Каски Кэтрин

Правила обольщения

Кэтрин Каски

Правила обольщения

© Kathryn Caskie, 2005

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2015

* * *

Посвящается Брайану, в котором нет ни капли распутства (и который будет очень рад, что я не включила в посвящение остаток этой фразы)

Благодарности

Я хотела бы поблагодарить несколько человек за их неоценимую помощь в создании этой истории, а именно:

Ширли Воган из церкви Святого Георгия на Хановер-сквер в Лондоне – за то, что помогла мне с проверкой фактов;

мою драгоценную невестку, Линн Роулетт, и Софию Нэш – за их огромные познания и бесконечную готовность отвечать на все мои вопросы о лошадях;

Нэнси Мейер, чьи познания об эпохе Регентства уступают только ее безмерной щедрости;

Дебору Барнхарт и Дениз Маклерни – за то, что нашли время в своем загруженном писательском графике, чтобы прочитать и прокомментировать эту книгу перед ее публикацией;

и наконец, Карен Таунсенд, одну из моих замечательных читательниц, которая прислала мне список забавных имен для упряжной лошади мистера Чиллтона.

Спасибо вам всем.

Императив первый

Крайне не рекомендуется приближаться к распутнику, не пронаблюдав за ним изначально с определенного расстояния, на котором его распутное очарование не сможет оказать сокрушительного воздействия на деликатную чувствительность леди.

Сводящий с ума жар горелки воздушного шара заставлял пот струиться и щекотать Мередит Мерриуэзер под туго затянутым корсетом. И все же она уверенно держала подзорную трубу, сосредоточившись исключительно на безупречно одетом джентльмене, который прогуливался по берегу неспокойного озера Серпентин – футах в сорока под ними.

– О, черт побери, разве вы не можете опустить корзину немного ниже?

– Я посмотрю, что можно сделать, мисс Мерриуэзер, но обещать ничего не могу, – протянул ирландец, и Мередит была уверена, что с этими словами он покосился на нее и закатил глаза.

Ее внимание привлекло какое-то движение, и пришлось резко вскинуть подзорную трубу, чтобы понаблюдать за темноволосой женщиной, которая приближалась с севера.

– Давай же, Жизель, – шепотом подстегнула ее Мередит, – используй свои чары.

Мередит, затаив дыхание, ждала. Мужчина наверняка не сможет сопротивляться ни красоте французской куртизанки, ни соблазнительному покачиванию ее бедер. Ни один мужчина не мог устоять перед ней. Походка Жизель уже не раз была опробована. И идеальна.

Огромная тень, похожая на перевернутую луковицу, накрыла джентльмена, когда воздушный шар прошел между ним и утренним солнцем. Он повернулся и, приложив ладонь козырьком к глазам, взглянул вверх – рассмотреть массивный силуэт.

Мередит немного напряглась, но тут же расслабилась. Даже если он увидел ее, рассудила она, бояться нечего. Прогулки на воздушных шарах были распространенным развлечением Гайд-парка в эти дни, и огромная летающая сфера являла собой зрелище пусть и примечательное, но определенно не вызывающее подозрений.

Она вновь направила подзорную трубу на Жизель.

– О нет! – Ну почему она уводит его к деревьям? Мередит опустила подзорную трубу. Разве она не велела Жизель оставаться на тропинке – на виду?

Мередит резко мотнула головой, надеясь, что пилот воздушного шара поймет всю экстренность ситуации.

– Мы потеряем их из виду! Опустите нас ниже, пожалуйста.

В ответ морщинистый пилот уставился на нее своим странным, неподвижным взглядом, похожим на взгляд насекомого. Ну почему он не делает того, что она просит? В конце концов, она же заплатила ему вчетверо больше обычной цены полета!

– Прошу прощения, мадам. – Он бросил нервный взгляд за потрепанный край плетеной корзины шара. – Но еще пара футов, и мы с вами будем сидеть на верхушке дуба или того хуже. Насколько сильно ваше желание подглядывать за тем парнем? Стоит ли оно падения сквозь густые ветви?

Мередит ахнула от такой дерзости:

– Да как вы смеете обвинять меня в подглядывании?! Я провожу научный эксперимент, который из-за вас, любезный, оказался на грани катастрофы.

Заглянув за край корзины, она оценила расстояние до листвы и колышущихся веток под ними, затем повернулась и сурово уставилась на дерзкого пилота:

– Под нами еще как минимум шесть футов. Опустите нас на три, пожалуйста.

Смирившись и покачав головой в туго натянутом на нее колпаке, пилот махнул рукой своему напарнику на земле, который удерживал канат и щурился вверх, и показал ему три своих узловатых пальца.

Корзина дернулась, и Мередит сильно ударилась бедром о ее бок.

– Благодарю, – сердито выдавила она, бросая предупреждающий взгляд на пилота, который усердно пытался спрятать веселую улыбку.

Чуть шире расставив ноги для равновесия, Мередит вжалась пульсирующим от боли бедром в самый угол корзины и таким образом оказалась как никогда близко к самому известному лондонскому распутнику. Пусть даже это «близко» включало в себя полет над верхушками деревьев, Мередит все равно стало не по себе. Красная сыпь крапивницы уже проступала на ее груди, а руки, которые она подняла, чтобы нервно почесаться, оказались влажными.

Ее сердце и репутация два года назад были разбиты человеком той же породы, поэтому Мередит в подробностях знала, какого рода ущерб может нанести Александр Ламонт и ему подобные.

Она оперлась локтями о валик, окаймлявший корзину, и приникла к подзорной трубе, отслеживая идеально сложенную мужскую фигуру.

Слово чести, даже с такой высоты притягательность распутника была ей очевидна. Его волевой красиво очерченный подбородок был слегка золотистым от загара. Он, несомненно, был выше среднего роста. Широкие плечи, узкая талия и… о боже. С трудом сглотнув, Мередит поспешно опустила окуляр ниже, так чтобы видеть лишь его бедра, его восхитительно мускулистые бедра и ничего иного. Она, без сомнения, не могла не признать, что он представлял собой безупречный образец человеческого самца.

И все же, если верить болтовне в чайных комнатах – а когда ей не верили? – он также был идеальным образцом распутника… самого худшего сорта. Его имя связывали с сотнями девушек – от леди из высшего общества до театральных хористок. Но не это, однако, делало его самым знаменитым распутником. Свой своеобразный титул он получил, будучи пойманным в постели с женой крайне уважаемого министра Палаты общин.

И Мередит ни на секунду не позволяла себе поверить (как, похоже, верили все остальные) в то, что Александр, безнравственный лорд Лэнсинг, полностью изменился.

Это было невозможно. И Мередит докажет это, наблюдая за тем, как Жизель раскрывает истинную природу этого повесы.

О Луд[1], теперь Жизель ведет его к скамье под раскидистым дубом!

– Пожалуйста, еще немного ниже, – взмолилась Мередит, глядя на пилота.

Он мрачно покачал головой:

– Неразумное решение.

Рычание вырвалось из сжатых уст Мередит, когда она присела на пол корзины, чтобы достать из ридикюля последние четыре золотые монеты. Поднявшись, она расправила плечи и предложила:

– По гинее за каждый фут, на который вы сможете опустить эту штуковину.

Пилот медлил почти целую минуту, но по залатанному состоянию корзины и тому, как он облизывал свои обветренные губы, было очевидно, что вкус денег он уже вполне ощутил.

Большим пальцем Мередит начала перемешивать монеты на ладони, заставляя их непрестанно звенеть.

– Ну хорошо. Четыре фута! – крикнул пилот помощнику на земле. – И ни на палец ниже.

Словно услышав инструкции пилота, Александр Ламонт поднял взгляд на огромный шар, который теперь парил всего лишь в тридцати футах над землей.

Мередит быстро спрятала в корзину подзорную трубу и уставилась на озеро Серпентин, словно ее внимание полностью занимали водоплавающие птицы, покачивавшиеся на блестящей водной глади. И внезапно ощутила ужасающий скрежет под ногами.

Корзина опускалась прямо сквозь верхушки деревьев! Мередит вскинула взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как алую ткань шара прокалывает высокая ветка, оставляя за собой большую прореху. Раздался оглушительный свист вырывающегося газа, корзина дернулась и начала падать. Вокруг взметнулись и сомкнулись тонкие ветви.

Мередит с перепуганным писком нырнула в корзину и попыталась укрыться как можно глубже, заслоняя лицо руками.

– Обшивку пропороло. Мы падаем! – Голос пилота стал тонким от страха, что испугало ее еще сильнее. – Держись!

– Держаться? – Мередит отдернула руки от лица и начала лихорадочно шарить ими по корзине. Ничего, за что можно было бы ухватиться, ей не попалось. – За что, сэр?

– За поручень, глупая! Поручень!

Подобравшись к пилоту на четвереньках, Мередит протянула ладони к плетеному верху корзины, нашарила поручень и вцепилась в него.

Однако смещение веса оказалось слишком резким. Корзина, уже глубоко опустившаяся в пышные кроны деревьев, опрокинулась набок, выбрасывая ее вниз, как последнюю каплю чая из чайничка.

Мередит ударилась спиной о толстую ветку и задохнулась от боли. Отчаянно хватая ртом воздух, она соскользнула с ветки и с ужасающей скоростью полетела вниз, сквозь листву и ветви, которые рвали ее платье и царапали нежную кожу.

Мередит успела увидеть широко распахнутые глаза Александра Ламонта, на которого она падала. Господи, помоги! Она крепко зажмурилась.

* * *

Черт побери.

Его ребра треснули. Позвоночник, возможно, тоже.

По крайней мере, его новый синий сюртук совершенно испорчен. Он весь оказался в грязи.

Что, во имя Гадеса[2], произошло?

Александр приподнял голову с травянистой кочки и сосредоточился на весьма интригующем зрелище – паре обнаженных женских бедер, оседлавших его талию.

Проклятие. Стоило ему поклясться соблюдать целибат, являя собой образец нравственности до самой свадьбы – или до дня смерти его почтенного батюшки, – как женщины начали падать на него с небес.

Лежа на спине, Александр сбросил с плеча тяжелую ветку и сдул несколько влажных от дождя листьев, прилипших к его щеке. Каждый мускул в его теле болел.

Медленно приподнявшись на локте, он восхищенным взглядом оценил фигуру женщины, что лежала на нем в пене сбившихся волн синего шелкового платья.

Она не двигалась, и на несколько секунд Александр почти поверил, что она погибла, вот так распластавшись на нем. Но затем он заметил, как быстро вздымается и опадает ее грудь, и наконец смог задышать и сам.

– Мисс? – Он слегка двинул бедром под ней, однако ее тело осталось неподвижным. – Вы пережали приток крови к моим ногам. Вас не затруднит подвинуться?

Ответа не было. И с каждой секундой это начинало выглядеть все хуже.

Он попытался поднять правую руку и обнаружил, что она запуталась в тончайшей паутине медных кудрей. Не в силах освободиться сам, он все же сумел высвободить пальцы из ее локонов, но зацепился золотым перстнем за длинную прядь и сильно дернул ее.

Он услышал стон и внезапно понял, что смотрит в самые синие глаза из всех, что когда-либо видел. Пронзительные синие глаза, не уступающие по цвету ограненным сапфирам.

– Сэр, вы намерены вырвать все мои локоны или все же оставите мне несколько прядей на память?

Он не ответил, так как прекрасно знал, что правильного ответа не существует. Женщины просто так устроены.

К тому же ее деликатные ручки со сливочно-белой кожей уже высвобождали пойманную прядь. Покончив с этим, она оттолкнулась от его груди – с ненужной силой, решил Александр, поскольку невыносимая боль тут же впилась осколками в его ребра.

Откинувшись на пятки, она уставилась на него сверху вниз, слегка нахмурясь и прикусив пухлую нижнюю губу.

В обрамлении огненно-рыжих волос ее овальное личико показалось ему неестественно бледным, если не считать алой царапины, пересекавшей левую щеку.

– Вы можете встать? – голос незнакомки смягчился от беспокойства за него, когда она подала ему руку. Но в глазах ее светилась злость. Раздражение в сочетании с отвращением.

Как интересно.

Опершись освобожденной ладонью о мягкую землю, Александр сумел сесть, используя всю силу воли, чтобы не морщиться от боли.

Тонкие черты юной леди расслабились.

– Я… я благодарю вас за то, что… смягчили мое падение. – С этими словами она обхватила ладонями свою талию, и он увидел, что она осторожными движениями прижимает пальцы к спине. Последовал полный боли вздох.

Треснула ветка, и взгляд незнакомки устремился куда-то за голову Александра. Затем он услышал протяжный французский акцент своей новой знакомой:

– Вам с вашим пилотом крайне повезло уцелеть, мадемуазель. Взгляните на аэростат.

Александр тоже посмотрел на крону дуба и увидел, что корзина проткнута насквозь толстым суком.

Зашелестели листья, и пилот свалился с широкой ветки, шумно приземлившись неподалеку от них в мягкую грязь.

Крепко сбитый детина с мотком веревки, обернутым вокруг плеча и подмышки, – это, как рассудил Александр, был помощник пилота, державший привязь аэростата, – спешил к ним из-за деревьев, отдуваясь от напряжения.

– В-все ц-целы?

– Айе, но с этим нам чертовски повезло. – Пилот бросил злобный взгляд на рыжеволосую девушку. – Я же говорил, что мы слишком низко, – зарычал он, дико потрясая пальцем в сторону корзины и сдувшегося шара, покрывалом опускавшегося на колышущуюся крону дерева. – Вы поглядите, что стало с моей Бетси! Вы, леди, теперь должны мне немалую сумму!

Юная леди перевела взгляд своих изумительных синих глаз с пилота на Александра.

– Я… Я… О боже. – Мередит поднесла руку к щеке, на которой три крошечных бусинки крови налились под алой царапиной, глаза ее закатились, и она снова рухнула на Александра.

Забыв о собственной боли, Александр обнял ее обмякшее тело. Взглянул на ее побледневшее лицо, на алый потек крови на щеке, затем посмотрел на пилота.

– Вы знаете ее имя? Где она живет?

– Звать ее мисс Мерриуэзер, – ответил пилот. – Живет на Хановер-сквер или где-то там рядом.

– Mon Dieu, неужто она умрет?

Александр поднял глаза на француженку, которая собирала и подносила к нему то, что можно было принять за вещи потерявшей сознание мисс.

– Нет, моя дорогая. Но, боюсь, ей незамедлительно требуется помощь.

Сунув руку в карман своего плаща, он выудил крупную монету и щелчком отправил в сторону своей милой новой знакомой.

– Это компенсирует вам дорогу домой. Сожалею, что не могу вам помочь с камушком в вашей туфле, как вы меня попросили.

– Merci, monsieur. – Темноволосая мадемуазель с улыбкой поймала монету в воздухе и спрятала в глубокое декольте. – И не волнуйтесь по поводу моей туфельки. Камешек выпадет сам. – Она сверкнула кокетливой улыбкой. – Хотя, быть может, и не выпадет. Возможно, вы будете столь любезны, что к десяти придете ко мне на Портман-сквер проверить мое состояние, oui?

Александр улыбнулся, но не прервал своего занятия. Он поднялся с бледной юной леди на руках, переступил через мешанину обломанных веток и листьев и направился к тропинке.

– Monsieur, куда вы ее несете? – окликнула его француженка, и беспокойство пробилось даже сквозь сильный акцент.

– Домой, – отозвался Александр, не оборачиваясь. – Я несу ее домой.

* * *

Он сказал домой.

Святое небо, Мередит лишь надеялась, что он имеет в виду ее дом, а не свое распутное логово. Луд, в каком же затруднительном положении она окажется, если это не так!

Он шел быстро, и его мускулистая рука болезненно сжимала ее ушибленную спину, а Мередит старательно жмурилась и продолжала изображать обморок.

Да, это было лицемерие, но иного выхода просто не существовало. Она лишь жалела, что ей не хватило смелости опрокинуться на ушибленную спину, вместо того чтобы снова упасть на грудь лорда Лэнсинга.

Но пилот аэростата собирался вот-вот раскрыть суть ее эксперимента, верно? Ей нужно было сделать что угодно, но остановить его, и обморок – единственное, что пришло ей в голову. Виола, ее двоюродная бабушка, родственная душа, если таковые существовали, при необходимости пользовалась тем же методом, причем с большим успехом. Так почему бы и ей не воспользоваться?

У Мередит, конечно же, не было времени подумать о том, к каким последствиям может привести фальшивая потеря сознания. А теперь она оказалась на руках самого опасного мужчины Лондона, и… О нет! Она принюхалась к воздуху и внутренне сжалась. Что угодно, но только не это!

Лошади. Она чувствовала запах лошадей. Она слышала фырканье и топот этих животных. И сердце принялось выбивать в груди татуировку ужаса.

Из всех возможных мест он принес ее именно в конюшню! Что ж, ее неосмотрительная причуда продлилась достаточно. Она должна немедленно это прекратить!

Тщательно рассчитанным движением она позволила своей голове склониться вперед, до тех пор, пока не ощутила под лицом плотную пуговицу.

Время забормотать.

И добавь легкий вздох. Хорошо, отлично.

Веки трепещут и… открываются.

О дьявольщина!

Раскрыв глаза, Мередит обнаружила, что смотрит прямо в глаза цвета лесного мха, окантованные полоской чайного оттенка. Сочетание не уникальное. Мередит была уверена, что уже видела такое раньше. Но обволакивающая теплота именно этих глаз вызвала у нее желать нырнуть в темно-зеленые глубины и никогда не выплывать на поверхность.

– Вижу, вы вернулись ко мне. – Губы лорда Лэнсинга сложились в улыбку, от которой ее кровь вскипела, а тело превратилось в желе.

Нервная дрожь молнией прошила ее тело. Господи! Это снова происходило. Ее очаровывал распутник – снова!

Однако на этот раз она не собиралась легко сдаваться. Унижение и сердечная боль едва не убили ее в прошлый раз. Но подобное не повторится!

Мередит взглянула вверх, сузив глаза.

– Сэр, прошу вас. Немедленно поставьте меня на ноги. – И она дважды щелкнула пальцами, как не раз делала ее двоюродная бабушка, подгоняя медлительных слуг, но этим заслужила лишь его довольную улыбку.

– Милорд, дважды вычесал его, как вы требуете.

Мередит повернула голову, чтобы рассмотреть конюха, ведущего на поводу самого гигантского коня из всех, что она когда-либо видела. Черная шерсть коня отливала синевой, и даже Мередит, одержимая, по правде говоря, жутким страхом перед этими животными, не могла не признать, что данный экземпляр был… крайне примечательным.

В следующий миг лорд Лэнсинг поднял ее, как пушинку (что, учитывая ее тяжелые бедра и пышные ягодицы, было далеко от реальности), и усадил на спину огромного жеребца.

– Н-нет! – Ее руки рванулись вперед, пальцы лихорадочно вцепились в рукава лорда Лэнсинга. Ее губы заметно дрожали.

– Тише, тише, мисс. Вам не придется ехать самой. – С этими словами он нашел стремя, перекинул ногу через спину коня и оказался в седле за спиной Мередит. Затем этот распутник скользнул ближе и крепко прижал ее к себе.

К себе. Да, и к той части себя тоже. Так, что она могла ощутить каждый дюйм жаркого… изгиба сквозь облегающие бриджи из оленьей кожи, столь ценимые ныне мужчинами.

Жар заливал лицо Мередит, и она, помня о молочной белизне своего лица, понимала, что сейчас ее щеки светятся алым, не хуже углей в камине.

Когда он пустил коня шагом, Мередит, чуть помедлив, оперлась плечом о его широкую грудь, одной рукой – о его бедро, чтобы сохранять равновесие, а другой вцепилась в его сюртук.

Он улыбнулся ей и выпрямился в седле. В этот момент Мередит заметила его волосы. Судя по прядям, которые она могла рассмотреть под шляпой, они были такими же черными, как и со свистом рассекающий воздух хвост коня.

– Хановер-сквер, верно?

Глубокий тембр его голоса зарокотал эхом в груди Мередит, посылая вибрации прямо к ее… Впрочем, неважно.

– Я вполне могу идти сама, сэр. Поэтому, если вы просто…

– И не подумаю, мисс Мерриуэзер. Я возвел это в привычку. Всякий раз, когда женщина падает с неба мне на колени, я провожаю ее домой, чтобы целой и невредимой вернуть семье. – Он снова обратил к ней свой завораживающий взгляд: – К слову, меня зовут лорд Лэнсинг.

– Я знаю, кто вы. – Мередит подняла голову, чтобы встретиться с ним глазами. – Весь Лондон – по крайней мере, прекрасная его половина – знает, кто вы. Вы, лорд Лэнсинг, самый известный лондонский ловелас.

Он рассмеялся, услышав это:

– Боюсь, что вы меня с кем-то путаете.

– Осмелюсь сказать, что нет.

– Ах, но вы действительно путаете. Лорда Лэнсинга, о котором вы говорите, больше не существует. Видите ли, мисс Мерриуэзер, я изменился.

Мередит захихикала от такой наглости:

– И все же, учитывая вашу прошлую репутацию и мой уязвимый статус незамужней женщины, мне не следует оставаться в вашей компании. Поэтому, если бы вы остановились и отпустили меня…

– Прошу прощения, мисс Мерриуэзер, но я провожу вас домой. Помните, женщины, которые падают с неба? – Он поднял палец вверх. – От этого правила я не могу отступить.

В его голосе звучал смех, и будь обстоятельства чуть иными – или будь на его месте другой мужчина, – она бы не сдержала улыбки. Но она была тесно прижата к худшему лондонскому повесе, который ехал в сторону Мэйфейр. И она совершенно ничего не могла с этим поделать!

– Когда вы были еще на шаре, я слышал, как вы направляли пилота к деревьям. Что вы там делали?

– Ч-что?

Пока Мередит отчаянно пыталась придумать уместное объяснение, распутник сунул руку под плащ и вытащил нечто медное. В тот миг, когда солнце блеснуло на линзе, кровь застыла в ее венах, и Мередит испугалась, что действительно потеряет сознание.

– Эта подзорная труба была рядом с вами. Неужто вы шпионили?

– О-определенно нет! – Конь продолжал шагать, а боль в спине Мередит все усиливалась вместе с ее беспокойством. – Я… наблюдала за птицами. Да, и мне показалось, что я вижу крайне редкий вид среди листвы.

Его губы дрогнули в улыбке.

– Неужели? Я в свое время тоже немало наблюдал за птичками. И о каком же виде вы говорите?

Уши Мередит пламенели от смущения.

– Это… был… алый повеса… вьюрок. – Она несмело взглянула вверх и заметила, как гаснет его улыбка.

– Не могу сказать, что мне знаком вид повесы вьюрка.

– Что ж, как я уже упомянула, это довольно редкий вид. – Мередит отвела взгляд и начала с неподдельным интересом изучать дома, мимо которых они проезжали.

Господи! Неужели она только что увидела леди Эштон, подглядывающую за ними из окна своего салона? Меньше всего на свете ей нужно быть замеченной в компании этого ловеласа. Ее репутация и без того оказалась в помойном ведре после последнего столкновения с подобным типом. И лишь высокое положение в обществе ее двоюродных бабушек, которых она привыкла называть тетушками, не позволило дверям всех до единой гостиных захлопнуться перед ее носом – пусть даже в том, что произошло, не было ни капли вины самой Мередит.

Лорд Лэнсинг передал ей свой платок:

– Для вашей щеки.

Мередит кивнула и молча прижала ткань к царапине, промокая кровь.

– Ну вот, теперь я вижу ваше прелестное личико. – Его пламенеющий взгляд согрел Мередит. – Похоже, кровотечение прекратилось.

– Неудивительно. Царапина поверхностная. – Мередит указала пальцем. – Здесь поверните.

Лорд Лэнсинг мягко потянул правый повод, и его огромный конь зацокал копытами по Хановер-сквер. Мередит наконец испытала намек на облегчение, которое стало отчетливее в тот миг, когда ловелас остановился у дома номер семнадцать и спрыгнул с коня.

Однако сразу же после этого она осознала, что осталась на спине животного одна. Жуткие воспоминания о себе, пятилетней, прикованной к постели на месяцы, о жуткой боли в сломанной и зафиксированной ноге захлестнули ее разум.

Пальцы Мередит вцепились в луку седла, она застыла и сидела дрожа, даже когда лорд Лэнсинг поднял свои крепкие руки, чтобы помочь ей спуститься.

– Позвольте помочь вам, мисс Мерриуэзер. Просто отпустите седло.

Ее глаза расширились от страха.

– Я… я не могу. – Конь сейчас понесет, она была в этом уверена.

Внезапно она ощутила, как теплые руки обвивают ее талию.

– Я держу вас. Теперь расслабьте пальцы.

Но Мередит не могла ответить. Она дрожала так сильно, что зубы громко цокали.

В этот момент дверь дома открылась, и оттуда вышли ее двоюродные бабушки, леди Летиция и Виола Фезертон.

– Боже мой, девочка, что ты забыла на спине такого большого коня? – насмешливо поинтересовалась Летиция, которая обладала фигурой, похожей на крепкую репу. – Слезай немедленно!

И все же Мередит не могла вымолвить ни слова в ответ. Она лишь молча смотрела на «тетушек» и стучала зубами.

– Сестра, взгляни на ее пальцы. Они белые как снег. Бедное дитя застыло от страха.

– Я это вижу, Виола. Именно поэтому я и хочу, чтобы она спешилась. – Затем тетушка Летиция обратила внимание на повесу: – Вы, сэр, крупный мужчина. Можете стащить ее с седла? Достаточно лишь хорошего рывка. Мы уже видели ее такой. Боюсь, словами уговорить не получится.

Лорд Лэнсинг ответил тетушке вежливым поклоном, затем посмотрел на Мередит:

– Вы готовы?

Зубы Мередит простучали в ответ кастаньетами. Луд, какой же ужас!

– Вот и хорошо, а теперь вниз. – Его руки охватили ее талию, один аккуратный рывок – и пальцы Мередит наконец разжались.

Спустя миг она стояла на своих ногах на брусчатке, перед фешенебельным городским домом в Мэйфейр.

Отточенным движением дамского угодника лорд Лэнсинг предолжил Мередит свою руку, которую она, без малейшего на то желания, вынуждена была принять. Затем, словно он был безупречным джентльменом, повеса провел ее к тетушкам.

Не желая причинять лишних волнений пожилым леди, Мередит повернулась лицом к лорду Лэнсингу в надежде скрыть свою раненую щеку.

– Хоть я и живу неподалеку отсюда, – обратился повеса к Летиции и Виоле, когда они достигли верхней ступеньки, – осмелюсь заметить, что мы вращаемся в разных кругах. Миледи, позвольте мне представиться. Я – Александр Ламонт… лорд Лэнсинг. – Он поклонился пожилым леди, те в ответ присели в быстром реверансе. – Вы, кажется, знакомы с моим отцом, графом Харфордом.

– Ах, конечно же. Но уже несколько лет прошло с тех пор, как наши пути разошлись, а он переехал в провинцию. – Тетушка Летиция обернулась к сестре. – Виола, ты, конечно же, помнишь этого юного лорда Лэнсинга?

– Естественно, помню. И утверждаю, что вы буквально копия своего отца во времена его юности. Потрясающее сходство. – Виола радостно улыбнулась, а вот Мередит отметила, как на красивом лице Лэнсинга промелькнул ужас, и удивилась, что искренний комплимент не был воспринят как таковой. – Как поживаете, лорд Лэнсинг?

– Спасибо, неплохо. Хотя, боюсь, мой сегодняшний визит сложно отнести к приятным. Ваша… – Он кивнул в сторону Мередит.

– Наша внучатая племянница, – хором ответили седоволосые леди.

– Ваша внучатая племянница не далее как полчаса назад пережила ужасное падение, и я не уверен в том, что она не получила повреждений. – С вызывающей наглостью он протянул руку и покровительственно положил ее на костлявое предплечье тетушки Виолы. – Видите ли, она упала с аэростата, пролетев сквозь крону большого дуба.

Обе тетушки ахнули и развернулись к Мередит.

– Ты ранена, дорогая? – спросила тетушка Виола, вцепившись в нее и оттягивая прочь от лорда Лэнсинга.

Мередит раскрыла рот: к ее величайшему облегчению, зубы уже прекратили стучать.

– Нет, тетушка. Я лишь немного поцарапала щеку и ушибла спину. А так я совершенно цела, заверяю вас.

Тетушка Виола некоторое время внимательно вглядывалась в Мередит, явно пытаясь определить степень ее искренности.

Царапину на щеке было не скрыть, но Мередит не собиралась признаваться тетушке в том, что ушибленная спина горит, словно при пытке каленым железом. Виола, которая всегда была склонна к излишним волнениям, заставит ее провести в постели не меньше недели. А ей слишком многое предстояло успеть.

– Не волнуйтесь обо мне, тетушки. Я действительно могла сильно пострадать, падая с аэростата… если бы этот храбрый джентльмен не смягчил мое падение собственным телом. – Она взглянула на лорда Лэнсинга и вымучила улыбку.

– О, как вы галантны, лорд Лэнсинг! – воскликнула тетушка Летиция, подаваясь вперед, чтобы пожать его предплечье. Однако, заметив, что сюртук под ее пальцами испачкан в земле, тетушка состроила гримасу: – Надеюсь, наша Мередит не причинила вам особого беспокойства, милорд? Она обладает крайне живым складом характера и то и дело увлекается разного рода проказами.

Мередит тихо застонала от недовольства, однако стихла от незаметного, но ощутимого щипка тетушки Виолы.

– После всего, что вы пережили, милорд, – начала тоненькая, как ветка, тетушка Виола, – вы просто обязаны присоединиться к нам и выпить чего-нибудь укрепляющего.

– Мадам, при всей привлекательности вашего предложения, боюсь, что неотложные дела требуют сейчас моего присутствия.

Несомненно, подумала Мередит, прижать к матрасу некую французскую куртизанку. О, она прекрасно знала ему подобных. Даже без рассказа Жизель на следующее утро.

Лорд Лэнсинг вынул визитку из потайного кармана своего испачканного землей сюртука и вложил ее в руку Мередит:

– Если в дальнейшем вам понадобятся мои услуги, мисс Мерриуэзер, прошу, не медлите послать ко мне слугу. – И он сверкнул ей своей потрясающей улыбкой, от которой подгибались колени.

Медленно поклонившись ей и обменявшись быстрыми поклонами с ее тетушками, лорд Лэнсинг попрощался, вскочил на своего огромного коня и пустил его галопом по площади.

Престарелые тетушки обменялись довольными улыбками.

Тетушка Летиция поймала Мередит за плечо и повлекла за собой к двери.

– А ведь крайне привлекательный дьявол, не так ли?

– О да! – пробормотала Мередит. – Хотя все они такие.

– И все же я должна предостеречь тебя от возможной связи с этим джентльменом, поскольку до меня дошли слухи, что на самом деле он вовсе не джентльмен.

Тетушка Виола обхватила хрупкими пальцами предплечье Мередит, но когда они вошли в дом и повернули в гостиную, заговорила со своей сестрой:

– Ну что ты говоришь, Летиция. Ты не могла не слышать, что лорд Лэнсинг исправился. И ты же знаешь… из остепенившихся распутников получаются самые лучшие мужья.

– Чепуха! – громко фыркнула Мередит. – Я, например, ни капельки в это не верю.

Тетушка Летиция расширила свои выцветшие голубые глаза и покачала головой, глядя на сестру, которая подмигнула, осознав намек.

– Но, конечно же, добрый и разумный джентльмен вроде твоего мистера Чиллтона всегда будет лучшим выбором леди. – Губы тетушки Виолы не удержали шелестящий смешок. – Я лишь хотела сказать, что бывший ловелас может знать, как… ну… угодить своей жене.

Тетушка Летиция так рассмеялась в ответ, что просто рухнула на диванчик рядом с сестрой, хватая воздух.

Когда обе старушки наконец успокоились, Мередит скрестила руки на груди и гордо вскинула подбородок.

– Возможно и так, тетушка, но, боюсь, ни одной женщине в этом не убедиться, поскольку не существует такой вещи, как исправившийся ловелас.

Тетушка Летиция вскинула густые белые брови:

– Похоже, ты твердо в этом уверена, дорогая.

– Так и есть. – Мередит довольно улыбнулась про себя.

Она пересекла комнату, вынула из ящика стола записную книжку в красном кожаном переплете и положила на стол перед тетушками.

Тетя Виола наморщила носик:

– Дорогая, я думала, что ты после знакомства с мистером Чиллтоном перестала делать свои заметки.

– Да, Чиллтон поистине добрый и ответственный джентльмен, и я… мне повезло познакомиться с ним, – торопливо залепетала Мередит, шокированная тем, что тетушки настолько недооценивали ее преданность идее. – Но моя недавняя удача не умаляет необходимости предупредить других юных леди о том, какую опасность могут представлять лондонские распутники и повесы. Вы ведь не забыли, что со мной сотворил лорд Померой? – Это имя заставило ее задрожать, почувствовать себя уязвимой, слабой. Как же она ненавидела этого человека и тот ужасный миг своего прошлого, который оказался для нее роковым!

– Нет, дорогая, мы не забыли. Мы с Виолой знаем, что сосредоточенность на этом «Руководстве» помогла тебе преодолеть времена, полные боли и отчаянья.

Затем ее тетушки обменялись «взглядом». Мередит ненавидела «взгляд» даже больше, чем чувствовать себя слабой. Поскольку это был тот же полный жалости взгляд, которым общество встречало ее всякий раз, когда она набиралась мужества выйти из дома. И это была еще одна причина, по которой она должна была закончить свое «Руководство». Ведь если она сумеет избавить хоть одну женщину от такой жалости, от осуждения, то все ее скандальные исследования окупят себя с лихвой.

Тетушка Летиция поднялась и взяла со стола ее книгу.

– Но теперь ты счастлива, дорогая. Тобой заинтересовался самый респектабельный из коммерсантов. – Тетушка открыла книгу и прочитала густо исписанную титульную страницу. – И все же ты продолжаешь свое исследование для «Руководства для леди по распутникам».

– Продолжаю. – Мередит пригвоздила тетушку к месту самым серьезным из своих взглядов. – Разве вы не понимаете? Я должна продолжить свои расследования. После почти трех лет тяжелой работы мое «Руководство» практически закончено. Осталось провести эксперимент с лордом Лэнсингом, самым известным повесой, в качестве субъекта – и я завершу книгу до конца этого сезона.

Императив второй

Несмотря на кажущуюся внимательность, распутник всегда ставит на первое место лишь себя и свои потребности.

– Юпитер, Лэнсинг, что, черт возьми, с тобой приключилось?

Александр моргнул и взглянул на долговязого посетителя, который стоял в сумерках фойе городской резиденции Лэнсингов на Гросвенор-сквер, потягивая бренди.

А, Джорджи Чемберз… или, точнее, лорд Риддл, раз уж его дядюшка почил на прошлый Михайлов день, сделав племянника виконтом. Чертовски сложно запомнить изменение его статуса. Слишком быстро все менялось в последние дни.

– Джорджи, бесполезный ты чурбан, с чего это ты пьешь здесь мой бренди? Кредиторы снова устроили засаду у твоих дверей? – Несмотря на положение в обществе, для Александра он всегда будет просто Джорджи, близким другом со времен их обучения в Итоне и до недавних пор напарником в дегустации всего самого лучшего в Лондоне, будь то бренди, женщины или высокие ставки при игре в фараон.

Джорджи рассмеялся:

– Едва ли. Всего лишь подумал, что смогу убедить тебя затеять сегодня вечером легкий кавардак, но, судя по всему, ты начал без меня. Выглядишь просто отвратительно. Что произошло?

– Ты не поверишь, если расскажу, – улыбнулся Александр. – Поэтому предпочту не рассказывать.

Скинув свой пыльный синий плащ на подставленные руки внимательного слуги, Александр проследовал за Джорджи в библиотеку и взял бокал с бренди, который протянул ему друг… бренди из его собственных запасов.

– Однако как ты умудрился так испортить свой камзол, друг мой? – Джорджи поднял свой бокал и с громким звуком осушил его до последней капли. – Наконец-то не удержался на спине своего черного чудовища? Или какой-то везучий дамский негодник, муж, неожиданно вернулся домой и вышвырнул тебя из окна ее спальни?

Александр рассмеялся бы, не будь ему настолько больно. Держа в одной руке круглый бокал с бренди, другой он осторожно ощупывал пострадавшие ребра.

Кто бы мог поверить, что падающая женщина способна нанести такой урон? Мисс Мерриуэзер не была крупной девушкой. Когда он поднимал ее над седлом, его пальцы едва не сошлись на ее узкой талии, хоть девушка и оказалась слегка тяжелее, чем он ожидал.

Затем он припомнил вид пышных бедер, показавшихся из-под сбившихся юбок, когда она лежала на нем в Гайд-парке, и правый уголок его губ приподнялся в понимающей улыбке.

Он не отказался бы ощутить эти ножки, обхватывающие его талию. Совсем не отказался бы.

И как только распутная мысль возникла в его мозгу, Александр поднял взгляд на портрет отца, висящий над каминной полкой, и тут же раздраженно выдохнул. Беспечные дни его жизни закончились, верно?

Да будь все проклято! В особенности отец и его высокомерные ожидания.

Когда он поднес бокал к губам, что-то защекотало палец. Александр опустил глаза и заметил рыжий волосок, обвившийся вокруг безымянного пальца. Он улыбнулся, вытаскивая это из-под золотого перстня и вспоминая горящие голубые глаза, глядевшие на него из-под сбившихся медных локонов.

– А-га! – Джорджи выхватил волосок из его пальцев. – Я так и знал! Это была женщина! – Он поднес волосок к своим серым глазам, внимательно его рассматривая. – К тому же, судя по всему, рыжая.

Джорджи снова развернулся к Александру, и его густые рыжеватые брови сошлись над ястребиным носом.

– А я-то думал, что ты предпочитаешь светловолосых красоток, друг мой.

– Но это ведь уже не имеет значения, верно? – Александр рухнул в мягкое кресло у камина, вытянул ноги, опираясь каблуками о ковер, и уставился на пыльный носок своего сапога. – Ныне я вынужден подчиняться правилам, которые диктует старик.

Джорджи издал тонкий смешок:

– Но он же наверняка не запрещал женщин. Я хочу сказать, у мужчины ведь есть потребности.

– С тем же успехом он мог бы их запретить. – Александр откинулся на спинку кресла и поболтал темно-янтарную жидкость в бокале. – Мне разрешено ухаживать за достойными женщинами с целью дальнейшего брака.

– И больше никаких вечеров с актрисами?

Александр покачал головой.

Джорджи моргнул:

– И никаких дней со скучающими женушками?

– И утро с веселыми вдовушками мне тоже больше не встретить. Похоже, мне суждено стать идеальным джентльменом. – Александр печально вскинул руку и покрутил пальцами сначала в одном направлении, затем в другом. – Иначе я потеряю все это. Наследство. С чем я не могу смириться ни за что. Он и без того уменьшил мое месячное содержание до… Скажем так, мне едва хватает на одежду.

– Чтоб меня! – Джорджи сочувственно выдохнул. – Как-то слишком сурово.

– Проклятая статейка в «Таймс». С кем я сплю – это мое дело, и больше ничье.

Джорджи вскинул бровь:

– Она была женой члена Палаты общин. Ты устроил большой переполох, друг мой. Даже я был шокирован, прочитав об инциденте.

– Вот и мой отец тоже. Затем он вбил себе в голову, что, контролируя мои средства, сможет контролировать мое поведение. – Александр испустил долгий вздох. – Как ни печально, в этом он оказался прав. У меня нет другого выхода, кроме как подчиняться его желаниям, пока старик не упокоится от одного из десятка своих придуманных недугов и не переступит порог смерти. До тех пор, – Александр прочистил горло и насмешливо отсалютовал бокалом портрету, на котором его тяжеловесный отец восседал на огромном вороном коне, – Александр Ламонт, беспечный повеса и светский франт, будет известен как лорд Лэнсинг, скучный джентльмен.

– Но прекрасно одетый скучный джентльмен, милорд, – добавил сиплый голос из коридора.

Александр поднял взгляд на своего слугу, мистера Херберта, входившего в библиотеку с новым камзолом.

– Прошу, поднимитесь, милорд.

Александр оценивающим взглядом прошелся по бутылочно-зеленому сюртуку.

– Это же не тот, что с латунными пуговицами, верно, Первый?

Первый – он звался так потому, что этот мистер Херберт был первым из троих братьев Хербертов, которые вошли в обслугу Александра, – опустил свой тонкий бледный нос, покрытый красными крапинками.

– Милорд, это новый камзол вместо того, который вы оставили дома у друга в начале месяца.

– Ах, да. Оставил у леди Фосетт, если быть точным.

Александр поднялся, несколько медленнее из-за саднящих ребер, и натянул темно-зеленый камзол на свои широкие плечи.

– Без сомнения, висящим на столбике ее кровати. Муж вернулся неожиданно, ведь так? – Веселая улыбка Джорджи виднелась даже за поднятым им бокалом. – Осмелюсь заметить, Лэнсинг, что этот камзол нравится мне куда больше твоих остальных. А мне казалось, ты что-то говорил о сокращении содержания.

Александр разгладил рукава, с удовольствием разглядывая элегантный покрой кашемирового пиджака. Отличный пиджак. Идеально подчеркивает стройность его талии.

– Поэтому слугам придется в этом месяце обходиться без мяса и сахара. – Он посмотрел на Джорджи. – В конце концов, у джентльмена есть потребности.

* * *

Солнце уже стояло высоко в небе, прямые лучи падали на соломенную шляпку Мередит, отчего мозги закипали, как вода в чайнике. Она морщилась, в десятый раз за последние десять минут обходя по кругу недавно установленную в Гайд-парке статую Ахиллеса.

Возможно, было слишком наивно назначать куртизанке встречу в одиннадцать часов утра, особенно если лорд Лэнсинг все же добрался вчера до ее постели. Но Мередит была не в силах ждать дольше, ей нужно было узнать об успехе придуманного ею теста для выявления истинного характера распутников. А потому этим утром, как только часы пробили девять, она отправила курьера на Портман-сквер с просьбой к Жизель встретиться с нею на этом самом месте.

Когда куртизанка наконец прибыла, Мередит подняла глаза, оценивая положение солнца. Опоздала всего на час – полдень.

Они знали друг друга три месяца, но при этом не были подругами. Они были деловыми партнерами самого странного рода. Их первая встреча была неслучайна. На одном из музыкальных вечеров своих тетушек Мередит случайно услышала, как два джентльмена говорили о французской куртизанке, недавно прибывшей в Лондон и обладавшей таким очарованием и грацией, что противоположный пол не в силах был перед ней устоять.

Мередит тут же поняла, что альянс между ними сможет продвинуть ее исследование распутников на совершенно иной уровень. Ей больше не нужно будет наблюдать за ними издалека на раутах и балах. Используя Жизель как приманку, она сможет проводить социальные эксперименты – помещать ловеласов в заранее спланированные ситуации, а затем наблюдать их реакцию. Идея была поистине гениальной.

Мередит тайком узнала о куртизанке все, что могла, а затем пригласила Жизель к себе домой и сделала предложение (в том числе и денег, в которых куртизанка, похоже, нуждалась всегда) поделиться своим опытом в соблазнении джентльменов, в особенности ловеласов.

Сама идея о книге Мередит, а также деньги весьма заинтриговали Жизель, поэтому сделка была заключена без проволочек.

В течение последних недель Мередит наблюдала с галерки, а Жизель блистала на сцене, и вдвоем они провели добрую дюжину экспериментов и над беспутными холостяками, и над их куда более непорядочной противоположностью – женатыми развратниками. Благодаря Жизель мистер Лоуренс Лонгботтом и мистер Финнеас Дозлайт, респектабельные джентльмены из общества, предоставили первоклассный материал для целой главы о женатых мужчинах. Оба субъекта, «лапальщики», как Мередит предпочитала их называть в своих мыслях, охотились на беспомощных жертв и не упускали ни одной возможности удовлетворить свой первобытный инстинкт. К счастью, в отличие от куда более опасных холостяков, которым не требовалось скрывать свою ненасытность от общества, женатые греховодники знали свои границы.

Да, Жизель была идеальной помощницей в экспериментах Мередит. Никто не мог разыграть мужчин так, как потрясающе красивая куртизанка, а потому Мередит была уверена, что Жизель отчитается о том, что вчерашний план увенчался успехом.

Весь Лондон просто гудел о том, что лорд Лэнсинг едва ли не за сутки превратился из самого известного ловеласа в образец истинного джентльмена. Но Мередит прекрасно знала, что верить сплетням общества не стоит, и собиралась доказать их ошибку, заручившись помощью Жизель.

Описание эксперимента с лордом Лэнсингом станет первой главой «Руководства для леди по распутникам».

– Пойдемте, давайте займем скамью под деревьями. Там прохладнее. – С колотящимся от предвкушения сердцем Мередит схватила француженку за запястье, намереваясь увлечь ее вперед, но Жизель не двинулась с места. И, определенно, выглядела она почти расстроенной.

– Mademoiselle, должна с прискорбием сообщить, что это рандеву совершенно бесполезно.

– Что ты имеешь в виду? Лорд Лэнсинг не нанес тебе визит вчера вечером? – Мередит чуть присела, чтобы заглянуть под соломенную шляпку Жизель и увидеть ответ в ее темных глазах.

– Нет, он не пришел.

– Не пришел? – Разочарование, смешанное со странным чувством облегчения, затопило ее изнутри. Изумленная своей реакцией на тот факт, что лорд Лэнсинг не явился, как она ожидала, Мередит прикусила нижнюю губу и выдохнула сквозь зубы.

Куртизанка накрыла руку Мередит своей затянутой в перчатку ладонью:

– Я знаю, что вы недовольны, и, должна признать, сама немало удивлена. Я никогда не ошибаюсь, определяя мужское желание. Никогда.

Мередит чуть просветлела от этой фразы.

– Значит, вы уверены в его влечении? – Возможно, все это было не впустую.

– О, oui. Он даже смотрел на меня… Ах, как же это сказать? Таким… м-м… ступенчатым взглядом. Можно так сказать?

– Каким?

– Вам он знаком, mademoiselle. Такой взгляд – вверх и вниз, вверх и вниз, – Жизель покрутила пальцем, направив его себе на грудь.

Мередит рассмеялась:

– Да, я знаю этот взгляд.

Но затем веселье покинуло ее, поскольку она задумалась о значении услышанного.

– Но если, как вы говорите, его к вам влекло, почему же этот развратник не начал действовать? Я совершенно запуталась.

– Что ж, если позволите, за чаем я слышала разговор, который все объясняет. Он исправился.

Мередит отмахнулась от этой идеи:

– Невозможно. Леопарду не отмыться от собственных пятен. Нет, должно быть что-то иное.

Жизель внезапно сжала ладони Мередит и взглянула ей прямо в глаза:

– А вы не думаете, что он мог пострадать… от вашего падения, mademoiselle?

Мередит надулась:

– Нелепое предположение. Конечно, я не такая хрупкая, как вы, однако он с легкостью поднял меня в седло своего коня. Он силен, как бык.

– Возможно, но его лицо побледнело от боли, когда вы на него упали. Я сама это видела. Вы вполне могли поломать ему ребра… или хуже того.

– О боже… я не подумала… – Тревожная мысль заставила кровь отлить от лица Мередит, и она ощутила легкое головокружение. Капельки пота выступили на висках, а жуткий корсет, который вечно требовали надевать тетушки, вдруг показался слишком тугим и не давал вздохнуть.

Жизель обеспокоено сдвинула брови:

– Mademoiselle, вам дурно? Может быть, нам стоит перейти в тень деревьев?

– Нет-нет, все хорошо. Мне лишь нужно узнать, почему Лэнсинг не посетил вас.

Мередит открыла ридикюль и принялась копаться в нем в поисках нюхательной соли, которую обычно носила с собой по настоянию трепетной тетушки Виолы, но вместо флакона ее пальцы нащупали визитную карточку. Она поднесла ее к глазам и заморгала, стараясь сосредоточить взгляд на экстравагантных вензелях украшений, явно намекающих на огромное эго того, кто решил их использовать.

Губы ее растянулись в широкой улыбке.

– А вот и способ лично все выяснить. – Она помахала кремовой карточкой в воздухе.

Жизель прищурилась, читая тисненое на визитной карточке имя: Лорд Лэнсинг, Гросвенор-сквер, 23, Мэйфейр.

– Вот именно. Развратник собственной персоной. Когда он вручал мне карточку, сказал, что я могу обратиться к нему, если мне понадобится помощь. – Она перекатилась с пятки на носок. – Так я и сделаю.

– Но что за помощь, mademoiselle Мерриуэзер?

Мередит нахмурилась:

– Ах, черт возьми! Не знаю. – Она помахала Жизель на прощание и, внезапно преисполнившись сил, зашагала прочь по дорожке. – Но я что-нибудь придумаю.

* * *

Изящное плетеное кресло, на котором устроился его отец, протестующе заскрипело, и Александр с тревогой вгляделся в тонкие ножки кресла, надеясь, что те не подогнутся под немалым весом графа Харфорда.

Мог бы выбрать что-то более подходящее своим телесам. И что-то менее дорогое. Разве он не видел, что это каминное кресло в стиле рококо? Из спальни самой Марии Антуанетты… По крайней мере, так утверждал поставщик с аукциона «Кристи», продавший ему этот лот.

– Сэр, возможно, вам будет удобнее у окна? – с надеждой осведомился Александр. – Я бы сказал, сегодня довольно жарко.

Отец покачал головой и начал откидываться назад, до тех пор пока кресло не накренилось, балансируя на двух задних ножках. Александр содрогнулся.

Пройдя к буфету, где стояли графины с напитками, Александр наполнил бокал бренди и протянул отцу в надежде выманить старика, чья любовь к хорошей выпивке превосходила даже его собственную, из многострадального креслица, скрипящего под массивным задом.

– Принеси его сюда, мальчик. – Граф причмокнул губами, проглатывая набежавшую слюну. – Я и без того достаточно вымотался, добираясь в город, чтобы тебя повидать.

И отец, затянутый в золотой атласный пиджак – определенно сшитый без должного внимания к необъятной талии, – поднял руку ладонью вверх, подзывая Александра движением четырех сарделькообразных пальцев.

– Да, отец, я польщен вашим визитом… Хотя и не уверен, что знаю его цель. – Александр помедлил мгновение. Действительно ли он хочет услышать ответ? Отец никогда не покидал своего загородного дома, не будь на то чертовски веской причины. – Вы услышали нечто, что вас обеспокоило? Если это действительно так, то заверяю вас, это полная чепуха, поскольку я был идеальным джентльменом по всем статьям с момента нашего последнего… разговора. – Александр надеялся, что отец в ответ рассмеется. Или хотя бы улыбнется. Сделает что угодно, что позволит Алексу расслабиться.

Граф нахмурился:

– Вообще-то, да. Как только я прибыл в город, тут же получил доклад от моего поверенного о том, что тебя видели в Гайд-парке выносящим женщину из-под густых деревьев. Ее волосы были растрепаны, одежда в беспорядке. Все выглядело так, словно ты вернулся к старому и решил поразвлечься в кустах. – Лицо графа сморщилось. – Я-то думал, что ты извлек урок из последнего… инцидента, но теперь вижу, что должен еще сильней натянуть поводья.

Когда Александр осознал ошибку отца, он открыл было рот для ответа, но его прервали. Отец собирался окончить свою речь, и было бесполезно пытаться остановить его правдой о происшедшем, пока граф не закончит брюзжать.

– Я всегда говорил, что ты слишком похож на своего деда. Безумный старый горец до сих пор носится по долинам и взгорьям Лох Эйв, заплетя седину в косы и нарядившись в охотничий килт. И тоже ни во что не ставит пристойность. Но ты, Ламонт, ты мой наследник. И я не потерплю такого рода дикого поведения от моего сына. Не потерплю!

Смирившись с фактом, что правда вынуждена подождать, Александр налил остатки бренди в свой бокал и разочарованно уставился на пустой хрустальный графин, почти не слыша продолжения отцовской речи. Дьявольщина. Ему нужна еще одна бутылка, а стоит она так, словно в ней закупорено жидкое золото. Лучше приобрести ящик сейчас, когда у него еще есть деньги, поскольку неизвестно, как долго ему удастся сохранять хоть намек на привычную обстановку.

Александр взглянул на графа, по опыту зная, как важно сохранять вид полного и безраздельного внимания.

– Что приводит нас к причине моего сегодняшнего визита.

Что ж, чертовски вовремя он добрался до сути. Александр вернул графин на место, идеально выверив положение относительно края стола, и приподнял брови, ожидая отцовского откровения.

– Да, сэр?

– Стать респектабельным джентльменом – этого недостаточно. Я решил, что ты должен жениться прежде, чем я умру.

Александр почувствовал, как волосы на голове встают дыбом.

– Прошу прощения, сэр. Возможно, я неверно понял услышанное.

– Нет-нет, мальчик, ты все правильно понял. Я хочу, чтобы ты нашел себе жену – причем быстро. И сделал ей ребенка. Я хочу знать, что род Ламонтов продолжится после моей смерти. Сделай это, и я позволю тебе тратить твою часть наследства, как тебе заблагорассудится.

Александр решил сделать паузу, осушив свой бренди долгим, непрерывным глотком. Теперь женитьба. Внезапная диктатура отца быстро развивалась от плохого к худшему.

– Но, сэр, ведь нет ни малейшего смысла спешить к алтарю. Вы здоровы и полны сил.

Он сам это накликал.

– Боюсь, что это не так. Мое сердце уже два дня буквально заходится. Трепещет, как чертова ласточка в клетке из ребер. Не далее чем две недели назад скончался лорд Рашли, а он пребывал в таком же состоянии. Умер верхом на лошади. – Старик решительно покачал головой. – Нет, я не могу терять времени, мальчик. Как бы ни утешал меня мой доктор, я могу упокоиться этим же вечером.

