Владислав Верницкий

Запах костров - 1

Введение

Эта история началась задолго до основных событий. Шёл далёкий тысяча триста восьмой год нашей эры, когда только началось время ведьм и колдунов. В это время и жила одна замечательная семья крестьянина. Она прославилась своим добродушием и щедростью к "Добрым людям". Добрыми людьми называли путников, странствующих по миру и помогающих каждому, кто попросит их руки помощи. В этой семье родилась одна единственная девочка. Отец и мать назвали её Пельсо. Дочь, как прилежная послушница родителей и прихожанка католической церкви, выполняла по дому все наставления святого отца.

Шли годы. Отец умер от потери крови на охоте. Он слишком близко подошёл к медведю и не успел натянуть тетиву лука, как из кустарника выбежали ещё два крупных медведя, кои прибили охотника лапами, разрывая грудную клетку. После этого случая мать не смогла смириться с гибелью и заболела острой недостаточностью сердца, но тогда это называлось как чума или эпидемия. Долгие годы девочка ухаживала за мамой, которая кв конечном счёте всё же покидает этот мир. У самой девочки началась черная полоса с мальчиками. Посему она решила приобрести книгу с запретными знаниями, уверенная, что именно Келия изменит её жизнь к лучшему.

В один из прекрасных вечеров, наполненных тёплым летним Солнцем, собрались все её подруги детства, кои не отходили от Пельсо ни на шаг. За прекрасным ужином девушка призналась:

- Дайнелия! Тритти! Маринель! Я собрала Вас для того, чтобы сказать, какой выход нашла из моей сложившейся ситуации!

- Ну, рассказывай! Мы все во внимании! Ты встретила заморского принца, который забирает тебя в своё царство?! - предположила Тритти.

- Нет! Девочки, я приобрела книгу запретных знаний и причём всего за двадцать три динара! Так дёшево, правда?!

- Милейшая, да Вы улетели в мечты и Вас срочно пора опускать на землю! Ну, что может изменить какая-то книга? - Возмутилась Дайнелия, которая была старше и умнее остальных девушек на пять лет.

- Ну, как что? Там я нашла заклинание, которое приведёт ко мне того человека, с которым мне будет комфортно!

- Девочки! Мне тоже с трудом верится в эти сказки, но если Пельсо так загорелась желанием по пробовать заклинание на себе, то почему бы не поддержать её?! - предложила Маринель.

- И ты туда же?! - возмутились Дайнелия и Тритти.

- Девочки, не ссорьтесь! Я уже решила пойти на риск, но не здесь! Я ухожу в горы на наше место! Там горная порода меня защитит и поселению вреда не нанесу! Вот! - утвердительно пояснила для всех Пельсо.

- Ну, что же! Тогда вперёд навстречу приключениям! Не будем ждать заката Солнца! - улыбнулась Тритти.

Девушки вышли из дома и повернули на право в сторону гор. По дороге они встретили местного охотника, который ехал за своей добычей. Он-то и довёз девочек до горного ущелья. Девочки прошли по каменистому скату перевал, спрятались в пещерке и открыли книгу.

Пельсо начала читать. Вдруг, откуда ни возьмись, горы зашумели камнепадом. Со стороны улицы показались вспышки молний. За доли секунды одной тучей заволокло всё небо, в котором появились воздушные смерчи. Пельсо захлопнула переплёт книги и продолжила ждать чего-то необъяснимого. Горы отозвались неистовым рёвом и скрежетом металла о горную породу. Испуганные подруги, непонимающие ситуации, побежали к выходу из пещеры и исчезли в ударной волне. Пельсо вышла из пещерки последней. Посчитав, что подруги разбежались по домам, девушка с книгой подмышкой ушла к себе домой...

Глава 1. Крушение

Весна. Закат. Вечер. Керсан вышел из дома, перешёл дорогу и через некоторое время оказался во дворе соседнего дома. Покосившаяся от времени калитка встретила меня неприятным скрипом. Во дворе растёт вишня, посаженная прошлой весной. Рядом цветут несколько яблонь и виноград.

Возле дома в три окна такого же мрачного вида, как калитка, меня встретила бабушка. Её серьги светят тусклее улыбки на радостном старческом лице. Опираясь на больную ногу, она ступила со ступенек и поманила к себе рукой. Расплывшись в улыбке, я послушно подошёл к ней и обнял её за истощалую талию. Мы поздоровались и вошли в дом.

Сени отделаны вручную. Обоев на стенах не было. Слева стоит стол, газовая плита и сервант, набитый хлебом. С правой стороны, возле двери ведущей внутрь дома, стоит лестница. После приглашения бабушки присесть за стол в кухне, я послушался. Она открыла холодильник и стала вынимать из него содержимое – яйца, сыр, колбасу, запеченную курицу и красное вино «Душа монаха». В этот момент из стороны зала зашаркал дед. Он одет в серый полосатый свитер, старые отцовские брюки и домашние тапочки. Дед подошёл сначала к бабушке и поцеловал её в макушку. Затем заметил внука, отдыхающего за столом.

- Привет, казак! Ну, что? Бабка решила внучка любимого накормить? Правильно! Наверно голодный?! – Поздоровался дед.

- Что-то вроде того! Привет! Вот пришёл вас навестить! Ведь совсем захиреете без внука?!

- Верно кумекаешь! Как там у тебя с девочками дела? За попки их шлёпаешь?

- Вить! Я тебе сейчас как шлёпну раскаленной сковородкой по губам! Будет тебе всё! – поругалась бабушка.

- Да ладно! Ему же надо знать, как с вами справляться? Верно, Керсан?

- Что он? Без твоих советов, не узнает что ли? Нужна ему как-будто твоя пошлость?! Внук в гости пришёл! Может, что интересного расскажет?

- Дед! Она права! Эта тема лишняя в данной ситуации! Ну, не время!

- Да ну вас! Пошёл я новости смотреть! – обиженно сказал дед.

- Вот и иди!

- Бабуль, у меня друг женился!

- Да ты что? Это который Михаил?

- Да! – согласился я.

- Вот молодцы! Сколько ему лет ты тогда говорил?

- Двадцать два скоро стукнет!

- Тебя он всего на два года старше! Ты-то когда женишься?

- Не знаю! У меня и девушки-то нет! Все ведь из посёлка в города подались! Думают, что там разбогатеют!

- Ну, так и ты подавайся?! Чего дома сидеть?! А за нас с дедом не волнуйся – проживём как-нибудь! – предложила бабушка.

- Ты так думаешь?

- Да! Ты молодой и красивый юноша, а здесь тебя ничего не ждёт! Кстати, у меня кое-что есть для тебя!

- Уже интересно! – признался я.

- Подожди! Я сейчас принесу!

Бабушка ушла в комнату. Этим временем я кушал яичницу и бутерброды с колбасой, пригубливая красным вином. В кармане заиграл телефон. Пришло смс от родителей. Они зовут меня обратно домой. Бабушка вернулась на кухню. В её руках лежит что-то свёрнутое в полотенце. Я докушал, вытер губы и встал из-за стола. Приняв дар, я вышел из дома, помогая старушке переступать пороги. По пути к калитке, бабушка посетовала мне, что свёрток лучше раскрыть в одиночестве. Я попрощался с родным человеком. На прощание она поцеловала меня в лобик и перекрестила. Через десять минут я уже ждал, когда откроется дверь родительского дома.

Дверь открыл отец. Я вошёл внутрь, разделся и проскользнул в свою комнату. Оказавшись в полном одиночестве, раскрыл свёрток. Глаза загорелись. Передо мной лежит книга заклинаний и записка – «Используй с умом и не растрачивай силу всего рода зря! Мы с дедушкой верим в тебя!». Я так и не понял, что всё это может означать, но стал догадываться, о чём пытается сказать бабушка. Мне стало интересно просматривать текст на друидском языке. Откуда я знал этот язык – это ещё предстояло выяснить. Дверь захлопнулась. В комнату вошла мама, чтобы позвать ужинать. Когда вышла за дверь, я скрыл книгу в полотенце, положил ее на самый верх шкафа и пошёл на кухню.

По центру стола красуется ваза с яблоками, грушами, мандаринами и киви. Перед каждым членом семьи стоит по тарелке пюре и куском мяса. Сама кухня серо-коричневого окраса. На стене висят семейные фотографии. Отец достал для себя рюмочку и раскупорил бутылку дербентского коньяка. Налил. Выпил. На выдохе завёл разговор.

- Ух! Вещь! Сын! Как там бабушка с дедушкой поживают?

- У них всё в ажуре! – не соврал Керсан.

- Дед как обычно свою песню запел?

- Ага! Баба Глура пообещала ему поцелуй сковородки! Так он и ушёл, не вмешиваясь больше ни во что!

- Всё с ними понятно!

- А что ты в комнате рассматривал? Книгу? – спросила мама.

- Да так! Сборник стихотворений С. А. Есенина!

- Угу!

- Ты раньше не задавалась таким вопросом?!

- Просто стало интересно!

- Просто книга и всё тут!

- Всё! Больше не лезу! Не хочешь говорить, не говори!

- Всем спасибо! Всё было очень вкусно! Пойдём, сынок! Я тебе кое-что должен отдать! – подмигнул отец.

- Спасибо за ужин!

Я поцеловал маму в щёчку и вышел из кухни. Отец идёт сзади. Он подошёл к плетёнке, взял что-то небольшое и передал мне. Это оказались билеты на самолёт. Дата вылета через два с половиной дня. Отец отдал бумажки и вышел из дома, не сказав ни слова. Родители намекнули мне на отдых с другом или подругой. Единственный кто мог согласиться на дальнее путешествие – Пётр Карчапов. После приглашения друга с вещами по телефону ко мне домой начал собираться в дорогу.

Я включил в комнате компьютер с группой «Чай вдвоём». Музыка тихо играет в колонках, а пальцы так и стучат по компьютерной мыши, перелистывая песню за песней в списке воспроизведения. Что ещё нужно для полноценной жизни студента Йошкар-Олы?! Через полчаса я сдался и лёг в кровать, чтобы увидеть сон розовых надежд.

Утро наступило незаметно. За окном светит яркое Солнце. Всюду чистое и голубое небо. С крыш свисают сосульки, но они уже сочатся талой водой. Рекс, так зовут нашу овчарку, высунул прохладный нос из будки. Выходить ему совсем не хочется. Повсюду грязь и слякоть. Весна – самое прекрасное время года для теплоты и уюта в сердцах каждого из нас.

Я открыл глаза, потянулся и встал с кровати. Родители уже ушли на работу. Я вспомнил вчерашний вечер, чтобы в нём найти зацепку моих новых знаний. Рука. Когда я помогал бабушке переступать пороги, она крепко вцепилась мне в запястье правой руки. Скорее всего, сила переходила из ладоней. В предсмертный час колдуны отдают энергию своим потомкам именно таким образом. Получается, бабушка чувствует что-то неладное, а сказать родителям напрямую – не поверят. Значит, надо намекнуть.

Мои ноги повели не проснувшееся тело на кухню. Там я включил газовую конфорку и поставил на неё чайник. Со стола взял банан, раскрыл шкурку и откусил его, наслаждаясь вкусом. Из чайника повалил пар. Вода в нём забурлила. Я достал из шкафа бокал, бросил туда пакетированный чай, насыпал две ложки сахара и залил в ёмкость кипячёную воду. После этого действия, выключил конфорку.

Я хотел присесть для приёма трапезы, как в окно родительской комнаты кто-то постучал. Мне пришлось выйти и открыть дверь. За порогом красовалась фигура Петра. Одним махом руки я пригласил его в дом. Товарищ вошёл с грузной сумкой на плечах. Полная готовность к выезду. Пётр разделся, поставил сумку на пол и прошёл дальше. Оказавшись на кухне, я начал разговор.

- Чай, кофе или чего покрепче? – сыронизировал Керсан.

- Кофе, пожалуйста!

- Всегда, пожалуйста! Рассказывай, что у тебя в жизни творится?

- Живу пока один! Мечту ещё не встретил! Родителей навещаю как можно чаще! Всё как обычно! Ты лучше про себя расскажи?! Чего так долго не звонил?

- Всё дела! Товарищ женился недавно! Счастливчик! Заканчиваю четвёртый курс! На счёт девушки – есть одна на примете, но не знаю, как мне её найти!

- Даже номер не оставила?

- Там такая странная ситуация! Она мне в пузень дышит, а за высокими тётками не видит, какой автобус подошёл! Ну, я ей подсказал! Только в этот автобус пришлось присесть мне! Из окна смотрю на неё – она на меня! Оставалось только помахать рукой – ответила взаимностью! Автобус отъехал! Она скрылась из виду! Теперь жалею, что номер телефона не спросил! – признался Зорген.

- Дело дрянь! Не волнуйся! Как только вернёмся назад, я помогу её найти! Кажется, я знаю, о ком ты говоришь!

- Спасибо! Буду тебе признателен!

- Родители на работе? – неожиданно спросил друг.

- Да! Отец наверняка в колхозе своему трактору карбюратор чистит, а мама в местной парикмахерской кому-нибудь волосы стрижёт! Теперь ближе к делу! Мы летим в Германию!

- Для чего?

- Хороший вопрос! Сейчас обратимся к современной технике! – на домашнем телефоне я набрал номер отца – Очень интересно, а для чего летим в такую даль?!..

- Ну? – поинтересовался Пётр, когда я окончил разговор.

- Короче говоря, мы летим на отдых! Нас встретят в аэропорту! Нам надо узнать о моём прадеде!

- А я то уж думал!..

- Ладно, брат! Надо собираться и идти на остановку! Путь до Германии неблизкий! – выдохнул Пётр Серых.

- Это ты прав! Пошли!

Мы допили содержимое в бокалах, встали из-за стола и вышли из кухни. Я вернулся в комнату, взял свёрток, ключи от дома и вышел в коридор. Выйдя на улицу, я закрыл дверь ключом. Мы с Петром побрели на остановку, шаркая туфлями по пыли. Через десять минут подъехал автобус.

Два часа мы сидели молча и смотрели в окно. Поля, леса, реки всё проносилось мгновенно. В голубом небе стали появляться облака. Шоссейная разметка то прерывается, то идёт сплошной, то вновь прерывается. Автобус, в котором мы отдыхаем, оказался «ПАЗ» советского времени – разорванные чехлы сидений, слабо прикрученные поручни, со смачной трещиной на лобовом стекле. Санчурск, где мы с другом живём, остался позади. Йошкар-Ола встретила нас полупустыми, безлюдными улицами и многоэтажными домами. Автобус подъехал прямо к вокзалу и остановился у ступеней. Люди начали выходить. Выйдя из транспорта, мы, не теряя времени, пошли в двери вокзала и через минуту вышли на перрон с другой стороны здания.

Поезд «Йошкар-Ола – Москва» дожидается первых пассажиров. До отправления остаётся двадцать семь минут. Мы подошли к проводнице. Я отдал билеты за себя и товарища. Проводница сорвала «контроль» и пропустила нас в вагон. Плацкарт. Пётр достал из бокового кармана сумки колоду карт. Полчаса мы играли в игру «Дурак» и за это время не заметили, как поезд тронулся с места. К нам подошла проводница и попросила взять постель. Окончив играть, мы положили карты на столик, и пошли за девушкой. Когда вернулись обратно, положили постель на свои места и продолжили играть партию.

Прошёл ещё час, когда я окончательно сдался. Пётр увлёкся кроссвордами, а я утонул, роясь в собственной одежде. На дне, под свитерами и джинсами, я обнаружил блок сигарет «DUNHILL». Увидев сигареты, мне захотелось курить. Из блока я взял одну пачку и увлёк за собой друга в тамбур. Разговор с сигаретой в зубах получился очень коротким.

Мы бросили окурки в одну из дверей, пришли обратно к нашим сумкам и расстелили на полках постель, легли и уснули без задних ног. Стук колёс о рельсы убаюкивает наши заблудившиеся сердца. Мне снится нежный сон. Я упал в парное молоко и тону в тёплом счастьи. Меня спасает красивая зеленоглазая девушка высокого роста. Она выносит меня из реки-молока на ванильный берег, сажает под шоколадным деревом и нежно так, кротко, целует меня в губы. Обнажённой грудью она коснулась о грудь. В моём разуме появились душистые луговые ромашки Российских полей. Девушка коснулась губами шеи, затем сосков, опускаясь всё ниже и ниже. Резкий удар по щеке. Тьма.

На самом деле меня ударил Пётр. Я открыл глаза. Друг передал слова проводницы, что надо отдавать постельные принадлежности, поскольку через пятьдесят две минуты Москва Казанская. Этот час пролетел незаметно. Мы сделали, как гласит инструкция. Вот и арка Казанского вокзала. Поезд остановился. Два друга вышли на перрон.

Мы подошли к одному из стоящих рядом с вокзалом таксистов и заказали ему проезд до аэропорта «Внуково». Водитель оказался словоохотливым человеком. Он рассказывал смешные анекдоты, истории из жизни и о дороге, о чём любит поговорить каждый второй автолюбитель. Через два час по пробкам и светофорам, мы всё же добрались до аэропорта. На стоянке стоит много богатых и не очень машин. Я расплатился с доброжелательным бомбилой и вышел из машины. Пётр вышел вслед за мной.

Автомобиль, на котором мы только что приехали, плавно выкатил на трассу и скрылся за поворотом. Два молодых человека остались наедине со страхом неизведанного, который необходимо было подавить. Торопиться было совершенно не зачем. Выкурив по сигарете, я поманил рукой друга за собой. Во втором блоке аэропорта находится кафе. Здесь можно неплохо отдохнуть за кружечкой холодного пива и горячей пиццы. Оказавшись на втором этаже второго корпуса, мы подошли к стойке и заказали два бокала пива с креветками.

Самолёт появился на горизонте. Мы допили пиво и встали с места. Я расплатился за заказ. Спустившись в зал ожидания, вышли на улицу. Самолёт приземлился. Трап подъехал к борту. Дверца открылась. Одни люди вышли с улыбкой на лице, а другие входили на борт чуть с сонной мимикой. До взлёта осталось сорок минут. Мы присели в середине салона с левой стороны, пристегнули ремни безопасности и отрегулировали кресла. Остаётся только ждать. У стюардессы мы заказали порцию супа с тефтелями, по две порции картошки и макарон.

Самолёт летит ровно. На небе начали проявляться мрачные тени. Солнце клонит к горизонту. Облака нежно плывут по вечернему закату. В низу видны маленькие огоньки больших городов и проточные нити глубоководных рек и морей. В небе показалась полярная звезда, но через миг она исчезла ввиду изменения траектории полёта.

Я открыл стакан с картошкой и принялся кушать, но именно в этот момент постучалась беда. В кабине пилотов грянул выстрел. Оттуда вышел молодой человек тридцати пяти лет, одетый в униформу пилота. Он поднял к верху пистолет марки «ТТ» и приказал слушать только его команды. Из-за пазухи я аккуратно достал свёрток, отбросил полотенце на колени друга, раскрыл книгу на подходящей странице и начал читать, поглядывая на террориста. Тот подошёл ко мне, отдал пистолет, развернулся и пошёл обратно в кабину. Люди, находящиеся на борту, удивлённо наблюдали за происходящим. Многие из них были очень напуганы. Кто-то рыдал, а кто-то покрывал сплошным матом всё творение Господне. Мы с Петром встали и пошли за террористом. В самолёте начала замыкать проводка. Войдя в отсек управления, мы увидели, что одержимый магией человек сбросил труп с кресла и уже сам руководит полётом. Пётр присел во второе кресло и вцепился за штурвал. Земля стремительно приближается. Горы. Мы падаем.

Керсан Зорген начал нервно листать станицы книги в поиске заклинания с поднятием физических тел. Вот оно. Сначала шёпотом, затем, постепенно придавая мощность звукам, я без передышки начал читать. Техника вышла из строя. Рация не работает. Я почувствовал, как в самолёт что-то врезалось. Посадка оказалась сложной. Я не удержался и упал, ударившись копчиком. Террорист и друг остались в креслах. Конец неизбежен. Огонь. Тьма. Тишина. Навеял сон.

Я нахожусь в белой комнате. Рядом стоит утонувший друг. Он пристально смотрит мне в глаза – пытается что-то сказать, но не может. Только рука его поднялась и махнула, будто бы говоря одно – «Уходи! Сейчас не твой день! Когда напишешь список погибших друзей... Когда надоест пить дорогое вино и спать с разными женщинами, тогда тебя может быть заберут! Сейчас уходи! Уходи!..». Дальше снова тьма и снова никто не может нарушить пугающую меня тишину. Магия поглотила все мои силы, а я не успел даже попрощаться с родителями и Петькой. Не успел я дожить до старости и увидеть, как подрастают внуки. Это конец.

Глава 2.Иноземцы

Моя рука коснулась теменной области. Боль сразу дала знать о себе. Я открыл глаза. Пётр лежит без сознания на моих ногах. Самолёт покачивает равновесием на краю обрыва. Я вытащил друга за руки и вышел из кабины пилота. Мы оказались сразу на улице. От силы трения самолёт разорвало на три части. Чуть выше в гору лежит разбитая часть салона. Трупы, сидения, разбитые стёкла и багажные отделения – всё смешалось в одну большую помойку. Я дошёл до салона, нашёл знакомые сумки и повесил их на плечи, а руки друга скрепил между собой на шее и потащил его вниз по склону.

Куда идти? Туда откуда доносится блеяние овец! Братик! Не умирай! Мы выкарабкаемся отсюда! Мы снова увидим рассвет, и будем радовать собой близких нам людей! Мы вместе найдём аэропорт и улетим в Россию! Отдых нам итак оставил неприятный отпечаток! Ты ещё успеешь побывать у меня на свадьбе, крикнуть привычное «Горько» и выпить со мной сто грамм водки! Ты будешь крёстным отцом моих детей! Если что-то со мной когда-нибудь случится, им будет к кому придти за помощью! Брат! Не умирай! Слышишь?! Не умирай!!!

На улице тёплая осень. Деревья только-только начали придавать листьям жёлтую окраску. Трава ещё остаётся зелёной. Голубое небо без облаков. По верху летают незнакомые мне птицы. Недалеко от нас пасутся миролюбивые овцы. Их охраняет пастух в оборванных лохмотьях. Он выглядел не как обычные пастухи России – трезвый, с гладковыбритым лицом и ровной осанкой. Его взгляд направлен только на стадо, которое он пасёт.

В этот момент в сознание пришёл Пётр. Я помог другу присесть на траву, указал в сторону пастуха и объяснил, что этот человек сможет обрисовать примерную картину местности. Немного отдохнув, мы дошли до пасущихся овец и стали наблюдать за ними. К нам подошёл пастух. Я отбил поклон в пояс. Пётр просто сделал кивок.

- Здравствуй, хозяин овец! Мы странствуем по всему миру и изучаем быт разных людей! К нам часто обращаются за помощью бедняки! Мы им помогаем, чем только можно! Нас называют братьями Бенетьех!

- Здравствуйте, «добрые люди»! Я Пьер Марин! Двадцать минут назад ваши последователи проходили здесь! Это были братья Отье! Куда путь держите, «добрые люди»? Какое благо принесли в наши земли? – поинтересовался пастух.

- Мы прошли по горам не один десяток километров! Нам очень хотелось бы преломить краюху хлеба с голода и помолиться о здравии добрых людей! Заодно осмотреться немного! – полуправдой ответил я.

- Понимаю! В четырёх километрах отсюда расположен посёлок Монтельвью! Сельчане очень милостивы к «добрым людям»! Да благословит вас Господь! Пусть ваши дети не станут врагами друг другу и жёны ваши могли любить вас так же, как матери!

- Здоровья тебе, овец больше пригнать в следующий сезон и долголетия! Спасибо, что не отказал в помощи! Бог в помощь! – попрощался за нас обоих Пётр.

Мы откланялись и пошли по указанному маршруту. Уходя всё дальше в горы, мой желудок начинает предательски ныть. Я уже соскучился по дому и ванной комнате. Когда-то, не так давно, я ложился в ванну, наполненную горячей водой, заливал в неё пену и наслаждался покоем. Где-то в зале громко играла музыка. Керсан Зорген подпевал давно заученные слова знакомых песен. Сейчас всё это просто невозможно.

Мысли и образы о прошлом унеслись вспять. Перед глазами появился посёлок – небольшие каменные домики с вырезом для окон и дверей. Чем-то они напоминают дома современного Ирана, только здесь крыши домов с небольшим покатом. Люди разодеты в абсурдные для нас с Петром наряды, но через две минуты пребывания в самом посёлке глаза привыкли. Всё стало обычным. В какой бы двор мы не вошли – бродят толстые курицы и ободранные после очередной борьбы собаки. Голод позвал ещё сильнее. Я посмотрел в «окно» первого попавшегося домика, из которого веяло пряным запахом жареного хлеба.

- Простите! Есть кто-нибудь дома?

- Сейчас! – из дома вышла симпатичная девушка.

- Здравствуйте! Простите, что отвлекаем Вас от дел! Мы прошли не мало километров по горам, но никто из встречных людей не пожелал поделиться с нами кусочком хлеба и щепоткой соли! Не откажите! Не морите голодом бедных путников! За оказанную честь мы отблагодарим Вас добрым делом! – попросился Керсан.

- Ой, проходите! У меня как раз обед на столе готов!

- Простите, что не представились! Мы братья Бенетьех – Керон и Пеной! Мы путешествуем по всему миру, общаемся с разными народами и помогаем добрыми делами! Сегодня затерялись в горах и даже не знаем, куда нас привела судьба! Может, Вы подскажете нам, где находимся?

- Отчего же не подсказать?! Вы заблудились в Пиренеях! Это Аксетания – самая богатая горная долина своим числом овец! Благодаря ним сюда приходят купцы и скупают мясо! Кстати, меня называют Пельсо! – кокетливо ответила девушка.

- Очень приятно! Скажите, Пельсо! Какой сегодня год?

- Странный вопрос, но я на него охотно отвечу! Тысяча триста восьмой год нашей эры!

- Вы извините, что мой брат задал Вам такой вопрос! Просто мы уже семь лет не видели родителей! – начал извинятся Пётр, слегка поперхнувшись от удивления слюной.

- Ко мне часто заходят «добрые люди», поэтому я давно перестала подобным вопросам удивляться! Вы отведайте, чем Бог наградил, да отдохните с дороги!

- Спасибо Вам за приют, Пельсо! Мы будем молить Бога о Вашем благополучии и крепком здоровье!

- Да какое уж тут благополучие! Мой суженый ушёл к другой женщине, так и ни оставив, ни одного дитятку, а мои родители давно уже как освободились от земных пут! Не желаю даже вспоминать! – девушка смахнула со щеки слезинку.

- Мы Вам сочувствуем! – с сожалением сказал Пётр.

- У Вас всё наладится!

- Вы кушайте! Я вкусно готовлю?

- Да! Нам очень нравится! – переглянувшись, в два голоса сказали друзья.

- Жаль только, что мой мужчина никогда не ценил моих стараний!

- Очень вкусно! Вы настоящая хозяйка! Когда мы с Пеноем вернёмся домой, обязательно приготовим что-нибудь из Ваших блюд! Я бы вечность кушал за этим столом! Пальчики оближешь! – восхищался блюдами девушки я.

- Неужели Вам правда нравится?!

- Да! Вы готовите как наша мама!

- И мне очень-очень нравится Ваше угощение! – поддержал Пётр.

- А где в посёлке можно принять причастие?

- Отсюда недалеко! Всего две улицы надо пройти! Сначала пройдёте по этой улице прямо, в конце свернёте вправо! Затем свернёте в переулок, он в этой местности один! Пройдёте его и увидите здание, перед дверями которого увидите стоящего священника в сиреневом аксельбанте! – пальцем на столе Пельсо нарисовала карту.

- Ещё раз спасибо за угощение! Мы пойдём дальше!

- Подождите! Останьтесь здесь хотя бы на два-три дня! Пожалуйста!

- Но нас ждут другие отвергнутые от общества люди?!

- Керсан, соглашайся! Кажется, она в тебя влюбилась не на шутку! Мы её в Россию заберём! Тебе она будет самой верной женой! Разве ты не о такой женщине мечтаешь?! – прошептал Пётр.

- Хорошо! Мы останемся!

- Ура! – скромно обрадовалась девушка.

- Мы скоро вернёмся! До встречи! – пообещал Керсан.

- До встречи!..

- Почему ты думаешь, что именно эта девушка будет верной женой? У тебя есть мотив так думать? – как только мы отошли от дома девушки, меня ещё больше заинтересовало предложение друга.

- Она очень обижена на жизнь, а тут такой подарок судьбы! Она тебя не отпустит, даже если будешь держать пистолет у её виска! Такие девушки очень верные для своих мужей!

- Убедил! – кивнул Зорген.

- Ты помнишь крушение?

- Не очень, а что?

- Кажется, ты не то заклинание прочитал?! Удар о землю был, как и при любом крушении самолётов, а вот в мир мы попали с помощью заклинания и только! – предположил друг.

- Возможно! Я об этом тоже задумываюсь и не согласиться с тобой нельзя! Кстати, я книгу в доме не оставлял?

- Нет!

- Вот она! За пазухой! – обнаружив «спасательный плот», Керсан выдохнул.

- Интересно, а церковь здесь выглядит так же, как в современном мире или всё же чем-то отличается?

- Сейчас узнаем! – подойдя к дверям храма, ответил Зорген.

Двери храма оказались деревянными. Само здание сконструировано из камня. Окон не имелось, только одно, выгравированное в стиле мозаики. Внутри здания не было икон или молитв написанных на стенах – пустое помещение. Напротив единственного окна, за папертью, стоит священнослужитель и читает исповедь на латыни. Он одет в белое одеяние. По бокам свисают сиреневые ленты, на которых вышиты жёлтые кресты. На груди священника сверкает золотой крест. В руках у него толстая книга в красном переплёте. Люди подходят к нему по очереди для очищения души. Среди них имелись и еретики, которые также хотят вести благочестивую жизнь перед Богом. Они верят, что после причастия их не тронут беды насылаемые Диаволом. Они уверены в том, что их души непоколебимо попадут в рай.

Мы с Петром поцеловали нательный крест священника, скушали просвирку, перекрестились, откланялись и отошли в сторону, рассматривая крышу здания. Поток людей прекратился. Мы хотели уйти, но услышали сладостный девичий стон. Я пошёл в почивальню священника, распахнул дверь и вошёл в комнату. Пётр остался снаружи следить за храмом.

Священник и девушка лежат на полу раздетые и совершают половой акт напротив иконы святого Петра. Рядом с иконой в подсвечнике плачут свечи. Я подошёл к священнику, схватил его за чёрные волосы и оттолкнул в сторону стены. Тот неловко ударился плечом, обернулся, сверкнув серыми глазами, и, вышел из комнаты. Девушке я помог одеться и выйти из церкви. Мы разошлись в разные стороны. Друг встретил меня у входа.

* * * *

Папа Григорий IX приклонил головы доминиканцев, в недалёком будущем инквизиторов. Бернардо Гедонис издаёт труд для инквизиторов. Он же посылает своих помощников из города в город, от дома к дому, продолжая жуткую охоту на катар. Инквизиторы вербовались не из местных граждан. У них не было семьи. Все, кто отказались от церкви, ждёт одна единственная участь – предстать перед лицом Инквизиции.

* * * *

Вечером Пётр напился здешнего вина и не заметил, как уснул за столом. Пельсо посоветовала не трогать друга и поманила за собой в комнату. Здесь девушка хранит солому, где мы и утонули. Мы коснулись друг друга нежными и тёплыми губами. Наши языки сплелись в единый узел. Моя рука коснулась её левой груди, на которой смачно встал сосок. Увлекшись запрещённым церковью действием, я не заметил, как вошёл в неё.

Утро я встретил рядом с лежащей девушкой. Приподнялся на локти и нежно поцеловал её в губы. Кое-как умудрился встать с соломы и выйти из комнаты. Пётр ещё спит. В углу комнаты нашёл деревянный бочонок с водой, набрал её в рот и выплюнул в лицо друга. Брызги воды помогли Петру проснуться. Я поманил его из дома. Улицы оказались довольно людными. Солнце слепит в глаза. Небо затягивается облаками. Большинство деревьев имеют зелёный цвет, но у некоторых из них появляется золотой окрас.

Мы вышли из посёлка, изучая местность свежим взглядом. Где-то недалеко, в стороне, я заметил двух бродяг. На их макушках красуются аксельбанты. На них надеты серые халаты. В руках они держат коней за подпруги. Идут не спеша. Вот к ним подбегает малыш лет десяти и зовёт их за собой. Бедняки скрылись за кустами. Мы решили проследить. У нас на виду они появились только в тот момент, когда «добрые люди» пролазали в хорошо замаскированную пещеру. Когда бедняки скрылись внутри, мы тоже протиснулись в узкую щель и стали держаться вдали от общества, чтобы шпионить. Судя по их разговору можно сделать вывод, что этот мальчишка пригласил братьев Отье для успокоения души умирающего человека. Одна краткая исповедь катаров заменяла цепь христианских проповедей, паломничеств и молитв. До прихода братьев, родственники морили голодом того, кто являлся при смерти – претерпение. Как только катары начали прощаться с «добрыми людьми», мы с Петром пролезли на улицу и отбежали как можно дальше. Через полчаса мы подошли к дому.

Девушка не спит. Увидев, что мы испачкались грязью, повела к бочкам, которые находятся за домом. Она помогла мне раздеться. Я влез в бочку. Ладонями начал черпать оттуда воду, проливая её на плечи. Пельсо слегка ударила мне по запястью и сама начала меня растирать. Затем струйка чего-то нежного и прохладного покатилась вдоль позвоночника. Божественно. Пётр мылся в другой бочке. Девушка ушла в дом и через миг вернулась вновь. Она подала молодым людям чистую одежду. Мы вышли из бочек. Одевшись в местное одеяние, все трое вошли в дом.

В деревянные кубки девушка разлила местного вина. Мы сделали по глотку. Позже выяснилось, что сегодня праздник святых – Рождение Девы Марии. До вечера мы кутили, смеялись, рассказывали с другом красочные псевдо-истории об Испании, её гостях и дамских шляпках.

Испить бутыль вина нам так и не дали. Пришла невысокая женщина сорока лет - высокая шляпа, платье с приподнятым подолом, чулки и туфли, обшитые овечьей шкурой. Она сообщила, что Инквизиторы уже у порога и если мы хотим жить, необходимо бежать и бежать как можно дальше прямо сейчас. Иначе суд и пытки, а за пытками следует смерть. Она ушла, а мы остались недоумённо смотреть на дверь.

Судя по рассказу, некоторым людям всё же удалось сбежать. Пельсо встала с места и ушла в комнату. Девушка собрала всё самое необходимое и вышла на улицу. Перекинув сумки через плечо, мы с Петром пошли по её следу. Троица зашла в помещение, чем-то похожее на сарай, запрягла коней, оседлала их и поскакала прочь от посёлка.

* * * *

- Вперёд! Вперёд! Ребята скорее! Проверяйте каждый дом! Торговка говорит, что видела вчера иноземцев! На них была одежда, которую не шьёт ни один портной Аксетании!

- Приказ ясен! Ребята, жгите! Жгите всё, что горит или тлеет! – сказал второй инквизитор.

- Что ты делаешь? Я же не это имел в виду?!

- Когда дом начнёт гореть, жильцы станут выбегать во имя спасения своих жалких душонок, а мы тут как тут с плетью поджидаем!

- Хорошая идея! Действуй!

- Спасибо за доверие!

- Чудесный денёк! – признался третий инквизитор.

- Жаркий! – поддержал первый.

- Смотри! Бабка в одних башмаках бежит! Вот умора!

- Точно! Ха-ха! – поддержал второй инквизитор.

- Вам молодых не хватает?! За работу!

- Ну, ладно тебе! Чего ты взъелся?! Дай посмеёмся!

- Посмеёмся, когда тебя будут растягивать так же, как юродивых! За работу, бездари! – закричал первый инквизитор.

Дома горят. Люди выбегают из домов. Инквизиторы бьют спасающихся граждан плетью. Всюду кровь, крики женщин и плачь детей. Приговорены все жители деревни. Двадцать лет пролетело незаметно. В тысяча триста двадцатом году жители посёлка вернулись к обычному укладу жизни. Приговорённые когда-то инквизицией люди должны носить жёлтый крест, нашитый на груди, означающий знак позора.

Биатрис де Планисоль, спасённая Кероном девушка из лап хитрого священника, допрашивали с пристрастием. Она пыталась бежать со своим другом, но не успела. Её перехватила Священная Инквизиция. Инквизиторы заточили Биатрис в башню. После возобновления дела и нового допроса девушку вновь заточили в башню, но на более долгое время. По истечению времени её отпустят.

Пьер Марина, священника и пастуха в одном лице, предали катары. Инквизиторы его арестовали, а что с ним дальше было – не известно. Катаризм умер. Ибо для каждого, кто отрекался от церкви, звучали сухие, но грозные слова коварного инквизитора «Обернись или умри», которые веками будут вселять в мирных граждан страх.

* * * *

За трое суток кони изрядно устали. Поблизости нам не встретился ни источник воды, ни дуб возле какого-нибудь жилого дома. Неделя выдалась тяжёлой, особенно для путников из двадцать первого века. Мы отрабатываем карму за наших предков. Виной всему – магическая книга заклинаний. Чтобы раз и навсегда закрыть дверь в прошлое, необходимо придать книгу земле, но сейчас это не возможно. Иначе временной перекрёсток захлопнет нас в ловушке навсегда.

Вдалеке мы заметили движение. В нашу сторону скачет семь всадников. Пост. Когда они подошли ближе, мы заметили в их руках сверкающие мечи. Мы спрыгнули с коней и опустились на колени. Позже это оказалась дружина замка, находящегося всего в двух милях отсюда. Воины представились дозором и повели нас к принцу Фердинанду Арагонских на допрос.

Оставшийся путь мы ехали рысью. Пельсо поглаживает гриву коня. Пётр наблюдает за местностью. Я обдумываю наш визит к принцу. Холмы, поля и вновь холмы. Вдруг на расстоянии одного километра, чуть внизу, все трое заметили сторожевые башни. Мы погнали коней в галоп, тем самым, догоняя пост дежурных воинов. Пыль поднялась столбом под копытами десяти коней. Возле замка опустился перекидной мост, встречая гостей. Вторые – подняли решётку, впуская иноземных гостей в людный двор.

Дежурящая охрана отдала поводья коней лакеям, дождались нас и все пошли по узким коридорам замка. Мы подошли к тронному залу. Двери раскрылись. Нас пригласили внутрь. Зал оказался довольно пустым. Слева и справа нас окружают громадные окна. По углам комнаты расставлены рыцарские доспехи. В конце пустого зала стоит два высоких трона, на которых восседают Фердинанд и Изабелла Арагонских. Их короны лижут солнечные лучи. Резные и острые концы корон сами напоминают лучи яркого светила.

Допрос длился двадцать минут. Нас выпрашивали – откуда прибыли и почему уехали из своих земель. Пельсо за всех отвечала, что трое друзей решили отдохнуть и посмотреть мир. Принц постоянно улыбался. Я в голове сразу сымпровизировал образ всегда счастливого американца двадцать первого века. Пельсо заикнулась про Инквизитора, но нам никто не поверил. Сказали, что эта церковная система была в малых частях мира и недолго. Но благодаря местному календарю, мы узнали, что попали в тысяча четыреста семьдесят восьмой год. Теперь понятно, почему стали встречаться замки вместо сараев.

Мы вышли из тронного зала, дождались дозорного и пошли по комнатам, где по средине стоит трёхместная кровать. Мы с Пельсо отделились от общего друга. Над кроватью возвышается балдахин. У стены стоит комод из красного дерева с широким зеркалом, а рядом с ним шкаф. Напротив окна стоит дубовый стол со стулом. На стенах висят подсвечники с горящими свечами. Молодые люди упали в кровать, сбросили на пол одежду и утонули в лоне любви.

Утром следующего дня, пока Пельсо спала, Керсан пошёл к принцу, чтобы тот распорядился выдать нам свежих коней, но, услышав разговор, остановился возле дверей тронного зала. На приёме у принца присутствует Папа Сикстус IV. Он рассказал о гунне, в которой говорится о создании испанской Инквизиции. Из рассказа также ясно, что поймана еврейка Симфа Косами – приговорена к пыткам. Её ноги смажут свиным маслом, чтобы пытки оказались сильнее. Операцию будет проводить Инквизитор Педро. Церковь начала поиски некой Констанции и её дочерей.

Услышав странный рассказ, я тут же побежал в комнату, разбудил Пельсо и друга. Вместе мы вышли во двор, у лакея взяли отдохнувших коней и поскакали за ворота, притворившись дозором принца. Пройдя по мосту, мы погнали коней в сторону леса. Друзья пытались узнать, почему так быстро покинули замок, но я ждал момента для объяснения ситуации. Сейчас времени нет на раздумья.

За спинами послышалось конное ржание. Отряд скакал в нашу сторону. Я начал читать заклинание, насылая на дозор облако чумы. Из девяти человек в живых, но с побочными эффектами, осталось трое. Я вернулся назад, подхватил меч одного из убитых и начал править им. Как только понял, что их добьёт насланная мной чума, я подобрал ещё два меча и поскакал к друзьям.

Через полчаса кратковременного пути Пельсо заметила новый дозор. Воины одеты в кольчуги и шлема. Их кони мчатся за иноземцами, вздыбив под копытами столб пыли. Через некоторое время воины поравнялись с нами.

Мечи выскользнули из ножен. Они пытаются уколоть беглецов, но и мечи путников не залежались в ножнах. Дозорные борются, как могут и не задумываются о нашем преимуществе. Меч воина смачно врезался в одного из иноземцев. Он еле сдержался в седле. Я замахнулся саблей на одного из всадников и задел его шею. Кровь брызнула мне в лицо. Второго ударил оттоком и сбил всадника с коня. В сердце сбитого всадника вонзился меч Пельсо. Раненный Пётр погнал коня сквозь толпу дружинников – он расчищает дорогу друзьям. Трое иноземцев скрылись из виду дозорных в чаще леса.

Пеной перевязал себе ногу разорванным рукавом рубахи. Ему не хватает сил, чтобы что-то сказать. При каждой попытке это сделать он начинал мычать и ёжиться от боли или холода. На самом деле в лесу наступил вечер. Солнце скрылось за деревьями. Небольшие «тучки» комаров поднялись над нашими головами. В небе начали появляться первые звёзды.

Необходимо делать привал на ночлег, так как ночью легко можно затеряться в незнакомой местности. Костёр необходим для выкуривания комаров на радиус в десять метров. Мы слезли с коней. Начали собирать дрова для костра, благо, что я вспомнил про зажигалку. Придётся потихоньку раскрывать наши с Петром секреты, тем более в данном случае никуда не денешься. Пельсо начала умиляться безделушки, которую она бы назвала дарами Богов. Дрова уже заготовлены для костра. Маленькая диковина чёрного окраса высунула язык небольшого пламени. Куча дров задымила, а это значит, что мы спасены от холода и комаров.

Глава 3. Сбой системы

Троица иноземцев входит во двор церкви святого Антона. Из угла вышло пять еретиков. В конце коридора на коленях молится один из Инквизиторов. Он просит помощи у Господа. На голову надет шлем. Кинжал прикрывает левой рукой. Один из пяти изменников церкви вынул из ножен меч, висящий на стене, и замахнулся им над головой Инквизитора. Голова покатилась в сторону двора, кровью забрызгав всё замоленное место, на котором минуту назад молился Инквизитор. Этот исторический момент даёт начало европейскому восстанию.

В ужасе путники дали шпоры коням и погнали их в галоп. Однажды из моего дневника в современном мире власти узнают, что именно происходило во времена правления церкви – «17 октября 1485 года – арест Хена де Мантессо. Мантессо отрицает убийство инквизитора. Суд отправил его в темницу. Там он провёл 22 месяца».

Иноземцы остановились у врат города, похожего на Рим. Люди вбегают внутрь города с вилами и дубинами. Мы тоже попали в этот поток ярости. Эти люди оказались евреями, озлобленными на церковь. Все, кто встречался в церковном одеянии, биты потоком злости и ненависти. Рим разрушен, а двенадцать тысяч римлян погибло.

Троица узнаёт о продаже запрещённых книг. Продавец книжного лотка покупает запрещённый товар у незнакомца и уходит, чтобы спрятать монеты. В этот момент помощник Инквизиции Коррафо находит под прилавком книгу. Нас заметили как подозрительных зевак и «проводили» в церковь, где нам приказали дождаться допроса.

Прошло два года. Решётка открылась. Уже кардинал Коррафо вывел нас из тюрьмы, провёл по узким коридорам церкви и вывел в широкий зал. Охрана кардинала закрыла дверь изнутри. Перед Папой римским стоит на коленях человек, который продал запрещённый товар. Папа уже заканчивал допрос.

