Бондарчук Максим Сергеевич

Фируз

1

Она была похожа на застывший океан. Ее гладкая, почти не имевшая впадин поверхность, казалась настоящим голубым бриллиантом. Отполированным. Обработанным невидимым ювелиром, что трудился над ней не покладая рук миллионы лет. Я смотрел на нее сквозь запотевшее бронированное стекло. Прильнув почти вплотную, мои глаза впивались в нее, в ожидании скорой встречи.

Сверху все было совершенно другое. На такой огромной высоте, когда звуки турбин погрузочно-спасательного модуля только набирали свою мощность, преодолевая бушевавшие здесь песчаные бури, я мог разглядеть только очертания огромной планеты. Ее силуэт. Лишь малую часть того, что действительно хранила она столько лет, в надежде, что однажды, кому-то повезет раскрыть все ее тайны. Но и этого было достаточно, чтобы в полной мере ощутить то, что нас ожидало при приземлении.

— Задачи не меняются?

— Нет, Джей, они никогда не меняются.

Она будто смотрела на нас. Своими ярко голубыми глазами, что были широко раскрыты и взирали на нас с какой-то надеждой.

Не могу описать, что я ощущал в тот момент. Это было похоже на все чувства одновременно. Как горячий коктейль, попавший прямо в желудок и обволакивавший его, так и меня в ту же секунду охватило всеобъемлющее желание поскорее припасть к ней и своими ногами ощутить ее поверхность.

— Готовность пятнадцать минут, парни. Мягкой посадки не обещаю, так что советую усадить ваши бронированные туши обратно на сидения и пристегнуть ремни. «Воевода», подойди ко мне.

Пилот модуля был старик преклонных лет. Никто толком не знал сколько ему довелось провести времени в кабине этой консервной банки, которую он ласково именовал «Стрижем». Двадцать… тридцать лет. Даже те, кто уходил на пенсию по выслуге разводили руками на этот вопрос, изредка выдавая версии одна похлеще другой. Были те, кто и вовсе утверждал, что он не человек, а всего лишь машина, искусно замаскированная под человека, чтобы выполнять свои функции. И многие верили в это. Ведь пилоты были самыми погибающими после пехоты в открытых сражениях, и восполнять такие потери живыми людьми было очень проблематично и затратно.

— Я здесь.

Старик повернулся ко мне. Его лицо было скрыто огромным герметичным шлемом, так, что я не мог ничего под ним разглядеть. Ни глаз, ни физиономии, ни мимики губ, чтобы хоть как-то удовлетворить собственное любопытство.

— Тип планеты, по всемирной классификации, третий, не самый дружелюбный. Может все-таки дать время орбитальному кораблю провести сканирование и переждать наступившую бурю.

— У нас нет времени, — кричал я ему, пытаясь пробиться сквозь гул двигателей, чей рокот прошивал даже металлическую обшивку корабля, и влетал внутрь корпуса, не потеряв своей силы, — Нам надо быть там как можно скорее и как можно ближе к месту крушения.

— Ты уверен, «Воевода»?

— Да — я утвердительно покачал головой, поправив висевшее на плече оружие.

Пилот ничего не ответил. Развернувшись в своем тяжелом кресле, он вновь устремил свой взгляд в лобовое стекло и сжал обеими руками штурвал машины. Панель тут же взыграла яркими красками. Приборы извещали о состоянии машины, датчики реагировали на малейшие изменения — началось снижение. И в такой момент нужно было срочно занять свое место.

Правила были едины для всех.

Сомкнув на своей груди крепежные ремни, я схватился руками за поручни. Вокруг стоял неимоверный гул. Треск, с которым машина начала пикировать и пробиваться сквозь нарастающую бурю, был похож на рычание. Металл стонал под ударами стихии. Каждое прикосновение природной аномалии ощущалось по всей поверхности и тут же отзывалось в ушах. Пробегая вдоль корпуса как судорога, она била по броне и пыталась опрокинуть наглую металлическую птицу. Налетала то слева, то справа, обрушиваясь всей своей силой сверху, она, как тяжелый молот, вбивала машину и заставляла пилота снижаться еще быстрее.

Солдаты молчали. Всего двое. Но их лица были скрыты под плотным слоем черного стекла, опускавшегося на их глаза из тяжелого шлема.

— Корректировка! — буквально кричал пилот корабля, — вынужден изменить маршрут под давлением песчаной бури.

— Точнее.

— Два километра севернее назначенного места.

— Что?

— Ближе не могу, Воевода. Если не скорректировать маршрут, нас прижмет к земле и сотрет в порошок. Мы влетим в поверхность на всем ходу, не оставив после себя даже мокрого места.

Машину вновь встряхнуло. Еще сильнее, чем прежде. Накренившись на бок почти на тридцать градусов, металлическая птица начала снижение в противоположную от начального курса сторону. Как ястреб, она пикировала вниз сквозь желтую стену песка и пыли, пробивая себе путь своим собственным телом.

Видимость была почти нулевой. Идя лишь по приборам, пилот видел компьютерную схему поверхности и старался ориентироваться исключительно по ней. Удар. Машину повело в сторону. Градус крена стал слишком опасным для такой скорости и был готов перевернуть металлическую птицу, скинув ее в неуправляемый штопор, из которого она бы уже никогда не вышла.

Старик впился в штурвал. Я чувствовал это. Глядя в сторону кабины пилота, где сейчас происходило самое важное, я видел, как многотонная махина изо всех сил сопротивлялась бушующей стихии. Видел это, чувствовал всем телом и понимал, кому обязан этим.

Резкое снижение давило на уши. Тело вдруг стало неподконтрольным и было готово вырваться из кресла, отправившись в полет. Все внутри застонало.

— Скоро вырвемся. Приближаемся к краю бурю, будьте готовы!

Теперь оставалось ждать. Никто не знал сколько это могло продлиться и, когда наконец модуль перестанет трясти. Слишком сильной оказалась буря. Ее удары ощущались настолько ярко и отчетливо, что любое неконтролируемое движение или скачок, тут же порождало страх внутри каждого солдата, не давая успокоиться и сосредоточиться на предстоящей спасательной операции.

Машина ускорялась. Набирая скорость, она пыталась вырваться из цепких лап налетевшей стихии и маневрировала, обходя бурные воздушно-песчаные потоки, кружившие вокруг нее.

Но вскоре все стихло. Так быстро и неожиданно, что на секунду мне показалось, будто ничего этого не было. Ни песчаной бури, ни ударов, что так и норовили перевернуть спасательный модуль, ни гула планетных ветров. Ничего. Они просто исчезли. Растворились в мозгу как страшный сон.

— Отлично, — голос пилота появился в наушниках, — Видал я многое, но такое — впервые.

Он глубоко вздохнул и вновь заговорил.

— Место приземления скорректировано, Воевода. Два километра севернее.

— Неужели ближе невозможно?

— Никак нет. Мы попали в самый эпицентр бури. Не сверни я в сторону, мы могли вообще не приземлиться. Веду машину на посадку.

Пилот замолчал, и спасательный модуль лег на новый курс. Его движения стали плавными. Не было надрывистости и скачков как при ударах о борт, не было крена, готового перевернуть летательный аппарат. Все стало как обычно.

По телу разлилась приятная волна расслабленности.

Теперь можно немного отдохнуть.

Не скажу, что страх полностью овладел мной, но отголоски его прикосновения все еще витали у меня внутри. В таких ситуациях очень сложно вести себя нормально, контролировать свое поведение и не давать панике взять верх над разумом. Ведь желание остаться живым было заложено в нас еще до нашего рождения, своего рода особенность таких как мы, и не ощущать его было равносильно умереть еще при жизни.

Наконец машина выровняла угол снижения. Двигатели приняли вертикальное положение и начали снижать выходную мощность.

— Все ребятки, еще пара минут и можно будет своими ногами ощутить, ради чего мы тут рискуем своими жизнями.

Загорелся красный сигнал. Мигнув своим блекло-алым светом, он известил о приближении твердой поверхности.

Сейчас должно встряхнуть.

Я смотрел в бронированное стекло спасательного модуля. Здесь, почти у самой поверхности, вид был совершенно другим. Не таким, каким его можно было наблюдать свысока, когда плотная стена пыли и песка, подымаемого мощными ветрами с поверхности этой планеты, загораживала весь обзор и не давала увидеть происходящее в полной мере.

Синяя, почти «топазовая» поверхность полностью покрывала всю планету до самого горизонта. Здесь не было бурь, они зарождались намного выше, лишь изредка залетевший поток ветра вздымал голубую пыль, подбрасывая, а потом отпуская, создавая вокруг нечто подобное звездопаду. Воздух буквально блестел от всего этого, искрясь и переливаясь различными красками, он будто был наполнен живыми существами, собравшимися в одном месте для этого торжества.

Стыковка оказалась на удивление мягкой. Металлические лапы, выпущенные из-под брюха, уперлись своим когтистым основанием в блестящую поверхность. Дрожь пробежалась по корпусу.

— Состояние машины в норме…Двигатели в норме… герметичность корпуса, — пилот на секунду замолчал, — в норме, хотя нам здорово досталось.

Солдаты начали подниматься со своих мест. Стряхивая с себя налетевший слой железной пыли, что оседал в подобных модулях с течением времени, каждый из них подался прямо к выходу, не дожидаясь остальных.

Я подошел к пилоту.

— Связь работает?

— Конечно, я уже доложил на флагман о нашем прибытии, правда, пришлось умолчать о смене курса, но это детали, сам знаешь.

Старик провел рукой по панели и нажал несколько маленьких кнопок. Экран загорелся и перед глазами возникла карта местности.

— Это предварительные результаты. Топографы прислали только что. Их зонды находятся далеко отсюда, но уже спели сделать первые снимки. Сможешь ориентироваться по ним первое время, пока не сформируют лучше.

— Точность? Погрешность?

— Все в допустимых пределах. Сто метров вправо-влево для такой планеты это просто снайперское мастерство. Тем более здесь. Глянь — он указал рукой в лобовое стекло, откуда открывался вид на прилегающую местность. — почти равнина. Ни скал, ни кратеров, кое-где прокидались естественные возвышенности, идеально.

Старик еще раз окинул скрытым взглядом планету и занялся своими делами.

Я не стал больше занимать его. После такого приземления мне хотелось лишь одного — поскорее выполнить свою работу и вернуться обратно на флагман. Благо планета на этот раз благоволила всему этому и не предвещала никаких передряг.

— Ах, меня опять трясет.

— До сих пор не привык к резким приземлениям, Джей?

— Это врожденное свойство моего организма, Сейн. Я как змея, мне надо ползать по земле, а не летать над ней. — он потянул голову назад и начал трясти ею из стороны в сторону, пытаясь отогнать появившееся головокружение.

Двигатели заглохли. Выпустив наружу последний сгусток энергии, металлические сопла приняли вертикальное положение и окончательно остыли.

— Температура снаружи как в криогенной камере, парни. Если стоять на месте, можно превратиться в огромный кусок льда.

Пилот выглянул из своей кабины и, взмахнув рукой, дал понять, что сейчас откроет наружную дверь. Заработала сирена.

— Что ты думаешь по этому повод, Воевода?

Я взглянул на смотревшего в мою сторону бойца.

— Не думаю, что там кто-то остался в живых. Падение с такой высоты — это гарантированная смерть. Вряд ли мы найдем там кого-то живого.

Дверь начала раскрываться. Как пасть огромного животного, что готовился проглотить свою жертву, металлический трап открывал вид на прилегающую местность и всю планету.

Ледяной воздух ударил в ту же секунду. Датчики зафиксировали резкое снижение температуры и давления. Часть металлических деталей и механизмов покрылась инеем. Однако все было в пределах нормы и понадобилось всего минута, чтобы каждый из бойцов смог приспособиться к новым условиям.

Мы увидели ее. Вблизи. То, что с высоты казалось просто миражом, сейчас стояло прямо у нас перед глазами. Ее поверхность блестела под лучами огромного солнца. Светясь и переливаясь, она резала глаза, играла цветами различных диапазонов и мастей. Планета бурлила красками. И во главе всего стоял синий. Небесно-голубой, он главенствовал над всеми остальными, как бы давая им возможность показать себя, но при этом не претендовать на место победителя.

Я был потрясен. Скрытая безжалостными бурями с неба, здесь, на земле, планета была прекрасной. И пусть до самого горизонта здесь нельзя было увидеть ни одной впадины или кратера, оставаясь нетронутой, она производила больше впечатления, чем все, что доводилось мне видеть ранее.

Что-то хрустнуло под ногами. Сделав всего несколько шагов, я почувствовал, как под уплотненной подошвой начала трескаться поверхность. Будто огромный кусок тончайшего стекла, по всей площади, куда ступала нога бойца, начали появляться трещины, паутиной разбегавшейся во все стороны.

Группа остановилась.

— Что это? Мы точно не провалимся под землю. Да и земля ли это?

Сейн вышел вперед и осторожно вступил на синеющую гладь, что простиралась далеко вперед и визуально не имела конца. Треск возобновился с большей силой, и солдат отошел на прежнее место.

Спасательный модуль был позади нас. Всего в каких-то двадцати метрах, но страх перед неизведанной планетой заставил группу на время остановиться.

Пыль витала вокруг нас. Как снежная завируха, она облетала людей со всех сторон и оседала на плечах и корпусе, окрашивая черную как деготь броню в бирюзово-голубой цвет.

— В колонну, бойцы. Держим интервал в два метра, так мы будем уверены, что не провалимся под общим весом.

Сигнал был получен сегодня утром. В четыре часа по местному времени, когда большинство персонала еще спали и не могли знать о произошедшем. «Крушение» — это слово был обычным для таких мест, но сегодня что-то поменялось. Странное чувство тревоги закралось внутрь и не отпускало, давя всем свои весом на мозг, украдкой нашептывая какие-то странные слова.

Что это было? Никто не знал, но командование отдало приказ любой ценой добраться до потерпевшего крушение лайнера. Огромное судно с целой делегацией ученых и исследователей. Они возвращались обратно, но были застигнуты врасплох бурей, которую не смогли пролететь.

Это все, что я смог услышать, да и была ли необходимость в большем. Координаты — вот главный ключ к спасению, а время лишь отсчитывало последние мгновения тех, кому не посчастливилось оказаться на борту транспортного корабля.

Группа медленно продвигалась. Ступая на ледяную поверхность, солдаты шли как по минному полю. Любое резкое движение, неосторожный шаг или большее усилие мгновенно порождало треск на всем пути. Как молнии, эти маленькие трещинки разбегались в разные сторону, рисуя перед глазами причудливые картины. И вскоре, когда почти половина пути была почти пройдена, солдаты уже не обращали на это внимание.

— Кажется, я кое-что вижу. — Сейн опустил винтовку и указал рукой вперед, где среди синеватой завирухи и блеска солнечных лучей, виднелась настоящая траншея, тянувшаяся вдаль почти на четыреста метров.

— С какой же скоростью они упали, если смогли прорыть такой путь?

— Неважно, нас это не касается. Мы уже близко, бойцы, нужно двигаться.

Я смотрел вдаль и мысли начали наполнять голову. Колея была поистине впечатляющей. Вокруг лежали обломки. Маленькие и крупные, виднелась часть двигателя, искаженная и обгоревшая почти до неузнаваемости. И чем ближе мы подходили, тем сильнее можно было увидеть масштаб крушения, который никак не вязался с тем, что пришлось услышать на утреннем докладе.

— Мне приходилось видеть такое в живую. Еще до того, как меня перевели на флагман «Реюньон». Жуткое зрелище. Если машина не сгорала в воздухе, то уж земля всегда довершала начатое.

И тому были причины. Повсюду были лишь обломки. Черные и перекрученные, словно кто-то нарочно сжимал их в тиски и крутил до тех пор, пока внешняя сила не разрывала их на части. Здесь все было точно так же.

— Вижу часть второго крыла и… хвостовое отделение.

Среди груды обломков, лежавших вдоль прорытой колеи, я увидел массивный кусок железа, некогда значившийся на чертежах как отделение хвостовой части. Там всегда собирался багаж и грузы, предназначенные для отправки на дальние расстояния. Людей не было, по крайней мере это было запрещено правилами полетов.

Мы подошли ближе. Глядя на самое дно образовавшейся после падения траншеи, я увидел почти кристально чистую и прозрачную поверхность. Не было земли в том старом понимании, к которому привыкли все люди, не было растений, воды, грязи и прочих живых существ, что неизменно населяли земной покров. Здесь все было совершенно по-другому. Сплошное голубое стекло или нечто похожее на нее. Падение крупного транспорта будто расколола ее, но она по-прежнему оставалась такой же чистой и не тронутой огнем.

— Барахло — тихо подытожил Джей, обходя часть хвостового отделения. — Здесь нет ничего интересного, только аппаратура, вернее то, что от нее осталось.

Он наклонился вперед и поднял несколько приборов для геоисследований. Затем покрутив возле своего шлема, отбросил в сторону.

— Людей нет, Воевода, можно докладывать на флагман.

— Рановато для отчета, нужно найти место падения, а там будет видно.

Я поднял оружие вверх и направился вперед, по самому краю огромной колеи.

Всю дорогу я смотрел в нее и не мог оторваться. Было в ней нечто, что не давало мне покоя. Какая-то странная энергия, что притягивала к себе и не позволяла отвести взгляд. Голубые искры били из образовавшейся траншеи. Падение буквально вспороло поверхность планеты. Как скальпелем, транспортный корабль прошелся по ней почти на четыре сотни метров, разодрав своим корпусом все, что встретилось ему на пути.

Взгляд устремился вперед. Перед бойцами начали проявляться первые очертания разрушенного корабля. Если до этого были лишь обломки, незначительные части и элементы космического корабля, то сейчас мы видели именно то ради чего пришли сюда.

Развороченный и обгоревший почти до неузнаваемости, он больше не напоминал ту огромную птицу, что могла вместить в себя большое количество людей и перевозить на далекие расстояния. Теперь от нее мало что осталось. Сваленные в кучу, будто кто-то нарочно сгреб все в одно место, обломки мало напоминали о прежних формах. Ни былой красоты, ни былого величия инженерной мысли. Лишь огромная могила из сотен тонн металла и человеческих тел, разбросанных при падении.

— Двигайся сразу к пассажирскому отсеку, там должны быть люди. — сказал я, указывая на объект.

— Надо сначала понять, где в этой куче мусора находится нужный отсек. — отвечал Джей переступая через обломки корабля — Здесь все на одно лицо.

Зрелище было удручающим. На сотни метров вокруг поверхность оказалась усыпана деталями корабля. Кое-где виднелись останки погибших людей. От места веяло смертью.

— Они даже не успели надеть костюмы, — начал Сейн, — глянь, почти все в рабочей форме без необходимых средств защиты.

Я посмотрел на лежавшие впереди тела. Многие умерли в креслах, на которых сидели, просто не успев выбраться из них и принять меры по спасению собственной жизни.

— Черт — кто-то выругался в эфир и тут же смолк.

— Здесь никого нет, Воевода, мы зря тратим время. Нужно вызвать пилота спасательного модуля и сказать пусть передает на флагман о результатах.

— Уверен в этом? — спросил я.

— Конечно. Скорость падения была просто немыслимой, вряд ли кто-то смог надеть костюм за такой короткий промежуток времени пока транспорт падал обратно на поверхность. Сколько это заняло времени? Минута или меньше?

— Сложно сейчас говорить об этом, но буря могла ускорить падение.

— Вот и я о том же.

Сейн обошел покореженный кусок некогда бывшего отсека и присел на одно колено.

За спиной появилась длинная антенна.

— Это Сейн, двенадцатая группа, вызываю спасательный модуль.

Тишина. Он еще раз повторил вышесказанное и вновь замолчал.

— Странно. Помех вроде нет, но связь установить не получается. Может все дело в этой пыли.

Боец поднял ладонь вверх и тут же собрал в кулак мельчайшие крупицы голубого песка, больше похожего на пудру, оседавшую все это время на плечах каждого из них.

— Как ты считаешь? — он посмотрел на меня.

— Не знаю, что тебе ответить. Давай осмотрим самый крупный кусок, заберем уцелевшее оборудование и отправимся обратной дорогой.

Он одобрительно кивнул головой и перепрыгнул через черный металлический остов. Джей в это время был неподалеку. Обходя почти каждый обломок, он внимательно разглядывал все лежащее на поверхности. Каждое тело, каждый ящик, вылетевший за пределы транспорта во время падения.

Наконец, подойдя к краю зримого места крушения, он вдруг обратил внимание на расплавленный кусок внешней обшивки.

— Эй, я тут кое-что нашел интересное.

Солдат поднялся и махнул рукой в нашу сторону.

— Что такое? Выживший?

— Нет, тут это… часть обшивки. Сохранился бортовой номер и несколько фрагментов символики.

— И что в этом может быть интересного, Джей? — спросил я, отвернувшись обратно.

— Он расплавился, дружище. Выглядит как желе, только застывшее от резкой смены температур.

Солдат наклонился и попытался приподнять данный предмет.

— Разве это удивительно? Ты представляешь, какая температура была во время падения. Готов поклясться, что они чувствовали себя как в микроволновой печи. Осмотри останки, эти парни зажарились за несколько секунд, а потом, когда произошла разгерметизация, тут же превратились в кусок льда.

Сейн сделал рывок. Из-под ног вырвалась голубоватая пыль.

Он лез вверх по покореженным обломкам и частям. Туда, где в окружении сотен метров оборванных кабелей и систем пожаротушения, находилась кабина. Лобовое стекло было разбито. От удара оно буквально разлетелось на сотни осколков, оголив внутреннюю часть, где в это время, прижатый несколькими ремнями, сидел пилот.

Тело было полностью покрыто голубоватым инеем. Глаза отсутствовали.

— Здесь пилот, Воевода. Судя по бирке на форме, звали его Дэйниго Родригес. Проклятье. Он до последнего пытался вытянуть машину. — Солдат смотрел на руки покойника, обхватившие в мертвой хватке штурвал огромного транспорта.

— Второй пилот на месте? — спросил я.

— Нет. Даже кресло отсутствует. Видимо, после удара именно его телом пробило лобовое стекло. Искать смысла нет — от него мало что могло остаться.

Боец проник в кабину. Внутри все было уничтожено. Приборная панель, все конструкции и даже система черных ящиков. Все это было превращено в металлолом. Никакая защита не смогла выдержать такого удара.

— Ну что там, Сейн, есть что показать специалистам на флагмане?

— Нет, командир, все уничтожено. Кабину словно выжгли напалмом изнутри.

— Хорошо, — тихо подытожил я, — спускайся вниз. Джей обошел все по округе и никого не обнаружил. Мы зря тратим время. Пора уходить.

Небо начало просветляться. Бушевавшая до этого несколько часов буря, уходила на юг, далеко в те края, где еще не была ни одна экспедиция. Ветер потихоньку стихал.

В такой ситуации самым благоразумным было просто уйти. Оставаться здесь, значит попросту заставлять пилота ждать лишние несколько часов.

Группа собралась в одном месте. Кое-где еще виднелись поднятые клубы голубой пыли. Они словно наполняли пространство вокруг нас. Извиваясь в свободном полете, подхватываемые редкими порывами ветра, эти небесно-синие облака, окутывали нас, ложась на броню тонким голубоватым слоем.

— Что со связью, Джей?

Солдат подошел ближе и окинул прилегающее место крушение укоризненным взглядом.

— Без изменений. Нужно двигаться пешком по обратному пути. Модуль вряд ли сможет подлететь к нам, здесь странные помехи. Необычные, к каким все мы привыкли, больше похоже на неведомое ранее поле, глушащее все исходящие волны в большом радиусе.

— Значит пешком.

Я повернулся к возвышающейся над грудами обломков кабине и последний раз подошел к уничтоженному транспорту. Здесь было что-то не так. Сложно объяснить это, но было нечто странное во всем этом. Словно невидимая сила заставила меня подойти еще ближе к некогда огромному пассажирскому отсеку, чьи остатки лежали вдоль образовавшейся колеи и заканчивались у самой кабины. Ее буквально сложило «гармошкой» смяв все, что находилось внутри.

И вдруг шорох. Едва слышимый, но отчетливый. Он был поход на звук осыпающегося гравия, чьи мелкие каменистые частицы падали с огромной высоты, ударяясь о твердую поверхность. Нечто большое пыталось вырваться на поверхность, разгребая своими едва живыми конечностями обломки.

— Здесь кто-то есть! — я крикнул в радиоканал и подбежал к предполагаемому месту.

Скафандр начал проявляться в лучах солнца. Обгоревшая эмблема, рука, почерневшая от сажи и сморщившаяся под действием высокой температуры. Человек внутри был жив. Двигая из последних сил тоненькими, почти дистрофичными руками, он рыл себе путь на поверхность, тратя последнюю энергию своего тела.

Сейн подбежал следом за мной. Схватив выжившего за торчащую руку, он выдернул его на поверхность и сразу положил на землю.

Легкое дыхание послышалось через фильтрующее отверстие.

— Он жив, но едва может двигаться.

— Я постараюсь вызвать подкрепление, — Джей отошел в сторону и вытянул из висевшего на спине рюкзака антенну. — Это двенадцатая группа. У нас выживший, срочно необходима эвакуация с места крушения.

Тишина наполнила пространство. Из встроенных в шлем динамиков полетели неразборчивые сигналы.

— Повторяю. У нас выживший.

С другого конца появился долгожданный ответ.

— Слушаю вас, группа двенадцать. Это спасательный модуль. Долго же вас не было слышно. Вы там как, живые?

— С нами все в порядке, но мы обнаружили человека из потерпевшего крушение транспорта. Одному Богу известно как у него это получилось, но состояние ученого очень плохое. Дойти до вас мы не сможем, поэтому просим подлететь к нам.

— Принял. Оставайтесь на связи еще некоторое время, группа двенадцать, чтобы я смог вычислить ваше точное местонахождение.

Голос на мгновение пропал, но вскоре ожил с еще большей силой.

— Вижу вас. Буду в нужном месте через несколько минут. Не теряйте связи, группа двенадцать.

Оставалось ждать.

Скафандр ученого был изрядно поврежден, но все еще сохранял герметичность соединений, не дававших ядовитому воздуху планеты проникнуть и убить человека внутри. Каждое движение раненого было подобно огромному усилию, что совершает человек восходя на крутую гору. Стон донесся из фильтрующего клапана.

— Видно есть перелом, — Сейн поднял правую руку ученого и внимательно осмотрел ребра.

В самом углу, как раз под местом, где соединялись крепежные ремни безопасности, черной полосой тянулась глубокая вмятина.

— Сдавило ремнями. — сказал я.

— И очень сильно. Надеюсь легкие в целости, иначе он не дотянет до флагмана, где ему смогут оказать помощь. — Сейн выпрямился и сделал несколько шагов в сторону.

Вдалеке послышался отчетливый звук работающий двигателей. Спасательный модуль подлетал к месту крушения.

— Нужно нести ее. — кричал Джей, пытаясь перебить нарастающий гул тяжелого транспорта, — Я возьму за ноги.

Машина сделала в воздухе несколько небольших кругов и медленно опустилась возле развороченных останков некогда огромного корабля.

Солдаты подхватили тело и понесли к приземлившейся машине. Вздымая в воздух, уже успевшую осесть на поверхность планеты, голубую пыль, конусовидные двигатели крутили и перемешивали воздушные потоки, превращая всю прилегающую территорию в одну сплошную синеву. Пыль подлетала почти на десятки метров вверх, где собираясь в плотные клубы, очень быстро опускалась обратно на поверхность, оседая и окрашивая в синий цвет фюзеляж спасательного модуля и броню солдат.

— Ну что там? Все готово? — голос пилота появился в динамиках.

— Да. Можно взлетать.

Тело выжившего было уложено на специальное место, предназначенное для раненных солдат. Вмонтированное в стену, оно выдвигалось из нее при первом сигнале пилота и тут же трансформировалось, вытягиваясь на необходимую длину и ширину, обеспечивая необходимые условия для транспортировки.

Он все еще дышал. Слабо. Почти неслышно, но воздух все еще просачивался сквозь фильтрующий клапан, где рывками втягивался в легкие.

Машина начала подниматься. Пилот не стал объявлять об этом и, дернув ручку штурвала на себя, заставил многотонную железную машину оторваться от земли.

Небо вновь наполнилось синей пылью.

— Флагман на связи, Воевода. Требуют немедленный отчет.

Пилот соединил меня с главным каналом, где через несколько секунд появился женский голос.

— Докладывайте, командир.

— Есть выживший.

— Кто именно?

— Сказать не могу. Никаких знаков различия, имен и фамилий. Голый скафандр.

Женщина на том конце замолчала.

— Какие будут дальнейшие указания? — спросил я, пытаясь возобновить разговор.

— Следуйте установленным инструкциям. Однако стыковка с флагманом должна произойти в ангаре 212А. Вас встретят мои люди, которым сможете передать раненого ученого. Всем остальным займутся они.

— Понял вас, «флагман». Следуем к оговоренному ангару.

Связь прекратилась и пилот взял новый курс.

2

Тишина разорвалась в ту же секунду и грузовой трюм наполнился человеческими криками. Сегодня здесь было не протолкнуться. Пробиваясь сквозь узкие двери отсека, нескончаемый поток людей, как река, лился в холодное металлическое помещение почти со всех сторон окруженное массивными контейнерами и использованными баками.

Они шли невзирая ни на какие преграды. Холод больше не сковывал их тела, голод не держал в стальной хватке. Они были подобны единому рою, что шел в назначенное место по зову своей королевы. Молча, шеркая громоздкими сапогами, мужчины, женщины, старики и дети подходили к главному месту во всем этом огромном и сложном, как лабиринт минотавра, корабле. Здесь, в окружении высоких балок и промасленных запчастей находилась площадь Веры. Уходя вдаль, вглубь рабочих помещений, она суживалась к самому концу, где в нескольких метрах от пола, крепясь на четырех громоздких опорах, возвышалась трибуна.

Женщина вскинула руки вверх и начала кричать. Обращаясь к толкавшимся повсюду людям, она звала к себе.

— Ко мне, дети мои! Ко мне!

Ее голос разлетался по длинному отсеку и разбивался о металлические стены, проникая в самые глухие уголки технического помещения, оседая в ушах даже самых отдаленно стоявших людей.

— Ближе! Еще ближе, чтобы я могла видеть ваши глаза! Каждого из вас!

Повинуясь какому-то магическому велению, толпа зашагала быстрее. Люди стремились вперед. Расталкивая, переступая через случайно упавших, они тянулись к ней и лишь подойдя почти вплотную к опорам, безропотная толпа остановилась и вновь разразилась бессмысленным воем.

Все слилось в единый гул. Охрипшие голоса наполнили помещение и взлетели вверх.

Женщина стояла над ними и, склонив голову, не прекращала звать их к себе. И хоть дальше идти они уже не могли, мужчины и женщины изо всех сил стремились пробраться как можно ближе к трибуне.

— Дети мои! Я с вами!

Ее руки вытянулись, словно струны и устремились в толпу. Люди взревели в неистовом крике, видя, как женщина подняла голову, и потянули свои костлявые руки навстречу.

— Вот и настал тот час, дети мои. Час, которого мы ждали долгие годы. — она сбросила капюшон и быстро окинула взглядом собравшуюся толпу. — С того самого момента, когда мой отец объявил о начале Пути, вы все и те, кто родился и вырос во время нашего странствия, проделали долгий маршрут, чтобы теперь, из моих уст услышать радостную весть.

Женщина смолка и дала техническому боксу вновь наполниться радостным ликованием. Толпа подняла руки и потянула их вверх.

— Скажи нам, Она, неужели наша дорога подходит к концу?

Хриплый голос старика донесся почти под самой трибуной и взгляд сотен людей тут же упал на высокого мужчину в почерневшей робе. Он стоял, не обращая внимания на остальных. Его глаза, впавшие и потерявшие некогда живой блеск, были обращены к ней, к женщине, что стояла прямо над ним и смотрела на незнакомого человека.

— Внемли мне, дитя Пути, ибо сегодня тебе предстоит услышать весть, что навсегда изменит твою жизнь. — женщина оторвала взгляд от пожилого мужчины и снова посмотрела на стоявшую перед ней толпу. — Наконец наш путь, дети мои, подошел к концу. Спустя столько времени, пробираясь сквозь миллионы световых лет и десяток систем, мы достигли своей цели. Там, прямо под нашим кораблем, за плотной стеной пыли и песка находится наша земля. И всего через каких-то пару дней, мы сможем вступить на ее поверхность и почувствовать почву под нашими ногами. Не проклятый металл, пропахший топливными отходами, а настоящую землю, теплую и приятную на ощупь.

Толпа взревела с новой силой. Люди бились друг о друга, пытаясь обнять каждого из тех кто стоял рядом. Они радовались и в глазах, почти умерших и загубивших свою былую красоту, потемневшую в пустых и холодных помещениях рабочих трюмов, появилась едва заметная искорка надежды.

— Каждому из вас велено быть готовым к освоению новой земли. Нашей земли. Через несколько дней, когда ученые смогут провести последние испытания и дадут согласие на поселение, мы все вместе сможем спуститься вниз и своими глазами увидеть наш новый дом. Независимый. Ничем и никому не обязанный. Мы будем строить его, развивать и защищать, и никто и никогда не сможет отнять его у нас!

Женщина сжала кулаки и выбросила их в сторону толпы. Громогласный голос буквально выстрелил из ее легких и произвел особый эффект.

Она знала, что делать и как говорить. Знала, что произойдет после, знала как вести себя дальше. Уже столько раз она проделывала это с ними, что в этот день ей пришлось почти заставить себя воспользоваться своими умениями. Люди тупо смотрели на нее. Кто-то плакал от радости неведомого будущего, кто-то просто стоял на месте, не зная как реагировать на все случившееся. Они были почти мертвы. Не физически, а духовно. В них больше не чувствовалось той силы, порыва, что толкал их бежать с родной, уничтоженной войной, планеты в поисках новой земли. Теперь они стали другими и это не могло ускользнуть от ее огромных глаз, что смотрели на них и пытались не верить в происходящее.

Когда все закончилось и эффект был достигнуть — женщина молча ушла. Люди не заметили этого — они были целиком поглощены радостной вестью. В глубинах рабочих помещений шум не так сильно доставал ее. Отголоски криков еле-еле доносились до нее, растворяясь в многочисленных коридорах и вентиляционных шахтах. Это было идеальное место, чтобы найти покой и уединиться от всего этого.

Дверь в покои была открыта. Она никогда их не закрывала — доступ для простых людей, «детей» как называл своих последователей ее отец, был закрыт и сюда они никогда не попадали.

Тусклый свет скользнул по ее широкой мантии и упал прямо перед ее ногами. Она оглянулась и робким шагом направилась в самый угол. Туда, откуда и поступал почти ритуальный свет настольных ламп. Их было двенадцать. По одной возле каждого рабочего стола, загроможденного и обложенного со всех сторон древними книгами.

— Все прошло как обычно? Или быть может…

Слабый голос был едва уловим и поначалу она не смогла понять откуда он идет.

— Я здесь, у полки с книгами по философии.

Она повернулась и увидела сгорбленного старика, чье тело было скрючено и похоже на старую улитку, едва двигавшуюся по земле.

— Отец… — робость была слышна и женщина никак не могла унять ее — Да, все прошло как обычно.

— Кто-нибудь пытался с тобой заговорить?

— Сет, он спрашивал«…правда ли мы достигли конца Пути». - она подошла ближе к нему.

— И что ты ответила?

— Сказала, что мы почти достигли этого.

Старик поднял голову от книги и бросил вопросительный взгляд на свою дочь. Ее тело немного задрожало, а темные глаза, скрытые под густыми ресницами, опустились вниз.

— А ты сама веришь в это? — вопрос был прямым как стрела и старик не сводил своего взгляда, ожидая ответа.

— Я… я… не знаю. Столько времени я ждала этого момента. Представляла его себе в своих снах и вот теперь, когда казалось бы надо радоваться, я чувствую тревогу. Страх перед будущим. Ненавязчивый, но очень четкий. Будто я нахожусь у распутья и не знаю куда ступить следующим шагом.

Старик молчал. Медленно отвернувшись обратно к своим книгам, он продолжил говорить, но уже совершенно другим голосом. Старческая хрипота и слабость сменилась громким, почти юношеским голосом.

— Эти люди, они долго шли к этой цели и вот сейчас, находясь почти у самой двери своего нового дома, они не могут сдержать своих эмоций. Я слышал их крики. Слышал как они радовались неизвестности. Безумцы. Они забыли зачем вообще проделали этот Путь.

Она не сводила взгляда со своего отца. Ей не был понятен смысл сказанных им слов, но отдельные части огромной головоломки, сокрытой в самой глубине его мозга все же доходили до нее.

— Разве не для этого мы пролетели столько световых лет. Я ведь помню, что ты говорил своим последователям, и пусть я была маленькой, но слов этих не забуду. Ты вел их за собой, к мечте, которую считал главной в своей жизни. Ты заразил их ею и вот теперь, спустя столько лет, утверждаешь, что они забыли с чего все начиналось.

Наступило молчание. Отец не реагировал на слова своей дочери и все так же продолжал скользить глазами по древним текстам своей огромной библиотеки. Свет ламп тускнел с каждой секундой, генераторы вырабатывали свой ресурс и требовали дозаправки топлива, которое хранилось в помещениях выше уровнем. Туда он не поднимался уже много лет, пользуясь терминалом связи, установленном в его комнате. Иногда, в самых редких случаях, за топливом ходила Она. Женщина старалась избегать общения с посторонними и говорила исключительно по делу, уходя от ненужных расспросов и знакомств.

— Они потеряли ориентир, Она. Те, кто когда-то поверил мне и ступил вместе со мной на новый Путь, почти все умерли. Осталось лишь малая часть, капля в море, которая уже ничего не решает. Многие из тех, кто родился в этих железных бараках, где холод был постоянным спутником нашей жизни, никогда не слышали о той цели, что мы преследуем уже долгое время. Кое-кто даже не знает как выглядит земля на поверхности. Как таким людям можно объяснить всю прелесть жизни на зеленой планете, если с самого рождения они видят лишь черные металлические балки, а вместо пения птиц — слышат скрежет погрузочных механизмов. Это невозможно. Как невозможно объяснить слепому с рождения всю красоту и насыщенность цветочной оранжереи.

Женщина обошла старика сбоку и присела на соседний стул.

— Но ведь они все еще верят. Они хотят увидеть результат своих странствий. Разве не этого ты добивался?

Отец перекинул пожелтевшую страницу и отложил толстую книгу в сторону.

— Нет, не этого. Совсем другого я хотел от своих «детей». Ты не застала тот мир, откуда мы убежали, Она. Ты еще даже не была зачата, когда я видел как горел наш дом, съедаемый ненасытным огнем вражеских орудий. Наша планета сгинула в огне и мы ничего не могли с этим поделать. Я хотел другого. Хотел мира для всех, стремился к этому, пытался помочь людям, но человеческая природа всегда во все века была построена на неравенстве слоев. Равенство — это утопия. Звезда, которую нам никогда не достичь. Так я думал очень долгое время, пока не понял как обмануть вселенную и создать то, что многие считали невозможным.

Она наклонилась к письменному столу. В угасающем свете настольной лампы, женщина смогла прочесть небольшой отрывок из отцовской книги.

«…человек как источник. Он становится ценнее и чище только тогда, когда сам пробивается на поверхность (Книга рассуждений)».

— Что это значит?

Старик бросил короткий взгляд на указанный дочерью отрывок.

— Это значит, что желание помноженное на стремление рождает истинный результат. Мои «дети» потеряли стремление. У них осталось только одно желание. Они хотят получить вознаграждение за те муки и страдания, через которые они прошли, идя по этому Пути. Но при этом забывают, что приземлившись на поверхность они не найдут там райских яблок и цветущих садов. Жизнь не станет легче, наоборот, я уверен, что она будет намного тяжелее, чем сейчас. Представляешь, каково будет им узнать об этом. Их вера пошатнется еще сильнее и тогда наступит то, что видел я когда-то давно, когда вместе с твоей матерью убегал от озверевших солдат и голодных мародеров. Они вцепятся в горла друг друга, забыв про все, что когда-то объединяло их. Наступит хаос, который в конечном итоге приведет к гибели каждого из них.

Генераторы прерывисто «закашляли» — это был верный признак истощения топливных баков и требовалось срочно наполнить их.

— Я передам по внутренней связи — старик потянул сухую руку к терминалу, но тут же был остановлен голосом своей дочери.

— Не стоит, я все сделаю сама.

Отец недоверчиво посмотрел в ее сторону. Свет упал на его лицо и осветил сморщенную кожу, бледную и свернувшуюся как помятый листок бумаги. Этот вид был страшен и женщина невольно отшатнулась назад.

— Ты знаешь как себя вести, дочь моя. Не поддавайся на их провокации.

Старик отодвинулся в сторону, так, чтобы свет угасающей лампы больше не падал на его лицо. Затем опустил взгляд на открытую книгу.

Разговор был окончен. Он всегда делал так, когда хотел дать понять, что говорить больше не о чем. Женщина встала со стула, повернулась к двери и зашагала по уже знакомому с детства пути.

Тьма наполнила многочисленные коридоры. Она никогда не уходила отсюда. Освещение трюмов и рабочих помещений никогда не включалось в этих местах и было полностью в нерабочем состоянии. «На верху» знали об этом, но предпочитали закрывать глаза на происходящее, компенсируя подобные неудобства дополнительными баками с топливом.

Однако несмотря на все это, женщина смело двигалась вперед. Нависшая тьма вовсе не мешала ей. Она знала каждую ступеньку, каждый сантиметр этой дороги, тянувшейся с самых «черных» рабочих помещений и до верха, где работал персонал, обеспечивавший полет корабля по назначенному маршруту. Солдаты, наемники, медицинский персонал время от времени заглядывавший к ним для проверки ситуации и недопущению развития эпидемий. Все они пренебрежительно относились к ним, считая каждого простым сумасшедшим.

Вскоре под ногами зазвенела широкая лестница. Путь был пройден почти наполовину.

Она думала всю дорогу.

«А что если отец прав? Что если мечта, которая владела умами сотен семей, находившимся в грязных рабочих помещениях, больше не могла вести их вперед. Родились новые люди, что они говорят обо всем этом?»

Но она не знала ответ. Она, как и все люди ее возраста смутно понимали суть всего этого путешествия. Отец многое ей рассказывал, но вот добиться такой же самоотверженной преданности поставленной мечте так и не смог. Она чувствовала это и с каждым днем, ощущение обмана только усиливалось в ее душе.

Через несколько метров она почувствовала как металлическая лестница сменилась чем-то вроде бетонного покрытия рабочих помещений. Стук от шагов стал более приглушенным. Она приближалась к буферной зоне.

Впереди послышались человеческие голоса Под самым потолком засветилось странное устройство и спустя секунду, на лицо упало красное свечение. Она прикрылась рукой и, сделав несколько шагов назад, чуть не споткнулась за выступ стены.

— Назовись! — грубый мужской голос прозвучал из динамиков.

Первые секунды она не могла понять что происходит. В последний раз, когда она проходила этим маршрутом, женщина слышала совершенно другой голос. Приятный и абсолютно не враждебный.

— Она. Меня зовут Она.

Наступило молчание. Сквозь непробиваемую тьму и двери буферной зоны донеслись многочисленные шаги, с каждой секундой становившиеся все более громкими.

— Вы из этих… как вас там… религиозных поселенцев?

— Да. Я пришла сообщить, что топливо в генераторах почти закончилось. Надо срочно заправить, иначе мы останемся без света и горячей воды.

Ответа не поступало. Красное свечение под потолком резко погасло.

За дверями опять наступило молчание.

Женщина подошла ближе и, уперевшись в громадную дверь, прильнула ухом к небольшому зазору в самом углу проема.

— Слушай. Джош, может ну их. Мало ли, что они там удумали. Вдруг попытаются прорваться сквозь буферную зону. Кто знает сколько их там. Хорошо если сотня-другая, для нас это не проблема, а вдруг тысяча, что тогда?

— Ты видел результаты сканера. Там всего один человек. — прозвучал ответ от другого охранника.

— Ты доверяешь этой технике? Здесь ничего не менялось уже бог знает сколько лет. Может приборы лгут или они научились обходить систему контроля.

Солдат замолчал, но вскоре снова заговорил.

— Знаешь что, у нас есть четкое указание: докладывать о подобных случаях. Давай сообщим на мостик, а там пусть решают.

За дверью возобновилось движение и женщина отошла назад.

— Э-э… Она., - динамики вновь зашипели, — Мы сейчас уточним кое-какие детали. Подождите там. Хорошо?

Женщина одобрительно кивнула, хотя понимала, что они вряд ли видели ее согласие. Продолжилось ожидание. Вопросы наполнили ее голову и заставили на секунду отвлечься от наступившей ситуации. Ей точно был не знаком этот голос. Определенно, в прошлый раз ее встречали совершенно по-другому. Не было страха, не было опаски с которой сейчас встречали ее охранники с другой стороны буферной зоны. Все было иначе.

Память быстро отозвалась на появившиеся вопросы. Портреты солдат, одетых в странную одежду и оружием наперевес, были четко запечатлены в ее голове. Тучные, будто раздутые пиявки, они болтались из стороны в сторону, появляясь в самых неожиданных местах этого корабля и пристально всматриваясь в незнакомку с нижних технических помещений.

Женщина пыталась понять почему сейчас она не слышала того старого знакомого голоса, могла думать над этим еще очень долгое время, но в самый последний момент, когда мысли сложились в единый огромный комок, с другой стороны вновь послышались человеческие голоса.

Теперь их было больше.

Она подошла к самому центру и ждала ответа. Голоса становились все громче. Вот чей-то голос, похожий на гул транспортных двигателей, изрыгал из легких неизвестные слова. Кто-то пытался ответить, но вскоре замолк. Женщина не знала что делать. Ей хотел дотронуться до двери, постучать в нее и крикнуть, что она здесь одна и рядом больше никого нет, но, когда рука поднялась и была готова дотронуться, что-то заставило оттянуть ее и со страхом отступить немного назад.

Голос отца появился в голове. Эти наставления.

«Никогда не общайся с ними, Она, они другие. Люди, чьи интересы ни в коем мере не пересекаются с нашими. Слова, выпущенные не в то время и не в том месте, могут иметь гораздо больше плохих последствий, чем намеренное членовредительство»

Прозвучала сирена. Короткая, всего несколько секунд, она вырвалась откуда-то из потолка и устремилась вглубь черных помещений, постепенно утопая и растворяясь в бесчисленных коридорных ответвлениях.

— Мисс Она?

Голос был другим.

— Да, так меня раньше называли люди с верхних помещений.

Женщина ответила и немного подалась вперед.

— Сейчас мы откроем дверь и вы пройдете обыск. Не бойтесь, мы не причиним вам вреда и не заберем ничего из ваших личных вещей. Простая формальность, не более.

Голос резко затих и через секунду огромная металлическая дверь начала открываться перед ней.

Свет ударил прямо в лицо. Яркий, словно она оказалась перед раскаленной звездой, чье прямое свечение было готово сжечь ее дотла. Она подняла руки. Закрываясь всеми силами, ей хотелось спрятаться от этого удара, скрыться и больше никогда не попадать под ее влияние.

Кто-то заговорил. Она слышала как произносят ее имя, как осматривают одежду и ведут за руку куда-то вперед, не спрашивая и не говоря что ей предстоит после.

— Что…как вы… куда мы идем?

Вопросы сыпались из ее легких. Дыхание участилось, и кто-то рядом осторожно поднес руку к ее шее.

— Сердцебиение участилось.

Женщина ощутила чужую руку сжавшую ее запястье и прислонившую два пальца к артерии.

— Ей надо принять успокоительное. Что-нибудь из легкого, дабы не активировать защитные процессы ее организма.

— Такое возможно? — спросил мужской голос.

— Конечно. Они не прививаются и не принимают препараты установленные нормативами. Побочные эффекты могут быть любыми, вплоть и до летального исхода.

Голос женщины был стар. Она слышала в нем нотки постаревшего человека, хрипота и надрывистость твердо убеждали ее в этом.

— Сейчас вам станет намного легче.

Несколько человек усадили ее на кресло.

— Попробуйте открыть глаза. Только медленно, дайте свету пройти через ваши веки и адаптировать глаза к непривычному свечению.

Женщина следовала указаниям.

— Теперь осторожно, без резких движений поморгайте и когда станете видеть лучше, посмотрите в мою сторону. Ну вот… кого вы видите перед собой, опишите, пожалуйста.

Она смотрела перед собой, пытаясь справиться с остаточным эффектом яркого свечения. Черные круги медленно расплывались и глаза начинали видеть как раньше.

— Вы очень старая.

— Спасибо, девочка, ты не первая кто мне это говорит.

Врач отошла немного дальше в сторону и, взяв со стола несколько медицинских приборов, подошла к ней.

— Этот аппарат проведет быстрое сканирование твоего тела. Знаю, вам не разрешается прикасаться к нашим приборам, но мы обязаны сделать это, таковы правила безопасности.

Доктор оттянула несколько проводов и поднесла аппарат почти вплотную к девушке.

— Я не могу — Она попыталась встать с кресла, но тут же встретила гневный взгляд старой женщины. Ее глаза буквально впились в нее, а рука, похожая на высушенную кость, крепко стиснула ее запястье.

— Это запрещено! Нам нельзя…

Девушка крутилась в кресле и всеми силами старалась вырваться из крепкой хватки доктора, но все безуспешно. На крики сбежалась охрана. Они окружили молодую девушку и попытались успокоить.

— Мисс, это для вашего же блага.

— Это продлиться всего несколько секунд, вот увидите, вы даже ничего не почувствуете.

Слова сыпались на нее со всех сторон как град. Голова в одночасье заболела так сильно, что невозможно было удержать крик внутри себя. Она сопротивлялась, но вскоре несколько пар рук прижали ее и лишили всяческой возможности вырваться. Дыхание стало неимоверно быстрым. Женщина хватала воздух всеми легкими, а сердце было готово вырваться наружу прямо сейчас.

Доктор сделала свое дело. Обвив вокруг левой руки молодой девушки несколько колец странной эластичной материи, она нажала несколько клавиш и в туже секунду опустила глаза на заигравший ярким свечением монитор.

— Готово, можете отпускать ее.

Хватка ослабла и девушка осмотрела свою руку. Ни царапин, ни ожогов, ничего такого, что могло повредить ей. Глаза упрямо искали следы, но ничего не найдя, спокойно закрылись.

— Вы свободны, парни, спасибо.

Женщина-доктор взмахнула рукой и вернулась к своим обязанностям. Охрана вышла из кабинета.

Только сейчас, девушка смогла ощутить своим носом странный запах, витавший в помещении и буквально наполнивший его. Резкий, как некачественное топливо, разбавленное в инженерных помещениях для экономии, он лез в ее ноздри и всем своим оттенком давил на нее.

— Ну я же говорила, что нет повода для беспокойства.

Доктор повернулась к ней и успокаивающе заговорила с ней.

Теперь она была другой. Взгляд перестал быть злобным и холодным, он превратился в мягкий, почти материнский. Так она смотрела на нее в эту секунду.

— Итак, — старая женщина провела взглядом по готовым результатам и удовлетворенно заговорила, — все нормально. Более того, твоему здоровью могут позавидовать некоторые из наших вояк, странно, что тебе пришлось испытать такой страх перед обычной процедурой.

Она улыбнулась и вернулась за свой медицинский стол.

Девушка встала со стула. Ноги до сих пор плохо держали ее. Подкашиваясь при малейшем резком движении, они сгибались в коленях и были готовы сложиться, уронив на пол хрупкое тело.

— Не торопись, дай организм немного придти в себя.

Доктор встала напротив нее и внимательно посмотрела в глаза.

— Мне надо топливо… У нас закончилось топливо.

— Хорошо-хорошо. Будет тебе топливо. Я сейчас сообщу на верх и там быстро уладят твою проблему. Как давно ты поднималась с нижних технических этажей к нам?

Врач сделала несколько шагов назад и, подойдя к внутреннему терминалу, связалась с руководством.

— Сергей? Это Габриэль из второго медицинского. У нас гости. Да-да из нижних этажей. Пришла девушка, говорит, что ей необходимо топливо для генераторов. Да — врач повернулась к ней и оценивающим взглядом окинула ее с ног до головы, — похожа по описанию. Что сделать? Хорошо, жду твоих людей.

Разговор закончился и она вновь повернулась к девушке лицом.

— Сейчас придет патруль, они проведут тебя к хранилищу, где ты сможешь выписать себе столько топлива сколько захочешь. Капитан корабля Сергей Родионов лично отдаст приказ. Так что все будет хорошо.

Наступило молчание. Доктор больше не проронила и слова, и лишь изредка бросала взгляд в ее сторону, ожидая, когда появится охрана. Девушка не знала как себя вести. С последнего визита на верх прошло слишком много времени. Все стало совершенно по-другому. Люди, обстановка, отношение к ней. Ее окружал другой мир. Враждебный, незнакомый, пытающийся контролировать каждое ее движение по этим этажам, абсолютно не похожим на те, в которых она провела всю свою жизнь.

В голове зароились мысли. Слова отца ярким огнем возникли в мозгу и напомнили о мерах предосторожности в поведении перед этими людьми. Даже интонация, не выверенная до последнего вздоха могла плохо сказаться на ее положении и на том, как ее встретит собственный отец. Он не был деспотом, но строго следовал принципам, которые вот уже много лет дамокловым мечом висели над его головой.

В глубине коридоров послышались многочисленные шаги. Она поняла, что за ней пришли. Группа вооруженных солдат, одетых в темную с голубыми вкраплениями форму, вошли в медицинский кабинет.

— Вот и пришли, — доктор оторвала взгляд от многочисленных бумаг и подошла к девушке, — Не бойся, эти парни сопроводят тебя до нужного места, там ты получишь все, что тебе надо.

Она встала и подалась вперед. Что-то подсказывало ей, что стоит довериться и не проявлять агрессии, хотя это и шло вразрез с правилами ее отца.

Девушку тут же обступили и окружили плотным кольцом. Она сделала шаг и вся группа твердо направилась к выходу. Двери позади захлопнулись.

Теперь она была одна. Сердце нервно забилось в груди и дыхание стало учащаться. Вокруг появлялись новые люди. Шум голосов разлетался во все стороны. Смешиваясь с многочисленными звуками работающих механизмов, смеха и ревом двигателей, они врывались в ее голову и заставляли содрогаться от каждого резкого крика.

Где-то сбоку открылась огромная дверь бокса — они проходили мимо ангаров. Такие были и на нижних технических этажах, но уже много лет как никем не использовались.

— Давайте, парни, быстрее, состояние ученого ухудшается!

Кто-то кричал изо всех сил. Девушка слегка сбавила ход и посмотрела на кричащего человека. За огромными спинами солдат, плотным кольцом окруживших ее, Она видела лишь мелькающие силуэты нескольких человек, тянувших бездыханное тело в противоположную от них сторону. Но одно лицо она все же смогла запомнить. Врачи подбежали к ним и тут же пропали в смежных помещениях.

Тревога наполнила ее душу. Стало не по себе.

Вскоре они покинули ангары. Сменившись на холодную пустоту, она слышала как билось ее сердце и все окружающие пристальными взглядами провожали незнакомку до самого конца. Она пыталась скрыться, избежать ненужных вопросов, но люди подходили все ближе, пытаясь пробиться сквозь охрану и увидеть Ту, ради которой были созданы такие условия безопасности.

Наконец, они оказались на месте. Воздух был наполнен запахом свежего топлива и смазочным материалов. Она ловила их своим носом, как когда-то делала это в детстве, играя с ровесниками в протухших и заброшенных ангарах.

— Мисс Она?

Кто-то появился позади группы. Дернувшись, девушка резко повернулась и увидела как перед ней, сжимая в руках фуражку, стоял высокий мужчина. Его глаза были устремлены прямо на нее. На белом лице с аккуратно выстриженными усами, появилась улыбка, а голубые глаза, сверкавшие живой силой, не сходили с девушки.

— Мисс Она, — он снова повторил ее имя, — Меня зовут Сергей Родионов. Я капитан этого корабля.

Мужчина протянул свою руку вперед, ожидая ответного действия со стороны гостьи. Но девушка стояла неподвижно. Она не знала как себя вести и молча оглядывалась по сторонам.

— Ну хорошо, — так и не дождавшись руки, капитан сделал шаг вперед, — Я здесь для того, что бы уладить вопрос с топливом.

— Вы капитан? — девушка вопросительно посмотрела на стоявшего перед ней человек, попутно поправляя капюшон у себя за спиной, — Я помню совершенно другого человека. Он был ниже вас и намного плотнее. Вы не тот за кого себя выдаете. Я знаю это.