Александр отвернулся и поставил на стол опустевший бокал. Абсурд. Его отец всегда «умирал» то от одного, то от другого, а наследство Александра оставалось все так же недостижимо. И эта идея была очередной уловкой старого горца, желавшего подчинить сына своей упрямой воле.

– Не дрожи так, сынок. Женитьба принесет тебе огромную пользу. Ничто не сравнится с умением женщины усмирить незрелого юнца и привить ему немного ответственности.

Александр снова попытался заговорить, но отец поднял руку, взывая к молчанию.

– Не прерывай. Я знаю, что сейчас ты в это не веришь, но говорю тебе истинную правду. Потому что таким, как я есть сейчас, меня сделала твоя мать. Без нее я бы до сих пор кутил с девицами и проводил вечера с джентльменами в клубе Уайта.

Александр буквально чувствовал, как с каждой секундой его лицо становится все бледнее. Он поднял колокольчик, собираясь приказать принести бутылку шотландского виски или даже вина, когда его дворецкий, близнец камердинера, мистер Херберт, вошел в комнату с серебряным подносом, на котором лежало письмо.

Второй мистер Херберт, известный как просто Второй, остановился перед Александром:

– Простите за беспокойство, милорд, но меня просили доставить это немедленно.

Дернув бровью, Александр поднял письмо с подноса и отпустил дворецкого, затем сломал алую восковую печать и открыл конверт. Имя отправителя сразу бросилось ему в глаза: мисс Мерриуэзер. Быстро прочитав короткое послание, он свернул его и спрятал в искусно вшитый потайной карман на груди своего пиджака.

– Итак, отец, вы говорили…

– Ты не спрячешь от меня этот довольный блеск в глазах, даже и не пытайся. Письмо от женщины.

– Прошу прощения, сэр. – Александр занял стул у окна и попытался незаметно выглянуть в поисках экипажа Фезертонов.

Хотя он и понимал всю бессмысленность подобного поведения, поскольку мисс Мерриуэзер наверняка не отправилась бы в жилище холостяка – какой бы дерзкой ее ни описывали две ее двоюродные бабушки.

– Не пытайся этого отрицать. От кого это письмо? Лучше бы не от той темноволосой актрисы – Розы, ее ведь так зовут? О, не стоит так удивляться, мне известны твои победы. Дьявольщина, о них знает весь Лондон.

– Мои прошлые победы, отец. Те дни, благодаря вашему беспокойству, давно прошли. – Александр вынул письмо из кармана, желая доказать графу, что он изменился. – Если вам интересно, это письмо от мисс Мередит Мерриуэзер – внучатой племянницы знакомых вам леди Фезертон. Она упала с аэростата в Гайд-парке, и я ее спас. Именно это спасение и наблюдали ваши шпионы. А не интрижку. Заверяю, отец, я полностью изменился.

– Вот, значит, как? Твои слова рисуют совершенно иную картину. – Граф немного помолчал, осмысливая новую информацию. – Но что за письмо? Ее заметили у тебя на руках? Ее репутация пострадала?

– Нет, сэр. Мисс Мерриуэзер всего лишь желает выразить мне свою признательность за оказанную помощь в сопровождении ее домой после падения и просит оказать ей услугу, став советником при выборе коня, которого она собирается приобрести.

Просьба, естественно, казалась Алексу полностью безумной, поскольку девушка, без сомнения, боялась лошадей до обморока.

– О, ну что ж… Леди Фезертон широко известны в высших слоях общества. И хоть я не встречался с юной Мередит, ее имя тоже кажется мне смутно знакомым. Хоть я и не могу сказать, почему.

Косматые брови графа сошлись в задумчивости, и Алекс не мог не встревожиться о том, стоило ли ему называть мисс Мерриуэзер по имени. Однако, словно придя к определенному решению, отец внезапно просиял, и все черты его лица буквально засветились от радости.

– Но коль она в родстве с сестрами Фезертон, я не могу упустить такую возможность. Даже если твое поведение в Гайд-парке было продиктовано самыми благородными причинами, факт остается фактом – вас видели, а слухи в городе распространяются очень быстро.

Александр прищурился, глядя на графа:

– Что именно вы хотите сказать мне, сэр?

– Стало ли это уже очевидным или нет, боюсь, мисс Мерриуэзер скомпрометирована происшедшим. И ты должен это исправить. Она из высшего общества, именно такая женщина тебе и нужна. А потому вперед, мой мальчик. Я буду рад назвать ее своей дочкой.

Александр вскочил на ноги:

– Сэр?

– Должен сказать, мне сложно высказаться более ясно.

– Но, боюсь, вы должны это сделать, поскольку я уверен, что неверно вас понял.

– Да будь все проклято, парень, неужели у тебя проблемы со слухом? Мне недолго осталось, и я принял решение.

– Но, сэр…

– И никаких разговоров… Если ты не хочешь сам себе навредить. – Граф окинул взглядом вычурно украшенную комнату, а затем уставился на сына самым грозным из доныне брошенных взглядов. – Исправь эту ситуацию, доставь старику удовольствие. Это все, что я требую, перед тем как вернуть тебе полный контроль над деньгами. Клянусь, я больше никогда не вмешаюсь в твои личные дела.

Хотя воздух в комнате был горячим и спертым, Александр ощутил, как его кожа покрывается инеем.

– При условии, что я женюсь на этой Мерриуэзер до завершения сезона.

– Вот и молодец.

Императив третий

Распутник всегда найдет бесчисленное количество причин прикоснуться к женщине. Это необходимо для того, чтобы заставить ее расслабиться и сделать более восприимчивой к последующим прикосновениям, интимность которых будет возрастать.

На следующее утро, стоило только Мередит спуститься в столовую для завтрака, она получила письмо с приглашением. И сразу же поняла, что это не обычная записка от тетушек, которые всегда отправляли дворецкого, мистера Эдгара, привести ее к ним в случае нужды.

На этот раз крайняя срочность была подчеркнута письменно, и это сильно подогрело любопытство Мередит. Она тут же оставила чашку с шоколадом, ее излюбленным лакомством, и поспешила в гостиную.

– Да, тетушки? – Мередит помахала в воздухе коротким посланием, изучая двух своих престарелых родственниц. Они сидели бок о бок на диванчике, привычно одетые в похожие лавандовые платья, и улыбались ей, как сумасшедшие. Мередит опустила листок с запиской. – Вы желали поговорить со мной? В вашем послании подчеркнута срочность.

– Нет, милая девочка, боюсь, ты слегка сбита с толку. Мы не желали беседы. – Тетушка Летиция начала смеяться, и на ее губах вздулись крошечные пузырьки слюны.

– Сестра имеет в виду, Мередит, – начала тетушка Виола, – что мы только что получили известие от джентльмена, который собирается тебя повидать. Мы лишь желали, чтобы ты была готова к визиту.

– У меня будет посетитель? – Мередит переводила взгляд с одной тетушки на другую, терпеливо ожидая ответа.

Тетушка Летиция вынула кремовую визитную карточку из потайного кармашка в рукаве. Мередит потянулась было к ней, но тетушка отдернула руку.

– Нет-нет. Ты и так скоро узнаешь, кто это. – Теперь хихикали обе тетушки.

Прелестно. Они решили дразнить ее и превратили это в игру.

– Тетушки, так вы не скажете, кто собирается нанести визит?

Боже, она лишь надеялась, что это не лорд Лэнсинг. Сейчас же всего лишь десятый час утра, и Мередит была уверена, что записка, отправленная ею вчера, содержала просьбу о встрече в конюшнях Гайд-парка в четыре часа дня.

Да, Мередит действительно думала, что стоит изменить время их встречи. Она с самого рассвета не могла думать ни о чем другом – и буквально изводилась от нетерпения, глядя, как часы, минута за минутой, отсчитывают время до встречи, назначенной на четыре. Но если лорд Лэнсинг был таким знатоком женщин, что мог интуитивно узнать о ее желании утренней встречи, то в этом случае он никак не мог быть распутником.

Придя к этому логическому заключению, Мередит сделала глубокий успокаивающий вздох. По какой-то неведомой причине это осознание немного ее расстроило. Ровно настолько, чтобы это можно было заметить, но определенно не так сильно, чтобы причинить беспокойство.

И в этот миг дверь в гостиную открылась со звуком, отдаленно напоминающим кошачье мяуканье, что и привлекло внимание Мередит. На пороге, за спиной преданного дворецкого тетушек, мистера Эдгара, стоял ее дорогой мистер Чиллтон.

Они познакомились благодаря миссис Альберт Тревор, которая была не только близкой подругой сестер Фезертон, но и, по счастливой случайности, жила в доме, который стоял вплотную к резиденции мистера Чиллтона на Рассел-сквер. В обществе ходили слухи, что мистер Чиллтон является успешным и уважаемым импортером специй и товаров из Индии, поэтому миссис Тревор быстро решила, что внучатую племянницу Фезертон стоит с ним познакомить, в надежде, что их союз спасет от бесчестия Мередит, которую лорд Померой оставил у алтаря.

Сестры Фезертон решили, что план миссис Тревор прекрасен, и организовали им «случайную» встречу. К величайшему облегчению Мередит, мистер Чиллтон показался ей привлекательным, внимательным и вежливым. Мистер Чиллтон же, по всей видимости, также нашел Мередит подходящей, поскольку обмолвился миссис Тревор, что при хороших связях в обществе и отличном происхождении мисс Мерриуэзер могла бы стать ему идеальной женой. Так и начался период ухаживания мистера Чиллтона за Мередит.

Для Мередит он был всегда «мистер Чиллтон» и никогда «Артур», поскольку сей джентльмен был ярым поборником пристойности и предпочитал, чтобы Мередит называла его только так. И неважно, что он ухаживал за ней уже дольше года и не раз заявлял, что крайне ею увлечен.

Внутренне это кололо Мередит не хуже иголок ее ручного садового ежа. Но ведь это мелочь, не так ли? Всего лишь причуда его характера, которую она наверняка со временем научится считать милой.

Мистер Чиллтон, высокий и стройный, склонился в поклоне перед ее тетушками, затем повернул золотоволосую голову к ней:

– Мисс Мерриуэзер, вы сегодня прелестно выглядите… – Его глаза внезапно расширились. – Милосердное небо, что случилось с вашей щекой?

Мередит вскинула ладонь к лицу, чтобы прикрыть царапины, что тянулись от скулы до самого краешка губ. Неужели они так заметны? Ведь это всего лишь пара царапин, которые даже не воспалились.

– Низкая ветка, – вот и все, что она сказала.

Она не собиралась упоминать полет на шаре и причину этого полета, и уж точно не стала бы говорить о своем падении. Это вызвало бы слишком много ненужных вопросов, ответы на которые мистер Чиллтон был бы не в состоянии верно понять.

– Вам нужно быть более осторожной. И смотреть, куда вы идете. – Хоть он и улыбался, взгляд его опустился к глубокому квадратному вырезу ее нового платья сапфирового цвета. И теперь его бледные голубые глаза передавали совершенно иное сообщение.

О нет! Мередит надеялась, что платье понравится ему точно так же, как оно понравилось ей. Да и почему бы нет? Это определенно было самое модное платье в ее гардеробе, с перламутровыми блестками на кайме кружевных рукавов и лентами, подчеркивающими линию декольте.

– Я надеялся, что вы присоединитесь ко мне в прогулке по Лондону. – Он сделал паузу, затем изогнул светлую бровь. – В новом фаэтоне… Помните, я рассказывал вам, что недавно купил его у моего соседа.

– Ах да, конечно же помню. – Мередит кивнула, хотя, по правде говоря, не припоминала, чтобы подобная тема вообще поднималась в их разговорах.

Чиллтон с довольной улыбкой развернулся к ее тетушкам:

– Мисс Мерриуэзер наверняка не могла не сообщить вам об этом. Он обошелся мне в десятую часть цены нового экипажа. – Его грудь выгнулась колесом от гордости. – К чему тратить драгоценные пенни на новый фаэтон, если можно купить вполне еще пригодный старый, не так ли?

Когда ни одна из тетушек не ответила, судя по всему, просто не зная, как реагировать на подобные откровения, мистер Чиллтон снова взглянул на Мередит. Она поняла, хоть и слегка запоздало, что он ожидает от нее каких-то слов.

Поняв намек, Мередит поспешно пересекла комнату, отодвинула занавеску и выглянула сквозь стекло. Внизу стоял рахитичный фаэтон, краска которого зияла проплешинами шириной как минимум в три ладони.

Скаредность натуры Чиллтона не переставала ее удивлять. Он был действительно богатым купцом, вне сомнений, и все же жил так, словно вынужден побираться на паперти. К примеру, он настаивал на том, чтобы чайные листы заваривались как минимум четырежды, и только потом разрешал их выбросить. И хотя его лондонский дом, который завещала ему бабушка, был самым роскошным зданием на Рассел-сквер, Чиллтон никогда не устраивал приемов. Но все же самым шокирующим было то, что она случайно услышала от трубочиста, беседовавшего с их лакеем: мистер Чиллтон обходился практически без мебели. Не видел в ней нужды.

Мередит никак не могла этого понять. Почему человек, богатый, как набоб, постоянно отказывает себе в удобствах, которые могло предоставить его состояние? Но это не имеет значения, постоянно напоминала она себе. Со временем и это станет милой причудой, которую она научится в нем ценить.

В конце концов, даже она не могла не признать, что фаэтон был куда лучше древнего экипажа его бабушки, которым он пользовался для поездок по городу. Мередит наградила своего поклонника очаровательной улыбкой:

– Как всегда, ваша бережливость не нуждается в похвалах, мистер Чиллтон.

Тетушка Виола присоединилась к Мередит у окна и едва сумела скрыть крупную дрожь, когда рассмотрела упомянутый фаэтон. И все же тетушка повернулась к джентльмену с приятным вздохом:

– Вы определенно знаете, как распоряжаться деньгами, сэр.

И хотя, произнося эти слова, Виола не сводила глаз с мистера Чиллтона, Мередит охватило странное ощущение, что последняя фраза предназначалась ей – для дальнейшего размышления.

Чиллтон склонил голову, благодаря тетушку за похвалу, а затем снова взглянул на Мередит:

– Итак, каково ваше слово, мисс, вы готовы провести со мной утро?

Мередит снова взглянула на облезлый фаэтон, на потрескавшиеся кожаные сиденья и улыбнулась самой прекрасной из своих улыбок:

– Ничто не доставит мне большего удовольствия, сэр.

И почему ее не покидало ощущение, что для него она – всего лишь предмет очередной сделки, потрепанная, но все еще годная к употреблению?

Взгляд Чиллтона снова скользнул по ее глубокому декольте и, если Мередит не ошиблась, сменился недовольной гримасой.

– Что-то не так, мистер Чиллтон?

– Нет, конечно, нет. Но на пути к Хановер-сквер я понял, что сегодня ветрено. Могу ли я предложить вам надеть кружевную косынку, мисс Мерриуэзер? Я не хотел бы, чтобы поездка на моем фаэтоне застудила вашу… – Он начал подносить руку к груди, но кончики его ушей покраснели, как угли. И он позволил руке свободно упасть. – Прошу прощения, мисс Мередит. Я не желал вас оскорбить.

– Оскорбить? О господи, сэр, вы ни в коей мере меня не обидели. – Мередит едва не рассмеялась. – Однако вы не сказали…

В этот миг обе тетушки оказались рядом с Мередит, и она подумала, что они решили заглушить ее ответ, который, если подумать, наверняка бы мог испугать консервативного мистера Чиллтона.

Тетушка Виола отстранилась и взглянула на Мередит, и выцветшие голубые глаза внезапно наполнились слезами. Она расцеловала Мередит в щеки:

– Ох, девочка моя, девочка.

– Тетушка? Что случилось?

Виола покачала головой и быстро отошла на два шага, беспечно отмахиваясь от собственной излишне эмоциональной реакции.

И тут же тетушка Летиция обняла Мередит с таким энтузиазмом, что едва не вдавила ей ребра до самого позвоночника.

Да что же, бога ради, с ними внезапно произошло?

– Тетушка, – шепнула она тайком, обнимая Летицию, – фаэтон очень старый, но я уверена, что он вполне безопасен. Вам не стоит тревожиться за мою жизнь.

Тетушка Летиция отстранилась, улыбаясь Мередит:

– Ох, глупая ты гусыня. Неужели ты не понимаешь, что мистер Чиллтон собирается…

Тетушка Виола вклинилась между ней и сестрой, намеренно не давая той закончить фразу, и набросила на плечи Мередит собственную кружевную косынку.

– Милое дитя, пусть иногда мы и кажемся парочкой куриц-наседок, но сегодня не будем ворчать, поскольку ты будешь с мистером Чиллтоном, самым ответственным и уравновешенным мужчиной во всей Англии.

О да, она будет с ним. И у ее тетушек не будет причин волноваться, поскольку совершенно ничего интересного или хотя бы немного опасного не происходит рядом с мистером Чиллтоном. Никогда.

И, честно говоря, именно это ей в нем больше всего нравилось.

* * *

По настоянию Первого Александр начал одеваться в два часа пополудни, хотя и полутора часов казалось недостаточно для выбора одежды к такому жизненно важному случаю. В конце концов, все его финансовое будущее может зависеть от этой встречи в Гайд-парке. Однако камердинер знал свое дело, а потому Алексу пришлось во всем ему довериться.

– Я должен выглядеть броско, Первый, но при этом не так, словно я приложил к этому некое усилие.

– Беспечная красота, милорд? – спросил мистер Херберт из-за открытой двери гардероба.

– Именно. – Александр снял халат и бросил его на постель. В отражении напольного зеркала мелькнула темная чернильная цепь, оплетающая его мускулистое плечо. Он хлопнул ладонью по кельтской татуировке и поморщился: – И плотную батистовую рубашку.

Мистер Херберт выглянул из-за двери гардероба, осознал, что беспокоит его нанимателя, и сам хлопнул ладонью по чернильному кельтскому кольцу, навсегда впечатанному в его собственную руку.

Хлопок по кольцу был аналогом тайного рукопожатия, обещанием единства с кланом Ламонт. Шотландский дед Александра сам нанес татуировку на руку внука, когда тому было четырнадцать лет – при обряде инициации Ламонтов. Ничто и никогда не давало ему большего чувства связи со своими дикими шотландскими корнями – и ничто не давало большего чувства гордости. Однако сегодня он хотел показаться мисс Мерриуэзер не гордым шотландским воином, а утонченным лондонским джентльменом.

– Верно, милорд. Я знаю, что вам нужно.

И он действительно знал. Час спустя Александр был одет, его шейный платок был повязан самым модным – и при этом дерзко ослабленным – узлом Trone d'amour, а каждый волосок в прическе был уложен.

Мистер Херберт стоял перед Александром, занеся черепаховый гребень.

– Стоит ли, сэр?

Александр на мгновенье задумался:

– Почему бы и нет?

– Но, милорд, вы обещали графу…

Да, он обещал сохранять манеры джентльмена. Но разве сегодняшней его миссией не было соблазнение мисс Мерриуэзер?

– Давай, Первый.

Мистер Херберт ловко захватил гребешком прядь смоляных волос и быстрым движением тонкого запястья позволил ей упасть.

– Вот, милорд. Готово.

Когда густой локон упал, закрывая бровь, Александр удовлетворенно вздохнул. Чертовски странно, что настолько незначительная деталь способна так оживить всю внешность.

Он взглянул на опасную красоту своего отражения в зеркале и довольно вздохнул.

Неважно, что это всего лишь на один день.

Лэнсинг, главный лондонский повеса, вернулся.

* * *

Мередит прищурилась, глядя на крошечный золотой циферблат, раздраженно выдохнула и уронила часы обратно в свой ридикюль. Она оглянулась, затем повернулась и посмотрела вдоль Роттен-Роу – в десятый раз за последние десять минут.

Где, черт побери, носит эту вдову? Вся эта встреча с лордом Лэнсингом окажется впустую, если вдова не прибудет заранее.

Мередит познакомилась с этой женщиной год назад, когда вместе с тетушками выражала свои соболезнования по поводу безвременной кончины третьего мужа миссис Хэйвуд. Мередит была поражена, увидев вдову в веселом расположении духа, под руку ее поддерживал джентльмен. И поражалась еще долго, пока не узнала от тетушек, что непристойная вдовушка меняет мужей едва ли не каждый сезон. По правде говоря, все общество знало, что она залюбила как минимум троих богатых мужей до их ранней смерти, чем заслужила прозвище «веселая вдова».

От упокоившегося мужа вдове достались полные сундуки наследства, однако она любила играть в карты почти так же сильно, как и развлечения в спальне, и ни для кого не являлось секретом, что ей всегда не хватает гиней, забав под покрывалом… или мужчины, способного предоставить и то и другое.

По этой самой причине Мередит и удалось заручиться помощью вдовушки в своих социальных экспериментах. Наняв одновременно вдову и Жизель, она расширила поле своей деятельности, и страстная вдовушка еще ни разу не подвела Мередит. И этот раз не станет исключением. Как и предполагалось, вдова не моргнула и глазом, когда Мередит предложила ей горсть гиней за соблазнение красивого лорда Лэнсинга.

И тут, словно она вызвала дьявола, просто подумав о нем, сияющий черный экипаж, украшенный гербом Ламонтов, остановился у коновязи.

О нет! Мередит быстро спряталась за старым каштаном. Ну почему он не опоздал, как это свойственно всем повесам?

Прижавшись щекой к стволу дерева, она подалась вперед – ровно настолько, чтобы увидеть, как лорд Лэнсинг спускается по ступенькам с широкой улыбкой на слишком красивом лице и исчезает в раскрытых дверях конюшни, дабы найти ее.

Ничто сегодня не складывалось так, как она того ожидала. Судя по поведению тетушек утром, она была уверена, что Артур… проклятье… мистер Чиллтон сделает ей предложение во время прогулки на фаэтоне.

Но он не сделал.

Конечно же, настанет день, когда он это предложит. И, как ей кажется, довольно скоро, ведь как минимум дважды за этот месяц он в присутствии других говорил о ней как о подходящей жене.

Даже ее сестры и двоюродные бабушки выражали уверенность в том, что этот союз состоится. Как и младшая сестра Чиллтона, Ханна. Достаточно было послушать ее, и кто угодно подумал бы, что Мередит уже дошла до алтаря с Артуром… то есть с мистером Чиллтоном.

О да, предложение руки и сердца было неизбежно! Оно просто не случилось сегодня – хотя она готова была поспорить на гинею, что это случится. Мередит взглянула на белую кружевную косынку тетушки, прикрывавшую глубокий вырез ее нового платья сапфирового цвета. Было очевидно, что мистер Чиллтон не нашел его привлекательным. Возможно, дело в покрое.

Мередит выудила из ридикюля книжицу в кожаном переплете и забормотала слова, которые намеревалась записать:

– Французский крой и платья с глубоким вырезом привлекают только…

– Меня, – раздался глубокий и мягкий, как шелк, голос у самого уха Мередит, заставив ее вскинуться от неожиданности.

Мередит захлопнула кожаную книжицу и резко оглянулась:

– О, л-лорд Лэнсинг, я… эм-м… не знала, что вы уже прибыли.

– В этом, моя дорогая, я более чем уверен. – И он сверкнул самой дерзкой из своих распутных улыбок, от которой Мередит вдруг почувствовала себя совершенно беспомощной.

Будь он проклят! Не сводя с него взгляда, она ощупью открыла ридикюль и спрятала в него книжицу и карандаш.

– Я лишь писала себе своего рода напоминание.

– Я это заметил. – Ловелас недоверчиво приподнял идеальную бровь. – И прошу прощения, что помешал вам.

– Н-ничего страшного, – запнулась она, полностью поворачиваясь к нему. – Это просто цитата, которую я вычитала в журнале «La Belle Assemble'e».

Легкий теплый ветерок зашелестел листвой над их головами, взъерошил густой темный локон, спадавший на лоб Лэнсинга, и это приковало внимание Мередит к его сияющим зеленым глазам, обрамленным, на зависть многих женщин, густыми темными ресницами.

Мередит буквально не могла отвести взгляд от его глаз. Она словно попала в ловушку, из которой ей было не выбраться.

Краем глаза она отметила, как поднимается его ладонь, и ощутила тепло прикосновения к своей щеке.

– Надо же, царапины почти исчезли. Как такое возможно?

Ошеломленная такой наглостью, Мередит даже не попыталась убрать его ладонь.

– Тетушка Виола смазала их кремом. Моя бывшая горничная составляла бальзам – он заживляет царапины и ушибы лучше любого другого лекарства.

– Вы упали с большой высоты. С вами действительно все хорошо?

– О да! – Мередит не желала ни с кем обсуждать состояние своего тела и уж тем более говорить об этом с развратником.

– Рад это слышать, мисс Мерриуэзер.

Едва она набралась смелости оттолкнуть от лица руку Лэнсинга, как пальцы его сдвинулись. И Мередит ощутила тепло его пальцев в выемке между ключицами. Она открыла рот, поскольку знала, что должна возразить против такой фамильярности – она ведь была практически замужем за другим, – и тут косынку тетушки буквально сдернули с ее плеч.

Он мягко хохотнул, разрывая контакт их взглядов.

– Раз уж вы читаете «La Belle Assemble'e», мисс Мерриуэзер, то не можете не знать, что столь чудесное платье не нуждается в дополнительных украшениях, особенно в такой жаркий день.

Мередит почувствовала, как щеки розовеют от смущения, и выдернула косынку из его пальцев.

– Сэр, я пригласила вас сюда не для того, чтобы обсуждать моду. – Она сглотнула и чуть не потеряла сознание, услышав, как громко это у нее получилось. – Если не ошибаюсь, вас можно назвать экспертом в вопросах породистых лошадей?

– Вы правы, – лорд Лэнсинг протянул ей руку. – Вам нужен мой совет, мисс Мерриуэзер?

Мередит прочистила горло и просто застыла, глядя на его приподнятый локоть… который все не опускался… все ждал ее. Наверное, она кажется ему дурочкой. Осознав наконец, что ей придется продолжать свой эксперимент без помощи куда более опытной вдовы, она решилась принять его руку.

– Да, милорд. Как вам наверняка известно, женщин не допускают в «Таттерсоллз», а потому мне нужно доверить ставки на аукционе моему агенту.

– Агента можно нанять.

– Возможно, но мне не найти равного вам по знаниям, по крайней мере, так о вас говорят в городе.

Они зашагали к конюшням. Мередит подняла глаза на Лэнсинга и заметила довольную улыбку, скользнувшую по его губам.

Когда они дошли до ворот конюшни, Мередит остановилась и вновь оглянулась в поисках вдовы, но любвеобильной миссис нигде не было видно. Взгляд Мередит вернулся к темному провалу двери в конюшню. Запах лошадей и соломы был очень силен, и ее сердце начало колотиться.

Что же ей делать?

– Мисс Мерриуэзер, если мы собрались обсуждать лошадиные стати, нам следует войти внутрь. – Лорд Лэнсинг повлек ее за собой, но Мередит вбила каблучки в землю.

– П-правда? – Дыхание у нее перехватывало. Это не входило в ее план!

Да где же эта вдова? Неужели плата за услуги ничего для нее не значит?

– Давайте пройдем. – Лорд Лэнсинг вновь мягко потянул ее за руку.

– Милорд, день сегодня такой душный. Не стоит ли нам осмотреть лошадей прямо здесь… на с-свежем воздухе?

Он смерил ее своим обычным, слегка насмешливым взглядом, затем отпустил ее руку и нырнул в темноту конюшни. Один.

Раздался громкий топот копыт по утрамбованной земле, и миг спустя лорд Лэнсинг появился, ведя за собой поразительно крупную лошадь. Глаза Мередит расширились, когда он взял ее правую руку и вложил в нее повод.

– М-милорд, я н-не могу… – Но другие слова отказались звучать.

– Я здесь, чтобы защитить вас. Пока я с вами, ничего страшного не случится.

Он коснулся ее руки своей, без перчатки, и успокаивающе погладил. И где-то в глубине души она ему поверила. Она действительно чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Хотя и знала, что не должна – поскольку ни одна женщина не может быть в безопасности рядом с распутником такого калибра, ведь верно?

– Держите крепко, – велел ей его густой голос. – А я перечислю вам самые важные признаки, которые надо учитывать при покупке породистой лошади.

Она лишь глупо кивнула, не в силах ответить вслух. Зубы уже начинали свой неустанный марш.

– Важнее всего ноги. «Без ног нет лошади», – сказал однажды мудрый человек – и был прав. – Он нагнулся и провел ладонью по передней ноге лошади. – Ноги должны быть прямыми, чистыми, без дефектов.

И тут произошло нечто необычное. Его взгляд переместился с ног коня на ее ноги, которые, благодаря перемене ветра, сейчас можно было с легкостью различить сквозь тонкое платье.

– Длинные ноги являются чертой, достойной восхищения. Воистину достойной. – Он улыбнулся сам себе, и его взгляд скользнул вверх от ее лодыжек до самых бедер.

Черт, этот мужчина сумел заставить ее почувствовать себя совершенно голой!

Подняв взгляд, он заметил, как сузились ее глаза, и снова переключил все внимание на лошадь.

– Такие ноги дают более длинный и быстрый шаг… что идеально подходит для гонок.

– Понятно. – Мередит сумела заставить голос звучать задумчиво, поскольку меньше всего хотела показать распутнику, что он вызывает у нее… примитивное желание. Пусть даже и незначительное, совершенно не стоящее беспокойства с ее стороны.

Его рука медленно скользила вверх, пока не очутилась в области груди лошади.

– Ширина груди тоже относится к важным признакам: чем она шире, тем больше сердце и легкие… – Его взгляд вновь вроде бы случайно скользнул по глубокому вырезу ее платья. – Я нахожу ширину груди показателем… выносливости.

Выпрямившись, он провел ладонью по спине лошади.

– При этом предыдущая черта должна быть сбалансирована. – Он приблизился к Мередит и шагнул ей за спину. – Вы позволите?

Она не знала, что он имеет в виду. Но если это поможет ей быстрее покончить с описаниями лошадиных статей и выбраться из Гайд-парка, она согласна почти на все. Мередит кивнула.

Он положил свою руку ей на спину и медленно провел по изгибу поясницы:

– Вам нужно искать вот такие плавные линии. Ничего прямого и ничего зажатого.

Вся кровь в ее теле, похоже, последовала за его рукой, сверху вниз, и жарко хлынула к… в общем, еще ниже. Как жутко и невыносимо! Она должна немедленно уйти. И уйдет. Мередит разжала ладонь, в которой держала повод, собираясь позволить ему упасть, но распутник сжал ее пальцы своими.

– Нет-нет. Не отпускайте. Это опасно, когда лошадь так близко, – предупредил он.

Она содрогнулась и подчинилась, снова сжав пальцы, хотя и не была убеждена, стоит ли ему верить. И все же лучше не рисковать… на всякий случай.

Все внимание распутника было теперь сосредоточено на ее лице, а вовсе не на лошади.

– Некоторые утверждают, что умные глаза и длинная грациозная шея не слишком важны, но для меня это признаки чистой крови. – Рука лорда Лэнсинга двинулась к ее подбородку, тыльная сторона пальцев нежно очертила его изгиб.

– Красивая голова хоть и не обязательный признак, но часто бывает приятным бонусом. – Он улыбнулся и довольно вздохнул.

Хватит. Ей определенно более чем достаточно этого так называемого урока. Сжав его руку в своей, Мередит заставила его взять повод.

– Благодарю вас, милорд. – Она почти что рычала. – Я обдумаю ваши слова и свяжусь с вами, когда мне потребуется купить коня.

– Но, мисс Мерриуэзер, мне еще так многому нужно вас научить!

Не сомневаюсь.

– Я… Боюсь, в данный момент непосредственная близость к лошади слишком приглушила мою восприимчивость.

Лорд Лэнсинг взглянул на нее озадаченно:

– Но если ваш страх столь велик, почему вы решили приобрести коня?

Действительно, почему? Мередит попыталась найти логичное объяснение. Она не могла сказать ему, что попытка сделать его агентом в покупке коня – лишь хитрость, призванная показать всем, какое он на самом деле животное.

– Лошадь предназначается в подарок. – Ну вот, это прозвучало вполне логично, не так ли?

– Кому же? – Его бровь снова насмешливо изогнулась.

– Эм-м… Моему жениху.

Глаза лорда Лэнсинга расширились до размера полупенни.

– Я… прошу прощения, мисс Мерриуэзер, вы только что сказали…

– Да, милорд. – Большой комок подкатил к горлу, когда она повторила свою ложь.

Моему жениху.

Императив четвертый

Развратник позволяет женщине выбирать темы для разговора и делает вид, что заинтересован. Таким образом он создает впечатление, что у них больше общего, чем есть на самом деле.

Мистер Эдгар, державший три соломенные шляпки, почтительно проследовал за тетушкой Летицией в гостиную, где Мередит и тетя Виола допивали утренний шоколад.

– О боже, так я и думала. Поставьте свои чашки, леди. Поставьте немедленно. Разве вы забыли? – Тетушка Летиция поймала Мередит за запястье и заставила ее чашку быстро опуститься на стол. – Уже десять часов. Мы не должны опоздать на завтрак в честь дня рождения!

Нет, конечно, кто же захочет пропустить хоть миг чепухового праздника Бет Августин?

И неважно, что Бет Августин – которая вот уже год как стала миссис Шанси Августин – была самой ненавистной для Мередит персоной во всем Мэйфейр, а то и в целом мире. Ведь бывшая мисс Бет Дули, одноклассница Мередит в школе для девочек мисс Белбури, не только безжалостно высмеивала Мередит много лет, но и подстрекала к тому же других юных леди.

Тогда Мередит больше всего злил тот факт, что она не могла назвать ни единой причины, которая вызвала бы эту ненависть. Многочисленные жестокие розыгрыши Бет нельзя было ничем объяснить. Однажды утром Мередит проснулась и увидела свои рыжие косы отрезанными, лежащими на полу. В другой раз она запустила ложку в тарелку с овсянкой и обнаружила, что ей подмешали золу из камина. Но больше всего ее ранил случай, когда Бет подговорила других девочек притвориться, будто они не могут ни видеть, ни слышать Мередит. Девочка, которая недавно потеряла родителей, так остро ощутила одиночество, что начала и сама разыгрывать учителей и обслугу школы – лишь для того, чтобы быть замеченной.

Когда Мередит узнала, что ей предстоит жить с тетушками в Мэйфейр, буквально в нескольких шагах от дома семьи Бет, расположенного на Беркли-сквер, она убедила себя, что вне интерната мисс Белбури все будет иначе. И поначалу она действительно верила, что Бет, повзрослев, обрела сердце, поскольку та всегда была щедрой и вежливой… по крайней мере, с тех пор как узнала, что Мередит – кровная родственница великих леди Фезертон.

Так было до того дня, когда Мередит, брошенная женихом у алтаря, лишилась расположения общества. Поведение Бет в те самые черные для Мередит дни раскрыло все глубины ее чудовищного характера: это она снабдила журналиста «Лондон Таймс» всеми подробностями унижения Мередит в день ее свадьбы. Мередит потратила целый месяц и пригоршню гиней, но все же, к своему удовлетворению, нашла подтверждение, что анонимным источником журналиста была именно Бет. Миссис Бет Августин по-прежнему была бессердечной – эта характеристика ни капли не устарела…

Мередит поднялась и взяла свою соломенную шляпку из рук мистера Эдгара.

– Я готова, тетушка. – По правде говоря, она предпочла бы собственноручно выливать все ночные вазы на Хановер-сквер, только бы не идти на этот ужасный завтрак. Но тетушки желали, чтобы она посетила прием вместе с ними, а, как напоминала ее сестра Грейс в своих частых письмах, Мередит слишком многим была обязана старым леди.

Мередит знала, что это правда, поскольку без тетушек она и обе ее старшие сестры после смерти родителей оказались бы выброшенными на улицу.

И все же Грейс, считая, что Мередит – такая же шалопайка, как и их старшая сестра, Элиза, не оставила ей ни единого шанса на возможное непослушание. Во время своего последнего визита она сунула Мередит в руки сверток с вопящим золотоволосым младенцем и заставила пообещать всегда и во всем слушаться тетушек. Ребенок вопил так пронзительно, а пеленки пахли так сильно, что Мередит согласилась бы в тот миг на что угодно, лишь бы Грейс забрала своего первенца прочь. Так что она обещала.

Час спустя, исполняя то самое обещание, Мередит оказалась в гостиной Августинов, окруженная десятком других несчастных, которые охали и ахали над темноглазым круглолицым младенцем Бет.

– Что это? – громко спросила Бет, привлекая общее внимание. Она схватила Мередит за левую руку и поднесла ее близко к глазам. – Что такое? – С деланным изумлением она встретилась взглядом с Мередит. – Нет кольца? Как же случилось, что мисс Мерриуэзер до сих пор не замужем?

У Мередит защемило сердце.

– Осмелюсь сказать, Бет, что ты наверняка бы узнала, выйди я замуж. – Она выдернула ладонь из цепких рук хозяйки дома.

– Ах, верно. Прости, дорогая. – Бет испустила долгий печальный вздох и оттопырила нижнюю губу. – У меня совершенно вылетело из головы, что тебя бросили у алтаря в церкви Святого Георгия.

Ярость заполнила каждую клеточку Мередит. Она ощутила, как руки сжимаются в кулаки, и, если бы тетушки не вклинились между ней и Бет, новоиспеченная мать явно щеголяла бы с пурпурной разбитой губой.

– Ну конечно же, вы не слышали, миссис Августин. Вы же, будучи ограниченной своим положением, отдалились от событий высшего общества, – сказала тетушка Летиция.

Тетя Виола обвила рукой талию своей внучатой племянницы:

– Видите ли, Мередит почти что помолвлена с мистером Чиллтоном с Рассел-сквер.

– Н-неужели? – пролепетала Бет.

Ха! Было приятно видеть, как миссис Августин хватает воздух, не находя ответа.

– По правде говоря, – высокомерно добавила тетя Летиция, – я ни капли не сомневаюсь, что мы еще до Нового года соберемся на завтрак по случаю свадьбы.

– Это правда, Мередит? – Взгляд Бет стал пронзительным, в нем явно сквозило подозрение.

– Да. – Мередит внутренне напряглась, когда это слово сорвалось с ее губ.

– Что ж, я буду считать дни до этого счастливого события. – Бет развернулась и кивнула окружившим их дамам. – Мы все будем ждать с нетерпением. Верно, леди?

И все женщины согласно закивали, отчего щеки Мередит запылали, как если бы к ним прижали утюг.

Теперь, если Чиллтон вскоре не сделает ей предложения, в глазах общества она, помимо всего остального, навечно останется лгуньей.

* * *

– Проклятье, друг мой, я просто не знаю, сколько еще выдержу это джентльменское поведение. – Джорджи послал своего мерина на небольшой уклон возле центра Гайд-парка и заставил его поравняться с конем Алекса, чтобы тот лучше его слышал. – Ты просто… ну, не знаю… с тобой больше не весело.

Александр на это только хмыкнул. Но ведь друг говорил правду. Диктат старика действительно осложнял его жизнь и, проклятие, делал его куда старше собственных лет. Не далее как прошлым вечером Алекс вырвал седой волос, который обнаружил торчащим из правого бакенбарда. Пришлось звать Первого, чтобы проверить всю голову и убедиться, что в его блестящей черной шевелюре больше не прячутся подобные сюрпризы.

– А теперь он хочет, чтобы ты женился на этой девчонке Мерриуэзер. – Джорджи глядел на него искоса, пока их лошади выбирались из травы на грунтовую Роттен-Роу. – Знаешь, – Джорджи немного помолчал, – говорят, что ее бросил у алтаря этот мерзавец Померой.

– Я тоже слышал. Поначалу меня это беспокоило, но затем я послал Первого выяснить все детали.

– Занятная история?

– Едва ли. Тетушки мисс Мерриуэзер, Фезертон, занимают высокое положение в обществе. Померой, очевидно, решил, что союз с их племянницей очень выгоден, и начал обхаживать мисс Мерриуэзер, которая тогда была совсем девчушкой.

– О, я вижу, к чему ведет эта история.

– И ты не ошибаешься. Как только он получил свое, тут же торопливо потянул нашу мисс в церковь Святого Георгия в надежде окольцевать ее, пока тетушки не спохватились.

Джорджи сдвинул рыжие брови:

– Хороший план. Но почему он оставил ее рыдать у алтаря?

– Потому что Померой дурак. Он рассчитывал, что мисс Мерриуэзер обладает тем же богатством, что и тетушки. – Александр натянул поводья, заставляя коня замедлить шаг. – Осознав свой просчет, этот олух тут же сбежал в Корнуолл в поисках какой-нибудь не столь именитой богатой наследницы, оставив мисс Мерриуэзер переживать в одиночестве.

– С запятнанной репутацией.

Александр остановил коня:

– Пусть ее и бросили в церкви Святого Георгия, но, поверь мне, ничто не заставит померкнуть этот бриллиант.

– О, так она, по крайней мере, симпатичная?

– Боже, да. Она потрясающая, но… не в том роде, который сейчас в моде. Огненные волосы, чудесные голубые глаза, фарфоровая кожа…

Джорджи рассмеялся:

– Так вот кто владелица того волоска, который ты недавно обнаружил. Уже опробовал девицу в деле, а? Черт побери, Лэнсинг, а что об этом сказал бы твой отец?

– Ничего бы он не сказал, поскольку с этой женщиной я был истинным джентльменом – хоть и не отказался бы насладиться ее красотой. Вот только она ни капли в том не заинтересована.

– А вот это уже нечто. Ты так быстро потерял сноровку?

Александр напрягся:

– Едва ли. Похоже, мисс Мерриуэзер уже помолвлена.

Джорджи фыркнул от смеха:

– С каких пор это тебя останавливает?

– Ни с каких… И не остановит. – Александр медленно выдохнул. – И все же мне есть над чем подумать.

– Да над чем тут думать, черт бы все это побрал?

– Мой отец хочет, чтобы я женился на ней. Если я скажу ему, что мисс Мерриуэзер уже помолвлена, он просто подберет другую, более доступную. И, вполне возможно, она будет и вполовину не так хороша.

– Что ж, тогда у тебя есть только один выход.

Александр снова натянул удила и, когда черный жеребец остановился, внимательно уставился на Джорджи, ожидая услышать мудрый совет.

– Да почему я должен тебе это рассказывать? В конце концов, это ты у нас мастер, когда дело касается обмана. – Джорджи остановил своего мерина. – Не говори ничего графу. Он ведь так и сидит в своей провинции, верно?

– Последние десять лет.

– Вот, и едва ли за эти годы он стал проницательнее.

– Ты не видел, каким он был во время последнего визита. На этот раз он серьезен. Он убедил себя, что я каким-то образом скомпрометировал мисс Мерриуэзер, хотя я знаю, что это лишь уловка, дабы загнать меня в церковную мышеловку, пока сезон не закончился. Нет, если эта Мерриуэзер помолвлена, как она заявляет, отец вскоре об этом узнает.

– А у тебя, похоже, есть в этом какие-то сомнения?

Александр прищурился, глядя на солнце, затем снял шляпу и взъерошил пальцами влажные волосы.

– Могу лишь сказать, что я не уверен в существовании этой помолвки. Второй проверил все статейки со слухами в «Лондон Таймс» и не нашел упоминания о том, что она помолвлена. И все же я должен узнать это наверняка, причем до конца недели.

– И что, если, вопреки ее заявлениям, она все еще не помолвлена? – спросил Джорджи.

– Тогда мисс Мерриуэзер будет в моем распоряжении.

Губы Джорджи растянулись в улыбке.

– И твое наследство будет…

– Снова моим. Полностью. – Александр позволил себе самодовольно улыбнуться, но затем его мысль устремилась дальше. – Джорджи, у тебя есть при себе парочка лишних гиней?

Джорджи похлопал себя по карманам, оценивая вес кошелька.

– Да, есть. Решил заглянуть по пути к Уайту?

– Почти. – Александр потеребил кромку своей шляпы. – К Локку. Раз уж я собираюсь покорить мисс Мерриуэзер, мне не помешает новый цилиндр из бобрового фетра.

* * *

– Вполне пристойно. – Мередит разглядывала свое отражение в напольном зеркале. – Как думаешь, Ханна? Возможно, белое льняное платье будет более уместно?

– По правде говоря, я думаю, что брату совершенно все равно, какое платье на тебе надето.

Мередит прикусила губу. У нее оставалось все меньше времени. Не пройдет и часа, и мистер Чиллтон – как и другие мрачные гости, которые, впрочем, Мередит совсем не интересовали, – появится на ежемесячном музыкальном вечере, который устраивают ее тетушки, а она все еще не выбрала платье.

– Но ему не все равно, Ханна. Я была уверена, что Ар… мистер Чиллтон сделает мне предложение в этот вторник. Но он не сделал, и я знаю, что всему виной мое сапфировое платье французского кроя. Я, наверное, выглядела в нем как потаскуха или как… хотя мне это платье казалось вполне милым.

Внезапно она припомнила, каким восхищенным взглядом лорд Лэнсинг отметил ее платье. И помотала головой в надежде выбросить его образ из мыслей. Неважно, что он там мог подумать. Он развратник, напомнила она себе. Самовлюбленный и недостойный доверия ловелас.

В отражении она видела Ханну, которая сидела на кровати под балдахином, болтая ногами от крайней скуки.

– Я действительно сомневаюсь, что дело в платье. Мой брат просто не думает о таких вещах. Может, ему перышко в рот попало.

Мередит развернулась к ней лицом:

– Ты правда считаешь, что это и все?

– Да. – Ханна соскользнула с кровати и поднялась. – Милая, джентльмены не каждый день просят руки у девушек из столь знатных семей. Я не сомневаюсь в том, что его мучат страх и беспокойство… и он не знает, примешь ли ты…

Мередит схватила Ханну за плечи:

– Но я приму его предложение. Правда, приму. Убеди его в этом, пожалуйста. Со мной ему совершенно нечего бояться.

Ханна рассмеялась, убирая прядку волос, упавшую на лицо Мередит.

– Да не беспокойся ты так об этом. Я обязательно расскажу ему о твоих чувствах – хотя, думаю, это и не понадобится. Скорее всего, он собирается сделать тебе предложение этим же вечером.

Ответив слабой улыбкой, Мередит взмолилась про себя: небо, пожалуйста, пусть Ханна будет права.

Она не выдержит унижения, будучи отвергнутой… во второй раз.

* * *

В тот миг, когда Чиллтон встретился с ней глазами, Мередит поняла, что девичье белое платье с простой вышивкой было совершенно правильным выбором. В нем она выглядела года на три моложе своих лет.

Даже Ханна, которая пребывала в самом расцвете юности, заявила, что их можно назвать двойняшками – не близнецами, последнему мешает цвет волос. Прическа Мередит сияла медью, а волосы Ханны были черны, как вода в глубине колодца.

С чего бы Мередит стала спорить? В этом платье она не только выглядела, как выпускница школы, но и ощущала себя гораздо моложе своих лет, а ведь ей уже двадцать один – почти старая дева.

О, от нее не укрылся насмешливый взгляд миссис Бет Августин, которым та смерила девичье белое платье, но, честно говоря, Мередит не собиралась беспокоиться по этому поводу. Во всяком случае, не сегодня. Сегодня ей было важно лишь впечатление Чиллтона, и, судя по его крайней внимательности этим вечером, новая, скромная Мередит заслужила полное его одобрение.

Она приняла предложенную ей руку и позволила Чиллтону подвести ее к креслу. По пути Мередит поймала на себе не один заинтересованный взгляд леди.

Ха! Она им всем покажет. Несмотря на запятнанную репутацию, она выйдет замуж за респектабельного человека. Очень скоро.

Мередит поправила кружевную косынку, чтобы та как следует прикрывала вырез, и снова отметила, что Чиллтону нравится ее поведение. Именно такой он хотел ее видеть – и именно такой она станет.

Ему достаточно лишь попросить, и она навеки ему покорится. Она сумеет привыкнуть к немодной одежде.

Мередит все равно предпочитала моде комфорт. И Чиллтон абсолютно прав. Если носить косынку, прикрывающую грудь, уменьшается риск простуды, не так ли?

Ханна села за фортепиано, и как только ее мелодичный голос взлетел с первыми словами песни, Мередит услышала, как дверь музыкального салона открывается и закрывается снова. В надежде увидеть, кому же хватило наглости явиться так поздно, она чуть-чуть повернула голову – ей нужно было казаться полностью очарованной пением сестры Чиллтона, – и тут ее взгляд скрестился со взглядом опоздавшего.

Жар опалил ее щеки, и Мередит резко отвернулась. Это был не кто иной, как лорд Лэнсинг.

О… боже… мой.

Мередит отчаянно пыталась сглотнуть комок, подкативший к горлу. Она буквально чувствовала, как взгляд повесы сверлит ее затылок, отчего ее глаза расширялись все больше и больше, пока она не испугалась, что они выпадут и закатятся под фортепиано.

О чем, бога ради, думали ее тетушки, когда приглашали сюда повесу? Они ведь устраивали светский раут для самых избранных, а Лэнсинг обладал худшей из возможных репутаций. Масло и вода не способны смешаться. Это безумие с их стороны – пытаться такое устроить!

Краешком глаза она увидела, что и Чиллтон заметил несвоевременное появление Лэнсинга. Его золотые брови приподнялись, но затем он вежливо сосредоточился на пении своей сестры. Однако желваки на его высоких скулах теперь постоянно напрягались и опадали, отчего бледная кожа его красивого лица волновалась, как поверхность пруда в ненастный день.

Ох, проклятие! Этот вечер так хорошо начинался. Мередит обернулась и сузила глаза – так, чтобы Лэнсинг наверняка ее заметил. Этот развратник совершенно разрушил очарование вечера, которое ранее сотворил Чиллтон. Очевидно, что именно он все испортил!

Хуже того, ей придется провести весь музыкальный вечер рядом с этим повесой. И ничего с этим не поделаешь. Если она не сможет удержать Чиллтона и Лэнсинга в разных углах комнаты, ее ложь – о том, что помолвка с Чиллтоном уже состоялась, – может раскрыться. И она окажется в крайне неприятной ситуации.

Одним словом, у нее не было иного выхода. Мередит знала, что, как только Ханна закончит свой выход, ей придется извиниться перед мистером Чиллтоном и приветствовать ловеласа.

Чертов лорд Лэнсинг.

Чтоб его, чтоб его, чтоб его!

Императив пятый

Распутник знает, что проще украсть чужую леди, нежели защитить свою.

Черт побери. Что это за взгляд?

Александр моргнул и снова сосредоточился на своенравной мисс Мерриуэзер, которая, вопреки ожиданиям, была одета, как жеманная дебютантка. Она дошла даже до того, что добавила к пенящемуся от кружев белому платью еще и кружевную косынку, которая завершила образ пирожного с кремом.

Этот наряд совсем ей не шел. По крайней мере, ему так казалось. Во время двух их последних встреч на ней были платья насыщенных тонов, которые подчеркивали привлекательность огненно-рыжих волос и сияющих синих глаз. Александр перевел взгляд с ее смехотворного платья на милое личико. Чтоб меня, пронзительные синие глаза. Какого черта она так жжет меня взглядом?!

Он всего лишь опоздал, и не более чем на полчаса после указанного в приглашении времени. Получаса совершенно недостаточно для того, чтобы заслужить подобный взгляд.

От Александра не ускользнул встревоженный взгляд ее джентльмена, стоявшего к ней вплотную.

Неторопливо его разглядывая, Александр удивился, когда тот протянул руку, чтобы накрыть ладонь мисс Мерриуэзер. Александру пришлось выпрямить спину и вытянуть шею, чтобы как следует рассмотреть этого джентльмена за мешающими обзору прическами аристократов.

Вот так, он снова хорошо их видит. Вот ведь проклятье. Он до сих пор это делает – прикасается к ней, причем на виду у ее тетушек. Александр рассвирепел, глядя на то, как палец джентльмена нежно гладит ее по затянутой в перчатку руке.

Что ж, похоже, он поторопился, называя этого человека джентльменом, не так ли? Поскольку джентльменом тот определенно не являлся.

И где он откопал этот пиджак, в помойном ведре?

Пение прекратилось, певица поднялась, чтобы поблагодарить аудиторию, а Александр все изучал слишком широкие лацканы пиджака и слишком грубую шерстяную ткань.

Нет, абсолютно не джентльмен, по крайней мере, не того уровня, которому открыт путь в высшие слои общества, это уж наверняка.

О, как глупо с моей стороны. У сестер Фезертон явно есть причина терпеть это чучело на своем музыкальном вечере.

Да, решил Александр, не может же быть, что именно этот мужчина считается предполагаемым… женихом мисс Мерриуэзер.

Зашелестели шаги, и Александру пришлось снова менять положение, ища наблюдательный пункт в мешанине платьев и пиджаков. Затем, к его немалому раздражению, кто-то полностью загородил ему вид.

– Простите, мадам, вы не могли бы шагнуть влево, я не могу увидеть…

Стоящая перед ним женщина прочистила горло.

Проклятие.

– Чем могу помочь вам, мадам? – Александр заставил себя взглянуть на нее и с опозданием понял, что перед ним стоит не кто иной, как мисс Мерриуэзер, прожигающая его сапфирами глаз.

Как все удачно сложилось. Она сама подошла к нему. Что ж, это значительно упрощает его сегодняшнюю задачу, не так ли?

Уголки его губ начали было довольно приподниматься, но улыбка померкла, не завершившись. Хоть Мисс Мерриуэзер и улыбалась ему со всей теплотой, глаза ее пронзали, как сосульки.

