краю и только поулыбались на писки девчонок и очистительные заклинания, которыми воспользовались несколько человек, облитые соком.

Директор снова взмахнул палочкой, и вдоль стены выросла сцена, на которой размещались музыкальные инструменты.

— Ой, это же группа «Ведуньи»! — Падма переглянулась с сестрой, и они захлопали в ладоши. — Так здорово, что их пригласили! Рейн, ты слышал их песни? Их часто по колдорадио крутят.

— Ещё нет, но вы меня всерьёз заинтриговали, — немного подражая Драко, ответил Рейн. — Хотя очень странно, что группа «Ведуньи», а… тут восемь мужчин, — он наблюдал за разукрашенными парнями со спутанными космами и драными чёрными мантиями.

Драко прыснул.

— Верно подмечено, Блэк. Восемь мужиков и ни одной ведьмы. Но поют они неплохо.

— Это просто такой имидж, — неуверенно ответила Парвати.

«Ведуньи» затянули грустную мелодию, главные партии которой были за волынкой и лютней.

— Первыми танцуют чемпионы, — тихо пробормотал Драко. — Надеюсь, Поттер не облажается.

Рейн тоже мысленно скрестил пальцы за Гарри, который немного покраснел, но по всем правилам пригласил на танец свою спутницу.

— Ох, я и не знала, что Гарри так хорошо танцует, — сказала Парвати, и Малфой, который прикрыл глаза рукой, видимо, чтобы не видеть своего ученика, посмотрел в сторону танцующих и повеселел.

— Моя школа! — гордо подбоченился Драко. Рейн засмеялся. Гарри на самом деле очень старался и достаточно умело вёл свою партнёршу в танце. По крайней мере, та не пыталась перехватить у него инициативу, как это делала Флёр Делакур.

Через один куплет старый директор пригласил на танец великаншу из Шармбатона, и все потянулись к середине зала, присоединяясь к парам чемпионов.

— Падма, — подал руку своей спутнице Рейн.

Драко и Панси тоже прошествовали на танцевальную площадку, также как и Невилл с Парвати. Рейн закружил в танце Падму, пресекая попытки вести, и немного посопротивлявшись, девушка расслабилась, и они просто танцевали. Несколько раз пересекались с Гарри, который немного успокоился, когда понял, что на него больше не смотрят, и осознал, что всё же неплохо освоил танцевальную науку. Танец был довольно длинным, и волынка выводила рулады около пятнадцати минут. Когда мелодия закончилась, выдав последнюю пронзительную ноту, все захлопали. И Рейн почувствовал, как по залу прошлась эмоциональная волна облегчения. Всё же мало кто на самом деле умел танцевать, не отдавливая партнёру ноги.

Солист «Ведуний» хекнул, и к волынщику присоединились гитарист и барабанщик. Следующий танец был не в пример веселее и быстрее.

— Ой, как мне эта песня нравится, — воскликнула Падма.

— Тогда будем танцевать, — улыбнулся Рейн.

Музыка «Ведуний», похоже, нравилась многим, народ лихо отплясывал, кто во что горазд. Кружили партнёрш, а рыжий парень с Гриффиндора, похоже, что брат Рона, так танцевал с девочкой, махая конечностями, что вокруг них образовалось пустое пространство.

— Как тебе такое Рождество? — спросил Рейна Гарри, который танцевал вместе с Чжоу совсем рядом.

— Отличное Рождество! — перекрикивая громкую музыку, ответил Рейн. Народ вокруг веселился и радовался, и это было немного похоже на те общие чувства, которые он ловил на арене, когда чемпионы сражались с драконами.

* * *

— Что с тобой, Гермиона? Тебя кто-то обидел? — удивлённо спросил Рейн, когда почувствовал сильную досаду и обиду от подруги.

Он как раз пошёл за лимонадом для Падмы и почувствовал расстроенную девушку, которая стояла за колоннами, явно пытаясь успокоиться. Её волнение было столь велико, что он просто не мог это проигнорировать.

— Рейн… что ты здесь?.. — всхлипнула Гермиона, в глазах которой стояли слёзы. — Ничего страшного. Это просто…

— Тебя Крам обидел? — уточнил Рейн.

— Нет, что ты, Виктор замечательный, — покачала головой Гермиона. — Просто. Это Рон… Он разозлился… и снова наговорил мне всякого.

— Ты расстроена, — констатировал факт Рейн.

— Я расстроена, — кивнула Гермиона, грустно улыбаясь. — Рон потерял Гарри и теперь злится, что теряет меня. Я с Виктором. Я никому не сказала. Даже ему. И Гарри. И тебе с Драко…

— Ты не была уверена, верно? — прислонился к колонне Рейн. — Боялась, что Виктор над тобой посмеялся?

— Откуда ты?.. Да, я всегда забываю, что ты… — Гермиона воровато оглянулась, — что ты чувствуешь по-другому. А теперь, я не знаю, что делать с Роном…

— А зачем что-то с ним делать? — немного удивился Рейн.

— А знаешь, ты прав, — неожиданно сменился настрой Гермионы. — Чего это я? Нашла из-за кого расстраиваться. Меня Виктор ждёт… и вообще… Спасибо, Рейн!

— Э… Не за что, — снова удивился он, провожая взглядом гордо поднявшую голову девушку и размышляя, что всё же люди немного странные. Впрочем, устраивать праздники у них получается весьма неплохие. К тому же, оказавшись с ним под белыми гроздьями висящей омелы, Падма его поцеловала, и это было довольно приятно.

Из задумчивости его вывел Гарри, который подошёл к нему и потрогал по плечу.

— Рейн, я хотел у тебя спросить кое-что… пойдём, прогуляемся.

— Сначала лимонад для девушек, — спохватился он.

Гарри закивал, а потом они вместе сходили к столику с напитками. От Поттера исходило такое волнение, что Рейн подумал, что Рон и тому что-то наговорил.

— Ого! Такой приятный и холодный! Как раз так жарко, — глотнула лимонад Падма, благодарно улыбнувшись.

— Спасибо, Гарри, — мило прощебетала Чжоу.

— Девочки, вы немного отдохните, мы с Гарри на пару минут выйдем, ладно? — улыбнулся Рейн.

Девчонки согласились, с условием, что совсем ненадолго, иначе пригрозили уйти танцевать с другими парнями.

Они вышли в небольшой сад, который тоже преобразили к празднику. Впрочем, по ощущениям, вокруг было чуть ли не больше народа, чем на балу. Только большинство из них прятались по кустам или уединялись на небольших полянках. Где-то в глубине сада гуляли те полувеликаны: Хагрид и директриса Шармбатона. Из-за своего происхождения чувствовались они гораздо сильней, чем люди или даже полувейла Флёр, которая обжималась в кустах со своим сегодняшним спутником метрах в пятидесяти от них с Гарри.

— Рейн, я не знаю, как думаешь, мне можно поцеловать Чжоу? — нервно спросил его Гарри, когда они отошли на приличное расстояние от дверей.

— А я понял, что эти белые гирлянды специально развешены, чтобы можно было целоваться, — задумчиво ответил Рейн. — Разве нет? Меня Падма уже поцеловала, потому что мы остановились под омелой.

— Ты уже целовался? — сипло воскликнул Гарри. — Чёрт! Так как думаешь? Чжоу, она разрешит или как?

— Если она всё ещё с тобой, думаю, ты произвёл должное впечатление. И как мне кажется, она не будет против, если ты её поцелуешь.

— Только я не умею, — убито пробормотал Поттер.

— Вряд ли Драко согласится научить тебя ещё и целоваться, — хихикнул Рейн. — Тут надо самому пробовать…

Гарри хмыкнул, но чуть расслабился.

— Ладно, спасибо, идём обратно, а то девчонки на самом деле уйдут танцевать с другими.

Глава 19. Предчувствия весны

19 февраля 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Утром в воскресенье Драко проснулся рано даже для себя, словно кольнуло какое-то предчувствие.

С Рождества прошло уже почти два месяца, и Рейн вот-вот должен был очнуться от своей спячки. Драко отодвинул балдахин и поднялся с кровати. Гойл, который спал на кровати по соседству и не закрывал полог, через мгновение заворочался и открыл глаза.

— Спи, Грег, — кивнул Драко на вопросительный взгляд своего «телохранителя», как как-то сострил Поттер, не подозревая, насколько прав. Всё же родоначальники семей Гойлов и Креббов когда-то были «хускарлами», то есть людьми из внутренней дружины, которые ещё в период завоевания Англии принесли клятвы верности эрлу Малфою. И их семьи с той поры буквально живут бок о бок уже не одно столетие, а маноры граничат друг с другом. Даже в их детских играх Грег и Винс, несмотря на то, что были крупнее, признавали его лидерство и всегда были силовой поддержкой, пусть родители им и строго-настрого запретили драться в школе. Но кто ж это знает?

Грег послушно закрыл глаза и уснул. Может, с ними порой не о чем было поговорить, но Драко ценил своих «телохранителей», а также с подачи Рейна как-то заметил, что они не такие и глупые, как считали многие и даже он сам. Просто Грег и Винс всегда предпочитали помолчать, отдавая слово ему, как своему лидеру. Видимо, что-то осталось такое в их скандинавских корнях — они признали его вожаком и шли за ним.

За два прошедших месяца Драко чуть ли не заново открыл своё окружение и многое переосмыслил. Взглянул по другому не только на Грейнджер, за которой со Святочного бала вовсю ухаживал Виктор Крам, или Гарри, увлечённого и по уши влюбленного в свою Чжоу, но и на крёстного, и на Винса с Грегом. Кое-кто из слизеринцев попытался прижать Драко с этой его «непонятной дружбой с Поттером», но к его удивлению давние «телохранители» моментально среагировали, заявив, что «Малфой может дружить с кем угодно» и они «всегда поддержат его выбор друзей или врагов». Врагами стать никто не захотел.

Вчера днём хорошо так светило солнце. Бурный ручеёк, который проистекал откуда-то из центра Запретного Леса, уже начал весело журчать, подтапливая берега и намекая о скорой весне, голосисто запели птицы, а лёд на Чёрном озере трещал, явно готовый вскрыться.

Драко оделся, сходил в умывальни и спустился на подземную лодочную пристань, вспоминая последний раз, когда он видел и разговаривал с Рейном.

После Святочного бала, натанцевавшись до упаду, Гарри и Рейн распрощались с Драко, и пошли провожать своих спутниц до башни Райвенкло. Когда девушки ушли, Рейну стало совсем плохо. Поттер с перепугу отправил Драко патронуса с просьбой о помощи. Кто же знал, что это огромный олень с ветвистыми рогами! Правда, этот олень спас Драко от приставаний Панси, которая вообразила, что она может себе позволить чуть больше дружеских отношений, раз он позвал её на бал. Когда здоровенный патронус просочился сквозь стену и молвил поттеровским голосом: «Малфой, с Рейном беда! Мы возле входа в башню «воронов», — Паркинсон почти удалось затащить Драко под омелу.

Поспешив к друзьям, Драко застал почти бездыханного и очень бледного Рейна и Гарри, который только кусал губы и готов был взять всю вину за состояние Блэка на себя, хотя они вместе уговорили водяного повременить с положенной ему спячкой. Вместе они оттащили Рейна к профессору Снейпу.

Крестный Драко — Северус Снейп — помог и привёл их друга в чувство. А затем вполне корректно задал вопросы касательно его самочувствия после приёма зелий. Послал несколько диагностирующих заклинаний и резюмировал, что больше тянуть и принимать бодрящие не следует. С каждым разом тонизирующий эффект будет снижаться, а состояние без зелья — резко ухудшаться, и только навредит организму водяного. Посоветовал не тянуть с положенной зимней спячкой. Даже сказал, что если спросят, сообщит, будто Рейн через его камин срочно отправился домой, и оттуда пришла записка о его болезни, если вдруг Блэка хватятся после каникул.

После неутешительного «диагноза» профессора Рейн не теряя времени переоделся, вернул Драко его парадную мантию, занырнул в полынью на озере и больше не появлялся.

* * *

На лодочной пристани кто-то был и, замерев на секунду, Драко вышел на каменный пирс.

— Не спится, Поттер? — спросил он.

Глядевший в чёрную воду Гарри от неожиданности чуть не упал вниз и неодобрительно фыркнул, посмотрев на него.

— Привет, Малфой, — буркнул Поттер, — просто было такое чувство, что…

— И у меня, — прикусил язык Драко и закатил глаза, когда Гарри выразительно взглянул, — просто вчера когда мы в Хогсмид ходили, тёмные пятна на льду были и вода… Озеро должно вот-вот вскрыться. Весна скоро.

— Ага, и второе испытание… — поёжился Поттер, — в пятницу, через пять дней.

— Ты о том, что тебе и остальным Чемпионам придётся нырять в Чёрное озеро к русалкам? — уточнил он, вспоминая, как «весело» они это выяснили.

Рассказ Рейна про яйцо, конечно, очень помог, то что это — что-то вроде музыкальной шкатулки, они знали ещё до того, как Гарри вырвал свой трофей у хвостороги. И даже без подсказок догадались, что слушать эту «музыку» надо в воде, так как на воздухе яйцо издавало жуткие звуки, от которых чуть кровь из ушей не лилась. Гарри сказал, что перед Святочным балом Диггори «по секрету» посоветовал ему воспользоваться ванной старост. И это была очень дельная мысль, так как они всё думали, где же открыть это здоровенное яйцо, так чтобы это было и тайно, и в спокойной обстановке, и не привлекая внимания. В факультетских башнях были только душевые, никаких глубоких ёмкостей кроме Чёрного озера с ледяной водой в наличии не имелось. Рейн, конечно, предлагал прослушать яйцо-шкатулку самому и рассказать им, о чём там говорится, но тут было дело принципа и «поиграться» с трофеем, честно говоря, хотелось самим.

Ванная старост была просто замечательной идеей, к тому же, Седрик Диггори ещё и пароль шепнул. Вылазка в ванную, которая была не хуже, чем в Малфой-маноре, и имела огромный бассейн, в который набиралась горячая вода, Драко хорошо запомнилась. Он даже клятвенно пообещал себе, что обязательно станет старостой, чтобы иметь возможность пользоваться такой шикарной, даже на его искушённый взгляд, ванной.

Жаль, что на этих зимних каникулах в Хогвартсе остались практически все старшекурсники, так что помещение не пустовало. Поттер хотел совершить туда вылазку после отбоя, но Драко убедил его поступить проще. Он договорился с Грегом и Винсом, что те покараулят и если что, то завернут желающих помыться старост, сообщив, что в ванной их староста Слизерина. Его «телохранители» безропотно согласились постоять «на стрёме». Так что в ванной они с Гарри побывали с утра пораньше через два дня после Святочного бала. Поттер нырнул с яйцом в бассейн, а Драко под диктовку записал слова русалок, которые те пропели.

В сумме, если убрать стихи и рифмы, получалось, что на выполнение второго задания дадут час, и русалки что-то заберут, и это «что-то» Гарри надо вернуть, иначе он не получит того, что у него украдут, назад.

Загвоздка оставалась только в том, что целый час Поттеру придётся пробыть в воде, чтобы, скорее всего, совершить путешествие в водах Чёрного озера. Гермиона, кстати, когда узнала суть задания, очень пожалела, что мифическая красная шапочка мэрроу всего лишь легенда. А так Гарри, с её слов, мог бы её надеть и пробыть под водой сколь угодно долго. Тогда они посмеялись над той шуткой, но Драко вспомнил о рассказе Рейна.

— Но крё… профессор Снейп как-то пробыл под водой. Рейн рассказывал! Это же профессор уговорил русалок записать ту песню, — сказал он собравшимся в том самом кабинете, в котором они разучивали бальные танцы Гарри и Гермионе.

— Интересно, как он это сделал? — взяла «след» Грейнджер и быстро добавила. — Виктор тоже… я не должна этого говорить, но он тоже всё узнал про яйцо и придумал, как справиться с заданием. И мы почти об этом совсем не говорим. Честно! Так что не бойтесь, что я что-то ему расскажу.

— Мы и не боимся, — пожал плечами Гарри.

— Мы же не Уизли, — не удержался от шпильки Драко, уже наслышанный о ссоре Гермионы с рыжим.

Грейнджер лишь поморщилась, когда он сказал это, и заявила:

— Вспоминайте подробности. Какие-то изменения или что это примерно было. Чары? Трансфигурация?

— Кажется, профессор что-то съел, — неуверенно протянул Гарри. — И ел, когда и в воде находился.

— И он разулся, кажется, его ноги стали ластами или что-то вроде этого, — вспомнил Драко.

— Этого достаточно, чтобы сузить поиск, — покивала Гермиона.

Так из книги «Магические средиземноморские водные растения и их свойства» они узнали о таких удивительных растениях, как «жабросли» и даже сделали заказ через Хогсмидское отделение почты. Посылку с жаброслями Гарри получил вчера и заметно меньше стал нервничать. Драко, наблюдая за мучениями и метаниями Поттера, даже подумывал, что выпросит у крёстного остатки растений, если с заказом ничего не выйдет. Но посылку всё же доставили в срок.

— Как думаешь, Ре… Рейн! — воскликнул Гарри, дёргая за рукав. И Драко увидел, что предчувствия их не обманули. Тёмный силуэт приблизился, и из воды вынырнула зеленоволосая голова довольно улыбающегося водяного.

— Надеюсь, я не пропустил завтрак? — спросил Блэк широко ухмыляясь. — А то есть жуть как хочется!

Глава 20. Под водой

24 февраля 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

— Участники готовы ко второму испытанию, — возвестил голос Людо Бэгмэна, усиленный «сонорусом».

Гарри напряжённо вглядывался в трибуны, которые перенесли от загонов с драконами на Чёрное озеро. Зрителей расположили как бы на другом берегу — на излучине озера, недалеко от пришвартованного корабля дурмстранговцев, и до них было далеко. Чжоу не пришла на обед, и Гарри надеялся, что его девушка просто решила пораньше занять самые хорошие места. Светило солнце, но на улице было ещё холодно, он мимолётно порадовался, что Чжоу-то точно знает согревающие чары, всё же его девушка училась на факультете умников. По крайней мере, на себя он согревающие наложил почти не задумываясь — всё же зимой у него была весьма обширная практика с Рейном. Гарри посмотрел на чёрную воду, в которой ещё плавала шуга, и улыбнулся. Рейн сказал, что будет смотреть на чемпионов «из самых первых рядов», то есть друг-водяной будет прямо в озере.

— Чемпионам дан ровно час на поиск украденного, — продолжил Бэгмэн, возвращая к реальности. — Начинаем по свистку на счёт «три». Раз!.. Два!.. Три!

На последний счёт Гарри сунул в рот кусок жаброслей и начал быстро их жевать, стараясь не обращать внимания на то, что по ощущениям средиземноморские растения были похожи на скользкие и упругие крысиные хвостики. Ладно, что ещё вкус не особо выражен, а Гарри постоянно пичкали не самыми приятными зельями. Он, не оборачиваясь на других чемпионов, быстро снял ботинки и носки, слушая, как по очереди раздаётся плеск — остальные нырнули.

По инструкции, которая была в посылке, действовать жабросли должны довольно быстро — трансформация занимает минуты полторы-две. Он успел скинуть мантию и остаться в брюках и тонкой чёрной шерстяной водолазке, которую накануне дал ему Драко, заявив, что пока кое-кто будет раздеваться на ветру, то всё согревающее выдует и можно простыть. И что водолазка — новая, тёплая и плотная, как раз чтобы можно было нырять в ледяную воду. Такая забота была удивительна, особенно от Малфоя, который отводил взгляд и что-то ещё бурчал.

Закрепив палочку за ремень брюк, Гарри подошёл к тёмной, даже на маленькой глубине, воде и, глубоко вдохнув, набираясь храбрости, вошёл по скользким илистым камням в озеро. Вода обожгла льдом, порыв ветра, как и предсказывал Малфой, моментально выдул все чары. Гарри почувствовал, что пупырышки от «гусиной кожи» на его ногах стали размером со снитч. Внезапно стало перехватывать дыхание, лёгкие зажгло, но резкая боль за ушами привела в чувство. Жабросли подействовали.

Не позволяя себе ни секунды колебаний, Гарри нырнул в ледяную воду и словно глотнул чистого морозного воздуха. В голове прояснилось. Он посмотрел на свои руки: между пальцами появились тонкие полупрозрачные перепонки. Такие же были у Рейна в воде. Ступни удлинились почти вдвое и, пошевелив пальцами, Гарри убедился, что видоизменённое тело вполне его слушается. Холода не чувствовалось вовсе.

Видимость была не очень хорошей, метра три, всё было зеленовато-бурым, а ещё после галдящей толпы снаружи в воде резко обволокла давящая тишина. Плыть надо было на глубину, в сторону центра озера, так что Гарри заработал ногами.

* * *

Повезло наткнуться на Плаксу Миртл. Привидение из женского туалета подоспело как раз вовремя.

Гарри необдуманно близко подплыл к зарослям водорослей, и его попытались схватить водяные черти — гриндилоу. От них он отбился, поливая заклинанием кипятка, от которого гриндилоу становились красными и менее агрессивными. Но после короткой схватки и несомненной его победы, несмотря на численное преимущество противников, ориентация в толще воды была потеряна, и теперь Гарри не знал, куда двигаться дальше.

— Плыви туда, — показала пальцем Миртл.

Разговора под водой не получалось — только пузыри вылетали, так что Гарри показал призрачной девочке большой палец и рванул в указанном направлении, радуясь, что Рейну, который где-то плавал, наблюдая за ним и остальными чемпионами, не пришлось ему помогать.

Они договорились, что их друг-водяной понаблюдает за другими, чтобы потом рассказать, как проходили соревнования. К тому же жабросли осечку не дают, да и в кармане брюк у Гарри было ещё две порции на всякий случай, а вот Седрик, Флёр и Виктор Крам вроде бы использовали какие-то чары. Никого из судей под водой не было, так что могли случиться различные казусы. Возможно, что кому-то помощь понадобится. И с другом где-то поблизости на сердце было спокойней.

«Ищи и помни, отправляясь в этот путь, есть только час, потом пропажи не вернуть», — услышал Гарри знакомую песню из яйца-музыкальной шкатулки, которую они с Драко слушали в ванной старост.

Гарри поплыл на звуки и чуть не врезался в огромный камень-менгир, на котором был рисунок тритонов, копьями отгоняющих Гигантского кальмара. Гарри только порадовался, что не встретил эту громадину, которая в жару любила высовывать из озера свои толстые жутковатые щупальца.

«Прошло полсрока, ты бы, друг, поторопился, чтоб не размокло то, за чем ты к нам явился», — до этого в русалочьей песне таких слов не было, и Гарри задумался, за чем же он явился. Вдруг надо будет ещё найти то, что там у него украли, а он уже где-то полчаса под водой?

За менгиром начиналось поселение русалок: грубо сложенные каменные дома, увитые водорослями. Из чернеющих оконных проёмов за ним наблюдали местные жители. И теперь Гарри понял шок Рейна, который рассказывал, что с русалками Чёрного озера что-то не так. Меньше всего эти существа с хвостами, жуткими глазами, острыми зубами, копьями и бусами из галек походили на красивых русалок, изображение которых было в ванной старост. Тритоны были немного крупнее, чем русалки, но в целом, вместе с хвостом, даже самый крупный из них был меньше первокурсника. У многих из них имелась растительность на лице, так что заподозрить в них подростков было невозможно.

Его внимательно разглядывали. Некоторые тритоны, сжимая копья, подплывали достаточно близко, чуть не тыкая пальцами в его ласты, русалки о чём-то перешёптывались. Гарри спешил и, наконец, выплыл на центральную площадь подводного городка.

В центре площади из целой скалы была высечена статуя тритона с копьём. Видно было, что она старая, да и сам тритон выглядел выше хвоста больше похожим на человека. Вокруг этой статуи собрались русалки и тритоны — зрители, а ещё с десяток русалок пели ту самую песню, на звуки которой он приплыл.

Гарри обомлел, так как увидел, что к рыбьему хвосту статуи толстыми верёвками привязаны четыре тела. Сердце пропустило удар, так как рядом с Гермионой была привязана его Чжоу, потом маленькая девочка с белыми волосами, которую он видел мельком, похоже, что младшая сестра Флёр. Четвёртой была староста с Райвенкло — Пенелопа Кристалл. По лицам девчонок разливалась зеленоватая бледность. Все они как будто спали и пускали тоненькие струйки пузырьков.

Гарри подплыл к девочкам, нервно ожидая нападения от тритонов-охранников, но те просто расступились. Верёвки были сплетены из водорослей. Крепких и скользких. Гарри пошарил в кармане брюк и выудил складной перочинный нож, который ему подарил Сириус. Рейн сказал, что под водой часто пригождаются разные инструменты: что-то нарезать, поддеть, и посоветовал взять нож с собой. Сейчас острое лезвие пришлось кстати и с трудом, но всё же резало канат, к которому была привязана Чжоу. Яростно работая перочинным ножом, Гарри посматривал вокруг, остальных не было видно. И он стал нервничать.

Чжоу он освободил и заколебался, оглядываясь на Гермиону. Неизвестно, получится ли Краму добраться до неё, а время уходит. Плюс ещё две «жертвы».

— Гарри! — возле него появился Рейн. — Можно забрать только одного, на тебя нападут, если ты захочешь освободить кого-то ещё. Плыви. Я прослежу, чтобы все девочки были освобождены. Там уже Седрик Диггори сюда плывёт.

Гарри с облегчением выдохнул и отдал свой нож Рейну, который был без своей сумки.

Подхватив Чжоу, Гарри заработал ногами, всплывая к поверхности, которая была довольно далека.

Стоило Чжоу оказаться над поверхностью воды, как она проснулась и глубоко вздохнула. Наверное, пробуждение было не самое приятное.

— Гарри! — воскликнула Чжоу, оглядываясь по сторонам, и застучала зубами.

— Сейчас, потерпи, берег уже близко, — Гарри и самого начал пробирать холод воды, видимо, действие водорослей кончалось.

— Ты — мой герой, — дрожащие синие губы Чжоу растянулись в улыбке, и Гарри быстро их поцеловал, чтобы немного согреть.

Когда они достигли берега, его ласты на ногах превратились обратно в ступни. Их встретила недовольная мадам Помфри с толстенными шерстяными одеялами и развела по тёплым палаткам. Гарри с лёгкой тоской вспоминал, как Рейн мог ловко отделить воду от его одежды. Ему же пришлось переодеваться в сухое, с трудом стягивая с себя водолазку, брюки и трусы. Ладно, что носки он снял ещё до заплыва.

Через несколько минут в палатку вошёл Седрик в одеяле, а ещё через несколько — Крам.

— Что с Гермионой? — спросил его Гарри.

— Всё в порядке, — кивнул Виктор, и Гарри окончательно успокоился.

— Я слышал, что Флёр сошла, — сказал Седрик.

Переодевшийся Гарри вышел из палатки.

— Габриэль! Габриэль! — билась в истерике Флёр. — Она жива?

Внезапно над водой появилась светловолосая голова девочки и несколько улыбающихся тритонов, и Гарри выдохнул. Значит, никто не пострадал.

Глава 21. Трудные решения

12 марта 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Воскресный выход в Хогсмид сильно волновал Гарри. Слишком много событий произошло после второго тура. А он должен был увидеть крёстного, который утром в пятницу послал ему записку с просьбой о встрече. Возможно, раньше Гарри бы из штанов выпрыгивал, радуясь такой возможности, но сейчас… Всё было сложно.

Во-первых, Малфой. За последнее время Гарри искренне стал считать Драко своим другом. Но… стоило ли рассказывать ему о Сириусе? Как отреагирует на Драко сам Сириус? Конфликты в последнее время так надоели, что было страшновато. Но с другой стороны, если Гарри будет скрывать всё от Драко, значит, не такие уж они и друзья. А Рейн говорил, что они родственники, в том числе и Сириусу. От этих мыслей голова шла кругом, но с утра пятницы Гарри так ничего и не решил.

Во-вторых, в Хогсмид они ещё до пятницы собирались большой компанией. Чжоу, Рейн, Драко, Гермиона, которая решила «выйти в люди» с Виктором Крамом. Болгарин, между прочим, пригласил Гермиону на лето в своё поместье. Драко заявил, что это не правильно, точнее, что Грейнджер в таком случае не должна ехать одна. И тогда Крам позвал ещё и Гарри вместе с Чжоу погостить у них. Предложение было невероятно щедрое и заманчивое. Когда оно было озвучено, у Гарри даже перехватило дыхание. Сегодня Крам должен был повторить его и Чжоу — всё как бы официально. Увидеть другую страну, побывать в настоящем магическом поместье. Голова кружилась только от одной мысли, что можно провести лето не у ненавистных Дурслей, да ещё и рядом с любимой. Гарри, конечно же, ещё не признавался в любви Чжоу, но мысленно называл её так.

Гарри очень желал, чтобы Чжоу согласилась, но решил, что для него лично эта поездка состоится в любом случае. Главное, чтобы поехала Гермиона. А вот к Дурслям летом ехать совершенно не хотелось. Обжёгшись на просьбах ко взрослым остаться на летние каникулы в Хогвартсе, Гарри понимал, что никто не должен узнать об их планах. Даже Сириус. От этого было немного неприятно, но пора уже было что-то самому решать. В конце концов, участвовать в турнире для совершеннолетних он может, а решить, куда поехать на каникулы — нет? Как-то несправедливо.