Мужчина молча ждал момента. Солдаты переглянулись между собой и, увидев знак от Родионова, быстро расступились в стороны.

— Вы можете быть свободны.

Охрана мгновенно повиновалась и быстро направилась к выходу, оставив девушку наедине с капитаном.

— Допускаю, что вы общались с моим предшественником, но теперь я пилотирую данное судно и отдаю на нем приказы. Можете быть уверены в этом.

Она недоверчиво оглянулась по сторонам. Вокруг все буквально кипело. Рабочие носились по металлическим помостам, солдаты группами патрулировали важные участки отсеков, не допуская проникновения посторонних на закрытую территорию. Шумели механизмы. Где-то в глубине она почувствовала нарастающее давление. Сила собиралась в самом сердце этого корабля. Машинном отделении. Там, где под бдительным и круглосуточным контролем инженеров и техников работал огромный генератор.

— Звук. Это…

Она не успела договорить.

— Это наш источник энергии. Не обращайте внимание. Те, кто работает тут постоянно, почти не замечают шума от энергетической установки. Привыкают.

Сергей подошел к ней с боку и повел вперед.

— Я уже понял, что вы тут не в первый раз.

— Да, мне приходилось бывать на верхних этажах. Один раз, когда мне было восемь лет и второй — двумя годами ранее.

— Всего три раза? — удивленно спросил капитан.

— Да, но это итак слишком часто.

Она замолчала. Ее внимание было целиком поглощено окружающей обстановкой. Вся ее жизнь была одной сплошной тьмой и холодом, в которых люди рождались и умирали, даже не зная, что творилось всего несколькими этажами выше. Отец делал все, чтобы у людей пропало последнее желание, но она… Ей хотелось знать это. Она читала книги, вгрызалась в пожелтевшие строки растрепавшихся изданий, поглощая каждую букву, попадавшуюся ей на глаза. Разум рисовал доселе невиданные картины. Зеленые луга, яркое солнце, огромных животных, бросавшихся друг на друга в желании отвоевать клочок сухой земли. Она видела все это, но только в своей голове. Там, куда строгий отец не мог заглянуть и заставить избавиться от пагубных мыслей.

Здесь было тепло. Яркое освещение теперь не резало ей глаза, и она всем своим телом хотела впитать это тепло и не отпускать, чтобы потом, когда она вернется обратно к нему, воспользоваться им и согреться в ожидании очередного подъема на верхние этажи.

— Вы всю дорогу молчите.

Они прошли сквозь контрольный пункт, где вовсю шли ремонтные работы. Искры летели во все стороны.«…наверное повреждение серьезно» — подумалось ей, глядя как несколько мужчин сваривают между собой две металлические опоры.

— Не хотите говорить? Почему. Судя по тому как вы нечасто поднимаетесь к нам в гости, я просто не могу поверить, что вас не разрывает любопытство узнать как тут проходят дела.

Капитан остановился возле крутой лестницы, ведущей к хранилищу, и прямо посмотрел на нее.

Голубые глаза были огромными, а белки чистыми, не испещренными красными капиллярами.

Она хотела поговорить с ним, но каждый раз, когда желание превышало чувство страха перед незнакомым человеком, в ее голове возникал отец. Это дряхлое существо, сгорбившееся и потерявшее человеческий облик, оно запрещало ей говорить и Она, как послушная дочь, покорно повиновалась.

Дверь заскрипела. Из закрытого складского помещения хлынул холодный воздух.

— Еще немного и мы будем на месте.

Мужчина сделал жест, пропуская вперед девушку и направился в след за ней.

Внутри стоял могильный холод. По всему периметру, почти до самого потолка, высились ряды огромных контейнеров с топливом и горюче-смазочными материалами. Сотни не распакованных емкостей, тысячи законсервированных бочек с предупреждающими знаками огнеопасности. Они были настолько старыми, что надписи кое-где было уже невозможно прочитать.

Затем появился человек. Одетый в противоморозный костюм, он шел вперед, неся перед собой два огромных тулупа. Его лицо было скрыто, но капитан все равно улыбнулся, увидев, как тот подходит прямо к нему.

— Давно не видел вас в нашем холодильнике, капитан. Я чертовски рад вас видеть.

Он протянул руку Родионову и сжал ее в своих огромных руках.

— Что-то у тебя сегодня здесь холоднее обычного — говорил Сергей, надевая на плечи принесенный тулуп.

— Ничего особенного. Барахлит система. Раз в две-три недели такое случается. Вот и вынужден спускаться сюда самостоятельно и вручную отлаживать, чтобы тут все не покрылось льдом. Черт, порой мне кажется, что это корыто работает на одном только честном слове. А это кто?

Мужчина бросил взгляд на укутавшуюся девушку.

— Она от паломников. Ей нужно топливо.

— А я уже думал, что зря торчу в этом месте. Помнится, мой предыдущий коллега рассказывал о них, только в живую не приходилось видеть.

Она посмотрела на обоих, но ничего не ответила. Холод пробирал до костей, и ей хотелось уйти отсюда как можно скорее.

— Сколько тебе необходимо, малышка? — мужчина обратился к ней, видя, что она начинает дрожать. — Сто… двести бочек? Тут этого добра навалом, только скажи и через секунду мы начнем отгрузку всего необходимого по техническим шлюзам прямиком к вам.

Девушка молчала. От холода ее мышцы начали непроизвольно сокращаться, а сердце биться сильнее. Чтобы хоть как-то согреть собственное тело, она буквально нырнула в теплые складки тяжелого тулупа и почти полностью скрылась в его объятиях.

— Давай двести, — перебил молчание капитан, — в бортовом журнале последней отгрузки была запись о ста пятидесяти бочках с горючим, будем считать, что двухсот им будет более, чем достаточно.

Подчиненный одобрительно кивнул. Шагнув в сторону, он развернулся к ним спиной и быстро побежал обратно вглубь хранилища. Его тяжелые шаги были слышны еще некоторое время, пока окончательно не стихли за плотными слоями ледяных контейнеров.

Воздух наполнился шумом. Нарастая, он оживлял спавшие до этого погрузочные механизмы. Что крепились под самым потолком и двигались во все стороны по вмонтированным в стены рельсам. Карета с крюками начала свое движение.

Скрепя заледеневшими элементами, она двигалась к месту в самом углу. Туда, где были сложены бочки с горючим. Остановившись над ними, тяжелые крюки принялись ловко хватать черные бочки и поднимать в воздух. Процесс пошел.

— Вот, в принципе все, — Сергей посмотрел на девушку, не отвлекаясь от начавшегося процесса, — через полчаса топливо будет в шлюзах, откуда поступит на нижние этажи корабля. Там вы сможете распоряжаться им по своему усмотрению.

— Я хочу уйти — ее голос был тихим, почти неслышимым, холод почти сковал ее.

— Хорошо, пройдемте к выходу.

Капитан взял ее за руку и повел по обратному пути.

3

«Наконец-то все закончилось»

Я был рад. Впервые за столько времени, мне не пришлось лукавить самому себе. Пытаться обмануть окружающих, отвечая на многочисленные вопросы и уходить, оставив после себя пустоту из собственных обещаний.

Сколько раз мне приходилось их произносить? Я не помню. Это стало так привычно и обыденно, что в те минуты, когда слова теряли вес и все сказанные обещания тонули в обступающих со всех сторон обстоятельствах, я переставал давать себе отчет о происходящем и спокойно принимал реальность.

А она была другой. Злой, страшной. Как назойливая старуха, пытающаяся учить жизни, не осознавая, что давно ничего в ней не понимает, так и она, нагло влезала в мою жизнь и требовала считаться с ней как с полноправной совладелицей.

— Ну что там, Джей, есть вести из медицинского по поводу нашего ученого?

На внутреннем терминале загорелся яркий свет. Экран завибрировал и искаженное изображение лица появилось передо мной.

— Передают, что мы едва успели. Минутой позже и все… каюк. Истощение, кислородное голодание, ну ты сам знаешь. Большего не сообщают, да и надо ли? Свою работу мы выполнили, надеюсь, до конца нашего договора, мне больше не придется спускаться на эту планету.

Его лицо исказилось и на коже выступили едва заметные шрамы.

— Хорошо. Держи меня в курсе, если вдруг появится что-нибудь новое.

Экран погас. Лицо человека исчезло так же быстро как и появилось.

«Что дальше?»

Вопрос нагло встал прямо перед глазами. Нужен был отчет. Очередная бюрократическая мишура, мешавшая работе и усугублявшая без того невыносимое существование на этом корабле.

«Реюньон» — Воссоединение. Дурацкое название для корабля, чья обшивка больше не могла переносить высоких скоростей и дальних «прыжков», готовая развалиться в любую секунду и уничтожить все живое, что по злому умыслу судьбы занесло на ее борт.

Система определила движение — лампы на потолках засверкали яркой вспышкой и спустя секунды миганий, наполнили помещение ярко-белым светом.

На столе стоял диктофон. Я поднял его в руки и, нажав несколько клавиш, заговорил.

— Виктор Воевода, спасательная группа. Сто шестьдесят восьмой день договора на корабле «Реюньон», система Ут. Сегодня совершили высадку на третью по величине планету этой системы. С первого взгляда ничего примечательного, такая же круглая, такая же неприветливая как и сотни тех на которых мне пришлось побывать. Черт, будь моя воля, я бы никогда не направил туда своих людей. Песчаные бури вперемешку с нестабильной гравитацией, меняющейся по неизвестным нам законам, убили уже не одну спасательную группу. Колкин и двенадцать вверенных ему людей даже не долетели до поверхности. Пропали с экрана радаров как только вошли в зону влияний этих стихий. Остальные: Биров, Валентайн, Смитт, в общей сложности с личным составом их групп, почти полсотни человек, просто исчезли, растворились, не оставив даже сигнала о помощи. Кто-то говорит, что это не случайность, что, мол, планета убивает незваных гостей, но я… — дыхание участилось и пришлось сделать небольшую паузу, — но я не склонен верить в мистику, хотя признаюсь, что был момент, когда мне пришлось обдумать и этот вариант.

Пальцы разжались и запись на время прекратилась. За окном личного помещения засверкали огни — начались ремонтные работы в грузовом отсеке. Каждый день что-нибудь происходило. Ремонтные брига метались как метеоры по многочисленным корпусам и отсекам, приводя в порядок все то, что отслужило свой срок же много лет назад.

Глаза скользнули дальше. Автономные машины двигались по воздушным рельсам и выполняли свою работу. Поднимая в воздух и перенося отработанные элементы питания, они аккуратно складывали их на площадке снизу, где в это время их дожидалась другая группа механических рабочих, отвозивших их в утиль-боксы. Корабль жил своей жизнью. Старой, неспешной, но все такой же привычной. Здесь, как и в организме пожилого человека всегда имели место неисправности, но самое страшное, что рано или поздно ремонт окажется бессмысленным и старику придется уйти на покой.

— Фируз, — я опять поднял диктофон к губам, — кажется так она именуется на звездных картах. Не знаю почему здесь, не знаю по каким причинам она оказалась лучше тех сотен, что пролетел этот корабль за всю свою жизнь. Но что-то мне подсказывает, что путешествие подходит к концу.

Волнение усилило дыхание.

— Сегодня спасли ученого из разбившегося корабля. Он вместе с большой группой таких же как и он работали на поверхности уже долгое время: собирали информацию, брали пробы грунта, воздуха. Поговаривали, что все указывает на самые благоприятные условия для колонизации, не считая конечно сильнейших бурь, непостоянной атмосферы и прочих «прекрасных» вещей, сопутствующих таким планетам. Однако нет повода для отчаяния, особенно для таких людей как они.

Пальцы вновь ослабили хватку небольшой кнопки и тело тяжело опустилось на кресло. Усталость дала о себе знать. По всем мышцам пробежалась волна сокращений и приятное тепло разлилось от самых ног до головы.

Все это было слишком непривычно. Даже сейчас, когда все мое нутро было расслаблено, а голова казалась ясной, в организме творилось нечто неладное. Боль то появлялась, то отступала, каждая секунда ее игры в прятки была похожа на смертельный аттракцион, где от самого человека, увы, ничего не зависело.

«Должно пройти. Не впервые»

Я тешил себя этой мыслью, пока потрясение не исчезло внутри меня, оставив лишь небольшой осадок в виде легкого головокружения и боли в тыльной части головы.

Акклиматизация была страшным делом. Никогда нельзя было угадать как твой организм отреагирует на очередной взлет или наоборот, посадку. Каждая планета была как женщина — ее характер менялся с каждой новой секундой, а последствия знакомства еще долго отзывались в организме побочными эффектами и хроническими заболеваниями. Не удивительно, что мало кто выходил на пенсию с такой службы.

— Виктор? — звонкий голос вырвался из внутреннего терминала.

На экране, почти во весь рост, стоял мужчина, в котором легко узнавались черты нашего капитана.

Я подошел ближе и прильнул к экрану, пытаясь не показывать свое слабое состояние.

— Слушаю вас, капитан.

— Можно без формальностей, — он провел рукой по лицу, где в этот момент выступил пот, и продолжил говорить. — Черт, сегодня просто день какой-то… Ну да ладно. Как там внизу, на поверхности, было что интересное?

— Конечно, — я сделал несколько коротких вдоха, — Это не планета, а какой-то хрустальный шарик, Сергей. Там нет почвы в том понимании, в котором мы привыкли это видеть. Стекло или хрусталь, не знаю как это объяснить, но очень крепкий. Я видел след от удара корабля ученых, он тянулся на приличное расстояние, но глубина его была совсем небольшой, словно царапина на теле громадного животного.

— А что корабль? — капитан приблизился к экрану — Вы его тоже нашли?

— Да, точнее, то, что от него осталось. Там все вверх дном, остатки транспорта разбросало на огромное расстояние, тела повсюду — страшное зрелище. Удивительно, как этот ученый смог выжить при таком падении.

— Да, ей повезло.

— Ей? — я вопросительно уставился в экран — В смысле, это женщина?

— Да, — голова капитана опустилась и глаза принялись бегать по лежащему перед ними листком, — Если верить спискам и тем показаниям, что сошлись во время медицинского обследования, то вы спасли старшего сотрудника отдела планетарных исследований и природных процессов Викторию Гиль. Ей 33 года, вошла в состав группы всего несколько лет назад и сразу была командирована на наш корабль.

— Не повезло — невольно вырвалось из груди.

— Что? Ах, это. Ну-у, пусть будет так, хотя я не люблю, когда подобные речи распространяют на моем корабле.

Капитан отложил листок в сторону и снова посмотрел на меня. Его взгляд был уставшим, будто все это время он был занят переноской тяжелых контейнеров из одного места в другое, и только сейчас ему удалось полностью разобраться с поставленной задачей.

— Неважно выглядишь, Сергей.

— Это все работа. Дел невпроворот. Каждое утро латаем обшивку, заменяем вышедшее из строя оборудование, но без толку. Это ржавое корыто каждый раз показывает свои гнилые зубы.

Он сделал глубокий вдох и немного отошел в сторону. На его лице появилась заинтересованность. Было видно, что он читал. Некое сообщение, что пришло буквально несколько секунд назад и полностью завладевшее его вниманием.

— Э-э, Виктор.

Я повернулся к экрану.

— Тут пришло извещение. От компании «Антарсиз». Просят тебя в зал интерактивного совещания. Хотят поговорить лично.

«Странно» — пролетело в голове, словно все это было в новинку.

— Что-нибудь еще?

— Нет, только это. Видимо известие о выжившем ученом уже дошло и до них, Значит будет разговор на эту тему.

— Хорошо, скоро буду. Конец связи.

Реальность всегда вмешивалась в мою жизнь самым неподходящим образом. Она вползала в нее, как я довитая змея, и пыталась установить свои правила. Я боролся. Когда-то хорошо, когда-то хуже, но цель моя так и не была достигнута. Она уходила все дальше. Как этот самый корабль. И чем сильнее я стремился догнать ее, тем хуже представлял с чего все начиналось.

Металлический стук под ногами был вечным спутником таких как я и сотен других, кто предпочел спокойной оседлой жизни странствия по галактике. Это было моей мечтой. С самого детства, глядя как над крышами высокоэтажных домов с невероятной скоростью пролетали истребителя, уносясь в небо, я дал, когда смогу так же как и они умчаться высоко-высоко не думать о том, что могу упасть.

Но реальность… Тогда впервые мне пришлось ощутить ее мерзкое прикосновение на своем теле. Она держала меня за плечо где бы я не находился. Комиссии одна за одной разворачивали меня сразу у входа, стоило им только прочитать мое личное дело. Двери захлопывались прямо перед моими глазами, а холодные отчеты о профнепригодности пачкой укладывались у меня на столе.

Это несправедливо.

Вскоре, яркий свет ударил со всех сторон. Он обрушился прямо с высокого потолка, ударив своим колким свечением по всему телу. Коридор расширялся.

Люди сновали из кабинета в кабинет. Здесь не было привычного холода, тепло струилось отовсюду. Стены буквально источали его и привычная обстановка вдруг стала невыносимой. Я приближался к главному корпусу.

Это было «ядро» всего корабля. Здесь, как в огромном муравейнике, были сконцентрированы основные людские силы и интеллект. Роботы двигались вслед за своими хозяевами. Выполняя функции от гражданской до военной, они значительно экономили силы и время, и если надо было, заполняли бреши в личном составе.

Проход был закрыт. Дверь, ведущая прямо на мостик оказалась на ремонте. Видимо последние события на поверхности планеты значительно потрепали старый корабль и механизмы приходилось ремонтировать чуть ли не каждый день.

Я поднял глаза. В углу зеленоватым оттенком горела надпись об аварийном отключении механизма замка с просьбой следовать пожарным маршрутом. Он вел сквозь темные коридоры, почти до самого верха набитые толстыми, как гигантские черви, кабелями питания. По ним энергия генератора расползалась по всему кораблю, питая и не давая умереть жизненноважным элементам.

Но выбор был невелик.

Шаги вновь начали выбивать из-под ног звонкие «щелчки» железного покрытия. По краям почувствовались опоры, изогнутые и тянувшиеся сквозь узкий проход, где едва могли разминуться два идущих друг к другу человека. Кабеля нервно загудели.

Работа генератора была непрерывной. Два раза за рабочие сутки он выбрасывал огромный сгусток энергии, который огромной волной разливался по всем токоведущим проводам, издавая при этом низкий звук подобный рокоту в пустой пещере. Пульсируя, как настоящая артерия, эти сплетенные в единый комок кабеля, начали трястись от невиданной доселе мощности. Они поднимались и опускались. Гудели, но продолжали пропускать через себя электрическую энергию. Все будто ожило. И от страха, что зародился внутри меня, я резко ускорил шаг. Воздух наэлектризовывался с каждой секундой. Все мое тело ощущало присутствие вокруг чудовищной силы, готовой убить меня в любой момент.

Я прошел быстрым шагом сквозь невысокий проем и, прижавшись к стене, проникнул в освещенный поворот. Стало легче дышать. Напряжение постепенно сошло и вдалеке послышались человеческие голоса.

— Почему до сих пор не починили главные двери?! Что? Что значит все люди на местах и некого послать на ремонт? — он чуть не кричал. — Вы отдаете себе отчет? Главные двери не работают, аварийный путь завален кабелями и токопроводящими элементами. Как по-вашему люди будут двигаться по этому пути в критической ситуации?

Он на время замолчал, слушая ответ.

— Знать этого не желаю! У вас пятнадцать минут, чтобы направить сюда ремонтную бригаду, Себастьян, или по истечению данных сроков я отправлю отчет вашему работодателю, что повлечет за собой увеличение срока службы с уменьшением жалования на половину. Вы знаете, я сделаю это.

Капитан поднял руку и как бы в подтверждение серьезности слов, указал пальцем на своего собеседника.

Связь прекратилась и я быстро шагнул на свет. По периметру широкого помещения, что служил своего рода приемной перед мостиком, крутились люди. В воздухе запахло сваркой и горящим металлом. Рабочие впопыхах латали поврежденные элементы. Ругань лилась из их легких, перебиваемая лишь гулом пробегавшей по кабелям энергии. Стены стонали и тряслись от мощного выброса, что еще больше приводило в ярость высокого капитана.

Вскоре, заметив, как его подопечные смотрят в мою сторону, Сергей обернулся и сделал приветственный шаг в мою сторону.

— Что произошло? Откуда такие повреждения?

Капитан вытер пот с широкого лба и провел пальцами по усам.

— Магнитная буря застала нас врасплох, пока вы были на Фирузе. Местная звезда удивила своим поведением, — он снова вытер пот и взглядом окинул имеющиеся повреждения, — наши системы ясно показывали, что в ближайшее время ничего подобного произойти не должно, но ночью звезда «вздулась» и выплюнула в нашу сторону такое, что страшно было смотреть. Приборы в одночасье сошли с ума и выдавали результаты один невероятнее другого. Эта буря настигла наш корабль в столь короткие сроки, что мы просто не смогли привести системы в необходимое состояние и минимизировать негативный эффект. Скорость, Виктор, ты должен просто взглянуть на эти цифры, они превосходят все, что я видел раньше.

Капитан приподнял в руках тоненький планшет, на экране которого вскоре появилась ясная картина произошедшего. Система снова и снова моделировала выброс энергии, которые за считанные минуты преодолел огромное расстояние и буквально поглотил корабль, приведя и без того устаревшие узлы и механизмы в неисправное состояние.

— Долго времени займет ремонт?

— Около трех часов, может больше. Мне постоянно докладывают о новых обнаруженных неисправностях. Сам знаешь, мы не можем запустить двигатели на максимальные мощности, если не будем уверены в полной готовности и целостности систем.

Воздух вновь наполнился едким дымом работающей сварки. Искры посыпались с потолка и через несколько секунд, все, кто находился в этом помещении, были вынуждены надеть фильтрующие маски.

Идти оставалось недолго. Я махнул рукой и, дав понять, что ухожу дальше, направился в комнату совещаний. Это небольшое помещение, имевшее форму многоугольника, находилась за капитанским мостиком и было единственным местом на всем корабле, которое оснащалось самой современной техникой и оборудованием. Понять почему было несложно. Ведь связь, которая устанавливалась и поддерживалась этим оборудованием в этом месте, была жизненно необходима для всех работающих на этом корабле.

Под ногами почувствовалось странное «шуршание», поверхность пола разительно отличалась от всех металлических дорожек и бетонных покрытий, коими были оборудованы проходы по всему судну.

По углам висели форматирующие камеры. Именно они и создавали объемное изображение человека, который выходил на связь с огромным кораблем.

— Я на месте, капитан. Жду дальнейших указаний.

Загорелся свет. Мертвые до этого момента камеры, вдруг подняли свои узкие носы и повернулись на несколько градусов вбок. Через секунду, выстрелив многочисленными искрами зеленого света, они начали скользить по полу, словно паутиной обматывая невидимого человека, формируя каждую деталь его тела. С начала ноги. Затем туловище. Всего за каких-то двадцать секунд работы, из пустоты, будто возникнув по мановению волшебной палочки, перед моими глазами появился человек. Женщина.

Ее глаза смотрели на меня, а грудь поднималась от глубоких вдохов.

— Добрый день — ее голос искажался металлическим дрожанием.

— Здравствуйте.

— Вы Виктор Воевода? Я права?

— Да.

Фигура сделала шаг вперед и вся виртуальная конструкция, расплываясь, повторила шаг.

— Меня зовут Мария.

— И все?

— Этого будет достаточно. Я глава научно-исследовательской компании «Антарсиз». Мы занимаемся исследованием незаселенных планет, а также их флоры и фауны, планированием, разведкой полезных ископаемых и многим другим, что представляет интерес для научного сообщества.

Женщина сделала небольшую паузу и присела на кресло. К моему удивлению я не увидел его. Система не смогла сформировать виртуальную модель предмета мебели, и все сложилось так, будто человек висел в воздухе.

— Вас что-то удивляет, Виктор? — ее голова слегка наклонилась, а в глазах возникло яркое свечение.

— Кресло… я не вижу его.

— Ах, это, — она поднесла руку к лицу и убрала упавшую на щеку прядь волос, — это все несовершенство технологий. Иногда, когда контактируемые люди находятся на приличном расстоянии, некоторые физические объекты могут не передаваться на другую сторону, что и вызывает подобные казусы. Надеюсь, вас это не слишком смущает?

— Немного. Я не частый гость в подобных помещениях и неизвестные явления меня всегда настораживают.

Взгляд пробежался по залу, где в этот момент становилось совсем не уютно.

Женщина молчала. Она все также сидела на своем месте, нисколько не пытаясь вмешаться и прервать возникшую паузу.

— Мне сказали, что вы хотели поговорить о том инциденте, что произошел с вашими учеными.

— Именно — ее голос вновь завибрировал металлическими звуками. — Точнее, теми результатами спасательной операции, которую вы и ваши коллеги прекрасно провели на поверхности планеты. Расскажите мне о том, что вы наблюдали, когда добрались до места крушения?

Я немного помедлил. Ситуация была очень непривычной и этот металлический голос, что вырывался из динамиков под самым потолком и эхом пролетал по всему помещению, заставлял нервничать и нервно оглядываться по сторонам.

— Так что вы там увидели, Виктор? — она повторила вопрос.

— Братскую могилу. От корабля ничего не осталось.

Лицо женщины нисколько не изменилось. Голос по-прежнему был холоден и не проявлял в себе никаких чувств.

— Ваше мнение относительно произошедшего?

Я настороженно посмотрел ей в глаза.

Что это? Проверка? К чему все эти вопросы, которые никогда не касались меня.

— Буря. Очень сильная даже для таких мест. Она налетела на кораб…

— Я читала отчет, — она вклинилась в мои слова и перехватила инициативу, — Это все стандартно, но… неужели вы ничего не заметили среди обломков.

— У нас не было такой задачи, Мария, — дыхание стало учащаться и я старался унять его как можно скорее, — В наши обязанности не входит анализ места крушения и обломков судна — это дело других ответственных лиц. Мы же занимаемся поиском и спасением выживших в таких катастрофах. Первопричины нас мало интересуют.

Женщина слегка наклонилась и встала с невидимого моему глазу кресла. Поправив юбку, она шагнула еще на несколько шагов вперед, приблизившись почти вплотную ко мне. Виртуальная фигура расплывалась в замкнутом помещении. Воздух наполнился каким-то странным запахом.

Вблизи она была одного со мной роста. Длинные, аккуратно подстриженные у самых кончиков, волосы были убраны в простой хвост и спадали почти до самых ягодиц. Она двигалась плавно. Обходила. Ее взгляд то падал на меня, то убегал, растворяясь в зеленых лучах камер. Она хотела что-то сказать, но в самый последний момент почему-то отказывалась от этой мысли, уходя все дальше вглубь зала.

— Я могу идти?

— Нет! — резко ответила Мария. — Мы еще не закончили.

Она остановилась. Повернулась на девяносто градусов и устремила свой взгляд прямо перед собой. Я последовал ее примеру, но вскоре понял, что женщина смотрит в место, находящееся далеко отсюда.

— Жаль что вы не видите то, что вижу я, — она подняла свою правую руку и выпрямила ее, указав пальцем в невидимую для меня точку.

— Что там?

— Вспышка. Очень сильная. Прямо на планете, недалеко от того места, где упал транспорт с нашими учеными.

Я развел руками.

— Это не удивительно, учитывая тот факт, что местная звезда непредсказуемо выбрасывает в космос сгустки энергии. Одна из таких волн очень сильно потрепала наш корабль.

— Это мне тоже известно, — она даже не повернула своей головы и продолжила говорить, неподвижно смотря вперед. — Ответьте мне на вопрос, Виктор.

Я замолчал, ожидая ее слов.

— Выброс ведь был гораздо позже крушения транспортного корабля?

— Конечно.

— Значит ли это, что звезда никак не связана с этим крушением?

— Очень на это похоже, но нельзя отметать и такую вероятность.

Женщина замолчала. Ее тело быстро вздрогнуло и волна мышечных сокращений пробежалась от ног до головы.

— У меня есть подозрения, Виктор. И вы должны либо опровергнуть их, либо подтвердить.

Она повернула голову и железным взглядом впилась в меня. Эти зеленоватые зрачки смотрели так, что все мое тело быстро напряглось, словно ожидая атаки с ее стороны.

— Вы должны вернуться на Фируз к месту крушения, сделать кое-какие замеры, взять несколько деталей корабля и транспортировать обратно на флагман для дальнейших исследований.

— Капитан в курсе?

— Я предупрежу его. Надеюсь, вы оправдаете мои ожидания, Виктор.

Свет камер стал медленно тускнеть, пока не погас вовсе. Фигура растворилась в пустоте, оставив после себя лишь легкое дрожание спертого воздуха.

4

Генераторы взревели с давно забытой силой. Изрыгнув наружу черные клубы дыма, несколько особенно крупных, стоявших возле установок для фильтрования воды, завибрировали и начали подпрыгивать на месте.

Она не верила своим глазам. Мертвые системы, простоявшие в этих черных и заброшенных боксах, ожили буквально на глазах.

Рабочие из числа добровольцев перегружали бочки с топливом, разнося и сортируя их по всей площади. Носясь из стороны в сторону, каждый из этих людей был готов на любую помощь. В их глазах горел огонь, а на бледных и исхудавших лицах то и дело возникала улыбка. Такая редкая гостья в этих местах все чаще озаряла лица потерявших не только веру, но и человеческий облик людей.

— Мы почти закончили выгрузку первой сотни бочек, — молодой парень подошел к ней и, поклонившись, доложил сложившуюся обстановку. — Куда девать остальные?

Девушка наблюдала за процессом с самого начала. Весть о новой партии топлива всколыхнула местных и заставила слухи плодиться с небывалой скоростью. Старики призывали сплотиться, те, кто еще помнил начало Пути и знал зачем вступил на эту тропу, с опаской поглядывали на молодую девушку, стараясь избегать вопросов с ее стороны. Молодые же вовсю помогали ей. Они верили, что это знак, которые приблизит их к цели далекого странствия.

— Остальное распределим по смежным помещениям. Туда, где бочки будут под надежной охраной.

Парень одобрительно склонил голову и тут же умчался прочь. Его фигура вскоре исчезла во мраке технического помещения.

Она до сих пор не могла привыкнуть к нему. Столько лет в темноте и всего несколько часов на верху. Там, где много света, где вода не экономится и является достатком для каждого человека на борту этого корабля. Там было нечто, что тянуло ее. Какая-то неведомая сила толкала девушку обратно, на верх. К тем самым дверям, пройдя которые можно было ощутить так много приятного, что вся эта чушь про Путь и счастье, которым кормил ее отец, просто тонула в пучине надежды, которую она возлагала на людей по ту сторону буферной зоны.

Погрузочный кран начал поворачиваться. Его длинная стрела разворачивалась к большому скоплению бочек. Люди разбегались в стороны и кричали, видя как крюк с тросами медленно опускался к цели. Работа по отгрузке набирала обороты.

В этот момент Она услышала тяжелее шаги позади себя. Несколько человек во главе с помощником Хаммондом твердым шагом двигались к ней.

Стервятники Отца — пронеслось у нее в голове. Она знала кто эти люди и зачем идут. Ей даже не надо было спрашивать их об этом — все было написано на их лицах.

— Мисс Она — начала Хаммонд. Его длинное и худощавое туловище, похожее на богомола, вытянулось перед ней и формально поклонилось, отдавая тем самым честь в знак ее родства с Отцом. — Мы за вами. Есть подозрения, что вы…

— Не теряй времени, Хаммонд. Веди раз пришел.

Двое крепких мужчин переглянулись между собой и окружили молодую девушку, готовые конвоировать особу в необходимое место.

— Мы не задержимся долго, мисс Она. Простая формальность: несколько вопросов, уточнение деталей и все. Вы сможете дальше заниматься своими обязанностями.

Их шаг ускорился — группа людей быстро покидала место отгрузки топливных бочек и все сильнее углублялась в нижние этажи технических боксов. Эти места никогда не посещались простыми паломниками ввиду отсутствия хоть каких-то условий для жизни. Здесь было холодно. Настолько, что стены покрывались инеем уже на подступах, а легкие вовсю ощущали морозное прикосновение воздуха.

Дышать становилось все тяжелее. Каждый шаг был подобен подвигу. Девушка сопротивлялась. Старалась свести к минимуму вдохи, ведь даже небольшой глоток воздуха царапал ее нежные легкие, превращая жизненноважный ритуал дыхания в невыносимую пытку.

Хаммонд шел впереди. Он совершенно не ощущал на себе пагубного воздействия ледяного воздуха. Дыша ровно и почти неслышно, он шаг за шагом опускался по крутой лестнице, минуя разрушенные и обвалившиеся металлические части.

— Мы на месте, мисс Она.

Группа подошла к большой двери и остановилась.

— Надеюсь, вас не слишком утомил путь. Здесь немного некомфортно.

Его тощее лицо расплылось в улыбке, предвкушая дальнейшие события.

— Нет — девушка выдавила из себя всего одно слово и короткими глотками начала наполнять легкие.

— Хорошо. Тогда пройдемте.

Рука упала на широкую ручку и отворила двери.

Света не было. Лишь приглушенное свечение. Оно падало со всех сторон и почти не пересекалось. Источников света было несколько. Размещенные в разных уголках этого маленького помещения, они били своим бледно-желтым светом так, что лучи проходили в воздухе и не касались один одного.

В само центре стоял стул. Деревянный, но очень массивный. На его корпусе виднелись крепления для рук, а снизу — для ног.

Страх наполнил девушку.

Неужели они посмеют сделать это? Разве они не знают кто я такая?

Вопросы рождались в ее голове быстрее ответов. Она пыталась взбодриться, но чем глубже входила в комнату, тем явнее становились цели Хаммонда.

Группа распалась. Двое мужчин отошли в стороны и дали девушке осмотреться. Но здесь нельзя было разобрать ничего кроме стула. Вот взгляд упал на нечто похожее на широкий стол. Силуэт старой мебели то появлялся перед ее глазами, то пропадал, уступая место другому силуэту.

— Что дальше? — не выдержав, она задала вопрос и посмотрела прямо в лицо старику.

Но тот не спешил отвечать. Он видел растерянность молодой девушки и вовсю смаковал ее волнение.

— Так что же дальше? — она постаралась придать голосу уверенности, но дрожь, возникшая в самый неподходящий момент, срезала все на корню, окончательно обнажив ее страх.

Он подал знак и, стоявшие в сторонах, мужчины вышли за пределы комнаты. Дверь закрылась и в воздухе нависла тишина.

Хаммонд медленно двигался по периметру вдоль стен, изредка бросая хитрый взгляд на испуганную девушку. Ему нравилось это. Чувство превосходства над другими. Столько раз он ощущал его прикосновение у себя внутри и радовался как ребенок. Он владел каждым нервом этой девушки, мог одним словом заставить ее плакать, смеяться, дрожать от страха. Он был похож на кукловода, чьи руки контролировали каждое движение и не позволяли игрушке вырваться из его костлявых рук.

— Я здесь по повелению вашего отца, Она. До него дошла информация, что во время пребывания на верху вы имели неосторожность не просто заговорить с этими безбожниками, но говорить с ними на равных.

Он проскользил взглядом по ее телу и ловил мельчайшие вздрагивания.

— Это очень насторожило Отца.

Девушке стало не по себе. Руки сжались в кулаки, а ноги были готовы подкоситься, как соломинки. Она не могла поверить в слова этого человека. Ведь там никого больше не было. Откуда они все узнали?

— Молчание в нашем случае, мисс, может трактоваться не в вашу пользу. Знак согласия, знаете ли.

Хаммонд подошел к деревянному стулу и облокотился на него, показывая к чему он может прибегнуть в крайнем случае.

— Это все ложь — она еле-еле выдавила из себя несколько слов и вновь ощутила колющую хватку ледяного воздуха, что врывался внутрь и скреб ее легкие.

— Я ждал этих слов, — он продолжал, — но мне, как доверенному человеку вашего отца, нужно нечто большее, чем просто отрицание. Как насчет более убедительных доказательств.

Но доказательств не было. Он знал это и спокойно ждал очередных оправданий.

Все это напоминало игру кошки с загнанной в угол мыши. Как бы сильно она не старалась оправдываться, Хаммонд легко парировал любые доводы, еще сильнее загоняя и без того напуганную девушку.

Глаза широко раскрылись. Темные зрачки впились в бледное лицо мужчины, ожидая приговора.

— Мне нечего предъявить вам, Хаммонд, и вы прекрасно знаете это. К чему этот разговор?

Старик удовлетворенно выпрямился и на лице родилась омерзительная улыбка. Она обнажила желтые зубы, оскалившиеся готовые впиться в очередную жертву.

— Вы правы. Я знал это еще до того как увидел вас. Несложно было сделать такие выводы. Люди хрупкие механизмы. Они ломаются от любого напряжения. От любой нагрузки, не рассчитанной на него. Именно поэтому нам поручено следить за этими механизмами, время от времени проверять их способность сопротивляться влиянию извне.

Он сделал шаг вперед. Затем, убедившись, что сопротивление почти сломлено, шагнул еще раз.

— Мисс Она, наша миссия подходит к завершающей стадии. Сейчас, как никогда проявляется истинная сущность человека и его веры. Мы не можем допустить, чтобы чужеродное влияние людей сверху нанесло непоправимый ущерб и пошатнуло веру наших людей.

Хаммонд замолчал и внимательно посмотрел на девушку.

— Подумайте. Если такому влиянию подвергнитесь вы, дочь нашего Отца, то, что скажут другие?

Его глаза раскрылись так широко, что глазные яблоки были готовы выпасть наружу. Их бледный, почти мертвый цвет, наводил страх на нее. Дыхание стало учащаться, а с ним и боль, что непременно попадала в грудь вместе с воздухом.

— Это ложь. Моя вера крепка как никогда.

— Вранье!

Он выкрикнул так неожиданно и громко, что тело встрепенулось, и девушка сделала шаг назад, ощутив своей спиной холод, бивший из пробитой двери.

— Еще никому не удалось обмануть меня! Даже тебе, Она, не получится сделать это. Я чувствую предательство за версту, и вера моя помогает мне выслеживать отступников.

Старик вскинул тощие руки. Рукава скатились вниз, оголив на коже зловещие отметины. Выжженные каленым железом, она следовали по всей поверхности его рук до самого предплечья.

Знаки были неведомы ей. Замысловатые узоры, символы древних религий, животные. Все они переплетались на его коже, создавая сложную картину, смысл которой был ведом лишь ему одному.

— Существует только один способ проверить твою веру, Она.

Хаммонд вытянул руку и указал на массивный деревянный стул, где даже в приглушенном свете можно было заметить пятна крови.

Девушка отшатнулась. Одна лишь мысль об этом наводила на нее ужас. Страх толкал ее в обратную сторону, ближе к двери.

— Не пытайся уйти, девочка. Сегодня ты должна доказать, что не поддалась мерзкому влиянию с верхних этажей. Докажи мне это!

Старик стал подходить. Шаг за шагом, его тело приближалось к ней, нагоняя страх и убивая последние частички сопротивления в ее душе. Наконец, когда он смог прижать ее и спина девушки уперлась в ледяную дверь помещения, откуда веяло холодом и смертью, она сломалась. Воля окончательно приняла поражение и отдалась в тощие руки старика.

Он взял ее. Пальцы обхватили ее запястье и потянули в самый центр комнаты,

усадив на массивный деревянный стул. Она вдруг почувствовала как на руках и ногах сжались широкие ремни, лишившие ее хоть какого-то движения. С боку появились тени.

Несколько человек вышли из другого помещения, неся в своих руках раскаленную кочергу с наконечником в виде человеческого глаза и век.

— Перед Господом нашим и Отцом, перед детьми его и мной, поклянись, что вера твоя непоколебима. Что ересь человеческая не имеет власти над тобой и душа твоя целиком посвящена Ему.

Старик говорил громко. Голос разлетался во все стороны и звоном расходился в разных направлениях, оставляя звучное эхо. Он взял кочергу и обошел девушку, встав за спиной и приготовившись слушать ответ.

Она чувствовала как за спиной шипит раскаленный металл. Как горячее дыхание касалось ее тела, заставляя кожу вздрагивать.

— Клянусь, что тело мое и душа никогда не склониться перед еретиками Отца нашего и Веры Его. Вся моя жизнь подчинена Ему, и служение есть высшая цель и привилегия, которую даровал нам Отец.

Она говорила. Все, что знала и чему научилась за столько лет. Слова выстреливали из ее груди и разлетались как птицы, которых она никогда не видела, но о которых читала в книгах. Так быстро, что легкие были готовы лопнуть от резкого напряжения и от того воздуха, что ледяной волной врывался в ее нутро и обжигал, заставляя лицо искажаться от наступающей боли.

Не останавливаясь, молитвы звучными строками выливались в холодное пространство. Закрыв глаза, девушка окуналась в свою память, доставая из самых глубин все самое сокровенное и скрытое, что давным-давно Отец вложил в ее мозг и заставлял сутками напролет повторять, уверяя, что это самое ценное, что она может иметь в своей жизни.

Наконец, голос смолк. Дыхание стало тихим и ровным.

Все. Я сделала все, что смогла.

Ожидание было худшим, что она чувствовала в этот момент. Вердикт, который должен был вынести этот тощий, похожий на высохший сухофрукт, старик.

Но он не наступал. Лишь глубокое дыхание людей, стоявших позади нее, все еще не давал ей покоя.

Почему они ждут? Чего хотят, ведь я сделала все, что они просили. Сказала все, что знала и поклялась в верности Пути, который ненавидела больше жизни и в который, в само деле, никогда не верила.

Она вздрогнула. Визг и крик наполнили помещение, смешавшись воедино вместе с мерзким хохотом старика, впившего раскаленную кочергу прямо в основание шеи, они пробили стены заброшенной камеры и устремились вверх по лестнице.

Это чувство, будто голодный зверь вгрызается в плоть и всеми силами пытается оторвать самый лакомый кусок, заполнил ее разум, но на мгновение дал возможность притупить жгучий укус горячего металла.

Но сил уже не было. Когда последние звуки исчезли из ее груди, а голова, будто срубленная, склонилась вниз, девушка заплакала. Скупые капли соленой жидкости пробежались по ее щекам и тут же замерзли, оставив на коже заледеневший след.

— Я не поверил тебе, дитя мое, — Хаммонд встал напротив нее. — Твои слова, как звон порожнего кувшина, такие звучные и такие же пустые. В них не было веры, в них не было силы. Ты говорила будто плевалась, разбрасывая святые строки словно камни.

Он на секунду замолчал. Отдав стоявшему рядом человеку остывшую кочергу, Хаммонд вновь встал позади нее и прикоснулся к еще свежему клейму.

— Пусть это будет тебе уроком. Отныне, ты и каждый, кто увидит знак на твоей шее, будет знать, как обращаются с теми, кто потерял Веру и встал на путь ереси людей, никогда не знавших всю прелесть Пути.

Он продолжил говорить, но девушка уже ничего не слышала. Слова слились в сплошной шум, заглушаемый изредка появлявшимся скрежетом металлических опор.

Ноги вдруг ощутили свободу — ремни постепенно ослабли и кто-то очень сильный поднял ее на своих руках. Затем прозвучали шаги — они двигались по лестнице, ступая на каждую платформу и огибая висевшие в воздухе громоздкие провода.

Боль вновь проползла у самой шеи. Клеймо буквально горело огнем, от которого расходились невыносимые языки нервных сокращений, вызывая нестерпимые болевые волны по всему телу.

— Я хочу уйти отсюда — голос был слаб, но Она повторяла это снова и снова. Как мантру, от которой ей становилось легче, она продолжала говорить, постепенно утопая в наступающем обмороке.

Потом наступила тьма. Она накрыла ее с головой и боль пропала. Ей больше не было места в этом мире. Ей стало легче.

5

— Две минуты, парни, — голос пилота был на удивление веселым. — Погода как на заказ, когда еще придется увидеть такое.

Я посмотрел в иллюминатор. С огромной высоты пикирующего спасательного модуля, заходившего в естественной для него манере на посадку, было не узнать планету. Избавившись от ненавистных бурь и резких порывов ветра, это космическое тело показало себя с совершенно другой стороны.

Топазовая пыль осела на «земле». Ее ярко-голубое свечение струилось по всей поверхности. Играясь в лучах солнца, она горела каким-то невиданным ранее огнем, извлекая из себя весь спектр цветов, какой только можно было представить.

— Что на этот раз, Виктор? Опять спасение?

Джей смотрел в мою сторону, одевая шлем и приспосабливая уже порядком поднадоевший бронекостюм. Его угрюмое лицо, помятое, как огромный кусок бумаги, старило его на пятнадцать лет, прибавляя к, и без того солидному возрасту, дополнительную дюжину годов.

— Надо кое-что перепроверить. Забрать несколько элементов из разбившегося корабля, загрузить все это в трюм и вернуться обратно на флагман.

— Как всегда. — пробормотал Джей.

Он никогда не отличался большим оптимизмом. Порой, мне казалось, что он родился не в том столетии. Вечно недоволен, всюду видит опасность. Он как хищное животное чувствовал приближение беды еще до того, как она давала о себе знать. Настоящий индикатор. Живой, не дающий сбоев. Жаль, что все его прекрасные качества на этом заканчивались, открывая дорогу огромному списку негативных явлений, что так или иначе проявлялись в нем в разные периоды его жизни.

— Веселей, Джей, наша задача еще не выполнена.

Но он лишь отвернулся. Закрыв лицо черным, как нефть, экраном, боец погрузился в мысли.

Двигатели напряженно завибрировали под самым основанием спасательного судна. Изрыгая из своих сопел почти белый огонь, они работали на предельных мощностях, выдавливая из себя все, на что была способна их конструкция.

Пилот уверенно вел машину к назначенному месту. На этот раз посадка должна была осуществиться всего в нескольких сот метрах от развалившегося транспортного судна — ближе просто не было возможности. Разбросанные вокруг остатки некогда громадного корабля не давали приблизиться вплотную, угрожая разрезать оскалившимися обломками любого, кто посмеет приблизиться слишком близко.

— Эй… есть минутка поговорить?

Сейн появился по правую руку и заставил тело вздрогнуть — настолько неожиданным стало для меня его появление.

На белом, почти снежном лице не было и намека на волнение. Его спокойствие всегда оставалось непробиваемым. Лишенный хоть каких-то чувств, этот человек оставался невозмутимым даже в минуты, когда страх был готов разорвать любого. Холодный и трезвый ум просто не давали ему впасть в отчаяние, а железная дисциплина, выработанная за годы подобных операций, сделали его почти каменным.

«Он бесчувственный мерзавец» — так однажды высказались о нем, разбирая по косточкам всех моих людей.

Но отношение посторонних к моим подчиненным всегда было для меня последней графой, куда я заглядывал, давая оценку действиям своих людей. Это глупо. Ведь я знал их намного лучше, чем все те, кто так или иначе имел счастье контактировать с ними.

— Конечно. Что у тебя?

Я посмотрел на него, но в пустом лице не отразилось ничего, что могло бы вывести меня на цель его разговора.

— Мне удалось увидеть некоторые снимки разбившегося корабля, сделанные беспилотником. Не спрашивай, как мне это удалось.

— И что там такого?

— Есть кое-какие подозрения, Воевода, и мне хотелось бы поделиться с тобой своими мыслями.

Сейн быстро сел рядом со мной и, кинув неодобрительный взгляд в иллюминатор, откуда в данный момент открывался просто потрясающий вид, боец тихо заговорил.

— На флагмане прошел слух о том, что… корабль упал не просто так.

— Но в этом нет никаких сомнений.

— Ты не понял, я сейчас говорю не о буре, которая якобы способствовала падению судна, а о человеческом факторе.

Сейн замолчал. Спасательный корабль сильно тряхнуло и внутри послышался звучный голос пилота.

— Подлетаем. Приготовиться к высадке.

Я вновь перевел взгляд на бойца, но уже не смог увидеть его глаз — они скрылись за плотным стеклом шлема, что спрятал лицо и не мог ответить на возникшие в голове вопросы.

— Потом все объясню.

Он встал с места и направился ближе к выходу.

Удар, а за ним и длинная скрипящая волна возникли под брюхом спасательного модуля. Вывернув штурвал и потянув его на себя, старый пилот аккуратно подвел неповоротливую машину к единственному в этом месте куску «земли». Окруженная со всех сторон почти на несколько сот метров обломками транспортного корабля и взрытыми его мертвой тушей колеями, она была маленьким островком, на котором можно было сесть без риска разрезать обшивку и быть уничтоженными при посадке.

Прозвучала сирена. Под потолком заиграла красным светом широкая лампа, и перед глазами, в ту же секунду, начался опускаться тяжелый трап.

— Приехали. За бортом мертвый штиль. Показания датчиков не предвещают ничего плохого.

— Хорошо. Думаю, минут шестьдесят нам хватит. Приготовь заранее грузовой отсек, надо будет кое-что прихватить с собой.

— Понял вас, Воевода.

Теперь дело было за малым. По крайней мере, мне так казалось на тот момент. Видя, как блестела поверхность под яркими лучами местного солнца, как переливался этот огромной голубой ковер, выдавая в воздух непередаваемые краски и вибрирующие искажения, я был готов поклясться, что все это было сказкой.

На ногах мгновенно осел небольшой слой этой пыли. Он покрыл обувь почти полностью, и лишь резкие движения и броски заставляли ее подниматься в воздух и снова опускаться на «землю».

Основной остов транспортного корабля был виден невооруженным взглядом. Искореженные опоры, шасси, выгнутые невиданной силой в другую сторону и торчавшие из-под обгоревших обломков, устремляя свои оконечности в небо как иглы. Зрелище было удивительным. И страшным.

Всюду валялись разорванные и почерневшие части корабля. Сила удара была огромной.

— Двигаемся к основному корпусу, — я передал сообщение по внутренней связи, — Забираем все необходимое и возвращаемся обратно. Лишнего не трогать, трупы не поднимать. Наши костюмы не должны быть заражены и способны нести инфекцию.

Солдаты одобрительно отозвались и быстро последовали по голубой поверхности. Инструкции были не в новинку. И хоть каждый из них слышал подобное уже не одну сотню раз, безопасность никогда не бывала лишней.

Группа продвигалась вперед. Каждый шаг открывал нашему взору все больше подробностей. Уничтоженные части, хвостовое отделение, грузовой трюм и остатки исследовательского оборудования. Все это было покрыто солидным слоем синеватой пыли, но обугленные части, как гнилые зубы, все также выглядывали из-под нее, указывая на то, что довелось им ощутить при падении.

Удивительно, как я тогда не смог заметить всего этого.

Однако основная часть все же смогла уцелеть. Несмотря на невиданную силу удара и прорытую носом огромную колею, эта часть некогда толстого транспортного корабля все же осталась цела. В ее выжженном черном цвете все еще угадывались черты и формы, конструкция в целом осталась той же, не деформировавшись до неузнаваемости.

— Джей, — я повернулся к бойцу, который в данный момент находился справа от меня, — кабина пилота и смежные помещения на тебе, достань бортовой компьютер и черные ящики. Сейн, за тобой грузовое отделение — глянь, что они там перевозили, а я отправлюсь в пассажирскую часть.

Таковы были задачи. Я получил инструкции от Марии и не стал спрашивать, что она искала. Это было не мое дело. В таких ситуациях дополнительные вопросы не давали ответов, а лишь порождали еще большее количество нестыковок, которые мешали выполнению боевой задачи. И все же вопросы были…

Группа разделилась. Каждый отправился по своим местам.

Вблизи машина оказалась намного больше, чем я ожидал, глядя на нее из трюма спасательного модуля. Эти размеры — они поражали. Сколько всего тут могло находиться, и сколько было уничтожено, разбросано на сотни километров вокруг, либо сгорело в безжалостном огне, знал лишь один господь. Но нам нужно было найти хоть что-то, что могло пролить свет на такое происшествие.

Компьютер хранил данные переговоров. Бортовые самописцы — показания всех узлов и жизненноважных механизмов, начиная от двигателей и заканчивая последним болтом, вкрученным в шасси. Грузовое отделение могло дать ответ на то, чем вообще занимались эти люди в этом месте. Странно было видеть такую большую делегацию на планете, которая еле-еле подходила под стандарты колоний. Ни воды, ни воздуха, ни нормальных условий. Лишь пыль, которая была тут повсюду.

Она лежала и немного хрустела под тяжестью наступавших на нее ног. Как ранний снег в северных широтах моей родной планеты. Она липла к подошве, броне, скомкивалась в небольшие фрагменты, которые тут же распадались, опускаясь обратно на «землю».

Вскоре я смог увидеть обугленную часть пассажирского отделения. Находясь между кабиной пилота и, оторванной и отброшенной немного дальше, хвостовой частью, она пострадала меньше всего. Сложно сказать, как так получилось, но удар о поверхность не смог развалить ее и полностью уничтожить. Корпус выдержал. Однако пожар, чьи следы были видны на поверхности металла, сделал свое дело. Внутри не осталось ничего живого.

Обгоревшие сидения, термостойкий пластик на потолке, которым покрывали пассажирское отделение во всех крупных транспортных кораблях, был «сморщен» от невероятной высокой температуры, которая царила в тот самый момент, когда корпус был полностью объят огнем.

Слева находилось несколько тел. Я перешагнул через упавшую крепежную балку и взглянул на них. Двое мужчин и одна женщина. Они лежали друг возле друга. На теле одного висел страховочный ремень, которым крепились пассажирские сидения во время полета.

Видимо, он не выдержал.

Пролетело в голове, при виде от вдавленной грудной клетки, чьи кости буквально впились во внутренние органы, не сумев выдержать страшного удара о поверхность планеты.

— Джей, есть у тебя что-нибудь? — спросил я, не сводя глаз с общей обстановки.

Через секунду появился искаженный помехами голос.

— В кабине все без изменений. Сейн правду говорил, когда первый раз попал сюда — тут все черно как в аду. Тело пилота и вовсе превратилось в нечто странное.

Боец протянул руку к погибшему и стряхнул с его окоченевшего плеча солидный слой осевшей пыли.

— Гляну самописцы, может они уцелели.

— Сделай все, что от тебя требуется. Только не задерживайся там, радиационный фон не должен превышать норм.

Это было не случайно. Топливо, которое использовалось в этих двигателей было настолько эффективно как и радиоактивно. Любая утечка или взрыв приводили всю окружающую местность в непригодную для жизни область, поэтому действовать в подобных случаях нужно было максимально быстро.

Наконец, я смог пройти в самый центр разбитого корпуса. Сверху виднелась огромная пробоина. Ее рваные остатки устремлялись в самый вверх. Будто нечто живое, зародившееся внутри этого самого корабля, вырвалось наружу, прогрызя себе путь на свободу вот таким странным образом.

— Кажется…я смогу их… проклятье.

— Что там у тебя?

— Замок заклинил, — Джей глубоко дышал, чувствовалось, что он был занят каким-то важным делом и едва успевал докладывать о происходящем. — Бункер с черными ящиками изрядно помят, вытащить по отдельности не могу, придется вырывать вместе с этой коробкой.

В наушниках послышался скрежет металла, а затем удар каким-то тяжелым предметом. Он повторился двенадцать раз и только после последнего, самого сильного, раздался глухой звон. Солдат вытащил прямоугольный контейнер из разломанной ячейки и положил его прямо перед своими ногами. На крышке были выбиты номера.

— Готово. Спускаюсь вниз.

Я отвел глаза и снова посмотрел на дыру в обшивке транспортного корабля. Что-то было странным во всем этом. Никакой удар не мог вызвать подобного, даже самый страшный и сильный. Только взрыв и только изнутри.

Но как это могло произойти?

Вопросы наполнили голову и на несколько минут заставили отвлечься от всего происходящего.

Скоро появился знакомый голос. Динамик задребезжал и сквозь легкие помехи, немного изменявшие тональность, послышались слова.

— Я на месте, Воевода. — заговорил Сейн. — грузовой, если его можно так назвать, сейчас прямо у меня перед глазами.

— Что внутри?

— Я пытаюсь пробраться туда — кругом обломки, трудно двигаться и еще эта пыль. Не знаешь что в следующую секунду окажется у тебя под ногами.

Немного помолчав, она вскоре вновь заговорил.

— Все разбросано, разбито и уничтожено. Вижу около дюжины контейнеров с номерами и символикой этих ученых. Судя по биркам это оборудование для исследования почвы. Есть еще парочка ручных буров. Странно, зачем они им? Колбы, мензурки, все стандартно.

— Смотри внимательней. Не упусти ничего важного.

Но солдат лишь усмехнулся.

— В этой груде металлолома сложно найти что-то важное. Да и если бы оно тут было, вряд ли после такого падение оно все еще могло что-то нам рассказать полезного.