Внезапно откуда-то из-за спины раздался писклявый возглас. Он медленно обернулся и заметил мисс, которая показалась ему чертовски знакомой. Она стояла плечом к плечу с леди постарше, чьи прошитые сединой волосы были собраны в узел, венчавший квадратную голову.

– Мама. Это он. – Темноволосая девушка самым невоспитанным образом ткнула в него пальцем. – Ах, заберите меня домой, немедленно заберите меня домой! Я не могу выносить его вида.

Окружавшие их гости развернулись, как по команде, и уставились на Александра, явно предвкушая грядущий скандал.

Но вместо того, чтобы увести юную леди, как искренне ожидал от старшей компаньонки Александр – учитывая беспокойство в ее глазах, – та двинулась в его сторону. Александр внутренне собрался, чтобы отразить возможную атаку.

Старшая женщина чувствительно ткнула его в грудь и заговорила тихим, но яростным голосом:

– Вы, сэр, не джентльмен, джентльмен не разбил бы сердце моей дочери, как это сделали вы. Она хоть когда-то была вам небезразлична?

Александр взглянул за плечо старухи, на темноволосую женщину, стоявшую в нескольких футах. И он не мог не признать, что ее лицо казалось ему смутно знакомым.

– Ах! Думаю, нет. Что ж, теперь это уже неважно. Теперь она замужем. Она изначально была достойна большего, чем лондонский повеса, вот так-то.

Закончив свою речь, женщина еще раз чувствительно ткнула его в грудь, развернулась и повела свою дочь к выходу.

– Подождите! Леди Дельфина, вам вовсе не следует уходить! – Леди Летиция, за которой по пятам следовала сестра, протолкивалась сквозь толпу, пытаясь догнать пару оскорбленных гостей.

Александр выдохнул и лишь затем вспомнил, что за его спиной осталась мисс Мерриуэзер. Он стремительно обернулся.

– Ужасно сожалею о случившемся. – Александр покачал головой. – Меня, очевидно, перепутали с каким-то другим малым.

– Очевидно. – Мисс Мерриуэзер хлестнула его ехидной улыбкой, но голос ее звучал слишком сдавленно и высоко, как будто невидимая рука схватила ее за горло и сжалась. – Лорд Лэнсинг, мои тетушки не упомянули, что вы сегодня вечером будете в списке гостей.

– Неужели? – Александр взглянул на двух пожилых леди, которые только что вернулись в салон и теперь глазели на них поверх лавандовых вееров.

Что ж, это определенно интриговало. Похоже, у него появилась здесь пара союзников?

Он взглянул на джентльмена, который чуть раньше сидел рядом с мисс Мерриуэзер, и заметил, что тот болтает с певицей.

Да, вечер становился неожиданно интересным.

* * *

О небеса, распутник глазел прямо на Чиллтона – прямо на него!

Мередит, зная, что это неразумно, тоже обернулась взглянуть на Чиллтона. Тот ответил ей яркой улыбкой и… о нет… зашагал к ней. Ей нужно было немедленно избавиться от повесы, хотя бы на пару мгновений, чтобы она могла отвлечь Чиллтона.

– Лорд Лэнсинг, я никак не могу заметить слугу. Вы не могли бы оказать мне услугу и принести бокал шерри? – Она захлопала ресницами, удачно – по крайней мере, она надеялась, что удачно, – подражая Жизель, французской куртизанке. – В комнате слишком душно, и у меня немного подгибаются ноги.

Распутник уставился на нее сверху вниз.

Господи, какой он высокий!

– Как пожелаете, мисс Мерриуэзер. – Он склонил голову, ненадолго прощаясь, и отправился на поиски освежающего напитка.

Вовремя, поскольку стоило Мередит обернуться, как над ней уже нависал Чиллтон.

– С кем это вы говорили? – осведомился он. Глаза его подозрительно щурились. – Мне кажется, я не знаком с этим человеком.

– Ах, тот джентльмен, который был здесь минуту назад? – Мередит пыталась оттянуть время, чтобы придумать ответ, который не даст повода Чиллтону усомниться в серьезности ее отношения к нему. Но ведь одно только имя не может ей навредить? – Это был лорд Лэнсинг.

– Лэнсинг? – Красивое лицо Чиллтона исказила самая недобрая гримаса из всех, что она раньше видела. – Ах, этот… что ж, я намерен называть вещи своими именами… этот прохвост. Ваши тетушки наверняка не имели понятия о его грязной репутации, когда решили послать ему приглашение. Иначе, осмелюсь предположить, они не стали бы оказывать гостеприимство подобным людям.

Ох, кажется, это плохо закончится!

– Дорогой мистер Чиллтон, тогда вы, наверное, не слышали?..

– Не слышал? О чем?

Мередит быстро оглядела салон, чтобы удостовериться, что лорд Лэнсинг все еще не вернулся.

– Он исправился. Да, и об этом говорит все. Лорд Лэнсинг полностью исправился.

Полный вполне обоснованных сомнений, Чиллтон открыл было рот… явно для того, чтобы оспорить ее слова. Мередит подняла руку:

– Нет-нет, я тоже не склонна этому верить, однако во всех гостиных гудят, что он не заходит в клуб Уайта, не посещает бега и не обедает с… актрисами уже добрых три месяца. Это правда, клянусь вам.

Напряженность понемногу покидала лицо Чиллтона, глубокие морщины в уголках его глаз внезапно разгладились.

– С чего же такая внезапная перемена? Должна быть какая-то причина.

– О да, причина есть. – Она подалась ближе и понизила голос до шепота: – Говорят, что его отец болен, и лорд Лэнсинг очень скоро унаследует графский титул. Мне кажется, что причина внезапной перемены в его поведении кроется именно в этом.

Чиллтон кивал, слушая ее слова.

– Да, это все объясняет. Если только он не решил всех обмануть.

– Я уверена в искренности перемены. К тому же, по слухам, он ищет себе жену. – А вот это уже прозвучало совсем хорошо. Так хорошо, что она сама почти поверила собственным объяснениям.

– Жену? И у него, как вы утверждаете, много денег?

Мередит кивнула, и взгляд Чиллтона сместился к его сестре, а на губах начала появляться задумчивая улыбка.

– Мисс Мерриуэзер, как думаете, Лэнсинг может заинтересоваться моей дорогой сестрой, Ханной? Клянусь, у меня гора упадет с плеч, когда я выдам ее замуж, поскольку она то и дело ввязывается во всякие истории. Этот же человек, пусть и с несколько подпорченной репутацией, неплохо обеспечен, если я правильно понял. – Он прижал кончик языка к верхней губе, вопросительно глядя на Мередит.

– Я… слышала, что он унаследует целое с-состояние, – пролепетала она.

– Мужчина состоятельный и благородного происхождения… Да, я уверен, что ему недостает лишь влияния достойной женщины, такой, к примеру, как моя Ханна, чтобы уберечься от возможных искушений.

О боже! Если Чиллтон считает, что у него есть шанс выдать сестру за искушенного лорда Лэнсинга, он просто сошел с ума! Краем глаза Мередит заметила, как лорд Лэнсинг переступает порог музыкального салона, неся бокалы с бренди и шерри. Сердце ее сжалось.

Все же ей стоит разделить этих двоих, и предложенный Чиллтоном глупый план дал ей такую возможность.

– Дорогой мистер Чиллтон, – радостно прощебетала Мередит, – я обязательно выясню это сегодня. – Она снова взглянула на дверь. Проклятие, распутник вот-вот подойдет к ним! – Но лучше оставьте меня с ним, мне кажется, в вашем присутствии он не станет откровенничать.

– Вы умны, мисс Мерриуэзер. Очень, очень умны. – Он облизал губы и задержал на ней взгляд. – Я благодарю вас за помощь в этом деле и заверяю, что не забуду вашего желания выступить на моей стороне.

– Я рада возможности вам помочь, сэр, но вам пора идти. Поторопитесь же.

Мередит обернулась в тот самый миг, когда распутник к ней подошел.

– О, благодарю вас, милорд. Вы очень добры.

– Прошу вас, мисс Мерриуэзер, зовите меня Александром. Все мои знакомые леди называют меня по имени.

Он что, только что сказал… Нет, не может быть. О боже, сказал! Он только что приравнял ее к своим подружкам-актрисам! Мередит изо всех сил старалась, чтобы потрясение не отразилось на выражении ее лица.

– Я не могу, лорд Лэнсинг. Я… то есть мой жених найдет подобную фамильярность неприемлемой.

Ловелас оглянулся, отыскивая среди гостей Чиллтона.

– Так это тот человек?

– Милорд? – Конечно же она знала, что он спрашивает ее о Чиллтоне, и все же испытывала головокружение, пытаясь придумать достойный ответ.

– Тот джентльмен, который сейчас беседует с нашей чудесной певицей?

Мередит была вынуждена проследить за направлением его взгляда.

– Ах, да, теперь я вижу, о ком вы.

Распутник приподнял бровь:

– И?

Мередит только сглотнула. Луд, он буквально загнал ее в угол.

– Д-да. Это он… мистер Чиллтон.

После этих слов на его лице – на лице Александра – проступило странное разочарованное выражение.

О, она ни за что не назовет его по имени вслух, но ведь в мыслях же можно, верно? В конце концов, он выглядел как Александр, а не как напыщенный Лэнсинг.

Некоторое время он молча рассматривал Чиллтона, а затем заговорил вновь:

– Дорогая, боюсь, что он вам не пара.

– Что вы имеете в виду? Мы идеально подходим друг другу. Все так говорят.

– В последнем я сильно сомневаюсь. Вы только посмотрите на него. – Он двинул подбородком, побуждая ее вновь посмотреть на Чиллтона. – Он выглядит старше своих лет. И крайне скучен.

– Милорд, вы забываетесь. Более того, вы совершенно не правы.

– Осмелюсь сказать, что я не ошибся. Вы все же посмотрите на него. Едва ли он галантен. И, если бы вы поинтересовались моим мнением, я посоветовал бы вам выбрать кого-то красивого и живого, кто был бы вам под стать. – Александр перехватил взгляд собеседницы и, взяв за руку, поднес ее к губам… словно собираясь поцеловать. Мередит ощутила трепет, предвкушая это. – Кого-то, похожего на меня, например.

Волна тепла окутала ее тело словно большим шерстяным плащом. Дыхание замерло в горле, и свой прерывистый выдох Мередит пришлось маскировать кашлем.

– Что ж, к счастью, милорд, я не нуждаюсь в ваших советах по этому поводу. – Девушка выдернула руку из его пальцев. – И… более того, я требую, чтобы вы держали подобные ужасные мысли при себе.

Александр мягко и почти неслышно рассмеялся:

– Я не хотел вас оскорбить, мисс Мерриуэзер, поверьте. Я лишь констатирую факт. Девушка, которой хватило дерзости парить над Гайд-парком на истрепанном аэростате, не сможет смириться с жизнью в тени своего супруга. Вам нужны приключения, нужен восторг. – Лорд Лэнсинг покачал головой. – А он ведь даже не вхож в общество. Вы живете в разных мирах.

– Я буду с ним счастлива, и мы вращаемся в одних и тех же кругах. Чиллтон – отличный коммерсант. – Мередит высокомерно вскинула подбородок.

Ловелас вновь смерил Чиллтона взглядом, на сей раз уделив особое внимание его… его пиджаку?

– Вы сказали, отличный коммерсант?

– Да, сказала.

В его глазах засветилось веселье.

– Что ж, тогда прошу вас запомнить мои слова: возможно, вы и получили его обещание женитьбы, но вы никогда не выйдете замуж за этого человека. Никогда.

Мередит потребовалось несколько секунд, чтобы опомниться и закрыть рот.

– И вы тоже можете запомнить мой ответ… как только поймете всю глубину своей неправоты. Я выйду замуж за мистера Чиллтона.

– Мередит, – раздался рядом тихий женский голос.

Тонкий запах цветов апельсина переключил ее внимание на сестру Чиллтона, которая невзначай оказалась совсем рядом.

– Прошу прощения за вмешательство. Ваши тетушки попросили меня вас позвать. – Ханна повернулась к повесе и мило ему улыбнулась: – И я прошу прощения у вас, сэр, за то, что забираю у вас нашу милую Мередит. Быть может, я побуду вашей собеседницей, пока Мередит найдет возможность к нам вернуться?

Александр Ламонт выпрямился в полный рост и наградил Ханну самым очаровательным из поклонов.

– Я сочту за честь составить вам компанию, мисс… – Он вопросительно взглянул на Мередит в ожидании, что она их познакомит.

Миг спустя, после должным образом произведенного знакомства, Мередит зашагала к тетушкам, которые взволнованно обмахивались веерами, общаясь с мистером Чиллтоном.

Тетушка Летиция поймала ее за запястье и немедленно втянула в круг беседующих.

– А вот и ты, дорогая. Мистер Чиллтон только что рассказал нам о твоем решении стать посредницей в возможном союзе лорда Лэнсинга и нашей Ханны. Как чудесно!

– О… я… – Мередит почувствовала, что краснеет. – Вообще-то, я лишь хотела узнать, сможет ли сын графа заинтересоваться Ханной.

Глаза тетушки Виолы заискрились, как фейерверки над Воксхолл-Гарденз.

– И? Что ты думаешь по этому поводу? Клянусь, нам с мистером Чиллтоном просто не терпится это узнать. – Она внезапно хлопнула Мередит по запястью, отчего шерри расплескался на пол.

– Ах, господи! – всполошилась тетушка Летиция. – Виола, ты разлила напиток нашей девочки! – Она обернулась к Чиллтону и по-девичьи надула губки: – Сделайте милость, сэр, принесите Мередит новый бокал?

– Ах, конечно же, леди Фезертон. – Чиллтон щелкнул каблуками и поклонился, а затем зашагал к столику с напитками, оставленному в столовой.

Теперь и тетушка Летиция сияла глазами.

– Быстренько, милая, скажи, тебе удалось?

Мередит сдвинула брови:

– Удалось? Что удалось, позвольте спросить?

Тетушка Виола покачала головой:

– Ну как же, удалось ли тебе выманить ловеласа из его накрахмаленного и зажатого состояния? Мы пригласили лорда Лэнсинга специально для тебя – для твоих исследований, дорогая.

– Я не знала. – Сердце Мередит заколотилось в груди, а голова закружилась, отчего она почти пошатнулась. Господи, чего бы она ни сделала ради возможности сесть! – Жаль, что вы не предупредили меня, тетушки. Я была совершенно не подготовлена, и, боюсь, его сегодняшнее появление окажется бесполезным.

– Да неужели? – Тетушка Летиция повела густыми седыми бровями и склонила голову, указывая на Ханну, которая смеялась, как сумасшедшая, над чем-то, что ей рассказал распутник. – Лорд Лэнсинг, кажется, вполне увлечен Ханной. Быть может, ее невинность станет достаточной приманкой для выявления его мерзких наклонностей.

– Возможно. – Мередит смотрела на Ханну и Александра со своего места у фортепиано. – Я даже не подумала попробовать невинность… но это замечательная идея, тетушка. Как мудро с вашей стороны.

Тетушка Летиция взмахнула веером, позволив тому сложиться в ее подставленную ладонь.

– Я ничего не планировала. Это идея Чиллтона – отправить за тобой свою сестру.

– Чиллтона? – Брови Мередит, как на веревочках, взметнулись под самый лоб. Это определенно был сюрприз. Ее мистер Чиллтон устроил вдруг нечто импульсивное.

Даже безрассудное.

И это доказывало, что Александр ошибся в своей оценке. Ее охватило почти непреодолимое желание немедленно сообщить ловеласу об этом факте.

Она вновь посмотрела на пару. Секундочку. Но ведь там, с Александром, вовсе не Ханна – если только она не постарела на двадцать лет за одну минуту.

– Прошу извинить меня, тетушки, я отлучусь на минутку. – Мередит поспешно обошла фортепиано, чтобы лучше видеть. И когда она узнала женщину, облегчение затопило ее с головой.

Это была веселая вдова! Тетушки, должно быть, непреднамеренно пригласили и ее.

В тот же миг вдова повернулась лицом к Мередит и тайком подмигнула ей. Потрясающе!

Мередит довольно прошагала обратно к тетушкам, увлеченно беседовавшим с Ханной, которая присоединилась к ним за время краткого отсутствия Мередит.

– Нет, уверяю вас, – говорила им Ханна, едва не плача. – Он вовсе мной не интересуется. Он очарован нашей Мередит. И мы говорили только о ней.

– Мной? – Мередит не поверила собственным ушам.

Тетушка Виола приподнялась на цыпочки и зашептала ей на ухо:

– Возможно, тебе, Мередит, стоит самой стать приманкой для этого ловеласа… вместо вдовы Хейвуд. О да, не стоит так удивляться. Ты ведь не думаешь, что ее появление здесь – случайность?

– Сестра права, – добавила тетя Летиция ей во второе ухо. – Кто лучше тебя сможет справиться с твоими же экспериментами, а?

Когда тетушки смолкли, Мередит решила еще немного расспросить Ханну:

– Но почему, скажи, он так мной интересовался? Я ведь уже помолвлена… то есть… мое сердце уже занято.

Все лишь молча смотрели на нее, отчего крошечная оплошность Мередит начала казаться ей огромной, как Темза. Почему они не прекращают смотреть на меня? Скажите что-нибудь. Хоть кто-то. Хотя бы одно слово.

Пожалуйста.

Мередит взглянула на дверь, пытаясь придумать достойное оправдание своему уходу.

– И где же Чиллтон с моим шерри? Возможно, мне стоит пойти поискать его, хм-м? – Она погладила тетю Виолу по плечу. – Наверное, так я и сделаю.

– Не говори ерунды, дорогая, он знает, где ты, а дом не настолько велик, чтобы в нем заблудиться, – внезапно ожила тетушка Виола. – О, смотрите, к нам идет вдова Хейвуд. – Она посмотрела в окно, затем на Ханну, которая ничего не знала об экспериментах Мередит. – Мередит, ты ведь ее помнишь? Мы приносили ей свои соболезнования по поводу кончины мистера Хейвуда. Не поздороваешься ли с ней, дорогая? Я не хочу, чтобы сегодня вечером она почувствовала, что о ней забыли.

– Да, конечно. Я буду рада вновь повстречаться с ней – на этот раз при более приятных обстоятельствах.

О боги! Мередит подобрала подол платья и поспешила вперед, чтобы встретить вдову до того, как та доберется до Ханны и тетушек. Чиллтон вернется с минуты на минуту, и она никак не сумеет объяснить свои менее чем достойные сделки «соблазнения за гинеи» с этой вдовой.

Встретив веселую вдовушку, Мередит взяла ее под руку и притянула к себе, словно намереваясь поцеловать в щеку:

– Спасибо, что пришли, миссис Хейвуд.

– Ах, мисс Мерриуэзер, мне немыслимо жаль, что я пропустила нашу встречу в конюшнях. У меня был посетитель… я была занята. Никак не могла к вам выбраться.

Мередит быстро оглянулась на тетушек, которые изо всех сил старались отвлечь Ханну.

– Пустое. Я со всем справилась. Но у нас мало времени. Вы добились успеха с Лэнсингом?

Вдова отстранилась и взяла ее за предплечья.

– Нет, – только и сказала она, печально качая головой. – А жаль, мне хотелось бы побывать с ним в постели. Но нет, его интересует лишь одна-единственная женщина.

Мередит распахнула глаза:

– Назовите же скорее ее имя, и я немедленно ее найму. Конечно, если она не попросит слишком много.

– Она не будет стоит вам ни фартинга, заверяю.

– Правда? – радостно переспросила Мередит. – Кто же она?

– Ты, дитя.

Мередит вскинула руку к горлу:

– Я? Невозможно. – Но, если подумать, в этом не было ничего невозможного, так ведь? И вдова лишь повторила слова, сказанные Ханной минуту назад.

– Это правда, клянусь вам. – С этими словами вдова расцеловала Мередит на прощанье.

Мередит смотрела, как вдова приближается к сестрам Фезертон, чтобы попрощаться с ними и покинуть вечер, и чувствовала, как ее покидает сознание.

Она почти на ощупь добралась до скамейки перед фортепиано и осела на ее сияющую поверхность.

Неужели тетушка Виола была права? И она сама станет лучшей наживкой для ловеласа? Как бы она ни пыталась этого отрицать, предположение было логичным. Если она использует себя в качестве приманки, ошибок больше не будет. И конечно же, ей не придется полагаться на рассказы и результаты, полученные из вторых рук.

Он ведь проявлял к ней интерес еще в конюшнях, не так ли? К тому же она уже проверила все иные типы женщин, которые могла придумать: куртизанку, вдову и девицу. И ни одна не смогла вызвать желаемую реакцию – ту самую, что стала бы неопровержимым доказательством истинной природы распутника.

Иного выхода у нее не осталось, верно?

Мередит поднялась на ноги и сосредоточила взгляд на Лэнсинге, а затем зашагала к нему через зал.

О боже… и мистер Чиллтон тоже… простите меня за то, что я собираюсь сделать.

Поскольку теперь, когда задача ясна, она любой ценой докажет свою гипотезу.

Распутник всегда остается распутником.

Императив шестой

Выждав некоторое время, распутник может сказать объекту своих желаний примерно следующее: «Вы лучший друг из всех, кого я знаю в этой жизни». Эта простая фраза служит лишь для того, чтобы удвоить эмоциональный порыв женщины. Будьте начеку.

Два дня спустя Мередит чопорно сидела рядом с мистером Чиллтоном в гостиной ее тетушек и ждала, когда он расскажет о причине своего визита, о котором не удосужился предупредить даже карточкой. Такое поведение было настолько ему не свойственно, что Мередит была искренне заинтригована.

– Это для вас, моя милая мисс Мерриуэзер. – Мистер Чиллтон растянул тонкие губы в приятной улыбке, передавая Мередит маленькую коробочку, перевязанную красной лентой.

Мередит заморгала, глядя на нее.

– Для меня? – Она быстро взглянула на него, а затем взволнованно потянула за ленточку, позволив той упасть сначала ей на колени, а затем соскользнуть на ковер гостиной. – Ах, это так… неожиданно.

Неожиданно – это еще мягко сказано. Она держала в руках первый подарок, который сделал ей мистер Чиллтон. За все это время.

Тот факт, что она сейчас сжимает в руке маленькую коробочку для драгоценностей, которую преподнес ей сам Чиллтон, изрядно ее удивил. Подобный жест слишком уж не вязался с бережливостью ее кавалера.

Разве не он однажды сказал ей – когда она облюбовала пару жемчужных серег, которые идеально подошли бы в подарок ее сестре Грейс, – что считает покупки безделушек и побрякушек недостойной тратой средств? Безделушками сыт не будешь. Они не греют и не укрывают от непогоды, они не выполняют никаких полезных функций. Просто блестят.

В конце концов его логика победила.

И она никогда не забудет выражение искреннего ужаса на лице Грейс, когда та открыла подарок от Чиллтона и увидела засоленную свиную вырезку.

Да, Мередит почти убедила себя, что сейчас приподнимет крышечку и увидит там железную пуговицу… или нечто столь же полезное.

Она моргнула.

И поднесла брошь, которая оказалась в коробочке, ближе к свету.

– Нет, этого не может быть… ведь эти камни не… и все же они так похожи на… – Мередит подставила брошь под последние лучики света, пробравшиеся сквозь закрытые шторы.

– Надеюсь, вам нравится, мисс Мерриуэзер, – неуверенно сказал Чиллтон. – Это бриллиантовая брошь, как вы могли догадаться.

У Мередит защипало глаза не столько от огромной стоимости подарка, сколько оттого, что ее суждения об Арт… мистере Чиллтоне были такими несправедливыми. Пусть временами он и проявлял излишнюю бережливость, щедрость была ему не чужда.

Брошь это доказывала. Без сомнений.

Яркое счастье дождем пролилось на Мередит.

– Матушка передала ее вам, – добавил Чиллтон секунду спустя.

– В-ваша матушка? – Мередит с трудом давались слова.

– О да. Они с Ханной подумали, что брошь должна принадлежать вам и что именно я должен ее вам вручить.

Сердце Мередит упало, как камень в колодец.

– Так эта брошь… она не от вас?

– Конечно же от меня. Ведь именно я вам ее передал?

Мередит почувствовала тяжесть в груди, когда поняла, зачем он вручил ей подарок. Это была проверка.

Чиллтон наблюдал за тем, как она аккуратно возвращает брошь обратно в коробочку. Намек на довольную улыбку задрожал на его губах.

– Она вам не нравится, – многозначительно произнес он. – Я говорил матушке, что вам безразлична вся эта чепуха. Мы с вами придерживаемся одного мнения по поводу подарков, сказал я.

– Она прелестна, Чиллтон. – Мередит шмыгнула носом, прогоняя слезы разочарования, подступавшие к глазам. – Однако вы правы. Мне она ни к чему.

– О, как я ценю здравость суждений. – Чиллтон гордо скрестил руки на груди. – Мы с вами идеально подходим друг другу. – Потянувшись к ней, он поднес руку Мередит к губам, а затем поднялся. – Мне пора. Дела требуют моего присутствия.

Мередит вежливо проводила его из гостиной по коридору.

Когда они вышли в холл, Чиллтон обернулся и как бы между делом сказал:

– Не стоит больше откладывать, мисс Мерриуэзер. Окажите мне честь и сообщите тетушкам, что в следующую среду я нанесу им визит, чтобы обсудить дело величайшей важности.

Эдгар закрыл дверь за мистером Чиллтоном, и Мередит подошла к окну, чтобы понаблюдать, как тот залезает в свой обшарпанный фаэтон.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что в следующую среду Чиллтон приедет просить разрешения тетушек на свадьбу с ней.

Слезы подступили к горлу Мередит, глаза защипало. Было смешно обижаться и разочаровываться в мужчине из-за устроенной им проверки. Это же был Чиллтон, в конце концов, а он ненавидел риски. Ей не стоило ожидать от него меньшего.

Всхлипнув, она вытерла глаза тыльной стороной руки и отошла от окна. Ну что она за гусыня…

Мистер Чиллтон собирается жениться на ней, а этого она хотела больше всего на свете. Пришло время радоваться.

Вот только она не могла.

Мередит села на стульчик и, подперев ладонью лоб, опустошенно вздохнула.

* * *

Три дня спустя настроение Мередит вновь стало радостным. Ее тетушки, благослови их небеса, приняли приглашение, которое позволило им троим выбраться из мрачного Лондона, пусть даже всего на один день, на пикник в Бромли Корт.

И вместо того чтобы смотреть в окошко на плотно застроенную домами Хановер-сквер и ждать, когда пройдут все дни, отделяющие ее от среды, Мередит гуляла, наслаждаясь деревенским воздухом. Даже с этого расстояния она могла различить, как смеется тетя Летиция, и улыбалась сама.

Десятки остроконечных белых тентов усыпали покатые зеленые холмы Бромли Корта в этот, определенно, лучший день всего лета. Солнце ярко сияло над головой, а воздух был необычайно свеж, напоминая Мередит скорее середину осени, нежели последние числа июня.

Леди и джентльмены в соломенных шляпах сидели на покрывалах или складных стульях под навесами и лакомились деликатесами из плетеных корзин. Другие бродили по склонам в поисках поздней земляники, еще не склеванной птицами.

Мередит брела вдоль берега озера и впервые за много недель чувствовала себя расслабленной, поскольку ее будущее обрело твердую опору. И она могла просто наслаждаться прогулкой.

Она повернула и взобралась на пологий холм, с которого могла рассмотреть и пикник, и озеро. Разложив на темно-зеленой траве свою узорную шаль, она присела и подставила лицо солнечным лучам.

Затем она лежала на спине и развлекалась попытками отгадать, которое из белых пушистых облаков, быстро скользивших по лазурному небу, примет форму кролика, или гуся, или другое забавное очертание.

Она как раз угадала очертания лошади, когда кто-то прошел между нею и солнцем, накрыв ее своей тенью. Когда глаза Мередит приспособились, она различила темный силуэт крупного мужчины. Она рывком приняла сидячее положение, заслоняя глаза от солнца в попытке рассмотреть черты его лица.

– О, мисс Мерриуэзер! – раздался завораживающе низкий мужественный голос. – Ваши тетушки, которые были так добры, что пригласили меня присоединиться к сегодняшнему пикнику, сказали, что я могу найти вас здесь.

– Лэнсинг! – это прозвучало испуганным вскриком.

О нет!

А день так хорошо начинался.

Да, она помнила, что тетушки старались помочь и что она сама поклялась в их присутствии сделать все возможное, чтобы разоблачить распутника.

О проклятие!

С усилием заставив себя вдохнуть, Мередит вскинула брови и просияла, глядя на лорда Лэнсинга, словно его появление стало для нее приятным сюрпризом.

Она тайком посмотрела на свой ридикюль, вспоминая, взяла ли с собой свою записную книжку. Поскольку та, без сомнения, ей понадобится, как только распутник уйдет.

Лучшего времени для начала эксперимента нельзя было и желать. К тому же у нее был вопрос, требующий прояснения: что заставляет распутника наступать или отступать?

Ведь если женщина знает ответ, она может в некоторой степени контролировать мужчину, не так ли?

Вначале она должна подманить его ближе. И это довольно просто. Ей, наверное, не понадобятся даже слова. Затем у Мередит возникла идея. Что, если она будет отталкивать его на словах и в то же время привлекать к себе движениями? Какие намеки повеса станет читать?

Это будет куда проще, чем заставлять другую женщину следовать требованиям ее эксперимента. Другие ведь сразу попадали под действие его чар, а она не собиралась совершать подобной ошибки.

И, кто знает, возможно, новая глава ее «Руководства» появится уже на закате.

* * *

Александр сидел на траве рядом с ней, возможно, чуть ближе, чем ей бы того хотелось, но ради эксперимента Мередит была готова и потерпеть.

– Помните, вы согласились на музыкальном вечере… Александр. Или просто Алекс, если вам так больше нравится.

– Что ж… Алекс. – Ее дыхание участилось, и она знала, что должна замедлить его, если хочет, чтобы ее тело стало приманкой для наступательных действий распутника.

– Дорогая, мне крайне нравится, как мое имя перекатывается на вашем розовом язычке. Произнесите его снова. На этот раз медленнее. – Тонкая кожа вокруг его глаз украсилась лучиками веселых морщин.

Мередит пришлось приложить усилие, чтобы не улыбнуться в ответ. Отталкивай его словами.

– Нет, не думаю, что это необходимо. Я не хочу, чтобы у вас возникли мысли о том, что если я называю вас по имени, то приглашаю к… к дальнейшей фамильярности.

Отлично. А теперь противоречь своим словам движениями тела. Мередит мысленно сосчитала до трех, а затем потянулась и коснулась пальцами его ладони, сразу же отдернув руку.

Довольная улыбка расцвела на губах распутника.

– И поэтому меня нельзя снова назвать по имени?

Интересно. Он слышал ее слова, отвечал на них, несмотря на ее прикосновение. Могут ли слова оказаться сильнее… Мысль улетучилась из сознания, когда Александр провел рукой по ее предплечью и кончикам пальцев, заставив ее задрожать.

Проверь его снова.

– Да, милорд, и вы это знаете. Я лишь три раза имела удовольствие пообщаться с вами. Мы едва знакомы. – Мередит повернулась к нему и посмотрела в глубокие зеленые глаза, задержав взгляд на несколько секунд дольше дозволенного.

Александр вынужден был сглотнуть, прежде чем отвечать.

Вот так-то, милорд. Позвольте повесе поиграть. Перестаньте сопротивляться своей природе, мысленно подбодрила она.

– О, я знаю вас, дорогая. – Его голос был сладким и тягучим, как клеверный мед. И все же он не заходил слишком далеко. Ее прикосновение, ее движения, казалось, определяют скорость соблазнения.

Как интересно. Она контролировала ситуацию. Она сидела в компании самого искушенного лондонского повесы и все же управляла происходящим. Это кружило ей голову. Надо же, ощущение власти оказалось весьма, весьма… бодрящим.

Но затем взгляд Александра неторопливо скользнул по ее телу и когда наконец дошел до глаз, распутник лукаво улыбнулся, заставив Мередит внутренне затрепетать.

Она хотела, чтобы он прекратил так на нее смотреть. Поскольку ее внезапно бросило в жар. В этот миг Мередит ощутила, как контроль ускользает из ее рук. И сердце заколотилось в груди.

Она должна управлять ситуацией, иначе эксперимент провалится.

Мередит села ровнее, выпрямив спину. Более сильные слова. Более выразительные.

– К тому же… нельзя забывать о мистере Чиллтоне.

– Чиллтоне? – Алекс лишь хохотнул. – А с чего Чиллтону возражать? Мы с вами лишь недавно подружились. – Он взглянул мимо нее на поверхность озера. – Вы мой друг, которым я дорожу и с которым мне нравится проводить время.

– Друг? – Мередит не ожидала такого поворота дел. Надо же, она вынуждена была признать, что ей приятно слышать подобное. Она наклонилась вперед, пытаясь разглядеть выражение его лица. – Вы действительно считаете меня своим другом?

* * *

Она, почти затаив дыхание, ждала ответа, Александр же размышлял над искренностью своего заявления. И, к своему удивлению, понял, что за все годы, когда он говорил те же самые слова – поскольку ни одна фраза не служила ему вернее, для того чтобы завоевать доверие и заставить женщину отказаться от всех защит, – впервые он произнес их искренне. Он действительно считал ее другом.

Подумать только, удивился Алекс про себя.

– Считаю. – Он улыбнулся, радуясь в душе, что не позволил себе вернуться на прежний путь ловеласа и не солгал этой женщине. – Вы самый милый, самый умный и самый веселый из всех компаньонов.

Алекс смотрел в ее лукавые голубые глаза, на довольную полуулыбку на розовых губах и не мог не заметить, что в ней что-то изменилось. Сегодня она почему-то казалась куда более расслабленной и довольной.

– Что ж, Александр, я искренне не знаю, что сказать… помимо того, что вы тоже мне очень нравитесь.

Алекс оглянулся:

– А мистера Чиллтона здесь нет? Если он тут, то осмелюсь сказать, что я отчего-то его не вижу.

Глаза мисс Мерриуэзер внезапно потемнели, и она отдернула руку, чтобы затянуть ленту на своем ридикюле.

– Он в Бристоле, я полагаю… По важному делу.

– Ах, так я и думал.

Она обернулась к нему лицом:

– Правда? И почему же, милорд?

Алекс приподнял бровь:

– Потому что ваше поведение изменилось. И до тех пор, пока я не упомянул его имя, вы были той же мисс Мерриуэзер, которую я встретил в конюшнях Гайд-парка… вы вели себя более вольно.

Ее глаза вдруг стали почти круглыми.

– Сэр, я определенно не позволяла себе вольностей в Гайд-парке!

– Я не говорил о вольностях, я говорил, что вы были свободны… Были самой собой.

Она положила ридикюль на траву рядом с собой и пронзила его взглядом.

– И что вы хотите этим сказать?

Александр издал короткий смешок:

– Знаете, я предпочел бы не говорить. Это может вызвать некоторое напряжение, а я этого вовсе не хочу.

Мисс Мерриуэзер подхватила свой ридикюль, поднялась, быстро сдернула с земли свою шаль. Когда она снова выпрямилась, в ее глазах сияло яростное предупреждение.

– Я могу устроить немалое напряжение, если вы немедленно не объяснитесь, поскольку у меня возникло отчетливое впечатление, что вы неким образом оскорбили меня.

– Боже милостивый. Никоим образом. Это всего лишь наблюдение… которым я готов поделиться в обмен на то, что вы позволите называть вас Мередит. – Александр приподнял и вторую бровь, ожидая ее ответа.

Она смотрела на него, словно размышляя о пристойности соглашения.

– Ладно. Называйте меня Мередит, называйте, как захотите… Но не в присутствии остальных. Хорошо?

– Хорошо, моя дорогая Мередит.

Она в отчаянии закатила глаза:

– А теперь, когда вы получили желанное разрешение, не будете ли вы столь добры объяснить мне свое так называемое наблюдение?

Улыбка заиграла на губах Александра, когда он поднялся и предложил Мередит опереться на его руку – которую она нехотя приняла – для прогулки к залитому солнцем озеру у подножия холма.

– Это не такая уж тайна, поскольку, я уверен, не только я пришел к подобному заключению.

Мередит остановилась. Сдернула ладонь с рукава его пиджака и скрестила руки поверх своего приятно заниженного декольте.

– Я начала уставать от ваших уверток, Лэнсинг. Прошу вас, скажите мне, что вы имели в виду.

– Что ж, хорошо. – Он глубоко вдохнул, затем наклонил голову, чтобы лучше видеть смену выражений ее лица. – Когда вы в обществе мистера Чиллтона, вы не та упрямая, бесшабашная, восхитительная Мередит, которую я повстречал в первый раз.

– Не такая? – Мередит рассмеялась. – Осмелюсь сказать, что это довольно смелое утверждение, поскольку мы с вами знакомы недавно, а меня с Чиллтоном вы видели единственный раз, на музыкальном вечере тетушек.

– И этого одного раза мне оказалось достаточно. Вы были зажатой и напряженной. Вы действовали так, словно каждый миг сомневались в себе. А то девичье белое платье, которое вы надели… Боже меня упаси.

– И вы выяснили это, наблюдая за мной всего пару часов?

– Я всегда хорошо разбирался в людях. Я знаю, как выглядит человек, пытающийся притвориться тем, кем он не является.

– И кем же, Лэнсинг, я пытаюсь притвориться, оказываясь в обществе Чиллтона?

– Я… по правде говоря, не знаю. – Александр заглянул ей в глаза, пытаясь дать понять, что он не играет с ней в какую-то свойственную повесам игру. – Я знаю лишь, что вы не сухая, скованная манерами мисс, которую я увидел в тот вечер.

Господи, если бы кто-нибудь увидел в этот момент побледневшее от потрясения лицо Мередит, он мог бы решить, что Лэнсинг собирается бросить ее в ледяное озеро.

Да, все пошло совсем не так, как планировал Александр. Он намеревался очаровать ее, приручить, заставить желать его – а вовсе не настраивать против себя. Он хотел лишь убедить ее, что мистер Чиллтон ей не подходит. Какого черта все вдруг пошло совершенно не так?

– В-вы не знаете, о чем говорите.

– Можешь спорить со мной, сколько хочешь. Однако в глубине души, Мередит, ты знаешь, что я говорю правду.

* * *

Мередит отстранилась от Александра и, развернувшись к нему спиной, зашагала по тропинке, огибающей озеро. Она прошла около двадцати шагов так быстро, как только могла, затем остановилась и посмотрела на пыль, которую подняла каблуками и которая теперь вилась у подола ее платья.

Что она делает?

Она должна была заставить его сбросить свою джентльменскую личину. Вместо этого она позволила ему разозлить ее… заставить испытывать ярость.

Юпитер, он совершенно точно ее прочитал, не так ли? Он был прав. Иначе его слова не смогли бы настолько ее расстроить. Этот повеса слишком умен. Чтоб его… Чтоб его Гадес побрал.

Да, с Чиллтоном она была другой. Чиллтон требовал этого… Что ж, ладно, не требовал, давал понять, чего ожидает от нее. И неважно, каким образом он этого добивался, главное было в том, что она понимала требование.

Мередит обернулась в тот самый миг, когда Александр поравнялся с нею.

– И что плохого в проявлении определенной воспитанности и манер, скажите на милость?

– Ничего, дорогая.

– Вы не могли бы перестать называть меня дорогая?

– Нет. – Александр поймал ее за руку и развернул так, чтобы они могли шагать рядом. – Пожалуйста, позволь мне закончить. Нет ничего плохого ни в пристойности, ни в манерах. Но я считаю, что нельзя предавать собственную личность для того, чтобы кому-то понравиться.

– И вы считаете, что именно это я делаю?

– Я не просто считаю так, я знаю, что это истинная правда.

Что-то в его уверенном голосе уязвило Мередит в самое сердце. Да кто он такой, чтобы читать лекции по поводу соответствия собственной природе, – он ведь сам делает то же самое! Он распутник, который притворяется джентльменом, – она только пока не знает, почему он поступает так. Пока не знает.

Конечно, она не могла бросить это возражение ему в лицо, поскольку тем самым сорвала бы свой эксперимент.

Но в этот самый момент какая-то леди с четырьмя детьми приблизилась к ним. Мередит улыбнулась и приветственно кивнула, однако взгляд женщины был прикован к Александру.

– Мерзавец, – прошипела она, проходя мимо Александра.

Мередит усмехнулась:

– Ваша подруга?

Александр лишь повел бровью:

– Определенно, меня с кем-то перепутали.

– Они постоянно путают, – саркастично улыбнулась Мередит.

Заметив деревянную пристань, у которой покачивались лодки в фантазийной форме ракушек, Александр схватил Мередит за руку и потянул за собой:

– Пойдем со мной, дорогая.

Он подвел ее к пристани и, прежде чем она осознала, что происходит, обхватил за талию и усадил в разрисованную улитками и кораллами лодочку.

– Мне нужно твое безраздельное внимание, но я этого не добьюсь, если у тебя будет возможность сбежать при малейшей паузе в разговоре.

Мередит стояла в центре крошечкой лодки, скрестив руки на груди, когда Александр внезапно прыгнул в плоскодонку. Лодка резко качнулась, и ее отбросило назад, на сиденье в форме раковины Венеры. Александр уселся за весла и, опустив их в воду, мощным гребком направил к себе. Мередит не успела сказать ни слова, а этот распутник… Он ведь похитил ее, не так ли?

Но она должна взять себя в руки и завершить эксперимент. Она успела заметить так много интересного – прежде чем ее мысли спутались от заявления, что он считает ее другом. Какая умная уловка. Нужно обязательно это записать.

Мередит несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь усмирить кипящую ярость, и принялась молча наблюдать за тем, как Александр орудует веслами. Юпитер, она понятия не имела, что он так силен! Всего несколько мощных гребков, и лодка оказалась в целом фарлонге[3] от берега!

Внезапно истерический смех начал щекотать ее горло. Все это было просто какой-то комедией. Она сидела в крошечной неустойчивой ракушке посреди неспокойного озера, а ее капитаном и шкипером был самый ужасный лондонский ловелас. Щеки Мередит напряглись от попыток сдержать смех.

Однако Александр, явно заметивший ее затруднение, лукаво зашевелил бровями. И этого хватило. Слезы навернулись на глаза Мередит, и она не в силах была больше сдерживаться.

Оглушительный хохот прорвался сквозь сжатые губы.

Она ничего не могла с этим поделать. А теперь и он рассмеялся тоже! Это было совершенно абсурдно!

Еще более абсурдным было то, что, как бы Мередит ни старалась этого отрицать, она не променяла бы это место ни на какое другое. Ни на какое.

Что на нее нашло?

* * *

Готово. Теперь они совершенно одни, как и планировал Александр. Пришла пора начинать, и в этот раз правильно начинать, медленное соблазнение его будущей жены.

Алекс вынул весла из воды и, повернув в уключинах, опустил мокрые лопасти на дно лодки.

Мередит взглянула на участников пикника, которые с такого расстояния казались рассыпавшимися по склонам холма одуванчиками. Затем, уцепившись за низкий борт лодки, она вгляделась в воду, словно оценивая ее глубину.

На миг Александру почудилось, что Мередит размышляет о том, стоит ли броситься в воду и вплавь добраться до берега.

– Дорогая, вспомните, сколько стоит ваше чудесное шелковое платье для прогулок. Если в вашей огненной головке есть хоть немного разума, вы не станете думать о том, чтобы здесь нырять.

– Я думала вовсе не об этом, милорд. – Мередит подняла на него глаза.

– Тогда о чем же ты думала?

– Вы правда хотите знать? Хорошо. «Ее в долбленку он сажал, да только так и удержал»[4], – нараспев процитировала она.

– Что это, детская песенка?

– Не обращайте внимания, милорд. Я думала лишь о том, что вы собираетесь сказать мне нечто действительно важное, иначе не стали бы похищать меня и делать своей узницей в этой… долбленке. – Она похлопала рукой по сиденью в форме раковины Венеры, отчего глухой звук эхом сотряс всю лодочку.

Слова ее были серьезны, но веселье все еще сияло в голубых глазах.

– Вы ведь не планируете меня соблазнять? – Уголки ее губ приподнялись почти что незаметно, но Алекса не отпускало странное ощущение, что она бросает ему вызов, побуждая сделать именно это.

– Я джентльмен, дорогая. Я не соблазняю. Я ухаживаю.

– Неужели? И для этого вы привезли меня на лодке на середину пруда?

Умная девочка. Александр подавил злодейскую улыбку, которая на миг заиграла на его губах.

Пришла пора разыграть свои карты.

– Нет, милая леди, я привез вас сюда не ради романтических мечтаний. Будь моим намереньем нечто романтичное, я предпочел бы склон холма, на котором вы лежали, глядя на облака и думая обо… мне.

Она округлила глаза:

– О вас?

– Вы же не могли настолько погрузиться в мечты о вашем мистере Чиллтоне. Я видел выражение вашего лица. Вы думали обо мне и так увлеклись, что не заметили моего приближения.

Несколько мгновений Мередит лишь молча смотрела ему в глаза.

– Ах, так вот что вы подумали. На самом деле меня захватили мысли о том, что облако выглядит очень похоже на лошадь.

– Что привело вас к воспоминаниям обо мне.

– Боже, как высоко вы себя цените. Я вовсе не думала о вас! – Она сердито выдохнула через нос. – Сэр, чего вы хотели от меня добиться? Спрашивайте сейчас… а затем отвезите меня обратно на берег. Осмелюсь напомнить, что тетушки обо мне волнуются.

– Мне нужно лишь ваше внимание, Мередит, и обещание, что вы всерьез поразмыслите над моими словами.

Мередит выпрямила спину и нервно разгладила платье на коленях.

– Хорошо.

– Я хочу, чтобы вы передумали связывать свою жизнь с Чиллтоном.

– Ч-что-о-о? – выдохнула она.

– Я… Точнее, мои люди немало потрудились, уточняя степень вашей связи с этим человеком.

– Вы сделали что?

– И я знаю, что вы еще не помолвлены.

Щеки Мередит покраснели, и она вскочила на ноги, заставив лодку хаотично раскачиваться на воде. Она инстинктивно расставила ноги пошире, ловя равновесие, но было уже слишком поздно. В следующий миг Мередит бросило вперед, и она как подкошенная упала прямо в объятия Алекса.

Ее широко распахнувшиеся глаза взглянули вверх, заморгали и застыли, встретив ответный взгляд. Губы Мередит непроизвольно раскрылись…

И в этот миг он совершенно точно знал, что поцелует ее.

Императив седьмой

Умный развратник будет делать женщине уникальные комплименты, хваля то, что не заметили остальные. Опасайтесь фальшивой искренности.

Мередит понадобилось меньше секунды, чтобы распознать выражение лица Александра, глядевшего на ее губы. Боже, это слегка пугало. И даже не слегка, учитывая, что Алекс знал об отсутствии помолвки с Чиллтоном. Что немало ее ошеломило!

Какой-то миг Мередит не знала, спрятаться ли ей обратно в раковину или пойти навстречу его бесчисленным соблазнам. Но затем она вспомнила истинную причину, по которой позволила ловеласу усадить себя в эту фантазийную лодку и отправиться на середину озера. Ее эксперимент.

Сама не осознавая, что делает, Мередит медленно провела языком по верхней губе, увлажняя ее, и стала ждать. Это было молчаливое приглашение, которое он собирался принять.

Мередит смотрела в его зеленые глаза, и, когда он наклонился, слабый вздох сорвался с ее губ. Сердце грохотало в ушах, а его красивое лицо становилось все ближе.

О небеса, он собирается это сделать! Давай, Александр… еще немного ниже, мысленно подстрекала она. Давай же.

– Поцелуй меня.

Господи боже. Она сказала это… вслух?

Александр улыбался порочной улыбкой:

– Как пожелаете.

Подождите-ка. Так неправильно. Поцелуй ведь не будет считаться, если он просто сделает то, что я ему сказала, верно? Это же ненаучно.

Ее рука взметнулась и ударила его в грудь.

– Стойте.

Губы Александра остановились на расстоянии вздоха от ее рта.

Подумать только, она испортила свой эксперимент собственной глупостью.

Его брови сошлись, словно два магнита, выражая замешательство.

– Прошу прощения, но я явно слышал, как вы просите меня поцеловать вас.

Мередит забилась глубже в укрытие раковины.

– Поцеловать? – Она заставила себя слабо рассмеяться. – Нет, милорд. Вы ослышались. Я сказала… эм… подхватите меня?

Александр подался ближе:

– Вы сказали «подхватите меня»?

– О да. Я испугалась, когда падала, и попросила вас подхватить. – Она улыбнулась так искренне, как только могла. – И вы меня подхватили. Поймали и не дали упасть. Спасибо.

Ну надо же, она лепетала, как слабоумная.

– О… что ж, простите мой промах, Мередит. – Уголок его рта задергался, и на миг ей показалось, что он рассмеется, но он этого не сделал.

Было очевидно, что он ни на миг не поверил ее словам.

Алекс посмотрел на слабую рябь на воде, затем вверх, отыскивая нечто, видимое только ему.

– Да, немного сложно что-то расслышать сквозь плеск воды, сильный ветер и, конечно же… крики алого повесы вьюрка над головой. – Он указал пальцем в небо. – Вы его видите?

Мередит не осмелилась поднять глаза. Он тихонько засмеялся над ее затруднением. Что ж, она не собиралась ему подыгрывать. Но он позволил извивающемуся червячку сорваться со словесного крючка, и как минимум за это она была ему благодарна.

* * *

Несколько долгих мгновений Мередит не говорила ни слова. Вместо этого она сидела прямо, смотрела на Алекса и нервно облизывала свою пухлую нижнюю губу.

Но выражение ее глаз всего минуту назад было очевидным. Она хотела, чтобы он обнял ее и коснулся губами ее губ. Она желала этого поцелуя… не меньше чем он, хотя и притворялась, что это не так.

Любой другой джентльмен мог бы отступиться, повинуясь ее желаниям, но не Алекс. В глубине души он не был джентльменом. И брошенный ему вызов заставлял его сердце греметь, как боевой барабан.

Он обожал азарт погони, особенно за такой прелестной добычей.

Чиллтону с ним не тягаться.

Да что она нашла в этом Чиллтоне? Да, женщины могли найти его орлиный нос в каком-то смысле привлекательным, но Чиллтон и в лучшие времена одевался, как провинциальный сквайр, а вовсе не как городской джентльмен. И будь он проклят, если этот кавалер не был до смерти скучным.

Не то чтобы Алекс имел какие-то доказательства, хотя после известного музыкального вечера он решил выпить бренди у Уайта и из чистого любопытства задал несколько вопросов об этом человеке. Неудивительно, что никто никогда не слышал о Чиллтоне, что само по себе немало говорило о его характере.

Чем больше Александр думал об этом, тем сильнее крепла уверенность, что Мередит и Чиллтон являются полными противоположностями.

Когда он доставил Мередит домой после инцидента с воздушным шаром, разве ее тетушки не заявили, что она любительница приключений? Что ж, это лишний раз доказывало его теорию. Мередит стремилась к острым ощущениям – к тому, что он мог привнести в ее жизнь. А сухарь вроде Чиллтона не мог.

По правде говоря, Мередит идеально подходила ему, не так ли? Александр вынул весла из воды и позволил лодке немного подрейфовать, пока он размышлял.

Возможно, отец предполагал нечто подобное, когда советовал Александру жениться на этой женщине? Семейная жизнь – а он с ней должен смириться, если желает видеть гинеи в своем кармане, – никогда не будет скучной рядом с жизнерадостной Мередит.

На самом деле он собирался вскоре устроить ей приключение, которого она никогда не забудет. Экстремальные ситуации подхлестывают влечение, поэтому элемент опасности необходим, но он защитит ее. Приучит на него полагаться.

Александр перебирал одну идею за другой, пока в голове не сложился идеальный план. Взглянув на Мередит, он некоторое время изучал ее, доводя свою стратегию до совершенства.

– Послушайте, милая Мередит. – Александр взялся за весла и снова погрузил их в воду.

Звук его голоса явно застал ее врасплох. Мередит вскинула голову.

– Вы упоминали, что видели очертания коня в облаках.

– Да. И что с того? – Ее правая нога притопывала, словно в такт неслышной ему музыке.

Напряжение все еще звенело между ними, и Александр знал, как использовать этот звон, чтобы расположить Мередит к себе.

– Это навело меня на мысль… Вы уже пришли к какому-то решению по поводу покупки лошади, которую мы осматривали в конюшнях Гайд-парка?

Ее глаза округлились, и она прикусила пухлую нижнюю губу.

– Хм-м. По правде говоря, нет. Мне кажется, я недостаточно… ознакомилась с предложениями. Я знаю, что лучшие лошади выставляются в «Таттерсоллз». Однако, как вам известно, милорд, туда не пускают женщин, а потому, боюсь, мне придется прекратить поиски лошади.

Ах, вот она и попалась.

– Возможно, женщин и не пускают, но это не означает, что я не могу провести вас туда, чтобы оценить лучших чистокровных коней Лондона.

– Вы можете? – Ее глаза засияли. – Хотела бы я знать, как.

– Действительно? Что ж, тогда завтра днем я отправлю за вами свой экипаж.

Мередит рассмеялась:

– Вы с ума сошли, если думаете, что способны такое проделать.

– И все же, заверяю вас, я найду способ. Если вы будете делать то, что я говорю.

– Должна признать, мне плохо удается следовать чужим приказам.

– Таковы условия. Я знаком с территорией. И вам придется следовать моим инструкциям, иначе нас могут поймать.

Игриво приподняв брови, Мередит вздернула подбородок:

– Хорошо, милорд. Завтра, скажем, в три?

Александр довольно улыбнулся в ответ:

– Ровно в три.