- Итак, Бальдо Липетино?! Признаётесь ли Вы в продаже запрещённых знаний?

- Нет! Я вижу, как церковь относится к людям! Знания, которые даёт церковь, давно устарели! Людям необходимо познавать что-то новое! Им надо видеть мир, чтобы понять, что можно сделать, а чего нельзя!

- Вы считаете себя умнее Ватикана? – спросил судья.

- Да! Хотя бы потому, что я живу свободной жизнью и кормлю семью!

- У Вас не хватит сил бороться с Господом!

- Я люблю Господа в душе, а не в этой чёрной церкви! Она пропахла кровью и злом! Бог даровал мне жизнь и свободу действий! Вам же жизнь даровал сам Диавол! – огрызнулся Липетино.

- Бросить его в темницу! Пусть подумает над своими словами!

- Да, сир!..

- Ближе! – поманил нас указательным пальцем Папа.

- Прошу простить, Ваше преосвященство! Трое молодых людей пойманы на торге! Они наблюдали за продажей запрещённого товара! – ответил за нас кардинал.

- Отойди, Коррафо! У них есть рот и язык, чтобы сказать за себя!

- Извините, Ваше преосвященство! Люди называют меня Кероном, а это мои друзья – Пельсо и Пеной! Мы провели долгое время в пыльной дороге без пищи и глотка воды! Поэтому заехали на рынок, чтобы купить ломоть хлеба и две фляжки воды! Да, мы наблюдали за продажей книг, но никто из нас не думал, что продают запрещённые знания! Я хотел подъехать и купить что-нибудь для общего развития, но нас схватила охрана Ватикана и заперла в камере!

- Так ли было при диалоге с Кероном, госпожа Пельсо? – неожиданно судья спросил девушку.

- Так и было, Ваше преосвященство! Вот крест! – перекрестилась Пельсо.

- Крещённая! А друзья Ваши помазаны рукой Господа?

- Так и есть!

- Да! – мы с Петром показали нательные кресты.

- Что же с вами делать, дети Господа?! Кардинал?! Велите им выделить еды с кухни и подать ко двору свежих лошадей! Пусть уезжают из страны!

- Можно, мы пойдём?! - обратился я к Папе.

- Идите! Да пребудет с вами сила и разум!

- Мы благодарим Вас, сир!

Двери открылись. Троица вышла из зала церкви. Охрана отдала каждому по заплечному мешочку с едой и водой и трёх отдохнувших коней. Мы прыгнули в седло, натянули поводья и спокойным конным шагом вышли со двора под присмотром кардинала и его охраны в кольчуге. Как только нас проводили до ворот Венеции, кардинал с отрядом вернулся назад. Ворота закрылись за нашими спинами.

Путники долго гнали коней по узким улочкам просторного Рима. Страна осталась позади. Ближе к ночи мы обнаружили табличку «Феррара, 10 миль». Мы оставили коней в одном из дворов города, и пошли вглубь домов пешком. Здешние люди смотрят на нас как на дагестанцев после взрыва бронемашины.

В крайний дом постучались трое мужчин во французском мундире. Через минуту они вышли с мальчиком лет семи. Солдаты тащат его впереди себя за ворот. Они бросили мальчика в чёрную карету, сели сами, и, захлопнув дверцу, уехали по булыжной дороге. Отец со слезами в глазах смотрел на происходящее и бил кулаком по стене, не чувствуя боли. Пришло время вмешаться и нам.

- Что случилось? – спросил Пётр у хозяина дома.

- Инквизиция забрала моего сына! Родненький?! Что с ним сделают?

- Мы поможем тебе найти твоего сына!

- Но как?

- Надо стучать во все двери и кто-нибудь откроет! Сидя на одном месте, ничего не произойдёт! – сказал я.

- Кто вы?

- «Добрые люди»! Нам и Ваша помощь нужна! Впустите пожить путников!

- Вы проходите, «добрые люди»! За столом и решим, что дальше делать будем!

- А у Вас уютно! – призналась Пельсо.

- Спасибо! Бог послал нам это жилище! Не жалуемся!

- Ой, какая лапочка!

- Дочка!

- А мне Бог не дал ребятишек! Осьмнадцать лет живу одна! Даже ни одному молодому человеку я не приглянулась!

- Обижаешь?! – с иронией сказал я.

- Что?

- Вообще-то ты мне очень дорога! Я не знаю, как тебе объяснить эти чувства!..

- Но почему ты молчал всё это время? - перебила меня девушка.

- Боялся, что ты меня не поймёшь и прогонишь прочь! Ты нужна мне, как воздух необходим полевой ромашке!

- Ты глуп! Ведь я тоже к тебе питаю странные чувства! Мне тяжело дышать, когда ты рядом, но и без тебя не легчает!..

- Ну, а пока они выясняют правду белых дней, перейдём к делу?!

- К какому делу? – не понял хозяин дома.

- Для чего Инквизиторы забрали Вашего сына? – продолжил разговор Пётр.

- Я не знаю! Я боюсь, что его будут пытать! Он ведь ранимый мальчик! А вдруг его крестят?

- Ну и что в этом плохого?! – не понял Пётр.

- Как что? Это позор всему нашему еврейскому роду! Господи, за что нам выпала такая карма! Помоги найти сына и вернуть его домой! Помоги, Господи!

- Мы поможем тебе!

- Но как? – снова повторил вопрос хозяин дома.

- Будем спрашивать у людей, ходить в храмы за помощью и молиться! Язык до Киева доведёт!

- Докуда? – не понял мужчина.

- Не обращайте внимания! Я просто иногда сам с собой разговариваю!

- А это заразно?

- Нет! Это наследственность от деда! – соврал Пётр.

- Ясно! Всё, хватит пустых разговоров – жена моя уж на стол успела еды поставить!

- Эй, голубки! – Пётр обратился к нам с Пельсо – Хватит ворковать! Помиловались, пора и честь знать! Хозяин приглашает всех за стол!

- Кто вино разливает?

- Хозяйка дома!

- Ну, как вы изволите! – разрешил хозяин дома.

Пока хозяйка дома разливает вино, мы рассматриваем сервированный стол. В центре стола стоит запеченная на костре индейка. Рядом алюминиевый котелок со сваренным картофелем. Каждому досталось по порции зелёного лука, сваренного яйца и зубчика чеснока. Бутыли с вином хозяйка дома поставила под стол.

Хозяин дома прочитал местную молитву перед трапезой, после которой гости принялись угощаться лакомствами. Все принялись пить вино, хвалить хозяев за столь добродушный и тёплый приём незваных гостей и наливать вновь. К вечеру пир закончился. Хозяин отвёл нам комнаты.

Нам с Пельсо достался «номер для новобрачных». Кроме шкафа, двуспальной кровати с балдахином и письменного стола, мы ничего не обнаружили. Молодая пара взбила перину и прыгнула в кровать. Сон пришёл в то время, когда мы с девушкой исполнили супружеский долг перед «родиной» и Богом.

* * * *

- Эй, остолопы! Хватит на окрестности пялиться?! Мадрид простоял и ещё простоит в том же состоянии ещё несколько тысячелетий! Взломать убежища Инквизиторов! Нам нужен весь архив! Чего топчитесь как стадо овец?! Пошевеливайтесь! – отдал приказ полковник наполеоновской армии.

- Сир! Что будем делать с Инквизиторами?

- То же самое, что они делали с еврейским народом! Пытать! Те, кто покается в содеянных грехах – отпустить, отступникам рубить головы!

- Но это невозможно! Такими действиями мы подпишем себе приговор! В этих землях правит церковь! – возразил воин.

- Теперь ими будет править Наполеон! Выполняйте приказ!

- Вас понял!

С этим словами воин ушёл выполнять приказ. Двери домов, где скрываются Инквизиторы, взламываются в долю секунды. Инквизиторы выведены изнутри. Полковник выполнил обещание перед Наполеоном. Воинами Наполеона отлавливались Инквизиторы. Их головы слетали с плеч, как только они выберутся из своих убежищ.

Длинный обоз с важными документами выехал из города. Дорога предстояла не из лёгких. Кони быстро выдохлись в пути, но для замены не имелось свободного времени. Вода в торбах для них закончилась. Овёс на исходе.

Обоз въехал на деревянный ветхий мост. По мосту он ползёт медленно и осторожно. Под копытами коней задних рядов начали выпадать доски моста. Один из коней провалился передними копытами, тем самым, проламывая под собой ещё несколько досок. Мост не выдерживает вес и начинает рассыпаться. Вниз падают остальные кони, ящики с документами, воины. Армия потеряла одну 1/3 обоза. Спасённых доказательств оказалось достаточно. Лоренцо, библиотекарь, сделал открытие, что из всех казнённых и повешенных более двенадцати тысяч были сожжены заживо.

* * * *

Зорген проснулся ближе к обеду. Пельсо уже не было в постели. Сонно зевая и потягивая руки, я вышел из комнаты и присел за дубовый стол. Судя по звукам со двора, Пётр пытается поймать хотя бы одну курицу с непривычным для нас словом «Цыпа-цыпа». Через две минуты после моего пребывания за столом, появились хозяйка дома и Пельсо с бочонками воды. Поставив бочонки в угол комнаты, девушка присела рядом со мной, но только мы поцеловались, как в дом вбежал хозяин дома. Он начал мерить шаги по дому и пытаться вырвать волосы на голове. Он был в состоянии шока.

- Что случилось? – спросили мы в один голос.

- Что случилось?! Вы ещё спрашивайте?! Сегодня утром я встретился с соседом по двору! Он сообщил, что видел моего Эдгардо! Он был облачён в белые одежды! Его везли в чёрной карете по направлению в Рим! Это ещё только начало!

- Что-то ещё узнали о сыне? – спросила Пельсо.

- Да! Сейчас я ходил к няне мальчика в надежде, что она знает, где мой сын! Узнать такое я ни одному еврею не пожелаю! – интригующе ответил хозяин дома.

- Ну?! Не темните?! Что Вы узнали?

- Няню моего сына зовут Анна Моризи! Она поведала мне, как тайно от всей семьи крестила моего сына! В то время Эдгардо был очень болен и не мог бы выжить, если б Анна не окрестила его! Потом она пошла в церковь и призналась во всём священнику! Слухи дошли до Инквизиции! Именно так они и нашли семью! – продолжал захлёбываться в собственной ненависти хозяин дома.

- А что случилось с Анной? Где она сейчас?

- Не знаю! Потом я побежал за нотариусом, чтобы засвидетельствовать её слова! Когда мы вернулись, её уже не было на том месте!

- Сбежала профурсетка! – выругался я.

- Что Вы сказали?

- Говорю, что «все дороги ведут в Рим»! Пакуйте чемоданы! Мы собираемся ехать за Вашим сыном, а путь предстоит неблизкий!

- Что за шум, а драки нет?! – поинтересовался вошедший в дом Пётр.

- Хозяин дома виделся с соседом! Он услышал, что сына увезли в карете из города! Няня Эдгардо, его сына, тайно окрестила мальчика и рассказала об этом священнику! Чтобы подтвердить её слова, хозяин дома пошёл за нотариусом! Когда они вернулись на место, где оставалась няня, не обнаружили девушку! Я думаю, что она сбежала! – кратко пояснил я.

- И что теперь?

- Выход один! Едем в Рим!

- Едем в Рим!

- Ну, с Богом! – выдохнула Пельсо.

Дорога в Рим оказалась достаточно тяжёлой. Она покрыта дорожной пылью. В этом мире не существует асфальта. По обочине дороги изредка пробивается трава. По небу летают птицы. Солнце находится выше птичьего полёта. Оно сияет ярче, чем в современном мире. Светило обжигает путникам лица. Борцы за справедливость гонят коней в галоп, чтобы как можно скорее оказаться у ворот великой в то время империи.

Восемь дней спустя мы вбежали за ворота Рима. Двери Ватикана мы нашли с помощью проходящих мимо нас людей. Слуга Папы не сразу открыл дверь, но когда он увидел знакомое лицо Момоло, доложил хозяину о нашем визите. Через две минуты нас всё же впустили внутрь здания и попросили дождаться момента.

Мальчик спускается по извилистой и широкой лестнице. Он облачен в белые одежды. На груди, с толстой золотой цепочки, свисает крест. Рядом с мальчиком идёт седовласый Папа в таком же облачении. Он спрашивает Эдгардо – «Хорошо ли мальчику находиться дома?», на что мальчик недолго подумал и ответил – «Да, Папа! Спасибо, что раскрыл глаза на многие вещи! Наш дом пропитан добром и честью!». Спустившись по лестнице, Папа проводил мальчика в комнату свиданий, где и поджидал его настоящий отец – Момоло. Эта встреча не была похожа ни на одну из встреч отца с родным сыном в современном мире. Отцу и сыну не дали даже обняться друг с другом.

- Здравствуй, мальчик мой! Как же я рад видеть тебя?!

- Здравствуйте! – как под гипнозом ответил Эдгардо.

- Ну, обними родного папу?! Мы же так долго тебя искали?!

- Я не могу Вас обнять!

- Почему? – не понял Момоло.

- Вы не мой папа! Меня никто не ищет! Я всегда нахожусь рядом с папой! Видимо вы ошиблись с адресом!

- Что ты такое говоришь?! Ведь он не твой папа?! Я твой папа! Что с тобой сделали? Может, ты однажды упал и потерял память? – никак не мог понять Момоло.

- Со мной всё хорошо! Мне Папа обещал большое будущее, если я буду служить церкви!

- Эдгардо! Не пугай меня?! Давай вместе вернёмся домой, и забудем о случившемся?!

- Ваше время истекло! Пойдём, Эдгардо! Я отведу тебя в покои! – с этими словами Инквизитор оттолкнул руку Момоло и вывел мальчика из комнаты свиданий.

- Но как же так? Это же мой сын? – не может поверить в произошедшее событие Момоло.

- Ничего! Придёт время, и мы заберём Вашего сына домой!

- Спасибо Вам, но вы всё сделали, что могли! Теперь я знаю, где он живёт! Дальше мне одному надо пытаться его освободить! Идите, друзья! Идите!

- Ну, что же! Тогда прощайте, Момоло! Удачи Вам в Вашем нелёгком деле!..

Момоло остался в Риме, и ближайшие двенадцать лет он будет пытаться спасти своего сына, но сын откажет ему и уедет в Болонию. Мужчина вернётся домой с пустыми руками. После поражения Наполеона, евреи вновь будут заключены в гетто. Трое коней с иноземцами отправились как можно дальше от империи грехов. Идеальное место для возвращения домой – широкое поле, посреди которого стоит засохшая ива, и лес не далеко от дороги.

Мы встали под одиноким деревом. Вспоминая строки заклинания, я начал шипеть на небо, раскинув в стороны руки. Облака сгустились в тучи. Пошёл дождь. Вдруг из единственной тучи выскользнула гроза. Она попала в макушку дерева, временно ослепив нам глаза. С противоположной стороны поля, где леса нет, подул ураганный ветер. Мы не стали противоречить ему и с закрытыми глазами пошли в ту сторону. Нас поглотил портал времени. Каждый наш шаг вышагивал определённую эпоху времён. Наконец, портал выплюнул нас у дома. Потёртые сумки, рваные одежды древнего Рима, девушка из жуткого прошлого – всё стало обычным для нас с Петром, но в новинке проходящей мимо бабуле.

Ребята с девушкой вошли внутрь дома. Отец выглянул из-за стены, чтобы лучше разглядеть гостей. Он чуть ли не выпал с дивана от удивления, что видит сына и его друзей в лохмотьях, которым уже нет названия. Отец ушёл в комнату, вернулся вновь и протянул девушке мамин халат, указывая в сторону ванной комнаты. Намёк ясен. Я пошёл к ванне и включил кран с «горячей» водой. После чего включил колонку. Через двадцать четыре минуты девушка скрылась в ванной комнате. Нам с Петром пришлось довольствоваться купанием в бочке сзади дома, как в далёком временем посёлке Монтельвью. Только сейчас мы оба можем насладиться горьким дымом сигарет потому, что вечером за тобой никто не будет гнаться и делать из тебя ужин для церкви. Мечи, принесённые из древних миров, спокойно висят на стене. Однажды придёт время и на них вновь прольётся кровь врага.

День оказался довольно солнечным и тёплым. Повсюду зеленеет трава. Собаки лают во дворе. Мамы с детьми играют в нашей куче песка. Нам с Полиной удалось купить территорию земли, которая до сих пор не достроится. Ремонт – затяжное дело, а уж строительство тем более. За семнадцать лет совместного проживания, мы, как и раньше, надышаться друг без друга не можем. Семнадцать лет назад Полина родила мне сына. Сейчас он проходит практику в школе. В отличие от нас с матерью, он очень любит посещать святые места. По окончанию школы желает поступить в духовную семинарию, а потом всю жизнь проповедовать добро и любовь к Богу.

Я оторвался от компьютера, в котором люблю часто полазать в Интернете, встал со стула и вышел из комнаты. В зале на диване отдыхает Полина и читает книгу о подростке, попавшем во времена Ивана Грозного. Александр Прозоров в подробностях описывает все события того далёкого времени. Я не сомневаюсь в его святом таланте. Такими людьми, как он, надо гордиться.

Жена отложила книгу в сторону и поманила меня указательным пальцем. Я подошёл к ней. Наши губы слились в едином сплетении чувств. Мы упали на диван в полный рост, забыв о домашних обязанностях. В подобные моменты всегда что-то мешает продолжению порыва страсти. Тяжело дыша, на пороге образовалась фигура свекрови. Она разулась и прошла вглубь дома. Мы стали чувствовать себя как школьники, получившие отрицательную оценку у доски.

Я ушёл на кухню. Со стола взял электрическую зажигалку и зажёг газ. В чайник залил воду из графина. Сам чайник поставил на газовую конфорку, которая вспыхнула как пламя любящих сердец. Пока я выиграл время в десять минут, вышел в терраску и сел на стул. С журнального столика взял трубку и пакетик с табаком. Высыпав содержимое пакетика в чашу трубки, подпалил это вещество зажжённой от коробка спичкой и задымил.

Как же хорошо! Было время, когда я мечтал о такой жизни! Оказывается для полного счастья нужно всего ничего – робкую спокойную жену, которая не будет тебя пилить по сущим пустякам; которая всегда тебя поймёт и поддержит в трудный для тебя час и ублажит вкусным борщом! Помню время, когда постоянно ругался с двоюродной сестрой! Всё это начиналось из-за чего? Просто из-за того, что выставляла своё «Я» выше мнений окружающих её людей! Ну и что, что у неё два высших образования? Чего она добилась? От неё ушёл муж, она нашла вражду со мной, её постоянно гонят с рабочих мест начальники, но продолжает себя считать Богиней чужих душ! Так нельзя! Так никто не живёт, потому что так просто невозможно жить! Но Бог ей судья! Что ей может сказать извечный «малолетка»? Ничего!

Я затушил остаток табака в трубке и пошёл на кухню. За столом сидят уже три человека – мама, жена и сын. Конфорка выключена. Из чайника валит пар. Семья во всю отрывается на шоколадных печеньях «Юбилейное» с чаем. Сколько же по времени курил? От крепкого табака, разум никак не хотел приходить в себя. Глядя на всех, мне ещё больше захотелось пить. Я насыпал из сахарницы в бокал – две чайные ложки сахара, из заварного чайника – чай. Содержимое залил кипяченой водой. Взяв бокал за ручку, поставил его на обеденный стол. Полина вопросительно посмотрела. По её взгляду я всегда понимаю, что именно надо делать. Она прекрасна, как и в день нашей первой встречи. Я каждую минуту схожу с ума от её необычайных волос хамелеона. Я не удержался и крепко сжал её нежную руку.

- Привет, сынок! Как проходит твоя практика?

- Отлично, пап! Осталось два дня походить!

- А потом каникулы?

- Да! – не стал скрывать Марат.

- Ну, слава Богу!

- Дорогой! Скажи! – начала намекать Поля.

- Сейчас! Не торопи событие!

- Что «скажи»? – заинтересовался сын.

- Допивай чай! Сейчас поможешь мне снять с чердака ведро картошки!

- Да я тебе, не допивая чай, пойду и спущу!

- Не торопись!..

- Пап, а что это за книга? – спросил Марат, когда спустился с чердака.

- Это тайна всего нашего рода! Ты должен относиться к ней с осторожностью!

- Есть возможность опасности?

- К сожалению, да! Если ты прочитаешь страницу двести тридцать семь, то начнётся игра веков! Прошу тебя! Не под каким предлогом не используй её!

- Я внял твоему совету, пап!

- Надеюсь! Ты же умный мальчик, который не заставит родителей сильно переживать!

- Не дождётесь! – пообещал сын.

- Вот и ладушки!

- Пап, а где вы с мамой познакомились?

- Я же тебе рассказывал, что мы с другом поехали отдыхать во Францию! Там я встретил твою маму, которая жила одна! Ей было очень приятно ухаживать за мужчинами, готовить еду, стирать и общаться! Вот она и оставила нас на бессрочный срок!

- Эту историю ты придумал, скрывая горькую истину! Я не малыш, который не умеет читать по глазам! Твоё лицо тебя выдаёт, когда ты должным образом пытаешься ускользнуть от ответа!

- Он прав, сынок! Расскажи, как было на самом деле! Ведь твой отец мне рассказал, каким ты вернулся с дороги в тот день! Почему ты вернулся в иноземной грязной одежде? – встала на сторону Марата мама.

- Хорошо! Мы с Петром летели в Германию, чтобы отдохнуть у дальних родственников по отцовской линии! Самолёт попал в грозовой фронт! На борту самолёта оказался террорист! Он хотел захватить самолёт, но я ему помешал! Я прочёл заклинание, повелевающее душами неверных! Оно заставило террориста вернуться в кабину пилотов, сбросить уже мёртвое тело одного пилота и посадить неверного за штурвал! Пётр был помощником пилота! Он слушал команды террориста и выполнял их! В хвостовой отсек попала молния, тем самым, отрезав его от салона! В спешке я пытался найти заклинание, поднимающее тела в воздух, но прочёл совершенно иную страницу! Самолёт рухнул в горах! В момент падения я потерял сознание! Открыл глаза, когда всё закончилось! Товарищ тоже был без сознания! Мы кое-как дошли до пастуха, который стерёг овец! Он объяснил нам, как добраться до жилых домов! Дойдя до посёлка, я заметил дом посреди незнакомой улицы! Из него-то и вышла моя судьба – Пельсо! Через пару дней от соседей мы узнали, что у ворот Монтельвью собралась шайка Инквизиторов, дабы оцепить весь посёлок и не дать никому сбежать! Мы вывели из сарая коней и тем же вечером вдарили шпорами по брюхам коней и помчались в противоположную сторону от Инквизиции! Во время путешествия мы помогали беднякам и еретикам! Все они были рады нашим приходам, но где бы мы не появились, в тот же момент чуть не попадали в лапы церковной иерархии! Как только закончился исторический цикл, мы смогли вернуться домой!

- А почему ты нам не рассказываешь в подробностях о своих путешествиях?

- Память, хорошая или плохая, всегда живёт в нас! Когда ты начинаешь рассказывать о прошлом, то будто бы заново переживаешь события давно минувших лет!

- Керсан не любит вспоминать об этом! Он рад, что этого не произошло ещё раз за всё время существования социального института – семьи – и надеется, что не произойдёт! – пояснила жена.

- Последний вопрос и я уйду гулять!

- Я уже боюсь! – посмеялся я.

- Ты обмолвился с именем – Пельсо! Кто это?

- Я думаю тебе лучше у мамы своей спросить!

- Она знала ту девушку?

- Не совсем так, сынок! Просто, Пельсо – это я! Я встретила двух красавцев возле своего дома! Они представились, кажется, братьями Бонетье, заплутавшими в горах! – призналась Полина.

- Да, ребята! Ну и история же у вас! Никогда не думал, что стану сыном двух миров!

- Дорогой ты помнишь наши первые минуты в твоём мире?

- Конечно!

- Ты что-нибудь на мне заметил?

- Кроме полноватого тельца и грязной одежды – ничего!

- Глупенький ты мой! Я уже тогда была на третьем месяце беременности! Так что Марат попал в точку!

Этими словами Полина перекрыла весь мой словарный запас. Я чуть ли не поперхнулся чайными листьями, случайно попавшими в бокал из заварного чайника. Мама, жена и сын долго смеялись над моим изумлённым выражением лица. После чего Марат поблагодарил всех за чаепитие и вышел из кухни. Юноша ушёл к друзьям, как он обычно и делает после школы. Полина взялась мыть бокалы. Мама надела платок на голову, завязала его сзади и направилась к выходу. Меня тоже ждала работа, в которой принимают участие шпатель и ведро с цементом. Стены не ждут, а душа так и рвётся что-нибудь прибить или подкрутить и по окончанию работы довольствоваться своих рук творением.

Что за идиотизм! Говорил же, давай построим одноэтажный дом, как у отца! Нет! Захотелось ей, чтобы детям просторнее жилось! Она сейчас бокалы помоет, пыль протрёт и скажет, что устала, а значит уедет к маме! Как-будто я не устаю шпаклевать целыми днями?! Она ещё хочет второго ребёнка завести! Решено! На втором этаже делаю кабинет себе по вкусу! Доделываем ремонт и создаём второе чадо! Пока пусть даже не думает! Скажу, мол, люблю тебя сильно, но что-то не могу! Ну, если крайний случай!

* * * *

- Что-то ты без гитары?! – удивился один из друзей Марата.

- Надоело её всё время за собой таскать! Кстати, почему нас трое? Где остальные ребята?

- Сейчас подойдут! Я им уже звонил! Просили подождать! – ответил второй друг.

- Марат, а что это у тебя за книга? Библия?

- Нет, Мирослав! Это наше с вами будущее – лёгкое и неприкосновенное! Только тут нельзя читать одну страницу!

- Что за чушь? – не поверил второй друг.

- Дим, на эту чушь нарвался мой отец! По своей глупости они с другом прочитали эту страницу и еле вернулись живыми! Их могли сжечь на костре или растянуть под пытками!

- Тебе он этой чушью лапшу на уши повесил, а ты веришь?!

- Нет! Я читал много книг об Инквизиции! – не унимался Марат.

- Давай только нас не будешь пугать кострами и всем прочим! Итак, пуганные мы уже концами света!

- Привет, ребята!

- О! Приветик, Алён! Ты как всегда с сестричкой Селей?! – поздоровался Мирослав.

- А почему бы и не быть?! - вместо Алёны ответила её старшая сестра.

- Я просто так сказал! – начал оправдываться друг.

- А что это вы такое в руках держите? – полюбопытствовала Алёна.

- Книга заклинаний, написанная на друидском языке!

- Ух, ты! Дайте я посмотрю?!

- Если ты пытаешься найти хоть одну картинку, то там их нет! – подколол девушку Дмитрий.

- Да??? А чего я тогда на закорючки эти смотрю? Возьмите обратно!

- Друзья! Это наше спасение! Благодаря этой книге, мы сможем унестись в будущее нашей любимой страны! Там мы построим много-много храмов для наших правнуков и вернёмся обратно! Потому что прошлое будет другим!

- Бла-бла-бла! Тебе надо проспаться! Вот, у тебя родился сын! На что ты его будешь воспитывать? Ведь лечение, образование и хорошая работа появляются благодаря деньгам!

- Они будут детьми церкви и слугами Божьими! Отец небесный учит нас быть смиренными к добрым, но сошедшим с пути истинного, людям!

- Будь материалистом! Бог всё видит и прощает, какими бы мы не были! Эту жизнь надо жить и наслаждаться вкусами природы, в которой ты рождён! Он учитывает все плюсы и минусы, записывая их в небесную тетрадь!

- Истину глаголешь! Откуда столько знаешь?

- Я ведь тоже библию от корки до корки читала! Может я и не фанатка церкви, но верую в душе и держусь Его заповедей! Я не знаю, какая секта ездит тебе по ушам, но посоветую одно – измени себя и относись ко всему проще! Тогда люди к тебе потянутся! Реже улетай в мечты, а лучше оставайся всегда на земле! – сказала Селя.

- Ты права! Я слишком заморочил себе голову этой темой! Пойдёмте лучше прогуляемся по улицам!

- Я только что хотел это предложить! Ты меня опередил! – сказал Дима.

- Это точно!

Дом за домом, улица за улицей не спеша «пролетают» мимо молодёжи. В скором времени ребята оказались на пустыре. Здесь не достроили дом жилого типа, так и забросили, не доделав дело до конца. Марат открыл книгу на сто третьей странице, прочитал заклинание, вызвал тучу серебристого цвета и начал ждать. Из тучи посыпались рубины и жемчуга. Счастливые ребята, как дети, стали бегать по пустырю и собирать драгоценности. Марат от них не отставал. Колдовской дождь прошёл на удивление быстро. Ребята расстались уже в полной темноте, когда Луна блёклым светом освещала деревья и дома, в глазах которых давно померк свет. Марат открыл ключом дверь, ведущую в дом. Родители спят. Он тихим шагом прошмыгнул в комнату, разделся и прилёг под одеяло.

Зачем только папа сказал мне про этот чердак и запрещённую страницу книги? Может, будет лучше прочитать её сейчас?! Ведь самое время?! Я быстро! К утру успею вернуться! Никто даже не догадается о произошедшем событии! А как они смогут догадаться, если я прочту страницу один на один с ночью?! Где эта страница?! Вот она! Поехали!..

Марат слез с кровати, встал на колени и начал читать заклинание. В этот момент, откуда не возьмись, подул свежий ветерок. С каждым повтором слов он начал усиливаться. В зеркале, висящем на стене, образовалась воронка. Мальчик почувствовал страх. В его горле всё пересохло. Пот проступил на лбу. Марат пытается что-то крикнуть, но ему не хватает сил. Воронка начинает затягивать в зеркало. Мальчик устал держаться за стол и отпустил руки. Стул с грохотом упал на деревянный пол. Воронка поглотила юношу в безвременное пространство. Зеркало приобрело твёрдую форму. Тайна о Марате на долгое время останется для всех загадкой, но не для отца.

* * * *

Прошлый день я провёл у себя дома и делал различные дела. Утро мне и моей любимой жене преподнесло огромный сюрприз. Мы проснулись в маленькой комнатке. Окошки маленькие и неудобные. Низкий дверной проём. По пробуждению Полина сразу узнала свой дом в посёлке Монтельвью. Но в какой год нас занесло, ни Полина, ни я не сможем ответить. Мы встали с кровати. Полина открыла шкаф и бросила одежду в мою сторону. В куче брошенного белья я нашёл мужское трико и подобие рубашки. Оделись. Полина, точнее вновь Пельсо, ушла на кухню. Я вышел на улицу, чтобы для себя прояснить некоторые вещи. У одного проходящего мимо дома купца с навьюченным товарами конём я спросил, какой сейчас год. На что тот усмехнулся и ответил «1390 год». Ответив иноземцу, купец ушёл своей дорогой. Я вернулся к возлюбленной жене на кухню, но встретился взглядом с одной молодой девицей.

- Дорогая! Кто это? – поцеловав в губы жену, спросил я.

- Керон! Это правнучка той женщины, которая нас предупредила об Инквизиторах!

- Интересно!

- Ну, что ты так удивляешься?! Нирамон присматривает за нашим кровом! Её об этом родственники попросили!

- И ты ей, конечно же, всё рассказала?!

- Боже упаси! Не поверила бы она! Я соврала, что мы вернулись с дальнего путешествия поздно ночью и не стали никого будить! – призналась жена, когда девушка вышла во двор.

- Что теперь будет?

- Не знаю! В этот раз всё получилось непонятно!

- В смысле?! – не понял Керсан.

- В прошлый раз ты пришёл с книгой, а в этот у тебя её нет! Как бы беда к сыну не постучалась?! Кстати, где он?

- Не могу даже предположить! – ответил Керсан.

- Всё-таки он ослушался твоего совета?!

- Дело не в нём, а в самой книге! После прочтения первого заклинания, человек жаждет власти над миром! Я ведь хотел уничтожить её?! Принципы мешали! Это же родовая ценность! Как же так! Тьфу!

- Не вини себя, Керон! Мы любим его таким, каков он есть! На то мы и родители, чтобы прощать его шалости!

- Я плохой отец! Так же как и плохой сын, своим родителям! Что я смог дать ему за семнадцать лет? Книгу и страдания!

- Было и много хорошего в его жизни! Теперь он должен сам показать себя мужиком! Только в этом времени он сможет осознать, что церковь и вера в Бога – две несопоставимые вещи! Можно ходить в церковь и не уметь любить Бога, а можно просто отдыхать дома и разговаривать с Ним! Ибо любовь к Нему – это и есть вера!

- Твои слова так убедительны, что не один мудрёный психолог не уговорит!

- Просто мы с тобой знаем поговорку «Богу – Богово, кесарю - кесарево»! Теперь пусть наш сын пройдёт дорогу из тернового венца! – продолжала Пельсо.

- Как не желал бы я ему удачи, помочь сегодня, в чём-либо бессилен! Пусть пройдёт эту дорогу!

- А вот и Нирамон вернулась!

- Госпожа! Я задушила куропатку для ужина! Усыпать её стрелками лука? – поинтересовалась девушка.

- Да! Только не забудь эти стрелки мелко нарезать!

- Слушаюсь, госпожа! – ответила девушка.

- И впредь не называй меня госпожой! Мы с твоей мамой очень хорошо дружим!

- Как скажете!

- Меня зови Пельсо, а мужа Кероном! Сына зовут Маронсоль! Только он в очередной раз загулял по девам! Вот шут! - распорядилась жена.

- Я поняла, Пельсо!

- Вот и отлично!

* * * *

Зима. В это время Франческо Альбицы становится управляющим при церкви. Однажды он остановился возле одного из обгоревших столбов и обнаружил обгоревший человеческий череп. Всюду пахло смертью. Не далеко от столба стоит замёрзший от холода Марат с местными беженцами. Альбицы отогнал всех кроме мальчика. Увидев серебряный крестик на шее парня, управляющий при церкви подошёл ближе.

- Как твоё имя, Божий посланник? Где твой дом? – спросил Альбицы.

- Имя моё – Марат, а дом мой в России!

- Позволь, я буду называть тебя по церковному обычаю, Мароном?!

- Хорошо! – осторожно согласился мальчик, поняв, что сейчас не тот современный век, из которого он пришёл.

- Я вижу ты верующий?! Истинно ли ты веруешь в Бога, отца нашего небесного?

- Да! Я хочу служить ему, даже не смотря на взгляды других людей!

- Угу! – задумался мужчина – Я предлагаю тебе эту возможность! Я уверен, что нам необходимы такие воины Света, как ты! Тебя ждёт светлое будущее, мальчик мой! Ты не будешь нуждаться в мирском и духовном благе! У тебя будет всё! Полезай в карету!

Дверца кареты захлопнулась с внутренней стороны. Кучер дал шпоры. Кони медленно побрели по заснеженной извилистой дороге. Проехав несколько сотен миль до въезда в Германию, Альбицы рассказывал мальчику о его перспективе на долгую жизнь и красивую молодость. Марат не понимал многих вещей, но «с подводной лодки» никуда не денешься. Это он понимает чётко. Также Марат вспомнил слова отца, которые запрещали мальчику читать одно единственное заклинание. Ему стало страшно до мозга костей оттого, что теперь он не знает, как сложится его судьба и что ему ещё придётся увидеть под неизвестным словом «перспектива».

Карета въехала в германский городок – Рейнбах и подъехала к серому зданию. Двое вышли из кареты. Их встретил кардинал Дженетти. Он одет в чёрную рясу с глубоким капюшоном на голове. В руках он держит церковные чётки. Это здание оказалось штабом инквизиторов, а в его подземном этаже находится темница и «следственный изолятор». Проходя по тёмным и узким коридорам темницы, Марат слышит стоны и крики несчастных людей. Некоторые из них бились в решётку или лихорадочно тянули руки. Парень скривил от ужаса лицо. До двери, что находится в конце коридора, осталась минута ходьбы.

И это они называют перспективой?! Интересно! Бедных людей держат в зарешёченных камерах, как обезьян перед цирковым номером! Что происходит?! Теория двадцать первого века гласит одно, а практика четырнадцатого – совсем противоположное! Мои принципы и идеалы, которые закладывали знание библии в мою, оказалось, пустую голову, начали разрушаться! Я не хочу принимать этот мир, каким он является на самом деле! Как же неприятно узнавать правду об обратной стороне медали моей судьбы!

Самые уважаемые граждане являются судьями в Рейнбахе. Судьёй со стороны церкви был Герман Леер. Оказавшись в зале для пыток, Марат ужаснулся ещё больше. Перед ним на коленях сидит женщина, голая и обритая наголо. Рядом судья, палач и три инквизитора, помимо мальчика, кардинала и управляющего. Как объяснили Марату – эта женщина – ведьма. Её обрили наголо везде, чтобы показывать позор своего рода перед соседями. Она подползает к ногам каждого члена суда и просит о помощи, но её откидывают пинками назад, как фашисты издевались над пленными в годы существования Освенцима. Путники попали на допрос, который для кого-то может стать последним.

- Помогите! Помогите! – кричит женщина.

- Молчи, любовница Диавола! Ты несёшь миру зло, а оно должно быть наказано под самыми мучительными пытками от рук палача и слов Священной Инквизиции!

- Но почему эта женщина? Она ведь всю жизнь прожила в благочестивом браке? – удивился кардинал.

- Тому факту, что она наводит колдовские чары, есть свидетели!

- Но они могут лгать?!

- Лгать церкви и королю?! Это возмутительно! У них не хватит мозгов этого сделать, ибо знают – если ложь раскроется, они понесут тяжкую кару Господа!

- Возможно, Вы правы, Герман, но я считаю, что необходимо провести дополнительное расследование и выявить те факты, которых мы с Вами не вправе так скоро узреть!

- Может, ты думаешь, что Диавол поможет смягчить твои страдания, ведьма?!

- Если я выдержу два часа пыток, Вам придётся развязать меня и отпустить!

- Если я отпущу тебя, ты не приведёшь мне своих сообщников! – перебил её судья.

- Я хочу умереть как свободная крестьянка!

- Ты умрёшь под всеми пытками Диавола, ведьма!

- Как вы думаете, Догман не сознается? – спросил один из инквизиторов.

- Сознается! Сознается! Не забудьте записать этот факт под датой «1390 год»! Уведите её в камеру! Альбицы, что это за мальчишку ты сюда привёл?

- Это новый избранник служению церкви! Мы хотели бы провести клятву?!

- Звучит красиво! Идите за мной!

Небольшой городишка вновь встретил странных путников своими узкими, но довольно оживлёнными, улицами. Повсюду ходят люди, лают собаки, низко над землёй летают птицы. Мы вошли в одноэтажное небольшое здание.

Одно из окон выгравировано мозаикой, на которой изображён Георгий Победоносец. Храм. Мы вошли в створчатые двери и перекрестились. Здесь всё освящено свечами и пахнет ладаном. Поставив горящую свечу одной из икон, пастырь развернулся и подошёл к путникам.

Пастырь одет в серую рясу. С его шеи свисает лента, сотканная из сиреневой ткани, на которой вышиты кресты из ткани цвета серебра. В одной руке он держит свисающие деревянные чётки, а в другой – томную книгу в чёрном переплёте. Его серые глаза наполнены добротой и любовью ко всем людям, приходящим в храм. Чёрные брови говорят о свободе и вечности души. Глубокий капюшон скрыл его короткую стрижку – в храме запрещалось отращивать длинные волосы постольку, поскольку считается, что в волосах могут завестись демоны. Пастырь сложил ладони домиком и склонил голову в благородном приветствии.

- Дом божий приветствует иноземцев! Вы грешны и желаете искупить грехи? Господь милостив! Он поможет спасти ваши души от вожделений и соблазна Диавола! – сказал пастырь.

- Благодарствуем, но нет! Мы пришли с Божьей помощью, чтобы сотворить боевое крещение для этого молодого человека! – Альбицы указал на Марата.

- О, Господь милостив к тем, кто ступает в отряд Света! Ваше имя, сир?

- Маронсоль! – ответил Марат.

- Готов ли ты Марон, служить церкви верой и правдой своей! – начал пастырь.

- Да!

- Готов ли ты Маронсоль, сложить свою голову во имя веры, что бы то не произошло?

- Да!

- Готов ли ты Маронсоль, не отступать от воинов своих даже под страхом смерти?

- Да!

- Готов ли ты Маронсоль, понести полное наказание Господа, если оступишься от церкви и примкнёшь к отступникам по всей строгости церковного закона?

- Да!

- Готов ли ты Маронсоль, принести себя в жертву во имя спасения другого человека? – продолжал пастырь.

- Да!

- От имени Бога нашего, Иисуса, я нарекаю тебя носителем свободы и мира! Аминь! – перекрестил мальчика пастырь.

- Аминь! – повторил за пастырем Марат.

- Аминь! – перекрестился Альбицы.

- Вот и всё! Да хранит вас Господь! Светлой вам дороги, воины Света!

- Долголетия Вам и тёплого служения, пастырь! Пусть дети Ваши будут всегда сыты и одеты! – перед уходом пожелал священнику Альбицы.

Герман Лёер сдержал слово. Догман, созналась в грехах, но умерла под пытками. Мужчины так же попадают под влияние Инквизиции. Появляется новый вид колдунов – веорвульф. Чиновник Германа Лёера заканчивает свою жизнь на костре. Альбицы, Дженетти и Марат приезжают в Кёльн.

26 мая 1396 года - стоит небывалый холод. Листья с деревьев опадают и чернеют. Крестьяне требуют мести и получают её. «Я наказываю зло» - эта надпись украшает топор палача. Расцвет охоты на ведьм приходится на момент Барокко. Эта эпоха носит понятие «Memento more – память жива». Европа находится на пороге нового времени. Реформация разрывает страну на части. Тридцатилетняя война оставляет пустым полконтинента. Кюрфюст Кёльн – Самый жестокий охотник этого времени.

В эти годы Франс Ёзев Пулен пробует сотворить колдовскую мазь из просвирника. Состав: какао, пасхен, мак и опиум. В неё же входил человеческий жир. Продавать мазь имел право только палач. Считалось, что с его помощью получают силу усопшего. Этот наркотик может возбудить противоположные полы между собой.

Глава 4. Тайна Крамера

Тайна Крамера

Солнце светит ярче обычных дней. Сегодняшний день дарит жителям Монтельвью улыбки на лицах и ожидание крупной добычи в руках простых мужиков. Рынок так и кишит покупателями. Со всех сторон кричат торговки. Они просто хотят поскорее спихнуть какую-нибудь дешёвку. Я подошёл к прилавку, где на тряпице у «коммерсанта» аккуратно уложены различные виды дротиков и ружей. В моих руках сверкнули монеты. Затем они оказались на ладони торгаша. От удовольствия видеть перед собой золотые монеты, он расплылся в довольной улыбке. Я указал на ружьё, увидел одобрительный взгляд хозяина этих ружей и взял оружие в руки. Через минуту я уже возвращался домой.

Когда принёс оружие в дом, Пельсо крякнула от удивления. Если я что-то покупаю, то чаще всего никого не предупреждаю об этом. Двуствольное ружьё – обрез – поставил в угол «прихожей», ящик с дротиками оставил здесь же и прошёл в сторону кухни. Там любимая жёнушка приготовила «Мясо по-охотничьи», запечённую картошку с блинами и кромку молока. После ароматного и сытного завтрака я вышел с оружием на улицу, пообещав вернуться до темноты.

Керсан Зорген остановил проезжающую мимо меня карету, договорился, чтобы довезли до берёзовой рощицы и остановили примерно через четыре мили. Сидящий в карете человек согласился. Я влез внутрь. Дверца кареты захлопнулась за моей спиной. Сидящий рядом со мной человек оказался до боли в пятках знакомым. На вид ему около двадцати четырёх лет. Он заметил во мне что-то знакомое и обнял меня.

- Отец! Как же я рад, что всё же встретил тебя! Встретил живого и здорового! Жаль только изрядно поседевшего!

- Марат! Сынок! Что с тобой случилось? – завопил от радости Керсан.

- А случилось вот что! В Германии меня ввели в курс местного церковного дела! То, что я там увидел, просто омерзительно! Простые люди спрятаны в темнице за решётками, а женщин обривают наголо во всех местах тела в знак позора! Сейчас просто объезжаю графства и княжества, чтобы доложить королю Германии о положении близ лежащих стран!

- Всё повторилось!

- Но что для меня до сих пор остаётся загадкой – это меня пугает, а именно скачкообразные перепады времени! То есть живу изо дня в день, но с каждым разом узнаю, что даты истории меняются! Что это может означать?