К сожалению, каким-то образом про это предложение, которое Крам, по признанию Гермионы, сделал, когда они плыли вдвоём по озеру, узнала Рита Скитер. На прошлой неделе в журнале «Ведьмополитен» вышла очередная мерзкая статья журналистки с прытко пишущим пером. Скитер написала про Гермиону всякие гадости, что та «собирает знаменитостей», мол, сначала выбилась в подруги самого Гарри Поттера, а теперь привлекла к себе Крама — успешного ловца сборной Болгарии. Скитер каким-то образом прознала про предложение Виктора, хорошо ещё — только про то, когда Крам приглашал Гермиону наедине. Впрочем, это и напрягало.

Ещё гадкая репортёрша написала, что Гарри нашел утешение от предательства Гермионы в объятиях Чжоу Чанг, которая наивно полагает, что он — её герой. Было очень страшно, что его девушка поверит всяким небылицам из магического еженедельника, как это делали некоторые, но Чжоу только посмеялась.

Гермиона сказала, что всё так не оставит. К тому же о поездке в Болгарию Гермиона заговорила только после выхода статьи, а Крам никому ничего не рассказывал.

Было очень неприятно осознавать, что каким-то образом Скитер следит за ними. Гарри совершенно не хотелось светить своей личной жизнью общественности, которая «хочет всё знать». Плюс тайна Рейна, плюс Сириус, плюс Чжоу…

Положив руку на сердце, Чжоу в данный момент волновала Гарри больше, чем даже Сириус. Поэтому совершенно не хотелось, чтобы Скитер придумала и написала очередные гадости, каким-то образом о чём-то прознав.

Ещё было «в-третьих». С огромным волнением Рейн рассказал, что во время «подводного тура» местные ему назначили особую встречу, которая должна была состояться в это же воскресенье. При этом Рейна пригласили с его «сухопутным другом, который прибыл первым в городок русалок». Естественно, Гарри сразу, ещё две недели назад, пообещал составить компанию. Они условились, что сделают это, пользуясь выходом в Хогсмид, а Драко и девчонки их прикроют. Жаброслей осталось ещё много. «Испытания» были успешно проведены, к тому же было дико любопытно, что же хотели от них тритоны и русалки. Кстати, Рейн сказал, что по договорённости, если бы чемпионы не смогли за час спасти своих «потеряшек», то их должны были поднять сами русалки, что и произошло с Габриэль Делакур — младшей сестрой Флёр.

В итоге на втором туре Флёр заработала двадцать баллов, Седрику и Виктору, которые пришли почти одновременно — дали по сорок пять баллов, а Гарри, как победителю — пятьдесят баллов. Рейн рассказал, что Седрик использовал заклинание головного пузыря, а Виктор совершил частичную трансформацию в акулу и смог дышать под водой. На Флёр, как и на самого Гарри, напали гриндилоу, но в отличие от него, девушка не смогла отбиться.

Гермиона и Чжоу рассказали, что их в кабинет директора привели деканы, а Дамблдор сказал, что они будут пленниками и наложил снотворные чары.

Потом вся школа их расспрашивала, что же происходило в озере, так как на трибунах никто ничего не видел. Точнее, только то, что чемпионы нырнули и потом вынырнули с девушками. Кроме Делакур, конечно.

В своей записке Сириус назначил встречу в два часа на перелазе за магазинчиком «Дервиш и Бэнгс», а также просил взять с собой побольше еды.

О записке мучившийся сомнениями Гарри сказал только Гермионе. Бедняжке после той дурацкой статьи приходилось туго. Мало того, что Уизли начал обзывать её какой-то «мирской табакеркой», так ещё разные «добронежелательницы», начитавшиеся статеек Скитер, начали посылать Гермионе всякие письма с гноем бубонтюбера и громовещатели.

Хорошо, что Виктор после первого же случая, когда его девушка обожгла руку, очень разозлился. Крам пересел из-за стола Слизерина за стол Гриффиндора, рядом с Гермионой, и очень ловко сбивал любые подозрительные письма, которые приходили по утрам. Кстати, Рону, который снова про свою «табакерку» как-то заикнулся, Крам одним движением палочки отрастил длинный почти до самой груди язык. Уизли пришлось обращаться в Больничное крыло, но все начавшиеся в Хогвартсе шепотки из-за статьи по поводу Гермионы тут же прекратились.

Каркарову было явно не до своего чемпиона, директор Дурмстранга ходил бледный и нервный. Даже завалился прямо на уроке зельеварения в пятницу к Снейпу, которого в последнее время словно преследовал. Профессор сказал, что у него снова пропали ингредиенты из личных запасов, но на этот раз Гарри осенило, что то же самое они использовали для приготовления оборотного зелья на втором курсе. Пусть Драко и сказал, что оно у Гермионы не получилось, но… шкурка бумсланга использовалась всего в одном зелье. Так пришла совершенно дикая, но в то же время весьма логичная идея, что Рита Скитер подменяет кого-то в Хогвартсе, чтобы следить за ними.

Гермиона, у которой вырос огромный зуб на журналистку, согласилась, что похищение шкурки бумсланга у профессора Снейпа выглядит весьма подозрительно, но было сложно вычислить того, кто пользуется зельем. Особенно, если человек до этого не вызвал никаких подозрений.

Гарри решил, что будет внимательно осматривать карту Мародёров, так как ещё с прошлого года Сириус сказал, что карта показывает всех в их истинных обличиях — её не обманет ни мантия-невидимка, ни оборотное зелье, ни анимагия, что доказал Питер Петтигрю. Ещё он поделился с подругой, что нельзя исключать и использование жучков и другого маггловского оборудования, о которых могут не знать маги. Гермиона, конечно, тут же начала умничать, что в Хогвартсе особое поле, которое конфликтует с маггловскими приборами, но осеклась и задумалась. В конец концов можно взять на вооружение идею и заколдовать что-то, чтобы работало. У Уизли же летает машина.

Гермиона после их вечернего разговора, в пятницу, убежала что-то спрашивать у Рейна и всю субботу была вся из себя загадочная и весёлая.

На воскресном завтраке напомнила Гарри, чтобы он не забыл попросить у Добби еды перед выходом в Хогсмид и что они организовывают пикник. Кажется, объяснения Малфоя по поводу домовиков сказались благоприятно, и эту свою жуткую организацию по «защите эльфов» Гермиона распустила. Виктора подруга тоже послала на кухню, и чемпион Дурмстранга покорно последовал за Гарри, чтобы «помочь всё донести».

Гарри же, почувствовав, что у подруги явно есть какой-то план, расслабился и с радостью показал Краму, где находится кухня, пощекотав грушу на огромной картине с натюрмортом, закрывающей туда вход.

— Гарри Поттер! Чем мы можем помочь Гарри Поттеру? — защебетали эльфы. Громче всех, конечно, радовался Добби, который был в его носках и вообще самый одетый из эльфов, которые предпочитали полотенца с гербами Хогвартса.

— Мы хотим сходить на пикник, — сказал Гарри эльфам. — Нам бы еды, — он вспомнил о Сириусе и добавил: — побольше.

— В корзинки, пожалуйста, — уточнил Крам, который, благодаря плотному общению с Гермионой, уже довольно чисто говорил по-английски.

Гарри смущённо улыбнулся. Про то, что можно попросить корзинку, в голову ему не пришло, сам бы он запихнул всё в лучшем случае в свою старую сумку. Пачкать новую, которую подарил Рейн, не хотелось.

Из кухни они вышли нагруженные снедью, провожаемые пищащими от счастья эльфами. Драко сказал, что те «питаются» преобразованной волшебниками магией, а оплата производится после выполнения желания, впрочем, ничего необычного Гарри не чувствовал.

Хорошо, что Виктор знал столько чар и уменьшил их поклажу, иначе они были бы нагружены не хуже мулов. Гарри уже предвкушал, что в Болгарии сможет попросить Крама немного позаниматься с ним. Гермиона сказала, что в магических домах можно колдовать и на каникулах.

Чжоу, Рейн и Драко с Гермионой ждали их у Главных ворот.

Март выдался сухой и солнечный. С пикником это Гермиона просто здорово придумала. К тому же, Добби раздобыл для них покрывала, чтобы было удобно сидеть на траве.

Драко стоял с двумя мётлами. Чжоу тоже была с метлой.

— Ну, Поттер, придётся тебе снова показывать тот фокус, как при сражении с хвосторогой. Погода слишком хорошая. Полетаем. Я захватил метлу для Крама, а у тебя своя есть.

— Драко согласился прокатить меня, а Виктор может довезти Гермиону, — пояснил Рейн.

— Если хочешь, то можешь лететь со мной, Гарри, — сказала Чжоу, улыбнувшись.

— Ну нет, мы же тогда не сможем полетать наперегонки, — недовольно заявил Малфой. — В конце концов, если захотите полетать тесно прижавшись друг к другу, то Чанг может отдать свою метлу Рейну. «Молния» всяко будет круче, чем «Нимбус 2000».

Гарри увидел, как у Чжоу загорелись глаза. Конечно, и её метла была хорошей, но «Молния» считалась более профессиональной гоночной метлой.

— Акцио, «Молния»! — немного рисуясь перед своей девушкой, взмахнул палочкой Гарри.

Гриффиндорская башня была совсем рядом с Главным входом, да и окно в их комнате было открыто, так что метлой он не рисковал.

С тихим жужжанием она буквально через несколько секунд была в его руках.

— Гарри, у тебя так здорово получаются манящие чары, — похвалила Гермиона.

— У меня был очень классный и огнедышащий стимул их выучить, — скромно заметил он, любуясь на улыбающуюся Чжоу.

— Отличная метла, Гарри, — кивнул Крам.

Драко отдал Виктору одну из мётел, видимо, свою запасную, и они с Гермионой сели на «Нимбус 2001».

— Только не быстро, — взволнованно взмахнула руками подруга, — я не очень хорошо летаю.

— Не волнуйся, я тебя держу и не отпущу, — заверил её Крам.

— Чжоу, поменяемся мётлами? Наверное, ты хочешь прокатиться на «Молнии»? — спросил Гарри.

— Можно? Правда? — чуть покраснела Чжоу и, тихо пискнув, обняла его. — Спасибо! Так здорово!

— Ты не забыл?.. — Рейн покосился на озеро.

— Да, я всё взял, — заверил друга Гарри, счастливый до неприличия.

— Ладно, поехали. Рейн, забирайся ко мне, — хмыкнул Малфой. — А вы, раз на отдельных мётлах летите, будете быстрее, так что пока найдите нам хорошее местечко для пикника.

— Хорошо, Драко, — улыбнулся Гарри, это вполне его устраивало. — Летим, Чжоу!

— Летим! — счастливо засмеялась его любимая.

Глава 22. Встреча

12 марта 1995 г.

Шотландия, Хогсмид

Рейн крепко держался за Драко. Быть оторванным от земли и от воды было непривычно. Конечно, в детстве его любимым развлечением было катание в мельничном жёлобе, когда на несколько мгновений вода выталкивает тебя в воздух. Но полёт при этом был несравнимо короче.

На метле всё было по-другому, и Драко, когда Рейн чуть привык, начал выделывать в воздухе различные финты. Это было очень здорово.

— Даже лучше, чем на горках в «Европа-парке»! — поделился Рейн с Драко.

— Я слышал об этом парке! — сказал Драко. — Маггловские аттракционы, верно?

— Ага, — согласился Рейн. — Я был там восемнадцать вёсен назад.

— Всё время забываю, сколько тебе на самом деле лет… — негромко пробормотал Драко.

— Мне четырнадцать, — засмеялся Рейн, — просто я медленно взрослею по сравнению с магами и магглами.

— А когда тебе будет пятнадцать? — поинтересовался Драко.

— Через четыре весны, — ответил Рейн.

— А мне — меньше, чем через четыре месяца… Держись! — сделал новый финт Драко.

* * *

Гарри и Чжоу выбрали хорошее место между Хогсмидом и Чёрным озером.

— Тут есть тропинка в деревню, она ведёт к кафе мадам Паддифут, — пояснила Чжоу. — Можно будет потом сходить.

Они расположились на пригорке, расстелив покрывала.

— Давайте ещё полетаем? — предложил Рейн.

— Бери метлу, — отдал ему свой транспорт Виктор Крам, — надо попробовать делать это в одного.

— Одному, — поправила Гермиона.

— Да, я так и хотел сказать, — кивнул Крам. — Мы подождём вас здесь, да, Гермиона?

— Да, — немного смутилась их подруга. — Полетайте пока. Я знаю, вам это нравится.

— Здорово! — разулыбался Гарри. — Тогда полетели, Рейн! Чжоу, я обгоню тебя!

— Попробуй, Гарри! — хитро улыбнулась девушка и свечкой взмыла в небо.

* * *

Сначала было непривычно, но Рейн быстро справился с управлением магическим летательным артефактом.

Они играли в воздушные пятнашки: водящему надо было дотронуться до другого игрока, чтоб тот начал гоняться за всеми остальными. Конечно, трое игроков в квиддич были намного шустрее, но через час, когда Рейн немного привык, он перестал уступать магам. Всё же его тело было больше приспособлено к перегрузкам, чем у волшебников. Тем более, что резвились они над озером, и в случае чего падение произошло бы в воду. Впрочем, как он успел убедиться, даже если отпустить обе руки, магия метлы достаточно надёжно держала, не давая седоку свалиться во время полёта, словно «приклеивая» к древку.

— Как ты так быстро учишься делать такие финты? — спросил его раскрасневшийся Гарри.

— Наверное, у меня хорошие учителя, — предположил Рейн.

Виктор и Гермиона наблюдали за ними с земли и периодически махали руками, а так парочка сидела на берегу и разговаривала.

— Ух, это было так здорово! — восхищённо улыбалась Чжоу. — «Молния» на самом деле такая классная! Спасибо, Гарри!

— Не за что, — смутился Поттер. — Давайте уже поедим, у меня что-то аппетит разыгрался.

— Я тоже проголодалась! — сказала Чжоу.

— Гермиона и Виктор уже достают еду из корзин, — заметил Драко. — Полдень. Время обеда.

— Тогда приземляемся? — спросил Рейн. — Только я не знаю, как.

— Я подстрахую, — кивнул Драко. — Снижайся медленно и зависни пониже. Когда твои ноги коснутся земли, то метла тебя должна отпустить, и ты можешь спешиться.

— Мы покажем, — кивнула Чжоу.

* * *

— Мне надо сказать нечто очень важное, — сказал Крам, когда они хорошо перекусили.

— Минуточку, Виктор, — остановила своего парня Гермиона. — Сначала я хотела сделать кое-что…

С этими словами она достала из своей сумки банку и, под их удивлёнными взглядами, положила туда несколько свежих листиков и травинок. Затем Гермиона ловко поймала чёрного жука, ползающего по одной из корзинок, и закрыла свою банку.

— Отлично, — Гермиона с торжеством потрясла банку с жуком и передала её Рейну. — Ты чувствуешь?

Рейн взял добычу подруги и прислушался к своим ощущением.

— Да… Оно… Испытывает вполне человеческие эмоции. Это…

— Это анимаг. И это — Рита Скитер! — мстительно улыбнулась Гермиона. — Я вычислила её!

— Это Скитер?! — воскликнул Гарри.

— Да, после того, как ты сказал про маггловских жучков, я вспомнила, что Виктор хотел снять жука с моих волос, когда мы плыли по озеру. Она узнавала сведения, о которых мы говорили наедине. А мантии-невидимки у неё нет. К тому же ты упомянул анимагов, типа Петтигрю. И я подумала… — Гермиона снова улыбнулась. — Присмотритесь к этому жуку. Возле глазок даже видны такие же очки, как у Скитер!

Банка пошла по рукам. Рейн вспомнил, что Гарри рассказывал про ужасную «акулу пера». Да и статьи, которые вышли после тура на озере, ему тоже совсем не понравились.

— Да уж… — Чжоу передёрнула плечами. — Ясно, как она следила за нами. Она же даже написала, что я назвала Гарри своим героем. Я волновалась, откуда она это узнала…

— Банка зачарованна на неразбиваемость. Так что Рите пока придётся побыть жуком и молиться, чтобы я не угостила жабу Невилла деликатесным насекомым, — кровожадно улыбнулась Гермиона, снова встряхивая банку. — Да и незарегистрированный анимаг и его методы добычи информации, думаю, очень всех заинтересуют.

— О, она сильно злится, — прокомментировал Рейн, улавливая кучу эмоций от жука. — И боится.

— Что ты с ней будешь делать? — полюбопытствовал Гарри.

— Боюсь, ей пока придётся побыть жуком, — хмыкнула Гермиона. — Выпущу её, когда мы договоримся… Если договоримся, — добавила она.

— Настоящая ведьма! — восхищённо прицокнул Виктор, поцеловав руку Гермионы.

* * *

— Как думаешь, Рейн, Чжоу отпустят родители? — спросил Гарри, когда они вдвоём около двух часов пошли в сторону Хогсмида.

Виктор Крам пригласил Гарри, Чжоу и Гермиону погостить в Болгарии в его доме летом. Гарри и Гермиона согласились, а Чжоу сказала, что тоже очень хочет, но надо спросить родителей.

— Она же не одна будет, — сказал Рейн. — Думаю, это будет весело. Мои родители отпускают меня гулять по всей Европе лет с одиннадцати.

— Ну да, тут не поймёшь, — потёр затылок Гарри. — Родственники бывают разными. Я бы очень хотел, чтобы она поехала.

— Тогда скажи ей об этом, — пожал плечами Рейн. — Кстати, зачем мы сюда пошли? Ты сказал, что перед тем как нырнуть в озеро у тебя небольшое дело в Хогсмиде.

— Ага, — Гарри достал из кармана мантии корзинку, которая осталась уменьшенной. — Мне надо встретиться с крёстным. Сириусом. Я тебе о нём рассказывал. Он мне письмо в пятницу написал. Он… Ну, из тюрьмы сбежал, но он невиновен, я тебе говорил тоже. Но об этом не все знают. А ещё он еды попросил.

— Будет любопытно увидеть… Ещё одного Блэка, — сказал Рейн.

— Да, Гермиона нас прикроет и на время, которое мы проведём в озере. У меня если что с собой мантия-невидимка, — сказал Гарри. — Только… Я Драко так и не сказал. Не знаю, как он отреагирует…

— Драко наполовину Блэк, — подумав, сказал Рейн. — Его мама помогла мне с палочкой. Может быть, она поможет и более близкому родственнику?

— Не знаю… — понурился Гарри, тяжело вздохнув. — Сириус может не согласиться… Ну… Сам увидишь.

Они вышли на край деревни к подножию горы. Возле изгороди сидела чёрная собака, точнее, пёс, который держал в зубах газету.

— Это… — Рейн ощутил отголоски человеческих эмоций от пса.

— Да, крёстный тоже анимаг, — кивнул Гарри. — Привет, Сириус.

Глава 23. Собачья жизнь

12 марта, 1995 г.

Шотландия, Хогсмид

Сириус, будучи в своей анимагической форме, с удивлением принюхивался. В назначенное время к нему пришёл крестник, от которого вкусно пахло жареной курицей, и незнакомый парень, имеющий очень необычный тонкий аромат водорослей и кожи, видимо из-за одежды. Рыжего Уизли, который когда-то держал Петтигрю в качестве домашнего питомца, и той девочки с копной непослушных волос с Гарри не было.

Ожидая крестника, Сириус как раз разжился в деревне более-менее свежей газетой и держал её в зубах.

— Привет, Сириус, — узнал его Гарри, перед этим пояснив парню, с которым пришёл, что черный пёс — это анимагическая форма.

Вообще-то, что Сириус является анимагом, знало ограниченное число людей, и он бы предпочёл, чтобы так и оставалось, но поделать уже ничего было нельзя. Кивнув Гарри и его спутнику, Сириус пошёл по тропе в горы, в пещеру, в которой он жил и держал гиппогрифа, там можно было перекинуться обратно в человека и поговорить.

Добравшись до своей пещеры, Сириус с облегчением выдохнул и начал обратное превращение.

— Это Клювокрыл — гиппогриф Сириуса, — сообщил Гарри своему спутнику. — Это очень гордые существа. Надо поклониться.

Парни склонились перед гиппогрифом, показывая своё уважение, и дождались, пока Клювокрыл ответит тем же.

— Ты принёс еды? — Сириус вытащил изо рта газету. Голос после собачьей глотки звучал хрипло и чуждо.

— Сейчас, подожди, — Гарри пошарил в карманах, достал две уменьшенные корзины, взмахом палочки их увеличил, даже пошатнувшись от тяжести. — Вот.

Сириус не смог сдержать торжествующего вопля. Еда! Сколько уже времени он не ел нормальной человеческой еды! Корзинки были просто набиты снедью. Жареные куриные ножки, которыми пах Гарри, бутерброды с ветчиной, сыр, свежий хлеб, сок в бутылках, яблоки. Мясной пирог и пирог с патокой. Настоящий пир!

— Вот уж спасибо! — торопливо выгрызая сочное куриное мясо на ножке, поблагодарил Сириус. — В Хогсмиде много не стащишь, чего доброго заподозрят неладное. С Клювокрылом питаемся одними крысами…

Гарри смотрел настороженно и с явной жалостью, второй парень молчал, тоже наблюдая за ним, и Сириус остро почувствовал, что давно не мылся и вообще выглядит не самым лучшим образом: тюремная ещё роба-мантия, всклокоченные нечёсаные волосы и борода. Словно наяву послышался голос матери, которая постоянно упрекала его в том, что он позорит Блэков. Куда уж ниже скатываться? Беглый преступник, который побирается по помойкам магического посёлка.

Парни молча смотрели, как он ест.

Утолив первый голод, который терзал его так долго, Сириус улыбнулся Гарри.

— Ты не представил нас. Кто твой друг?

— Ой, да, извини. Рейн, это — Сириус — мой крёстный. Сириус Блэк. Я тебе о нём рассказывал. Сириус, — Гарри глубоко вдохнул и странно посмотрел на него, — это мой друг, который прибыл из Германии, чтобы посмотреть на наш турнир, Рейн Воланс Блэк.

Услышав фамилию, Сириус дёрнулся и впился взглядом в лицо парня. Человеческое зрение хуже звериного, хотя и имеет больше преимуществ в передаче цветов. Сейчас он заметил, что средней длины волосы этого Рейна какого-то травяного оттенка, глаза — ярко-зелёные, такие же, как у Гарри, а черты лица… Черты лица тонкие и аристократичные. Парень был отдалённо похож на Регулуса в юности и него самого.

— Блэк?.. — хрипло повторил Сириус, рассматривая странную серебристую рубаху, кожаные штаны и высокие сапоги, запах которых примешивался в аромат парня. Было что-то очень странное, ускользающее, но что, он так и не понял.

— Мы родственники, сэр, — тонко улыбнулся Рейн. — Впрочем, довольно дальние.

— Что ты здесь делаешь, Сириус? — не давая особо опомниться, спросил Гарри.

Это заставило немного собраться.

— Исполняю обязанности крёстного, — как можно более беззаботно ответил Сириус. — Не беспокойся, для всех я обычный бродячий пёс. Я хотел быть к тебе поближе.

Гарри помрачнел и отвёл взгляд, и это неприятно кольнуло. Впрочем, Сириус понимал, что винить четырнадцатилетнего парня не в чем. Он свалился на голову Гарри в прошлом году, когда сбежал из тюрьмы. Изначально Гарри его вообще ненавидел. А потом преисполнился надеждой, что они будут жить вместе и молодому Поттеру не придётся больше ездить к родственникам, которые его ненавидят. Но… Ничего не вышло. Питтер Петтигрю, который мог свидетельствовать о невиновности Сириуса, сбежал. А сам Сириус вынужден скрываться ото всех. Да ещё вдобавок бродит и побирается. Да и получается, что бросил Гарри, когда тот был маленьким, но об этом Сириус старался не думать, иначе выходило слишком больно, и вспоминался мёртвый Джеймс и его жена.

— Тучи сгущаются, — сказал Сириус, кивнув на пожелтевшие страницы «Еженедельного пророка», сложенные аккуратной стопкой на камне. — Я краду старые газеты, и судя по тому, что в них пишут… Не один я чую, что всё плохо.

— А вдруг тебя поймают? Вдруг узнают? — дрогнул голос Гарри, выдавая волнение крестника.

— О том, что я анимаг, знает только Дамблдор, ты и твои друзья. Теперь ещё Рейн, — Сириус пожал плечами, показывая, что всё в порядке, и потянулся к корзине. Бутерброд с ветчиной просто таял на языке.

— Так что ты чуешь? — спросил Гарри.

— Не нравится мне всё, что происходит. В газетах постоянно пишут о болезни главы международного магического департамента, который так много сделал для того, чтобы у нас в Британии проходил этот Турнир и… его нет на турах.

— Ты о мистере Крауче? — уточнил Гарри. — Наверное, заболел. На Рождество вместо него приходил Перси Уизли, мы сидели за одним столом, он сказал, что мистеру Краучу нездоровится. А потом, когда был тур на озере, тоже вместо него был Перси… Не знаю, что из этого сделали такую шумиху.

— Не похоже это на Крауча. Не такой это человек, который бы не пошёл на работу из-за болезни, — покачал головой Сириус. — Ты просто его не знаешь.

— А ты знаешь? — удивился Гарри.

— Ещё бы мне не знать человека, который посадил меня в Азкабан, — усмехнулся Сириус. — Очень хорошо знаю. Это он без суда и следствия отправил меня в тюрьму.

— Как же так? — удивился Рейн.

— Ты иностранец, — кивнул сам себе Сириус. — Это объясняет, почему ты многого не знаешь. В конце семидесятых и начале восьмидесятых годов Британию пытался захватить Тёмный маг — Волдеморт. Он делал это разными способами. Убийствами, подкупом, запугиванием, террором. Не было понятно, кто с ним, кто против него. Известно было, что он лишает людей воли, управляет ими. Они становились способны на самые страшные поступки, — Сириус мрачно вспомнил Питера, которого девять лет считал другом. — Все жили в постоянном страхе за свою семью и детей. Каждую неделю сообщали о новых похищениях, убийствах, пытках, исчезновениях. Министерство Магии совсем потеряло голову, и никто не знал, что делать. Нужно скрывать всё от магглов, но и магглы становятся жертвами Волдеморта. Всюду царили безысходность и смятение. Тогда были тяжёлые времена, которые требовали таких людей, как Барти Крауч. Жестких и решительных. Ему даже пророчили место Министра Магии. Сильный волшебник, равных которому почти не было. Крауч очень быстро продвигался по карьерной лестнице и стал Главой отдела магического правопорядка. Он начал охоту на сторонников Волдеморта. Не знаю, возможно, что это жестокое время требовало таких мер, но поначалу и я радовался. Пока эта машина не настигла и меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, затаивший дыхание.

— Крауч отдал аврорам особые полномочия. Например, убивать на месте. Не одного меня без суда и следствия отправили к дементорам. Насилию стало противостоять насилие. Крауч разрешил по одному подозрению применять Непростительные заклятия. В общем, сам был таким же безжалостным, как Волдеморт. Были люди, которые продвигали его на пост Министра, и вдруг… — Сириус невесело усмехнулся, посмотрев на шрам Гарри, — Волдеморт теряет силу. А потом выясняется, что собственный сын Крауча замешан в деле Пожирателей смерти и сам был приспешником Волдеморта, который хотел его власти.

— Сын самого Барти Крауча? — удивлённо протянул Гарри. — Был Пожирателем Смерти?

— Ага. Это был удар для старины Барти, — невесело хмыкнул Сириус. — За государственными делами упустил собственного сына и свою семью. Впрочем, я точно не знаю, был ли Барти-младший Пожирателем, я к тому времени уже сидел в тюрьме. Он учился на Слизерине на курс младше моего брата Рэга. Так что я его помню совсем сопляком. Еле узнал, когда его вели мимо моей камеры, ему было лет восемнадцать всего. Сунули в соседнюю камеру. Он весь вечер кричал, звал мать. А потом успокоился, — Сириус помотал головой, стараясь сбросить наваждение. — Через несколько дней все успокаиваются.

— Он всё ещё в Азкабане? — сипло спросил Гарри.

— Нет, — Сириус вздохнул. — Младший Барти Крауч умер в тюрьме через год.

— Умер?

— Там многие умирают. Сходят с ума и перестают есть, — отвёл взгляд Сириус. — Не хотят жить. Я всегда знал, когда кто-то умрёт. Дементоры становятся беспокойными. У сына Крауча с первого дня был весьма болезненный вид. Старине Барти, как важной шишке, позволили проведать сына перед смертью. Он приходил вместе с женой. Тогда я видел Крауча в последний раз. Он шёл, поддерживая свою жену, которая еле передвигала ногами. Она тоже вскоре умерла от горя. Барти-младший был их единственным сыном. А Крауч даже не приехал за телом сына. Я видел, как его хоронили за стенами крепости.

Они помолчали. Сириус вытащил бутылку с соком и осушил её до дна, сожалея, что Гарри не мог принести ему чего-то покрепче. Все эти воспоминания поднимали муть с души. Вспомнилось, что и его брат пропал без вести в этой чёртовой войне, и было лишь небольшое утешение, что Рэг не закончил, как Барти Крауч-младший.