В наушниках появились сильные помехи и голос солдата постепенно утонул в «шипящем» эфире.

— Сейн…Сейн, черт бы тебя побрал! Что там у тебя за помехи?

Но ответа не было. Счетчик радиационного фона стал неумолимо подниматься вверх. Цифры, мертвые до сего момента, вдруг как по мановению волшебной палочки, начали двигаться вверх, увеличиваясь с поразительной скоростью.

— Виктор, у меня показания лихо скачут, за несколько секунд почти в два раза. Я ухожу из кабины!

— Подтверждаю. Возвращаемся обратно к спасательному модулю.

— Понял.

Я попятился. Шаг за шагом, поднимая резкими движениями в воздух огромное количество голубой пыли, мне пришлось отступить, даже не проверив основательно пассажирский корпус. Но задерживаться было опасно. Цифры радиационного фона росли как на дрожжах и каждая секунда промедления могла стоить всем нам жизни.

Недалеко я увидел силуэт второго бойца. Тянув за своей спиной нечто длинное и громоздкое, он еле двигался в направлении спасательного модуля. До него было еще около сотни метров, как вдруг, будто скошенной пулеметной очередью, он упал плашмя, подняв в небо синевато-бирюзовый столп пыли.

— Сейн! — крикнул напарник и подбежал к нему.

— Что с ним?

— Он на грани обморока. — Джей опустился возле лежавшего тела и, отодвинув в сторону контейнер с черными ящиками, принялся поднимать бойца.

— Я возьму самописцы. Отнеси его в модуль! Проклятье, что тут происходит?

Глаза упали на показания индикаторов. Они даже не намеревались останавливаться. Всего за каких-то несколько минут, вокруг стало просто невыносимо находиться. Несмотря на мощную защиту и многослойную броню, тело начало ощущать сильную усталость. На лице выступил пот, а в глазах появились черные круги.

— Быстрее тащи его к трапу!

Солдат едва переступал с одной ноги на другую. Каждое движение было вымученным и давалось с таким трудом, что вскоре, взойдя по крутому металлическому помосту, он рухнул прямо на покрытие, отказавшись больше идти.

— Не вздумай терять сознание! Говори со мной!

Я пытался привести его в норму, но все оказалось бесполезно. Через несколько секунд его тело окончательно обмякло. Руки обессилено упали на пол и расползлись в стороны.

В ушах появился голос пилота. Его кабина оказалась закрыта и спрятана за толстым слоем непробиваемой двери.

— Вы что там, ядерный взрыв устроили? — он кричал. — Ваша броня чуть ли не светится от радиации. Все приборы зашкаливают.

— Вывози нас отсюда!

— Куда?! От нас фонит за сотню километров. Ни один ангар на флагмане не даст согласия на стыковку при таких показаниях. С ума сошли?!

Но оставаться было еще опасней. Двигатели начали набирать мощность, постепенно окружая железную птицу настоящей бурей из поднятой пыли.

— Как только подлетим на достаточное расстояние, свяжи меня с кораблем. Передай капитану, что лично хочу с ним поговорить.

Я отложил контейнер и подошел к лежащему телу. Снимать шлем было нельзя — радиация даже внутри машины была просто неимоверной, и треск в ушах от сигнализирующего прибора заглушал гул снаружи.

Джей стоял рядом.

— Он получил огромную дозу радиации. Какого черта все так произошло!? Еще несколько секунд назад все было спокойно и вдруг прибор словно сошел с ума. Все вокруг буквально утонуло в повышенном фоне. Разве такое возможно?

Он вопросительно посмотрел в мою сторону. И хоть его глаза и лицо были полностью спрятаны за черным стеклом защитного шлема, я чувствовал его взгляд на себе и требование ответить на поставленный вопрос.

— Не знаю. Я тоже, кажется, изрядно «хапнул» ее — все тело ломит. Может это от разлившегося топлива?

Боец отрицательно покачал головой.

— Если б все было именно так, мы бы зафиксировали это еще на подходе, но ничего не произошло.

Спасательный модуль слегка тряхнуло — машина набирала высоту и готовилась вырваться из-под сил гравитации планеты.

— Пытаюсь связаться с флагманом, но пока что ничего не получается.

Пилот сделал резкий маневр и ушел немного вбок, положив спасательный модуль на новый маршрут.

Я попытался успокоиться. Дыхание стало учащаться и все попытки хоть как-то умерить бьющееся сердце оставались безуспешными. Оно выбивало ритм, от которого вены на висках набухли словно почки на деревьях. Давление стало подниматься.

— С тобой все в порядке? — спросил Джей.

— Нет, мне становится плохо…Очень.

Транспорт снова тряхнуло. На этот раз намного сильнее, чем предыдущий раз. Снаружи послышалось скрежетание и обшивка начала деформироваться, вдавливаясь, но сопротивляясь огромным планетарным силам.

Я хотел ему помочь, но не мог. Это тело, лежащее почти перед моими глазами, было почти лишено жизни. Всего каких-то пару минут отделяли его от того неминуемого конца, который должен был наступить, если он не сможет вовремя попасть в медицинский отдел, где врачи смогут спасти его жизнь. Хотя даже мне самому слабо верилось во все это.

В иллюминаторе появились первые очертания флагмана «Реюньон». Вися на орбите этой планеты, он был похож на огромную вытянутую сигару, с обеих сторон обрамленную. причудливым оперением. Носовая часть горела огнем — это место, совмещавшее в себе мостик, жилые помещения, медицинские и рабочие помещения, никогда на засыпала. Здесь жизнь кипела круглые сутки. Одна вахта сменяла другую. Сотни человек, просыпаясь в железных кабинках, уходили на свою работу, давая время отдохнуть другой части рабочего или медицинского персонала, чтобы через несколько часов, точно так же быть смененными очередной вахтой.

— Соединяю, — внезапно послышалось в наушнике и через секунду появился голос капитана корабля.

— Сергей, мне нужна твоя помощь. Срочно!

— Вижу ваш модуль, Виктор. Диспетчеры ведут вашу машину по условленному маршруту и скор… секунду, — он на мгновение пропал из эфира. В ушах повис протяжный свист, — Мне передают, что модуль очень сильно облучен. Допустимые нормы превышены в 89 раз. Боже, Виктор, в восемьдесят девять раз! Где вы, черт возьми, побывали?

Вопрос был поставлен прямо и мне лишь оставалось быстро рассказать все то, что произошло на поверхности планеты, надеясь, что капитан нарушит установленные правила и допустит облученную машину в ангар.

Это было запрещено. Я знал это. Это все знали. И продолжительное молчание капитана лишь усугубляло мои размышления.

— Ты знаешь правила, Виктор. Я не могу отдать приказ на прием корабля, пока фон не опустится до нормальных значений.

— Сформируй отряд, прикажи рабочим покинуть ангар и облей эту железяку нейтрализующим раствором. Мне нужно срочно попасть на флагман, Сергей! Сейн в чертовски плохом состоянии. Он умирает! И я сам успел проглотить солидную порцию радиации! Пока мы будем болтаться вокруг корабля, ожидая когда эта дрянь выветрится, в живых тут останется только пилот. Да и он будет вряд ли рад такому обстоятельству.

Наступило молчание. Корпус корабля прекратил трещать и скрежет металлической обшивки сменился низким гулом работающих двигателей.

Я смотрел в иллюминатор на все приближающуюся фигуру головного корабля. С каждой секундой его размеры увеличивались и становились больше, пока в один момент, не превратились в огромного железного зверя.

— Отказано, Виктор, — капитан корабля вновь вышел на связь, — Если я нарушу правила, то подвергну смертельной опасности всех, кто будет находиться на корабле. Этого я не могу себе позволить.

— Но ведь должен же быть какой-то вариант на такой случай! Неужели нельзя ничего сделать?

Корабль слегка накренился и стал двигаться вдоль огромного корпуса. Я видел горящие кабинеты, рабочие места, видел сквозь широкие бронированные окна как двигались люди по многочисленным этажам, даже не замечая, что у них под боком происходит. Мне хотелось крикнуть, выпрыгнуть наружу и начать стучать руками по толстому окну в надежде, что хоть кто-нибудь ответит на мои мольбы. Мне стало страшно.

— Прости, Виктор, но… — он замолчал.

Вместо его голоса из широких внутренних динамиков послышался хрип пилота.

— Долго там еще? Когда дадут разрешение на стыковку? Какой ангар?

Он задавал вопросы, и в его словах чувствовалось, что ответа на них не последует. Секунда…вторая… третья… десятая, а пилот все продолжал говорить не умолкая, пока перед его глазами не появилось изображение диспетчера, который и сообщил ему плохую новость.

— Стыковка запрещена, пилот. Убедительная просьба отвести модуль на установленное расстояние от корабля и дождаться снижения радиационного фона до необходимых показателей.

— Ты что, с ума сошла?! У нас нет времени ждать, когда все придет в норму! Нужна срочная стыковка и нейтрализация всеми доступными средствами, пока моя «Ласточка» не расплавилась на лету. Ангар! Любой ангар!!

Я слышал, как он кричал и это был нечеловеческий крик. В какой-то момент я полностью удостоверился в том, что слухи о его искусственном происхождении всего лишь слухи и пилот действительно живой человек. Робот просто не мог так кричать.

— Говорит капитан корабля «Реюньон». Стыковка в ангары верхнего и среднего яруса запрещены и это не обсуждается, пилот. Единственное, что я могу вам предложить так это технические ангары на нижних этажах. Они заброшены и давно не использовались, но по последним проверкам, системы все еще работоспособны. Там есть все необходимые условия и оборудование, вы сможете самостоятельно произвести нейтрализующие мероприятия к тому моменту, когда к вам прибудут наши люди. Большего предложить не могу. К сожалению. Жду вашего ответа.

Он замолчал и сквозь толстую дверь, разделявшую кабину пилота и «брюхо» спасательного модуля, послышались проклятия и матерная ругань.

— Виктор? — пилот обратился ко мне.

— Я все слышал. Не повторяй.

— Выбора у нас нет, придется садиться в «нижние». Даю положительный ответ на флагман.

Теперь оставалось только ждать. По корпусу машины пробежалась волна дребезжаний. Металл неожиданно завибрировал.

— Мы направляемся туда? — спросил молчавший все это время Джей.

— Да. — я посмотрел сначала на него, а потом на Сейна, который уже напоминал покойника.

Но мне было известно, что он все еще жив. Индикаторы, встроенные в броню говорили, что боец сопротивлялся. Из последних сил, но пытался справиться с теми страшными последствиями, что с каждой минутой становились все более очевидными и готовились забрать еще одну жизнь.

— Ему повезло — прошептал Джей, словно боясь разбудить спящего на полу бойца.

— Повезло? Ты думаешь, что говоришь?! Он умирает у нас на глазах!

— Ему повезло, Виктор, — будто не слыша моих упреков, он продолжал говорить, — броня смогла абсорбировать большую часть радиации и сейчас в какой-то степени впитывает в себя остатки, продлевая тем самым жизнь Сейну. Не надо кричать, Воевода, от этого ничего не изменится, по крайней мере, в данный момент он в лучшем состоянии, чем мог быть, задержись мы у обломков еще на некоторое время.

Джей отвернулся и прошел вглубь корпуса. Сев на одно из многочисленных сидений, он спокойно откинул голову назад и больше ничего не говорил.

Машина тем временем резко нырнула вниз. Пролетая вдоль многочисленных комнат, кабинетов, медицинских палат и технических помещений верхнего и среднего этажа, она вскоре оказалась в самом низу. В темном царстве, где свет не горел так ярко как наверху, где люди не бродили по узким лестницам, поднимаясь или опускаясь с одной площадки на другую. Здесь все было иначе, и от неизвестности, что ждала нас тут, мне становилось еще страшнее.

6

Боль постепенно стала стихать. Ее горячее, почти жгучее прикосновение, которое она ощущала всем своим телом, уходила прочь.

Глаза открылись. Было тепло. Девушка почувствовала, как болезненно отзываются мышцы в ее ногах, как тяжело и натужено сгибаются руки, а голова разрывалась на части от нестерпимой мигрени.

— Ты дома, дитя мое.

Голос. Знакомый, он появился прямо перед ней и в лучах тускло-желтого света, она увидела своего отца. Глаза впились в старое, морщинистое, почти не похожее на человека существо и тут же резко закрылись. Ей было неприятно, и девушка всеми силами старалась не показывать своего возникшего отвращения.

Старик отошел в сторону. Шеркая толстыми ногами по покрытию небольшого помещения, он прошел немного вглубь и, удостоверившись, что девушка не смотри на него, сел за свой стол. Привычная картина.

— Что сказал тебе Хаммонд? — он задал вопрос, хотя в душе понимал, какого ей было сейчас вспоминать все то, что произошло там внизу. Эта боль. Этот горячий укус железной змеи, который невозможно было забыть или выбросить из своей памяти. Нет, это всегда было с ним. Даже сейчас, когда он смотрел на нее и пытался понять просит ли дочь своего отца за этот поступок, старик не мог забыть, что когда-то сам принял подобное наказание.

— Мне сложно просить у тебя прощение, дочь моя. Просто попытайся понять.

Голос тихо разошелся по сторонам, но так и не нашел ответа. Девушка все еще молчала. Она не спала — старик видел это, но не пытался вытянуть силой из нее то, что не мог добыть простым вопросом.

— Ты, — она робко начала говорить, — это был ты. Ты отдал приказ Хаммонду, что бы он проверил меня?

— Да. Я не буду отрицать этого, да и он наверняка говорил об этом. Хаммонд, — он недовольно покачал головой и, отложив старую книгу в сторону, повернулся к своей дочери — Исполнительность — это главный его недостаток. Будь он немного человечнее, быть может, и мы с тобой не оказались в таком положении.

Свет в комнате неожиданно вспыхнул, а затем так же быстро погас. Генераторы в соседней комнате напряженно зарычали. Спустя несколько секунд в смежном помещении появились человеческие голоса.

«Ремонтники» — тихо произнес старик, указав своей рукой на дверь.

— Почему он так поступил? Почему поступил так ТЫ?

Она продолжала говорить несмотря на то, что свет в комнате полностью отсутствовал и вся обстановка на мгновение перенесла ее разум в самый низ, в комнату допроса, где все происходило точно также.

Вскоре генераторы взвыли привычным гулом. Свет потихоньку стал появляться и комната вновь наполнилась приглушенным свечением.

Старик не сводил глаз со своего ребенка.

— Время изменилось, дочь моя, и теперь я лишь блеклая тень того, чем когда-то был сам. Сегодня один человек ничего не значит. Никакая личность, какой бы могущественной она не была, какими бы навыками и знаниями не обладала, не стоит и ломаного гроша, пока рядом не будет тех, кто встанет с ним и безропотно начнет повиноваться ему. Власть — это сила многих, сконцентрированная в одних руках. И с этой силой я должен считаться.

Видя, что девушка внимательно слушает его, хотя и не поворачивается к нему лицом, он продолжил говорить. Тело его содрогалось от непривычного напряжения. Давно уже не приходилось ему ощущать подобное и от странного чувства, возникшего где-то внутри его дряхлой туши, он слегка занервничал.

«Признаки смерти, они уже близко»

— Когда-то я начал свой Путь, имея за спиной всего двух человек: твою мать и молодого парня, мечтавшего найти землю, где не было бы места ни одному пороку, ни одной человеческой слабости. Планету, где каждый мог почувствовать себя счастливым, не оглядываясь по сторонам и не завидуя остальным. Он был наивен, хотя я завидовал ему. По-доброму, как старый друг, который радуется успехам товарища по команде, я завидовал его вере в чистое и светлое, хотя сам понимал всю абсурдность этих намерений. Но время шло. Люди множились. Из двух человек, всего за каких-то пару месяцев мы смогли взять под свое крыло почти полтысячи. Обездоленные, обманутые и брошенные, они примыкали к нам, веря и надеясь, что через несколько лет они обретут невиданное доселе счастье. Безмятежную жизнь полную радости и покоя. Я обещал им это и теперь мне стыдно, дочь моя, что слова, сказанные очень давно, утратили свою силу. Теперь мы все как скорпионы в банке. Закованные в этом железном гробу, который уже много лет бороздит вселенную и никак не найдет причал, возле которого мы бы могли окончательно остановиться.

Старик замолчал. Его грудь распиралась от глубокого и частого дыхания. На лбу выступил пот, а руки тяжело упали на книжный стол.

— Они требуют, Она. Почти каждый день требуют, чтобы я указал им Путь. Дал понять, что наше путешествие подошло к концу, что люди, наконец, нашли свою землю, где они забудут про человеческую несправедливость и смогут зажить как никогда раньше. Глупцы! Я столько времени пытался объяснить им, что Путь не есть какая-то определенная величина. Она не измеряется в метрах или парсеках, она в наших умах и сердцах. Она бесформенна, но при этом ощутима. Эти люди… они забыли все мои наставления. Забыл и он. Хаммонд. Тот молодой парень с горящими глазами и полным сердцем сгорел в собственной Вере, превратившись в одержимое чудовище, способное уничтожить любого, кто все еще не желает подчиниться его воле. Он безумен, Она, но он мой друг.

Старик сделал небольшую паузу.

— Когда он пришел ко мне, все наши дети уже знали о твоем визите наверх. По этажам начали расползаться слухи. Меня обвиняли в попустительстве человеческим слабостям и распространении ереси. Хаммонд требовал отдать тебя на проверку. Он говорил, что только ему позволено проверять людей и потому ты должна была пройти испытание. Глупо сейчас оправдываться, но все это было сделано только ради тебя. Я тоже был там. Очень давно, когда ты еще не родилась и мать носила тебя в своем чреве, Хаммонд пришел ко мне. Уже тогда я видел в кого он превращается. Эти черные глаза, наполненные огнем, требовали от меня того же, что совсем недавно требовал он от тебя. Я не мог отказать ему и прошел испытание, чье клеймо до сих пор находиться на моем теле. Это знак. Символ веры и непоколебимости в своих намерениях. Я смог пройти его, и ты, дитя мое, тоже.

Девушка повернулась на бок. Боль, терзавшая до сего момента все ее тело, отступила, и она смогла посмотреть на своего отца. В тусклом свете настольной лампы он казался еще более страшным и уродливым.

Он чувствовал ее взгляд на себе и боялся повернуться, ожидая увидеть как презирает она его, как боится смотреть в его заплывшие глаза. некогда горевшие ярким огнем. Теперь он был другим.

— Мне надо идти, Она. Дети хотят видеть своего Отца. Нельзя заставлять их ждать слишком долго, ведь они и так потратили всю свою жизнь в ожидании чуда, которое, к сожалению, никогда не произойдет.

Старик встал со своего места. Ноги согнулись под тяжестью огромной туши и немного задрожали.

— Спи спокойно. И пусть эта ночь больше не потревожит тебя.

Отец развернулся и направился к двери. Холодный воздух непривычно колол его жирное тело. Обхватывая со всех сторон, он сковывал своими ледяными оковами и заставлял голову вжиматься, а руки — прятаться в широких складках одежды.

Ему не так часто приходилось выбираться из своей маленькой комнатушки, которую за годы Пути он превратил в кабинет. Один-два раза за год. Иногда, но это случалось крайне редко, три раза. Все эти выходы всегда были обусловлены жизненной необходимостью и преследовали интересы всех его людей. Он просил за своих детей и никогда не думал о личной выгоде. Да и могла ли она быть, ведь сбежать отсюда он просто не мог.

Сколько времени прошло? Не помню… Я стал настолько старым, что частицы памяти начали покидать старика, оставляя меня наедине со своими вопросами, которые как голодные звери набрасывались на меня и были готовы сожрать, не оставив и малейшего шанса на спасение. Они были повсюду. Даже сейчас, они окружают меня. В этих стенах, промерзших до самого основания, в ступенях крутой лестницы, устремлявшейся на самый верх. Они преследуют меня! И я не могу дать им отпор.

Его шаги были слабыми — тело уже не могло выдерживать нагрузку и заставляло Отца часто останавливаться возле перил, тяжело дыша и переводя дух. Каждый метр как покорение высокой вершины. Сердце билось и стонало, сиплое дыхание, едва-едва вырываясь на волю, тут же превращаясь в холодных помещениях в пар. Этот путь наверх был тяжел, но он должен был пройти его.

Наконец, впереди показалась знакомая дверь. Громко постучав и дождавшись, когда с другой стороны появятся человеческие голоса, старик заговорил.

— Это я, Хаммонд.

Дверь распахнулась и яркий свет тут же залил темный коридор. Отблески желтого свечения рванули во все стороны и через несколько секунд полностью осветили пространство позади старика.

Глаза заболели, и он отошел в сторону.

— Проходи, мы давно ждем тебя.

Внутри повеяло теплом. С каждым шагом, проходя внутрь, он чувствовал, как это приятное ощущение тепла распространялось по всей поверхности его коже. Глаза поднялись вверх, а мышцы благодарно ответили дрожью по всему телу. Так много лет он видел столь яркого свечения, что память тут же подняла из глубин его мозга воспоминания о Земле. О том ярком солнце, что светило почти каждый день и много-много часов не сходило с небосвода, согревая воздух и почву под ногами. О, это солнце!

Но вскоре память закрылась. Перед глазами возникло несколько силуэтов, среди которых он смог узнать двоих. Остальные: молодой парень и девушка, были неведомы ему и вопросительный взгляд, упавший на бледное лицо Хаммонда, тут же потревожил неудобную тишину.

— Это моя дочь и ее будущий спутник. Силана — Хаммонд повернулся к высокой и стройной девушке, чьи волосы были распущены, а глаза горели нескрываемым любопытством. — Это наш Отец. Познакомься с ним.

Девушка сделала несколько шагов вперед и протянула руку навстречу сгорбившемуся старику.

— Это честь для меня.

Ее глаза тут же опустились, но старик видел, что все это не было искренним и являлось простой формальностью.

— Мы хотели поговорить с тобой, Отец, по поводу нашего странствия. — Хаммонд обошел старика с боку. — Дети требуют ответов. Они больше не могут и не хотят терпеть издевательства над ними.

— Я никогда не позволял себе унижать своих последователей и уже тем более издеваться. Все это сплетни и склоки, которые рано или поздно сойдут на «нет».

— Ты не прав, брат мой, — Хаммонд немного повысил голос, но поняв, что сделал это ошибочно, вновь вернулся к своему обычному тембру. — Мы проделали долгий Путь. Все мы: ты, я, наши дочери и все те простые люди, которые поверили тебе и твоим обещаниям. Но времена изменились — выросло новое поколение, не верящее в наши убеждения и стремления. Старики умирают, и их вера вместе с ними. Что ты собираешься делать, когда последний из тех, кто еще помнил, ради чего все это начиналось, умрет в ледяных комнатах этой проклятой всеми богами посудины? Что ты начнешь говорить?

Вопрос встал острее, чем предполагал старик. Мысли вновь наполнили его голову и каждый ответ следовало тщательно взвесить.

— Я никого и никогда за собой не тянул — тебе это прекрасно известно.

— Да, ты прав, — Хаммонд немного подался вперед и посмотрел на свою дочь, которая все это время стояла перед Отцом и смотрела на этого человека.

Ее тело было похоже на тоненький саженец, посаженный в холодную землю всего несколько дней назад. Руки аккуратно сложены, а широкие, почти лишенные красных капилляр глаза, все время смотрели на него.

— Они хотят ответов? — спросил старик, зная ответ.

— Да, — резко выстрелил Хаммонд и после добавил, — Немедленно.

В этом их вся проблема. Желания. Порой они страшнее наших самых главных врагов. Ни один из смертных грехов не может быть так опасен как наши собственные желания. Зарождаясь в глубине, они копят силу, выжидают, а потом, в самый неподходящий момент начинают овладевать тобой. Я смог побороть их, но так и не сумел научить этому своих детей. И вот теперь они взяли верх. Сотни людей, живущих и умирающих в этих темных помещениях и заброшенных ангаров, хотят получить ответы, и если я откажу им, то последствия окажутся намного страшнее, чем может представить себе любой из присутствующих.

— Хорошо, — старик прошел вперед и посмотрел в запотевшее окно, выводившее на центральную площадь Веры. Сейчас там было мало людей. Рабочие, сновавшие из стороны в сторону, заменяя вышедшие из строя батареи и унося их в утиль-боксы, простые люди. Сегодня все было по-другому. Видел он и трибуну. Сверху она казалась совершенно не такой большой как это можно было чувствовать, находясь на ней перед огромной толпой верующих. Старик вспоминал как говорил с нее, как призывал людей собраться с духом и до последнего вздоха следовать Пути, не сворачивая с него, каким бы трудным и сложным он не был.

Хаммонд был прав: времена изменились. Слишком много воды утекло.

— Что они хотят услышать? Каких ответов? — не поворачиваясь лицом к собеседнику, спросил Отец.

— Они устали. Их вера вот-вот даст трещину и откроет путь для хаоса, силу которого мы не сможем обуздать.

— Бунт?

— Нет. Гораздо страшнее. Время и замкнутое пространство, как червь, подточили их стойкость. Теперь они стоят на краю пропасти и лишь слово Отца может решить: шагнут ли они в нее или сдадут назад. Ты, и только ты сейчас можешь спасти их, и всех нас от неминуемой гибели.

Хаммонд повернулся к своей дочери и взглядом попросил ее присесть рядом с ним. Девушка повиновалась и вскоре уже сидела возле тощего старика.

— Моя дочь почти все время живет среди простых людей, — он немного помолчал, а потом ехидно подметил, — В отличие от твоей Оны. И прекрасно знает, что сейчас происходит там внизу, в темных и холодных помещениях. Дети твои недовольны, но все еще верят, что ты обрадуешь их своим появлением, на котором откроишь им всем тайну.

— Какую?

— Что Путь их окончился и, что планета, та, что сейчас находится под нами, есть обитель, которую мы так давно ищем.

Хаммонд замолчал и стал внимательно наблюдать за стариком.

Но он ничего не ответил. Развернувшись и, бросив укорительный взгляд на своего некогда верного друга, Отец присел на ближайший стул. Ноги согнулись и из легких донеслось натуженное сипение.

— Ты просишь меня обмануть их. Сказать то, что они хотят услышать, но ведь это не будет правдой.

— Почему? — Хаммонд удивленно посмотрел в заплывшие жиром глаза, — Ты дашь им надежду, пусть временную, но в их глазах останешься Отцом. Той путеводной звездой, что привела всех их в Землю новой жизни.

— Нет, я лишь отсрочу их гибель, только и всего. Эта планета безжизненна.

— Откуда тебе это известно?

В помещении появился женский голос. Тоненький и легкий. Дочь Хаммонда чуть не подскочила со своего места, но тут же уперлась в тощую руку своего отца, который попросил ее сесть обратно.

— Откуда ВАМ это известно? — на этот раз ее голос был другим.

— У меня есть свои люди на верху, которые сообщают мне о всех исследованиях на этой планете. Она безжизненна, дитя мое, и никакое усилие, даже подкрепленное верой, не сможет зародить жизнь на ее поверхности.

— Ты не рассказывал мне об этом. — Хаммонд подозрительно покосился на старика, который в этот момент смотрел в другую сторону. — Не говорил, что у тебя есть свои люди наверху.

— Я много чего тебе не говорил, друг мой, и иногда мне кажется, лучше бы я умолчал и о том многом, о чем ты знаешь сейчас.

Наступило молчание. Очень неловкое и напряженное. В воздухе почувствовалась агрессия. Давно ее здесь не было. Как предвестник большого сражения, ее оттенок витал в этом спертом запахе, где смешалось все: от щедрости и до жадности, от любви и до неприкрытой ненависти. Абсолютно все.

— Ты должен выступить перед ними.

— Должен? — Отец повернул голову и прямо посмотрел на тощего старика, чье лицо, несмотря на бледность и худобу, начало наливаться кровью. — Все, что я был должен и чем обязан своим детям, я выполнил уже очень давно. Я дал им веру и повел за собой. Не спорю — Путь оказался длиннее, чем мне казалось раньше, но суть этого странствия нисколько не поменялась. Посмотри на них, — старик опять встал и подошел к окну, где в этом время началась небольшая процессия. Люди толпились, подходили ближе друг к другу, обменивались рукопожатиями и радостными улыбками. Наступал момент, когда каждый из них просил прощения. Старый праздник, унаследованный еще с Земли, был тем связующим веществом, что не давал людям распасться, накопить зло и раствориться в нем, оставляя место для пустоты.

— Они просят прощения, — прошептал Отец, глядя на столпившихся людей, — Как когда-то я учил их. Разве это не прекрасно?

Девушка встала со своего места — старик не стал препятствовать и просто проводил ее взглядом. Ее глаза горели. Любопытство одолевало ее. Как маленький ребенок, впервые увидевший радугу, она с таким же удивительным стремлением и жаждой поглощала каждую деталь этого древнего праздника, где не было места злу, где каждый пытался вернуть к себе расположение другого и простить ему все, чем когда-то он смог обидеть.

— Они просят прощения — сказала Силана, прильнув к запотевшему стеклу.

— Да, и они получают его.

— В этом нет ничего удивительного, дочь моя! — Хаммонд громко заговорил. Он сделал это специально, чтобы отвлечь этих двоих и притянуть внимание на себя, — Разве удивительно то, что люди хотят быть прощеными? Нет, это врожденное свойство каждого из нас и не надо возводить в степень то, что люди приобретают еще с рождения. Никто из тех, кто стоит там внизу не знает, откуда это пошло, не знает истинного смысла всего этого действа, они просто делают то, чему ты их научил. Неосознанно, как роботы, которые лишены души и делают ровно столько, сколько заложено в них программой. Алгоритмы! Никакого разума.

Но девушка не слышала его. Все ее внимание было прикованы к этим людям. Дети, старики, женщины и мужчины подходили друг к другу, кланялись, выпрямляя руки вперед и прося прощения. Силана не слышала слов, видела лишь губы, по движениям которых старалась угадать, о чем говорят эти разные, но в чем-то похожие один на одного люди.

Затем все закончилось. Последний крик пожилого мужчины, стоявшего выше всех на импровизированном помосте, возвестил об окончании праздника.

Худенькая девушка смотрела и не хотела уходить. Всего несколько минут изменили в ней больше, чем она могла ожидать от такого простого действа.

В чем его сила? — задала она себе вопрос и не смогла ответить. Не мог этого сделать и ее тощий отец. Вопросы плодились в ее голове. Появлялись даже тогда, когда она специально ограждалась от них, пытаясь возвести невидимую стену в своем мозгу. Но все напрасно. Был лишь один человек, который мог дать ответы и он стоял рядом. Сгорбленный, почти потерявший человеческий облик, он был тем кладезем знаний и ответов, что так редко попадались ей в жизни.

— Расскажи мне о нем.

— Нет! — чуть не взорвался Хаммонд. — Я не позволю тебе этого!

— Почему? — девушка тихо спросила и повернулась лицом к своему отцу. — Ты же сам говорил, что мое право как человека состоит именно в том, чтобы самой выбирать на какие вопросы я хочу узнать ответы. И вот теперь ты отказываешься от своих слов?

Старик замолчал. Он понял, что стал заложником собственных обещаний, данных когда-то своей дочери на совершеннолетие. Теперь она вправе сама распоряжаться своей жизнью, но лишь до того момента, пока не поддастся ереси.

Хаммонд побежденно склонил голову и отвел гневный взгляд в сторону.

В этот момент в разговор вступил молодой парень. Его фигура вздрогнула от просьбы девушки, а взгляд то и дело перескакивал с Хаммонда на Отца.

— Ты всерьез хочешь этого? — спросил он, пытаясь одернуть ее за рукав длинного платья.

— Да, таково мое желание. Ты ведь тоже обещал, что не будешь препятствовать моим стремлениям.

— Да, но…

— Нет никаких «но», я приняла решение и если ты не хочешь согласиться со мной, то и жить с тобой я не буду.

Эти слова очень сильно задели молодого парня. Брак с дочерью такого человека как Хаммонд был чуть ли не главным событием в его жизни. Несложно было догадаться, что после этого он мог получить все, чего был когда-то лишен, находясь среди той черни, которая сновала на самых нижних этажах этого огромного корабля и никогда не поднималась наверх. Они рождались в кромешной тьме и в ней же умирали. Нет, такой шанс он упустить не мог.

— Я хочу узнать это как можно скорее. Все, до последней детали. Хочу перенять твои знания и получить совет на все мои вопросы, которые скопились за многие годы.

Отец медленно повернулся к ней.

Она удивительна — подумал он и померил взглядом худенькую девушку. Почти такая же, как и Хаммонд в молодости. Стремления знать все, но знания — это оружие, которое может убить своего владельца.

— Ты получишь ответы… очень скоро.

Отец развернулся и направился к выходу.

— Почему не сейчас?! — Силана догнала его и схватила за край одежды своими тоненькими пальчиками.

— Хотеть всего и сразу может сыграть с тобой злую шутку, дитя мое. Ты просто не поймешь настоящую цену полученной информации. От простого к сложному, от малого к большому. Знания не появляются просто так — они копятся, всю жизнь. Что есть огромная дюна, если не совокупность множества песчинок? Они складываются, ложатся одна на одну, формируя природное чудо. Так и знания, они выстраиваются в нашем разуме, как кирпичи, и только от нас самих зависит каким будет это здание.

Однако девушка не сдавалась. Она буквально штурмовала сгорбленного старика своими вопросами. В этих горящих и голодных до знаний глазах он видел его. Того самого человека, который был ее отцом и, поддавшись искушению, превратился в чудовище.

— Расскажи мне!

Она чуть не кричала, а из глаз внезапно полились слезы. Это тронуло старика. Так давно он не видел подобного на лицах людей, что впервые за многие годы дал волю возникшей жалости.

Искренность. Что может быть лучше?

— Следуй за мной.

Отец развернулся и, шеркая толстыми ногами, направился к выходу. Оставшиеся стоять позади них люди, ничего не говорили. Переглядываясь, каждый из них ждал, что кто-то другой осечет их, не даст вот так просто уйти из этой комнаты и направиться вниз, туда, где никто из них не имел власти.

Вскоре двери комнаты закрылись. Свет, царствовавший на холодном коридоре, исчез, уступив место тяжелой и непроглядной тьме.

Отец остановился.

— Дай глазам привыкнуть.

Они стояли рядом. Он слышал ее дыхание, слышал как она теребит рукой край своего длинного платья, на котором было вышито желтое солнце, далекая звезда родной системы, которую она никогда не видела. Волнение одолевало ее и сама ситуация становилась все более напряженной.

— Почему ты так волнуешься?

— Все очень необычно. Словно предвкушение чего-то доброго, желанного.

— Ты говоришь как твой отец.

Девушка хотела ответить, но внезапно запнулась. Голос стал дрожать, а по телу пробежалась волна непроизвольных сокращений.

— Холодно… Здесь необычайно холодно.

Старик улыбнулся. Глаза начали привыкать к опустившейся темноте и вскоре, возле себя он увидел ее фигуру.

Пара двигалась вниз. Не спеша, выверяя каждый шаг, старик и девушка спускались по многочисленным лестницам, огибая мертвые и холодные коридоры нижних этажей.

Отец думал о ней. Всю дорогу. Даже тогда, когда они оказались возле дверей его маленькой обители, за которой был совершенной другой мир, он не спускал с нее глаз. С этого странного и удивительного человека, который всем своим поведением напоминал ему его давнюю и уже давно умершую молодость.

Я был таким как она. Может слегка напуган неизведанным, но… нет, без сомнения, она похожа на меня.

Странное чувство вновь одолело его, когда оба вошли в кабинет. Взгляд упал в самый дальний угол и с удивлением не обнаружил там свою дочь.

— Она был здесь.

— Кто?

— Моя дочь, — он на секунду помолчал, — Наверное, отправилась по своим делам. Она всегда была голодна до приключений.

— Как и все мы.

Силана обошла сгорбившуюся фигуру и направилась вперед. Ее глаза впитывали каждую мелочь, каждую деталь обстановки, что разительным образом отличалась от той, которую она привыкла видеть. Здесь не было простора — физического, но было ощущения какой-то невидимой наполненности. Книги. Они были повсюду. На полках, в небольших шкафах, на столе, развернутые на разных страницах.

Он будто читал все подряд — девушка перевела взгляд на стоявшего в дверях старика и жестом позвала вглубь.

— Так много, — она провела рукой по запыленным полкам старинных книг, — Неужели ты все…

— Да, и по несколько раз. Когда почти всю жизнь проводишь в раздумьях, книги единственный собеседник, который не задает глупых вопросов.

Прозвучал щелчок. Из дальнего помещения, находящегося в десяти метрах левее, Силана вдруг услышала нарастающий рокот. В помещении начала появляться свет.

— Не обращай внимания — это генераторы. Вырабатывают энергию для всего, что работает на электричестве в этом месте.

— Как ты умудряешься здесь жить?

— А что тут такого? Здесь есть все, что мне необходимо: тишина, покой, возможность уединиться и дать волю своим мыслям. Я далек от придворных интриг и заговоров, стараюсь обходить стороной все, что так или иначе связано с обманом и корыстью. Вера, которая когда-то повела меня и многих из них, никогда не строилась на лжи. Я утверждал то, во что искренне верил сам. Конечно, не все сложилось именно так, как хотел я, но чем дольше мне приходится задавать вопросов, тем сильнее я убеждаюсь, что сделал правильный выбор.

Девушка присела на широкий стул и наклонилась над развернутой книгой. Страницы, пожелтевшие от времени, в тусклом свете настольной лампы казались золотыми. Их строки таили в себе нечто большее, чем набор неизвестных символов. Сокровище, понять которое было под силу не каждому.

— Расскажи мне все.

— Ты опять совершаешь ошибку, Силана.

Он назвал меня по имени!

— Почему? Разве стремление к знаниям есть ошибка?

— Да, — старик сделал шаг вперед и остановился возле широкого шкафа, стоявшего у самой двери, — в какой-то степени. Я задам тебе вопрос, дитя мое, и от того как ты ответишь, будет зависеть наш дальнейший разговор.

Девушка повернулась лицом к старику и напряглась. Ее манило это пари. Сделка, которая могла открыть ей путь на многое, что так сильно она хотела получить.

— Как ты считаешь, почему твой отец не хотел, чтобы ты узнала об истоках этого праздника? Чем он руководствовался?

— Он…он… ему страшно.

Девушка буквально выдавливала из себя слова.

— Чего он боится? — голос старика нарастал и стал угрожающим.

Силана замолчала. Она чувствовала, что находится на пороге правильного ответа, но сама боялась дать его. Как — будто что-то невидимое держало ее и не давало сделать последний шаг.

— Неизвестности… будущего… того, что я могу извлечь из полученных знаний.

Лицо Отца расплылось в довольной улыбке. Из-под обвисшей кожи и толстых губ внезапно показались зубы. Желтые, как страницы в книгах, они оскалились на нее и в тоже мгновение исчезли.

— Почти правильно. Хм, удивительно, но я был уверен, что ты не сможешь и близко подойти к разгадке. Да, твой отец боится неизвестности. Ее все боятся. Такова природа человека. Мы боимся всего, чего не можем контролировать. Но ответ, тем не менее, другой.

Горбатый старик прошел вдоль полок и остановился у плеча сидевшей девушки. Она немного встрепенулась, почувствовав на себе толстую руку этого человека.

— Какой же? — спросил Силана, стараясь держать нарастающий страх под контролем.

— Он боится тебя. Боится, что ты изменишься, познав истину. Станешь другой. Начнешь презирать все то, что когда-то казалось тебе святым. Правда — это опасное оружие, которое, к сожалению, очень часто попадает не в те руки. Именно поэтому доступ к такой информации всегда и во все времена был закрыт для непосвященных.

Старик сделал глубокий вдох и немного отошел в сторону. В тусклом свете, едва освещавшем треть всего помещения, он становился зловещей тенью, что блуждает в темной пещере, пугая любопытных путешественников.

— Люди не готовы услышать правду. Не готовы принять ее такой, какая она есть на самом деле. Твой отец хочет, чтобы я солгал своим последователям. Направил детей на верную смерть, объявив, что планета пригодна для жизни, но это не так. Она опасна. Смертельно опасна. Я знаю это почти наверняка. Мне даже не надо спускаться туда на пассажирском челноке, чтобы подтвердить свои выводы.

Девушка смотрела на него. Каждое слово ловилось ею и впитывалось, словно влага в сухую губку. Она была голодна. Ее разум желал знать как можно больше и не давал покоя, заставляя задавать вопрос за вопросом.

Как долго я была лишена всего этого! Столько времени и все впустую! Почему я раньше не сделала этого? Почему не начала задавать вопросы, которые волновали меня всю жизнь. Страх. А ведь он прав. Отец боится. Он хочет, чтобы я так и оставалась слепой. Не видела правды, которая лежала прямо перед моими глазами.

Силана впилась в лежавшую книгу и принялась читать. Слова негромко начали появляться в холодном пространстве небольшой комнатушки. Они рождались из пустоты, складывались в предложения, а затем и в текст. Она хватала смысл. Старалась понять каждое слово, каждую букву. Она верила, что получала нечто сокрытое, глубокое и очень важное. Что-то, что так долго оставалось для нее под запретом.

7

Машина совершила последний маневр, прежде чем уперлась в темную и непробиваемую дверь технического ангара. На этих огромных, почти в два раза больших самого спасательного модуля, дверях были четко выбиты три цифры указывающих на порядковый номер данного ангара.

Пилот нервно перебирал пальцами. Индикатор радиационной угрозы не прекращал расти. Медленно, как змея, его значения ползли вверх, даже не собираясь останавливаться.

Он знал чем это могло закончиться. Еще несколько минут и концентрация станет такой, что уже никакая защита не сможет препятствовать проникновению этой смертельной угрозы в его кабину.

— Говорит пилот спасательного модуля, мы находимся у оговоренного ангара, но двери до сих пор закрыты. Как долго ждать, диспетчер?

Двигатели громко взревели. Тяжелая металлическая птица нервно закачалась и немного отклонилась в сторону.

Пилот схватил штурвал и попытался вернуть ее к ангару, чтобы в нужный момент нырнуть в него, не теряя драгоценного времени.

— Говорит пилот спасательного модуля, мы на…

— Слышу вас пилот. Возникла техническая проблема в механизмах двери. Пытаемся дистанционно устранить неполадку. Придется подождать.

Как легко это говорить, находясь очень далеко и не чувствовать смертельное дыхание невидимой угрозы.

Его тело наполнилось усталостью. По всей длине прокатилась волна болезненных сокращений, из-за которых становилось все труднее управлять висевшей в темном пространстве машиной.

Наконец в наушниках послышался довольный женский голос — диспетчер докладывал об успешном дистанционном управлением механизмами, которые вот-вот должны были открыть путь.

Так и произошло. Спустя всего пару секунд, как пасть громадной рыбы, двери распахнулись перед глазами пилота и спасательный модуль, изрыгнув из своих сопел пламя, провалился внутрь темнеющего ангара.

Увидев, как сменилась обстановка в иллюминаторе, я с облегчением вздохнул. Можно было слегка расслабиться.

Машина медленно двигалась вперед. Старый ангар был едва освещен и приходилось идти буквально на ощупь. По всему периметру, куда бы не упал свет от включенных прожекторов, нельзя было обнаружить ни одной живой души. Сплошная тьма.

— Готовлюсь к стыковке. Будьте готовы, сейчас тряхнет.

Модуль прижался к боковой стыковочной панели и резко ухватился за приготовленные крепежные кольца. Корабль затрясло, скрежет металлического корпуса разлетелся по всему ангару.

— Готово, парни. Если вы там еще живы, то советую действовать как можно быстрее.

Пилот начал вещать в общий канал связи и хриплый голос наполнил все пространство пассажирского отделения.

— Управление ангаром осуществляется двумя способами: автоматически и вручную. Судя по тому, в каком состоянии находится ангар, положиться на автоматику будет глупо, поэтому тебе Воевода, придется все сделать самому.

Он сделал паузу и глубоко вдохнул.

— Найдешь компьютер в помещении рядом со стыковочными узлами — ты не пройдешь мимо. Потом активируешь систему очистки и введешь максимальный уровень опасности. Если все пройдет как надо и в баках с нейтрализующей жидкостью все еще есть необходимый объем раствора, то ты сможешь смыть эту дрянь с корпуса машины, а затем самому «помыться».

Я слушал его очень внимательно, но еще внимательней наблюдал за показаниями индикаторов. Они пугали меня. Нужно было действовать и как можно скорее.

— Принял. Опускай трап.

Прозвучала сирена. В отсеке замигала огромная лампа и, спустя несколько секунд, дорога была открыта. Я выбежал наружу со всей скоростью с которой мог. Вокруг все было залито ярким светом работающих прожекторов. Мертвое доселе помещение внезапно ожило и со всех сторон начали появляться странные блики. Они перемешивались, иногда поднимались под самый потолок, упирались в швеллера, облетая каждый угол этого замороженного ангара и вновь возвращаясь на свои места.

Я скользнул сквозь упавшую тьму и вскоре оказался возле того самого места о котором говорил пилот. Небольшая дверь, от самого низа и до верха покрытая инеем и не поддававшаяся на усилие открыть ее. Она закрывала путь к спасению и до последнего сопротивлялась, пока, не издав пронзительный треск под ударами приклада винтовки, не упала прямо перед моими ногами.

Замерзшие замки и завесы не выдержали. Сломавшись как сосульки и распавшись на несколько частей, они уже не могли держать на себе массивную дверь.

Внутри все было запущено. Там, где раньше находилось рабочее место диспетчера по приему кораблей, сейчас все было похоже на склеп. В темноте ничего нельзя было разобрать. Под грудой обломком и толстого слоя снега, скопившего здесь и лежавшего уже очень много лет, я увидел широкий монитор компьютера, расколовшегося и не подлежащего ремонту.

— Говорит Воевода, пилот, ты меня слышишь?

— Да. Что там у тебя, Виктор?

— Я не смогу включить систему, управляя ею через компьютер. Он весь покрыт снегом и полностью неисправен.

— Проклятье! — пилот выругался в общий канал связи и принялся вслух перебирать оставшиеся варианты. — Должен быть выход, я знаю, он должен быть. Да! — мужчина чуть не вскрикнул от радости, — Система водоснабжения пролегает как раз под потолком и должна идти аккурат над спасательным модулем. Если прострелить несколько «артерий» то весь раствор выльется как раз на машину.

— Но температура. Вдруг жидкость просто замерзла в трубах?

— Никак нет! — пилот продолжал говорить — свойства раствора таковы, что он может оставаться в жидком состоянии даже при очень низких температурах. Просто посмотри на потолок и найди самые толстые трубы — я подсвечу тебе.

Огромные прожектора спасательного модуля поднялись вверх и осветили заледеневшую поверхность.

— Давления должно хватить, так что будь осторожен.

Я вышел обратно в ангар. На самом верху все было покрыто слоем инея и льда, из-под которого местами, как дождевые черви, выглядывали толстые серые трубы. Их было много. Они шли по всей длине, переплетались друг с другом, переходили из одной плоскости в другую. Сказать какие из них были теми самыми, оказалось почти невозможно.

— Их слишком много! Которые?!

— Стреляй по всем, приборы фиксируют очередное повышение фона!

Тянуть дальше было нельзя. Вскинув оружие вверх и прицелившись в самое крупное скопление серых труб, я открыл огонь. Десятки маленьких огоньков тут же метнулись к потолку и принялись вгрызаться в цель. Искры посыпались на пол, а за ними, шипя и пенясь, настоящий дождь из нейтрализующего раствора. Я жал на спусковой крючок до тех пор, пока из ствола не прекратили вылетать пули.

Осознание случившегося пришло не сразу. Взрыв, последовавший через несколько секунд, заставил меня отскочить в сторону и укрыться в смежном помещении диспетчера. Давление оказалось слишком большим. Не выдержав такого напора, трубы буквально разорвало на части, и вода нескончаемым бурлящим потоком рванула вниз. Осколки и части труб упали прямо на машину. Вонзившись в нее как копья, два особо крупных куска пробили кабину пилота и полностью уничтожили ее, оставив после себя едва слышимый предсмертный крик погибшего человека.

Жидкость не прекращала литься. Бурля как неистовый водопад, она продолжала поступать в помещение с огромной скоростью. Всего за каких-то несколько секунд ее стало так много, что ноги по самые колени оказались погружены в нее.

— Джей, ты меня слышишь!? Ответь мне!

Я смотрел на развороченную кабину пилота и не знал, что делать дальше. В эфире наступила мертвая тишина.

И в этот самый момент, когда уже ничего не могло произойти, мои глаза уловили движение в самом углу огромного ангара. Несколько человек, бродя, двигались к разбитой машине, не обращая внимания на льющийся раствор.

Мне хотелось крикнуть. Перезарядив оружие, я сделал два шага вперед и, оценив обстановку, направился им навстречу.

Вскоре шипение прекратилось. Напор постепенно стихал и спустя минуту, выдавив из своих разорванных труб последние капли сероватой жидкости, окончательно сошел на нет. Воды оказалось почти по пояс.

— Кто вы такие и как вы сюда попали?

Голос был громким и угрожающим. Двое высоких, худощавых мужчин в окружении более молодых, стояли прямо передо мной. Их взгляд не предвещал ничего хорошего, а из-под водонепроницаемой робы то и дело виднелось огнестрельное оружие.

— Сними шлем и покажи свое лицо! — голос стал еще более грубым и я был вынужден поднять свою винтовку навстречу.

Люди насторожились. Руки опустились по швам и медленно потянулись к висевшему на поясе оружию. Они стояли на своих местах и не двигались. Казалось, в этом мире не существовало ничего, что могло бы отвлечь их внимание от незваных гостей. Ни радиация, ни раствор жидкости, ни ледяной воздух, что был готов превратить все в округе в один сплошной кусок льда, вморозив всех присутствующих, навеки сковав в мертвой хватке. Они смотрели на меня и не сводили глаз. Так могло продолжиться еще очень долго, если бы тишину не разорвал молодой, почти детский голос.

— Я включил насосы, магистр, скоро все откачаем — он запнулся и стал осматривать затопленное место.

Парень появился позади всех. Люди повернулись к нему и гневно померили взглядом. Его худенькое тело, было одето в старый костюм химзащиты. Больший на несколько размеров, он висел на нем как на шесте и создавал неуклюжее зрелище, которое все же никоим образом не сказалось на лицах этих людей.

Заработали насосы. Их дребезжащее рычание было слышно за несколько десятков метров, и по воде прошлась небольшая волна.

Техника начала свою работу. Медленно, но она продолжала выкачивать скопившуюся жидкость обратно в резервные баки, которые наверняка находились где-то наверху.

Система сигнализировала о резком снижении радиации. Показания индикаторов рухнули с невиданной скоростью и вскоре остановились на минимальных значениях, которые не могли навредить даже самому чувствительному организму. Я снял шлем.

Теперь можно не бояться.

Люди смотрели на меня. Эти худые, бледные лица, лишенные хоть какой-то жизненной энергии, подозрительно смотрели в мою сторону.

— Кто вы такие? — вопрос был задан повторно и на этот раз, оказался обращен не ко мне одному.

Я повернулся и увидел, стоящего позади себя Джея. Он держал на руках едва живого бойца и так же настороженно наблюдал за всем происходящим.

— Нам нужно вызвать подкрепление, Воевода — тихо прошептал боец, не снимая шлема, — кто знает, что у них на уме.

Уровень воды постепенно падал. Насосы исправно выкачивали жидкость, и на осушенных поверхностях тут же образовывался тоненький слой льда. Все заняло не больше трех минут, и за это время впереди нас образовалась настоящая толпа из местных паломников. Одетые в потертые одежды, они осторожно выходили из своих помещений, ступали на возведенные балконы и заполняли все свободное место в ангаре. Казалось, что им просто не было числа и вскоре их стало так много, что пришлось немного отступить назад к спасательному модулю.

Впереди всех стоял высокий мужчина. Он был стар. Настолько, что на его бледном лице можно было разглядеть даже самые мелкие кровеносные сосуды, пропускавшие через себя едва окрашенную кровь.

— Я повторю свой вопрос последний раз и если не получу ответа, буду вынужден применить силу.

Толпа стала медленно обступать группу. В свете еще работавших прожекторов, чьи лучи после удара разлетались во все стороны, эти люди были похожи на призраков. Они двигались прямо на нас и предвкушение чего-то неизбежного еще больше разожгло в них желание закончить все побыстрее.

— Нам нужна помощь! Нужно связаться с командованием и вызвать медицинский персонал, чтобы помочь раненому бойцу!

Я пытался угомонить их, но они будто не слышали моих слов. Подходя все ближе и ближе, они сжимали сомкнувшееся вокруг нас кольцо и были готовы наброситься в любой момент. Джей поднял винтовку — в воздухе послышался звук передернутого затвора. Это был один из тех моментов, когда любая секунда могла стать последней, и, когда отходить стало уже попросту некуда, из-за спин внезапно появился женский голос.

Он подействовал как гипноз. Толпа остановилась. Люди быстро перевели взгляд на источник звука и в то же мгновение расступились, открывая путь одному единственному человеку.

Девушка не спеша шла по выстроенному из живых тел коридору. Бросая взгляд на всех, кто в этот самый момент, позабыв обо всем, смотрели на нее, она прошла весь путь и остановилась всего в паре метров от нас.

На ней была широкая мантия. Ее длинные края касались самого пола, а по всей поверхности были вышиты странные узоры.

— Я знаю тебя — несмотря на молодой возраст, ее голос был тверд и послушен.

— Это невозможно, я никогда не спускался на нижние этажи.

— Ты был среди тех… в ангаре. Ты спас ученого.

Не может быть! Как она узнала?

Вопросы тут же наполнили голову. Я опустил винтовку и стал внимательно осматривать девушку. Нет, я не мог ее видеть тогда, да и было ли время осматривать каждого человек, проходившего мимо.

Но ведь они никогда не поднимаются на верхние этажи — это было правило, которое они неукоснительно соблюдали уже многие годы. Раз ей это как-то удалось, значит все это не могло пройти мимо глаз капитана корабля. Да, безусловно, он был в курсе дел, вопрос лишь в том, почему умолчал.

— Это что-то меняет? — спросил я, окинув взглядом стоявшую молча толпу и ожидая ответа на поставленный вопрос.

— По большей части нет, но ваше вторжение…

Вторжение?

— …Должно быть как-то обосновано.

Теперь замолчала она. Ее большие глаза, выглядывавшие из-под густых ресниц, уперлись в меня.

— Это было необходимо и продиктовано возникшей ситуацией на борту спасательного модуля.

— Почему вы не пристыковались в ангарах выше?

— Мы…не могли, не было времени ждать пока дадут положительный ответ.

— И вы вот так, бесцеремонно открыли двери ангара, разворотили систему пожаротушения, превратив все это место в одну большую лужу. Вам не кажется, что вы слишком многое себе позволяете?

Толпа вновь зашевелилась и продвинулась вперед. Было слышно как тяжело дышат все эти люди, как натужено работают их легкие, глотая ледяной воздух огромными порциями.

— Говоришь так, будто этот корабль принадлежит исключительно тебе.

— В какой-то степени так оно и есть.

В ее глазах сверкнуло недоброе знамение и девушка повернулась лицом к стоявшим позади нее людям.

— Что ты собираешься делать? — спросил я, глядя как толпа начинает угрожающе наблюдать за нами, — Ты ведь знаешь правила? Наверняка, поэтому не можешь ничего с нами сделать.

Она улыбнулась и, слегка наклонив голову, посмотрела на разбитую кабину спасательного модуля.

— Ты боишься — я чувствую это, но обвинять тебя в трусости в такой момент не буду. Сейчас, ты не можешь никак повлиять на свою судьбу, разве что достойно встретить неизбежность и принять ее как должное.

— Черта с два! — Джей вытянул оружие вперед и навел прицел на девушку.

Толпа взревела. Их глаза наполнились яростью и как дикие животные, охраняющие свою самку, они были готовы броситься на солдата и разорвать его на части.

Однако девушка так и осталась стоять на своем месте. Она видела, что ствол винтовки был наведен на нее, но нисколько не боялась этого. Наоборот, ее лицо тут же окрасилось широкой улыбкой, а в глазах появился вызов, который просто взбесил вооруженного бойца.

— Не делай глупостей, Джей! Не надо.

— Я не собираюсь подыхать в этом богом забытом месте, где даже люди перестали быть людьми. Взгляни на них, — он очертил дугу своим оружием и вновь обратился ко мне, — Кто они? В кого они превратились. Это звери! Хищники, а она их предводительница.

Терпение могло закончиться в любой момент. Я видел это, но не мог ничего поделать. Он словно превратился в один сплошной сгусток ненависти, который уже не был способен контролировать себя. Где чувства и инстинкты взяли верх над логикой и разумом. Теперь ход был за ней, и от того как она поведет себя в ближайшие несколько секунд зависела наша жизнь.