- Скорее всего, то, что мы должны выбраться отсюда и преподать урок нашим современным умникам-проповедникам о том, что не церковь хозяйка нашей страны! Не церковь, а простой народ!

- Получается, если не пресечь Инквизицию в этом времени, то она может появиться в том нашем! Кровь! Ужас! Революция! Церковный раскол! Новый этап истории и кромешная тьма ядерной войны! – договорил за меня Марат.

- Господи, как же ты повзрослел?! – удивился аналитическому изложению мыслей сына Керсан.

- Да, пап! Жизнь не остаётся на месте, а течет, словно речка, всё дальше и дальше! Я долго думал над твоими уроками, чтобы не читать это глупое заклинание! Прости меня пап! Как скот какой-то разжег меня это сделать!

- Ты ни в чём не виноват! Рано или поздно, но это произошло бы с тобой! От судьбы не уйти!

- От судьбы не уйти, но её можно изменить! Понимаешь о чём я?! – дал намёк Марат.

- Я понял о чём ты думаешь сын, но пока ты не переживёшь основной исторический период, ничего не сможешь сделать! – посоветовал я.

- То есть ты хочешь сказать, что пока я не переживу этот период, мы не сможем вернуться домой и уничтожить книгу?!

- Ловишь слова на лету! Книга где?

- Не знаю! Я сюда без неё попал!

- Ладно! Выкрутимся как-нибудь! Ты хоть в посёлок заехал бы! Мать тоже за тебя переживает!

- Я в этой местности могу оказаться в любой момент! Загляну обязательно! Поверь мне на слово! – пообещал Марат.

- Я верю, сынок! Раз у тебя здесь теперь связи, то найдёшь нас без труда!

- Угу! Куда хоть сейчас идёшь?

- Поохотиться решил! Может, что-нибудь подстрелю!

- И с каких это пор ты начал заниматься охотой?

- С тех самых пор, как перестал видеть компьютеры! Разговаривай со всеми на «местном» диалекте! Феню они тем паче не поймут, ещё и засудят! Лакей, остановите карету?! Я пошёл! До встречи! – попрощался я.

- Спасибо, пап! Я приеду! Слышишь?! Обязательно приеду!

Карета остановилась. Мы обнялись с родным сыном. Пожелал ему удачи и вышел из кареты. Кибитка тронулась с места и исчезла за линией горизонта. Я всё стоял и провожал Марата взглядом. Затем перешёл дорогу и свернул влево.

Лес окружил меня почти сразу, как свернул с трассы. Я зарядил ружьё первым дротиком. Сосна. Сосна. Ещё сосна. Вот и полянка с заячьим семейством. Я прицелился и нажал на курок. Приклад ружья легко ударил отдачей в плечо. Дротик выскочил из ствола и пронзил кролику брюхо. Тот некоторое время дёргался и замер. После этого он не шелохнулся. Целый день я провёл в лесу. Когда комары окончательно надоели, вышел из леса. Солнце начинает уже склоняться к горизонту. Я вышел на дорогу и побрёл в сторону посёлка с шестью пристреленными тушками.

* * * *

С тысяча девяностого года Инквизиция прибегает не только к сожжению на костре, но и к пыткам водой. Инквизиторы связывали пойманных людей по рукам и ногам, сбрасывали с мостов в глубоководную реку и ждали. Если человек выживал, то его развязывали от верёвки, чтобы привязать этого человека к столбу и придать Божьему суду, так как этого было мало. На реке Изор были сожжены таким способом тысячи женщин.

В конце XIV века Священная Инквизиция столкнулась с таинственным происшествием в доме Пьерины Добугатис и поначалу не знали, как поступить. Марат оказался смотрящим за порядком на допросе. Он набирается опыта у матёрых Инквизиторов. Один из них начал допрашивать Пьерину Добугатис.

- С кем Вы встречаетесь по ночам, окружив себя сотнями горящих свечей?

- Я встречаюсь с божеством, а называю её мадонной Арьентой!

- Где Вы встречаетесь с мадонной Арьентой? Отвечай?! – повысил голос Инквизитор.

- В домах богачей! Каждую неделю мадонна Арьента ведёт нас в новый дом!

- С кем Вы встречаетесь в домах богачей? – спросил Марон.

- С живыми и мёртвыми, повешенными и обезглавленными! Они находятся в тени от стыда своего! Иногда с умершими животными! – медленно повернув голову в сторону парня, ответила женщина.

- Это ересь! – вскрикнул второй Инквизитор.

- Что Вы ещё делали, встречаясь с мадонной Арьентой?

- Мадонна Арьента угощала нас мясом умерших быков! Потом она ударяла по тушам своим волшебным посохом и оживляла их!

- Не надо лгать! Только отец небесный, Иисус, способен сделать это! – вновь не сдержался второй Инквизитор.

- Но ведь и мадонна Арьента тоже может?!

- Ты должна покаяться! Уведите! – крикнул Марон в пустоту.

- Её нельзя долго держать в заточении! – сказал первый Инквизитор, как только женщину вывели из зала.

- Нельзя! Вы правы! Как только она осознает тяжесть своего греха, её душа обретёт покой! – согласился второй Инквизитор и дополнил уже Марону – А сейчас, извините Маронсоль, но нам необходимо покинуть стены замка до следующего допроса Пьерины Добугатис! Пришлите нам извещение о возобновлении незакрытого вопроса!

- Да, месье! Всё будет сделано, как гласит закон! До новой встречи на допросе!

- До новой встречи!

Инквизиторы скрылись за дверью. Их шаги постепенно тонули в лабиринте сырых коридоров темницы. Марон вышел через полчаса, после Инквизиторов. Из кармана он достал толстую связку ключей, закрыл ей дверь с обратной стороны, постоял немного, глядя в потолок, и пошёл по коридору.

Через полгода, в том же году, дело Пьерины Добугатис вновь возобновилось. Палач ведёт женщину по чёрным сырым коридорам темницы. Она истощена. На ней полгода колом висит единственное платье. Лицо испачкано в сажу. Сегодня Пьерина скажет своё последнее слово – слово, которое хотят услышать Инквизиторы замка. Ещё два метра и дверь распахнётся перед женщиной. Сейчас за этой дверью начнётся очередной допрос и очередные показания для Инквизиции. Всё зависит только от неё.

- Проведите её в центр зала! – сказал первый Инквизитор, увидев приведенную палачом женщину.

- Церковь вновь приветствует Вас, Пьерина Добугатис! Вы решили покаяться в своих грехах?

- Да, Ваше преосвященство!

- Совет готов выслушать Вас и отпустить, если Ваши слова мы сочтём искренними!

- Я хочу сознаться! Мадонны Арьенты не существует! Это дух тёмного ангела, имя которому Люцифер, забирал меня! Я готова принять христианскую веру! Спасите мою душу, почтенные отцы! Спасите мою душу!

- Истинны ли твои слова? Не сам ли Люцифер глаголет твоим языком? Живо отвечай! – смутился второй Инквизитор.

- Истинны! Я молилось всё это время Господу, просила прощения у Него и замаливала тяжкий грех!

- Что ж! Совет верит Вашим словам! Теперь Вы свободны, но в этих землях Вам не суждено свободно жить! Мы направляем Вас на остров! Идите домой! В течение трёх суток за Вами придут!

- Благодарю Вас, почтенные отцы! Я верила, что справедливость восторжествует!

- Да, Пьерина, но свобода для каждого бывает разной! Ты это поймёшь, когда окажешься на плахе Сант-Эосторжио! – прошипел слова как приговор злобный Инквизитор и удалился в противоположную дверь.

Пьерина Добугатис узнает, о какой свободе говорил Инквизитор в Сант-Эосторжио, в последний миг своей жизни, а пока её ведут по коридорам темницы и никто никогда не скажет ей ничего злого. Церковники начинают верить в то, что раньше считалось обманом и фальшью. Они стали верить даже в то, что некоторые травы – будра, майоран, душица, укроп, винная рута и чеснок – способны распознавать ведьм.

В это же время богиня Анна Перена всё чаще считается ведьмой. В её честь и память о ней создаётся новый культ – культ Факхта. Основное значение этого культа состояло в сексуальном влечении девушек. Они обнажёнными пили вино, ели фрукты, играли в игры и ласкали друг друга. Чуть позже одна женщина пригласила своего мужчину. Это поведение вызвало у женского общества негативное давление в сторону брачной пары. В один исторический момент культ перестал существовать как таковой вовсе.

В разные времена народ называл эту богиню по-разному. Например, греки называли её Артемидой, а римляне – Дианой, но всё это одна и та же богиня плодородия и любви. В далёком от этого времени XXI веке будут найдены фигурки для колдовства и фонтан – построенный в честь Анны Перены. Фигурки эти предназначены для мести. В областях сердца, ног или шеи будут обнаружены торчащие иглы. Это говорит о том, что человек заколдовавший фигуркой другого человека прямо преднамерен к убийству. Чаще всего это происходило из-за зависти. Иногда будут встречаться фигурки, облитые приворотным зельем. Девушки приходили к ведунам и просили приворожить их ухажеров. На эти фигурки делалась присушка. После чего молодой человек не мог забыть свою «возлюбленную». Его всё время тянет к тому дому, где живёт она. В конечном счете, заговорённые просто сводили счёты с жизнью.

В XV веке в Швейцарии участились случаи ведьм. Они вызывали град на посевы других людей. Тем самым ведьмы причиняли зло. Так уличили в колдовстве двух девушек, потому что они вызвали град, но девушки выиграли это дело.

Святой отец ступил с подиума на деревянный пол и степенно пошёл в сторону выхода. На одной из скамей продолжает сидеть одна женщина, сорок семь лет, и смотреть в сторону пастыря. Она хочет сказать что-то, но не знает с чего начать разговор. Пастырь вот-вот выйдет из храма и скроется с глаз женщины. Она понимает это. Она встаёт со скамьи и идёт мимо их рядов, чтобы нагнать святого отца. Пастырь услышал шаги, что звучат за его спиной. Остановился и развернулся назад, когда женщина была уже вплотную. От испуга она перекрестилась.

- Что Вас привело в дом божий? Грехи желаете отпустить? – спокойно спросил пастырь.

- Нет, святой отец! Я послушала Ваши наветы и хотела бы признаться! Моя соседка дарит людям зло! – затараторила женщина.

- Она продаёт сомнительные цветы или носит метки Диавола?!

- Нет, святой отец! Она вызывает град! Её колдовство побило все мои посевы! Я теперь не знаю, чем буду питаться этой зимой?!

- Вы уверены в своих показаниях? – недоверчиво спросил пастырь.

- Да! Я ведь что-то видела!

- Что ты видела, дитя моё?

- Я видела, как моя соседка выкопала в огороде ямку и влила туда какую-то жидкость, посыпала туда что-то – после чего пошёл град, побивший посевы на моём огороде и на огородах других моих соседей!

- Ах, вот до чего всё запущенно?! Как зовут Вас, дитя Господа?

- Моё имя Агнесса! Агнесса Бадерин!

- Хорошо, Агнесса! Я принимаю Ваши показания! С этого момента Господь всё время будет защищать вас!

- Благодарю Вас, святой отец!

- Постой! Вы крещёна?

- Да, святой отец!

- А почему на Вас непонятный мешочек вместо креста?

- Крестик я потеряла, когда была маленькой! Его мне заменил мамин подарок! Этот мешочек охраняет меня от всего дурного! – пояснила Агнесса Бадерин.

- Так значит, Вы полагаетесь на защиту Диавола?! Значит, помощь Господа Вам не нужна, а таким путём Вы желаете отстранить свою соперницу?!

- Нет! Нет! Я совершенно не полагаюсь на защиту со стороны тьмы! – женщина перекрестилась перед пастырем – Это просто мамин подарок, который напоминает о ней всё время!

- Ну, что ж! Я сказал своё слово! Господь поможет нам разобраться в этом нелёгком деле! Придите завтра на исповедь с талисманом Господа! Ступайте! Уже темнеет! Ступайте! Благословит Вас Господь! – перекрестил пастырь женщину и вышел за ней.

Вечереет. Ветер стих. Птицы уже не летают от дерева к дереву. Сотни облаков сгущаются в одно вечернее облако. Солнце на половину скрылось за горизонтом. На смену ему зажглись первые ночные звёзды. Собаки устали бегать по округе и успокоились в своих, еле стоящих на гнилых ножках, будках. Люди расходятся по домам.

Глаза домов постепенно, одни за другими, загораются теплом, надеждой и светом. Не отличаясь ничем от других людей, Маронсоль вышел из храма, присел в карету и приказал ехать в сторону домов, где живут Инквизиторы. Ведьмы начали принадлежать новой секте, проще сказать еретическому движению.

* * * *

Не успел я обнять свою любимую жену, как к дому подбежал мальчишка лет шести, но от стеснения стоял на улице. Он одет в простую сельскую рубаху и просторные порты. Его лицо оказалось вымазано в саже. От него исходит запах гари. Я вышел наружу к мальчику и узнал в нём сына кузнеца, что живёт на соседней улице. С его отцом нас связывает только охота. Он сообщил, что его отец приглашает нас с женой к себе в гости, чтобы отведать вкусного мяса. Я не стал отвергать заманчивое предложение и согласился придти.

Мальчишка убежал проинформировать своего отца о нашем согласии. Тем временем мы начали собираться в гости, но без пилёжки жены тут не обошлось. Женщины любят «укалывать» мужчин в их слабые места, но никогда не думают о последствиях. Собравшись, мы вышли из дома, свернули вправо и пошли дороге. Спор шёл всю дорогу о том, что я выгляжу нелепо со своей плешивой бородёнкой и рыжими усами. Пельсо в последнее время не нравится мой внешний вид, но она ничего не может поделать, потому что у нас в этом мире нет парикмахерских салонов, к которым мы уже успели привыкнуть в далёком 2078 году.

Солнце уже село за горизонтом. Вместо него до утра одиноко будет светить холодный лик Луны. На небе ни облачка. Миллиарды звёзд так же как Луна светят своим холодным светом, как не согретые сердца миллионов творцов и простых людей – «простых, как я, и непоколебимых властью...». Эти строки вспоминаются мне из далёкой юности. Они принадлежат малоизвестному поэту и барду Чернобылю Владиславу. Жаль, что такие люди как он никак не поймут – нет больше людей, которые могли бы купить его книгу и с упоением прочесть не одну сотню раз за всю жизнь. Сейчас другие взгляды на жизнь. Только никто не силится понять, что у всех она аналогичная и скучная. Если даже взять этого поэта – с одной стороны его все знают и уважают, он имеет VIP-статусы в светских кругах, появляется на вечеринках, куда приходят только единомышленники; а с другой стороны он изгой, потому что, работая всё время с творчеством, наверняка забыл, как общаться с простыми людьми, как строить взаимоотношения с женщинами, как сделать им предложение и создать семью. Он ничего этого наверняка не знает. Он также не знает, что не сможет вернуться к прежнему себе и начать всё с ноля. В таких людях я уважаю святую веру в хорошее будущее. Как бы тяжёл не был их характер, их невозможно не любить, но почему-то не любят. Я думаю, что невозможно полюбить человека не поняв, не привыкнув, не побывав в его «шкуре». В стихах Чернобыля Владислава всё время прослеживалась тема одиночества, любви и желаний удачно жениться (В том смысле, что однажды он женится на заботливой и верной девушке), родить и воспитать своих детей – какими они должны быть в творческой среде. Я сам был когда-то поэтом и знаю, что такое иметь кучу врагов вместо друзей, спать с государственными женщинами (до Пельсо), жить по анархическим законам. Я был в шкуре Владислава и могу сказать, что ему не завидовать надо, а сожалеть. Он отдаёт себя народу, а народ не хочет принимать как правую руку Господа. Ибо раб Божий и слуга божий очень схожие, но в тоже время разные понятия. Я отошёл от дел слуги и стал простым рабом Божьим, но Владислав целеустремлённо настойчив и крепко держится на своём тернистом пути. Я могу ему пожелать только удачи на его невидимом фронте. Ибо многие встают на тернистый творческий путь, но не все остаются на нём в конце жизненного пути с заглавной буквы.

Мои мысли прервались запахом жареного мяса. Неподалёку от нас, всего в нескольких домах, с земли валил дым. Подойдя ближе, мы с Пельсо увидели сложенные прямоугольником кирпичи. На них лежала сетка с поджаренным шашлыком. Возле этого дома на корточках сидит мужчина лет сорока. Он размахивает картонкой. Мальчишка бегает возле своего отца. Возле дома трава покошена. Дорожка выложена из железных форм. За домом слышится конное ржание.

- Сынок, приготовь в ведро овёс и покорми Мишку, а то он целый день голодный?!

- Пап, а где у нас вёдра стоят?

- В террасе посмотри! Там я видел какое-то ведро!

- Хорошо! – убегая в дом, ответил мальчик.

- Кто это Мишка такой, что вы его овсом кормите? – посмеялась Пельсо.

- Конь у нас за домом пасётся! – с улыбкой ответил хозяин дома.

- А мы уж подумали, что людей кормите?!

- Да нет! Это я его прозвал, поскольку имён таких даже нет! Может быть когда-нибудь, и появятся, да только мой конь вряд ли доживёт до тех времён!

- Здравствуй, Ешон! – поздоровался я.

- Здравствуй, Керон! Как прошла сегодняшняя охота?

- Всё по мелочи! Только шесть кроликов подстрелил!

- Ух, ты! Тебе как новичку бескрайне повезло! Бывает вообще пустыми приходят!

- Это да! А у тебя, гляжу, хороший вечерок намечается?! – сказал я, показав взглядом на мясо.

- Лосёнок! Представляешь?! Целый день пустой ходил, а под вечер на него наткнулся! Думал мёртвый лежит! Стал подходить ближе, а он как вскочит на свои сильные лапы и стоит, смотрит! Я в лоб стреляю, а ему хоть бы что! Пришлось со стороны заходить! Четыре карабина ушло ему в брюхо! Крови было... Так и думаешь, как бы в ней не затонуть! – посмеялся Ешон.

- Дела! А как же ты его дотащил до дома? В сетях?

- Да! Мы с сыном в сети его положили, на возок его закинули и погнали Мишку в сторону дома! Пока по частям разрубишь, пока ошкуришь... крови ещё больше вылилось, чем на охоте! Вот и мясо готово! Милости просим к нашему скромному столу!

- А где Ваша жена? – спросила Пельсо.

- Её казнили на костре! Долбаная Инквизиция нас арестовала по подозрению в колдовстве, но Бонорэ взяла вину на себя! Иначе нас бы казнили обоих, а сына отдали на поруки церкви! Ты сам знаешь, Керон, как им там мозги прочищают анархической религией и философии о чистоте души?! Хоть сейчас об этом понятии забыли, но всё равно оно действует – обратись или умри! – рассказал хозяин дома, когда мы вошли в дом и присели за стол.

- Очень печально!

- Согласен, но я стараюсь об этом не думать, чтобы спокойней можно было жить и воспитывать сына!

- Тяжело наверно одному воспитывать, без женщины? – продолжает любопытствовать Пельсо.

- Не буду врать своим друзьям о том, что я всё могу один и мне никто не нужен! Очень трудно! Порой бывает, уложишь мальца спать, а потом выбегаешь из дома и сбиваешь кулаки в кровь! Костяшки жжет от боли, но ты бьёшь дальше! Пока рука сама не отсохнет! Потом садишься возле этой стены, держишь окровавленную кисть руки и громко рыдаешь! Так я успокаиваюсь!

- Не переживай! Мы с Пельсо поможем вам с Румером! Нам самим не хватает нашего сына!

- А что с ним случилось?

- Добровольно ушёл в храм Божий, но не святым отцом!

- Какой кошмар! Это самое ужасное погибнуть от рук родного сына – если вас поймают!

- Значит Селяви!

- Что прости? – не понял Ешон.

- Это означает «Такова жизнь»!

- Ясно! Вина? Чачи?

- Мне вина! – ответила Пельсо.

- Чачи! – ответил я.

- Ну, пожалуй, и я от чачи не откажусь!

- Когда я был... молод, первый раз попробовал чачу у друзей в южной части Руси! Изумительный напиток! Такой пряный аромат и божественный вкус, а все, потому что добавляют виноград! – чуть не осёкся я.

- Ты прав как никогда, мой друг! Не могу поспорить! – стукнувшись с гостями чарками, хозяин дома осушил её первым.

- Папа! Папа! Там человек в чёрном балахоне! Он стоит по середине дороги, и всё время смотрит в сторону нашего дома!

- Инквизиция! Какого ляда они тут делают?! Я схожу и проверю, чего он хочет, а вы на всякий случай снимите мои ятаганы со стены и уходите через запасный ход! Он под столом! На удачу помолимся Господу нашему! Уходите! – перекрестившись, сказал хозяин дома.

Ешон достал из шкафа свою двустволку, зарядил её патронами и вышел из дома. Он выкрикивал что-то, чтобы спугнуть того, кто стоит перед его собственностью. Хозяин дома нацелил ружьё и начал ждать шага со стороны Инквизитора. Недолго думая, Инквизитор оголил саблю и одним движением руки замахнулся ею, выбивая ружьё. Оружие выстрелило, и выскользнуло из рук Ешона. Хозяин дома поднял руки, которые ему спешно связали верёвками подоспевшие Инквизиторы. Украдкой хозяин дома посмотрел в окно, но гостей там уже не было.

Керон, Пельсо и Румер бегут по тёмному коридору, где раз от раза встречаются горящие факелы. За их спинами послышались шаги одного из Инквизиторов. Пельсо не смогла удержаться от энтузиазма, развернулась и пошла назад. Она решила сразиться с ним. Тем самым давая нам время, чтобы сбежать.

Мы с мальчиком вышли сзади огорода. Здесь пасётся конь Мишка, не подозревая того, что возле дома творятся небывалые страсти. Я посадил мальчика вперёд, сам отвязал верёвку с дубка и присел сзади. Дал шпоры коню. Он встал на дыбы, а потом поскакал в галоп. Ночь продолжает шествовать над миром. Звёзды светят всё также холодно и ядовито. Всё спит в округе. Только два путника скачут в неизвестном направлении, чтобы уйти из лап Священной Инквизиции. Тут нужна хитрость.

Мы бежим по полю, останавливаемся возле рощицы, разворачиваем коня в другую сторону и хлопаем его по массивному крупу. Сами прячемся в кустах. Конь Мишка убежал в сторону. Через некоторое время, двое всадников с оголенными саблями проскакали мимо нас и скрылись за лесной просекой. Мы с Румером вышли из укрытия.

Я развёл руки над головой и начал читать заклинание. Со стороны, откуда мы приехали, скачет одинокий всадник, размахивая каким-то оружием. Оно было похоже на ятаган, но издалека они все похожи друг на друга. Как только портал открылся, мы с мальчиком вошли в него. Неведомый всадник в балахоне проскользнул следом.

* * * *

Пельсо шла бодрым шагом на встречу к неведомому врагу. Его шаги становились всё ближе. Девушка остановилась, опустив остриё ятагана вниз к полу. Она готова на любой исход битвы. Она готова даже на собственное пожертвование ради спасения своей семьи. Она любит справедливость. Она гений и кумир бойцовского искусства. В ней связаны в один узел семейный уют и радость детей, первый поцелуй мужчины и желание жить ради него, радость восходу Солнца на рассвете и звезда надежды на светлое будущее.

Инквизитор появился в свете близ висящего факела. Его сабля смотрит вниз, как ятаган девушки. Он смотрит острым взглядом на Пельсо. Девушка на него. Его чёрный балахон, свисает на парне словно драная тряпка на кольях ограды России будущего. Его левое колено подрагивает от страха, но он готов отдать свою жизнь за Ватикан. Он не узнает, что скоро перестанет существовать Священная Инквизиция. Он не знает, что если выживет в этом бою, останется простым пастырем с руками по локти в крови. Он останется пастырем, чтобы замаливать свои тяжкие грехи. Он не знает ничего о своём будущем. Он молодой и красивый неопытный Инквизитор. Он заражён злом.

Настал час правосудия. Добро сражается против Зла. Мужчина готов биться с женщиной. Их обоих сейчас не интересует жалость друг к другу. Они оба безжалостные враги друг другу, готовые впиваться в тело и рвать на куски. В их глазах горит огонь мести, но у каждой стороны эта месть разная. У каждого свои мотивы быть здесь, в этом подвале, с оружием в руках.

Инквизитор сделал первый шаг на встречу к своему врагу. Пельсо последовала его примеру, но прижала ятаган обеими руками к лицу. Инквизитор крутанул несколько раз саблю в руках, показывая своё мастерство. Он идёт бодро, не похрамывая. В его глазах зажегся огонёк надежды на победу. Пельсо уже в трёх сантиметрах от него. Взмах руки со стороны врага. Девушка блокируется ятаганом. Слышится лязг металла о металл. Скрежет по стене. Новый взмах и вновь защита. Сабля упала на пол. Пельсо держит одной рукой ятаган, другой поднимает оружие врага.

- Шелохнёшься хоть на шаг, оставлю твои яйца себе на память! Ты меня понял?! – прошипела девушка.

Пельсо прижала парня к стенке, прижав к горлу его же саблю. Молодой человек тяжело сглотнул слюну. Он начал учащённее дышать. В его глазах страх. Он понял, что проиграл этот бой простой крестьянке. Это позор как для него, так для его будущих детей. Пельсо жадно пьёт его страх, понимая, что он в безвыходной ситуации. С одной стороны ей жаль этого паренька, но с другой – он может убить девушку в любой момент. Последнее, что остаётся сделать – узнать причину визита Инквизиторов в дом семейного друга.

- Мотивы прихода в этот дом?

- Что?

- Причина прихода в этот дом? – повторила вопрос девушка.

- А что это Вы так всполошились? Знать и у Вас не чисто в жизни?

- Заткнись и отвечай на мои вопросы! – сквозь зубы прошипела Пельсо, надавив лезвием на горло Инквизитора.

- Хорошо! Хорошо! Я скажу! До Ватикана дошли показания десяти свидетелей о том, что видели, как этот мужчина напевал что-то себе под нос! Мы решили проверить его дом и оценить ситуацию в целом! Мужчина вышел с оружием в руках! Он нацелился на меня и хотел стрелять! – завопил Инквизитор.

- Он бы не стал стрелять! Он просто хотел узнать, какого чёрта ты бродишь возле его дома! Тебе бы, я так думаю, тоже не понравилось!

- Я бы тоже стал разбираться, но не ругательством и угрозой застрелить! – возмутился Инквизитор – В нём сидит сам Диавол! Мы осмотрели весь дом и ужаснулись, когда увидели повсюду оружие! Диавол любит потешаться, таким образом, над людьми! Понимаете?!

- Я не понимаю, потому что этот человек зарабатывает на жизнь охотой на зверя как может, чтобы прокормить своего маленького сына! Между прочим, по вашей вине он работает от рассвета до заката, не покладая рук! Ваши люди сожгли его жену, которая вела благочестивый образ жизни!

- Она была ведьмой! – возразил Инквизитор.

- Это ты колдун, распоряжающийся чужими судьбами и повелевающий самой смертью! Это всех вас надо предать анафеме и сжечь на костре! Всё! С тобой уже бесполезно разговаривать!

- Где мальчишка?

- Мой муж позаботится о нём, где бы они не были!

- Он должен быть передан Господу в храм!

- Он нет, а ты должен вернуться в свой город или остаться здесь в виде гниющего куска мяса! Решать тебе и никому более!

- Вы мне угрожаете? Инквизитору?

- Ты сопляк ещё, а не Инквизитор! До него ещё дожить надо!

- Я доживу!

- Вперёд и с песней! Я всё сказала! Уходи пока я добрая! Ша! – Пельсо бросила саблю в сторону и пошла назад.

Парень какое-то время стоял в недоумении. Он не понимает, что таинственная незнакомка пытается его спасти от гибели. Он не подозревает, что в любой момент может пасть намертво. Его влечёт жажда мести. Он подходит к стене, берёт саблю и чувствует, как в его крови закипает сила. В его груди кипит гордыня.

Тьма. Свет. Снова тьма. Он нагнал своего врага. Он накинулся на девушку. Лязг. Крик. Стон. Что-то врезалось в грудь. Какая-то жидкость стекает под одеждой. Слабость. Головокружение. Страх. Ноги подкашиваются. Лезвие сабли, что торчало из груди, поползло вверх, распарывая брюхо. Грузное тело падает на земляной пол. Кроткое дыхание. Кто-то повернул умирающее тело на спину, стянул одежду и вновь вонзил саблю, уже прямо в сердце. Кто-то плюнул на лицо поверженного врага.

- Сдохни, сука! – прошипел голос.

Невидимый враг переоделся в одежду поверженного, чтобы его никто не заподозрил. Он идёт к дому, где стоят кони Инквизиции. Он вышел, ноги бросил в стремя, присел в седло и дал шпоры коню. Неизвестный умчался в сторону леса. С тех пор в посёлке Монтельвью этого незнакомца никто не видел. Местные пииты сложили о нём песнь как об одиноком призраке, бродящем по ночам в поле, возле леса.

* * * *

Генрих Крамер – член доминиканского ордена, но его целью стало становление им Инквизитором. Крамер прибегает к помощи со стороны. Он едет в Рим. Со временем Крамер становится одним из слуг Господа. Ему приказано уничтожить всех ведьм. Он уличил в колдовстве 48 женщин и сжёг их на костре, а 9 евреев было казнено ввиду убийства ребёнка в Гонге.

Крамер пытается избежать оправдательных приговоров в Гинзбурге. Поступки Крамера противоречили многим ситуациям. Он пишет ещё никому неизвестный том «Молот ведьм». В нём он пишет, что суд над ведьмами должна вести не церковь. Монах Генрих Крамер начинает пресекать сексуальное поведение, считая, что такие женщины подвластны Диаволу. Крамер повсюду сеет зло. В конце XV века «Молот ведьм» развязал язык многим критикам и юристам. Во всех женщинах он находил участие в колдовстве и доказывал их вину. 3000 ведьм погибло после монаха Крамера. Охота на ведьм у Европы ещё впереди.

4 причины выявления ведьмы по Генриху Крамеру:

1. Заключение договора с Диаволом.

2. Половые акты с Диаволом.

3. Шабаши ведьм.

4. Чёрная магия.

* * * *

Маронсоль зашёл в часовню. В ней повсюду горят свечи. Пол напевал песнь веков под тяжестью человеческого тела. В конце комнаты стоит толстый дубовый стол. На столе стоит чернильница с пером и подсвечник с тремя горящими свечами. Рядом с ним подставка для книг. На этой подставке лежит толстый слой бумаг в развёрнутом книгой виде.

Кто-то незаметно подкрался к уже взрослому Марону. Мальчик почувствовал холод острой, словно ярость тигра, стали на коже своего горла. В руке человек держит с широким лезвием нож. Он тяжело дышит под грузом прожитых лет. В его крови кипит месть. Он хочет мстить за то, что не дают ему раскрыть глаза людям и познать истину всего святого и не святого. Марат вцепился в руку невидимого врага, сделал выпад на месте под ней, оттолкнул напавшего, развернулся и увидел его.

Генрих Крамер. Его густые с проседью бровей и черные, словно ночь, глаза знал каждый юродивый в округе. Крамер скинул капюшон с макушки, чтобы не мешал. Он ухватил нож удобнее, сделал шаг и замахнулся оружием. Марат отпрыгнул. Он взял табурет и ударил им по руке Генриха, чтобы выбить нож. Оружие отлетает в сторону. Крамер упал, чтобы поднять холодного друга и попытался подняться, но Марат не дал ему это сделать. Он просто объяснил, что пришёл за ним живым. Церковь хочет допросить отшельника, запретить заниматься деятельностью Инквизитора и изгнать из святых земель.

- Послушайте, господин Крамер! Вас никто не станет закрывать в темнице и сжигать на костре?!

- Тогда для чего Вы явились ко мне, кардинал Маронсоль?! – злобно спросил Генрих.

- Совету необходимо, чтобы Вы предъявили все основные факты и доказательства по сожжению тех несчастных людей в Гонге! Совет уверил остальных Инквизиторов в том, что половина сожженных людей – это были просто крестьяне, чьи дети остались без родителей! – объяснил парень.

- Римский Папа – наш родитель! Он всем народам голова! Что ж! Значит, как в кучи сгребать семьи целых посёлков – так мы герои; а как сиротами детей оставлять – так Крамер готовь шею на плаху! Не пойду я с тобой никуда! Пусть твой Совет заплюёт друг друга от возмущения! Если уберёшь ногу с меня, то я встану и уйду отсюда навсегда!

- Что ты укладываешь в дорожный мешок? – продолжал допытываться Марон.

- Это труд всей моей жизни! Теперь уходи! Совет ждёт от тебя показаний! Иди! – вот так просто Крамер взял и отпустил парня с весомой информацией.

Марат поверил ему на слово. Парень убрал ногу со спины Крамера и пошёл в сторону выхода. В этот момент монах встал на ноги и подобрал с пола нож. Парень уже шёл по коридору. Крамер сжал лезвие ножа в ладони, метнул оружие в сторону кардинала и ухватился за свою ладонь. Нож врезался промеж лопаток. Марат упал на колени. Крамер подбежал к нему, выдернул нож из спины, тут же закрыл ладонью рот и перерезал парню глотку.

- Когда я ухожу, то никогда не оставляю свидетелей! Пора бы уже Совету осознать это! – прошипел Крамер на мёртвое, но ещё тёплое, тело кардинала, пришедшего из XXI века.

Генрих Крамер вернулся в часовню и собрал оставшиеся архивы по «Молоту ведьм». Ночью он вышел из здания, но его на месте схватили Инквизиторы и отвели на Совет. Церковный Совет Инквизиции закрыл дело Крамера тем, что его поместили в психиатрическую лечебницу, откуда он не вернётся в обитель церкви уже никогда.

В 1555 году на трон епископской иерархии взошёл Папа Павел IV. При нём были сожжены сотни тысяч книг и десятки тысяч людей. После смерти Павла IV еретики напали на Инквизицию. Они яростно сжигают многие накопленные Инквизиторами труды. Помощник Папы Сантори переживает натиск еретиков. Он собирает вещи и едет в Рим.

Глава 5. Возвращение домой

Повсюду гвалт, озлобленных на власть церкви, еретиков. Они закидывают коктейли Молотова в окна, тем самым, поджигая дома. Сантори сидит в карете, закрыв себя шторками от внешнего мира. Никто не должен знать, что он сбегает. Только Сантори знает, как можно остановить беспорядок, творящийся в его городе.

Колёса кареты то и дело натыкаются на валуны. Кучер исправно ведёт своих добрых коней, управляясь хлыстом. Кони послушно отзываются на плеть скоростью и ржанием. Жесткая извилистая дорога ведёт карету, запряженную в коней, путника в древнюю великую Империю.

Как только карета остановилась, Сантори уже очнулся и разомкнул веки. Его личный кучер открыл снаружи дверцу кареты и дождался когда господин выйдет. Приемник Ватикана вышел в коричневой монашеской мантии. Его капюшон свисает с узких плеч. Чёрные коротко-стриженные волосы ласкает тёплый римский ветерок. Его острый взгляд голубых глаз похож на взгляд ястреба. Его шаги будто отдают команду булыжной мостовой вести приемника церкви к большим створчатым дверям святилища.

Слуга Папы открыл дверь, впустил гостя внутрь, провёл его по ветвистой широкой лестнице и распахнул дверь в приёмные покои, но с начала он вошёл первый, чтобы предупредить Папу о приходе гостя. После чего пригласил гостя в комнату. Через минуту Сантори стоял посередине зала и лицезрел пред собой, восседающего на деревянном троне, обитого бычьей кожей, грозного отца Инквизиции Гизлиери. Сам Гизлиери имеет седые длинные волосы и длинную седую бороду. Его головной убор слегка накренён в бок. От шеи до ног тело Папы сокрыто мягким нежным шёлком. Слуга Папы, занимающий место писаря при Инквизиции, встал за деревянную стойку, взялся за перо, макнул его в чернильницу и начал ждать прихода важной информации из уст Сантори. Гизлиери грозно взглянул на гостя и степенно прервал тишину старческим сиплым голосом.

- Что привело тебя в царствие добра и справедливости, незваный гость?

- Я прибыл в Рим, дабы просить Вашей руки помощи! На мой город пришла беда! Еретики взбунтовались так, что мне одному не остановить их натиск! Всюду пожары! Мирные граждане оставляют свои дома и кров, дабы спастись в чужих землях!

- Тогда я не вижу преград остановить еретиков! Именно ты являешься хозяином своего города! Я не верю, что ты не можешь их остановить! Я не вижу серьёзность этого разговора, поэтому прошу в следующий раз тревожить меня по более важным вопросам! Приём окончен! – Папа обернулся уже к слуге – Писарь, проводите гостя к двери!

- Ваше преосвященство! В моём городе я слышал, что именно в Риме готовят Инквизиторов, чтобы раз и навсегда покончить с пошлостью и злом сим! Поэтому я и прошу помощи у Вас, дабы научиться давать отпор! Церковные молитвы уже не вразумляют еретиков и не приводят их души к добру и помощи сбившихся с пути истинного! Так может быть, их испугает Суд Божий, и они вернутся в прежнее русло! – оказавшись возле двери, сказал Сантори.

- С чего я должен тебе верить, гость?! Ты говоришь об Инквизиции, как защите твоего города от еретиков! Я же слышу противоположное изречение! А не сами ли еретики подослали тебя ко мне, чтобы уничтожить Римскую Империю и Ватикан нашими же руками?! В твоих устах глаголет заговор! Чего они хотят? Денег? Независимости? Власти? Пока я жив, буду править на этой святой земле до прилёта ворона! – рыкнул на него Гизлиери.

- Что? Нет! Нет! Вы не так поняли! Я сын священника, Сантори, который просит вашей помощи как самого могущественного Инквизитора Рима! Вы поможете мне, а я помогу всему Риму избавиться от этих пресловутых отшельников!

- Как ты смеешь ставить мне, Инквизитору Гизлиери, свои условия! Этого не будет! Охрана! Уведите отступника Ватикана в темницу! Скоро одним приемником Аггела станет меньше! Никто не посягнёт на церковный престол, пока я восседаю на этом троне! – Инквизитор встал, но из-за боли в сердце ему пришлось вновь усесться на трон.

- Но Вы не можете так поступить! Ведь я сам приехал к Вашему преосвященству кланяться в ноги! – пытаясь вырваться из рук Инквизиторов, выкрикнул сын пастыря.

- Видимо плохо кланялся! Увести! Не желаю больше видеть это безнравственное и лживое лицо!

- Что будем делать с ним? – спросил писарь у Гизлиери, когда гостя вывели из зала.

- Ничего! Пусть пока в темнице побудет, а там решим, что с ним делать! Всё же что-то в его словах имеется правдоподобное!..

* * * *

Тьма. Холодный земляной пол. Повсюду пахнет сыростью. Откуда-то сверху капает вода. Где-то по сторонам бегают противные прожорливые крысы, ожидающие падали. Я ничего не вижу. Повсюду стоят крики и стоны людей. Из тьмы прорезаются границы решёток. Так вот о каких темницах рассказывал давным-давно сын. Интересно, что с ним. Где он сейчас и жив ли вообще.

Я присел на корточки, как услышал шевеление за спиной. Кто-то поднялся вслед за мной. Капюшон в жуткой темноте очень напугал меня. Этот человек положил свою руку мне на плечо, а второй рукой скинул балахон с головы. Мне показалось, что это была женщина очень похожая на мою жену. Я так же могу ошибаться, поскольку не все черты мог разглядеть.

В коридоре открылась входная дверь. В луче света, бьющего с улицы, шли три человека. По разговорам, я пришёл к выводу, что это мужчины. Они подошли к нашей камере. Клетка отрылась. Двое мужчин толкнули того, кто шёл по середине, внутрь и вновь закрыли камеру. Они оказались охраной. Мужчина сел в дальний угол камеры и начал что-то говорить под нос.

- Слушай, если ты сейчас не начнёшь говорить в слух, я тебя порву вот этими руками! – не сдержался я.

- Прошу прощения! Просто моему возмущению нет предела!

- Что случилось?

- Инквизитор Гизлиери посадил меня сюда, якобы я несу заговор против церкви; якобы я встал на сторону еретиков! Я просто хотел стать одним из слуг Инквизиции, дабы остановить бунт еретиков и навсегда покончить с ними!

- Как тебя зовут?

- Меня в народе все называют отец Сантори! Я сын пастыря, из простой крестьянской семьи с католическими верованиями! А что случилось с Вами, доброжелатели?

- То же самое, что и у тебя, пастырь!

- Ты лжешь!!!! Я всё видел, колдун! Тебя принесло в эту камеру

серо-фиолетовое облако с зарядами молний внутри! Я всё видел! – подал голос кто-то с противоположной камеры.

- Это правда? – усомнился в словах невидимого незнакомца священник.

- Да! Я спасал свою жизнь! Мой сын сделал одну ошибку в своём мире, и нам с женой необходимо было вернуться в наш мир, чтобы всё исправить!

- А смерть своего сына ты тоже исправишь?! - засмеялся голос.

- Какого чёрта?!

- Да такого! Это я его уничтожил! Правда, после этого мне пришлось двадцать лет проваляться в психиатрической лечебнице, а потом сюда! Я не оставляю свидетелей!

- Каких ещё свидетелей?

- Свидетелей, знающих о моих трудах!

- Ах ты, сука! Ты колдун тёмной лиги! Из-за каких-то трудов ты осмелился убить творение Господне! За это Господь наградит тебя самым мучительным способом смерти! – пообещал я.

- И как ты это сделаешь? Ведь твои руки и ноги в кандалах? – усмехнулся голос.

- Достаточно того, что разум не возможно связать!

- Да ну перестань! И откуда ты набрался этой ереси?! Если я и занимался колдовством, то исключительно для забавы ради, присушки, отвороты на ельниках! Я никогда не слышал о такой столь наивной чуши!

- Водица-сестрица и землица-матушка, оберегите мя от сглазу дурного, от порчи чёрной, от проклятий злых, чар колдовства корыстного! И пошлите их на ту сторону, за Калинов мост, за жизнь-реку Смородинову, да за обрывистые берега! И нашлите их на того, кто возжелал зла завистливого! И пусть Господь учтёт в небесной книге, кто верой и правдой Ему служил, а кто пытался на Его место встать! И пусть посыльник зла завистливого получит гнев божий из царства божьего! Прими же, водица-сестрица и землица-матушка, кровь мою в дар сей! Аминь! – прочёл заклинание я.

Я нащупал на полу что-то острое, приметил этим предметом в сторону вены и резанул по коже. Жгучая боль появилась внезапно. Тёплая жидкость стремительно стекает на земляной пол. Я смотрю на жертвоприношение, понимая, что это поможет. На душе сразу стало легко. Спало куда-то психологическое давление. Появилась детская наивность веры в победу над злом. С противоположной камеры донёсся крик.

Я оторвал взгляд от раненной руки. Там, откуда-то сверху, появился свет. Из этого света в грудь тёмного колдуна ударила шаровая молния, испепелив его тело. Душа некоторое время постояло и с озлобленной гримасой на лице пролетело в стену мимо нас. Сын пастыря смотрел на всё происходящее, нервно перекрещиваясь. Человек в балахоне и ещё кто-то маленького роста прижались ко мне. Чьи-то руки оторвали откуда-то лоскуток мантии и перевязали мою рану. Свет не испарился, а становился всё больше, поглощая в себя всё в округе. Во всех камерах стоит тишина.

* * * *

- Вы понимаете, что я не смогу оставить вас в раю, после вашего перехода? Это не по закону?! - спросил голос.

- Да! Мы знаем причину табу!

- Это упрощает дело, но и конкуренту отдать вас тоже не имею права?! Хоть вы занимались всю земную жизнь чернотой, тем самым вы служили мне, а не Аггелу! Я долго перечитывал свою небесную книгу и пришёл к выводу, что вы достойны особенного дара! Я дарую вам вечность! Только одним вам – Керсану и Полине! Мальчик обязан пройти своё испытание, к тому же ему не выжить в вашем мире без вас, как вторых родителей! Он дикарь! Только вы способны научить его тому земному знанию, которым обладаете сами! Вы спросите, почему я дарую вечность?! Я вам отвечу! В вашем мире начнётся кровопролитная война! Только сильнейший из народов посмеет управлять могущественной Империей! Рим и Византия однажды уже были Империями, но их народы оказались слабее, чем они мнили о себе! Мне нужна мощная территория! На карте мира это только одна страна – Россия! В этой войне будет одно оружие – человек! Я говорю не о том оружии, которое создал человек своими руками, а об оружии созданном природой! Это его мозг! Все тайны бытия и небытия сокрыты в нём! Главное научиться раскрывать их и правильно управлять ими! Я не могу вам раскрыть намёк напрямую, но буду подсказывать об этом оружии по мере достижения каких либо целей! Керсан и Полина, мне очень жаль, что всё так получилось с вашим сыном, но я следил не только за ним, но и за остальными людьми! К сожалению, он сейчас занят музыкой и не может подойти, но я передам ему о вашем приходе и попрошу, чтобы навещал во снах! Я и так вам многое рассказал! У вас будут ко мне какие-либо вопросы, желания, претензии? – закончил голос.