— Вот так вот старина Крауч потерял всё, будучи на вершине власти, — сипло сказал Сириус. — Без пяти минут Министр Магии, и на тебе. Сам осудил собственного сына, который умер в тюрьме, умерла жена, имя запятнано, должности лишился. Уже на свободе я слышал, что популярность Крауча резко упала после того случая. Его сына стали жалеть, спрашивая, как же так вышло? Юноша из хорошей семьи связался с такой компанией. Ответ очевиден: отец не обращал на сына внимания.

Гарри о чём-то задумался.

— Наверное, поэтому Крауч так взбесился, когда нашёл Винки на Чемпионате мира по квиддичу. Кто-то запустил в небо Чёрную метку моей палочкой, а она оказалась у его домовухи. Он её из-за этого выгнал, и теперь Винки работает в Хогвартсе. Я её не раз видел, да и Добби рассказывал, что Винки всё время плачет. Ещё и Моуди говорил мне, что борьба с тёмными магами стала у Крауча навязчивой идеей.

— Я тоже такое слышал, — согласился Сириус. — Наверное, он всё ещё верит, что один пойманный Пожиратель вернёт ему утраченное влияние…

— Сириус, у нас не так много времени, — кашлянул Гарри, виновато посмотрев на него. — Мы с друзьями. И… Я хотел тебя спросить. Ты только сразу ничего не говори и постарайся спокойно выслушать, ладно?

— Хорошо.

— Я… Я в этом году подружился с Драко Малфоем, — прямо взглянув на него, сказал Гарри. — Он нормальный парень оказался, в отличие от некоторых, кому я раньше верил. Я Драко про тебя ничего не говорил, но… Его мама тоже Блэк. Кажется, твоя сестра двоюродная. И она помогла Рейну. Ты… весьма неважно выглядишь. Может быть, рискнуть? Я верю, что Драко тебя не выдаст и что через свою семью сможет помочь. Ты просто подумай, ладно? Ничего пока не говори. Пошлёшь сову с ответом.

— Я понял, — растерянно ответил Сириус. — Надо подумать.

— Хорошо, подумай, — с облегчением улыбнулся Гарри. — Ну… мы пойдём тогда?

— Ладно, — Сириус спохватился. — Только в разговорах моего имени не упоминайте. И не бегайте ко мне. Зовите меня Ньюх.

— Я мог бы иногда доставлять вам еду, мистер Сириус, — подал голос Рейн, — мы могли бы встречаться у озера.

— Да, точно, по воде! — непонятно обрадовался Гарри. — Я потом напишу тебе, ладно? Пока, Сириус.

— Пока.

Парни вышли из пещеры.

Клювокрыл заинтересованно покосился на нетронутую ещё корзину с припасами. Сириус пододвинул её поближе.

— Извини, приятель, но сырого мяса, которое ты любишь, тут нет.

В душе шевельнулось что-то вроде надежды. Гарри так уверенно говорил… Конечно, доверять Люциусу чревато, но Нарси… Сириус вздохнул. Нестерпимо хотелось помыться и выспаться в нормальной кровати, как человек. К тому же хитрые Малфои из любых передряг всегда выходили сухими из воды…

— Надо подумать, — сказал сам себе Сириус, доставая кусок сладкого пирога и с наслаждением впиваясь в него зубами.

Глава 24. Путешествие под водой

12 марта, 1995 г.

Шотландия, Чёрное озеро

После того как они навестили Сириуса, то сразу пошли к озеру. Оставив башмаки и мантию в зарослях ракитника, Гарри быстро прожевал жабросли, от нетерпения и предвкушения даже не заметив каких-то неприятных ощущений во рту от упругих побегов.

Трансформация прошла легче, чем в первый раз, тем более он уже знал, что и как будет. Лёгкие зажгло от недостатка воздуха, голова слегка закружилась.

Рейн бесшумно нырнул в тёмную озёрную гладь, и Гарри последовал за другом, с облегчением принимая прохладу воды.

— Чтобы говорить, надо просто выдыхать в нос, — сказал Рейн, когда Гарри его нагнал.

Голос водяного стал слышаться немного ниже.

— Вот так? — последовал он совету. — О, получилось! А когда я пытался поговорить с Миртл, одни пузыри изо рта выходили.

— Ты просто говорил так, как привык на суше, — пожал плечами Рейн. — Под водой всё немного по-другому. Ладно, поплыли. И не забывай о своих жаброслях.

— Каждые пятьдесят минут, я помню, — кивнул Гарри и заработал ногами, которые превратились в такие удобные для движения под водой ласты.

* * *

Чёрное озеро было большим. Если смотреть с верхних этажей башен Хогвартса, то вдалеке ещё виднелся Хогсмид, но с берега озеро простиралось до горизонта. А когда они летели на мётлах, то сверху оно казалось гигантским ртутно-чернильным пятном. Как сказал Рейн, глубина в некоторых местах достигала километра. И они плыли на самую глубину в настоящий город русалок, а не тот пограничный посёлок, в котором проходил второй этап Турнира.

Гарри как раз ещё зажевал новую порцию жаброслей, следуя за уверенно плывущим Рейном, когда увидел золотистое мерцание на глубине.

— Это город русалок? — спросил он.

— Да… — Рейна прервало появление группы тритонов с копьями, довольно мощными торсами и ожерельями из острых рыбьих зубов.

— Следуйте за нами, Владычица уже проснулась и ожидает вас, — сказал один из тритонов с большой зелёной бородой. Гарри показалось, что он уже видел этого тритона возле привязанных под водой «пленников» на Турнире.

Они поплыли следом за озёрными воинами, а потом к ним навстречу выплыла ещё одна делегация, на этот раз русалок.

— Королева, водяной и его друг прибыли на встречу с Владычицей, — склонил голову бородатый тритон.

И Гарри внимательней посмотрел на русалок. Все они были друг на друга похожи, но у одной из них в зелёных волосах поблёскивало что-то вроде венка из ракушек. Гарри решил, что это и есть Королева русалок. Только стало непонятно, к какой ещё Владычице их хотят сопроводить. Он поёжился, надеясь, что Владычицей русалок не окажется Гигантский Кальмар, которому их с Рейном решат принести в жертву.

* * *

В сам город они заплывать не стали, обогнув его по дуге. Тритоны и русалки плыли молча и как-то торжественно, поэтому подозрения Гарри насчёт жертвоприношения усилились, тем более, что их целью, как оказалось, была довольно глубокая впадина, чернеющая даже в тёмных водах озера.

— Следуйте туда, Владычица ждёт вас, — остановились на краю местные.

— Рейн, ты уверен? — Гарри разволновался и даже забыл, что говорить надо через нос, поэтому вместо вопроса получились бульканья и пузыри.

— Не волнуйся, Гарри, — всё равно понял его друг и достал свою палочку. — Люмос!

Холодный огонёк на кончике палочки вызвал тихий ропот русалок и тритонов за спиной. Гарри последовал примеру друга, освещая свой путь. Глубина сразу приобрела более чёткие очертания камней и растущих на них водорослей и перестала быть жуткой.

— Поплыли, — первым отправился вниз Рейн.

Через несколько минут они оказались перед жилой пещерой. Песок перед входом был словно просеян, а выложенные камешки создавали что-то вроде дорожки.

— Думаю, что нам туда, — остановился перед входом в пещеру Рейн.

— Входите… — позвал их мелодичный женский голос, расходящийся немного потусторонним эхом.

Переглянувшись, они вплыли внутрь.

Гарри охнул, увидев ту, которая пригласила их в гости. Всё же не каждый день на дне озера можно увидеть прекрасную женщину, величественно-красивую, с точёными чертами лица и огромными зелёными глазами. Женщина сидела на каменном троне, по сравнению с которым золочёное кресло директора Дамблдора казалось жалкой табуреткой.

— Свет… Как давно я не видела света, — тихо сказала Владычица, посмотрев на их палочки. — Зажгите светильники, — её изящные тонкие пальцы показали на стену, и Гарри с удивлением увидел там такие же магические факелы, какие были на стенах в Хогвартсе.

Он замялся, не уверенный, что они зажгутся под водой, но Рейн взмахнул палочкой, и пещера озарилась тёплым светом магического огня. Гарри снова посмотрел на Владычицу и понял, что та не так молода, как ему показалось на первый взгляд. Он вдруг вспомнил об особенностях взросления водяных, и по спине пробежали мурашки. Если Владычица выглядела ровесницей МакГонагалл, то ей могло быть больше тысячи лет!

Ещё в начальной школе они проходили легенды про короля Артура и Рыцарей круглого стола, которые жили давным-давно, и эта Владычица в озере напомнила ему одного из персонажей этих легенд.

— Вы… Озёрная Дева? — прошептал Гарри.

— Я чувствую, что ты вкладываешь в эти слова определённый смысл, — улыбнулась та. — Но мне кажется, что ты путаешь меня с моей матерью.

— Я слышал об Озёрной Деве, — вмешался Рейн. — Это та озёрная фея, которая дала волшебный меч королю Артуру. Ты эту Озёрную Деву имел в виду, Гарри?

— Да, — кивнул он. — Так вы её дочь? Той самой феи, которая помогла королю Артуру?

— Меня зовут Линетта, я дочь Нинианны, которую ты назвал «Озёрной Девой», и Галахарда Бенвикского, известного людям под именем «Ланселот Озёрный».

— Вы говорите о сэре Ланселоте? — удивлённо переспросил Гарри. — Но он же…

— Он не был человеком, — покачала головой Линетта. — Разве что в самом начале. Моя мать нашла его, когда он был младенцем, она воспитала его на дне своего озера. Как любой мужчина, отец жаждал приключений, хотел побывать в людском мире. Тогда Нинианна заколдовала меч, который позволял Ланселоту без проблем быть на суше, и вручила его Артуру, который, кстати, тоже приходится нам родственником. После смерти короля меч был возвращён в озеро, и Ланселот тоже вернулся к ней. Впрочем, у нас слишком мало времени, чтобы предаваться таким давним воспоминаниям.

— П-простите, — смутился Гарри.

Он ткнул пальцем в небо, или в данном случае — в воду — и почти угадал, но всё равно было сложно уложить в голове то, что эта прекрасная женщина была, возможно, древнее, чем Хогвартс, и могла быть лично знакома с Годриком Гриффиндором и остальными Основателями. Да и вообще не понаслышке знала персонажей английских легенд. Тем более, Гарри уже сталкивался с тем, что ни одна женщина, фея или нет, не очень любит, когда кто-то намекает на её возраст.

— Наконец, пришёл тот час, когда в воды моего зачарованного озера пришёл Истинный водяной, — торжественно разлился по пещере голос Линетты. — Теперь Проклятье Ровены падёт!

Глава 25. Преступление тысячелетия

8 апреля 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Субботнее утро первого дня пасхальных каникул было ясным и солнечным. Гарри открыл глаза и с удовольствием потянулся. В связи с тем, что часть студентов отправлялась по домам, завтрак был позже обычного, так что можно было немного поваляться.

Гарри даже совсем не было грустно от того, что почти все его друзья разъедутся на каникулы. Гермиона и Чжоу поедут проведать родителей, чтобы получить разрешение уехать на летние каникулы в Болгарию. Чжоу сказала, что очень сильно попросит маму и папу и, скорее всего, уговорит, поэтому Гарри мысленно скрещивал пальцы, желая, чтобы у его девушки всё получилось.

Малфой должен был уехать на каникулы домой, чтобы проведать Сириуса. От одной мысли, что крёстный сейчас в безопасности, в груди разливалось тепло. Через пару дней после их разговора в Хогсмиде, Сириус написал письмо, согласился посвятить в свою тайну Драко и принять помощь от его родителей, если те предложат. Гарри очень волновался перед тем разговором с Драко, но тот, выслушав его, только кивнул и сказал, что сделает всё, что в его силах. Через несколько дней в Хогвартс прибыл Люциус Малфой с какой-то пустяковой проверкой, а потом отбыл в Хогсмид, в котором у него была «назначена встреча».

Так Сириуса забрали в Малфой-манор, и уже через несколько дней крёстный передал весточку через Драко, что у него всё хорошо. Оказалось, они готовят документы в суд, и Сириус уже говорил с адвокатом семьи Блэк.

Впрочем, Рейн никуда не уезжал, и у них как раз появилось свободное время, чтобы ещё раз обсудить то задание, которое им поручила Владычица Озера Линетта… почти бывшая Владычица. Гарри вздохнул, вспоминая рассказ прекрасной женщины-феи.

— Проклятье Ровены? — переспросил Гарри. — Вы говорите о Ровене Райвенкло? Основательнице факультета Райвенкло?

— Да, именно о ней, мой мальчик, — улыбнулась Линетта. — История может показаться банальной, как сам мир, но… Когда-то здесь не было никакого Замка Хогвартс. Лишь горное озеро, в котором жили русалки и старый заброшенный форт на берегу. Я была самой молодой Владычицей, только отделилась от родителей. Думаю, Истинному Водяному это знакомо.

Рейн кивнул, а Линетта продолжила, а её красивые глаза подёрнулись пеленой воспоминаний.

— Две пары магов вместе с несколькими охранниками, учениками и детьми искали пристанища. В те времена ещё не сформировалась та организация, которую назвали «Инквизицией», но магглы уже тогда очень настороженно относились к магам, и если могли, то убивали. Также убивали и детей, которых подозревали в магическом даре. Годрика Гриффиндора вместе со своими товарищами, женой и детьми вело некое Пророчество. Они искали кельтский «замок вепря», который должен был простоять сквозь века и дать жизнь множеству поколений магов.

— Это был тот самый заброшенный форт у озера? — спросил после небольшой паузы Владычицы Рейн. — Поэтому школа называется «Хогвартс»?

— Да. Они попросили разрешение обосноваться в старом форте. Я разрешила. Они начали строительство, а потом магически окружили замок, озеро и лес вокруг особыми чарами, чтобы простые магглы не могли сюда попасть, и это была вотчина волшебников и волшебных существ. Я, конечно, была рада такому решению, так как в своё время направилась сюда в поисках уединения. Людей становилось всё больше, они бросали мусор в водоёмы, думаю, по прошествии времени, это стало ещё более актуально?

Рейн согласился:

— Даже если сравнивать с тем, что было в те года, когда я родился, и сейчас — чистых рек почти не стало. Вода с привкусом едких веществ. Магглы сливают отходы в реки, бросают мусор, я даже слышал о том, что они бросают в воду такие вещества, от которых у рыб две головы появляется, а водяные и русалки умирают. А те, кто не умирает… превращаются во что-то ужасное и теряют привычный облик и разум... Неужели и это проклятье Ровены что-то вроде той опасной маггловской штуки, про которую я слышал?

— Я всё же надеюсь, что проклятье обратимо, — задумчиво потеребила прядь волос Линетта. — Но я продолжу свой рассказ, и вы сами всё поймёте.

Гарри кивнул, вникая в события почти тысячелетней давности.

Получалось, что Годрик Гриффиндор был супругом Хельги Хаффлпафф, а Салазар Слизерин был женат на Ровене Райвенкло, в честь которых и были названы дома-факультеты. У Салазара и Ровены была уже взрослая дочь Елена, когда Салазар влюбился в Линетту. Даже сделал в подземельях специальные окна, чтобы любоваться на озеро и подводных обитателей, а также устраивать что-то вроде свиданий. Ровена, со слов Линетты, была весьма своеобразной и мстительной особой. Но, тем не менее — талантливой в артефакторике. Руке Ровены принадлежал легендарный меч Гриффиндора, который можно было достать из Распределительной шляпы. Волшебная диадема, благодаря которой Ровена хотела стать умнее Хельги Хаффлпафф, а также особый кубок, в котором коварная Ровена заключила душу Салазара Слизерина. Самого же неверного мужа она превратила в Гигантского Кальмара — чтобы тот мог всегда быть со своей возлюбленной, но чтобы никогда им не быть вместе.

Гигантский Кальмар был бездушным и глупым чудовищем, жившим бесконечно долго, он не мог умереть, пока его тело и душа не сольются воедино. К тому же, испарения Гигантского Кальмара постепенно отравляли воду Чёрного Озера, лишая русалок их особой магии, а также постепенно ухудшая облик. Какие-то воспоминания по поводу русалок у Кальмара-Салазара остались, да и есть что-то надо, поэтому он постоянно нападал на водяных обитателей. А ещё, стоило Линетте выйти из своего дома на глубине впадины, Кальмар впадал в ярость, поэтому многие столетия Владычица не покидала своего убежища, чтобы хоть как-то защитить своих подданных.

В истории Хогвартса было написано, что Салазар поссорился со всеми и куда-то ушёл, но как оказалось, Слизерина настигла куда более страшная участь, о которой не знал никто кроме Линетты, Ровены и дочери Салазара и Ровены — Елены.

Елена из-за магических обетов не могла никому рассказать, что случилось с её отцом, к тому же мать решила, что и она, как отпрыск Салазара, не достойна жизни. Елена попыталась сбежать от сошедшей с ума матери, прихватив с собой её диадему. Ровена получила магический откат, который спровоцировал её смерть, но перед смертью она заколдовала ученика Салазара, чтобы тот нашёл и убил Елену. Тот ученик был влюблён в дочь своего наставника, и когда понял, что сотворил, очнувшись у трупа возлюбленной, убил себя на месте. Линетта сказала, что они вернулись в Хогвартс в качестве привидений, и от них она узнала эту историю. Гарри знал эти привидения под именами «Кровавый Барон» и «Серая Дама». Но самое удивительное, что перед смертью Елена произнесла Пророчество, которое касалось её отца и Линетты.

— Что за Пророчество? — прошептал Рейн, который был тоже впечатлён размахом этого «преступления тысячелетия».

— Когда в водах Чёрного озера появится Истинный Водяной, когда его друг — человек — будет дышать под водой, того человека душа Слизерина четвёртым в Турнир изберёт, чтоб вместе спасти от проклятья Ровены весь водяной народ, — нараспев произнесла Линетта.

— Так тот кубок… — переглянулся с ним Рейн. — Я почувствовал от него странную магию… Значит, это и есть «душа Слизерина»?

— Ты хочешь сказать, что Кубок Огня это и есть тот артефакт, в котором заключили душу Салазара Слизерина? — переспросил Гарри. — Но если подумать, то меня выбрал четвёртым тот самый кубок. Но что нам делать, чтобы помочь вам? — спросил он у Владычицы.

— Моё время уходит, — ответила та. — До конца лета я уйду из этого мира и отправлюсь вслед за моей матерью и отцом на Авалон. Я бы хотела, чтобы мой Салазар был со мной. Я так долго вас ждала и думала, что Пророчество Елены уже никогда не сбудется. Истинные Водяные не могли появиться здесь. Чёрное озеро закрыто той самой завесой чар, мы ни с какими реками не соединяемся, а добраться пешком по горам вряд ли бы кто-то смог. Мы почти не получаем вестей из внешнего мира, только то, о чём говорят студенты возле озера. Так что появление Истинного Водяного в наших водах сродни чуду.

— Я прибыл на волшебном корабле, который ныряет в одной воде, а выныривает в другой, — скромно заметил Рейн.

Гарри снова подтянулся и встал с постели. Тут на самом деле было над чем подумать. Каким-то образом надо доставить Кубок Огня к Гигантскому Кальмару и это, пожалуй, было сложнее испытания с драконами. Кроме того что ему предстоит соревнование в неизвестном последнем испытании, так ещё надо победить, чтобы тебе вручили этот Кубок. А потом отнести древнюю реликвию Хогвартса в озеро… и утопить там, на глазах у изумлённой публики.

Гарри хихикнул, представив при этом действе лицо Филча, который так трепетно доставал и подавал директору Дамблдору Кубок Огня из огромного сундука.

Впрочем, время ещё было. А когда он рассказал Драко и Гермионе эту историю с Линеттой, то они были очень впечатлены. Проблема была в том, что не было известно, где именно находился Кубок, так что надо было ждать последнего тура.

Гермиона предложила подменить реликвию качественной подделкой, как это делают профессиональные воры. Малфой загорелся этой идеей и сказал, что может получиться. Следующий Турнир в Хогвартсе могут проводить ещё через триста лет, так что никто ничего не поймёт. Малфой сказал, что хорошо разглядел этот кубок и можно заказать очень похожую вазу с магическим огнём, которую Гарри и подменит. А потом они спокойно помогут Линетте и Гигантскому Кальмару-Салазару.

Все они на всякий случай сделали по памяти рисунки Кубка Огня, а потом уточняли детали, размеры и прочее. Самый точный рисунок оказался у Рейна, который с самого начала заинтересовался Кубком.

Так что после каникул, когда Драко привезёт фальшивый Кубок, нужно будет решать, что делать дальше...

Глава 26. Консенсус

24 апреля, 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

— Доброе утро, Малфой! — поравнялся с ним Поттер на тропинке, ведущей к загонам, и пошёл рядом.

Драко покосился на сияющего, словно новенький сикль, Гарри и хмыкнул.

— Уже успел поговорить с Чжоу?

— Ага, нас с гербологии отпустили пораньше, а у Чжоу были древние руны недалеко от теплиц, — Гарри осёкся и подозрительно засопел. — Эй, а ты откуда?..

— Спокойно, герой-любовник, мы же вчера ехали в экспрессе с каникул. Дорога длинная, — закатил глаза на недогадливость Поттера Драко.

— А, ну да, точно, Гермиона на завтраке сказала, что болтала с тобой в поезде, вы ещё обсудили какую-то мудрёную книжку… — смутился Гарри.

— Да, когда Грейнджер перестаёт слишком сильно умничать, с ней можно нормально поговорить, — признал Драко, вспоминая жаркие дебаты в купе, в конце которых они всё же смогли прийти к консенсусу.

Ему даже захотелось, чтобы и с будущей невестой можно было, как с Грейнджер, так же обсудить статью или книгу. В общем, чтобы у Астории было своё мнение и багаж знаний не только о том, какой цвет мантии моден в этом сезоне. По крайней мере стало понятно, что же нашёл в Грейнджер сильный и талантливый чистокровка-Крам. Драко новыми глазами увидел Гермиону: симпатичную, амбициозную, сильную, верную, хитроумную ведьму, которая ради друзей и любимого пойдёт на очень многое. Он даже заподозрил, что Грейнджер вовсе не магглорождённая, а, как минимум, полукровка. Как раз на каникулах Драко читал в библиотеке манора один старый трактат по зельеварению и нашёл там отсылку на «Сугубо экстраординарное общество Зельеваров», которое в пятнадцатом веке основал Гектор Дагворт-Грейнджер.

— Мальчики! — окликнула их Гермиона, которая шла вместе с Рейном.

Драко не видел Блека с начала каникул, поэтому весьма обрадовался. После того «купания» с Поттером Рейн стал больше времени проводить в озере, общаясь с местными представителями водного народа. К тому же за каникулы Драко нашёл, чем порадовать друга.

— Привет, — широко улыбнулся Рейн, — ну, как дела?

— Чжоу отпустили! — сообщил Гарри, радостно сверкая глазами.

— Я нашёл рецепт сильнодействующего зелья, которое, возможно, снимет проклятье, наложенное на русалок, — одновременно с Поттером поделился новостями Драко.

— Ого! — теперь одновременно начали говорить Гермиона, Гарри и Рейн: — Ты не говорил! Молодец! Ничего себе.

— Сейчас урок начнётся, вон уже профессор Хагрид идёт, — спохватился Рейн.

Они как раз дошли до загона.

— Обсудим всё после обеда, у нас в расписаниях одновременное «окно», — предложила Гермиона.

— Я рад за тебя, Гарри, — громко шепнул Рейн ухмыляющемуся Поттеру.

* * *

— По-моему, это на самом деле должно сработать, — первой высказалась Грейнджер, когда Драко рассказал о вычитанном в семейной библиотеке рецепте. — Помните, когда на втором курсе меня и некоторых магглорождённых заколдовал василиск? Мадам Помфри лечила нас этим самым «тонизирующим глотком мандрагоры». Я хорошо запомнила название на фиалах, которые принёс профессор Снейп.

— Василиск? — переспросил Драко, округлив глаза и вспоминая события двухлетней давности. — Ты говоришь о настоящем василиске? Который убивает взглядом?

— А… Ты же не знаешь, — смутилась Гермиона. — Хотя я думала, что… Да. Настоящий василиск. Я попала под его взгляд, отражённый в зеркальце. Остальные тоже… Финч-Флетчли увидел василиска через нашего факультетского призрака, Колин Криви — через объектив, кошка Филча — через отражение в луже на полу… В общем, всем нам тогда очень повезло, что напрямую с его взглядом мы не встретились. Так что наше «окаменение» было лишь до того момента, пока не созреют мандрагоры. Ой, это же совсем скоро. Они в середине мая должны созреть!

— Ты уверена, что вы столкнулись именно с василиском? — не мог успокоиться и переварить озвученное Драко. — Может, это было какое-то другое проклятие?

— Это был василиск, — буркнул помрачневший Поттер. — Я… В общем, я убил его тогда.

— Ты, что?.. — Драко казалось, что он попал в какую-то параллельную реальность, в которой двенадцатилетний Поттер должен был сражаться с василисками.

— Это правда, Малфой, — сложила руки на груди Гермиона. — Гарри это сделал. Много, что произошло в тот год…

— Действительно, — потёр висок Поттер. — Причём, этого бы не произошло вообще, если бы твой отец не подбросил Джинни ту тетрадь.

— Чего? — Драко растерялся от прозвучавшего обвинения. — Какую ещё тетрадь?

— Долго рассказывать, — неохотно буркнул Гарри, замкнувшись. — Ладно ещё Добби от вас освободили.

— Кого? — переспросил Драко, чувствуя себя до ужаса глупо.

— Это ваш бывший домовой эльф, — ответил Поттер. — Он теперь стал свободным и работает на кухне Хогвартса.

— Поттер, ты нормальный вообще? — осторожно спросил Драко. — Что значит «освободили»? Малфои — чистокровная семья с необычайно «вкусной» для эльфов магией, они ни за какие коврижки не захотят от нас уходить, для них было бы горем, если бы кого-то из них «освободили». Да и как можно «освободить» эльфа без Ритуального зала?

Гарри нахмурился, о чём-то размышляя.

— Но… Я отдал Добби носок…

— И что? — не понял Драко.

— Твой отец как бы передал этот носок Добби, и тот освободился, — пояснил Поттер.

От нелепости ситуации Драко расхохотался.

— Серьёзно?

— Да, я сам видел, — сложил руки на груди Гарри. — Это точно был твой отец, и с ним был Добби. А потом… Потом я сунул носок в ту тетрадь, и твой отец передал тетрадь с носком Добби, а он забрал носок и сказал, что Хозяин его так освободил. А ещё, что его били и заставляли прищемлять уши печной дверцей.

— Чем-чем? — переспросил Драко.

— Печной дверцей… — запнулся Гарри. — Вроде бы.

— Я решительно хочу видеть этого эльфа, который клевещет на мою семью, — сказал Драко.

— Слушай, Гарри, — вклинилась в их разговор Гермиона. — Я тут подумала… Добби никогда прямо не говорил, кто были его хозяева. Может быть, ты как-то его неправильно понял?

— Я могу ошибаться, — вставил слово и Рейн, — но, если кто-то в Хогвартсе сейчас варит оборотное зелье, может быть… И тогда это было что-то вроде этого? Гарри точно видел отца Драко и в этом абсолютно уверен. Драко также абсолютно уверен, что такого быть не могло. Да и насчёт магии эльфов тут я согласен…

— Кто-то изобразил моего отца перед Поттером? — вздрогнул Драко от высказанного предположения.

— Возможно, — уточнил Рейн, пожав плечами.

— Гарри, Драко, давайте не будем ворошить прошлое, — примирительно сказала Гермиона. — Нам надо решить столько задач. И насчёт мандрагор и зелья. И насчёт кубка Огня. Кстати, как насчёт Кубка?..

Драко кивнул.

— Я сделал заказ, но копия будет готова только через две недели. Не хотел привлекать внимание срочностью, а в магический квартал удалось улизнуть только под конец каникул.

— Понятно, — сказал Гарри. — Значит, нам надо раздобыть мандрагор, когда они созреют. Похоже, надо поговорить с Невиллом, он помогает в теплицах профессора Спраут.

— Драко, зелье очень сложное? — спросила Гермиона. — Как думаешь, профессор Снейп согласится сварить его для Рейна?

— Не знаю, — задумался Драко. — Возможно, согласится. Русалок много, значит, самого зелья понадобится тоже много. Надо бы рассчитать хотя бы примерное количество.

— В Подводном городе живёт примерно триста русалок и тритонов, — отозвался Рейн. — Ещё где-то пятьдесят жителей в пограничных посёлках.

— Даже если каждому по фиалу с унцией… — начал считать Драко.

— Получиться почти девятнадцать пинт, или больше десяти литров, — закончила Гермиона.

— Так много! — присвистнул Гарри.

— Профессор вряд ли согласится нам помогать без соответствующей оплаты, — покачал головой Рейн.

— Ну, вообще-то, — хмыкнул Драко, — если Поттер на самом деле убил самого настоящего василиска, то можно считать, что оплату профессору мы смогли бы обеспечить.

— О! — округлил глаза Гарри. — Хочешь сказать, что он ценный?

— Раз ты его убил, в чём я по-прежнему сомневаюсь, — сказал Драко, — значит, это — твой трофей, которым ты можешь распоряжаться по своему усмотрению. Яд и шкура василиска — весьма редкие ингредиенты в зельеварении. Так что да, он — весьма ценный.