— Опусти оружие, — ее голос стал мягким, — никто не желает вам зла, просто, как и все, мы защищаем то, что нам дорого. Наш дом, нашу территорию, наши идеи и нашу веру. Вы поступили неправильно, но мы вас прощаем.

— Нам не нужно ваше прощение! Нам нужен врач, который сможет спасти нашего друга.

Девушка посмотрела на висевшего в мускулистых руках бойца. Его тело больше напоминало тряпку, из которой выжали все до последней капли. Руки свисали как лианы, а в широкой груди едва можно было заметить дыхание.

— Что ж, я вас понимаю и пойду вам на встречу. Сейчас я пошлю человека в буферную зону, где он сможет передать людям наверху о вашем прибытии и помощи, которая вам необходима, но взамен я хочу, чтобы вы сложили оружие.

— Ни за что! — крикнул Джей, еще сильнее приходя в ярость.

— Я обещаю вам безопасность.

— Чушь! Мы не знаем кто ты, как я могу доверить тебе свою жизнь. Виктор! — он повернул свою голову ко мне и начал требовать отказаться от этой затеи. И хотя его лицо было скрыто шлемом, я мог себе представить, что сейчас под ним происходило.

Однако выбор был невелик. Девушка знала это. Знал это и я, и поэтому принял единственно правильное решение, которое могло хоть как-то гарантировать жизнь всем нам.

— Хорошо…

— Я не сделаю этого!

— Придется, Джей. Положи оружие.

— Они убьют нас при первой же возможности! Ты верно спятил, командир и я не буду подчиняться твоим приказам.

— Ты погубишь всех нас.

— Лучше бы я сдох от радиации, проглотив в себя еще пару сотен дополнительных микрорентген, чем закончил свою жизнь в ледяных ангарах этой старой развалины.

Время подходило к концу. Напряжение достигло своего апогея.

Он колебался — я видел это в его движениях. В том как он нервно оглядывается по сторонам, как загнанный в ловушку зверь, выискивая выход из сложившейся ситуации, но не найдя, вновь оскаливался на своих охотников.

— Опусти оружие, Джей, — я вытянул руку и попытался прижать дуло винтовки к полу. Солдат одернулся, но выбор был уже сделан. Даже в его мозгу все сложилось так как надо было, и он вскоре повиновался. Не без проклятий, опытный солдат бросил свою винтовку на пол и укоризненно посмотрел в мою сторону.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Виктор, — боец напряг руки и взвалив еле живое тело боевого друга на плечо. — Теперь посылай своих людей к нашим, пусть скажут, что необходима группа врачей во главе с доктором Габриэль, срочно.

В воздухе прозвучала команда. Не отворачиваясь, девушка выкрикнула чье-то имя и, спустя пару секунд, молодой парень уже бежал по направлению к выходу их ангара.

— Что теперь? — я смотрел на нее и думал, какие последствия стоит ожидать.

— Теперь вам придется пройти со мной.

— Мы можем кое-что забрать из разбитого модуля?

Девушка бросила взгляд на развороченную кабину пилота, откуда все еще поднимался сероватый дымок сгоревших панелей.

— Он мертв, вы ему уже не поможете.

— За ним придут позже, я говорю про контейнер в грузовом отсеке.

— Что в нем?

— Данные с разбившегося на планете корабля.

— Вы были там? — чуть не шепотом спросила она.

Ее глаза широко открылись, а голос предательски задрожал.

Услышав, что разговор идет о планете, еще несколько человек принялись внимательно наблюдать за происходящим.

— Да. Что в этом такого?

Но она не ответила на поставленный вопрос. Люди обступили ее со всех сторон.

— Забирайте что вам надо и идите за мной.

На этот раз это была уже не просьба, а приказ.

Джей стоял рядом со мной. Его лицо до сих пор было скрыто непробиваемым шлемом, но каждое слово все также схватывалось им налету.

Нельзя было терять времени. Внутри грузового отсека я нашел то, что мне было необходимо. К большой удачи, падение крупных сегментов труб на поверхность машины никак не сказались на, сложенных в контейнер, бортовых самописцах. Он были в идеальном, для таких условий, состоянии.

Сжав руками широкие ручки, я вытянул его наружу и потащил вслед за уходящей группой людей. Толпа стала рассасываться. Как вода, которая всего несколько минут назад стояла тут настоящим озером и вскоре была вкачана мощными насосами обратно в баки, так и они, медленно расходились по своим помещениям, растворяясь в холодных коридорах, словно тени в наступающих лучах.

Здесь действительно все было иначе. Отличия были настолько кардинальными, настолько бросающимися в глаза, что невозможно было сказать, как эти люди смогли выжить в подобных условиях. Кромешная тьма изредка разбавлялась тусклым светом фонарей, висевших только в самых важных местах этих бесконечных коридоров и технических помещений. Отопление практически не работало. Холод был привычен для этих людей, и даже самые низкие температуры не сказывались на их здоровье и воспринимались как нечто обыденное. Они были закаленные, судьбой и природой, и все это еще сильнее вызывало недоумение.

Я слышал как гудели генераторы.

Расположенные в едином закрытом помещении, они охранялись как самое важное и ценное, что еще осталось в этих местах. Несколько десятков человек, стоявших у самых дверей, за которыми почти круглосуточно работали эти древние машины, были похожи на каменные изваяния. На мифических големов, что были оживлены магией для вечной службы своему хозяину.

— Мы почти пришли, — девушка указала на темный поворот, где в конце длинного и холодного коридора, виднелась одна единственная дверь.

В этот момент позади них послышались спешные шаги. Парень, отосланный ею с сообщением наверх, быстро вернулся обратно. Тяжело дыша и пытаясь угомонить надрывистое дыхание, он вскоре выпрямился и начала говорить.

— Они ждут, Она. Я все им передал. Наверху сказали, чтобы группа двигалась к буферной зоне, откуда их заберут и окажут всю необходимую помощь.

Наконец-то!

— Вот видишь, — она обратилась ко мне, — я сдержала свое слово. — ее лицо расплылось в довольной улыбке.

— Наше оружие?

— Вам вернут его в скором времени, но… — она замолчала и посмотрела в мою сторону.

И хотя в округе горел только один небольшой фонарь, я смог разглядеть ее огромные глаза.

— Но что?

— Я хотела, чтобы ты остался.

…А вот теперь это была просьба. Повисло вопросительное молчание.

— Зачем? Это обязательно?

— Нет, но мне хотелось с тобой поговорить. Ты был на планете. Там, внизу. Расскажи, что ты видел?

— Может в другой раз?

— Его не будет, — она резко оборвала мой вопрос и приказала охранникам вести остальных к буферной зоне. — У тебя еще есть время принять решение. До дверей, откуда вас смогут забрать, минут пятнадцать ходьбы, поэтому не спеши с ответом, но и не тяни.

Группа охранников из свиты, все это время сопровождавшей нас по пути сюда, медленно зашагала по металлической лестнице. Джей с раненым солдатом последовали за ними. Развернувшись, почти у самого верха, где в многочисленных ответвлениях и покореженных частях этих технических помещений уже ничего нельзя было разглядеть, он посмотрел в мою сторону.

Было что-то странное во всем этом. Некое предостережение. Тревога, и предчувствие опасности, о которой он пытался сказать. Затем он исчез, оставив после себя лишь небольшое эхо, выбиваемое тяжелым шагом уставшего солдата.

— Другой возможности не будет… как у меня, так и у тебя.

Она подошла ближе и сняла капюшон с головы. Теперь девушка стала совершенно другой. Ее лицо больше не было каменным и бесчувственным. Голос стал мягче и не звенел металлической строгостью. Она будто сбросила с себя фальшивку. Маску, которой прикрывалась от других, играя роль, данную ей еще с рождения.

— Ну так что?

Нужно было отвечать. Я колебался. Спасение было так близко! Так рядом! Всего в десяти минутах ходьбы по заброшенным и мертвым коридорам нижних этажей, и я мог бы насладиться теплым помещением и горячей едой. Все это так манило! Но она…Ее взгляд буквально умолял поговорить с ней. Дать ответы, которых она так жаждала и боялась не получить. Но кто она мне? Я ведь ее не знаю и ничем ей не обязан. Условия выполнены и договор расторгнут! Что мне стоит сказать «нет» и забыть все случившееся как кошмарный сон. Просто уйти и больше никогда тут не появляться.

Но я не мог…

— Хорошо. Но недолго.

Девушка улыбнулась и опустила глаза. Это скромное явление, что никак не вязалось с той хладнокровной и беспринципной девушкой в ангаре, заставило меня улыбнуться в ответ. Она развернулась и зашагала вперед. Мы шли вместе. Молчали. И чем дольше все это происходило, тем сильнее я ощущал возрастающую симпатию к человеку идущему рядом со мной.

Вскоре коридор закончился, и дверь перед глазами начала открываться. Холод, царивший снаружи, внезапно сменился приятным теплым воздушным прикосновением, возникшем из открытого помещения.

— Это моя комната, — она прошла вперед и датчики, почувствовав движение, включили освещение на полную мощность.

— Ты живешь одна?

— Да, но иногда хожу к своему отцу.

Я последовал за ней и закрыл за собой дверь. Обстановка внутри казалось уютной. Настолько, насколько это было возможно в данных условиях.

Как она могла все это сделать? Сохранить тот старый образ жизни, обстановку, интерьер, даже шкафы. Деревянные! Откуда все это?!

— Ты удивлен, — она присела на кровать, стоявшую вдоль самой большой стены, и отложила открытые книги в сторону. — Это читается в глазах.

Шлем пришлось опустить. Держать его в руках теперь просто не было смысла.

— Это все твое? — я провел рукой по деревянному столу и коснулся пальцами страниц открытой книги.

— Да. Точнее, моего отца. Он всегда много читал. Эти книги он знает наизусть. — девушка указала на забитые до отказа полки с толстенными, как кирпичи, книгами. — А ты? Что ты читаешь?

Вопрос был неожиданным. Я был готов ко всему, но этот, простой на первый взгляд, разбил всю мою защиту. В голове началась суматоха. Я пытался вспомнить, но за тоннами военных отчетов, докладов, брифингов, за сотнями вылетов и спасательных операций, проведенных в десятках систем, было невозможно припомнить хоть что-то подходящее.

— Я уже и забыл, когда последний раз держал книгу в руках. В основном всю необходимую информацию получаю в электронном виде. Так удобнее и быстрее. Но ты не за этим меня сюда позвала. Так ведь?

— Да, — она кивнула головой и сразу перешла к делу, — Какая она? Что ты видел там? Она красивая? На что она похожа?

Ее глаза загорелись, а тело немного подалось вперед. Любопытство просто переполняло девушку, ей не терпелось поскорее услышать подробности.

— Там время будто остановилось, — начал я, — все замерло и застыло в одно мгновение. Там нет гор, нет кратеров и впадин — одна сплошная голубая равнина, лишенная хоть какого-то рельефа. И пыль. Повсюду.

— Пыль?

— Да. Когда наступают бури и ветер, опустившись к самой земле, поднимает целые клубы этого странного вещества в небо, все вокруг начинает буквально искриться этой синевой. Блики появляются то здесь, то там, они окружают тебя. Как волшебство, как нечто невообразимое, эта вьюга окутывает тебя и ее частицы, подхватываемые порывами ветра, оседают на твоем теле, окрашивая его в синий цвет.

Девушка не могла даже представить себе это, но ее мозг продолжал требовать подробностей. каждый вопрос как крик души, несдерживаемое желание, требующее ответов во что бы то не стало.

Я говорил. Не знаю сколько и как долго все это продолжалось. Выдирал из своей памяти мельчайшие подробности и детали. Говорил о том какая она прекрасная, какой чудесный вид открывается из иллюминатора спасательного модуля.

— Сверху все совершенно иначе. Высота открывает невиданное зрелище на эту планету, которое невозможно лицезреть, ступив на нее своими ногами. Бесконечные просторы. Все до самого горизонта ровно как лист и кажется, вытяни руку вперед и можно достать до самого края планеты.

Она слушала. Я видел эти глаза, горящие ярким огнем. Видел как появлялась ее улыбка на лице, в тот самый момент, когда я описывал все то, что видел сам. Она была как ребенок, который совсем недавно узнал, что вокруг нее существует целый мир. Животные, растения, все многообразие природы вплоть до самых молекул.

— Неужели тебе это интересно? — я спросил ее, не веря, что такая мелочь, как описание планеты может вызвать столь животный интерес.

— Конечно! Ты даже не представляешь как! Мы…. - она хотела что-то сказать, но потом остановилось. Улыбка внезапно исчезла, а на смену ей пришла грусть. Глаза остыли.

— Что? Что ты хотела сказать?

— Не важно. Это… не имеет значения, особенно для тебя.

— Почему ты так решила? Я такой же человек как и ты.

Последние слова вызвали ухмылку на ее лице и она сразу вспомнила слова Джея.

— Помнится, твой друг говорил иначе. Как она сказал? Звери, хищники.

— Он был взволнован. В таких ситуациях очень сложно контролировать себя, особенно, когда на кону стоит собственная жизнь. Ты должна понять его.

Девушка резко встала и подошла к столу. На поверхности лежало несколько открытых книг. Пожелтевшие, готовые развалиться в руках при малейшем усилии, они были похожи на слитки золота и ценность их была соответствующей.

— Ты видел их? — он взяла книгу за черный переплет и поднесла издание прямо к лицу. — Ты видел их, скажи мне?

На развернутой странице были изображены звери: слоны, тигры, львы. На другой странице перечислялись и изображались различные обитатели морей и океанов. Киты, касатки, акулы и медузы. Все это и еще много других представителей морских глубин были запечатлены на страницах этой старой энциклопедии. Я молча кивал в ответ и называл каждое животное, на которое указывала девушка.

— А это кто? А это…А это…А это.

И вскоре, когда все закончилось и список был исчерпан — девушка заплакала.

— Неужели ты никого из них не знаешь?

Она отрицательно покачала головой.

— Я родилась в этом месте, — она заговорила сквозь слезы, — Давно. Не могу сказать когда точно это произошло, но с тех пор тут мало что изменилось. Разве что люди, которые всегда встречали меня в буферной зоне. Здесь все осталось как и тогда. Темно, сыро и холодно. Одни и те же люди, лица, разговоры о будущем и о Земле, на которой мы скоро сможем основать свой дом. Мы так долго ждали этого, и вот сейчас, кажется, мы нашли то, что искали так много лет.

Девушка немного пришла в себя. Глаза стали красными от слез, но она не обратила на это внимания. Поправив свою мантию и надев на голову капюшон, он взяла книгу и молча села за стол. Тусклый свет упал прямо на нее.

— Ты можешь идти, — дрожь все еще чувствовалась в ее голосе, — Никто не задержит тебя до самых дверей и… спасибо, что рассказал какая она красивая.

8

Когда все закончилось, врачи спешно вышли из палаты и принялись подводить итоги. Позади осталось несколько часов сложнейшей операции. Вытирая пот с лица и стараясь хоть как-то взбодриться, один из них, самый высокий и пожилой, подошел к аппарату с водой. Его глаза закрывались от усталости, а руки уже едва держали пластиковый стаканчик.

Разговор стал набирать силу. Габриэль вышла в числе последних. Скинув маску и расстегнув плотный медицинский халат, она прошла вперед и сбросила всю одежду в бокс для утилизации. Несмотря на все меры предосторожности, радиация могла впитаться и в нее, поэтому любая одежда и обувь подлежали полной утилизации, а кожа рук и лица специальной очистки.

Обогнув гудящую толпу врачей, женщина прошла через дверной проем смежного помещения, закрыла за собой дверь и посмотрела в кабину для очистки. Клаустрофобия уже давно не беспокоила ее. Проведя столько лет в на этом корабле, она смогла научиться преодолевать эту фобию, жить с ней и даже контролировать. Но когда дело доходило до камеры отчистки, все ее страхи вылезали наружу. Защита теряла свою силу. Дрожь, резкой волной пробегалась по всему телу. Сердце начинало биться чаще и сильнее. Но правила нельзя было нарушать.

Габриэль разделась до гола и зашла внутрь камеры. Захлопнувшись, специальный механизм тут же включал все необходимые процессы. Давление, температура, влажность воздуха внутри камеры и прочее. Все это подстраивалось индивидуально под каждого человека.

В углу появилось электронное табло и показания всех индикаторов, контролировавших процессы внутри организма женщины.

Так, — подумала она и принялась бегать пальцами по виртуальной клавиатуре. Набирая уже знакомые символы, Габриэль включала систему на необходимую мощность. Это был самый ответственный момент. Электроника слишком часто давала сбои на этом корабле, и доверять тонкую настройку параметров было слишком рискованно. Никогда не знаешь, что может случиться в следующий миг.

Уж лучше пенять на себя, чем на бездушную машину.

Наконец, дело было сделано. Свет внутри кабины погас — осталось светиться только электронное табло.

ПРОЦЕСС ОЧИСТКИ ЗАПУЩЕН

Металлический голос известил о запуске.

Внутри стало жарко. На всей поверхности голого тела начал выступать обильный пот. Давление слегка подскочило и индикаторы тут же отреагировали на это, выдав показания прямо на табло. Женщина видела все и полностью контролировала ситуацию. Были нередки случаи потери сознания во время очистки и последующей смерти человека от истощения, приходившего после данной процедуры. Ее мозг напрягся.

Все эти мысли…

Она не могла отогнать их. Страх умереть в маленькой коробке, где никто тебя не услышит и не сможет помочь, очень сильно волновал ее. Сердце пуще прежнего забилось в ее груди.

ПРОЦЕСС ОЧИСТКИ ЗАВЕРШЕН НА 50 %.

Компьютерный голос исправно докладывал о ходе процедуры. Габриэль с содроганием наблюдала, как медленно ползла синеватая полоска по своему пути, заполняя отведенное для нее пространство. Считала секунды до полного завершения, и никак не могла дождаться, когда сможет выбраться наружу и с облегчением глотнуть свежего воздуха.

Вскоре все стало стихать. Приятная слабость растеклась по всему телу, и внутри появилось чувство облегченности. Женщина будто помолодела на несколько десятков лет, словно вернулась в прошлое, когда ее тело было наполнено силой и красотой, и старость казалась такой далекой и недосягаемой.

Она закрыла глаза и память тут же подняла из глубин своих архивов все то, что так или иначе связывало ее с тем приятным временем. Эти воспоминания наполнили ее разум.

ПРОЦЕСС ОЧИСТКИ ЗАВЕРШЕН. ДОЖДИТЕСЬ ОСТАНОВКИ ВСЕХ СИСТЕМ.

Кабина завибрировала. Работающие механизмы начали остывать. Все закончилось.

Дверь открылась и она вышла наружу. Вспотевшее тело тут же ощутило на себе прикосновение холодного воздуха, циркулировавшего по помещению и поддерживаемого системой вентиляций и кондиционеров. Ноги едва не подкосились. Ступая на холодный металлический пол, Габриэль старалась как можно быстрее дойти до своих вещей. Слабость все еще не отпускала ее хрупкое тело и была готова повалить, как срубленное дерево.

— Гэб, ты там все? — мужской голос появился с другой стороны входной двери.

— Да, все хорошо, — она присела на кресло и начала одеваться, борясь с собственным организмом, старавшимся всеми силами провалиться в обморок.

— Не задерживай очередь, мы и так нарушили уже с десяток правил, — послышался громкий мужской смех, — представляю, как мы сейчас светимся на экранах мониторов.

Группа мужчин-врачей вновь разразилась грубым смехом.

Наконец, женщина, не без труда, смогла натянуть на себя сменную медицинскую робу. Выйдя обратно на коридор через запасной выход, она дала знак, что остальные могут пройти очистку. Габриэль ненавидела это всем своим сердцем и каждый раз, выбираясь из этой маленькой кабины, благодарила бога, что все еще продолжала дышать.

— Ты куда? — молодой ассистент догнал ее и встал прямо на пути.

— Нужно зайти на мостик к капитану и доложить о результатах операции.

— Почему вы не сделаете это по внутренней связи? — не унимался парень, не давая пройти женщине к кабине лифта.

— Это очень важная информация…

— Что может быть важного в таком случае? Ну наглотался солдат радиации. Ну переборщил малость. Стандартное явление для таких как он. Неизведанные планеты всегда хранят в себе много опасностей и радиация обычное дело.

Женщина остановилась у самого лифта и гневно посмотрела на парня. И хоть организм еще не восстановился после очистки, она нашла в себе силы упрекнуть его в несдержанности.

— Для будущего врача ты говоришь слишком много пустых слов.

— Но ведь это так!

— Цинизм не самое хорошее качество для человека, а для врача, в чьих руках жизни многих членов экипажа — это просто непозволительно.

Не дав ему ответить, Габриэль быстро зашла в кабину лифта и нажала на кнопку подъема. Скрипнув затворками, старый механизм принялся поднимать врача на самый верх.

Надо сконцентрироваться.

Ей предстоял тяжелый и не очень приятный разговор. Приносить плохие известия всегда было трудным делом. Нужно было найти подход, время, подобрать необходимые слова. Каждый раз она клялась, что больше не сделает подобного, что откажется от всех своих обязанностей, от клятвы, которую давала еще в институте, но обстоятельства раз за разом заставляли все начинать с начала. И вот теперь она снова оказалась перед выбором. Не самым приятным, но все же очевидным для нее как для врача.

Сказать как есть или же солгать?

В этот момент вопрос стоял наиболее остро, и пока лифт поднимался на мостик, она пыталась найти соломоново решение.

Прозвучал удар — кабина уперлась в предохранительные стыки и через секунду двери открылись перед ее глазами.

Мостик был местом, куда она редко поднималась. Здесь не было места для таких как она. «Обитель важных персон» — язвительно отзывались врачи, говоря об этом месте. Офицеры, связисты, картографы, высшая власть, которая и сама не часто спускалась со своих небес на землю — на нижние этажи, большую часть времени проводя в кабинетах, прокладывая путь к новым планетам.

Сергей стоял у огромной голографической карты и что-то обсуждал с младшими офицерами. Разговор явно выходил за протокольные и уставные рамки, и было очевидно, что конфликт вот-вот перейдет в «горячую» фазу.

— Я не буду выполнять такие приказы, капитан! Это нарушение всех установленных правил. Что значит»… мы должны принять во внимание ситуацию с паломниками»?

— Это значит, что вы должны собрать группу и спуститься вниз, дабы навести там порядок.

— Порядок? Никто толком не знает сколько их там вообще. Какую группу я должен собрать и как вооружить, чтобы нас там не разорвали на части?!

Офицер чуть не кричал. Рядом стоявшие коллеги уклончиво поддержали своего коллегу.

— Он прав, Сергей, — продолжил второй, — надо решить вопрос иначе. Сила — это хорошо, но в нашем случае она может лишь усилить недовольство. Подумай, что будет, если они восстанут. Никакая дверь не выдержит их напора, они волной пройдутся по всем этажам и сметут все на своем пути.

Капитан на секунду задумался. Лоб вспотел от напряжения. Мужчина немного отошел в сторону и вскоре заметил присутствие доктора.

— Мне надо все обдумать. — Сергей обратился к офицерам и подошел к ней. — Здравствуй, Гэб, что привело тебя к нам?

В его глазах появилась усталость.

— Я по поводу Сейна. — доктор осторожна начала, — он попал к нам в чертовски плохом состоянии и…

— Скажи прямо, Габриэль, не надо этих уклончивых ответов.

Врач поняла, что капитан готов услышать любое известие.

— Он…он умер, Сергей. Мы сделали все, что смогли, но доза оказалась слишком огромной. — врач опустила глаза, не зная как продолжать дальше.

— Что говорят другие? Я имею ввиду Виктора и Джея.

— Виктор в ярости. Он винит во всем вас. Джей ничего не сказал. Когда услышал известие о смерти, просто развернулся и ушел.

Капитан молча выслушал женщину и принялся обдумывать услышанное. Все складывалось не так, как он хотел. Да, он был виноват в случившемся, но обстоятельства и правила, составленные и утвержденные очень давно, требовали таких решений.

— Что-нибудь еще? — спросил Сергей, как бы пытаясь сменить тему разговора.

— Да, вопросов много, можем поговорить в более спокойной обстановке. Я только что из «очистки», стоять сложно.

Сергей повел ее в свой кабинет. Минуя толпу из гомонящих офицеров и рабочего персонала, они вскоре оказались в широком коридоре, который вел прямо в личные помещения персонала.

Кабинет капитана был обставлен очень строго. Ничего лишнего, только самое необходимое. Карты звездного неба все еще висели на стенах этой комнаты, хотя уже очень давно все перешли на электронные расчеты, но он был другим. Каждый раз старался прокладывать путь исключительно вручную, высчитывая каждую мелочь и деталь, способную даже малейшим образом повлиять на полет корабля.

— Здесь мы можем поговорить открыто, и не боясь, что нас услышат. — он присел на свое кресло и указал женщине на длинный диван в углу комнаты. — Так что там, док?

Сергей потер усы и посмотрел Габриэль в глаза.

— Сейн умер не сразу. Сказать откровенно, он был покойник при любом исходе, правда, не думаю, что Виктора это как-то успокоит. Они были друзьями, и его смерть очень сильно ударила по нему.

— Понимаю — ответил Сергей, доставая из портсигара длинную сигарету.

— Вы как-то поменяете свое отношение к принятому в тот момент решению?

— Ты имеешь ввиду отказ дать разрешение на стыковку в верхних этажах корабля? Нет, это было необходимо. Безопасность корабля и его персонала превыше всего. Уверен, что он сделает поправку на это.

— Сомневаюсь. — доктор откинулась на спинку мягкого дивана и дала своим мышцам отдохнуть. — Ваша решение, хоть и косвенно, но все же сыграло роль в смерти бойца, пусть это и было продиктовано интересами безопасности целого корабля, вряд ли Виктор простит вас за это.

— Что за вздор? — Сергей прижал губами сигарету и сделал глубокую затяжку, — он боец, и прекрасно знает, что солдаты имеют свойство умирать не своей смертью. Порой это несправедливо, порой это невозможно принять, смириться и полюбить, но он не мальчик, чтобы обижаться. Все мы тут живем один раз и наша жизнь, может закончиться в любой момент. К чему все это?

Доктор сделала паузу. Мышцы ног приятно заныли. На мгновение она почувствовала себя лучше.

— Я все понимаю, но жизнь человека не разменная монета, чтобы так ею распоряжаться.

— Ты меня винишь в смерти Сейна? — Сергей вопросительно посмотрел на женщину.

— Нет, но вы могли поступить иначе.

— Мог, но не сделал этого по той же причине, по которой ты однажды отказала паломнику в медицинской помощи. Я знаю об этом, можешь не отрицать. Мне известно, что через своих людей они часто обращаются к тебе за медосмотром и медикаментами. Ты помогала им, но потом прекратила. В чем причина, Габриэль?

Женщина не была готова к этому. Эта старая история вновь вылезла наружу и ворошить прошлое ей хотелось меньше всего.

— Да, — стараясь не показывать своего удивления, ответила женщина, — я помогала им до поры до времени, но все меняется, и я в том числе. Почему? Наверное, я сделала определенные выводы и решила прекратить всяческие контакты с людьми на нижних этажах.

— Вы не сказали, почему поступили именно так.

— Ну, если вы знаете об этих случаях, наверняка вам известна причина. Зачем вытягивать это из меня?

— Затем, дорогой доктор, чтобы вы вспомнили о своем решении. Оно было таким же как и мое сейчас. Вы оставили умирать зараженного проказой человека под дверями буферной зоны, разумно сочтя, что не можете помочь ему, подвергнув опасности всех остальных. Разве не так все было?

Сергей сделал ударение на последнем предложении и в ту же секунду внимательно посмотрел на доктора. Она не отводила глаз, но за этим прямым, лишенным всяких чувств, взгляде он все же смог разглядеть едва заметные нотки печали.

— Я знаю, что поступил неправильно по отношению к группе Виктора, но в тот момент выбрал меньшее из зол. Принял решение о котором я может быть пожалею, но другого выхода у меня просто не было. Жаль бойца, но жизнь продолжается и мы должны двигаться вперед. Гнев Виктора пройдет, надо просто дать ему некоторое время для этого.

Сергей повернулся направо и включил портативный транслятор. Кнопки на его панели заиграли неоновым светом, отчего вокруг все стало слегка зеленоватым.

— Это капитан, — он втянул очередную порция синего дыма в свои легкие и продолжил, — передайте вниз, что все полеты на Фируз в ближайшие несколько дней отменяются. Да, это мой приказ. Чем мотивировать? Скажите, что надо уладить дела на нижних этажах, да, они все поймут. Конечно, пусть передадут всем группам, в том числе и группе Воеводы. Это приказ.

Разговор прекратился и Сергей вновь повернулся лицом к врачу. Ее состояние стало улучшаться.

— Что еще. доктор?

— По поводу паломников…

— Что именно вы хотите знать? — капитан затянулся последний раз и следующим движением «втопил» тлеющий окурок в стоявшую рядом пепельницу.

— Что с ними не так? Почему такая суматоха на эту тему?

Сергей хотел было уйти от ответа, но женщина сразу вспомнила его разговор на мостике корабля.

— Я слышала как вы общались с офицерами. Там что-то очень серьезное7 Я могу узнать подробности?

Капитан долго думал, что ответить на заданный вопрос. Нет, конечно, он мог сделать все как полагалось: сказать, что ничего не произошло, что все находится под контролем и повода для беспокойств попросту нет, но… но врать он не любил, да и не умел.

— Чтобы ответить на ваш вопрос и сделать это так, дабы в дальнейшем вы понимали какие люди живут там внизу, нужно немного углубиться в историю.

— Я никуда не спешу.

— В этом то вся и проблема, Габриэль, здесь никто никуда не спешит…кроме них.

Сергей сделал глубокий вдох и провел взглядом по комнате.

— Скажите док, сколько вы служите на этом корабле?

— Четыре года, — удивленно ответила Габриэль, не понимая к чему клонит капитан корабля.

— А я двенадцать…двенадцать лет на этом мостике, и знаете что? — он уставился на нее, как бы вызывая ее ответить на вопрос, — Я не первый капитан на этом корабле. Более того, у меня есть все основания предполагать, что и не последний.

— О чем это вы? — женщина приподнялась с дивана. — Вы разыгрываете меня?

— Нет, вовсе нет, наоборот, я говорю вам то, что знают очень и очень немногие. До меня здесь побывало еще восемь человек, капитаны со списанных кораблей-сухогрузов, отставные, штрафники, кого тут только не было. И все они служили здесь, на этом богом проклятом куске металлолома. Удивительно, как он еще способен совершать такие долгие перелеты.

Сергей посмотрел оценивающим взглядом на женщину.

— Вместе с ними менялся и экипаж. В основном это происходило на военных верфях, где, разжиревшие и обленившиеся от спокойной жизни, солдаты и простые работяги с радостью бросались подписывать договор в надежде, что хоть так они разнообразят свою службу. Однако реальность была другой. Корабль двигался странным маршрутом, проложенным еще на старых картах неизвестным человеком, который, тем не менее, очень хорошо разбирался в навигации. От планеты к планете, неукоснительно и не отклоняясь от маршрута, это корыто улетало все дальше, удаляясь от известных торговых магистралей. Вглубь космоса, куда даже военные корабли ходят лишь с сильным охранным сопровождением. И так уже почти шестьдесят лет.

Доктор не могла поверить в то, что только что услышала. Мозг просто отказывался принимать это.

— Откуда вам это известно? — спросила она.

— Есть записи в бортовом журнале. Я прочитал их все — времени, как вы понимаете, на это у меня было предостаточно.

— И куда же мы направляемся? — все еще не веря, спросила Габриэль.

— Не знаю, но эта планета последняя точка в том маршруте, проложенном на звездных картах.

— Но как это возможно? Я просто не могу понять. А как же финансирование, ремонт? Все это должно кем-то оплачиваться!

— Так и есть — спокойным тоном продолжал капитан, — Деньги исправно поступают на счета каждого работника на этом корабле. Поначалу я тоже задумывался об этом. Ведь кому-то это надо. Но, когда впервые, находясь в космическом доке, я попробовал узнать откуда поступают средства на оплату обмундирования, провизии и зарплаты экипажа, то с удивлением получил ответ из крупного земного банка, в котором мне раскрыли некоторые детали.

Женщина поднялась с дивана и подошла ближе к капитану. Тот лишь улыбнулся в ответ.

— Интересно, правда? — он вытянул руку и снова достал сигарету, — Всю правду узнать я не смог — банковская тайна, сами понимаете, но источником финансирования оказался крупный меценатский счет. Ни имени, ни фамилии, ни каких-либо подробностей, кроме того факта, что сам владелец давно умер, но в завещании дал четкий указ оплачивать любые затраты нашего корабля до тех пор, пока деньги окончательно не иссякнут или пока мы не достигнем цели.

— Какой?

— Этого я тоже не знаю, но все это как-то связано с ними, — Сергей указал пальцем вниз, — Там — все ответы.

— Но ученые, те самые, чей корабль разбился на поверхности, они-то должны знать, в чем тут дело.

— Должны, — ответил Сергей, — но не знают. Организация выполняет свои функции — исследует планеты, пригодные для жизни, где в будущем появляются земные колонии. Спускаются на огромном транспортнике, проводят исследования, берут пробы воздуха, почвы, воды, если таковая имеется, и дают заключение. Если все стандарты соблюдены и есть хоть малейший шанс на заселение, организация дает сигнал высшему руководству, а уж они снаряжают корабль с колонистами, готовых зачать жизнь на новой планете.

Доктор была поражена услышанным. Столько лет она даже не подозревала, на каком корабле служит.

— Неужели это правда? И значит ли это, что…

Она вдруг замолчала. Последнее слово так и не вырвалось из ее легких. оставив в воздухе вопросительное молчание.

Сергей так же молчал. Будто груда камней свалилась с его шеи, когда он смог поделиться правдой. Пусть так и в такой форме, но это было лучше, чем держать это в себе и пытаться играть заведомо отрицательную роль.

— …очень вероятно, — капитан закончил начатое женщиной предложение, и потушил сигарету, — нельзя сказать точно, но все это время, пока менялись капитаны и экипажи, эти люди оставались там. Рождались, взрослели и умирали. Они явно знают в чем тут дело, но добиться ответов будет невозможно.

— Можно попробовать — с надеждой заявила доктор.

— Бессмысленно, я уже пытался… дважды. И каждый раз приходилось с боем отбивать тела наших людей, убитых ими на нижних этажах. Откровенно говоря, я очень удивлен, что Виктор со своей группой вообще вышли оттуда живыми. За исключением, конечно, пилота, его тело они принесли сами.

— Вы знали, что их могут убить?

— Да, — он покачал головой, — более того, я был в этом практически уверен. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха.

Доктор зашагала по кабинету. Ее взгляд то и дело падал на неподвижно сидевшего капитана, чье лицо оставалось неизменным даже после всего вышесказанного.

— Вы жестокий человек, Сергей. Даже не думала, что вы способны на такое.

Но капитан лишь улыбнулся в ответ.

— Я дал им шанс, Габриэль, маленький, но все же шанс. Оставь я их барахтаться в космосе, они бы умерли наверняка, а так, попав на нижние этажи, несколько человек смогли выжить.

— Это не отменяет вашего циничного приказа.

— Давайте оставим мои плохие качества в покое, док. Я двенадцать лет являюсь капитаном этого корабля и каждый день подвергаю риску сотни людей, работающих здесь круглые сутки. Мне уже осточертело выслушивать упреки в свою сторону. Не будь я таким, каким являюсь сейчас, этот корабль и двух парсек не смог бы преодолеть, развалившись прямо во время прыжка. Поэтому давайте вернемся к вопросу о паломниках и перестанем меня обсуждать.

Лицо матерого капитана приняло серьезную гримасу. Он действительно был озлоблен таким отношением к его фигуре. Пусть все замечания и имели под собой твердое основание, он больше не хотел ничего слышать и просто на корню обрубил весь разговор.

— Теперь по поводу того, с чего мы вообще начали.

— Неприятности на нижних этажах — добавила Габриэль, подталкивая капитана к подробностям.

— Ну неприятностями это назвать сложно — обычная ситуация, коих было немало за все время, правда… теперь они что-то разбушевались сильнее прежнего.

Сергей поднялся с кресла и провел руками по густым черным усам.

— Раньше они предъявляли требования. Очень редко, но такое случалось. В бортовом журнале есть несколько записей по этому поводу. Одежда, еда, топливо, все обычно, но сейчас они взъелись по-настоящему. Охрана у дверей буферной зоны почти каждый час докладывает о присутствии странных лиц в нейтральной зоне. Ведут себя агрессивно, бьют по дверям- проверяют на прочность. Меня это все очень сильно настораживает.

— И поэтому вы решили послать карательный отряд вниз, чтобы утихомирить этих людей? — доктор подошла почти вплотную к высокому капитану и посмотрела в его уставшие глаза.

— То, что я хотел вооружить своих людей, еще не означает, что мне вдруг пришло на ум устроить там кровавую баню. Я слишком хорошо помню, как они относятся к нам, поэтому такие меры предосторожности никогда не будут лишними.

Мужчина обогнул стоявшую перед ним женщину и подошел к входным дверям.

— Думаю, наш разговор окончен, док, — Сергей открыл дверь, — пройдемте, у нас много работы.

9

Все произошло в самый неподходящий момент, когда люди уже стали расходиться. По громкой связи было передано, что меня ожидают в зале интерактивного совещания, где в скором времени состоится соединение с главой компании «Антарсиз».

Бросив все дела, я направился по уже знакомому маршруту. В голове все было пусто — известие о смерти Сейна не покидало меня и каждый раз заставляло заново прокручивать момент на поверхности планеты, когда я смог увидеть его едва живого.

Но сделать было ничего нельзя. Не было никакой возможности спасти опытного бойца.

Никаких шансов — так ответила Габриэль, когда рассказывала детали операции.

— Прости, Виктор, но он был обречен. — доктор тяжело вздохнула.

— Неужели ничего нельзя было предпринять?

Она отрицательно покачала головой.

— После такого не выживают. Одному богу известно как он вообще протянул так долго.

— Но Джей, он говорил, что броня абсорбирует всю оставшуюся радиацию, что он сможет выжить и опять встанет в стр…

— Виктор, — она положила руку мне на плечо и посмотрела прямо в глаза, — Джей выдал желаемое за действительное. Сейн получил слоновую дозу радиации, да, броня смогла замедлить пагубное воздействие, впитав в себя некоторую часть, но боец слишком долго находился внутри нее и тем самым предрешил свою судьбу.

В это было сложно поверить.

Надежда умирает последней — так, кажется, раньше говорили, но вместе с ней умерло и нечто внутри меня. Какая-то часть самого себя отправилась на тот свет вместе с душой Сейна. Будто оторвали кусок мяса и выбросили, оставив зияющую рану внутри меня.

Я пытался справиться с утратой, но ничего не получалось. Столько лет вместе и вот теперь, его нет.

Дорога заняла времени больше обычного. Ступая по металлическим лестницам и преодолевая десятки ступенек, мое тело двигалось на самый верх.

Сегодня здесь не было людей — ремонт с прошлого раза был проведен в кратчайшие сроки и все системы с механизмами работали в штатном режиме. Кабеля больше не болтались в воздухе. Скрепленные между собой, они были помещены в специальные изолированные короба, тянувшиеся под самым потолком и не мешавшие проходу. На верху царил настоящий порядок.

— Будьте добры, Виктор, пройдите в зал, там вас уже дожидаются.

Молодая девушка улыбкой встретила меня у самых дверей зала совещаний.

— Я вас раньше не видел, вы откуда? — спросил я.

— Я постоянный представитель компании «Антарсиз», работаю на вашем корабле несколько лет. Странно, что раньше мы с вами не пересекались.

— Это не удивительно — я не очень частый гость на мостике и стараясь обходить его стороной.

Девушка улыбнулась и открыла передо мной двери, за которыми блеснул знакомый свет. Я прошел внутрь. В самом центре, сверкая зеленоватым оттенком и переливаясь, стояла виртуальная трехмерная фигура женщины. Ее руки были сложены, а сама она не сразу обратила на меня внимание.

— Вы опоздали, Виктор.

— Приношу свои извинения, Мария, но последние события выбили меня из колеи.

Я сделал еще несколько шагов вперед и оказался прямо перед ней.

— Вы хотели что-то сказать мне?

— Поблагодарить, — на ее лице возникла натянутая улыбка, — данные, которые смогли вытащить мои инженеры из бортовых самописцев, очень сильно помогли нам в расследовании катастрофы, Виктор. И за это мы очень признательны вам. Конечно, похвала вряд ли вернет погибшего пилота и вашего друга к жизни, но уж лучше так, чем совсем никак.

— Откуда вы знаете про гибель моих людей?

— У меня работа такая: все знать. Информация — есть самая ценная вещь в наше время. Именно она способна материализоваться в любую форму вознаграждения, если уметь ею пользоваться. Так вот я имею некоторые контакты на вашем корабле.

— Шпионы?

Женщина рассмеялась. Откинув голову назад, она раскрыла свой рот и буквально взорвалась пронзительным смехом.

— Это звучит слишком грубо, Виктор, — она продолжала смеяться, — Просто иногда необходимо иметь своих людей в нужном месте, чтобы полностью контролировать ситуацию.

— Вы говорите про эту девушку, что встретила меня возле входа?

— Нет-нет, она тут ни при чем. В ее обязанности подобное не входит. Она занимается исключительно представительскими функциями: встречи, обсуждения, принятия необходимых решений на месте. Все остальное ее не касается. Однако мне хотелось бы кое о чем поговорить с вами, Виктор.

Женщина развернулась и, сделав несколько шагов назад, присела на невидимое кресло, что как и в прошлый раз не смогло отобразиться в виртуальной модели.

— Помните женщину-ученого, которую вы спасли?

— Конечно.

— Она сегодня выписывается.

— И каким образом это относится ко мне? — не скрывая удивления, спросил я, глядя в зеленые глаза виртуальной фигуры.

— Самым непосредственным, — она сделала короткую паузу, — Дело в том, Виктор, что предварительные результаты анализа бортовых самописцев, показывают очень странную картину, которая произошла на транспортном корабле. То, что падение не стало роковой случайностью, было ясно для нас самого начала, но то, что мы увидели при расшифровке, вовсе подтолкнуло к одному очень неприятному выводу.

— Точнее?

— А вы сами не догадываетесь? Я почти уверена, что вы, находясь там, на поверхности, возле места крушения, могли заметить некоторые странности, но которые до последнего времени никак не складывались в единую картину происшествия.

Я вспомнил про развороченные металлические останки корабля и про необычную пробоину в самом центре пассажирского отделения.

— Да, там было кое-что, на что я обратил свое внимание.

Мария приподняла подбородок в ожидании следующих слов.

— В пассажирском отсеке, прямо посередине, в обшивке транспортного корабля имелась пробоина. Она не могла образоваться при падении.

— Вывод? — глава компании посмотрела на меня и, встав с кресла, зашагала по периметру интерактивного зала. Камеры медленно поворачивались за ней и повторяли каждое ее движение.

— Корабль взорвали, притом изнутри. — ответил я, не спуская внимательного взгляда с главы компании.

— Правильно, Виктор. Рада, что вы смогли понять это. И что самое удивительное, во всей этой катастрофе выжил лишь один человек. Та самая женщина-ученый. Странно, правда? Согласно транспортному размещению, ее место находилось дальше всех от эпицентра взрыва, и каким-то чудным образом только она сумела надеть защитный костюм и выжить, когда произошла разгерметизация салона.

— Но зачем? — спросил я, — Какой в этом смысл уничтожать корабль, на котором ты летишь. Где логика?

— Логика проста, солдат. — ее голос внезапно стал грубым. — Был расчет. Очень строгий и выверенный до секунды. Корабль был подорван на относительно небольшой высоте. Огромная масса сыграла свою положительную роль и при ударе она практически не развалилась, сохранив свою структуру почти целиком. Конечно, транспорту пришлось прорыть брюхом длинную колею, но это мелочи, по сравнению с тем, что могло произойти в худшем случае. И еще один нюанс, Воевода, — она сделала глубокий вдох, — выброс местной звезды. Как вы помните он произошел позже крушения, хотя все расчеты говорили об обратном. Кто-то очень хитрый и расчетливый знал, что взрыв будет зафиксирован приборами корабля, и поэтому решил произвести подрыв в то самое время, когда звезда по расчетам ученых, должна была проявить свою активность, но… — Мария развела руками, — как и подобает любой женщине, звезда поменяла свои планы в последний момент.

Я дослушал ее до конца. Голос женщины искажался и вибрировал, но интонация оставалась неизменной на протяжении всего разговора.

— То, что это дело рук Виктории Гиль — несомненно. Но мне нужно знать мотивы такого поступка.

— Почему бы вам просто не схватить ее и не спросить об этом?

— Виктор, Виктор, Виктор, какой же вы наивный человек. Неужели вы думаете, что, узнай мы все про нее, она тут же раскается и выложит свои карты на стол? Нет! Человек, у которого не дрогнула рука отправить на тот свет столько людей, не просто ничего не скажет, а сделает все, что бы мы никогда ничего не узнали.

Мария вновь замолчала.

— Что от меня требуется?

— Я дам вам координаты последнего места работы ученой группы. Вы возьмете своих людей и отправитесь туда, чтобы выяснить до чего они смогли там докопаться.

— Капитан запретил вылеты на Фируз всем группам — уточнил я.

— Думаю, он сделает для нас исключение, — женщина улыбнулась, — я об этом позабочусь. А теперь ступайте и подготовьтесь, девушка на выходе снабдит вас всей необходимой информацией.

Свет погас. Камеры, следовавшие до этого момента за фигурой женщины, внезапно потухли и отключились. Связь окончательно прервалась.

На выходе меня ждал представитель «Антарсиза». Улыбнувшись, она скромно подошла ко мне и начала разговор. Мария не соврала — девушка действительно владела нужными координатами и полностью ввела меня в курс дела.

— Ваша задача, Виктор, добраться до этого места, — она указала своими маленькими пальчиками на экран планшета, — там они побывали последний раз.

— Что они там делали?

Мы спустились вниз по лестнице и уперлись в кабину лифта.

— Нам известны лишь обрывочные сведения. Производилось бурение грунта. Результаты нам неизвестны, но по словам руководителя группы, профессора Николаева, там было обнаружено«…нечто, что требует срочной связи с руководством компании».

— Значит, нам надо узнать, что это такое «нечто»?

Девушка одобрительно кивнула головой и нажала на кнопку вызова лифта.

— Еще по возможности вы должны установить контакт с флагманом, когда окажитесь на месте. Если по каким-то причинам, связь будет невозможно установить, вам и вашей группе предписывается зафиксировать во всех подробностях место работ ученых. Все, что будет привлекать ваше внимание.

— Хорошо.

Двери открылись и мы вошли внутрь лифта. Механизмы заскрипели, тяжелая кабина начала опускаться вниз и вскоре была уже в нужном месте.

Я оставил ее у входа и направился в арсенал. Здесь находилось все необходимое, что брали группы во время полетов на Фируз: обмундирование, оружие, приборы и инструменты, все, что могло помочь в критической ситуации, находилось именно здесь.

Джей стоял в окружении таких же как он. Завидя меня, он быстро поспешил в мою сторону. На этот раз его лицо не было скрыто шлемом. Броня блестела на его теле, а руки сжимали рукоять черной винтовки.

— Тебя долго не было. О чем ты думал, когда соглашался остаться с ней внизу?

Он укоризненно смотрел на меня. Его глаза горели вызовом.

— Я сделал то, что должен был, давай не будем об этом.

— Ну уж нет, — он не отступал, — командир, я верю вам и полностью доверяю, но то решение, что вы…

— Вот и доверяй до самого конца, — перебил я его, — здесь нет места сомнениям. Либо ты слушаешься меня, либо мы идем разными дорогами. Третьего не дано.

Слова произвели свой эффект, и матерый боец покорно склонил голову. Видимо даже такому как он, все еще было свойственно чувство ответственности за тех, кто находится рядом с ним и каждый день идет на риск. В такие минуты он становился совершенно иным. В нем не чувствовался убийца, готовый броситься напролом не взирая ни на какие препятствия. Презирающий смерть и готовый на все. Внутри него жил другой Джей, скрытый от всех и который очень редко проявлял свою истинную сущность.

— Кто поведет спасательный модуль? — спросил я

— Новый пилот. Такой же старый и ворчливый.

Я сомкнул на груди броневые листы и был готов двигаться дальше.

— Каков план? — он поднял винтовку на руки и посмотрел на горящий планшет в моих руках.

— Имеются координаты последнего места работы ученой группы. Нам надо попасть туда и глянуть, чем они там занимались.

— Значит, задачи не меняются?

— Они никогда не меняются, Джей. Все как всегда.

Закрепив последние элементы своего снаряжения на своих плечах, я подхватил оружие и зашагал прямиком в ангар.

Гул от разогревающихся двигателей был слышен далеко за пределами летного помещения. Пробивая стены и металлические перегородки, этот рев нарастающей мощи, пролетал по округе и заставлял многих рабочих надевать наушники. Мы шли ускоренным шагом. Мария добилась разрешения на вылет и по общей связи нам отвели всего несколько минут, чтобы покинуть ангар и отправиться к поверхности планеты.

Спасательный модуль был почти готов. Пилот метался от одного края к другому, проверяя готовность всех узлов и систем, осматривал крылья, обшивку и лобовое стекло корабля. Его внимательный взгляд осматривал каждую деталь, соединения листов брони и прочих элементов корпуса.

Наконец, когда его внутренний скептик был удовлетворен состоянием машины, он бросил на пол грязную замасленную тряпку и начал вскарабкиваться в кабину.

— Время до отправления? — окликнул его Джей, но за шумом тот едва смог уловить обрывки слов. Повернув голову и посмотрев на нас темным стеклом закрытого летного шлема, он поднес руку к уху и дал знак, чтобы мы передали вопрос по закрытому каналу связи.

— Сколько до отправления?

— Четыре с половиной минуты, — появился в наушниках голос пилота, — но стоит поторопиться.

— К чему такая спешка?

— Передают, что погода на поверхности начинает ухудшаться. Как только все станет слишком плохо, я не смогу поднять модуль в воздух.

Пилот открыл крышку и запрыгнул в кабину, скрывшись окончательно от наших глаз.

Я бросил взгляд на бойца и дал указание загружаться внутрь.

Здесь все было привычно. Сомкнув широкие ремни и прижавшись спиной к жесткой спинке сидения, я вскоре стал ощущать на себе все действие мощнейших двигателей, что в те минуты раскалились до передела. Грудь сдавливало от нарастающих сил. Дышать стало поистине тяжело.

Ангар в одночасье опустел. Рабочий и обслуживающий персонал быстро покинули это огромное помещение, укрывшись за стеклянными перегородками, и принялись наблюдать за происходящим сквозь защитное стекло.

Заиграла сирена. Двери начали подниматься и перед глазами почти сотни человек, открылся бесконечный космос. Темный, покрытый миллиардами блестящих звезд, он проглотил вылетевший спасательный модуль, как маленькую муху, оставив на прощанье едва заметный след.

Наступила тишина. Внутри спасательного модуля было тихо несмотря на гремевшие с внешней стороны конусообразные двигатели. Некоторые звуки, отчетливо казавшиеся искусственными, были результатом появившейся временной глухоты, что всегда настигала людей в транспортных кораблях, при резком вылете в открытый космос. Свист повис в ушах.

Я ждал. Такое уже случалось раньше. Эффект Гиромо, никого не обходил стороной и все что оставалось в таких случаях, сжать зубы и молча переждать.

Пара минут и все закончится. Нужно просто потерпеть

В иллюминаторе корабля я видел планету. Огромный голубой шар, полностью покрытый синеватой пылью, находился прямо перед нами. На его фоне, где-то вдалеке, я смог разглядеть, висевший на его орбите, корабль. «Реюньон» был настолько мал, что с такого расстояния было просто невозможно заметить присутствие инородного объекта в лучах местной звезды. Свет ложился прямо на нас и все, что оставалось от огромного колосса — это маленькая точка, которая вскоре окончательно утонула в непробиваемой космической тьме.

По корпусу пробежала волна вибраций. Броневые листы корабля вжались внутрь и застонали металлическим скрежетом.

— Внимание! Внизу творится настоящий ад! Входим в зону влияния гравитационных сил планеты. Может серьезно потрясти, так что будьте готовы.

Я машинально схватился руками за поручни и Джей, сидевший напротив меня, повторил движения, обхватив их своими огромными пальцами.

Мы приближались. Планета начала очень быстро увеличиваться в размерах. Поначалу на ее поверхности было сложно что-то разглядеть — бушевала буря. Она шла огромным фронтом, растянувшись почти на восемьсот километров и, как одеялом, накрывала все, что встречалось ей на пути. Зрелище было потрясающим. Синий покров, как живой, шел по ее поверхности и поднимал в воздух тонны пыли, закручивая их в небольшие торнадо и завихрения, уходившие своими воронками в самое небо. Но вскоре, когда машина смогла опуститься гораздо ниже, я увидел черное пятно прямо по курсу спасательного модуля. Маленький островок на сплошной равнине. Он выделялся очень четким и рваным рельефом, пики зданий, высокие антенны, различная техника, брошенная умирать на этой безжизненной планете. Все это было четко видно сквозь небольшой иллюминатор модуля.

— Иду по курсу, Воевода. Вижу развернутый горнодобывающий комплекс прямо перед собой.

— Садись как можно ближе!

— Понял вас. Захожу на посадку.

Корабль тряхнуло — сопла начали переводиться в вертикальное положение. Выбросив наружу несколько длинных пламенных языков, железная птица начала медленно опускаться в назначенное место. Ветры, бушевавшие в это время, покачивали ее. Пилот с трудом удерживал необходимую скорость и направление, то и дело выкрикивая в эфир матерные слова.

Пилот оказался прав, когда говорил о нарастающей в этих местах стихии. Она подходила с северо-запада и могла на многие часы прижать нас всех к земле, полностью исключив возможность взлета с поверхности.

Наконец машина подошла к посадочному месту. Жесткость удара о площадку смягчилась солидным слоем пыли, скопившимся под опорными «лапами» спасательного модуля в момент приземления. Крутясь и подлетая, плотные клубы синеватого песка вылетели из-под брюха корабля и, толкаемые все еще работавшими двигателями, поднялись почти на пятнадцать метров вверх.

Я посмотрел в окошко — все было завалено ею. Строения, бульдозеры, грузовые машины, все это оказалось покрыто пылью и почти похоронено здесь, превратившись в настоящий мертвый город.

Немного поодаль виднелось крупное здание, которое наверняка было центром связи. Вышка была рядом. Ее пикообразный шпиль выходил из широкой бетонной коробки и поднимался над всем комплексом, разрезая своим наконечником низкоплывущие облака. У самой макушки висела спутниковая тарелка.

За комплексом, в двадцати метрах севернее находился вход в шахту.

— Они копали землю.

— Что? — спросил Джей, расстегивая на своей груди широкие предохранительные ремни.

— Глянь туда, — я указал на массивный подъемный механизм, чьи толстые тросы падали в открытый вход шахты и уходили туда на солидную глубину, — Эти ученые прорыли тоннель.

— И что в этом удивительного, — боец подошел к иллюминатору и внимательно посмотрел в то самое место, — Они ведь еще и геологи, Виктор, это обычное дело. Покопались тут, как дети в песочнице, и улетели. Правда почему сразу не эвакуировали технику и не свернули комплекс, вот это действительно вопрос.

Он отошел назад и приблизился к опускающемуся трапу. Двигатели окончательно стихли. Клубы пыли начали опускаться обратно на землю. Ложась крупными хлопьями, как снег, они за считанные секунды покрыли всю поверхность корпуса машины, не оставив на ней пустого места.

— Что с прогнозом? — я обратился к пилоту.

— Есть время, Виктор, но не засиживайтесь там, мало ли….

Он пытался сказать что-то еще, но голос утонул в возникших помехах, стоило мне только выйти за пределы корабля и ступить на поверхность.

Под ногами заскрипел песок. Он липнул к подошве, к броне, припал даже к защитному стеклу шлема, и все это очень сильно мешало, хотя и не было критично в такой ситуации.

— Сначала главное здание комплекса, — я вытянул руку и указал на крупное металлопластиковое здание, что было в двадцати метрах от места посадки. Окруженное невысоким забором, оно было обесточено, хотя повсюду виднелись следы проложенных кабелей. Как толстые черви, выползшие на поверхность после дождя, они тянулись от одного генератора к другому, обвивали каждое здание и сооружение, уход в самом конце в мобильную электростанцию.