- Нет, то есть да! Что нам теперь делать с книгой? Уничтожить? – спросила Полина.

- Ни в коем случае! Если вы уничтожите книгу, то ваша страна никогда не приобретёт статус Империи, народ ваш превратится в рабов, а вы сами зря будете существовать вечность и видеть, как рушится мир! Иными словами, уничтожьте книгу тогда, когда Россия станет Империей!

- Когда эти скитания по мирам закончатся? – спросил я.

- Поверьте! Всё только начинается! Терпение и труд всё перетрут!

- Ясно! Теперь всё! – вздохнув, ответили оба.

- Идите в открытую дверь! Да прибудет с вами сила!

- Хорошо, но откуда она взялась? Её ведь не было, как ничего нет вокруг?

- Дорогая, не забывай что земной мир за той дверью! – указал я в сторону.

Пельсо со слезами на глазах пришла в себя. Она повернула голову в строну, потом в другую. Найдя глазами койку, на которой лежит её муж, прошептала его имя, но тот ничего не ответил. Только капельница стоит рядом с ним, в которой булькает раствор, поступающий по пластиковой трубке в вену через шприц.

Не сдерживая слёз, девушка заплакала душевнее. В голову лезут дурные мысли о смерти Керсана. В чистую палату, раскрыв нараспашку дверь, вошла молодая медсестра в белом халате. Её толстая коса окончательно выбилась из-под медицинского колпака. Она проверила пульс у мужчины и развернулась к девушке. Обнаружив Пельсо в сознании, улыбнулась.

- Девушка, скажите, а мой муж придёт в себя? – осторожно спросила Полина.

- Вы не переживайте! Пульс чувствуется, а томограф показал, что сердце не повреждено! Это Вам ещё повезло! Обычно после ДТП не выживают! Выздоравливайте! Я позже к Вам с витаминами зайду!

Глава 6. Тайный портал

Часто мы не задумываемся о скрещивании параллельных миров или реинкарнации душ, а ведь всё это есть на самом деле. Так я стал свидетелем собственной судьбы. Мои родители – крёстные, если это можно так назвать, а настоящие отец и мать остались в далёкой пыли Средневековья, сожжённые на кострах. Мне их очень жаль, но ничего с этим не поделать. У моих крёстных родителей сын погиб в том же времени.

Сейчас надо думать не о том, как могло бы быть тогда, а как может быть в новом для меня мире. Железные кони едут на одной жидкости. Железные птицы летают, не взмахивая крыльями. На каждом шагу столбы с зелёными и красными фигурками людей. На дорогах полосы краски. Только небо осталось таким же голубым и вечным, как в том мире, откуда меня забрали опекуны. Но за десять лет я уже привык к этой дикой природе.

Утро я встретил с приподнятым настроением. Двухметровые стены ни чуть не пугают моё древнее мировоззрение. Со стороны подушки зазвенел сигнал в квадратной штуке с кнопками, которую местные называют мобильным телефоном. Прикрывая зёв одной рукой, другой я взял телефон и отключил сигнал. Встал с кровати, дошёл до шкафчика, взял оттуда брюки с рубахой и начал неторопливо на себя всё натягивать. Приведя себя в порядок, я направился на кухню.

Кухня была в нашем домике небольшой, метра полтора всего длиной. В углу, на том конце кухни стоит холодильник, а на нём телевизор с видеомагнитофоном. С правой стороны стены старенький шкафчик из сосны, в котором хранится вся утварь – посуда и еда. Левую сторону кухни украшают веники, фигурки домовых и цветы. Посреди кухни стоит небольшой деревянный стол. По периметру стола, возле него, четыре табурета.

Я подошёл к холодильнику, открыл дверцу и взял оттуда батон колбасы. Из шкафа достал доску для резки. Положил на доску колбасу. В столе был тайник для ножей, ложек, вилок и других предметов. Открыл его и достал один из ножей, тот, что поменьше. Рубанул им по толстой палке колбасы и отделил от неё три куска. Потом из шкафа взял белый хлеб и сделал с ним то же самое, что и с колбасой. Колбасу наложил на хлеб. Получились бутерброды. Взял колбасу и отнёс в холодильник, но не поспешил его закрывать, выискивая в нём графин молока. Нашёл. Взял. Налил в бокал. Поставил обратно. Только после того как укусил бутерброд и запил молоком, я включил телевизор. Пульт от него всегда лежит на столе. По телевизору идёт трансляция Новостей, но там ничего путного для себя я не извлёк. Завтракал от силы десять минут. Поев все бутерброды и допив молоко, я помыл бокал, убрал хлеб в шкаф, выключил телевизор и вышел из кухни.

В прихожей снял с вешалки своё драповое пальто и одел его на свою худощавую спину, накинул на макушку шляпу и был таков. Немного времени потерял на то, что причёсывался, брызгался духами с запахом цитруса и разглядывал себя в зеркале. Время уползает постепенно вспять и мне приходится торопиться на автовокзал. Проверив в карманах ключи, документы, телефон и пачку сигарет с зажигалкой, обулся в лакированные туфли и вышел на улицу. На ключ закрыл входную дверь и направился в сторону проулка, ведущего в сторону города.

На моё удивление, Икарус приехал по расписанию. Такое бывает очень редко. Людей оказалось на платформе мало, человек пятнадцать. Дверца автобуса открылась. Когда подошла моя очередь, я предъявил заранее купленный билет шофёру и прошёл на своё место под номером восемь. У окна рядом со мной сидит парнишка лет шестнадцати. Автобус закрыл двери и потихоньку, будто нехотя, выкатил на трассу. Луховицы остались позади. Мы с парнишкой всю дорогу молчали. Оба слушали музыку, что доносится до ушных раковин из наушников. Изредка лишь перекидывались фразами и вновь замолкали. Нам обоим под музыку хотелось дремать. Так я и уснул на песне группы Беломорканал «Блатарь».

В это, как мне показалось, короткое для сна мгновение мне снилась девушка. Она красива, белокура, с разноцветными глазами. Мы во сне идём с ней под ручку, словоохотливо рассуждаем о нашем будущем, о доме, о детях и всём прочем далёком и чуждом для моей реальности. Мы встретились с ней в сладком поцелуе. Потом наступила непроглядная тьма.

Сон прервался. Шофёр резко тормознул у предпоследней остановки. Я проснулся и больше не смог уснуть. Единственное что меня посетило, так это чувство сожаления, что такой сон не может длиться бесконечно, потому что в реальности это сделать мне невозможно. Невозможно познакомиться с девушкой, которая поняла бы твой внутренний мир и приняла бы тебя таким, какой ты есть. После этого термин «невозможно» встаёт как кость в горле и ничего с этим поделать нельзя, потому что я не умею относиться к жизни легкомысленно и всё воспринимаю всерьёз, каждую мелочь. Женщины же не хотят научить меня жить по-другому. Ведь и мои крёстные могли бы не встретиться на своём жизненном пути, если б Керсан не занимался колдовством. Он обучился этому делу по книге, а у меня даже уроков его опыта не имеется, чтобы хоть как-то повлиять на свою судьбу.

Икарус продолжает гнать на сто километров в час по спидометру. Отдыхающие в салоне начинают оживляться. Некоторые из них уже подошли к дверце и ждут остановки. Водитель автобуса разговаривает по телефону. Где-то сзади смеются девушки над анекдотом, который травит пьяненький изрядно мужчина. От нечего делать я просто повернул шею в сторону окна. За ним над горизонтом вышло Солнце. Оно освящает всё вокруг розовым светом. Рассвет. Где-то вдали полей ездят трактора и вспахивают землю. Низко над землёй летают птицы. Они повествуют о том, что скоро начнутся холода. Близится поздняя осень.

Машина остановилась. Шофёр открыл дверцу. Люди начали выходить. Я вышел наружу вслед за остальными. Возле Автовокзала меня встретил старый приятель. Мы обнялись и поприветствовали друг друга. Он так крепко сдавил меня в объятьях, что я боялся выплюнуть лёгкие. Он указал рукой на машину, возле которой стоит симпатичная девушка лет двадцати двух. Она – водитель.

Девушка имеет каштановый оттенок волос, чёрные брови в разлёт, толстую форму губ, широкий взгляд, глаза серого цвета, носик с лёгкой горбинкой. Она одета в джинсы и джинсовую рубаху. На ножках её мягко красуются белые кожаные кроссовки с чёрной поперёк полосой.

Товарищ познакомил нас. Я поцеловал даме ручку. После чего все трое расселись по своим местам. Старый автомобиль, серый «ВАЗ - 2199» плавно выкатил на трассу и поехал в сторону Торгового Дома «Барс на Московском».

Рязань. К её серости мне надолго привыкать не придётся, но ощутить за эти сутки тяжесть веков не составит труда. Может быть, я так думаю просто потому, что это не мой город, в котором я прожил десять лет, после появления в этом мире. Не знаю. Всё вроде бы то же самое – те же дома, те же машины, те же заводы, те же расценки в магазинах. Нет ничего разного между городами нашей великой страны. Ведь когда-то, как рассказывал отец Керсана ему, была страна другой, той, которой не вернуться уже никогда. В той стране всё было за копейки. Каждый мог стать чуть ли не миллиардером и купить себе хоть весь мир. Получается, что люди собственными руками разрушили собственные мечты и благодаря этому разучились просто свято верить в будущее. Сейчас же наши политики пытаются восстановить страну, поднять её из грязи, но одной головы мало, чтобы это сделать. Другие же бояться, что им гланды перережут связями и задавят в суматохе и панике.

Автомобиль остановился возле высотного дома. Я выскочил из машины, как ошпаренный, захлопнул дверцу и побежал в продуктовый магазин. Товарищ побежал за мной. Мы забежали в «Пятёрочку», взяли контейнер, ровным шагом прошли мимо прилавков, по пути сметая всё, что нужно для праздника. Свист кассовых аппаратов, гомон впереди стоящих в очереди людей, дребезжание тележек с продуктами за нашими спинами – всё это быстро начинает давить на мой мозг каждый раз, когда я оказываюсь в магазинах. Пройдя всю очередь, я расплатился за покупки, товарищ помог собрать всё в пакеты и мы спешно покинули помещение.

- Слушай, Макс, давай я быстро сейчас всё домой уберу в холодильник и вернусь! Так сказать погуляем на свежем воздухе, развеемся! Хорошо, а ты пока с Маринкой пообщайся?! Я быстро!

- Альберт, ну как-то не удобно одного отпускать! Я тебя даже с Днём рождения, блин, не поздравил толком! – обиженно сказал я.

- Ничего страшного дружище! Присядем когда за стол, тогда тост на счастье и скажешь! – убегая с пакетами в руках, откликнулся друг.

- Хорошо!

- Эй, красавец! О чём вы так дружно беседовали в магазине? - улыбаясь, подошла девушка.

- Ни о чём серьёзном! Так! Прошлое вспоминали о том, как на речку вместе ездили, шашлыки делали, гонялись друг от друга и всё невзрачное!

- Ну и как шашлыки?

- Спалили! Пока на покрывало всю еду выкладывали, разбирали её – не доглядели!

- А что было потом?

- Хорошо, что дружище мяса замочил много, ещё достали и положили на мангал! А то так бы одну картошку, запеченную в углях, пришлось грызть!

- Ну, что ты так напряжён?! Расслабься?! Я ведь не кусаюсь?!

- Просто не удобно как-то получается! Именинник с пакетами бегает, а мы тут отдыхаем под окнами стоим!

- Ну, ты ж должен знать Альберта, его ничем не прошибёшь! Вот кстати и наша пропажа вернулась! – вновь улыбнулась девушка.

- Ну, что приуныли?! Вы же творческие личности?! Скоро и я с Вами стану творческой! Мы должны радоваться жизни, потому что о-го-го, глядя на нас, начинают радоваться другие люди! – поддержал нас Альберт.

- Да мы и не грустим! Макс рассказывал, как вы на природу в начале лета ездили и шашлыки спалили!

- Да было дело! Мы после природы умудрились в More зайти! Кальяна накурились, да ещё после трёх банок Ягуара!

- Альберт, ты же не куришь?!

- Сейчас нет, но когда дружище здесь, я делаю исключение, потому что он приезжает минимум раз в год!

- Ну и как всё закончилось?

- А закончилось всё сном в офисе, где я работал! У каждого подчинённого ключи были! Охрана пришла и говорит «Когда на сигнализацию здание ставить», а мы ей типа «Завтра в обед! Мы сегодня всю ночь будем работать»! Ага, блин, над литроболом! Даже не заметили, как на стульях уснули! – засмеялся я.

- Ну, у вас и приключения?!

- Это по мелочи! Бывало и хлеще!

- Вы чё там, заводилы что ли?!

- Ну, типа того! – сказал я.

- Макс, как там твои родители поживают?! – поинтересовался друг.

- Да нормально у них всё! Финансы поют романсы! Отца недавно избрали в Думу, в Москву! Он почему-то уверен, что сможет изменить жизнь в стране!

- Ничего себе! Это он молодец! Как у него со здоровьем, всё в порядке?!

- Да покашливает немного, из-за того, что курить бросает! А так всё здоровёхонько как у младенца!

- Это самое главное! – поддержала Альберта Марина.

- Альберт! Дружище! Ну, может, пойдём домой?! Желудок уже хавать просит?! – поинтересовался я.

- Да ребята! Я тоже думаю, что пришло время заправиться! – согласился он.

- Слушай, Макс, а почему ты не хочешь в Думу баллотироваться, хотя бы к нам в Рязань? Отцу проще будет, если там всё прокатит?

- Вы смеётесь надо мной или как?! Какая Дума?! У него-то связи, большинство людей, кто за его позицию! Мне же быстрей рога обломают, прежде чем выслушают! Не хочу! Да и политик из меня никудышный!

- А что здесь негативного ты видишь, брат?! У тебя, насколько я знаю, много интересных идей! Вполне можешь изменить как свою бродяжью судьбу, так и судьбы всего рязанского народа!

- Ага, или ускорить ход свинцовой пули из снайперской винтовки! Лотахам в политике не место и без моего голоса как-нибудь справятся дармоеды, слишком много людей обмануто, да городов раздарено! Хочу жить спокойно, чтоб ни Инквизиции ни беспредела не видеть! В общем, как любой крестьянин Российской Федерации! Ещё б зарплату рабочему классу платили по достоинству, вообще бы за политику никак не говорил! Альберт, мы с тобой простые продавцы на данный момент! Ну, зачем говорить о том, о чём на верхах всё всем известно! – улыбнулся я.

- Нет, где-то я с тобой согласен, но вот этот пессимизм в тебе меня не устраивает! Сейчас я открываю дверь, мы раздеваемся, проходим в зал и ты нам с Маринкой поёшь песни, чтоб за душу взяли, собственные! Идёт?!

- Идёт! Только у меня ж сопли по бумаге размазаны, а не песни?!

- Ага! Особенно на твоей странице в PROMODJ, где одна песня всего на всего – пятьдесят одно прослушивание за неделю и два положительных комментария!

- Да ну какая это песня, воспоминания моего отца, излитые на бумагу вот и всё!

- Хорошо, а твой сольный концерт у нас в МКЦ, что прошёл год назад! Я на нём был! Скажу честно, все выходили оттуда со слезами на глазах или задумчивыми! Это уже о многом говорит! Кстати, ты колоссально спел эту самую «Игра богов», с таким надрывом души! Я никогда не забуду этот концерт и даже не пожалею, что приходил на него! Слушай, а вот этот стол на сцене, на котором стояли горящие свечи и букет хризантем – кто так придумал сделать? Очень оригинально получилось!

- Да, оригинально! Это я и придумал! Хотел просто создать обстановку тепла, уюта для зрителей! А что касается остального – ты мне просто льстишь! – войдя в распахнутую дверь квартиры, сказал я.

- Ничего подобного! Раньше я никогда такого голоса от тебя не слышал! Ты занимаешься вокалом у артистов?

- Брат, ну какие артисты?! Я просто долгое время вслушивался в голоса из аудиозаписей известных бардов и просто тренировался сам! Когда у меня получилось выйти с тенора на баритон, остановился на последнем! Иногда, в зависимости от песни, меняю голоса – где-то мягче, а где-то грубее! Ну, ты ж знаешь, что мне никогда не добиться тех же высот, что скажем у Стаса Михайлова?!

- Извините мальчики, но, насколько мне известно, Стас Михайлов сначала играл по кабакам, ему долгое время не удавалось пробиться!

- Она права! – заметил Альберт – Ему долгое время не удавалось продвинуться, пока не заметили из верхов шоу-бизнеса! Если б ты не глупил сейчас, а вернулся к своему призванию – станешь лучшим из лучших шансонье!

- И снова льстишь! Ну, что же, друзьям можно! – я рассмеялся.

- Смейся, смейся! Тебе только сцена принесёт хороший доход! Не для того, чтоб ты набивал деньгами карманы, а потом смотрел на них! Для того чтоб обновить гардероб, построить хороший дом-музей, жениться и воспитать детей, наконец!

- Альберт, я с тобой частично согласен – деньги, дом! Только кроме гитары я не нужен никому! Играю – да, но для близких кругов! На большее счастье я не способен! Я не способен содержать семью, а в воспитании детей полный профан! Вот они родятся да, вырастут, будут работать! Кем я для них стану потом?! Мразью, плохо воспитавшей их! Я ничтожество, Альберт, но каждый день своим богам говорю спасибо за то, что вы, друзья, не отворачиваетесь от меня! Кому я нужен такой?

- Мне! Ты нужен мне! – вдруг отрезала Марина.

- Что? Но мы ведь знаем друг друга каких-то пару часов?!

- В философских трактатах сказано, что порой одна минута вершит судьбой, а не вся жизнь и если ты что-то чувствуешь, то надо поддаться этому чувству! Тогда ты поймешь, что жить на земле проще и все ответы у тебя под носом! Ты нужен мне! Я чувствую это! Вот представляю, как завтра ты уедешь домой - мы с тобой не увидимся никогда! Я не хочу думать о плохом завтра, поэтому и живу хорошим сегодня! С детства мечтала о певце, романтике, просто человеке без всяких интригующих хитростей! – нежной ладонью она закрыла мою руку. - Вот я встретила его! Он сейчас сидит рядом со мной за одним столом и смотрит в мои уставшие от одиночества глаза! Я боюсь потерять тебя навсегда, Макс и сделаю всё возможное, чтобы продлить оставшиеся сутки! Ночь, короче дня! Может, ты останешься в Рязани на пару дней?! Я прошу тебя! Всего пару дней!

- Я даже не знаю! Для меня это всё так необычно! Я подумаю до завтрашнего утра, проснувшись, скажу ответ! – ошарашенный столь умным рассказом я начал подбирать слова.

- Хорошо! Я буду ждать! Я всегда буду ждать «Да» лишь от тебя, даже если ты ответишь «Нет»! Я ни хочу принадлежать кому-то другому! Только тебе!

- Макс, она однолюбка! Если ты ей понравился, то это надолго!

- Я это учту!

- Давайте-ка накатим для связки слов, а потом Макс нам что-нибудь споёт! Да, Макс?! Ты ведь споёшь?!

- Ну, куда ж я денусь с подводной лодки! Альберт мой лучший друг, я нахожусь в его владениях, поэтому не смею отказывать! – улыбнулся я.

- Эх, дружище! Как же я рад тебя видеть?!

- Братка, конь стынет!

Альберт принёс из кухни белый пакет «Майка», в котором и лежат запасы алкоголя. Он достал бутылку с тёмно-коричневой жидкостью. Бутыль очень похожа на графин. На этикетке крупными буквами напечатано название коньяка «Ной». Поставил бутыль на стол. Вновь сходил на кухню. Вернулся уже с фужерами и тарелочкой, на которой дольками красуется товарищ лимон. Пока он расставлял фужеры, этим временем я распечатал бутылку и освободил горлышко от пробки.

По правилам дворового этикета – кто открыл, тот и разливало. Я подлил примерно по пятьдесят грамм в каждый фужер, девушка пожелала другу всех наилучших событий, которые не забудутся никогда. Мы вдвоём с ней поздравили с Днём рождения общего друга, стукнулись фужерами, и, слегка вдыхая аромат коньяка, мы выпили его из ёмкостей. Я взял гитару в углу и начал петь:

Я иду по земле сырой,

Тропка узкая, ноги мокрые.

Я иду молодой и седой.

Жаль, что ночи такие короткие.

Ноги пляшут, вздымая росу,

В непогоду прохладного августа.

Мне мечтается, что унесу

Я тебя в мир прекрасный и радостный.

Я иду. Дождик вкрапит в лицо,

Омывая прохладными нитями.

Только звёзды совсем далеко

И тучи мешают светиться им.

Я пришёл, а вокруг пустота.

Нет деревьев и нет даже брёвнышка.

Замолчала дворов суета,

Где не встретить мне даже подсолнушка.

Вот опять всё по кругу пошло.

Я иду, чтобы встретить любимую.

Только время моё утекло.

Я не смог одолеть тропу длинную.

Друзья похлопали в ладоши и поблагодарили меня за песню. Я поставил гитару на диван, струнами к спинке, одарил Марину тёплым взглядом и принялся кушать уже принесённые на стол запеченную в духовке курицу, мятую картошку, салат «Оливье», пирог из печёнки. Всё это, как выяснилось позже, мама Альберта оставила для нас отпраздновать, как подобает. Я наложил себе в тарелку всего понемногу и принялся трапезничать. Умяв полтарелки, я положил вилку, наполнил всем по пятьдесят грамм коньяка и сказал новый тост.

Тост прозвучал не так, как я обычно говорю. Тост прозвучал о том, что чтоб не случилось, мы всегда должны помнить друг о друге, как о важном социальном институте. То есть, друзья не должны бросать друзей в беде и всегда должны приходить на помощь друг к другу. Одним словом за преданных друзей и крепкий дружеский союз. Сказав тост, я выпил до дна из фужера, после чего попросил друга проводить меня на балкон.

Балконом оказалась застеклённая лоджия, по периметру примерно одиннадцать квадратных метров. Здесь стоит софа. Я открыл окно балкона, зажал сигарету в зубах, прикурил автогенной зажигалкой и втянул горький дым в лёгкие. С наслаждением выдохнул его и глубже вдохнул свежий осенний вечерний воздух. Руки я облокотил на раму окна и стал наблюдать за пейзажем.

Смеркалось. Огненный диск Солнца уже вот-вот скроется за горизонтом, уступая место всегда вечной красавице Луне. На небе ни облачка, ни даже ветерка-бродяжки. Начали проявлять свой холодный, далёкий от планеты, свет первые звёзды. Беспризорные вороны сидят на проводах, возле песочницы или перелетают с места на место. Собаки с громким лаем то и дело норовят прыгнуть под колёса проезжающих мимо дворика автомобилей. Маленькие воробышки-воришки, гонимые резвой детворой, клюют рассыпанные семечки. Юноши качаются на качелях, пьют пиво и бурно что-то обсуждают между собой. Мамаши, следящие за своими детьми, тоже что-то обсуждают. Наверняка пересказывают друг другу серию какой-нибудь мыльной оперы. Когда они закончат обсуждать одну мелодраму, сразу же перейдут на обсуждение другой – одним словом классика жанра.

Я докурил сигарету, выбросил окурок на улицу, закрыл окно и с лёгким наслаждением вышел к остальным. В этот момент застрекотал дверной звонок. Альберт вышел в прихожую, чтобы открыть дверь. Через некоторое время в зал вошла соблазнительная девушка, двадцати лет. Она одета в шикарное синее платье со стразами на бюсте. Платье само сочетается с цветом её небесных глаз. Её стройные ножки скрывает толстый чёрный капрон чулок. Длинные русые волосы закручены в божественную причёску, которую я бы назвал «Улитка».

Она поздоровалась со всеми, прошла дальше к столу и присела на крайний стул. Альберт вошёл вслед за ней и присел с девушкой рядом. Марина присела на своё место с того края дивана. Я присел на своё место, рядом с Мариной. Это явно знак. Она одинока – я вольный ветер. Она хочет любить – я хочу того же.

- Друзья! Хочу вам представить мою девушку, с которой мы и огонь и воду прошли! Нам с ней осталось медные трубы проскочить и всё! Знакомьтесь, Елена! Леночка, это Макс мой давний друг, о котором я тебе часто рассказывал! Вот эту девушку зовут Марина! Ну, она девушка Макса! Со мной в одной группе на мечах борется! У неё замечательная кольчуга! Кстати, Марина меня как раз и научила шить кольчуги!

- Альберт! – я почувствовал, как мой локоть кто-то обхватил и сказал не то, о чём подумал. – Альберт! Ну, что мы сами, не познакомимся что ли?!

- Макс, всё отлично! – успокоил меня друг и продолжил. – Я помню такую историю забавную, но на тот момент не до смеха было! Весь день прошёл как обычно! Тренировки, турнир, овации – всё прошло как по историческим сводкам! После турнира пошли отдыхать с ребятами в парк пионеров! Там пили коктейли, прикалывались, вспоминали недавнюю победу! Потом нас приспичило поехать вечером на речку! Ну, мы туда приехали, искупнулись! Когда высохли, ребята поспорили со мной, что я не смогу доплыть до середины Оки в кольчуге! Я одел её и поплыл! Доплыл до середины и немного в обратном направлении! Потом начал тонуть! Кольчуга стремительно тянула меня вниз! Я начал задыхаться и терять разум! Вдруг чувствую, что меня поднимают руки и тащат вверх! Как только оказался на поверхности – увидел одного из наших! Двое наблюдали с суши, ещё один стоял по колено в воде! Так товарищ меня вытащил из лап смерти! Ну, а потом меня больше уважать стали! Вот мы чудаки, блин! Это только потом я сам себя спросил – «Ну и на хрен ты вообще в воду пьяным полез»! Тут же ответил, что дурак!

- Интересная история! Ладно, дружище! Давайте по одной накатим и плясать! Альберт будь другом, включи «Дилижанс», пока я разливаю!

- Будет сделано! – подскочил Альберт к музыкальному центру.

- Дружище, я вот не так давно говорил тост за верную дружбу! Теперь хочу выпить за тебя! Желаю тебе здоровья крепкого, счастья с воздушный шар, Любви к Леночке, чтоб на вселенную, Удачи маленькой, но сокровенной, твоей мечты! Ты самый лучший друг для нас всех, за этим столом сидящих! Мы все дорожим этой дружбой! Мы верим в тебя! Верим в то, что найдёшь своё место в жизни! Мы будем помогать в этом! За тебя, мой лучший друг! – чуть прослезившись, я закончил тост.

- Спасибо, брат! Только ты можешь до слёз довести! Больше никто!

- Ух, хорошо! Братец, дайка голову! Я занюхаю! – махнул шкалик я.

- Держи! – согласился Альберт.

- Ленок, свежестью отдают! Смотри, а то украду твоего друга!

- Ну-ну! Алё! Ты меня у девочки моей не отнимай! – понял и поддержал шуткой друг.

- Ну, да ладно! Живите! Погоди, а что это мы сидим! Ну-ка встали и пошли танцевать! Уж музыка начала играть, а мы всё сидим!

- Да, Макс, пора растрясти наши косточки! – поддержала Маринка.

- Дорогая позволь я тебя приглашу в ад! – шутливо пригласил друг Елену.

Господи, что я делаю?! Я ведь не умею танцевать?! Нет – это я просто начал перегибать палку с коньяком! Какие все хорошие! Ребята! Как я вас всех люблю – и Леночку за её шикарную причёску, и Мариночку за её душу девичью, и Альберта за всё! Да всех и за всё я люблю! Я лечу! О! Сейчас начнётся белый танец! Кавалеры приглашают дамочек или дамы кавалеров! Не важно! Там разберёмся! Мариночка, а не хочешь ли ты со мной потанцевать?! Ой, Господи помилуй, мне ж наверно надо уделить её знаком внимания, а то она мысли мои читать не умеет! Голова кругом! Всё вот так кружится, вертится! Такое чувство, будто мы на потолке танцуем, а из мусорного ведра музыка бомбит! К чёрту мысли! Пора переходить к делу!

Я подошёл к Марине и протянул ей свою руку. Она положила свою ладонь в мою ладонь, давая знак согласия. Я поднял наши руки и повёл их вокруг девушки. Она послушно поменялась со мной местами. Я в шаг преодолел расстояние и сжал её в объятьях Лодочки. Так мы прошли три раза по круговой оси. Затем она убрала ладони и переместила их за мою шею и стала смотреть всё время только в глаза. Я повторил именно это движение, но руки опустил чуть ниже бедра. Внутри меня будто бы проснулось озарение. Меня потянуло к ней всё ближе и ближе встречались наши губы. Вот они встретились в сладком, словно хмельный мёд, поцелуе. Я жадно начал пить их соки. Она – соки моих губ. Языком слегка коснулся её языка, пытаясь связать узел, но ничего не выходило. Наши губы оторвались друг от друга. Я попросил свою коллегу по танцу немного расслабиться. Она расслабилась. Моя рука слегка продавила в её спину, тем самым, заставляя её выгнуться. В танце, под такт мелодии, я провёл её полукругом и вновь вернулся в исходную позицию Лодочки. На этом песня закончилась и началась более энергичная, а мы с Мариной продолжали танцевать медляк. Я посмотрел на Альберта и Лену. Те танцевали, как-будто настало долгожданное счастье. Заметив мой взгляд, Альберт показал большой палец, указывающий вверх. Девушка что-то шепнула мне на ушко, слегка укусила его и куда-то потянула меня за руку.

Мы оказались в тёмной комнате, но тут же с помощью нежных Марининых ручек щёлкнул выключатель. Загорелось три лампочки в люстре, что висит под потолком. Обои на стенах имеют металлический оттенок. На двери висит ДАРТС, а в него вбиты шесть дротиков. Возле дверного проёма стоит шкаф из красного дерева. Одна из его дверок имеет стекло из разноцветной мозаики. Внутри, на стеклянных полках, красуются рядами Томы книг с изложением исторических данных. Названия некоторых из них носят смысл современных политических веяний в стране. На самых нижних полках стоят книги в стиле фентези. В этих книгах описывается Средневековье, драконы и крестовые походы рыцарей. За деревянными дверцами шкафа скрыта от глаз повседневная одежда друга. К шкафу придвинут письменный стол, на котором аккуратно стоит чёрный ноутбук с полосами металлического цвета по поверхности компьютера. Окно скрывается за серо-бордовыми шторами. На подоконнике ждёт солнечного утра совсем молодой Фикус. Цветочный горшок, в котором он цветёт, имеет кирпичный окрас. На противоположной от шкафа стене висит алюминиевый щит, прикрывающий собой деревянный меч. Ими Альберт и выиграл Турнир. Рядом висит диплом первой степени. Возле этой стены, напротив двери, стоит манекен, на котором надет шлем, доспехи и латы.

Марина прошлась по комнате. Потом подошла ко мне и обняла со стороны спины. Я ощутил её прикосновение. По спине побежали мурашки. Мне это прикосновение принесло спокойствие и душевное тепло. Внутри, где-то в глубине меня, будто раскалённым железом что-то обожгло. Я повернулся к девушке и тут же встретился с её сладкими губами. Время остановилось в жгучем поцелуе. Она скользнула по брюкам рукой, нежно лаская моего «коня». Я тут же возбудился. Во мне проснулась непреодолимая сила. Я перестал себя контролировать. Продолжая держать поцелуй, расстегнул молнию на её джинсовой рубахе, под которой не оказалось лифчика. Бережливо стянул её с изящных плечиков Марины. От лёгкого сквознячка, проникающего из щелей оконной рамы, её розовые сосочки на груди встали торчком. Она распахнула ширинку моих брюк, раскрыла ремень и стянула брюки с меня. После этого она с силой толкнула меня на кровать. Я помог расстегнуть свою рубаху. Девушка стянула её и швырнула куда-то в сторону. Быстро сняла свои джинсы и накинулась на меня, словно разъярённая львица на раненую лань. Я ничего не успел сообразить, как вошёл в её мягкую тёплую щёлочку.

Через некоторое время я вышел из неё. Мы перевернулись. Я лёг на Марину. Мы вновь столкнулись в поцелуе. Мы попробовали связать наши языки в единый узел, но вновь у нас ничего не вышло. Я спустился губами к её подбородку. Затем всё ниже к шейке, прикусывая за ушками мочки, дошёл до груди. Сначала облизал и покусал сосочек левой груди, потом именно это сделал с сосочком правой груди. Подул на оба сосочка. Девушка застонала и вцепилась ногтями мне в спину, с силой расцарапывая кожу. Я заныл от нестерпимой боли. Она начала просить прощения, но я убедил её, что так ещё лучше, поскольку это придаёт меня в экстаз. Я начал опускаться к животику. Девушка резко потянула меня к себе. Я вошёл в неё, вновь ощутив тепло. Так продолжалось ещё несколько раз. После чего я пал навзничь ноздрями в подушку и продрых неизвестно сколько времени.

Господи! Спасибо тебе за такой прекрасный и долгожданный подарок! Пожалуй, я согласен быть с ней! Она оправдала мои надежды! Это именно тот человек, о котором я мечтал всегда! Как же хорошо! Мариночка ты меня пленила не только своей красотой, но и живностью в постели! Блин, я кажется реально, потерял голову! Нет, это просто страсть! Лучший друг Любви – Время! Поживём – увидим, как сложится! Вот!

Ночь пролетела незаметно. Я открыл глаза. Проснулся. Солнечные лучи уже во всю освещают квартиру друга. Полдень. Я посмотрел в сторону стены, где спит девушка. Потом хотел откинуть одеяло, но оно не поддаётся. Присмотрелся. Мы укрыты ковром. Всё, что вечером было на стене, утром лежит на полу. Альберт стоит в дверном проёме и смотрит на нас в шоковом состоянии. Я поманил друга на кухню.

- Ну, вы и даёте?! – уже на кухне отошёл от шока друг.

- Прости! Я не знаю, как это всё получилось! Кажется, решил поухаживать за девушкой! Хотел, чтоб ей теплее было! - начал оправдываться я.

- Я ничего не имею «против»! Даже наоборот, искренне рад вашим с Маринкой успехам! Я тоже хорош – вышел ночью на балкон и стал орать кричалку Спартака! Мы спартаковские фанаты! Мы победу не отдадим! Приелась блин!

- А Лена где была? Разве она не осталась?

- А то ты её плохо знаешь?! Она уехала на такси к себе домой! Ты что будешь, кофе или пиво?

- С бодуна лучше холодненького пивка!

- Поддерживаю! – Альберт достал из холодильника две литровые бутылки «Жигули» и раскрыл крышки в обоих. – Спрошу, пока не забыл! Ты ж с Маринкой вчера не хотел встречаться?! А сейчас ты по ходу дела поменял отношение?!

- Альберт! Я всегда начинаю ломаться, когда чего-то боюсь! Ты же знаешь, что я привык к одиночке?! Сейчас чувствую себя дикарём, вышедшим из леса!

- И такое тоже бывает! Я тебя понимаю! У меня тоже таких случаев много бывало! По полгода, а то и по году, жил как в вакууме! Только дом, учёба и Турниры! Потом будто озарение пришло! Познакомился с Леной и понял, что в ней есть всё, чего я долгое время не мог найти! Вот и тебя решил вытащить из этого вакуума! Пойми! Творчество – оно всегда будет, а годы уходят! Не надо превращаться в раба собственной судьбы!

- Да и сам бы рад, дружище, но у меня не получалось это сделать, пока ты не познакомил меня с Мариной! С ней я вновь стал живым человеком! За вчерашний день, находясь рядом с ней, я научился различать, что есть в ней что-то более важное, чем просто лживое «Личность»! Это дружба, любовь, помощь и многое другое!

- Вот именно! – поддержал меня друг.

-Давай выпьем за наших девчонок в целом! Пусть сладкая жизнь у них сложится! Без тех проблем, что мы с тобой пережили! Давай! – стукнувшись бутылками, согласился я.

- Вкус напоминает чем-то «Staropramen»!

- Пробовал такое пиво! Ах, хорошо!

- Ага!

- О чём вы так мило беседуете?! – на кухню вошла заспанная Марина.

- О том, что любовь дороже творчества! – я сказал это с некой улыбкой на губах.

- Понятно!

- Как отдохнула? – спросил хозяин квартиры.

- Нормально! Только вот проснулась, посмотрела на стену и никак не пойму одного – почему у тебя в несущей стене комнаты дверной проём заложен кирпичами красными, а стены все из белого?! Там же снаружи дома улица?!

- Какой проём? Там никогда ничего не закладывалось со времён Хрущёва?

- Пойдёмте лучше посмотрим на сие чудо! – предложил я.

Все трое вновь вошли в комнату. Девушка оказалась права. В несущей стене заложен дверной проём. Всё это время он был скрыт от глаз, до пола, свисающим ковром. В углу заложенного проёма зияет дыра. Альберт ушёл в прихожую. Через минуту вернулся уже с ящиком инструментов и камуфляжной рабочей формой. Он дал распоряжение разбить это место стены. Мы все переоделись. Я и Альберт молотками разбивали стену, а Марина складывала осколки от кирпичей в мешок. Мы разбили половину проёма и остановились.

Перед нами открылся вид коридора. Сверху, под потолком светят лампы ярко-синего Lumia. Стены, пол и потолок имеют ровные поверхности. Складывается чувство, что их уравнивали невиданной нам техникой. Длина коридора имеет приблизительно двадцать квадратных метров, а ширина метра полтора. В конце коридора дверей вроде бы никаких нет в наличии. На стенах начерчены узоры в виде рун, но точных доказательств в подтверждении этого – нет. Прежде чем войти в этот странный коридор, друг раздал нам по «холодному» оружию и инвентарю для хозяйства. Альберт оставил себе топор. Девушке он дал прочную верёвку. Мне же досталась монтировка.

Мы перелезли пролом в стене, полушагом прошли странный коридор и оказались на лестничной площадке. По металлическим ступеням спустились вниз. Там оказалась чугунная дверь с замком. Заперто. Ребята вновь поднялись наверх. С боку стены, со стороны таинственного коридора, они заметили ещё одну дверь. Толчок. Скрип. Вздох. Мы вошли внутрь таинственной двери и очутились в неизвестном месте.

Глава 7.  Халакост

Друзья оказались в низеньком помещении. Деревянный дом имеет примерно двадцать пять квадратных метров. Он разделён на комнату и кухню. Между комнатой и кухней стоит доменная печь. Она топится исключительно дровами. В избе оказалось довольно жарко, а это значит, что здесь кто-то проживает. Дом имеет всего два окошка с узкими деревянными рамами. Напротив печи стоит сервант из берёзы. В нём хранятся чашки, самогон, хлеб и масло. В кухню открылась дверь.

На пороге показалась старушка семидесяти лет. Женщина одета в замусоленный временем свитер, выцветшие махровые колготки и резиновые, на размер больше собственной ноги, калоши. На голове её неуклюже привязан чёрный шерстяной платок. Седые локоны волос небрежно выпадают то и дело из-под платка на густые поседевшие дуги бровей. Глаза серого цвета с теплотой души не отрывают взгляда от трёх молодых людей. Её старческие губы чуть шелохнулись в детской улыбке. В своих руках она держит охапку поленьев, заготовленных для растопки печи.

Альберт подошёл к бабушке, взял из её рук охапку дров, положил их у печи и по одному полену начал подбрасывать уже сгоревшим вдобавок. Марина взяла табурет, поставила его к столу и помогла бабушке присесть на него. Я сказал старушке, что ей ничего не угрожает от русских солдат. Поверив, бабушка опомнилась и шустро подбежала к шкафу. Оттуда она достала бутыль самогона, а из нижних полок тарелку ветчины, малосольные огурчики, с печи – только что приготовленной картошки и стрельчатого лука. Собрав стол, она успокоилась, пригласила всех отведать её угощений и присела на своё место после того, как ребята расселись за столом.

- Скажи, мать, а какой сейчас год? Где мы вообще находимся? – спросил Альберт.

- Так осень сорок четвёртого в Краков пришла?! Вы что же, не помните?

- К сожалению нет! Что же получается, что наш отряд был разбит фашистами год назад?! Не вероятно!

- Да, дела брат!

- А куда же ваш отряд делся, милочки?

- Ох, хозяюшка! Беду накликали фашисты треклятые! Послал нас товарищ Сталин в самое пекло как разведывательный отряд, дабы узнать сие намерение Генриха Гиммлера в этой части земли! Фашисты разгромили отряд в лесу, забрав часть солдат пленными! Мы в дозор ходили! Надеялись, что не нападут прямо сейчас, на голодных и уставших! Не подгадали мы планов фашистских! Вернулись обратно в лагерь, а там полный разгром! Теперь придётся внедряться как-то в немецкие войска! Одним словом – обманывать, чтобы выжить самим! – я закончил свой печальный рассказ.

- Так, а почему вы на их языке лопочите? Откель мне знать, что вы русские! Может, притворяетесь русскими, чтоб разгромить их отряды изнутри?!

- Ну что ты бабуль! Нас так в школе учили со всеми разговаривать на немецком языке! Мы тоже не можем знать какого ты рода! Если выяснится что их, немцев человек, то мы тебя на месте побьём! – тем же ответил Альберт.

- Да полячка я чистокровная! Любой сосед укажет! – всё тем же добрым голосом ответила старушка.

- Ну и мы не фашисты! Все втроём крест животворящий Вам даём! – ребята перекрестились.

- Верю! Всё же не лёгкую ношу, вы взяли на себя ребятушки, родине служить! Дык сейчас такое время пошло!

- Бабуль, а скажите! Сюда немцы вхожи? О чём говорят? Что делают? Откуда приезжают? – засыпал старушку вопросами я.

- Вхожи, нелюди! Откуда приезжают, не знаю! Ведомо только, что с левой стороны города! Каждую ночь приезжают к фермеру нашему за мясом, молоком да куриными яйцами на огромном грузовике! Рассказывают шутки друг другу такого содержания – русские свиньи! Место им на ферме коровам хвосты подчищать, а не супротив Великого русского народа бороться! Вот так!

- Вы сказали, что они приезжают к фермеру?! – переспросила Марина.

- Да, приезжают!

- А где он проживает? В какой части города?

- В западной стороне, на окраине города! Дом стоит на отшибе, рядом с полем! Если выйти за город, то нельзя не заметить просторный дом со стойбищами, неподалёку которого всегда пасётся небольшое стадо овец!

- На чём до него можно добраться? – я поинтересовался детальнее.

- Так он каждый вечер на своей повозке мимо моей избы проезжает! А зачем он вам, ребятушки? – бабушка насторожилась.

- Нам не он нужен, а фрицы! Мы хотим его сделать наживкой! Когда фрицы в очередной раз фрицы подъедут к нему, устроим засаду и нападём со спины! – вдруг высказал своё гениальное предложение Альберт.

- Сколько их приезжают?

- Сама не видела, но ходят слухи, что четверо! Двое из них сидят в кабине, а ещё двое – в прицепе!

- Почему так много? – не поняла Марина.

- Те двое, что в прицепе сидят – следят за ящиками вывозимого ими груза, в случае защиты грузовика от лазутчиков!

- И что количество состава ни разу не менялось за всё это время? – спросил я, откусывая клубень картофеля.

- Говорят, иногда трое приезжают! Это бывает редко!

- Когда они теперь должны приехать?

- Не знаю! Они нам не докладывают! Как приедут, так приедут!

- Ясно! Значит, придётся ждать! Можем ли мы у Вас на время остановиться? – поинтересовался Альберт.

- Конечно, ребятушки! Это мы немцам не даём мест, а русским всегда рады!

- Как Вас звать? – поинтересовалась Марина.

- Панвотруба Танбицкая! А у вас есть имена?

- Так точно! - отдал честь я. – Это Альберт и Мария! Я же Максим!

- Ох! Не знаю, куда вас поселить! Если только в сени или амбар! Но там везде холодно нынче!

- Ничего страшного! Мы молодые! Сильно не замёрзнем!

- Хозяйка! Не переживай! Я поселю твоих гостей в своей избе, места много хватит всем!

- Валерьян Иосифович, как я рада, что Вы мне поможете! Не знаю чем отблагодарить?!

- Да не надо, что Вы Панвотруба?! Кстати, чего я зашёл то – сказать что на трассе немцы! Возвращался с пастбища – видел, как они стояли! Я сейчас так подумал! Раз Вам некуда ребят спрятать, я их в баню свою провожу! Туда немцы не ходят!