Глава 27. Нежданное богатство

6 мая 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

За завтраком Северус Снейп пытался игнорировать взгляды Поттера и всех остальных из «новой шайки». Даже Драко, обычно более спокойный, сегодня проявлял нетерпение: ёрзал на стуле, с несвойственной для Малфоя торопливостью поглощая овсянку.

— Помона, — обратился Северус к профессору гербологии, с которой у него всегда были неплохие отношения, всё же теплицы поставляли львиную долю растений для уроков, — мандрагоры уже созрели?

— Да, Северус, — намазывая джем на тост, кивнула та, — я как раз хотела тебя пригласить для оценки качества выращенных второкурсниками растений.

— Хорошо, — сдержанно ответил Северус, — посмотрим, как справились студенты в этот год. Я как раз хотел провести несколько экспериментов. Думаю, мне понадобится десяток мандрагор сверх обычного.

— Хотите написать статью в «Вестник зельеварения»? — вклинился Флитвик. — Вы давно не публиковались.

— Я подумаю над этим, если эксперимент будет удачным, — уклончиво ответил Северус, возвращаясь к овсянке и показывая, что разговор закончен.

В прошлую пятницу, после уроков четверокурсников, в кабинете осталась целая делегация: Драко, Грейнджер, Поттер и их друг — водяной-Блэк.

— Чем обязан? — спросил Северус, искренне заинтересовавшись.

— Мы хотим поговорить с вами, сэр, — срывающимся от волнения голосом сказал Поттер. А Драко бросил на Северуса умоляющий взгляд, показывающий, что всё довольно серьёзно.

— Что ж, — поколебался он секунду, — говорите.

— Вы могли бы запечатать кабинет, сэр? — спросила Грейнджер. — Мы хотим предложить вам нечто секретное.

Да, страсть к чужим секретам и неуёмное любопытство не раз играли с Северусом злые шутки, но и в этот раз он не устоял и взмахом палочки наложил на двери запирающие заклинания, через которые невозможно было что-то увидеть или подслушать.

Поттер выразительно посмотрел на Драко, и крестник вышел немного вперёд своей пёстрой компании.

— Сэр, пожалуйста, выслушайте нас до конца, — прозвучало вступление.

— Нужна ваша помощь, профессор Снейп, — сказал водяной-Блэк. — Мы заплатим.

— Какого рода помощь и чем вы собираетесь за неё расплачиваться? — фыркнул Северус, даже как-то разочарованный.

— Русалки Чёрного озера заколдованы, сэр! — привнёс в начавшийся конструктивный диалог суматохи Поттер. — Это всё проклятье Ровены! Она превратила Слизерина в Гигантского Кальмара и он загрязняет озеро.

— Нам нужно десять литров тонизирующего глотка мандрагоры, профессор Снейп, — добавила сумятицы в рассказ Поттера Грейнджер. — Чтобы спасти русалок!

— У Поттера есть туша василиска, — всё же попытался выстроить причинно-следственные связи Драко. — Он настоящий, я сам видел. Это его трофей. Василиска он убил два года назад, но в подземельях тело вполне сохранилось, там холодно, как зимой.

— Я передам вам тушу василиска в обмен на помощь Рейну, — кивнул Поттер, видимо, осознавая, что лучше предоставить переговоры более вменяемым товарищам.

— Стоп, — помассировал переносицу Северус, чтобы уложить в голове вываленную четверокурсниками информацию, — говорить будет Драко. С самого начала и по порядку.

— Хорошо, сэр, — кивнул Малфой и начал излагать.

* * *

После завтрака «Золотой квартет» ожидал Северуса в туалете для девочек в переходе на втором этаже. Они договорились на эту субботу, потому что в прошлые выходные у него было дежурство, и он был слишком занят. К тому же следовало запастись инструментами, фиалами, специальными ящиками для хранения ингредиентов. Если бы Драко не поклялся, что своими глазами видел тушу василиска, надеяться встретить реликтовое магическое животное в подземельях Хогвартса было бы смешно, но Северус тщательно подготовился.

В пустующем и видавшим лучшие дни туалете Северуса встретила Грейнджер. Убедившись, что он пришёл один, из кабинок с пузырями краски от влажности на дверях вышли Драко, Поттер и водяной-Блэк.

— Надеюсь, это не какая-то глупая шутка, — с лёгкой угрозой сообщил Северус парням.

Поттер помотал своей вихрастой головой, поправил очки, подошёл к потрескавшейся раковине в центре туалета, склонился к кранику и зашипел.

От узнаваемых звуков парселтанга по спине Северуса пробежали мурашки. Два года назад Избранный демонстрировал знание этого языка, от чего весь Хогвартс стоял на ушах, впрочем, об этом как-то вскорости забылось. Да, те события, произошедшие два года назад… Северус с досадой помнил, как призывал Дамблдора во всём разобраться, но старик, как всегда, только сверкал глазами и приторно улыбался. Значит, это был василиск. Всё сходилось. Он даже мысленно попенял себя за недогадливость, впрочем, в тот год было не до ребусов, да и василиск — это было слишком дико.

Если полагать, что Поттер сказал правду о Гигантском Кальмаре, то становилось и вовсе жутко. Впрочем, во время учёбы, впервые услышав о чудовище Чёрного озера, Северус задумывался, что делает морской обитатель в пресном озере и каким образом выживает, но потом началась война, и было снова не до загадок и головоломок.

— Готово, сэр! — отвлёк от воспоминаний водяной-Блэк.

Северус с интересом посмотрел в глубокий провал, который открылся в полу. Раковина оказалась чем-то вроде декорации, которая открывалась после пароля.

— Что вы сказали, Поттер?

— Просто «откройся», — немного покраснел от его взгляда тот. — Надо туда спуститься. Ход скользкий и глубокий, но Рейн в прошлый раз заметил, что там, в конце, есть магия. Мы брали мётлы, а оказалось, что можно обратно так подняться, надо только пожелать…

— Спускаемся? Тогда я первый, — залез в дыру водяной-Блэк и ухнул вниз.

— Ждём вас внизу, сэр, — кивнул Поттер и сиганул следом за товарищем.

Потом спустилась Грейнджер.

Северус, спохватившись, запечатал туалет заклинаниями изнутри и последовал за Драко. Спуск был длинным и занял несколько минут. По ощущениям, они оказались глубже, чем дно озера, по крайней мере, в неглубокой его части возле замка. Тем более, что туалет располагался всего лишь на втором этаже.

«Кроличья нора» заканчивалась небольшим помещением, в котором уже горели палочки студентов. Северус удержался на ногах и почистил мантию. Длинный лаз был действительно скользим и поросшим какой-то плесенью, от которой на мантии остались белые пятна.

— Нам сюда, сэр, — повёл Поттер по коридору, кажется, просто вырубленному в скале.

* * *

Туша василиска впечатляла. Змея с гребнями на голове и ужасающей пастью была воистину огромна. Когда речь шла о василиске, побеждённом Поттером, Северус представлял себе… Однозначно нечто не такое большое.

— Он длиной почти тридцать ярдов, — тихо прошептал Драко, видимо, уловив его недоумение и шок.

— Гарри, и как ты с этим справился? — ахнула Гермиона. — Тебе было всего двенадцать лет!

— Не знаю, — зябко пожал плечами Поттер, — повезло. Я не очень хорошо помню. Он же укусил меня…

— Вас укусил василиск? — очнулся от разглядывания туши Северус.

— Э… Ну да, в плечо, — нервно дёрнулся Поттер, — но просто Фоукс Дамблдора прилетел и заплакал. А слёзы феникса…

— Универсальный антидот, — машинально продолжил Северус, слегка прибалдевший от подробностей личной жизни неугомонного «гриффиндурка». — И на кой, скажите мне, вы вообще сюда спустились, Поттер? Неужели, чтобы сразиться с гигантской тысячелетней тварью?

— Так… Ну, Джинни могла погибнуть, её сюда утащили, и я хотел её спасти, — понуро сообщил Поттер, втягивая голову в плечи и отступая за водяного-Блэка.

— Профессор Снейп, — кашлянул Драко, — давайте займёмся василиском?.. А то тут довольно холодно и обед скоро. Нас могут хватиться.

— Да… да… — рассеянно переключил своё внимание на целую кучу реликтовых ингредиентов Северус. К чему ему тайны Поттера, у которого настоящий талант влипать во все неприятности в мире, если есть вот это всё?

— Я могу наложить на вас согревающие чары, — робко предложил Поттер, и водяной-Блэк хихикнул, словно тот сказал что-то очень весёлое.

— Поттер, накладывайте свои чары на всех, мне понадобится ваша помощь, — деловито достал инструменты Северус. — Тут много работы и, как верно заметил мистер Малфой, времени у нас немного. Если начать потрошить животное, оно быстро начнёт портиться, так что надо всё закончить за один раз.

— Хорошо, сэр!

* * *

На обед они всё же опоздали, закончив с разделкой ингредиентов только к пяти часам вечера. Шкура реликта была куда менее прочной, чем драконья, поэтому нож для резки драконьих шкур весьма пригодился. Мясо ссохлось, и василиск больше походил на мумию, но удалось собрать яд, отделить кости, шкуру, гребни, зубы. Северус даже поймал себя на том, что тихо напевает под нос, когда они шли обратно. Слава магии: контейнеры и уменьшающие сумки почти ничего не весили.

Кстати, из всех четырёх его помощников лучше всех справлялся с разделкой туши водяной. Вообще, Блэк оказался крайне силён и несколько раз приподнимал гигантскую змею, чтобы её проще было разделать.

— Я могу позвать эльфа, — посмотрев на измождённые лица подростков, предложил Северус, — пусть вас накормят.

Его словам вторили почти одновременные утробные урчания животов.

— Не волнуйтесь, профессор, мы знаем, где находится кухня, — вежливо улыбнулся Поттер.

— Тем более у нас давно там назрело одно дело, — многозначительно переглянулся с ним Драко.

— Тогда идите, — отпустил их Северус, предвкушая, как запрётся в своей лаборатории вместе со всем добытым богатством.

Глава 28. На шаг ближе

29 мая 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

В понедельник Рейн, по просьбе профессора Снейпа, высказанной мимоходом после завтрака, посетил занятия по зельеварению вместе с четвёртым курсом Хаффлпаффа и Райвенкло. Ханна Аббот была рада, что он пошёл на занятия вместе с их факультетом, и поделилась инструментами и запасным котлом.

— Мистер Блэк, задержитесь, — сказал профессор Снейп после окончания сдвоенных зелий, которые были четвёртым и пятым уроком, но закончились пораньше за счёт того, что была захвачена двадцатиминутная перемена. Рейн планировал сходить на шестой урок трансфигурации с Гриффиндором и Райвенкло, который был как раз перед ужином. После того как у него, стараниями Драко, появилась палочка, этот интереснейший предмет Рейн старался не пропускать, изучил литературу за предыдущие курсы, постоянно тренировался и ходил к профессору МакГонагалл на занятия и с гриффиндорцами-райвенкловцами, и со слизеринцами-хаффлпаффцами, благо все они были в разные дни, а профессор не возражала.

Шутка ли, в воде можно проплывающую мимо рыбу, камень или кусок водорослей превратить во что-то нужное! Правда, изменения были недолговечными, но всегда можно было подновить чары. Палочка прекрасно слушалась, а МакГонагалл даже как-то похвалила, сказав, что у Рейна — талант. Профессор просто не знала, что в отличие от многих волшебников для водяного трансфигурация — жизненно необходимый предмет. В буквальном смысле. Конечно, можно и обходиться минимумом, но как часто Рейн страдал, что у него нет того или иного, необходимого вот прямо сейчас, буквально на пять минут, чаще всего — инструмента. Собственный набор он собирал очень долго, кропотливо выменивая у магглов, но многое ломается от работы или не выдерживает продолжительное нахождение в воде. А с палочкой можно и починить, и временно превратить подходящий камень или деревяшку в шило, долото или другую «нужность».

— Я так понял, что лекарственное зелье требуется вам, мистер Блэк?.. — когда все вышли из кабинета, спросил профессор Снейп, с усилием вытаскивая слегка звякающую крупную деревянную коробку. — Специальная переноска для больших объёмов, — пояснил профессор. — Здесь семьсот флаконов, в каждом закупорено по жидкой униции «тонизирующего глотка мандрагоры». Для лечения требуется по две унции в два приёма с перерывом в одни сутки. Проблема в том, что чары облегчения веса могут испортить зелье, поэтому вместе с фиалами эта коробка при относительно небольшом объёме весит порядка девяноста фунтов.

— Я унесу, я сильный, — кивнул Рейн.

Впрочем, профессор Снейп скептически оглядел его с высоты своего роста, видимо, подзабыв, как он помогал поднимать тушу василиска для того, чтобы разделать гигантскую змею. Для людей Рейн был не очень крупным, даже некоторые волшебницы-сверстницы были выше, а тот же Рон Уизли — самый высокий из всех четверокурсников, возвышался на голову. Что уж говорить о профессоре Снейпе, в котором было не менее метра восьмидесяти пяти, а худоба визуально делала Мастера зельеварения ещё выше.

Коробка была не тяжелее мельничного жёрнова и, скорее, приносила облегчение — это было спасение для целого анклава русалок.

Поколебавшись, Рейн решил, что для сохранности такой ценности сразу унесёт лекарства на причал и спрячет под водой. В любом случае, пить «глоток» стоит тогда, когда они разберутся с Гигантским Кальмаром-Салазаром.

По дороге в подземельях Рейн вспоминал события прошедших недель.

Три недели назад Драко после ужина собрал их с Гарри и Гермионой и продемонстрировал поддельный Кубок Огня. Артефакт выглядел очень похоже внешне, и также светился голубым светом. Также Драко рассказал, что чтобы не вызывать подозрений, сделал заказ на артефакт случайного выбора, как будто бы просто для игр наподобие магических фантов. Так что брошенные бумажки с именами точно так же будут «выбираться» Кубком. Правда, не факт, что это будут «сильнейшие из сильнейших», ну так не одному Гарри страдать. Организаторы могут решить, что со временем артефакт стал сбоить, и подправят что-нибудь, или заменят на следующем турнире. Тем более, что всё равно вокруг Кубка всегда возводят защитные линии, чтобы бросить бумажки могли только совершеннолетние. Гермиона немного повозмущалась, но всё же сдалась под аргументами Драко, признав, что это — лучший выход. А до следующего Турнира ещё может быть очень долго. В конце концов, они могут вырасти и сами проследить за выбором Кубка или «завещать это потомкам», что-то в таком роде.

Проблема была в том, что где именно находился нужный им артефакт для замены, было неизвестно, а осторожные расспросы ничего не дали. Рейну даже удалось разговорить местного завхоза — мистера Филча, который когда-то выносил сундук с Кубком в начале Турнира, но старик тоже не был в курсе, куда после определения Чемпионов делся Кубок. Впрочем, Филч предположил, что артефакт до последнего тура будет храниться в кабинете Директора.

Гермиона всё переживала, когда же они подменят кубок, и предлагала ввести в курс дела Виктора Крама. Расписание Турнира было оглашено ещё в самом начале, так что до последнего тура оставалось меньше месяца. Двадцать четвёртого июня должно было состояться последнее испытание. Дни Линетты уходили, а выхода они пока не видели. Драко даже предложил попросить профессора Снейпа подменить кубок в кабинете директора Хогвартса, но после споров они решили всё же не открывать профессору свои не совсем законные планы. Тем более, что профессор Снейп слыл весьма щепетильным типом, и Рейн был уверен, что никакие уговоры не заставят Мастера зельеварения пойти на воровство. Да и перекладывать на профессора ещё и эти свои проблемы он не считал правильным. Достаточно было и того, что профессор Снейп приготовил для них почти двадцать литров ценного зелья, способного вернуть русалкам их истинный облик. А им нашлось, чем отплатить профессору за его труды.

Рейн дошёл до причала, нырнул в воду, пристроил в каменной нише короб с фиалами, а потом поспешил на первый этаж в кабинет трансфигурации.

* * *

— Мистер Поттер, задержитесь, — со знакомой интонацией профессор МакГонагалл остановила Гарри на выходе после урока.

— Интересно, зачем профессор оставила Гарри? — спросила Рейна Гермиона, когда они вышли в коридор и остановились, чтобы подождать своего друга и идти вместе на ужин.

— Не знаю, — пожал Рейн плечами.

Впрочем, удариться в предположения они не успели, так как через минуту Гарри уже вышел из аудитории.

— Что? — заволновалась Гермиона.

— Профессор сказала, что к девяти вечера мне сегодня надо пойти на стадион. Бэгмен будет объяснять участникам Турнира, в чём будет состоять третье испытание, — шёпотом ответил Гарри.

— Ты сможешь узнать что-то о!.. — сообразил Рейн. В замке они старались вслух не произносить своих планов, так как везде были портреты, которые любили «греть уши», как выразился Драко.

— Ага. Да и о самом испытании было бы неплохо узнать, чтобы лучше подготовиться, — смущённо почесал затылок Гарри.

— Мы могли бы встретиться где-нибудь возле избушки Хагрида, чтобы спокойно обсудить предстоящее задание. Мы же успеем до отбоя? — предложила Гермиона.

— А как же Драко? — спросил Гарри. — Ты же знаешь, после того случая Хагрид плохо настроен к Малфою. Он никак не может простить ему «Клювика».

— Тогда давайте чуть подальше от избушки? — предложил Рейн. Ему вовсе не хотелось, чтобы его друзья ссорились. Хватило и той странной истории с эльфом.

После вроде бы договорённости «не вспоминать всякие неприятные моменты» Драко через какое-то время всё же настоял на совместном походе на кухню, как раз и повод был: они очень проголодались в тот субботний день, когда помогали профессору Снейпу разделывать тушу василиска.

Пучеглазый ушастый эльф, разодетый в цветастые носки, выделялся на фоне остальных домовиков, которые явно сторонились Добби. Ещё одним «изгоем» эльфийского кухонного сообщества была грязная домовушка Винки, которая, как оказалось, когда-то принадлежала судье соревнований — Барти Краучу, о котором ещё беспокоился Сириус Блэк — крёстный Гарри.

Увидев Малфоя в их компании, Добби повёл себя очень странно: начал выкручивать уши и биться головой о стены, завывая и невнятно причитая.

— Этот эльф не в себе, — вынес вердикт Рейн, ощутив волну натурального безумия от домовика и какую-то странную магию. — Такое чувство, что на его сознание воздействовали. Ещё немного и его невеликие мозги вскипят.

Гарри всё же попытался спросить знакомого «освобождённого» эльфа, была ли семья Драко его хозяевами, но Добби лишь закатывал глаза, а потом и вовсе задёргался в «падучей». Гермиона диагностировала у эльфа эпилептический припадок. Хозяева кухни быстро сунули им еды и выпроводили, чтобы оказать Добби помощь.

Всё это ситуацию не прояснило, а лишь прибавило вопросов. Драко был недоволен, да и Гарри переглядывался с Гермионой. Рейн же подумал, что, возможно, бывшие хозяева, кем бы они ни были, после освобождения Добби позаботились, чтобы эльф никому ничего не мог рассказать, и будет хорошо, если этот пучеглазый в носках вообще выживет. Но он промолчал, не желая провоцировать новые споры или выяснения отношений.

Впрочем, через несколько дней Гарри сказал, что ходил на кухню, справиться о здоровье Добби, и тот вроде бы был нормальным. «Насколько нормальным вообще может быть Добби», — смущённо добавил Гарри.

Рейн спросил, не заводил ли Гарри снова тему о хозяине эльфа, и тот помотал головой, сказав, что не хочет больше рисковать своим другом. Впрочем, не уточняя, это об эльфе или Драко.

Глава 29. Открывшиеся детали

29 мая 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

К назначенному Людо Бэгмэном времени Гарри отправился на поле для квиддича, встретив в холле Седрика Диггори, который как раз вышел из гостиной Хаффлпаффа.

— Привет, Гарри, — первым поздоровался Седрик.

— Привет, Седрик, — кивнул Гарри, пребывая в собственных раздумьях.

Рейн конечно ничего не говорил и не торопил, но с каждым днём становился всё рассеянней, явно переживая за русалок и Озёрную Деву — Линетту. Гарри и сам чувствовал себя неспокойно. Весь Турнир из-за этого отодвинулся для него на задний план. Да и большая часть испытаний — пройдена, и Гарри отчего-то совсем не переживал насчёт последнего задания. Важнее было вовремя подменить Кубок и разобраться с косвенно проклятыми Ровеной русалками. Гермиона утверждала, что жители Чёрного озера после принятия антидота могут серьёзно измениться в лучшую сторону, прямо как в её любимом диснеевском мультике про Ариэль. Гарри сделал вид, что понял, о чём говорит подруга, хотя название совершенно ничего ему не сказало. Дурсли не разрешали ему смотреть телевизор. Да и Дадли, когда за кузеном удавалось подглядеть в щёлочку или хотя бы послушать, что тот смотрит, в основном брал для видеомагнитофона в прокате боевики со взрывами и драками.

Впрочем, если вспомнить витраж с изображением русалки в ванной старост, в которой они раскрывали яйцо-шкатулку с Драко, и встреченных в озере отдалённо напоминающих прекрасных созданий существ, Гарри считал, что как бы ни изменились русалки: в любом случае будет лучше.

К тому же, после того, как они договорились, что встретятся у Запретного Леса вместе с Малфоем, Рейн похвастал, что Снейп выполнил обязательства и передал целых семьсот флаконов с зельем-противоядием. От этой новости Гарри почувствовал, что с плеч упал груз. После исполнения Снейпом своей части договора касательно приготовления зелья, Гарри и его друзьям оставались сущие мелочи: разобраться с Кубком и Гигантским Кальмаром.

От мыслей, что в сравнении со Снейпом даже Кальмар-Салазар не кажется слишком серьёзной проблемой, Гарри хихикнул.

— Что смешного? — спросил его Седрик, который шёл рядом.

— Да так… — спохватившись, что он не один, Гарри перевёл тему: — О, смотри, там же Крам по мосткам с корабля дурмстранговцев спускается, верно?

— Да, вроде он, — согласился Седрик. — Тоже на поле идёт. Хочешь догнать? Вы вроде в последнее время с ним подружились?..

— Он — парень моей лучшей подруги, — с деланным безразличием пожал плечами Гарри. Свои тайны и планы он считал только своими и не собирался делиться с посторонними.

— Понятно, — не стал ничего больше выспрашивать Диггори. — Как считаешь, каким будет последнее испытание? Флёр говорила о каких-то подземных ходах, думает, что мы будем искать сокровища.

Гарри вспомнил, что Гермиона упоминала «статистику», и что в конце всех Турниров обязательно было задание наподобие лабиринта и поиска кубка. На этом и зиждилась их уверенность, что хотя бы в последний момент, но Кубок Огня они подменить смогут. Если Флёр что-то говорила Седрику о «поисках сокровищ» и подземных ходах, то возможно, что нужный им артефакт с запечатанной душой Слизерина спрячут где-нибудь в подземельях Хогвартса, и у них будет целых три недели, чтобы подготовиться и совершить обмен.

Драко похвастал, что умеет зачаровывать порт-ключи, наподобие того башмака, благодаря которому Гарри с Уизли, Седриком и его отцом попали летом на Чемпионат по квиддичу. Малфой, при близком с ним знакомстве, оказался весьма образованным и похожим на Гермиону по части широкого кругозора и охвата разнообразных знаний. К тому же, Драко всегда был вторым в рейтинге курса, как раз сразу после Гермионы.

Гарри помнил, что однажды перед вторым курсом подслушал разговор Драко и его отца, который пенял сыну за то, что его обходит магглорождённая. Возможно, что ещё и поэтому раньше Драко задирал не только его, но и Грейнджер, злясь на её успехи в учёбе.

Короткая, но интересная лекция от Малфоя прояснила, что существуют несколько видов порт-ключей. Среди них Гарри хорошо запомнил «паролевые», то есть, чтобы такими воспользоваться, нужно знать пароль, обычно это что-то вроде личных амулетов. А также «временные» — вещи, зачарованные для перемещения куда-либо в определённый промежуток времени. Например, если приглашаешь гостей к какому-то событию, принято отправлять подобный порт-ключ: он сработает только в определённый день и час. Тот дырявый башмак на горе, который перенёс их на Чемпионат, как раз относился к подобным. Примечательно, что можно было заколдовать, чтобы что-то хоть и через десять лет стало таким порт-ключом. К тому же Чемпионату по квиддичу всякие башмаки и разный мусор заколдовали чуть ли не за полгода до начала игр и просто разместили в газетах списки предметов, их местонахождение и время срабатывания.

Ещё были «порт-платформы», которые широко использовали на волшебных производствах, в банке, офисах, магазинах, в кафе, вроде «Трёх мётел» и просто в магическом быту. Суть была в перемещении предметов туда и обратно в пределах двух точек. В одной точке складывают вещь, в другой её получают и могут прислать что-то другое обратно. Со слов Драко «порт-платформу» мог наколдовать почти любой взрослый волшебник, закончивший семь курсов Хогвартса. Все же не у всех были домовые эльфы, да и даже с домовыми эльфами подобный порт был удобен. Ограничения у таких «платформ» было несколько: заколдовывать обе точки входа и выхода должен один и тот же маг, дальность переноса предметов была в пределах четверти мили, а также данный вид перемещения не распространялся на живых существ.

Гермиона заинтересовалась этой темой, и Драко просветил их, что также существуют артефакты по типу порт-платформ на более дальние расстояния, для, например, писем, но они дорогие и проще отправить корреспонденцию совой. К тому же, были придуманы и специальные шкафы, которые подобным образом перемещали и людей, но они были не в пример сложнее «исчезательных шкатулок для писем» и часто ломались, причём, с летальным исходом для «путешественника», поэтому эти артефакты не нашли широкого распространения в магической Британии.

По их задумке, если бы они узнали, где именно поставят Кубок Огня, то можно было бы подменить артефакт на расстоянии, заколдовав подставку, как точку входа-выхода порт-платформы.

— Что это они сделали?! — восклицание Седрика отвлекло Гарри от размышлений, и он осмотрелся.

Они пришли на квиддичное поле, но поле, обычно ровное и с подстриженной травой, теперь было не узнать. Во всех направлениях его пересекали линии из высаженных зелёных кустов, в которых Гарри узнал живую изгородь: такую он частенько подстригал летом на Тисовой улице на участке Дурслей.

— Эй, идите сюда! — позвал их в центр поля Людо Бэгмэн, возле которого уже стояли Флёр Делакур и Крам.

Гарри с Седриком поспешили к судье, перешагивая через невысокую пока, не выше полуметра, живую изгородь.

— Ну как вам? — Бэгмэн выглядел крайне довольным и радостным. — Через месяц эти кустарники до пяти метров вымахают! Очень быстро растёт! Молодец Хагрид — это он посадил.

Гарри оглядел, во что превратилось их поле для квиддича, и мысленно содрогнулся. Как летать потом над этим лесом? Седрик, кажется, разделял его мысли, потому что лицо капитана квиддичной команды Хаффлпаффцев вытянулось и чуть позеленело.

— Ничего, ничего, — засмеялся Бэгмэн, — Турнир кончится, и получите своё поле обратно, лучше прежнего. Кто понял, что это?

— Лабиринт, — первым высказал очевидное Виктор Крам.

— Точно! Лабиринт! — совсем развеселился судья, подмигивая Гарри. — Третье испытание совсем простое. Никаких хитростей. В центре этого лабиринта будет стоять Кубок, и кто первый до него дотронется, тот и выиграл.

— Надо просто гулять по лабиринту? — с лёгким акцентом, чуть коверкая слова, удивлённо спросила Флёр.

Бэгмэн довольно потёр руки и ухмыльнулся на вопрос француженки.

— Конечно, будут препятствия, — снисходительно заявил судья. — Хагрид поместит в разных местах лабиринта волшебных существ. Будут также заклятия, которые надо разрушить. И парочка сюрпризов. Первыми в лабиринт войдут те, у кого больше очков. Гарри у нас по итогам двух туров лидирует, так что входит первым. Далее: Крам, Диггори и мисс Делакур. Шансы на победу у всех одинаковые. Всё будет зависеть от того, как вы преодолеете препятствия и справитесь с прохождением лабиринта.

Гарри вздохнул, мысленно прикинув, сколько «милых сюрпризов» в виде любимых зверушек можно ждать от Хагрида. Полумер его большой друг не понимал.

— Если вопросов нет, то пойдёмте в замок, — предложил Бэгмэн. — Довольно прохладно сегодня.

— Простите, сэр, — спохватился Гарри. — Вы сказали, что в центре лабиринта будет стоять кубок, это будет прямо здесь, на центре поля?

— Да, на этой площадке должны поставить специальный постамент для него, — кивнул Бэгмэн, притопнув ногой по земле. — Прямо здесь. Это тоже Хагрид сделает. Решил, что запомнишь, как пройти?

Остальные чемпионы с интересом посмотрели на Гарри.

— Думаю, что за следующий месяц тут всё изменится до неузнаваемости, так что в этом нет смысла, — сказал Седрик, впрочем, тоже внимательно оглядываясь.

— На поле никого из студентов не будут пускать, начиная с этого дня, — пригрозил пальцем Людо, хитро прищуриваясь, — всё должно быть по-честному, мистер Поттер.

— Я просто спросил, — отвернулся Гарри, чтобы скрыть улыбку.