Энергии не было. Вся начинка сгорела от сильной перегрузки и под защитной крышкой, вскрытой лишь под ударами приклада винтовки, было просто нечего разглядывать.

— Словно выжгли напалмом, — Джей провел рукой по обгоревшим платам и микросхемам, — Ремонту это не подлежит. Удивительно, что могло вызвать такой перепад?

— Все обесточено?

— Наверняка

Солдат поднял винтовку и проследовал дальше вглубь комплекса. Впереди все было мертво. Не работал ни один механизм, электронные замки, датчики движений и приборы за наблюдением погоды: все это оказалось неисправно.

Двери здания оказались открыты наполовину. Протиснувшись в образовавшийся проем, я прошел внутрь и смог оценить обстановку, царившую здесь с того момента, как группа ученых попыталась покинуть это место.

Мебель стояла нетронутой на своих местах. Кое-где на столах лежали личные вещи и посуда, которой пользовались все работники на корабле без исключения. Никаких признаков суматохи или паники. Все было более чем привычно.

Джей обошел меня с правой стороны и принялся открывать шкафчики с документацией. Выламывая замки. Он вытряхивал наружу все, что там находилось, но обнаружить хоть что-то, что могло натолкнуть на причины столь быстрого отлета всей группы, так и не смог.

— Здесь ничего нет, Виктор, — расстроено подытожил он, — они не навсегда улетали отсюда. Записи на бумажных носителях, запасы еды, сменная одежда, обувь, часть электроники. Все это оставлено. Не брошено, а именно оставлено. Они должны были вернуться сюда, но…, - он демонстративно ударил кулаком по запыленному столу, — не судьба.

— Может, что найдется в памяти компьютера?

— Все сгорело, Виктор. Если перепада не выдержала электростанция, то о другой технике и говорить нечего.

Он перешагнул через лежавший перед его ногами стул и направился обратно к выходу.

Снаружи начал усиливаться ветер. Здесь, в окружении высоких и широких зданий, его порывы не ощущались так сильно. Но стоило выйти за пределы комплекса и попасть под его воздействие, как броня сразу обволакивалась голубой пылью.

— Ты говорил, что нужно установить связь с флагманом, если мы найдем тут что-то интересное.

— Да.

— И что ты и скажешь?

— Пока ничего, но надо глянуть в шахту, глядишь, там чего найдется.

Я вышел из здания. Путь до шахты оказался гораздо более сложен, чем это виделось с самого начала. Усилившиеся порывы ветра, бившие нам прямо в лицо и закручивавшие вокруг нас настоящие вихри из пыли и песка, не давали спокойно пройти каких-то двадцать метров, превращая это в настоящее испытание. Каждый шаг требовал неимоверных усилий. Налипшая на подошву пыль еще более ухудшала движение.

Когда же путь был преодолен, я вдруг почувствовал под ногами твердую металлическую поверхность Удар тяжелой обуви тут же отзывался четким и звонким отзвуком, вылавливаемым звуковыми датчиками шлема и передававшие их прямо в ухо. Здесь стало легче.

Спрятавшись за огромным подъемным механизмом, я повернулся к Джею. Он стоял возе меня и всматривался в открытый проход, вырытый в поверхности этой планеты и куда толстыми пучками тянулись тросы от массивной установки.

— Ну что, попробуем посмотреть что там? — я спросил его и начал ждать ответа.

Немного помедлив, он махнул рукой и, приподняв винтовку к плечу, зашагал прямо ко входу. Его движения были быстрыми. Как рысь, он скользнул сквозь порывы ветра и, ухватившись за, вбитый возле входа, швеллер нырнул прямо в темноту.

Здесь все было покрыто мраком. Висевшие на потолке фонари не работали. Последовав за Джеем, я оказался в самом центре искусственной пещеры. По краям были едва заметны следы от огромного инструмента, которым был прорыт проход. Бороздки двигались по окружности и винтом уходили в самый низ, туда, куда в данный момент мы не могли попасть.

Я достал из внешнего кармана «свечу» и, переломав ее прямо посередине, заставил химические вещества смешаться друг с другом, вызвав тем самым свечение внутри длинной емкости.

Свет распространился по тоннелю и тут же заставил отойти на несколько шагов назад. Прямо перед нами виднелась огромная пропасть шириной почти в тридцать метров. Настоящий бездонный кратер, куда падали толстые тросы подъемного механизма и пропадали в непроглядной тьме.

— Что это такое? — не скрывая своего удивления, проговорил Джей. Он опустил винтовку и попытался посмотреть вниз.

— Осторожно, не делай резких движений. Тут все будто сделано из хрусталя.

Я поднял руку с горящей «свечкой» и попытался осветить как можно больше пространства вокруг себя. Свет стал отражаться от стенок этой пещеры и рассеянными лучами уходить в разные стороны. Пространство играло свечением, и чем сильнее я пытался осветить его, тем больше бликов и искажений появлялось вокруг нас.

— Стекло? Хрусталь? Что это вообще такое? — Джей опустился на одно колено и стал трогать «почву» под ногами. — Здесь все сделано из этого!

— Кажется, там внутри что-то есть.

Я подошел к самом краю ямы и бросил горевшую «свечку» в самый центр. Зашипев, она полетела вниз и через семь секунд, осветив темноту широкой ямы, ударилась о крышу шахтерского лифта.

Подъемный механизм держал металлическую кабину на нескольких толстенных тросах. Скрепленная крюками, она находилась в подвешенном состоянии уже долгое время.

— Сколько метров, как думаешь? — спросил я, глядя на стоявшего возле меня бойца.

— Прыгать собираешься? Нет, так просто ее не вытащить. Необходимо восстановить энергоснабжение, подключить к питанию подъемный механизм и только потом, если все пройдет как надо, поднять кабину до нужной высоты.

— Но ведь станция сгорела.

— В этом-то вся и проблема.

Джей сделал два шага назад и, развернувшись, направился к выходу.

За пределами шахты начиналась поистине настоящая буря. На горизонте появились первые признаки наступающей бури. Его фронт растягивался на многие сотни километров в ширину и был готов обрушиться на это место через считанные часы.

— Говорит пилот…. Повторяю, говорит пило….

Слова то появлялись, то пропадали в закрытом канале связи. Пилот спасательного модуля всеми силами пытался пробиться сквозь возникшие помехи, которые с каждой секундой становились все сильнее.

— Что у тебя, пилот? — я подошел ближе к выходу и максимально усилил сигнал.

— Буря, командир! Посмотри на горизонт — это настоящая стена и она идет прямо на нас.

— Мы еще не закончили.

— Ты в своем уме? Открой глаза, Виктор и посмотри туда!

Я видел о чем он говорил и, честно сказать, прекрасно понимал его волнение, но любопытство не отпускало меня, да и само задание не было выполнено.

— Но приказ.

— К черту приказ! Еще час и мы не взлетим с этой планеты.

— Тогда нужно выжать из этого часа максимум пользы.

Дальше слушать было нечего. Ругань и проклятия заполнили эфир и уже ничего не могли решить. Как бы не хотел этого пилот, но без нас он просто не имел права взлетать. Я обратился к Джею.

— Есть ли какая-то возможность восстановить электроснабжение подъемного механизма?

Но тот молчал, его взгляд опять был прикован к зеркальной поверхности шахты, где отражался не только свет, но и любой объект.

— Джей! — я громко окликнул его и тот нехотя повернулся.

— Нам нужно, чтобы эта штуковина заработала, — вытянув руку к выходу, я направил ее на громадный механизм. — Это нужно сделать всеми доступными средствами и как можно быстрее.

— Станция сгорела, Виктор, — спокойно ответил солдат. — Все обесточено. Лучше послушать пилота и направиться к кораблю…, - он на секунду замолчал, — кораблю… кораблю… кораблю. Точно! — он резко повернулся ко мне и указал на толстые кабеля под самым потолком. — Если соединим между собой корабль и подъемник, то работающие двигатели вполне смогут обеспечить необходимой энергией систему этой громадины.

— Тогда не будем терять времени.

Схватив лежавшие рядом кабеля, я потянул их прямо к кораблю. Преодолевая нарастающие порывы ветра, я вскоре смог добраться до места посадки. Корпус корабля был почти полностью покрыт голубой пылью. Двигатели отключены, а пилот, сидевший за штурвалом, что-то передавал по открытой связи.

— Нужно соединиться! — кричал я ему.

— Ты спятил, командир! Что ты еще удумал? Фронт вот-вот накроет всех с головой и ничто не сможет нас спасти!

— Мы успеем! Просто соедини это с двигателем и по моей команде включи их на полную мощность.

Пилот сопротивлялся. Не с первого раза, но он все же дал согласие на соединение. Махнув рукой, он нырнул обратно в кабину и через несколько секунд, выбежал по опустившемуся трапу.

— Черт с тобой! Я снимаю с себя ответственность за это!

Теперь нужно было вернуться обратно. Впереди все становилось непроглядно от завихрений. Пыль медленно заполняла пространство вокруг и грозила стать настолько плотной, что будет невозможно рассмотреть впереди идущего человека.

Джей стоял у подъемника. Укрываясь от ветра за корпусом огромного подъемного механизма, он смотрел в мою сторону и ждал сигнала на включение. Его тело немного согнулось под напором приближавшейся бури, и солдат был вынужден присесть на одно колено.

— У меня все готово, — кричал он, — теперь дело за пилотом. Ты сказал ему как надо действовать?

— Да!

— Ну что ж, будем надеяться, что идея сработает, потому как если ничего не получится то… — Джей поднял голову и посмотрел в сторону наступавшего фронта. Стена пыли росла все больше и больше. Ее размеры становились таким огромными, что в душу невольно начал закрадываться страх.

— Начинай!

Прозвучал хлопок. Двигатели взревели как дикие звери. Сквозь плотную занавесу пыли я смог увидеть языки пламени, что вырывались из сопел корабля и накаляли их до предела. Мощность росла максимально быстро. Толстый кабель, лежавший до этого на земле, вдруг завибрировал и стал издавать характерный «электрический» гул.

— Еще! Еще немного!

Прижимаемый ветром, Джей подполз к панели управления механизмом и стал внимательно наблюдать как заполняется полоска энергетической установки, которая в данный момент питалась от двигателей спасательного модуля.

— Передай ему, пусть усилит все по максимуму.

Я сделал то, что он просил, но в ответ получил лишь обрывки слов и брани, которые никак не могли сойти за положительный ответ. Буря нарастала. Я видел ее собственными глазами. Таких огромных размеров мне еще никогда не приходилось наблюдать. Как-будто сама природа переродилась в это нечто и пошла войной на незваных гостей.

— Сколько еще?

— Пара минут при такой нагрузке.

Но их не было. Сейчас каждая секунда была на счету, и промедление в такой ситуации могло нивелировать все усилия, что были потрачены на эту затею.

— Все! Готово! — не скрывая радости, кричал в эфир Джей.

Метнувшись куда-то в сторону, он внезапно пропал из виду. Облако пыли тут же поглотило его.

— Командир! Нужно уходить! У нас еще есть время. Не делайте глупостей!

Пилот истошно кричал во внутренний канал связи. Это хриплое рычание, перемешивалось со свистом помех и превращало голос в странную смесь нечеловеческих голосов. Но отступать было уже поздно.

Механизм заработал. Искры взметнулись в самое небо. Токоведущие провода накалились до предела и стали белыми на фоне голубой пыли, летавшей в этот момент по всей поверхности.

Совершив несколько полных оборотов, широкое колесо начало наматывать на обод толстые стальные тросы. Медленно, скрипя и треща от неимоверной нагрузки, огромный механизм поднимал кабину грузового лифта на поверхность.

Вскоре появился и сам боец. Стряхнув со своих плеч налипший слой пыли, он вынырнул из плотной занавесы и, подняв винтовку, обратился ко мне.

— Все сделано, командир. Мощности заряжены на все сто процентов. Кабина поднимается и скоро окажется на поверхности. Надо укрыться в шахте!

Его шлем не был похож на то, каким он был раньше. Черное стекло оказалось почти полностью залеплено синеватой пленкой и едва позволяло видеть всю обстановку целиком.

Выпрямившись, я увидел все своими глазами. Всего в нескольких сотнях метрах от нас стоял настоящий колосс. Природа сделала все, сконцентрировав мощь целой планеты в этой буре. Сверкая вспышками молний, гремя, она была у нас под носом. Шагая как огромный исполин, она поглощала в себе все, что попадалось ей на пути и следующими должны были стать мы.

Я побежал вперед. Страх и адреналин толкали мое тело туда, где еще можно было найти спасение — в черную бездну вырытой шахты. Быстро. Из последних сил, переступая через обломки разрушенных зданий и проложенных кабелей, я мчался к ней, не обращая внимания на усталость, пока не оказался на месте.

Внутри мне стало легче. Рухнув обессиленный на пол и перевернувшись несколько раз, я уже не мог сделать даже малейшего движения. Ноги заныли, руки упали по сторонам, и где-то внутри почувствовалась резкая боль.

— Успели, командир!

Джей стоял рядом. Согнувшись, он тяжело дышал и пытался унять возникшую одышку, наблюдая за происходящим у входа. Снаружи творился настоящий апокалипсис: стена песка и пыли, гудя, проносилась мимо шахты с огромной скоростью. Гром разрывал воздух, наполняя его страхом перед неконтролируемой стихией. Каждую секунду происходило нечто невообразимое. Грузовые машины не могли удержаться на своих местах. Толкаемые налетевшим ветром, они срывались и улетали далеко вперед, переворачиваясь и крутясь, находясь во власти стихии. Крепления зданий не выдерживали. Кровля слетала и целыми листами падала на землю. Буря рвала станцию на части. Впивалась острыми клыками во все на пути, била мощнейшими ударами, никого и ничего не жалея. Природа неистовствовала…

— Боже, что же там с кораблем? — спросил я сам себя, приподнимаясь с земли.

В туже секунду, прямо перед моими глазами произошел взрыв. Яркая вспышка и оглушающий грохот влетели в мою голову и заставили схватиться за нее руками. Спасательный модуль, попавший в воздушную воронку, ударился о землю и был расплющен в одночасье. Его горящие обломки разлетелись во все стороны, не оставив от некогда работающей машины даже мокрого места.

Глаза широко раскрылись. Не веря. Что все произошедшее реальность, я встал на ноги и подался ближе к выходу. Черный дым стал проникать внутрь.

— Проклятье! Нельзя было ему там оставаться.

— Это ему уже не поможет.

Буря со свистом проносилась мимо шахты. Ее плотная занавеса из песка и пыли, как наждаком, полировала поверхность этой планеты, стирая до самого основания любые надстройки и искусственные выступы, появившиеся здесь за последнее время. Теперь отчасти мне стало понятно такая гладкость, царившая повсюду.

Вдалеке послышался скрежет металла. Прильнув к краю и максимально увеличив свой обзор, я увидел, как высокий шпиль радиовышки сначала согнулся, а потом, под невыносимым давлением стихии, сломался пополам, обрушившись на землю и лишив нас последней возможности связи с флагманом.

— Теперь нам точно конец. — тихо подытожил Джей, отойдя вглубь шахты поближе к поднятой кабине лифта. — Это может продлиться еще очень долго, Виктор, — он указал на бушующую стихию с другой стороны выхода, — не зачем смотреть туда. Давай лучше выясним, что там внизу — зря что ли все это начинали.

Железная кабина была почти вся покрыта ржавчиной. Ее длинные сетчатые стенки, тянувшиеся вверх почти на три метра, напоминали собой большую камеру карцера, куда помещали самых опасных преступников, а внутри становилось не по себе даже самым храбрым бойцам.

Панель управления спуском кабины висела у самого замка. На ней было всего две кнопки: «вверх до упора» и «вниз до упора», каждая помеченная соответствующим цветом. Выдавив из себя жалобный скрип, механизмы поддались и начали вращать широкое колесо в обратном направлении. Сначала я боялся, что буря может повредить или как-то застопорить огромный механизм, что в данный момент находился с другой стороны и был под ударом стихии. Но с каждым метром, преодолеваемом нашей кабиной, этот страх постепенно улетучивался. Я смотрел по сторонам, но разглядеть что-то в кромешной темноте было практически невозможно.

«Свечка», лежавшая на крыше — давно прекратила гореть и оставалось надеяться только на встроенные в шлем приборы ночного видения.

— Двадцать метров, Виктор, — прошептал в канал связи Джей, — и это, по всей видимости, еще не конец.

Кабина опускалась. Внутри становилось по-настоящему холодно. Датчики температур фиксировали постепенное понижение. Влажность следовала за ней. Я чувствовал как покрывалась броня слоем инея. Как металлические пальцы рук начинали «хрустеть» стоило им только начать сгибаться. Все это в купе с непробиваемой тьмой, что набросилась на нас в этом месте, я ощутил неприкрытый и неконтролируемый страх.

— Сорок метров и кажется…,- боец продвинулся немного вперед и взглянул вниз, оценивая происходящее, — Не знаю что это, командир, но очень сильно похоже систему шахтовых освещений. Провода тянутся по всей глубине шахты лифта, значит, они должны где-то закончиться, и это «где-то» можно будет включить и осветить все место.

— Ученые проложили освещение?

— Да и наверняка не зря. Тут должны быть генераторы — я видел пустые бочки с топливом у самого входа в шахту. Их не смогли вывезти и бросили здесь. Если топливо еще имеется в баках, мы сможем обеспечить освещение на длительный период времени. А вот и конец…

Я посмотрел вперед и увидел длинное и широкое углубление прямо перед собой. Лифт остановился и его двери тут же, скрипя завесами, открылись в обратную сторону. Кругом лежали отколотые куски породы. Ручной инструмент для обработки образцов, мобильные химические лаборатории, штативы с колбами и лампами дневного света. Все говорило о том, что тут велись интенсивные работы и люди были задействованы почти круглые сутки.

Мы вышли наружу и Джей сразу пошел по тянувшемуся кабелю, логично понимая, куда он должен был его привести. Я не спешил — все было слишком необычно и странно.

Что они тут моги искать? Взять пробы грунта можно было и на поверхности не проделывая столь длительных и затратных работ.

В глубине послышался голос напарника. Он говорил, что нашел все, что ему нужно для обеспечения света в шахте.

— Погодь минуту. Баки полные словно их залили только вчера. Хватит на часов восемь непрерывной работы.

— Думаешь, нам столько понадобится? — осторожно спросил я его.

— Буря пройдет еще не скоро. Пока на флагмане поймут, что с нами что-то стряслось, может пройти не один час, а может и день.

Он опустился к генератору и начал соединять провода. Потом, удостоверившись в правильности контактов, попытался завести его. Треск и рокот разрезали пещерную тишину и начали заполнять ее до самого верха. Мигая, фонари и лампы, протянутые по потолку на протяжении всей длины, вдруг накалились и залили шахту ярким светом.

— Вот так! Да-да, именно! — Джей сжал пальцы в кулаки и радовался как ребенок на новый год. И его можно было понять.

Место было обставлено очень плотно. Всюду виднелись различные приборы и инструменты. Ленточный конвейер тянулся вдоль вырубленной стены и нес на себе остатки скальных пород, среди которых я вдруг заметил нечто очень знакомое. Размером не больше горошины, камешки лежали среди груды несуразных булыжников. Но своим ярким, почти кристаллическим свечением, отражавшим в себе свет от дневных ламп, они выдали свое истинное происхождение. Я поднял несколько из них и положил во внешний карман.

— Там дальше есть проход.

Джей поднял винтовку и последовал указанным маршрутом. Я направился за ним. Всю дорогу меня не покидало странное ощущение. Будто я попал в некое зазеркалье, где все было сделано из стекла и хрусталя. Наши фигуры отражались в плоских и угловатых стенках пещеры. Они вырубались очень аккуратно — это было видно по следам от работавшего здесь инструмента, но чистота всей поверхности просто поражала. Ни копоти, ни сажи, ни одной капли масла или отработанного топлива — все было девственно чисто.

Углубление впереди постепенно уменьшалось. Бывшее изначально около восьми метров в диаметре, к самому концу оно сузилось до четырех. Двое человек уже с трудом могли идти друг возе друга, и мы были вынуждены встать один за одним.

Свет падал нам на спины. Дорога едва освещалась встроенными в стену фонарями, но, когда мы подошли ближе и глаза упали на лежавшие впереди горы блестевших камней, мое дыхание на несколько секунд остановилось.

Я не мог поверить своим глазам. Красные, белые, зеленые, синие, как пыль на этой планете, драгоценные камни лежали в огромных кучах по всему периметру. Джей замолчал. Говоривший до этого приглушенным голосом, он вдруг замолк и медленно подался вперед.

— Это…это то, что я думаю? — не оборачиваясь ко мне, спросил он.

Свет играл на этих камнях. Было невозможно оторваться от всего этого зрелища и, поддавшись неведомой силе, я сделал несколько шагов вперед. Колени согнулись, я буквально припал руками к разноцветным камням. Необработанные, с примесями ненужных веществ, они все равно не теряли своей значимости и цены. Я опустил руки и зачерпнул ими столько камней, сколько мог удержать. Они сыпались сквозь пальцы, щелкали твердыми гранями, ударяясь друг о друга. Блестели.

— Мы…мы богаты, Виктор. Мы богаты! — он выкрикнул со всей силой, что была заключена в его груди. Упал на колени и стал подбрасывать самоцветы вверх, осыпая себя с головы до ног этим разноцветным дождем. Улыбка возникла на моем лице, но… вскоре пропала. Что-то странное закралось в меня и заставило посмотреть на все это с другой стороны.

— Только подумай! — продолжал Джей, — Всего горстка этого сделает нас богаче, чем кто-либо в этой Вселенной. Подумай Виктор, когда еще подвернется такая возможность?!

Его голос изменился, став тихим и приглушенным. Ехидный смех появился во внутреннем канале, и я понял, что произошло непоправимое.

— Нам нужно вернуться на поверхность и попытаться вызвать помощь с корабля.

Но он не слышал. Его внимание было целиком поглощено камнями. Руки впивались в них, поднимали вверх, нежно трогая, и опускали обратно вниз в общую кучу.

— Джей, — он не реагировал, — Боец! — я крикнул и только тогда он медленно повернул в мою сторону свою голову. — Нужно подняться на поверхность и связаться с флагманом.

— Что? — будто не понимая моих слов, он еще сильнее развернулся, — Связь? С кораблем? Зачем? Зачем, Виктор?

— Задание. Оно еще не выполнено.

— Да? — ехидный смех донесся из-под закрытого шлема, — пилоту ты тоже так говорил, и где он сейчас.

Солдат поднял палец вверх, напомнив о том, что случилось во время бури.

— Он знал на что идет…

— Дерьмо это все, командир, — голос стал грубее, — Нас столько времени кормили подобной чепухой о долге и обязанностях, которые мы должны выполнять, что мы забыли про самих себя. На деле все оказалось совершенно иначе. Мы расходный материал. Винтики, выполняющие свою функцию за гроши, на которые ничего не купишь. И вот теперь, когда судьба дарит такой шанс, ты предлагаешь развернуться и уйти? Ты в своем уме?

Он сделал паузу и снова погрузил руки в драгоценные камни.

— Ах да, — он продолжил, — я и забыл, что глупо задавать тебе такие вопросы, учитывая какие решения ты принимаешь в критической ситуации. Вспомни Сейна! Вспомни пилотов модулей, которые погибли по твоей вине.

— Вранье! — не выдержал я. — Их смерть не на моей совести.

— Брось строить из себя невинность, командир, — он резко выпрямился и медленным шагом направился ко мне. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в эти слова. Сколько раз ты плевал на жизни собственных солдат ради того, чтобы потом пожать руку капитану корабля и получить награды за выполненное задание. Ты никогда не ценил свою жизнь, а уж жизни своих подчиненных — подавно.

Он сжал винтовку своими руками, но не поднял в боевое положение.

— Ты не понимаешь о чем говоришь.

— Не-ет я все прекрасно понимаю, и ты — тоже. Просто тебе сложно признаться в этом. Переступить через самого себя и сделать один единственный шаг, который кардинально изменит твою жизнь. Сделай выбор, командир.

Солдат подошел почти вплотную. Казалось, я слышал как учащенно бьется его сердце, а в мозгу рождаются мысли.

— Что ты предлагаешь?

— У меня есть план: вызовем транспорт, убьем пилота, загрузим камнями грузовой отсек и улетим к ближайшему порту. Конечно, далеко на модуле удрать не получится, но рядом с этой системой пролегают пути контрабандных товаров. Я знаю это. Если заплатить пиратам хорошую цену, они снабдят нас всем необходимым. Нас никто и никогда не сможет поймать, и всю оставшуюся жизнь мы проживем так, как захотим сами. Что скажешь?

Он немного отошел назад. Сделал два шага и замер на месте.

Это был сигнал! Подготовка к атаке в случае неверного решения. Для выстрела из такого оружия всегда требовалось расстояние и возможность для маневра, если пуля не достигнет цели и бой перейдет в рукопашную схватку.

Я видел как сильно сжались его руки. Как медленно пополз указательный палец к спусковому крючку. Нужно было решать. И решать быстро.

— Предателей никто не любит, Джей.

— Я тебя понял, Виктор, можешь дальше не продолжать. Жаль, а ведь мы могли многого добиться вместе, не будь ты таким упертым.

Боец резко вскинул винтовку перед собой и нажал на курок.

10

— Что за шум доносился снизу? Выстрелы? Я четко слышала звуки выстрелов.

Силана встретила старика градом вопросов. Мозг разрывался. Она хотела узнать кто были те незваные гости, что каким-то необычным образом смогли открыть двери мертвого ангара и посадить спасательный корабль. Но старик молчал. Пройдя вглубь комнаты и бросив взгляд на лежавшую книгу, он обратился к молодой девушке тихим, почти отцовским голосом.

— Вижу ты не теряла времени даром, — он снова посмотрел на книгу и на закладку, чей бумажный край выглядывал с последней страницы, — Очень похвально. Даже я в свои годы не обладал такой жаждой к знаниям.

— Вы не ответили на мой вопрос, — она упиралась.

— И знаешь, что самое приятное во всем этом? — он вопросительно поднял глаза и уставился в ее красивое личико.

— Что же?

— Со временем их станет еще больше. — старик улыбнулся и тяжело присел на стул. Его ноги ныли глухой болью от непривычных нагрузок, а по спине то и дело пробегали болезненные волны.

— Чужаки с верхних этажей, дитя мое. Это они влетели в ангар и затопили его.

— Затопили? Как?

— Выстрелы. Пули пробили трубы пожарной системы, вылив наружу почти все содержимое баков.

— Зачем? — она подошла ближе к нему.

— Нейтрализовали радиацию. Машина была облучена, и чтобы снизить фон, нужно было обработать технику.

— Я не понимаю, — Силана затрясла головой от неизвестных доселе слов и потребовала объяснить все сказанное.

— Смерть, которую сложно увидеть, но очень легко почувствовать на своем теле. Не дай бог тебе познать ее.

— Почему? Мне интересно…

— Брось!

Впервые за все время общения с ней, он повысил голос. Девушка замолчала. В глазах появились нотки недоверия, и она отошла от старика на безопасное расстояние.

— Прости, дитя мое, за эту слабость, что я позволил себе. Просто пойми — есть вещи, которые нужно обходить стороной. Радиация — одна из них. Эти чужаки нарушили наш покой, влетели на облученном корабле в наши ангары и могли запросто заразить этой смертью всех нас, но… все обошлось.

Девушка слегка нервничала. Крик старика все еще не давал ей покоя. Внутри нее боролись две противоположности. С одной стороны любопытство. Жажда знаний, которую мог удовлетворить только он. С другой — страх. Она боялась его. Это чувство владело ею и не давало утолить те потребности, что обуревали ее и требовали ответов.

Наконец, она преодолела себя. Сделала шаг вперед и присела рядом с ним. Под старыми засаленными одеждами она вновь увидела глаза старика. Опустошенные, но не лишенные жизни, они все еще горели едва заметным огнем.

— Там была твоя дочь.

— Я знаю. Она хорошая девушка и знала как поступить в подобной ситуации.

— Мой отец говорил, что нельзя было допускать подобного. Что стоило убить этих чужаков.

Старик замолчал.

Это было так похоже на Хаммонда. Нет, не на того с кем я начинал свой Путь, а на чудовище в которое он превратился.

— Твой отец видит решения только в крови — в этом его проблема. Он пытался столько раз уговорить меня, чтобы мы пошли на конфликт с чужаками, пытался нарушить старый договор, которым мы скреплены уже много десятков лет. Но я всегда отказывал.

— Договор? Какой.

Силана подалась еще ближе к старику. Его сипящие дыхание касалось ее прекрасного лица и он постарался отодвинуться в ответ.

— Мы взаимосвязаны с ними. Как два конца одной веревки. Кто мы без них и чего бы мы смогли добиться, захвати корабль и убей каждого, кто на нем находится? Озверевшие от тьмы, голода и холода странники, ищущие новый дом на краю Вселенной. Они наши глаза, наши ноги. Они ведут нас, не осознавая этого. Мы лишь пассажиры на этом корабле, который, тем не менее, принадлежит именно нам.

Девушка не понимала. Ее разум, чистый и нетронутый, не мог сложить всю картину воедино. Так много лет она пребывала в неведенье, думала, что это космическое судно и есть ее дом, но реальность ворвалась неожиданно и с помпой выдала то, чего она никогда не знала доселе.

— Принадлежит нам? — она поднесла руки к голове и попыталась понять суть сказанных слов.

— Когда-то давно я был другим человеком. У меня было все: деньги, власть, сила, могущество и влияние, которого не имел никто рядом со мной. Я мог добиться всего чего только хотел. Люди аплодировали мне, когда я входил в забитые до отказа музейные залы, женщины клялись в верности и вечной любви. Я был действительно другим. Роскошь и богатство разложили меня. Простые люди уже ничего для меня не значили. Такие качества как дружба, верность и неподкупность ушли на второй план. Я стал ценить только деньги, и вскоре дошел до точки, когда один единственный шаг мог сбросить меня в пропасть, где на самом дне ожидала смерть. И вот, на краю я понял, что для меня важно на самом деле.

— И что же? — почти шепотом спросила Силана.

— Я покупал женщин, но не любовь, влияние, но не доверие. Врачи подарили мне бессмертие, но я перестал жить как человек и превратился в то, что ты видишь сейчас перед собой.

Девушка широко раскрыла глаза и еще более внимательно посмотрела в лицо старика.

— Мне всего было мало и, когда мой эгоизм взял власть надо мной, мне захотелось вечности. Хех, — на его лице появилась натянутая улыбка, — я получил желаемое, но за выплеснувшимся ликованием не заметил, как стал меняться в глазах собственных друзей. Они уходили из моей жизни, как вода, которая испарялась в лучах жаркого солнца, они пропадали медленно и больше не появлялись. Сначала я не придавал этому значения, продолжая купаться в роскоши и славе, но вскоре и это надоело мне. Деньги перестали приносить радость, женщины не доставляли удовольствия, а алкоголь больше не облегчал муки одиночества. Мне все стало безразлично. Вечность превратилась в муку. На моих глазах умерли все, кто был дорог мне, остались лишь лицемеры, кружившие вокруг меня как ястребы над умирающей жертвой. Я хотел убить себя, но… не мог. У меня не хватало храбрости.

Старик на секунду замолчал и на его лицо упал тусклый свет от настольной лампы.

— И вот теперь ты спрашиваешь меня, что для меня стало важно на самом деле? Быть человеком. Оставаться им, не смотря ни на что. Очень многие не понимают этой простой аксиомы и часто расплачиваются за нее двойной ценой. Это неподкупная истина, которая, тем не менее, очень сложно доходит до большинства людей.

Отец замолчал. В этой тишине было что-то, что сильно волновало молодую девушку. Чувство недомолвки, будто от нее утаили что-то важное и не хотели раскрывать тайну.

— Вы сказали, что корабль принадлежит нам. Но как?

— А потом я встретил ее, — старик будто не слышал вопроса Силаны, — Она появилась в тот самый момент, когда я был уже одной ногой в могиле. Вися на краю бесконечной пропасти, она подошла ко мне и протянула руку помощи. Эти тоненькие нежные руки… Она спасла меня, вытащила из той ямы, в которой я должен был умереть. Помогла понять, что есть на свете вещи, которые нельзя купить за деньги, невозможно синтезировать или создать при помощи самых лучших ученых. Доверие, любовь, возможность чувствовать прикосновение человека, который в один миг стал дороже чем все состояние, что я смог сколотить за годы своей бессмысленной жизни. Она стала той путеводной звездой, что вывела меня из мрака эгоизма и указала истинный путь, которым я должен был следовать.

Старик вновь замолчал. В его глазах начали появляться слезы. Это так удивило девушку, что она почти вплотную подошла к Отцу и положила свою руку ему на плечо. Ей вдруг захотелось обнять его. Помочь. Попытаться хотя бы чуть-чуть унять возникшее внутри его старого организма волнение.

— Этот корабль…. «Реюньон»… мой. Я купил его очень и очень давно. Продал все свои картины, коллекции, отдал за бесценок все, что связывало меня с тем миром, где я погряз во лжи и эгоизме. Я поверил своей жене. Помню как мы ночи напролет говорили с ней о Пути. О том, что где-то далеко есть планета, на которой можно создать свой маленький рай. Обитель в которой не будет места плохому и все окажутся равными перед друг другом. Рассуждали как устроим этот мир, как создадим с нуля государство-равенство, лишенное бюрократии и самоуправства. Мы смеялись, оба понимая, что все это невозможно, но… было в этом что-то вызывающее. Я будто снова обрел стимул к жизни. Захотел совершить что-то поистине великое, чудесное. Подарить окружающим людям настоящую жизнь, которой был лишен сам.

— Ты? Все это…твоих рук дело? — девушка тихо задала вопрос, словно боясь сбить старика с мысли.

— Мы долго искали Путь. Изучали межзвездные карты, системы, планеты. Я ночевал в библиотеках, получал знания, которые должны были провести меня к конечной цели, консультировался с самыми именитыми навигаторами. И наконец, спустя несколько лет подготовки и расчетов, я проложил маршрут по старым картам. Это был огромный труд, в который я вложил всю свою душу… остатки души. Мы радовались…. Как дети, что смогли построить замок из песка и никак не могли на него налюбоваться. Это была победа, маленький триумф перед серьезным испытанием, который нам всем предстояло пройти. Мы создали целую философию, можно сказать, религию, где материальное было отброшено в сторону, а духовное — возведено в абсолют. Мы думали, что достигнем просветления, а тяжелый и трудный путь закалит наших последователей, но ошибка проявилась слишком поздно, чтобы я мог ее исправить. Твой отец, Хаммонд, был одним из тех, кто посеял семена раздора среди нас, первый кто поставил под сомнение саму основу нашего Пути. Его желание поставить все под контроль граничило с безумием. Он считал и до сих пор считает, что только установив тотальный контроль над знаниями и их получением, мы сможем держать ситуацию под контролем. Но твой отец ошибается.

— Почему? — она едва слышимо спросила.

— Человеческое развитие всегда основывалось на опыте прошлых поколений. Он передавался сначала из уст в уста, потом на бумагу, затем на носители толщиной в человеческий волос. Это как предковая память, когда отец рассказывает своему сыну как добывать огонь, а мать учит свою дочь мастерству рукоделия. Невозможно отнять то, что заложено базовыми инстинктами, даже если строго ограничить доступ к открытым источникам. Их знания здесь, — старик указал на голову, — и здесь, — затем на сердце.

— Чтобы установить контроль нужно уничтожить родителей и принять на воспитание осиротевших детей. Только тогда, когда произойдет разрыв этой цепи, когда память и знания предков утонут в небытие, откроется путь к полной власти, тогда будет возможно абсолютно все.

В комнате наступила тишина. Старик долго обдумывал свои слова и видел как девушка сидит напротив него и не сводит глаз. Видел жадный огонь в ее взгляде, требовавший добавки. Он знал, что она будет другой. Не похожей на своего обезумевшего отца, той, что сможет понять его замыслы и мотивы тех поступков, что когда-то были совершены им.

— Мои дети не прошли испытание временем. Их вера за долгие годы превратилась в непреодолимое желание получить все и немедленно. Они стали такими же как и Хаммонд. Агрессия совершила метаморфозу в их разуме и поведении. Каждый раз, когда корабль уходил с орбиты очередной планеты, я видел как менялось их отношение ко всему происходящему. Их лица становились злее, а поступки все больше диктовались личными приоритетами. Все то, что я с женой так старался искоренить, вновь начало давать свои плоды. Она умерла, так и не увидев прогресса своих усилий. Наоборот, перед смертью она плакала и каялась, что так и не смогла сделать мир лучше. Это невозможно забыть, Силана, но обратного пути уже нет.

Старик поднялся со своего места, накинув на свое лицо плотную засаленную ткань, которая уже много лет служила ему капюшоном, и прошел вдоль комнаты. Свет падал на его сгорбленное тело, увеличивая и без того неприятное зрелище от увиденного. Голос стал хриплым — он что-то шептал про себя. Странные слова лились из его легких, разрывая возникшее молчание и наполняя помещение низким басом.

Наконец, он повернулся к ней лицом.

— Я хочу тебе кое-что показать. Пойдем.

Старик открыл дверь и указал на выход. С другой стороны тут же повеяло холодом. Их путь не был быстрым. Пролегая через темные коридоры почти умерших этажей, где пустота и смерть были привычными вещами, двое двигались по заржавевшей винтовой лестнице, штопором уходившей в самую глубь. Свет практически отсутствовал. И чем глубже они опускались вниз, тем сильнее ледяная хватка сжимала мышцы молодой девушки. Она сжалась и обхватила себя руками. Ее кожа стала гусиной и мышцы машинально начали сокращаться, стараясь сохранить драгоценное тепло.

Наблюдая за стариком, шедшим впереди, Силана не могла даже представить, как ему удается терпеть всего это.

Словно читая ее мысли, он вскоре сбавил ход, дав ей поравняться с ним, и сказал.

— Я уже давно не чувствую холода. Лишь легкий дискомфорт как от укуса комара.

— Нам еще долго идти, — она старалась говорить как можно тише, глотая воздух мелкими порциями, не обжигавшими ее нежные легкие.

— Уже скоро, потерпи.

Вскоре лестница закончилась. Уперевшись в стальной пол. Под которым пролегали токоведущие провода и трубы пожарной системы, они повернули вправо и направились в самый конец, где в окружении хлама и пустых бочек из-под отработанного топлива, она увидела едва горевший свет.

— Что это? — спросила она.

— Мое главное сокровище, которое я бережно храню уже десятки лет.

Рука старика скользнула к замку. Заледеневшие механизмы заскрипели и позволили тяжелой двери начать открываться.

— Проходи быстрее, чтобы влажный воздух ничего не испортил.

Он буквально втолкнул девушку внутрь и быстро закрыл за ней дверь. Внутри все горело огнем. Яркие лампы дневного света заливали помещение небесно-белым светом. В небольших прозрачных консервированных ящиках, расставленных по периметру до самого потолка, она увидела картины, уложенные стопками в небольшие группы, книги, различные вещи обихода с планеты, которую когда-то давно покинул старик. Множество мелочей.

— Я взял это с собой как память о доме, который мне пришлось покинуть. Мы были уверены, что сохранив воспоминания, нам будет дарована возможность создать из этого новый мир.

— Что здесь? — она прошла вперед и, присев на корточки, начала внимательно разглядывать. Ее взгляд скользил по запотевшим коробкам, где глаза выхватывали странные яркие картинки на широкой бумаге. Символы и буквы, которых она не знала и не могла понять.

— Это все наше наследство. Когда-нибудь, ты сможешь все это увидеть, потрогать руками и прочитать. Смысл не ускользнет от тебя, и ты узнаешь, какие чудные животные населяли наш прежний дом. Какие растения произрастали, и какой чудесный вид открывался из окна.

— Я все это смогу видеть?

— Конечно, но только тогда, когда мы найдем наш новый дом.

Девушка встала и посмотрела на старика. Он был рядом с ней, но взгляд оказался направлен в другую сторону.

— А эта планета, та, что находится сейчас под нами? Разве она не наш новый дом?

Старик молчал.

— Я слышала, что говорят простые люди. Все только и твердят, что конец наступил и мы уже на пороге нашего дома.

— Они ничего не понимают.

— Люди хотят…

— Люди выдают желаемое за действительное, — перебил ее старик, — Они устали — я знаю это. Ожидание самая тяжелая мука, что выпадает человеку. Дети уже не могут больше ждать, а я — не могу сказать им правду. Не могу, понимаешь.

Он посмотрел на Силану.

— Правда окажется для них самым страшным ударом. Разочарование станет тем катализатором, что взорвет их и выпустит наружу силу, с которой я уже не смогу совладать. Сейчас еще возможно держать контроль и верить в лучшее, но если правда выйдет наружу и дети узнают ее, то все станет слишком опасным для всех нас.

— О чем вы говорите?

— Я пытаюсь оттянуть неизбежное. Стараюсь всеми силами, но с каждым днем мне становиться все тяжелее это делать. Твой отец сказал тогда правду: дети хотят услышать ответы на давние вопросы, и я не имею больше права уходить от них.

— И что же вы скажите?

Силана стала внимательно слушать. Подсознательно она уже знала ответ, но хотела услышать все это из уст самого Отца. Человека, который начал этот Путь и повел за собой остальных людей.

— Ты действительно хочешь узнать это раньше других?

Она одобрительно кивнула.

— Только запомни, что все может оказаться не таким каким ты себе это представляешь. Правда очень похожа на горькую пилюлю — нужно сначала почувствовать горький привкус, прежде чем она начнет действовать.

— Я хочу услышать это.

Старик молча отошел ближе к двери. Его руки были опущены, а взгляд скользил по яркому помещению.

— Мы дошли до конца, Силана, но не нашли того, чего хотели. Эта планета не наш дом.

— Но…как…разве вы не говорили… это невозможно.

Она отступила. Ее разум захлестнули вопросы. Каждая секунда превратилась в вечность. Девушка думала над словами. Пыталась найти в них подвох.

А вдруг он лжет? Вдруг все это очередная его уловка, призванная испытать мою верю и терпение, необходимое для преодоления Пути.

— Ты врешь?

— Нет — старик отрицательно покачал головой. — Все это правда.

— Но вы же говорили… ваши слова… пророчества и обещания, данные вами всем этим людям?

— Я не сдержал своих слов, Силана. Я обманул людей, которые доверились мне и от всего это мне становится стыдно.

Холод начал проникать под одежду. Девушка обернулась назад и увидела как двери помещения открылись и перед глазами появились три фигуры. Отец был в сопровождении двух своих охранников. Высокие люди стояли по краям и прямо смотрели на нее.

— Силана, дочь моя, что ты тут делаешь?

— Ты следим за нами?

— Нет, но вас нигде нельзя было найти и я решил, что на всем этом корабле есть только одно место, где еще можно было остаться наедине. Что тебе сказал наш Отец?

Его вопрос был угрожающим. Худощавая фигура подалась вперед и шагнула через дверной проем. Охранники последовали за ним.

— Мне повторить свой вопрос?

— Нет, но ответить тебе мне нечего.

Его лицо скривилось в злобной гримасе. Хаммонд прошел вдоль сложенных контейнеров и провел по ним своими костлявыми руками.

— Это балласт. Груз прошлого, что тянет нас на дно и не дает двигаться вверх. Зря ты все это взял с собой.

Он обратился к сгорбленному старику, чья фигура молчаливо стояла немного в стороне от него.

— Это память.

— Это камень на нашей шее!

Хаммонд крикнул и тут же ударил по одному из контейнеров, откуда через секунду вылетели разорванные страницы пожелтевших журналов.

— Барахло! Груз ненужности! Ересь!

Он кричал так громко и истошно, что девушка чуть было не заплакала. Еще никогда в своей жизни она не видела своего отца таким разъяренным. Его глаза налились кровью и на бледном лице казались чуть ли не горевшими огнем. Словно вампир, набросившийся на свою жертву, он рвал журналы и книги, растаптывая остатки своим худыми, но жилистыми ногами.

— Ты уничтожаешь наше прошлое — тихо сказал старик.

— Я освобождаю нас! Столько лет мы верили тебе и вот теперь, когда правда вырвалась на свободу, когда ты, наконец, нашел в себе силы сказать то, что скрывал десятки лет, мы можем сказать, что действительно ждет нас там внизу. Это наш дом!

— Это ваша смерть.

— Чушь!

Он выпрямился и подошел к старику. Сгорбленное тело немного пошатнулось от налетевшего порыва холодного ветра и голова повернулась к некогда верному последователю.

— Я знал это, — он прошипел сквозь зубы, — знал это очень давно, но верил тебе, Отец.

Глаза еще сильнее раскрылись. — Почему ты так долго молчал? Мы могли изменить маршрут. Осесть на других планетах, но ты наплевал на нас. На детей, которые доверили тебе свою жизнь и жизни своих отпрысков. Ты загнал всех нас в эту железную могилу, лишил свободы и выбора, заставил верить нас в то, чему никогда не было суждено случиться. И вот теперь, когда мы уперлись носом в последнюю точку твоего маршрута, ты не знаешь как себя вести. Хах! Как же так? Великий Отец и в замешательстве! Это должны узнать все.

— Не делай этого!

Старик сделал резкий шаг по направлению к уходящему Хаммонду, но старые ноги не выдержали такого и подкосились, уронив тучное тело на железный пол. Силана подбежала к нему.

— Ты даже двигаться не в состоянии, а пытаешься вести за собой столько людей, — Хаммонд бросил презрительный взгляд на старика и вернулся обратно к охранникам. — Ты больше не можешь исполнять свой долг, Отец. Ты слаб. Твои силы на исходе и единственное, что ты еще можешь сделать, так это достойно оставить свое место. Передать его мне, прилюдно признавшись в провале своего Пути.

— Ты просишь право на разрушение.

— Я могу обновить наших последователей!

«наших» — пролетело в голове у старика.

— Они всегда верили только мне, а значит, и принадлежали тоже. Ты был моим последователем. Это я принял тебя к себе.

— Да, именно так, — Хаммонд понизил голос, — но здесь ключевое слово «был». Время движется своим чередом. Ты хотел, чтобы Путь изменил твоих последователей и это произошло. Я стал другим. Многое открылось мне за это время. Я постарел, но стал мудрее. Мои глаза видят то, что ты не в состоянии заметить даже у себя под носом. Ты ослеп, Отец! Ты стал слишком стар и зануден. Твои речи превратились в набор бессмысленных слов. Люди перестали верить тебе!

— Вранье!

Силана крикнула что было силы, и тут же привлекла внимание своего отца. Он сузил глаза и внимательно осмотрел ее с ног до головы.

— И ты тоже изменилась, дочь моя. Жаль, что я позволил этому старику воспользоваться твоим беззащитным положением и внедрить в твой разум ересь, искоренением которой я займусь в самое ближайшее время.

— Он всегда говорил правду! — продолжала она.

— Ты мало чего понимаешь и спорить с тобой я не буду. Ты была еще ребенком, когда я понял, что нас всех обманывают. Как маленьких детей, которые еще не знают всей правды, мы радостно хлопали в ладоши, слушая его сладкие речи. Но теперь все будет иначе.

Хаммонд развернулся к своей охране. Сверкнул красными глазами и отдал последние указания.

— Старика в камеру. Остальное предать огню. Я хочу чтобы все, что находится в этом помещении было прилюдно сожжено и развеяно по ангару. Каждый журнал, каждую книгу, каждый листок. Все!

Крик наполнил ярко-белое помещение. Охранники подхватили лежавшего старика и потянули к выходу.

11

Отведенное время подходило к своему концу. Сергей сидел на своем месте и не прекращал наблюдать за включенным компьютером, где в данный момент должна появиться необходимая картинка местности.

Связи с пропавшим спасательным модулем не было уже приличное время. Все попытки хоть как-то установить связь оказались тщетными и разбивались о плотную стену помех, что уже два дня не давали наладить контакт с планетой.

Зонды связи, выпущенные по его указанию в предполагаемое место нахождения группы, не давали о себе знать. По всем правилам, они должны были впиться в поверхность земли, как иглы, и автоматически раскрыться, установив стабильный канал связи с флагманом.

Он не дурак, ему должно хватить мозгов понять для чего все это проделано.

Сигарета догорала в его зубах. Поправив пальцами пожелтевшие усы, капитан корабля вновь вызвал мостик и потребовал отчета.

— Докладывайте, — громко скомандовал Сергей.

— Ничего нового не произошло. Мы посылаем пробные сигналы к маякам на всех доступных частотах, но ответа на флагман пока не поступало.

— Когда они должны были приземлиться? — таким же громким голосом спросил капитан.

— Уже как сорок минут. Даже если принять во внимание тяжелые погодные условия на поверхности планеты и возможную неисправность нескольких зондов во время полета, хотя бы один да должен был приземлиться и дать о себе знать, но…, - диспетчер немного помолчал, — но пока ничего не происходит.

Это было плохо. Дурные мысли начали рождаться в голове Сергея, отчего она разболелась еще сильнее. Вены на висках вздулись и он отчетливо стал ощущать пульсацию в этом месте.

— Не прекращайте попыток! Периодичность сигнала не должна превышать двух минут.

— Так точно! — четко ответил диспетчер.

— Доложите о погодных условиях.

На минуту наступило молчание. Перед лицом капитана. Прямо на голубоватом экране монитора сменилось лицо человека. На этот раз появилась женщина и голос тут же напомнил ему о разговоре с Габриэль. Настолько похожими были интонации.

— Погода постепенно улучшается, но говорить о полной нормализации пока нельзя. Совсем недавно там прошла сильная буря и остаточные вихревые и песчаные потоки все еще властвуют в этом месте.

— Как долго это продлится?

— Около часа.

Нужно ждать — он успокаивал себя и пытался занять свою голову другими мыслями.

Проблем хватало и без этого. Напряжение на нижних этажах росло с каждым днем. Все чаще его солдаты докладывали о многочисленных движениях возле буферной зоны. Паломники рыскали как дикие звери, выискивая слабые места и возможности проникнуть с нижних этажей на верхние, обойдя системы контроля и видеофиксации. Нужно было что-то делать. Офицеры требовали срочно принять меры и чаще всего их разговоры сводились к кровопролитию.

Но он не мог сделать этого, хотя и понимал, что слабость и нерешительность только усугубит положение, показав людям снизу, что ответной реакции не последует.

— Вызовите ко мне дежурного офицера буферной зоны N2.

Сергей включил связь и отдал указания. С той стороны тут же отозвались и принялись выполнять приказ.

Не могу…. Не могу…. Этого просто нельзя допустить. Они не понимают к чем толкают меня.

Напряжение внутри него постепенно росло и превращалось в бурный поток, который он уже не мог контролировать. Руки затряслись — такое всегда случалось, когда напряжение переваливало все допустимые пределы. В попытках успокоиться, капитан вновь закурил сигарету. Слабость пробрала тело и дрожь разлетелась от ног до головы.

Прошло еще минут пять, пока его состояние окончательно пришло в порядок. Капитан встал со своего кресла и подошел к окну. За его пределами был космос. Черный как разлившееся нефтяное пятно, он действовал на него успокаивающе, и помогал сосредоточиться, в ожидании сложного разговора.

В дверь постучали. Он попросил войти и через секунду перед глазами встал высокий и плотно сбитый солдат. Отдав честь и получив разрешение пройти еще ближе, боец присел на кресло напротив капитана и положил ему на стол отчет о всех происшествиях за последние сутки.

— Сколько было «активных» и «пассивных» контактов? — капитан отошел от окна и присел на свое место.

— Камеры зафиксировали движение двенадцать раз. Эти люди двигались группами. Подходили к двери, били по ней, словно проверяли на прочность, но услышав наши предостережения, тут же отходили. Что же насчет «пассивных» контактов, то звуки и шумы с внешней стороны буферной зоны не прекращаются почти весь день. Я отдал приказ не фиксировать их, потому как их число перевалило бы за несколько сотен.

Сергей внимательно выслушал слова офицера и принялся обдумывать услышанное. Все складывалось не самым приятным образом. Паломники действительно готовят что-то очень страшное и это «что-то» должно произойти в самое ближайшее время.

Но когда?

— Заметили ли вы, офицер, что-нибудь необычное во всем этом?

Солдат опустил руки на подлокотники и прямо посмотрел на капитана.

— Сама ситуация очень странная, капитан? — настороженно начал офицер. — Они словно пытаются прорыть тоннель в обход нашей охранной зоны. Отчетливо слышны удары тяжелыми предметами, режущие звуки. Они не прекращаются почти целый день, стихая только под самую ночь.

— Хорошо. Ты можешь быть свободен.

Солдат поднялся с места и направился к выходу, где его снова окликнул Сергей.

— И вот еще что, — он немного помедлил, — Ни в коем случае не открывайте огонь на поражение.

— Даже если будет попытка прорыва?

Этот вопрос несколько озадачил взволнованного капитана, но ответ все же остался прежним.

— Даже если. Все действия только по моей команде. О любых кардинальных изменениях в поведении паломников немедленно докладывать мне.

Оставалось ждать. Опять.

Сергей провел взглядом удалявшегося вдаль офицера и снова подошел к окну.

Неужели все произойдет именно так, как я и предполагаю? Этого нельзя допустить. Только не в мою вахту. Смерти разожгут мятеж еще сильнее, как попытка затушить едва тлеющий уголек бензином. Я не могу позволить случиться этому. Не потому, что мне жалко их, не потому, что выхода с этой железной могилы не существует. А лишь потому, что обязанности, с которыми я связан по рукам и ногам, не позволяют совершить необдуманный поступок, отголоски которого будут преследовать меня всю мою оставшуюся жизнь.

Вонзив дымящийся окурок в пепельницу, он четким шагом вышел из кабинета. Корабль продолжал жить своей собственной, никому не нужной жизнью. Поразительно! Столько людей живут и трудятся на флагмане, где даже самый последний механик понимают всю бесполезность данного путешествия.

Выйдя на открытую площадку — место, откуда через огромное бронированное стекло открывался поразительный вид на космическое пространство вокруг корабля, капитан задумался над тем, что он вообще должен сделать в такой ситуации. Этот корабль был похож на него самого. Такой же старый и уставший. Потерявший смысл своего существования где-то далеко позади, и сейчас пытающийся найти его, бороздя просторы космоса, все дальше и дальше удаляясь от намеченной цели.

Он так долго пытался убежать, но реальность встречала его везде одинаково, хамовато вторгаясь в жизнь и начиная диктовать свои условия. Вот и сейчас все происходило именно так. Момент, когда ему меньше всего хотелось принимать плохих решений, встал у него прямо перед глазами. Выбор, впрочем как и всегда, был плох в любом его случае. Здесь не было верных решений. Каждое влекло за собой череду очень страшных последствий, которые ни он, ни его команда, ни даже этот корабль могли просто не пережить.

Сергей смотрел в космос. В его бесконечное пространство, где тонули свет и материя, а человек и вовсе становился подобен песчинке, цена которой опускалась до нуля. Нет, он просто не мог позволить произойти этому. Не в этот раз.

Рабочие медленно проходили мимо него. Каждый был занят своим делом. Звуки работающего двигателя больше не донимали его, гулким рыком доносясь из глубин машинного отделения. Это было едва ли не единственное место на всем корабле, где можно было забыть обо всем и просто наблюдать за космосом.

— Капитан, — женский голос появился позади него.

— Доктор, вам не стоит так неожиданно появляться. Вы меня очень сильно напугали.

Габриэль стояла возле него, держа в руках небольшой сверток с медикаментами.

— Ваши таблетки, — она протянула их капитану, — Вы обещали бросить курить.

— Со дня на день, — дежурной фразой ответил Сергей, принимая из рук женщины медикаменты.

— Вы всегда так отвечаете, когда хотите, чтобы вас не донимали подобными вопросами?

Капитан улыбнулся.

— Ты хорошо меня изучила за время службы.

— Четыре года, Сергей. Достаточный срок, чтобы вникнуть, кто чего стоит.

По залу разлетелся звонкий смех — в самом углу, сидя за широким столиком, смеялись рабочие ночной смены. Эти несколько худых, как щепки, парней что-то очень живо обсуждали и нисколько не скрывали своих эмоций.

— Нам бы стоило у них многому научиться, — заговорила Габриэль.

— Хм, и чему же это?

— Посмотрите, — она сделала кивок в их сторону, — они столько лет работают в закрытом пространстве, и все равно находят время для таких простых разговоров. Смеются над шутками, которые уже наверняка набили бы у вас оскомину и не вызвали даже натянутой улыбки.