- Ой, спасибо тебе! – поблагодарила фермера Панвотруба.

- Ты готовься к их приезду! Они от меня и к тебе могут за самогоном и продуктами заехать!

- Хорошо, что предупредил! Давай я тебя хоть стаканом угощу!

- А от твоего самогона не откажусь! – поощрил хозяйку добрым словом фермер.

Старушка подошла к столу, взяла бутыль спирта и гранёный стакан, налила жидкость до краёв и поднесла его Валерьяну Иосифовичу. Она предложила того же самого ребятам, но те не отказались, предчувствуя схватку с фашистским дозором. Фермер выпил двести пятьдесят грамм одним залпом из гранёного стакана, занюхал шевелюрой Альберта, махнул рукой и попросил следовать в его повозку.

Ребята выпили содержимое из стаканов и вышли из дома Панвотрубы Танбицкой. Возле калитки стоит конь, запряжённый в повозку для сена. Фермер присел на облучок и взял поводья в руки. Мы присели с левого борта. Фермер, играющий на данный момент роль кучера, присвистнул. Хлыст упал на разъевшийся круп лошади. На что та ответила диким ржанием. Повозка качнулась и поехала по склизкой от грязи дороге.

Колёса то и дело тонули в колее. На улице поднялся ветер. Солнце почти скрылось за горизонтом. На небе появились первые звёзды. Деревья стоят непокорно, провожая ребят к дому фермера. Их ветви передают мимо проезжающей лошади о надвигающейся леденящей душу буре.

Лошадь остановилась у ворот стойбища. Фермер пригласил нас в свои владения, по тропинке в баню. Баня оказалась довольно прохладной. По всей видимости, хозяин дома не ждёт гостей. Она имеет бревенчатый вид. В небольшом предбаннике находятся скамья и вешалка. Оба эти предмета вбиты в стену. Напротив – небольшая дверца, ведущая внутрь бани. Внутри стоит печь, но её дизайн лишь немногим отличается от обычных доменных печей тем, что в каменках встроен тонкий слой железа, на который выплёскивается вода для насыщенности пара. Возле печи, вдоль одной из стен сконструированы две ступени-полки, на которых парятся хозяин с гостями иногда. В углу стоит ведро с вениками. Хозяин владений ушёл в дом, а через десять минут вернулся с бутылкой спирта, тарелкой вяленого мяса, свежими огурцами и ломтем хлеба. Он расставил всё на железном покрытии печи и начал разговор.

- Ну, ребятки! Рассказывайте, кем будете? Откуда путь держите?

- Я лейтенант отряда «Мародёры» Макс! Это рядовые Альберт и Мария! Наш лагерь разбит на границе СССР и Белоруссии фашизмом! Выжили мы потому, что были в дозоре! Когда вернулись – увидели разгромленный лагерь! Всюду трупы советских солдат, наших братьев – светлая им память! Подсчитав и захоронив убитых нашего отряда, недосчитались половины! Сделали вывод, что их забрали в плен, а оружие всё увезли – в случае возвращения остальных, отложили на потом засаду, не ожидая, что мы придём сразу после их ухода! Вот так!

- Вот оно как значит?! А что это у вас за отряд такой бывал? Никогда не слыхивал о таком?! – чувствуя ложь, поинтересовался фермер.

- Наш отряд только-только появился и не успел сделать важных достижений, чтобы о нём дошли слухи! Вот так! Давайте выпьем за погибших братишек наших! – предложил я.

- Хороший тост! Поддерживаю! – согласился Альберт.

- За это не грех выпить! Сынки, какой он – Советский Союз?

- Захлебнулся в собственной крови от Калымы до Камчатки! Рабами сталинских репрессий становятся не только военные чины, но и мирное гражданство! Куда деваться?! Жить боимся, но всё же радуемся что живём! Хочется как лучше, да нельзя! – Альберт вошёл в роль советского рядового.

- Куда мир катится?! – выпив стакан спирта, сказал хозяин владений.

- У вас легче живётся! Молитесь, чтоб не было политического катализатора, какой у нас сейчас, из которого живым не выбраться!

- У нас нет обмана! Наш вождь честен с нами! Что обещает, то и выполняет!

- Тише! Слышите?! Кажется, какой-то грузовик едет?! – Марина перебила всех своим беспокойством.

- Немцы! Так! Я в дом, а вы сидите тихо!

- Хорошо!

Валерьян Иосифович вышел из бани и пошёл по направлению к дому. Тайком, мы вышли следом за ним, но перелезли через жерди низенькой ограды, гуськом добрались до дороги и спрятались за одним из кустов. Грузовик остановился напротив дома фермера. Двое нацистов вошли в его избу. Третий пошёл к воротам стойбища. Четвёртый встал у машины дозорным. Ворота стойбища открылись. Фриц, стоящий возле них, вошёл внутрь.

Я подал Марине сигарету и попросил, чтобы она подошла к фрицу и жестом указала прикурить. Пока он будет проверять карманы – Альберт нейтрализует. Девушка, не долго думая, взяла сигарету из моих рук, дошла до дороги и повернула влево.

Марина подошла к фрицу в серой форме и фуражке с чёрной нашивкой в виде креста. Увидев девушку, фриц вскинул Шмайсер. Долго вглядывался в её лицо. Заметил её знаки прикурить, опустил МP-38 и начал искать спички по карманам. В этот момент Альберт подкрался к нему со спины и ударил парня обухом топора по затылку. Враг потерял контроль над собой и повалился на Марину. Я подбежал к друзьям. Помогая Альберту, мы оттащили тело молодого фрица за грузовик. Пока немец находился без сознания, друг переоделся в нацистскую форму и связал его верёвкой, что имелась у Марины, к дереву. Теперь у нас появилось огнестрельное оружие. Помимо МР-38, у фрица оказался штатный нож Luftwaffe из полевых изделий и FN Broyning model 1900. «Холодное» оружие мы с другом подарили девушке, МР-38 друг отдал мне, а сам остался при верном топоре и пистолете. Друг попросил нас спрятаться на «наше» место, как мы вскоре и поступили. Альберт остался играть роль того фрица псевдо-дозорным. Спрятавшись в куст, мы с Мариной увидели, как из ворот два молодых фрица выносят большую коробку, направляясь к грузовику. Поставив её в багажное отделение, они пошли за следующей партией. Подмены не заметили.

Альберт подозвал меня одним мановением руки. Я подошёл к Форду. Друг попросил обойти дом и убить остающегося в стойбище фрица, когда два молодых паренька пойдут относить очередную коробку. Поняв мысль друга, я побежал выполнять задачу стратегической важности. Обежал дом вокруг, выглянул из-за угла стойбища, увидел выходящих с коробкой фрицев и вбежал внутрь. По центру помещения стоит Валерьян Иосифович, а рядом с ним фриц высокого чина. Я подбежал к нему и приставил ствол автомата к спине фрица. Поняв сложность ситуации, тот выронил из рук Люггер 29 на пол. Хозяину дома приказал найти верёвку. Валерьян добежал до угла, что-то поднял, прибежал обратно. Я приказал ему связать фрица и увести за одну из лошадей, стоящих поодаль. Хозяин дома выполнил приказ. Я бросил ему в руки автомат, а сам отобрал у фашиста его арсенал. Перезарядив их, два борца за справедливость начали ожидать оставшихся фрицев.

Фашисты вошли в ворота. Увидев нас, подняли стволы МР-38 и хотели нажать на курок, но один из них вскрикнул от немыслимой боли, повернулся к нам спиной и упал намертво. Из его спины аккуратно выглядывает ручка Luftwaffe. Со стороны улицы показалась девушка. Она подошла к трупу, вырвала из его спины нож и махнула им вдоль глотки ещё одного уже растерявшегося фашиста. Из горла хлынула сильная струя алой жидкости. Фриц упал на пол, протянув правую руку. Марина забрала арсенал у трупа, сняла с него всю форму и ушла в дом. Я подошёл к связанному верёвкой фрицу. Альберт продолжал ждать у грузовика. Язык оказался оберфюррером СС. Мужчина средних лет. Имеет шрам на левой щеке. Взгляд мстительного егеря. Губы тонкие – жаждущие крови. Брови в разлёт говорят о его решительности и неповиновении.

- Ну что, мразь! – я плюнул фрицу в лицо. - Говори, где твой лагерь?

- Не знаю, о чём Вы говорите? Кто вы такие твою мать?

- Валерьян Иосифович, а ругается-то он по-русски! Что? На мат перевода не нашлось? – посмеялся я куда-то в пустоту.

- Не знаю, о чём вы говорите! – повторил немец.

- Ах, не знаешь! Хорошо! Попробуем по-другому вправить мозги! – я навёл на плечо немца Флюгер 29 и произвёл выстрел. Немец отчаянно закричал, взывая о милости.

- Хорошо! Хорошо! Я скажу, где стоит наш дозорный лагерь! Вот карта! – фриц достал из нагрудного кармана потрепанную жёлтую бумагу. – Здесь! Субъект указан обведенными синими чернилами! В семнадцати километрах от Кракова, с южной стороны, расположен дозорный лагерь Великой Германии! Отсюда мы перевозим мясо и рыбу в контейнерах! В дежурном лагере делаем перерасчёт – смотрим, ничего ли не было потеряно по дороге! Часть оставляем там, а остальное везём на базу!

- Сколько вас в лагере?

- Всего четырнадцать вместе с убитыми вами! Они погибли за честь Великой Германии!

- Хватит причитать! Где база? – не унимался я.

- В тридцати трёх километров от дежурного лагеря по той же дороге! На карте всё указано! Пожалуйста, не убивайте! Меня дома ждут жена и три дочки, которых надо кормить! Прошу Вас!

- Извини, но я не мстить пришёл, а восстановить справедливость! Поднимайся! Побежишь к своим! Я тебя отпускаю!

Я забрал у фрица карту, раздел его до портянок, вывел полуголого на дорогу, развязал верёвку и приказал бежать от грузовика. Альберту подал знак рукой, давая понять, что всё под контролем. Оберфюррер СС побежал, но пули из флюгера оказались быстрее. Одна врезалась в его твёрдый череп, а вторая куда-то между лопаток. Фриц вскинул руки и упал пластом в вязкую дорожную грязь.

Как только все переоделись и расселись по местам в стареньком Форде, я заметил убитого фрица возле дерева. Альберт не промах – зря время не терял. Марина включила зажигание грузовика, выжала сцепление и резко надавила педаль газа. Машина, тяжело пыхтя выхлопами из трубы, тронулась с места.

Дорога разбита. Колёса грузовика то и дело проваливаются в рытвины, размытые от времени дождями. Подкрылки грузовика скрипят от набивающейся туда грязи. Всё вокруг дышит тишиной. Свежий ветерок гуляет по кабине, проникающий в открытое ветровое окошко с моей стороны. Травка на улице слегка колышется, выцветшая за летний период. Впереди, на дороге, собралась свора воронья, но грузовик испугал их. Вороны разлетелись по деревьям. Через несколько минут автомобиль свернул влево к лесу, где и поджидает одинокий фриц на КПП за шлагбаумом.

Фриц машет руками и что-то кричит, кажется, он хочет, чтобы мы остановили грузовик для проверки документов. Вместо тормоза, Марина вдавила в пол педаль газа. Базовый грузовик М-37 выбил из звеньев цепи шлагбаум и проехал дальше. Откуда-то сзади послышался стрекот МР-38 и крик вдали. Я посмотрел в боковое зеркало – далеко сзади лежит тело мёртвого фрица, который минуту назад стоял дозорным. Проехав ещё полтора километра, я попросил девушку остановить грузовик.

Лёгкий автомобиль М – 37 (Т - 214) остановился. Все трое вышли на улицу и взяли с собой оружие. Пройдя ещё двести метров пешком, мы вышли на немецкий лагерь. Возле него расположились удобнее и стали дожидаться полночи. Несколько часов ребята лежат в зарослях между двумя соснами.

Полночь. Новолуние. Тишина. Мы рассредоточились по всему лагерю. Марина подошла к караульному фрицу, который поддерживает пламя костра. Её нож прошёлся по глотке немца. Девушка аккуратно уложила тело на землю. Альберт вошёл в одну из палаток, где спят мирным, но теперь вечным, сном четверо фашистов. В другой палатке началась возня. Из неё вышли два гитлеровца. Они направились в палатку, где с другими фрицами расправлялся Альберт. Я вскинул МР – 38, перезарядил и нацелился. Держа грудь одного фрица на мушке, нажал на курок. Из ствола автомата вылетела очередь пуль, они врезались в его грудь. Второй фриц вскинул Браунинг и начал пальбу. Через некоторое время из палатки выбежал Альберт. Увидев фрица, он ударил кровавым лезвием топора в его жалкую и беззащитную спину. Немец опустил пистолет стволом к земле, наклонил голову, встал на колени и упал пластом, закинув её назад.

Лагерь разбит в пух и прах. Марина исчезла. Прочесав весь периметр лагеря, нашли только её нож с окровавленным лезвием. Откуда-то издалека послышался рёв отдаляющегося мотоцикла. Мы с Альбертом забрали все магазины для автоматов и пистолетов, гранатомёт с четырьмя ракетами и пятью ручных гранат. Так же подобрали все пайки с котелком в придачу. Побежали к грузовику. Мы закинули всё в грузовой отсек. Друг присел на место водителя, а я рядом. Нагнать последнего фашиста так и не удавалось. Друзья остановились на ночлег чуть дальше разбитого лагеря.

Лес по-прежнему питается тишиной. Над ним стелется туман.Луну не видно за макушками сосен. Где-то вдалеке воют волки. Воздух клубится от морозного дыхания. Мы с другом натаскали сухого хвороста и развели костёр. Вокруг нашего лагеря я посыпал перцем. После чего повесил котелок с кашей и водой на заготовленный Альбертом вертел. Окончив приготовления, присел к костру ближе. Друг встал рядом со мной.

- Ну и чё теперь делать? – поинтересовался Альберт.

- Пока только ждать завтрашнего утра, а потом поедем Маринку спасать от этой фашистской гадины! Да и не поедешь же ты таким вот – уставшим и голодным?! Считай, отделение целое положили!

- Так-то оно да! Но что с ней могут сделать там?

- Всё что угодно! Могут сделать майорской шлюхой, а может вообще расстреляют! – предположил я.

- И ты так легкомысленно об этом говоришь?! Я вот волосы рву на голове от ужаса произошедшего! - помешивая палкой в котелке, занервничал друг.

- А что ты можешь сделать?! Давай?! Езжай тогда, раз такой умный?!

- А чё ты раскричался?!

- Да потому что ночь, а дороги не видать ни чёрта и туман начал сгущаться! Один неверный поворот и всё – кювет! – не сдержался от гнева я.

- Ну, не подумал, брат! Прости! Сам знаешь по себе, как нервы рвутся!

- Не подумал он! Ладно! Давай не будем ругаться, а поедим и пойдём спать в грузовик! Завтра трудный день! Нам сил нужно набираться после сегодняшней борьбы!

- Мудрое решение, дружище!

- Кстати, заметил, как жители Кракова нам поверили?!

- А что тут странного?! Что?! Мало тут таких партизанов, вроде нас, по этому миру бродит да немчуру постреливают?! – будто прочитав мои мысли, сказал Альберт.

- Хотя да! Вон в сорок первом был такой отряд «Гордеевский»! И где он?! Всплыл! Нет его больше!

- Вот! Сам же себе на свой вопрос и ответил! – засмеялся друг. – Ладно! Кажется, готова каша! На вид конечно ни к чёрту, но может на вкус сойдёт! Ты вот что скажи – какого рожна перцем весь лагерь просыпал? Никак колдовал?

- Да нет! Просто зверьё резкие запахи терпеть не может, потому и не подходит на ближайшие пятьдесят метров!

- И что? Реально помогает?

- Не знаю! Первый раз попробовал так сделать! Утром если с тобой растерзанными не будем, то поможет! – я улыбнулся с ноткой иронии.

- Ну, ты и сволочь! Ты специально надо мной издеваешься?!

- Ага!

- Ну, ладно! Вот выберемся мы из этой норы – покажу, где раки зимуют! – зачерпнув ложку варева. Погрозил пальцем друг.

- Оки доки!

- Чё?

- Говорю, договорились! – улыбка не переставала слезать с губ Максима.

- Ааа! Ясно!

Мы проснулись ближе к полудню и сразу приготовились к дальнему пути. За рулём теперь фигурирует Альберт. Машина проехала ещё около тридцати километров и остановилась у КПП. За воротами стоят уже четверо и двое на вышке, в стороне. Шлагбаум закрыт. Один из фрицев отделился от весёлых ребят и направился в нашу сторону. Подойдя к окошку Альберта, постучал в него и потребовал документы. Друг порылся в нагрудном кармане, достал жёлтые и коричневые бумажки, передал часовому. Тот принял их, быстро пролистал, вернул обратно водителю и отдал честь. Пятки резко сомкнулись, а правая рука с раскрытой вниз ладонью поднялась вверх – этот жест чем-то напоминает стрелку часов, всё время указывающую на цифру «1» в циферблате.

Надпись над воротами говорит о том, что выхода больше не будет из этих мест. Альберт, не долго думая, выжал сцепление и следом педаль газа. Автомобиль Т-214 пополз вперёд. Через некоторое время, остановив машину, два друга вышли на улицу. Их встретил наряд фашистов. Мы объяснили, что необходимо встретиться с начальством. Один из фрицев взял рацию, на рупоре надавил кнопку и сообщил о срочном визите оберфюррера. На том конце провода мужской голос попросил проводить нас в кабинет. Второй фриц, с автоматом, махнул рукой, раскрыл деревянные двустворчатые двери и вошёл в двухэтажное здание. Ребята вошли следом.

Окна здания оказались расширенными в полтора метра, чем обычные, со ставнями. Стёкла вставлены в деревянную раму. Крыша покрыта серым шифером, местами треснутым от времени. Пройдя немного шагов по коридору первого этажа, ребята поднялись по бетонной лестнице на второй этаж. Фриц замедлил шаг по середине коридора.

Кабинет группенфюррера СС оказался по середине этажа. Рядовой фриц приоткрыл дверь и махнул рукой в сторону кабинета. Мы вошли в комнату, принимая приглашение. Дверь закрылась. С той стороны послышались отдаляющиеся шаги немца. Группенфюррер СС встал в стойку приветствия. Мы повторили его действия.

- Господа! Меня зовут Эрик Бах-Залевски! Чем могу служить?

- Мы прибыли сообщить о том, что наш лагерь разбит русскими лазутчиками! – я перешёл сразу к делу. - Кроме нас, выжил ещё один, но судьба его пока не известна! Так же нам известно, что наш человек взял в плен одного из тех русских лазутчиков! Разведчика необходимо уничтожить!

- Не торопитесь с выводами оберфюррер! Мне понятны мотивы этого смельчака! Он захватил лазутчика в виде языка, чтобы тот раскрыл планы русских!

- Мне кажется, что мы сейчас говорим о разных вещах! По нашим сведениям – русский хотел присягнуть к немецкому войску, зная, что наши войска мечены добром и силой Всевышнего! Внедрение, понимаете?! Русский хочет внедриться в наши круги! Он будет знать всё! Каждый наш с Вами шаг! – вступил в диалог Альберт.

- Вы так считаете?! – засомневался Бах-Залевски.

- Да! По нашим сведениям эти лазутчики нарочито сбежали из русского полка, а напав на наш лагерь, они пытались раздобыть себе немецкую форму, чтобы без казни внедриться в наши круги лже-немцами!

- Что же! Я подумаю над этой информацией! Её необходимо проверить! А что касается допроса… Вы и будете его проводить, оберфюррер!

- Махон де Фонк Гесс! - представился я.

- Странное у Вас родовое клеймо, однако! – не удержался от смеха группенфюррер.

- В моём роду были по большей части французы и кочевые немцы!

- Вот значит как! Интересно, кем окажутся твои дети?!

- Не могу ответить корректно на заданный вопрос, группенфюррер! У меня их нет, но если появятся – чистокровные немцы!

- Этот настрой уже радует! Род Великого германского народа необходимо продолжить, чтобы был достойный защитник великой страны! Ещё есть ко мне вопросы или предложения?!

- Да! Расскажите, что это за земля? Хотя бы небольшую её историю?!

- А для чего Вам это надо?! – не понял Залевски.

- Просто хотелось бы сохранить эту память достойно и передать будущим детям и внукам нашим! – соврал я.

- Хорошо! Молодое поколение должно знать о подвигах своих отцов дедов и прадедов! Итак! Освенцим – второй по величине город Бельского воеводства! Он находится здесь, на юге Польши! Насчитывает около сорока пяти тысяч жителей! Он расположен у слияния двух рек - Солы и Вислы - на скрещении старых торговых путей! Основанный в двенадцатом веке, он входил в состав Чехии, потом недолгое время был столицей самостоятельного княжества, а в середине шестнадцатого века Сигизмунд Август присоединил эти земли к Польше! Город получил торговые привилегии! Сюда везли сукно, рыбу, вино, платили властям дорожные пошлины; Освенцим богател – здесь появились ратуши, костел, приюты для бедных! Благополучие продолжалось недолго: пожары и эпидемии, шведы и австрийцы не оставляли горожан в покое! Только в прошлом веке железнодорожные пути, соединившие эти места с Краковом, Катовицами и Веной, дали новый толчок хозяйственному развитию! Население города росло, однако по сегодняшним меркам было не велико! К двадцатым годам этого столетия – насчитывал немногим десять тысяч жителей, примерно половину из них составляли евреи! – группенфюррер подошёл к серванту, открыл дверцу и достал оттуда заполненную белой жидкостью бутыль с гранёными стаканами. – Что Вы предпочитаете, шнапс или коньяк?

- Если можно – шнапс! Уважаю его терпкость!

- Наш человек! Да благословит нас Господь на благие дела нашей страны!

- Да благословит Он нас! – поддержал тост я.

- Я продолжу с Вашего позволения, оберфюррер! С тысяча девятьсот сорок первого года начинается новая история Освенцима! В начале Второй Мировой войны весь Бельский повят был включён в состав третьего рейха! Освенцим мы переименовали в Аушвиц, дав название, которым пользовался ещё австрийский император во время разделов Польши! Мы вскоре устроили здесь известный концлагерь, а в городе стали возводить химические предприятия! По нашим стратегическим планам – мы уверены в том, что это продолжится до конца тысяча девятьсот сорок пятого года!

- Вот значит как?! Интересно же Вы рассказываете, группенфюррер?!

- Это ещё не конец! – отрезал тот. – Приказ о создании концлагеря в Освенциме появился в апреле тысяча девятьсот сорокового года, а летом сюда привели первый транспорт – семьсот двадцать восемь поляков! У Вас, оберфюррер наверняка возникнет вопрос – почему был выбран именно Освенцим? Я Вам объясню! Это важный железнодорожный узел, куда удобно было доставлять обречённых! Кроме того пригодились опустевшие казармы Войска Польского, где и устроили концлагерь Аушвиц! Он стал крупнейшим в Европе местом уничтожения людей разных национальностей, главным образом – евреев! Масштабы террора росли и в следующем году в трёх километрах от Освенцима – в деревне Бжезинке, переименованной в Биркенау – построили новый лагерь Аушвиц-2! Ещё через год, незадолго до вашего приезда, в Моновицах появился Аушвиц-3! Вот так!

- История впечатляет! Она достойна публикации в газете! Я обязательно займусь этим вопросом, тем самым прославляя наш народ! – признался Альберт.

- Давай выпьем за наш Святой народ, помазанного рукой Господа!

- Поддерживаю, группенфюррер! – согласился я.

- Прошу прощения, но у меня много дел! Внизу осталось несколько свободных комнат-кабинетов! По коридору влево!

- Благодарим за совет! Мы найдём!

- Не благодарите, оберфюррер! Удачи в бою!

- Удачи в бою! - повторил я.

- Я перепугался, что он нас вычислит, братишка! – наконец заговорил Альберт, когда мы спускались по лестнице.

- Тише, прошу тебя! У стен есть тоже уши! Нам ещё подругу спасать! Все разговоры оставим в номере!

Глава 8. Диверсанты

Диверсанты

История создания Аушвица имеет свою интригу. Он задумывался как лагерь для политзаключенных поляков. Автор идеи – один из самых близких к Гимлеру людей, группенфюррер СС Эрик Бах-Залевски, с кем мне и пришлось иметь честь познакомиться. Сами историки привыкли называть его «Освенцим». Это слово знакомо с детства, со школьных уроков и страшных фильмов о войне, когда были детьми наши деды. Весь мир называет его лающим немецким словом «Аушвиц».

Сейчас, в двадцать первом веке, этот период исторических драмм, к сожалению, забыт молодым течением, как впрочем и вся остальная история России и мира. Помнят почему-то только время от прихода в президиум Владимира Владимировича Путина. Рок, выпивки до утра и головная боль с похмелья на всю неделю, азарт и драки с представителями закона, искать давно найденное и красть чужое – в этом молодёжь и пытается найти смысл жизни. Его не надо искать. Только сейчас я понял, что смыслом жизни является сама жизнь. Я живу, а значит, дарю жизнь другим людям в своих улыбках, давно изъезженных шутках, тёплых объятиях. Человек только тогда начинает расцветать душой, когда его окружают счастливые люди, умеющие любить эту никому не понятную жизнь.

Комната-кабинет оказалась просторной. У окна стоит стол из сосны, рядом стул с высокой спинкой из того же материала. Он местами обит кожаным изделием. Рядом со столом стоит шкаф, в котором можно спрятать лишнюю одежду. Возле другой стены стоят две кровати.

Альберт подошёл к запыленному столу, выдвинул ящик, проверяя слаженность петель. Из него друг достал маленькую чёрную брошюрку, на обложке которой белым мелом начерчена свастика фашистских крестов. С не меньшим интересом я всмотрелся в ту же книжечку, похожую на чей-то дневник.

Мы с другом прочли весь дневник. Оказывается, Аушвиц выполняет две функции: концлагерь для людей разных национальностей и место уничтожения. Число его узников постоянно росло. 26 марта 1942 года появляется женский лагерь. В феврале 1943 года – цыганский. К январю 1944 года набирается около 81 тысячи узников. В июле – более 92 тысяч. В августе того же года – более 145 тысяч.

Мотивы?! Какие у зверя могут быть мотивы?! Он просто убивает только потому, что нравится убивать жертву и ликовать в момент истинной сладкой победы! Таковым зверем является фашизм! Лающие названия городов, лающие имена, лающее возвеличивание своего рода как «Помазанного рукой Господней»! Тьфу! Думать об этом тошно! Нет! Эти твари хуже зверя! Они – сучье отродье рода глистов! Пока не начнёшь зачистку, так и будут размножать гниль! Марина! Я иду за тобой! Мы вытащим тебя отсюда! Пора возвращаться домой, нежность моя! – уже лёжа на кровати, я не переставал думать о доме.

Второй этап в истории Аушвица называют «еврейским». Он связан с Ванзейской конференцией. Она состоялась в пригороде Берлина на озере Ван-Зее 20 марта 1942 года. Это одно из самых известных совещаний периода Второй Мировой войны. Посвящалось уничтожению целого народа или расы – «окончательному решению еврейского вопроса». Протокол этой конференции фигурировал на Нюрнбергском процессе как «Преследования евреев». Совещание было инициировано руководителем Имперской службы безопасности и полиции Рейха (РСХА), являвшегося по совместительству гаулейтером протектората Богемия и Моравия Райнхардом Гейдрихом.

Прошло четыре месяца с тех самых пор как мы с Альбертом оказались в этом забытом Богом мире. Пришлось увидеть немало страданий заключенных, когда от тех в крематории даже робы не оставалось. Не выдержав душевной боли, мы с другом приехали обратно в штаб. Марина, слава Богу, пока жива, но её состояние хуже смерти. Одним словом – кожа да кости. Худенькие ручки и ножки её закрыты в мощных кандалах. Грудь пропала. Лицо стало осунувшимся и впалым. Роба одета на теле, словно тряпка на колу. Голод. Он может многое, но в конечном итоге – смерть.

Всё о чём глаголют историки – полная чушь. Все даты, имена, названия – всё будет перепутано в учебниках новой России, а значит, люди сами сотрут эту память по собственной же глупости. Самое интересное, что никто этой потери не будет замечать. Девушки будут каждый раз спать с разными мужиками. Мужчины спиваться в ресторанах от безнадёжности. Упадёт число геноцида в стране ввиду роста абортов. Забудется простота жизни – для женщин домашний очаг, а для мужчин рождение детей. В двадцать первом веке будут править ложь, секс и деньги, но с этим ничего не поделать. Демократия с элементами фантомного капитализма.

Когда то и я гулял - пытался нагуляться на полную катушку, но на самом деле это всё самовнушение. Если ты нужен человеку – тот будет с тобой рядом и в лютую зиму, и в жаркое лето, и с зоны ждать с письмами в руках и в могилу за тобой бросится. Просто мы ищем часто там, где нас абсолютно не ждут, и пытаемся утешить себя мнимым счастьем, но, к сожалению, не стремимся к истинному счастью. Почему? Просто боимся чувства одиночества. От того и живём пословицей «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Приходит старость. Ты приходишь к жизни с пониманием, что часто счастье сулит журавль, а не синица. Пока мы молоды, должны делать как можно меньше ошибок, чтобы чуть позже иметь наименьшую цену судьбы.

Зачастую бывают исключения в той или иной ситуации, когда ты не можешь поступить по ранее запланированным действиям, в независимости от мировой экономики и военного времени. В данном случае мне предстоит судить «советского лазутчика» по всем тяжким мерам наказания. Для начала проводится допрос, после которого лазутчика поведут в расстрельную яму, либо зажарят в газокамере. У нас есть время придумать план побега, но это только пока.

Мы с Альбертом только вошли в наш «номер», как в дверь кто-то постучался. Через секунду на пороге появилось знакомое лицо радиста. Его форма была мокрой в области груди. Из-под каски стекал крупными струйками пот. Лицо его налилось красным цветом. Зрачки глаз то сужались, то расширялись. Жмурится от натёкшего в глаза пота. Чуть потянув паузу, парень скованно перешёл порог комнаты и степенно снял серого окраса медную каску.

- Хоть и начало зимы, а всё равно жарковато! Не так ли?! – завязал разговор с уставшим радистом я.

- Это точно! Что поделать?! Служить Великой Германии – это и тяжба и радость одновременно! Мы обязаны защищать свою землю и завоёвывать новые, чтобы наши дети и внуки никогда не страдали недостатком пищи, одежды и жилья!

- Поддерживаю мысль! – согласился Альберт.

- Вижу, у Вас ко мне какое-то дело или просьба имеется! Иначе Вы б так не запыхались!

- Так точно! Вы верно подметили, оберфюррер! Группенфюррер Бах-Залевски уже неделю пытается найти Вашу персону! Поторопитесь! Это какое-то важное поручение, о котором он не стал вдаваться в подробности!

- Хорошо! Мы сей же час выдвигаемся! Так ему и передай! – сказал я.

- Слушаюсь!

Радист вышел, притворил за собой деревянную дверь и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Через несколько минут мы с Альбертом пошли по тому же направлению, куда не так давно ушёл радист. Оказавшись у кабинета группенфюррера, я попросил товарища дождаться меня в коридоре, сам же, с силой выдохнув, открыл дверь и вошёл внутрь.

Группенфюррер Эрик Бах-Залевски чинно сидит за своим широким столом, водит шариковой ручкой что-то по белому листу бумаги, время от времени отрывая задумчивый взгляд от стола. Его левая рука нервно постукивала пальцами по столу. Окончив писать файл, он небрежно бросил ручку на бумагу, повернулся, чтобы встать со стула, слегка испугался моего внезапного появления и тихо засмеявшись, отмахнулся рукой.

- Уф, это Вы, оберфюррер! Так незаметно вошли, что напугали! Вы-то мне как раз и нужны!

- Я Вас слушаю, группенфюррер! Выполню даже самое сложное задание! – сквозь притворную улыбку сказал я.

- Поручение у меня к Вам не очень сложное! Помните, при первой встрече, я поручил Вам допросить лазутчика?! Так вот время пришло! Сейчас Вы едите в Биркенау и допрашиваете его или её с полным пристрастием!

- Хоть я и приехал оттуда только что, но уговор есть уговор! Только, что будет с лазутчиком, когда допросим его? – поинтересовался я.

- Как что? Смерть?! Ничего личного!

- Ясно! Ну, тогда я пойду?!

- Идите, оберфюррер! Дела не ждут! – разрешил Альберт.

- До свидания!

- До новых встреч! – отдав папку с документами, группенфюррер пожал парню руку и отвернулся к окну, наблюдая за холодным зимним вечером.

Грузовик стоит сзади штаба, возле одной из вышек. Ребята присели внутрь кабины. Привычным движением друг включил зажигание, вырулил баранку руля на сто восемьдесят градусов, поставил в нейтральное положение коробку передач, рычаг передёрнул на первую скорость и надавил на педаль газа, нежно выжав сцепление. Задним ходом автомобиль выкатил во двор, развернулся в сторону ворот и покатил по разбитой дороге проч.

Лес, как и на наши с другом первые минуты пребывания здесь, прячет свои тайны за высокими соснами. Неизвестно, как Марина, умеющая лихо давать отпор самому сильному врагу – вдруг вот так сдалась без боя. Неизвестно, почему её сделали заключённой, а не подстилку для высшего чина. Неизвестно, выиграет ли наш с другом план, который даёт шанс вернуться домой, или нас шлёпнут фашисты в этом далёком от нашего дома мире.

Небосклон нахмурился тучами на пролетающих мимо леса синиц. Сосны стоят, будто русская рота провожает взглядом матерей и отцов, понимая, что уже не будет им возвращения к родным берёзкам. Они провожают ребят в последний путь. Вороны, мрачно глядя вниз, выискивают подраненную наживу. Ветер-бродяга то гуляет по салону автомобиля, то убегает куда-то через вентиляционные отверстия. Крупные хлопья снега периодически залепляют лобовое стекло.

Снова тоска навевает на очередные грустные и глупые мысли. Эх, Маринка, куда нас с тобой занесло. Будь мы умнее, никогда не зашагали б по этому коридору. Хотя с другой стороны, не попади мы сюда, никогда б не оказалось возможности тет-а-тет познакомиться с прадедом Валерьяном Иосифовичем. Не попади мы сюда, не увидели б, в каком вандализме окажется мать Россия через каких-то непрошеных сто лет. Не попади мы сюда, никогда не узнали бы, сколько крови русской пролилось на этом малом клочке планеты.

Грузовик продолжает мчаться по пыльным рытвинам польских дорог, но через пять минут леса отступили, уступая место пустому вспаханному широкому полю. С правой стороны кабины приближается полоса чугунных веток железной дороги, которая уходит в ворота города. Двухметровые бревенчатые стены почти закрывают крыши вышек. Биркенау.

Автомобиль въехал в ворота города с другой стороны. Альберт надавил на педаль тормоза возле одного из бараков и вынул ключ зажигания. «Фрицы» вышли из машины. Не успели ребята размять кости, как к ним подошло двое солдат и по направлению одного из них указали на оберфюррера, глубоко затягивающего дым крепкой немецкой сигареты.

- Приветствую новое пополнение! Извините, что вновь приходится вас так срочно отрывать от ваших дел, но никто не думал, что приказ от верхов прибудет в этот же день, когда вы отъедите от Биркенау! Заключённый ждёт вас в барокамере! Только не могу понять, что с ней возиться?! Не проще ли с общим скотом зажарить и дело с концом?! – затараторил оберфюррер.

- Что-то ты сегодня разговорчив?! Никак почувствовал прилив сил в остатках лагеря?!

- А почему бы и не порадоваться собственно?!

- Ну, кто знает?! Всегда нужно быть начеку и ждать когда придёт последний миг! Ведь каждый человек задумывается – всё ли тот успел в жизни сделать или может ради чего-то лучше остаться жить! – сказал я.

- Это ты к чему клонишь?

- Я не клоню! Война идёт! Ребятки погибают, не щадя живота своего! Они ведь молодые совсем, как мы с тобой! Многие также не успеют оставить след после себя, понянчить сыновей, расцеловать любимых жён, состариться у жаркой печи! Война, брат!

- Это правильные слова! – поддержал меня оберфюррер, подведя нас к барокамере.

- У тебя папироски не найдётся, а то я свои в штабе оставил?!

- Да, конечно! – парень подал нам с другом пачку сигарет. Как только я вытянул из пачки две сигареты, вернул имущество хозяину. Тот положил пачку в нагрудный кармашек, попрощался и ушёл по своим делам.

- Что будем делать? – вдруг подал голос Альберт.

- Точно не могу сказать, но, по крайней мере, сейчас с имитируем допрос, после чего мешок на голову Маринке накинем и в грузовик, а сами едем как можно дальше отсюда!

- А вдруг просекут? – друг прикурил сигарету. Я сделал то же самое.

- Брат, нам главное выбраться из этого ада! То что будет, того мы не изменим!

- Ясно! Ладно! Не будем тянуть время! Как споро закончим начатое дело, так окажемся в моей квартире!

- Ты прав! Засиделись мы в гостях изрядно! Пошли! – улыбнувшись другу, я выбросил окурок в сторону и первым вошёл в барокамеру. Друг не отошёл ни на шаг.

На полу плитка зелёного цвета, полностью заляпанная грязью и кровью. Стены и потолок из белой плитки, местами также запачканные кровью. По бокам стен врезаны вентиляционные отверстия, по которым поступает газ. В центре газовой барокамеры сидит девушка. Её ноги и руки скованны в медные кандалы. Лицо осунувшееся. С ресниц стекают крупные капли слёз и пота. Причёска уже давно не походит на девичью. Будто дворовой псине всю шерсть блохи закусали. Всё тело худое и грязное.

Я подошёл к девушке. С моих ресниц пытаются сорваться слёзы. Присел на обои колени и прижал её всеми силами, словно родной отец собственную дочь, которую не видел уже лет тридцать, но пора дознавать.

- Что же ты творишь?! Марин, может, объяснишь, как ловкая девчушка попалась в лапы зверя?! – поинтересовался я.

- Я не стану ничего объяснять штабным крысам и предателям! Вы изменили родине, присягнув этому самому зверю! О вас наверняка чуть ли не песни слагают, мол, две русских свиньи оставили свой загон ради небольшой лужицы грязи в чужом дворе! Вы изменники родины и понесёте наказание! Ясно вам это?! – временами отплёвываясь, девушка говорила чуть слышно.

- Ну, нет родины! Это не наш мир, а значит, здесь мы ещё не рождены! Как ты это не поймёшь! Послушай, мы здесь лижем задницу фашистам только чтобы тебя вытащить отсюда и вернуться домой всем вместе! – я начал объясняться, словно нашкодивший мальчонка.

- Говори теперь! Они, как и всем предателям пообещали мир во всём мире, только у этого народа не будет больше счастья ближайшие семьдесят лет!

- Солнце, ты слышишь только себя, а то, что мы каждый день нарываемся на неопределенность, это тебя совсем не колышет! – за меня признался Альберт.

- Не называй меня так! Меня уже ничего не колышет! Скорей бы пришла моя очередь здесь сгореть! Это лучше, чем выслушивать всякий бред изменников!

- Мы спасём тебя!

- Как ты это сделаешь Макс? Вас же убьют? – вдруг переменилась в лице девушка.

- За нас не переживай! Главное чтобы хоть один из нас живым вернулся в квартиру и тем самым закрыл портал! Я сейчас притворюсь раненным, Альберт подходит и хоронится у дверного проёма, а ты зовёшь охрану! Их ходят по двое! – я пояснил план девушке. – Выведем тебя вместо тех двоих, а дальше будем полагаться только на коробку передач и педаль газа автомобиля!

Вдруг, неожиданно для ребят, снаружи завыла сирена. Послышались, кличь советских солдат и пение гильз ППШ. В барокамеру вошёл оберфюррер, чьё лицо уже врезалось в мою память. Когда он вышел, я дал поручение другу действовать примерно по тому же плану, но уже без меня. Времени на споры не было. Мы вышли из газовой барокамеры и рассредоточились по сторонам.

Держа девушку крепко за руку, друзья уходят в сторону Форда. Всюду паника. Выстрелы. Взрывы. Крики. Окружённый резкой сменой обстановки, я стою оглушённый непривычным обстрелом. «Штурм. Как это я сразу не догадался. Русские солдаты напирают, а фашистов становится всё меньше» - подумал я. Чья-то рука схватила меня за рукав и потащила куда-то в сторону. За стеной одного из бараков меня привели в чувство сильными хлопками ладони по щекам. Рядом вновь оказался оберфюррер.

Придя в чувство, мои руки зацепили МР-38. Напарнику приказал куда-нибудь спрятаться. Не хочу терять хорошего друга в последние дни. Сам же поднял ствол автомата, перезарядил и надавил на курок, уничтожая фашизм. Немцы отступали, погнав большую массу пленных в смертельный забег. Некоторым из них ещё предстоит сжечь оставшихся в живых пленников и уничтожить барокамеры, которые создавались около двух лет. Оберфюррер услышал приказ и тут же принялся его выполнять. Он побежал в сторону одной из вышек.

Мне понравилось направление его мыслей, и направился к противоположным вышкам. Оказавшись рядом с вышкой, я вцепился руками в деревянную лестницу, поставил правую ногу на нижнюю перекладину и полез вверх. Миг и я на вышке. Из ножен достал короткий нож и напал на фашиста. Лезвие ножа врезалось ему в самый низ позвоночника. Тот всхлипнул, попытался вывернуться и ударить меня, куда кулак Бог пошлёт, но не попал в увернувшегося противника и зашатался на краю лестницы. Толчком левой ноги послал врага вниз. Мимолётный крик, шлепок о землю и тишина. Больше никто не нападёт со спины, но зарекаться не стоит.

Погибший только что воин тьмы перед полётом случайно обронил снайперскую винтовку. Я подобрал её, прицелился наружу и стал часто нажимать на курок, выискивая цели в серой форме. В скором времени среди немцев начался хаос. Время от времени то русские, то немцы попадали по вышке, на которой стою я – только что-то невидимое просвистело возле левого уха, а что-то врезалось в правое плечо. Какая-то жидкость начала стекать по правому боку. Она, бордового цвета, просочилась через китель. Теряю силы. Русская пехота заполонила весь лагерь. На нейтральную территорию входят танки. Третий танк в пятом ряду отъехал от остальных и повернул своё дуло в сторону моей вышки. Ловя особенный момент, я повесил винтовку на левое плечо и начал слазать. Где-то трахнуло дуло танка, из которого ядро уже летит поцелуем моей смерти. Одна из опор разломилась и ухнула вниз. Я заторопился спускаться по лестнице, но было уже поздно. Несколькими секундами позже, затрещав досками, вышка вместе со мной упала на один из бараков. Я влетел в уже проломленную крышу, словно футбольный мяч в ворота. Носом пропахал деревянный пол чердака. В голове шум и тьма – контузия. На улице продолжается бой, но почти везде слышатся голоса русских солдат. Последнее, что я услышал – «За родину! За Сталина».

Вот и всё! Я принёс себя в жертву и этим поставил точку моим приключениям! В этот печальный конец истории я больше переживаю за ребят! Надеюсь, они добрались до Кракова! Маринка откормится! Альберт вернётся к деревянным мечам! Оба со временем забудут своего спасителя! Плечо! Как же оно жжёт?! Смерть коснулась меня своей костлявой рукой и теперь забирает в свой подземный мир! Прощай мой ласковый клён и далёкий от этого мира дом! Мне вас всех будет так не хватать! Теперь родители хлебнут горьких слёз, узнав о гибели второго сына! Тётка не попьёт со мной прохладного хмельного пенистого пива на мой День рождения! Мне больше не придётся целовать девчонок и петь им о безответной любви под гитару! Мне больше не пожмут руки незнакомцы в уважение! Самое страшное, что никто не придёт к тебе на могилу и не поставит букетов хризантем потому, что ты не рождён ни в том мире, ни в этом! Но я не перестаю думать о выздоровлении!

* * * *

Что-то идёт не так, но что, никак не могу понять?! – задумался группенфюррер. – Если только всё дело в этих странных ребятах! А что в них странного?! Ну, во-первых, как им вдвоём удалось сбежать от целой армии русских?! Это просто не реально! Реальнее подумать, что они одни из русских, переодевшихся в нашу форму! Так! Ну, по-немецки они говорят – да в каждой стране ему учат! Во-вторых, не думаю я, что потомкам на память тайну стратегического субъекта они рассказ мой выслушали, а своим доложиться хотят! Ох, голова моя бедовая, что ж я натворил-то! Найти и уничтожить!

- Радист!

- Да, группенфюррер?! – из-за двери выглянуло лицо не выспавшегося радиста.