План Драко с порт-платформой из зыбкого становился вполне осуществимым, тем более, что самое главное ему удалось выяснить. А отвлечь Хагрида, чтобы немного поколдовать над постаментом, уже дело техники.

Теперь ещё надо было как-то незаметно уйти от Людо Бэгмэна и остальных к Запретному Лесу, не вызывая подозрений. А то там как раз избушка Хагрида. Ещё подумают, что он сразу к лесничему побежал…

Положение спас Виктор.

— Гарри, — серьёзно заявил Крам. — Я хочу с тобой кое-что обсудить.

— Давай…

— Не здесь, — подмигнул ему весело Виктор, и Гарри подумал, что сегодня какой-то день подмигиваний. Или у всех вокруг нервный тик.

— Гарри, мне тебя подождать? — вмешался Бэгмэн.

— Не стоит, сэр, я знаю дорогу к замку и не заблужусь, — вежливо улыбнулся Гарри.

— Тогда ладно, — кивнул ему судья и пошёл к замку вместе с Седриком. Флёр направилась к карете своей школы, расположенной между озером и огородом Хагрида.

Гарри с Виктором направились как раз к назначенному друзьями месту встречи у Запретного леса за избушкой Хагрида.

— Виктор! — Гермиона выглянула из-за дерева. — Спасибо, что привёл Гарри! Идём, теперь проводишь и меня до замка, — подруга улыбнулась немного ошарашенному такой «многоходовкой» Гарри.

Но с другой стороны, с Гермионой они жили в одной башне и могли спокойно пообщаться и после отбоя, а парням о лабиринте стоило рассказать как можно скорее.

— Ага, ещё увидимся, — махнул он подруге и зашёл за дуб, у которого его уже с явным нетерпением ждали Рейн и Драко.

Глава 30. Готовность номер один

24 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

На завтраке Драко изрядно волновался. Сегодня решалось очень многое. В последний месяц было столько событий, вылазок, репетиций и тренировок и вот, наконец, — финал. Сегодня последний экзамен по истории магии, а вечером — последнее испытание Турнира.

* * *

В тот день, когда Гарри узнал о последнем испытании и рассказал Драко с Рейном о подставке для Кубка, которую надо было заколдовать, отвлекая громилу Хагрида, много чего произошло. Драко до сих пор с внутренней дрожью вспоминал тот момент, когда пошатываясь из Запретного Леса к ним вышел что-то бормочущий высокий мужчина: грязный, небритый, исцарапанный, помятый, в рваной одежде.

— Это же мистер Крауч! — воскликнул Поттер.

В начавшихся сумерках Драко с трудом узнал в бродяге главу отдела международного магического сотрудничества и судью Турнира Бартемиуса Крауча. В газетах много писали, что Крауч давно не появлялся на работе и чем-то заболел. Когда Драко был в маноре на пасхальных каникулах, то дядя Сириус тоже волновался, что с Краучем что-то случилось, получалось, что не зря.

— Это же судья? — удивлённо спросил Рейн. Они переглянулись и осторожно двинулись в сторону мага, который не обращая на них внимание беседовал с деревом, называя дуб «Уизерби».

— Что с вами, мистер Крауч? — спросил Гарри, когда они подошли достаточно близко и Драко расслышал, что судья просит дуб отправить сову к мадам Максим, которая решила привезти больше студентов.

Крауча всего трясло, а когда они подошли совсем близко, то судья упал на колени и схватил Поттера за край мантии.

— Дамблдора! Мне надо увидеть Дамблдора! — прохрипел мужчина, вращая глазами, но ни на секунду не останавливая взгляд ни на ком из них.

— Хорошо, мистер Крауч, — благожелательно, словно всё время имел дело только с сумасшедшими, сказал Гарри. — Вставайте, и мы пойдём к директору…

— Надо сказать Дамблдору… Я совершил ошибку! Серьёзную ошибку… — сипел Крауч. В уголке его губ пенилась слюна, и Драко, который с удовольствием интересовался различными симптомами болезней, при которых следует применять то или иное зелье, всерьёз забеспокоился за здоровье мага. А потом Крауч перевёл мутный взгляд, посмотрел прямо на Драко и судорожно забился всем телом.

— Ты — его!.. Ты — его!.. Надо предупредить Дамблдора!..

— О чём это он?.. — наморщил лоб Рейн. — Похоже, что у него такой же припадок, как у того эльфа… Добби. Сейчас, кажется, мозг вскипит. Какое-то магическое вмешательство…

— Спокойно, мистер Крауч, — ласково заговорил Гарри, успокаивая судью. — Вы ошибаетесь. Мы сейчас пойдём к директору. Отпустите меня и вставайте.

— Гарри, он вряд ли встанет, — прошептал Драко. — Ему надо в госпиталь… Но сейчас поднимать его магией может быть чревато. Он на грани.

— Я отнесу мистера судью в госпиталь, — сказал Рейн. — Я же сильный.

Втроём они оторвали Крауча от Гарри, а Рейн на самом деле спокойно поднял немаленького долговязого Крауча, которого Гарри взял за ноги, чтобы было удобней нести. Драко досталось поддерживать голову мага, который продолжал шептать:

— Надо предупредить Дамблдора…

— Конечно, мистер Крауч, — подражая спокойному тону Гарри, сказал Драко. — Вам окажут помощь, и директор с вами обязательно поговорит.

— Благодарю, мистер Уизерби, — отключился от реальности судья. — Когда закончите, принесёте мне чашку чая. Хочу выпить чай, прежде чем вернутся жена с сыном. Мы идём на концерт с мистером и миссис Фадж. Да, да, благодарю вас. Мой сын получил двенадцать СОВ. Да, конечно, высокая оценка, согласен. Но Барти — умный мальчик. Я им горжусь. Я рад, да. Принесите, пожалуйста, корреспонденцию, на которую надо ответить, займусь ей как раз до обеда.

— Конечно, мистер Крауч, — ровным тоном сказал Драко, вспоминая, что сын мистера Крауча — Барти Крауч — на самом деле вошёл в рекордсмены Хогвартса, а в частности факультета Слизерин, когда сдал на «отлично» все предметы, которые изучались в школе, и получил двенадцать СОВ, а через два года после этого и столько же ЖАБА.

Также Драко знал, что слизеринец Барти Крауч был посажен в Азкабан по обвинению в принадлежности к Пожирателям Смерти, почти сразу после окончания Хогвартса, в котором и умер через год.

— Вы не Уизерби! Кто вы?! — взгляд Крауча стал более осмысленным. — Куда вы меня несёте?

— Тихо, тихо, — Драко попытался вразумить брыкнувшегося мага, который чуть не снёс Гарри очки ботинком. — Мы — студенты Хогвартса. Нашли вас у опушки Запретного леса. Несём в Больничное крыло. Тут Гарри Поттер…

— Гарри Поттер! — снова возбуждённо зашептал Крауч. — Я должен предупредить… увидеть Дамблдора… Моя вина… Берту убили… сын… я виноват… сказать Дамблдору… Тёмный Лорд… сильнее… Гарри Поттер…

— Давайте быстрее, парни! Он что-то совсем плох, — скомандовал Рейн и прибавил шаг.

— Мой сын… Мой сын… — шептал Крауч. — Я виноват… Мой сын… Надо предупредить Дамблдора…

Наконец, они достигли Больничного крыла.

— Мадам Помфри! — закричал Гарри, и на его зов из подсобки выскочила их школьная целительница.

— Что?! Кто?! — захлопотала мадам Помфри. — Кладите его на кушетку! Живо!

— Дамблдор… Предупредите Дамблдора… — прошептал Крауч.

— Я иду за директором! — развернулся и выбежал из Больничного крыла Гарри. Впрочем, Рейн только покачал головой. А Драко, застыв, наблюдал, как Помфри бросает на сумасшедшего мага кучу диагностических заклинаний…

* * *

Драко с Рейном благоразумно ушли из Больничного крыла до прихода преподавателей и директора Дамблдора, тем более часы на Астрономической башне пробили десять часов: время отбоя. Когда они ретировались, из коридора были слышны голоса: Поттер всё же нашёл директора.

Потом выяснилось, что Крауч после ещё нескольких выкриков впал в магическую кому, если бы не их помощь, старик мог и умереть. Но поведать то, что хотел сказать Дамблдору, Крауч так и не смог. Потом Поттер рассказывал, что его полночи расспрашивали, но, слава Мерлину, из-за суматохи и прибывших ночью авроров, ни у кого не возникло вопросов, как они втроём дотащили взрослого мага до замка и что делали у опушки всего за несколько минут до отбоя. После Драко узнал, что Крауча отправили в Больницу святого Мунго.

Впрочем, Рейна Блэка не стали допрашивать из-за того, что он как бы несовершеннолетний студент другой страны. А насчёт себя, Драко подозревал, что его не трогали и ни о чём не спрашивали, удовлетворившись рассказом Поттера, потому что с директором тогда был его крёстный — Северус Снейп. Плюс прибыл отец, как член Попечительского совета, и авроры, видимо, решили не связываться с Малфоями.

Правда на следующее же утро после той «находки» в лесу, Северус Снейп попросил Драко вести себя потише, не заражаться «гриффиндурством» и не лезть на рожон. Знал бы крёстный, что остановить этот «вирус имени Поттера» невозможно. Буквально тем же вечером они совершили безумную вылазку к Хагриду. Пока Гарри отвлекал их профессора УЗМС и по совместительству лесника разговорами о мадам Максим, из-за которых Хагрид здорово разозлился, Драко с Рейном забрались в избушку. Видимо, подставку под Кубок решили сделать на совесть, а не трансфигурировать из чего попало. Хагрид вытесал её из камня, получилось довольно монументально и значимо. Впрочем, долго размышлять об эстетике Драко не стал, заколдовав камень на точку входа-выхода для порт-платформы.

Вечером того же дня Рейн видел, как косматый лесник утащил каменюку на поле для квиддича, которое на самом деле закрыли, да ещё вдобавок обнесли какими-то чарами, пропускающими одного Хагрида.

Следующие недели слились в бесконечную череду тренировок с Поттером и подготовке к экзаменам. Хорошо ещё, что Гермиона и Рейн тоже помогали. Впрочем, Рейн не планировал ничего сдавать и лишний раз нарываться на внимание взрослых магов. У Чжоу в этом году были СОВ, так что девчонка Поттера очень старалась и пропадала в библиотеке. Всё же ей надо было всё сдать, чтобы её родители не отменили эту их поездку в Болгарию. Драко это популярно объяснил вздумавшему дуться Поттеру и посоветовал сосредоточиться, чтобы не быть сожранным какой-нибудь любимой крошкой Хагрида. А то потом нечем будет Чжоу обнимать. Гарри совету внял и стал заниматься с ещё большим рвением.

Драко даже удивлялся, отчего же думал, что Поттер — дурак, выезжающий только за счёт Грейнджер. Видимо Уизли тянул Гарри «на дно», а в другой компании интерес к учёбе возрос. Это даже Гермиона отметила, как-то бурно порадовавшись, когда увидела Гарри с книжкой.

Чемпионам разрешили в этом году не сдавать экзамены, но Драко должен был признать, что Гарри пришлось выучить кучу всего сверх программы.

Рейну удалось узнать, что Кубок занесут в Лабиринт практически перед самым испытанием, когда снимут чары с поля.

Вторую точку портала они сделали на опушке Запретного Леса, выдержав расстояние в четверть мили, недалеко от загона гиппогрифов, чтобы быть ближе к Озеру.

Передачу Кубка Кальмару должна была организовать Озёрная Дева, и Драко совсем не хотел это пропустить. Шутка ли, увидеть подобных волшебных существ вблизи! Да ещё и помочь самому Салазару-Основателю! Потом будет, что внукам рассказывать. Не каждому в жизни так везёт. В идеале они с Рейном планировали успеть и отдать Кубок, и на поле для квиддича, чтобы поболеть за Гарри и Виктора. Надеялись, что Кубок с душой Салазара выставят в Лабиринте хотя бы за два часа до Турнира.

Поттер, естественно, тоже хотел поучаствовать в этой очень гриффиндорской вылазке, но они убедили его не дёргаться: в любом случае Чемпионы перед Турниром будут на виду, и просто так улизнуть одному из участников не получилось бы. Тогда, вздохнув, Гарри отдал Драко небольшой свёрток.

— Вам это явно пригодится, чтобы не привлекать внимания, — сказал Поттер.

— Ничего себе! — развернул серебристую ткань Драко. — Это?.. Это же… Мантия-невидимка?

— Семейный артефакт Поттеров, — кивнул Гарри, посмотрев Драко в глаза. — Она принадлежала моему отцу. Когда-то мне вернули её, чтобы я пользовался ей для хороших дел. Это дело — очень хорошее.

— Спасибо, Гарри! — поблагодарил Рейн.

* * *

Драко увидел, как МакГонагалл подошла к столу Гриффиндора и что-то сказала Поттеру. Лицо Гарри вытянулось, он удивлённо посмотрел на Гермиону. Крам, который сидел возле Грейнджер, тоже встал, и они ушли.

— К нам подошла профессор Спраут и сказала Седрику, что все Чемпионы собираются после завтрака, чтобы увидеться со своими семьями перед Турниром, — сообщил Рейн.

— Гарри ждёт сюрприз, — улыбнулся Драко. — Ладно, я на экзамен, а потом попробуем сделать наши дела.

— Хорошо, — кивнул Рейн. — Буду ждать тебя возле дуба у озера.

Глава 31. Сюрпризы

24 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

— Но, профессор МакГонагалл… — удивился Гарри, когда декан их факультета подошла к нему за завтраком и сообщила, что всех чемпионов собирают в комнате возле Большого зала для того, чтобы повидаться с родственниками. — У меня же…

Впрочем, если судить по весьма серьёзному выражению лица, с Минервой МакГонагалл было лучше не спорить. Поэтому Гарри переглянулся с Гермионой и вместе с Виктором Крамом пошёл, куда было сказано. Седрик и Флёр их опередили, и первыми прошли в комнату для встречи с родственниками.

Виктор чуть ссутулился и замешкался на входе.

Раньше, может быть, Гарри и не заметил, но дружба с Малфоем и Рейном приучила к наблюдательности, попытке понять других людей и заставила обращать внимание на мелочи. Драко очень смеялся, когда Гарри как-то рассказал о своих первых выводах относительно Рейна: что подумал, что это Сириус под каким-то оборотным или заклятием. Тогда Малфой серьёзно отчитал его, что последнему представителю рода Поттер нельзя быть… Драко замялся, подыскивая подходящие слова, и сказал «как маггл с палочкой». А также добавил, что Чжоу с факультета Райвенкло, а значит, умная девочка, ей через какое-то время может стать скучно и неинтересно с Гарри, который будет знать только о том, как ловить снитч. Это заставило Гарри задуматься. А серьёзное отношение Чжоу к учёбе и подготовке к её СОВ — предпринять попытку заделать прорехи в своём магическом образовании. По крайней мере, теперь Гарри знал, отчего так смеялся Драко при его рассказе. И понял, что Гермиона не будет всегда ему подсказывать и суфлировать с первой парты, когда надо ответить.

— Эй, Виктор… ты же не передумал с приглашением? — спросил Гарри Крама.

Они остановились у входа в комнату посетителей.

— Просто я не ожидал, что родители приедут сюда. Отец весьма занятой человек. Даже не написали, что прибудут.

— А ты спрашивал их?.. Ну, насчёт нас? — с подозрением уточнил Гарри, уже заражаясь пессимизмом.

— Я совершеннолетний, — немного распрямил плечи Виктор. — У меня свой дом… Мне не нужно их разрешение, чтобы позвать в гости друзей.

— О, — округлил рот Гарри, подумав, что, наверное, и доходы Крама, как ловца сборной Болгарии, тоже свои, и он материально не зависит от родителей. — Так ты волнуешься, что они не примут твой выбор… Насчёт Гермионы?

Эти слова, кажется, заставили Чемпиона Дурмстранга собраться, а взгляд потяжелел. Такой же взгляд у Виктора был тогда, когда Гермионе пришло то письмо с ядовитой жижей.

— Я с этим разберусь, — ответил Виктор и кивнул. — Спасибо, Гарри.

— Ничего, — улыбнулся он, почувствовав себя снова счастливым. К тому же приятно грело чувство, что он смог морально помочь Виктору, который сразу вошёл в комнату, настроенный более уверенно.

Гарри остановился и сам замер перед закрывшейся за Крамом дверью, отгоняя от себя мысли, что в Хогвартс прибыли Дурсли. Быть этого просто не могло.

Если быть до конца откровенным с самим собой, ему совсем не хотелось наблюдать, как другие чемпионы будут окружены заботливыми и любящими родственниками, а он просто просидит в этой комнате до вечера, пытаясь не завидовать. Лучше в библиотеку пойти или записи просмотреть ещё раз, чтобы освежить в памяти все оглушающие, замораживающие, останавливающие, замедляющие, щитовые чары, которые могут пригодиться в Лабиринте со зверушками Хагрида. Ещё лучше было бы, конечно, помочь Рейну и Драко добыть кубок, но Малфой был прав, что Гарри не следует привлекать внимание и участвовать в подмене.

— Гарри, что ты медленный? Тебя ждут! — выглянул наружу Виктор Крам, который ещё не совсем хорошо знал некоторые языковые обороты английского, хотя делал определённые успехи по сравнению с тем, как говорил в самом начале. Впрочем, и Гермиона всерьёз заинтересовалась болгарским, который Гарри воспринимал на слух как тарабарщину с множеством непривычных уху рычащих отрывистых звуков.

К удивлению Гарри помогал подруге в изучении болгарского ни кто иной, как Рейн. Друг-водяной оказался полиглотом и понимал и разговаривал почти на всех европейских языках. Гермиона говорила, что Рейн прирождённый учитель и благодаря ему у неё очень легко идёт язык из какой-то там другой группы. Впрочем, Гарри надеялся, что когда они поедут в Болгарию, то Крам будет по-прежнему говорить с ним на английском, а в случае нужды Гермиона переведёт, что говорят другие.

— Ждут меня?.. — глупо переспросил Гарри у Виктора и вошёл в комнату.

— Гарри! — воскликнул какой-то мужчина, практически подбегая к нему и улыбаясь во весь рот.

— Что?.. Сириус?! — вытаращился Гарри, с трудом узнавая в опрятном, ухоженном человеке с яркими синими глазами, расчёсанными блестящими чёрными волосами, красивыми чертами лица и белоснежными зубами грязного бородатого арестанта-бродяжку, которым помнил крёстного.

Тот стал намного упитанней, чем в их последнюю встречу в пещере у Хогсмида, да и даже смотрел совсем иначе. Не с затаённой болью и обречённостью во взгляде, а уверенно.

— Как?! — только и успел пискнуть Гарри, заключённый в крепкие объятия и тут же начиная переживать, что Сириуса могут узнать и арестовать.

— Не волнуйся, Гарри, пару дней назад меня полностью оправдали. Хотел сделать тебе сюрприз. Кстати, пойдём, познакомлю тебя кое с кем.

Они с Сириусом прошли через комнату к камину. Гарри поздоровался с мистером Диггори, который разговаривал с Седриком. У Флёр присутствовала только мать, которая держала за руку Габриэль — младшую сестру Флёр, которая стала «жертвой» русалок. Родители Виктора были черноволосыми и разговаривали с сыном по-болгарски. Крам был внешне очень похож на своего отца. С ними Гарри тоже поздоровался, мать Виктора ему улыбнулась и кивнула. От сердца отлегло. Конечно, Гарри не знал, успел ли уже Виктор рассказать семье про приглашение целой толпы английских молодых магов в гости, но стало не так тревожно.

— Гарри, это — моя кузина — Нарцисса Малфой, — представил Сириус красивую блондинку в расшитой серебром сине-голубой мантии, которая подчёркивала цвет её глаз.

Гарри уже видел мать Драко во время Чемпионата по Квиддичу, но тогда она сильно отличалась от семейства Уизли, к которому он привык, и показалась ему слишком высокомерной. Да и почти кукольное лицо с большими глазами, замысловатая причёска, изящная фигура и царственная осанка Нарциссы Малфой словно подчёркивали несовершенство, убогость и отсутствие манер у всех остальных. А ещё Гарри позавидовал, что у Драко — его «злейшего врага» — есть такая мама, и скрупулёзно выискивал недостатки в миссис Малфой. Сейчас за это было очень стыдно.

— Здравствуй, Гарри, — мягко и певуче произнесла Нарцисса, каким-то небрежным и лёгким материнским жестом поправив его волосы, и сердце Гарри сжалось. На миг даже показалось, что он снова, как на первом курсе, стоит перед тем зеркалом, в котором отражаются мечты и самые заветные желания.

* * *

— Удачи, Гарри, — шепнул Хагрид, развеивая счастливую эйфорию, вызванную общением с крёстным и миссис Малфой. Конечно, Сириус писал ему, но живое общение было не в пример лучше. А главное, крёстный был свободен! Гарри не придётся возвращаться к Дурслям: у него есть Сириус. Более того, миссис Малфой хорошо разбиралась в магических законах, и когда Гарри высказал сомнение, что ему могут запретить жить у крёстного и всё равно отправить к Дурслям, обнадёжила интересным фактом.

Оказалось, что участие в Турнире возможно лишь для совершеннолетних волшебников, и когда Кубок Огня выбирает чемпиона, то не только заключает односторонний магический контракт на невозможность отказа от Турнира, но и подтверждает его совершеннолетие. По сути та «возрастная линия» директора Дамблдора была вовсе не нужна. Нарцисса даже высказала странную мысль, что так кое-кто просто себя обезопасил.

В итоге получалось, что Гарри был совершеннолетним по законам магии и имел, как минимум, возможность делать выбор с кем жить самостоятельно. Это было неожиданно. После такой новости Гарри, немного поколебавшись, отвёл Сириуса в сторонку и сказал о приглашении в Болгарию вместе с Гермионой и Чжоу.

Крёстный только порадовался этому, сообщив, что лучше Гарри «пока держаться от всей этой назревающей мути подальше» и «хорошо развлечься с подругами и друзьями». Сириус собирался «кое-что разнюхать», и стоило «обезопасить и спрятать Гарри и его лучших друзей». Ясно было одно: в Болгарию он точно отправляется.

От количества информации, эмоций и впечатлений Гарри всего трясло. Он даже не помнил, как попал на поле для квиддича и подошёл к стене Лабиринта. Ночной полумрак не позволял толком разглядеть зрителей, было не ясно, справились ли уже со своим заданием Рейн и Драко, но Гарри надеялся, что уже всё решилось и друзья встретят его, когда всё закончится.

Громкий голос Людо Бэгмэна, усиленный «сонорусом», заставил встряхнуться и сосредоточиться на цели:

— Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается!..

Бэгмэн сообщил порядок входа в Лабиринт. Гарри шёл первым, за ним Виктор, Седрик и Флёр. Народ аплодировал так, что разбудил птиц в Запретном лесу.

— Итак, Гарри, начинаешь по моему свистку! — подошёл Бэгмэн. — Три… Два… Один! Пошёл!

Свисток заставил кровь кипеть, и Гарри, выхватив палочку, молниеносно заскочил в Лабиринт.

* * *

Звуки, которые доносились с трибун зрителей, сразу отсекло, как тогда на озере, когда он нырнул в ледяную воду. Возможно, что Лабиринт был как-то заколдован, потому что через густую листву живой изгороди, которая вымахала даже выше пяти метров, не было видно ничего, а тени были столь чёрными, что там легко мог прятаться дементор…

— Люмос!

Свет от палочки еле-еле разгонял мрак и вдобавок слепил его самого, делая яркой мишенью.

— Нокс!

Вдалеке раздался пронзительный свист, и Гарри понял, что запустили Крама. Время форы стремительно таяло, надо было торопиться. Всё же честолюбивые мечты выиграть Турнир иногда одолевали. И Чжоу была бы довольна…

Когда Гарри повернул на развилке налево, донеслась новая пронзительная трель свистка. Запустили Седрика.

Достигнув очередного перекрёстка, Гарри проверил палочкой, в какой стороне север. Заклинание направления было очень простым, а центр их квиддичного поля находился на северо-западе, тогда как их запустили с юга. Зачем ему было запоминать рисунок лабиринта, когда можно было попросту держаться определённой стороны света? Маггловские уловки обычного ориентирования, как в походе в начальной школе, порой были намного проще множества мудрёных заклинаний волшебников.

Гарри довольно быстро продвигался к центру, не встречая на пути никаких препятствий. Это здорово нервировало. Слишком тихо. Слишком спокойно. Словно кто-то усыплял его бдительность…

Ещё несколько поворотов, тупиков и развилок и Гарри почувствовал, что совсем близко к цели.

Внезапно раздался громкий душераздирающий вопль, по голосу походило на Флёр Делакур. Вряд ли Виктор или Седрик могли так верещать. Гарри было дёрнулся на крики, но остановился, вспомнив, что перед входом в Лабиринт их предупредили о том, что профессора будут патрулировать вокруг и нужно запустить в небо красные искры.

— Похоже, что Флёр снова выбыла, — пробормотал Гарри, удваивая осторожность.

Возможно, что самая серьёзная опасность ждала уже возле самого кубка. Расслабишься, что так легко прошёл, и…

Палочка показала направо, и Гарри увидел в зелёном коридоре странную и подозрительную золотистую дымку. Обойти клубящийся туман было невозможно.

Подумав секунду, Гарри взмахнул палочкой, вызывая воду:

— Агуаменти!

Вода смыла золотистый дым, прибив к земле, Гарри разбежался и перепрыгнул его. Рисковать не стоило, может, дым был и не ядовитым, но и профессор Снейп мог принять участие в разработке препятствий, как и в тех подземельях, когда они с Гермионой и Уизли пытались поймать похитителя философского камня.

Повороты и тупики казались бесконечными, Гарри чувствовал, будто он снова на первом курсе и блуждает по школе, пытаясь найти гостиную или кабинет, в котором проводят урок. Мрак сгущался, хотя глаза привыкли к темноте, взошедшая убывающая луна была тонкой, но впереди как будто было светлее.

Поворот к источнику этого света, который, несомненно, был Кубком Огня и… Гарри столкнулся с соплохвостом.

Гигантская тварь, скрещённая Хагридом из мантикоры и огнекраба, была похожа на трёхметрового скорпиона. А когда-то была всего лишь с собаку… На уроках УЗМС они только этими соплохвостами и занимались. Впрочем, толстая броня защищала «зверушку» от заклинаний, в чём Гарри быстро убедился, еле увернувшись от рикошета, а сам соплохвост поливал огнём из своего хвоста, поджигая влажную от выпавшей росы живую изгородь и траву, от которых валил удушливый дым.

— Агуаменти! — залил вызванной водой хвост чудища Гарри.

Послышалось шипение, словно от яйца, которое разбили на раскалённую сковороду.

Видимо, от испуга воды получилось очень много, и «деточке» Хагрида это очень не понравилось. С тонким визгом, который и не заподозришь в таком страшилище, соплохвост ретировался, оставив поляну за Гарри.

Ещё несколько поворотов, и он вышел в сердце Лабиринта, в центре которого стояла та самая подставка, заколдованная Драко с Рейном. Приз Турнира сиял мягким серебристым светом...

— О нет! — Гарри показалось, что земля ушла из-под ног. — Это же не тот Кубок!

Глава 32. Исправление ошибок

24 июня, 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

— Драко… — растерянно протянул Рейн, когда увидел светлый красиво изукрашенный стеклянный светящийся кубок, который появился на зачарованном камне-портале в Запретном лесу. — Это же…

— Не тот артефакт… — закончил предложение Малфой. — Вот дерьмо!

— Мы ошиблись? — растерянно потянулся к кубку Турнира Рейн, но его руку перехватил Драко.

— Не прикасайся к нему, он зачарован, как портал… Подожди, я сначала проверю, — взмахнул палочкой Малфой. — Да, начиная с времени испытания, кубок должен перебросить чемпиона… Хм… Как странно… И странные координаты.

— Что ты имеешь в виду? — посмотрел на напряжённое лицо друга Рейн.

— Ну, по идее, Чемпион, который первый коснётся этого кубка, должен появиться где-то… возле судей или перед зрителями. А тут поверх одного заклинания портала ещё одно.

Глаза Драко широко раскрылись.

— Что? Что ты понял? — забеспокоился Рейн.

— Просто это Кубок Турнира. Который передают… Между школами. А вдруг они не заметили и плохо очистили предыдущие чары? Вдруг Гарри или кого-то другого перенесёт во Францию там, или в Германию?! Я не понял, куда идут эти координаты, но это точно не поблизости.

— Это опасно? — начал припоминать Рейн всё то, что успел прочесть о порталах.

— Конечно, опасно, — отмахнулся Драко. — И как они это не заметили?!

— Что будем делать?

— Придётся очистить Кубок от старых чар и наложить новые.

— Ты сможешь? — Рейн чувствовал, что Драко нервничает.

— Мы не можем признаться, что похитили Кубок Турнира, и не можем рассказать о допущенной ими ошибке, — медленно, как будто больше уговаривая себя, произнёс Драко. — Значит, придётся самим с этим разобраться. Я знаю, как это сделать… В теории… Так. Сначала уберём блок координат…

Рейн молча наблюдал за ювелирным волшебством Драко, который распутывал магические линии, оплетающие зачарованный кубок. Впрочем, скорее всего это был просто символ победы и, как и сказал Драко — передавался школе-победительнице. Последним победителем трёхсотлетней давности была Французская школа, и Рейн тоже совсем не хотел, чтобы Гарри, Виктора, Седрика или Флёр перенесло в какие-нибудь зачарованные болота Франции, в которых по слухам проходил последний этап предыдущего турнира.