* * *

Неужели! Только вчера, на озере, Мередит шутила о том, что Александр сошел с ума, но сегодня она держала в руках надежное доказательство его полнейшего безумия: полный джентльменский набор одежды.

Мередит еще немного посидела в карете Лэнсинга, затем выглянула в открытую дверь, на мистера Херберта, который, как она предполагала, служил ему камердинером.

– И его светлость рассчитывает, что я это надену? – В носу начало щипать, а губы уже покалывало от желания расхохотаться.

– Именно так, мисс. Он отправил меня на случай, если вам понадобится помощь при завязывании галстука. Вам достаточно лишь постучать по стене кареты, мы с братом остановим упряжку, и я спущусь с подножки, чтобы помочь вам.

Мередит прищурилась и поглядела на него свысока:

– То есть он действительно хочет, чтобы я переодевалась в движущейся карете?

– Айе, мисс. Негоже, сказал он, чтобы леди Фезертон наблюдали свою племянницу в джентльменском наряде. Поэтому вам нельзя одеваться в своих комнатах.

– Понятно.

Камердинер, с его идеальной выправкой, был так серьезен в этой самой смехотворной из всех возможных ситуаций.

– Хорошо, мистер Херберт, я…

– Первый.

– Прошу прощения? Первый… что?

– Вы можете называть меня, как и его светлость, Первым.

Ей показалось или сегодня все действительно шло слегка наперекосяк?

– Хорошо… Первый. Я оденусь по пути в «Таттерсоллз». – Она посмотрела на стопку одежды. – Уверена, что смогу справиться.

Судя по виду стопки, здесь было меньше слоев, чем в женском наряде. У нее ведь не может возникнуть трудностей?

* * *

Дорога от Хановер-сквер до «Таттерсоллз» заняла четверть часа – в два раза больше, чем требовало расстояние.

Мередит была благодарна такой черепашьей скорости – несомненно, по просьбе Первого, – поскольку все это время, до последней минуты, ушло на то, чтобы избавиться от платья и нижних юбок, а затем натянуть мужской костюм.

Когда дверь кареты открылась, Мередит вышла – замаскированной под «лорда Стилтона», юного джентльмена из Чеддера. Она решила, что джентльмен, заработавший на сырах состояние, решил отправиться в город и подыскать себе породистого коня.

Увидев ее, Александр прижал руку ко рту, но она все равно заметила, как его губы расплываются в улыбке.

– Первый, ты не предложил повязать ей галстук?

– Предложил, милорд.

– И ты повязал его? – Ноздри Александра трепетали от рвущегося изнутри смеха. – Осмелюсь сказать, я никогда в жизни не видел такого узла.

– Нет, милорд, я его не повязывал, – отозвался Первый, а затем вполголоса добавил: – Как вы могли обо мне такое подумать?

– Мне не понадобилась помощь Первого. – Мередит вскинула подбородок. – Я сама повязала галстук и вполне довольна результатом. – Она гордо щелкнула по левой петле огромного банта, который закрыл ее шею. – Проявила немного воображения, вот и все. Не вижу в этом никакой проблемы.

– Весь смысл, мисс Мерриуэзер, был в том, чтобы проскользнуть незамеченными, а не в том, чтобы привлекать к себе излишнее внимание присутствующих. – Александр испустил долгий вздох. – Но уже слишком поздно отправляться за выглаженным галстуком, который Первый может вам повязать. Аукцион вот-вот начнется.

Мередит раскинула руки и медленно закружилась на месте:

– А во всем остальном я достаточно презентабельна?

* * *

Она действительно была «презентабельна», решил Александр, закрывая дверцу кареты и обходя Мередит вокруг, чтобы составить окончательное впечатление.

Первый проделал отличную работу, подбирая наряд для мисс.

Ее волосы были закручены и спрятаны под цилиндром. Пиджак был скроен с широкими плечами, скрывавшими ее деликатное сложение, общий же покрой с высокой талией и свободными полами сглаживал другие ее женские… атрибуты.

– Ботфорты слегка жмут в носке. – Мередит прохромала небольшой кружок, чтобы подчеркнуть свой дискомфорт. – Хотя, должна признаться, я просто влюбилась в бриджи. – Она оглянулась на Первого. – Скажите, я могу приобрести их у вас после того, как наше сегодняшнее приключение закончится?

Первый проигнорировал ее замечание и вместо этого обратился к Александру:

– Ботфорты сшиты для юного джентльмена. – Он приподнял бровь и многозначительно кивнул.

Мередит уперла руки в свои сокрытые полами пиджака бедра:

– Вы намекаете на то, что мои ноги чересчур велики, сэр?

Первый едва заметно содрогнулся, но голос его остался ровным:

– Я лишь сообщил его светлости о покрое ботфортов, мисс. Прошу прощения за то, что мое замечание могло каким-то образом вас обидеть. Я не имел в виду ничего подобного, заверяю.

– Что ж, хорошо. – Мередит очертила черной тросточкой круг и стукнула ею по земле. – Давайте войдем? – Она посмотрела на вход.

Александр схватил ее за руку и потащил обратно к карете:

– Прежде чем мы решимся войти, нам нужно обсудить некоторые правила.

– Ах да, правила. – Мередит освободилась от его хватки и скрестила руки на груди. – Давайте. В конце концов, я обещала.

– Первое: вы не говорите, даже если к вам обращаются. Второе: никому не смотрите в глаза. Отводите взгляд. Поскольку одежда может скрыть ваш пол, но… – Александр погладил ее щеку тыльной стороной пальцев. – Ваше милое личико вас выдает.

Мередит отмахнулась от его руки, и Александр заметил недовольный блеск ее глаз.

– Это все, милорд?

– Нет, моя дорогая. – Александр подтолкнул ее от кареты в сторону ворот «Таттерсоллз». – Последнее правило, самое важное: держитесь поближе ко мне. Что бы ни случилось, если что-то пойдет не так, вы должны быть рядом со мной. Понимаете?

– Конечно. – Лицо Мередит светилось от радости. – Да что может пойти не так?

– Действительно, что? – Александр тщательно стер все намеки на беспокойство из своего голоса.

Действительно, что?

* * *

Знаменитая арена аукциона «Таттерсоллз» была совершенно пуста, что удивило Мередит. Аукцион вот-вот должен был начаться, и она ожидала увидеть как минимум несколько лошадей, которых выводят для показа будущим покупателям.

Однако Александр, похоже, отлично знал, куда идет, и потому Мередит спешно шагала за ним, поскольку на каждый его шаг ей приходилось делать два. Она размахивала руками на ходу, стараясь не отставать от Александра, и позволила себе задеть его руку. Все во имя исследования, конечно же. Один раз ей даже хватило смелости случайно коснуться его правого бедра на ходу.

Мередит сомневалась, что ловелас осмелится соблазнять женщину во время такой рискованной игры, как сегодня, однако рассчитывала, что он хотя бы думал об этом. И пусть она сегодня одета как джентльмен, она была уверена, что он прекрасно помнит, что под пиджаком и бриджами скрывается женское тело.

При всем своем сумасшествии сегодняшнее совместное предприятие имело двойное дно. Прежде всего, это была чудесная возможность познакомиться с Александром. Она сможет лучше узнать распутника и обнаружить его слабости, которые, в свою очередь, заставят его раскрыть истинную природу. Если бы она готовилась к его появлению в Бромли и не позволила себе отвлечься, она могла бы добиться нужного еще вчера. Однако сегодня все должно было пройти хорошо: она знала, что прекрасно проведет время вне зависимости от того, появятся ли в ее книге новые записи. Ведь у Мередит была еще одна причина здесь находиться.

Проскользнуть в твердыню «только для джентльменов», «Таттерсоллз» – это было безумное приключение. И, надо признать, сама мысль о том, что она будет первой женщиной, прошедшей в эти высокие двери, тешила самолюбие Мередит.

Конечно, там были еще огромные лошади, что ее беспокоило, но они ведь наверняка будут привязаны, а она сама – в безопасности, особенно когда с ней Александр.

Ее сердце забилось сильнее, когда они повернули к внутреннему дворику, над колоннами которого возвышался купол, увенчанный бюстом принца-регента. Именно там собирались патроны «Таттерсоллз». Снаружи конюшни обрамлял переход под остроконечной крышей, которую удерживали колонны. Все выглядело весьма величественно.

Не менее сорока джентльменов, многие из которых сверялись с небольшими складными буклетами, собрались в этом открытом проходе.

Мередит накрыла рукой плечо Александра – этот жест она иногда отмечала у других мужчин. Он прошагал еще несколько шагов, поскольку стремился влево, для лучшего обзора. Затем обернулся и нахмурился, глядя на нее.

– Я лишь хотела знать, что они читают, – пробормотала она.

Александр поднес палец к губам:

– Никаких разговоров, помните?

Что за дурацкое правило. Никто ведь ее не слышал.

– Но…

– Тш-ш! – Покачал головой Александр и прошептал ей в самое ухо: – Это всего лишь каталог, в котором описаны лошади, выставленные на аукцион.

Она ощутила его тепло у своей щеки, и по спине ее пробежали мурашки.

Он начал отстраняться, но Мередит поймала его за лацкан пиджака и заставила снова нагнуться. На этот раз она позволила своему дыханию коснуться его лица, а скрытой груди на миг прижаться к его ребрам.

– А почему бы, – она понизила голос в надежде добиться тембра юного джентльмена, но ей это не удалось, – нам тоже не взять каталог?

Александр приподнял бровь, затем схватил Мередит за руку и подтащил к одной из широких колонн. Несколько секунд он смотрел ей в глаза, затем заговорил:

– Вам стоит перестать ко мне прикасаться. – Тут на его губах появилась лукавая улыбка. – Для этого у нас еще будет время, дорогая.

Она могла лишь смотреть на него, не находясь с ответом.

– Оставайтесь здесь и не двигайтесь с места, пока я не вернусь.

Мередит кивнула головой, как подобало бы мужчине, и смотрела, как Александр шагает прочь по пыльному гравийному двору.

Затем вздохнула. Сегодняшний день, за вычетом проверки Александра на решимость оставаться джентльменом, продвигался совсем не так, как она полагала. И, не будь она осведомлена об истинных причинах, она могла бы решить, что женщины не посещают «Таттерсоллз» не потому, что им запрещено, а потому что здесь слишком скучно.

Ее внимание привлекал лишь наклон крыши. Несколько застекленных окон были устроены на внешнем скате, благодаря чему проход освещался большими прямоугольными столбами солнечного света.

Внезапно джентльмены дружно заспешили вперед, и Мередит услышала легко узнаваемый топот копыт по сухой утрамбованной земле.

Грудь начала сжиматься, сердце с почти болезненной силой билось о ребра.

Лошади.

Лошади. О боже!

Пот крошечными каплями проступил там, где фетровый цилиндр касался линии роста волос.

По правде говоря, Мередит знала, что «Таттерсоллз» – неподходящее место для наблюдений за Александром. Она лишь обманывала себя, пытаясь поверить в это. В присутствии такого количества людей он просто не мог не вести себя, как подобает идеальному джентльмену.

На самом деле она хотела прийти лишь по одной причине – в изложении Лэнсинга идея казалась невероятно привлекательной дерзостью. И все же она не была ни рискованной, ни интересной… никакой. Что ж, Мередит двинулась вперед. Все равно никто на нее не смотрел.

Визит в «Таттерсоллз» был весьма неразумен – учитывая страх, который внушали ей лошади.

Густой запах животных наполнил ее ноздри. Мередит пришлось стукнуть себя по груди, пытаясь снова вдохнуть.

Просто успокойся. Здесь нечего бояться. Нечего. Все лошади наверняка привязаны.

Она с трудом сглотнула. Будь мужчиной. Будь… лордом Стилтоном. Он бы не испугался лошадей. Будь лордом Стилтоном, говорила она себе.

Мередит крепко зажмурилась, когда топот внезапно стал громче. Юпитер! Теперь в проходе было как минимум четыре огромные лошади. Четыре – всего в нескольких ярдах от нее.

Она принялась лихорадочно оглядываться в поисках Лэнсинга. Да где же он? Ее колени уже потеряли способность удерживать тело и превратились в дрожащее желе.

И тут она разглядела широкую спину пятого коня. Господь всемогущий, ну и чудовище. Он был даже больше того гиганта, на котором ее вез Лэнсинг.

Начали стучать зубы, еще миг – и будет слишком поздно что-то предпринимать. Ее парализует от страха.

Уходи быстрее. Сейчас же. Рука соскользнула с колонны, и ноги сами заставили Мередит пятиться.

Краем глаза она увидела купол вдали. И сразу же поняла, что там она будет в безопасности до возвращения Лэнсинга.

Мередит развернулась и тут же врезалась в джентльмена.

– О-ох! – Пытаясь перевести дыхание, Мередит подняла взгляд, готовая принести свои извинения. – О нет!

Она сглотнула мгновенно подкативший к горлу комок. Сердце заколотилось так, что черные точки перед глазами взвились, как чернокрылые вороны.

Изумленные бледные глаза смотрели на нее сверху вниз.

– Мисс Мерриуэзер? – раздался слишком знакомый голос ее кавалера.

Она зашаталась на каблуках ботфортов, и длинные пальцы впились в ее руки, возвращая равновесие.

Он был здесь. Здесь… В «Таттерсоллз»!

– Ч-чиллтон, – пробормотала она.

Императив восьмой

Распутник знает, как нас влечет рыцарское поведение.

Руки Чиллтона переместились на плечи Мередит и встряхнули ее, сдернув темную пелену, которая опускалась на ее сознание, как смертное покрывало.

– Да что, во имя короля, вы делаете здесь – и одеты… так… таким скандальным образом? – Его голос был заметно напряжен, но говорил он тихо, чтобы ни в коем случае не привлечь свидетелей ее недостойного поведения.

Мередит чувствовала, как шевелятся ее губы, но не могла произнести ни единого слова. Она никак не могла объяснить, для чего было устроено переодевание в джентльмена. Он никогда подобного не поймет.

Она нервно посмотрела на Чиллтона снизу вверх:

– Я думала, вы уехали… по делам.

– Да, я уезжал, но мне пришлось вернуться, чтобы встретиться с купцом из Индии. Он пробудет в городе совсем недолго… – Чиллтон запнулся, словно потерял нить рассуждений. – Не понимаю, почему он не появился, в записке было сказано «Таттерсоллз», я уверен, – пробормотал он, прежде чем его взгляд вновь обрел остроту, а внимание сосредоточилось на Мередит. – Мои причины присутствовать здесь совершенно не имеют значения. – Он замолчал и сжал губы, наморщив нос, словно от Мередит пахло едва ли не хуже, чем от свежей кучи навоза у его ног. Чиллтон разглядывал ее джентльменский костюм. – Что вы делаете здесь, одетая как…

– А, Чиллтон, ну надо же, – раздался из-за ее спины голос распутника, – вы явились и полностью испортили весь сюрприз.

Мередит обернулась и увидела, что Александр быстро приближается к ним через двор.

Он внимательно взглянул в лицо Мередит, затем в мгновение ока освободил ее из рук разъяренного Чиллтона и заслонил собой. Их взгляды встретились всего лишь на долю секунды, но она совершенно точно знала, что Александр уже оценил природу ее затруднений.

У нее не было иного выбора, кроме как полностью довериться ему и молиться, что он исправит ужасную ситуацию.

В этот миг ее судьба… и все ее будущее находились в руках распутника.

– О лорд Лэнсинг! – Чиллтона, похоже, ошеломило внезапное появление Александра. – Почему вы здесь… в компании мисс Мерриуэзер? Я… я не понимаю, поэтому кто-то из вас должен немедленно объяснить мне вот это… – он поднял руку и очертил прогулочной тростью фигуру Мередит – от фетрового цилиндра до ботфортов, – вот эту мерзость.

Нервный всхлип сорвался с губ Мередит. Александр обернулся и привлек ее к себе, накрыв рукой ее руку.

– Мисс Мерриуэзер, не стоит пытаться спасти ситуацию. Ваш сюрприз испорчен. Будет лучше, если мы расскажем Чиллтону правду.

– П-правду? – Она вскинула подбородок и посмотрела на Александра, отчаянно пытаясь найти в его глазах хоть намек на то, что он имеет в виду. К ее изумлению, в его глазах она увидела лишь спокойную уверенность.

– Да, поскольку, боюсь, у нас нет выбора, – сказал он с покорным вздохом. – Не хотелось бы, чтобы у Чиллтона создалось неверное впечатление.

Мередит смерила его непонимающим взглядом.

– Конечно, вы правы, лорд Лэнсинг. – Она сглотнула. – Я доверяю вам поведать мистеру Чиллтону… эту… правду.

Александр обнял Чиллтона за плечи левой рукой, правой прижал к себе Мередит и повел их к концу двора.

– Возможно, нам стоит продолжить беседу подальше от ушей других джентльменов, не так ли?

– Конечно. – Чиллтон кивнул и опасливо покосился на колышущуюся массу цилиндров, оставшуюся позади.

Александр не остановился, достигнув края двора. Вместо этого он провел их через ворота, подальше от аукциона.

Остановился он только тогда, когда они достигли мостовой, где засвистел, вызывая свой экипаж. Она была готова поклясться, что на козлах сидит тот же старый камердинер, который чуть раньше хотел повязать ей галстук.

Когда карета остановилась перед ними и Александр потянулся открыть дверь, Чиллтон заметно занервничал:

– Стойте, стойте! Никто из вас не сойдет с места, пока я не услышу должного объяснения.

– И вы услышите его, сэр, но только тогда, когда я уберу мисс Мерриуэзер подальше от глаз, которые все еще могут узнать ее – после вашей несдержанности. – Александр оттолкнул Чиллтона от двери, взял Мередит за руку и помог ей подняться по ступенькам и спрятаться в карете. – Поскольку я не желаю видеть, как ваша невоспитанность бросает тень на образ мисс Мерриуэзер.

– Моя невоспитанность? – Оттенки алого менялись на лице Чиллтона, как небо во время заката. – Это она нарядилась в пиджак и бриджи, Господь ее покарай.

В его словах определенно слышалась ярость, и Чиллтон внезапно рванулся вперед, в карету, словно собираясь вытащить ее оттуда.

Мередит скользнула в самый дальний и темный угол, прикрываясь своим прежним скомканным платьем.

Александр поймал Чиллтона за руку и отдернул назад:

– Да, она надела наряд джентльмена, но сделала это ради вас, сэр.

Ошеломленный, Чиллтон развернулся лицом к Александру:

– Ради меня? Я не…

– Это правда. Она рискнула всем, в акте величайшего самопожертвования, чтобы угодить вам.

Мередит подалась вперед, наклонилась и развернулась ухом в сторону приоткрытой двери, чтобы не пропустить откровений Александра.

– Вы не понимаете? – начал Александр. – Она хотела подарить вам лошадь…

– Для вашего нового фаэтона, – подсказала Мередит из глубин кареты.

Александр действительно говорил правду, насколько он ее понимал. Они были в «Таттерсоллз» для того, чтобы она смогла сравнить родословные и стать лошадей и выбрать породу, которая подойдет Чиллтону. И она не могла не признать, что Александр поступил мудро, решившись на откровенность. Она сама должна была об этом подумать.

– Да, лошадь для вашего нового фаэтона, – повторил Александр, тайком подмигнув Мередит. – Естественно, для ее жениха требуется самая лучшая лошадь. Я имею в виду для вас, сэр.

– Что ж, все это хорошо и мило, – огрызнулся Чиллтон, – но это не объясняет ее вопиющих поступков.

– Не объясняет? – Александр свысока посмотрел на Чиллтона, который был ниже его, и тот съежился, явно почувствовав себя неуютно в слишком тугом пиджаке. – Самую лучшую лошадь можно купить только в «Таттерсоллз», в заведении, куда женщин не допускают.

– И она оделась джентльменом, чтобы сюда пробраться. – Чиллтон с сомнением поглядел на нее.

– Вот именно. – Александр выпрямил спину.

И тут Мередит заметила, как он исподтишка ослабляет галстук – единственный намек на то, что Александр был не так спокоен во время разговора, как хотел казаться.

– Конечно же, – добавил Александр, – идея нарядить мисс Мерриуэзер в пиджак и бриджи полностью принадлежала мне.

Взгляд Чиллтона метнулся в полумрак кареты, ища у Мередит подтверждения.

– Это правда, – пробормотала она, чувствуя себя глупой гусыней оттого, что позволила Лэнсингу взять вину на себя.

Но ведь это действительно была его идея. Целиком и полностью.

И все же она согласилась на его дикий план, пусть по своим причинам, но – по благородным причинам, уточнила она про себя. И все равно Мередит считала, что должна разделить с ним вину. Хотя бы отчасти.

Поэтому, будучи истинной леди, она добавила:

– Я попросила лорда Лэнсинга найти для вас идеальную лошадь. Когда поиски привели нас в «Таттерсоллз», он был готов выступить моим агентом при покупке. Однако я желала лично сравнить лошадей. И не позволила себя переубедить. Поэтому лорд Лэнсинг нашел единственно возможный способ провести меня в «Таттерсоллз», не сорвав аукциона, а именно – нарядить меня в мужскую одежду.

Краска ярости почти сошла с лица Чиллтона, когда он сумел снова заговорить:

– Я ценю ваше желание подарить мне хорошую лошадь, мисс Мерриуэзер, хоть ваши методы покупки животного переходят все границы приличий. Я… я думал, вы повзрослели и оставили в прошлом свою импульсивность, приведшую к неприятию общества.

Мередит внутренне содрогнулась:

– Так и есть, сэр, заверяю вас.

Глаза Александра потемнели от ярости, и он схватил Чиллтона за руку:

– Сэр, это не ее вина.

Мистер Чиллтон обернулся и смерил Александра суровым взглядом:

– Конечно нет, она ведь всего лишь женщина.

Мередит всей душой ощутила укол Чиллтона.

– Но вы, лорд Лэнсинг, – продолжил Чиллтон, – вы джентльмен по происхождению и воспитанию, и вы должны были понимать, что столь рискованные действия могут стать пагубными для репутации мисс Мерриуэзер.

Александр приподнял бровь и лениво улыбнулся:

– Сэр, меньше всего я думал о пятнах на репутации. Я думал лишь о том, как помочь мисс Мерриуэзер любым из доступных способов. Никогда не мог устоять перед красивой женщиной.

Глаза Чиллтона округлились, челюсти сжались. Мередит была уверена, что разговор перейдет в потасовку, однако на дальней башенке зазвонил колокол. Джентльмены хлынули из ворот «Таттерсоллз», как стадо овец из овчарни, и ярость Чиллтона мгновенно угасла.

Александр тут же схватился за дверцу кареты и на миг заглянул внутрь:

– Вы в долгу передо мной, мисс Мерриуэзер.

– Я знаю.

– А я всегда собираю свои долги. – Александр подмигнул ей и, прежде чем она успела ему ответить, захлопнул дверь и кивнул вознице. Карета тут же двинулась по неровной дороге.

Мередит рванулась вперед и прижалась носом к окну, чтобы видеть оставшихся. Оба мужчины смотрели вслед удалявшемуся экипажу. Александр снял цилиндр и удостоил ее на прощание крайне галантным поклоном.

Чиллтон остался неподвижен и прям, как одна из колонн «Таттерсоллз», и взгляд его был холодным, как камень.

Господи! Неужели ее приключение уничтожило заинтересованность Чиллтона в женитьбе? От этой ужасной мысли начало покалывать кожу.

Карета катилась дальше, превращая Александра и Чиллтона в две отдаленные точки. Мередит откинулась на кожаные подушки и выдохнула.

Чиллтон в «Таттерсоллз»… Кто бы мог подумать!

Она начала снимать слишком жмущие ей ботфорты, размышляя об этой внезапной встрече. Несмотря на резонное объяснение Чиллтона, что-то во всем этом инциденте казалось ей очень странным.

* * *

Не успела Мередит прийти в себя, как карета повернула на Хановер-сквер и остановилась у фешенебельного дома тетушек.

Она слишком отвлеклась на многочисленные тревожные мысли. И к тому времени как седой возница открыл дверь кареты, из всего обратного процесса превращения в леди Мередит успела лишь стянуть неудобные ботфорты.

И так, в мужском наряде и своих шелковых чулках, Мередит собрала в охапку скомканное платье, кожаные сапоги и ридикюль и на цыпочках побежала по тропинке в парадную дверь дома номер 17.

Едва она успела притворить за собой дверь, добившись от замка почти неслышного щелканья, как, обернувшись, столкнулась лицом к лицу с тетушкой Летицией.

– О, это определенно новый для тебя образ, дорогая! – Белоснежные брови тетушки взлетели так высоко, что почти потерялись под складками ее лавандового тюрбана.

Проклятье. Мередит медленно выдохнула:

– Я надеялась избежать объяснений.

– Работаешь над своим «Руководством», милая девочка?

Мередит покорно кивнула, зная, что тетушки пожелают услышать историю целиком, а затем помогут ей уладить размолвку с мистером Чиллтоном.

Тетушка Летиция медленно качала головой из стороны в сторону, оценивая ее вид.

– Сестра точно захочет это увидеть, – сказала она наконец. – Не смей уходить.

С этими словами она развернулась и поспешила по коридору. Как только она исчезла за дверью библиотеки, Мередит услышала восхищенные шепотки.

Затем тетушка Летиция вынырнула обратно:

– Дорогая, иди посиди с нами в библиотеке.

– Конечно, тетушка, я только сниму эти вещи…

Мередит начала торопливо шагать к лестнице. Но как только она попыталась пройти мимо тетушки и отправиться в свою комнату, легкая трость преградила ей путь.

– Сейчас, если можно. – В глазах старушки светилось искреннее веселье. – Входи, девочка.

Мередит медленно уложила охапку вещей на столик в коридоре. Сняв цилиндр, она позволила своим кудряшкам рассыпаться по плечам, понурила голову и покорно последовала за тетушкой в библиотеку.

Старые леди устроились в одинаковых креслах по обе стороны от остывшего камина, оставив Мередит стоять между ними, с цилиндром в руках и опущенными глазами.

– Странно, – начала тетушка Виола, – я готова поклясться, что чуть раньше ты выходила из дома одетая в… крайне идущее тебе платье для прогулок. – Она вытащила лорнет, разложила его и уставилась на Мередит с преувеличенным вниманием.

– Вы правы, тетушка. – Мередит сглотнула слюну. – Я надела пиджак и бриджи по пути в «Таттерсоллз». Камердинер лорда Лэнсинга принес все необходимое.

– Значит, ты была в «Таттерсоллз» с лордом Лэнсингом. Ты слышишь это, Летиция?

– Я это слышу, Виола. – Тетушка, словно смеясь, слегка поиграла бровями. – Крайне интересно.

На несколько минут воцарилась тишина, во время которой две старые леди с интересом разглядывали Мередит. Они вели себя так, словно никогда раньше не видели мужской одежды.

Понемногу выражение на лицах старых леди стало меняться с веселого на… любопытное.

– И как они сидят, дорогая?

Мередит подняла взгляд и увидела, что тетушка Виола разглядывает ее бриджи из оленьей замши.

Тетушка Летиция прочистила горло:

– Я всегда представляла, что бриджи будут давить, причинять беспокойство… в особенности мужчинам.

– Согласна, сестра. – Тетя Виола кивнула. – Я всегда полагала, что у шотландцев есть право на килты. Для мужчин они более логичны.

– О, я обожаю мужчин в килтах, меня всегда радует вид их красивых лодыжек. – Тетушка Летиция захихикала и хлопнула ладонью по своей обширной груди. – У меня сердце трепещет от одной только мысли о них.

Глаза тетушки Виолы стали огромными, как чайные блюдца.

– О сестра, нам нужно посетить Шотландию. Это будет просто восхитительно! – Ее колени подпрыгнули от энтузиазма.

– О небеса! – Тетя Летиция все хихикала. – Не знаю, выдержит ли мое бедное сердце. Все эти шотландцы в их килтах…

– Тетушки, – прервала их Мередит. Она больше не могла выносить этого щебетания. Если ее ждет выволочка, она желала услышать все горькие слова сразу и покончить с этим. – Разве вы ничуть во мне не разочарованы?

– Разочарованы, дорогая? – Тетушка Виола поначалу заморгала, не понимая, а затем на ее тонких губах расцвела улыбка. – Конечно же нет, глупое дитя. Хотя, ради твоего же блага, надеюсь, никто не узнал тебя в этом… наряде. Поскольку если тебя узнали, твоему делу с мистером Чиллтоном это никак не поможет.

Классическая тетя Виола. Она всегда изящно переходит к самой сути вопроса.

Мередит поглядела на свои ноги в чулках и зарылась пальцами в пушистый ковер.

– К несчастью, человеком, который меня узнал, был сам Чиллтон.

Тетушки обменялись многозначительными взглядами.

– О боже, – откликнулись они хором.

– Так он все же догнал тебя, – пробормотала тетя Летиция так тихо, что Мередит не была уверена, правильно ли она расслышала. – Чиллтон ведь не совершил ничего опрометчивого?

Леди в одинаковых лавандовых платьях вновь обменялись взглядами, на сей раз обеспокоенными.

– Он был недоволен, увидев меня в «Таттерсоллз», это уж точно. – Она сделала паузу, собираясь с силами. И в течение нескольких следующих минут Мередит перечисляла все события минувшего дня, в том порядке, в котором они разворачивались.

– Если ты настроилась на Чиллтона, дорогая, неразумно проводить свои дни со сногсшибательным лордом Лэнсингом, несмотря ни на какие причины, – посоветовала тетя Виола.

– Виола, она же всего лишь проводит исследование, – отрезала тетушка Летиция. – Дело ведь не в том, что джентльмен ухаживает за ней… И не в том, что между нашей девочкой и Лэнсингом возникает некая привязанность.

И тут случилось нечто очень странное. Обе тетушки направили на нее свои лорнеты. И волна румянца залила ее щеки.

Наверняка остроглазые леди посчитают это доказательством вины – но она невиновна! Совершенно невиновна!

– Не волнуйтесь. Мой интерес к лорду Лэнсингу ограничен исследованиями для моей книги.

И тут Мередит внезапно сообразила. Она посмотрела на одну тетушку, на вторую и сморщила нос.

– Минуту назад вы сказали: «Так он все же догнал тебя». Это прозвучало так, словно вы знали, что мы с Чиллтоном встретимся.

– Мы предположили, что вы можете встретиться. – Тетушка Виола мелко закивала, словно курица, клюющая зерно. – Видишь ли, когда Ханна пришла на чай, она сообщила нам, что ее брат отправился после обеда в «Таттерсоллз».

– Но откуда вы знали, что я буду там? Я никому не рассказывала о своих планах. – Мередит глядела на них, прищурившись.

– Ах, это. – Тетушка Летиция выбралась из кресла, отняла у Мередит цилиндр и провела ее к освободившемуся сиденью. – Благодаря случайному совпадению. Мы с сестрой вчера вечером наткнулись на твою книгу…

– Вот так просто наткнулись?

– Ну да. Совершенно случайно. А потом она упала со стола и раскрылась, и мы заметили абзац, где говорилось о твоих сегодняшних планах отправиться в «Таттерсоллз».

– Случайно прочитали, – кивнула тетушка Виола. – Словно сама судьба решила пересечь ваши пути сегодня днем.

– Заверяю вас, тетушки, что происшедшее сегодня не имеет отношения к судьбе. Чиллтон был шокирован моим поведением. Я никогда не видела его таким недовольным. – Мередит вскочила с кресла и начала мерить библиотеку шагами. – Если бы не вмешательство лорда Лэнсинга, не знаю, что бы он сделал или наговорил. – Она повернулась и с мольбой взглянула на тетушек. – Я сама лишила себя всех шансов. Что мне теперь делать?

– Не стоит ли достать книгу правил? – спросила тетя Виола, и ее выцветшие голубые глаза засветились от предвкушения. – Она никогда еще нас не подводила.

– «Правила помолвки»… Где же она? Я помню, что ставила ее на эту полку… Ах, вот она. – Тетя Летиция вынула алую книгу и трепетно ее обняла. – Для твоих сестер она стала просто чудотворной.

– Да, я знаю. Тетушка, я очень ценю вашу готовность помочь, но искренне хотела бы сама придумать решение, если вы не против. – Мередит закусила губу. – А где сейчас Ханна?

– Уже здесь.

Мередит обернулась и увидела, как Ханна входит в дверь. И широко улыбается.

– Мередит, бога ради, почему на тебе надеты пиджак и бриджи?

– Долгая история. Однако можешь не сомневаться: очень скоро я все тебе расскажу. – Мередит пересекла комнату и взяла Ханну за руку: – Пойдем со мной, мне нужно переодеться в нечто более уместное. Я все тебе расскажу, и мне отчаянно нужно с тобой посоветоваться.

– Посоветоваться? О чем?

– Дорогая, Ханна еще так юна, – заныла тетушка Летиция. – Возможно, тебе на самом деле требуется наставничество кого-то… более опытного в общении с джентльменами?

Мередит повернулась и заглянула обратно в библиотеку. Обе тетушки выглядели совершенно раздавленными тем, что не их попросили о помощи.

– В другом случае, возможно, тетушки, однако Ханна – сестра Чиллтона, и кто лучше нее сможет помочь мне понять, что он чувствует? – Она заглянула в яркие аквамариновые глаза Ханны. – Ты поможешь мне?

– Я полагаю, да. Если ты думаешь, что это поможет.

– Думаю. Однако мы должны поторопиться. У нас мало времени, понимаешь? Мы должны найти способ исправить эту ситуацию, пока Чиллтон не явился за тобой, иначе, боюсь, никакой свадьбы не будет – никогда.

Императив девятый

Не доверяйте развратнику.

Меньше часа спустя Мередит и Ханна, взявшись за руки, как две перепуганные школьницы, начали красться вниз по лестнице, заслышав низкий мужской голос в приемной.

Сердце Мередит ритмично стучало в ушах, поскольку она была уверена, что это не кто иной, как Чиллтон, приехавший забрать Ханну. Она не должна была так волноваться. Но ничего не могла с собой поделать. В конце концов, Лэнсинг предложил вполне правдоподобное объяснение ее необычного вида в «Таттерсоллз», не так ли?

И этим же объяснением она поделилась с Ханной. Однако после некоторого обсуждения Мередит и Ханна решили, что на всякий случай лучше подготовить для Чиллтона вспомогательную историю. Придуманная история тоже была неплоха, без лишнего жира и гари. Чиллтон проглотит ее целиком – по крайней мере, так заверяла ее Ханна.

Мередит этому не слишком верила, но другого выхода у нее не было и оставалось полагаться на план. В конце концов, мужчина уже здесь, и времени усиливать позиции просто не было.

– Ты готова? – прошептала Ханна, когда они остановились у двери в приемную.

– Нет, но я должна это сделать, чтобы спасти отношения с твоим братом. – Мередит взялась за дверную ручку и даже почти нажала ее, когда поняла, что мужской голос, смешивающийся со щебетом тетушек, принадлежит не Чиллтону. Тембр был слишком низок.

Слава богу! Ее плечи расслабились, и внезапная волна облегчения помогла воспрянуть духом.

Дверь с легким шорохом отворилась, сквозняк из прихожей растрепал кудряшки у щек Мередит, и она столкнулась лицом к лицу с тетушкой Летицией.

– Я так и думала, что это вы тут шепчетесь за дверью. Входите, входите. Вы ни за что не догадаетесь, кто решил нанести нам визит.

А визитер стоял за ее спиной, возвышаясь над крошечной тетушкой, фигура которой напоминала репку.

– Лорд Лэнсинг!

– Собственной персоной, хотя почему это вас так удивляет, мисс Мерриуэзер? Вы же не думали, что я отправлю вас прочь в своей карете, а затем окажусь таким чурбаном, что не проверю, благополучно ли вы добрались?

Краешки его губ слегка подрагивали. И чтобы у Мередит не осталось сомнений в том, что он сдерживает улыбку, Александр подмигнул ей поверх головы тетушки.

– В конце концов, я ведь джентльмен. – Он посмотрел на тетушку Виолу, и его тон стал доверительным и фамильярным. – Хотя, надо сказать, некоторым до сих пор сложно поверить в это даже после не одного, а двух галантных спасений.

Ресницы тетушки Виолы, попавшей под его чары, затрепетали.

– Я верю вам, лорд Лэнсинг.

– И я, – добавила тетя Летиция.

Ханна подобрала юбку и пробралась мимо Мередит.

– И я!

Все взгляды устремились на Мередит.

Она тоже подавила улыбку.

– Я отложу вынесение суждения до тех пор, пока не появятся дополнительные доказательства.

Недовольно щелкнув пальцами, тетушка Виола издала долгий вздох.

– В этом вся наша девочка. Упрямая, как все в этом возрасте.

– Алекс… лорд Лэнсинг, мое удивление при виде вас здесь можно объяснить тем, что мы с Ханной ожидали увидеть мистера Чиллтона. Он обещал ее забрать.

– Ах, понятно. – Александр предложил одну руку Ханне, другую Мередит и повел их к диванчику.

Раздался мягкий хлопающий звук, и Мередит, обернувшись, увидела, как тетя Летиция постукивает по пустому месту на диване между собой и сестрой.

– Лорд Лэнсинг, садитесь. Нам будет куда удобнее беседовать, когда не нужно будет все время запрокидывать голову. – Ее рука непроизвольно коснулась основания шеи.

– Вы правы. – Александр пересек приемную и уселся настолько вежливо, насколько это позволял небольшой зазор между пышным бедром, с одной стороны, и костлявыми ножками – с другой. – Я как раз собирался сообщить мисс Мерриуэзер, что мистер Чиллтон был здесь, но ушел всего пару минут назад.

– Мой брат был здесь? – Ханна вскочила на ноги. Алые пятна выступили на ее щеках. – И он оставил меня… снова?

– Да, дорогая. Он… зашел… лишь на миг, когда вы с Мередит были еще наверху. – Помахав рукой в воздухе, тетя Виола убедила Ханну сесть. – Не ворчи, девочка, твой брат оставил для тебя фаэтон.

Глаза Ханны сузились.

– Как предусмотрительно с его стороны.

– Действительно, разве нет? – кивнула Виола. – Погода чудесная, и он решил прогуляться домой пешком. Это ведь недалеко.

– Он сказал, что вы, мисс Чиллтон, знаете, как управляться с фаэтоном. – Александр слегка подался вперед. – Однако я почел бы за честь, если бы вы позволили мне управлять им вместо вас.

Ханна недовольно фыркнула:

– Нет-нет. Он прав. Я умею водить фаэтон. И довольно часто это делаю. Мой брат не хочет тратить лишних средств на кучера, так что мне пришлось обучиться самой.

Эдгар, преданный слуга тетушек, вошел в приемную и поклонился своим нанимательницам.

– Не беспокойся, Ханна. – Тетушка Летиция посмотрела на сестру, и обе старые леди поднялись, заставив Лэнсинга тоже вскочить на ноги. – Наш экипаж уже готов. Мы с сестрой отвезем тебя домой. А один из наших лакеев последует за нами в… – она прочистила горло, – фаэтоне твоего брата.

– О, благодарю вас. – Ханна разочарованно скользнула взглядом по лорду Лэнсингу, и Мередит поняла, что подруга уже сожалеет о том, что отказалась от его предложения проводить ее домой. – Но я не хочу быть обузой.

– Не волнуйся. – Тетя Виола взяла у Эдгара свою накидку и ослепительно улыбнулась. – Ты ничуть нас не обяжешь. Нам с сестрой полезен свежий воздух.

Тетушка Летиция вышла в коридор и набросила на плечи легкую лавандовую шаль.

– Пойдем, дитя. Твой брат наверняка беспокоится о тебе.

– В этом я сильно сомневаюсь, – пробормотала Ханна, принимая из рук Эдгара свою соломенную шляпку.

Александр проследовал за женщинами к двери.

Заметив, что он собирается уходить вместе с ними, тетушка Летиция подняла свою трость и выставила ее горизонтально перед собой, словно загораживая ему путь.

– Милорд, я была бы вам очень благодарна, если бы вы остались с Мередит, пока нас не будет. У нее был такой тяжелый день, и я не осмелюсь просить ее к нам присоединиться.

– Тетушка, но он холост, – запротестовала Мередит.

– Энни, твоя горничная, будет здесь, – утешила ее тетя Виола. – А потому, лорд Лэнсинг, вам нет нужды волноваться о пристойности.

С заговорщической улыбкой тетушки переглянулись.

Александр широко улыбнулся в ответ:

– Я польщен тем, что вы доверили мне свою внучатую племянницу. – Затем он обернулся и опалил Мередит взглядом. – Это будет весьма приятное время, я уверен.

Юпитер. О чем только думают тетушки?

Словно уловив ее сомнения, тетушка Летиция поймала Мередит за запястье и потянула за собой к парадной двери.

– У тебя есть отличная возможность провести еще немного исследований, не так ли?

Закончив свои слова совершенно неуместным хихиканьем, тетушка последовала за сестрой и Ханной на воздух и сошла по ступенькам на улицу.

О боже. Напряжение сжало Мередит изнутри, когда она с ужасом осознала, что происходит. Тетушки решили отказаться от Чиллтона и обратили свои взоры заслуженных свах на лорда Лэнсинга.

Мередит стояла в дверном проеме, махая на прощание сияющей карете тетушек, за которой плелся кривой и потрепанный фаэтон Лэнсинга, пока те не исчезли с Хановер-сквер.

Возвращаясь к Александру, она мельком заметила свое отражение в зеркале над камином. И с удовольствием увидела, что выражение ее лица было спокойным, почти безмятежным. Однако еще большим было ее изумление, поскольку Мередит чувствовала себя неуверенной и взвинченной, как в тот день, несколько лет назад, когда ее представили королеве.

– Скажите, Александр… Как получилось, что вы уже были здесь, когда Чиллтон явился за Ханной? Ваша карета не могла бы вернуться за вами так быстро.

– Вы правы. Чиллтон меня подвез. Что очень мило с его стороны, учитывая происшедшее, вы со мной согласны?

– Я думала, что, когда оставила вас, вы были ближе к обмену ударами, а не любезностями.

Александр заложил одну ногу за другую и прислонился к дверному косяку, имитируя реверанс, а затем лукаво приподнял бровь:

– Тогда, возможно, вы знаете Чиллтона куда хуже, чем вам бы хотелось.

* * *

Если бы Александр рассмеялся над растерянным выражением, появившимся на красивом лице Мередит, она бы дала ему пощечину. Которую он вполне заслужил.

Но, конечно же, Мередит не могла знать, что это он тайно организовал возвращение Чиллтона в Лондон. Если бы она знала, что это он заманил Чиллтона в «Таттерсоллз», намекнув на возможность сделки в фальшивом письме от несуществующего купца, он заслужил бы вторую пощечину.

Однако даже если бы Мередит открыто обвинила его в том, что это он написал письмо, у Александра оставался шанс назвать себя невиновным – даже в суде, – поскольку на самом деле это Джорджи, Господь его благослови, помог ему с этой маленькой деталью.

Да, его план сработал просто великолепно. Вскипятил обычно холодную кровь Чиллтона.

– Характер вашего мистера Чиллтона, дорогая, никогда не позволит ему довести дело до жестокости. – Александр оттолкнулся от дверного проема и двинулся к Мередит.

Она попятилась на шаг, и тут что-то внутри нее застыло. Подняв подбородок и изогнув бровь, она бросила ему вызов:

– Я не могу с вами согласиться.

– Тогда вы ошибаетесь. – Он подошел к ней и взял в ладони ее бледную руку. Подставил ее запястье солнечному лучу, который пробился в окна гостиной. – Потому что, милая, я могу прикоснуться к вам вот так прямо у него на глазах, – Александр коснулся указательным пальцем центра ее ладони и медленно очертил круг, – и он не ответит ничем, кроме нескольких осторожных слов.

Он думал, что она отстранится, но ошибся. Она лишь смотрела на его движущийся палец.

Ее молчаливая покорность заставила кровь сильнее пульсировать в жилах, и мысль о том, чтобы поцеловать ее, становилась все настойчивее.

Александр склонился и опустил голову так, чтобы ощущать собственное жаркое дыхание, расплескивающееся по ее белоснежной коже. От нее пахло лавандой и розами, словно она приняла ванну с их лепестками. М-м-м. Ему это нравилось.

– Осмелюсь сказать, я мог бы даже… – Он поднял взгляд и посмотрел в ее глаза, прежде чем продолжать. Мередит все так же не шевелилась.

– Вы могли бы даже… что, милорд? – чуть задыхаясь, спросила она. Голос звучал хрипло, напряженно. Широко раскрытые глаза, настороженный взгляд говорили ему, что он ходит по краю, однако Александр продолжал наступать. Поскольку каким-то образом – возможно, по прошлому опыту – он знал, что она этого хочет.

– Я мог бы даже… сделать вот так. – Он опустил голову ниже, прикоснулся губами к тонкой коже ее запястья. И ощутил ее взволнованный пульс. Быстрее. Еще быстрее.

Александр поймал ее локоть левой рукой, в правой удерживая ее ладонь. И прижался влажными губами к центру этой ладони, а затем начал прокладывать медленную дорожку поцелуев к запястью, к невероятно чувствительной коже на внутренней его стороне.

Он услышал тихий вздох, и все же она не отняла руку, хотя ее дыхание становилось все более глубоким и напряженным.

Александр полностью сосредоточился на действиях. И не собирался останавливаться, пока не ощутит ее губы своими.

Он выпрямился, достигнув тяжелого шелка ее рукава-фонарика. Отпустив ее руку и локоть, Александр обнял Мередит за талию, другой рукой приподнимая ее подбородок.

– А если бы я собирался… поцеловать вас в губы, чтобы взыскать ваш долг, дорогая, – Александр легонько дотронулся ее губ своими, – Чиллтон мог бы возмутиться моей наглостью… но оно бы того стоило.

У ее губ был вкус чая и меда, и Александру хотелось испить этот напиток до дна. Он обнял ее, привлек к себе, ощутил, как ее мягкие груди прижимаются к его груди, и поцеловал ее, на этот раз крепче.

Мередит вздохнула, когда его рот накрыл ее губы, и охватила его руками.

– Стоило того, – пробормотала она.

Александр губами побудил ее открыть рот. Словно повинуясь инстинкту, ее язык сплелся с его, и оба были не в силах прервать блаженство.

Он ощутил, что возбуждается, прижимаясь к ней, и понимал, что должен отстраниться. Боже, как он ее хотел, невыносимо и немедленно, как никогда никого не желал раньше. Что же было такого в Мередит, что отличало ее от других?

Возможно, все дело было в том, что он слишком долго пробыл без женщины. После отцовского ультиматума прошло уже два месяца, и до сегодняшнего дня он оставался исключительно джентльменом, игнорируя собственные порывы и заинтересованные взгляды женщин, которых он раньше немедленно затащил бы в постель.

Конечно, все дело в этом. А как иначе?

Затем он внезапно услышал цокот копыт по мостовой, голос кучера, останавливающего лошадей.

Его глаза распахнулись, он и Мередит застыли на месте, не разрывая поцелуя, и прислушались. И услышали – шаги лакея по тропинке, щелчок парадной двери.

– Это мои тетушки!

Александр и Мередит буквально отпрыгнули друг от друга. Она поспешила к софе, а он – к кушетке.

Дверь гостиной отворилась.

– Ну что ж, надеюсь, вы довольны визитом, – прощебетала тетушка Летиция.

– Мы… э… да, тетушка. – Мередит заправила выбившийся локон волос за ухо и непроизвольно разгладила платье на коленях. – Визит был вполне приятен.

– О, так лорд Лэнсинг уже все тебе рассказал. Отлично, отлично!

Просияв, леди Виола прошагала по турецкому ковру и уселась рядом с Мередит.

– Разве не восхитительно, дорогая? Я попрошу Энни немедленно собирать твой чемодан.

Взгляд голубых глаз Мередит потрясенно метнулся с тетушки на Александра.

– Чемодан? Куда я отправляюсь?

– Прошу прощения, леди, я думал, что вы сами пожелаете рассказать своей племяннице новости. – Александр ощутил, что напрягается в ожидании, когда Фезертон расскажут о его приглашении.

– О! – Леди Летиция, опираясь на трость, глубоко погружавшуюся в ковер, прохромала к Мередит. – Дорогая, мы отправляемся в Харфорд Фелл – мы все.

Мередит посмотрела на Александра:

– В дом вашей семьи? Могу я спросить, почему?

Неловко улыбнувшись, Александр кивнул и только было открыл рот, чтобы заговорить, как вмешалась леди Виола.

– Чтобы приобрести лошадь для мистера Чиллтона – из семейных конюшен Александра, – выпалила она.

– Ч-что? – Мередит пронзила его взглядом.

– Мисс Мерриуэзер, вы ведь все еще хотите приобрести коня в подарок мистеру Чиллтону?

Мередит нервно скомкала пальцами подол платья:

– Теперь у меня просто нет выбора. Никакой другой подарок просто не подойдет, потому что Чиллтон, боюсь, не поверил моим объяснениям относительно «Таттерсоллз».

– Вот именно. – Александр тайком перевел дыхание. – Но лошадь, приобретенная там, будет служить лишь напоминанием о том, как он видел вас в наряде джентльмена.

– Как ни печально, лорд Лэнсинг прав, дорогая. – Тетушка Виола взяла Мередит за руку и мягко погладила ее пальцы. – Я не хотела тебе говорить, но теперь понимаю, что должна. Мистер Чиллтон был так взволнован твоим сегодняшним поведением, что боялся не сдержаться в твоем присутствии и даже не пожелал войти в наш дом, чтобы забрать свою сестру.

Тетушка Летиция покивала головой:

– Это правда. Он лишь постучал в дверь и оставался на крыльце, пока мы уточняли, как именно Ханна вернется домой.

Мередит понурила голову и уставилась на узоры турецкого ковра под ногами.

– Я… я не осознавала, что мои действия могут настолько его расстроить.

– О дорогая, не переживай, мне кажется, что путешествие в Харфорд Фелл станет прекрасным решением для сложившейся ситуации с Чиллтоном.

Мередит подняла взгляд:

– Вы правда так думаете?

– Конечно же! – Тетушка Виола взволнованно приподняла белоснежные брови. – Ты наверняка слышала, что Харфорд Фелл славится табунами отличных пород.

Александр понял, что Мередит почти попалась. Пришло время подсекать рыбку.

– И поскольку в вашей размолвке с мистером Чиллтоном есть доля моей вины, я продам вам лошадь за одну гинею.

– Одну гинею? – Мередит поперхнулась смешком. – Вы наверняка шутите.

– Потому что Чиллтон не примет лошадь, которую я вам подарю. Если же я продам вам лошадь по крайне разумной цене, он может высоко оценить вашу бережливость.

– А ты знаешь, как мистер Чиллтон любит бережливость. – Тетушка Летиция медленно зашагала по гостиной, неотрывно глядя на внучатую племянницу.

– Вы все сошли с ума, если думаете, что это сработает. – Мередит немного помолчала, и Александр мог видеть, как она поспешно продумывает его план. Наконец улыбка снова заиграла на ее губах. – Что ж, хорошо. Я приму ваше щедрое предложение, лорд Лэнсинг.

Леди Летиция рухнула на кушетку рядом с Александром. Ее тросточка для прогулок упала на пол, когда леди радостно захлопала в ладоши.

– О, разве лорд Лэнсинг – не самый щедрый человек во всем Лондоне?

– Похоже, что так, тетушка. – Взгляд Мередит стал пронзительным, как у орлицы, когда она вновь посмотрела на него. – Надо же, лорд Лэнсинг, вы полны сюрпризов, не так ли?

– Верно. Мне нравятся сюрпризы, а вам? Без них жизнь становится слишком предсказуемой. – Александр непроизвольно провел кончиком языка по нижней губе, отчего щеки Мередит залились румянцем. – А это невыносимо скучно.

Императив десятый

Мудрая женщина ни за что не позволит заманить себя в дом развратника, поскольку там она непременно будет скомпрометирована.

Два дня спустя Мередит обнаружила себя в старинном Харфорд Фелле, величественном каменном здании, обрамлявшем подковой вершину горы. До приезда сюда она слышала, как тетушки щебечут о величии наследного дома Лэнсинга, а потому не ожидала чего-то меньшего, чем настоящий замок, и все же Харфорд Фелл с первого взгляда на него заставил Мередит потерять дар речи.

Круглые башни – в таких обычно томятся сказочные красавицы – обрамляли фасад с обеих сторон. Но в истинно готическом происхождении замка Мередит убедили высокие арки, сводчатые потолки, вертикальные балки, ниши и контрфорсы. Если бы не более поздняя пристройка, с французскими окнами и длинным балконом, охватывающим почти весь фронтон, Харфорд Фелл вполне можно было бы принять за порождение тех ужасных готических романов, которыми так увлекалась Ханна.

Не прошло и двадцати минут с момента прибытия их экипажа, а Мередит уже успела уютно расположиться в изысканно обставленной спальной комнате, стены которой были обшиты панелями темного дерева.

Здесь тоже было чем восхититься. Не то чтобы все комнаты, по которым их провели, знакомя с домом, не были обставлены со вкусом. Но именно эта была… особенной, совершенно не похожей на другие.

Мередит положила на покрывало бордовое платье, которое собиралась надеть к обеду, и подошла к камину. Ее немного беспокоил секрет привлекательности именно этой комнаты.

Возможно, дело было в чудесной коллекции фигурок из севрского фарфора, расставленных на каминной полке. Она взяла с полки маленькую фарфоровую пастушку и несколько минут рассматривала фигурку, а затем ее внимание привлекла ваза с фруктами, стоявшая на столике у камина. Отставив фигурку, она схватила блестящее алое яблоко и с удовольствием его надкусила.

Упав в мягкое кресло, Мередит принялась рассматривать пять маленьких картин, висевших над камином.