— Им просто нечем заняться, — сухо произнес капитан. — Ответственность каждого из них ограничивается отдельными механизмами. Это не идет ни в какое сравнение со мной, ведь я отвечаю за весь корабль и за каждого кто на нем работает. Если бы прямо сейчас ко мне подошли и сказали, что вся работа и все заботы мгновенно переходят на плечи другого капитана, я бы с радостью спустил всю свою зарплату в ближайшем баре, забыв обо всем. Но дураков на этом корабле почти не осталось, поэтому никто не сделает этого.

Сергей сжал в руках сверток и вновь посмотрел перед собой. Доктор так же не нашла, что ответить капитану. Она понимала его. Могла даже предположить, что творилось сейчас в его голове и какие мысли наполнили ее. Это была непосильная ноша, и очень многое ему можно было простить уже за это.

— Я хотела извиниться за сказанные в кабинете слова, — доктор робко начала. — Я была слишком эмоциональной в тот момент.

— Нет, — резко сказал Сергей, — ты была сама собой. Ты правильно поступила, что высказала свое мнение. Очень многие избегают со мной прямого разговора, считая, что звание намного важнее этого. Но дело совершенно в другом. Я не люблю лицемеров, Габриэль. Это мерзкие существа, которых и людьми назвать сложно. Слизкие как ужи. Когда так долго находишься в окружении одних и тех же людей, начинаешь видеть всю их сущность как открытую книгу. Сложности и отдаленность от оживленных космических путей не только закаляют, но и помогают показать истинность каждого из нас.

Капитан оторвал взгляд от космического пространства, где в этот момент загорелось несколько ярких звезд, и посмотрел на троих парней в углу.

— Они хорошие парни. Исполнительные. Может даже слишком. Нам нельзя становиться непогрешимыми — это путь в никуда. Только живой человек способен совершать ошибки и чувствовать ответственность за это. Роботы бесполезны, даже если они исполнительны и даже если это люди. Подумай во что бы мы все превратились, если каждый из тех кто присутствует на данном корабле, вел себя так, будто никого рядом с ним больше не существует? Не пытался бы завести разговор на дурацкую тему и не смеяться вот так, словно вся жизнь еще только начинается?

Доктор внимательно смотрела на капитана.

— Мы бы перестали быть людьми?

— Верно, — Сергей кивнул головой и снова повернулся к огромному бронированному окну. — Мы не машины, нам иногда надо отдохнуть.

Мужчина улыбнулся. Это было так необычно для него и редко, что следом улыбнулась и сама Габриэль. Они еще долго разговаривали друг с другом. Слова свободно лились из их легких, наполняя воздух вокруг дружеской атмосферой. Мысли, наконец, перестали мучить его. На секунду ему показалось, будто он вернулся обратно в то время, когда заботы и ответственность не держали мертвой хваткой его горло, когда наполняя свою грудь чистым земным воздухом, он мог не думать ни о чем и просто жить. Ему хотелось оставаться в этой нирване, не возвращаться обратно в это холодное, железное и мерзкое пространство, где за столько лет службы он возненавидел все, что так или иначе было связано с кораблем.

Офицер осторожно подошел к нему со спины и невольно откашлялся. Капитан все понял с первого взгляда.

— Поступили первые ответные сигналы с поверхности Фируза, капитан.

Сергей извинился за перебитый разговор и подошел к прибывшему на смотровую площадку офицеру.

— Что там?

— Мы только что получили ответный сигнал от зонда номер четыре.

— Только один? — удивленно спросил капитан.

— Да. От остальных пока никаких известий, но мы продолжаем посылать сигналы с интервалом в две минуты, как вы и говорили.

— Сейчас я поднимусь на мостик. Вы можете быть свободны.

Офицер еще раз извинительно откашлялся, видя, что прервал своим сообщением дружескую беседу доктора и капитана, и тут же удалился обратно наверх.

— Долг зовет? — спросила Габриэль?

— Да. Долг — это очень ревнивая жена, которая не любит, когда я трачу время на других женщин.

Раздался смех. Хриплое дыхание вырвалось из легких капитана и он, широко раскрыв свой рот, буквально взорвавшись смехом.

По пути обратно, он уже был в совершенно другом настроении. Разговор с доктором смог изменить его. Посмотреть на ситуации немного с другой стороны. И в этот самый момент, когда за его спиной закрывались тяжелые двери, он вдруг понял, что все не так уж и плохо. Что есть люди с которыми он мог свободно общаться не глядя на статус и звания.

На мостике царила суетливая обстановка. Получив ответный сигнал с поверхности планеты, группа связистов начала определять местонахождение зонда и его точные координаты. У огромного экрана толпились офицеры. Шепот прекратился как только они увидели приближения капитана.

— Докладывайте.

— У нас хорошие новости, Сергей, — начал один из них, переступая с одной ноги на другую, — метеоусловия стали более-менее приемлемыми и наш сигнал смог пробиться к передатчику в корпусе зонда.

— Что он передает? — Сергей подошел к огромной виртуальной карте и принялся внимательно изучать ее. — Он приземлился здесь, так ведь?

Планета была поделена на многочисленные квадраты, будто пчелиные соты, и капитан указал на один из них. Офицер кивнул головой и продолжил.

— Как только зонд стал подавать сигналы, нами были предприняты попытки связаться с группой на поверхности, используя все доступные нам и им частоты. Пока безрезультатно, но мы продолжаем.

— Делайте все как положено, — громко сказал Сергей. — Времени прошло не так уж и много с момента их пропажи, они должны были спрятаться от бури. По словам главы компании «Антарсиз», ученые смогли развернуть там крупный лагерь со всем необходимым оборудованием. Даже если стихия смогла нанести определенный ущерб структуре на поверхности планеты, там имеются все способы чтобы дать о себе знать.

— Ждем?

Один из офицеров, самый высокий, посмотрел вопросительным взглядом на капитана и пытался угадать его ответ.

— Да, ждем.

Сергей развернулся обратно к карте и продолжил следить за ситуацией.

12

Пуля пролетела всего в сантиметре от шеи, скользнув по броневому листу и срикошетив в породу, раздробив стену и образовав отверстие. Бой был недолгим. Точнее говоря, его не было вовсе. Если считать каждую рукопашную схватку, где секунды решают кто будет жить, а кто отправится в неизвестность, боем, то сегодня удача была на моей стороне.

Он был силен. Я знал это, но как это бывает в жизни, противника выбирает нам судьба. Никогда бы не подумал, что придется сделать это. Но свернув ему шею, я услышал как стон донесся из его легких и руки резко обвисли вдоль его корпуса.

Солдат набросился в туже секунду, когда увидел, что пуля не достигла своей цели. Словно изголодавшийся зверь, что несколько дней выслеживал свою добычу и вот, наконец, смог загнать ее в угол, он совершил длинный прыжок и налетел на меня с неимоверной силой.

Крича, он обхватил меня своими толстыми руками и прижал к земле. К той самой, что хранила в своих недрах драгоценные камни, из-за которых его разум помутился и перестал контролировать сам себя.

Его тело лежало аккурат рядом со мной.

— Зачем ты это сделал, Джей? — тихо спросил я сам себя, глядя в черное стекло его закрытого шлема. Но ответа не последовало. Его уже не могло быть и все потому, что несколько секунд назад я предрешил его судьбу всего одним движением.

Как быстро это произошло?

Оглядываясь по сторонам, я смотрел на все еще горевшие лампы освещения и на те горы драгоценных камней, что лежали вдоль вырубленных стен этой проклятой шахты. Они блестели, словно ехидно улыбались. Белые, синие, зеленые. Их цвет игрался в лучах искусственного освещения и блики вновь начали наполнять пространство вокруг.

Я встал на ноги. Тело заныло тупой болью и где-то возле ключицы ее прикосновение стало наиболее ощутимо. Кровь начала пропитывать одежду под броней.

Он зацепил меня?

Рука машинально схватилась за предполагаемое место и тут же нащупала косое отверстие. Разрезав броню, а за ней и плоть, пуля прошла по касательной как горячий нож, вспоров это место, но не задев кости. Двигаться было возможно, но любые резкие движения теперь отдавались болью. Рука не могла поднять винтовку и о ней пришлось на время забыть.

Автономная система сразу изолировала место, и не дала образовавшейся дырке разгермитизировать броню, впустив ядовитый воздух внутрь.

Теперь надо было выбираться отсюда. Рокот бури перестал доноситься с поверхности. Может это было следствием огромной глубины, на которой находилась шахта и звуки попросту не долетали до сюда, а может она действительно прошла через это место. Но оставаться здесь было еще более глупым решением. Выпрямившись, я направился по обратному пути. Бросив последний взгляд на лежавшее тело, мне еще раз пришлось подумать, что же с ним сделать.

Оставить здесь? Но ведь мы так долго служили вместе, через многое прошли и всегда помогали друг другу. Но теперь… нет, это был не он. Джей просто не мог поступить так, это был кто-то другой, кто дремал внутри его сознания и ждал подходящего момента, чтобы взять власть в свои руки и подчинить этого бойца своей воле. Он был другим. Я знаю это.

Подойдя к нему, я попытался поднять его. Боль в руке вновь дала о себе знать. Разразившись резкими уколами в предплечье, она пролетела по всей длине и заставила ослабить хватку, бросив тело обратно на землю.

У меня не было сил. Рука оказалась не дееспособна. Ее сил было не достаточно, чтобы поднять тело бойца, закованное в броню, увеличивавшую вес почти в два раза.

— В другой раз, дружище. Я вернусь и мы заберем тебя отсюда.

Наверное, это было единственное решение, которое я смог принять в такой ситуации. Пройдя по высеченным коридорам, в лучах света ламп я не переставал видеть блики камней. Еще не добытые, они находились внутри этой породы. Их было так много, что никакие цифры не могли очертить те границы массы, которые таились в глубинах этой планеты.

Сколько их тут? Тонны? Десятки тонн? Неудивительно, что ученые Джей не смог удержаться от этого соблазна.

Природа на этой планете хранила в себе так много и так тщательно, что владение всем этим могло позволить любому человеку обрести могущество несравнимое ни с чем доселе. Богатство, которое возвысит человека до самых небес.

Впереди появились первые очертания кабины лифта. Черная клетка висела на толстенных тросах всего в нескольких метрах от меня. Скрипнув дверями, я вошел внутрь и нажал на кнопку подъема, заставив старые механизмы со скрежетом начать свое движение. Подъем был долгим. А может это мне просто казалось. Усталость и боль от ранения не давали мне сосредоточиться на главном — как вызвать помощь с флагмана и постараться объяснить на верху о произошедшем.

Как они поведут себя? Я ведь убил собственного солдата. Да, это было сделано из осознания защиты, но кто поверит во все это, если из двух человек, находившихся там, вернулся лишь один. Я.

Мысли опять наполнили мою голову. Я думал так быстро как мог и насколько был способен. Перебирал возможности, варианты, пытался просчитать каждый нюанс в предстоящем разговоре на флагмане. А что ответить Марии? Если я расскажу ей правду, то, что произойдет тогда? Знания о том, что где-то далеко существует планета, в недрах которой лежат драгоценности на сумму превышающие все мыслимые цифры, могли сыграть ос мной злую шутку.

Лишний свидетель. Разве кому-то захочется делиться подобным?

Все начинало приобретать странный оттенок. Кабина поднялась почти на половину необходимой высоты, а я все продолжал прислушиваться к шуму, доносящемуся сверху. Встроенные в броню датчики ничего не улавливали. Лишь шум от работы самих подъемных механизмов увеличивался все сильнее с каждым преодоленным метром.

— Он просто не оставил мне выбора.

Это было утешение. Я старался найти себе оправдание. И хоть действия мои были логичны, совесть грызла мою душу как никогда раньше.

Почему именно сейчас? Разве не достаточно того, что уже произошло?

Но она не слушалась меня. В темноте шахты лифта, я вдруг увидел небольшое свечение. Затем еще. Оно становилось отчетливее и, когда крышка кабины ударилась о верхние опоры, а глаза смогли увидеть выход из этой проклятой пещеры, я понял, что поднялся на самый верх.

Двери открылись автоматически и я шагнул вперед. В ярком свете не было ничего, что еще могло напомнить о бушевавшей здесь ранее буре. Разве что обгоревшие части спасательного модуля, что взрывом и ветром занесло внутрь шахты. На одной из них я смог прочесть бортовой номер и часть приписного ангара. Остальное обгорело настолько, что ничего нельзя было разобрать. Дальше — больше. За выходом все было будто перемешано в огромной мясорубке. Здания, находившиеся в прямой видимости, были полностью уничтожены. Все до самого основания было стерто и приведено в ничтожное состояние. Там, где стихия не смогла сравнять с землей постройки, стены оказались вмятые внутрь под действием продолжительных сил, что действовали на них и не жалили на это энергии. Не уцелела и радиовышка. Тросы лопнули почти сразу и высокий шпиль, сломавшись где-то посередине, рухнул вниз и вонзился в поверхность, как огромная игла. От некогда живого поселения ничего не осталось. Единственное, что еще было в рабочем и исправном состоянии, так это подъемный механизм. Его многотонный вес смог выдержать напор бури и не сорваться с креплений. Ведь если бы это произошло, то и я сам никогда не смог бы подняться на поверхность.

— Что дальше, Виктор?

Буря шла своим ходом. Сейчас она находилась уже очень далеко от этого места, но, та высокая стена из синеватого песка и пыли, все еще виднелась на горизонте. Этот исполин, что широкими шагами двигался по только своему известному маршруту, был страшен даже сейчас.

Дрожь постепенно охватывала тело. Пройдя еще немного вперед, я увидел единственное уцелевшее здание во всем этом месте. Всего в нескольких десятках метрах, заваленное со всех сторон мусором и обломками уничтоженных зданий, находилось главное здание. Стены его оказались сильно вмяты. По всей его поверхности виднелись следы от пролетевшей бури. Отчетливые царапины, сколы. Воздействие пыли и песка на металл было подобно наждачной бумаге. Отполированная до блеска, она, тем не менее, все еще держалась на своих креплениях и могла даже служить укрытием в случае небольших порывов ветра. Конечно, еще одной такой бури она бы не выдержала, но и ждать этого тут я не собирался. Протиснувшись внутрь, мои глаза стали рыскать в поисках какого-либо средства связи. Панель управления была все так же обесточена и приведена в негодность.

В соседнем помещении виднелись несколько запасных мобильных передатчиков. Но их мощности было недостаточно, чтобы попытаться связаться с головным кораблем. Даже пытаться было бессмысленно.

Проведя еще около двадцати минут в поисках, я, наконец, вышел наружу, и тяжело вздохнул. Тут не было ничего, что могло мне помочь. Даже маломальской станции, все было уничтожено разбушевавшейся стихией.

Это был конец. Впервые за долго время, в моем мозгу появились серьезные нотки отчаяния. Они медленно росли и начинали брать верх. Я старался успокоить себя. Думал. Что вот-вот ко мне на помощь придет еще одна такая же группа, но…

Но когда это могло случиться? Как долго предстоит ждать, чтобы в небе я смог увидеть заветный воздушный след от работающих двигателей?

Страх.

Однако уходить куда бы то ни было, было еще большей ошибкой. На всей поверхности этой планеты не было ни одной возвышенности или укрытия, где бы я смог переждать или отдохнуть. Одна сплошная равнина.

Взгляд устремился вперед. Поразительно, как такое природа вообще могла создать. Гладкая поверхность, лишенная естественного для таких планет гористого рельефа, сводила с ума. На протяжении сотен и сотен километров бесконечная гладь. Если уйти отсюда, то вернуться будет уже невозможно.

Я должен оставаться здесь.

Посадочная площадка была еще цела. На том самом месте, где приземлился спасательный модуль, все еще были видны следы от работавших двигателей. Слой черной копоти пробивался сквозь синеватую пленку из пыли и песка, четко очерчивая границы посадочной площадки.

Голова невольно поднялась вверх. Небо оказалось кристально чистым. Не считая мелких синеватых частиц, что витали в воздухе почти постоянно, я видел лишь пустой и бесконечный небосвод. По расположению далекой звезды, что едва согревала своими лучами эту планету, мне удалось определить время. Был день, по местному времени. Точный час с учетом самой планеты и скорости вращения, определить без специальных устройств я не мог, но ночь была еще далеко. Это обнадеживало и заставляло все тело мобилизоваться, а боль отойти на второй план.

Рука постепенно приходила в норму. Двигать ею как прежде, я все еще не мог, но чувство целостности сухожилий и мышц радовали меня как ребенка.

Усталость начала наступать. Отойдя ближе к уцелевшему зданию, я вдруг осекся.

Что это?

В ушах появился странный свистящий звук. Он не был похож ни на что ранее встречавшееся в жизни. Будто назойливый комар, летавший возле уха и мерзко зудя, это нечто приближалось и росло с каждой секундой.

Я обернулся, но ничего не обнаружил. В радиусе сотен километров была пустота. И прошло еще около десяти секунд, прежде чем я понял, что это звучание доносилось с верху.

Подняв резко голову, я увидел как черный объект сигаровидной формы, искрясь, падал прямо в это место. Ударившись о поверхность, всего в тридцати метрах от меня, оно развалилось на части и подняло в воздух плотное облако пыли.

Грохот заложил уши. Удар был настолько сильным и мощным, что воздушная волна от этого места разлетелась в стороны и ударила меня прямо в грудь.

Я упал, но вскоре смог подняться и взглянуть на странный предмет. По тем частям, что все еще лежали на месте падения, можно было сказать лишь одно. Это был зонд. Его сбросили сюда с флагмана, но почему-то двигатели не сработали, и конструкция просто ударилась о поверхность. Трение воздуха так же сыграло свою роль. Вся начинка внутри была сожжена, а металл все еще дымился от высокой температуры.

Радость внезапно сменилась разочарованием. С ним ничего нельзя было сделать. Подойдя ближе, я лишний раз убедился в этом. Теперь он представлял из себя лишь груду ненужного хлама, которого тут было предостаточно.

Через минуту звук появился вновь. И не один. Я пытался сосчитать их, и только подняв голову вверх, мне удалось заметить несколько черных точек, что, как стрелы, падали вниз и метили ровно в то самое место.

С периодичностью всего в несколько секунд, они влетали в поверхность, разрывая ее своими острыми наконечниками и разваливаясь от мощного соприкосновения. Четыре мощных зонда кучно врезались в посадочную площадку, уничтожив ее и разворотив бетонное покрытие.

В поднявшемся шуме, я едва мог что-то понять. Поднявшийся столб пыли и песка, звук скрежета и шипение плавящегося металла, смешались в единый поток. Удостоверившись, что в небе больше не видно чернеющих точек, я осторожно приблизился к этому месту. Среди обломков и кусков разбитого бетонного покрытия, один из зондов все же смог заработать. Раскрывшись «ромашкой», он опустил свои «лепестки» в разные стороны, оголив очень чувствительную и хрупкую аппаратуру для принятия сигнала.

Я не верил своим глазам. По мигающей панели побежали цифры.

Подбирает частоту.

Нужно действовать! Переступая через обломки уничтоженных зданий и грузовых машин, я бежал к заветной цели. Зонд был спасением, и ничто не могло остановить меня на пути к нему. Вскоре я оказался перед ним. Пальцы дрожали, но бегали по виртуальной клавиатуре, набирая необходимые комбинации.

Система тестировала радиочастоты. Посылая короткие сигналы со стандартным сообщением, она ожидала ответа с корабля, чтобы полностью активировать свои мощности для передачи необходимой информации.

Шли минуты. Я нервничал.

Не может быть, чтобы они не смогли принять сигнал!

Машина исправно делала свою работу, но результат оставался прежним. Каждые несколько секунд приходил один и тот же ответ.

ОТКАЗ В ПОЛУЧЕНИИ….ОТКАЗ В ПОЛУЧЕНИИ…

Сигналы не доходили до головного корабля. Что-то мешало им попасть в область действия антенн корабля и быть обработанными для ответной реакции. Я пытался изо всех сил. Менял диапазон частот, текст сообщения, пытался всячески усилить сигнал, но мощности зонда были ограничены и не рассчитаны на столь мощные передачи.

Отчаяние вновь появилось внутри меня. Раненая рука заныла от усталости. Боль разлилась от самой шеи и докатилась до кисти руки, заставив на некоторое время отойти от клавиатуры и прижать ее к себе.

Системы зонда перешли в автономный режим. Частоты менялись каждые тридцать секунд и сообщения тут же уходили в небо по невидимому пути. Заряда батареи оставалось на несколько часов. Казалось много, но ожидание и боль только усугубили положение.

Время шло, а ответа все не было. Ни один из посланий, что зонд отправил в сторону флагмана так и не был получен. Я присел на вздыбленном бетоне. Посадочная площадка покрылась изрядным слоем голубой пыли, которая в следующие минуты начала оседать на боевой броне.

Наверное, это все…. Последние попытки разбились и я так ничего и не добился.

Хотелось спать. Мышцы сокращались под тяжелой броней, повышая температуру тела и делая невыносимым саму ситуацию. Глаза постепенно закрывались. Сопротивление было сломлено и я отдал себя в полное распоряжение.

Еще секунда и все закончится. Еще совсем чуть-чуть…

Писк разорвал размышления. Глаза широко раскрылись и уперлись в зеленый экран панели, где в данный момент мигало входящее сообщение.

Я подскочил как ошпаренный. Проигнорировав дикую боль в руке, подбежал к клавиатуре и начал строчить по кнопкам, выбивая ритм которому мог позавидовать любой музыкант.

Срочно требуется эвакуация… Спасательный модуль уничтожен, самостоятельно выбраться с планеты не имею возможности. Как приняли?

Лимит был исчерпан. Количество символов в подобных сигналах был строго ограничен, и нужно было вместить в нем все самое важное и необходимое, чтобы люди наверху смогли принять соответствующие меры.

Сообщение было отправлено в ту же секунду. Минута ожидания показалась вечностью, но ответ все же был получен.

Вас понял! Спасательный модуль готовится к вылету. Получены координаты на основе местонахождения зонда. Подтвердите.

Пальцы вновь забегали по кнопкам.

Теперь все!

Полет займет минут пятнадцать от силы, и потом я смогу невооруженным взглядом увидеть летательный аппарат.

Радость охватила меня. Внутри все буквально взорвалось. Я сделал несколько глубоких вдохов и, отойдя от панели, стал всматриваться в небо. Его чистый голубой цвет был так похож на сгустки пыли, что лежали под ногами и липли на броневые листы костюма. Ближе к горизонту, все и вовсе сливалось в единый цвет, растворяя границу между небом и землей. Это было одновременно удивительно и прекрасно. Сложно передать такие эмоции. Они были сравнимы разве с тем чувством, когда я увидел завихрения в воздухе, создаваемые гудящими двигателями спасательного модуля. Третьего по счету, на котором мне пришлось летать.

Он присел рядом с уничтоженной площадкой. Выпустив опорные лапы и впившись ими в твердую поверхность планеты, пилот модуля, через стекло, указал на открывавшийся трап. Как только он коснулся земли, из него тут же высыпалось несколько вооруженных бойцов. Подхватив меня под руки, они поволокли меня к нему и вскоре закрепили на специальном сидении.

— Где остальные? — спрашивал один из них.

Я отрицательно покачал головой. Они все поняли.

Солдат отошел немного в сторону и стал докладывать пилоту. Говорил через общий канал, поэтому я мог слышать его слова.

— Это все, можем улетать.

— То есть как? — спрашивал пилот, — Их было трое: два бойца и пилот.

— Ничего не знаю, видимо в живых остался только он. Ты же видел тот воздушный фронт, когда летел, нам повезло, что он вообще еще дышит.

И действительно, дышать стало намного легче, но рука постепенно онемевала и превращалась в неподвижный кусок мяса.

— Моя рука, — я попытался сообщить им, указав пальцем на рану.

Второй солдат, сидевший рядом со мной, увидел рану и сразу скинул ремни. Это был медик. Тоненькие руки и пальцы, умело державшие медицинские инструменты. Эти движения. Все говорило об этом и я сразу обратился к ней.

— Пулевое… прошло по касательной — едва выговаривал я.

— Вижу! — резко отозвалась женщина и отбросила мою здоровую руку в сторону, чтобы она не мешала работе. — Нужно взлетать! У нас пулевое ранение, нужна госпитализация.

Остальные солдаты стояли напротив меня. Они смотрели в мою сторону, и хоть лица были скрыты за черным стеклом шлема, я чувствовал как оценочно их глаза скользили по моей фигуре.

Двигатели взревели. Трап стал закрываться и вскоре сомкнулся с вертикальными креплениями, окончательно закрыв проход на поверхность. Внутри замигала красная тревога. Начинался взлет.

— Пулевое? Кто в вас стрелял, командир?

Видимо это был главный в их группе. Только он пока задавал вопросы и, видимо, очень сильно хотел получить на них ответы.

Я промолчал.

— Воевода! — он обратился ко мне еще громче, — Кто открыл по вам огонь? И где остальные члены вашей группы вместе с пилотом?

Он кричал, но не от злости, а из-за выросшего шума двигателей, в котором тонули даже самые громкие голоса. Его вопрос повторился еще один раз. И этот раз я проигнорировал его. После этого он замолчал. Вернувшись на свое место, он сел на него и закрепил на своей груди широкие ремни безопасности. Остальные последовали его примеру. Возле меня остался только доктор. Она просидела у моего места весь полет и пыталась всячески помочь, используя мобильную аптечку.

Поверхность планеты постепенно удалялась и становилась все шире и объемнее. Пересилив боль, моя голова повернулась на бок и я смог видеть все происходящее за бортом через окно иллюминатора. Вдалеке виднелась буря. Она удалялась все дальше от места раскопок ученых, набирая силу и становясь все больше и агрессивнее. С высоты ее фронт был устрашающе огромен.

— Как вы себя чувствуете? — доктор внимательно осматривала рану, покрывая ее тоненьким слоем силиконовой пленки.

— Я в порядке, — силы были на исходе, но я все же смог выдавить еще несколько слов. — Правда, устал очень.

— Потерпите, как только прибудем на флагман, я вам тут же будет оказана вся необходимая помощь.

Она опустила голову и начала складывать инструменты обратно в небольшой контейнер.

Корабль резко встряхнуло — мы покидали атмосферу планеты и быстро входили в космическое пространство. Пилот корабля не без радости объявил в общий канал о готовящейся стыковке к кораблю.

— Почти дома, — с благоговением сказа он, — От этой планеты у меня мурашки по коже.

Остальные ничего не ответили. Они сидели на своих местах и тупо смотрели каждый напротив себя. За черными стеклами закрытых шлемов нельзя было ничего разобрать и единственное, что я смог запомнить, прежде чем разум провалился в бездну обморока, это косой взгляд командира группы, который в этот самый момент поворачивал ко мне свою голову.

13

Шум постепенно стихал. Уже который раз, его отголоски доносились до его ушей и били по барабанным перепонкам со всей силы. Здесь все было иначе. С последнего визита сюда, тут многое поменялось, преобразилось, стало не таким как раньше. Его взгляд скользил по холодному помещению вот уже несколько часов. За это время он смог изучить каждый сантиметр, каждый угол этого маленького, но очень мрачного помещения.

Охранники Хаммонда приволокли его сюда и связали, усадив на громоздкое деревянное кресло посреди каюты. Закрепив на руках и ногах специальные крепления, они обездвижили его, сделали из него нечто похожее на куклу, неспособное самостоятельно двигаться и принимать решения.

Они ушли. Сразу как только двери за ними закрылись и замок с характерным звуком ударился о противоположную стену, захлопнув механизмы и перекрыв последний путь на выход.

Голова стала болеет. Что-то внутри, будто маленький червь, ползло к самому центру и вгрызалось в его старый мозг, принося невиданные до сего времени муки. Сжав зубы, старик терпел. Так давно он не чувствовал боли в своем теле. Новинка, которой он, к сожалению, был не рад. Это бремя, этот рок, который дамокловым мечом висел над его головой, начинал падать в этот самый момент.

Твои дни сочтены… И я рад этому.

Улыбка возникла на его морщинистом лице. На бледной, как древняя копировальная бумага, коже появились искорки румянца. Смех вырвался из его груди и заставил пространство вокруг наполниться хриплым и грубым смехом. Это было так ново для него, что на секунду он подумал о смерти.

Обычно ничто не происходит просто так. В жизни вообще не бывает случайностей. Все к чему-то ведет. Вот и он, вел своих последователей-детей к заветной цели, что с каждый шагом навстречу делала два шага назад. Это бессмысленное путешествие, которое, тем не менее, имело конкретную цель.

В ноге заныла старая травма. Перелом. Который он получи очень давно, спускаясь по крутой лестнице вниз, вновь дал о себе знать. Охранник слишком туго скрепили его ноги, вдавив тонкую проволочную веревку почти до крови. Любое движение приносило боль и старик старался сидеть неподвижно.

Крик волной донесся до его ушей. Сотни людей, собравшихся сейчас на площади Веры, в экстазе встречали своего нового Отца. Хаммонд взял что хотел. Власть, которую он жаждал, была получено им. История всегда повторяется.

Старик иронично усмехнулся.

Настоящую власть не дают, ее можно только взять.

Сколько примеров было этому? Сколько королей, князей, императоров и халифов погибло от рук собственных придворных, желавшими получить власть в свои руки, вопреки установленным правилам. История действительно повторяется. Странно, что он так верил в обратное.

В воздухе опять послышался крик. Голоса, вопли, детский смех и плач. Старики и женщины, молодые пар и дети. Они стояли перед ним и слушали, как волк пытается выдать себя за овцу. Хаммонд — зверь. Его мотивы и желания — ужасны. Он приведет их всех на гибель. Даст им то, чего они хотят, но не скажет, чем это все обернется. Он будет играть на их желаниях, как на прекрасно настроенном инструменте, безошибочно нажимая на клавиши и ударяя по струнам, создавая нужную для себя мелодию. Вот и сейчас, слушая как разрывается ангар в религиозном угаре, как громко кричит человек, чья вера всегда была материальна, старик почувствовал как потекли слезы по его щеке. Ему стало жаль их. Они слепы и не видят самого главного.

За черными дверями послышались шаги и гомон охранников. Кто-то из заговорил о нем. Слова обрывками долетали до него и складывались в несуразные предложения, из которых он все же умудрялся вырывать суть и понимать о чем идет разговор.

— Что сказал Хаммонд? — спросил один из них грубым голосом.

— Его необходимо держать здесь пока хозяин не скажет что с ним делать.

Секундное молчание.

— А если он не доживет до этого момента? Ты видел его? Он едва держался на ногах, когда мы тащили его сюда. Вдруг умрет. Что тогда ты скажешь Хаммонду?

— Я не собираюсь нарушать указание хозяина. Если он сказал ждать, значит ждать.

Разговор постепенно перерастал в ссору. Охранники больше не сдерживали себя и вскоре послышалась откровенная ругань. Разобрать слова было уже невозможно — они слились в единый поток звуков и шумов, что пробивались сквозь металлическую дверь и влетали в уши старика.

Все продлилось около двух минут. После чего каждый из них, оставшись при своем, замолк и продолжил нести свою службу.

На площади опять послышался крик. Старик напряг все свое тело и начал вникать в едва слышимые слова.

— Братья!

Это был Хаммонд.

— Братья мои! Сегодня я хочу обрадовать вас всех!

Толпа взревела нечеловеческими голосами.

— Мы прошли свой Путь! Мы достигли цели, к которой так давно двигаемся. Наш дом… наша планета сейчас находится под нами. Она станет нашим новым приютом. Обителью, что вскормит всех нас и напоит живительной влагой, позволив взойти росткам будущего общества, где я, ваш новый Отец, поведет вас и ваших детей в светлое будущее.

Он говорил что-то еще, но рев сотен человек заглушил слова, утопив их в море криков и возгласов. Звуковая волна доходила и до него. Стены холодного помещения содрогались о крика, гулом проходившим по всем сторонам закрытой каюты. Люди с той стороны притихли. Они так же вслушивались в проповедь Хаммонда.

Но вскоре все превратилось в неистовое ликование. Толпа взорвалась. Люди принялись подпрыгивать и сотрясать пол ударами своих ног. Они танцевали. Их тела тряслись в неизвестном танце, руки поднимались вверх, а глаза закатывались, оголяя белоснежные белки. В одно мгновение они все превратились в бесформенную и безликую массу, лишенную хоть какого-то интеллекта и разума. Теперь ими правил он. Тот кто дал услышать им самое главное в их жизни. Конец Пути… Он вскоре станет и концом их жизни.

Старик опустил голову, а за ней и глаза.

Вот и все. Теперь ничто не спасет их от гибели. Столько лет труда, усилий и веры пошли коту под хвост. Они превратились в животных, и я виноват во всем этом, ведь именно я позволил этому случиться.

Гул не прекращался. Наоборот, он усиливался и увеличивался с каждой минутой. Топот людей был похож на галоп стада лошадей. Они обрушивали на металлические перекрытия этажей невиданную мощь, заставляя стены и потолок содрогаться от этих мощных ударов. Звук разлетался в стороны, опускался на самый низ, а потом поднимался наверх.

Они должны были это услышать.

Старик был готов ко всему. Его тело стало похоже на выжатый лимон — так плохо он себя чувствовал в этот момент. Каждая мышца стонала и просила о помощи, но он ничем не мог помочь. Скованный по рукам и ногам, он просто дожидался своей участи.

С ругой стороны послышались шаги. Охранник внезапно притихли и встретили неожиданного гостя тихим приветствием.

Хаммонд вошел в каюту в сопровождении еще двух человек: своей дочери и ее жениха. Того самого паренька, что встретился ему впервые еще несколько дней назад. Они стояли немного позади и старались не показывать своей жалости к скованному старику.

— Только вслушайся в это, — Хаммонд поднял голову и, закрыв глаза, стал ловить каждый звук, доносившийся из законсервированного ангара, названного площадью Веры. — Они радуются… они ликуют! Их лица светятся от счастья и причина всему этому — я.

Он подошел ближе и казал пальцем на себя.

— Я и только я. Ты столько лет мучил их, водил занос, кормил чушью, за которую стоит избавлять человека от жизни, а я, — он немного помолчал, — я вдохнул в них жизнь. Я увидел их такими, каким они были тогда, в первые дни нашего с тобой Пути. Их глаза загорелись огнем, тела возбудились, готовые зачать новую жизнь. Они начали жить! Я ПОМОГ ИМ ОЩУТИТЬ ЭТО!

Он крикнул и из его рта полетели капли слюны Глаза налились кровью, а пальцы сжались в кулаки, в любую секунду способные обрушиться на едва живого старика.

— Ты ничего не сделал для этого. Ты просто стал не нужен. Как жаль, что ты не прошел испытание временем и теперь должен погибнуть.

Последние слова стали неожиданностью для девушки, стоявшей позади него. Она хотела что-то сказать, но парень одернул ее, хотя и не смог полностью вернуть на прежнее место.

— Ты… ты не можешь так поступить, отец.

— Почему? Разве я делаю что-то плохое? — Хаммонд обернулся и внимательно посмотрел на свою дочь.

— Он ведь все начал и только он должен все закончить. Ты не в праве решать за него.

Глаза его скосились, а на лице появились первые признаки злобы.

— Не выводи меня, Силана. Я терплю твою ересь только потому, что ты являешься моей дочерью и скоро будешь должна дать потомство. Я совершил ошибку, позволив ему оказать на тебя влияние, но время все поменяет. Скоро ты забудешь все то что получила от него, став настоящим последователем Пути. Мы начнем его вместе, когда приземлимся на этой прекрасной планете.

Хаммонд обошел старика с правой стороны и подошел к противоположной стене. Нажав на скрытую под грудой хлама кнопку, он дал время стене преобразоваться и открыть перед глазами стоявших чудесный вид на планету.

— Ты не знаешь куда отправляешь людей, — еле дыша, произнес старик.

— Она прекрасна… Посмотри на нее.

В широком окне появилась она. Фируз. Ее голубоватый цвет переливался различными оттенками. На экваторе он был ярко-синим, но ближе к полюсам становился темнее. Там, где бушевали бури, и пыль с песком перекручивалась и смешивалась в единую массу, цвет становился почти бирюзовым.

Хаммонд не мог оторвать глаз и продолжал смотреть в окно, не обращая внимания на слова старика.

— Это планета мертва. Там нет жизни и не будет никогда.

— Ересь! — вскрикнул взбешенный мужчина. — Я видел твои чертежи, видел расчеты и карты звездного неба. Там все сделано твоими руками! Эта планета — конечный пункт нашего путешествия, и она не может быть мертва. Этого просто не может быть! Я докажу тебе это!

— И как же? — тихо произнес старик, — Отправишь людей на поверхность, а потом будешь, когда они все умрут. Сколько людей должно погибнуть, чтобы до тебя это дошло?

— Ты ничего не знаешь! Ты… ты просто боишься сделать последний шаг. Вся твоя жизнь была доверху наполнена страхом. Каждый день, каждая минута, даже дыхание. Ты все делаешь с чувством страха, боясь, что следующий глоток кислорода будет для тебя последним!

— Тогда зачем тебе нужен я?

Хаммонд отвернулся от широкого стекла и вернулся назад к своей дочери. Его глаза горели огнем ненависти и желание убивать становилось все более отчетливым.

— Я хочу чтобы ты увидел триумф моей идеи. Твой Путь устарел, а я нашел ему замену. Люди сыты по горло твоими обещаниями, а я дал им ориентир, на который они смогут двигаться следующие несколько поколений. Там, — он резко выпрямил руку и указал на открывшееся окно, — моя победа. И ты будешь жить — я об этом позабочусь. Ты не умрешь, пока не увидишь этого.

Развернувшись, он скрылся в черноте коридоров. Холод из открытых дверей охватил его ослабленное тело и начал проникать до самых костей. Мышцы стали содрогаться, пытаясь сохранить оставшееся тепло. Парень и охрана последовали вслед за ним. В каюте осталась только девушка.

Осторожно подойдя к сгорбленному телу, она оглянулась назад. Страх перед отцом пугал ее, и она старалась убедиться в его отсутствии.

— Простите меня. Я не знала, что он следил тогда за нами.

Силана прикоснулась к старику, и тот сразу отреагировал на ее прикосновение. Голова медленно поднялась. Из-под капюшона показались глаза, уставшие и побледневшие.

— Ты не виновата, дитя мое. Все идет своим чередом, так как и должно. Все мы лишь маленькие механизмы в огромных часах, ход которых невозможно остановить или обратить вспять.

Он закашлял, и легкие начали выплевывать наружу неприятную и дурно пахнущую слизь.

— Я знал, что рано или поздно все так и произойдет. Вопрос был лишь во времени, когда твой отец попытается взять все в свои руки.

Старик пять разразился громким кашлем и на этот раз еще сильнее.

— Но ты ведь мог все предотвратить?

Он одобрительно покачал головой.

— Но тогда бы ты не поняла кто он на самом деле. Я мог только отодвинуть неизбежное, но возможность все исправить и не допустить подобного была упущена много лет назад. Сейчас то место напоминает огромный котел с кипящей смолой, и когда эта жидкость выплеснется наружу, вот тогда и начнется настоящий хаос.

Девушка все поняла. Взгляд старика поднялся к верху, и ей в голову тут же пришло понимание последствий всего, что случилось за последние несколько часов.

— Неужели они пойдут на это? — она спросила дрожащим голосом.

— Я не знаю капитана это корабля в лицо, но знаю, что написано в инструкции, которую изучает каждый, кто попадает на его место. В случае бунта или мятежа, он имеет полное право применить оружие.

— Но у нас оно тоже есть! Ваша дочь, Она, ей известно, где находятся схроны с оружием.

— Да, и поэтому ей грозит опасность. Хаммонд наверняка захочет опустошить их и вооружить преданных ему людей, чтобы потом прорваться через буферную зону. Но как только зазвучат выстрелы, последняя надежда на спасение всех этих заблудших душ будет окончательно потеряна. Прольется много крови.

Силана выпрямилась и встала в полный рост. Волнение охватило ее.

— Я отправил ее наверх, чтобы она предупредила капитана о том, что может произойти в самое ближайшее время. Сейчас она наверняка уже там, и искра надежды продолжает гореть в моей груди, давая шанс на то, что я не увижу того ужаса, к которому толкает всех нас твой отец.

— Мне надо остановить его — громко заявила она.

— Ты не сможешь сделать этого. Я не смог. Но тебе под силу помочь моей дочери, — голос старика вновь прервался тяжелым кашлем, — Она направилась на верх через технический лифт. Тот самый, по которому сверху выгружали бочки с топливом. Если успеешь, то сможешь попасть к ним и рассказать что тут твориться.

Старик посмотрел ей прямо в глаза.

— Поспеши! Времени почти не осталось.

Девушка развернулась и побежала прочь. Холод коридоров налетел на нее с еще большей силой и стал проникать сквозь плотно сидевшую одежду. Вокруг пролетали многочисленные ступеньки, бесконечные коридоры и ответвления нижних этажей. Она подчинялась инстинктам и своему собственному чутью. Здесь не было указателей — она все помнила наизусть. Глаза впивались в кромешную тьму и вылавливали из нее силуэты и блики далеких фонарей и висевших ламп. Девушка двигалась наверх.

Гул танцующих людей становился все громче. Площадь веры пролегала рядом с этими местами, и шум с легкостью пробивал железные перегородки, растворяясь в пустых и мертвых помещениях. Наконец, она прошла половину пути. Прямо перед ее глазами виднелся вход в склад, где хранились бочки с топливом и откуда можно было попасть в огромный лифт, поднимавшийся как раз на самый вверх. Она никогда не ходила здесь. Более того, отец всегда учил ее сторониться подобных помещений, обходя стороной и не искушая себя ненужным любопытством. Но сейчас все было иначе. На кону стояло слишком многое.

Сделав осторожный шаг вперед, девушка стал прислушиваться ко всем посторонним звукам. Она боялась, что люди отца до сих пор следят за ней и могут последовать по тому же пути, схватив у самых дверей. Ошибка могло стоить слишком дорого, поэтому девушка решила удостовериться в полной безопасности дальнейшего пути.

Звуков не было, а те, что еще остались были вызваны работой генераторов, располагавшихся недалеко от этого места. Силана скользнула вдоль стены. Оглядываясь по сторонам, она прошла еще несколько десятков метров и только потом заметила, как сбоку, на самом верху, где виднелся тусклый свет, она увидела крупного мужчина, тянувшего за собой сверток из тоненьких проводов и уходившего вдаль.

Рабочие все еще не спали.

Она облегченно выдохнула и снова сделала несколько шагов. Мягко, но металлический пол все равно предательски стучал под осторожными шагами девушки, выдавая ее местонахождение.

Дверь, ведущая к лифту, была всего в пятнадцати метрах от нее, но преодолеть это расстояние оказалось тяжелее, чем виделось на первый взгляд. Шаг — и звук металла разлетался во все стороны. Еще один — и все повторилось. Силана корила себя за грубость таких движений, но исправиться никак не могла. Как бы тихо и аккуратно она не пыталась ступить, пол все равно скрипел и издавал звук. Когда же до цели осталось всего два метра, кто-то позади нее крикнул.

— Что ты там делаешь?

Она не знала, кто это был, но крик привел ее организм в полную готовность. Как кошка, она совершила прыжок и, преодолев оставшееся расстояние, бросилась вперед без оглядки. Человек гнался за ней — она чувствовала это. Тяжелые шаги послышались позади нее. Силана хотела повернуться и посмотреть назад, но боялась. Страх блокировал все, придав силы ногам, толкая хрупкое тело вперед не глядя на усталость. Все кругом завертелось. Сердце билось как сумасшедшее, и внутри нее заполыхал огонь.

Вот он! Я почти добралась до него! Еще совсем чуть-чуть!

Мысли, как кнутом, гнали ее. Девушка вытянула руки вперед и ударилась о сетчатое перекрытие технического лифта. Открыв своими худенькими руками входные двери, она нырнула в него и быстро закрыла за собой проход.

Преследователь ударился о створки, но не смог открыть их как бы ни старался. Его лицо скривилось в злобе. Руки били по замку, готовые вырвать его как кусок ненужной плоти.

Силана смотрела на него и от страха не могла сделать даже малейшего движения. Он выл как зверь, бил своим телом, всеми силами стараясь разбить преграду, отделявшую его и девушку. Сетка гнулась, но держала удар. В конце концов, смирившись с этим, преследователь отошел назад и тихо прорычал.

— Твой отец не простит тебе этого.

Она молчала.

— И когда я доберусь до тебя, он уже ничего не сможет сделать.

Механизмы внезапно заработали. Выдавив из своих деталей натуженный скрип, кабина начала подниматься.

На душе сразу стало легче. Напряжение и страх ослабили свою хватку, давая девушке успокоиться.

Кабина постепенно удалялась на самый верх. Оставляя под собой то страшное место, она все глубже погружалась во тьму шахты. Света не было. На протяжении всего пути она не встретила ни одной искорки или блика горевших ламп. Лишь гудение электропроводов, тянувшихся по всей высоте, сопровождали испуганную девушку.

Вскоре она почувствовала ледяное прикосновение воздуха. Настолько холодного и крепкого, что по коже прошлась волна сокращений, а руки машинально обхватили собственное тело. Изо рта пошел пар. Температура падала с каждым преодоленным метром и вскоре стала настолько невыносимой, что девушка уже не могла скрывать это.

Она обжала себя еще сильнее. На ресницах и волосах появился иней. Так быстро и неожиданно, что она даже не смогла поймать тот момент, когда поняла, что просто-напросто замерзает.

Холод был для нее не в новинку. Внизу, там, где она родилась и выросла, всегда было холодно. Организм привык к низким температурам и постоянному чувству недостающего тепла, преследовавшего каждого паломника на протяжении всей его жизни, но здесь… Здесь все оказалось хуже. Дышать стало тяжело. Каждый глоток воздуха, словно ножом проходился по нежным легким, и давался с таким трудом, что сам процесс был подобен пытке.

Силана терпела. Из последних сил, сжавшись в углу кабины лифта, она ждала и мысленно представляла, что вот сейчас, в этот самый момент, когда прозвучит стук подъемного механизма, она почувствует как тело ее охватит приятное тепло. Оно волной пробежится от ног до головы и возвестит, что муки ее закончились.

Однако этому было не суждено сбыться. Когда лифт остановился, девушка уже почти не чувствовала ног. Пальцы рук еще шевелились в широких складках ее одежды, но ноги… Она подняла глаза — дверь автоматически открылись, и вместо теплого дуновения систем вентиляции, Силана увидела висевшие сосульки и огромные кучи снега прямо перед своими глазами.

Бочки…бочки… сотни бочек разного объема стояли по всему помещению. Покрытые инеем, они ржавели здесь уже не один год. Разочарование и страх родились в ее голове. Она поняла, что это конец. Сил не было даже для того, чтобы просто крикнуть. Позвать на помощь и молиться, чтобы внутри оказался кто-то еще.

Ноги онемели. Руки стали холодными и почти непослушными. Силана закрыла глаза. По телу пробежались последние сокращения, и она окончательно потеряла сознание.

14

— Смотрите мне в глаза, Виктор.

Доктор Габриэль стояла возле больничной койки и внимательно всматривалась в показания приборов. В медицинском помещении, куда всего несколько часов доставили раненого солдата, стоял резкий запах антисептика, смешанный с нейтрализующим раствором и дававший очень характерный и запоминающийся аромат.

Время было позднее. На часах большая стрелка указывала на половину двенадцатого ночи по земному времяисчислению. Тут все жили так. Несмотря на разницу во вращении планет, движению корабля на орбите и прочих факторов, которые никак не могли совпасть с этими часами, люди привычно распределяли свои обязанности, сверяясь с этим временем.

Женщина встала с места и подошла к своему столу. Записав в журнал всю необходимую информацию, она привычно улыбнулась и начала говорить, стараясь никак не показывать свое волнение.

— Мы все тут волновались за вас, Виктор.

Габриэль взяла маленький блокнот и вновь присела на стул рядом с койкой.

— Рад, что еще остались люди, которым я не безразличен.

Я постарался улыбнуться, но сил не оказалось даже для этого.

— А теперь по поводу ранения, — ее лицо внезапно сделалось серьезным, и глаза опустились к блокноту, — Характер ранения очевиден — по вам стреляли из такой же винтовки, которыми вооружены все бойцы разведывательных отрядов. Если бы не броня, бьюсь об заклад, вам бы оторвало плечо. Но все обошлось.

Врач опять улыбнулась, но это было скорее формальностью, чем искренней эмоцией.

— Угроза жизни отсутствует, но на срок в две недели вам придется забыть о службе. Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо, ведь вам итак здорово досталось за последнее время.

— Что с отчетом? — спросил я.

— Мне пришлось отправить его капитану, — не без сожаления ответила Габриэль, — Кроме вас с Джеем, там никого не было с таким оружием. Возникают вопросы, Виктор. Ты вернулся, он — нет. Даже тело не смогли вернуть. Плюс это характерное пулевое ранение.

Она на секунду замолчала и посмотрела на меня, ожидая ответа с моей стороны.

— Да, там кое-что произошло, но мне трудно говорить об этом.

— Понимаю, — доктор снова попыталась улыбнуться, — не хочу лезть не в свое дело, но… капитан приказал доставить тебя к нему, как только тебя приведут в норму. Ему лично хочется узнать, что же все-таки произошло на поверхности Фируз.

Габриэль поднялась с места и, записав все необходимо в блокнот, вернулась за свой стол.

Я попытался встать, но тут же упал обратно на койку, почувствовав боль в спине вдоль позвоночника. Плечо заныло вслед за ним.

— Слабость будет беспокоить тебя еще долго, но ты справишься.

Щелкнул замок. Врач достала из небольшой полки маленький шприц, наполненный светло-синей жидкостью. Подняла иглой вверх и ударила несколько раз по ней своим ногтем.

— Это приведет тебя в норму, — она поднесла шприц к руке и вонзила иглу под кожу, — По крайней мере, ты не будешь ощущать себя вялым.

Горячая жидкость, огнем разлилась от руки по всему телу, оставляя после себя на всей коже красные пятна, исчезавшие спустя несколько секунд. В голове все в мгновение прояснилось. Память будто родилась заново. Перед глазами пролетели последние события на планете, буря, ее мощный поток, сметавший все на своем пути, как наждаком, полировавшим поверхность, стирая любые неровности. Вспомнилось все в самых мельчайших подробностях.

— Что это!?

Сердце забилось как при резком старте, а дыхание участилось в разы, наполнив легкие в считанные секунды.

— Добрая доза адреналина всегда была лучшим средством, чтобы вернуть бойца в строй. Военная медицина, Виктор. Мы и не такое можем с вами сделать.

На этот раз я услышал ее смех. Она вдавила своими пальцами все содержимое прямо в мой организм, и тут же достала иглу, отойдя в сторону и давая препарату полностью подействовать.

Это было похоже на взрыв внутри тела. Все будто было объято огнем. Каждая клетка оказалась приведена в боевую готовность. Мышцы напряглись сами по себе и я почувствовал как руки стали почти каменными.

— Ну вот, — она смотрела на часы, где стрелка отсчитывала секунды, — кажется…все.

Как по команде все резко оборвалось. Огонь угас в туже секунду, и внутри все стало как обычно. Легкость наполнила меня, но от слабости не осталось даже малейшего следа. Я немного приподнялся. Ждал, когда боль в спине опять даст о себе знать своим холодным ударом, но к удивлению своему ничего не ощутил.

— Одевайся, мне надо сообщить на мостик, что ты пришел в норму.

— А дальше что? — вставая на ноги, спросил я.

— За тобой придут солдаты и сопроводят к капитану. Странно, правда? Всего пару дней назад я даже не подумала, что такое будет возможно.

Куртка липла к вспотевшему телу, но грубую форму пришлось надеть вопреки собственному желанию. Доктор подошла к терминалу и через несколько секунд связалась с мостиком. Капитан появился на экране и внимательно выслушал отчет врача.

— Я пошлю за ним кого-нибудь. Как он?

Габриэль повернулась ко мне и смерила взглядом.

— Хорошо, но долго это не продлится. Я вколола ему лошадиную дозу адреналина, чтобы тело вновь почувствовало себя в рабочем состоянии, но это возымеет и обратный эффект. Через несколько часов его организм опять ослабнет и ему потребуется больше времени на реабилитацию.

Сергей молчал. Его лицо на секунду пропало из поля видимости, но вскоре появилось.

— Скажи ему, пусть готовится. Я отдал распоряжения и охрана уже спускается к вам.

Экран погас и изображение превратилось в маленькую мигающую точку. Доктор вернулась ко мне. Она аккуратно встала возле меня, помогла привести форму в порядок и затем прямо посмотрела в глаза.

— У меня сейчас много мыслей появилось в голове. Я пытаюсь их отогнать, но плохо получается, — Габриэль немного помялась, — Скажи мне, что ты не виноват в том, что Джей сейчас не снами?

Как мне хотелось ответить ей согласием! Как хотелось солгать и сказать, что он просто не вернулся из бури, уйдя в нее как на последний бой. Ведь это решило бы все проблемы. Кто станет искать останки человека, которые поглотила стихия и унесла с собой далеко вглубь планеты. Никто! Я мог бы снять с себя все подозрения одним лишь словом, но реальность оказалась не такой как мне хотелось.

— Долго объяснять. Правда, там все было неоднозначно и… я…. мне сложно. Давай дадим времени расставить все по местам.

Женщина одобрительно кивнула и отошла немного назад. Ей все стало ясно. Она даже не подала вида, но движения, неловкие и слегка неаккуратные, выдали ее волнение.

Мне хотелось успокоить ее, но мысли и желание разбились о стук тяжелой обуви по другую сторону дверей. Охрана появилась очень быстро. Вооруженные и выстроенные охранным порядком, они открыли дверь и внимательно посмотрели в мою сторону. Доктор лишь отмахнулась и окунулась в бумажную работу.

Я встал между ними и зашагал к выходу. Путь был быстрым. Мне даже не удалось запомнить его как вдруг, глаза уперлись в личный кабинет капитана корабля, где за дверями был слышан напряженный разговор.

Офицеры. Несколько человек и Сергей.

Они о чем-то живо спорили, время от времени, переходя на грубые высказывания в адрес друг друга. Кое-кто не брезговал и откровенной руганью, описывая всю сложившуюся ситуацию и указывая на ошибки командования.

Охрана стояла неподвижно. Никто из них не пытался постучать в дверь и известить капитана о прибытии. Все ждали момента и, вскоре, он наступил.

Ударив со всей силы дверью и захлопнув ее, высокий офицер с тяжелым взглядом, буквально вылетел из кабинета и, бросив в нашу сторону несколько едва слышимых слов, таким же верным шагом проследовал на низ.

Один из солдат подошел к двери.

— Виктор Воевода доставлен. — он откашлялся и прошел внутрь.

Капитан стоял в окружении других офицеров, но завидев как охранник приближается к нему, последовал навстречу.

— Вы можете быть свободны, — он взял из рук охранника сопроводительный документ и указал остальным, что продолжит только после разговора со мной.

Все вышли наружу и я остался один. Сергей ничего не сказал. Оставив двери открытыми, он демонстративно сел за свой стол и начал ждать, когда я с ним заговорю.

— Вызывали?

Он ничего не ответил. Рука опустилась во внутренний карман кителя и достала стальной портсигар. В воздухе почувствовался горький запах табака.

— Я прочитал отчет доктора Габриэль, — неспешно начал Сергей, — и у меня имеются к тебе серьезные вопросы, Виктор, на которые я хочу получить четкие и прямые ответы.

Он сделал глубокую затяжку и выпустил перед собой струю серого дыма.

— Присядь, — капитан указал тлеющей сигаретой на стул перед собой. — Разговор будет долгим. Не мучай свое уставшее тело.

Я сделал два шага вперед и сел напротив него. Взгляд был строг. Он явно колебался, не зная как вести себя в данной ситуации, и просто ждал развязки.

— Любые ваши вопросы, мне нечего скрывать.

— Что произошло на поверхности планеты? Почему глава компании «Антарсиз» так упорно просила меня разрешить вылет вашего спасательного модуля к месту бывшего расположения ученых. Было мое распоряжение о запрете всех вылетов и мне хочется услышать причины столь важной операции, детали которой утаили даже от меня.

Он смолк, и воздух вновь наполнился напряжением и табачным дымом.

Нужно отвечать. Промедление могло лишь усилить сомнения этого человека, что еще хуже скажется на дальнейшем разговоре.

— Крушение транспортного корабля вызвало много вопросов как у вас, так и у главы компании. Ей были необходимы детали. Она попросила меня узнать чем занимались ученые на поверхности и передать все сведения ей.

Сергей улыбнулся и откинулся на спинку широкого кресла.

— Разве она сама не знает, чем занимаются подконтрольные ей же ученые? — ехидная улыбка появилась на лице капитана, — Звучит как слабая ложь и мне это не очень нравится. Я рассчитывал на откровенный диалог, Виктор, а виляния из стороны в сторону, с попыткой выгородить эту женщину не сыграют для вас никакой положительной роли.