- Всю войну проспишь! Ну-ка, соедини меня с линией два! Хочу связаться с Биркенау! – огрызнулся группенфюррер.

- Слушаюсь!

- Алло, оберфюррер! – как только радиолинию перевели на Биркенау, заговорил Эрик. - Как так у нас с допросом подозреваемого? Его кто-нибудь проводит? Что? Как сбежали? Как это у вас и без меня дел не в поворот?! Какие вашу мать русские на вас напали?! Так слушай мой приказ, чтоб сию секунду собрал себе группу и отправился в погоню? Выполняйте приказ! – группенфюррер с силой бросил трубку телефона и облокотился на подоконник. – Это конец моей карьере! Нет! Это конец всему! Если русские уже в Биркенау, то завтра они придут сюда!

* * * *

Грузовик несётся по польским дорогам кровавого века. Левое колесо то и дело спотыкается на рытвинах. Пыль летит всё дальше по сторонам из-под низа автомобиля. Со стороны кабины доносятся знакомые голоса. Голова изнывает от жуткой и невыносимой боли. Ключицу обжигает такой же мучительной болью, будто это место обожгло палящим факелом. Я попробовал приподняться, но плечо свело так, что не хватило сил подняться на локти. Пришлось вновь прилечь на холодный деревянный пол автомобильного прицепа. Вдруг откуда ни возьмись, с заднего фона послышались звуки догоняющего мотоцикла и несколько неразборчивых криков. Я стал кричать спасителям, подавая сигналы тревоги. Сам же с силой воли вновь попытался подняться на колени. Удалось. Я взял рядом лежащий автомат, одним глазом прицелился, а другой закрыл вовсе. Голоса из кабины начали гомонить ещё больше.

- Газуй! Да не ласкай ты эту педаль! Альберт! Дай я пересяду?!

- Молчи, Мариночка! Не отвлекай меня от процесса!

- Ты чё?! Не видишь, что за нами немцы мчатся! Грохнуть хотят, а ты тут как беременная телуха тащишься?! – взорвалась девушка.

- Блин, хватит меня попрекать тем, что вожу хуже тебя! Мне б косуху носить, да меч со щитом по арене, а не эту ржавчину водить!

- Ой, ты знаешь, плохому танцору одно место мешает! Дай я лучше поведу, а ты будешь отстреливаться – иначе мы так и до Кракова от них не отобьемся!

- Ну, хорошо!.. Лови фашист гранату! – Альберт поменялся местами с девушкой и когда первый мотоцикл подъехал ближе к кабине, друг вырвал чеку из гранаты и выбросил её из окошка. Примерно через семь секунд прозвучал взрыв возле люльки, в которой сидел до недавнего момента фриц со шмайстером МР-41. Втулку мотоцикла развернуло влево. Люльку вместе с мотоциклом и его экипажем взмыло вверх от взрыва.

- Так держать, братишка! Ещё четыре мотоцикла и один Лёгкий автомобиль остались!

- Какого рожна им от нас надо?!

- Не знаю, но догадываюсь! Когда мы последний раз были в штабе, Макс, кажется, забыл документы, где он лжеоберфюррер! Скорее всего, им доложили, что настоящий оберфюррер был убит лазутчиками, то есть нами, у польского фермера!

- Логично, жизненно и... одним словом, мы попали!

- Это точно, но вот стрекот автомата за кабиной поможет выбраться из задницы и уничтожить дозор фрицев, возможное единственный из выживших!

- Не поняла? К чему ты клонишь?

- Макс! Он очнулся и теперь спасает наши шкуры! Так! Мне пора показать, на кого они нарвались! – обрадовался друг.

- Давно пора!

- Пожелай мне удачи!

- Ага! Иди к чёрту! – Марина хлопнула друга по плечу и вновь повернулась следить за дорогой.

- Иди ко мне моя Марусечка! – вспомнил фразу из фильма «Стритрейсеры» я. – Да что б вас всех Торнадо снесло! Давай! Давай! Минус есть! Ребята! Я там рулевого сшиб! – очередь автомата попала в грудь переднего мотоциклиста. В предсмертной хватке, водитель мотоцикла сжал ручку газа. Байк без люльки на взгорке взметнулся ввысь. Фриц. Что сидел сзади, с благим матом вспомнил мамочку и шмякнулся оземь. Мотоцикл пролетел ещё несколько метров на переднем колесе и грохнулся в ближайший кустарник.

- Да, Макс! Мы рады тебя видеть в нашем ряду! Ехоу! Круто ты его уделал! Блин, дайте мне мешок с золотом - я поставлю его весь на кон, если этот парень отдерёт мамочку кабана!

- Спасибо за предложение, но я пас!

- Да не обижайся, братишка! Я же на радостях! – признался друг.

- А я и не обижаюсь! Ладно, не отвлекайся! Давай встряхнём их!

- Согласен!

- О нет! Только не гранатомёт! – прошептала Марина.

- Ложитесь! Живо!

- Идиоты! Прыгайте, иначе накроет так, что и не надо будет хоронить! Живо! – во всё горло закричал я.

Фашисты начали отставать. Остановились. От автомобиля отошёл один из фрицев, вскинул гранатомёт и надавил на спусковой крючок. Снаряд вылетел из дула, оставляя чуть видный след дыма. Ребята выпрыгнули из грузовика и покатились в разные стороны кто куда. Ракета влетела в натянутый тентом прицеп грузовика и врезалась в кабину. Взрыв. Автомобиль подскочил от ударной волны, будучи ещё в движении.

Альберт первым встал на ноги. Он поднял свой автомат и начал по ним стрелять. Марина встала, добежала до раненого тела, которое не может встать, подняла и повела в сторону поля. Ей предстояло немало вынести тяжести. На спине висит МР-38, на поясе гранаты и нож, а на правом плече повис я.

Один из патронов попал в колесо люльки четвёртого мотоцикла и несколько патронов – в бак пятого. Четвёртый мотоцикл повело в сторону, накренило и перевернуло. Его экипаж выбрался и пошёл на нас. Пятый - обогнав «д.т.п.», заглох от нехватки бензина. Экипаж этого мотоцикла из одного человека тоже пошёл на нас с автоматом наперевес. Друг продолжает менять магазин за магазином. Гильзы вылетают из них, словно птенчики не умеющие летать из гнёзд. Ещё трое немцев рухнуло оземь намертво. Видя скорую гибель своего напарника, те, кто был на автомобиле, пересёк ему дорогу, направил пулемёт в сторону Альберта. Тот понял, что спрятаться никуда нельзя и потому побежал прямо на врага, держа в руке уже раскрытых две гранаты. Фриц-одиночка отбежал в сторону, как можно дальше. Остальные фрицы не стали долго ждать – пулемёт запел свою песню смерти. Гранаты летят в небесах. Альберт, нашинкованный пулями, падает на землю. Одна граната по верху автомобиля пролетает мимо. Другая – закатывается под его днище. Автомобиль взмывает в небо от взрывной волны. Пролетев несколько метров, он приземляется на крышу. Внутри четыре трупа, пару минут назад живущих своей судьбой и верящих в победу «Великой» Германии над клыкастым СССР. Оставшийся в живых фриц, подошёл к уже мёртвому телу друга, поднял свой автомат, но не успел нажать на курок – в его спине зияло три небольшие ранки, в которых хранились пули МР-38; лишают его последней надежды увидеть живую мать и родной дом, в котором он родился.

Последний фриц убит. Я повесил автомат на плечо, повернулся к Марине и пошёл в её сторону. Подойдя, обнял её чисто по-дружески, заплакал и попросил уйти. Марина согласилась с моим мнением и стала помогать передвигаться по направлению на Краков. Хорошо хоть гранатомёт прихватил! Он нам скоро поможет, а то дверь раскрыть нечем! Наконец-то домой! Ну, или почти домой! Осталось только перевязаться!

Польский и теперь уже спокойный городишка Краков на долгие годы останется без посягательств фашиста на территорию, так как 8 мая 1945 года на стенах Вермахта поставят флаг алого цвета и заставят признать СССР как самую могучую и великую державу. Так же многие газеты будут пускать утку, что якобы Адольф Гитлер был застрелен в собственном кабинете или убежище и что многие его подчинённые последуют тому же примеру. Только через шестьдесят лет поле войны начнутся разногласия прений и новое исследование этого дела, но уже в рамках документальных сводок.

В небе из-за облаков стало проступать Солнце. Где-то в выси запели птицы. Ветер стих. Сосны стоят, пошатываясь от своей массы – приглашают ветвями в свои объятья. Вот где-то в траве пробежал заяц, то и дело, озираясь назад и напрягая свои большие висящие уши. Между нескольких сосен притаился сохатый, упираясь рогами в дерево. Неподалёку от ребят, где-то за кустами малинника хрюкает старый секач, умудряясь не заметить больших и уставших путников.

Парень и девушка бредут по лесу и ни о чём не разговаривают в момент скорби по погибшему Альберту. Случись так, что окажись он на их месте – живым и невредимым, то он бы всё равно не остался в живых. Ребят просто расстреляли бы. Он пал жертвой славы. Благодаря этой жертве, двое расскажут об этой мрачной бреши двадцатого столетия. Вернее сказать – один расскажет, поскольку второму ещё только впереди поставить точку этой печальной истории...

* * * *

В мозгу и ушах стоит дикий гул. Шея и рёбра со страшной силой ноют от боли. Не пошевелить ни рукой, ни ногой. Губы раскрылись, чтобы проронить хоть слово, но вместо этого получился невнятный хрип. В глазах пугающая тьма и красно-голубые круги, поэтому пришлось их открыть. Восприятие внешнего мира дало точную оценку всего происходящего. По звукам понятно, что за макушкой едет лошадь, получающая время от времени плетью по крупу. С ног до головы истёк кровью. Вся грудь обвита бинтами, на которых местами оставались красноватые пятна ввиду кровоподтёков. Из-под спины торчат колосья мягкого сена, которое лежит на повозке. Кто-то каким-то образом вытащил его из лап Ледяной Божини и теперь куда-то везёт, но куда, не знает даже сам раненый.

Запах воздуха ударил в ноздри яблочно-медовым вкусом. Будто рядом с раненым варят компот. Под колёсами скрипит от мороза наезженная дорога, а по бокам барханы снега. Повсюду безлиственные рощицы берёз и боярышников, на ветвях которых вьют свои гнёзда снегири. Деревьям так же не хватает тепла и уюта в непроглядном одиночестве, как и этому раненому герою. У него ни тепла, ни любви, ни крепости в костях.

Раненый попытался присесть на месте, но от простреливающей, в лёгкое, боли вновь заныл. Кучер, что на облучке похлёстывал свою гнедую, обернулся назад, усмехнулся над страдальцем и приостановил повозку. Мужик оказался уже в довольно преклонном возрасте. Суровые седые брови почти скрывают взор зелёных глаз. На его прямой нос падает снег крупными снежинками. На голове седые волосы покрывает бобровая шапка. Тело скрывается под свитером из толстой овечьей шерсти и пуховой фуфайки. Ноги греются в шерстяных лосинах и войлочных сапогах.

-Здравствуй, внучек! Всё-таки оклемался?! Прекрасная Мара смилостивилась над твоей душой, Альберт!

- Аааааа... Вале-е-ерьян... Что со мной?.. – со скрипом зубов прошипел парень.

- Дык почитай, с того света выманил травами да волей богов!

- А разве…. Нет христианства….

- Дык как же нет?! – удивился мужик – Почитай всё сейчас в этих символах смерти! Токмо остались ещё староверы! Пусть сто-двести тысячи по всему миру есть, ан такие места найти можно, если захотеть!

- У меня остались…. Два последних вопроса…. Куда мы едем и где…. Мои друзья….

- Мария возвращается в квартиру, откуда вы пришли! Тут я ничего не понимаю! Максютка побросал все автоматы, дуралей, взял гранатомёт и пошёл какую-то дверь взрывать! Так, а везу я тебя на границу с Советским Союзом! Там вдовушка у меня одна знакомая есть! Ей то лучше знать, как отхаживать раненых да и глядь приглянется! Деваха в самом соку, усё по хозяйству могёт! А щи она, какие варит?! М-м-м! Душа в пятки уходит от такого чудо-мастерства!

- Откуда подробно…. Про друзей моих знаешь?

- Так про то мне птахи напели! Я недалече от той вылазки был, хворост для баньки запасал! Как стрельбу услыхал, так сразу в сугробе-то и зарылся, дабы не задело!

- Ясно…. Так почто ты меня к друзьям не отвезёшь…. Всё баснями да присказками глаголешь?.. – никак не мог уловить этой нити событий Альберт.

- Дык, тут такое дельце, мил человек, что Максютка-то наш вернётся, как время позволит! Мне птахи ещё сказывали за золотым слитком он похож, а золото это на вылепленную икону вроде как походит! Вернётся он в этот отрезок времени! Оно само его сюда выплюнет, поскольку тати эти, фашистская их морда, у когой-то такой слиток должны спереть и попытаться продать на Запад! Можа у Максютки-то и захотят спереть, как сюды за тобой, то есть твоим телом вернётся! А тут его будет как раз ждать неожиданный сюрприз!

- То есть, получается, если бы мы все вместе пошли за этим слитком, то тогда нас троих выплюнуло сюда?!

- Так оно и есть! Теперь лучай поспи! Тебе силы экономить надоть! Лучай я тебя полуживым привезу, нежели почти добитым! – посоветовал фермер.

Глава 9. Монсегюр

Дым развеялся. Дверь приоткрылась от силы ударной волны. В темноту коридора пробивает лёгкий лучик света. Перевязанный и накормленный харчами родителей убитого друга я, словно Сельвестер Столоне в фильме «Рембо», перепачканный в саже, на худощавом плече держу гранатомёт. На моём поясе висят гранаты и нож, а с левого плеча свисает непростое устройство автомата МР-38.

Боец сделал два шага вперёд к двери и очутился в пещере. Он присел на корточки. Пощупал пальцами рук состояние пыли. Она прибита к земле чем-то тяжёлым. Невдалеке от парня находится потухшее кострище, но жар от него ещё исходит. Вокруг кострища валяются чаши, на вид чугунные. На одно место разлито что-то жидкое. Единственное, что мне стало известно, так это то, что кто-то здесь обосновал лагерь, но по каким-то веским причинам этому кому-то пришлось покинуть укрытие пока никому не понятно для чего в спешке.

Снаружи кто-то вскрикнул от боли. Где-то заржала лошадь. В той же стороне лязгнули звуки мечей и тут же затихли. Возможно, кто-то вогнал мечи в ножны, а эхо донесло до моих ушей. Чья-то тень проскользнула по скальному утёсу. Через миг на расстоянии тридцати шагов предо мной явилось подобие рыцаря. В руках он держит гранёный шлем с острыми концами. Где на переносице была небольшая перегородка. Всё тело покрывала мантия – красный крест на фоне белой ткани. Ноги скрыты в порты и подобие туфель. На его широком кожаном ремне висит не менее широкий меч. Враг посмотрел на меня с неким непониманием, но вынул своё оружие из ножен. Левой ногой упёрся о землю, сделав выпад вперёд. Я, недолго думая, перевесил автомат, приняв его в руки, перезарядил патронаж, поймал цель на мушку, нажал на курок несколько раз и пули вылетели из дула. Ряд свинцовых жал врезались в дышащее тело врага. Тот не успев проронить ни слова, пал ничком в землю.

Следом за первым вошли двое дружинников, услышав странные звуки. Поймав уже мёртвый взгляд своего боевого товарища и... увидев меня с арсеналом, те бросились в побег к лошадям. Я выскочил наружу, нацелился на второго, что поправлял седло и нажал на курок. Не успев посадить свой зад на лошадь, воин свалился замертво. Третьему удалось ускакать на некоторое расстояние, но свинец оказался быстрее. Он врезался прямо ему под латышку.

Раненный человек, чем-то похожий на монаха, лежит возле входа в пещеру. Временами, отплёвываясь кровью, он что-то бормочет на своём языке. Может, ругает местную власть, а возможно благодарит меня за спасение. Я помог старцу встать на ноги, присесть на лошадь и повесить на чересседельные суммы его щит с таким же знаком креста, что и у убитых воинов.

Мне пришлось вернуться и конфисковать у первого убитого ремень, с ножнами, в которые с гордостью вогнал меч. Вспоминая уроки езды на лошади, что давал мне родной отец, присел в седло, но не успел дать кобыле шпоры, как ко мне обернулся старче и попросил подъехать меня ближе. Я не стал отрицать возможность этой встречи и потянул поводья лошади в сторону старца.

- Хочу поблагодарить тебя за спасение, незнакомец! Можешь забрать мою лошадь в дар! – начал благодарить меня старец.

- Не нужна мне твоя лошадь, отец! Своей вполне достаточно будет! Но благодарностью твоей сочту за подсказку одну – где можно помыться, перекусить, чем Господь пошлёт, да ночь скоротать в спокойствии?!

- Тогда едем со мной! Я возвращаюсь с долгого похода! До городских стен осталось два рассвета и заката! Там встанем на постой, где можно будет отдохнуть по чести! – старец показал пальцем по направлению дороги, расстелившейся перед нами. – Там и бочонок хмельного напитка, и купальня с горячей водой! Пока же пару котелков с кашей и вяленым мясом! Ехать пора, а не то основное войско обнаружит пропажу дозора, поедет искать и наткнётся на нас! Игрушка твоя хороша супротив нескольких ратников, а на семьсот тысяч ратников её не хватит! Кстати, откуда ты взялся такой, незнакомец?! – дав шпоры своей лошади, спросил старец.

- Издалека! Даже не знаю, как и объяснить! – попытался оправдаться я.

- Не стоит! Вижу, не из этого мира ты пришёл! Не иначе мессия?! Скажу братьям – не поверят! Только вот приход твой мы совсем иначе представляли!

- Кто «мы»? – не понял я.

- Наш Орден! Мы представляли мессию в обычном белом одеянии, в чём его захоронили! Оказывается всё совсем не так, как мы предполагали! Может быть, это и к лучшему!

- Так вы церковное духовенство!

- Мы хранители принадлежностей Бога – копья Соломона, доспехов и самой важной реликвии – чаши, которую мы называем Граалем! Эти дружинники, они нападают на наш Орден, больше для того, чтобы отобрать у нас чашу! – уточнил старец.

- Почему именно чашу? Какую ценность она несёт? – держа свою лошадь напротив лошади старца, спросил я.

- По приданию – в эту чашу собрали первые капли крови Иисуса! После этого чаша дарит дар всемогущества и власти каждому, кто овладеет ею!

- Не боишься, что я соблазнюсь и украду эту чашу?!

- Нет, не боюсь! Во-первых, я потому и призываю тебя к помощи нам, что и рассказываю! Во-вторых, тебе никто не даст расположение захоронения чаши! – объяснил старец.

- Так вот почему на вас часто нападают крестоносцы! Грааль! – про себя прошептал я.

- Ты что-то сказал?! – поинтересовался старец.

- Нет! Просто мысли вслух!

- А как это?

- Ну, это когда ты о чём-то только что подумал и непроизвольно для себя вслух повторил!

- Странный ты мессия?!

- Какой есть! – я пожал плечами.

- Теперь надо пробиваться тише, но быстрее иначе не поспеем к закату найти расписное место! – старец прикрыл ребром левой ладони рот.

- Хорошо! Последнее – кто за нами может гнаться? Крестоносцы? – любопытство меня начало распирать ещё больше.

- А кто ж как не они?! Крестоносцы нападают малыми дозорами на членов Ордена или вернее сказать на тех, кто желает присягнуть Ордену! По следам своих жертв войска найдут наш замок!

- Насколько я понимаю, Ваш Орден поклоняется распятому богу?! – вновь поинтересовался я.

- Так есть по сему! – согласился старец.

- Тогда почему они на вас нападают?

- Они же дикари-язычники?! Их главенствующий бог – Ярило, отец тепла, уюта и жизни сей рода человеческого! Ладно, мальчик, гони свою кобылицу вслед за моей кобылкой! – с этими словами старец ударил кобылку сильно шпорами и погнал её в галоп.

Мне ничего не осталось делать, как нагонять старика и придерживаться скорости его лошади. Обе лошади скачут ходко, не сбивая дыхания. Белые гривы треплются на встречном ветру по мордам. Уши периодически покусывает встречная мошкара. Огромные изредка моргающие глаза смотрят вперёд. Из их огромных ноздрей валит пар. Большие губы периодически открываются от боли. Мощные ноги вбивают дорожную пыль.

Путники иногда погоняют поводьями, набирая лошадиную скорость. Впереди показался перелесок. Мы свернули чуть влево по извилистой дороге. Чем ближе к лесу, тем больше меня начинает донимать животный страх, что там, в лесу, нас будет ждать нечто. У меня начало сохраняться чувство, будто кто-то смотрит на мою грудь. Но пока не въедем туда, проверить мои опасения будет не реально.

Край великой жаркой звезды задел бескрайний горизонт. На бесконечном веками небосклоне восстают первые яркие звёзды. Вечерние птицы возвращаются стайками в свои гнёзда после удачной охоты. Потроха жертв они несут малым птенцам, которые толком клокотать ещё не умеют. Сохатый вынул свою морду из первого ряда молодых сосен, посмотрел на двух путников вдаль и вновь ушёл вглубь, приглашая гостей в свои владения. Войдя в лес, я заметил качающиеся ветки. Похоже, белки веселятся, играясь с сосновыми шишками.

- Следи за белками! Они хорошие проводники к жилищу! – старец обернулся ко мне. – Эти места меня знают с самого моего детства! Здесь живёт один дровосек с дочерью! У него-то мы и передохнём ночку!

Я услышал совет старца и махнул головой в знак понимания. Старец тоже махнул головой и помчал лошадь вперёд, мягко уходя вправо. Белки скачут по ветвям сосен на уровне старца. Вот одна белка отстала, вильнула хвостом и перемахнула на соседнее дерево, напротив второй белки, нагнала свою сестрицу и продолжила прыгать. Я чуть ли не соскочил с седла от хлестнувшей меня ветки, с которой только что прыгнул бельчонок, но мне удалось удержаться за луку. Примерно через два часа лихой скачки белки рассредоточились.

Путники остановились, чтобы перевести дух и осмотреться. Кругом лес. Но вот в пятидесяти метрах от нас я заметил за деревьями что-то похожее на сруб. Указал старцу одним мановением руки на что тот, молча, послал свою лошадку шагом. Я последовал примеру старца. Преодолев намеченное мной расстояние, через несколько минут мы спешились возле крыльца массивного по размерам бревенчатого домика. От того места до терема оказалось всего семнадцать шагов. Краем левого уха я услышал конное ржание, помимо наших лошадей. Завертел головой, но никого не заметил. Отбросил дурную мысль о затаившемся в кустах враге и пошёл к крыльцу, из-под сапога вздымая небольшие тучки пыли.

Домик со стороны улицы казался небольшим ввиду трёх узких слюдяных оконца со ставнями. Небольшое крылечко поприветствовало нас диким дощатым скрипом. Я постучался несколько раз, но шагов так и не услышал. Заметил, что дверь приоткрыта, только после чего вошёл внутрь, окликая хозяев. Тишина. Старец прошмыгнул следом. Обежал весь дом и замахал головой в неведении. Чуть позже уши уловили звяканье металла.

Помещение изнутри оказалось довольно внушительных размеров. В сенях стоит лавка. Возле лавки расстелен персидский ковёр, на который поставлен стол. Предмет накрыт шёлковой скатертью. На поверхности стола стоит глубокая миска, прикрытая клочком овечьей шерсти. Её кампанирует Хрустальный графин с букетом белых ромашек и синих поникших от стыда колокольчиков. Сени отделяет от остального помещения дверной проём. В брус вбит металлический шест напоминающий чем-то гардину, с которого свисает одна единственная штора.

- Ты тоже это слышишь, отец? – невольно спросил старца я.

- Нет! Что именно я должен услышать? – старец стоит в недоумении и смотрит на меня.

- Звон железа!

- Уфх! Двор! Хозяева во дворе могут трудиться! Вот я старым индюком стал?! Когда прибудем на место, обязательно найду мазь от памяти! – выходя из дома, начал ругать себя старец.

- И чего им только в домах не сидится?! Гоняются по землям чужим, словно курицы безмозглые?! Ведь не понимают, что им все перья однажды обреют и всё! Сдалась им эта война за веру! Ладно, я терплю все эти путешествия и то сам виноват! За что боролся, на то и напоролся! Тьфу!

- Ты чего-то сказываешь, мил человек?! – вернувшись, спросил старец.

- Умиляюсь вот жилищем сим! Добротный дом! Видать и хозяин его – человек надёжный, правильный!

- Так-то ж мой отец, Святогор, строил! Всё для меня, дочки единой подобротней и старался! – порог дома переступила молодая девушка лет двадцати.

- Как же звать сию прелесть? – спросил я, оглядывая с ног до головы красавицу.

- Зачем гостю, приехавшему на постой в одну Луну, надо знать моё имя? – переспросила девушка.

- Я первый спросил!

- Ну и что! Может, я не хочу говорить тебе своё имя?!

- Руслана? Хватит кривляться перед гостем! Мы приехали, устали с дороги! Подай гостю корец воды и принеси нам еды! Про свою долю тоже не забудь! – потребовал старец.

- Руслана! Теперь проще найти общий язык с дикаркой! А то я уж испугался?! – удовлетворённо выдохнул я.

- Кушайте с наслаждением гости дорогие! – вернувшись, хозяйка дома поставила зажаренных рябчиков, свиного мяса в соусе, мятого картофеля, медный горшок с гречихой и два графина – с вином и водой.

- Скажи, Руслана, почему у вас тут стол славянский собирается, а живёте в глуши неизвестно чьей земли? – спросил я без интриг.

- Ну, как тебе объяснить, мил человек! Семья у меня славянская, но с отцом нам пришлось сбежать из Руси! Надоели нам постоянные распри князей! То повышают, то понижают труд моего отца! Здесь, во Франции, власти к нам с почином относятся! – объяснила девушка.

- А где же матушка твоя?

- Чего пристал, незнакомец?! Сбежала она к другому, как меня в дом занесли!

- Я Максим! Макс!!! – но девушка уже не слышала, выскочив на улицу с диким рёвом.

- Не обращай внимания! Просто побег матери девочка трудно переживала и до сих пор мечтает её найти, чтоб посмотреть в глаза! – объяснил старец. – Давай лучше выпьем хорошего доминиканского вина! – старик взял один из кувшинов и налил до краёв в два деревянных стакана.

- А и правда! – согласился я. – Давай выпьем за Руслану! У неё будет прекрасное будущее в её будущих беловолосых и голубоглазых, как она сама, деток! Деток подарит ей красавец мужчина и воин! – пожелал я девушке.

- Под себя метёшь метёлкой! Почему бы и нет! Ты парень бравый! Вон как этих трёх свиней, одним махом всех повалил! Спас старика! – мы стукнулись стаканами, выпили содержимое до дна.

- Да я ж не про себя?!

- А про кого ж ещё! Лес кругом километровый! Да ладно тебе брови хмурить! Сам видал, какая девка хозяйственная выросла! Парней в туташних местах нет, чтоб детей им рожать! – старец расчленил зубами кусочек мяса. – так что ты один остаёшься её надеждой, а иначе пропадёт молодуха! Мне ж спокойней будет смерть свою встречать в бою! Забирай, не пожалеешь! Так, а то, что серчает – ничего, привыкните друг к другу!

- Хорошо! Хорошо! - не выдержал я. – А свататься как будем?

- За её отца я буду, если к утру не поспеет! Да что мы вдвоём как глупые овцы будем медлить! Сейчас вина ей нальём, а ночью я её к тебе попрошу подойти извиниться и всё! А то мы так день потеряем! Давай ещё по одной?!

- Наливай, только всем!

Девушка вошла в сени дома. Старец и незнакомец уже держат стаканы наполненные вином. Она присела вновь за стол, поправила подол платья от скованности и взяла свой стакан. Долго и непринуждённо её взгляд перебегал то на старца, то на парня. Иногда отводила взгляд куда-то в сторону. Наконец девушка первая подала нежной зари голосок.

- Что сидим? Сватайте что ли? – с интригой улыбнулась девушка. – Мужей та боле нет в округе, а потомство уже пора делать?! Чай не двенадцать лет?! Возьму из того что есть!

- Дитя моё, нельзя же так с гостем разговаривать? Разве тому тебя учил отче твой?! Ты леди! Ты должна вести себя подобающе! И вообще леди не подслушивают разговоры взрослых мужчин?! – укорил её старец.

- Я привыкла жить одна! Мне не нужны ни его подарки, ни... – девушка не успела договорить, запнувшись в моём сладком поцелуе.

- Браво, Макс! Не думал, что молодёжь такая прыткая пошла! – сказал старец. Послышался топот его шагов, скрип входной двери и... тишина.

Пара увлеклась немыслимой страстью. Моя плоть напряглась сильнее. Я кусаю её нижнюю губу – она мою верхнюю. Вдруг как-то непроизвольно мой язык коснулся рецепторного кончика её языка. Он шмыгнул влево, вправо. Затем попытался обойти сверху, но, увы – все попытки завязаться с языком девушки у него обвенчались колоссальными поражениями. Мои руки дотянулись до тесёмок платья на талии девушки и потянули одну из завязок в сторону. Узел развязался, оголив стройную спину Русланы. Молниеносной скорости движениями я смахнул с изящных плеч девушки серое хлопковое платье. Оно, словно роза на ветру, упало на деревянный прохладный пол. Я посадил её нагую на сосновый стол, с которого полетела вся посуда, разливая по полу вино.

Девушка стянула с меня брюки, вынула чёрный кожаный ремень и положила его рядом с собой на стол. Серая рубаха птицей полетела вниз, вслед за платьем девушки. Руслана вновь притянула меня к себе и прилипла губами к моим губам. Она, не глядя, сняла с меня уже вспотевшие трусы и отбросила их в дальний угол сеней. Усилившись, вцепилась пальцами в мои не откормленные костлявые плечи и потянула к себе. Я спустился губами к груди – язык прошёл круг возле одной груди, затем округ другой. Небольшие соски напряглись, но когда мой язык опустился к мягкому животику – спали. Вернулся к лицу моей царицы и вонзил свой меч в тёплую влажную от пота печь. Вздохи девушки становились то тише, то громче. Мне сразу стало приятно жарко. Пальцы рук Русланы водили невидимые линии, иногда прочерчивая резкой болью. Плоть затвердела, словно только что отточенный гранит. Его оболочка набухает, будто сейчас взорвётся. Рывок, лёгкая игра бёдрами, ещё рывок и... Что-то вылетело в тело Русланы.

Коленные чашечки трясутся. Руки тянет от усталости. В голове полный сумбур. Язык заплетается в зубах. Вот так бывает у калдыриков двадцать первого столетия сразу после каждодневной хорошей пьянки. Я оделся и утащил девушку в опочивальню, чтобы старец лишнего не увидел и не растрепал по белу свету. Руслана быстро уснула после хорошего путешествия по миру любви. Мне же ничего не оставалось делать, как выйти во двор и найти там старика.

* * * *

Тем временем в Советском Союзе 1945 года Альберт уже отошёл от месячной лёжки. Его рёбра вновь наросли салом и мышцами, после каждодневной работой в последнее время. На груди остались лишь рубцы от заживших ран. Забота одной очаровательной особы, к которой привёз парня польский фермер, привела душу мальчика к жизни и возможности исполнять бытовые обязанности по хозяйству. Альберт машет топором по чурбакам и складывает их в общую кучу дров возле амбара, где хранится хозяйское сено для скотины.

Хозяйка оказалась очаровательной девушкой с толстой русой косой заплетённых волос. Не смотря на долгие годы одиночества и траур по мужу, она продолжала быть такой же статной, красивой и работящей, что и пять лет назад, если судить по рассказу фермера о ней. Её лёгкое платье с рисунком полевых цветов мягко колышется на сексуальных бёдрах. Коромысло на нежных плечиках держит равновесие между двух вёдер, наполненных до ободков водой. Лёгкий шаг длинных стройных ног несёт её со стороны двора в избяную дверь. Образ девушки растаял во взгляде благородного Альберта.

Возле дома поднялся небывалый гвалт. Фасад окружают мужские голоса. Послышался звон битого стекла – разбили одно из окон. Изнутри послышался девичий визг. Из дома во двор вышел мужчина средних лет. Он облачён в дорогой смокинг бежевого цвета, который не шьёт ни один портной Советского Союза. Ступни скрывают серые носки и бежевые лакированные туфли. Грудь покрыта белой крахмальной рубашкой с запонками. Галстук золотого цвета. Слегка поседевшие волосы скрываются под «мохнатой» кепкой. Брови, словно крылья сокола, нахмурены. Альберт начал понимать, что происходит и покорно подошёл ближе к мужчине. Мужчина из-за поясницы достал наручники, взялся за запястья паренька и отобрал у него орудие труда.

- Приплыли! Воин хренов! Все угрозы и пожелания теперь только через адвоката! – мужчина защёлкнул браслеты на запястье и толкнул парня в плечо.

- Дядя Керсан! Ну, причём тут я-то вообще?! – возмутился Альберт.

- При всём желанном! Иди вперёд и не включай придурка!

- Фотиния!!! Что вы с ней сделали, сволочи! Ублюдки! Да я вас сейчас всех пошинкую за неё! – увидев спасительницу, во всю глотку заорал парень.

- Ребята! Да угомоните вы этого зверя! Мне одному с ним не справиться!

Возле дома Фотинии собрался весь посёлок зевак, поглазеть на арест спокойных соседей. Девушка лежит на повозке с сеном. На облучке что-то качает головой польский фермер. На улицы малый ветерок донёс запах гари. Альберт оглянулся на дом, из-под крыши которого валит чёрный дым.

Посмотрел по сторонам. Его уже бьют несколько агентов – по почкам, аперкодом, с лева, справа. Один из них догадался достать пистолет из кобуры и ударить парня по темечку. В глазах Альберта всё поплыло. Он потерял равновесие, начал падать на землю и терять сознание. Последнее что он увидел – его положили на ту же телегу, как и Фотинию, их прикрыли спины агентов депутата из двадцать первого века и одним взмахом ногайки, запряжённая в упряжь кобылка потащила свой тощий зад по сельской дороге.

Альберт проснулся от сильных ударов резинового жезла по ногам. Окинул помещение взглядом – четыре стены покрашены в бирюзовый цвет, в некоторых местах краска лопнула и осыпалась; по плиточному полу бегает крыса; к стене, возле которой он был в отключке всё это время, на десятисантиметровую длину вкручены шурупы, держащие перила шконки; металлическая дверь, обитая нержавеющей сталью, имеет единственное смотровое окошко. «Я попал в изолятор» - понял Альберт. Встряхнув головой, прогоняя сон, парень встал перед конвойным. Тот резким движением вывел парня из камеры, прижал лицом к стене, закрыл дверь на ключ, вновь повернул подозреваемого в сторону коридора и повёл вперёд.

- Тоже не спится?! – ехидно спросил Альберт.

- Чё?! – рыкнул на него вертухай в синей камуфляжной форме.

- Да нет, ничего! Я сам с собой!

- Смотри у меня! Не балуй!

- Ты хоть скажи, куда ведёшь?! А то перед расстрелом проще думать о светлом мире?! – поинтересовался парень.

- Чё?! На допрос тебя веду?! Уши чистить надо, а не дрыхнуть оглоблей!

- Ну, ваши, на волю хоть весточку от меня послали жене, что мол, жив, здоров?!

- Разговорчики! Я тебе не мамка, с которой можно лясы точить! Сейчас мой жезл войдёт прямиком в твою прыщавую задницу, если скажешь ещё хоть слово! Понял, крыса?! – не на шутку разозлился служивый.

Конвойный ведёт Альберта по грязному коридору изоляторного блока, где многие подозреваемые ожидают судебного разбирательства. Система этого мира такова – сначала нас зовут калдырить за компанию, кидать друг другу дешёвые хрусты, красть у лохов из карманов кошели и при всём этом ты, отошедший в самый смак пописать – когда между твоих товарищей происходит потасовка и приезжают исполнители закона, почему-то один садишься на зону и отвечаешь за свою компашку по полному сроку от звонка до звонка. Но не судите братья строго того, кто через три года вернётся в родной край. Им, спокойным и уравновешенным ботаником, будут править ложь, подкуп, правосудие и месть за испорченную жизнь. Что касается женщин – из тысячи лишь несколько попадают в СИЗО ввиду бытовухи, но по большинству получают деньги за секс и через десять лет умирают от сифилиса или триппера в домах ласк.

Кто виноват в том, что мы рабы в собственном государстве?! Только правительство, не считающееся с голосами наших душ. Если вспомнить историю государства – именно этого все хотели Руси все степняки мира – хазары, булгары, торки. Теперь США машет перед нами легализованной проституцией и коксом. Не далеко ушли от феодального рабства. Не пора ли всем показать раз и навсегда – что мы не рабы?!

Неужели ввиду пузатости кошелька правительству хочется терпеть новые унижения и предпосылке войны. К чему оно привело своими лозунгами о том, что надо помогать своим братьям?! К новому рождению 90-х. Молодёжь не просто поднимает митинги. Она бунтует против власти и коррупции. Ей никто не даёт бесплатного обучения – по большинству, лишь единицы родителей способны материально поддерживать своих детей и давать шанс стать человеком с большой буквы. Остальные для власти просто овощи. Вот теперь у этих овощей, как нас называют, выросли кровожадные ядовитые шипы. Молодёжи плевать, будут ей платить за какую-нибудь войну или нет. Ей нужно просто выбить накопленную энергию за долгие годы просиживания, ако медведю малинник после долгой зимней спячки...

Альберт отвлёкся от мрачных мыслей, искоса, посмотрев на ручку металлической двери. Весь коридор, в котором ребята остановились, блёкло освещался через одну лампочку под потолком с осыпавшейся штукатуркой. Некоторые лампочки уже перегорели совсем. Стены покрашены в тёмно-зелёный цвет. Пол выложен плиткой цвета морской волны. Чем-то коридор похож на польские барокамеры Биркенау. «Не удивлюсь, если следственный изолятор окажется точной копией барокамеры, из которой мы с Максом вытаскивали Марину, чёрт её подери. Кстати, где она? Тоже в эту жопу попала или у какого-нибудь царя Харимандкора трахается с его холопами? Я бы на это посмотрел?! – подумал Альберт». Ну, конечно, чёрным юмором паренёк подбадривал себя, как мог, потому как, скорее всего ему светит не менее десяти лет наблюдать за небом в клетку и кушать местную баланду.

Конвойный старался грубо не обращаться с юношей – резко повернул его в сторону и со всей мощью своего мускулистого тела прижал Альберта так, что у того вывернуло язык наружу и глаза чуть ли не поприветствовали горбинку носа. Жутким скрипом, будто тысячелетняя ржавчина, открылась дверь.

Комнатка – три на три метра – впустила в свои прохладные от частых сквозняков объятия. Она дышит едким дымом палёных сигарет наподобие «Тройка» или чего ещё хуже «Радопи» - кстати, вторая марка сигарет был очень популярной в конце 1988 года, когда наши прадеды ещё были молодыми (Видимо, у курящего эти сигареты не такая большая заработная плата, чтобы купить посолиднее для очень солидной профессии с высшим образованием по юриспруденции). Посередине комнаты стоит стол, усыпанный по всей поверхности пеплом. По центру стола лежит пачка сигарет и алюминиевая пепельница, слегка забитая окурками. Рядом – папка с кипой бумаг. За столом сидит внешне привлекательный, в сером костюме, молодой человек, которому очень шла редкая седина. За его спиной, насупив нос и сморщив лоб, стоит уже знакомый Альберту мужчина. Запястья перестали чувствовать тяжесть наручником, но это на время.

- Здравствуйте, Альберт! Меня зовут Михаил Сергеевич Ладогин! Я буду курировать ваше дело на судебном заседании, но всё сейчас зависит только от тебя! Если ты расскажешь всё, как было, обещаю вытащить тебя отсюда! Чтобы нам понять мотивы исчезновения твоего друга, нам с его отцом надо знать абсолютно всё! Что эта за дыра в несущей стене квартиры твоих родителей? – начал допрос следователь.

- Я не имею ни малейшего представления, как она там оказалась! Только дыру мы сами пробили! На самом деле это заложенный дверной проём! Мы с Максом и Мариной прошли внутрь непонятного коридора! Там находится лестница, ведущая вниз. Сверху, откуда мы собственно и пришли, обнаружили открытую дверь! Вошли внутрь и оказались в каком-то доме! Хозяйкой этого дома оказалась милая старушка! Кажется, Панвотрубой её зовут! Вот! Она познакомила нас с неким Валерьяном, фермером! Мы с ребятами придумывали разные планы действий, осознав, что находимся не в своём времени и надо пристраиваться к обычаям того! Кривая дорожка довела нас до Освенцима, который являлся главным лагерем фашистов! Там решались все вопросы, как фрицы это называли «решение основного еврейского вопроса»! Подружившись с заместителем главаря, нам начали поручать более сложные задания в Биркенау! – начал рассказывать Альберт.

- Стоп! Извини, но мне не понятно – что повело вас в Освенцим? Причина? – перебил следователь.

- Ах, да! В десяти километрах от города Краков мы напали на дежурный лагерь! К нашему с Максом сожалению, нашу подругу смогли-таки увезти на мотоцикле! Транспорт уехал в том же направлении, где находится их основной лагерь, как мы поняли позже, только появившись в стенах Освенцима!

- Спасибо! Извини, что отвлёк! Продолжай!

- Так вот! Мы сжигали в основном евреев в газовых барокамерах Биркенау! Да, было противно убивать, потому что убивали мы ни в чём не повинных женщин и детей, морили их голодом, расстреливали советских солдат! Мы это делали не для прислуживания этим поганым кровососам! Мы сами жили в том же рабстве, боясь сдохнуть – если узнает кто про нас! В последнее время мы с Максом придумали план побега! Мы должны были прикинуться, что проводим допрос, подозвать смену охраны, вырубить её, присесть в грузовик и унестись к порталу! Мы так думали, но прозвучала сирена тревоги, макс махнул нам в сторону и убежал куда-то! Я довёл Марину до машины, сам же вернулся и стал искать друга! Нашёл в одном из бараков с проломленной крышей на чердаке раненым и без сознания! Повесил на плечо! – парень взял из пачки сигарету и прикурил от горящей спички, что зажёг для него Михаил Сергеевич; слегка закашлялся и продолжил. – Добравшись до грузовика, положил друга в прицеп! Мы уже отъехали на достаточное расстояние от Освенцима, но заметили погоню! Отстреливались! В конце стычки в наш автомобиль летит ракета из базуки, мы выпрыгиваем, и последнее что я помню о том событии так это то, что я падаю на колени! Горит грудь, лёгким не хватает воздуха и... теряю сознание! Помню, как потом на время приходи в сознание! На своей повозке меня вёз тот самый фермер, что и Вас, Керсан Данилович, ко мне привёз! Валерьян лишь сказал, что везет меня к вдове, чтобы поухаживала, раны смывала и семь раз на дню кормила! Прошёл месяц! Раны затянулись! Люди Керсана Даниловича забрали меня с силой! Привезли, когда в отключке был! Очнулся в СИЗО! Ну, вот собственно и всё! – затянувшись сигаретой, Альберт посмотрел недоверчивым взглядом на Керсана, но ничего не сказал.

- Довольно насыщенные у Вас приключения, однако! – слегка позавидовал следователь. – Откуда взялся этот, чёртов, портал?! Или скажешь, что ничего об этом не известно?!

- Да не знаю я! Всё ковром было сокрыто! Если бы не смекалка Макса накрыть Маринку, мы, наверное, и не узнали б о нём! Он говорил иногда про какую-то книгу, семейную реликвию вроде!

- А что он говорил про эту реликвию? Детальнее? – полюбопытствовал Ладогин.

- Ну, говорил, что «сводный» братец что-то при жизни напортачил, что не по ту сторону баррикад встал – вот время и раздавило его судьбу! Якобы от этой глупости и открылись порталы по всему современному миру! Ну, а я додумался на счёт этого до того, что кому не отдай эту книгу, ошибки людей будут только сгущать краски! Есть только один выход – уничтожить и уничтожить зло можно только огнём! – докурив сигарету, Альберт затушил её в пепельнице.

- Вот как! Интересно и какую же он глупость сотворил?

- Про то Вам, Михаил Сергеевич, пусть он сам Вам расскажет, если пожелает! Если у Вас ко мне всё, позовите конвойного! Соскучился по его мордастой роже! – посоветовал паренёк.

- Конвойный! Уведите товарища в его камеру! – приказал следователь.