Странно, во всех остальных комнатах, которые она видела во время экскурсии по замку, на этом почетном месте красовался тот или иной портрет. Но не здесь. Здесь была коллекция нарочито разномастных пейзажей – не слишком отличающихся от картин, которые ее сестра Элиза рисовала в Данли Периш, где Мередит росла вместе с сестрами.

Она хрустела сладким яблоком и с удовольствием вспоминала, как вместе со старшими сестрами каталась на ветвях старых деревьев в саду их семьи. И внезапно осознала, что счастлива, просто сидя здесь и глядя на картины.

Возможно, дело было в этом. Комната была гостеприимной и приветливой.

В этот миг дверь распахнулась, и Александр, не сбавляя шага, дошел до самого центра комнаты.

– Чтоб меня! – Он потрясенно заморгал. – Прошу прощения. Мне не сказали, что вы решили остановиться именно здесь.

Мередит вскочила на ноги:

– Меня поместили не в ту комнату?

– Вовсе нет. Я пришел сюда просто по привычке.

Взгляд Александра сосредоточился на маленькой пастушке, которую Мередит забыла на столике возле вазы. Он прошагал по комнате в своей обычной, свойственной всем повесам свободной манере, осторожно взял фарфоровую статуэтку и возвратил на каминную полку. Затем начал оборачиваться к Мередит, но остановился, развернул фигурку к окну… и выстроил оставшиеся шесть под тем же углом.

– Вот так. Идеально.

Мередит сморщила нос:

– Я… прошу прощения, что трогала фигурку. Она очень красива, и я просто не удержалась. – Она затихла на миг, задумчиво глядя на Александра. – Она ваша?

– Меня так легко прочитать? – Александр рассмеялся. – Давным-давно моя бабушка подарила мне их. Всю коллекцию. – Он присоединился к Мередит у стола, пригласив ее сесть. – Это была моя спальня. И до сих пор бывает… когда я здесь останавливаюсь.

Она снова вскочила на ноги:

– О боже. Я немедленно попрошу разместить меня в другой комнате.

– Нет, нет и нет. И слышать этого не хочу. Я нахожу эту комнату самой удобной во всем Харфорд Фелле, и вы окажете мне честь, если останетесь здесь и насладитесь ее комфортом.

Александр зашагал к выходу:

– Еще раз прошу прощения за вмешательство. Я выберу себе комнату по соседству. Если кто-то спросит вас, почему я был в вашей спальне, объясните, что я совершенно не умею ориентироваться в пространстве. Это правда. Спросите слуг. Они подтвердят.

Он дошел до порога, вежливо поклонился, затем развернулся и врезался в стену.

– Видите, о чем я говорил? Просто отвратительное чувство ориентации, – сказал он, с улыбкой покидая комнату.

Мередит рассмеялась, понимая, что он шутит. И все же в одном он был прав. Его спальня оказалась крайне уютной, и каким-то образом мысль о том, что комната принадлежит Александру, помогала Мередит чувствовать себя как дома.

Подняв крышку чемодана, Мередит достала шкатулку, вытащила из нее записную книжку и вынула карандаш из ее переплета. Затем подошла к французским окнам и выглянула туда, где за широким балконом солнце уже начало клониться за верхушки зеленых деревьев.

Снова устроившись за столом, Мередит добросовестно принялась записывать свои успехи на поприще выявления истинной природы лорда Лэнсинга.

Мередит ни за что не признала бы это вслух, но она знала, что расстроится, когда у нее закончатся причины оставаться в компании Лэнсинга. Поскольку в последнее время рядом с ним она чувствовала себя так же уютно, как и в его комнате.

Она мысленно покачала головой. Фу! Нужно держать себя в руках. Чуть раньше она была слишком занята, помогая тетушкам собираться для визита в Харфорд Фелл, и времени на «Руководство» просто не оставалось. Теперь же нужно сосредоточиться на том, что действительно важно.

Она лизнула кончик карандаша. Посмотрим. Вполне можно начать с того места, на котором я остановилась. С записи об их дне в «Таттерсоллз».

М-м-м. Что ж, день оказался не вполне успешным, как она надеялась в его начале. Ну ничего. Она может начать другую запись.

Вот, например, с… визита в гостиную. Да, так будет лучше. Распутник поцеловал ее – и заставил дрожать с головы до ног. Мередит улыбнулась воспоминаниям.

Она занесла карандаш над страницей, готовясь изложить все замечательные подробности, но снова остановилась, припомнив два слишком уж неуместных слова, которые вырвались в порыве страсти.

Стоило того. Черт возьми, она согласилась, что его поцелуй стоит возможной ярости Чиллтона.

Мередит с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком. Боже! О чем она только думала? В ужасе от своих импульсивных слов она прикрыла ладонью рот.

И внезапно с полной ясностью осознала настоящую причину, по которой она отложила запись своих результатов: не было ни одного результата, которым она не запятнала бы и себя! Каждый эксперимент был построен на том, что она сама побуждала Лэнсинга действовать. И их никак нельзя было выдать за то, что он нечестно использовал свое преимущество.

Дыхание Мередит замедлилось, когда она осознала другую возможность. Все это могло быть частью его гениального развратного плана. Возможно ли, что Лэнсинг так умен, что в процессе соблазнения может убедить леди, что он невиновен и все ошибки совершены только ею самой?

Проклятие! Какой же дурой она была!

Ну конечно же, это его стратегия, которой она позволила сработать так чисто. Но больше такого не будет.

Мередит улыбнулась. О да, в ее книге появится совершенно чудесная глава.

Теперь, когда ей известны его замыслы, распутник будет вынужден подбирать другие способы обмана и соблазнения, что даст немалое количество материалов для дополнительных глав. Ей нужно лишь не позволять себе поддаваться на его чары.

Сильно надавливая на карандаш, она записала себе напоминание: искушать его – позволительно, флиртовать с ним – необходимо. Разве нет? Но, затаив дыхание, признала: принимать его авансы – нельзя, нельзя, нельзя! Она обвела напоминание кружком и дорисовала три стрелки, указывающие на него, чтобы уж точно не забыть.

Это была грань, которую она никогда больше не переступит. Ей нужно оставаться сосредоточенной на своей задаче – выманить распутника, записать его методы соблазнения, не став их жертвой, как она стала с Помероем.

Дверь распахнулась, испугав Мередит, и записная книжка упала на пол.

– Вот, мисс Мередит, – это была Энни, ее довольно грубоватая горничная, – принесла вам чаю, чтоб вы продержались до обеда. О, только посмотрите! Вижу, вы уже распаковали бордовое платье. До чего оно красивое! Фигуру подчеркивает, это уж точно. Его светлость не сможет глаз от вас оторвать.

– Ты правда так думаешь? – Слова Энни согрели Мередит изнутри, вызвав небольшое оживление. Что ж, в конце концов, у нее есть миссия, а внешняя привлекательность станет ключом к успеху.

– Я думаю, к нему подойдет гранатовая подвеска и серьги. Цвета у них хорошо сочетаются, и это подчеркнет ваши темные волосы.

– О, благодарю, Энни. – Да, ее горничная слегка неотесанная, но в моде она разбирается. По крайней мере, кажется, что разбирается.

Мередит не знала почему. Возможно, благодаря словам, которыми Энни описывала платья и цвета, когда подбирала их, но создавалось впечатление, что острое чутье моды и стиля прибывало к Энни с еженедельными письмами от прежней горничной, Дженни Пенни.

Не секрет, что Дженни Пенни… точнее, графиня Аргилл, поскольку она вышла замуж, была ближайшей подругой Энни и отчасти способствовала ее устройству к сестрам Фезертон после своего отъезда.

– Что это?

Мередит подняла глаза и ахнула, увидев, что Энни подобрала ее записную книжку и принялась листать страницы. Шокированная этим поступком, она наблюдала, как Энни вчитывается. О нет!

Метнувшись вперед, она выхватила книгу из рук горничной, слегка грубее, чем намеревалась, поскольку Энни попятилась от испуга.

– Прошу прощения, мисс Мередит. Я не знала, что это у вас личное. Думала, она принадлежит его светлости и просто упала со стола, когда я ставила туда поднос.

– Ох, Энни, прости, что я так ее выхватила. Это всего лишь моя… мои… мысли.

– Вроде дневника?

– Д-да. Вроде дневника. Ничего особенного, правда. – Мередит выдохнула через нос, стараясь замедлить дыхание. Так она может показаться совершенно спокойной.

Лицо Энни расплылось в улыбке.

– Как скажете, мисс. – Она присела в неуклюжем реверансе и двинулась прочь из комнаты, но Мередит успела услышать ее бормотание: – Самое увлекательное ничего особенного из всего, что я читала.

Мередит выругала себя за то, что не приняла обычных мер предосторожности в сокрытии книги от чужих глаз. Теперь было поздно. Энни прочла слишком много. Пусть даже всего несколько строк. Но каких строк? Вот, что было важно.

Теперь она просто не могла выпустить Энни из комнаты, зная страсть своей горничной к сплетням и преувеличениям.

Нужно было придумать для горничной хорошее объяснение, иначе не пройдет и часа, как все слуги получат крайне превратные сведения о содержании ее книги.

О, она не могла даже представить себе, какими фантастическими подробностями обрастут распущенные Энни сплетни. Которые наверняка дойдут до Александра и графа, и… и… – ее дыхание участилось – тогда ее репутация окажется в ночной вазе. Снова.

– Энни… – Мередит с трудом втянула воздух.

Горничная остановилась на полушаге и обернулась:

– Да, мисс? Вы хотите чего-то еще? Бисквитов, наверное?

– Нет-нет. Ничего. Я лишь хотела… узнать твое мнение. – Мередит указала на плетеное кресло, стоящее напротив нее.

– Мое мнение? Боже, вы никогда раньше не спрашивали, что я думаю. – Энни гордо улыбнулась и устроила свой пухлый зад в кресле. – Если я могу чем-то вам помочь, мисс, знайте: я к вашим услугам.

Мередит покорно вздохнула. У нее не оставалось иного выбора, кроме как рассказать Энни правду.

– То, о чем я хочу поговорить с тобой, крайне конфиденциально. Ты не должна делиться этим ни с кем. Ни с кем, понимаешь?

Глаза Энни расширились. Она быстро перекрестила сердце:

– Клянусь, мисс Мерриуэзер, ваш секрет в безопасности. Только один вопрос для начала.

– Что угодно.

Энни наклонилась к ней через стол и прошептала:

– Вы хотите, чтобы ваши тетушки тоже это услышали? – Она подняла левую руку и ткнула указательным пальцем. – Потому как они сейчас прячутся у вас на балконе.

Мередит закатила глаза и обернулась в кресле:

– Вы вполне можете войти, тетушки. Я собиралась объяснить Энни свой план.

* * *

Когда дверь огромной столовой распахнулась, и джентльмены вошли в гостиную, леди Летиция ткнула локтем леди Виолу.

– Давай сделаем это, – прошептала она. – Мередит сама сказала, что сделает что угодно. Мы все ее слышали, и, клянусь, она не шутила.

– Нет, это уже слишком даже для нас, сестра.

Леди Виола наблюдала, как граф и красавец лорд Лэнсинг присоединяются к ее внучатой племяннице за карточным столом. От нее не укрылось, с каким интересом лорд смотрит на Мередит, хотя сама племянница этого не замечала. Ее, вполне очевидно, увлекло то, что рассказывал старый граф, указывая на самую большую из итальянских картин в золоченых рамах, висевших на стенах.

– Хочешь увидеть, как наша девочка привязывается к этому… этому Чиллтону?

– Это ее выбор, Летиция. Мы должны его уважать.

– Ба! Да ей только кажется, что ей нужен такой сухарь, – фыркнула леди Летиция. – Он просто раздавит ее, говорю тебе. Посадит ее свободную душу на цепь, привяжет к земле.

Виола задрожала и плотнее завернулась в шаль.

– Нет, сестра, он хороший человек. Добрый. Единственное, в чем я могла бы усмотреть вину мистера Чиллтона, так это его исключительная бережливость.

– Бережливость? Он худший скупердяй из всех, кого я видела. – Леди Летиция вскинула палец и самым невежливым образом направила его сестре в лицо. – Слушай меня внимательно, Виола. Если он женится на Мередит, он будет контролировать ее так же, как контролирует свои гинеи – твердой рукой.

Слезы начали наворачиваться на ресницы Виолы, когда она взглянула на будущее Мередит глазами своей сестры.

– Ты правда так думаешь? Если ты права…

– Я всегда права. И не стоит всхлипывать, Виола. Ты лишь привлечешь к нам внимание. К тому же, дорогая, у нас есть шанс сегодня помочь Мередит вновь повернуть свою жизнь в правильном направлении.

Лорд Лэнсинг, с другого конца просторной и пышно украшенной гостиной, поманил леди присоединиться к компании. Кивнув головами и дружно улыбнувшись, леди Летиция и Виола приняли приглашение.

Свет висящего над столом канделябра отражался на волнистых волосах юноши, как лунные блики на поверхности темного моря. Даже Виола не могла отрицать, что Лэнсинг был едва ли не самым красивым джентльменом из всех, кого она когда-либо видела. И все же она немного сомневалась в его характере. Либо он все еще хитрый повеса, как утверждала Мередит, либо же он действительно исправился и стал джентльменом, которого она сейчас видит перед собой…

– Летиция… Ты уверена, что он подойдет нашей девочке? – прошептала Виола, прикрывшись кружевным веером цвета лаванды, когда они с сестрой медленно шагали, опираясь на тросточки, по яркому узорчатому ковру.

– Как ты можешь в этом сомневаться? Они родственные души, предназначенные друг другу. Эти две пташки лишь сами пока не поняли этого. Но они поймут… к утру, – зашептала леди Летиция. – Клянусь в этом.

* * *

К одиннадцати вечера Мередит заметила, что граф Харфорд довольно пьян. По какой-то неведомой причине ему помогали ее собственные тетушки, которые не отходили от графа ни на шаг и оказывались рядом с бутылкой всякий раз, как он осушал свой бокал.

Мередит прищурилась на тетю Виолу, которая весь вечер казалась взволнованной и кокетливой. Тетушка Летиция, наоборот, оставалась в привычном хорошем расположении духа, весь вечер потягивая один бокал вина. И это беспокоило Мередит больше всего. Тетушки обожали ликеры – и каждый вечер позволяли себе маленькую слабость. Так почему же сегодня они не пили ничего, кроме чая?

Что-то затевалось.

Граф перевел затуманенный взгляд с карт на Мередит, внимательно ее изучая.

– Вы красивая девушка. И умная, – пробормотал он. – Я понимаю, почему Александр привез вас в Харфорд Фелл. – Он отвернулся от нее и посмотрел на Александра: – Мне радостно, что ты последовал моему совету, сынок.

Леди переглянулись. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем дружно уставились в карты. И как бы они ни старались это скрыть, на губах в карминовой помаде расцвели довольные улыбки.

Александр прочистил горло:

– Отец, мисс Мерриуэзер приехала к нам, чтобы купить лошадь. – Он прожег графа взглядом. – И ни по какой иной причине.

Граф захихикал:

– В этом я и не сомневаюсь. – Он откровенно подмигнул. – Дайте знать, как вам понравится жеребец в дальней конюшне, хорошо, дорогая?

Мередит почувствовала, как горячий румянец покрывает щеки, и поспешно потянулась за бокалом, который оказался пустым.

– Дорогая, позволь мне принести тебе другой. – Тетушка Виола посмотрела на Александра, на лице которого застыло выражение такой неловкости, что Мередит удивилась. – И бренди для вас, лорд Лэнсинг.

Александр оглядел комнату, не увидел никого из слуг и поднялся на ноги.

– Позвольте мне.

– Нет-нет! – закричала тетя Виола. Когда все взгляды метнулись к ней, она понизила голос: – Летиция так любит выступать «матушкой», когда подает чай… или что-нибудь другое.

– Но в этот вечер я разделю с тобой эту честь, дорогая сестра. – Тетушка Летиция шевельнула бровями, глядя на Виолу. – Пойдем. Разве ты не хочешь мне помочь?

– Ах… конечно. – Тетя Виола сдернула свой ридикюль со стола, чего не заметил никто… кроме Мередит.

Когда две пожилые леди отправились за напитками, Мередит видела, как они взволнованно перешептываются. Однако, поскольку они развернулись спиной к столу, она не могла различить ни слова. Но знала – прекрасно знала, что они обсуждают какой-то план.

Несколько минут Летиция и Виола стояли в дальнем конце гостиной, поднимали хрустальные бокалы и переставляли их, словно позабыв о том, зачем они туда пришли. Всякий раз, когда Мередит смотрела в направлении тетушек, они казались погруженными в свою тихую беседу. И, зная их склонность к самым невероятным авантюрам, Мередит холодела от страха.

Наконец ее тетушки вернулись к карточному столу, неся поднос с разнообразными напитками.

– А вот и мы! – Тетушка Летиция улыбалась застывшей улыбкой – фальшивой, как огромный пурпурный камень, пришитый к ее тюрбану. Она передала Мередит бокал ликера.

– А вот это для вас, лорд Лэнсинг! – Тетушка Виола протянула бокал с бренди, но граф, перед которым уже громоздились пустые бокалы, выхватил выпивку из ее руки. – О боже! Это не для вас. Это для Александра!

Александр лишь отмахнулся и поднялся из-за стола:

– Ничего страшного. Пейте, если хотите, отец. Я налью себе другой.

Дородный граф пробормотал нечто неразборчивое, затем поднял голову, все стремящуюся упасть на грудь, и залпом осушил бренди.

Глаза тетушки Виолы выпучились от испуга.

– Он уже выпил немало бренди. – Она беспомощно оглянулась на сестру, пролепетав: – Ч-что же нам делать, Летиция?

– Вам ничего не нужно делать, леди. – Александр взял тетушку Виолу за руку и погладил ее по ладони. – Он скоро заснет. И лакей обо всем позаботится.

Леди Летиция подалась ближе и положила руку на плечо Александра, возвращая того к стулу.

– Лорд Лэнсинг, прошу вас, позвольте мне. – Она многозначительно посмотрела на Виолу и дернула головой, призывая сестру снова присоединиться к ней.

Взгляды Мередит и Александра встретились, и она отпила ликер. В тот же миг в ее губах началось странное покалывание.

Хм-м. Она отпила еще глоток и сжала влажные губы. Боже, она никогда не пила подобных ликеров. Должно быть, что-то из Франции.

Еще глоток, и еще, и еще. Теперь ее губы слегка… онемели. Как странно.

Александр, должно быть, заметил растерянное выражение ее лица.

– Что-то не так с вашим ликером?

– О нет. Он очень хорош, правда. – Заговорив, Мередит поняла, что у нее онемели и щеки.

– Отец привык покупать только самое лучшее.

Низкий гудящий звук привлек внимание Мередит к графу, который уже причмокивал губами… во сне. Она посмотрела на Александра.

– Что ж, я не собиралась комментировать, но ликер кажется слаще, чем обычно. И…

Не успело последнее слово сорваться с ее губ, как Александр отнял у нее бокал и сделал глоток. Он покатал жидкость на языке, затем замер и посмотрел на Мередит.

– Вы правы. К тому же я чувствую в нем… миндаль? – Он сделал еще глоток.

– У вас тоже онемели губы?

Александр покачал головой.

– Выпейте еще. Вы заметите.

И он послушался. Молодого лорда так увлек странный ликер, что он на самом деле осушил бокал до дна.

У Мередит к тому времени так закружилась голова, что она поняла: если вскоре не отправиться в постель, она будет такой сонной и дезориентированной, что не доберется даже до комнаты.

– Простите, лорд Лэнсинг. Не знаю, что на меня нашло. Я так устала. Я чувствую, что вынуждена отправиться отдыхать.

Она посмотрела на тетушек, которые глядели на нее почти выжидающе.

– Я помогу тебе, дорогая. – Тетя Виола помогла Мередит подняться со стула.

Мередит ощутила, что ее ноги стали тяжелыми, а голова, казалось, парит где-то рядом со сводчатым потолком.

Тетушки повели ее к двери гостиной, и Мередит обернулась на Александра, который хлопал себя по щекам и смеялся.

– Я их не чувствую. – Он посмотрел на Летицию. – Можете отвесить мне хорошую пощечину. Клянусь, это невероятно странно, но я ничего не чувствую.

И тогда она заметила, как на лицах ее тетушек обеспокоенная хмурость сменяется довольными улыбками.

Благое небо, что же они натворили?

* * *

Бум!

Мередит очнулась от глубокого сна и увидела большую темную фигуру, стоящую во тьме у двери. Ее сердце заколотилось. Она открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Ни единого.

А затем она поняла почему. Конечно же, она все еще спала. И это был один из тех снов. Из тех, когда она выбиралась из постели, но обнаруживала, что двигается медленно и неуверенно, словно тонет в бочке меда и черной патоки.

Все еще сонная, она скользнула к передней спинке кровати – ждать приближения незнакомца. Натянув покрывало на голову, она приподняла его ровно настолько, чтобы выглянуть в щелочку.

Фигура, приблизившись к ее постели, стала еще больше.

Просто сон. Просто дурацкий сон, повторяла она про себя, но дыхание испуганно учащалось.

Покрывало сдвинулось. Его стягивали в сторону.

Что-то тяжелое опустилось на матрас рядом с ней.

О боже, это нечто теперь на ее постели. Кровь загрохотала в ушах Мередит, заглушив все другие звуки. Ноги ее задрожали.

Просто сон! Просто сон!

Рука, мужская рука, нежно коснулась ее лица. И она застыла.

Подождите-ка. Ей знакомо это прикосновение. И знаком этот слегка мускусный мужественный аромат французского одеколона.

Биение сердца замедлилось, когда она поняла, кто пришел к ней в постель… в ее сне.

– Дорогая? – раздался низкий пьянящий голос.

Александр.

Императив одиннадцатый

Распутник обернет ваше замешательство в свою пользу и будет действовать.

После нескольких попыток заговорить, которые больше напоминали мышиный писк, чем слова, Мередит вернула себе голос:

– Вы ошиблись кроватью! Вам нужно уйти!

Она попыталась с силой оттолкнуть его, но ликер все еще сонно курсировал по ее жилам, и в результате она сама упала рядом с ним.

– О проклятие! – Мередит попыталась встать, но была слишком усталой для этого. А потому она просто лежала рядом и пальцем толкала его под ребра в надежде, что он поступит по-джентльменски и уйдет.

– Приношу свои извинения, если вы находите мое общество шокирующим, Мередит, и все же я сегодня не покину этой постели.

– Вы должны! Что, если мои тетушки вас здесь увидят? Виола остановилась напротив, а Летиция в соседней комнате. Я буду опозорена. – Снова, добавила она про себя. – Ваша комната находится по ту сторону стены. Я помогу вам выйти на балкон. Вы можете попасть к себе снаружи.

– Мередит, если вы хотите уйти, уходите, но я едва добрался сюда. И у меня нет иного мотива оставаться в этой постели с вами, кроме того, что мои ноги превратились в пудинг и я с трудом держу глаза открытыми.

Его рука обняла ее, и он стянул один сапог, затем другой, используя носок и пятку в качестве рычага.

– Проклятый ликер! Никогда ничего подобного не чувствовал. Наверное, он испорчен… – Александр все медленнее произносил слова. – П-полагаю, мы оба отравлены.

– Больше похоже на то, что мои тетушки что-то в него подсыпали. – Ее веки снова отяжелели. – И в бокал вашего отца тоже. Он ведь заснул почти сразу, верно?

Когда ответа не последовало, Мередит затихла и прислушалась в темноте. Дыхание Александра было медленным, она чувствовала, как поднимается и опадает его грудь в ритме глубокого сна.

Он спал, и медленное движение его груди в сочетании с завораживающим теплом тела убаюкали Мередит.

Она решила, что прикроет глаза лишь на миг. А затем встанет. Обязательно встанет с постели…

В этот раз ей не снились кошмары. В этот раз ей приснилось блаженство.

Она лежала на склоне холма в Бромли Корт, смотрела на белые пушистые облачка и внезапно почувствовала легкий запах французского одеколона, облагороженного мускусом. Повернула голову и увидела Александра – он стоял перед ней, заслонив собой солнце. Она улыбнулась ему, но, вместо того чтобы снова ее провоцировать, он запустил пальцы в ее распущенные локоны и привлек к себе в нежном поцелуе.

Кто-то заметит их, наверняка заметит. Мередит прервала поцелуй, чтобы оглянуться по сторонам. Но вокруг никого не было. Не было белых навесов на округлых зеленых холмах. Не было розовых лодок, плывущих по солнечному пруду. Они были одни. Совершенно одни.

Волнение захватило все ее чувства, и храбрость… или, возможно, безрассудство… заставило сердце биться еще быстрее. Не думая о приличиях, Мередит потянула Александра на траву, перекатилась так, чтобы он оказался сверху, запустила пальцы в его волосы и поцеловала его.

И как только их губы соприкоснулись, все ее эмоции, все те стремления, которые она подавляла в себе со дня их встречи, без всяких преград потоком хлынули на поверхность.

Это ведь был всего лишь сон, чувственная фантазия, в которой она управляла происходящим. Здесь не было правильного или неправильного. Не было правил общества, которые управляли бы и запрещали. Только страсть. Только желание.

Александр с жадностью встретил ее поцелуй, его желание было настолько сильным и неприкрытым, что она содрогнулась. И когда его язык проник глубоко в ее рот, Мередит задрожала от возбуждения и без тени сомнения поняла, что вскоре примет его напряженное тело… полностью.

Она почему-то знала, что он понял эту решимость одновременно с ней. Поскольку он завладел ее ртом искусно и с уверенностью в своей победе.

Она ощутила, как тянет шею сбившаяся шелковая ночная рубашка. И на краткий миг осознала, что на ней больше ничего не надето. Мысль была мимолетной и недостойной внимания, потому что в следующий миг прохладный воздух коснулся ее обнаженных грудей. И столь же быстро рот Александра накрыл ее сосок, сорвав с губ Мередит задохнувшийся вскрик. Его рука накрыла холмик второй груди, и внутри ее словно взорвался вулкан.

Его рот проложил влажную дорожку поцелуев от одного соска к другому, уделив каждому внимание. И каждый раз он нежно дразнил ее зубами, прежде чем сомкнуть губы и закружить языком, заставляя ее содрогаться от наслаждения.

Это было совсем не похоже на прошлый раз, на ее первый раз, когда бывший жених, чтобы отпраздновать их помолвку, уговорил Мередит отдаться ему. Не было ни страха, ни дурного предчувствия, ни боли.

Лишь предвкушение. И желание большего.

Она вскинула бедра ему навстречу. Боже, как она хотела этого мужчину!

* * *

Александр оторвался от тела Мередит и обнял ее лицо ладонями. У него кружилась голова, он не в силах был понять, каким образом оказался в этой постели, накрыв своим телом ее… милую, мягкую Мередит. Странно, но ему, похоже, было совершенно не важно, как это произошло.

Он знал лишь, что хочет эту женщину, но он не мог не заглянуть ей в глаза. Он должен был знать, что она жаждет его точно так же, как он ее.

Ее нежные руки опустились по его бокам вниз, и он почувствовал, как они вытаскивают его рубашку из бриджей. А затем кончики ее пальцев коснулись его кожи, гладя, зачаровывая, описывая по его спине небольшие, расширяющиеся круги.

– Сними это, – хрипло прошептала она. – Я хочу чувствовать твою кожу своей.

Руки казались слишком тяжелыми, но он оттолкнулся от нее и сдернул рубашку через голову. Затем раздвинул ее бедра, опускаясь между ними и удерживая вес тела на руках, и снова взглянул на нее с молчаливым вопросом.

Во тьме он едва различал копну ее рыжих волос, разметавшихся по белой подушке. И все же в серебристом луче раннего утреннего света он увидел ее глаза.

И довольный вдох сорвался с его губ.

Он получил ответ.

* * *

Мередит положила ладони ему на плечи, а затем медленно скользнула ниже, в завитки волос на выступающих мускулах его широкой груди.

Его лицо было скрыто тенями, и он все так же нависал над ней, опираясь на руки по обе стороны от ее плеч, но Мередит знала, что он внимательно на нее смотрит.

Попытавшись встретить его взгляд, Мередит провела пальцами по его ребрам, по плоскому животу, задержала их на двух верхних пуговицах его бриджей. Александр инстинктивно втянул воздух, когда она протолкнула пуговицы, одну за другой, в отверстия, открывая доступ. И прижала ладони к ткани, которая их разделяла. Коснулась оставшихся пуговиц и ощутила под ними выпуклость, натянувшую ткань. Было очевидно, что он хотел ее так же сильно, как она хотела его.

И натянутая ткань его бриджей мешала расстегивать пуговицы, с которыми Мередит сражалась, освобождая одну за другой.

Он застонал, когда последняя преграда пала, и пальцы Мередит сомкнулись на его плоти. Она изучала его ладонью, заставляя задыхаться от чувственности прикосновений. Его кожа оказалась гладкой, и очевидность его желания заставила кровь Мередит также устремиться вниз.

Ее бедра, словно действуя по собственной воле, двинулись вперед, навстречу ему. Разум сосредоточился на одной-единственной мысли… почувствовать его внутри.

* * *

А он ни в чем не сомневался. Его желание было очевидно. Мередит часто дышала под ним, позабыв обо всех приличиях.

И внезапно шелковая ночная рубашка, отделявшая его от ее сути, привела Александра в ярость. Он подался назад, вцепился в шелковые ленты и потащил рубашку вниз, до талии, затем еще ниже, по бледным бедрам, и прочь, комком сбрасывая на пол мешавшую ткань.

Он встал на колени между ее раздвинутых бедер и снова взглянул на нее. В холодном утреннем свете уже можно было различить ее лицо. Мередит, тяжело дыша, протянула к нему руку.

– Алекс, – выдохнула она. – Иди ко мне.

Ее слова почти что привели его в чувство.

– Дорогая, мы не должны…

– Ч-ш-ш. Давай не будем думать. Мы одни. Пожалуйста. – Она протянула руку и вновь коснулась его, увлекая вперед, к самому сокровенному.

И он почувствовал, как внутри просыпается и рвется на волю распутное чудовище. Алекс знал, что еще мгновение – и он не сможет остановиться.

– Иди ко мне, – прошептала она, соблазнительно лаская его.

И как только ее рука коснулась его, Александр потерял способность мыслить, не в силах сопротивляться тому, о чем она попросила.

* * *

Она смотрела на Александра сквозь пелену сна, наблюдала, как его рука движется по ее бедру вверх, как касается нужного места, скользнув между бедер. Его пальцы скользили по кругу, заставляя ее тело дрожать в такт его искусным движениям.

Она прикусила губу, непроизвольно подаваясь навстречу его руке, желая лишь одного – ощутить его внутри себя. Желая большего, желая завершения.

– Алекс, пожалуйста!

Он навис над ней, и она ощутила, как его большие руки берут ее бедра и располагают в нужном ему положении. В мягком утреннем свете она различила, как он на миг зажмурился. И когда снова открыл глаза, в его намереньях не осталось сомнений.

Зажмурившись, Мередит втянула воздух, ожидая неизбежной боли, которая должна была прийти, когда он двинулся вперед, входя в ее тело. Но боли не было. Она изумленно моргнула.

Она замер на миг, и в его глазах мелькнуло странное выражение. А затем он задвигался, медленно поначалу, затем все сильнее, быстрее.

Мередит запрокинула голову и выгнула спину, ее груди двинулись вверх. Двигая бедрами навстречу его мощным толчкам, она словно стремилась к чему-то, что ускользало от нее в последний момент.

Пальцы Александра нашли чувствительный бугорок между ее бедер, чтобы ласкать его в одном ритме с толчками. Мередит ахнула и обхватила руками его талию.

Она тянула его к себе, желая ощутить его вес всем телом, но он сопротивлялся. Вместо этого он вскинул ее ноги себе на талию, чтобы входить еще глубже, снова и снова, в то время как палец не прекращал дразнить то самое чувствительное местечко, доводя ее почти до безумия. Она извивалась, все ее тело молило Александра избавить ее от этой волшебной пытки.

Александр убрал руку, чтобы подхватить ее под ягодицы, вскинуть ее бедра еще выше. Он втолкнулся немыслимо глубоко – один раз, другой, – и в третий раз она почувствовала, как мышцы внутри нее сокращаются, сжимая его.

Тепло затопило все ее тело, она закричала, содрогаясь от нового ощущения.

Александр напрягся, и Мередит ощутила, как его тело высвобождается внутри нее.

Он опустился на нее сверху, и Мередит прижала к себе его влажное тело, чувствуя, как кружится голова и все ее существо охвачено небывалой истомой.

– Боже милостивый! Мисс Мередит, что вы наделали?

Мередит тотчас проснулась. Энни, ее горничная, стояла у края кровати, в ужасе схватившись за свой домашний чепец.

– Боже милостивый! Нам нужно убрать его отсюда, пока не проснулись ваши тетушки. – Горничная метнулась к двери, чтобы повернуть ключ в замке. – Этого не должно было произойти. О, это ужас, просто ужас!

– Энни, успокойся. О чем ты говоришь?

– Я полагаю, она говорит обо… мне, – раздался откуда-то сзади голос Александра.

Мередит попыталась перевернуться. Но вместо этого наткнулась на нечто неподвижное. И только тут она заметила мускулистую мужскую руку, обнимающую ее за талию, и пальцы, переплетенные с ее собственными.

Она заморгала от изумления, когда осознала, что не только лежит обнаженной, но и такой же голый мужчина прижат к ней так близко, как могут прижаться лишь серебряные ложки в футляре.

– А… Александр! – выпалила Мередит. Она столкнула с себя его руку и рывком натянула покрывало до самого подбородка. – Какого дьявола вы делаете в моей постели?

Ее внимание привлекло движение сбоку, и Мередит подняла взгляд, чтобы заметить, как Энни торопится к гардеробу в дальнем углу комнаты. Горничная, впервые решив сделать нечто пристойное, полностью сосредоточилась на содержимом шкафа и занималась (или притворялась, что занимается) исключительно выбором платья для своей госпожи.

Мередит вновь повернула голову. Распутник сонно улыбнулся ей, а затем приподнялся на локте, позволяя покрывалу сползти с его мускулистой груди.

Взгляд Мередит метнулся к темной чернильной метке, кольцом охватившей его сильную руку.

– О небо! Что это такое? – Она даже выпутала руку из покрывала, чтобы прикоснуться пальцем к его руке.

– Ах, это? – Александр посмотрел на татуировку. – Метка распутника, разве вы не знали? Мы все их носим. Впрочем, теперь, когда я встал на путь исправления, я просто не знаю, чем можно ее свести.

В первое мгновение Мередит действительно поверила ему, поскольку никогда еще не видела голого распутника при свете дня. Но затем он сверкнул одной из своих излюбленных улыбок, и она поняла, что он ее просто дразнит. А затем, без предупреждения, он наклонился вперед и поцеловал ее обнаженное плечо. Дрожь наслаждения прокатилась по ее коже, заставив непроизвольно вздохнуть от удовольствия.

– Прекрати! – Мередит стряхнула ощущение и натянула одеяло так высоко, что снаружи осталось только ее лицо. – Это совершенно неприемлемо.

– Неужели, дорогая? Прошлой ночью ты так не думала.

– Ч-что вы имеете в виду?

– Мередит, как ты можешь притворяться, что не помнишь происшедшего? Это была ночь, которую я никогда не забуду.

– Я не имею ни малейшего представления о том, что вы пытаетесь мне сказать, сэр. – И тут внезапно ее сознание затопило волной эротических видений.

О нет! Боже, пожалуйста!

Ее глаза расширились.

– Алекс, – прошептала она. – Скажи мне, что это был просто сон. Что я не… Что мы с тобой не… – Она замотала головой в тщетной надежде, что он в ответ сделает то же.

Но он не повторил ее жеста.

– Алекс, прошу, скажи что-то. Боже, скажи хоть что-нибудь!

Александр опустил взгляд, затем глубоко вздохнул и снова посмотрел ей в глаза:

– Выходи за меня.

– Пожалуйста, будь серьезен.

– Я серьезен, как никогда. Выходи за меня.

Мередит заглянула в его глаза, ожидая увидеть в них смех, но насмешки не было. В его взгляде была лишь уверенность и целеустремленность. Внезапно она осознала, что Александр говорит совершенно искренне. И ахнула.

Александр взял ее руку и поднес к губам. Нежно поцеловал.

– Признаюсь, я приглашал тебя в Харфорд Фелл не для того, чтобы подарить тебе лошадь. Я хотел, чтобы мой отец узнал тебя поближе. Я хотел получить возможность быть с тобой, гулять с тобой, говорить часами напролет. Мне нужно было время, которого незамужняя леди и холостой джентльмен лишены в чопорном Лондоне. – Александр повернул ее руку ладонью вверх, поцеловал ее запястье и снова заглянул глубоко в ее глаза. – Я не хотел, чтобы это произошло между нами. Клянусь честью, я этого не замышлял, но не жалею и никогда об этом не пожалею. Ты для меня важнее всего. Выходи за меня. Скажи, что выйдешь.

Энни тихонько вернулась к краю кровати. Подхватила с пола ночную рубашку Мередит и, не поднимая глаз, подтолкнула хозяйке под одеяло.

Некоторое время Мередит не шевелилась. Лишь смотрела на Алекса. Затем наконец нырнула под покрывало и, несколько секунд провозившись с шелковой тканью рубашки, вынырнула хотя бы отчасти одетой.

– Мое дневное платье, Энни. Быстрее, пожалуйста.

Александр улыбнулся, когда Мередит принялась неосознанно сражаться со своими спутанными кудрями.

– Я могу получить специальное разрешение, и документ будет у нас на руках в течение дня… максимум двух. Выходи за меня.

Мередит прожгла его взглядом:

– Я не могу выйти за тебя!

– Ну, боюсь выбора у тебя почти не осталось… Я обесчестил тебя. – Когда она все так же продолжила смотреть на него, он добавил: – Физически.

– Ты? – Тон Мередит смягчился. – Лорд Лэнсинг… в-вы не обесчестили меня.

– Осмелюсь возразить. – Он сел в постели рядом с ней, и при том, насколько ее шокировала вся эта ситуация, Мередит не могла не проследить взглядом дорожку темных волос, которая спускалась от его груди вниз, исчезая под одеялом.

– Алекс… – Она подняла голову, чтобы всмотреться в его глаза, а затем вновь опустила лицо, изучая запутавшиеся в волосах пальцы. – Я не была… нетронутой девой в эту ночь. И последние два года.

– Что ты сказала? – Александр заморгал, а затем поднял ладонь, обрывая ответ, и на миг отвернулся. – Нет-нет, я тебя слышал. Я просто… – Казалось, он пытается подыскать нужные слова, чтобы закончить мысль, но так их и не находит.

– Я… Алекс, я думала, что ты знал.

– Я знал о Померое… но не… – Он снова пытливо заглянул в ее глаза. – И все же общество…

– Я была оставлена у алтаря. Распутник превратил меня в посмешище. – Мередит ощутила, как сжимается горло и начинает дрожать ее голос. – Если бы у тетушек не было денег, способных купить молчание моего развратителя, а также влияния в высших кругах общества, достаточного, чтобы на мой позор в церкви Святого Георгия буквально закрыли глаза, меня перестали бы пускать на порог любого порядочного дома.

Энни подошла к постели с дневным нарядом для Мередит:

– Вот, мисс Мередит.

Мередит едва успела сунуть руки в рукава, как тут же почувствовала, что глаза начинает жечь. Нет, она не заплачет. Не заплачет перед Алексом. Ни за что! Она сосредоточилась на двери в коридор и спустила ноги с края кровати. Александр схватил ее за запястье.

– Разве ты не поняла, Мередит? Мне безразлично твое прошлое. Для меня важна только ты. Выходи за меня.

Мередит не могла заставить себя встретиться с ним глазами. Ей не нужна была его жалость… его милосердие.

– Я уже сказала тебе: я не была девственна. Ты ничего мне не должен. Прошу, просто уйди. – Она посмотрела на руку, сжимающую ее запястье. – Или хотя бы отпусти меня, чтобы я могла уйти…

– Я вернусь в соседнюю комнату, как только ты скажешь мне, почему, даже после сегодняшней ночи, ты не хочешь думать о моем предложении, – его голос внезапно стал хриплым.

Мередит слегка растерялась. Почему, побывав в постелях половины женщин Лондона, он внезапно ощутил потребность жениться именно на ней?

Она подняла взгляд:

– Из-за… Чиллтона.

– Ты хочешь сказать, что ты в него влюблена?

Александр скептически рассмеялся, но смех показался ей слишком вымученным.

– Дорогая, я знаю тебя. Ты влюблена в него не больше, чем я в… – Слова замерли у него на губах.

– Что ты хотел сказать, Александр? Что я влюблена в него не больше… чем ты в меня?

– Нет. – Александр опустил голову. – Я не это имел в виду.

– Именно это. – Мередит выдернула запястье из его пальцев. – Распутник никогда не отдает свое сердце женщине. А потому, пожалуйста, давай не будем притворяться, что ты исключение.

Дверная ручка затарахтела, и взгляд Мередит метнулся к Энни.

– Мередит! – позвала тетушка Летиция из-за двери. – Открой, дорогая. Мы с сестрой желаем поговорить с тобой.

Мередит повернулась к Александру, взглядом убеждая его уйти.

Александр кивнул, выбрался из постели, собрал в охапку свою одежду и сапоги, а затем, вздрогнув от холодного утреннего воздуха, вышел, не одеваясь, через французское окно, ведущее на балкон.

– Боже мой! – в долетевшем с балкона голосе тетушки Виолы откровенно звенело потрясение. – Л-лорд Лэнсинг!

Мередит подбежала к окну и увидела, что Александр замер на середине пути, прикрываясь одеждой, а перед ним застыла с огромными глазами тетушка Виола.

– Прошу прощения, миледи, – говорил ей Александр. – Я решил этим утром поплавать в озере. И как раз возвращался в свою комнату.

Тетушка Виола явно сомневалась в его словах.

– О, правда? А мне показалось, что вы вышли из спальни Мередит.

Александр смущенно улыбнулся:

– Нет-нет. Я шел к себе.

Сделав пять широких шагов назад, Александр потянул за ручку французского окна, ведущего в его комнату. Замок открылся, и он неслышно шагнул внутрь.

– Проклятое чувство ориентации в пространстве опять подвело. Хотя теперь я нашел нужную комнату. – Он поклонился. – Доброго утра!

Тетушка Виола вошла внутрь, прошагала прямо к двери, повернула ключ, который так и остался торчать в замке, и впустила свою сестру.

Старушки молча устроилась на краю кровати, глядя на Мередит.

– Ну, девочка? – начала тетя Летиция. – Что ты хочешь нам рассказать?

Мередит сглотнула:

– Я… Я…

Тетушка Виола, как бы ни сложно было в это поверить, внезапно радостно улыбнулась:

– Сестра на самом деле интересуется… Вы уже выбрали дату свадьбы?

Императив двенадцатый

В один день распутник будет безгранично внимателен к леди, в следующий же словно забудет о ней. Это делается намеренно, чтобы вывести леди из равновесия, заставить ее думать о возможных ошибках в собственных словах и поведении, тем самым вынуждая много дней мысленно не расставаться с распутником.

– Энни, будь добра, помоги мне одеться. – Мередит пересекла спальню, подойдя к тазу с кувшином.

Налив немного ледяной воды в бело-синюю миску, она тщательно ополоснула лицо и начала мыться, дрожа от холода.

Тетушка Летиция прочистила горло:

– Может быть, лучше принять ванну?

Мередит обернулась на обеих леди Фезертон, которые все так же сидели бок о бок на краю постели и глядели на нее.

Тетушка Летиция ответила ей ласковой, заботливой улыбкой:

– После прошлой ночи… Понимаешь?

Мередит нахмурилась:

– На это нет времени. Мы должны уехать немедленно. – Она повернулась к горничной, которая стояла в шаге от французского окна, глядя в направлении покоев лорда Лэнсинга. – Энни! Сейчас же поди сюда, будь добра.

Энни, со вздохом разочарования вернувшись в комнату, повернула защелку на окне, закрывая его.

– Я только хотела получше рассмотреть ту распутную метку, – сказала она и увидела гнев в глазах Мередит. – Ради моей безопасности, понимаете. Теперь я смогу сразу распознать распутника… Если увижу его метку, я имела в виду.

– Пожалуйста, Энни. Просто сбрось все мои вещи в чемодан. Я не могу дольше здесь оставаться.

– Прошу прощения, мисс Мередит, но, если я все «просто сброшу», как вы говорите, ваша одежда изомнется и испортится.

Мередит перестала мыть свою левую подмышку:

– Мне все равно. Я должна убраться отсюда прежде, чем он вернется.

– Но мне-то не все равно, мисс. Это удвоит мою работу по возвращении в Лондон, точно вам говорю, – жизнерадостно сообщила ей Энни. – Поэтому, если вы не против, я сверну и сложу ваши вещи. На это потребуется не больше минуты. Вот увидите.

Возражения Энни насмешили обеих тетушек. Было ясно, что никто из них не хочет спешно покидать Харфорд Фелл.

Мередит бросила в таз тряпицу и брусок мыла, отчего вода перехлестнула через край, и посмотрела на тетушек.

– Не стоит изображать столь полную невинность. Я знаю, что причиной происшедшего этой ночью было то странное зелье, которое вы подмешали в мой напиток.

– И что же произошло, моя милая? – спросила тетушка Виола, изображая крайнее удивление и наивность.

– Вам отлично известно, что произошло! – воскликнула Мередит, а затем понизила голос почти до шепота: – Мы… разделили постель. – Она свела брови. – Действительно… разделили.

– Говоря «разделили»… ты имеешь в виду вашу близость? – спросила тетушка Летиция.

Энни отчаянно делала вид, что пакует вещи, хотя ее интерес к разговору был вполне заметен. Мередит бросила обжигающий взгляд в ее сторону… просто на всякий случай.

– Уж вам ли этого не знать, – огрызнулась Мередит, вытаскивая утреннее платье из вещей рядом с чемоданом. – Всему виной ваше зелье. Что это было, какой-то китайский афродизиак от вашего аптекаря?

Тетушка Виола уже кивала:

– Ах да, порошок был от нашего доверенного аптекаря, но…

– Я так и знала! – Мередит натянула платье через голову и жестом велела Энни затянуть ленту на ее спине.

– Но у него нет возбуждающего эффекта, – продолжала тетушка. – Это просто мой снотворный порошок, который мы подмешали в твой напиток.

Мередит не могла поверить в услышанное.

– Что вы хотите сказать?

– Дорогая моя, если вы с юным лордом ощутили неудержимое желание заняться любовью, причиной тому было не действие порошка. Это желание возникло у вас самих.

На щеках Мередит вспыхнули красные пятна.

– Вы хотите сказать, что я хотела переспать с лордом Лэнсингом? Если так, то вы сошли с ума.

Тетушка Летиция засмеялась:

– Тогда сошли нас в лечебницу, милая, поскольку ваши мысли были единственным афродизиаком прошлым вечером.

Мередит ахнула, когда Энни в последний раз затянула ленту и завязала ее.

– Но зачем вы подмешали порошок в наши напитки? Я не вижу в этом смысла.

– Чтобы вы вдвоем оказались в одной постели – слишком одурманенные, чтобы пошевелиться – и, таким образом, были вынуждены скрыть это свадьбой. Я думала, это совсем уж ясно. – Энни прикрыла рот рукой. – Прошу прощения, мисс Мередит. Я не хотела говорить без разрешения.

– Нет-нет, Энни, я рада, что ты это сделала. – Мередит сплела руки на груди и смерила тетушек взглядом. – Благодарю тебя за честность, поскольку, как я вижу, мои тетушки не особо желают говорить правду.

Она подошла к кровати и остановилась, нависая над двумя пожилыми женщинами.

– Итак, то, что сказала Энни, правда? Вы надеялись насильно обручить меня и лорда Лэнсинга?

Леди Фезертон смущенно кивнули.

– Но почему? – Мередит расплела руки, чтобы прижать ко лбу ладонь, и начала мерить шагами комнату. – Почему вы хотели выдать меня за Лэнсинга, если знаете, что я намерена связать себя с мистером Чиллтоном?

– Почему с Чиллтоном, дитя? – Тетушка Виола встала и заботливо обняла Мередит за талию.

Мередит ошарашенно поглядела на тетушку.

– Уж вам-то должна быть известна причина. Я… я обесчещена! Когда лорд Померой бросил меня, моя судьба была решена. Если бы не вы, я осталась бы старой девой, раздавленной жутким стыдом.

Тетушка Виола посмотрела на нее с жалостью.

– Милая, тебе не должно быть стыдно. Ты просто следовала зову своего сердца.

– Хотела бы я, чтобы общество считало так же, тетушка, но мы обе знаем, что подобное невозможно. Однако мистер Чиллтон может спасти меня от такой судьбы. Для него не имеет значения тот факт, что Померой расторг нашу помолвку. По сути, он отказывается даже обсуждать мое прошлое. Наш союз вполне логичен – я смогу снова ходить с высоко поднятой головой, а он получит связи в обществе, что пойдет на пользу его делам.

– А Лэнсинг? – Виола грустно посмотрела на Мередит. – Разве он не сможет спасти твою репутацию?

– Да, он смог бы. Но ему предстоит стать респектабельным графом. Ему нужна достойная жена. Не я. – Она посмотрела на тетушку, в ее глазах стояли слезы. – Думаете, я не слышала насмешливый шепот в обществе? Мое прошлое может лишь опозорить лорда Лэнсинга. – Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Нет, я выйду замуж за Чиллтона.

Тетушка Летиция соскользнула с кровати и притопнула ногами, обутыми в мягкие домашние туфли. Она подошла к Мередит и встала перед ней:

– Ты можешь обмануть свой разум тем, что тебе нужен мистер Чиллтон, но сердце с тобой явно не согласно.

Мередит оттолкнула руки тетушек и повернулась к ним лицом:

– Что вы хотите сказать?

Тетушка Виола шагнула вперед и взяла Мередит за руку:

– Разве ты еще не поняла, дитя? Ты влюблена в лорда Лэнсинга.

Мередит открыла рот и тотчас закрыла его. Внезапный румянец залил ее щеки и уши.

– Он недостойный доверия распутник, негодяй и развратник.

– Неужели, милая? – Тетушка Виола вскинула густые светлые брови. – Ты изучала, проверяла его. Действительно ли он кажется тебе таким отвратительным?

Несколько мгновений Мередит раздумывала над этим, но в глубине души она знала, что если раскроет свою книгу с заметками и просмотрит каждую страницу, то не найдет ни одного четкого доказательства его распутных действий.

Неужели ее тетушки правы?

Нет-нет, эта мысль абсурдна!

Возможно, Александра и нельзя назвать недостойным доверия, бесчувственным или жестоким, но он соблазнил ее… или вроде того. Однако, если вдуматься, соблазнение могло быть несколько… взаимным.

Но это неважно. Он был первостатейным распутником, а она ни за что не позволит себе влюбиться в распутника.

Никогда!

Почему же тетушки не могут этого понять?

* * *

Ссутулившись, с мрачными лицами, погрустневшие сестры Фезертон неспешно забирались в экипаж, который вскоре должен был отбыть в Лондон.

Они определенно тянули время: Мередит не могла этого не заметить, стоя вместе с Энни позади тетушки Летиции и ожидая, пока та поднимется по ступенькам.

– Мисс Мерриуэзер!

На звук мужского голоса, зовущего ее по имени, Мередит обернулась через плечо, прекрасно осознавая, что пожалеет об этом своем движении. Проклятье! Это был Александр, зовущий ее из дальнего окна на верхнем этаже.

Она надеялась уехать незамеченной и думала до этой минуты, что ее задумка увенчается успехом.

Они оставили записку с благодарностями гостеприимному хозяину, который все еще пребывал в постели, пока они плелись со своими вещами по коридорам, а быстро нацарапанное послание Мередит лично передала в руки Первого мистера Херберта, сопроводив четкими указаниями не передавать ее хозяину, пока они не покинут дом.

Очевидно, что эти указания были проигнорированы, оттого и появился Александр, зовущий ее из окна.

А потому Мередит сделала то единственное, что ей еще оставалось. Она проигнорировала его.

– Тетушка, пожалуйста, поспеши.

Но тетушка как раз нагнулась, чтобы подобрать нечто уроненное ею во время подъема в экипаж, и ее довольно объемная задняя часть полностью заблокировала дверь.

Мередит зарычала, борясь с желанием втолкнуть тетушкин зад в узкие двери экипажа.

– Виола, я не могу достать свою сумочку, – простонала тетушка осипшим от непривычной позы голосом. – Она почти под скамейкой. Ты можешь до нее дотянуться?

– Я достану ее для вас. – Мередит снова оглянулась на верхнее окно дома. Александр исчез. – Только, пожалуйста, займите свое место. Боюсь, лорд Лэнсинг уже спускается.

Летиция выпрямилась и развернулась лицом к дому:

– Нет, кажется, это не юный лорд.

– Ч-что? – Мередит крутнулась на месте и увидела, что к ним торопливо идет старый граф.

На нем был домашний халат и вышитые золотой парчой индийские туфли с причудливо загнутыми вверх носками. К тому времени, как он приблизился к карете, граф изрядно запыхался от быстрой ходьбы.

– Ах, как удачно! Я уж было подумал, что опоздал вас проводить, – выдохнул он, пытаясь справиться с одышкой. – Это бы выставило меня, как хозяина, в крайне нелестном свете.

Когда тетушка Летиция спустилась со ступенек обратно на землю, карета закачалась на осях с той же силой, с которой ее заставляли раскачиваться неровные каменистые дороги Севера.

– Простите нас, добрейший сэр, за эту попытку уехать прежде, чем вы могли бы с нами попрощаться.

– Но все ли в порядке? – спросил граф, потянувшись, чтобы взять Летицию за пухлую ручку. – Мы вас ничем не оскорбили? Прошу, скажите, что нет.