— Уф… Кажется, всё. Кубок очищен, — утёр пот со лба Малфой. — Теперь надо зачаровать его, как портал, который переносит к зрителям, и дело сделано…

Рейн услышал гомон и в сгущающейся темноте увидел, как из замка на поле идут студенты и взрослые.

— Скоро всё начнётся, народ уже собирается, — Драко тоже заметил толпу. — Надо поспешить.

— Не торопись, я знаю, ты всё сможешь.

Драко только угукнул, отрывисто размахивая палочкой. Наконец, Малфой выдохнул и улыбнулся.

— Я закончил. Теперь надо вернуть Кубок на место.

— Сказать тот цветок, чтобы сработал порт-портал? — уточнил Рейн и, дождавшись кивка друга, коснулся своей палочкой камня-выхода, на котором продолжал стоять Кубок Турнира, и сказал: — Нарцисс.

Кубок пропал, а от поля для квиддича раздались приветственные фанфары и голос Людо Бэгмэна.

— Что нам теперь делать? — спросил Драко, убирая чары порта с камня.

— Пойдём, посмотрим, кто выиграет Турнир, а потом будем думать… — вздохнул Рейн.

* * *

Они подошли к Лабиринту как раз в тот момент, когда в заросли высоченной живой изгороди забежала Флёр Делакур.

— Как дела? — спросила Гермиона, которая заняла им места на трибунах зрителей.

— Всё плохо. Там не тот кубок, — ответил Рейн. — Турнирный, а не кубок Огня. И почему мы думали, что это будет Кубок Огня?

— Они все время говорили о Кубке… — ответил мрачный Драко.

— Как же теперь нам его найти?.. — спросила Гермиона, но тут же поправилась: — Отчаиваться рано. Мы уедем из Хогвартса только через неделю, у нас ещё есть время до конца июня. Верно, Рейн?

— Да. Что-нибудь придумаем.

— Конечно, — воспрял духом Драко. — Можно попытаться расспросить привидений… Серую Даму и Кровавого Барона, они же заинтересованы… Точно! Они могут помочь найти и заменить кубок Огня, чтобы освободить отца Елены...

— Смотрите! — перебила Гермиона и указала на край поляны, на которой появились несколько человек. — Там не мистер Крауч? Кажется, я вижу Перси. А эти люди с ними — точно авроры.

— Что происходит? — удивился Рейн.

— Не знаю… — напрягся Драко. — Надеюсь, что они не по наши души…

Но авроры были вовсе не из-за них. Через какое-то время они выволокли из Лабиринта связанного Аластора Моуди — профессора ЗОТИ, которому студенты дали кличку «Шизоглаз».

— Что происходит? В чём дело? — зашушукались все вокруг.

Наконец, ситуацию прояснил директор Хогвартса, который заговорил на всю поляну, воспользовавшись заклинанием усиления голоса.

— Дорогие студенты и гости Хогвартса, не волнуйтесь и оставайтесь на своих местах. Авроратом Министерства Магии выявился подлог личины. Под видом Аластора Моуди в Хогвартс проник другой человек. Этот человек хотел повлиять на исход Турнира, но мы вовремя его остановили. Всё разрешилось, благодаря мистеру Краучу и его бдительности.

— Значит, вот, кто воровал ингредиенты для оборотного у профессора Снейпа, — сказал Драко. — Но тогда получается…

— Получается, что он подменил личину уже очень давно, — продолжила Гермиона. — О, я поняла!

— Что? — чуть не подпрыгнул от экспрессии подруги Рейн.

— Это же он положил имя Гарри в Кубок Огня! — прошептала Гермиона.

Между тем лже-Шизоглаза повели прочь с площадки, и тот шёл и громко смеялся, выкрикивая в образовавшейся тишине:

— Слишком поздно! Он вернётся! Он вернётся! Слышите? Тёмный Лорд вернётся!

— Этот человек сошёл с ума! — тут же заверещал толстячок-министр. — Успокойте его!

— Силенцио! — исполнил приказ один из авроров в чёрном мундире. Лже-Моуди продолжал вращать жутким глазом, но теперь уже молча.

— Леди и джентльмены, — снова взял слово Бэгмэн, — просим прощения за столь досадное недоразумение, но позволим Аврорату делать свою работу, а судьям — свою. Состязание продолжается. И я хотел сообщить, что Флёр Делакур выбывает из последнего этапа. В Лабиринте остались трое юношей, и скоро мы узнаем, кто из них станет лучшим.

— Странно, а я думала, что Аластор Моуди — довольно известный человек, и директор Дамблдор хорошо его знает, как его могли незаметно подменить на почти весь учебный год? И для оборотного нужен волос живого человека, значит, настоящий Моуди где-то в Замке? — спросила Гермиона. — Как вы думаете…

— К нам идёт Чжоу, — остановил вопросы подруги Драко. — О, привет, Чжоу. Волнуешься за Поттера?

— Да, — зябко поёжилась та. — Мне показалось, что там рычали эти соплохвосты, которых вырастил профессор Хагрид. А ещё Мэриэтта сказала, что ей сказал другой парень, чей брат работает… В общем, что в Лабиринте будут сфинкс и, возможно, мантикора. А ещё профессор Флитвик сказал, что сделал несколько ловушек, которые используют гоблины…

— Не переживай так, — утешила её Гермиона. — Гарри пообещал мне, что будет благоразумен и не будет рисковать…

Драко прыснул и немного нервно рассмеялся.

— Ты себя слышишь, Грейнджер, это же Поттер! Он же адреналиновый маньяк, даром что такой щуплый очкарик на вид…

— Малфой! — возмутилась Гермона. — Не смей так говорить! Я думала, что ты изменил своё мнение о Гарри!

— Ты не согласна, что будь хоть малейший шанс, Гарри попытается выиграть? Ты на квиддич вообще ходишь? Ты помнишь, как он чуть не врезался в землю, когда пытался поймать снитч? А тот бладжер? А драконицу помнишь?

— Драко, перестань нервничать сам и нервировать окружающих, — потряс разошедшегося Малфоя Рейн. — Драко просто слишком сильно переживает за Гарри. И в Поттере на самом деле сильна авантюрная жилка…

— Ох, ну хоть ты не начинай! — всплеснула руками Гермиона. — Мы с Чжоу и так волнуемся!

Девчонки обнялись, вглядываясь в непроглядную стену Лабиринта. Минуты ползли, как речные улитки.

* * *

— Смотрите! Смотрите! — волновались зрители. Народ ринулся к тем, кто появился на поляне перед судьями.

— Их трое? Почему их трое?

— Кто-то ранен?

— Это Седрик? — крики слились в гвалт и мешанину эмоций.

Рейн не побежал в толпу, от которой мутило, а поднялся на трибуны повыше, стараясь разглядеть, в чём дело.

— Расступитесь! Расступитесь! Дайте пройти! — кажется, это кричала целительница, которая осматривала и лечила всех чемпионов после этапов Турнира.

— Но кто же выиграл? Кто Чемпион?!

— Леди и джентльмены, — казалось, что Людо Бэгмэну тяжело говорить, — во время прохождения Лабиринта один из Чемпионов — Седрик Диггори — был серьёзно ранен соплохвостом. Виктор Крам помог Седрику, но соплохвост их преследовал до самого центра Лабиринта, до которого уже дошёл Гарри Поттер. Гарри не растерялся, он догадался, что Кубок представляет собой портал на поляну, и они втроём вышли из Лабиринта. Седрику Диггрори оказывается помощь, он в порядке. Кто победил в Турнире, разберутся судьи. Завтра утром объявят результаты. А теперь все расходитесь.

Рейн видел, как Чжоу обнимается с несколько потрёпанным Гарри, Виктора обнимает Гермиона, а возле Драко стоит красивая блондинка и молодой мужчина.

— Рейн! Рейн! — позвал его Драко, заметив на трибуне. — Иди сюда!

Рейн прошёл сквозь редеющую толпу.

— Мама, это — мой друг, Рейн Блэк, я тебе о нём писал, — представил его Малфой блондинке. — А это моя мама, Нарцисса Малфой, в девичестве — Блэк.

— С моим крёстным ты уже знаком, — указал на молодого мужчину Гарри.

— О, Сириус Блэк, — улыбнулся Рейн дальнему родственнику. — Вы очень хорошо выглядите.

— Стараюсь не подвести Нарси, — скромно улыбнулся Сириус. — Нам придётся покинуть Хогвартс. Надеюсь, ты напишешь нам подробности, Гарри?

— Конечно, — кивнул Поттер, утирая копоть с щеки.

— Ой, кстати! — спохватилась Гермиона. — Мне неудобно просить, но сама я пока не знаю, что делать. Наверное, вы лучше в ней разберётесь и сможете взять нужные магические обеты. Мне Драко рассказывал…

— О чём это ты? — спросила Нарцисса Малфой, которой Гермиона протянула стеклянную банку. — Что это?

— Это — анимаг, — зачастила Гермиона. — Точней, это — Рита Скитер. Я боялась выпускать её до того, как завершится Турнир, я хотела взять с неё обещания, но поняла, что у вас это выйдет лучше. Пусть перестанет писать гадости про Гарри, про меня и Виктора. И вообще.

— Я посмотрю, что можно сделать, — улыбнулась Нарцисса, и Рейну показалось, что насекомое в банке обречённо вздохнуло.

Глава 33. Новый виток

25 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Последний этап Турнира закончился после полуночи, впрочем, судьи перенесли оглашение результатов на утро. Сириус и миссис Малфой покинули Хогвартс с остальными болельщиками.

Гарри не терпелось поговорить с друзьями и рассказать, как он обнаружил, что Кубок совсем не тот, и обсудить, что делать дальше. Горящие глаза Драко и Рейна тоже подразумевали, что тем тоже хотелось поделиться информацией и своими «приключениями» с провалом подмены не того артефакта.

— Гарри, я так волновалась за тебя, — снова обняла его Чжоу, отвлекая на себя. — Когда над лабиринтом появились красные искры, я так боялась, что это ты попал в беду! Но если то, что сказал судья — правда, и ты всех спас, почему они ещё будут решать? Ты — победитель. По крайней мере, для меня — точно!

Гарри почувствовал, что ему не хватает дыхания от таких приятных слов, сердце заколотилось сильней, чем когда он встретил «лицом к лицу» соплохвоста в Лабиринте. Чжоу была так близко, такая заботливая, красивая. Ночью аромат её волос, который ему безумно нравился, казался ещё насыщенней, а улыбающиеся губы так и манили поцеловать. Да, целовать Чжоу Гарри тоже было по вкусу. Касаться её мягкой кожи, смотреть в глаза, гладить волосы, держать за руку: всё приводило в бешеный восторг и плавило по венам концентрированное счастье.

— Я люблю тебя, и свою победу посвящаю тебе, — срывающимся голосом на ухо своей девушке прошептал он, одновременно опьянённый её близостью и страшащийся услышать совсем не те слова, которые подразумевали подобное откровение.

Признание было заготовлено давно с небольшими вариациями, вроде «даже если я не выиграл, то моя главная победа — это ты. Я люблю тебя, Чжоу», но сказать его Гарри решил уже после Турнира. Не зависимо от исхода состязания Чемпионов трёх школ волшебства. Он не хотел это делать при зрителях, но момент был слишком подходящий, чтобы оглядываться на кого-то. Впрочем, его друзья сделали вид, что ничего не слышали, и деликатно отошли от них, поздравляя Виктора Крама с прохождением Лабиринта. В голове Гарри даже мелькнула мысль, что Рейн и Драко это не Уизли, который бы начал кричать, перебивать и оттеснять его девушку от него, чтобы показать всем, кто его друг.

— О, Гарри!.. — выдохнула Чжоу через целую минуту потрясённого молчания. За эти шестьдесят секунд сердце Гарри сделало несколько кульбитов, а суматошные мысли успели как воспарить к небесам, так и почувствовать себя самым несчастным в мире. В горле пересохло от волнения, когда его девушка прошептала ему на ухо: — Я тоже… Я тоже тебя люблю!

Всё вокруг вдруг заполыхало такими яркими красками, что Гарри даже не сразу понял, что это не от ответного признания Чжоу, а потому что кто-то, скорее всего близнецы Уизли, запустили в небо фейерверки.

— Гарри, — кто-то коснулся его плеча, и Гарри с удивлением увидел Людо Бэгмэна, — извини, что отвлекаю тебя от друзей, но я хотел бы с тобой поговорить наедине.

— Что? О чём, сэр? — с трудом соображая и возвращаясь на грешную землю из счастливой неги, недовольно ответил Гарри. Грубить мистеру Бэгмэну не хотелось, но тот прервал его в такой ответственный момент!

— Давай поговорим наедине, — предложил Бэгмэн. — Может, отойдём в палатку судей?

— Говорите, что хотели сказать, у меня нет секретов от Чжоу, — сказал Гарри, крепче приобняв свою девушку. Тем более, что ни в какую палатку, которую поставили недалеко от Лабиринта, ему не хотелось.

— Мистер Бэгмэн? Что вы хотели от Гарри? — видимо, заметив, что их уединение с Чжоу всё равно нарушено, к ним подошли Гермиона, Рейн и Драко.

— Кое-что уточнить у Гарри по поводу его прохождения Лабиринта, — растянул губы в широкой улыбке Бэгмэн. — Просто могли быть некоторые спорные моменты, вот я и хотел…

— Мистер Бэгмэн, Гарри очень устал, — вклинился Рейн. — Было сказано, что судьи всё решат утром.

— Мне, в общем-то, всё равно, кто выиграл, — почувствовав поддержку друзей, сказал Гарри. — Я на самом деле устал. Как решат судьи, так и будет. Я не против, если победу мы разделим с Виктором, который помог Седрику, или даже со всеми троими, кто коснулся Кубка. Я уже всё рассказал, когда мы только перенеслись на поляну. И это был очень длинный день…

— Тогда давай… Давай встретимся утром, — настойчиво предложил Бэгмэн, и Гарри в который раз вспомнил, что этот судья постоянно намекал на свою помощь и поддержку, а также выспрашивал, всё ли он придумал и не надо ли ему помочь с Турниром. Это было как-то не честно.

Впрочем, отделаться от Людо было не так-то просто. Бывший игрок в квиддич слыл очень обаятельным, но немного глуповатым, и не понимал слова «нет». Гарри даже вспомнилось, как несколько недель назад, после того как они нашли мистера Крауча в Запретном лесу, его вызывали к Дамблдору. Гарри не хотел лезть, куда не следует, но эта штука на столе была такой притягательной! К тому же он видел, как там что-то смотрели министр Фадж и директор, которые отошли куда-то, и Гарри не удержался. Потом Дамблдор сказал, что это был омут памяти и так волшебники смотрят старые воспоминания, стараясь понять правильность своих или чужих поступков. То воспоминание касалось суда над пожирателями, которое вёл мистер Крауч. Сириус уже рассказывал Гарри, что тот был председателем Визенгамота и осудил своего сына, но увидеть этот момент практически «вживую» было неприятно. Совсем молодой парень, чуть старше Седрика или Виктора, был отправлен в Азкабан собственным отцом и умер в тюрьме рядом с дементорами. До и после того суда над Барти Краучем-младшим были сцены с дачей показаний ещё двоих волшебников. Первый, который рассказал суду о том, что Барти-младший был среди Пожирателей, и повлёк последующий арест парня, был ни кто иной, как Игорь Каркаров — директор школы «Дурмстранг». А вот после того, как осудили Крауча, в зале суда появился молодой ещё Людо Бэгмэн. Он сказал, что ничего не помнит и не понимает, в чём его обвиняют, а в зале шутили, что всё потому, что в голову Людо прилетело слишком много бладжеров. Крауч-старший хотел всё равно осудить Людо, но публика его освистала и тогда ещё популярного игрока в квиддич освободили из-под стражи прямо в зале суда. Сейчас Бэгмэн улыбался также непонимающе и с лёгкой обидой, и Гарри понял, что проще согласиться, чем объяснять, почему «нет».

— Хорошо, я приду…

— В палатку судей, — подсказал обрадованный Бэгмэн. — Давай перед завтраком, чтобы я мог всё прояснить, чисто для себя, ладно?

— Хорошо, мистер Бэгмэн, — выдохнул сквозь зубы Гарри. — Я буду в палатке в восемь утра.

— Тогда до встречи! Отдыхай, Гарри, — помахал ему рукой судья и, насвистывая, удалился.

— Что он хочет, интересно? — проводила Бэгмэна взглядом Гермиона.

— Странный человек… — хмыкнул Рейн и хотел сказать что-то ещё, но его перебил Драко:

— Слушай, Чжоу, а ты знаешь, где обитает Серая Дама?

— Наш факультетский призрак? — удивилась Чжоу. — Знаю. А зачем она тебе?

Драко выразительно посмотрел на Гарри, и он понял, что про Кубок Огня парни решили спросить у призрака дочери Салазара. Это было хорошей идеей. К тому же он только что сказал, что от Чжоу у него нет секретов.

— Я чуть позже тебе всё подробно расскажу, — сказал Гарри своей девушке. — Но это вопрос жизни и смерти. Ты нам поможешь?

— Я помогу! — твёрдо и решительно сказала Чжоу. Гермиона тоже кивнула, ободряюще улыбнувшись Чжоу, принимая её в их команду, и на душе Гарри стало легко и радостно.

— Сегодня как раз будут гуляния, — заметила Гермиона. — Из-за Турнира всем старшекурсникам разрешили праздновать, сколько влезет, и ложиться спать, когда хочешь. Я слышала, как профессор Снейп был этим недоволен и ругался с директором.

— Кстати, у меня с зимы осталось несколько фиалов с бодрящим зельем, — сказал Драко, порывшись в боковой переноске, в которой Гарри узнал рождественский подарок Рейна. — День на самом деле был длинным и выматывающим, но нам надо закончить всё быстрей, пока есть время. Вдруг нам повезёт?

— Мне не нужно, я достаточно бодр, — улыбнулся Рейн.

— Тогда я тоже выпью, — кивнула Гермиона, протягивая руку за одним из четырёх маленьких флакончиков.

Гарри улыбнулся друзьям, чокнулся с Гермионой, Чжоу и Драко стеклянными фиалами и быстро проглотил содержимое.

В груди заполыхало, в голове прояснилось, зрение обострилось, накатила волна бодрости.

— А ничего так, — сказал он. — Даже вкус неплохой.

— Ну что? Идём к призраку? — спросил Драко.

— Идём, — весело подтвердила Чжоу. — Я проведу вас к ней. Хотя она не очень общительная и много плачет. В последнее время — особенно часто.

— Ничего, у нас будет, чем её обрадовать, — заявил Гарри. — Идёмте.

* * *

Серая Дама оторвала красивое лицо, обрамлённое светлыми кудряшками, от тонких рук и поправила мантию, стеснительно прикрывая большую рану на груди, из которой текла серебристая призрачная кровь.

— Что вы сказали? — утирая слезинки, переспросила девушка, которую когда-то звали «Еленой».

— Мы хотим помочь вашему отцу, — терпеливо повторил Гарри. — Мы знаем о проклятии и о том, что его душу разделили. Это — Рейн, он Истинный водяной, как в вашем Пророчестве. Мы пришли помочь. Но нам надо знать, где лежит Кубок Огня. Где душа Салазара Слизерина?

Чжоу за его плечом тихо охнула.

Серая Дама осмотрела их и грустно покачала головой.

— Комнату, в которой хранится Кубок, могут открыть только наследники всех четырёх Основателей. Во время всех Турниров в Хогвартсе ларец с Кубком сам появляется по зову Директора, чтобы совершить Выбор. После он возвращается в Сокровищницу. Если я, как наследница Райвенкло, могу объявить своей наследницей эту девочку, — Елена указала на Чжоу, — то как быть с остальными, я не знаю. Моя мать была крайне предусмотрительной. Кубок Огня появлялся в лучшем случае лишь один раз в четыре года, пока Турниры и вовсе не отменили. В этом году был последний шанс что-то изменить… Но… — призрачная женщина снова всхлипнула.

— Погодите, так вы можете объявить наследницей Чжоу? — вмешалась Гермиона. — А что требуется, чтобы быть наследником Основателя? Получается, что нужно учиться на его факультете? Думаю, что Кровавый Барон сможет объявить своим наследником Драко Малфоя.

— Наверное, — не очень уверенно сказала Елена. — Но на факультетах Хаффлпафф и Гриффиндор больше нет призраков или людей, которые могли бы объявить кого-то наследником факультета. Лишь я — кровный родственник Ровены Райвенкло, а сэр Мортимер… Кровавый Барон был первым учеником отца, так что тоже обладает подобными полномочиями.

— Но Гарри Поттер был выбран Кубком, а значит, был посчитан лучшим на своём факультете, раз Кубок выбирает Чемпионов, то…

— Получается, что нам нужен Седрик! — подхватил мысль подруги Гарри. — Он — был выбран Кубком, и его поддерживает весь Хаффлпафф.

— Это действительно может сработать, — задумалась Елена. — Чемпион, выбранный Кубком… Да, он может претендовать на звание наследника факультета…

— Тогда давайте разделимся, — предложила Гермиона. — Гарри и Рейн, вы найдите Седрика Диггори и уговорите его нам помочь, мы с Драко и Чжоу попросим Барона сделать наследником Драко, хотя он на данный момент на самом деле лучше всех на своём факультете, и к нему прислушиваются даже старшекурсники. Я слышала, что про Драко говорят, что он «Принц Слизерина».

Гарри чуть не фыркнул, когда заметил, что от слов Гермионы Малфой заметно покраснел.

— Хороший план, — одобрил Рейн. — А я как раз знаю девчонок, которые смогут помочь нам найти Седрика.

Гарри кивнул, и они с Рейном поспешили вниз на первый этаж, ко входу в гостиную Хаффлпаффа.

Глава 34. Кубок Огня

25 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Рейн огляделся в большом и просторном зале Больничного крыла, в которое их с Гарри отправила Ханна Аббот, сообщив, что Седрика госпитализировали до завтрашнего утра. Они прокрались мимо спящей целительницы, и Гарри коротким взмахом палочки усыпил мадам Помфри покрепче, сообщив, что разучил это заклинание на всякий случай, для Лабиринта, и уточнил, что если приложить «усыпляющим» после чар «окаменения», то обездвиженный монстр может попросту заснуть.

— Пс-с-с! Се-едрик! Ты где? — зашептал Гарри.

Рейн заметил белеющую в темноте одинокую ширму почти в самом углу и показал на неё другу:

— Наверное, там.

Гарри кивнул, соглашаясь, и они пересекли зал госпиталя. Седрик Диггори на самом деле спал за ширмой, которая отделяла его кровать от остальных, наверное, чтобы было уютней. На тумбочке возле спящего парня возвышались горы сладостей: пирожные в корзинке, леденцы, шоколадные лягушки, несколько коробок конфет, источавшие дразнящий аромат миндаля и лакрицы. Поклонники явно переживали за своего Чемпиона и натащили вкусностей для скорейшего выздоровления.

— Эй, Седрик, ты спишь? Проснись! — Гарри настойчиво потряс плечо предполагаемого наследника Хаффлпафф.

— А? Что?! — подскочил тот, выхватывая палочку из-под подушки. — Гарри?.. И… Кажется, Рейн, да? Что вы здесь делаете? — часто заморгал Седрик, подавив зевок.

— Есть дело, которое касается жизни и смерти, — серьёзно сказал Гарри. — Нужна твоя помощь. Ты сможешь с нами прогуляться?

— Ну… Хорошо, — потянулся за мантией Седрик. — Я вроде в порядке. Так что за дело?

— Нам нужен наследник Хаффлпафф, а это — ты, — объяснил Гарри. — Нужно решить этот вопрос как можно скорее.

Когда они вышли в коридор, перед ними выплыл призрак толстяка в рясе, которого Рейн несколько раз видел за столом в Большом зале.

— Мистер Монах, — остановился Седрик, — а что вы тут?..

— Седрик Диггори, я надеюсь на тебя, ты — Чемпион нашего факультета и можешь смело звать себя Наследником Хаффлпафф, — добродушным голосом прервал Диггори призрак. — Вам нужно поспешить. Следуйте за мной.

Почти полчаса они быстро шли за призрачным монахом, Рейн уже даже не понимал, сколько поворотов они минули и куда спустились. Казалось, что в этих тёмных коридорах, поросших пылью и паутиной, давно не ступала нога живого существа. Запах стоял довольно затхлый и неприятный. А ещё было до невозможности сухо. Настолько, что трудно было дышать. В носу засвербело, кожа начала чесаться, а рубаха из рыбьей кожи и штаны — неприятно стягивать.

— Гарри! — воскликнула Чжоу, которая стояла у низкой двери рядом с Драко, Гермионой и двумя призраками: Серой Дамой и Кровавым Бароном.

— Вы уговорили Седрика! — вторила ей улыбающаяся Гермиона.

— Кто-то мне объяснит, в чём дело? — поинтересовался Диггори, покосившись на Рейна. — Эй, приятель, ты что-то совсем неважно выглядишь…

— Рейн, что с тобой? — обернулся к нему Гарри.

— Тут очень душно, — выдавил Рейн. — Надо торопиться. Я чувствую…

— Не волнуйтесь, юноша, всё получится, — ответил Кровавый Барон. — Дело за наследниками.

Гермиона подошла к Рейну и взмахнула палочкой.

— Агуаменти… Что?.. Почему не выходит?!

— В этом месте особые чары и нельзя призвать воду, — ответила ей Серая Дама.

— Так что нам делать? — спросил Гарри.

— Только Истинный Водяной сможет забрать Кубок Огня с собой, — ответила ему Серая Дама. — Вам надо открыть Сокровищницу для него.

— Живее! — скомандовал Кровавый Барон. — Вы должны коснуться палочкой герба своего Основателя.

Рейн чувствовал, как с каждой секундой он сохнет, скоро в сапогах совсем не останется воды. Но ребята не мешкали и каменная дверь Сокровищницы с гулким эхом отодвинулась.

«Помоги мне…» — услышал Рейн тихий зов.

— Рейн! Там вся комната в магическом огне! Стой! Ты можешь сгореть! Стой! — кажется, это кричала Гермиона, но он уже не слышал, потому что шагнул в синее пламя.

* * *

Как старое водяное колесо в голове стучало: «рейнрейнрейнрейнрейн». Что-то знакомое, как река… прохладное и приятное. Глаза открывать совсем не хотелось, но кто-то словно настойчиво звал: «рейнрейнрейнрейнрейн», как заевшая пластинка у одного старого рыбака, который всегда курил на причале рядом с патефоном, крутил ручку, и слушал одну и ту же песню.

— Почему эта штука повторяет одно и то же?

Он вздрогнул, вспомнив эти слова, которые сказал тому человеку когда-то очень и очень давно.

— Эту песню любила моя жена, — ответил старик.

— Тогда почему ты слушаешь один?

— Она умерла, — ответил ему рыбак. — А ты ангел, который пришёл за мной?

— Нет, я…

— Я — водяной, — повторил свои же слова Рейн, распахнул веки и медленно поднялся.

Всё вокруг полыхало синими бликами, казалось, что повсюду с тихим шипением горела вода.

«Как странно…» — подумал он, разглядывая свои руки, которые стали почти прозрачными, внутри него была вода, которая держала форму тела. Казалось, что если бы он забыл, кто он, то этот огонь-вода просто поглотил бы его без остатка.

В центре «горящей» комнаты стоял Кубок Огня, и именно в его пламени была Сокровищница. Рейн подошёл и коснулся тёмной деревянной поверхности.

— Я освобожу тебя, — прошептал он.

Волна радостного облегчения хлынула из артефакта. Чужие эмоции были настолько сильны, что на глазах Рейна выступили слёзы.

— Рейн! Рейн! — послышался крик за спиной.

Он обернулся, чтобы увидеть испуганные лица друзей, которые заглядывали в проём где-то высоко, почти под самым потолком комнаты.

— Ты в порядке? — спросила Гермиона.

Рейн снова оглядел себя: его тело снова было обычным, а одежда — влажной.

— Как же нам его вытащить? — услышал он взволнованные голоса.

— Эй! Эй! — выкрикнул Рейн, порывшись в своей сумке и привлекая к себе внимание друзей. — У меня есть верёвка, держите!

* * *

— О, а это разве не тот Кубок, который выбирал Чемпионов для Турнира? — подозрительно сощурился Седрик, когда Рейн показал всем свою добычу.

— Да, это он, — ответил Драко. — В нём заключена отделённая от тела душа Салазара Слизерина.

— И что вы хотите делать с этой штукой? — спросил Седрик. — Слизерин был тёмным волшебником. Его душа может быть очень опасна.

— Мы собираемся нырнуть в Чёрное озеро и объединить душу и тело Салазара, чтобы он стал свободен и ушёл на Авалон вместе с возлюбленной, — ответил Рейн.

— Какое ещё тело?! — хором спросили Седрик и Чжоу.

— На самом деле мой отец не покинул Хогвартс, как все думали, — подала голос Серая Дама. — Салазар Слизерин был проклят моей матерью — леди Ровеной.

— Райвенкло?.. — тоненько спросила Чжоу, у которой глаза стали почти круглыми.