- Да и напоследок! – Альберт обратился к Керсану, когда подошёл к появившемуся в дверях конвойному. – Не ищите Макса сами! По его следам пошла Марина! Она не даст ему пропасть в неизвестном мне мире! Переживайте, но не ищите! Он сам придёт! Не будьте глупцом! Чао!

Прежде чем выйти из переговорного пункта, конвойный вновь накинул на запястья парня, сведённые за спину, металлические наручники, сковавшие движения кистей. Вновь грустные мысли лезут в уставшие от допроса мозги Альберта, а сколько таких – не знает даже он сам. Только звуки собственных и конвойного берцовок разлетаются по всему коридору. Возле камеры Альберта вновь прижали к стене могучие пальцы конвойного. Дверь открылась. Парень заходит внутрь, ложится на скамью. Вытянувшись во весь рост, подкладывает под голову левую руку и не замечает сам, как проваливается в сон.

Там ему снится девушка Елена. Она не знает, во что вляпался её суженный. Или уже знает?! Девушка подходит к красному углу в чёрном махровом платке и начинает что-то читать, периодически поглядывает на цветную фотографию и наносит на неё животворящий крест, то и дело произнося только одно в конце каждой молитвы:

- Господи! Ты всевидящий и милостив к странникам, заблудшим в дорогах русских! Так и милому, моему, Альберту укажи мягкий путь! Сердечко моё бередится по нему! – прошептала девушка.

* * * *

Вечереет. Солнце уже, наверное, на половину склонилось за горизонт в полях, а в лесу уже ночь, но звёзд на небе ещё не видно – красное небо. Прохладный морозный воздух оповещает о приближении зимних холодов и снега с дождями. Скоро слякоть и снежное месиво. В отличие от Руси, во Франции русская зима бывает раз в двести лет. Скорее всего, почва будет мягкая, не мёрзлая. Не привычно для северянина. В округе пахнет хвоёй и тишиной. Сосны стоят в безмолвном спокойствии. Возле ног моих пробежал ёжик в сторону леса. Где-то взвыл волк, предчувствуя время своего правления.

Я подошёл к амбару, где хранили сено для лошадей. Возле сарая услышал какие-то голоса, пошёл в ту сторону не забыв оголить жало меча. Подойдя ближе, остановился у входа и прислушался. Изнутри раздавался громкий голос старца, плачь какой-то девушки и периодический выкрик незнакомого голоса. Кажется, кого-то приняли за ведьму. Не повезло же девушке. Ну, да ладно, пора решить спор.

- Так что тут за шум, а драки нет?! – саркастически поинтересовался я.

- А-а-а, это ты, мил человек! – узнал воина старец. – Дык, полюбуйся, кого мы тебе привели? Ведьма?! Побаловать с ней сперва желаешь, али сразу шейку проткнуть?!

- Почто ж так то! Милое создание! Да и не похожа она на ведьму?! В рабынях её при мне оставим! Нам в скором походе как раз ручки умелые пригодятся! Дадите ей распоряжения, чтоб баньку истопила да вина креплёного принесла мне в опочивальню опосля купальни!

- Да как же не ведьма?! Прямо возле моего дома по окнам выглядывала кого-то! Не иначе дочке моей али вам с Серафимом порчу шептала! – испуганно вскинулся мужчина средних лет с коротко постриженной седоватой бородёнкой. Тот повёл богатырскими плечами. Его серые глаза смотрят прямо на Макса.

- Говорю вам, не ведьма она! Оставьте нас! Я один допрос закончу! А тебя, стало быть, Святогором матушка нарекла?!

- Да! Серафим обо мне вновь рассказал! Вот он пёс шелудивый! – усмехнулся мужчина.

- Ладно! Иди в дом отдохни! Ты по боле моего коня устал! Серафима и девчушку свою придержи, чтоб чего не так помыслила! – попросил я, косясь на «ведьму».

- Хорошо! Позже договорим!

- Ты что творишь, дура?! – когда Святогор вышел из предбанника, я схватил девчонку за волосы, но спохватившись, отпустил. – Как ты попала сюда вообще?!

- Значит, я рабыня, да?! – не поверила своим ушам девушка.

- Марин! Ау! Опомнись! Мы находимся не в нашем мире, чтобы собачиться! Нам главное закончить эти исторический цикл и потом ори на меня, сколько захочешь! Я вновь задаю вопрос – как ты попала сюда?! – меня распирала ненависть, словно у голодного медведя, завидев подраненную лань.

- Шла за тобой! По твоим следам, по звуку отдалённого голоса твоего! А что не нужно было?! Я подумала, что тебе нужна будет моя помощь! Теперь я здесь для тебя, а ты грубишь! – девушка всплакнула.

- Зачем?! Я тебе что сказал, когда мы шли до Кракова?! Я тебе сказал идти за мной! Я приказал, чтоб ушла в квартиру Альберта, дождалась его родителей и мягко пояснила им о гибели их сына! Потом вы должны были заложить этот проход и навсегда забыть об этом случае!

- Я позвонила твоему отцу, сообщила всё как есть ему с твоего телефона в квартире Альберта и… вернулась за тобой!

- Что?! Ты с ума сошла! Ну почему ты так всё усложнила! – ещё больше вскинулся я и дал девушке пощёчину.

- Ну не могла я просто так взять и закрыть портал, зная что ты где-то там, живой и невредимый!

- Блин! Ты молодец, Мариночка! Всё супер!

- Да что такого? – никак не могла понять Марина.

- Ничего! Забвенье! Ты просто взяла всех нас и похоронила вот здесь, за тысячу лет от дома! Ты понимаешь, что если отец узнает про наши неприятности, он нас найдёт со своими орхаравцами и просто в землю затопчет! Теперь поздно говорить «гоп»! Будем жить по новой легенде, пока не вернёмся домой!

- По какой ещё легенде? – Марина смахнула рукой слезу с ресниц.

- Я воин! Заплутал в этих землях, спасаясь от вражеской дружины! Тут под руку мне попался тот старец с посохом! Я его спасаю! Следовательно, вхожу к нему в доверие! Твоя роль – рабыня, выполняющая все мои прихоти и прихоти во время похода! Эта роль заключается так же в том, что ты держишь язык за зубами по поводу гибели друга в 1944 году, и вообще играй так, будто ты из этого времени! Сбежала из разорённого крестоносцами кочевья! Искала город, но в лесу наткнулась на дом! Бродила возле окон, потому что не решалась постучаться! Всё понятно! Ты холопка! – описал легенду я.

- Поняла! Только не пойму одного – долго мы так, легендами, жить будем? Не проще ли во всём сознаться и жить как все? – девушка даже не почувствовала, что её идея полный бред.

- А вот этого даже не вздумай делать! В этом времени только кол нам суд, а оправдание – жалость прохожих! – предупредил я. – Всё! Пошли! Мы итак тут засиделись! Не дай Бог зазнобушка моя чай не то подумает!

- Зазнобушка?! Это тоже часть твоего коварного плана по выживанию?! – Марина ехидно вгляделась в мои глаза.

- Я тоже сперва так думал, пока не напоили, не сосватали и не оставили наедине! Всё может быть фальшивым, кроме рождения твоего чадо! – не скрывая радостной вести, сообщил я.

- А ты меня разве не любишь? – чуть не плача, прошептала Марина.

- Как повезло жителям этого тысячелетия! Они даже не знают, что такое «Любовь»! Для сего населения не чувства важны – оставить след после себя, а девушкам просто стоять у печи и хранить уют! Я даже подумываю даже здесь остаться! С наречённой вернёмся на Русь и заживём в шоколаде!

- А как же отец с матушкой? Ты о них подумал? – не унималась девушка.

- Красавица! Открою тебе свою тайну – моего отца забрали в 1308 году из нашего дома, а мать сгорела на инквизиционном костре! Я тогда только родился и совсем её не помню! Керсан и Пельсо пожалели меня и забрали в ваш мир лжи, коррупции, подкупа и предательства! – кулак непроизвольно ударил по стенке. – Поэтому мне в принципе нечего! Что можно было – потерял! Объясню всё опекам! Знаю – поймут, отпустят! Ведь лучше воину держать меч, а не сорванную палку и водить живую лошадь с ветерком по пушистому мягкому белому снегу Руси, нежели жестянку без всякого кайфа!

- Я тебя понимаю! Теперь понимаю! Я отпущу тебя тогда к ней! Тебе с ней будет лучше намного в этом мире! Ты знай, прежде чем выйти, скажу одно – если вдруг забеременею, не буду тянуть к себе и ходить ни по ком не буду! У меня будет ради кого жить! Вырастет когда, отведу его или её к тебе! Покажу дорогу так сказать! Ну, теперь пойдём! – выдохнула подруга.

- Пойдём! – согласился я.

Девушка не спорила со мной. Она вышла во двор, заплаканная и обиженная. Её можно понять – ещё надежда на счастье ускользнула прямо из рук. Только суть Марина поймёт позже, отпустив меня от сердца или тихо любя – каждому своё время и… рано или поздно, но всё встанет на круги своя. Всё пройдёт будто сон, когда книга наконец-то будет уничтожена. Мёртвые вернутся к жизни, а старики – молодыми; реки из нового русла перельются в старое; изменится всё в обратную сторону, что изменит чёрный витязь, повелевающий судьбами и времёнами – Керсан. Это понимаю только я, но одному до книги теперь просто так не добраться. Значит надо нанимать воинов в этом времени. Надо ждать. Кто знает, что ждёт меня за следующим поворотом воздушной каравеллы. Только время вершит судьбами. Она – царица всего мироздания.

Я открыл дверь, поставил ступню на порог, развернулся к Марине, одним мановением руки подозвал к себе и пригласил внутрь дома. Девушка кротко вошла, пододвинулась в сторону, пропуская меня к остальным. Стол оказался уже давно накрыт. На его поверхности несёт радость буженина, крольчатина в горчичном соусе с поджаренными помидорами, белорыбица со свининой, мясо по-охотничьи. Ну, и конечно же графин с вином. Все расселись трапезничать.

- Мариэль! Принеси всем тряпицы, дабы никто в жиру не заляпался и присаживайся сама! – приказал Марине я.

- Слушаюсь, мой господин! – послушно склонилась в поклоне девушка.

- Везёт тебе, мил человек! Собственная холопка облегчает жизнь! Мне тут если честно самому тоскливо стало! Когда мы с дочуркой сюда сбежали, думал, вот оно счастье! Никто не трогает и оброками не осыпает, ан всё от тоски хочется взвыть! Вот «спасибо» хочу Серафиму сказать, что не забывает и раз в год пусть, но приезжает! Теперь мыслим мы с Русланой на Русь возвертаться! – поделился своими мыслями Святогор.

- То, что вернуться хотите – мудрое решение, а что до оброков… так всё терпимо и отец Серафим, думаю, Вас поддержит во всех параметрах! Если что, я тоже поддержу и помогу чем надо! – посмотрев на старца, я развёл руками.

- Ах, спасибо юнец! Только я хотел бы попросить тебя об одолжении! Поскольку ты являешься теперь моим родственником, хочу попросить тебя поехать с нами на Русь-матушку! Девушка без тебя теперь дыхнуть не сможет! Она у меня принимает всё слишком близко к сердцу!

- Точного ответа я дать не в силах на сие предложение, но до Руси провожу! Там и посмотрим, как дальше дела пойдут! Считайте, что я согласился! – поддакнул Святогору я.

- Вина? – предложила Марина, сидящим на скамьях мужчинам.

- А почто не отведать?! – усмехнулся хозяин и протянул свой стакан.

- Мариэль! Дитя моё! Пойди пока, наложи в печь дров и подожги! Пущай банька чуток нагреется! – попросил девушку Серафим.

- Иди! Иди! – заметив её вопросительный взгляд, я кивнул, разрешая выйти.

- Добродушен ты с ней! Всем бы рабам таких хозяев в далёком Хорезме! – заметил подвох Святогор.

- Откель не знаешь, кто такие холопы?! Ай-яй-яй, дорогой! Это ж не рабы, а служка?! – ехидно посмеялся я.

- Тогда ясно! Добротная у тебя холопка! Симпатичная!

- Ну-ну! На чужой кузовок не разевай роток! – зашёлся в смехе я.

- За что пить будем, други?! Максим, ты у нас самый красноречивый на хвалебны?! Ну-ка блесни?! – предложил Максу старец.

- Ну, что ж! – я встал из-за стола и кашлянул в свободный кулак. – Я предлагаю выпить за короткий поход мой в этой стране и долгую счастливую жизнь на Руси с Русланой! Пусть родит она своему отцу от меня двух внучек и трёх внуков! Хочу выпить так же за то, чтобы дом его наполнен был всегда детским смехом и улыбками его любимой дочери! За лесного князя! Будет! – стукнувшись со стаканами мужчин, я выпил красное терпкое виноградное вино и присел на своё место, вытерев губы рукавом руки.

- Ну, коли так! Буду! – улыбнувшись, выпил вино так же до дна Святогор.

- Будет! – повторил за всеми Серафим.

- Ну и что ты намерен делать, когда вернётесь на Русь? – спросил у меня старец.

- Не знаю! Пойду к князьям в дружину, наверное! Ратное дело мне по душе! Как кровь врага мне в лицо хлынет, так такой адреналин ловлю!

- Чего ловишь? – не понял Святогор.

- Силу души! – перефразировал я.

- Теперь то понятно! Это ты правильно думаешь! Мужику али в поле соху тянуть, али в бою славушку получать!

- Я именно так и мыслю! – откусив очередной добротный кусок крольчатины, пробубнил я.

- Хозяин! Банька истоплена! – сообщила только что появившаяся на пороге Марина.

- Хорошо, девочка моя! – кивнул я девушке и обратился уже к товарищам. – Ну, что товарищи?! Гулять, так гулять! Всем париться! – вновь обратился к девушке, ожидающей нового приказа. – Мариэль! Позови мою зазнобушку в баню, собирай тут всё со стола и приходите туда со всем добром!

Трое мужчин зашли в предбанник, разделись донага. В парилке присели на полки. Тело сразу отреагировало на накалённую жаром полку приятным покалыванием в самое мягком месте. Полки прибиты с двух сторон по три на каждой. У центральной стены стоит каменка, напротив которой возвышается вырубленный из сосны столик. По сути, здесь всё сконструировано Святогором из сосны. Всё, кроме печи. Она выложена из камней. Вместо цемента здесь используется торфяник с глиной вперемешку. Если она их растопить под определенными градусами, то эта смесь превращается из жидкости в твёрдую массу. Оттого при набеге татар на Рязань весь город сгорел дотла, оставив целиковыми русские печи.

Мужчины слегка разомлели в банном пару. Кожа на теле каждого начало розоветь. С волос ручьём стекает пот. Грязь в области груди и плеч сходит, давая место раскрытым порам. Моя плоть волей неволей начинает поднимать бунт. Мужики, увидев такое зрелище, захохотали пуще всем своим басом. От стыда я просто развалился на одном из самых верхов, покрываясь краской. В парную скрипнула дверь. Минутное молчание. После чего мне послышались чей-то возбуждённый возглас и шлепки веничком вдоль голенькой спинке. Вдруг, то же самое я почувствовал на собственной спине. Горячий, но довольно нежный, веничек прошёлся по моему распаренному телу от шеи до пят. Расслабился так, что умудрился заснуть.

- Можешь переворачиваться! – услышал я до боли знакомый голос.

- Руслана! Единственная моя!

- А ты кого ожидал увидеть?! Свою холопку?!

- Наверное?! Я просто думал, что ты не захочешь чужеземца омывать! Просто так подумал! Ревнуешь? – ответил я.

- Конечно, ревную! Вдруг она тебя ахомутает! Не отдам! Понял!

- Да понял я! Понял! У меня в сердце только ты, звёздочка моего небосклона! – я сказал комплимент и замолчал, наслаждаясь ласкам листьев веничка.

Девушка помогла мне присесть. Сама плеснула на камень воды и присела рядом. Мужики тоже присели на полки, налили в стаканы вина из глиняного графина. Мы дружно по очереди говорили тосты, здравицы пожелания и претензии к «местной» власти. Разгорячённые все идеей пойти на охоту среди ночи, чтоб заколоть лося, бабы как обычно взяли власть в свои руки. Одели мужиков и проводили встречать сонтренаж. Вот чем, а в подобной ситуации и в двадцать первом веке ничего не изменилось. Часто дарим нашим женщинам под пьяный разум богохульный букет русского фразеологизма, а им хоть бы что – поплачут, простят и снова всё в порядке. Но никогда не было понятно – откуда в мягкой хрупкой женщине столько силы, что и на абордаж их не возьмёшь. Одним словом – бабы.

Утро настало для меня внезапно. Казалось, будто задремал всего на пару минут. Проснулся от шума во дворе. Еле разлепив глаза, свесил с кровати ноги и осмотрелся. Я нахожусь в доме, а точнее в опочивальне Руслане да ещё на её кровати. Постель смята, но хозяйки не было видно в радиусе видимости. Опёршись ладонями на бортик кровати, встал и пошаркал в сторону сеней, где за дверкой серванта оставались остатки вина.

- Очнулся?! Давай садись?! – увидев меня, кивнула на стол Руслана.

- Жёнушка! Вина чуть-чуть! – жалостливо попросил у девушки я, схватившись одной рукой за лоб.

- Никакого вина?! Эка тебя расплющило! Всё лицо опухло! Я тебе отвар из мяты приготовила! Немного горчить будет, но, то из-за перца! Немного продерёт - сразу у меня как огурчик будешь! – улыбнулась девушка, поставила воду с зелёными лепестками мяты и поцеловала мужа в щёку.

- А где холопка? Почто ты её работу выполняешь?

- Так ведь Серафим наказал от твоего имени лошадей запрягать и в торбы им сена из амбара натаскать! Мол, овса им и там и так полно!

- Ну, так это правильно! – согласился я. – Сильно мы вчера отоварились?

- В смысле?! – не поняла девушка.

- Говорю, сильно напились?

- Вы хотели на охоту средь ночи податься! Как мы с Мариэль вас успокаивать начали, так вы все нас злыми словами одарили! Девчонке больше чем мне досталось, отец её под этим делом с одного удара к полу приложил! Ты уж не докучай её в пути особо!

- Хорошо! Не буду! – пообещал я.

- Ты откушай завтрака моего, любый мой! Отцу по нраву моя готовка! Я тут подогрела вчерашнее мясо да поджаренного лука добавила! Придёшь с похода, угощу честь по чести! Я уже скучаю по тебе! – сказала Руслана.

- Я тоже не хочу от тебя уходить в разлуку, но так надо!

- Ты кушай! Времени у тебя нет! Вон пироги бери!

Марина пришла через десять минут, чтобы сообщить о полной готовности к отъезду. В это время я как раз закинул последний кусок пирога, оказавшегося с начинкой земляники, и побежал в опочивальню одеваться. Натянув рубаху и брюки, вышел во двор и положил плащ на седло своей лошади.

Руслана выбежала на крыльцо и чуть не налетела на валун, лежащий чуть в стороне. Девушка нависла на мои плечи с горючими слезами, извиняясь и вновь заходиться навзрыд. Я пообещал, что вернусь к ней назад живым и невредимым. Внушил, что до замка осталось всего сутки пути, несколько дней передохнуть там и можно будет поворачивать лошадь домой. Жена отступила, слегка успокоившись.

Я бросил левую ногу в стремя, опёрся руками за шею животного, вторую ногу перекинул через его спину, всунув носок сапога во второе стремя, посадил свой зад в седло и слегка стукнул пятками лошадь по брюху, чтобы та заковыляла к воротам. Святогор, Марина и Серафим также присели поверх лошадей, и пошли конным шагом вслед за мной. Жена выбежала на прощание. Макс напоследок обернулся, почувствовав холодный взгляд всеми фибрами души. Подмигнул. Повернул шею вперёд и стеганул гнедую посильнее, разгоняя её в галоп, и скрылся из виду Русланы. Путники повторили его действие и через пару минут нагнали паренька.

Лошади скачут формой ромба. Над головами чирикают разные птицы. По веткам сосен веселятся озорные белки, указывая нам обратный путь. Сами сосны стоят величественно. Только их макушки слегка покачиваются от лёгко дуновения ветерка. Спустя четверть часа путников остановила одна забавная лесная сцена. Зверь накинулся на раненую жертву, разрывая лохматое брюхо. Куски мяса летят то вправо, то влево. Жуткий предсмертный рёв жертвы и она мгновенно затихает. Рог оказался окровавленным после долгой и изнурительной схватки. Невиданный мной ранее зверь пал оземь перед сильнейшим врагом. Волк ещё постоял немного и ушел в чащобу леса. Он никогда не сможет стать отшельником собственному роду волков, как это сделали его сотоварищи, став простой городской псарней. Победа над лосем оказалась самой сладкой не только для волка, но и для его стаи, которая придёт через пару часов.

Так целый день мы скакали до самого Монсегюра без происшествий. Святогор, проводил нас из своего леса и уехал куда-то в сторону. Каждые мы три часа давали лошадям роздыха – попить воды и травки пощипать. В эти моменты каждый рассказывал какую-нибудь интересную историю, кто пил воду из реки, кто проверял зажимы между уздечкой и ремнями седла. Я пару раз купался, дабы остудиться от палящего солнца. Останавливались на обед и полдник. Питались белорыбицей, подогревающейся в котелке с кипящей водой. Время отдыха заканчивалось, и вновь путь начинал петлять пыльными дорогами, которые то и дело выводили на поля. Побывали проездом в Лангедоке.

Город большой – по территории ничем не уступал Рязани двадцать первого года. Мы случайно заблудились на торгу, где Серафим купил для меня карманный нож у одного кузнеца. Французское качество товаров спокон веков славится. Особенно валирийская сталь с окантовкой яшма золото. С городской площади послышался горн. Люди начали убирать свои товары с лотков и скрываться в своих будках. Через рынок пробежало несколько дружинников – похоже, сотников – в полном обмундировании. Троица села на коней и поскакала в сторону горна, где собралось немало народа. Оратор, стоявший на выступе, прокричал, что к городу подступили войска крестоносцев.

Серафим позвал нас за собой и погнал лошадь в галоп прочь из центра города к северным воротам. Возле забора мы нашли лаз, открыли его и вошли внутрь с лошадьми. Прошли около четырёх часов пути по таинственным поворотам и перекрёсткам пока не вышли к границе леса, возле которого возвышается многометровая гора. На вершине её возвышается могучий Монсегюр. Прошли, миновав Тулуз, Русельон, Гаскони и один из аристократических город Комменж после Лангедока.

Осень продолжает ликовать. В Пиренеях уже прохладно, но пот ручьём заливает глаза и щёки. Мы приблизились к подошве горы, спрыгнули с лошадей и принялись лезть в подножие. Ноги гудят, и карабкаться по этой невысокой, но крутой горе становится всё труднее. Чуть ниже меня пыхтят Марина и Серафим. Минута на передышку. Эта минута показалась незаметно пролетевшим часом. Мышцы уже сковывает от тёплой боли и натуги, протянув троицу на немалое расстояние по склону. Связки коленей слегка ноют от усталости. Передохнув и отдышавшись, мы наши головы вновь поползли вверх. Рывок. Рывок. Ещё рывок и ребята оказались на вершине. Я посмотрел вниз. До подножия примерно тысячу метров, но ввиду слишком крутого склона - земля кажется, немыслимо далеко, будто гора вместе с замком летит где-то в небесах.

Такие горы, как Монсегюр, здесь, на юге Франции, невысоки, скорее похожи на большие сопки, но склоны их круты. Не случайно именно на таких горах местные сеньоры закладывали свои неприступные замки. По-французски, на классическом диалекте, оно должно звучать как «Мон-сюр» – Надёжная гора.

Вершина горы почти целиком занята длинной серой стеной замка. К узкому входу ведёт деревянная лестница, по которой путники и поднялись, покорив высоту. Внутри Монсегюр производит странное впечатление. Он напоминает выполненный из камня макет корабля – галеона или огромной каравеллы. Низкая квадратная башня на одном конце; длинные стены, выгораживающие узкое пространство посередине и тупой нос, напоминающий форштевень корабля. Двор оказался довольно узким. Прямо напротив главного входа во второй стене пробит такой же узкий и низкий переход. Он ведёт на противоположную оконечность площадки, венчающей гору. Здесь едва хватит места для узкой тропинки, которая вьётся вдоль стены и обрывается пропастью. Именно к этой тропинке и крутым склонам горы, около вершины лепятся каменные и деревянные домики, в которых обитают защитники Монсегюра, избранные катары, члены их семей и крестьяне из лежавшей у подножия горы деревушки. Не меньше пятисот метров отвесной скалы отделяют героев от первого порога, с которого затем можно спуститься к подошве горы.

Посередине небольшого дворика стоит мужчина старческих лет в белом платье с нашитым красным крестом. На поясе старца, в ножнах, красуется нехитрый кинжал, рукоять которого сверкает блеском золота. В правой руке он держит посох, что много лет таскал за собой по разным землям.

Его окружают несколько воинов. Кто держит в руках меч из доминиканской стали, а у кого с плеча свисает яблочный лук. Третий ратник при себе не имеет ничего. Старец что-то показывает на пальцах рук и время от времени указывает на стену крепости. Его седая борода трясётся от надрыва голосовых связок, словно ядовитая змея, извивающая свою жертву. Троица подошла ближе к старцу.

- Олухи! Я вам в тысячный раз говорю, созывайте всех на стены замка! Купец врать не будет, тем более пораненным! У него от страха так колени тряслись, что лгать ещё долгие годы не сможет! – исходил в истерике старец.

- Ваш кучер на придумывал всякой ереси лишь от того что его вместо уплаты за товар просто пинали?! – доказывал своё тот, кто стоит пред старцем без обмундирования.

- Добрый вечер, Ваше преосвященство! Просим прощения, что отвлекаем Вашу мудрость от поиска правды, но к всеобщему сожалению, крестоносцы уже подступили к воротам Лангедока, но пока мы с товарищами спасались бегством, они, скорее всего, уже ворвались в город! Готовьте всех, кого только можно! Силы идут немыслимые! – Серафим вмешался в спор, услышав знакомую тему.

- Дорогой, Бертран Марти! Нельзя верить этим чужеземцам! Вы посмотрите, во что они одеты?!

- Встречают по одёжке, а провожают по уму! – выпалил народную поговорку я.

- Вот! Что я говорю? Не успев зайти в наш дом, какие-то заговоры шепчет?! – вновь сумничал воин.

- Молчи! Нельзя так с гостями! Ты можешь оскорбить гостей иноземных! Ступай подобру собирать воинов! Живо! – отрезал старец.

- Слушаюсь! – поняв свою неправоту, воин откланялся и увлёк остальных участников спора за собой.

- Простите, гости дорогие, за грубость моих людей! Пройдёмте в мои владения и по дороге поговорим – в разговоре время веселее льётся! Так что там у вас произошло, гости дорогие?! – извинился перед нами за воинов старец.

- Бывали мы в Лангедоке проездом, милейший Бертран Марти! После долгого перехода и конного галопа изрядно устали! Хотели там остановиться на постой до завтрашнего утра, но на центральной площади зазвучало било! Народу тьма! На помосте человек вскрикнул, что к стенам города приближается отряд крестоносцев! Мы с другами не стали слушать дальше, а сразу сюда с предупреждением! – поведал Серафим.

- Вот как! Где доказательства, что именно крестоносцы на подходе, а не какие другие племена?! - поинтересовался Бертран, проходя по улочке мимо домов.

- Два дня назад возле пещеры на границе Франции на меня наскочил дозор их! Но вот этот молодой человек спас меня от варваров! Спаси Господь его душу! – старец указал кривым указательным пальцем в мою сторону и продолжил. – Вот эта железная штука умеет выплёвывать иглы, которые врезаются в тело врага и в един миг лишают того жизни! Не нужно походить на расстояние руки!

- Ого! Так откуда же ты, чужеземец?

- Мудрый Бертран Марти! Он из другого времени! Это слишком длинная история для усталых путников! Разреши выпить хорошего вина, молодым себя побаловать с дороги да в сон провалиться, а поутру наедине поведаю!

- Хорошо, Серафим! Мы как раз пришли! Сейчас я повелю, чтобы вам отвели комнаты и ключевое блюдо туда! – Бертран открыл деревянную дверь и пригласил гостей внутрь каменного двух этажного терема.

Лакей подошёл к троице и попросил следовать за ним. Путники, долго не думая, пошли за слугой, поднялись по каменной лестнице на второй этаж, прошли по узкому коридору до конца. Дверь в комнату распахнулась и… в комнату вошли только двое – я и Марина. Серафиму отвели другую комнату. Чуть в стороне напротив нашего «номера».

Судьба. Кто она такая? Баба, которой никогда не хватает мягкости и терпения. Вот опять Макс остаётся с верной подругой из двадцать первого века в светёлке тет-а-тет. Всё начнётся с горячего омлета и терпкого соблазнительного белого вина и закончится жёстким сексом. «Почему жёстким? Всё очень просто – путь от квартиры Альберта с начала всего путешествия занимал около года тишины – мысленно сам себе и спросил и ответил я». Но катары…

Катары, как и манихеи, верят, что вселенная является ареной вечной борьбы сил Света и Тьмы. При этом земной мир они считают царством победившего Зла, а вот мир небесный, где обитают души людей; признают пространством, где торжествует Добро. Поэтому катары, считающие себя воинами Света, отказываются от активной земной жизни. Они не признают таковых радостей, ибо считают их несуществующим. Они даже проповедовали ограничение рождаемости. Они легко расстаются с жизнью, радуясь близкому переходу своих душ во владения Добра и Света. Эта вера сближает их с гностиками первых веков христианства.

Публично катары объявляют себя подлинными последователями Христа. Но настоящие католики уверены, что среди посвящённых еретиков царит презрение к проповеди Иисуса. Только в Руси знает правду всего один из многих магов и знахарок, ведун. Его зовут в народе по-разному – ведуном, бестией в ступе, чернокнижником, но на самом деле это человек с русской кровью и славянской душой – Олег Середин. «Олег! Олег! Что же это за личность такая? Пора бы и мне с ним познакомиться?! – подумал я». Олег – честный воин, лучший друг любому князю...

Размышления прервались кротким нежным поцелуем в щетинистый подбородок. Он опускается до ворота, уходит левее. Чьи-то сладкие зубки укусили мою мочку. Чей-то шаловливый язычок просочился в ушную раковину, щекоча пленную душу влюблённого бунтаря. Кто-то помогает своим рукам расстегнуть на моей груди рубаху. Я поддался влечению и ответил тем же самым, поймав губами губы Марины. Не выдержав порыва страсти, девушка обхватила мою шею обоими руками и повалила нас на кровать. Ещё миг и я тону в её объятьях, укрыв уже голые тела периной.

На следующий день, то есть ночь, я проснулся от резкого удара со стороны улицы. Я вскочил с кровати как ошпаренный, надел брюки, опоясался и выбежал в коридор. На лестничной площадке столкнулся с Бертраном, который в панике что-то шептал, наверное, молитву. Со стороны коридора послышались шаркающие шаги и кряхтение ещё одного старца – Серафима. Я посмотрел на старца и увидел в его глазах ужас случившегося. Но что именно произошло, знал только он.

- Беда! Беда! Они! Они! Это конец! – запыхавшись, протараторил Бертран.

- Какая беда? Кто они? Что за конец? – не понял я ни единого слова. – Мудрый Бертран Марти, отдышись! Вот так! Теперь говорите – что случилось? – успокоил старца я.

- Что тут происходит в столь поздний час? – возле нас возникла фигура Серафима.

- Штурм! Крестоносцы дошли до нас и сразу же начали штурм среди ночи! Они пытаются застать нас врасплох, но всех мне удалось поднять и без мольбы!

- Так чего же мы ждём?! В бой!!! – я вынул из ножен кинжал, вогнал его обратно и сделал уверенный шаг.

- Стой!!! Собирайте и уходите! Я не хочу рисковать гостями!

- Но как, же оборона?! – не укладывалось услышанное в одно целое.

- Никаких «но»! Без тебя справимся! Идите! – Бертран испарился.

- Пойдём, соберёмся и всё!

- Хорошо! Жди здесь! – скомандовал я.

- Не переживай, мил человек! Без тебя не уйду, да и самому приодеться надобно! Надобно значит так, Макс, а я за тебя перед Русланой поручился!

- А откуда тебя Бертран знает, коли мы только вошли в замок лишь вчера? – спросил я. Скоротав время пути до комнаты.

- Точнее позавчера! Ты двое суток со служкой спал! На твой вопрос отвечу просто, мил человек, служу я тут уж почитай с десяток зим и лет! Просто отъезжал новые земли приметить! – раскрылся Серафим.

- Ну, что? Нашёл? – засмеялся я.

- Нет! – признался старец.

Лошадей нам отдал лакей некоего Раймона Агюйе. Он проводил троицу до центральных ворот и открыл тайник, ведущий в подземный переход. По переходу путники спустились до подножия горы. Вдалеке виднелись летающие камни, что разбиваются о стены Монсегюра. Камнемётные машины продолжали заряжаться и вновь отпускать орудие, ослабляя тросы. Махнув головой, Макс запрыгнул на вороного и дал ему шпоры.

Новый побег. Новая боль в тазу от седла. Новые мысли о Руси. Только ветер никогда не изменит путнику и предупредит об опасности. Лишь он всегда подсказывает правильное направление. Лишь ему нравится грустное посвистывание одного из трёх путников.

Серафим часто жамкает губами, тщательно разжевывая лесные орехи, которые куплены в Транкавеле. Марина завела грустную пластинку. Чтобы совсем в седле не уснуть со скуки, Макс пнул свою кобылку в бока и погнал её в галоп. Путники, заметив его реакцию, последовали примеру, давя лошадям немного размять их икры.

Блёклый свет звёзд светит остатком сил. Месяц одиноко смотрит на путников свысока, почти скрывшись рассветном мареве. Природа начала оживать. В траве, под копытами лошадей, зашевелилась живность. В небе появился сыч, охотившийся за мелкими пташками. Деревья качаются, будто танцуют в такт напеваемой Мариной мелодии.

Медляк. А чего ещё Максу оставалось делать, если тут его мир. Стало быть, из этого мира ему нужны дети. Конечно, осталась ностальгия, по родному компьютеру и Луховицкому ночному клубу, но это настолько всё банально и пресловуто, что порой жить не хочется. В этом мире любовь течёт рекой, погони от самого себя – беги не хочу, вспышки исторических битв в которых однажды он сможет биться на передовой и сечь тать, набегающую на родимый дом. Опять же риск, что можешь и не выжить, и адреналин, ведущий всё время только вперёд.

Как только мы забежали на очередное поле, уже убранное в ожидании холодов, Серафим сказал, что недалеко от этих земель находимся в графстве Раймонда Тулуза, но заезжать в гости не советовал, сославшись на том, что он не любит гостей и может посчитать за беглых рабов. Собственно мне было не до чего.

Если вспомнить историю девятых классов, то получается, что южная часть страны была практически независимой. Она состоит из двух больших владений графа Тулуза и маркизета Прованс. Обоими правит Раймонд VI Тулуза, граф Сен-Жиль. Не смотря на то, что номинально он считается вассалом французского и арагонского королей, а так же императора Священной Римской Империи, по силе, богатству и знатности граф Тулуза не уступает никому из своих союзников и мало кому из королей Европы.

- Владения графа являются цветущим краем! Они полны богатыми городами, процветающими благодаря ремеслу и торговле! В них считают французов- северян чужаками! Такими оказались, к примеру, Руслана и Святогор! На его землях говорят на каком-то своём языке! – долетело до слуха Макса.

- Молодец, мужик! Ничего больше не могу сказать! Только не всё красиво, что блестит, Серафим! Мне богаче и красивее Руси ничего нет! Лишь Русь и Руслана! Вот. Что действительно свято! – сказал Макс. – Пока ты тут старость свою встречал и от скукоты всю жизнь маялся, я же прошёл уже три мира – свой, мир наставника и ещё один, о котором вам лучше не знать! Только здесь я начал чувствовать себя действительно счастливым! Только здесь познал смысл бытия и небытия – жаркое сердечко любимой жены рядом с тобой и рождение детей как продолжателей рода твоего!

- На половину я с тобой соглашусь, но ведь…

- Что «но ведь»? Ты сейчас хочешь сказать, что обет безбрачия, которым вы там, в храмах, друг другу клянётесь, лучший способ избежать лишних ошибок! Вы боитесь, что дети ваши будут делать те же ошибки, что и их отцы!

- Ты знал?!

- Бред! А не думал ли ты, что от твоих наветов зависит воспитание детей?! Как ты их поставишь на ноги, так и пойдёт он по жизни! – выпалил я.

- Мы не хотим, чтобы наши дети становились воинами Тьмы! Только воинами Света! – попытался оправдаться старец.

- Я тебе только что сказал, что от воспитания отцовского зависит дальнейшая жизнь ребёнка! Лучше этому учи необразованных. Чем восклицать о Свете и Тьме! Ты не знаешь, что такое терять родного человека! Моего отца забрала инквизиция на допросы, когда мне было всего семь лет! – у Макса в глазах застыли слёзы.

- Прости! Я не знал!

- Хозяин! Отпусти меня на свободу! Не могу больше в неволе! Тебя послушала, как ты про детей говорил, так на свободу захотелось! – в разговор вмешалась Марина.

- Я ещё вчера хотел тебя отпустить, но если ты хочешь – уезжай! Воспитателям моим скажи от меня за всё спасибо и пусть закроют проём! – разрешил я.

- Да, хозяин! Прощай! – всплакнув, девушка повернула луку влево и помчала коня в галоп.

- Прощай, родная! Прощай! Прощай! – уже самому себе я твержу одно и то же слово, потеряв все надежды, увидеться с единственной любовью.

- Ах, мил человек, всем бы такими добрыми быть на деле с лакеями, как ты! – удивился цистерцианец.

- С детства не люблю прятаться за чужими спинами! Она молода ещё! Пускай погуляет! – скрыл правду я.

- Похвально! Ты помимо того что бьёшься словно дикий зверь, также таешь от стыда молодухой! – засмеялся Серафим.

- Таков уж вот я! – натянув подпруги на себя, Макс Зорген остановил чалого. – Привал! Не то придётся всё время пешком ходить!

- Это точно! Лошадям роздых тоже нужен! – Серафим остановил коня и спрыгнул на землю. – Пойдём! Веток, каких для костра, наберём!

- Ты тут весь день собираешься отдыхать? – не понял Макс.

- Не на весь день, конечно, но часа на три тут придётся застрять! Пока костёр разгорится, пока поедим! Еду греть придётся, а на это время нужно!

- Да! Пожалуй, ты прав! Глупость сказал! – признался я.

- Вот то-то и оно! Не переживай! Я сам шальной ещё, после сегодняшней ночи! Ничего! Ещё семь вёрст осталось! Так что, терпи! – старец начал собирать сухостой.

Двое путников расседлали коней и отнесли атрибуты похода немного в сторону. Двадцать минут мы собирали хворост для костра и сухую кору. После чего я зажёг спичками тростинку, по которой побежал маленький огонёк, от которого начали разбегаться другие лучины. Серафим связал верёвками три толстые ветки, соорудив вертел, на котором в скором времени повис чугунный котелок с белорыбицей и вяленым мясом. Максим набрал воды из озерца.

Лошади пасутся в десяти метрах от костра, чтобы не затоптать его. Они вяло щипают траву большими губами, похрапывая широкими ноздрями. Их уши покусывает местная мошкара. Хвосты хаотично бьют их по крупам. Над спинами лошадей летает рой комаров.

В котелке закипела вода. Старец достал серебряные ложки, купленные в Лангедоке. Одну передал путнику, сам же помешал содержимое котелка и попробовал жидкость на язык. Подумал немного, достал из тюка щепотку белой соли и посыпал внутрь котелка. Вновь помешал и попробовал. Кивнул, согласившись со своими мыслями, и снял котелок с вертела. Поставил его на землю.

Бульон со вкусом рыбы обжигает нам языки. Мясо самой рыбы разварилось в горячем бульоне. Конечно не уха, но схожесть приготовления современного рыбного супа имеется. Кушали, молча, вдыхая пряный аромат, не отвлекаясь на всякие мелочные разговоры. Лишь иногда Макс поглядывал на лошадей, красуясь их статностью и мощью, но те почти не сдвинулись с места.

После сытного обеда ребята залили угли костерка озерной водой, собрали сёдла с котелком и пошли в сторону пасущихся лошадей. Подойдя к ним ближе, путники застегнули везде ремни, поправили сёдла, проверили попоны, запрыгнули на спины лошадей и стеганули поводом по шеям, поставив ноги в стремёна. Лошади, ответив диким ржанием, перешли в галоп.

* * * *

Деревья стоят в безмолвии. Птицы спрятались от холода в гнёзда. На трассу выскочил замёрзший пёс, прижавший хвост. Всё, что только можно, покрыто снежным ковром – встречные автомобили, высотные дома, голые деревья. Розовощёкие детишки пробегают мимо одинокого странника, радуясь первому с негу. Из свинцовых туч действительно идёт лёгкий пушистый снег и падает на шерстяную беретку путника. Его щёки покраснели от мороза. Затерявшийся путник ищет местную администрацию города Луховицы. Пришлось немало пройти дворов, прежде чем, выйти к людям. Благо народ здесь простой – встретившаяся по пути женщина, подсказала приятному страннику направление.

Пройдя два квартала по дворам, Марина, наконец, нашла ярко-синего цвета трёхэтажное здание. Зашла внутрь и поднялась на второй этаж. В одну из дверей она кротко постучала, приоткрыла дверь и вошла, не дожидаясь приглашения.

Чистый и опрятный кабинет, обитый панелями, имитируя естественный вид дерева. Под ногами девушки заскрипел паркет орехового цвета. Потолок навесной. С гардин свисают жалюзи. В углу стоит вешалка. На центральной стене, возле которой стоит девушка, висит пластиковая доска с маркером и красной губкой. Столы сдвинуты буквой «Т», за которыми восседают несколько солидно одетых мужчин.

- Кто это ещё? – возмутился один из присутствующих. – Разве не видят, что у нас совещание?!

- Извините, Глеб Викторович! Я сию секунду её прогоню! Она явно ошиблась дверью! – попытался урегулировать консенсус главарь и обошёл столы.

- Керсан Данилович! Вы не прогоните меня отсюда, потому, что я пришла сообщить Вам о Максе! – сказала Марина, взглянув отцу Макса прямо в глаза.

- У меня секретов нет от своих коллег! Что с ним? Он жив? Не ранен? Где Макс? – перешёл на крик Керсан. – Извини!

- Он живой! Не ранен! С ним всё в порядке! Даже обзавёлся семьёй! Сейчас идёт на Русь! – с каплей интриги ответила девушка.

- Ну, слава Богу! Скоро хоть я его увижу! – надежда возродилась в его сердце с новой силой!

- Не совсем скоро! Он идёт на Русь в том мире, решив не возвращаться сюда! Макс часто говорил мне, что не видит смысла в двадцать первом веке! Я его понимаю! Ещё он просил передать, что Вы с женой не так стары, чтобы не успеть родить очередного сына России! По его поручению я наказала родителям Альберта заложить проход, царствие ему небесное!

- Он жив, а ты его уже похоронила?! – усмехнулся Керсан. – Ладно! Я всё понял! Иди! Жду тебя через три недели! Будем вызволять твоего друга из неволи!

- Вы были там?!

- Пришлось! У меня не было другого выбора! Поэтому пока в изолятор посадил, до судебного разбирательства, но тут появляешься ты, как свидетель, и у твоего друга появляется неопровержимое алиби! – признался Керсан Данилович.

- Я пойду! Извините, что ворвалась!

- Прощаю! Иди! Не мешай мне работать!

Девушка вышла за дверь. Керсан Данилович вернулся в своё почётное кресло. Его помощники стали советовать, как облагородить жизнь в городе и районе в целом, но хозяину города перестали давать покой мысли о его приемнике. Но предпринять раньше времени он всё равно ничего не может, пока душа не взвоет тоской «пора». Ему представляется, как в дверь этого кабинета входит Макс с женой и детьми и Керсан умиляется появлению молодой семьи, как нальёт в два фужера по пятьдесят капель – для него и приемника, как его внуки будут по очереди играться с маячком, что покойно качается на рабочем столе. Мысли прервал хлопок руки Андрея Сергеевича. Керсан Данилович дёрнулся от испуга и прислушался к предмету разговора.

Мужчины продолжают бесконечно спорить между собой на тему разнообразия города к Новогодним праздникам, что очень скоро надоело самому меру. Керсан Данилович вежливо попросил всех оставить его наедине с самим собой. Споры резко прекратились. Мужчины забрали папки, положили в них бумаги с идеями и удалились из кабинета. Мер города покрутился на стуле, встал на месте, подошёл к серванту. Взял десятилетней выдержки коньяк и присел обратно в кресло.