— Я говорю вам так, как оно есть. Она передала мне сведения, что перед вылетом, ей стало известно о некой важной находке. Глава исследовательской группы должен был поделиться с ней этими сведениями, но, как вы уже знаете, корабль не долетел до своего ангара и был уничтожен.

— Уничтожен? — с удивлением спросил капитан, вытягивая последние соки из сжавшейся сигареты.

— Взрыв. Скорее всего, диверсия. Хорошо спланированная и организованная. Когда мы смогли исследовать остатки корабля, то в пассажирском отделении я увидел отчетливые повреждения, пробоина как от снаряда. Она начиналась в самом центре и огромной воронкой уходила к потолку. У корабля не было шансов, как и у пассажиров.

— Но ведь один человек все же выжил. Женщина, как ее там… ах да, Виктория Гиль. Может вам следует спросить у нее?

— Я оставлю это занятие для главы компании. Допрос — не мои обязанности.

— Потому что вы считаете, что это ее рук дело?

Капитан втопил окурок в пепельницу и, улыбаясь, посмотрел на меня.

— Догадаться было не сложно. Особенно после того, как вчера она смогла покончить с собой, повесившись на рукаве собственного халата. Правда, до этого она все же смогла кое-что сказать.

Сергей встал со своего кресла и, выйдя из-за стола, прошел вперед.

— Виктория…. Победа, — он глубоко вдохнул — Она попала к нам совсем недавно, но как оказалось, была подброшена с одной единственной целью. Затесавшись в штат к ученым и, проявив себя как хороший специалист, всего за каких-то несколько лет вошла в доверие ко всему коллективу. Она говорила, что планета Фируз являет собой уникальное явление, которому нет подобных во всей Вселенной. Говорила, что мы даже не подозреваем, что у нас находится под носом.

Я слушал не перебивая его.

— Эта девушка была двойным агентом конкурирующей компании и должна была вести разведку внутри «Антарсиз», собирая информацию и отправляя его штатными сообщениями по спутнику. Мы смогли кое-что выдрать из ее переписки, и объем украденной информации поразил даже нас. Отчеты, сведения, контрольные замеры, подробная информация о самой планете, состав атмосферы, концентрация полезных ископаемых и еще более тридцати пунктов по почти сорока планетам. Эта девочка знала свое дело очень хорошо и, учитывая тот факт, что контракт должен был истечь всего через полгода, она готовилась убраться с корабля с целой сумкой важнейшей и секретной информацией. Она что-то узнала и взрывом решила подчистить следы за собой. Чтобы никто кроме нее об этом не смог догадаться, но…, - капитан развел руками, — даже у самого хорошего плана бывают пробелы.

— А как это относится ко мне? — осторожно спросил я.

— Вы были там, и вам известно, что послужило причиной для таких действий.

— Я не знаю.

— Вы врете, Виктор, — перебил его Сергей, резко повернувшись в мою сторону, — Вы лжете так плохо и неприкрыто, что не надо быть детективом, чтобы понять это. Вы что- то видели там, и это, наверняка, послужило причиной смерти Джея.

Капитан замолчал.

Я понял к чему он клонил и готовился ответить на самый сложный вопрос.

— Что стало с бойцом, Виктор. Почему пилот спасательного модуля докладывал о том, что вы были единственным, кого встретила группа по прибытию на поверхность.

— Он погиб.

— Как именно? Где? Почему тело не было доставлено вами к месту посадки модуля.

— Была буря. Все было буквально уничтожено и стерто с лица планеты. Я едва смог выбраться сам. Наш пилот попытался взлететь, но стихия подняла корабль и вбила его, как гвоздь в землю.

— Что стало с бойцом!

На этот раз голос стал намного громче. Глаза высокого капитана широко раскрылись, а во взгляде появилась угроза.

Наверное, в жизни каждого человека, вне зависимости от того кто он, чем занимается и как проводит собственную жизнь, появляются моменты, когда надо принять одно единственное решение. Часто сложное и вызывающее много вопросов, но очень необходимое. Это Рубикон, который должен перейти каждый, чтобы понять каково это быть слишком далеко от точки невозврата.

— Мне пришлось убить его, Сергей, — я обратился к нему по имени, чем вызвал удивление. — Это не было легко, но этот дурак вынудил поступить именно так.

— Я так и знал, — теперь он говорил полностью безразлично. Где-то в подсознании он подозревал, что именно так все и произошло, но надежда, которая согревала его и не давала впасть в отчаяние, умерла, как всегда, последней. Капитан повернулся спиной ко мне.

— Он будто сошел с ума. Джей не отдавал себе отчета в своих действиях и набросился на меня, предварительно выстрелив в мою сторону из винтовки.

— И не попал? Подозрительно, но я знал его как хорошего стрелка.

Эти слова вызвали неоднозначную реакцию внутри меня, но я не подал вида.

— Я не горжусь тем, как поступил. Если бы был хоть малейший….

— Хватит! — Сергей громко выкрикнул.

Голос разлетелся по всему помещению и эхом отдавался еще несколько секунд. Взгляд уперся в стекло. Он смотрел в черный и бесконечный космос, думая над тем, как ему поступить дальше. Мысли зароились в голове. Напряжение в миг возросло и по телу пробежал ощутимый холодок.

— Ты убил собственного солдата.

— У меня не было выбора. — протестовал я.

— Этого теперь никто не узнает. Джей не сможет сказать: правда это или вымысел. Но одно понятно точно. Ты вернулся, а он — нет. И это главный тезис, который я вижу в данный момент. Пилот погиб, лагерь полностью уничтожен. Мы предприняли ряд мероприятий, сложных и затратных в финансовом плане, чтобы вытащить тебя оттуда, а оказалось, что зря. Ты вынуждаешь меня на крайние меры, Виктор. Правила едины для всех.

— Арестуешь меня? — спросил я, глядя на вспотевшее от напряжения лицо капитана.

— Нет, но теперь ты будешь окончательно лишен права вылета с корабля и списан на берег. Полеты закончились, Виктор. И пока я не разберусь в возникших проблемах на нижних этажах, ты останешься тут в качестве обычного охранника. Оружие сдашь в арсенал. Новое получишь там же. А теперь иди, мне надо все обдумать.

Я не стал ждать повторной просьбы и, встав со своего места, вышел прежним путем. Там меня уже ждали. Эта девушка. Представительница компании «Антарсиз» стояла возле дверей и, увидев как я выхожу, подошла с правой стороны.

— Виктор, — окликнула она, — Виктор! Постойте же!

Стук каблуков появился где-то сбоку и я повернулся на них. Девушка мило улыбнулась и быстро заговорила.

— Вас ожидают в зале интерактивного совещания.

— Мария? — я вопросительно посмотрел на нее.

— Да, она очень хочет с вами кое-что обсудить. Пройдемте.

Он обошла меня и встала впереди. Мы вышли за пределы и вскоре оказались в бурном потоке многочисленных рабочих и механиков. Все они двигались по своим маршрутам, оставляя рабочие места и уходя на отдых. Рабочее время подходило к концу — одна смена подменяла другую. Мы вошли в это движение и стали частью его. Никто не обращал на нас внимание. В уставших глазах сотен людей, мужчин и женщин, не осталось даже капельки сил для простого любопытства. Они все были измотаны и истощены. Единственное, что всех их объединяло в этот момент, было желание поскорее попасть к себе в каюту и упасть на кровать, чтобы в туже секунду насладиться глубоким сном.

— А вот и он.

Зал показался впереди. Несколько охранников стояли возле дверей и всем своим видом показывали неприятие моему присутствию.

Видимо, они все уже знают. Или подозревают.

Внутри замигало знакомое зеленое свечение. Виртуальная трехмерная фигура женщины находилась в самом центре зала и медленно похаживала вдоль его черных стен. Увидав меня, ее глаза тут же оживились. Мария быстро зашагала в мою сторону, остановившись почти в метре и громко заговорив.

— Вы заставили меня ждать.

— Я был у капитана. Меня под конвоем привели к нему.

Ее брови поднялись в удивлении, но она ничего не сказала по этому поводу.

— Перейдем сразу к делу, Виктор.

Глава компании присела на свое кресло. Камеры закрытого зала внезапно резко опустились и начали «рисовать» под стройной женщиной очертания мебели. Широкое, но очень изящное кресло, точно сделанное под все нюансы женской фигуры, появилось перед моими глазами. Я ухмыльнулся, но сделал вид, будто ничего не произошло.

Она подняла в руки толстенную папку документов, положила перед собой, раскрыла и начала доставать страницы, укладывая каждую в отдельную стопку. Я наблюдал и ждал, когда можно будет начать разговор.

— Итак, вам есть, что сказать мне?

— Да. — коротко ответил я.

— Очень хорошо. Тогда говорите все по существу. Не надо лить воды — оставьте детали на потом. Скажите главное. О каком важном событии говорилось в отчете ученых, перед тем, как они начали покидать поверхность планеты. Что там такое?

— Ученые вырыли целую шахту в нескольких десятках метрах от своего лагеря. Она уходит глубоко вниз. Мне удалось попасть туда и увидеть, на что они напоролись.

Женщина заинтересовано подалась вперед.

— В недрах этой планеты находятся драгоценные камни. Тонны драгоценных камней. Я видел все это своими глазами. Трогал вот этими руками и могу с полной уверенностью сказать, что Фируз набита ими под завязку.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно. — четко ответил я,

— Теперь все встало на свои места.

Женщина расслабилась и откинулась на спинку кресла. Рука подперла подбородок, а зеленые глаза опустились вниз. Наступила тишина. Нервная и напряженная. Мария взвешивала каждое сказанное слово, складывала воедино мозаику из разрозненных фактов и отчетов, и наконец, спустя продолжительное молчание, заговорила.

— Мы бы могли еще очень многое узнать не будь ваш капитан форменным дураком.

Голос ее изменился.

— Почему вы так говорите?

— Вам ведь известно, что Виктория, наша главная зацепка во всем это деле, повесилась в камере для дознаний, в тот самый момент, когда амбалы вашего капитана вышли из помещения. Вот почему, когда все идет согласно плану, находятся люди, считающие своим долгом вмешаться в него и навести свои коррективы.

Она провела своей рукой по вспотевшему лбу, поправив упавшую прядь волос.

— Я думал, это было согласовано с вами.

— Нет, — Мария отрицательно покачала головой, — Мне стало известно о ее задержании лишь тогда, когда она уже болталась бездыханная на рукаве собственного халата. Чертов Сергей! Хотя… если посмотреть на эти вещи с другой стороны. Такой исход не является уж совсем плохим. Она была внедрена моими конкурентами. Прекрасно провела свою работу и, получив информацию о залежах во время экспедиции на Фируз, решила уничтожить всю группу. Идеально. Она выживала, информация оставалась при ней, а через несколько месяцев благополучно возвращалась к своим работодателям. Мы же, к тому времени, были бы далеко отсюда, оставив такой лакомый кусок на растерзание негодяям. Но благодаря вам, Виктор, и вашей самоотверженной службе, достояние этой планеты не ушло в грязные руки промышленников и конкурентов.

Мария улыбнулась еще шире и несколько раз качнулась на широком кресле.

Она радовалась и предвкушала огромный куш. Только вот мне от всего этого было совсем не весело. Я чувствовал какое-то скрытое напряжение. Шестое чувство подсказывало, что существует некий смысл всего этого, который мог в скором времени показаться перед глазами.

— Что я получу со всего этого?

Этим вопросом я перебил ее радостные мысли. Она подняла голову и, будто видя меня впервые, переспросила о сути моего вопроса.

— Ах это, — Мария встала со своего кресла и камеры мигом последовали за ней, поворачивая свои острые носы в след за ее движениями. — Я попрошу капитана продиктовать мне номер вашего личного счета. «Антарсиз» перечислит на него сумму эквивалентную вашему годовому жалованию. Плюс — благодарность лично от меня самой и предложение работать после окончания контракта в нашей компании.

— Я подумаю над вашим предложением, но не про это я спрашивал. Меня списали на берег…

— Почему? Разве был для этого повод?

— Да…к сожалению.

— Расскажите мне, может это и есть тот случай, когда я смогу помочь вам прямо сейчас.

Она вернулась на свое место и села на кресло. Сложив руки на груди, женщина стала ждать.

— Во время операции погиб боец…

— Вы убили его, — резко вклинившись в мои слова, она еще несколько раз повторила эти слова. Я знаю об этом, а спросила лишь за тем, чтобы посмотреть как вы преподнесете эту новость мне. Вы ведь не догадывались, что мне известно об этом?

Мне пришлось согласиться. Злость наполнила меня — это было неприятно осознавать, что с тобой играют как с маленьким ребенком, испытывая на прочность.

— Мне пришлось так поступить.

— О-о Виктор. Не будьте так строги к себе. Посмотрите назад и оцените масштаб помощи, которую вы оказали нашей организации и кораблю в целом. Смерть вашего коллеги недоразумение, я искренне верю в это.

— Вы говорите так, только потому, что хотите меня успокоить. Но в этом нет смысла, Мария. Я знаю, что сделал и почему мне пришлось так поступить. Остальное — это лишний груз. Балласт, от которого надо избавиться в самое ближайшее время.

— И это время очень скоро наступит.

Мария сделал голос еще более мягким, давая мне время к нему привыкнуть.

— Мне докладывают, что на нижних этажах назревает бунт. Что люди, годами находившиеся там, начинают планировать вторжение через буферные зоны. Чтобы полностью взять контроль на этим кораблем.

— О чем вы говорите? — не веря своим ушам, спросил я и машинально подошел ближе к вибрировавшему изображению женщины.

— Капитан не говорил вам об этом? Хм, странно, что он не счел нужным ввести вас в курс дела. Хотя… это было оправдано Паника, знаете ли, не очень хороший помощник в таких вещах, поэтому он держит все в тайне.

— Зачем же вы тогда мне все это рассказывает?

— Я помогаю вам. Виктор. Вы, хороший солдат, прекрасный мужчина, жаль будет, если ваша жизнь бесславно окончится на этом устаревшем корабле под звуки разрывных пуль и гомон сошедших с ума паломников. Подумайте над моим предложением, мы бы смогли стать хорошей командой…. Вместе.

Она замолкла и свет десятков камер внезапно погас.

15

Холодный воздух нижних этажей внезапно сменился теплым прикосновением буферной зоны. Поддерживаемое сложной системой вентиляций и кондиционеров, пространство выдерживалось в необходимой влажности, что позволяло не бояться дышать полной грудью.

Она раскрыла рот и глубоко вдохнула. Голова закружилась и по телу пробежалась дрожь. Отец все рассчитал так как надо. В тот самый момент, когда люди Хаммонда подбирались к нему и были готовы схватить, девушка была в безопасности и могла не беспокоиться о своей жизни. Закатав и подшив длинный подол широкого платья, она бежала по темным коридорам, минуя выставленные посты и слыша за спиной, как начинает разрываться от воплей криков Площадь Веры.

Она знала, что хотел ее отец. Он все рассказал, когда им довелось остаться наедине и поговорить о предстоящем ужасе, что может поглотить корабль, если не принять превентивных мер.

Забежав за угол, она начала подниматься по лестнице. Руки хватались за толстые поручни. Повсюду было сыро и темно, и каждый шаг становился выверенным до миллиметра. Травма могла только усугубить все дело и девушка аккуратно ступала на каждую ступеньку, ощупывая темное пространство впереди себя и вглядываясь перед собой. Где-то послышался грубый мужской голос. За толстой перегородкой, прямо у входа в буферную зону, солдаты перешептывались между собой, то и дело поглядывая в сторону дверей.

— Есть приказ и мы не должны его нарушать — сказал один из них.

— Это я и без тебя знаю, но интенсивность такая, что хоть сейчас объявляй тревогу. Каждые пять минут хоть кто-то да появиться возле входа. Вдруг они вооружены? Что тогда? Ты будешь отвечать, когда наши трупы выкинут в космос через технический шлюз?

— Не начинай, Стэн. Опять ты за старое. Винтовка тебе зачем? Для красоты? Знаешь, для чего она предназначена? Там за дверями от силы несколько десятков голодных аборигенов. Несколько выстрелов и каждый из них скорее упадет на колени, чем захочет штурмовать дверь.

Она подошла еще ближе. В тот самый момент над головой замигала яркая красная лампа. Сирена взвыла по всему коридору и свет озарил пространство буферной зоны.

— Стой! — послышался громкий голос из-за дверей. — Кто такой?

Она не знала что сказать. Первые несколько секунд ее мозг просто не мог сообразить какие действия необходимо произвести. Взяв себя в руки и вспомнив наставления отца, она подняла голову к камере на потолке и начала медленно говорить.

— Я — Она. Я уже была здесь. Мне нужно срочно встретиться с капитаном Сергеем.

Наступило молчание. Девушка не опускала своей головы, вглядываясь в красную точку камеры видеонаблюдения и ждала ответа. Громкий голос донесся через несколько секунд.

— А больше ничего не хочешь? Капитан не официант, по первой просьбе не встречается с разным сбродом. Возвращайся к своим, и больше не смей приближаться к этому месту.

С другой стороны возник еще один мужской голос.

— Может отправим запрос на мостик. Есть указание…

— Заткнись, Стэн! Я тут решаю как поступать.

Девушка еще ближе подошла к дверям и начала стучать по ним своими маленькими руками, пытаясь убедить собравшихся охранников впустить ее. Звук был глухим, но с другой стороны все же услышали его. Загорелся яркий свет. Несколько направленных лучей, бивших откуда-то сверху и сбоку, ударили ей в лицо и заставили отпрянуть от двери на несколько шагов назад.

— Убирайся, тебе говорят! Если ты не уйдешь прямо сейчас, у нас есть полное право открыть огонь.

— Вы не сделаете этого! — кричала девушка. — Я знаю вашего капитана! Мне нужно поговорить с ним очень срочно.

Она выкрикнула еще несколько раз, но ответа не было. Попытка приблизиться к двери обернулась предупредительными выстрелами, что гулом разлетелись по всей длине темного и холодного коридора. Девушка сдалась.

Развернувшись и бросив взгляд на еще горевший свет у дверей, Она направилась по обратному пути. Тут прохода не было. Солдаты не пропустят ее даже если она будет сидеть возле огромных дверей все сутки. Никто не знает ее, никто не доверяет. Возврата обратно тоже не могло и быть. Хаммонд наверняка уже обыскался ее и отправил людей на поиски. Ведь дочь Отца могла спутать ему все карты. Захват власти был делом кровавым и жестоким. Никто не мог сказать, что ожидало тех, кто рискнет пойти против него, поэтому путь был лишь один. Наверх.

Бродя по многочисленным ответвлениям мертвых тоннелей и коридоров, внимательно прислушиваясь к каждому звуку и шороху, девушка все сильнее уходила в сторону, проходя мимо все жилые помещения, где еще могли находиться паломники. В правом крыле была мертвая территория. Здесь не проживали уже лет двенадцать и она уже сама забыла, какого тут было в те времена. Пробираясь сквозь развороченные панели, висевшие кабеля питания и брошенные бочки с отработанным топливом, Она вдруг почувствовала резкий маслянистый запах. Все вокруг было буквально пропитано им. На промерзших стенах виднелись едва заметные заледеневшие пятна от бензина и смазочных материалов, кругом валялись старые фильтры и банки из-под смазки. Эти помещения использовали лишь для одного — тут можно было складывать все, что уже не могло приносить пользу и пришло в нерабочее состояние.

Свалка отходов.

Она подняла рукав и сунула в него собственный нос, пытаясь спрятать его от того мерзкого запаха, что владел этим местом уже долгое время. Вспомнила она также и тот лифт, на котором люди сверху выгружали бочки с топливом прямо к ним на этажи. Это была идея, которую она ждала все это время.

Можно попробовать — чуть ли не вскрикнув, проговорила она, но тут же закрыла рот, прислушиваясь не идет ли кто-нибудь за ней по пятам. Радость внезапной находки через секунду сменилась разочарованием. Девушка вспомнила, что лифт поднимет ее в самый центр огромного холодильника, где почти все время стоит очень низкая температура. И хоть ей было не привыкать к подобному, страх за свою жизнь стал плодиться внутри нее.

Перешагнув через лежавшую бочку, она направилась вдоль стены, следуя тянувшимися проводами, что как проводник, указывали ей дорогу. Она знала, что куда-нибудь они ее приведут. Все внутри было взаимосвязано. Даже здесь, куда очень редко спускались рабочие с верхних этажей, толстые как дождевые черви, провода все еще пропускали через себя огромное количество энергии. Она питала главные узлы, которые ну никак не могли обойтись без нее. Гул напряженных проводов стал наполнять пространство вокруг нее. С каждым шагом он становился все сильнее и отчетливее. Это был хороший знак! Значит она приближалась к распределителю энергии, что разветвлял накопленное в батареях электричество и направлял в нужные узлы.

Перед глазами появилась огромная коробка. Запечатанная в несколько диэлектрических коробов, она издавала характерный шум и искрила у самого основания, отчего ток немного бил по ее ногам. Тоненькая промокшая подошва стала очень чувствительна к этому, и девушка отошла в сторону на более сухое место.

От коробки шло несколько очень больших «свертков». Каждый объединял в себе несколько крупных кабелей и бесчисленное множество мелких. Толщина каждого была почти на три толщины ее собственной руки. Девушка осмотрела каждый из них, и лишь один из четырех, вел прямиком на самый верх. Его концы впивались в потолок и у вентиляционной шахты уходили на полную длину.

Это и есть путь к цели.

Найдя необходимую подпорку, девушка встала на нее и, немного придав силы своим рукам, вытолкнула наверх крышку люка. С резким и очень звучным лязгом, небольшая квадратная пластина упала на пол и мерзко затрещала.

Она притихла. В удаляющемся эхе она пыталась услышать посторонние звуки. Ее все еще не покидало чувство, будто за ней кто-то следил. Удостоверившись, что все осталось как прежде, и других звуков вокруг нее просто не было, худенькая девушка подпрыгнула к открывшемуся люку.

Внутри вентиляционной шахты было тепло. Не в сравнение с тем, что творилось снаружи, здесь она чувствовала себя гораздо уютнее. Вертикальная лестница, крепившаяся сбоку и тянувшаяся в самый верх, оказалась всего в метре от нее. Схватившись обеими руками и ступив ногой на первую «ступеньку», она медленно поползла вверх. Гул проводов сопровождал ее на всем пути. Отдавая каким-то горело-горьким запахом, изоляция воняла от высокого напряжения, но продолжала держаться, не плавясь и не превращаясь в скомканную субстанцию.

Глаза невольно опустились вниз. В черной вентиляционной шахте, едва-едва освещенной далеким светом, проникавшим через многочисленные отверстия, Она увидела как высоко ей удалось подняться. Под собой она уже практически не видела того места, откуда начала свое движение. Вход, через который девушка смогла проникнуть в это место, сгинул во тьме, не оставив даже малейшего следа.

Страх забрался к ней в душу. Странные мысли наполнили голову и начали задавать вопросы, от которых она никак не могла избавиться. Сделав еще несколько рывков, она приостановилась. Дрожь в руках становилась все сильнее, а ноги уже не могли подниматься выше.

Я должна… любой ценой.

Эта мантра помогала ей на время отбросить дурные мысли и сосредоточиться на главной своей цели. Руки еще сильнее сжали металлическую лестницу. Девушка подняла голову и где-то вдалеке, почти у самого края видимого пространства, она заметила яркую вспышку. Появившись всего на секунду, она пропала, оставив после себя лишь блики, которые вскоре так же утонули в черноте шахты.

Это придало ей силы. Собрав воедино все, что еще оставалось у нее в теле и мобилизовав последние остатки сил, Она продолжила свой подъем. Не взирая на слабость и не унимающуюся дрожь в руках и ногах, шаг за шагом, она поднималась все выше, пока свет не стал приближаться к ее глазам.

У самого верха послышались звуки. Голоса! Отчетливо различаемые женские и мужские голоса. Они менялись, пропадали, потом снова появлялись. С каждым преодоленным метром эти звуки все сильнее проникали ей в уши, где преобразовывались из коротеньких слов в большие предложения.

Двое человек вели диалог. Споря о каких-то технических вопросах, мужчина и женщина все сильнее повышали свой тон, пока один из них и вовсе не предложил решить вопрос на мостике у капитана.

Она слушала все это, и живые голоса придавали ей сил. В конце же, когда голова смогла подняться, а тело выпрямиться у самого отверстия, откуда пробивался яркий свет и человеческие слова, девушка вдруг поняла, что уперлась макушкой в такую же пластину, закрывающую спуск в шахту. Помещение явно было приспособлено под бытовые нужды. Кругом стояли рабочие инструменты и емкости для отработанных материалов.

Дождавшись, когда внутри закончится разговор, девушка из последних сил уперлась всем своим хрупким телом в пластину и на пару сантиметров приподняла над собой. Скрипящий звук сопроводил все это действо. Разговаривающая пара притихла. Мужчина присел на одно колено и, увидав, как из-под открывшегося отверстия выглядывали чистые, широко открытые глаза, на мгновение онемел.

— Помогите мне — едва слышно прошептала девушка, держа на своих хрупких руках тяжелую пластину-створку.

Мужчина не сразу понял в чем тут дело. Еще несколько секунд, как завороженный, он смотрел прямо перед собой, не понимая, что за существо глядит прямо на него.

— Кто это? — спросила стоявшая позади женщина. Подойдя к мужчине, она присела рядом с ним и, заметив все случившееся, резко крикнула. — Помогите поднять! Она ведь едва держит ее на руках.

Этот голос… Это лицо…

Тело внезапно ощутило прилив сил и приятную дрожь. Напряжение больше не сковывало его. Чужие руки обхватили тоненькое тело и резко выдернули девушку из черной вентиляционной шахты. Свет ударил прямо в глаза. Зажмурившись, Она старалась не смотреть прямо перед собой. Интуитивно она знала, что яркий источник света находиться как раз над ней. Боль от него проникала сквозь закрытые веки; руки поднялись и закрыли лицо от столь непривычного свечения.

— Господи, девочка моя, как же ты пробралась сюда.

Опять этот голос. Знакомый до боли.

Ей хотелось убрать руки и, открыв глаза, посмотреть в лицо этой женщины, что так по-матерински разговаривала с ней и пыталась привести в чувства.

— У меня здесь нет медикаментов! — кричала она охрипшим голосом. — Бегом ко мне в кабинет, принеси все, что будет лежать на моем столе и сразу сюда. У нее шок! И… выключи свет.

— Зачем?

— Просто выключи свет, говорю тебе!

Наконец, когда топот тяжелой обуви утонул где-то далеко в глубине коридора, Она вспомнила, где раньше слышала этот старый, но такой приятный голос.

— Девочка моя…. девочка моя.

Она шептала эти слова как молитву, успокаивая разбушевавшееся сердце, что своим диким ритмом усиливало напряжение внутри хрупкой девушки. Свет погас. В глазах разбежались черные круги, и она смогла убрать руки. Теперь все было иначе. Подождав, когда наступит привычная для ее глаз обстановка, Она посмотрела прямо перед собой. Это лицо ничуть не изменилось с ее последней встречи. Все такое же старое, испещренное морщинами, но не лишенное доброй и приветливой улыбки. Доктор наклонившись, сидела рядом с ней. Ощупывая своими руки тело девушки, она как тончайшими инструментами, выискивала травмы и повреждения на поверхности тела. Сначала голова, потом шея, скользнув по всей длине рук, она осмотрела ладони, почерневшие от грязи и ржавчины, что осели на лестнице внутри шахты за долгие годы.

Потом прибежал тот самый мужчина. В темноте она не смогла точно разглядеть го лицо, но основные черты, так сильно бросившиеся ей в глаза, Она определила сразу. Худощавое лицо, курносый, лишенный громадных плеч и массивных мышц, он больше походил на молодого ученого, что сутки напролет проводит внутри своего кабинет, выходя наружу лишь по крайней необходимости.

— Кто это?

Голос был слаб, но врач все равно услышала их.

— Это мой ассистент. Он будет помогать нам во всем.

Доктор продолжала свой осмотр, не обращая внимания на людей, что начали скапливаться в открытом дверном проеме. Все они стояли у самого входа. Голоса вновь стали появляться в ушах молодой девушки. Они нарастали, становились все громче и неприятнее. Габриэль видела, что шум позади нее лишь усугубляет обстановку и громким голосом заставила зевак уйти подальше.

— Капитан…. Сергей….

— Что? Что капитан?

— Мне нужно срочно поговорить с ним.

— Не сейчас, ты в очень плохом состоянии, — доктор пододвинула поближе сумку с медикаментами и раскрыла ее. Подняв над собой шприц, она несколько раз ударила по игле и, не теряя времени, сделала укол. К ее удивлению девушка никак не отреагировала на это. Чувства были притуплены — усталость сделала свое дело, но, спустя пару минут, когда препарат начал действовать, Она ощутила внутри себя настоящую волну, разливавшуюся по всему организму. Силы вновь стали наполнять ее.

Дыхание стало ровным. Сердце успокоилось и все в организме, как по команде, пришло в полный порядок. Девушка больше не чувствовала боли и усталости. Глаза не резало от редких вспышек света, проникавших в темное помещение из открытых дверей. Она абсолютно ощущала себя здоровой. Словно не было всего этого бега, не было тяжелого подъема по вертикальной лестнице внутри вентиляционной шахты. Все рассеялось как утренний туман, о котором так часто она слышала от своего отца.

Доктор помогла ей приподняться и сесть на пол. Протянув свою руку, она приподняла века и посветила ручным фонариком прямо ей в глаза.

— Реакция имеется. Ты гораздо крепче, чем я могла предположить.

Габриэль положила оставшиеся инструменты в сумку и попросила отнести все обратно. Опасаться больше было нечего. К ее собственному удивлению все прошло заметно лучше. Вспоминая, доктор пыталась поднять из собственной памяти хотя бы один подобный случай, когда эффект от препарата на человека никогда не прививавшегося, был настолько положительным и быстрым.

— Что ты здесь делаешь? Как ты вообще попала в вентиляцию? Ты понимаешь, что могла умереть там, не окажись мы рядом?

Девушка одобрительно кивала головой. Она действительно осознавала безрассудность своего поступка, но то, зачем она шла, заставляло ее не обращать внимание на подобные вещи.

— Сергей… Капитан. Мне нужно поговорить с ним.

Девушка еще несколько раз проговорила эту фразу, надеясь, что хоть эта женщина поможет ей попасть на мостик и поговорить с самым главным человеком на этом корабле.

— Вы все в опасности, — твердила Она, — мне нужно все рассказать и предупредить вас.

Прядь густых волос упала из-под капюшона и девушка тут же поторопилась спрятать их обратно. Нервное напряжение возрастало внутри нее. И хоть препарат только-только начинал действовать, обстановка вокруг сводила на нет все усилия сделанного укола.

— Объясни мне, девочка, зачем тебе капитан? Что такого в том, что ты можешь ему рассказать.

— Там… внизу произошло страшное. Хаммонд готовит наступление на верхние этажи.

— Хаммонд? Кто это такой и, что за наступление.

— Все произойдет очень скоро. Мне нужно поговорить с капитаном.

Она продолжала твердить одно и тоже. Схватив старого доктора за воротник белого халата, она подтянула ее к себе и вновь проговорила эту фразу несколько раз.

Габриэль со страхом смотрела в широкие глаза девушки. Что-то внутри нее внезапно проснулось.

Предостережение. Шестое чувство. Внутренняя тревога, дремавшая до этого момента долгое время, вдруг затрубила сиреной и потребовала послушаться и запросить связь с капитаном.

В этот момент подоспела охрана. Группа из трех вооруженных солдат вошли в складское помещение и, включив свет, посмотрели на сложившуюся обстановку. Прямо перед ними, сидя на полу всего в метре от открытого вентиляционного люка, находился доктор и неизвестная девушка. По ее одежде и манере разговора, а так же по испуганным глазам человека, впервые увидевшего вооруженного солдата в странной форме, они поняли что произошло.

— Вы в порядке, док? — спросил один из группы, подходя все ближе к девушке. — У нас есть приказ капитана, держаться нейтральной позиции по всем вопросам паломников и, в случае проникновения отдельных людей с нижних этажей, сразу отправлять их обратно.

Услышав эти слова, Она испуганно попятилась назад.

— Не бойся, мы не причиним тебе зла. Всего через десять минут ты снова окажешься у себя дома.

Солдат повесил черную винтовку за спину и протянул свою руку, забившейся в угол, девушке. Но она не хотела даже слышать об этом. Чем ближе подходил солдат к ней, тем сильнее она вжималась в холодную стену, стараясь найти укрытие.

— Постой, — проговорила доктор. — Нужно кое-что прояснить.

Габриэль подошла к солдату сзади и положила ему руку на плечо. Остальные молча наблюдали за происходящим.

— У нас приказ, док. Мы такие же служащие как и вы, и должны выполнять собственные обязательства.

— Я все понимаю, но… она говорила, что у нее есть информация, которой стоит поделиться с капитаном.

— Это невозможно, — резко оборвал солдат. — Есть установки сверху, которые запрещают любые контакты с паломниками, какие бы цели они не преследовали. Безопасность, прежде всего.

Он развернулся и сделал еще два шага вперед по направлению к испуганной девушке, пока голос доктора вновь не окликнул его.

— Вы же можете связаться с мостиком?

— Не говорите ерунды, док.

— Сделайте мне одолжение, солдат, просто вызовите мостик, а с капитаном я буду разговаривать сама. Девушка все равно никуда не убежит и если мне откажут в моей просьбе, вы будете вольны делать с ней все, что захотите.

Боец остановился. Обернувшись лицом к своим, он еще пару секунд обдумывал предложение доктора Габриэль.

— Ладно, я удовлетворю вашу просьбу, но сделаю это лишь из уважения к вам, док.

Он кивнул свое группе и отдал все необходимые распоряжения. Через несколько секунд связь была установлена и в специальном наушнике, переданном доктору одним из бойцов, послышался знакомый голос.

— Сергей, это Габриэль.

— Слушаю тебя, Гэб. Что стряслось? Почему связалась со мной через охранную связь.

— У меня ЧП. Передо мной сейчас сидит девушка-паломник, она…

— Что?! — голос капитана в мгновение ока изменился. — Как…как она умудрилась? Каким путем? Это невозможно! Охрана делает обходы и не могла просто пропустить ее. Проклятье! Они все пойдут под трибунал.

Его голос рвался, выливая в эфир десятки гневных слов и угроз в адрес охранной службы и систем видеонаблюдения. Продолжал кричать, пока ярость окончательно не выплеснулась из него и на смену не пришло спокойствие, смешанное с разочарованием.

— Дело не в охране, Сергей. Она пробралась через вентиляционную шахту. Как ей удалось туда попасть никому не известно, но девушка говорит, что нам всем угрожает опасность снизу. И что она владеет какой-то важной информацией, которую нужно срочно передать тебе.

— Кто она?

— Ты уже встречался с ней. Помнишь тот раз, когда она приходила за топливом к генераторам.

Капитан согласился.

— Вот это она.

Наступило молчание. Доктор слышал как тихо рассуждает капитан сам собой, взвешивая каждые «за» и «против». Его разум сопротивлялся, пытаясь найти компромисс между двумя диаметрально противоположными решениями. Но реально оказалась таковой, что угодить всем и сразу было невозможно. Решение могло быть только одним и с минуты на минуты ему предстояло принять его.

— Хорошо, — выдохнув солидную порцию воздуха из своих легких, начал Сергей, — Охрана рядом с тобой?

— Да.

— Пусть сопроводят ее ко мне на мостик. Срочно! Если она проделала такой путь, то уверен, что информация стоит того.

Связь прекратилась. Солдат, стоявший всего в паре шагов от загнанной в угол девушки, развернулся и направился к своим.

— Вы с нами, док? — спросил боец, выходя из помещения и расталкивая вновь собравшуюся толпу зевак.

— Да. Ее нельзя оставлять сейчас одну. Меня она уже знает, поэтому это избавит нас всех от неожиданностей.

Габриэль подошла к девушке. Наклонившись и улыбнувшись, она протянула свою руку и попросила взять ее.

— Не бойся. Мы сейчас пойдем к капитану этого корабля и ты сможешь рассказать ему все.

Она недоверчиво посмотрела в сторону охранников.

— Они пойдут с нами?

— Да. Это необходимо, но я всю дорогу буду с тобой.

Девушка взяла руку доктора и поднялась прямо перед ней. Выпрямившись и поправив свое испачканное платье, она встала рядом с женщиной и медленно зашагала вперед. Толпа расступилась. Поглотив внутри себя идущую группу, рабочие, техники, связисты и прочие представители обслуживающего персонала, медленно, как тягучая масса, пошли вслед за ними. Так продолжалось почти до самого лифта. Тут зеваки были вынуждены рассеяться и открыть доступ, чтобы врач и молодая девушка смогли подняться на самый верх и встретиться с капитаном.

Она молчала. Девушка просто боялась произносить слова, думая, что это вызовет негативную реакцию со стороны пожилой женщины. Обхватив ее руку своим тоненьким пальчиками, она всю дорогу думала лишь о том, что скажет этому высокому капитану корабля. Какие слова будут первыми, а какие следует попридержать на самый конец. Отец учил ее этому. Говорил, что слова намного опаснее пуль, ведь раны от них никогда не затягиваются.

Когда ты научишься правильно излагать свои мысли. Строить предложения, выставляя слова в необходимой последовательности, ты поймешь, какой силой обладаешь и на что способна в критические минуты своей жизни.

Вот и сейчас она строила их. Переставляла, словно детские игральные кубики, подбрасывая и вновь складывая в различных комбинациях. Это был единственный шанс спасти ее отца и тех, кто еще не поддался влиянию Хаммонда. От нее сейчас зависел гораздо больше и с каждым пройденным этажом, она понимала это все сильнее.

— Мы пришли.

Доктор посмотрела на нее и указала рукой на открывшиеся двери лифта. Впереди был длинный коридор, где в самом конце, в окружении охраны и камер видеонаблюдения, находился вход на мостик.

Сергей был на своем месте. Вглядываясь в старые бумажные карты звездного неба, он водил своей рукой по исписанной бумаге, читал навигационные маршруты, пытаясь понять смысл всего того, что было изображено на этих древних чертежах.

Увидав приближение двух знакомых женщин, она невольно улыбнулся. Черные усы за долгие годы курения кое-где стали желтыми от никотина, но все равно красиво обрамляли верхнюю губу, делая ее немного больше чем нижнюю.

— Присаживайтесь, я сейчас поговорю с вами.

Сергей свернул карты в единую трубку и отложил в сторону, взглянув на мерцающее в бронированном стекле местное солнце.

— Я узнал вас, — он обратился к Оне, присаживаясь напротив нее и доставая сигарету из портсигара. — Простите, что так отреагировал на ваше появление. Обстановка на корабле сейчас довольно напряженная и любая неожиданность воспринимается очень серьезно. Как вы умудрились пройти через вентиляционную шахту в складском помещении? Там ведь пролегают кабеля высокого напряжения. Вас могло запросто убить, учитывая ту сырость и влажность, что преобладает на нижних этажах.

Девушка молча опустила глаза, на что доктор никак не обратила внимания, начав разговор вместо нее.

— Ты хотела что-то рассказать. Говори же, не стесняйся.

Габриэль слегка толкнула девушку в бок.

— Меня… послал мой отец, — робко заговорила Она, тщательно выбирая слова. — У меня к вам предостережение, Сергей.

— Какое?

— Внизу назревает бунт. Люди стали заложниками друга моего отца. Они обезумели идеей захвата этого корабля и всеми силами готовятся к этому.

Сергей сжал губами фильтр длинной сигареты и глубоко затянулся, наполнив легкие горьким дымом.

— Когда это должно произойти?

— Мы не знаем. Отец послал меня сообщить вам это, зная, что его самого скоро схватят люди Хаммонда.

— Это тот самый друг вашего отца?

Девушка одобрительно кивнула.

— Почему он? Как ему это удалось?

Она немного помолчала, но увидев, как доктор Габриэль смотрит на нее и всем своим видом требует продолжать, рассказала о своей семье.

Коротко. Без особых подробностей, но не упустив главных нюансов, она

выложила на стол все свои карты.

— Мой отец верил во все это. Верил в справедливость и заразил своей идеей многих, кто сейчас, поддавшись слабости, пошли за Хаммондом. Он был верен моему отцу, до поры до времени. Потом же, поняв, что он уже не в силах удержать власть, воспользовался недовольством людей и захватил власть.

— Насколько этот Хаммонд уверен в успех захвата? Чем он готов рискнуть?

— Всем. — девушка подняла глаза и посмотрела прямо на капитана. — Он не остановится ни перед чем. Даже если буферная зона будет завалена трупами собственных людей, он все равно осуществит задуманное.

Сергей думал над всем сказанным.

Даже если эта девушка не лжет и Хаммонд действительно такой, каким она его описывает, особого беспокойства эта информация не стоит.

— Что они могут нам противопоставить? Да, нас меньше, но мы вооружены…

— Они тоже.

— Что? У них есть оружие? Как много? — Сергей заинтересованно наклонился вперед.

— Я видела целый склад. Там оружие — это точно. Я сама это видела.

— Это меняет все дело — заговорила Габриэль, оценивая все услышанное.

Спокойствие и уверенность в собственной безопасности внезапно сменилось нарастающим страхом, что подтачивал холодный рассудок капитана с каждой секундой.

Может офицеры были правы? Может, стоит нанести превентивный удар, разрушив все планы Хаммонда еще на начальной стадии. Но… Откуда мне знать, что она не хочет завести нас в ловушку. Это расчет! Я отправлю людей, они их встретят и возьмут в плен, чтобы потом диктовать своих условия в обмен на жизни солдат. Нет. Нужно все уточнить.

— У меня есть сомнения по поводу всего вышесказанного.

Она удивленно раскрыла глаза. Она просто не верила своим ушам. Как такой человек мог усомниться в ее словах?

— Но… я хочу вам помочь. Мой отец…он…наверняка сейчас у них в руках, а выговорите, что сомневаетесь.

Ее голос дрожал и выстроенные предложения рассыпались, как карточные домики, на отдельные и бессвязные слова.

— Поймите меня правильно. У вас есть только слова, мне же необходимо нечто больше. Что вы хотите от меня? Чтобы я привел все свои силы в боевую готовность, спустился с солдатами на нижние этажи и убил этого Хаммонда?

— Нет, ни в коем случае! Освободите моего отца. Он может все исправить! Люди еще не потеряли веру в него, хотя она и пошатнулась из-за последних событий. Если он сможет выступить перед своими людьми и рассказать им правду, то Хаммонд потеряет свою власть и уже ничего не сможет сделать.

Сергей насторожился.

— О каких последних событиях идет речь?

— Планета, — чуть ли не шепотом сказала девушка. — Она причина всего, что твориться на этом корабле. Она — то яблоко раздора, которое спровоцировало волнения и бунт на нижних этажах. Люди устали. Они хотят выбраться с этого корабля и поселиться на планете.

— Фируз? Но она не пригодна для жизни. Этот кусок стекла и затвердевшего углерода несет только смерть. Там нельзя ничего основать. Вы ошиблись, девочка моя, и мне вас искренне жаль.

— Людям этого не объяснить. Они все слишком долго ждали и хотят, наконец, получить то, ради чего пролетели столько планет и систем. Только мой отец сможет признаться в этом всем людям и убедить их отбросить мысли о захвате. Хаммонд же воспользуется недовольством и повернет течение в разрушительное русло. Направит людей на ваших солдат, спровоцируя войну и кровопролитие. Этот хаос распространиться по всему кораблю за считанные часы, и вы не сможете ничего с этим поделать. Думаете, двери буферной зоны защитят вас? Посмотрите на меня. Я смогла пробраться на верхние этажи в обход всех ваших защитных систем. Если это получилось у меня, значит, получится и у них. Вы и глазом не успеете моргнуть, как окажитесь в эпицентре всего происходящего.

Капитан затушил сигарету. Все сказанное складывалось в единую и не очень приятную картину, заставлявшую его думать на пределе своих возможностей и просчитывать любой исход события.

Она слишком хорошо все описала. Такое нельзя было придумать на ходу, надеясь, что я поддамся страху и направлю людей на нижние этажи, но если хоть доля все сказанное имеет под собой реальное основание, то ситуация находится на грани, которая вот-вот могла быть пройдена.

— Где находится ваш отец?

— Он говорил, что они отправят его в комнату дознания. Это почти на самом низу, но я знаю, как туда пройти, минуя лишние глаза и уши. Нас никто не заметит, и мы сможем спасти его, дав надежду всем нам.

Сергей посмотрел на доктора, не зная, что ответить в этом случае. Слишком много информации за такой короткий промежуток времени, слишком много ответственности на его плечи, слишком многое было поставлено кон. И сегодня, как никогда раньше, ему хотелось разделить свои полномочия с кем-нибудь другим.

— Она права, Сергей. Медлить себе дороже.

— Предлагаешь мне спуститься туда? Нет, я не против, только на что мы надеемся? На старика, которого ни ты, ни я никогда в глаза не видели. Или быть может на сочувствие сотен обезумивших людей, которые спят и видят как уничтожить всех нас.

— Я тебя ни к чему не подталкиваю. Выбор и последнее слово всегда были за тобой. В конце-концов, кто тут нас капитан.

Доктор развела руками, показывая, что она тут ровным счетом ничего не решает.

— Попробуй поговорить с Виктором. Все равно ты списал его на берег и ничем другим он тут уже не занят. Такое предложение будет для него как глоток воздуха.

— Наверное, ты права. Игнорировать такое было бы кощунством, но и рисковать всем я не хочу. Если уже и делать что-то на свой страх и риск, то лучше делать это малой кровью.

Сергей развернулся и, позвав стоящего неподалеку младшего офицера, приказа связать его с Воеводой.

16

— Это все очень сильно меняет, Виктор.

В зале интерактивного совещания стояла кромешная тьма. Зеленые лучи, формирующие трехмерную фигуру женщины, разрезали опустившуюся тьму, скользя по всему пространство, время от времени пропадая в глубине многоугольного помещения.

Мария стояла напротив меня. Шагая вокруг невидимого стула, она как лев в клетке, совершала уже битый круг и никак не могла успокоиться, обдумывая полученную информацию и собираясь принять решение.

— Откуда вам стало это известно? Опять ваши шпионы?

— Нет. Теперь все намного проще. Мой представитель выслал мне отчет о последних событиях и я смогла кое-что принять во внимание.

Женщина, наконец, остановилась, и, сложив руки на груди, села на блестевшее во тьме зелеными бликами кресло.

— Паломники выставили требования. Хм…, - презрительно отозвалась женщина, — Да как они смеют. Они хотят немедленно высадиться на планете и основать там поселение.

Виртуальная фигура на мгновение исказилась и изображение превратилось в сплошной комок помех.

— Что в этом плохого? — спросил я.

— Что? А вы сами не догадывайтесь, Виктор. Как только паломники приземлятся на поверхность Фируза, их поселение будет автоматически зарегистрировано в едином реестре. Они получат все юридические права и будут под полной защитой закона. А это, как вы понимаете, не входит в мои планы по освоению залежей этой прекрасной планеты.

— И что вы предлагаете?

— Нужно сделать все, чтобы они не высадились на поверхность планеты. Любыми средствами предотвратить это.

Мария замолчала. Десятки камер остановились в своем движении, позволяя фигуре полностью сформироваться в полном объеме.

— До меня так же дошла информация, что сегодня на мостике у капитана была девушка. Одна из тех паломников, кто сейчас пытается спутать нам все карты.

— Нам? — переспросил я.

— Да, Виктор. Именно нам. Ведь от того, будет ли основано поселение этими чудаками или нет, зависит наша общая судьба. Не прикидывайтесь, в сами видите к чему все идет.

Мария выпрямила правую руку и очертила ею полукруг.

— Посмотрите. Капитан корабля медлит. Он все еще надеется, что взбушевавшиеся паломники остепенятся и станут прилежными как и раньше. Его характер стал гораздо мягче, хотя все офицеры почти каждый день твердят ему одно и тоже: нужно срочно принимать меры. А что он? Ему претит лишь от одной мысли, что прольется кровь, хотя взглянув в ситуацию повнимательней, можно понять, что насилие иногда оправданно, если знать, за что его применять.

Я промолчал. Само оправдание насилия было для меня чуждым и неприятным. Разве можно оправдать кровь, пролитую за деньги? Нет. Никогда и ни за что. Но то, что сейчас предлагала Мария, было целиком и полностью продиктовано корыстными целями. Каждое слово в предложении, каждая буква, была практически пропитана корыстью, которая струилась из ее компьютерного голоса.

— И как вы собираетесь это сделать? — я внимательно посмотрел на нее, пытаясь угадать дальнейший ход ее мыслей.

— Вы уже получили предложение капитана.

Я утвердительно кивнул.

— Прекрасно. Что он вам сказал?

— Он просит моей помощи. Сказал, что необходимо спуститься на нижние этажи и пробраться в камеру для заключенных, где необходимо спасти одного человека.

— И что вы думаете по этому поводу?

— У меня нет выбора. Конечно, спуск за пределы буферной зоны это последнее к чему мне хотелось бы иметь отношение, но что остается. Стоять на месте, делая вид, будто меня это не касается? Я слышал, что говорят солдаты после дежурства у дверей, разделяющих низ и верх этого проклятого корабля. Обстановка накаляется и рано или поздно все должно рвануть. И вот тогда, очень многие пожалеют, что делали вид, будто ничего подобного не происходило. Я спущусь вниз и сделаю все, что от меня требуется.

Мария все это время внимательно наблюдала за мной. Ее взгляд не сходил с меня даже тогда, когда старался отвлечь ее от данного разговора, пытаясь увести его в сторону. Она словно читала меня. Эти зеленые глаза, широко раскрытые во внимательном взгляде, уперлись в мое лицо и держались в таком положении почти до самого конца разговора. Когда же все закончилось, она лишь коротко подметила все вышесказанное.

— А может не стоит делать всего этого?

— Что значит не стоит? Вы предлагаете мне проигнорировать ту опасность, что вскоре может вылиться в кровопролитные бои по всему кораблю.

Но Мария лишь улыбнулась в ответ.

— Вы сгущаете краски, мой милый друг. Что могут сделать одичавшие пигмеи против вооруженных и хорошо обученных солдат? Ничего. Пусть их больше, пусть они одержимы своей целью, но смерть всегда отрезвляла и была лучшим способом решить многие проблемы. Просто дайте нарастающим событиям сделать свое дело. Вы лишь поможете всем нам. Планета останется за нами, а корабль, наконец, станет безопасным, освободившись от этого проблемного груза.

— Вы говорите о них как о животных.

— Они таковыми и являются, — Мария нисколько не изменилась в своем лице. Даже тело никак не отреагировало на такие сравнения. — Вы будете тем, кто даст им свободу. Освободит от многолетних мук, подарив освобождение…

— Путем убийств, — я перебил ее, вклинившись в слова и продолжив уже свои мысли. — Вы пытаетесь навязать мне собственное мнение, не понимая, что я абсолютно его не поддерживаю.

— Всем нам приходится через что-то переступать. Кому-то через собственные принципы, кому-то — через тела убитых, но суть от этого не меняется. Чтобы чего-то достичь, необходимо чем-то пожертвовать. Вы играете в шахматы?

— Нет — коротко ответил я.

— Очень зря. Тогда бы вы не рассуждали как никчемный гуманист. Суть игры заключена в двух простых правилах: умении в нужный момент принести жертву и второе: извлечь из этой жертвы максимальную выгоду. В данный момент жертва — это паломники, фигура, которая может сослужить всем нам неоценимую услугу. Просто возьмите ее в свои руки и сделайте верный ход.

Ее изображение вновь исказилось и в этом море помех, лицо женщины превратилось в ехидную расплывчатую улыбку.

— Значит тот человек внизу не должен быть спасен?

— Верно, Виктор. Да и эта девушка тоже будет помехой. Вы можете все сделать очень аккуратно и профессионально. Внизу никто не будет искать их тела, сославшись на бойню между этими паломниками. Вернетесь обратно и станете свидетелем эпохального события, которое, безусловно, оставит след в вашей жизни. Я распоряжусь, чтобы вам досрочно расторгли контракт и предоставили отдельный транспорт, который увезет вас и моего представителя в безопасное место на ближайшую верфь.

— А что с остальными? Какую участь вы готовите им? Всем этим людям, персоналу? Неужели вас нисколько не волнует судьба почти тысячи людей?

— Вы слишком много на себя берете, Виктор. Эти люди, они никто. От слова совсем. Это детали огромного механизма. Винтики, которые изначально понимают никчемность своего существования. Им просто не повезло оказаться на этом самом корабле, в тот момент, когда он подошел к орбите Фируз. Вы не Бог, и я тоже. Мы не можем угодить всем и учесть интересы каждого. Гораздо проще принять во внимание общие цели, которые затрагивают многих миллионов людей. Подумайте еще раз, чего мы все добьемся, заполучив залежи планеты в свои руки: развитие медицины, науки, повышения зарплат и пенсий, улучшение качества и безопасности труда. И все это для миллионов людей. Налоги с добычи пойдут на их благо. Разве обмен не справедлив, Виктор? Смерть горстки людей позволит кардинально улучшить жизнь целым колониям и даже планетам. Мы толкнем прогресс на совершенно новый уровень, но ради этого придется совершить поступок.

— Убийство не может быть ничем оправдано.

Я попытался перебить ее речь, разбавив своим коротким ответом. Но ответ оказал на женщину совершенно противоположный эффект. Она рассмеялась. Так открыто и свободно, что на секунду мне стало не по себе от всего этого. Отступив на несколько шагов назад, я вдруг почувствовал стену позади себя.

Странно, ведь там была дверь.

Я прижал руки к стене и стал ощупывать каждый метр, но двери все не было. Темнота помещения скрыла ее от меня. Женщина встала со своего кресла и начала подходить ко мне.

— Не будьте таким упертым, Виктор. Послушайте меня и запомните, что вы можете получить и чего лишиться. Ваш поступок — отправная точка всей вашей дальнейшей жизни. Примите решение, солдат! Будьте мужчиной! Реальность такова, что только от вас зависит будущее.

В туже секунду позади меня часть стены будто растворилась во тьме, открыв мне выход из зала интерактивного совещания. Скользнув туда, я отбежал на несколько метров и испуганный таким напором женщины повернулся обратно в образовавшийся проход. Силуэт исчез. Камеры неподвижно смотрели в мою сторону, но фигура женщины испарилась так же быстро, как и появилась во время моего визита сюда. Слова Марии все еще стояли у меня в голове. Эта жестокость и беспринципность по отношению к другим людям просто поражала. Она была готова пропустить сквозь пальцы смерти тысячи людей только лишь для того, что бы достичь желаемого.

Кошмар будто ожил у меня перед глазами. Я бы вне себя, но не мог в данный момент позволить ненависти и ярости взять над собой верх. Было задание, которое все еще оставалось невыполненным.

Развернувшись и, бросив последний прощальный взгляд на помещение для совещаний, я поклялся себе, что больше не зайду в него, даже под угрозой смерти.

Она не человек. Просто не могла им быть. Ведь ни одно существо в природе не относится так цинично к представителям собственного вида.

Размышления завели меня в тупик. Пройдя в раздумьях почти сотню метров по многочисленным и разветвленным коридорам, я, вдруг, осознал, что шел совершенно не тем путем, который должен был привести меня к арсеналу, где я мог забрать собственное снаряжение и оружие. Я пришел к себе в кабинет. Воздух был свеж. На спинке кресла висела новая постиранная форма и две пары повседневной обуви. На столе лежал старенький диктофон. Подойдя к нему и включив на запись, привычный голос принялся выливать на бездушную машину все накопившееся, что так сильно мучило и не давало покоя последние несколько недель.

— Виктор Воевода. Сто девяносто второй день на корабле «Реюньон». Система Ут.

Я сделал глубокий вдох.

— Прошло уже достаточно времени со дня моей последней исповеди. Сложно сейчас о чем-то рассуждать, пытаться вспомнить свои ошибки и то, почему они были допущены. Обычно, я стараюсь извлекать из прошедших дней опыт, структурировать его, понять «что», «почему» и «для чего» произошло в моей жизни, но сегодня будет исключительный случай. Я постараюсь сказать коротко и по существу. Мне предстоит сделать выбор. Сложный, последствия которого, как и говорила Мария, могут еще очень долго эхом отзываться в моей жизни, каждый раз напоминая о нем. Однако, я не могу просто взять и уйти, пустить все на самотек, предоставив ситуацию саму себе. Не в этот раз! Надеюсь, в следующий раз, когда я приду в этот кабинет и подниму диктофон, мне будет о чем рассказать.