— К сожалению, это так, — подтвердил Кровавый Барон. — Леди Ровена сошла с ума от горя и ярости из-за того, что Салазар влюбился в другую. Она прокляла его, меня, леди Елену, Озёрную Деву и всех русалок Чёрного озера. Сама леди Ровена скончалась от магического отката после столь чёрного колдовства… Салазар Слизерин был разделён на тело и душу. Душу заключили в этом Кубке. А тело… Его тело превратилось в того монстра, которого вы знаете как Гигантского Кальмара.

— Как ужасно, — прошептала Чжоу, и Рейн почувствовал, что девушка потрясена до глубины души.

Впрочем, Седрика вскрывшиеся факты личной жизни Основателей тоже сильно впечатлили.

— Что я могу сделать? — внезапно спросила Чжоу. — Я теперь наследница Райвенкло, верно? Значит, я за это тоже в ответе? Что я могу сделать?

— О, Чжоу, ты совсем не обязана… — попытался вмешаться Гарри, но Чжоу его осадила:

— Нет, обязана. Это было неправильно. Она была не права! Она не должна была… Она же… Она не должна была так делать.

— Тише, милая, — подошла к Чжоу Серая Дама. — Тише… Ты правильно поступаешь. Я горжусь тобой. Ты можешь помочь, и ты поможешь.

Рейн почувствовал, как Кубок начинает нагреваться от нетерпения.

— Извините, что прерываю, но нам надо поспешить. Я не смогу держать его слишком долго, он хочет…

— Да, идёмте! — поддержал его Гарри, который крепко держал за руку свою девушку.

* * *

К озеру они подошли с лодочного причала, не решившись выходить наружу, так как «народные студенческие гуляния», разрешённые директором Хогвартса, ещё не закончились.

— Я с вами, — сказал Седрик.

— У нас жаброслей только… — Драко порылся в кармане, подсчитав количество порций. — На двоих. И нам предстоит не менее двух часов находиться в воде.

— Я знаю заклинание «головного пузыря», — отмёл его возражения Седрик.

— Но ты был ранен, ты уверен? — спросил Гарри.

— Я из вас самый старший, совершеннолетний волшебник, — категорично заявил Диггори. — Так что одних я вас никуда не отпущу.

— Седрик, научи и нас с Гермионой заклинанию, мы справимся, — сказала Чжоу.

— В вас, девушки, я как раз не сомневался, — чуть поклонился Седрик и деловито достал палочку. — Вообще-то, оно довольно простое.

— Гарри, Драко, смотрите внимательно, — попросила Гермиона. — Вдруг вам не хватит жаброслей?

Ещё примерно полчаса понадобилось молодым магам, чтобы выучить заклинание, и Рейн, наконец, с облегчением нырнул в воду.

* * *

Кубок разгорался всё ярче и ярче, освещая им путь. Рейн плыл впереди, а за ним, словно свита, двигались пятеро магов и два привидения. Девчонок тащили как на буксире более приспособленные для движения в воде Гарри и Драко, Седрик упрямо плыл сам, хотя Рейн предложил хаффлпаффцу прицепиться к нему.

Вокруг становилось всё больше и больше русалок. Они начали помогать обессиленным от непривычной физической нагрузки магам.

— Владычица! Владычица! Владычица поднимается! — раздался шёпот сотен русалок и тритонов, которые собрались возле них.

Они достигли впадины, в которой жила Линетта. Кубок горел всё ярче и ярче, словно пытался осветить всё дно Чёрного озера.

Сердце Рейна колотилось, как бешеное, Кубок пульсировал в руках, лица друзей были искажены страхом и предвкушением. Седрик достал палочку, остальные тоже последовали его примеру.

— Он идёт! Гигантский Кальмар!.. Он идёт!

Глава 35. Узрите чудо!

25 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Драко всеми фибрами души и тела ощущал опасность, которая сгустилась в воде. Рейн не раз говорил, что под водой важны запахи, хотя их больше чувствуешь кожей и на вкус, чем носом, как на поверхности. Драко смог убедиться в правдивости слов друга. К тому же жабросли превращали в кого-то вроде амфибии, и теперь кожа чесалась от обилия хлынувшей отовсюду информации и волнения друзей, стоявших рядом.

Шевелящаяся чёрная тень Гигантского Кальмара в тёмных водах озера, освещённых Кубком Огня, была огромна.

Наверное, тело Кальмара, если того вытащить наружу, было бы никак не меньше широкой трёхэтажной башни Хаффлпаффа. А ещё и эти длинные жуткие отростки с утолщениями на концах…

Драко не раз за четыре года обучения видел толстые щупальца на поверхности Чёрного озера, которые Кальмар особенно часто высовывал весной и летом. Впрочем, гриндилоу, нижняя часть тела которых заканчивалась чем-то вроде ног осьминога, тоже так делали. Поэтому Драко всегда думал, что Гигантский Кальмар на самом деле не кальмар, а очень большой гриндилоу. Но это оказалось не так…

Когда превращённый Салазар вплыл в свет, который давал Кубок, Драко смог убедиться, что это именно кальмар — десятирукое чудовище с удлинённой «головой» и жуткими выпученными круглыми глазами, в которых отражался голубоватый свет артефакта, содержащего душу Основателя факультета Слизерин.

Заглядевшись на замершего недалеко от них монстра, Драко даже не понял, когда наступил момент передачи Кубка Владычице. Просто голоса водного народа на миг стихли и в следующее мгновение они дружно затянули красивую песню, на незнакомом языке, от которой, казалось, кипела вода.

Драко посмотрел на Рейна: тот стоял среди русалок и тритонов и играл на флейте сложную мелодию, аккомпанируя. Песня была о любви, а ещё — о предательстве, о проклятии и долгом ожидании, о том, что пришёл Спаситель и помог всем. Драко не мог разобрать и понять отдельных слов, но, удивительное дело, чувствовал всем сердцем, о чём поётся.

Владычица Линетта казалась крохотным белым светлячком на фоне Кальмара, к которому медленно приближалась. Песня набрала обороты, теперь русалки и тритоны пели о долгожданном освобождении и прекрасном месте, в котором окажутся влюблённые. Драко даже не сразу понял, что это они про Авалон — мифический рай магов и других волшебных существ.

Меж тем Владычица доплыла до замершего Кальмара и коснулась области между двух круглых глаз. Это словно привело огромное чудовище в себя, и раздался низкий гулкий рёв.

— Я иду к тебе, любимый…

Драко не успел и ахнуть, как молниеносным движением щупальца обвили Владычицу и затолкали куда-то между руками-отростками. Желудок протестующее булькнул, потому что пришло осознание, что Салазар попросту сожрал Линетту. Вместе с Кубком.

Рядом раздались вскрики девчонок. Но в следующее мгновение кальмар начал светиться, покрываясь сетью трещинок. И Драко понял, что, видимо, так и было задумано, просто в подробные детали их не посветили.

Это не было полноценным взрывом, как, например, от «бомбарды», но волну магии, которая разнеслась по озеру, Драко ощутил всем телом. К тому же, яркая вспышка ослепила, и поэтому только через несколько минут, проморгавшись, Драко увидел, что Гигантского Кальмара больше нет, а к ним плывут два привидения.

— Учитель! — Кровавый Барон вышел перед Драко и остальными, приветствуя полупрозрачного красивого мужчину с аристократичными чертами лица, который держал за руку призрак как будто помолодевшей Владычицы.

— Отец! — присоединилась к ним Серая Дама, сделав старый вид женского реверанса.

— Мортимер, — низким приятным баритоном поприветствовал Барона Слизерин. — Елена… Дочь моя.

— Ты свободен… Ты, наконец, свободен, — шептала Серая Дама, которая подошла к Слизерину и коснулась его плеча.

— И ты сможешь стать свободной, Елена, — улыбнулся Слизерин, погладив призрачную щеку своей дочери. — Ты очень помогла… Я всё знаю. Я всё понимал и всё чувствовал, заточённый в проклятом Кубке. Мортимер искупил свою вину и может уйти следом за тобой.

— Спасибо, Учитель! — ответил Кровавый Барон и его призрак неожиданно преобразился: глаза перестали светиться потусторонним светом, кровь с груди пропала, пугающий иссохший череп лица с ввалившимися щеками налился жизнью. Драко увидел, что Кровавому Барону не более двадцати пяти лет. Тот подал руку Елене и поцеловал её тонкое запястье.

— Моя Леди…

Тут Основатель заметил и всех остальных, включая Рейна, который тоже подплыл к ним и напомнил Драко и Гарри, что им пора жевать жабросли, чтобы не захлебнуться под водой в самый ответственный момент.

Драко судорожно глотал склизкие и упругие растения, когда Слизерин вместе с делегацией призраков приблизился к ним.

— Я хотел бы поблагодарить вас, юные волшебники и волшебницы, — сказал Основатель. — Благодаря вам, мои возлюбленная, дочь, ученик и я — свободны.

— Мы были рады вам помочь, — сказал Гарри, который, как оказалось, мог говорить под водой. Сам Драко попытался, но у него выходили только бессвязные бульканья.

Салазар внимательно посмотрел на Поттера и коснулся его зигзагообразного шрама на лбу.

— Как интересно… — пробормотал призрак, а потом усмехнулся. — Думаю, у вас могут быть проблемы, если пропажу Кубка обнаружат. Так что возьми его, парень. Вернёте на место, когда будет время. Я знаю, что у вас была копия, но, поверьте, подделку сразу отличат, а все ниточки приведут к моему Наследнику, — подмигнул Слизерин Драко. — Я думал, что те, кто учатся на моём факультете, не должны попадаться.

— Верно, сэр, — ответил Гарри, к которому подплыл уменьшенный Кубок Огня, — слизеринцы известны своей находчивостью. Спасибо, что подсказали, но Драко не виноват, это была не его идея, да и мы хотели что-то придумать позже, когда решим главную задачу и спасём вас и леди Линетту.

Драко только мысленно завопил, призывая Поттера заткнутся и не защищать его перед самим Салазаром Слизерином. Но Основатель лишь снова ему подмигнул и добродушно сказал:

— Сразу видно, что ты — Наследник Годрика. Он был моим лучшим другом и всегда также меня защищал перед Учителем и даже женой.

Вспомнив о своей супруге, Салазар чуть нахмурился, а после подошёл к Чжоу.

— Ты наследница Ровены… Я знаю, что ты совсем не рада тому, что сделала моя супруга. Тебе не за что винить себя и даже расстраиваться из-за того, что произошло между мной и женой почти тысячу лет назад, это не имеет смысла. Ты умная девочка. Просто береги свою любовь, но не позволяй чувствам преобладать над разумом. Думаю, тебе будет интересно прочесть рабочие заметки Ровены, что ни говори, а она была весьма талантливой изобретательницей…

Чжоу кивнула, а Салазар коснулся её лба пальцем. Гарри, который уже запихнул уменьшенную реликвию в карман мантии, с тревогой посмотрел на свою девушку, из-за воздушного пузыря вокруг Чжоу, её раскрывшиеся глаза казались ещё больше.

— Теперь ты знаешь, где они.

— Спасибо, сэр, — расслышал Драко благодарность девушки.

— Надеюсь, ты поделишься этими записями с одной любознательной мисс? — улыбнулся Салазар Чжоу и указал на Гермиону, чьи глаза и без магии Основателя уже горели огнём интереса и жажды знаний.

— Хельга была моим хорошим другом, — остановился перед Седриком Салазар, — она была бы рада узнать, что её факультет плодит таких прилежных и сильных людей. На тебе стояла печать смерти, юноша. Но сейчас она пропала. Не благодари, — вскинул руку Салазар, — я тут совсем ни при чём. Скорее, стечение обстоятельств. Я вижу, что ты не нуждаешься в моих подарках или благодарностях, и всего добьёшься сам и даже изменишь положение Британии в мире, когда станешь её Министром Магии. Но тс-с, — Салазар прижал палец к тонким губам, — я тебе этого не говорил.

Драко всерьёз оробел, когда призрак Салазара дошёл до него.

— Дар целителя, — прищурился Основатель, — да ещё и такой сильный… Но совсем не развит. Мальчишка, разве можно так обращаться со своим Даром?

— Это не Драко, ему отец не разрешает, — снова вклинился Поттер.

— А… Малфой, — задумчиво коснулся подбородка Слизерин. — Тогда скажи отцу, что если станешь целителем, то сможешь снять проклятие с Рода.

Драко только часто закивал, начиная прикидывать, не отправят ли его самого в Мунго после того, как он скажет отцу о встрече с Основателем. Это же сколько всего объяснять придётся… Хотя, если есть малейший шанс снять проклятие, то…

Драко лихорадочно размышлял над сказанными ему словами и снова чуть не проморгал тот момент, когда Слизерин отошёл от них, и к Рейну подошла Линетта.

— Береги свой народ, будь для них хорошим Владыкой, — просто сказала она и коснулась губами губ Рейна.

Драко сразу понял, что в этом поцелуе совершенно отсутствует сексуальный подтекст, так как снова ощутил немалую магию, которая пронизывала всё озеро. По всей видимости, таким образом Озёрная Дева передавала силу и свои полномочия преемнику. По сути, на глазах Драко его друга Рейна возвысили от истинного водяного, до полубога местного озера.

— Новый Владыка… — тихо ахнули русалки и тритоны. И Драко ахнул тоже, потому что его друг несколько преобразился.

Конечно, Рейн не повзрослел, но как-то стал повыше ростом и чуть раздался в плечах. Его зелёные волосы удлинились до лопаток, их стал придерживать тонкий серебряный обруч с крупным зелёным изумрудом в центре. Рубаха слегка изменила крой, открывая мощный торс, за спиной стал мерно колыхаться зелёный плащ как будто из водорослей, а в руке невесть откуда, появился резной трезубец тоже серебристого цвета.

— Чисто принц! — сказал Гарри, выразив, как показалось Драко, всеобщую мысль.

— Что ж, нам пора, — кивнул им всем Салазар и подхватил на руки смеющуюся Линетту. Рядом с ними встали Кровавый Барон и Серая Дама.

Драко в который раз за сегодня увидел чудо: в озере стало заметно светлее, появились очертания острова и туда ушли две пары призраков.

Даже голова закружилась от осознания, что он своим глазами видел Авалон.

— Думаю, и вам пора, друзья, — подплыл к ним Рейн, — скоро рассвет.

— А как же ты? — спросил Гарри.

— В ближайшее время я не смогу покидать озеро, — ответил Рейн, — мне надо привыкнуть ко… всему этому. К тому же, я должен исцелить свой народ от проклятья. Думаю, что мы ещё увидимся в следующем учебном году. Я теперь буду жить здесь.

— Тогда ещё увидимся, — улыбнулся Гарри.

— Я помогу вам подняться на поверхность и добраться до берега, — улыбнулся в ответ Рейн и взмахнул своим трезубцем…

Через несколько минут Драко и все остальные уже были на берегу, причём, совершенно сухими.

— Вот это приключение, — глубокомысленно высказался Седрик Диггори. — А теперь, друзья, рассказывайте-ка всё по порядку.

Глава 36. Ловушка для Героя

25 июня, 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Гарри проводил Чжоу до гостиной её факультета уже после того, как часы астрономической башни пробили семь утра. Сейчас даже Турнир, который закончился каких-то восемь часов назад, казался весьма далёким событием. Потому что за последние сутки случилось столько всего… И Сириус, и леди Нарцисса, и Лабиринт, и сражения, и чествования, потом, пока они разобрались с наследниками Основателей, отыскали сокровищницу и забрали Кубок огня, пока сплавали в озеро, пока освобождали Салазара и Линетту… Потом Седрик потребовал объяснений и всей истории, да и Чжоу поддержала, что умрёт от любопытства. Так что до самого рассвета они с Драко и Гермионой рассказывали друзьям историю Рейна, Линетты, Салазара, Серой Дамы и Кровавого Барона. И было много моментов, над которыми они спорили и повторяли, или Седрик и Чжоу что-то переспрашивали, так что время пролетело незаметно, да и напиток бодрости, который они выпили после турнира, кажется, всё ещё действовал, так что спать Гарри совсем не хотелось.

Возле гостиной Райвенкло, пользуясь тем, что в замке после ночных гуляний на удивление тихо и никого нет, они долго целовались с Чжоу, а потом их прервал один из «ранних пташек» — старост, который сказал, что завтрак перенесли на девять утра, и сообщил, что уже без четверти восемь. Чжоу ушла к себе, пообещав, что они увидятся на завтраке, а потом ещё всё обсудят.

* * *

— Чёрт! Я же обещал встретиться с Бэгмэном! — вспомнил Гарри, когда, направляясь в гостиную Гриффиндора, уже дошёл до четвёртого этажа. — Чтоб его!.. И вот чего он привязался?..

Гарри даже немного поколебался, подумав, как же лень тащиться до судейской палатки на краю поля для квиддича. Но, вздохнув, всё же пошёл. Обещал же. Тем более, что он подозревал, с чего Бэгмэн так заинтересован в его победе. Ещё на Чемпионате мира по квиддичу ходили всякие слухи, и близнецы Уизли шептались, что Бэгмэн делает ставки и какой-то зависимый от этого дела. Так что было совершенно ясно, что тот поставил кучу денег на его победу, вот и вылезает из шкуры, чтобы и Гарри выиграл и сам Бэгмэн заработал. Хотя, по мнению Гарри, это было совсем нечестно: делать ставки, когда ты судишь соревнование. Одно утешало: что даже без подсуживания Бэгмэна он и так справлялся с заданиями.

— Гарри, ты пришёл?! — в голосе судьи, который внезапно оказался сзади и схватил его за плечо, Гарри послышалось облегчение.

— Что вы хотели обсудить, мистер Бэгмэн? — стараясь сдерживать раздражение, спросил он.

— Заходи, заходи, — засуетился Людо, — сейчас я всё тебе объясню. Идём!

Гарри вошёл в палатку, полог которой гостеприимно отодвинул Бэгмэн.

— Очень хорошо, что ты пришёл, — зачастил тот. — Я уже и не надеялся, ты так занят, Гарри…

— Мистер Бэгмэн, скоро завтрак, мне ещё возвращаться к замку, говорите уже что хотели, — снова попросил Гарри, внезапно ощущая смутное беспокойство.

Тётя часто предупреждала Дадли о том, что нельзя говорить с малознакомыми людьми, а ещё куда-то ходить одному со взрослыми мужчинами. «Кругом полно извращенцев, — закатывала глаза Петунья Дурсль, наставляя кузена, — а ты, мой милый, такой симпатичный мальчик…»

Вспомнилось, как Людо Бэгмэн часто пытался его коснуться, прижаться, якобы чтобы посекретничать. Бэгмэна он знал постольку поскольку, да и что-то подозрительно тот отвёл его в палатку почти у самого Запретного леса, когда вокруг столько мест, где можно поговорить. Так и не найдёт никто, и крики можно чарами заглушить… Да и палатка с расширением пространства, в несколько комнат, даже, вон, диваны есть… в такой хоть заорись…

Потихоньку Гарри прижал покрепче свою сумку, которую подарил Рейн, и нащупал в чехле на дне палочку: так он почувствовал себя более уверенно.

— Вот, я хотел, чтобы ты коснулся этого шара, — между тем сказал Бэгмэн, осторожно поднимая со стола салфетку.

— Что это? — подозрительность всколыхнулась с новой силой.

— О, это уникальный артефакт, — запел соловьём судья, — просто он станет красным, если ты победитель, и мы сможем предъявить это, в случае иного расклада… Поверь, это в твоих же интересах.

— А почему бы этого не сделать при свидетелях? — поинтересовался Гарри.

— Ну, — заюлил Бэгмэн, — если он не покраснеет, то мы и не скажем никому. Вдруг тебя и так выберут победителем Турнира?

— Я не хочу никого обманывать, извините, я не буду ничего трогать, мистер Бэгмэн, — помотал головой Гарри. — Было ошибкой приходить сюда…

— Ну, пожалуйста, Гарри! Мне будет очень плохо, если ты это не сделаешь! Я слишком много должен! Я просто хочу быть уверен! Пожалуйста! Умоляю, Гарри! Ну, хочешь, я перед тобой на колени встану, хочешь? Ты должен добровольно! Ну, пожалуйста!

— Не надо! — испугался такой экспрессии от взрослого мага Гарри. — Ладно, я потрогаю этот ваш магический шар.

— Спасибо! — широко улыбнулся Бэгмэн.

Гарри всё же снова перехватил палочку поудобней, удерживая взглядом радостное и счастливое лицо судьи, и коснулся дурацкого артефакта.

* * *

Рывок! И мир потерял очертания. Тело словно сплющило и куда-то понесло.

«Портал! — понял Гарри. — Чёртов Людо отправил меня в чёртов портал! Я попался, как младенец!»

Потом он резко рухнул на землю, ударившись коленкой обо что-то твёрдое. Этим «чем-то» оказалась надгробная плита.

Гарри достал палочку и огляделся.

Он стоял посреди огромного кладбища. За высоким старым тисом виднелась небольшая часовня. Слева высился холм, на котором утреннее солнце высвечивало белый особняк.

— Говорил тебе Малфой, что ты, Поттер, просто лопух и маггл с палочкой, но нет… Какого я вообще не ушёл из той палатки? — пробормотал Гарри, храбрясь.

Происходящее ему совсем не нравилось. Вокруг не было гор, которые окружали школу, так что можно было с точностью сказать, что он оказался довольно далеко от Хогвартса. Может даже за сотню миль. Где-нибудь в Англии или Уэльсе.

Как позвать на помощь? Патронусы могут донести устное сообщение, но он сам не знает, где именно находится. Оставалось только дойти до часовни или до особняка и узнать, где он очутился, чтобы отправить патронус Драко, Гермионе или… возможно, Сириусу. Всё же Сириус — его крёстный.

Приободрённый своим планом, Гарри взял путь на часовню. В любом случае там должен быть сторож или кто-то вроде. Да и кладбище большое, а значит, недалеко есть поселение.

Впрочем, он не успел пройти и нескольких шагов, как из-за надгробий появился человек, который шёл, медленно огибая могилы. Гарри сначала подумал, что видит монаха, потому что невысокая пухловатая фигура была в чём-то вроде тёмной рясы с капюшоном. Потом он заметил, что в руках у человека что-то похожее на младенца и подумал, что это какая-то женщина. Может быть, даже собралась кого-то хоронить.

Гарри спрятал палочку обратно в чехол на дне сумки, чтобы не выдать, что он волшебник, явной маггле, и пошёл вперёд, намереваясь уточнить, где находится. Но стоило подойти чуть ближе, как вдруг его шрам взорвался такой болью, что Гарри вскрикнул и упал на колени. Голова, казалось, сейчас расколется.

— Бэгмэн всё сделал, — раздался откуда-то издалека пронзительный голос. — В кои-то веки пригодилось это ничтожество…

Гарри держался за шрам, из которого, казалось, сейчас вытекут все мозги. Желудок сжался, и его вырвало водой и желчью.

В припадке боли он видел, как женщина положила свёрток на землю и достала палочку. Гарри попытался сопротивляться, но не мог, к тому же это всё же оказалась не женщина, а коротышка-мужчина. Тот потащил его к одному из мраморных надгробий, на котором было написано «Том Реддл».

Вспышка осознания забилась в голове вместе с болью. «Том Реддл» — так звали Волдеморта! Его молодая версия, с которой Гарри столкнулся на втором курсе, сама назвала это имя, ещё когда они общались через дневник. Он ещё подумал, что Том не хочет говорить свою настоящую фамилию, а использует придуманный псевдоним*. Да и имя «Том» это не какой-нибудь «Люциус».

Чёртов Бэгмэн! Значит, бывший игрок в квиддич на самом деле был связан с Пожирателями и никакие бладжеры тут ни при чём?!

Коротышка крепко привязал Гарри верёвкой к надгробью, а когда проверял узлы, то широкий рукав закатился.

— Это ты! — выдохнул Гарри, чувствуя злость. Он заметил, что одного пальца на руке человека в рясе не хватает, и сразу опознал прихвостня-Петтигрю.

Гарри попытался боднуть крысюка, но только получил от него кулаком в нос. Удар и вспышка иной боли даже на миг прояснили голову. Хлынувшая кровь залила мантию. Гарри не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Но в душе всё равно теплилась надежда. Хвост не подумал и привязал его вместе с сумкой, на дне которой была его палочка.

Глава 37. Неожиданная помощь

25 июня, 1995 г.

Англия, Литтл-Хэнглтон

В голове пульсировала адская боль, так, что даже мир вокруг казался с бликами красного. Превозмогая своё состояние, Гарри пошевелил пальцами, пытаясь хотя бы немного растянуть верёвки, чтобы после вытащить палочку, закреплённую на дне сумки. Бесформенный свёрток, который Петтигрю оставил недалеко от надгробия, к которому был привязан Гарри, зашевелился. К свёртку тут же подползла просто гигантская змея. Конечно, в своей жизни он уже видел крупных змей, взять хотя бы того же василиска, но тогда он не был связан и имел оружие. Данная особь была значительно меньше василиска, но в пять раз больше того боа констриктора, которого Гарри когда-то выпустил из зоопарка.

Воспоминания о том случае подарили толику надежды: если поговорить со змеёй на парселтанге, может быть, она послушает его и поможет. Хотя бы нейтрализует Петтигрю, который собирался что-то готовить и тащил здоровенный котёл. Шевельнулись подозрения, что варить крыс собирается далеко не бодроперцовое зелье.

— Помоги мне, — сосредоточившись на змее, прошипел Гарри.

Зеленовато-коричневая рептилия обернулась и внимательно посмотрела прямо ему в глаза, но затем отвернулась к своему свёртку.

— Помоги мне, — повторил Гарри, и, вспомнив о василиске, добавил: — именем Салазара Слизерина!

— Наконец, догадался позвать меня, — раздался рядом какой-то очень знакомый мужской голос. — А эта змея не поможет тебе, у неё есть свой хозяин, которому она верна.

Гарри заозирался, внезапно осознав, что и его боль, от которой разрывалась голова, прошла.

— Не оглядывайся, — посоветовал голос, — и вообще сделай вид, что ты в обмороке, пока я расскажу тебе об одном интересном артефакте и той глубокой… кхм… больших неприятностях, в которые ты попал, наследник Годрика.

Когда незнакомец назвал его так, Гарри понял, почему голос кажется ему знакомым.

— Вы — Салазар Слизерин? — прошептал он.

— Можешь говорить про себя, — посоветовал Салазар, — я не совсем он… Скорее, я — небольшой слепок личности, вроде голосовой инструкции, которую Салазар подарил тебе на прощание, это высшая магия, парень, не забивай себе голову.

Гарри вспомнил, как призрак Слизерина касался его шрама, а когда коснулся подобным образом Чжоу, то та поняла, где найти записи Ровены Райвенкло.

— Верно мыслишь, похоже, что ты не такой уж и дурак, — одобрительно хмыкнул голос. — Хотя развели тебя, как… кхм… ребёнка.

— Я чувствовал, что что-то нечисто, — мысленно забормотал оправдания Гарри, — но Бэгмэна я целый год знаю, он вроде нормальным был, с заскоками, но всё равно не такими, как у моего дядюшки… И я палочку хотел достать… А с ней…

— Да, да, почувствовал, что ты крутой волшебник и всегда сможешь если что, то шарахнуть гада ступефаем, — проворчал голос Слизерина, — ясно всё с тобой. Мой друг Годрик был точно таким же. Его взять на слабо было легче лёгкого… Или уговорить на какую-нибудь глупость… Эх… Было времечко…

— Вы… хотели мне помочь, — напомнил Гарри, искоса поглядывая за приготовлениями Петтигрю. Под ложечкой сосало от нехороших предчувствий.

— Да, хотел. Но сначала мы пройдём в твоё подсознание, — сказал Слизерин, — там время течёт куда медленней и мы успеем подготовиться и всё обсудить…

— Как это сделать? — запаниковал Гарри.

— Просто представь меня и протяни руку, вот и всё, — посоветовал голос Слизерина.

Гарри послушался и через миг очутился в странном месте, похожем на его чулан в доме Дурслей, разве что только чуть больше — в тот чулан он уже почти не помещался, а здесь они разместились вдвоём с материализовавшимся Салазаром Слизерином. Основатель выглядел, как обычный человек, разве что его богатый зелёно-серебристый наряд совсем не вязался с тем местом, в котором они находились.

— Н-да… Умеешь ты удивить, парень, — протянул сидящий на низкой кушетке Салазар, осторожно оглядываясь и пригибая голову, чтобы не удариться о скошенный потолок чулана подсознания. — Всякое я в жизни видел, но чтоб такое… Значит, это твоё убежище?

— Я вырос в подобном чулане, — ответил Гарри, — Но не знаю, почему мы переместились сюда. Вообще-то я очень люблю летать на метле и простор…

— Но всё же небольшие помещения тебя успокаивают?.. — полуутвердительно спросил Слизерин.

— Не знаю… — пожал плечами Гарри. — Я… вроде как… ну…

— Контролируешь пространство?

— Да, наверное, — смутился Гарри пристального взгляда, напомнившего ему о Снейпе, правда, цвет глаз у Салазара был не чёрным, а льдисто-серым, как у Драко.

— Ладно, как выглядит твоё подсознание не так и важно… Хотя получается, что ты сидишь тут, потому что это единственное место, где можешь спрятаться от своего захватчика. Что ты знаешь о крестражах, парень?