– Нет-нет-нет! Господи, вы и ваш сын, и, конечно же, весь Харфорд Фелл были чудесны.

Мередит застыла на месте в ярости оттого, что тетушка тратит драгоценное время на болтовню с графом.

– Тогда почему, ради всего святого, вы уезжаете столь поспешно? – искренне удивился грузный граф.

Летиция жестом указала на карету:

– Вы сами можете посмотреть.

Поначалу граф, казалось, не собирался следовать ее предложению, поэтому Летиция потянула его вперед. Когда граф оказался возле кареты, Мередит увидела, как тетушка Виола выпучила глаза и затем внезапно упала в нарочитом обмороке на кожаное сиденье.

В тот момент, когда взгляд графа остановился на потерявшей сознание леди, Летиция добавила:

– Как видите, моя сестра неважно себя чувствует.

Граф отпустил пухлую ручку Летиции и быстро попятился на несколько футов.

– Что с ней случилось?

– К сожалению, мы не знаем. – Летиция шагнула вперед и взяла его за руку. – Возможно, если вы решитесь взглянуть поближе…

В то же мгновение граф выпучил глаза.

– Я? Но откуда мне знать, чем она больна? – Граф выдернул свою руку и тотчас начал задыхаться. – Боже мой! Вы ведь не думаете, что это заразно… то, что ее подкосило?

Мередит про себя восхитилась смекалкой тетушки Летиции, искусно сыгравшей на ужасе графа перед болезнями.

После этого он наверняка не найдет возражений против их отъезда. Тетушки обставили это так, что можно было бы искренне подумать – бедняжку Виолу сразила оспа, если не что-то похуже. Однако настало время прекратить их театральное представление.

– Тетушка, мы должны поспешить. – Мередит потянула тетю Летицию обратно к карете. – Нам следует срочно показать тетю Виолу ее врачу. – Она повернулась к графу и краем глаза заметила, что Александр торопливо шагает в их сторону. – Добрый день, сэр, – сказала она, торопясь подняться по ступенькам вслед за тетушкой.

Энни устроилась позади нее, лакей закрыл дверь, и в этот момент лорд Лэнсинг добрался до экипажа.

– Мисс Мерриуэзер… – только и успел он произнести, прежде чем Мередит застучала кулачком по передней стенке кареты.

Щелкнул хлыст, и упряжка дернула карету вперед. Александр побежал у окна.

– Мередит, но как же конь? Вы ведь даже не посмотрели лошадей. Что вы будете делать?

Мередит наклонилась к окну только после того, как Александр начал отставать. Когда карета начала поворачивать за угол дорожки, она помахала ему на прощанье:

– Я справлюсь сама, лорд Лэнсинг. Как справлялась всегда.

* * *

Мередит сидела в любимой библиотеке тетушек, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на рассыпанных перед ней листах с детальными планами предстоящего музыкального вечера.

Тетушки велели ей составить список гостей по парам, чтобы всем нашлось место в небольшой обители сестер Фезертон на Ганновер-сквер.

Однако, двадцать минут перечитывая одну и ту же страницу, Мередит ни за что не смогла бы повторить написанные на ней фамилии. Без сомнения, эта бессмысленная работа предназначалась только для того, чтобы отвлечь ее от тяжелых мыслей.

Наконец наступила долгожданная среда. Тот самый судьбоносный день, когда мистер Чиллтон обещал поговорить наедине с ее тетушками – что и происходило в этот самый момент чуть дальше по коридору.

Мередит не удивило то, что он сдержал слово и появился, несмотря на их последнюю катастрофическую встречу в «Таттерсоллз» четыре дня тому назад. Чиллтон был предельно надежен: если он говорил, что придет, он приходил.

Она оставила дверь в коридор отворенной, надеясь перемолвиться с мистером Чиллтоном парой слов, когда он закончит обсуждать свое «очень важное» дело с обеими ее тетушками.

Хотя шансы на предложение брака были почти уничтожены – по крайней мере, ей так казалось, – Мередит сохраняла крупицы надежды, что Чиллтон сможет увидеть логику в их союзе, несмотря на ее ужасное поведение. В конце концов, свадьба сулила обоюдную выгоду, поскольку Мередит могла бы вернуть себе респектабельность, а Чиллтон – приобрести супругу со связями в обществе, что очевидно пошло бы на пользу его делам. И тот факт, что он подъехал к дому на десять минут раньше назначенного времени – это можно было считать проявлением его несломленного энтузиазма, – говорил в ее пользу, не так ли?

Мередит постучала пальцами по колену, затем, не вставая с кресла, наклонилась вперед, чтобы взглянуть на высокие напольные часы, стоящие в коридоре.

Он пребывал там уже почти полчаса. Что же могло занять его так надолго?

Насколько она знала Чиллтона, он, скорее, обменивался с ее тетушками любезностями, не спеша переходить к сути дела. Он всегда тяготел к вежливости подобного рода. Вначале это ее раздражало, поскольку Мередит всегда предпочитала общаться с людьми, прямо и честно говорящими то, что думают. Однако вскоре она поняла, что Чиллтон, будучи человеком деловым, считал необходимым начинать разговоры с любезностей. Таким образом он заставлял собеседника расслабиться, прежде чем беседа переходила к материям, способным вызвать сильное напряжение.

Внезапно голоса стали громче, затем дверь в гостиную распахнулась. Обе ее тетушки вышли в коридор, позади них шагал мистер Чиллтон.

Мередит заглянула в глаза тетушки Летиции, но не смогла прочесть ни единого намека. Она посмотрела на тетушку Виолу. Та прошла мимо Мередит с таким же непроницаемым лицом, провожая мистера Чиллтона к двери.

Увидев Мередит, мистер Чиллтон остановился и протянул ей руку:

– Рад видеть вас, мисс Мередит. Надеюсь, у вас был чудесный день. – Он бросил взгляд на дверь, которую мистер Эдгар открыл для него.

Мередит нахмурилась:

– Эм… да, мой день прошел прекрасно.

– И это все? Несколько пустых слов – и он уезжает? – Она беспомощно взглянула на тетушек, ища поддержки, но те, похоже, желали ухода Чиллтона не менее, чем он сам.

– Не желаете ли остаться и присоединиться к нашему чаепитию?

Мистер Чиллтон ответил натянутой улыбкой:

– В следующий раз, возможно. Чая в компании ваших тетушек было достаточно, чтобы утолить мою жажду.

– Ах! – Мередит сквозь приоткрытую дверь заметила серебряный чайный сервиз, блестящий на солнце. Какая я глупая. Конечно же, они пили чай.

– Мне пора. – Чиллтон повернулся к тетушке Летиции: – Благодарю за заботу о моей Ханне.

Тетушка Летиция наградила его самой доброжелательной из своих улыбок:

– Всегда пожалуйста, мистер Чиллтон. Нам очень нравится юная Ханна.

Затем, быстро отвесив вежливый поклон в ее сторону, Чиллтон сбежал по ступенькам, отвязал поводья своей кобылы и уселся в фаэтон.

Когда мистер Эдгар закрыл дверь, ее тетушки молча развернулись и снова исчезли в гостиной.

– Тетушки! – Мередит поспешила за двумя пожилыми женщинами. – Вы не расскажете, о чем он говорил? Вы ведь наверняка знаете, что с момента его приезда я сидела как на иголках.

Обе ее тетушки выглядели так, словно съели по лимону, кривили губы, натянуто сохраняя спокойствие на морщинистых личиках.

– Милая, он не просил твоей руки, если ты это имеешь в виду. По правде говоря, он и вовсе о тебе не упомянул. Сожалею. – Тетушка Виола взяла свою чашку и допила ее остывшее содержимое – словно стараясь избежать дальнейшего разговора.

Мередит посмотрела на Летицию, пытаясь не допустить, чтобы ее голос дрожал так же, как ее тело.

– Ну хорошо, – она с трудом сглотнула. – Если не я была темой вашего разговора, тогда кто?

Прежде чем заговорить, тетушка Летиция посмотрела на нее долгим, утешающим взглядом.

– Ханна.

– Он говорил о Ханне? – Мередит ощутила, как после этих четырех слов ее рот самым неподобающим образом открывается сам по себе, и тут же его захлопнула.

– Да, милая, кажется, мистер Чиллтон всерьез подумывает отправиться в Индию на три года, – начала тетушка Летиция. – Какие-то дела, связанные с бизнесом, я полагаю. Он отправится в конце июля… Но это если он действительно решит поехать.

– Индия? Но со мной он ни словом о ней не обмолвился. – Сердце Мередит зашлось от мысли, что последний шанс выйти за мистера Чиллтона ускользает от нее.

– Мы сами были немало удивлены его заявлениями, дитя. Но что поразило нас больше всего, так это его просьба взять Ханну под наше покровительство – и подыскать ей мужа.

Несмотря на шок, глаза Мередит жгло лишь от сухости. Она тяжело опустилась в кресло у камина.

– Он… он хочет, чтобы вы обе стали дуэньями Ханны в то время, пока он будет отсутствовать – и при этом он ни слова не сказал о том, что женится на мне?

– Как по мне, демонстрация недостатка воспитания. – Тетушка Летиция нарочито качала головой, пока сестра не уловила ее намека и не присоединилась к соболезнованиям.

– Я тоже так думаю. И все же мы не можем отказать ему в просьбе, – добавила тетушка Виола. – Видишь ли, Мередит, его мать ужасно боится покидать их загородный дом. Совершенно необъяснимый страх, который не позволяет ей даже выйти из собственной спальни.

Мередит прищурилась, обдумывая слова тетушки.

– Никогда о таком не слышала.

– Как и мы, дитя, однако мы не решились расспрашивать мистера Чиллтона о подробностях. Он казался несколько смущенным… состоянием своей матери. – Тетушка Летиция встала и, опираясь на трость, подошла к Мередит. – Как видишь, мы не могли отказать ему в просьбе.

– Нет-нет, – начала Мередит, – вы поступили правильно. Я лишь потрясена тем, что он ни слова обо мне не сказал. – Она посмотрела на тетушку. – Мое поведение в «Таттерсоллз» было столь ужасным, что уничтожило мои шансы стать подходящей женой?

– Милая, если это так, то мистер Чиллтон никогда не подходил тебе, – сказала тетушка Виола и добавила: – Возможно, тебе стоит взглянуть на лорда Лэнсинга иными глазами?

Мередит вскочила с кресла:

– Нет-нет! Я была так близка к замужеству с мистером Чиллтоном. Поверить не могу, что все потеряно. – Она начала мерить гостиную шагами, но вскоре застыла в центре комнаты. И потрясла пальцем в воздухе. – Я не сдамся. Я выйду замуж за мистера Чиллтона. Вот увидите.

Императив тринадцатый

Улыбка – самое мощное оружие из арсенала распутников. Очаровательная улыбка обладает способностью заставлять юных леди расслабиться, в то время как им следовало бы бежать со всех ног.

Сидя в тени на верхней площадке лестницы, Мередит оперлась подбородком на колени и начала постукивать кожаной книжицей с заметками по носку своей туфельки. Затем испустила долгий вздох и, глядя на толпу, которая собиралась внизу на музыкальный вечер ее тетушек, ощутила острый прилив жалости к себе.

Ну почему Летиция и Виола не захотели отменить этот проклятый прием после того, как стало ясно, что празднования помолвки не будет – как и бракосочетания, за которое можно поднять бокалы, наполненные их тайно приобретенным французским вином из Шампани.

Было бы так просто заплатить австрийскому пианисту горсть гиней за то, чтобы он развлек сливки мэйфейрского общества своими знаменитыми – хоть и невероятно скучными – сонатами. Мередит готова была сама ему заплатить.

Однако, по причине, известной лишь двум пышным седовласым головкам, леди Фезертон решили не отступать от прежнего плана их музыкального вечера.

Подозрения Мередит все усиливались еще со времени ужина, состоящего из ростбифа, пирога с голубями и зеленой фасоли. Тетушки, которые в обычное время не замолкали по поводу предстоящего вечера, вели себя неестественно тихо. Еще красноречивее было то, как они переглядывались и отводили глаза.

Мередит, так и не сумев пробудить в себе аппетит, покинула стол, не прикоснувшись к исходящей паром тарелке, и предпочла удалиться в свою комнату. Ей с лихвой хватило недомолвок и смешков, а потому из столовой она уходила, по горло сытая волнениями о грядущем вечере.

И сейчас, сидя на верхней площадке лестницы и наблюдая, как ее тетушки неутомимо снуют между гостиной и музыкальным салоном, она была уверена, как никогда: у леди Фезертон есть тайный план.

– Мередит? Это ты там сидишь в темноте?

Мередит взглянула на силуэт у столбика в основании лестницы.

Там стояла Бет Августин, приложив руку козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза от света канделябра.

– Почему ты прячешься там, как ребенок? Музыка вот-вот начнется. Спускайся и присоединяйся к нам, как положено большой девочке.

Пара, только что передавшая накидки лакею, захихикала над колкостью Бет, и Мередит вдруг ощутила себя посмешищем. На груди проступили пятна, результат нервозности, что, конечно, не могло усколькнуть от пытливого взора дорогой подруги Бет.

– Ты спускаешься, Мередит? – настаивала Бет. – Ну право же, что ты там делаешь?

Мередит встала и быстро нашлась: зажала книгу под рукой, а затем поправила в ухе бриллиантовую серьгу.

– Я обронила свою сережку, однако уже нашла ее. Видишь? Вот она.

Мередит спустилась по лестнице; затем под колким взглядом Бет Августин незаметно втолкнула книжицу с пометками между стеной и столиком в прихожей. Там она не попадется на глаза собравшимся гостям.

Посмотрев в зеркало, по обе стороны которого светились прикрепленные к стене канделябры, Мередит оценила полуулыбку, отрепетированную специально для Бет. Да, решила она, с этой улыбкой ее лицо выражало достаточную холодность.

– Как поживает ваше дитя, миссис Августин? – Мередит посмотрела Бет в глаза и покачала головой. – Ах, похоже, ребенок не оставляет времени на сон. Вы только взгляните на эти темные круги под глазами.

Это была мелочь, но даже такой незначительный укол доставил ей удовольствие.

Бет вызывающе усмехнулась:

– Не ребенок не дает мне спать по ночам. – Она улыбнулась Мередит. – Хотя не думаю, что ты, не будучи замужем, что-то знаешь о подобных вещах… Или знаешь?

Ах! Это было умно. Особенно сегодняшним вечером. О чем она только думала? Мередит следовало подумать, прежде чем скрещивать шпаги с этой мастерицей словесных дуэлей.

– И раз уж мы об этом заговорили, милая Мередит, хотелось бы узнать, когда ожидать приглашение на твою свадьбу с этим торговцем… Чиллтоном, правильно? Во время нашего последнего разговора помолвка была «не за горами».

Боль, подхлестываемая яростью, все нарастала внутри. Она сделали три глубоких вдоха, пытаясь успокоиться, но это не помогло. Ничто не могло ей помочь. Слишком много событий произошло в этот день. Мередит чувствовала, что ее буквально разрывает изнутри.

– Ах, так ты искренне интересуешься, Бет? Что, если я скажу тебе – никогда? – Что-то сжалось в желудке Мередит. – Мистер Чиллтон так и не сделал мне предложения. Вот так. Теперь ты довольна? Ты добилась своего, унизив меня в моем собственном доме?

Бет прижала руку к груди и отступила на шаг, однако в первое мгновение так и не сумела скрыть довольной ухмылки.

– О боже, да я ведь просто спросила. И ни в коем случае не собиралась тебя обидеть. Больше всего на свете я желаю, чтобы мои друзья были счастливы в браке, как счастлива в нем я сама.

Мередит с недоверием посмотрела на Бет, ощущая, как заливает лицо неуместная краска.

Какая Бет потрясающая лгунья!

Ее не волновало ничье счастье, кроме своего собственного. И, как полагала Мередит, единственное, что могло в этот миг сделать счастье Бет еще более полным, так это вид ее щек, влажных от слез. Но нет, она не доставит этой девке подобного удовольствия…

И тут Мередит ощутила, что нижняя губа начинает предательски подрагивать.

О нет!

Затем начало пощипывать глаза.

И в горле подозрительно першило и покалывало… Нет-нет! Она не даст воли слезам.

– А теперь, если позволите, миссис Августин, я вас покину, поскольку обещала тетушкам найти… – взгляд Мередит сместился в сторону дверного проема в попытке найти хоть кого-то знакомого – эм…

– Вот вы где, мисс Мерриуэзер.

Ее носа достиг слабый аромат мускуса. Мередит подняла взгляд. И испуганно вздрогнула, осознав, что рядом с ней стоит улыбающийся Александр.

Улыбающийся. После того как она сбежала из Харфорд Фелла, оставив его в облаке дорожной пыли.

– Алекс… – выдохнула она.

Мередит всмотрелась в глаза Александра, стараясь прочитать его мысли. Однако в ответном взгляде не было ни намека на гнев или боль. Зеленые глаза искрились обожанием, глядя на нее сверху вниз.

От ободряющего присутствия Александра волнение, душившее Мередит всего несколько мгновений назад, постепенно начало исчезать.

Ее рыцарь пришел, чтобы спасти ее – снова.

– Мне очень жаль, дорогая, но двухместные сиденья я смог отыскать лишь в конце зала. Надеюсь, ты не возражаешь. – Он нежно взял руку Мередит в свою и положил себе на локоть. – Однако у наших мест может быть преимущество: в музыкальном салоне уже довольно душно, а мы будем ближе к двери… на случай, если решим подышать свежим воздухом.

Мередит почувствовала, как кто-то дернул ее за рукав, и, обернувшись, увидела, с каким раздражением смотрит на нее Бет.

– Вы не собираетесь официально представить меня своему знакомому джентльмену, мисс Мерриуэзер? – Она приблизилась к Александру, адресовав ему широкую улыбку, затем присела в реверансе. – Я наслышана о вас, милорд, о вашей репутации, конечно, однако мы никогда не были представлены друг другу.

– Ах… Лорд Лэнсинг, позвольте представить вам миссис Августин – соседку.

– О, не просто соседку, – возразила Бет. – Не будь такой застенчивой. Видите ли, лорд Лэнсинг, мисс Мерриуэзер и я – близкие подруги еще со школы для девочек мисс Белбури.

Мередит закашлялась, чтобы скрыть недоверчивый вздох. О да, конечно, «лучшие подруги».

– Мадам, – произнес Александр и, будучи весьма проницательным, посмотрел в сторону Бет, слегка кивнув ей. – Августин. Хм-м, боюсь, никогда не слышал об Августинах.

Бет побледнела, и на мгновение Мередит показалось, что она может рухнуть в обморок.

Ха! Это определенно поставило «миссис Надменность» на место. Однако Мередит не могла все оставить как есть.

– Миссис Августин, моя семья недавно вернулась после поездки в Харфорд Фелл к отцу лорда Лэнсинга, графу. Вы знали об этом?

– Знала ли я об этом? Что за вопрос! У меня есть связи, в-вам известно, – пробормотала Бет. В ее глазах появилась насмешка. – Так вы, лорд Лэнсинг, на самом деле знакомый сестер Фезертон? – Она самодовольно посмотрела на Мередит.

– Безусловно. Я познакомился с ними благодаря моей милой леди. – Александр оглянулся на Мередит и расплылся в самой обворожительной улыбке. – Пройдемте в салон?

– Конечно.

Когда они стали удаляться, Мередит не удержалась и оглянулась на Бет, которая выглядела ошеломленной.

Ха-ха! Эта маленькая месть подняла Мередит настроение.

– Лорд Лэнсинг, – мягко сказала Мередит, – я навечно у вас в долгу.

Она посмотрела в его глаза, в которых теперь, когда Бет уже не было рядом, ожидала увидеть намек на боль или злость. Однако зеленый взгляд все так же лучился весельем. И ничем иным. Мередит отчаянно хотелось ощутить рядом с ним былую легкость, но слишком многое произошло между ними в последние дни, и это многое не позволяло расслабиться.

– Правда? Навечно? – ответил он. – Будучи столь ужасным распутником, я должен придумать какой-то особо грешный способ затребовать с вас этот огромный долг. – Его темные брови игриво поднялись вверх.

– Не сомневаюсь, что вы что-нибудь придумаете, – ответила Мередит с нервным смешком.

Невероятным образом все неудачные события этого дня стерлись из ее памяти в тот же миг, когда Александр оказался рядом.

Мередит пришлось признать, что у него прекрасное чувство времени. Она полагала, что это чувство является важным навыком для любого повесы. И – да, теперь она понимала, как такое умение способно избавить мужчину от многих хлопот.

Мередит приблизилась к тетушке Летиции, стоявшей у стеклянных дверей в музыкальный салон.

– Если появление Лэнсинга этим вечером – ваших рук дело, то я благодарна вам, тетушка.

На губах тетушки заиграла лукавая улыбка:

– Понятия не имею, о чем ты, но если ты счастлива, голубка, то и я счастлива тоже.

* * *

Пальцы пианиста оглаживали клавиши из слоновой кости, посылая мелодию в застывший воздух, а колено Мередит нервно дергалось почти что в такт музыке. Однако когда мелодия завершилась и пианист обернулся принять благодарственные аплодисменты публики, состоявшей из двадцати четырех лондонцев, колено не прекратило своих движений.

Глядя исключительно на пианиста, Александр потянулся, взял ладонь Мередит, положил на нервное колено, прижал и дважды ее погладил.

Он не мог не осознавать, что его внезапное появление на музыкальном вечере стало причиной ее беспокойства, и все же Мередит была благодарна. Немыслимо благодарна за то, что он быстро пресек очередную попытку Бет Августин унизить ее.

И что теперь? Как она может притворяться, что наслаждается музыкой, когда Александр очутился так близко? Невозможно было отмахнуться от факта, что всего две ночи назад они лежали обнаженные, в объятьях друг друга, и их тела были влажными от пережитого.

Сыпь на ее груди начала чесаться, и, опустив взгляд, Мередит увидела, что розовые пятна, появившиеся ранее над ее корсажем, сейчас были похожи на украшения из малинового кружева. И не было никакой возможности скрыть от общества внешнее проявление ее беспокойства, поскольку накануне вечером, будучи в крайнем гневе из-за отказа Чиллтона, она отдала Энни все свои кружевные накидки и приказала раздать их нищим.

Как глупо! Ей следовало оставить хотя бы одну, как раз для таких случаев.

Мередит раскрыла свой резной веер и принялась остужать декольте, в надежде, что прохладный воздух сделает россыпь предательских пятен не столь заметной.

– Быть может, выскользнем во двор подышать свежим воздухом? – прошептал ей Александр. – Если сделаем это тихо, никто не заметит, что нас нет.

Мередит собиралась ответить отказом, но шея и сзади уже начала покрываться мельчайшей испариной. Ощущения на груди напоминали ей множество жалящих муравьев.

– На пару минут. Не больше.

Александр кивнул и снова взял ее за руку. Затем они оба, пригнувшись, выскользнули из музыкального салона в коридор, а из коридора прочь сквозь французские окна в задней части дома.

Оказавшись на заднем дворе, Мередит глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух.

– Господи боже, я думала, что задохнусь, если еще на миг задержусь в комнате.

– Там было довольно жарко.

– И тесно. О чем только думали мои тетушки, когда приглашали подобную толпу в настолько маленькую стеклянную комнату? – Мередит прошагала по вымощенной кирпичом тропинке и опустилась на кованую скамейку под старым дубом.

– Возможно, они думали, что у них есть повод для праздника. – Александр проследовал за ней и остановился напротив.

Мередит не могла заставить себя взглянуть на него, хоть и знала, что отворачиваться невежливо.

– Я не была уверена, что вы подслушали эту часть нашей с миссис Августин беседы.

– Мне жаль, Мередит. – Александр слегка поклонился и опустился на скамью рядом с ней.

Она повернула голову и посмотрела на него снизу вверх.

– Вам жаль? Я думала, вы будете рады, узнав, что мистер Чиллтон не просил моей руки.

– О, я рад. Рад. – Она ожидала увидеть на его губах одну из его самоуверенных улыбок, но ее не было. – Но я сожалею о том, что он обидел тебя – что он разбил твое сердце.

– Ах! – Мередит опустила взгляд на колени, нервно сплетая и расплетая пальцы обеих рук.

Она не могла признаться ему, что Чиллтон не разбил ей сердце.

Мередит знала, что это странно: не испытать боли от подобного удара. Отсутствие боли поразило даже ее саму. Всем было известно, что Мередит собирается замуж за Чиллтона. Она полностью посвятила себя стремлению стать его женой. И когда, несмотря на все предпосылки, на расчет, что он не может не попросить ее руки, Чиллтон все же не сделал этого, Мередит не почувствовала ничего, кроме… унижения и замешательства.

Его отказ не заставил ее упасть на колени, как это было в тот раз, когда лорд Померой оставил ее одну у алтаря. И не заставил забиться, плача и дрожа, в свою комнату.

Мередит не ощутила стыда, сжигавшего ее несколько лет назад, когда распутник уничтожил ее.

На самом деле, внезапно осознала она, отказ Чиллтона и вовсе не затронул ее сердца. Всего лишь оставил ее холодной и недоумевающей, в основном оттого, что она не знала, как действовать после провала плана, которому был посвящен весь предыдущий год.

Нет, она не собиралась признаваться в этом Александру. Она не хотела, чтобы он видел ее такой бессердечной – а ведь не чем иным, как отсутствием сердца, не объяснить того факта, что она не пролила над своей утратой ни единой слезы. Ни единой!

– Выбросьте этого негодяя из головы, вы должны были сделать это давным-давно.

Мередит вскинула голову:

– П-прошу прощения?

Александр снял перчатки и прикоснулся к ее щеке тыльной стороной ладони.

– Ты никогда не любила его.

– Лорд Лэнсинг, вы переходите все границы. – В словах Мередит не было уверенности. Это было очевидно даже ей.

– Ты любишь меня. – Александр придвинулся ближе, и она знала, что он собирается поцеловать ее.

Она позволила их губам соприкоснуться. Мягко, всего на мгновение, затем она отвернулась.

– Сэр, вы самонадеянны. Признаю.

– Ты же знаешь, что любишь меня. Я вижу это в твоих глазах. Ощущаю это в твоих поцелуях, в том, как твое тело отвечало моему в Харфорд Фелле.

Мередит поспешно вскочила, но Александр схватил ее за руку и потянул к себе на колени. Она не сопротивлялась, хотя и знала, что должна была бы.

– Не убегай от меня, Мередит. Мы предназначены друг для друга, и ты это знаешь… Знаешь каждой клеточкой своего сердца.

Он накрыл губами ее губы, оживляя те угли желания, которые она пыталась погасить со дня отъезда из Харфорд Фелла.

Она почувствовала, как его рот заставляет ее рот раскрыться, как его почти незаметная щетина колет ее лицо. Руки Алекса обхватили ее и тесно прижали к его крепкому телу.

У Мередит перехватило дыхание, и внезапно она поняла, что ее руки пробрались под его пиджак и гладят его мускулистую грудь.

Он отстранился от поцелуя, оставив ее с подрагивающими влажными губами, желающую большего.

– Выходи за меня. Скажи, что согласна.

Послышался щелчок, за которым последовал скрип, словно кто-то открывал французские окна. Мередит замерла, ее глаза встретились с ошеломленным взглядом Алекса.

– О боже! – пролепетала Бет Августин. – П-прошу прощения, что помешала. У меня болит голова. Я решила, что глоток прохладного воздуха мне поможет.

Мередит неторопливо повернула голову в сторону французских окон. Бет намеренно отводила взгляд, касаясь тугих бутонов на розовом кусте, растущем возле приоткрытой двери.

– Я лишь хотела пожелать вам приятного вечера.

Мередит прищурилась. Эта невыносимая девка не просто случайно наткнулась на них. Ради всего святого, дверь сделана как минимум из двадцати оттенков стекла. Чтобы выгадать время, она должна была следить за ними, скрываясь в темноте двора. Бет намеренно хотела помешать.

Мередит вскинула подбородок:

– Приятного вечера, Бет. Извини, что не встаю.

После этих слов Бет посмотрела на них. Ее глаза и рот округлились. Некоторое время она изучала их позу, но затем, осознав, что спугнуть и пристыдить парочку не получится, развернулась и сбежала обратно за дверь.

Вновь посмотрев на Александра, Мередит увидела, как его губы расплываются в лукавой улыбке.

– Итак, на чем мы остановились?

Мередит прижала ладонь к его груди и, опираясь на нее, встала.

– Мои тетушки или другие гости могут в любую минуту появиться и увидеть нас. Пожалуйста, давай вернемся назад.

В тот же миг Александр оказался словно повсюду. Обнял ладонью ее затылок, притягивая в новый поцелуй.

– Ты действительно этого хочешь… Вернуться назад?

– Нет.

Ее веки казались тяжелыми, и больше всего на свете Мередит стремилась прижаться ближе, отвечая на поцелуй, которого ей так хотелось. Вместо этого она высвободилась из его объятий, развернулась и зашагала к дому.

* * *

Когда последний гость покинул дом, в довольно поздний час, Мередит вместе с тетушками помахала на прощание у двери.

К счастью, Бет Августин, по всей видимости, не донесла собранию, что обнаружила Мередит и Александра обнимающимися на заднем дворе. По крайней мере, тетушкам хватило милосердия удержаться от нравоучений.

– Что ж, я отправляюсь искать свою подушку, – сообщила тетушка Виола, начав подниматься по лестнице.

– Подушка, вот еще! Я хочу в свою постель. Мои ноги весь месяц ужасно меня беспокоят. – Тетушка Летиция начала подниматься по ступенькам вслед за сестрой, но остановилась и оглянулась на Мередит. – Мы обсудим твой… прогресс с лордом Лэнсингом утром, хорошо?

Мередит посмотрела на своих тетушек снизу вверх и улыбнулась.

– Да, тетушки. Доброй ночи!

И какого же прогресса она достигла? Чем больше она испытывала и изучала распутника, тем больше, казалось, он получал над ней власти. И уж точно она не могла размышлять так же ясно, как в обычном своем состоянии. В конце концов, не далее чем час назад он превратил ее в желе двумя невероятными поцелуями.

Ах! Она должна перестать думать об этих поцелуях. Ей нужно отвлечься. Лучше всего – пересмотреть свои заметки. Мередит медленно подошла к столику в прихожей и потянулась за своей книгой, которую спрятала за вазой с весенними цветами. В конце концов, она, как и студент, изучающий любую науку, знала, как важны для правильной интерпретации результатов тщательность и непредвзятость, и надеялась добиться этого.

Пальцы Мередит скользнули по полированному столу, но ничего не нащупали.

Подхватив тяжелую вазу, она ощутила, как руки начинают мелко дрожать. К своему ужасу, Мередит не увидела на полированной поверхности столика ничего, кроме собственного испуганного отражения, смутного и дрожащего. Поставив вазу на место, она рухнула на колени и принялась шарить в тени под столом.

Ее там не было.

Книги, в которую она последние два года записывала все свои заметки, все свои эксперименты – все ее исследования повес Лондона, – не было!

Императив четырнадцатый

Пусть вас не обманывают его безупречные накрахмаленные воротнички и перчатки. Мужчина, желающий танцевать с леди, на самом деле хочет соблазнить ее.

К восьми часам следующего утра Артур Чиллтон услышал весьма тревожные новости о мисс Мередит Мерриуэзер. Она нашла ему замену.

Он стоял за прилавком в «Фортнам и Мэсон», собираясь заплатить за мешок кофе. Покупку, которую он не хотел совершать.

Последние недели Артур заваривал каждую горсть зерен не менее шести раз, но этим утром в его чашке плескалось нечто и вовсе похожее на помои, совершенно лишенные нужного цвета и запаха. Пришла пора пополнить запасы.

Он пытался определиться с выбором между черными гладкими зернами, которые давали потрясающий аромат – а потому их можно было использовать дольше, – и зернами орехового цвета, которые могли продержаться не так долго, зато стоили на двадцать пенсов дешевле.

И в тот момент, когда он пришел к выводу, что выберет зерна орехового цвета, решив, что может пить более слабый кофе, потому что… Ну, в конце концов, двадцать пенсов это двадцать пенсов… Именно в этот момент в заведение вошла женщина с вьющимися волосами и в ярко-зеленой шляпе, украшенной перьями.

Разговор, немедленно привлекший его внимание, состоялся в тот миг, когда он передавал монету владельцу магазина.

– А я говорю вам, что миссис Августин была на музыкальном вечере у Фезертон. И она мне все рассказала. Она видела это собственными глазами, – рассказывала женщина в легкомысленной шляпке своей подруге, полноватой леди лет на десять старше ее. – Мисс Мерриуэзер, эта разбитная девчонка, каким-то образом – о, я не знаю как, и не спрашивайте, – сумела очаровать лорда Лэнсинга.

– Что? Это не может быть правдой. И двух лет не прошло, как ее репутация была практически уничтожена. – Пожилая женщина была явно удивлена или, по крайней мере, прекрасно это изображала. – Уж наверняка наследник графства мог найти себе пару получше. Он ведь представитель одного из самых старинных родов королевства.

– Как бы там ни было, у нее получилось. Ходят слухи, что она собиралась выйти замуж за какого-то торговца, но он отверг ее. Это был не первый раз, когда ее бросили, и, полагаю, она надеялась, что последний. Однако миссис Августин видела, как лорд и мисс Мерриуэзер обнимались на заднем дворе Фезертонов – во время музыкального вечера ее тетушек.

Этот разговор так расстроил Артура Чиллтона, что он подхватил холщовый мешочек с кофейными зернами и вышел из «Фортнам и Мэсон», совершенно забыв о двух пенсах положенной ему сдачи.

Как же такое возможно, недоумевал он по пути к Рассел-сквер, до которого было около десяти кварталов.

Да, правда, он действительно не общался с мисс Мерриуэзер после того случая в «Таттерсоллз», но он лишь хотел преподать ей достойный урок. Несомненно, она должна была это понять. Любая женщина, достойная стать его женой, не может вести себя столь возмутительным образом.

Он даже собирался вновь поговорить с ней в начале следующей недели, полагая, что период тишины был достаточен, учитывая обстоятельства.

Он ни в коей мере не хотел бросать ее. Он довольно четко в прошлую среду объяснил свои намерения ее тетушкам. По крайней мере, ему так казалось.

Артур Чиллтон сжал пальцы в кулак, шагая по вымощенной тротуарной плиткой дороге, но затем спохватился и разжал руку. День был весьма теплым, и он не хотел, чтобы его перчатки пропитались потом.

Чиллтон не мог отрицать, что этот обрывок сплетни немало его задел. Мисс Мерриуэзер была ему просто необходима – необходима, никак иначе. Его бизнес нуждался в ее имени и связях в обществе. И ему чертовски повезло найти эту девушку, по крайней мере, так часто утверждала его мать. Сколько еще почти опороченных, доступных дебютанток могло бы встретиться на жизненном пути кому-то из представителей его класса?

А теперь Лэнсинг пытается сунуть нос не в свое дело, так ведь?

Ну что ж, распутнику не отнять у него мисс Мерриуэзер.

Артуру нужно лишь найти способ вмешаться в планы этого Лэнсинга. И, не будучи столь опытным и успешным в общении с леди, как его светлость, он должен учитывать, что это может занять немалое время.

Возможно, леди Фезертон решат ему помочь. Эта пара в прошлом была с ним вполне любезна. Он знал, что нравится им. Иначе с чего бы они так охотно согласились на роль дуэний Ханны в следующем сезоне?

Да, он попросит их о помощи в этом деле, как только у него появится такая возможность.

Мисс Мерриуэзер станет миссис Артур Чиллтон.

Затем он улыбнулся, представляя, как наденет кольцо своей матери на палец мисс Мерриуэзер и какими шокированными глазами будет наблюдать за этим лорд Лэнсинг.

По правде говоря, ему так понравилось эта мысль, что он решил задержать ее в сознании чуть дольше, чем следовало бы. Поглощенный ею всецело, Чиллтон шагнул на дорогу, не глядя по сторонам.

Он так и не услышал звяканья сбруи лошади, которая надвигалась на него.

И вовсе не успел заметить, что же его ударило.

* * *

Примерно в это же время Мередит и слуги дома Фезертон обыскивали каждый уголок, каждый шкаф, каждую расшатанную половицу, каждую мышиную нору в попытке найти исчезнувшую записную книжку.

– Кто-то из гостей украл ее во время музыкального вечера. – Мередит скрестила руки на груди и плюхнулась на сиденье рядом с тетушкой Виолой, чья пышная юбка вздулась от этого, как большая тыква, а затем начала медленно опадать.

– Украл – это очень сильное слово, дорогая, – возразила ей тетушка Летиция, входя в гостиную.

– Я полагаю, что это идеальное слово, – ответила Мередит. – Когда прошлым вечером мне не удалось найти книгу, я все еще надеялась, что кто-то из слуг мог наткнуться на нее и убрать. И мистер Эдгар опросил всех слуг, включая тех, кто помогал во время музыкального вечера.

Из-за волнения Мередит не хватало воздуха.

– Мы четыре раза обыскали дом, сверху донизу. Книга была украдена. Другого объяснения нет.

– Кто мог так поступить? – Тетушка Виола смотрела на Мередит большими невинными глазами.

– Бет Августин, вот кто. – Мередит сузила глаза, вспомнив, как Бет стояла в фойе, ожидая ее, пока она спускалась по лестнице и клала записную книжку на стол. – Из всех гостей она была единственной, кто находился в фойе, когда я прятала книгу.

– С чего бы миссис Августин так поступать, дорогая? – Тетушка Летиция расставила ноги и подалась вперед, опираясь на трость, прежде чем опустить в кресло свое массивное тело. Передние ножки на миг приподнялись и громко стукнули по деревянному полу.

Мередит покачала головой:

– Я уже даже не задаюсь вопросами о том, что толкает Бет на ее поступки. Похоже, она объявила мне вендетту и жаждет увидеть, как я убегаю из города.

– Нет, дорогая. Если твоя книга у миссис Августин, я уверена, что она взяла ее по ошибке. – Тетушка Виола встала, подошла к секретеру из розового дерева и открыла переднюю дверцу.

Она коротко взглянула на Мередит, затем демонстративно вытащила карточку, открыла серебряную чернильницу и обмакнула в нее перо.

– Я отправлю ей записку с сообщением, что книга пропала. Если книга у нее, Бет поймет, что нам это известно и, несомненно, вскоре вернет обратно.

Мередит с сомнением кашлянула.

– Или опубликует ее в «Лондон Таймс».

Тетушка Летиция захихикала в ответ.

– Девочка моя, у тебя слишком богатое воображение. – Затем она замолчала, задумавшись. – То есть… ты хотела, чтобы книгу издали?

– Не в «Лондон Таймс»! Она должна была стать полезным руководством для юных леди, – сказала Мередит и опустила голову. – Кроме того, после моих последних… экспериментов я начинаю сомневаться, была ли я права на самом деле.

Тетушка Виола положила карточку на поверхность стола и повернулась:

– Права в чем, дорогая?

Мередит медленно подняла голову и встретилась с тетушкой взглядом.

– Возможно… только возможно, правило «распутник всегда остается распутником» не совсем верно. Возможно… они могут исправиться.

Тетушка Виола посмотрела на сестру, сидящую в противоположном конце комнаты, у камина.

Если бы Мередит не проследила за направлением ее взгляда, она наверняка упустила бы мгновенную вспышку довольства, которая появилась и погасла в глазах обеих сестер.

* * *

Александр был одет, но лежал на постели, разглядывая бархатные портьеры. Он как раз забросил руки за голову, когда Первый появился в его комнате с серебряным подносом, на котором нес чай, поджаренный хлеб, масло и горку нарезанных дольками яблок.

– Вот вы где, милорд. Мне показалось, я слышал, как вы вошли, всего несколько минут назад.

– Айе, я выходил прогуляться верхом. Нанес несколько визитов. Утренняя прохлада, как ничто иное, способна привести в чувство, а?

Первый кивнул, затем скривился, споткнувшись обо что-то в шаге от кровати. Пробормотав нечто неразборчивое, он поднял небрежно сброшенные Александром сапоги и недовольно поставил их у двери ждать чистки.

– Я бы спустился, Первый. Я собирался вначале вымыть руки. – Несмотря на это, Александр приподнялся на кровати и позволил Первому подложить подушки ему под спину.

– Айе, милорд. Руки.

Александр приподнял локти, Первый с хлопком расправил идеально накрахмаленную салфетку и расстелил ее на коленях лорда.

– Полагаю, почта пришла?

Первый взял со сверкающего серебряного подноса три письма и вложил их в раскрытую ладонь Александра еще до того, как тот успел договорить слово «пришла».

– Что ж, хорошо. – Александр оценил взглядом письмо с тяжелой зеленой печатью – оно выглядело весьма важным, – сломал воск и развернул плотный пергамент.

Несколько специально отчеркнутых темными чернилами слов сразу бросились в глаза: герцог и герцогиня Юстон – два самых скучных человека во всей Англии – просят почтить их своим присутствием на предстоящем балу. Возможно ли худшее приглашение? Нет, невозможно. Остаток многословного послания напоминал жидкий бульон с редкими вкраплениями мяса…

Александр уронил пергамент, пощелкивая пальцами, словно приглашение оказалось немного липким.

– Первый, будь добр, принеси мне бумагу и чернила. – Он быстро откусил кусочек тоста и запил его глотком чая. – Я хочу немедленно отправить записку в дом Фезертон. Учитывая их долгую дружбу с герцогиней, они, несомненно, тоже получили подобное приглашение.

Миг спустя Первый поставил рядом с ним переносной столик для письма, сделанный из красного дерева с инкрустацией из эбенового. Александр открыл крышку и приготовился писать ответ.

– Чернил почти не осталось.

– В последние дни у нас почти ничего не осталось, милорд, – пробормотал Первый.

Александр взглянул на дворецкого:

– Хм-м, да, ты прав. Но я надеюсь, что довольно скоро сумею исправить эту ситуацию.

На самом деле, очень скоро. Ежегодный бал Юстонов должен был проводиться в Юстон Холле, доме уважаемых герцога и герцогини Юстон. Можно было не читать дальше письма: последние десять лет он успешно пропускал событие, несмотря на возражения отца.

Александр собирался покончить с этим прямо сейчас.

Итак, первая карточка будет отправлена герцогине в Юстон, Александр поблагодарит ее и примет любезное приглашение на бал.

Он усмехнулся, когда чернила коснулись бумаги, поскольку его согласие приятно поразит отца. Оно докажет, что сын достоин быть главой семьи и послужит еще одним убедительным доказательством того, что он действительно исправился.

К фамильным землевладениям Лэнсингов примыкали бесчисленные акры земель герцога, и Алекс с самого детства знал, что отец мечтает о соседском богатстве, страстно желая наладить хоть какие-то связи между их семьями.

Единственная дочь герцога, Урсула, бесспорно была настоящей красавицей. Какое-то время Александр разделял надежду отца, что в их ближайшем будущем возникнет какая-то связь. Это было до тех пор, пока во время праздничного ужина они не оказались рядом за одним столом. Тогда Александр понял, что девичья красота и огромный интерес к нему, к сожалению, намного превосходят девичий ум.

Эта ночь показалась Александру самой долгой из всех ночей, поскольку девушка не могла связать двух слов. И хотя его отец был недоволен тем, что Александр не увлекся очаровательной юной мисс, обвинять сына в переборчивости он не мог. Александр напомнил ему, что в результате союза должен был появиться наследник Лэнсингов. Что если малыш унаследует «ум» своей матери?

Отдав первую карточку Первому, Александр занялся второй, которая предназначалась Мередит. В ней он просил – нет, умолял – составить ему компанию во время прогулки в экипаже сегодня в Гайд-парк, поскольку намеревался обсудить с ней вопросы предельной важности. Третья карточка была адресована сестрам Фезертон: он осведомлялся, будут ли они присутствовать на балу Юстонов – с Мередит. Александр с трудом сдерживал воображение. Ему страстно хотелось взять ее за руку, повести в танце под завистливыми взглядами остальных. Александр подавил вздох, представляя себе эту картину.

Он не знал точно, почему именно в этот вечер так сильно желает ее присутствия, и на несколько мгновений задумался об этом.

Возможно, он хотел, чтобы его отец увидел будущее… и был доволен.

Возможно, он действительно исправился, и после того, как расстроил Мередит в «Таттерсоллз», а затем обесчестил ее в Харфорд Фелле, он обязан дать ей возможность снова ходить с высоко поднятой головой – обязан дать ей свое имя.

Или… возможно, потому что… – Глаза Алекса внезапно расширились. – Что ж, это довольно удивительно, не так ли?

Он провел ладонью по волосам и выдохнул, поняв, что нашел наконец-то шокирующую истинную причину.

Потому что, черт побери… он полюбил ее.

* * *

Бет Августин передала вожжи коляски ожидающему лакею, торопливо взбежала на крыльцо своего дома и отперла дверь.

Затем так же поспешно поднялась в свою спальню и наполнила водой умывальник. Потом окунула тряпицу в холодную воду и прихлопнула рукой, опуская на самое дно, поболтала ее там и снова вытащила.

Она посмотрела в зеркало, висящее над умывальником, и бледное, как призрак, отражение ответило ей загнанным взглядом. Отжав из тряпицы лишнюю воду, она поспешно протерла ею лицо и вновь посмотрела в зеркало.

Мередит была права. Под глазами залегли глубокие тени, из-за которых Бет выглядела на пять лет старше своих двадцати двух.

– Ты сама меня вынудила, Мередит! – прошипела зеркалу Бет. – Ну почему это ты должна сохранить свою молодость… и выйти замуж за пэра? Ты этого недостойна. Ты упустила свой шанс.

То, что она говорит слишком громко, Бет осознала лишь, когда в соседней комнате раздался оглушительный детский плач. Злость закипела у Бет в груди.

– Миссис Рэддинг, неужели вы не способны успокоить ребенка? – Она прижала тряпицу ко лбу и опустилась на постель, ожидая, когда кормилица начнет исполнять свои обязанности. Женщина же, похоже, нарочно медлила. – Поторопитесь же! У меня голова раскалывается.

Бет выглянула в окно, выходившее на площадь. Вид площади всегда ее успокаивал, оживляя связанные с ней воспоминания.

Она на мгновение закрыла глаза, замедлив дыхание, и через несколько секунд уже вспоминала… вспоминала один прекрасный вечер. Это случилось два года назад. Лорд Померой целовал ее, прикасался к ней, осыпал обещаниями, которые может делать лишь безумно влюбленный… – глаза Бет распахнулись снова, – а на следующий день сделал предложение мисс Мерриуэзер. И она отлично знала почему.

Все из-за ее связей в обществе. Лишь потому что леди Фезертон, двоюродные бабки мисс Мерриуэзер, родились дочерьми графа, и все почему-то решили, что в жилах Мередит тоже течет голубая кровь. Вот только это было не так. Она была едва ли благороднее молочницы, которая недавно прибыла из деревни.

Розы… распускающиеся на другой стороне площади, у ограды из кованого железа.

Улыбка медленно проступила на ее губах, потому что их яркий цвет напомнил ей некую алую книгу, которая недавно – и крайне удачно – оказалась в ее распоряжении.

Весьма скандальный тайный дневник Мередит.

Что ж, – подумала Бет, тихонько захихикав, – тайным он останется недолго.

Об этой маленькой детали она позаботилась еще утром.

Императив пятнадцатый

Распутник никогда не говорит «я люблю тебя», поскольку эти слова не оставляют ему возможности сбежать.

Мередит улыбалась, читая карточку от лорда Лэнсинга. Утро, что началось так ужасно – беспокойство о пропавшей книге с записями вымотало ее настолько, что ей не хотелось покидать постели, – сменилось днем, который обещал немало подарков.

– Мне велено дождаться вашего ответа, мисс. – Херберт… Ах да, тот самый, что предпочитал, чтобы его называли Первым… стоял перед ней, прямой и безукоризненный, как всегда.

Мередит не могла не восхититься выправкой и верностью этого человека лорду Лэнсингу. Похоже, Александр во всем полагался на этого человека, будь то одевание женщины в мужскую одежду, управление каретой или… или, как сейчас, доставка сообщений для леди.

– Хорошо. – Мередит торопливо прошла в гостиную, открыла секретер и подготовила чернильницу.

Мисс Мерриуэзер благосклонно принимает приглашение лорда Лэнсинга на прогулку в Гайд-парке.

Внизу она поставила большую завитушку поверх своего инициала. Александру это понравится. Это ведь показывало ее истинный характер, не так ли? По крайней мере, ту часть, которую он желал в ней видеть.

Мередит вернулась к входной двери, у которой терпеливо ожидал мистер Херберт.

– О, я не Первый. Хотя я понимаю, почему вы могли так решить.

С улицы донесся окрик, и Мередит увидела еще одного мистера Херберта, сидящего на козлах экипажа.

– Это Второй. А я Третий. Первый сейчас занимается гардеробом его светлости, – сказал ей правивший экипажем.

– Прошу прощения. – Мередит изменилась в лице, когда взглянула на стоящего перед ней мистера Херберта. – Значит… мистеров Хербертов трое? – Она всмотрелась в стоящего перед ней человека в темном костюме.

– Четверо, если вам действительно интересно. Не считая нашего младшего брата, священника, – он решил не подаваться на службу, как все остальные.

– И вы все… одинаковые?

– Нет, мисс. Не вполне, но мы все очень похожи на отца, так что люди часто путают нас друг с другом.

Мередит внимательно присмотрелась к стоящему перед ней, а затем к кучеру экипажа. Если они не близнецы, то действительно могли бы быть таковыми. Отличий между ними просто не было, за исключением одежды.

– Так значит, ты не Первый, который камердинер. Ты…

– Второй, дворецкий… и посыльный, когда его светлость желает уладить важное дело. – Длинные пальцы Второго, затянутые безупречными перчатками, метнулись вперед и зажали карточку с ответом. – Это я, благодарю, мисс. О, а эта карта для двух леди, также от его светлости. – Он передал ей второе послание и склонил голову так, что она приняла это за почтительный поклон, а затем прошагал по дорожке и сел в экипаж, бок которого украшал фамильный герб Лэнсингов.

Третий приподнял шляпу и улыбнулся, прежде чем тронуть лошадей и двинуть экипаж в направлении Брук-стрит.

Мередит едва начала подниматься к себе в комнату, когда в коридор вылетела тетушка Летиция.

– У нас был посетитель, дорогая? – Тетушка Летиция заглянула в гостиную. Затем, обнаружив комнату пустой, в замешательстве оглянулась на Мередит.

– Лорд Лэнсинг прислал карточку. Он желает побеседовать со мной сегодня днем. И пригласил на прогулку по Гайд-парку. О! Подождите секунду. Он передал записку также вам и тетушке Виоле. – Мередит перепрыгнула две ступеньки, на которые успела подняться, и подхватила карточку со столика у входа. – Вот она.

Тетушка Летиция, опираясь на трость, пересекла гостиную и вынула лорнет из секретера. Мередит ни на шаг не отходила от мраморного порога, пока глаза тетушки скользили по белоснежной карточке.

Когда тетушка подняла взгляд от записки, в ее глазах засветилось довольное выражение.

– Похоже, лорд Лэнсинг решил убедиться в нашем присутствии на пятничном балу у Юстонов… поскольку он собирается сделать там какое-то важное заявление.

Мередит нахмурилась.

– Какого рода заявление?

– Он мог упомянуть нечто подобное, когда сегодня рано утром нанес нам визит, но я стара, девочка моя, и никак не могу припомнить. – Тетушка наигранно приподняла седые брови.

Мередит прищурилась в ответ, словно пытаясь пронзить взглядом отточенную маску невинности на лице старой леди.

– Лорд Лэнсинг был здесь сегодня утром? Я его не видела. Где я была?

– Все еще спала, дорогая. Но он был крайне решительно настроен поговорить с тобой, потому, я полагаю, и отправил своих номерных людей принести нам вот эти карточки. – Тетушка Летиция помахала в воздухе кремовым картоном.

– И почему, как вы думаете, он так настойчиво желает со мной говорить? – Мередит стало слегка не по себе, поскольку она прекрасно понимала, по какой причине он так хочет ее увидеть.

– Кто же может сказать, что на уме у молодого человека, когда он влюблен? – Тетушка Летиция искоса посмотрела на Мередит, и уголок ее рта весело дернулся вверх.

Мередит вскинула подбородок и ответила самым серьезным из своих взглядов.

– Лорд Лэнсинг совершенно очевидно в меня не влюблен.

– Как скажешь, девочка моя. Конечно же, мы с сестрой посетим бал Юстонов, поскольку я не желаю пропустить этого так называемого заявления. – Теперь губы тетушки Летиции дрожали, как рыба на берегу, в попытке не сложиться в улыбку. – И ты ведь наверняка захочешь присоединиться к нам, милая, а?

Мередит несколько секунд придерживала ответ, готовый сорваться с языка, но все же не нашла причин сидеть дома, пока ее семья будет весело цокать каблучками на собрании общества.

– Теперь, когда мистер Чиллтон больше не хочет устраивать мое будущее, я с радостью отправлюсь на этот бал. К тому же, останься я дома, Бет Августин получила бы лишний повод позлорадствовать.

– Несомненно.

Мередит знала, что тетушка уже почти смеется над ней, но не могла оставить попытки рационально обосновать свое желание посетить бал.

– К тому же там будет хорошее поле для исследований, даже без книги. Бал ведь наверняка не обойдется без пары-другой ловеласов, вы не находите?

– По крайней мере, один там будет наверняка.

– О да. – Мередит слабо улыбнулась тетушке и вновь шагнула к лестнице. Тот единственный, кто имеет значение.

Медленно поднимаясь по ступеням, она готова была поклясться, что различила довольный смех, долетающий из гостиной.