Отпустив кнопку записи, я положил маленький прибор на стол и вернулся обратно к выходу.

Все было почти готово к моему появлению. У арсенала стояло четыре человека: Сергей с охранником, доктор и худенькая девочка в старом потрепанном платье. Они ждали только меня и, завидев, как я приближаюсь к ним, спускаясь по широкой лестнице, тут же начали открывать закрытое помещение арсенала.

— Нам надо будет быстро передвигаться. Тяжелое оружие только замедлит нас.

Девушка начала говорить и сразу указала на двери буферной зоны. Она махнула в воздухе своими тоненьким пальцами, нарисовав несколько длинных колец, и начала объяснять маршрут движения.

— Может дать тебе карту? У нас есть сохранившиеся чертежи.

— Я все помню на память, Сергей, — Она повернулась к капитану и уверенным взглядом посмотрела на него — Там темно, но я хорошо ориентируюсь. Это мой дом и за годы жизни отлично знаю, где что находится.

Я прошел мимо них и заглянул в собственный оружейный ящик, находившийся в дальнем углу. Внутри был обычный набор для солдат разведывательной группы, разве что не было штурмовой брони, без которой на поверхности планеты просто невозможно находится. Подняв винтовку и пополнив нагрудные карманы запасными магазинами, я вышел обратно к ним.

— Не много ли для такого пустякового дела? — Габриэль встала напротив и начала осмотр. — Будь осторожен, не подставляйся зря — герои и простые солдаты лежат в одних могилах.

Закончив проверку, врач молча отошла в сторону и начала что-то записывать в свой карманный блокнот. Сергей подошел следующим.

Его взгляд был уставшим. Усы окончательно пожелтели от постоянного курения, а на лбу набухла вена. Он выглядел таким утомленным, что одного вида было достаточно, чтобы понять как тяжело ему сейчас.

— Ты знаешь, Виктор, что надо делать. Находите старика, освобождаете его и быстро возвращаетесь обратно. Никаких дополнительных задач и целей. Все просто.

— Да…ты прав… осталось только добраться до него. Учитывая, что внутри нас ждет толпа озверевших людей, это будет не так просто как кажется.

Время пришло. Оттягивать неизбежное- самая глупая вещь в жизни. Я подошел к девушке, посмотрел на удалявшуюся в огромном потоке рабочего персонала доктора Габриэль и молча направился к буферной зоне. Девушка нагнала меня и встала рядом. Ее движения были быстрыми, несмотря на широкое платье, которое до сих пор было одето на ней.

У дверей нас ждала охрана. Двое здоровенных солдат, стоявших у замков и изредка поглядывавших в экраны мониторов, что выводили изображение с другой стороны зоны, они встретили нас холодным взглядом. Я ничего не сказал, просто указал на дверь и вскинул оружие пред собой, показывая свою готовность.

Металл мерзко заскрипел. провернув свои механизмы почти на девяносто градусов, толстые двери распахнулись перед нашими глазами, а тело почувствовало холодное дуновение с другой стороны.

Мышцы отреагировали почти мгновенно. Выдав по всему телу волну сокращений, они успокоились лишь тогда, когда тепло вновь прилило к ним. Вход был открыт и я шагнул прямо в него.

Тьма окутала нас почти сразу. Ее плотная занавеса была настолько непробиваемой, что первые несколько секунд я не мог разглядеть даже собственных рук. Шаги издавали отчетливый стук. разнося звуки от любого шороха на десятки метров. Девушка стояла рядом. Я не видел ее, но слышал, как она дышала. Короткие глоточки воздуха перемежевывались с такими же короткими и очень частыми выдохами. Вскоре и последний источник света позади нас погас. Двери закрылись, перекрыв нам путь для отступления.

— Сейчас ты начнешь видеть лучше. Дай глазам привыкнуть к темноте, а тело — к холоду.

Она все еще стояла рядом со мной. Обхватив своей рукой мою вооруженную правую руку, она не отходила от меня ни на шаг, стараясь двигаться в такт моим движениям. Я чувствовал себя младенцем, которого учат ходить и впервые поставили на ноги, чтобы показать, как происходит это удивительный процесс.

Потом тьма вокруг нас стала не такой уж и плотной. Глаза постепенно осваивались в новых условиях, вылавливая малейшие блики далеких горящих ламп и света, что попадал в эти места с удаленных открытых источников.

— Как далеко мы прошли? — спросил я девушку, пытаясь понять где мы находимся.

— Тсс, — она закрыла мои губы своей рукой и остановилась. Где-то неподалеку послышались приглушенные шаги. кто двигался очень далеко и гораздо ниже этого места, но звуки распространялись в такой тишине с удивительной скоростью и на большие расстояния, не давая скрыться даже малейшему стуку. — Мы едва отошли от дверей, а ты уже шумишь как толпа неуклюжих мужиков.

Я подумал, что она шутит, ведь старался идти так тихо, как только мог. Тяжелые ботинки играли свою злосчастную роль. Даже ступая на относительно плотную поверхность, которая не могла издавать громких звуков, шаги казались девушке настоящим топотом, разлетавшимся по всей округе.

Затем показалась лестница. Она вела вниз и скрывалась за висевшими проводами и обломками внутренней металлической обшивки. Девушка остановилась и одернула меня за руку.

— Этим местом мы не пойдем. — шепотом проговорила она.

— Почему?

— Там люди… Много людей.

Она немного присела и насторожилась. Затем встала и таким же тихим голосом продолжила.

— Группа из трех, может четырех мужчин. Наверняка охрана Хаммонда. Остальных не могу различить — слишком много посторонних шумов. Генераторы работают на полную мощность.

Девушка вновь схватила меня за руку и повела в совершенно другую сторону. С каждым шагом мы все сильнее углублялись в техническую начинку корабля, которая в этих местах висела на едва закрепленных петлях, вывалившись из защитных коробов. По проводам шел ток. Напряжение было таким огромным, что толстые кабеля тряслись от этой энергии, издавая характерный шум и пугая одним своим видом. Но она не боялась. Двигаясь между ними, как дикая кошка по джунглям, она даже не обращала на них внимание, все время оборачиваясь и подгоняя меня.

— Ты слишком медленный.

— Я стараюсь, но тут кабеля. Они под напряжением.

— И что? — девушка развернулась и укоризненно посмотрела на меня. — Мы можем умереть в любой момент, не стоит бояться какого-то тока. Он здесь, — она легонько похлопала по самому толстому кабелю и спокойно продолжила идти, — внутри и никуда не убежит.

Нырнув под низ, она проползла под нависшим хламом, а затем быстро пробежала до самого конца, уперевшись своими руками в небольшую лестницу. Она уходила в самый низ. По словам девушки, тянулась более чем на сорок метров и могла привести как раз к тому месту, где по ее предположению мог находиться ее отец.

— Я первая. Ты — за мной. Только не вздумай отставать, иначе мы можем потерять друг друга.

Она накинула на голову капюшон и одним резким движением преодолела почти четыре ступеньки. Девушка все делала так быстро и грациозно, что на мгновение мне стало стыдно за себя. Хоть я и не был слаб, и мог легко посоревноваться в быстроте и силе, но вот сейчас был полностью повержен хрупкой девушкой, что с завидной скоростью и ловкостью преодолевала различные препятствия.

Становилось все холоднее. С каждым метром, что мы опускались вниз, тело кожей ощущало понижение температуры. Не спасала одежда. В какой-то момент она стала мокрой от образовавшейся корки льда почти на всей ее поверхности, и любое движение холодило едва нагретые мышцы, доставляя очень сильный дискомфорт.

Наконец, я почувствовал под ногами твердую поверхность. Подошва хрустела от налипшего снега. Самый низ оказался почти полностью покрыт льдом и инеем. Каждая поверхность, будь-то пол, либо потолок или стены, все было белым.

Тусклый свет, висевших на потолке фонарей, освещал это место. Девочка посмотрела на меня и, выпрямив руку, указала на дальнюю дверь, откуда доносился едва слышимый голос. Он то пропадал, то появлялся вновь. Хриплый, слабый. Его отголоски тонули в металлических перекрытиях и стенах, не пролетая в воздухе и нескольких метров. Я опустился на одно колено и, выпрямив перед собой оружие, стал внимательно следить за происходящим. Девушка прошла слегка вперед. Скользнув вдоль заледеневшей стены, она через несколько секунд оказалась возле той самой двери. Прижалась к ней всем телом, стараясь прикасаться только защищенными одеждой частями, и начала слушать.

Я думал обо всем этом, не понимая, зачем вообще согласился пойти на эту спасательную операцию.

Но ты ведь спасатель. Какая разница, где применять свои навыки: на поверхности планеты, либо в холодных и мертвых коридорах этой развалины, именующей себя кораблем.

Прозвучал стук. За ним еще один, но более мощный. Похожий на размашистые удары кувалдой, они доносились все ближе и ближе, приближаясь прямо к нам с завидной скоростью.

Девушка отпрянула от двери, мгновенно осмотрелась по сторонам и помчалась в мою сторону. Схватив мое плечо и потянув его куда-то за собой, она почти силой затащила меня в невидимый для идущих проем, имевшийся в самом начале возле подъемной лестницы. Шириной всего в метр, он едва вместил нас обоих, заставив прижаться друг к другу так сильно и плотно, что мне удалось почувствовать как бьется ее сердце и раздуваются легкие, наполняемые холодным воздухом при каждом вздохе.

Она подняла свою руку и поднесла показательный палец к своим губам, указав на то, что именно сейчас нужно молчать и не создавать даже малейшего звука.

Удары прекратились. Вместо них, шумя и гремя, словно неуклюжее животное, идущее по едва знакомой местности, появились человеческие шаги. Сколько их, сказать было невозможно. Их ноги даже не ступали на поверхность, а скользили по ней, словно лыжи по раннему снегу, царапаясь от еще мокрой земли.

Дверь открылась, и вслед за основной группой людей внутрь вошел и еще один. Точнее сказать, его занесли. Краем глаза, наклонившись в сторону коридора, я смог увидеть его. Некое существо, больше похожее на огромный сгорбленный комок из грязной одежды, был внесен под руки. Я посмотрел на девушку. Она все это время продолжала молча стоять, дожидаясь, когда стихнет шум и можно будет выйти из укрытия.

Через несколько минут голоса постепенно стали стихать. Охрана вышла и встала возле дверей.

— Не сможем выйти незамеченными — шептала девушка, пытаясь отодвинуть спину от ледяной стены. — Нужно их чем-нибудь отвлечь.

— И что ты предлагаешь?

— Прижмись к стене. Дай мне возможность развернуться и подняться вверх.

Она указала пальцем рукой на пространство в метре от ее головы, где находился небольшой выступ по которому можно было свободно передвигаться одному человеку.

Спина стала мокрой. Холод, царствовавший в этом месте, еще сильнее ударил по взмокревшему месту. Заставив мышцы тела содрогнуться в неконтролируемых сокращениях. Она встала на мои руки, уперлась своими руками на плечи и резко подпрыгнула вверх, уцепившись за металлический выступ и скрывшись в темноте. Все было сделано так быстро и бесшумно, что никто из выставленной охраны даже не пошелохнулся. Не было даже малейшего шороха.

Прошло еще около пяти минут, когда перед дверями засуетились охранники. Из дальнего коридора, шагая в окружении своих людей, к камере подошел высокий худощавый мужчина. Сверкая своими глазами, он смерил стоявших в охране мужчин и прошел внутрь.

Я еще сильнее насторожился и прижал к груди взведенную в боевое положение винтовку.

Если подойдут — открою огонь. К черту все! Даже если выстрелы услышат остальные, а они обязательно их услышать, цена моей жизни от этого не увеличится.

Послышались слова. Громкие выкрики, перераставшие в истошное рычание и вопли. Кто-то внутри камеры кричал во все горло, пытаясь доказать своему собеседник неподдельную правду, которой по его мнению владел только он. Я еще раз выглянул из-за угла — все по-прежнему оставалось так, как и несколько минут до этого. Ничего не менялось, а вот холод становился все более ощутимым. Я сжался так сильно, что почувствовал боль в собственном теле. Ледяное дыхание этих мест проникало аж до самых костей. Казалось, простой я тут еще десять минут и все мое тело превратиться в один сплошной кусок льда. Безжизненный и ни на что непригодный.

Я ждал. И каждая минута проходившая в этом месте с черепашьей скоростью, была подобна часу. Она тянулась, ползла как червяк, не спеша и вынуждая меня нервничать еще сильнее. Все попытки хоть как-то успокоиться и взять себя в руки, разбивались о холод, который не отпускал, а наоборот, все сильнее сжимал своей ледяной хваткой.

Потом двери открылись и вместе с ними, как раскат грома по темному и пустому помещению разлетелись громкие слова и призывы.

«И ты будешь жить — я об этом позабочусь. Ты не умрешь, пока не увидишь этого.»

Старик вышел из камеры. Свита последовала за ним, закрыв двери и оставив для охраны всего двух человек и молодую девушку, так сильно похожую на Ону. Девушка задержалась возле пленного еще около пяти минут, после чего, выйдя вслед за предыдущей группой, так же быстро скрылась в темноте коридоров.

Это был лучший момент, когда можно было действовать! Шум от шагов уходящей девушки окончательно пропал в многочисленных ответвлениях, что играло мне на руку. На верху, выглянув из-за угла, я увидел Ону. Она стояла на узком выступе почти над самыми головами охранников и была готова броситься на них, как ястреб на ничего не подозревающую жертву. В ее руках блестел тоненький, но очень длинный нож. Выждав необходимый момент, она спрыгнула вниз и всего двумя движениями оборвала жизни грозных охранников, которые упали на пол, не издав даже всхлипа из своих открытых ртов. Кровь хлынула из ран и тут же замерзла, образовав перед телами нечто похожее на кровавую кляксу.

Я вышел из своего укрытия и с удивлением смотрел на результат мгновенной и беспощадной атаки, которую смогла провести такая хрупкая и неприметная девушка.

— Как ты смогла?

— Нас тоже учат защищаться, — ее голос ничуть не изменился после случившегося, оставшись ровным и спокойным. — Тихо!

Она переступила через лежащие тела и вновь прильнула ухом к двери, подложив предварительно под него небольшой сверток из материи.

— Он там. Я слышу его.

Девушка отошла в сторону, уступая мне место.

— Теперь твоя очередь. Открой дверь.

Повесив винтовку на плечо, я перешагнул через лежавшие трупы и схватил голыми руками металлический рычаг, что открывал дверь и был задраен почти до самого предела. Колени согнулись от сильного упора. Я напряг мышцы и что было сил надавил на заржавевший и покрывшийся инеем рычаг, заставив его заскрипеть и провернуться на необходимый угол. Замки лязгнули. Стальные штыри вылезли из противоположной стены и спрятались обратно в дверном нутре.

Впереди все было темно. Свет горел только в самом углу, освещая открытое широкое окно, чей вид выводил прямо на планету. Я поднял винтовку и первый шагнул внутрь. Прямо передо мной сидело существо отдаленно похожее на человека. Скованный по рукам и ногам, он ничуть не отреагировал на наше появление. Наоборот, еще несколько секунд он сидел молча, опустив голову и ничего не говоря. Она подошла к нему и заговорила. Негромкий голос разрезал холодную тишину. Старик поднял голову и посмотрел на новых людей.

— Отец, это я, Она

Девушка кружила вокруг массивного стула, пытаясь ослабить петли на руках и ногах старика.

— Дочь моя. Ты вернулась. Зачем? — он едва мог говорить. Было видно, что слова давались ему с трудом. Голос едва был различим и вскоре стал совсем тихим. — Кто этот мужчина?

Его голова повернулась в мою сторону. Под огромным слоем черной и грязной материи засверкали ясные глаза. Уставшие и почти погасшие как выгоревшие свечи. Он смотрел на меня и ждал ответов, и лишь в последний момент, когда петли оказались сброшены, старик вновь спросил о моем присутствии.

— Он со мной, отец. Этот человек вызвался помочь мне спасти тебя.

— Ты зря так поступила. Я же говорил тебе, что следует сделать.

— Я все сделала как ты и говорил. Капитан знает о планах Хаммонда и готов принять меры.

— Меры? Какие? Нельзя провоцировать его на бой.

Девушка подхватила поднимавшегося со стула старика и зашагала к выходу.

— Меры по твоему спасению. Мы почти сделали это.

— Силана. — он стал говорить громче. — Дочь Хаммонда. Я отправил ее за тобой. Она должна была помочь тебе.

— Почему ты сделал это, отец? Я не встретила ее. Куда ты ее направил?

Она смотрела в лицо еле живого отца и требовала ответить ей.

— Бедная девочка. Она наверняка пошла тем путем, что ты использовала для выгрузки бочек с топливом.

— Она там замерзнет, отец! — чуть не крича, упрекала его девушка. — Лифт ведет в ледяное хранилище, откуда нет выхода. Зачем ты так поступил?

— Я хотел тебе помочь.

Старик с девушкой вышли из камеры и направились к выходу, которым сюда пришли те самые охранники. Выйти прежним путем было невозможно. Отец Оны не поднялся бы по вертикальной лестнице и мог запросто разбиться, упав обессиленный прямо на холодный металлический пол. Оставался только один путь — сквозь населенные паломниками жилые помещения. Через лестничные марши и подъемные механизмы. Я смотрел на девушку и мысленно задавал себе один и тот же вопрос: «Как далеко мы продвинемся».

Сверху начали слышаться крики. Каждый шаг словно приближал нас к этому источнику звука, который был похож на массовый ор сотен людей собравшихся в одном месте. Старик что-то бормотал себе под нос. Какая-то Площадь Веры, какие-то дети. Безумие! Я шел всего в шаге от них, но ощущал тревогу так сильно и материально, будто она сама двигалась со мной под руку и старалась всячески обнять. Лестница показалась прямо перед нами. Несколько десятков ступенек, «щелкавших» от малейшего прикосновения к ним, вели на этаж выше. Оттуда начала поступать свет.

— Охрана — тревожно заговорила Она, видя как к ним сверху спускаются вооруженные люди. Три человека, одетых в странную форму, несли перед собой небрежно сложенные вещи. Книги, журналы, различные бумажные издания.

— Мои книги — старик будто ожил, заметив на руках людей древние рукописи.

Группа людей остановилась. Шум голоса привлек одного из них, и он направился прямо на нас. Мы стояли в углу, за широким швеллером, что держал на себе вес толстой балки, пролегавшей по потолку. Аккуратно, охранник двигался, опустив на пол книги и подняв оружие, готовое выстрелить в любой момент.

Теперь отступать некуда.

Я быстро оценил обстановку, но путь был всего один — прямиком на противника. Шаг… за ним еще один. Он приближался и до того момента, когда мужчина смог бы увидеть нас оставалось всего несколько метров.

Я резко поднял оружие, снял с предохранителя и, выскочив сбоку от него, произвел два выстрела в корпус. Звук от выстрелов разорвал тишину помещений и громом разлетелся по всему пространству. Двое человек мгновенно бросили груз и упали на пол. Прозвучало еще несколько выстрелов. Я целился в тоненькую металлическую перегородку, что отгораживала идущих по лестнице от случайного падения. Не будучи предназначенной для обороны от пуль, она пробивалась ими и входила в лежавших охранников, не встречая на своем пути никакой преграды.

Еще несколько выстрелов. На этот раз ответных. Просвистев возле швеллера, пять трассеров ударились о толстую балку и с треском разлетелись на мелкие кусочки. Потом наступила тишина. Эхо от выстрелов еще несколько секунд висело в пространстве вокруг. Уходя куда-то далеко, оно растворялось в ближайших помещениях и впитывалось ими как губка.

— Теперь нет смысла прятаться, — сказал я, подхватывая старика с другого бока, и толкая вперед — нужно быстрее двигаться наверх, пока их тут не стало слишком много.

Девушка подняла старика и начала движение. Мы шли так быстро как только могли. В опустившейся тьме, где почти каждый шаг мог стать последним, где случайный поворот мог запросто завести в тупик и, как лабиринт, водит несведущих людей по замкнутому кругу, группа двигалась практически наугад. Все пространство казалось знакомым и привычным. Вот дверь, которая была похожа на сотни таких же, что мне доводилось видеть на верхних этажах и что встречались здесь повсеместно. Куда она ведет? Какой путь открывает?

Девушка молчала. Я кричал ей, чтобы она вспомнила дорогу и указала маршрут, по которому можно было безопасно пройти к буферной зоне и спасти старика, который итак был похож на живой труп. Его сипящее дыхание, ноги, едва переступавшие с одного места на другое, уже не могли держать тучную фигуру, уж тем более перейти на бег.

Дорога вновь, как огромная змея, изогнулась прямо у нас перед глазами и побежала в совершенно другую сторону. Топот чужаков послышался прямо за стеной.

— Они уже рядом!

Внезапно из открывшейся двери появился невысокий человек. Держа в своих руках нечто похожее на оружие, он вытянул руки в нашу сторону, но через секунду упал, выдавив из своих легких последний крик.

Затвор щелкнул и последняя гильза выпала наружу, упав под ноги и откатившись к стене.

Девушка рухнула на пол. Старик едва удержался на ногах и остался стоять, пошатываясь, словно подкошенное дерево, готовое свалиться в любую секунду.

Сердце билось как сумасшедшее. Адреналин задавал темп. Вокруг на мгновение все стало тихо: крики людей на соседних площадках растворились во тьме, звуки шагов исчезли, уступив место удалявшемуся эху от выстрела.

Вытянув из нагрудного кармана новый магазин, я зарядил его и резко передернул затвор.

— Вставай. Вставай, тебе говорю! Это еще только начало.

Девушка начала потихоньку подниматься. Старик, стоявший до этого позади нас, медленно зашагал в нашу сторону, удерживаясь руками за выступающие перила и не давая самому себе оказаться на месте девушки.

— Мы можем обойти их — сказал он едва различимым голосом. — Здесь, если повернуть на право и проникнуть в помещение с работающими генераторами, то сможем срезать приличный кусок дороги.

— Ты уверен в этом? — спросил я, помогая девушке встать.

— Я прожил здесь столько лет, что знаю каждый уголок на этом корабле.

— Будем надеяться, что ты окажешься прав, ибо если все провалиться, патронов на всех у меня не хватит.

Гул нарастающих голосов вновь ворвался в уши. Он приближался с противоположной стороны, с тех самых мест, откуда только что пришли мы сами.

— А вот и они… Вперед! Вперед!

Все в глазах будто перемешалось в один сплошной коктейль. В темноте было невозможно различить кто враг, а кто простой паломник, волей случая заглянувший за угол, чтобы посмотреть на происходящее. Выстрелы раздавались с завидным постоянством. Глухие и короткие, звонкие, как стрекотание кузнечика, и длинные. Их желто-красные трассирующие следы, разрезали воздух, впиваясь во все, что попадалось им на пути. Мы бежали. Толкали свои измученные и замерзшие тела на самый верх. Словно взбираясь на крутую гору, где на каждом шагу нас поджидали хищные звери, люди рядом со мной стремились изо всех сил попасть туда, где нам еще могли помочь.

Лестницы, коридоры, снова лестницы. Их бесконечное и монотонное повторение сводило с ума. Сколько мы уже прошли? Как высоко поднялись? Где-то здесь должен быть выход, спасение, надежда, способная подарить нам веру в то, что мы еще сможем прожить один день, не думая о риске, сопровождавшем нас на протяжении всего времени. Но каждый шаг лишь удалял ее. За поворотом был очередной поворот. Такой же темный, холодный и неприветливый. Длинные коридоры тянулись вперед на десятки метров, уходили то вниз, то вверх, кружили и раздваивались, чтобы в самом конце, опять совершить поворот.

Люди преследовали нас по пятам. Очередной магазин, выпусти из себя последний патрон, с лязгом был отброшен вниз и заменен на последний.

Всего несколько патронов и бесконечность, которая предстала перед нами. Старик начинал сдаваться. Силы покидали дряхлое тело. Девушка старалась помочь ему, но все безуспешно. Каждый метр давался ему все тяжелее и, наконец, когда очередная дверь захлопнулась позади нас, он обессиленный упал прямо под ними.

— Отец! — выкрикнула Она.

Я заклинил двери и тут же услышал удар с другой стороны. За ним еще один, потом еще. Толпа людей, бежавших за нами, била в двери со всей силы, пытаясь сломать ее и открыть путь. Изгибаясь и вминаясь, металл держал удар, но долго это не могло продолжаться. Рано или поздно она падет и тогда наша участь будет предрешена.

— Отсюда есть выход?

Ответа не последовало. Девушка сидела возле едва живого старика и что-то говорила его на ухо.

— Выход? Отсюда есть выход?! — не скрывая своего раздражения, я кричал прямо на них, стараясь не думать о том, что будет, когда трещавшие под ударами двери сломаются и не смогут держать озверевшую толпу паломников.

Девушка подняла голову и указала худенькой рукой на вентиляционный выход, находившийся над головами всего в двух метрах. Я пододвинул широкий лабораторный стол, стоявший в самом углу, и встал на него. Вентиляция шла вертикально вверх. Сбоку виднелась приваренная и закрепленная кронштейнами лестница. Это был наш единственный шанс.

Подняв винтовку, я несколькими ударами приклада, выбил сетчатую решетку и внимательно осмотрел все внутри. На самом верху, там, куда вела вентиляция, мне удалось разглядеть тусклый свет, струившуюся в эту тьму с верхних этажей.

— То, что надо.

Надежда не умерла последней. Она подарила еще один шанс, которым было просто невозможно не воспользоваться.

— Давай, поднимайся. Помогу тебе залезть внутрь. — вытянув руку, я обратился к молчавшей до этого момента девушке.

— А как же мой отец?

Старик приподнял голову и посмотрел на дочь. В этом странном взгляде, в котором слилось все, что ранее было скрыто под толстым слоем материи, она увидела совершенно другого человека. Ей не хотелось уходить. За столько времени, что она провела здесь, на этом самом корабле, рядом с ним, она, наконец, почувствовала, что значит терять близких людей, когда ты хочешь им помочь, но обстоятельства заставляют принимать совершенно другие решения.

— Ты должна идти, дитя мое. Я не смогу подняться. Мое место здесь.

Он говорил так тихо и неразборчиво, что слова смешивались с ударами и едва доходили до ушей молодой девушки. Она смотрела на него. Поддерживая своими тоненькими руками его громоздкую голову, она будто держала чужую жизнь. Отпусти — и он умрет.

— Ты можешь встать. Давай, попробуй — не успокаивалась дочь.

— Нет, все бесполезно, дитя. Конец, он уже рядом, прямо за этими дверями. Не бойся этого.

— Но…но ты ведь говорил, что Путь мы должны пройти все вместе. Ты…ты не можешь забрать свои слова обратно.

На глазах ее выступили слезы. Вытирая их, Она продолжала твердить о Пути.

— Мы столько прошли. Столько вытерпели и вынесли. Неужели все это было зря, неужели мы совершили ошибку?

— Мы шестьдесят лет искали Землю Обетованную, а нашли планету доверху набитую алмазами. Это ли не доказательство того, что мы ошиблись в своих поисках, Она? Я долго шел, но так и не достиг своей цели. Теперь твоя очередь. Незачем плакать о потере того, что уже не имеет значения.

Последовал очень сильный удар. Громадный молот впился в самый центр двери и вогнул часть металла до такой степени, что едва не снес ее с петель.

— Пошли! Иначе мы не успеем.

Я поднял винтовку и произвел два выстрела в образовавшуюся от удара щель. Пули вошли в нее и заставили толпу с другой стороны рассеяться. Девушка подскочила на ноги. Бросив прощальный взгляд на лежавшего старика, она поднялась на стол и взобралась в вентиляционную шахту.

Еще один удар. Половина двери была почти разломлена. Я видел этих людей, появившихся в разломе. Их глаза горели огнем ненависти и были готовы прожечь стальную перегородку, но лишь бы добраться до заветной цели.

Последние выстрелы прозвучали как прощание. Два человека упали у самого входа, скорчившись как гусеницы под лучами жаркого солнца. Убегая, мне удалось услышать его. Из последних сил он говорил, что не забудет никого и ту цель, которая так долго вела его вперед.

17

Вот и началось. Как и говорила эта худенькая девочка.

Сергей подошел к широкой панели управления, взглянул на висевшие прямо перед его глазами отчеты и присел на кресло. Ровно два часа назад, в момент смены караулов и групп охраны буферных зон ему передали известие, что план спасения старика провалился. Это было ожидаемо. План, на который он возлагал столько надежд, рассыпался как карточный домик и разлетелся в стороны. Все зря. Все коту под хвост. Последний шанс урегулировать ситуацию мирным путем был использован и результат его оказался нулевым. Поступают доклады и отчеты. Вот и сейчас, глядя как мигает сигнал входящего сообщения, Сергей думал о последствиях, которые должны были проявиться в самое ближайшее время.

— У вас сообщения, капитан. — обратился к нему, стоявший позади младший офицер. — Вторая и третья буфзона просят уточнений по дальнейшим действиям.

Сергей словно не слышал его. Старался делать вид, как будто все это только снилось. Кошмарный сон, который вот-вот должен был оборваться и он сможет проснуться и понять, что все это ему лишь привиделось. Но реальность…. Она всегда вторгалась в жизнь незвано и требовала к себе внимания.

Офицер не уходил. Настойчиво смотря на задумавшегося капитана, он ждал ответа, пока, наконец, ему этого не удалось.

— Что говорят? — тяжело спросил Сергей.

— Думаю, вам стоит прочесть сообщения…

— Думать я буду сам, — он повернул голову в сторону офицера и гневно посмотрел на него. — Расскажи мне все вкратце.

Худощавый мужчина глубоко вдохнул.

— Контакты с паломниками… каждые три минуты они бросаются на двери буфзоны, пытаясь прорваться через них. Солдаты отвечают лишь предупредительными в воздух. Отдать приказ «огонь на поражение»?

— Нет. — коротко ответил капитан. — Ждать только явной атаки. Провокации пропускать мимо глаз, но внимательно наблюдать за происходящим.

Сергей тяжело поднялся с кресла.

— Что говорят мобильные отряды? Они наблюдают за вентиляционными шахтами?

Офицер одобрительно кивнул

— Так точно. Всем отрядам выданы копии всех шахт, выходящих с нижних этажей на верхние. У каждого свой участок и они там находятся постоянно.

— Отлично. Держать меня в курсе дел. В случае нападения моментально известить. Остальные указания только после этого.

Молодой офицер развернулся и быстро вышел через открытую дверь.

Критическая масса накапливается, Сергей — размышлял он сам с собой. Ты не сможешь вечно избегать этого решения. Они правы — атака лишь вопрос времени. Выждав необходимый момент, они совершать рывок на самые уязвимые места и окажутся здесь в самый неподходящий момент. Толпа.

На экране панели управления появился новый отчет. Нажав на несколько кнопок, он развернул содержимое и быстро пробежался по коротким строкам.

Сообщение на мостик.

Ситуация становится опасной. Каждые несколько минут наблюдаем появление групп людей возле дверей буферной зоны. Агрессивное поведение, неоднократные попытки нанести ущерб дверям, а также стрельба из оружия старых образцов по камерам видеонаблюдения, вызывают тревогу. Пытаемся держаться установленных инструкций, но нападения учащаются раз за разом. Просим дать разрешение на огонь из имеющегося оружия по взбунтовавшимся паломникам.

Офицер МакКоллин.

Сергей еще раз прочитал содержимое электронного письма и ответил отказом. Все его нутро сжималось от этой ситуации. Чувство тревоги наполнило разум. Оно грызло его, как голодный зверь, и минуты в окружении пустых стен и приглушенных ламп сводили с ума. Сигареты закончились. Нервы, натянутые как струны, звенели от каждого неожиданного сообщения. Ему казалось, что весь мир сошелся против него. Никакой поддержки, никакой помощи извне. Будто кто-то свыше подталкивал его совершить тот самый роковой поступок. Решение, которого он старался избежать любыми путями.

У входа послышались шаги. Несколько человек, уверенной твердой походкой, шли прямо к нему. Он даже не повернулся, чтобы увидеть своих новых гостей, Сергей заранее знал, кто будут те, кто в минуту опасности мигом потребуют от него решительных действий.

Двое старших офицеров вошли на мостик и встали напротив капитана. Выждав несколько секунд, они обратились к нему.

— Нам только что доложили, что в хвостовой части произошел прорыв буфзоны. Паломники десятками хлынули в грузовые отсеки. Есть погибшие с нашей стороны.

Сергей молча повернул голову к панели, где появилось очередное уведомление.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно. Мы имеем дело с организованным прорывом. Судя по быстроте, планировалось все очень долго и тщательно. Охрана у дверей просто не смогла во время принять кардинальные меры и открыть огонь.

— Нужно ввести в действие протокол 12 — продолжил второй офицер, поднимая в своих руках небольшую папку с документами. — Промедлим, они почувствуют, что мы боимся стрелять и попрут еще сильнее.

— А ответственность за последствия введенного протокола вы возьмете на себя? — спросил капитан, поднимаясь на ноги и не спуская глаз со стоявших перед ним офицеров. — Протокол есть нарушение всех установленных правил. Это крайняя необходимость. Пошлите людей в хвостовую часть. Снабдите их нейтрализующими боеприпасами и прикажите стрелять только в случае прямой угрозы жизни.

Офицеры переглянулись между собой. Они явно были не довольны тем, что только что сказал Сергей, но субординация не позволяла открыто заявить об том.

На панели заиграли яркие цвета. Вспыхнув, как от разорвавшейся световой гранаты, они вылетели с экрана монитора и устремились вверх.

Потери….Потери…. Раненые….Убитые…. Прорыв….

Все это буквально кричало о помощи. Буферные зоны по всему кораблю сигнализировали о массированной атаке с нижних этажей. Просили поддержки и разрешения на ответный огонь.

— Что вы прикажите? — решившись, спросил один из офицеров. — Там наши люди.

Сергей думал. Он продолжал думать о последствиях. Один выстрел. Один убитый паломник и все перевернется с ног на голову. Мария знала об этом. Он слышал ее разговор с Виктором и понимал, что все происходящее было полностью просчитано этой женщиной, которая поставила их жизнь и жизни всех существ на этом корабле на кон против заселения планеты. Кровопролитие неизбежно, значит нет и смысла пытаться отстраниться от всего этого.

— Передайте на все буферные зоны. — громко начал капитан. — Разрешаю применение оружия в целях самообороны и погашения возникшего бунта. Цели выбирать самостоятельно.

Офицеры выпрямились в струну и слушали приказ капитана. С каждым словом они будто менялись, понимая, что следующие несколько часов будут наполнены криками и смертью. Отдав честь, они быстро вышли за пределы мостика и направились к очагам прорыва. Сергей принялся отвечать на появившиеся запросы.

Разрешаю….Разрешаю….Разрешаю….

Всего более двадцати запросов были удовлетворены, и на экране монитора, транслировавшего картинку с камер видеонаблюдения по всем зонам, он увидел, во что вылилось его последнее решение.

Черно-белые экраны сверкали яркими вспышками от звучавших там выстрелов. Люди падали, поднимались и потом снова падали, вытягиваясь и скручиваясь как черви. Как бурный поток, сотни людей по всему кораблю рвались наверх, перемалывая под своими ногами отстреливающихся солдат.

Несколько буферных зон были полностью уничтожены и перешли под контроль этих людей. Паника начала подниматься на рабочих этажах. Люди спасались от бегущей в их сторону людской волны, поднимаясь все выше, забивая и без того переполненные помещения для приема персонала.

Хаос. Вот он и начался. Обидно, что все это произошло именно сейчас. В тот самый момент, когда, казалось, что вот-вот должно произойти чудо и черная смерть пройдет стороной это место. Но реальность…. Она была другой. Любила внести свои коррективы во все, лишь бы не видеть счастливого конца. Порой мне казалось, что она обиженная вниманием женщина, которую давным-давно обделили материнской любовью, представляя самой себе. Воспитываясь в суровых условиях и копя злобу, она поклялась, что никогда в жизни не позволит случиться тому, что хотелось больше всего.

Сергей прошел немного вперед. За огромным бронированным стеклом мостика, он увидел ее. Фируз — как много было в этом маленьком слове. Планета сделала свое дело. Она стала конечным пунктом не только в путешествии этих людей, но и в жизни всего корабля. Постепенно они захватят его — это лишь вопрос времени. Численность была на стороне паломников. Сейчас они захватили складские помещения с продовольствием и медикаментами, а завтра — арсенал. Этот поток было уже нельзя остановить. Последняя искорка надежды погасла вместе с провалом спасательной операции. Что теперь толку винить себя?

Панель управления вновь загорелась яркими вспышками. Доклады шли один за другим и требовали внимания. Экраны видеокамер сверкали от выстрелов. Наступало отчаяние.

Я провалил свою вахту. Позволил крови пролиться и не удержал ситуацию под своим контролем. Слишком много работы. Усталость. Вечное недосыпание и нервное напряжение. Все сошлось в единый момент в одной точке.

Сергей вышел с мостика, прошел вдоль короткого, но широкого коридора, где в самом конце уперся в собственный кабинет. В нижней полке стола он достал свой наградной пистолет. В приглушенном свете настольной лампы, которая практически никогда не гасла в этом помещении, он едва смог прочесть несколько слов, выгравированных на нем.

Ему снова предстояло принять решение. Последнее в его жизни.

Металл холодил его руки — оружие было готово. Почему-то именно в этот момент он почувствовал облегчение. Приятная слабость растеклась по всему телу и напомнила ему о том, что он еще жив. Щелкнул курок. Наступило молчание.

Я сделал все, что было в моих силах. Надеюсь, они поймут меня, но нести это на своих плечах уже не могу, поэтому снимаю с себя всю ответственность.

18

Крики и ор наполнили Площадь Веры, когда в момент ликования, Хаммонд вывел на трибуну согнувшегося старика. Он все еще дышал. Вопреки всем обстоятельствам, его сердце билось внутри него, проталкивая черную кровь от самых ног и до головы. Они все стояли перед ним. Запах победы витал в воздухе, перемешиваясь с приторной вонью от старых одежд и пота сотен людей, собравшихся в этот час прямо перед ним.

Они стали другими. Рукоплескали его позору и восхваляли человека, который всеми силами толкал их в бездну. Бессмысленно было обращаться к ним. Это уже не возымеет никакого эффекта. Холодное помещение вдруг наполнилось жаром от их тел. Старики поднимали детей, женщины и мужчины проталкивались вперед, чтобы еще раз, напоследок, посмотреть на того, кто всего пару дней назад был для них гораздо больше, чем просто полумертвый старик.

— Смотри! — кричал Хаммонд, стараясь поднять голову старика как можно выше и указать на ревущую перед ним толпу. — Они презирают тебя. Теперь они не твои дети, а мои. Я дал им то, что они хотели много лет. Осуществил их месту, которой были преданы до самого конца. И все это благодаря мне.

Он вскинул руки над собой и будто дирижерской палочкой стал управлять многочисленной толпой по своему желанию. Взмах — и люди замолкали, еще один — и рокот подобный взрыву разлетался по всему ангару. Хаммонд упивался своей властью Тонул в ней и получал непередаваемое удовольствие, которое так и струилось сквозь него.

— Триумф! Бесподобный!

Люди так же вытянули свои руки и поплелись к помосту, на котором находились некогда преданные друзья. Как бессознательное существо, единое, но лишенное разума, они, шеркая ногами и толкаясь, медленно шли прямо на него.

— Видишь, старина, чего ты добился. Своими руками ты вырыл собственную могилу, оставив место для более знающих людей. Я поведу их на Фируз. Мы создадим рай вдалеке от проклятого мира. Будем жить так, как никто не сможет, и проведем через это всю свою жизнь, оставив воспоминания о старой планете далеко позади.

— Ты ничего не добьешься — пытаясь пробиться сквозь людской гул, ответил старик.

— Ошибаешься. Я уже победил. Корабль наполовину мой. Мы захватили все важные узлы этого корабля, и вскоре будем контролировать его полностью. Солдаты отступают под нашим натиском, многие сдаются, отдавая свои жизни в наше распоряжение. Они будут примером для остальных, а ты, той жертвой, катализатором, что даст импульс для всего дальнейшего движения.

Хаммонд издал оглушительный крик. Толпа подхватила его и начала скандировать имя нового Отца. Стены буквально вибрировали от звуковых ударов этого крика. Металл стонал и люди, охваченные экстазом, были целиком поглощены фигурой Хаммонда.

— Я обещал тебе, что ты увидишь триумф моего Пути и сдержу свое слово. Ты займешь самое почетное место во всем этом месте и своими глазами увидишь, как мы возвысимся, превратившись в нечто большее, чем люди.

Он развернулся и приказал своей охране вывести старика, проведя его под конвоем в диспетчерскую ангара, что находилась на самом верху, почти под потолком. Его балкон немного выпирал из общей конструкции корабля, но все это было продиктовано условиями, в которых принимались корабли. Заведя сгорбленного старика по крутой лестнице, двое здоровенных охранников кинули его на старое потрепанное сидение и вышли, предварительно закрыв за собой двери. Внутри послышался электронный голос Хаммонда. Он говорил по передатчику и динамики в помещении, шипя, воспроизводили его слова.

— Видишь все это? Ответь мне.

— Да — тяжело дыша, сказал старик.

— Подойди поближе и посмотри внимательней. Разве не этого ты добивался все эти годы? Разве не это ты хотел. Когда начинал свой Путь и отправлялся в долгое путешествие на край Вселенной, Ты хотел создать идеальный мир. Рай для тех кто умеет ценить своих же детей, но вскоре сам перестал делать этого. Ты сошел с Пути и я был вынужден возглавить это шествие.

— Ты ничего не понимаешь, друг мой.

Хаммонд злостно прорычал.

— Я тебе уже не друг, а ты — не Отец. Теперь все это мое.

Он отключил связь и продолжил возбуждать толпу. Его руки описывали в воздухе извилистые фигуры и формы. То крича истошным криком, то переходя на едва различимый шепот, он как марионетками управлял толпой, заставляя ее беспрекословно подчиняться ему.

Старик посмотрел перед собой. На черной, покрытой изрядным слоем пыли, все еще виднелась рабочая панель. Энергия, восстановленная рабочими после захвата энергетической установки корабля, питала приборы, и отсюда можно было полностью управлять ангаром.

Это мой шанс все исправить.

Старик напряг уставшие мышцы, поднялся с кресла и прошел к двери. Ценой неимоверных усилий, он пододвинул огромный приборный шкаф к двери и заблокировал проход. Затем, пройдя обратно к панели, начала проверять ее.

Приборы примерно отвечали на все нажатия. Загорелся свет и внизу тут же заметили это. Люди притихли и вытянули свои руки к кабине диспетчера.

— Что ты делаешь? — удивленным голосом спросил Хаммонд.

— Исправляю свои ошибки, друг мой. Когда-то ты сказал, что все в наших руках, и что нет ошибки, которую нельзя было бы исправить. Вот и сейчас, глядя во что превратились мои дети, я считаю, что обязан исправить все это.

Его пальцы скользнули по маленьким кнопкам, после чего, несколько механизмов, встроенных во входные двери, закрылись, отрезав путь на отступление всей огромной толпе внизу. Потом прозвучал скрежет. Огромная стена, отделявшая открытый космос и ангар, начала опускаться. Воздух моментально исчез из помещения. Давление резко изменилось. Люди падали ниц, держась за свои лица и шеи. Пытались скрыться, спрятаться, но все безуспешно. На потолке, среди многочисленных труб пожарной системы замигала толстая, как груша, лампа тревоги. На панели засветился знак тревоги.

Разгерметизация! Внимание! Разгерметизация!

Все было кончено. Несколькими нажатиями, он привел в действие самоубийственный процесс, который, как святой огонь, должен был очистить это место от того безумия, что царствовал здесь уже продолжительное время.

Тела поднимались в воздух. Внутри образовалась невесомость. Сотни тел барахтались в воздухе как маленькие игрушки, цепляясь друг за друга мертвыми конечностями и улетая через образовавшийся проход в открытый космос.

Наступило молчание. Ужасное мертвое молчание. Крик ликования и смерти застыл на лицах этих людей. Они уже не могли говорить, но тела все еще хранили эмоции, которые замерли в них навсегда.

Сердце билось все медленнее.

Не может быть!

Его глаза широко раскрылись. Руки сжали в предсмертной хватки подлокотники кресел и больше не сдвинулись с места. Вдох… за ним еще один. По телу пробежался холодок, который вскоре превратился в ледяную волну, что охватывала его все сильнее и сильнее. Старик не сопротивлялся. Все встало на свои места. Он исправил свою ошибку. Пусть и таким путем, но сделал это в нужный момент.

Дыхание стало натуженным. Сердце ударило в последний раз. Глаза закрылись и голова устало опустилась на грудь.

19

Выстрелы доносились всего в нескольких десятках метрах от меня. За упавшим металлическим ограждением еще можно было укрыться от напирающей безумной толпы фанатиков. Захватив склады с боеприпасами и отобрав оружие у убитых. они рвались вперед несмотря на ответный огонь. Проход был почти полностью завален телами убитых паломников. Взрослые мужчины и молодые парни бросались на верную смерть, собственными костями продавливая оборону горстки солдат, что все еще удерживали это направления, не давая пробиться им к главному арсеналу.

Я пытался держать себя в руках. Еще никогда в своей жизни я не видел такого противника. Ему была чужда смерть, страх не владел ими. И эти глаза. Широко раскрытые от безумия.

Гильзы падали прямо под ноги. Последний магазин был заряжен в автоматическую винтовку и был готов опустеть всего через несколько секунд.

— Их слишком много! — кричал один из бойцов, медленно отходя к следующему рубежу обороны, что пришлось возвести бойцам из подручных средств. — Сколько еще спасательных капсул должны вылететь?

— Не знаю! Связи с мостиком нет. Я вызываю каждые десять секунд, но никто не отвечает.

Я прижал винтовку к плечу и слегка наклонился, давая зрению приготовиться к точной стрельбе. Несколько смельчаков вынырнули из черного, как бездна, проема. Они смогли сделать всего каких-то пару шагов, после чего, скошенные очередью, упали на холодный металлический пол и закричали от боли. Бой становился еще ожесточеннее. Взрыв с правой стороны разрушил крепежные балки, на которых держалась вся система электроконтроля. Искры разлетелись в сторону, накренившись, несколько крупных коробов с еще работавшими системами, упали в пятнадцати метрах от нас, раздавив своим весом несколько гражданских лиц, помогавших нам отбиваться от нападавшим.

Крики.

— Отходим, Виктор. Здесь мы уже не бойцы. Назад! Назад!

Офицер МакКоллин командовал отступлением прямо посреди горящих обломков. Его фигура то появлялась, то пропадала среди многочисленных языков пламени, что с огромной скоростью охватывали помещение и сжигали все на своем пути.

Я был вынужден уйти. Кругом все заволокло дымом. Не защищенные глаза начали слезиться.

Бег был не долгим. Добравшись до опорного пункта, где собрались последние из бойцов в этом месте, я с ужасом понял: это все, что осталось от сорока человек. Горстка безумцев находилась прямо передо мной. Кто-то тяжело дышал, кто-то просто наблюдал за тем, как разворачиваются трагические события на корабле, но было понятно одно. Все осознавали кончину этого старого судна.

— Будем стоять здесь! — громко говорил МакКоллин. — Стрелять только наверняка, беречь патроны и не геройствовать. Противника хватит на всех.

Высоко, под самым потолком, прогремел мощнейший взрыв. Несколько черных ракет, вылетев со свистом из переносных установок, пролетели прямо над нашими головами. Пробив перегородку и оставив на ней характерный след, они разорвались далеко позади, но ударная и звуковая волна донеслись до нас и ударили в спины. Двое солдат схватились за уши.

Потом началась атака. Как непрерывный бурлящий поток, прорвавший плотину, сдерживавшую их многие года, люди ринулись в образовавшийся проход и помчались прямо на нас.

Выстрелы заглушили крики бойцов и вопли безумцев. Автоматные очереди били по барабанным перепонкам. Сплошной, как стена, ливень из пуль обрушился на рассыпавшуюся в стороны атакующую толпу. Паломники падали один за одним. Кричали от приступов боли и держались руками за пробитые места на своем теле.

Я жал на спусковой крючок до последнего патрона. Глаза ловили силуэты безумцев, пропадавших в черном дыме горящего помещения. Рев нарастал с каждой секундой.

В ответ полетели обломки и самодельные бомбы. Разрываясь в нескольких метрах от нашего укрепления, они не наносили особого вреда, но заставляли солдат срываться на ненужный ответный огонь.

— У меня пусто! — крикнул один из бойцов, вынимая из автоматической винтовки опустевший магазин.

За ним последовали еще двое бойцов. Боеприпасы заканчивались. Прямо перед нашими глазами лежали десятки тел убитых людей. Гора трупов, что за несколько минут превратилась в настоящий вал, закрывший собой проход для следующей атаки. Кое-где еще виделись отдельные фигуры паломников. Они носились в огненном пожаре, нисколько его не боясь, и перебегали на следующие этажи. Как саранча, пожравшая зерновое поле, насытившись, они убегали дальше.

— Слушай мою команду! — выкрикнул МакКоллин. — Отходим на самый верх, к секторам со спасательными челноками. Живо!

Бойцы резко поднялись со своих мест и, образовав защитное построение, быстро побежали к назначенному месту.

Огонь целиком охватил прилегающую территорию. Оглядываясь по сторонам, на те самые жилые и технические помещения, что всего несколько часов назад мирно жили своей жизнью, мне казалось, будто время резко убежало вперед.

События развивались с невероятной скоростью. Пламя набрасывалось на стену и потолки, сжигало своим яростным огнем все, что попадалось ему на пути. Дым поднимался до самого потолка. Повсюду лежали тела убитых в перестрелках и задохнувшихся в черном дыму. Десятки…сотни. Рабочие, солдаты, паломники. Теперь они все лежали в одной могиле без права быть различенными.

Ступеньки крутой лестницы перестали стучать под ударами тяжелой обуви. Огромные очереди людей, в панике покидавших умирающий корабль, встретили бойцов криком отчаяния и просьбами защитить от безумствующей толпы. Среди них были все. Их лица мелькали перед глазами. Я пытался всматриваться в них, пытался найти знакомые. Габриэль. Она. Сергей. Хоть кто-нибудь! Но ничего не получилось. Они слились в единую массу, безликую и бесформенную. Бились друг с другом в попытке первыми попасть на спасительный челнок. Дети плакали. Мужчины молча стояли на своих местах, покорно ожидая своей очереди. И лишь женщины, плача и умоляя пропустить их вперед, поднимали крик от которого можно было сойти с ума.

— Слава Богу что вы здесь! — инженер подбежал к МакКоллину и чуть не упал ему на шею. — Мы едва успеваем распределять людей по местам. Они бунтуют. Двоих уже пришлось нейтрализовать, что бы тут не началась давка. Помогите нам!

Командир молча выслушал инженера и подошел ближе к краю очереди. Она тянулась почти на сотню метров вперед, закрывая собой еще несколько десятков таких же очередей, стоявших в ожидании своей отправки к другим челнокам.

Позади прогремел взрыв. Языки пламени хлынули на лестничный марш и обожгли нескольких солдат, стоявших в охране у входа. Люди повернулись к тому месту.

— Мы должны задержать их, — он окинул солдат строгим взглядом — Мне нужно десять добровольцев, с которыми я буду держать проход до полной эвакуации персонала. Остальные пойдут обеспечивать безопасность погрузки персонала.

Не успел он договорить, как почти половина солдат шагнула вперед. Каждый из них понимал, что это будет конец. Что оттуда выхода назад уже не будет, но все равно сделали свой выбор. Я стоял в строю таких же добровольцев и смотрел на командира. Он обвел пальцем нужных ему людей и увел прямо к горящему проходу, откуда уже начали доноситься крики и вопли наступающей толпы.

— Виктор! — крикнул МакКоллин, поднимая винтовку к своему плечу. — За тобой эвакуация. Сделай все, что в твоих силах, а мы обеспечим охрану.

Он замолчал, но потом продолжил.

— Насколько сможем.

Люди нервно задвигались к спасательным челнокам. С внешней стороны корабля слышался рев двигателей — первые модули начали выстреливать из брюха горящего корабля и улетать в открытый космос.

Бойцы встали по периметру, пропуская людей в открытее люки, где они садились на свои места, ожидая отправки. Десятки людей рвались к единственному месту, где все еще можно было найти спасение. Один за одним челноки улетали прочь. Я посмотрел в окно. За бортом корабля их было уже несметное количество. Как огромный ковчег, он содержал в себе такое количество спасательных модулей, что космос в одночасье был заполнен ими как мухами.

Постепенно очередь становилась все меньше. Взрывы за спиной, невидимым кнутом, подталкивали людей к действиям. Когда же последние несколько спасательных модулей вырвались на свободу, оставив после себя лишь небольшой белый шлейф, у прохода, где держали оборону солдаты МакКоллина раздался очередной и последний в жизни бойцов взрыв. Криков не было. Лишь звуковая и ударная волна, разнося перед собой все подряд, были теми самыми прощальными нотами, что сыграла группа в своей последней битве. Спустя пару секунд в огромное помещение хлынули вооруженные люди. Одеты в лохмотья, они стреляли на ходу и мчались в мою сторону. Кто-то схватил меня за плечо. Оттащив к широкой перегородке, неизвестный втолкнул мое тело в открывшийся проем и усадил на кресло. Двери закрылись. Я потряс головой. Внутри челнока находились почти все те, кто стоял в периметре все это время. Тяжело дыша и еще не до конца осознавая, что произошло, они переглядывались между собой. Автоматическая система начала включать двигатели. Выплюнув в открытый космос солидную порцию отработанной энергии, машина вынырнула из цилиндрического отверстия и через парус секунд, набрав нужную скорость, оказалась за пределами корабля.

— Мы смогли это. — говорил кто-то из присутствующих. — Мы смогли….смогли…смогли.

Он повторял это раз за разом, пока в иллюминаторе спасательного модуля не показался горящий корабль.

«Реюньон» — призванный когда-то воссоединить несколько поколений людей единой целью, он, в конце концов, стал их общей могилой. Взрывы сотрясали корабль. Части его хвостового оперения отвалились после очередной вспышки, разорвавшей его почти на несколько крупных кусков. Огонь все сильнее охватывал умирающую машину. Там, где когда-то жили и работали тысячи человек, сегодня творился настоящий ад. И когда яркие языки пламени, пройдя свой путь от самого низа до верхних этажей, смогли подобраться к энергетической установки, прозвучал оглушающий грохот.

Корабль перестал существовать как таковой. Волна от взрыва за считанные секунды долетела до нас. Встряхнув маленький спасательный модуль, она уходила все дальше и дальше, пока не выдохлась и не пропала в черных глубинах бесконечного космоса.

— Не верю

Голос был тих и никто не ответил на него. Глаза многих из тех, кто сидел рядом со мной, все еще были опущены вниз. Они боялись даже думать о том, что все это произошло именно с ними.

Она, — пролетела мысль в голове. — Девушка должна была спастись. Я помню как отправил ее в числе первых, но…

За пределами корпуса, всего в каких-то сотнях метрах от нас, барахтались тысячи маленьких, как крупинки, модулей. Держа дистанцию, автоматические системы управляли ими и направляли к ближайшему безопасному месту.

Я расстегнул ремни безопасности, поднялся и подошел к панели. На ее экране был указан маршрут. К своему собственному удивлению я увидел, что вся эта армада, как туча изголодавшейся саранчи, летела на Фируз. Туда, куда так сильно стремились те, кто уже никогда не сможет увидеть ее голубого сияния в лучах местного солнца. Ирония.

Машину слегка встряхнуло. Я сел обратно на свое место и задумался.

А может, все так и должно было быть? Может Путь, который начал этот старый человек должен был закончиться здесь. На этой идеально плоской планете, где нет воды и не может вырасти ни одна культура, где концентрация воздуха настолько мала, что невозможно дышать без баллонов со сжатым кислородом. Где алмазы и драгоценные камни перестают иметь хоть какую-то ценность. Место, где рай не мог быть основан по определению, но, где еще возможно было начать все с самого начала.

* * *

Из выписки Всемирного реестра колонизированных планет.

Планета Фируз. Система Ут. Юридические права на владение планетой и всего того, что находится в ее недрах, а так же на ее орбите, согласно закону о «Колонизаторстве» и «Правах и владениях космическими телами» передаются в бессрочное пользование всем тем, кто принимал или принимает участие в развитие планеты в данный момент. Приказ о передаче прав оформлен Константиновским С. Н. и обжалованию не подлежит.

Content

Бондарчук Максим Сергеевич
Фируз

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19