Гарри нахмурился. Слово было совсем незнакомое. Может, Гермиона или Чжоу такое знали, но у него в голове не шевельнулось совершенно никаких ассоциаций или хотя бы интуитивного значения.

— Тогда начну издалека… — задумчиво хмыкнул Слизерин. — Да… Пожалуй, будет лучше рассказать тебе всю историю, чтобы ты понял мой план.

Гарри кивнул и приготовился слушать Основателя.

— Как я уже упоминал, Ровена, моя супруга, была довольно гениальным изобретателем. Любого сильного волшебника в какой-то момент увлекает идея бессмертия, нас она тоже не минула. Ровена изготовила для нас особые реликвии, в которые мы могли поместить часть своих душ, чтобы жить вечно или возродиться… У меня был медальон, у Годрика — меч, у Хельги — чаша, у самой Ровены — диадема. У каждой реликвии было также и особое предназначение, чтобы потомки, так сказать, их не уничтожили. Серебряный меч Годрика был лёгким, но обладал серьёзной силой, им мог управлять даже не умеющий фехтовать…

— К тому же этот меч можно достать из шляпы, — кивнул Гарри.

С мечом Гриффиндора он был знаком не понаслышке. Внезапно его как кипятком облили: он же убил зверушку Салазара этим мечом! Впрочем, либо Салазар об этом не догадывался, либо не мог читать его мысли как раньше, либо посчитал, что сделанного не воротишь, а у Гарри не было иного выбора.

— Мой медальон, — продолжил Слизерин, снова одарив Гарри снейповским взглядом, — мог помочь пробудить дар парселтанга тем, у кого была к нему склонность. На самом деле довольно много чистокровных волшебников имеют этот Дар, но у подавляющего большинства он спит и лишь редкие алмазы без труда понимают змей и могут разговаривать на их языке. Диадема Ровены делала человека умнее, а чаша Хельги… Если поливать из неё растения, то они намного быстрее росли и созревали. В каждую нашу реликвию Ровена вложила наши умения, силу и магию. А ещё она создала Кубок выбора. По правде говоря, дурацкая Шляпа, сляпанная наспех, никому из нас не нравилась. К тому же, с ней немного напортачил Годрик, из-за чего та стала петь дурным голосом нескладные вирши, да и выбор шляпы частенько был странным… Кубок выбора должен был заменить шляпу, и распределять детей по факультетам, оценивая все достоинства их и недостатки…

— Подождите, — сообразил Гарри, — так вот почему Елена сбежала и забрала с собой ту диадему? Она не хотела, чтобы Ровена?..

— Именно так, — закатил глаза Слизерин, — из-за того, что она совершила, Ровена получила магический откат и была при смерти, думаю, она на самом деле хотела заключить свою душу в диадему… Но у неё ничего не вышло.

— Извините, — спохватился, что перебил Салазара Гарри. — И что случилось с Кубком?

— Ровена сделала из Кубка выбора что-то вроде ловушки для души: живой и мыслящий крестраж, который не может ничего сказать или сделать, но всё чувствует и понимает. Это ещё хуже, чем быть живым портретом… — помедлив, ответил Салазар. — Более того, Кубок обладал одним необычным свойством…

— Каким? — спросил Гарри, когда молчание затянулось.

— Тогда, когда я взялся за испытание Кубка… частица моей души уже находилась в медальоне, — сказал Слизерин, — это я был, так сказать, инициатором этой идеи бессмертия. Могу совершенно точно сказать, что частица, в отличии от целого, совершенно инертна и не чувствуется. Она не мыслит, не думает… как-то так. Я боялся умереть, особенно учитывая тот факт, насколько долго живут феи по сравнению с волшебниками. Я не хотел стареть, я хотел быть с ней… Теперь я понимаю, что это было очень глупо. Мне проще было стать… В общем, не важно. Возможно, изначально Ровена сделала артефакт, чтобы иметь возможность восстановить душу целиком, если с крестражами будет какая-то накладка, а потом узнала о моей влюблённости в Линетту. Пустой Кубок Огня был совершенно безвреден тем, у кого не было крестражей… А вот со мной, разозлённая супруга сыграла злую шутку. При прикосновении моей магии Кубок затянул все частицы моей души в себя, и моя душа стала заложницей артефакта. Мой медальон носил мой ученик — Мортимер, который в тот момент был далеко: разыскивал одарённых детей, но Ровена вложила в наши реликвии особое заклинание, которое призывало их к нам в случае нужды. Когда медальон оказался рядом, то Кубок сработал, и я очутился в нём… — Салазар вздохнул. — Очень долго я пылился в сокровищнице, терзаемый злостью и разгораясь ненавистью. Мои друзья так и не узнали, что со мной случилось. И, как я узнал позже, никто из них не сделал крестражи, более того, их запретили. Возможно, что их напугала Ровена, и они сочли её состояние последствием работы с крестражами… А однажды, спустя лет двести после моего заточения, один из Директоров школы случайно призвал меня и пытался узнать свойства. В итоге этот идиот понял, что я Кубок выбора, и они решили учредить Турнир между школами. Так я стал выбирать «достойнейших из достойных». Но одно было хорошо: Сокровищница была полностью изолирована от магии замка, а когда меня призывали, я мог узнавать новости и общаться с Еленой и Мортимером, также иногда получать весточки от Линетты, которую по-прежнему любил. Так я узнал о Пророчестве и стал терпеливо ждать своего часа… И, к счастью, дождался. Осталось последнее — отплатить тебе Долг и я окончательно свободен.

— Значит, вы хотите сказать, что Волдеморт тоже?.. — спросил Гарри, — он тоже сделал крестражи? Поэтому он каждый год возрождался и пытался меня убить?

— Да… Что касается этого вашего Волдеморта… — фыркнул Салазар, — мне сразу не понравился твой шрам, и когда я коснулся его, то почувствовал чужую частицу души. Поверь, я в этом разбираюсь. Поэтому я сунул в тебя крошечную частицу себя, хотя формально, я вовсе не чья-то душа, а просто… м… сгусток информации, чтобы разобраться и помочь… И даже не думал, что моя помощь понадобится настолько быстро. Ты прямо ходячие приключения, парень. Хотя это к лучшему, поверь, лучше один раз потерпеть, чем всю жизнь мучиться.

— Я согласен, — кивнул Гарри, — говорите, что мне делать!

Глава 38. Очищение

25 июня, 1995 г.

Англия, Литтл-Хэнглтон

Салазар Слизерин нисколько не приуменьшал, когда сказал, что будет адски больно. У Гарри было ощущение, что его распиливают напополам тупой ржавой ножовкой, а потом сырое кровоточащее мясо прижигают раскалённой кочергой. Даже то, что он почувствовал на кладбище, когда Хвост подошёл к нему, было несравнимо с этим ритуалом освобождения из него крестража Волдеморта.

Но всей своей сутью Гарри старался: выкорчёвывал чужой кусок души, который пригрелся за пазухой ядовитой змеёй. Он решительно не хотел, чтобы с магом, который убил его родителей, его что-то связывало. Иметь кусок чужой души? Какая гадость!

«Прочь! Прочь! Прочь!» — словно молитву мысленно повторял Гарри, уже ментально ощущая что-то склизкое и тёмное, которое отваливалось от него. Грязный паразит, противная пиявка, присосавшаяся к его детской душе, цеплялась изо всех сил. Слизерин сказал, что подобный «безритуальный крестраж» мог посчитать, что тело Гарри и есть его носитель, и пытаться всеми силёнками выжить его с законного места. И вполне вероятно, что какие-то грустные мысли, обиды и депрессивное состояние с раннего детства обеспечивал этот кусок Волдеморта, насылая тоску, грусть и даже галлюцинации. Чтобы душа Гарри захотела умереть сама, уступая тело этой ужасной частице Волдеморта. Всё дело в том, что целая душа изначально сильней любой части, но если бы её не стало…

Гарри с ужасом вспоминал своё восьмилетие, когда он всем сердцем хотел умереть, плакал навзрыд в чулане под лестницей, в котором его заперли, даже не поздравив с днём рождения. Он не очень помнил, что было до этого, поздравляли ли Дурсли его раньше с семи-, шести— и более ранними «летиями», но в восемь он отчётливо осознал, что один-одинёшенек и его ненавидит собственная семья.

Если бы тогда… Даже подумать о таком было страшно.

Боль на самом деле была ужасной. Но это было очистительное страдание. С надеждой, что, когда всё кончится, начнётся совсем другая жизнь: без горестей, без этих видений, без Волдеморта в его жизни.

* * *

С трудом разлепив веки, когда всё кончилось, первое, что увидел Гарри, это открытую пасть дохлой змеи рядом с собой, которая тоже была живым крестражем. Ещё бы немного… Недалеко от змеи пустыми глазами в голубое небо смотрел Петтигрю, крепко прижимающий к себе свой жуткий свёрток с личинкой Волдеморта.

Гарри попытался встать, но что-то его удерживало. Под ногами лежал Кубок Огня, который несколько раз мигнул синим светом, словно начавшая садиться лампочка, и пропал.

Память и способность думать возвращались толчками, крайне неохотно. Дико хотелось спать и помыться, потому что было ощущение, что он весь облит помоями. Оказалось, что удерживали верёвки: он всё ещё был привязан к могиле, но не так сильно, видимо, в припадке боли Гарри ослабил свои путы. С трудом дотянувшись до своей палочки, закреплённой на дне сумки, он поднял руку в воздух и, облизнув растрескавшиеся губы, произнёс:

— Мортмордре!

Зелёный луч, который вылетел с кончика остролиста, сформировался в огромный череп, и Гарри хмыкнул. Слизерин сказал, что это заклинание вызова помощи. Наверное, тысячелетний маг не знал, что это — метка Волдеморта. Но, скорее всего, если припомнить события Чемпионата по квиддичу, на эту метку народ набежит куда быстрее, чем на десяток призывов о помощи. С этой мыслью Гарри отключился.

* * *

26 июня, 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Высокий белый сводчатый потолок был очень знаком, как и большие двойные стрельчатые окна с решётками, которые были видны из-за светло-голубой ширмы. Гарри с облегчением понял, что он в знакомом и родном Больничном крыле Хогвартса. Гарри посмотрел налево и с удивлением увидел на прикроватной тумбочке свои очки. Он снова посмотрел на кровать, ширму, пересчитал решётки на окнах на противоположной стене и снова взглянул на очки. Оправа была потёртая, в сколах и царапинах и он видел каждую выщерблину. Привычной дымки плохого зрения не было: вот они — очки, благодаря которым удавалось видеть более-менее. Гарри вздрогнул, вспомнив о крестраже, и хотел потрогать свой шрам на лбу, но нащупал повязку.

— Мистер Поттер, лежите и не смейте вставать! — стремительно отодвинула ширму мадам Помфри. Видимо, были установлены какие-то сигнальные чары, чтобы предупредить целительницу о том, что пациент очнулся.

— Как я здесь очутился? — спросил Гарри. — Я же был… Где-то… Не знаю где. И сколько времени прошло?

— Мистер Скримджер сказал, что вас нашли недалеко от Литтл-Хэнглтона. Сегодня уже двадцать шестое июня. Вы проспали почти сутки, мистер Поттер.

— Скримджер? Кто это? — наморщил лоб Гарри, пытаясь вспомнить такого человека. Имя было смутно знакомым, скорее всего встречалось где-то в газетах, которые выписывала Гермиона.

— Глава Аврората, — уточнила Помфри. — Ну и напугали вы всех… Директор Дамблдор чуть не получил сердечный приступ. А ваши друзья… — школьная целительница закатила глаза, показывая, что слов у неё нет.

Впрочем, буквально через мгновение в Больничное крыло вошла целая делегация.

— Профессор Дамблдор, — чувствуя себя неуютно под взглядами взрослых, Гарри натянул простынь, которой был укрыт, повыше. — Профессор Снейп, Министр Фадж, мистер Крауч, здравствуйте.

Пятый мужчина, высокий, с армейской выправкой, был ему незнаком.

— Гарри, это — Руфус Скримджер, глава Аврората, — представил директор незнакомца.

— Здравствуйте, — сказал Гарри.

— Гарри, — мягко сказал Дамблдор, — ты можешь нам рассказать, что случилось на том кладбище?

— Я использовал то заклинание? — вспомнил Гарри, как на Чемпионате по квиддичу его чуть не четвертовали, подозревая, что знак смерти выпустил именно он. — Я не специально… Просто хотел, чтобы меня нашли… Извините.

— Никто тебя ни в чём не обвиняет, Гарри, — доброжелательно улыбнулся Дамблдор. — Просто расскажи всё по порядку.

— Бэгмэн! — вздрогнул Гарри. — Он попросил, чтобы я пришёл в палатку судей один сегодня… то есть вчера утром. Я пришёл, и там был какой-то шар. Он попросил, чтобы я его коснулся. Я не хотел, но он настаивал… А потом…

Гарри осёкся. Мысли скакали, как бешеные. Что сказать?! Как объяснить то, каким образом он победил Волдеморта?! Про Салазара Слизерина?! Про Рейна?! Про Кубок, который, как и обещал Слизерин, вернулся в Сокровищницу Хогвартса. Как сказать, что всё это время крестраж был внутри него?

Как бы хорошо сейчас было, будь Драко рядом. Малфой бы точно нашёлся, как выкрутиться…

— Гарри! — девичий вскрик разошёлся эхом, и в Больничное крыло вошли Гермиона и Чжоу, за ними следовали Седрик, Драко, Виктор Крам, Сириус и леди Нарцисса.

Друзья и родственники оттеснили от него пятёрку мужчин, и Гарри перевёл дух, почувствовав себя в безопасности.

— Как вы смеете допрашивать мальчика, который пережил похищение и столкнулся лицом к лицу с Волдемортом?! — грудью встала возле кровати леди Нарцисса. Гарри даже не ожидал подобной воинственности от этой красивой женщины.

— Мы перерыли весь Хогвартс в твоих поисках, приятель, — сказал Сириус, взлохматив макушку Гарри. — Ты заставил нас поволноваться. Если бы не связи Нарси и Люциуса, тебя бы оставили в Мунго и даже никого из нас не уведомили, — крёстный неодобрительно покосился на Скримджера и Крауча.

— Когда вчера ты не вышел к завтраку, а в комнате и гостиной тебя не обнаружили… — Гермиона утёрла слёзы. — Мы вычислили Бэгмэна. Я вспомнила кое-что про него, и ещё Драко сказал… Мы опоздали на каких-то двадцать минут… Он уничтожил порт-ключ. Я так боялась… Что никогда тебя больше не увижу.

— Но нам бы хотелось услышать, что же произошло, — сказал министр Фадж.

— Кажется, я нечаянно убил Волдеморта, — сказал Гарри. — Вроде бы со мной хотели провести какой-то ритуал, и у них не получилось. Деталей я не помню, было очень больно, — на этом вся женская часть тихо охнула, а Чжоу вскрикнула, — но, кажется, у них что-то пошло не так, не знаю, что именно. Я очнулся, увидел, что все они мертвы, и дотянулся до своей палочки. Единственное, что пришло в голову, это то заклинание… На Чемпионате все очень взволновались, и туда прибыли авроры. Я плохо помню, почему так поступил… А потом я потерял сознание.

— У мальчика было обезвоживание, болевой шок и потеря крови, — подала голос Помфри. — Я тоже не очень-то понимаю, что вы хотите от Гарри. Вы — взрослые волшебники, которые больше выросшего у магглов мальчика понимаете в ритуалах и магии, вот и разбирайтесь. И отстаньте от ребёнка!

— Мы просто хотели узнать, что там делали Реликвии Основателей? — сказал Скримджер. — Я закончил Хаффлпафф и прекрасно осведомлён, как выглядит чаша Хельги, которая считалась утерянной…

— Кажется, я могу найти этому объяснение, — задумчиво сказал Дамблдор. — Долгое время я подозревал, что Волдеморт владел всеми Реликвиями Основателей, за исключением меча Годрика. Пройдёмте в мой кабинет, я кое-что покажу. Северус, тебе лучше остаться с Гарри и проверить его на тёмные проклятья.

— Хорошо, Альбус, как скажете, — чуть склонил голову Снейп. Гарри по привычке внимательно следил за выражением лица зельевара, которое прочертила кривая и какая-то горькая усмешка.

Стоило директору уйти, как Сириус тут же преградил Снейпу путь к кровати Гарри.

— Я и сам неплохо могу проверить своего крестника.

Снейп внимательно посмотрел Гарри в глаза, потёр левое предплечье и отступил, ехидно оскалившись.

— Действуй, Блэк. Я буду рад, если ты не напортачишь с хрупким организмом ребёнка, который только что перенёс не самый светлый ритуал. Наверное, за десять лет в Азкабане ты многому научился и получил не одно Мастерство.

— Да я тебя!..

— Сири! — ледяным голосом остановила начавшуюся перепалку леди Нарцисса.

— Я думала, что она сейчас «фу» добавит, — прошептала на ухо Гарри Гермиона.

Гарри хмыкнул. Если положить руку на сердце, он всё же предпочёл, чтобы его проверил Снейп, а не Сириус. Крёстного обижать не хотелось, но Снейп… в общем, это Снейп.

— Северусу и его мнению я доверяю, — подчеркнула леди Нарцисса.

— Давайте уже закончим этот балаган, — закатил глаза Снейп, — мисс Грейнджер, мисс Чанг, отойдите. Дайте мистеру Поттеру воздуха, а то он задохнётся от вашей чрезмерной любви.

Гарри внимательно следил за кончиком чёрной палочки, которой размахивал, выписывая сложные пассы, зельевар. Внезапно бледное некрасивое лицо чуть вытянулось.

— В чём дело? — тоже заметила это леди Нарцисса. — Проклятье?

— Ни в чём, — помотал головой Снейп. — Нет никаких проклятий. Удивительно чистое ментальное поле. Я бы даже сказал — стерильное. Как у новорожденного ребёнка. Нет никаких отпечатков… Словно на мистера Поттера ни разу не воздействовали магически.

— Ещё бы сверху помыться, — вызвав улыбки друзей, заметил Гарри, весьма обрадованный подобному диагнозу.

Эпилог

31 августа 2019 г.

Шотландия, Хогвартс

— Ты опять здесь сидишь, твоё молодое высочество? Или всё же величество? — раздался приятный баритон и, посмотрев вниз, Рейн увидел новоявленного директора Хогвартса. Приказ из Министерства Магии пришёл две недели назад, после тихой кончины в возрасте ста тридцати семи лет прежнего директора.

— Сижу, Северус, — подтвердил очевидное Рейн, снова взглянул вниз, отметив, что чёрные как смоль волосы его друга по-прежнему черны, а взгляд остёр, а то люди так быстро старятся, и моргнуть не успеешь. — Хочешь, тоже посиди. Вид на озеро открывается потрясающий. И хватит подкалывать, кажется, этой шутке уже вёсен двадцать.

Рейну всего три весны назад исполнилось шестнадцать лет, а человеческие годы летели… У его друзей-магов — Гарри и Драко — уже у самих были дети. Их старшие мальчишки в позапрошлом году поступили в школу чародейства и волшебства и частенько наведывались на его дерево у озера, в этом году должны уже поступить второй сын Гарри и дочь Драко. Рейну всегда нравилось сидеть на деревьях: у старого мельничного пруда в его детстве стояла потрясающая раскидистая огромная ива с ветками до самой воды.

— Надо посадить иву, — сказал Рейн, подвигаясь, потому что Северус всё же поднялся к нему и уселся рядом.

— Зачем?

— Мне всего шестнадцать, — ответил Рейн, — я стал духом этого места в четырнадцать и буду им ещё весьма продолжительное время. Где мне, по-твоему, сидеть, когда этот вяз окончательно прогниёт и упадёт?

— Это магический вяз, он ещё долго будет стоять… лет… — Северус осёкся и задумчиво провёл тонким пальцем по губе, — Хотя… Переговорим с Лонгботтомом, будет тебе ива, но твои русалки перестанут смущать старшекурсников.

— Да брось, Северус, — хмыкнул Рейн, — им любопытно. И они молоды. Тут школа и много детей. Это интересно… Да и сейчас им не стыдно показаться из воды. К тому же, они всегда в одежде, так что не знаю, чего там смущаются студиозы…

— А то ты не догадываешься… — буркнул Северус и хотел ещё что-то сказать, но их прервал звонкий девичий голосок.

— Дядя Рейн, папа, мама зовёт вас к завтраку! И, папа, ты должен был позвать дядю Рейна, а сам тоже куда-то пропал!

— Привет, Оливия, — улыбнулся Рейн, — мы сейчас спустимся.

Северус страдальчески покряхтел, но вполне шустро спустился. Всё же подобная «тренировка» у него была порой не один раз в день. Да и были некоторые другие причины, почему в свои пятьдесят девять Северус выглядит точно так же, как в девяносто четвёртом году прошлого века.

— Давно надо сделать лестницу…

— Тогда это будет не так интересно, — заметил Рейн, которого сразу взяла за руку Оливия.

— На завтрак овсянка, блинчики, тосты и варёные яйца. А ещё джем из яблок, — начала перечислять девочка. — Представляешь, дядя Рейн, столько всего вкусного, а мой глупый брат трескает только тушеные водоросли с брокколи! Фу, они же склизкие!

— Твоей маме почти всю жизнь приходилось питаться водорослями и сырой рыбой и ничего, — пожал плечами Рейн, — уважай чужие вкусы. Тебе же не предлагают…

Семья Снейпов образовалась лет двенадцать назад, повергнув магическое сообщество Британии в состояние перманентного шока. Впрочем, те люди, которые застали изменения анклава водного народа четверть века назад, понимали. Другие же, никогда не видевшие русалок, или наоборот — видевшие, считали, что профессор зельеварения чего-то перепутал и выпил амортенции перед тем, как искупаться в Чёрном озере.

Впрочем, смешные люди считали так, пока не видели Агату. И потом уже сплетничали о том, чем же желчный и нелюдимый Снейп смог привлечь к себе такую красавицу.

Агата была из исцелённых. После снятия проклятья Ровены все жители Чёрного озера изменились. Немного подросли, похорошели, приобрели индивидуальные черты. Даже цвет волос стал разниться, например, у Агаты волосы были каштаново-рыжие, впрочем, среди русалок Чёрного озера преобладали блондинки и шатенки с оттенком волос от бледно-серебристого до ало-красного, зеленоватыми волосы сохранились в основном у тритонов.

Агата спросила Рейна, кто помог ему в создании зелья исцеления целого народа, и Рейн рассказал о профессоре Снейпе. Русалка была любопытна и хотела познакомиться с их спасителем. Впрочем, профессор очень настороженно относился к любознательной девушке. Но последующие года сделали их хорошими друзьями — Рейн часто видел Снейпа сидящим на берегу, а Агату — в воде или на дереве. Агата любила чтение вслух, а Северус не отказывал ей в такой малости. К тому же вода — отличный проводник информации, и сам того не зная, Снейп обучал весь водный народ, потому что читал много учебников и трактатов по зельям, впрочем, и художественной литературы в том числе.

Пока его друзья учились в Хогвартсе, Рейн учился тоже и даже имел диплом об окончании этого учебного заведения, восемь СОВ на пятом курсе и шесть ЖАБА на седьмом. Выправить документы о «переводе» ему помог Драко, точнее, его отец. А новые способности и возросшая магия позволяли выглядеть чуть старше, чем Рейну было на самом деле, и расти со своими друзьями.

А после старого директора, кажется, совсем не интересовал молодой учитель, который пришёл на работу в следующем же учебном году в школу чародейства и волшебства по рекомендации Главы Попечительского Совета — Люциуса Малфоя. Впрочем, старик ещё в бытность Рейна студентом Хогвартса почти не выходил из своей башни, скинув все школьные дела на деканов факультетов, Дамблдора видели лишь на некоторых праздниках и редких ужинах.

Рейн вёл довольно популярный факультатив иностранных языков и занимался с детьми выбранными ими или их родителями языками, тем самым «отрабатывая» свой стол. Всё же человеческая пища была ему больше по душе, чем водоросли, а эльфы в Хогвартсе готовили очень хорошо.

В любом случае, за последние двадцать лет никто из школьников и его приятелей-студентов даже не заподозрил, что легенда Хогвартса «Принц Чёрного озера» — молодой парень, которого иногда можно увидеть ранним утром сидящим на ветвях старого вяза — и их профессор иностранных языков это одна и та же личность.

Дружба со Снейпом началась как раз, когда Рейн примерил на себя необременительное амплуа «профессора-полиглота». Преподавательский состав был преимущественно женским, поэтому их приятельские отношения довольно быстро переросли в дружеские. С Северусом было интересно поговорить, да и школьники слишком быстро росли и сменяли друг друга, после Гарри Поттера, Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер особой дружбы с кем-то из студентов Рейн не водил, да и некогда было. Правитель это не только какие-то привилегии, но и куча обязанностей, а также множество подданных, каждый со своими проблемами. Плюс дополнительные уроки с малолетними магами.

К тому же поначалу друзья навещали его несколько раз в год, в том числе и под водой. Но потом у них появились свои дети, семьи, и встречи стали намного реже. Гарри и Чжоу сыграли свадьбу почти сразу после окончания школы, Драко через несколько лет женился на своей невесте из Франции. Гермиона всё же перетащила Виктора Крама в Британию, их мальчики-близнецы были младше Оливии на два года.

Лет пятнадцать назад Агата решила совершить перевоплощение и отказаться от хвоста. А ещё, следуя по стопам своего Короля, устроилась на работу в Хогвартс в качестве профессора прорицаний, сменив Сивиллу Трелони, которая нагадала себе встречу со своим суженым и уехала из школы в неизвестном направлении. Впрочем, Агата говорила, что Сивилла на самом деле вышла замуж.

Рейну помнилось, что в тот год, когда прорицания стала вести его подданная, это был самый популярный предмет по выбору среди студентов Хогвартса, а Северус Снейп совершил огромное количество восхождений в Северную башню.

Законы водного народа могут быть специфичны для людей, но чтобы подобная пара, как маг и русалка, стали полноценной семьёй, требовалось соблюсти определённые ритуалы. Рождения, перерождения и испытания. Полный переход русалки на сушу и становление почти человеком был довольно длительным и болезненным процессом. В полном смысле — изменением сути. И первым шагом было рождение первенца, который перестраивал организм матери. Северус сначала никак не мог взять в толк, почему сначала должен появиться ребёнок, а потом уже свадьба и всё прочее, но всё же выдержал это испытание и двенадцать месяцев, пока Агата перерождалась, заботился об Оливии. Весной две тысячи девятого, когда малышке исполнился год, та смогла впервые увидеть свою мать.

В каникулы, когда Хогвартс пустовал, Рейн часто завтракал с четой Снейпов и стал для Оливии и её брата Джереми настоящим дядей.

— Завтра все приедут в школу и начнётся учёба. Я пойду на первый курс, — в который раз похвасталась Оливия.

— Учёба начнётся с понедельника, — поправил дочь Северус и сказал Рейну: — Приглядишь за первогодками, чтобы они не плутали, как обычно?

— А я всё-всё в замке знаю, я плутать не буду, — похвастался Джереми, но тут же расстроился, — только в школу мне ещё через три года.

— Ты не заметишь, как они пролетят, — утешил его Рейн. — Зато сможешь помочь мне провожать всех в их классы.

Дети Северуса и Агаты были простыми магами, хотя и обладали некоторыми бонусами вроде того, что с младенчества чувствовали себя в воде как рыбки и могли задерживать дыхание минут на десять. Впрочем, в человеческой жизни тоже была своеобразная прелесть. Это признавали все магические долгожители, и развлекали себя тем, что просматривали как можно больше человеческих историй. А где это делать, как не в самой лучшей школе чародейства и волшебства во всей Европе?

Рейн улыбнулся, вспомнив старые добрые деньки.

Начиная с самого первого дня, как он появился в Хогватсе, в этой школе всегда что-то да происходит…

— КОНЕЦ —

© Copyright: Кицунэ Миято, декабрь, 2015 — август, 2016

Content

Кицунэ Миято
Король Чёрного Озера

Шапка фанфика

Глава 1. Приключения начинаются

Глава 2. Гости Хогвартса

Глава 3. Интересные предложения

Глава 4. Наша общая тайна

Глава 5. Насыщенная неделя

Глава 6. Какой-то странный диалог

Глава 7. Дурацкая история

Глава 8. Потрясения Гарри

Глава 9. Разоблачение поневоле

Глава 10. Мерки взросления

Глава 11. Подготовка к Турниру

Глава 12. Тревоги и сомнения

Глава 13. Раз дракон, два дракон...

Глава 14. Всё по плечу

Глава 15. Раскрытие некоторых тайн

Глава 16. Любопытство — не порок

Глава 17. Счастливое Рождество

Глава 18. Танцы до упаду

Глава 19. Предчувствия весны

Глава 20. Под водой

Глава 21. Трудные решения

Глава 22. Встреча

Глава 23. Собачья жизнь

Глава 24. Путешествие под водой

Глава 25. Преступление тысячелетия

Глава 26. Консенсус

Глава 27. Нежданное богатство

Глава 28. На шаг ближе

Глава 29. Открывшиеся детали

Глава 30. Готовность номер один

Глава 31. Сюрпризы

Глава 32. Исправление ошибок

Глава 33. Новый виток

Глава 34. Кубок Огня

Глава 35. Узрите чудо!

Глава 36. Ловушка для Героя

Глава 37. Неожиданная помощь

Глава 38. Очищение

Эпилог