* * *

Три часа спустя Мередит обмакнула толстый коричневый камыш в воду Серпентина. И отвернулась от промокшего растения, чтобы взглянуть на Александра, сидящего на камне у самого края воды.

Она нахмурила брови.

– Мои тетушки уже согласились?

Александр подобрал плоский камень и пустил его прыгать по воде.

– Еще утром и сразу же, поскольку, как вы понимаете, нет ни единой причины, которая мешала бы нам пожениться.

Мередит вновь отвернулась к камышу. И заставила себя засмеяться.

– Помимо очевидной.

Александр соскользнул с камня, подошел к ней сзади и обнял за плечи. Его губы почти коснулись ее уха, когда он наклонился и заговорил:

– И что же это за очевидная причина?

Звук его голоса, такой близкий, согрел ее, и Мередит непроизвольно подалась назад, прижалась к нему и закрыла глаза.

– О… тот факт, что мы не любим друг друга.

Его руки обняли ее и привлекли ближе.

– А это правда?

– Да. – Она развернулась в кольце его рук. Посмотрела на Александра, опустив густые ресницы, и выдала многозначительную улыбку из своего арсенала. – Потому, лорд Лэнсинг, что распутники никогда не влюбляются. А я дала клятву никогда не влюбляться в распутника.

– Но, дорогая, разве вы забыли? Я исправился.

– Да неужели? – Она смерила его скептическим взглядом. – Значит, мне стоит просто зачеркнуть свою веру в то, что «распутник всегда остается распутником»?

Александр наклонился вперед и поцеловал ее, а затем опустился на колени, медленно, как сгибался намокший камыш. Что-то в ее сознания предупреждающе зазвенело, она почти готова была поверить.

Но лишь гордо вскинула голову.

– Нет-нет-нет. Ты не заставишь меня передумать. – Она толкнула его в грудь, с усмешкой разрывая его объятия. – Поскольку, видишь ли, для меня это правило, которому я не могу изменить.

– А, так ты передразниваешь меня. – Улыбнувшись, Александр поймал ее за запястье, когда она собиралась отвернуться, и заставил от неожиданности уронить намокший камыш. – Я уверен, что исправился, поскольку иного объяснения просто нет.

Он взял Мередит за подбородок, развернул так, что почти коснулся губами ее губ.

– Объяснения чему? – Она смотрела на него, ожидая какого-нибудь нахального заявления. Но ответом был лишь прямой взгляд.

– Тому, Мередит, что я обожаю тебя. Всем сердцем и всем своим существом я обожаю тебя.

Обожаю? Обожаю… но не «люблю».

– О, – только и выдохнула в ответ Мередит.

– И я знаю, что ты точно так же обожаешь меня. Даже не пытайся этого отрицать. Годы жизни распутника и повесы научили меня безошибочно распознавать обожание в глазах женщины.

Он поцеловал ее, нежно, но страстно, и заглянул в глаза. И в этот момент она поняла, что он действительно видит в них. Видит то, что она чувствует.

Любовь.

Она действительно любила его. Будь оно все проклято!

Мередит внезапно почувствовала себя крайне неуютно. Как случилось, что она – вскоре автор книги, предупреждающей обо всей опасности распутников, – влюбилась в самого знаменитого из них?

– Т-так вы для этого пригласили меня сюда? – запинаясь, пролепетала она.

– Отчасти. – Александр взял ее ладони в свои. – Я хотел сказать тебе, что на балу у Юстонов я собираюсь объявить о нашей помолвке.

– Что? – Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать сказанные им слова. – Так… Значит, у меня просто нет выбора? Мои тетушки согласились, ты этого хочешь, и потому мы обязательно поженимся? И никак иначе?

Александр запрокинул голову и рассмеялся:

– Нет, моя дорогая, конечно же нет.

Мередит испустила облегченный вздох.

– Не нужно драматизировать. До бала у тебя есть целых три долгих дня. Этого времени вполне достаточно, чтобы решить выйти за меня.

Внезапно воздух в ее легких словно загорелся. Мередит ощутила, что просто не может дышать.

* * *

Три долгих дня, которые Александр пообещал Мередит, прошли быстрее, чем она могла бы представить. Слушая постоянный радостный щебет тетушек, она провела эти дни, от рассвета до заката, лихорадочно обыскивая каждую трещинку, каждый угол, каждую тень в доме в надежде найти записную книжку. И, конечно же, все усилия оказались напрасны… Поскольку Мередит знала, что это Бет Августин стащила книгу во время музыкального вечера, хоть тетушки и не желали ей верить.

Однако разум, несмотря на бурную деятельность, никак не желал сосредоточиться на поисках. Она слишком отвлекалась на предложение, которое сделал ей Александр, и размышляла над ответом, который должна была ему дать.

Она надеялась, что Александр хоть раз встретится с ней и сделает нечто болезненное, нечто омерзительно распутное, чтобы ее решение – соглашаться или нет – стало простым и понятным. Но он не перешагнул порога дома номер 17 на Ганновер-сквер. Не прислал письма или даже карточки. Дьявол его побери!

И теперь Мередит сидела у туалетного столика, глядела в позолоченное зеркало в обрамлении канделябров, оказавшись в переполненной гостиной Юстон Холла. Вокруг нее седоволосые матроны и раздраженные горничные болтали, хихикали, шикали на юных мисс, а ее двоюродные тетушки гоняли слуг на поиски шерри, который должен был успокоить их истрепанные дорогой нервы.

– Вот, выпейте пунша, мисс Мередит. – Энни, ее горничная, на присутствии которой настояли тетушки, поставила на столик бокал с золотистой жидкостью. – Может, поможет вам успокоиться.

– Нет, спасибо. – Мередит оттолкнула бокал подальше, чтобы не видеть его. По правде говоря, ее немного тошнило. И достаточно было одного глотка сладкой жидкости, чтобы… чтобы общество еще как минимум пару лет обсуждало ее не в самом лучшем ключе.

– Вы плохо себя чувствуете, мисс Мередит? – В нечетком отражении она видела, как Энни стоит за ее спиной, изогнув брови так, что те начали напоминать очертаниями округлые холмы, мимо которых пришлось проезжать по пути сюда.

– Всего лишь немного нервничаю, вот и все.

– Я слышала, – понимающе кивнула ей Энни. Затем обернулась, словно пытаясь удостовериться, что их никто не подслушивает, и нагнулась, чтобы прошептать Мередит на ухо: – И я не виню вас в том, что вы немного не в себе. Не каждый день мисс из Данли Периш обручается с графом… то есть… с лордом, который скоро станет графом, знаете, как только его отец отправится на небеса.

Мередит развернулась на стуле и уставилась, в совершеннейшем шоке, на горничную.

Энни, которая никогда не обращала внимания на то, что переходит любые рамки отношений служанки и госпожи, выпрямилась и уперлась руками в широкие бедра. И тихо захихикала.

Но мгновенно умолкла, когда обе леди Фезертон вынырнули из глубины комнаты, оказавшись по обе стороны от нее. Энни сунула сияющую сапфирами булавку в прическу Мередит и потерла ладони одна о другую.

– Ну вот, теперь точно все. Вы будете самой красивой женщиной во всем бальном зале. – Она обернулась на других юных леди, словно желала удостовериться в истинности своего заявления. – Да, точно самой красивой.

Тетушка Виола критически оценила работу Энни, от выбора шелкового платья глубокого синего цвета до мерцания бриллиантов в тщательно уложенных медных локонах Мередит.

Ей не нужно было ничего говорить. Мередит все читала в ее глазах. И, черт побери, она действительно чувствовала себя красивой сегодня вечером… Пусть даже вырез платья и был немного ниже, чем оценили бы более консервативные приглашенные.

Мередит улыбнулась, глядя на белизну кожи в широком декольте, уверенная – и довольная, – что Александр не принадлежит к этому большинству.

– Ты готова, дорогая? – спросила встревоженно тетушка Летиция.

Мередит таила тревогу в глубине души, но она была готова.

Она была уверена.

Хоть эта уверенность и далась ей действительно нелегко. Она размышляла несколько дней, расхаживая по дому, ворча и пытаясь отыскать свои заметки. Затем была ночь, полная метаний и попыток уснуть или решить, разумно ли соглашаться на предложение Александра.

Вначале она была уверена только в том, что любит его, и любит до глубины души.

О, она пыталась в него не влюбиться. Небо свидетель: из всех женщин, обжегшихся о любовь в дни своей юности, она лучше других знала опасность столь сильного чувства по отношению к человеку с таким прошлым, каким мог похвастаться Александр.

Но у нее не было выбора.

После тщательных размышлений и обсуждений их с тетушками, она наконец прислушалась к тете Виоле, которая говорила, что жить постоянно настороже, жить без возможности доверять равносильно тому, чтобы вообще не жить.

А потому сегодня она готова была доверить сердце Александру и стать его женой.

Мередит решительно поднялась и обернулась, чтобы взять тетушек за затянутые перчатками руки.

– Да, я готова. – Мередит сделала глубокий вдох и медленно выдохнула через рот. – Я наконец-то действительно готова.

* * *

Стоя на краю шумного бального зала Юстонов, Александр поглядывал на карманные часы, которые подарила ему мать при отъезде из Оксфорда, за три дня до своей кончины.

Его немало удивляло и даже пугало, что за последние два дня от отца не пришло ни единой весточки. И все же Александр знал, что граф, скорее всего, решил заставить выписанного в Харфорд Фелл врача провести тщательное обследование возможных опасностей, которым поездка на бал может подвергнуть его организм.

– Ну и щегольский же у тебя сегодня вид!

Александр захлопнул крышку часов и сунул их в карман. Оглянулся и увидел Джорджи, на руке которого повисла незнакомая девица вполне привлекательного вида.

– Могу повторить тебе еще раз. Первый ни за что не променяет мой дом, а потому смирись, тебе навсегда суждено остаться вторым главным щеголем любого джентльменского собрания.

Джорджи хохотнул, и его ничего не понимающая мисс с пустыми глазами послушно рассмеялась вместе с ним.

– Так значит, это правда? Ты сегодня вечером заявишь о помолвке с мисс Мерриуэзер?

Александр вздрогнул.

– Где ты это услышал? От моего отца?

– Да чтоб меня, Лэнсинг, ты так себя ведешь, будто это секрет.

– Был секрет.

– Явно был когда-то давно, друг мой, потому что сейчас весь бальный зал гудит от этой новости.

– Что? – выпалил Александр.

Джорджи ответил смущенным смехом, положил руку Александру на плечо и наклонился ближе.

– Терпеть не могу приносить печальные вести, но у Уайта на тебя делают ставки.

– Что ты несешь?

– Боюсь, это правда. На самом деле, должен сказать, что половина здешних джентльменов сегодня проиграют, шансы были против того, что ты действительно пойдешь до конца. Знаешь ведь, распутник всегда остается распутником.

– Что ты сказал? – Александр с трудом сглотнул. Разве Мередит не говорила этого, слово в слово?

– Ну, это же явно не сюрприз.

– Не сказал бы. Я не только действительно исправился, но совершенно искренне намереваюсь сделать мисс Мерриуэзер своей женой до конца этого года.

– Лэнсинг, ты же со мной говоришь… – Джорджи внезапно перестал улыбаться, поняв, что Александр совершенно серьезен. – Да чтоб меня! Ты собираешься это сделать. Ты действительно собрался…

Александр поправил галстук и выпрямил спину:

– Собрался.

– Вот уж нет, – раздался откуда-то сзади голос его отца. – Я запрещаю это.

Александр рывком обернулся.

– Сэр… я не видел вашего прибытия. – Потрясенный, он смотрел на тучного графа, который стоял за ним, гордый, как павлин, в своем старомодном бирюзовом фраке. Но ведь отец не мог сказать этих последних слов. Причины, по которой он стал бы запрещать женитьбу с внучатой племянницей Фезертон, просто не существовало.

– Пойдем со мной, сынок. – Граф схватил его за руку, сминая рукав. – Мне нужно обсудить с тобой крайне важное и срочное дело.

– Сэр, мисс Мерриуэзер уже должна спуститься. Возможно, наше обсуждение можно отложить до тех пор, пока я не…

– Это не может ждать. – Голос графа был тверд, а во взгляде светилась суровость.

Александр посмотрел на Джорджи и пожал плечами:

– Надеюсь, ты ставил не против меня, друг мой. Поскольку я женюсь на ней. Можешь передать эту новость всем посетителям клуба Уайта.

* * *

Мередит и леди Фезертон вошли в бальный зал, испытывая душевный подъем, но недоумевая по поводу заинтересованных взглядов, которыми их встретили.

И все же Мередит не беспокоилась. Полные любопытства взгляды преследовали ее уже два года, куда бы она ни пошла. Что ж, ей больше не придется опускать глаза. И не придется беспокоиться о том, что думают о ней другие люди.

Поскольку сегодня она с гордостью примет руку Александра на виду у всего общества, она согласится стать женой человека, которого любит.

Ее сердце ликовало, и она едва сдерживала нетерпение перед встречей. Взгляд радостно скользил по собранию, пытаясь отыскать среди других красивое лицо Александра.

Ноги казались невесомыми, она почти пританцовывала на носочках, приподнимаясь, чтобы лучше видеть комнату.

– Успокойся, девочка, – поддразнивала ее тетя Летиция. – Твой красавец вскоре появится, я уверена.

Даже Мередит не могла не признать, что лицо тетушки помолодело от широкой улыбки, и она не могла больше сдерживать чувства.

– Ах, тетушка, как я могу успокоиться… Сегодня во всем мире не найдется женщины, которая была бы счастливее меня.

* * *

– Прошу, сынок, присядь.

– Что случилось, отец? – Александр напряженно опустился в набивное кресло у окна салона. – Я должен вернуться на бал. Мередит будет меня искать.

Граф жестом велел Александру оставаться на месте и достал из кармана небольшую книжицу в алом кожаном переплете.

– Ты должен кое-что увидеть.

Императив шестнадцатый

Молчание – его ответ. Услышьте его.

Мередит ждала появления Александра, стоя на краю танцевальной площадки, и нервно скручивала веер. Темные клыки сомнения уже вцепились в ее приподнятое настроение, и радость уходила, как газ из проколотого воздушного шара, который так судьбоносно швырнул ее прямо в жизнь Александра.

– Не ворчи, куколка, – тетушка Виола взяла ее за дрожащую руку и сжала пальцы. – Твой лорд Лэнсинг вот-вот появится.

Мередит не разделяла ее уверенности, хотя всем сердцем желала поверить словам тетушки. И все же этот вечер был странно похож на то утро, которое она встретила у алтаря в церкви Святого Георгия… когда ждала другого, что так и не появился.

Постукивание трости по паркету бального зала привлекло внимание Мередит к тетушке Летиции, которая раздвигала многочисленных участников кадрили, чтобы подойти к племяннице. Тетушка запыхалась, когда остановилась рядом с Виолой.

– Ну вот, видишь, девочка? Все будет хорошо, – начала тетя Летиция. – Я только что говорила с герцогиней, и она сообщила мне, что граф позвал своего сына в салон, чтобы поговорить. – Тетушка надула щеки и округлила глаза, захихикав. – Ну что мы за курицы, волнуемся по пустякам. Пустякам, говорю вам обеим. Граф наверняка решил в последнюю минуту поделиться отеческими наставлениями. Для лорда Лэнсинга сегодняшнее событие тоже весьма значимо, не забывайте.

Мередит слабо улыбнулась.

– Я… я уверена, что вы правы, тетя Летиция. И мне не следует волноваться. – Она выпрямилась, расправила плечи. – Я доверяю Александру. Действительно. Он не оставит меня здесь в одиночестве. Он любит меня… и я люблю его.

* * *

Граф вскинул дрожащий тройной подбородок и протянул Александру записную книжку в кожаном переплете.

Александр не взял ее, только прищурился на обложку.

– Да, я уже видел эту книгу. – Он вскинул на отца непонимающий взгляд. – Почему она у вас?

– Ее прислали сегодня по почте. Не знаю, кто ее отправил и почему, но время было выбрано идеально.

– Почему же? Я не понимаю.

Видя, что Александр не собирается брать у него книгу, граф опустился в большое кресло напротив сына. И нервно похлопал книгой по растянутым на толстом колене бриджам.

– Когда ты в первый раз упомянул эту девочку Мерриуэзер, я понял, что имя мне знакомо. И думал, что припоминаю ее потому, что она родственница леди Фезертон, с которыми я знаком – естественно, не столь близко – уже много лет.

– А теперь?

– А теперь я вспомнил, откуда я знаю ее имя… Оно было на слуху у всего общества пару лет назад.

Александр выдохнул:

– И это все? Отец, я знаю, что мисс Мерриуэзер была оставлена у алтаря этим мерзавцем Помероем. И едва ли в том была ее собственная вина.

– Возможно, ты просто не знаешь этой истории полностью.

– Сэр, я уверен, что знаю. Лорд Померой, джентльмен – если это слово применимо по отношению к нему, – был охотником за деньгами, причем самого бессовестного толка. Мисс Мерриуэзер стала невинной жертвой, которую он использовал в своих целях.

Граф откинулся на спинку кресла:

– Это не извиняет ее поступков.

– Ее поступков? Отец, в ее испорченной репутации виноват исключительно Померой. – Александр раздраженно поднялся и скрестил руки на груди.

Граф вздохнул:

– Сынок, я знаю, что сам настаивал на твоей связи с мисс Мерриуэзер…

– И я благодарен вам за это, – прервал его Александр. – Если бы не ваше наставление, я никогда не узнал бы, насколько она потрясающая женщина.

Его отец поднял руку.

– Позволь мне закончить. Я больше не считаю брак с мисс Мерриуэзер разумным поступком. Связь с титулом Лэнсинг… Учитывая ее запятнанное имя, я не могу этого позволить. Я этого не потерплю.

– Вы этого не потерпите? – Александра захлестнула ярость. – Сэр, это решение принадлежит не вам.

Обвисшие щеки графа покраснели, и он снова протянул Александру записную книжку.

– Прочитай это, и посмотрим, станешь ли ты настаивать на свадьбе с этой девицей. Должен сказать, эти писульки способны поколебать даже твое упрямство.

Видя, что Александр не собирается брать книгу из его рук, граф просто бросил ее сыну. Та ударила Александра в грудь, под горлом, и упала на пол.

– Ничто не изменит решения моего сердца, сэр. Я люблю ее, и она любит меня. Я женюсь на ней.

– Любит тебя? – Граф натужно рассмеялся. – Тебе действительно стоит прочитать ее записи. Она любит тебя не больше, чем меня. Ты для нее всего лишь эксперимент, проверка, какая-то ее нелепая попытка избавить других юных леди от боли, которую они могут испытать, попав в руки лондонского распутника.

Александр ощутил, как леденеет его лицо.

– Ч-что вы имеете в виду?

– Садись, я расскажу тебе всю отвратительную суть произошедшего… Или можешь прочитать это сам, если все еще не веришь мне.

Александр смотрел на отца, его рот приоткрылся, но ни одно слово не приходило на ум.

Граф нагнулся вперед, с большим трудом дотянувшись до записной книжки. Затем постучал указательным пальцем по кожаному переплету и посмотрел Александру прямо в глаза.

– Все описано здесь, весь проклятый план того, как выставить тебя дураком… Все записано ее собственной рукой.

* * *

Почти полчаса прошло с того момента, как Мередит вышла из гостиной для леди, а она так и не увидела Александра.

– Я вернусь наверх. Найду Энни и посижу с ней, пока Александр не придет. – Голос звучал спокойно, она сама это слышала, хотя на самом деле чувствовала себя настолько неуверенной, что не знала, сможет ли подняться по лестнице. – Вы пошлете за мной кого-то, когда… он появится?

Сестры Фезертон обменялись встревоженными взглядами. Затем внезапно тетушка Летиция широко улыбнулась.

– Взгляни туда, это же граф! – Тетушка указала веером в дальний конец зала.

Боже, она была права! Мередит быстро втянула воздух и с облегчением выдохнула. Слава богу.

В тот же миг граф заметил ее и тетушек, поприветствовав их кивком. А затем начал проталкиваться сквозь собравшихся, явно недовольный тем, что ему мешают спокойно дойти до знакомых. Однако ничто не остановило его на пути к цели.

– Милорд, очень рада увидеть вас здесь сегодня. – Мередит присела в самом элегантном реверансе, который позволили ей все еще дрожащие ноги. Выпрямившись, она улыбнулась, радуясь тому, что сейчас наверняка узнает причину задержки Александра.

Граф не ответил ни на приветствие, ни на улыбку. Он даже не поздоровался с тетушками, которые стояли по обе стороны от нее. Вместо этого он буквально сунул ей какой-то предмет.

Мередит схватила это, не осознавая, что именно держит, пока не опустила глаза и не увидела у себя в руках – нет, этого не может быть – свою записную книжку!

Тетушки дружно ахнули, увидев, что именно передал ей граф.

Мередит осмелилась поднять на него глаза. Но она онемела. Лишь слабый звук смог выбраться из перехваченного горла:

– Я… я… я могу объяснить.

Граф вскинул пухлую руку, зажмурился на миг и отвернулся.

– В объяснениях нет нужды. Я думаю, что ваш план сотворить из моего сына посмешище говорит сам за себя. И я лишь благодарен тому, кто достаточно беспокоился за Александра, чтобы послать мне эти записки, пока не стало слишком поздно.

Тетушка Летиция рассержено постукивала тростью по полу, и Мередит казалось, что это колотится ее собственное сердце. С каждым ударом голова кружилась все сильней, дыхание прерывалось.

Тетушка, решив перехватить инициативу, шагнула вперед, практически вплотную к графу.

– Что вы имеете в виду под «слишком поздно»? Где лорд Лэнсинг?

Граф попытался попятиться от угрожающей пухлой фигуры, но небольшой кружок заинтересовавшихся гостей не дал ему возможности отступить.

– Я поговорил с моим сыном и совершенно ясно дал ему понять, что думаю по этому поводу. Я сказал ему, что, если он станет настаивать на неприемлемой для меня свадьбе с мисс Мерриуэзер, я лишу его наследства. – Граф замолчал, глядя Мередит прямо в глаза, чтобы удостовериться в том, что она его поняла. – И что бы вы там ни думали, мисс Мерриуэзер, мой сын не дурак.

Мередит наконец справилась с онемением:

– Поверьте, я вовсе не считаю вашего сына дураком. Я крайне высокого мнения о нем. Я… я люблю его.

– Так лорд Лэнсинг… – голос тетушки Виолы слишком дрожал, чтобы завершить фразу.

– Если вы меня еще не поняли – свадьбы не будет. Никогда!

Приглушенное аханье начало заполнять бальный зал. Мередит взглянула на шокированные лица стоявших за спиной графа и не могла не заметить многозначительных улыбок.

Слезы начали жечь ей глаза, дрожь сотрясала все тело. Как ей пережить все это… снова?

Веер, который она раньше терзала в руках, выпал из пальцев на пол. Ей не осталось иного выхода. Поэтому, слегка ссутулившись, Мередит подобрала юбку, развернулась и побежала к двери.

За спиной она слышала торопливое постукивание тростей, на которые опирались тетушки.

* * *

Не прошло и четверти часа, как экипаж Фезертон подъехал к крыльцу, Энни спустилась вниз, неся с собой несессер, и сестры Фезертон вместе с Мередит почти выбежали из парадных дверей.

Несколько мгновений спустя кучер щелкнул кнутом над лошадиными ушами, и расстроенная группа отправилась обратно в Лондон.

Никто не пытался их остановить.

Граф был влиятельным человеком. Никто бы не осмелился.

* * *

Александр просидел в салоне почти час, в обществе лишь графина с едва приемлемым бренди Юстонов. Но качество напитка в данный момент не имело для него ни малейшего значения. Важен был лишь оглушающий эффект алкоголя.

И все же, как он ни старался, у него не укладывалось в сознании то, что сказал ему отец. Он просто не мог поверить, что Мередит намеревалась унизить его, ведь ей самой пришлось испытывать унижение.

Однако боли это не уменьшало.

В мозгу забрезжила мысль, что прошел почти час с той поры, как он вошел в эту комнату вместе с отцом.

Мередит наверняка гадает, куда он делся, почему не ищет ее среди многочисленных гостей Юстонов. Но ему требовалось время, чтобы взять себя в руки. Он не хотел встречаться с ней в запале эмоций.

Александр последний раз поднес бокал к губам, а затем поднялся на ноги.

Провел дрожащими пальцами по волосам.

Пришло время поступить так, как должно. И Боже ему помоги.

Императив семнадцатый

Помните: добрый и ответственный джентльмен ждет возможности сделать вас своей женой. Отвлекитесь от красивых и недостойных ловеласов, и вы сразу его заметите.

После изнурительного четырехчасового побега сквозь тьму от Юстон Холла и остатка ночи, проведенного в метаниях по одеялу, Мередит чувствовала себя полностью опустошенной.

И все же, не в силах заснуть ни на миг, она вышла в столовую при первых же лучах солнца. Ни одна из тетушек еще не проснулась, Мередит и не ждала их в ближайшие несколько часов, поскольку они наверняка устали не меньше, чем она, если не больше, учитывая их возраст.

Спускаясь по лестнице, она уловила приятный аромат свежеиспеченного хлеба и горячего шоколада. Желудок застонал от голода, когда она приблизилась к раскладному столику с накрытым для ранней пташки завтраком. Мередит налила чашку горячего шоколада из серебряного чайничка, намазала тост клубничным джемом – любимые с детства лакомства всегда вызывали улыбку на ее лице.

Однако она знала, что сегодня и много дней спустя улыбнуться она просто не сможет. Знала по собственному опыту.

Перенеся свой будущий завтрак на край застеленного скатертью стола, она осела на стул и испустила полный отчаянья вздох.

Ей казалось, что каким-то странным образом она вернулась в прошлое, и это вновь утро после дня, когда ее бросили у алтаря. Вот только в этот раз она чувствовала себя намного хуже.

Боль в этот раз была невыносима, словно черный ворон упал с неба и своими острыми когтями вырвал из ее груди сердце.

Когда ее оставил Померой, она больше страдала от унижения, чем от самой потери. Да, она думала, что влюблена в него, однако, будучи искренней сама с собой, Мередит признавала теперь, что ощущала в те дни всего лишь девичью увлеченность.

Только теперь она поняла, что до встречи с Александром просто не понимала, что такое истинная любовь.

– Доброе утро, голубка, – прощебетала миссис Пенни, давняя экономка семьи Фезертон. – Налить тебе шоколаду?

Мередит взглянула на доброе лицо экономки и только кивнула, опасаясь, что если заговорит, то не выдержит и разрыдается, предавшись своему горю.

– Не волнуйся, дитя. Энни рассказала нам, что произошло. Мы позаботимся о нашей девочке, не волнуйся. – Экономка сунула руку в широкий карман фартука и вынула записку. – К тому же… у меня есть нечто, что может тебя немного приободрить. Прислали ее сразу после того, как ты с леди отправилась в Юстон Холл. Это от мисс Чиллтон.

Мередит взяла у миссис Пенни записку и развернула листок. Стерла салфеткой слезы с ресниц, а затем вчиталась в поспешно нацарапанные слова.

– О нет. Нет! – Мередит вскочила со стула, испугав экономку так, что та невольно врезалась в столик, отчего стопка тарелок на нем зазвенела.

– Пожалуйста, миссис Пенни, немедленно пришлите Энни ко мне и попросите мистера Эдгара послать за экипажем. Это не терпит промедления.

– Я немедленно позову вам Энни. – Миссис Пенни заторопилась к двери, но застыла там и повернула обратно. Ее глаза были широко распахнуты. – Мисс Мередит, что мне сказать вашим тетушкам, когда они проснутся, куда вы отправитесь?

Мередит уронила записку на стол.

– Скажите им, что мой… мистер Чиллтон был ранен, и Ханна опасается за его жизнь! Я немедленно пошлю экипаж за ними. Но сейчас я должна идти. Я не могу их дожидаться.

Боже, она лишь надеялась, что не опоздает.

* * *

– О, наконец-то ты приехала! – Ханна схватила Мередит за руку и провела ее в аскетичную гостиную, в которой не было никакой мебели, кроме двух жестких деревянных стульев и кушетки, на которой лежал мистер Чиллтон.

– Конечно приехала. Я должна извиниться за свое опоздание, но моей семьи не было в городе, когда принесли твое сообщение. – Она не смела сказать им, почему семьи не было дома и что произошло прошлым вечером.

Она ужасно себя чувствовала, а ответ на просьбу Ханны предполагал возможность отвлечься от груза, который давил на ее сердце и разум. Ей не придется притворяться смелой. И если она будет казаться расстроенной, это покажется совершенно естественным, не так ли? Чиллтон же действительно пострадал.

Мередит посмотрела на мистера Чиллтона, который ясными глазами глядел на нее с кушетки. Она подбежала к нему и опустилась рядом на колени.

– Я слышала, что вы ранены.

– Так и есть. Меня сбила лошадь… или две. Или больше. Я не заметил, откуда они взялись. – Он посмотрел на окно, сквозь которое тянуло сквозняком, затем вновь на Мередит, и его лицо приобрело странное выражение. – Я не вижу ваших тетушек. Они все еще в экипаже?

Мередит медленно поднялась на ноги.

– Нет, сэр, я приехала одна. Я не желала откладывать визита ни на минуту.

– Вы приехали одна… в дом холостяка? – Его голос стал суровым. – Если вас заметили, начнутся пересуды, разве вы этого не знаете?

– Артур! – прервала его Ханна. – Я попросила ее приехать. Я сама была не своя, когда писала записку, потому что и матушка слишком… больна, чтобы покидать Бруксайд. Я не знала, что мне делать. Просто не представляла.

– Ну да, зато ты не теряла времени, решив послать за врачом. – Мистер Чиллтон начал жаловаться. – Я сам мог бы сказать тебе, что у меня сломаны ребра. И незачем было тратить пять гиней на то, чтобы кто-то другой озвучил тебе мои слова.

– Я волновалась, Артур. – Ханна подбоченилась.

– Ну, мне чертовски повезло, что ты появилась, когда появилась.

Мередит почувствовала себя сбитой с толку. Она обернулась к Ханне.

– Ты привезла его домой? То есть… кто-то сбил его и затем просто оставил на дороге?

– Я отправилась за покупками. И, к счастью, взяла для этого фаэтон.

Мередит прищурилась, глядя на Ханну.

– И совершенно случайно оказалась поблизости?

– Н-нет, конечно нет. – Ханна отвернулась, пряча глаза, и подтащила к кушетке оба деревянных стула. – Я знала, что Артур собирается купить фунт кофейных зерен, и потому, когда закончила с покупками, направила лошадь на Пикадилли, спросить, не хочет ли он доехать домой со мной.

– Как удачно для мистера Чиллтона! – Мередит с благодарностью опустилась на предложенный стул. – Ты видела, что произошло? Кто сбил его и оставил… возможно, даже умирать?

– Я не собирался умирать, – запротестовал мистер Чиллтон. – У меня для подобного слишком здоровое сложение. Меня сбили с ног, вот и все.

Ханна опустилась на стул, но тут же снова вскочила.

– Мне принести чаю?

Мередит несколько секунд внимательно рассматривала сестру Чиллтона. Та явно чего-то недоговаривала.

– Ханна, ты видела, кто сделал это с твоим братом?

– Я была слишком расстроена, чтобы видеть кого-то, кроме лежащего на дороге Артура. – Два алых пятна проступили вдруг на щеках Ханны. – И теперь, когда я об этом вспомнила, мне просто не обойтись без чашки чаю. Я вернусь через минутку.

Мередит тоже поднялась:

– Позволь помочь тебе, дорогая. Ты наверняка устала, в одиночестве присматривая за братом.

Ханна покраснела почти до свекольного оттенка.

– Не надо.

Мередит взяла ее за руку:

– Я настаиваю.

– Ох, Ханна, да пусть она поможет тебе, – прошипел мистер Чиллтон. – Я не умру и не испарюсь, если меня оставят в покое на пару минут.

– Хорошо. – Ханна испуганно покосилась на Мередит, когда они вместе зашагали на кухню.

* * *

– Ханна, что случилось? – спросила Мередит, вешая чайник на крюк и вороша кочергой тлеющие угли в кухонной печи. – Вполне очевидно, что ты не просто оказалась поблизости.

Внезапно Ханна расплакалась и рухнула на скамью у кухонного стола.

– Ох, Мередит, – всхлипывала она. – Это просто ужасная случайность… И я собиралась молчать о ней, потому что тебя не было, а никто другой меня просто не понял бы.

Мередит торопливо обогнула стол и села рядом с девушкой, обнимая ее в попытке успокоить.

– Ох, это плохо. Очень-очень плохо. – Ханна отстранила Мередит на пару дюймов, вглядываясь в нее своими яркими глазами, которые уже покраснели от слез. – Это была я. Я это сделала.

Мередит пыталась прочесть ответ во взгляде своей подруги.

– Что? Что ты сделала?

– Я сбила Артура! – закричала она и тут же зажала рот ладонью, пытаясь сдержать голос и прорывающиеся всхлипы. – Он не знает. И он не должен узнать.

– Это был несчастный случай. Он наверняка поймет.

– В том-то и дело. Это было не совсем случайно. Я сделала это… намеренно!

Мередит медленно отстранилась, внимательно глядя на Ханну.

– Ты специально на него наехала? Господи, Ханна, почему?

– Я не хотела его поранить. Я хотела только немного… напугать его. Я знала, что он наверняка проиграет лорду Лэнсингу и потеряет тебя – с этими его постоянными ненужными отсрочками. Я все спрашивала его, когда он сделает тебе предложение, и он всякий раз находил отговорки. «Когда прибудет груз шелка». «Когда матушка достаточно поправится, чтобы покинуть дом». Он всегда находил отговорки.

Мередит покачала головой:

– И все же я не понимаю, зачем нужно было его сбивать.

– Я хотела, чтобы он осознал, что не располагает бесконечным количеством дней на земле. Я хотела, чтобы он перестал постоянно откладывать предложение – пока не стало слишком поздно. Слов он просто не слышал. Я поняла, что должна показать ему. Поэтому, когда он отправился в «Фортнум и Мэйсон», я ждала в фаэтоне чуть дальше по Пикадилли. Когда я увидела, что он выходит из заведения, я щелкнула кнутом и направила фаэтон в его сторону. – Ханна шмыгнула носом, прогоняя слезы. – Я хотела всего лишь напугать его, но он словно ослеп и оглох и сам попал под ноги Прюнни, нашей лошади.

– Ханна, ты должна рассказать ему.

– Нет, я не стану! Понимаешь, даже несмотря на то, что мой план пошел наперекосяк, он сработал.

– Как? – Мередит не была уверена, что действительно хочет слышать ответ.

– С тех пор как он очнулся, он только и говорит о свадьбе с тобой.

Мередит молча поднялась на ноги, взяла прихватку из корзины на столе, сняла чайник с огня и поставила его на подставку.

– Я не знаю, что сказать. Во все это… очень сложно поверить. – Она посмотрела на Ханну.

– Когда он сделает тебе предложение, просто скажи «да», и мы будем сестрами. – Ханна вскочила на ноги. Теперь в ее глазах светилась отчаянная надежда.

Мередит замерла на несколько мгновений, затем улыбнулась Ханне.

– Так ты примешь его? – Ханна прижала ладонь к губам. – Поверить не могу!

– Девочки? – донесся до них голос тетушки Летиции, стоявшей на верхней площадке лестницы для слуг. – Вы там, внизу?

Ханна не сводила глаз с лица Мередит.

– Не волнуйся, – Мередит понизила голос до шепота. – Я просила их приехать… на случай, если вам с братом понадобится помощь.

Ханна кивнула, затем крикнула в ответ:

– Да, миледи. Мы сейчас поднимемся с чаем.

– Очень хорошо, дитя. Мы с сестрой подождем тебя и Мередит в гостиной, с нашим добрым мистером Чиллтоном, – добавила тетя Виола.

Ханна поспешно взяла из серванта белый сервиз и заварочный чайник.

– О, ты представить себе не можешь, насколько я этому рада. – Она искренне улыбнулась. – Мы отпразднуем это целым чайничком свежей заварки… Только не говори об этом Артуру.

Мередит ответила слабой улыбкой и мельком подумала, не родственница ли Ханна ее двум совершенно безумным – при всех их благих намерениях – двоюродным бабушкам.

* * *

– Это то, о чем я мечтала уже почти что два года. – Мередит подалась вперед и выглянула в окно кареты. Ее мысли спутались в один сплошной клубок противоречий.

– Значит, ты примешь это предложение от мистера Чиллтона… и присоединишься к нему в Индии? – Тетушка Летиция явно сомневалась в сказанном.

– Конечно. Почему бы и нет? – без промедления ответила Мередит. Несмотря на то, что в ее голове болезненно звенела причина возможного отказа – она была влюблена в Александра.

Тетушка Виола, сидящая напротив нее, тоже склонилась вперед и тронула пальцем колено Мередит.

– Дорогая, рана, нанесенная тебе на балу Юстонов, еще не успела зажить. Возможно, ты слишком торопишь события.

– Едва ли. Я давно остановила свой выбор на этом джентльмене. И вы не хуже меня знаете, что мистер Чиллтон – хороший и ответственный человек. Крайне надежный.

От Мередит не укрылся осторожный взгляд, которым тетушка Летиция обменялась с сестрой.

– Это правда. Мистер Чиллтон никогда бы… – Мередит внезапно умолкла.

– Не оставил тебя у алтаря? – закончила за нее тетя Летиция. – Не оставил тебя одинокой и униженной на балу?

Поморщившись, тетушка Виола постучала сестру по колену своим ридикюлем:

– Летиция, довольно.

И этого действительно было достаточно. Даже чересчур. Слезы начали собираться в уголках глаз, и Мередит запрокинула голову, чтобы удержать их на ресницах, не дать покатиться по щекам.

– Нет уж. Не довольно, – огрызнулась тетушка Летиция. – Мы часами топчемся вокруг да около, но я больше не могу молчать о правде. – Она сурово посмотрела на Мередит. – Ты даже не попыталась объяснить свою книгу лорду Лэнсингу. Я знаю, тебе было больно, девочка, ты не могла оставаться на балу Юстонов, но, прежде чем ты решишь связать свое будущее с этим… С человеком, которого не любишь, ты должна поговорить с лордом Лэнсингом!

– Нет. – Голос Мередит дрожал, несмотря на все попытки заставить его звучать с уверенностью. – Вы слышали графа. Александру выставлен ультиматум: бросить меня или остаться ни с чем. – Она сузила глаза. – И он сделал выбор, он поступил так, как поступил бы любой повеса. Он выбрал деньги.

– Почему ты так в этом уверена, дорогая? – спросила тетя Виола.

– Н-но вы же тоже были там. Вы слышали слова графа. Он выразился предельно ясно. Свадьбы не будет. Никогда.

Ее тетушка медленно кивнула:

– Да-да. Я слышала графа… Но я не слышала, чтобы лорд Лэнсинг произнес эти слова.

– Пусть так, но его молчание… его нежелание даже видеть меня, оно говорит само за себя.

В карете повисло молчание, и Мередит с трудом подавила всхлип.

– Мне было сделано предложение, и я должна его принять. Я не передумаю, и меня не удастся переубедить. Я выйду замуж за мистера Чиллтона. Выйду.

Сердце Мередит сжалось в тугой комок. Она отвернулась и беспомощно уставилась в окно, пытаясь не обращать внимания на слезы, которые ручьем текли по щекам и капали ей на колени.

Императив восемнадцатый

Распутник всегда безупречно одет, вымыт, выбрит и ненавязчиво благоухает привлекательным французским одеколоном: все это служит для того, чтобы заманить женщину в его лапы.

Александр возвратился в Лондон поздним вечером следующего дня, собираясь на утро нанести Мередит визит и расставить все по своим местам.

Вымытый, подстриженный, с шейным платком, изящно повязанным в итальянском стиле, он позволил Первому нарядить себя в темно-синий сюртук. Он знал, что глупо считать этот сюртук счастливым, но именно в него Александр был одет, когда Мередит буквально свалилась с небес в его жизнь.

– Ну как, огранка хороша? – Александр изогнул бровь, глядя на камердинера.

– Сэр, ваша огранка затмит драгоценности короны, – протянул Первый своим привычным скучающим тоном, который всегда заставлял Александра гадать, не говорит ли камердинер только то, что он хочет услышать. И все же, сегодня он действительно выглядел щегольски. Напольное зеркало это подтверждало, и, по крайней мере, сегодня он не сомневался в том, что Первый говорит правду.

– Милорд, – Второй вошел в комнату, неся в руках газету на серебряном подносе, а на физиономии – кислое выражение. – Как вы и просили, я следил за статьями «Таймс» с общественными новостями и, кажется, нашел фрагмент, который вы пожелаете прочитать. – Он протянул поднос Александру.

Взглянув на передовицу, разглаженную утюгом от всех складок, как он обычно предпочитал, Александр пожал плечами.

– Без сомнения, очередной обзор бала у Юстонов. – Он взял из рук Первого свой цилиндр. – Думаю, я не стану его читать, Второй. Однако благодарю.

Лакей открыл перед ним парадную дверь, и Александр шагнул к ожидающей его карете.

– Сэр! Возможно, я перехожу границы, но вы должны прочитать это перед визитом к мисс Мерриуэзер. – Второй явно собирался настаивать.

Александр развернулся на каблуках недавно начищенных сапог и, чувствуя крайнее раздражение этой задержкой, пронзил дворецкого самым суровым взглядом.

– Что там, Второй? Ты читал заметку. Побереги мое время. Просто перескажи, что говорится в газете.

– Это слух о свадьбе мисс Мерриуэзер – переданный корреспонденту, похоже, самими леди Фезертон, которых вы знаете.

Александр захихикал:

– Что ж, заметка слегка опередила свое время, но это неважно. Я сегодня попрошу ее руки, и газеты напишут об этом завтра. Все будет хорошо.

Внутренне он позволил себе небольшую самодовольную улыбку, когда похлопал себя по плечу, там, где кельтская татуировка, такая же, как у шотландского деда и всех мужчин его клана, окольцовывала его бицепс вечными чернилами.

Сегодня Александр был благодарен тому, что в его венах течет кровь викингов и скоттов.

Да, старый горец чертовски смущал его отца – который стыдился своих шотландских корней и потому придерживался высочайших стандартов приличия, – но Александр любил своего деда, поскольку более уверенного в себе человека он не встречал… и никогда не встретит.

Старик никогда не склонялся ни перед чьими требованиями. Ему было плевать на то, что думают другие о жизни, которую он для себя выбрал. И Александр собирался жить так же. Он женится на женщине, которую любит, и будь что будет. Его сердце просто не примет иного решения.

– Прошу прощения, милорд. – Второй переминался с ноги на ногу. – Но это сообщение не о вашей помолвке… Это касается мистера Чиллтона с Рассел-сквер.

– Да что ты несешь! – Александр рванулся обратно в дом и сдернул газету с подноса. Чувства, которым он не мог отыскать названия, затопили его, и он слепо начал вглядываться в газету.

Второй помог ему, ткнув пальцев в нижнюю левую полосу.

– Вот здесь, милорд.

И он прочел:

Леди Летиция Фезертон и леди Виола Фезертон подтвердили нашему журналисту, что мистер Артур Чиллтон с Рассел-сквер действительно женится на их внучатой племяннице, мисс Мередит Мерриуэзер, с Ганновер-сквер, получив специальное разрешение. Бракосочетание состоится 1 июля в десять часов утра, в церкви Святого Георгия, в Мэйфейр.

Несколько секунд Александр простоял ошеломленный, словно получив удар по лицу, а затем смял газету в кулаке. Чиллтон не терял времени. Как и леди Фэзертон, решившие объявить о свадьбе всему Лондону.

Он посмотрел на Второго.

– Наши приготовления улажены?

– Айе, но если пожелаете, я могу отменить…

Александр посмотрел на скомканную газету.

– Нет. Ничего не меняй. – Развернувшись и все так же не выпуская газеты из рук, он поспешил к экипажу.

Мередит не выйдет за Чиллтона – она не выйдет замуж ни за кого, кроме него. Он это обеспечит.

* * *

– Нет-нет, отправляйтесь без меня. Я сегодня не смогу – подагра, сами понимаете. Наверняка будет дождь. Так что езжайте. – Опасливо взглянув на серое небо, тетя Летиция щелкнула пальцами Мередит и Виоле, подгоняя их к двери и карете, ожидавшей в центре площади.

– Хорошо, но тогда ты не сможешь ругать наш выбор, – откликнулась тетя Виола. – Ты лишишься возможности запретить нам выбранное без тебя платье.

Лакей опустил ступени и подал ей руку, чтобы помочь подняться.

Мередит выдохнула сквозь сжатые губы. Она не хотела и не желала шить к свадьбе новое платье. Благодаря Энни, ее трудолюбивой горничной, у нее уже было чудесное бальное платье, которое она так и не смогла надеть на прошлом балу.

Тетя Виола, однако, не желала об этом слышать и планировала отправиться с ней к любимой модистке сестры. Та наверняка обожала лавандовый цвет, судя по платьям, которые она регулярно шила для тетушек Мередит.

Тетушка Виола едва успела скрыться в карете, когда от двери прогремел голос ее сестры:

– Закрой дверь кареты – быстро!

Опешивший лакей мгновенно послушался.

– Виола, запри ее! – раздался следующий приказ.

Мередит, оставшаяся на мостовой, обернулась как раз вовремя, чтобы услышать металлический щелчок внутреннего замка.

Тетушка Виола выглянула в окно и вопросительно уставилась на сестру, которая указывала пальцем на нечто вдалеке.

Мередит оглянулась в ту сторону, проследив за взглядом тетушки. О… боже… мой. На Ганновер-сквер с прилегающей Брук-стрит выворачивала карета, запряженная шестью потрясающими конями.

– Александр, – ахнула она.

И лихорадочно развернулась к карете Фезертон, бросившись на закрытую дверь.

– Впустите меня!

Тетушка Виола стремительно скользнула по сиденью в глубь кареты, явно осознав, почему сестра хотела, чтобы она заперла Мередит снаружи. Она повернулась и улыбнулась, качая головой.

Мередит развернулась и помчалась к дому. Но не успела она достичь крыльца, как дверь захлопнулась перед ее носом, так сильно, что молоточек еще дважды грохнул по ней, прежде чем замереть.

– Черт! – Поток других слов, куда более выразительных, захлестнул ее мозг. О, это вполне в стиле ее вероломных тетушек! Они наверняка послали за Александром, спланировав все заранее.

Вторая карета остановилась перед домом номер 17. Дверца открылась, и Александр спустился на мостовую.

– Мередит, – сказал он. – Мы должны поговорить.

Боже, как бы ей хотелось, чтобы он не был таким потрясающим красавцем. Тогда ей было бы куда проще вспомнить, насколько глубоко он ее ранил, и не отвлекаться на то, как сильно он ей нравится.

– Мне нечего сказать, – прорычала она.

– А мне кажется, нам обоим нужно многое высказать… и объяснить. – Александр зашагал к ней.

Да, да, он определенно прав. Но не сейчас. Боль в ее сердце была еще слишком свежа.

– Уходи. – Она отвернулась, не в силах смотреть на него, и уставилась вдаль.

А потом ощутила, как его рука берет ее за руку и разворачивает.

– Алекс, ты… ты должен знать, что я об-бручена с мистером Чиллтоном, – пролепетала она, в надежде, что это заставит его оставить ее в покое.

– Знаю и именно поэтому я должен поговорить с тобой прямо сейчас. Ты ушла с бала прежде, чем я успел сказать тебе хоть слово.

Мередит сузила глаза:

– Сколько же в вас нахальства, сэр! Я стояла одна в бальном зале, ждала тебя, потому что ты обещал мне прийти туда. Но так и не появился. Вместо этого ты отправил отца нанести мне сокрушительный удар!

– Мередит, ты все не так поняла. Пойдем со мной, в мою карету, и я объясню.

– Напоминаю, что я обещана другому. – Голос Мередит звучал низко и ровно, что удивило ее саму, поскольку ноги под юбкой сильно дрожали. – Что скажут, заметив, что я поднимаюсь в карету распутника?

Александр едва заметно вздрогнул. Она знала, что ее слова жалили его. На это она и надеялась.

– Мне совершенно плевать, кто и что говорит. – Он схватил ее за руку и повлек к карете.

– Алекс, отпусти меня!

– Никогда. – Лорд Лэнсинг коротко кивнул лакею, который послушно распахнул перед ними дверь.

Затем, без предупреждения, он подхватил ее на руки, пронес оставшееся до кареты расстояние, усадил внутрь и забрался следом.

Даже в полумраке кареты Мередит видела, как сверкают его глаза. Протест казался полным сумасшествием, но позволить похитить себя, пусть даже человеку, которого она любила, – разве это не безумие?

Не в силах сопротивляться ему телом, Мередит обратилась к единственной защите, которая осталась в ее распоряжении.

– И что об этом подумает ваш отец? Что он скажет о том, что вы пятнаете имя семьи, пребывая в компании опороченной женщины?

– Меня совершенно не волнует, что думает мой отец. Мне важна только ты.

Он стукнул кулаком по передней стенке, и карета дернулась вперед.

– Мы поговорим, и я не верну тебя на Ганновер-сквер, пока не скажу все, что должен сказать.

– К-куда ты меня везешь?

Он замолчал на мгновение, а затем на его лице засияла самая соблазнительная и распутная улыбка из всех, что Мередит когда-либо видела.

– Туда, где ты не сможешь сбежать от меня.

* * *

Александр не проронил ни слова за те минуты, которые потребовались карете, чтобы добраться до Гайд-парка. Он выглянул из окна и оглядел Роттен-Роу в поисках огромного красного шара.

Каким-то образом Второй сумел этим утром спешно договориться о подъеме на аэростате, поскольку Александр считал, что Мередит найдет это довольно… романтичным шагом. Продуманным, совершенно не свойственным повесе. Он даже надел сегодня тот же синий сюртук, который был на нем в день их первой встречи. Разве не совершенно идеалистичный жест?

Несмотря на неприятное происшествие на балу Юстонов, он считал, что Мередит будет стремиться заполнить прореху в ткани их отношений. Поскольку она не могла не знать, что он ее любит. И сама говорила, что действительно любит его.

Он не рассчитывал на то, что тетушки запрутся от нее в доме и что ему придется ее похищать, чтобы убедить прислушаться к его словам.

Александр никогда не думал, что сделать предложение леди окажется так чертовски сложно.

Когда карета остановилась и лакей открыл дверь, Александр быстро выбрался первым – на случай, если Мередит попытается от него сбежать. Он взглянул на серое небо и вздохнул. Что ж, по крайней мере, дождя пока не было, но даже ливень не смог бы заставить его изменить план. Слишком поздно, ведь в двадцати футах от Серпентина виднелся красный воздушный шар.

Огромный стеганый купол был явно недавно сшит, а не просто заштопан. Так и должно было быть, поскольку он заплатил пилоту сумму, которую тот требовал от Мередит – и которая так испугала ее, что Мередит упала в обморок в день их встречи.

Черт побери, Александр ожидал, что за такие деньги ирландец заменит и корзину, но тот не стал. Только свежая заплата виднелась на том месте, где корзину пропорола дубовая ветка, после того как Мередит выпала на него. Что ж, ладно.

Мередит заморгала от рассеянного света, выйдя из кареты.

– Почему мы здесь? – осторожно спросила она.

– Могу ли я быть откровенен?

– В полной мере. – Мередит скрестила руки на груди. – Если это тебе по силам.

Александр вздрогнул.

– Я думал, что полет на шаре покажется тебе романтичным.

Мередит почти что оскалилась в ответ:

– Романтичным? Мне показалось, что ты хотел быть откровенным.

– Заверяю, я говорю искренне.

– Ха! – Мередит развернулась и попыталась забраться обратно в карету, но Александр поймал ее за руку и остановил. – Ты просто хочешь унизить меня, – обвиняющим тоном сказала она. – Точно так же, как, по мнению графа, я собиралась унизить тебя!

– Я… Я не понимаю, о чем ты. – Терпение Александра быстро подходило к концу. Он повлек ее вперед. – Пойдем со мной. Мы поднимемся вверх.

– Александр, тебе меня не обмануть. Ты читал мою книгу и знаешь, что наша первая встреча не была случайностью – я шпионила за тобой с этого самого шара!

– Ты… Что? – поразился Александр. – Что за глупости?

Мередит открыла рот, но у Александра внезапно возникла идея получше, и он прижал палец к ее губам, заставляя молчать.

– Одну секундочку, дорогая.

Он перегнулся через край корзины и одной рукой сгреб пилота за воротник:

– Вылезай. Дальше управлять буду я. Оставь только держащего с канатом. Он мне понадобится.

– Да вы что! Это мой шар. И я не расстанусь со своей «Бетси», пока не упокоюсь в могиле!

Александр посмотрел ирландцу прямо в глаза:

– Это, сэр, можно легко уладить.

Пилот громко сглотнул:

– Вы не запугаете меня, ваша светлость.

– Неужели? – Александр разжал пальцы и сунул руку в карман. Нащупав маленький кожаный мешочек с монетами, он вытащил его и вложил в ладони пилота. – Тогда, возможно, вас удастся мягко переубедить. В конце концов, я хочу лишь ненадолго взять вашу «Бетси» взаймы.

Ирландец развязал мешочек и уставился на золотые монеты. Его губы расползлись в широкой улыбке.

– Тогда я сам возьмусь за второй канат. Когда захотите спуститься, просто крикните.

Мередит начала отчаянно вырываться. Она не собиралась подниматься в корзину по собственной воле, а потому Александр сделал единственное, на что был способен. Он крепко обхватил ее за талию, забрался в корзину сам и перетащил Мередит через бортик.

Кивнув пилоту и его помощнику, он велел поднимать шар.

И отпустил Мередит, когда натянувшиеся канаты подсказали, что до земли уже добрых пятьдесят футов.

– Итак, дорогая, что ты хотела сказать?

Императив девятнадцатый

Отдайте свое сердце мужчине, который искренне любит и уважает вас. Только так вы можете спастись от сердечной боли и испорченной репутации.

Неужели все в ее жизни совершенно сошли с ума? Мередит то и дело задавалась этим вопросом в последние несколько недель.

Шар поднимался все выше и выше, в бурлящее свинцовыми тучами небо, и Мередит наконец обрела уверенность, что все они действительно были безумны. Ее тетушки, Ханна и Чиллтон, Александр… все они.

Выглянув за потрепанный край корзины, она увидела двух держателей, которые разматывали с катушек все больше и больше веревки. Еще пара минут, и она с Александром окажется в опасной близости к низким тучам, в заплатанной корзине, которая едва ли окажется шире ее раскинутых рук.

Александр небрежно облокотился об один из толстых углов корзины.

– Ты готова меня выслушать?

Мередит обернулась и прожгла его взглядом. Ветер трепал ее волосы и бросал на влажное лицо.

– А у меня есть выбор?

– Нет, если только ты случайно не оглохла. – Александр подмигнул ей. – Хорошо. Я знаю, что ты собиралась что-то мне сказать. Так почему бы тебе не начать первой?

Она застонала и вновь отвернулась.

– Или ты хочешь, чтобы я помог? – спросил он.

Мередит промолчала.

– Ты упомянула, что в день нашей первой встречи шпионила за мной. – Он помолчал и взглянул на нее с любопытством. – Ты поэтому носила с собой подзорную трубу?

Мередит вздохнула. О, проклятие! Почему бы и нет? Почему не высказать все и не покончить уже с этим? Ей все равно некуда деваться… только вверх.

– Да, – пробормотала она.

– То есть на самом деле ты не изучала небывалого алого повесу? – полуулыбка мелькнула на губах Александра, но у Мередит создалось впечатление, что эта радость была вымученной.

Она вновь раздраженно вздохнула.

– Не притворяйся, что ничего не знаешь. Все было в деталях описано в моей записной книжке.

– Но, Мередит, я не читал твою книгу. Не считая нескольких диких обвинений, которые озвучил отец, – должен признать, на некоторое время они вселили в меня сомнения в твоих истинных чувствах ко мне, – я понятия не имею о том, что написано в этой маленькой кожаной книжице. И, Мередит, у меня нет права сомневаться в тебе. Это было бы неправильно. Мне достаточно знать истинность твоих чувств и искать подтверждения в твоих глазах, прикосновениях, поцелуях. И неважно, что там написано в этой проклятой книжке.

Разум говорил ей, что Александр лжет.

Распутники всегда лгут, если это в их собственных интересах. Так подсказывали и доказывали ее исследования.

Однако, глядя на невинное выражение искренних глаз Александра, она всем сердцем чувствовала, что он говорит ей правду.

– Так ты не читал ни одной страницы? – смущенно спросила она.

– Нет. – Александр протянул руку и нежно провел пальцами по ее рукаву, словно не был уверен, что она позволит ему прикоснуться к себе. – Я знал, что в этих заметках твои личные мысли – и что они не предназначались для публичного оглашения.

Мередит виновато шмыгнула носом. Воздух был плотным от запаха дождя. Она отвернулась, глядя на раскачивающиеся деревья.

– В этом ты ошибаешься. – Усилием воли она заставила себя вновь посмотреть в глаза лорда Лэнсинга. – Записи делались для того, чтобы найти читателя… со временем. По крайней мере, их часть.

Александр выпрямился и импульсивно оттолкнулся от угла корзины. Стоять на качающемся полу было сложно. Он схватился за поручень рядом с Мередит, ловя равновесие, и уставился на нее в полном замешательстве.

– Похоже, тебе лучше начать с самого начала, со дня нашей первой встречи.

– Хорошо.

И она начала.

Мередит объяснила причины, по которым желала написать «Руководство для леди»: лорд Померой опорочил ее, и она хотела уберечь других невинных девушек от подобной боли.

Конечно же, детали ее падения были известны Александру. Все общество знало их – по крайней мере, ту часть, которую тетушки не смогли скрыть. И все же, Александр оказался способен искренне посочувствовать ей, он смог понять ее надежду избавить других женщин от ее несчастливой судьбы.

Затем она последовательно объяснила свои разнообразные планы и эксперименты, которые позволяли больше узнать о распутниках, повесах и ловеласах, и Александр добросовестно, хоть и молча слушал ее щебет о рабочих моментах.

Не раз он поднимал руку, пытаясь ее остановить. Мередит не знала, зачем он хотел прервать ее – чтобы уточнить услышанное или прервать рассказ, поскольку больше не мог слушать.

В любом случае это не имело значения. Мередит не могла бы прекратить поток слов, даже прижав руку к губам.

Но пока слова лились одно за другим, ей становилось легче дышать, она ощущала огромное облегчение – оттого, что наконец была свободна от обмана, который давил ее сердце. Ей казалось, что с каждым признанием она выбрасывает горсть песка из мешочков, утяжелявших корзину.

Боже мой, как хорошо, оказывается, признаться! Она хотела, чтобы он узнал обо всем, – ей нужно было, чтобы он знал все детали и ничто больше не стояло между ними.

А затем ей осталось сказать лишь одно, бросить на ветер те несколько слов, которые могли исцелить нанесенную ею рану.

– Ты должен понять, что как только я доверилась тебе… как только я полюбила тебя… книга перестала иметь для меня какое бы то ни было значение.

Ее сердце успело сделать как минимум десять ударов, пока она ожидала его ответа – слова, вздоха, нахмуренного лица. Чего угодно. Александр не отвечал.

Мередит вглядывалась в его прекрасное лицо, но не могла прочитать ни намека на то, что он чувствует. Медленно, с опаской, она протянула к нему руки и шагнула вперед, неустойчивая, как ребенок, который делает первые шаги, – в надежде на принятие… на прощение в его объятиях. И он обнял ее.

* * *

Не в силах сделать ничего другого, кроме как прижаться к нему, Мередит обняла Александра. Она вдохнула его запах и поняла, что до этого момента даже не представляла, как ей его не хватает.

Рука Алекса обняла ее за талию, привлекая ближе.

Мередит содрогнулась от его прикосновения, словно молния пронзила ее тело, заставив тонкие волоски у основания шеи подняться дыбом.

Она подняла к нему лицо, ожидая, что он заговорит, скажет ей, что все будет хорошо. Но вместо слов его рот накрыл ее губы, удивив ее, и Мередит почувствовала, как внутри начинает зарождаться шторм.

Александр слегка повернулся и прислонил ее спиной к плетеному боку корзины. Слегка приподняв ее, он прижался, обняв ее тело раздвинутыми бедрами.

Она мягко ахнула, когда его тело оказалось так близко, что она ощутила его возбуждение. И инстинктивно ответила, толкнувшись бедрами ему навстречу.

Обжигающая волна тепла зародилась между ее ног, и Александр, словно почувствовав, что происходит с ее телом, ответил низким, чувственным стоном.

Ветер хлестал их, ярился вокруг них, затем нырнул в корзину, поднимая вверх ту часть юбки Мередит, которая не была прижата телом Александра.

Обжигающий холод ветра хлестнул ее по горячим бедрам, и Мередит задохнулась, отстраняясь от поцелуя. Втянув в себя воздух, она надеялась хоть на миг передышки – на последний шанс попросить его остановиться, поскольку сама она остановиться была не в силах.

Несмотря на все, что она чувствовала, несмотря на все, чего она хотела, она не могла забыть, что обещана другому.

Хорошему, правильному, достойному доверия мистеру Чиллтону.

Но вместо приличного дома она была здесь, цеплялась за Александра, желая ощутить его внутри себя. Желая утолить с ним оглушающую ее страсть.

– Вам нужно немедленно опускаться! – раздался снизу испуганный крик.

Александр выглянул за борт и посмотрел на держателей шара.

– Еще нет.

В этот миг деревья словно содрогнулись, а сам шар дернулся и нырнул, сбивая их обоих с ног и бросая на пол корзины.

Александр упал на спину, его колени согнулись, упираясь в тесные стены корзины, где он с трудом умещался.

Мередит, вскрикнув от неожиданности, упала на него сверху, самым неподобающим для леди образом оседлав его стройные бедра. Она обняла Александра руками, прижимаясь к его теплому телу. В этот момент она не чувствовала ничего, кроме ужаса, но у ее тела оказались собственные желания.

Ей на затылок упала холодная капля, другая шлепнула по щеке. Мередит отстранилась и запрокинула голову, глядя в почерневшее небо, с которого спускались рваные полосы дождя. Шар плясал и яростно дергался в сковывающих его веревках.

Крупные капли дождя застучали по ее груди, ручеек холодной воды потек вниз, в декольте. Подавшись к ней, Александр провел ладонью по холмикам ее грудей. Тепло его кожи, сменившее прохладное прикосновение дождя, вызвало целую стайку мурашек.

Он взялся пальцами за ткань низкого выреза ее промокшего платья, подцепив заодно и нижнюю рубашку, и потянул ткань вниз, полностью обнажая ее груди. Заглянув в расширившиеся глаза Мередит, он опустился губами к ее соскам, затвердевшим от холодного дождя и желания, втянул один сосок в свой горячий рот, а другой зажал между теплыми пальцами. Он мягко заработал языком, одновременно нежно сжимая пальцы. Стало немного больно, но ровно настолько, чтобы Мередит захотела его еще сильней.

Стон ее удовольствия был заглушен рокотом грома и шумом дождя. В тот же миг Александр схватил ее руку и прижал к ткани бриджей. Она вздрогнула, когда почувствовала под ладонью напряженную плоть.

И тут корзина дернулась. Держатели начали тащить ее вниз.

– Алекс, наш шар…

– При такой скорости мы окажемся на земле через десять минут.

Мередит взглянула ему в глаза и увидела в них то же ищущее выражение, с которым смотрела сама. На его незаданный вопрос она ответила, с шипением втянув очередной вдох. Десять минут.

Их языки закружились в танце, и Мередит принялась торопливо возиться с влажными пуговицами на бриджах Александра.

Он оттолкнул ее руку и сам рванул пуговицы, а затем направил дрожащие пальцы Мередит внутрь.

Его бедра вскинулись вверх, когда она обхватила пальцами твердую гладкость его плоти. Закрыв глаза, он несколько секунд глотал влажный воздух, пока она двигала ладонью вверх и вниз, по скользкой от дождя плоти.

Корзина снова дернулась, и теперь над ее краем Мередит могла различить листья верхних веток деревьев, кроны которых трепал грозовой ветер. Она с испугом посмотрела на Александра. Он ответил решительным взглядом, схватил ее за бедра и приподнял, помогая оседлать себя как следует.

Мередит подтянула платье и нижнюю рубашку до самой талии. Ощутила жар его плоти, дразнящий, входящий в нее лишь немного и тут же ускользающий. У них не было времени. Шар падал, и вместе с ним падала и она.

Мередит оперлась ладонями на грудь Александра, ища опоры, двинула бедрами вниз и приняла его в себя. Она чуть двинулась, приподнимаясь на коленях, а затем вновь опустилась на него.

Ей понадобилось несколько попыток, чтобы найти нужный ритм, но Александр удерживал ее бедра и каждый раз встречал ее толчком бедер.

Внезапно она ощутила, как одна из его больших ладоней отпускает ее, а затем, начиная с колена, скользит по внутренней части бедра, гладит, пока не находит крошечный чувствительный бугорок между ее ног. Большим пальцем он закружил вокруг этого бугорка, пока она двигалась на нем, встречая мощные глубокие толчки.

Мередит взглянула вниз, на Александра, и он подбадривающее кивнул. Ее уверенность выросла.

Другой рукой он привлек ее ближе. Его губы сомкнулись на ее соске, и он начал сильнее и глубже входить в нее. Мередит задрожала, каждый выдох превращался во вскрик.

Корзина снова дернулась, на этот раз вбок, вынудив рот Александра оторваться от нее. Затем шар упал на несколько футов, на миг приподняв колени Мередит над полом, а затем вновь швырнув ее на Александра, лицом к лицу.

У нее кружилась голова, тело бешено пульсировало, и, когда она взглянула сквозь пелену дождя вверх, над корзиной она заметила уже нижние ветви деревьев.

Мередит снова посмотрела на Александра, лежа на нем, все так же оседлав его бедра и едва удерживая вес собственного тела на вытянутых руках. Их тела дрожали, звенели, сталкивались друг с другом.

Внезапно ощущение, похожее на удар молнии, пронзило Мередит, и она закричала, когда Александр поймал ее бедра и яростно задвигался, входя в нее снова и снова.

Затем волна влажного жара забилась в ней, словно пульс, и Александр зажмурился, резко и глубоко вдыхая. Когда он снова открыл глаза, он улыбнулся, запустил пальцы в ее спутанные мокрые волосы и начал нежно сцеловывать дождь с лица Мередит.

– Мередит, я люблю тебя, – тихо сказал он.

Глаза Мередит расширились. Она села, выпрямившись на его бедрах.

– Но распутники никогда не говорят этих слов! Это одна из первостепенных догм… распутничества.

– Тогда нужны ли другие доказательства того, что я исправился? – Александр приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел ей прямо в глаза. – Я люблю тебя.

– Еще пара футов, и вы со всей безопасностью приземлитесь, – крик ирландца прозвучал не так уж далеко под опустившимся шаром. – Можете не волноваться, милорд!

Мередит еще мгновение смотрела на Александра, затем поднялась, присела в углу корзины, и принялась торопливо приводить одежду в порядок.

Господь всемогущий, что же мне теперь делать?

* * *

Они не говорили во время короткой поездки обратно к Ганновер-сквер – точнее, Мередит не проронила ни слова. Александр же, напротив, пытался находить все новые и новые аргументы в пользу того, что Мередит должна отказать Чиллтону и стать его женой.

Мередит лишь оперлась мокрыми локтями на не менее мокрое платье, обтягивавшее ее колени, и смотрела в окно кареты, пока лошади цокали копытами на обратном пути в Мэйфейр.

Она не могла бросить Чиллтона. Да, она испытывала боль и оттого слишком поспешно приняла его предложение, но теперь она просто не могла отступить. Это было бы предательством всего, во что она верила.

Она не станет уничтожать чужую самооценку, как когда-то поступили с ней. Мередит слишком хорошо знала, как это чувствуется.

Не поворачивая головы, она пыталась рассмотреть Алекса и знала, по тянущей боли в сердце, что действительно не любит Чиллтона. Она любила Александра – мужчину, который тоже любил ее… Так любил ее, что готов был отказаться от всего, от наследства и имени, только бы быть с ней.

Слезы, застилавшие ей глаза, покатились теперь по щекам.

Александр резко выпрямился на сиденье. И положил руку ей на колено.

– Ты плачешь?

Мередит выдохнула крайне неестественный смешок.

– Определенно нет. – Она убрала влажный локон со лба. – Просто волосы промокли насквозь, и теперь с них капает. Со мной абсолютно все хорошо.

Александра это не убедило. В его глазах читалась совершенно очевидная тревога.

– Действительно хорошо, – чирикнула Мередит.

Какой же ужасной лгуньей она была…

* * *

Карета въехала на Ганновер-сквер всего две минуты спустя, отчего Мередит испытала немалое облегчение.

Когда лакей открыл дверцу и Александр сделал движение, собираясь подняться, Мередит вскинула руку и прижала ладонь к его груди, останавливая его.

Пальцы Александра обняли ее запястье.

– Я иду с тобой. Нам нужно объяснить твоим тетушкам… – возразил Александр.

– Нет, пожалуйста. – Она перестала давить на его грудь и подняла лицо, чтобы взглянуть ему в глаза. Он разжал пальцы, и Мередит убрала руку. – Я более чем способна сама объяснить им все, что произошло. Мы попали под ливень, вот и все. Ничего, кроме этого.

Брови Александра хмуро сдвинулись к переносице, отчего его лицо приобрело крайне суровый вид.

– Я собирался помочь тебе объяснить им отнюдь не влажность твоего платья.

– Я знаю. – Мередит опустила голову, затем медленно подняла ее, снова осмелившись посмотреть на него. Нижняя губа Мередит задрожала, и ей пришлось торопливо перевести дыхание. – Александр, для нас с тобой уже все слишком поздно. Я обещана другому. А ты… ты потеряешь все, что тебе дорого, если решишь воспротивиться воле отца и жениться на мне.

– Мне все равно. – В отличие от нее, голос Александра звучал уверенно и спокойно.

– Я знаю, любимый. – Ее голос сорвался. – Но мне не все равно.

Мередит поднялась, насколько это позволила крыша кареты, и наклонилась вперед, легко поцеловав Александра.

– Мередит, – выдохнул он. – Будь моей женой…

Она прижала дрожащие пальцы правой руки к его губам.

– Ш-ш. Позволь мне уйти. Пожалуйста.

Быстро развернувшись, она нырнула в открытую дверь кареты и торопливо сошла по ступеням.

Левой рукой вцепившись в промокшую юбку, она побежала к парадной двери и, к собственному облегчению обнаружив, что дверь не заперта, поспешила внутрь. Закрыв за собой дверь, Мередит прижалась к ней спиной и изо всех сил зажмурила глаза. Невыносимая боль заполняла ее грудь, а с губ сорвалось громкое всхлипывание.

– Боже мой, Мередит. Что случилось? – раздался ужасно знакомый голос.

Она повернула голову и открыла полные слез глаза, о чем немедленно пожалела. Поскольку в двери гостиной, рядом с обеими тетушками, стояла Бет Августин.

Императив двадцатый

Распутник всегда остается распутником.

Как только взгляд темных глаз Бет Августин, полный высокомерия и покровительственной жалости, встретился с ее собственным взглядом, ярость мгновенно выжгла остатки боли в душе Мередит.

– Ты украла мою записную книжку. – Теперь взгляд Мередит пронзал не хуже закаленного кинжала. – Ты отправила ее графу Харфорду.

Округлив рот, Бет довольно талантливо разыграла потрясение.

– Я понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, Мередит.

– О нет, имеешь. – Мередит вытерла слезы тыльной стороной ладони. – И ты будешь счастлива узнать, что этот твой план отлично сработал. Публика ликует, Бет. – Она взмахнула рукой в воздухе и коротко склонилась в шутовском поклоне.

– Мередит, я… я вижу, что ты чем-то расстроена и запуталась, но клянусь своей честью, что не знаю, о чем ты говоришь.

– Своей честью? – фыркнула Мередит.

– Дорогая, тебе и миссис Августин уже несколько лет как пора откровенно поговорить, – начала тетушка Виола. – И пусть сейчас, возможно, не самое подходящее время, но в этот раз не ты его выбрала, а время выбрало тебя.

Мередит потрясенно застыла, когда обе ее тетушки подошли к ней, поцеловали в щеки, каждая со своей стороны, и дружно зашагали к библиотеке.

Тетушка Летиция на миг оглянулась и подняла палец.

– Пошли за нами, если тебе что-нибудь понадобится. – Когда Мередит кивнула, тетушка улыбнулась. – Узнаю нашу сильную девочку. Я отправлю к вам миссис Пенни с прекрасным горячим чаем.

– Итак? – Мередит выпрямила спину и жестом пригласила Бет следовать за ней обратно в гостиную.

– Я не знаю, что имели в виду твои тетушки. Мне совершенно нечего с тобой обсуждать. – К изумлению Мередит, Бет выглядела так, словно действительно сбита с толку.

– Возможно, тебе и нечего, но мне есть о чем с тобой поговорить. По правде говоря, есть очень много вещей, которые мне следовало бы тебе сказать.

Бет проследовала за Мередит к одному из двух кресел, расположенных по обе стороны камина, зажженного, чтобы разогнать прохладу грозового дня.

Дождь грохотал по высоким окнам гостиной. Мередит, совершенно забыв про свое мокрое состояние, начала перечислять года эмоциональных пыток, которые пережила по вине Бет еще в школе мисс Белбури для девочек. А затем – как Бет высмеивала Мередит, когда Померой бросил ее у алтаря.

Бет не пыталась доказать свою невиновность, что крайне удивило Мередит, но вместо этого устроилась в кресле и молча слушала, словно поражаясь каждому произнесенному слову.

Затем открылась дверь, разрушив напряжение, копившееся в гостиной, и обе женщины подняли глаза.

– Не обращайте на меня внимания, – прощебетала Энни. – Совершенно не хотела вас беспокоить, но я принесла сухое платье для мисс Мередит, чтобы она не простудилась тут до смерти. – Энни подняла парчовый халат. – Вы не поднялись бы, мисс Мередит?

Мередит знала, что не должна продолжать в присутствии Энни, главного источника домашних сплетен, однако она знала также, что если замолчит сейчас, то больше не сможет набраться смелости начать это снова.

– А теперь… – Мередит набрала в грудь воздуха, чтобы почти выкрикнуть следующие слова в лицо Бет: – Ты отправила книжку с моими личными записями графу Харфорду! Моя жизнь уже никогда не станет такой, как прежде. Почему ты это сделала? Почему?

Глаза Бет округлились и расширились, как две кляксы индийских чернил.

– Я этого не делала!

Энни повернулась и смерила миссис Августин крайне уничижительным взглядом.

– Еще как сделали. Я это видела собственными глазами. Так что это вы утащили книжку.

– Что? – ахнула Мередит. – Ты видела, как она ее забирала?

– О да.

– К-как ты можешь верить… верить служанке, а не мне, Мередит? – пролепетала Бет.

– Ох, так видела не только я, – почти небрежно добавила Энни. – Один из наших гостей в тот вечер тоже видел вас, миссис Августин. Это была та овдовевшая женщина. Знаете, та самая, которая всех мужей хоронит.

Бет неподвижно застыла в кресле. Она опустила глаза, рассматривая свои пальцы, которые нервно дрожали на коленях.

– Бет? – позвала Мередит, когда Энни затянула на ней пояс теплого халата.

– А теперь я оставлю вас одних… – Энни шагнула в сторону выхода из гостиной.

– Нет! Останься здесь, Энни! – закричала Мередит. Затем, смутившись от собственной вспышки, смягчила голос: – Пожалуйста.

Бет слишком ловко находила отговорки, и Мередит знала, что ей может потребоваться более детальный рассказ от Энни.

Бет подняла глаза:

– Хорошо. Я это сделала. Я признаю свою вину. Теперь, когда ты наконец-то загнала меня в угол, ты довольна?

– Нет. Недовольна. – Мередит медленно опустилась в свое кресло. – Я лишь хочу узнать, почему… Почему ты так хочешь причинить мне боль? Я никогда не делала тебе ничего плохого. Я… я всегда хотела быть твоей подругой.

Внезапно глаза Бет заблестели от слез.

– В школе ты всегда была самой красивой. Людям нравится все красивое. Бедняжка Мередит, такая красавица, никогда ничего не делала, чтобы заслужить похвалу, внимание или дружбу – все и всегда доставалось ей просто так. Но я… Мне приходилось всего добиваться своим трудом. Нелегким трудом. И это было нечестно.

– Я никогда… – начала Мередит, но Бет подняла руку, призывая ее помолчать.

– Ты хотела узнать. – Бет потянулась к чашке с чаем и поднесла ее к губам, откидываясь на спинку кресла. – А когда мы повзрослели и ты оставила школу, это не изменилось. Я была влюблена в лорда Помероя, ты знала об этом?

Мередит покачала головой.

– И он тоже любил меня… любил до тех пор, пока ты не проявила к нему благосклонности. – Она поставила чашку на стол, пожала плечами и коротко горько рассмеялась. – Зачем титулованному джентльмену тратить время на меня, когда его манит к себе рыжеволосая сирена?

– Я не знала. – Мередит поднялась и опустилась рядом с Бет на колени. – Он бросил меня у алтаря. Он опорочил меня, Бет. И если бы на моем месте была ты, он поступил бы с тобой точно то же. Я знаю это наверняка. – Она осторожно взяла Бет за руку и нежно ее пожала. – Он никогда не любил ни одну из нас. Он хотел лишь добыть деньги, чтобы наполнить свои опустевшие фамильные сундуки.

Бет заглянула в глаза Мередит.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я так и не смогла справиться с отчаяньем, мои двоюродные бабушки поделились со мной сведениями, которые получили от нанятого ими курьера. Теперь, кажется, не только я, но и ты очутилась в длинном ряду леди, которым Померой обещал золотое кольцо, будучи в процессе поиска денег.

– Но он был виконтом!

– Да, но у него не было ни пенни, а кредиторы следовали за ним по пятам. Со временем он женился на богатой наследнице, на десять лет его старше, и теперь она держит его под замком в дикой глуши Корнуолла.

Губы Бет дрогнули в намеке на улыбку.

– Так что, как видишь, он никогда не любил ни одну из нас. Он не думал ни о ком, кроме себя. Это свойственно всем развратителям.

И тогда Мередит увидела то, чего не видела никогда в жизни, – по усыпанной веснушками щеке Бет Августин скользнула слеза.

– У меня сердце разрывается от того, что я с тобой сделала, Мередит. Мне было мало того, что Померой оставил тебя стоять у алтаря в церкви Святого Георгия. Мне казалось, что ты не страдаешь так, как страдала я. Ты высоко держала голову и гордо переживала позор.

– Я страдала, Бет. И то, что сделал со мной Померой, преследует меня до сих пор, влияет на меня по сей день.

– Но я же не могла этого знать. – Бет шмыгнула носом и вновь обратила на Мередит свои темные глаза. – Когда я увидела, что написано в твоей записной книжке, я поняла, что у меня в руках оружие, способное уничтожить твои отношения с лордом Лэнсингом. Как и я, ты потеряла бы аристократа, которого любишь всем сердцем, и была бы вынуждена выйти за человека совершенно заурядного и безродного. – Бет обняла Мередит, прижала к груди. – Я прошу у тебя прощения. Пожалуйста, скажи, что простишь меня.

Когда они обнялись, по запрокинутому лицу Мередит скатилась слезинка, щекоча ее ухо.

– Я прощаю тебя, Бет. Поскольку мы с тобой действительно одинаковы, ты и я.

* * *

Когда миссис Августин закрыла за собой парадную дверь – перестав быть врагом, она превратилась в родственную душу, оставленную тем же распутником с той же болью, – тетушки Мередит торопливо застучали тросточками в коридоре, спеша услышать о произошедшем.

Но Мередит желала поговорить только с Энни.

– Почему ты не сказала мне… или хоть кому-нибудь о том, что видела, как миссис Августин крадет мою записную книжку? Ты же знала, как мы ее ищем!

– Ах, это! – Энни гордо подбоченилась, глядя на нее. – Да ничего я не видела. И та старая вдова наверняка не видела тоже.

– Ты… солгала? – У Мередит от изумления приоткрылся рот. – А если бы она этой книжки не брала?

– Я была вполне уверена, что брала. – Энни раздвинула средний и указательный пальцы буквой «V», указывая на свои глаза. – Я все по глазам читаю. Она врала, я это знала. У меня много опыта, я уж могу отличить тех, кто врет, от тех, кто говорит правду. И всегда знаю, когда посыльный пытается меня обдурить. Уж такое у меня чутье, понимаете?

– Дорогая, ты плакала, когда вошла в дом. – Тетушка Виола взглянула на Мередит полными печали глазами. – Значит, с лордом Лэнсингом все прошло очень плохо?

Мередит выдохнула:

– Нет, мы уладили все разногласия. Он все еще хочет, чтобы я стала его женой.

– Замечательно! – Тетушка Летиция даже подпрыгнула. И повернулась к своей сестре: – Мы должны немедленно начать писать приглашения. Гости должны знать, что мы меняем мистера Чиллтона на красавчика лорда Лэнсинга!

Тетушка Виола поморщилась.

– Сестра, наша Мередит плакала, когда заходила в дом. – Она вновь повернулась к Мередит. – Ты не собираешься выходить за лорда Лэнсинга, да, дорогая?

– Нет, тетушка, я не могу. Я просто не могу оставить его у алтаря. Я слишком хорошо знаю, насколько это больно, и ни за что не причиню такой боли мистеру Чиллтону. – Мередит схватилась за третий столбик перил и осела на лестницу. – А значит, через три дня мне придется сопровождать его в Индию, потому что я стану почтенной миссис Артур Чиллтон.

* * *

– Он сделал это вчера днем. Заплатил пять фунтов за особое разрешение, – рассказывал Третий Александру, который сидел в своей библиотеке, опустив лоб на переплетенные пальцы.

– Ты в этом уверен? – Александр устало посмотрел на своего кучера.

Он не спал с того самого дня, когда они с Мередит попали под дождь, с того дня, когда она сказала, что не может стать его женой. И мысль о том, что Мередит решила выйти за этого буффона Чиллтона, просто убивала его.

– Совершенно уверен, милорд. Я проследил за ним до Докторс-Коммонс[5]. Стоял за его спиной, не попадаясь на глаза, пока он диктовал клерку необходимую информацию и выплачивал сумму за свидетельство.

Некая мысль сверкнула в мозгу Александра, заставив его вскочить на ноги.

Умная мысль. Коварная задумка. Свойственная ловеласам уловка.

Идеально.

Александр зашагал по коридору, полный предельной решимости.

– Третий, готовь экипаж и подавай его к порогу. Первый, – позвал он камердинера. – Мою шляпу!

– Вам понадобится фляга? – предложил Второй. – Или, возможно, какие-то припасы в дорогу? До Харфорд Фелл дорога получится дальней.

– Нет, ничего… разве что пять фунтов. – Александр повернул ключ в ящике стола и вытащил оттуда маленькую шкатулку с документами.

Он открыл ее и достал изнутри небольшой кожаный мешочек.

– Я не собираюсь возвращаться в Харфорд Фелл. У меня в городе срочное дело… А именно – в Докторс-Коммонс.

* * *

У Артура Чиллтона не было личного слуги. Да и к чему платить лакеям? Он с детства умел одеваться сам и совершенно не находил это сложным. Обернув белый шейный платок вокруг горла, он завязал его на манер хомута. Когда-то он слышал, что денди и прочие модники, вроде этого проклятого лорда Лэнсинга, считают подобный стиль вульгарным и плебейским. Но Артуру стиль вполне нравился, к тому же это был единственный известный ему способ повязывать галстук.

Он поглядел на себя в напольное зеркало Ханны и остался вполне доволен результатом. В конце концов, сегодня было утро его свадьбы, и Ханна прожужжала ему все уши по поводу того, как важно выглядеть наилучшим образом. Чиллтон обернулся, услышав ее шаги в коридоре, прямо за дверью.

– Ну как, сестра, сойдет? – спросил он, когда Ханна остановилась рядом с ним.

На самом деле его ничуть не заботил ее ответ, поскольку сам себе он понравился и не собирался менять ни единой части одежды. И все же он решил, что окажет сестре честь, спросив в такой день ее мнение.

Ханна оглядела его с головы до ног и сморщила нос, словно собираясь чихнуть.

– Артур, ради такого случая ты мог бы купить новый пиджак.

Он поглядел на свой синий сюртук, который приобрел всего три года назад.

– Это моя лучшая одежда, в которой я заключаю сделки. Так что обойдусь.

Ханна возмущенно всплеснула руками, и тут он заметил какой-то предмет, зажатый в ее правой руке.

– Артур, это же не деловое собрание, – жалобно заговорила она. – Это день твоей свадьбы!

Артур постучал по виску левым указательным пальцем.

– Ах, именно этого ты не в силах понять. Сегодняшний день становится днем моего наилучшего делового приобретения – мисс Мерриуэзер. Со связями ее тетушек передо мной широко откроются все двери и – должен сказать – все карманы самых уважаемых семейств всего Лондона.

– Т-так вот что для тебя значит Мередит – всего лишь возможность улучшить свои дела? – задохнулась Ханна.

Артур никак не мог понять, почему сестра раз за разом не видит логики в его словах.

– А какой же еще цели может служить жена с хорошим происхождением? Кроме разве что рождения мне наследника, когда для этого будет подходящее время?

– А как же любовь? – закричала Ханна.

– Сестра, моя сегодняшняя свадьба не что иное, как деловое соглашение. Не более того. – Краем глаза он вновь заметил сложенный пергамент, зажатый в ее руке. – Что у тебя там? Это для меня?

Ханна разжала ладонь и уставилась на записку так, словно впервые ее увидела.

– О… это… это было отправлено из церкви Святого Георгия. – Она передала записку Артуру, затем, с отвращением фыркнув, развернулась и удалилась из комнаты, громко топая. Остановилась Ханна только у дверей. – С приготовлениями к свадьбе все в порядке?

Артур развернул письмо и быстро пробежал его глазами.

– Да, хорошо, хорошо. В церкви, оказывается, новый священник, – сказал он. И начал засовывать записку в карман, но снова вытащил и поднес к глазам. – Преподобный Херберт, так его зовут. Желает кратко поговорить со мной перед церемонией – наедине. Вполне логично, я полагаю. – Он посмотрел на Ханну. – Послушай, ты не могла бы отправиться к церкви пешком? Свадьба должна начаться всего через час, поэтому мне понадобится фаэтон, чтобы успеть встретиться со священником. Ты же не против прогуляться?

Ханна зарычала, и он мог слышать, как она ругает его, гулко топая по коридору от раздражения.

Артур встряхнул головой. Черт побери, он будет самым счастливым человеком на свете, когда она пойдет к алтарю с каким-нибудь счастливым джентльменом – который навсегда снимет эту девчонку с его шеи.

* * *

Под колоннами портика перед церковью Святого Георгия Мередит стояла, гордо вскинув подбородок, и ожидала Артура, чтобы церемонию можно было начинать. Внутри нее все дрожало. Она уже была здесь раньше, два года назад, и прошлый визит закончился разрушительной болью и позором.

– Ты только позволь мне поговорить со священником, – сказала тетушка Летиция, успокаивающе поглаживая Мередит по спине. – Не бойся, девочка моя, я уверена, что Чиллтон просто задерживается. У такого опоздания может быть целая тысяча причин. Вот и я сама вечно всюду опаздываю, разве нет, дорогая?

Мередит отрешенно кивнула, но в глубине души она уже знала правду.

Все повторялось снова и снова. Как только слезы начали жечь глаза, она выпрямила спину, стремясь и в этот раз быть сильной.

Уже целых тридцать мучительных минут Мередит стояла у церкви, в компании своих тетушек, сестер с их семьями, которые недавно прибыли в город, и шепчущейся толпы из высшего общества Лондона, что колыхалась между шестью коринфскими колоннами за ее спиной. Было совершенно очевидно, что все они уверены: ее бросили. Снова.

* * *

Артур глядел на священника, который уже был облачен во все необходимое для церемонии. Он уже больше часа сидел в закрытой исповедальне и наконец пришел к окончательному решению.

Священник был прав. Прав несомненно и неоспоримо.

Он не мог связать себя с женщиной, которая не обладала полным набором черт, которые он собирался требовать от жены. И, что ж, как только эта мысль проникла в его разум, стало очевидно, что мисс Мерриуэзер, с ее чрезмерным сумасбродством и низкими вырезами платьев, не разделяет всех его моральных убеждений. Артур знал о том, что она была обесчещена, но до поры считал это полезным – ведь именно это принесло ему выгоду. Не будь она брошена прошлым женихом, сам Артур мог бы и не надеяться завоевать женщину из высших слоев общества.

Однако священник говорил правду. Она была слишком норовистой, совсем как те лошади, которых он видел в «Таттерсоллз». По правде говоря, на самом деле ему требовалась более надежная, домашняя супруга, скорее похожая на… да, на его упряжную лошадку Прюнни.

Артур Чиллтон не мог удовлетвориться вторым сортом. Нет, он лучше обойдется без жены. Так будет гораздо проще при любом из вариантов. По слухам, женщины Англии быстро увядали в индийском зное, а он планировал прожить в Индии не меньше трех лет, потому и договорился с сестрами Фезертон об опеке для Ханны. Нет, ему не стоило даже думать о том, чтобы брать в грядущую поездку совершенно ненужную супругу.

Да, преподобный Херберт был совершенно прав.

Его пульс начал ускоряться. Он не мог этого сделать. Не мог жениться на мисс Мерриуэзер!

– Но… она будет опорочена, если я оставлю ее сейчас. – Он знал, что должен сказать хотя бы это, хоть данное заявление было и не вполне правдиво. Ее уже однажды бросали у алтаря в церкви Святого Георгия, и она, словно феникс, восстала из пепла запятнанной репутации безо всякого видимого ущерба.

Преподобный Херберт положил ему на плечи свои мягкие благословляющие руки и так пронзительно посмотрел в глаза, что Артур ощутил присутствие божьего человека в самых глубинах своей души.

– Вы должны следовать зову сердца, сэр. Следуя зову сердца, вы всегда будете идти по пути праведных.

И Артур поступил, как ему было сказано. Заглянув в свое сердце, он тут же понял, что должен сделать.

Императив двадцать первый

Как бы ни был очарователен джентльмен, леди всегда должна ценить себя больше, чем предложенное им золотое кольцо.

Внезапно тяжелая дверь церкви распахнулась, и толпа у входа хлынула внутрь. Мередит попыталась заглянуть в церковь с того места, где осталась стоять со своими сестрами и их мужьями, тетушкой Виолой и ее бывшей горничной Дженни, однако ее глаза были совершенно залиты слезами, и она ничего не видела.

– Ты не обязана этого делать, Мередит, – напомнила ей старшая сестра, Элиза, пытаясь немного успокоить.

Сестра Грейс потянулась к ней и сжала ладонь Мередит.

– Мы можем прямо сейчас вернуться домой.

– Нет, Грейс, я дала слово и должна его сдержать. – Мередит вытерла слезы тыльной стороной перчатки. – Я буду ждать.

– Тогда, бога ради, прекрати лить слезы. У тебя глаза приобретут алый оттенок, – прощебетала Дженни. Затем порылась в своем ридикюле и выудила маленькую серебряную коробочку. – Вот, дай мне нанести немного крема вокруг твоих глаз и…

– Нет! – закричала тетя Виола. – Они и без того красные. Не нужно… раздражать их еще сильнее.

– Дженни, оставь девушку в покое. – Лорд Аргилл выхватил коробочку из пальцев жены и игриво притянул Дженни к себе, не пуская.

– Нет-нет, я прекрасно знаю, что делаю. – Дженни поцеловала мужа в щеку, отстраняясь от него. И очень быстро разделила тройную шелковую вуаль, которая спадала со шляпки Мередит на спину, двумя воланами закрывая ее лицо. – Вот, теперь никто не узнает, что ты не самая счастливая невеста во всем Лондоне.

– Благодарю, Дженни, – всхлипнула в ответ Мередит. – Хотя теперь я ничего не вижу сквозь эту вуаль. Она почти непрозрачная.

– Это неважно. Ты выглядишь просто потрясающе, а это сейчас самое главное. И, знаешь ли, мне очень нравится полученный эффект, я просто молодец, – щебетала Дженни, восхищаясь плодами своих трудов. – Возможно, это станет основой для новой моды.

В этот момент Ханна взбежала по ступеням и схватила Мередит за руку:

– Слава богу, вы меня дождались. Артур хотел приехать пораньше, чтобы поговорить со священником. Из-за этого мне пришлось добираться сюда пешком!

Мередит моргнула:

– Ты хочешь сказать, что мистер Чиллтон все это время был здесь?

Ханна кивнула, явно сбитая с толку:

– Да, уже больше часа. Наверное, он все еще говорит со священником в часовне.

Тетушка Летиция спустилась с возвышения широкого нефа и поманила Мередит и других леди вперед.

– Он уже ждет тебя у алтаря. Видишь, вон там? – Тетушка указала пухлой рукой в направлении едва видимой фигуры в синем сюртуке, стоящей лицом к алтарю.

Мередит ожидала, что приободрится. Почувствует радость от того, что ее не бросили снова. Но как она могла радоваться? В глубине души она знала, что предпочла бы боль и унижение будущему, которое будет связано с кем-то другим вместо Александра.

Слезы текли по щекам. Их было не удержать. Мередит медленно шагала к алтарю в одиночестве. Проходя мимо длинных рядов деревянных скамей, она слышала неразборчивый и почему-то восхищенный ропот, которым обменивались представители лондонского общества. Она мрачно задумалась о том, делались ли у Уайта и в этот раз ставки на то, сумеет ли она выйти из этой церкви действительно замужней женщиной. Ставки вполне могли бы объяснить громкий шепот и комментарии, которые сопровождали ее по пути.

С усилием сглотнув, Мередит поднялась, чтобы встать рядом с женихом, как требовал того ее долг.

Священник раскрыл маленькую книгу и начал читать, но Мередит не слышала и не понимала ни слова. Грохот сердца в ушах жестоко терзал ее, и лишь одна только мысль осталась в мозгу – бежать. Бежать!

Мередит почувствовала, как кружевная накидка, на которой, во имя соблюдения приличий, настаивал Чиллтон, соскользнула с одного плеча. Вместо того, чтобы поправить накидку, она позволила ткани соскользнуть на пыльный пол. И внезапно свобода от ханжеской накидки показалась ей восхитительной.

Скомкав юбку платья в руке, она мысленно приготовилась к тому, что собиралась сделать. К тому, чего не могла не сделать. Ее сердце просто не позволило бы ей выйти за кого-то, кроме ее любимого Александра. Мередит медленно развернулась на правой пятке…

И тут тонкий, едва уловимый французский аромат защекотал ее ноздри. Она склонила голову, чтобы вдохнуть его.

Он был здесь. Где-то поблизости был Александр. И, раз уж она смогла различить аромат даже стоя у алтаря, он наверняка вылил на себя почти целый флакон одеколона.

Внезапно с улицы донесся грохот копыт, испуганные крики людей и скрип гравия и колес какого-то экипажа. Священник прекратил читать, и все собравшиеся обернулись, ахая и бормоча, уставившись на раскрытую дверь церкви.

Мередит приподняла край вуали, ровно настолько, чтобы увидеть проезжающую карету. Но зрение явно подвело ее, поскольку ей показалось, что каретой правит не кто иной, как Третий, кучер Лэнсинга, кричащий и щелкающий хлыстом над головами фамильной упряжки. Что еще более поразило ее, так это лицо, которое она разглядела в окне кареты. В ней сидел сам Артур Чиллтон! Нет, она наверняка ошибалась.

Пальцы задрожали, и край вуали выскользнул, вновь закрывая ее глаза. Мередит схватилась за вуаль и сдернула ее с лица, забрасывая на шляпку, но было уже слишком поздно – карета скрылась из вида.

И тут же внезапная мысль ошеломила ее. Если в карете был Чиллтон, то кто же?.. Она обернулась и уставилась на человека, который стоял рядом с ней.

– Александр! – Дыхание так участилось, что Мередит испугалась возможного обморока. Что это, сон? Прекрасный, идеальный и невозможный сон?

– Да, моя дорогая, – прошептал ей Александр. – Приближается время твоего ответа. Лучше не отвлекайся. – Он улыбнулся человеку, стоявшему справа.

Не в силах думать о чем-то, кроме настоящего момента, Мередит взглянула на джентльмена, которому он кивал.

Неужели это?.. Она потерла глаза и взглянула снова. Это было совершенно невозможно. Но именно граф Харфорд гордо расправил плечи рядом со своим сыном.

Она в полнейшем замешательстве посмотрела на графа.

– Милорд?

Граф широко улыбнулся ей.

– Доченька… э… если позволишь, церемония будет продолжена и ты станешь женой моего сына. – В его тихом шепоте явно звенел намек на смех. Он указал на священника, и Мередит проследила за его жестом.

Еще один джентльмен, седоволосый и крайне знакомый, кивнул ей.

– Первый? – ее голос звучал неуверенно, Мередит вновь не могла поверить своим глазам.

Священник поднял глаза от текста и склонился чуть ближе к ней.

– Нет, дитя мое. Будь я на службе у лорда Лэнсинга, как мои братья, полагаю, я звался бы Четвертый. Но я не состою у него на службе, а потому я преподобный Херберт, священник, который очень старается обвенчать вас обоих. – Он добродушно улыбнулся ей.

– О! – Мередит вновь посмотрела на Александра, который коротко кивнул ей и взглянул куда-то за спину преподобного Херберта.

– Первый вон там, – прошептал он. – Именно он наставлял юного мистера Чиллтона чуть ранее.

Мередит заглянула в ризницу и увидела Первого, который стоял там, в тени, одетый точно так же, как преподобный Херберт. Когда Первый заметил, что привлек внимание своего нанимателя, он хлопнул рукой по своему бицепсу и широко улыбнулся. Александр ответил таким же жестом.

* * *

Под гордыми взглядами всей семьи Мередит погрузила кончик пера в чернильницу и написала свое имя в приходской книге.

Затем она подняла взгляд на Александра, на своего возлюбленного и супруга.

– Так все это совершенно законно?

– Совершенно. Преподобный Херберт подписал разрешение вступить в брак. Ты моя, Мередит, и уже ничего не сможешь с этим поделать.

– А теперь позволь своему отцу поцеловать твою невесту. – Граф Харфорд вышел вперед, отстранив Александра, и собрался запечатлеть поцелуй на щеке Мередит, но она попятилась.

– Простите, милорд, – начала она. – Но я не понимаю. Вы запретили эту свадьбу. Вы угрожали отречься от своего сына.

– Мередит… – Александр попытался вмешаться, но граф поднял руку, призывая его к молчанию.

– Я не понимал, что он любит тебя. – Граф опустил взгляд, словно внезапно заинтересовавшись стыком напольных плит. – После того как я услышал о твоем прошлом и прочитал твою книгу с пометками, я был уверен, что ты собираешься лишь посмеяться над ним, отомстить за прошлое, от которого он искренне пытался избавиться. – Он глубоко вздохнул, все так же разглядывая широкие дубовые плиты на полу в поисках нужных слов. И наконец поднял круглое лицо, глядя прямо на нее. – Но когда Александр сказал мне, что скорее проживет всю жизнь без единого пенни, чем без тебя, я понял, что он искренне тебя любит. А для Александра любить кого-нибудь больше, чем себя… – Граф захихикал. – Я понял, что ты должна быть невероятной женщиной, чтобы так повлиять на моего сына, моего наследника.

Когда одинокая слезинка заскользила по щеке Мередит, граф стер ее своим платком и поцеловал то место, с которого слезинка упала.

– Простите меня… леди Лэнсинг?

Горло Мередит перехватило от эмоций, и вместо ответа она просто кивнула и обняла старого графа.

За плечом графа Мередит видела, как блестят смотрящие на нее глаза Александра. Она улыбнулась ему, когда старый граф отпустил ее из своих объятий.

Ханна скользнула вперед и довольно громко прошептала Мередит на ухо:

– Мне очень жаль, что Чиллтон так поступил с тобой, Мередит. Мой брат совершеннейший идиот. Насколько я поняла, нам с тобой не суждено стать сестрами.

Тетушка Летиция поймала Ханну за руку и оттащила назад от пары молодоженов.

– Нет, девочка, он не идиот. Он понял, что наша Мередит должна выйти за лорда Лэнсинга, а не за него. И я не могу его в этом винить.

– Я лишь жалею, что он так долго тянул с пониманием очевидного, сестра. – Тетушка Виола вздохнула. – Иначе сегодняшний день не был бы настолько сложным.

Мередит улыбнулась, услышав это.

– Позвольте отметить, любезный мой муж, что сегодняшний план, ваш и братьев Хербертов, был довольно рискован. Вам повезло, что у вас настолько верные слуги.

Братья Херберт, теперь присоединившиеся к Третьему, стояли в ризнице и хихикали.

– Что я сказала смешного? – спросила Мередит, посмотрев на почти неотличимых братьев.

– Они не просто мои слуги, – Александр тоже хохотнул, стянул с плеч пиджак и закатал рукав рубашки. Там, навсегда впечатанная в его кожу, была татуировка кельтской вязи. – Они члены моего клана.

Братья Херберт, включая преподобного Херберта, обнажили руки, демонстрируя ей совершенно неотличимые татуировки.

Первый отошел от своих братьев и шагнул вперед:

– Мы дальние родственники. Все из одной деревеньки в дикой Шотландии, можно так сказать.

Александр кивнул, затем бросил пиджак на столик для певчих. А затем образом, крайне свойственным всем повесам, нагло обнял Мередит, привлек к себе и приблизил губы к ее губам.

Мередит отстранилась на дюйм и вопросительно изогнула бровь.

– Могу также добавить, что план был вполне в стиле развратника.

– Ах, это. – Александр подхватил ее на руки и поцеловал, глубоко, страстно, так что у нее создалось впечатление, что все кости расплавились в теле, чего умели добиваться лишь самые опытные распутники. – Дорогая, клянусь тебе, это было мое последнее распутное деяние. Я теперь совершенно исправился.

– Да неужели? – Она кокетливо улыбнулась ему. – Жаль.

Эпилог

Лучшие мужья получаются из исправившихся ловеласов.

Мередит нервно сжала руку мужа, когда мистер Херст, ее издатель, вложил в ее правую руку маленькую книгу в алом кожаном переплете. Ее «Руководство» действительно было издано. Резко вздохнув, она пальцем перевернула обложку и недоверчиво уставилась на титульный лист.

Руководство для леди по распутникам

Написано леди Лэнсинг, в девичестве мисс Мередит Мерриуэзер

Подробный и надежный справочник по Всем Типам Мужчин, включая Ловеласов, Повес, Прожигателей жизни, Денди, Фатов, Не-таких, Нахалов, Прохвостов, Галантных нахалов и Пижонов.

Книга отпечатана «Лонгман, Херст, Риз, Орме и Браун»

Патерностер Роу, Лондон

Предназначена для продажи во всех барах, общежитиях университетов и кофейнях по цене 9 шиллингов за экземпляр

Александр склонился и поцеловал ее в макушку.

– Ты справилась, Мередит.

– Да, у меня получилось, правда?

Когда Мередит наконец смогла оторвать взгляд от книги, она набралась храбрости задать мистеру Херсту тот самый вопрос, что не покидал ее мыслей уже неделю. Вопрос, который до сегодняшнего дня – когда Александр буквально на руках отнес ее в карету – не позволял ей отправиться на Патерностер Роу, чтобы получить свой авторский экземпляр.

– Извините, сэр, – вымучила она наконец, – а кто-нибудь… купил это «Руководство»?

Мистер Херст подбоченился, запрокинул лысеющую голову и весело расхохотался – так громко, что его огромный живот затрясся, как карета на каменистой дороге.

– Книготорговцы всю неделю требуют от нас дополнительных тиражей. Склады пустеют с поразительной быстротой. Я уже нанял всех до единого переплетчиков, всех, кто был в городе, чтоб поспевать за спросом. Похоже, среди матрон Лондона слухи о книге распространились быстро, так что мы уже продали больше семи сотен книг.

– Так много? – Мередит ощутила, как кровь отхлынула от лица, а внутри все оборвалось, а голова закружилась от перспективы. – Но это же всего лишь книжка с советами, а не великий роман?

– «Руководство для леди по распутникам» отвечает спросу.

Александр игриво ткнул ее локтем:

– Хотел бы я знать, что подумают эти семь сотен читателей, когда узнают, что автор книги замужем за самым известным лондонским ловеласом.

– Милорд, осмелюсь заметить, что большинство читательниц книги вашей жены прекрасно осведомлены об этом факте. – Мистер Херст закивал головой, отчего оба его подбородка согласно задрожали. – В этом я вполне уверен, оттого книга и приобрела такую популярность. Простая девушка, прошлое которой покрыто шрамами, встречает распутника и превращает его в обожающего ее мужа, и все это лишь благодаря ее сердцу. Это история любви, такая, как она есть. – Взгляд мистера Херста внезапно сместился на книгу в руках у Мередит, словно он только сейчас о чем-то подумал. – К тому же есть еще и последняя строчка.

Александр взял книгу, которую протянул ему Херст.

– Э… на последней странице, милорд.

Мередит выдернула книгу из его рук:

– Позволь мне. – Она отпустила руки Александра, раскрыла свой экземпляр на последней странице и прочистила горло: – Таким образом, проведенное исследование доказало, что из бывших распутников получаются самые лучшие мужья.

Глаза Александра засияли, когда он привлек ее к себе.

– Да неужели? – Голос его звучал низко и чувственно.

Мистер Херст улыбнулся и отвернулся, притворяясь, что очень занят чем-то за конторкой.

– Правда. – Мередит встретилась с Александром глазами и медленно двинулась вперед, чтобы поцеловать его, но в последний момент скользнула щекой по его щеке, подбираясь к уху. – Мой дорогой, – прошептала она, покусывая мочку его уха, – уж мне ли этого не знать.

1

Луд – мифологический король, который обнес стенами город, впоследствии ставший Лондоном. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Гадес – в древнегреческой мифологии бог подземного мира и царства мертвых.

3

Фарлонг – британская единица измерения длины, равная 220 ярдам (201 м). Термин произошел от словосочетания «длинная борозда», поскольку фарлонг был стандартной длиной борозды на квадратном поле в 10 акров в Средние века.

4

Мередит вспоминает старую английскую песенку о Питере – поедателе тыкв, который никак не мог удержать жену, пока не посадил ее в выдолбленную тыкву.

5

Докторс-Коммонс – коллегия юристов, занимавшаяся вопросами канонического права и выдававшая брачные свидетельства.

Content

Каски Кэтрин Правила обольщения

Кэтрин Каски Правила обольщения

Благодарности

Императив первый

Императив второй

Императив третий

Императив четвертый

Императив пятый

Императив шестой

Императив седьмой

Императив восьмой

Императив девятый

Императив десятый

Императив одиннадцатый

Императив двенадцатый

Императив тринадцатый

Императив четырнадцатый

Императив пятнадцатый

Императив шестнадцатый

Императив семнадцатый

Императив восемнадцатый

Императив девятнадцатый

Императив двадцатый

Императив двадцать первый

Эпилог

1