Глава 10. Ночной гость

Путники вернулись в домик дровосека давно за полночь. На порог вышел встречать Святогор. Он угостил нас сладковатым сбитнем и впустил в дом. Сам дровосек в это время пошёл распрягать запаренных лошадей. Цистерцианец остался дожидаться хозяина дома в сенях. Меня одним мановением руки пригласил в светёлку, где посапывает во сне любимая жена.

Руслана лежит на кровати, повернувшись спиной к двери. Я разделся до трусов и «заплыл» под её перину. Обнял правой рукой за её талию и прикрыл глаза, проваливаясь в сон. Девушка заворочалась. Перевернулась на другой бок. Она почувствовала дыхание Макса, вгляделась в его лицо и погладила рукой по макушке. Улыбнувшись темноте, она поцеловала парня в лоб и прикрыла глаза. Сон возлюбленным пришёл мгновенно.

Макс скачет на вороном коне. Рядом, стремя к стремени, восседает Святогор. Сзади двух путников послышался крик. Впереди на Макса несётся несколько тысяч вооружённых всадников, вскинувших мечи над своими шлемами. Он врезается в общую массу врагов. Конная лава закрутила Серафима в сражении, скрывая старца от глаз Макса Зоргена. Макс бьётся отчаянно, с отвагой в душе, но вот один из всадников налетает на парня и сносит ему голову. Ни криков, ни слёз, ни крови.

Макс проснулся в холодном поту, выкрикнув что-то не ясное. Руслана неожиданно открыла глаза, посмотрела на вторую половинку, поцеловала в лоб и успокоила тем, что Максу просто приснился дурной сон. Максим поцеловал девушку и вновь отвалился на подушку, проваливаясь в новый сон.

Полдень Максим встретил в объятьях любимой девушки. Глаза ослепил яркий солнечный свет, пробивающийся через слюдяные оконца. Посмотрев кротким взглядом на свою спутницу, он отодвинул руку девушки от своей груди на кровать, привстал на пол и пошёл в сторону сеней. Там на лавках разлеглись два старых товарища – Серафим и Святогор. Макс достал из серванта кувшин с молоком и начал жадно пить большими глотками. Пряный вкус молока скатился по гортани, охлаждая внутренности.

Сон. К чему он мог присниться? Либо это очередная игра Аггела, либо первое предупреждение наступления врагов. Сон можно трактовать по-разному – от зависти самого близкого человека до кровопролитной войны, от ненависти к самому себе до простого кошмара, не означающего ровным счётом ничего.

Зорген вышел из сеней в поисках справить нужду, но не найдя отходного места, зашёл за торец бани и испытал своё мимолётное счастье уже там. В избе ему делать нечего, поэтому парень взял топор и пошёл к чурбакам. Отнёс охапку к приготовленному для этого дела хозяевами месту. Пальцем провёл по лезвию топора, проверяя на прочность. Острый. Взял сначала один – расколол. Второй – расколол. Третий – расколол. Так он дошёл до девятнадцатого, прежде чем увидел возникшую возле него фигуру цистерцианца. Старец тихо подошёл к молодому человеку, на что тот ответил лёгким испугом.

- Фуфх! Чуть палец себе не рубанул, так пугаешь?! – вздрогнул от неожиданности Максим.

- Прости! Не хотел пугать! Просто ты так энергично работаешь, что не захотел нарушать идиллию работы! Ты работай! Я тебе совсем не помешаю! – признался Серафим.

- Спасибо и на этом, конечно, но чтобы мне помешать конкретно – нужно очень постараться! Ха-х! – выдохнул я, разрубая двадцатый чурбак. – Похоже, для всех это кажется не обед, а утро!

- Так устали все вчера изрядно – кто от работы, кто от дороги! Вот и высыпаемся! Мы со Святогором ещё полночи сидели за дружескими беседами! Порешили на том, что завтра на рассвете я с вами выдвигаюсь! До владений короля Казимира III так и быть вас провожу, а там как Господь подаст! – перекрестился старец.

- Эвона как?! Это хорошо! Ещё одни руки нам в пути не помешают, а там и в правду посмотрим! Как там Руслана? Не проснулась ещё?

- Нет, Максим! Ещё спит! Разбудить? – поинтересовался старец.

- Нет надобности! Хе-х! – Макс расколол последнее полено и продолжил. - Лучше сходи из еды чего пригляди, а я пока дрова в баню сношу! По возвращению так и не ополоснулись вчера, точнее уже сегодня утром!

- Банька?! Банька – это хорошо! – уходя в сторону дома, зашептал Серафим.

- Да! Хорошо! Ещё бы чарочку пенистого пива да под сушёного Леща! Вот где блаженство и умиротворение! Ну, ничего, Максимка, до Руси месяц пути всего, если на рысях, а уж галопом мы и за три недели поспеем! – начал успокаивать себя Максим, оттаскивая в предбанник первую охапку поленьев.

Дотаскав все наколотые поленья, Макс вошёл в дом. Баню, он затопить не забыл. Серафим уже выставил на стол горячий омлет, пироги и молоко, налитое в деревянные стаканы. Стол светится обильностью. Святогор, проснулся и начал ходить по сеням, собирая одежду. Максим Зорген пошёл в светёлку, разбудил Руслану, позвал девушку обедать и вскоре вернулся с ней в сени.

Все расселись по своим местам. Святогор поднял чарку с молоком и проговорил тост о лёгком пути, о том, чтобы ни един ворог не остановил их маленький отряд, дав спокойно добраться до матушки-Руси. Весело ахнув тосту, товарищи стукнулись стаканами, и отпили по несколько глотков.

Кабы знать. Ведь путь предстоит неблизкий. Сначала проехать несколько королевств, пересечь границу с Руси и добраться до Рязани. Но это быстро лишь в словах. На деле же наверняка за каждым поворотом будет поджидать опасность. Из истории древней Руси известно, что разбои учащались постоянно в любой части огромной страны. Где вероятность, что проходя немалый путь по чужим землям, нас не застанет врасплох какая-нибудь шайка ляхов? Остаётся надеяться на русское «авось». Авось не увидят и не тронут. Только сабельку держи при себе знай, чтобы успеть отразить атаку в случае чего.

Вот Олег Середин, к примеру, почти всегда бродит по миру один. Не всегда у него под рукой мечи, прикрывающие его живот от прямых уколов и оттоков. Сколько раз Мара хотела и не могла забрать в свой мир покоя и любви, потому что чист он пред богами. Но вот чем сам Макс может послужить богам, не знает даже он сам – время покажет.

Через полчаса Руслана по навету Макса сбегала проверить баню и вскоре вернулась обратно, позвав всех отпариваться. Троица вышла из дома. Святогор прихватил из нижнего шкафчика что-то пенистое и тёмное. Он догнал остальных уже у входа в баню.

В самой бане всё дерево успело пропитаться паром. От материала исходил запах смолянистой сосны. Душа начинает петь песнь. Раздевшись в предбаннике, мужчины расселись по полкам. Все с наслаждением начали вдыхать банный пар, через ноздри продирающийся по нутру всего тела.

Руслана окунула берёзовый веничек в кипятке, пару раз стряхнула им на камни и подошла к Зоргену. Макс прилёг на спину и тут же ощутил прикосновения листьев, обжигающих его уставшее тело. Мышцы рук расслабились. Его плоть подняла бунт против реальной действительности.

Серафим начал чаще бить веником по спине Святогора, заметив на Максе разбушевавшийся шторм. Дровосек сначала присел на полок, выбежал на улицу и снял испарину в прохладном пруду, сооружённом специально для таких процедур. Старец отбил себя и тоже вышел к пруду, дав больше времени молодым.

Девушка сняла резинку, расплетая толстую косу. Её русые волосы упали на тонкие изящные плечи. Коричневые соски молочных желёз встали торчком. Язык телодвижений начал играть в свою соблазнительную игру, сплетая два тела в одно целое. Руслана присела на меня сверху. Моя плоть сразу вошла в божественные врата, наполненные теплом и покоем. Бёдра девушки двигаются в такт музыки души. Руслана наклонилась чуть вперёд, поцеловала меня в губы и часто задышала над правым ухом. Её дыхание мгновенно переросло в сладострастный стон. Девушка провела языком по моей шее, укусила мочку уха и проникла кончиком языка в ушную раковину, что повлияло на быстрый исход всего начала человеческого. Не успев раньше времени отвезти оружие от вражеских врат, пушка непроизвольно выстрелила снарядом, разрушая всё мировоззрение двух обороняющихся сторон. Не имея никаких сил под давлением банного пара, женский пол сдался и присел на соседнюю полку, не понимая, что с ней такого могло произойти.

Я слез с полок на пол, взял за руку жену и вывел оба тела из удушливой парилки к домашнему пруду. На краю водоёма толкнул голую девушку в холодную воду. Руслана несколько секунд повизжала как резаная, потом начала чему-то радоваться, прыгая в пруду. Макс Зорген запрыгнул в пруд, и… холодная вода подкатила к поджаренному паром достоинству. Именно поэтому Макс признавал всегда только русскую баньку, после которой всегда ловишь адреналин.

После пруда парочка вновь вошла в баню. В ноздри вновь ударил жар, накопленный за два часа купания. Только сейчас я понял, что это за пенистый напиток бултыхается в графине. Руслана разлила этой жидкости по чаркам. Несколько капель плеснула на камни. Сквозь туман пара пробился в баню запах кваса, манящий своим цветом и одурманивающий разум привычной прохладой.

Мы с девушкой стукнулись наполненными чарками. Я сделал несколько глотков пряного напитка, напоминающего о любимой, но чертовски далёкой Руси. Поставил стакан на полку. Дверь в баню распахнулась, внося с собой прохладный сквозняк. На пороге показались Святогор со старцем, бурно смеясь межу собой. В руках Серафим держит глиняный графин с деревянным подносом, на котором небрежной толщины нарезана сырокопчёная колбаска. Мужчины расселись на свои полки, посмотрели на нас с Русланой и басисто засмеялись.

- Вы где так долго были? Мы вас уже заждались? – начала интересоваться девушка.

- Как это где?! – засмеялся Святогор. – За доминиканским вином ходили?!

- Я и гляжу! Уже нализались! А мы тут вдвоём со скуки помирать должны?!

- Прямо так уж и со скуки?! – ехидно спросил Серафим, придерживая смех рукой. – А что ж вы пыл молодецкий до сих пор не снимете?! Да, потеряли вы многое! Вот я как молодость вспомню! Проходишь мимо какой деревеньки, снимешь пар с бабёнкой в речушке, да чуть ли без порток бегёшь оттуда, только пятки сверкают! Хорошо лошади выручали всегда! Не то получил бы я немало плетей от их отцов! – вновь зашёлся в смехе Серафим.

- Да ну вас! – девушка выбежала из бани.

- Куда же ты? Меня подожди?! – крикнул Макс.

- Стоять! Ты меня уважь, сынок! – попросил меня Святогор. – Не обращай ты внимания на этого пьяного старикашку! Он как выпьет, так язык без костей!

- Ну, хорошо! Уважу!

- А вот ответь мне на такой вопрос, Максим! Тебе моя дочка по сердцу или ты с ней из жалости? Поди в твоём мире, откуда пришёл, было немало красавиц?

- Было не так много девиц, да и те мне по сердцу не приходились, а ближе всех мне стала ваша дочь! Не из жалости я с ней! Не из жалости хочу, чтоб она мне сына родила! Мила она мне! Прямо вот что-то душу обжигает, как вижу её! – Зорген застучал кулаком по груди. - Токмо вот кровь во мне бродяжья течёт! Не знаю, где буду завтра и чем стану заниматься! Но главное, что она родит мне сына, которого иногда, но буду видеть! Видеть, как растёт, цветёт и радуется жизни!

- У меня родилось пожелание! – высказался старец, наливая всем в чарки вина.

- Ну-ка, выкладывай! – обрадовались остальные, принимая чарки.

- Так давайте выпьем за будущего сына нашего героя! Пусть вырастет он настоящим воином! Пусть князья хвалят его и одаривают почестями, а в жёны найдётся самая богатая и красивая боярыня, которая будет любить как саму себя и подарит билет в будущее! За маленького человека, который вот-вот выглянет из живота прекрасной девушки на белый свет! – пропел Серафим.

- Будет! – поддержал Святогор.

- Будет! – поднял чарку Макс.

- Кстати, друг! Всё время забываю тебя спросить! Какого ляда ты поехал со мной в Монсегюр в тот день? Ведь ты же мог меня здесь дождаться и всё?! – поинтересовался старец.

- Да?! – улыбнувшись, поддакнул товарищу Святогор.

- Так я за приключениями поехал! Сначала хотел украсть у Тевтонского ордена Грааль и увезти его в «свой» мир!

- Но что тебе помешало?

- Последние события и… Руслана! Я влюбился в неё и не смог пойти на подлость, оставив её одну!

- Вот оно что творится?! Любовь способна творить чудеса, Святогор?! – закивал старец.

- Угу! – задумался пропитавшийся жаром и вином дровосек.

- Ладно, други! Пойду жене помогу собраться! Утром некогда будет! Сами понимаете – дорога! Вы тоже с весельем не затягивайте! – посетовал я, выпив чарку вина до дна.

- Так и сделаем! Сейчас вот только посудину допьём!

- Может, ещё посидишь! С тобой как-то и разговор ложится! – предложил Серафим.

- Нет, но спасибо! Устал я что-то!

- Ну, тогда не смею задерживать!

- Мы тоже к вам скоро подойдём! – сообщил Святогор.

Не сказав боле ни слова, Макс Зорген взял свои вещи и вышел в сторону дома. На крыльце его случайно встретила Руслана, удивившись нагому виду своего мужа. Она собиралась развесить только что постиранные вещи отца и развесить их на верёвке. Шлёпнула молодого человека по голому заду, засмеялась над чем-то и прошла дальше.

Макс, постаравшись не провоцировать девушку на ещё более истеричный смех, распахнул входную дверь и вошёл внутрь сеней. Впопыхах оделся и присел за стол на одну из скамей. Взял пирожок с подноса и прожевал его за одну минуту.

В момент, когда Макс жевал второй пирожок, вошла Руслана. Девушка поцеловала Макса в щёчку и покачала указательным пальчиком, подошла к серванту и достала оттуда ещё один поднос с более сытным блюдом – капустный пирог с кремом в заливе с соусом «маседуана» к сладким булочкам. «Маседуана» - характерные смеси из овощей и шампиньонов. Но на первое явился в первые ряды пира одиночки король любой французской вечеринки – омлет.

Макс отрезал ножиком кусочек омлета и положил его на язык, тщательно размалывая острыми жадными зубами. Кулинарный король не выдержал натиска и сдался по кусочкам, перевариваясь в желудке паренька. Отложив нож с ложкой, вернулся к передовым войскам лепёшек.

После горячей пищи и жаркой бани на меня напала истома. Душа чувствует себя пушинкой и поёт легкостью тела, но на глаза упала непонятная тяжесть и скука. Макс подошёл к жене, обнял её за талию и попросился отдохнуть в светёлке. Но стоило Зоргену только дойти до опочивальни и коснуться головой подушки, как мгновенно провалился в сон.

Потный поджарый мальчишка лет шестнадцати скачет прямо на Макса. В глазах мальчика отразился страх. Конь Зоргена продолжает гнать во всю лошадиную мощь. Двести метров. Сто. Пятьдесят. Рогатина парня болтается в уставших руках. Макс замахивается саблей над головой мальчика, слегка поравнявшись с его лошадью. Рогатина безусого воина задевает брюхо лошади Макса, но мягко проносится вперёд. В этот момент Зорген делает выпад с лева на право. Лезвие его сабли прорезает толстую кожу лошади врага. Лошадь заржала и начала заваливаться набок. Всадник, не удержавшись, выскочил из седла и полетел вниз. Что-то острое кольнуло под сердцем. Макс тронул рукой на месте боли рукой, повернул шею в сторону и упал на шею и заорал, понимая, что это конец. Повис на боевого коня и прикрыл глаза от боли в боку…

Макс в очередной раз вскочил на постели в холодном поту с криком, вырывающимся из гортани. Но Руслана не слышит сегодня его криков и тихо посапывает в подушку. Огляделся. В комнате стоит тишина. Со стороны сеней раздаётся дикий храп двух изрядно подвыпивших мужиков. Макс натянул порты, опоясался саблей и вышел из дома в прохладный двор.

Небо ещё усыпано мириадами звёзд, но в правление ночи уже пробивается розоватый оттенок рассвета. Птицы ещё не начали летать, врезаясь в раскидистые ветви величавых сосен. Только глухарь что-то кряхтит в чащобе леса. Наверное, понимает, что его покой вновь скоропостижно заканчивается. Сосны стоят в спокойствии и безмолвии. Они бесстрашны. Только им не о чем беспокоиться, чувствуя, как единственный и последний их враг-дровосек вот-вот уйдёт в чужие земли. Лачуга его со временем рухнет – на этом месте вырастут молодые сосёнки. Белки продолжают беспорядочно скакать по веткам, словно кенгуру по вольеру московского зоопарка. Где-то в лесу в сотый раз поднял вой вожак волчьей стаи. Где-то там мирно спит сохатый, упёршись рогами в мягкую траву. Медведица бродит всю ночь по территории леса и собирает в пасть ветки малинника. Лесная идиллия. Законы природы. Каждый при своих обязанностях. Красота, да и только. Только ветер-бродяга и вестник судеб разгуливает озорником везде, где ему вздумается.

Ну, почему звери живут между собой куда дружелюбней, чем люди?! Кто разумнее – зверь или человек?! Наверное, всё-таки зверь! Зверь не умеет говорить и включать логику, но чувство инстинкта в нём преобладает превыше всего! Лишь по этому чувству он понимает, где можно укусить, оторвать кусок мяса, а где обойти стороной! Люди же сначала делят друг друга на бедных и богатых, а затем начинают друг с другом грызться, словно больные бешенством дворовые псы! А вот если бы богатые подтянули бедных под свой уровень бедных, то сразу эта грызня забылась бы сама по себе! Все были бы равными – космонавты и пожарники, политики и кухарки, миллиардеры и бомжи! Тьфу ты! Ну и что я заладил! Пойду, отопью прохладного вина да спать пойду!

Макс Зорген дошёл до опочивальни, где мирно спит Руслана. Прилёг в кровать, укутавшись периной, но за час до пробуждения солнца, так и не смог уснуть. Через некоторое время в сенях заскрипела скамья, зашаркали по деревянным доскам пола тяжёлые шаги, хлопнула входная дверь.

Макс потёр ладонями лицо, прогоняя остаток сна, встал с кровати и вышел в сени. На одной скамье продолжал храпеть Серафим. Вторая оказалась пуста. Но вот со стороны амбара послышалось конное ржание и весёлое посвистывание. Я обул войлочные сапоги и вышел по направлению к хлеву. В это время дровосек запрягает свою лошадь в сбрую.

Макс зашёл в сарай, вывел оттуда к амбару своего коня и принялся накидывать седло, пристёгивая его под брюхом ремнями. Закрепил стремёна. Проверил уздечку. На морду лошади подвесил торбу для зерна, чтобы лошадь питалась на ходу. Наладив все ремни, повесил на тюки с вещами и овсом небольшой металлический щит. Святогору оставалось только улыбаться на действия мальчишки. Макс, управившись с упряжью, побрёл в дом будить оставшихся путников.

Полтора часа ушло на сборы вещей, завтрак и подготовку лошадей к дальнему и столь опасному пути. Распахнув ворота, как несколько дней назад, ребята почти тем же отрядом вышли в лесную чащу. Кони начали свой шаг легко и ходко. Торопиться было некуда. За спиной только наступил рассвет, а впереди ещё целый день скачки по землям Тевтонского ордена. Мы находимся в двух переходах от будущей Польши.

Все два перехода не случилось ни одного происшествия. Разве что рыжая лисица, пробегающая мимо путников, испугала Руслану до икоты. Икота прошла, пока по просьбе Макса. Древние мужи уже прицепили девушке лихоманку, а парня обвенчали колдуном. Весь путь, вплоть до Галицкого княжества, мужчины восхвалялись Максом-колдуном и часто спрашивали о всяких глупостях, на которые Максим отвечал однозначно. К концу первого дня лошадь Святогора начала задыхаться. Те подумали, что колдовство могли местные маги наслать – парень успокоил, сказав, что просто нужен привал.

Первую ночь почти не спали. Костёр горел ярче прежних костров, но в мыслях витал ужас, в сердца каждого путника вселилось немое беспокойство. Оглядывались то и дело на деревья – они продолжали стоять в безмолвии. Только к двум часам до слуха путников долетел треск близлежащих веток.

Перед ночными путниками явилась незнакомая девушка лет семнадцати, но они продолжали оглядываться по сторонам, будто никого рядом с собой не замечают. Получается, её увидел только я – Макс Зорген, воин без роду и племени.

Девушка подошла ближе в цветастом хлопковом платье. Присела на колени и поцеловала парня в лоб. Вокруг головы сплетены толстые косы, падающие по сторонам на нежные манящие плечи. Держа свою роскошную чашу из черепа с рубиновыми краями, она сказала, что нас ждёт её царствие. Предложила сразу поцеловать руку её власти, но Макс отказался. После чего девушка подмигнула, испарившись в воздухе.

Макс часто читал легенды и мифы про подобные явления призраков. Его мировоззрению не поддавалась эта картина для объяснения. Но опять-таки, если вспомнить байки про Олега ведуна, то этой девушкой с чашей является только одна.

Мара – Богиня смерти. Она приходит к тем, кому грозит смерть или уже мёртвый. Если она позволяет выпить из своей чаши напитка, то душа усопшего переносится мимо Калинова моста. Если же девушка не пришла подарить этот ценный для душ глоток, душам приходится пройти одно тяжкое испытание на самом Калиновом мосту.

Второй переход прошёл для Зоргена словно в тумане. Он отвлёкся от своих размышлений лишь в тот момент, когда увидел вдалеке дома, чернеющие от бревен и шифера на крышах. Руслана недоверчиво смотрит на парня. Серафим и Святогор, как два закоренелых друга, обсуждали здоровье, и состояние Макса в бреду прошлой ночью. Вновь упомянули о колдовстве, мол, чародействует наш попутчик. Как Макс не пытался отказаться от новоявленной славы колдуна, его товарищи продолжали в своём репертуаре.

Голова идёт кругом. Руки начало сводить от усталости и холода. Душу щемит от понимания грядущего ему будущего. Вдруг на нос упало что-то холодное. Макс поднял голову вверх и увидел, как из свинцовых туч крупными хлопьями падают снежинки, сулящие начало декабря.

Поля, ожидающие теплой весны, припорошены снегом. Возле частокола города прыгает свора снегирей, воробьёв и ворон. Морозный ветерок гуляет по хозяйским просторам, не боясь быть прогнанным. Кони воинов подошли к частоколу.

- Куявия! Первый стольный град после Монсегюра! Ничем не уступающий, как Парижу, так и Суздалю! Вот мы и пришли до первого постоялого двора! Постучусь! – выдохнул Серафим, спрыгивая с коня возле главных ворот.

Куявия вошла в состав Польского государства ещё при князе Мешко I. После раздела Польши между сыновьями Болеслова III Кривоустого Куявия первоначально попала в состав Мазовецкого княжества, а в 1194 году образовалось самостоятельное Куявское княжество во главе с князем Лешком II Белым. В 1202-1234 года Куявия вновь находилась в составе Мазовии, правитель которой Конрад I в 1226 году пригласил в свои владения Тевтонский орден. Рыцари укрепились на востоке Куявии, в Дожбинской земле. Во второй половине XIII века Куявское княжество было разделено на два государства – с центром в Иновроцлаве и Бресте Куявском соответственно. Князю Владиславу Локетку Куявскому в 1306 году удалось присоединить Малую Польшу, а в 1314 – Великую Польшу, возродив, таким образом, единое польское государство. В 1320 году Владислав был коронован королём Польши. В 1332 году большая часть Куявии была завоевана рыцарями Тевтонского ордена, однако польские короли постепенно вытеснили отсюда немцев и восстановили власть над регионом. Город находится в Среднем Поднепровье.

Путники подъехали ближе к десяти метровому частоколу. Серафим постучался в дверь сильнее и закричал что-то богохульное. Вдруг путники услышали спотыкающиеся шаги и не прибрежные отрыжки. Отодвинулся тяжёлый засов. В смотровое окно просочилось до одурения красное лицо изрядно выпившего стражника. Он продолжает смотреть на ребят, откусывать полть жирной курицы и раскидывать по сторонам белые слюни.

- Открывай ворота! Не видишь, люди торговые едут?! Ну же?! – старец ударил по воротам.

- Три алтына! Тогда открою! – сообщил стражник.

- Ох, и корхабор же ты! – Серафим озлобился, но быстро успокоился, достав монеты. – Держи! Только не тяни вожжи!

- Вот так бы и сразу! – согласился стражник, отпирая основной засов. Стражник пересчитал французские монеты. Ворота скрипнули многовековой несмазанной ржавчиной.

- Святогор! Заезжайте! Хорошо, что не сразу прогнали! Хотя могли! – старец обратился к лучшему другу и вновь повернулся к дружиннику. – Где тут дом отдыха можно найти?

- У западных ворот! Не ошибётесь! Там на крыше польский флаг висит!

- Э-хе-хе! А зачем так официально, словно княжеский детинец! – Засмеялся Максим Зорген.

- Чудак! Так там десница короля людей собирает для большого похода! – проболтался пьяный язык стражника.

- Что за поход? – поинтересовался Макс.

- Да кто ж их, королей, знает?! Может в дозоры какие сбира-а-ют! Ой! Простите!

- Ясно! Спасибо! Ты ворота лучше закрой, а то вдруг какой тать лесной на вороном разгонится, так хоть в лепёшку разобьётся! Не придётся добивать! – посмеялся над стражником Макс.

- Скоро отдых! – признался Серафим.

- Да! Хоть водки попьём с обжаренной шеей индейки! Давно же я не набивал свой мешок чем-то нетрадиционным! А какие здесь колбаски! М-м-м, пальчики оближешь! Правда, мудрый Серафим?! – замечтался Святогор.

- Что верно, то верно!

- Да где же этот постоялый двор с флагом?! – никак не могла найти Руслана нужный дом.

- Вон он! – воскликнул Макс и указал пальцем вдаль. – Через восемь домов!

- Ага! Теперь вижу!

- Ну, что! Домчим лошадок с ветерком?

- А почему бы и нет! – согласилась девушка.

- Н-но! – прикрикнул на лошадь и хлестнул поводьями по её мощной ровной шее.

- Эй, Макс! Вы куда? – не понял Серафим и погнал свою лошадь за молодыми.

-Как куда?! На пушистую перину, конечно же! – стеганул поводьями свою лошадь Святогор, нагоняя остальных.

- Ну?! Кто быстрее оказался?! – посмеялся Серафим над другом, когда миновали семь домов.

- Разве я могу угнаться за мудростью твоих лет!

- Запомни одну истину, сын мой! Не мудрость правит миром! Увы, не мудрость!

- А что же тогда, мудрый Серафим?! – удивился Святогор.

- Гормоны и удаль молодецкая! Их страсть и хитрость в оном лице! Когда эти чувства сплетены вместе – любой враг не страшен! Они своими сперматозоидами любую крепость заставят сдаться! – кивнул старец на влюблённую парочку и от души засмеялся.

- Любо! Ах, любо! – засмеялся Святогор.

- Ну, чего стоите? Сиськи мнёте? Давно бы хозяев скликали?! До полуночи мы тут стоять будем, людоеды?!

Но ворота во двор дома уже открывали. Это оказался безусый паренёк лет пятнадцати. Он облачён в сатиновую рубаху, лосины и башмаки. Парень пропустил гостей и принял поводья, когда те в первую очередь ступили ногами на твердую землю.

Пока лакей распрягал коней и задавал им ячменя, на пороге дома показался плечистый бородач лет пятидесяти и семнадцатилетняя молодуха с корцом, наполненным водой. Бородатый мужичок спустился с крыльца и грузным шагом подошёл к четырём новоявленным путникам.

- Вечёр добрый гости дорогие! Испейте водицы ключевой с устатку! Вижу – путь долог был! Измотались Вы ныне! Но, ни что! Ужин ужо вот-вот на столы подан будет, да опосля поленья в баньке поспеют догореть! Светёлку вам выделим! Вы проходите, гости дорогие! Грех вам на пороге стоять, словно нищенкам! – откланялся хозяин дома.

- Благодарствуем за приём тёплый! У такого хозяина и не грех погостить, коли всё так ладно да складно! Сколько возьмёт только этот добротный хозяин?! – откланялся Серафим в пояс.

- Дык, рази ж на пороге об том толковать! Вы пройдите в дом! Отведайте, чем Господь наградил! В баньке жаркой попарьтесь да в перине чистой отсыпайтесь! Коли уезжать станете, тогда и уговоримся! Уж много не возьму!

- Коли так, то так! Быть по сему! – согласился Святогор и обернулся к Максу. – Ну, что?! Пойдёмте, попотчуем угощением! Ах, и люб мне сей народ! Весь в честности и справедливости вырос! – дровосек усмехнулся и побрёл за Серафимом из корца воду глотать.

- Коли решено – теперь сегодня здесь ночлег будет! – сам себе пробурчал Макс и пошёл за остальными. Руслана идёт рядом.

- Присаживайтесь за стол! Сейчас Вам принесут всё честь по чести! – пообещал хозяин дома, проводя гостей вглубь трапезной.

- Благодарствуем за гостеприимство, хозяин! – Серафим кивнул хозяину дома.

- Борзым Яшкой кличут меня! Так, а холопа моего Пенькой Бестолочью все кличут!

- А отчего Бестолочью? – поинтересовалась Руслана.

- От того и Бестолочью, что не понимает ничего с первого раза и норовит сделать всё по своему! Ладно! Пойду, подгоню кухарок! Неча ужин людям честным задерживать! А пока вот, кваску отпейте! – указал на графин Яшка Борзый.

- Ну, у такого добротного хозяина и на несколько дней не грех остаться, да токмо жаль, путь до Руси не лёгок! – как только Яшка пропал с поля зрения, признался Святогор.

- Что верно, то верно! – поддержал его Серафим, разливая прохладный шипучий напитка в алюминиевые кубки.

- Максим, а чем ты собираешься заниматься на Руси?

- Знаешь, любимая, у меня тут было порядком времени подумать и ничего не приходит ничего в пустую голову, кроме одного – рубить головы всем, кто посчитает себя ведьмой или колдуном! – признался Зорген.

- Но это же опасно?! – испугалась за меня жена.

- Уж не страшнее раздавить червяка! Именно от таких тварей и грядёт на Руси беспросветное будущее на долгие столетия! Даже в том мире, откуда мои воспитатели, ещё не начали выходить со дна сегодняшнего средневековья!

- Ну, тогда, наверное, ты прав!

- А что такие кислые? Вон уже подносы нам несут! А как вкусно пахнет?! – встрял Святогор.

- Ну, наконец-то! Давно пора! У меня уже желудок сейчас кукарекать начнёт! – выдохнула Руслана.

- М-м-м!!! Попахивает не только рыбкой! – улыбнулся Макс.

Польская кухня действительно донесла свою славу до древней Руси. Главными блюдами Польши являются фаршированная рыба и гусиная шейка, что подносится по желанию «шеф-повара». Путникам всё же обломилось по порции. При приготовлении большинства блюд используют гусиный жир вместо свиного сала. Суп – единственное блюдо на столе во время обеда или ужина. Причём готовятся супы преимущественно из овощей (капусты, помидоров, щавеля, тыквы), но если есть мясо, то и его добавляют в суп. К супам обязательно подаётся ржаной хлеб.

Любимое блюдо поляков – «Бигос» (с латинского означает «двоевкусие»). Очень ощущается вкус свежей и квашеной капусты. Кроме капусты в «бигос» добавляют мясо домашних и диких животных, колбаски и грибы. Для усиления аромата добавляют красное вино или мадеру. В Польше колбасу едят много и часто. Считается, что её употребляют с утра до самого вечера – В холодном и горячем виде.

Руслана принялась уплетать суп с щавелем и грибами. Мужчины с голодухи проглотили его, не почуяв тяжести, и накинулись на то, что называется «бигос». Если б Макс не попробовал на вкус, то никогда не стал бы этим питаться. После тяжёлой и острой пищи Серафим налил в небольшие алюминиевые сосуды из графина беленькой водочки. Коснулся своей чаркой о чарки своих путников. Девушке достался бочонок с медовухой – это напиток на основе мёда. Путники выпили по одной чарке и наполнили вновь. «Чувствую, сегодня будет весело?! – подумал Макс».

Мысли Зоргена, не понимая того, что происходит, будто сами собой напросились на неприятности. Из-за соседнего стола поднялся воин и направился в сторону путников. Мужчина тридцати лет в кольчуге и латнике опёрся мощными ладонями о наш стол. Его прямые чёрные и слегка поседевшие волосы разбросаны по железу, укрывающему ключицу. Меч небрежно болтается в ножнах на ремне. Синие глаза острым взглядом обвели все весёлые покрасневшие от водки и сытости лица мужчин и остановились на молодой девушке. Мои руки сжались в кулаки.

- Красивая! Не желаете, прогуляться под мириадами многовековых звёзд! – подмигнул воин.

- Нет! Боюсь, моему мужу не понравится, что странные вояки не знают, куда своё копьё вздеть! – нагрубила девушка.

- Ну, моему копью всегда место найдётся! Я попробую с ним договориться! Чего он желает получить взамен! – не понял намёка воин.

- Экхм! Ну, что ж! Коль договориться хочешь?! Пойдём, на улице и договоримся! – без утайки признался Макс.

- Что?! Но как так-то?! – запаниковала Руслана.

- Вот! Сразу вижу толкового человека!

- Пойдём! – Макс перешагнул скамью, подхватил воина за локоть и вывел на улицу.

- Так как будем уговариваться? Могу шкуру медведя отдать?!

- Мне всё равно! – парень вывел из ножен холодную сталь сабли. – Не ожидал, что тебя вызовут на поединок честно сложить свой живот ради чужой наживы?!

- Ну, что же! Сам напросился! – воин вынул свою саблю.

Дружинник напал на Макса, но внезапно для себя встретил защиту. Лязг метала о метал. Макс Зорген отбил противника. Сабля путника взметнулась снизу к верху, отрезав воину левое ухо. Дружинник закричал, бросил саблю на землю и закачался. Я в полпрыжка подбежал к потерявшему концентрацию воину, со спины прижал его левой рукой к своей груди и раскрыл лезвием сабли нежные артерии. Из горла хлынул фонтан крови. Немного красной жидкости попало на запястье Зоргена. Тело намертво ударилось оземь.

Наружу из дома постоялого двора начали вываливать выпившие мужи с красными лицами. Кто-то крикнул «наших бьют» на местном диалекте и кинулся в атаку, оголяя саблю. Макс отбил удар своей саблей и толкнул врага ногой в солнечное сплетение. Тот отскочил в сторону, но на его место подошёл другой. Оскалив зубы, воин сделал выпад саблей сверху вниз «топором» и нарвался на Зоргенский клинок. Сабля прошла насквозь и вышла со спины. Отдышавшийся дружинник подошёл к Максу и продолжил наступление. Путник подсел и провёл саблей над землёй, попав по ноге врага. Дружинник на некоторое время замялся. Это времени вполне хватило прорвать пах и уйти глубже в глотку. Макс выдернул саблю и вытер её о мёртвое тело.

Оставшиеся два дружинника сложили сабли в ножны и не стали лезть на рожон, видя перед собой достойного противника. Они развернулись и вошли внутрь дома. Откуда торопился выйти Яшка Борзый. Картина увиденного привела его в шок. Максим Зорген задвинул лезвие в ножны, облизнул языком губы, посмотрел на своих товарищей.

- Что? Сдались, суки?! Выходите, тати, по одному! Как вы любите! Всё равно всех пущу на мясо, выродки! – заорал Зорген во всё горло. – Будете знать, как на чужих жён пасти разевать!

- Макс! Что сейчас было? – глядя на три трупа, проронил Яшка Борзый.

- Что было?! Что было?! Ну, не на ту честь посягнули ребятки! С кем не бывает?! А вот кольчуга мне понадобится! Да и лошадь для боярышни! – подошёл к первому трупу Макс и стянул с него кольчугу. – Серафим! Отдай Яшке сумму и заплати удвоенную за хлопоты! Яшка, прикажи лакею! Пусть коня одного из убитых приведёт, а то вдвоём на одной лошади неудобно! Святогор, возьми у горничных еды, вина, медовухи и сложи всё в чересседельные суммы! Я же пока пойду и выпью на посошок! – всем дал распоряжение Зорген.

Так и не оставшись на ночлег, путники заплатили Яшке как положено, выехали из ворот постоялого двора, решив, что в полевых условиях за стенами города сон окажется куда спокойнее и безопаснее. Спокойствие за собственные жизни пришло только возле леса.

Расседлав лошадей, путники развели костёр на большой куче валежника. Подкинули в огонь три полена потолще, чтобы и костёр пожарче был, и горел всю ночь. Звёзды светят, словно свечки у одинокого окна холостяцкого дома, хозяин которого давно не приводил в него жаркого девичьего сердца. Птицы молчат. Луна одиноко светит на поле, стосковавшись по тучке-любовнице. Сосны стоят в безмолвии и страхе перед неизведанным будущим.

Серафим, Святогор и Руслана улеглись отдыхать. Максу не спалось после случившегося на постоялом дворе, поэтому и напросился он в дозорные развёрнутый лагерь. Поленья продолжали трещать в жарком огне. Макс подошёл к своим суммам, достал оттуда ломоть хлеба и отнёс его к одной из близ растущих сосен. У корней деревьев зашуршала трава. Лёгкий прохладный ветерок проскользнул под рубаху Зоргена. Духи леса всё же приняли его дары. Переведя дух, Макс вернулся к костру, прилёг как можно ближе для тепла и не заметил, как уснул.

Нежная рука коснулась щеки Максима, проведя несколько раз по носу и усам. Парень открыл глаза и увидел перед собой беловолосую девицу, волосы которой заплетены в толстую косу. Серыми глазами она смотрит в печальные глаза парня. Губы дёрнулись, издав звуки ласкового голоса. Девушка подала руку парню. Её коричневое шёлковое платье колыхнулось на привлекательных бёдрах в ответ на дуновение предрассветного ветерка.

- Вставай! Ярило пробуждается! – улыбнулась девушка.

- Руслана! Зачем ты так рано встала?! Спи ещё?! До завтрака не скоро! Отдыхай! – спросонок не разобрался в происходящем Макс.

- Я берегиня! Ладой меня кличут в народе!

- Лада?! – протёр левый глаз кулаком парень.

- Она самая! Я поблагодарить тебя пришла, чужеземец! Давно нам никто даров не подносил! Забыли совсем обо мне! Как распятому Богу все поклоняться стали, так сразу и забыли! – заплакала берегиня.

- Ничего страшного! Если не я, то мои наставники вернутся в чёрный век и заставят человечество обратиться за милостью к Сварогу! Вижу ведь, где покой Русь потеряла! Мы ещё с ними повоюем, Лада!

- Вы осторожнее с этой дорогой будьте! Частенько тут тати степные люду мирскому досаждают! – предупредила меня Лада и испарилась в воздухе, услышав со стороны шорохи.

- С кем это ты там беседы ведёшь? – поинтересовалась только что проснувшаяся Руслана.

- Мысли в слух, родная! – навряд ли Максу удастся когда-нибудь объяснить женщине, что к нему стали приходить духи.

- Ну, так ложись ко мне ближе! Ты же не спал ночь!

- А с чего ты взяла, что я вообще не спал?! Просто поздно прилёг! Страшиться было нечего!

- А вдруг на нас бы лях какой напал?!

- Поэтому лучше всегда быть наготове! – попытался подобрать нужные слова парень.

- Так! Ты явно что-то скрываешь?! – заподозрила Руслана, посмотрев на парня с некоторой язвительностью.

- Просто мрачные мысли лезут в голову! Сейчас ведь время неспокойное! Тати степные туда-сюда бегают! Не хочется лишний раз попадаться в лапы сотни голодных шакалов!

- Ну, а разве мы не отобьёмся?! Вон как ты один троих порубил! – поинтересовалась Руслана.

- То трое! Двадцать дружинников мы с мужиками ещё оставим на месте лежать, но не сотню, а про три сотни я вообще уже молчу! – объяснил Макс.

- Твой муж прав! Супротив сотни мы проиграем ход! Тати степные по силе нам вполне уступают, но не по хитрости! У них одна тактика – сначала загонять врага до полусмерти, а потом всем числом его раздавить! – подал голос сонный Серафим.

- Что же тогда нам теперь делать? – растерялась Руслана.

- Единственное, как мы можем пробраться, так это записаться к какому-нибудь князю в сотники и малым отрядом идти через Галицкую Русь на Великие Луки!

- Есть ещё один путь! – выпалил Макс Зорген. – По реке!

- И как ты представляешь эту переправу без ушкуя?! Может вплавь, умник?! – поинтересовался Серафим.

- Почему без ушкуя?! В том то и дело, что мы забыли про Вислу?! Висла – торговый путь в Балтийское море! К вечеру доберёмся до Плоцка, утром следующего дня купцы, возвращающиеся с торгов, отвезут нас, чуть ли не до самого Новгорода! – предположила Руслана. – Таким образом, мы без всяких стычек с татями доберёмся до Вещей Руси!

- Что за спор! Никак не даёте честному люду отдохнуть! Хватит уже гомонить! – проснулся Святогор.

- Да мы тут пытаемся понять, как нам лучше до Новгорода добраться – на лошадях или по реке, через Балтийское море! – объяснил Зорген.

- Ну и чего тут спорить-то! По реке оно ведь и надёжнее и безопаснее будет! Посудите сами и волки сыты и овцы целы будут! Лошади и люди отдохнут, голодать ни тем, ни другим не придётся, к татям мы не попадём! Так что неча тянуть кота за хвост! Сбираем лошадей и в путь!

- Любо, Святогор! Любо! Вот и уговорились! – Серафим пошёл к сумам для своей кобылки!

- Уфх! Ну, хоть теперь стало ясно, что дальше будем делать! – Максим вытер пот со лба и побрёл к своим сумам.

- Ну и я тогда пойду сбираться! – кивнула Руслана.

Путники оседлали лошадей, повесили торбы с ячменём на их морды, расселись по сёдлам и пнули пятками в бока, заставляя животных идти не по своей воле. Но телиться всем быстро надоело, и по очереди хлопнули вожжами по могучим шеям коней, разгоняя их в галоп.

Ветер хлынул холодным потоком по щекам всадников. Он просочился под одежды, прогулявшись вдоль груди, и выбежал проказником наружу. Сычи летают в выси небес и атакуют путников своим помётом, не попадая в движущий субъект, начинали истошно клокотать. Нивы и тополя послали последние листья на прощание путникам. С левой стороны всадников попыталась догнать рыжая блудливая лисица, быстро сдалась и убежала в лиственный лес.

Три часа скачки пролетели незаметно. Из ноздрей коней валит пар. Они начали запариваться. Путники остановились на получасовую передышку животным. Пока лошади пасутся, ребята тоже не стали отказываться от завтрака. Руслана достала из чересседельных сумм вчерашней холодной каши с фаршированной рыбой, ломти ржаного хлеба и гусиные шейки. Для сытости поставила на траву бочонок медовухи. Позавтракали второпях. Всё съеденное запили сытным сладковатым напитком. Присели на лошадей и вновь погнали их в галоп.

До Плоцка путники добрались ранним вечером, стараясь не останавливаться на частые передышки лошадям. По городу прогуливаться не хотелось, поэтому у встречного прохожего узнали, где находится торг и поехали сразу туда. Лавки стоят в несколько рядов. Кожи, серьги, платки, ткани, звенья для конной упряжи – всё имеется здесь. В середине торга Зорген приметил широкую лавку с мечами, щитами и рогатинами. Подошёл к прилавку.

- День добрый, кузнец! Гляжу, товар твой так и пестрит изобилием сим! Луки у тебя имеются? – поинтересовался Максим.

- А как же без них, мил человек?! На любой вкус! Есть яблоневые, сосновые, ясеневые, берёзовые! – подорвался торгаш.

- Ну-ка! Покажи мне ясеневый и яблочный! Дюжа прекрасны они!

- Сей миг! – торгаш взял откуда-то из угла луки и положил их на лоток.

- Добре! Нет! Яблочный лук слишком прост для меня! Тетива слабовато натянута! – Макс проверил напряжение тетивы. – Давай лучше ясеневый!

- Я бы предпочёл всё же яблочный! – предложил Серафим.

- От чего так?! – не понял Макс.

- От того, что тетива слабо натянута для дальности полёта страны! – объяснил старец.

- А мы это сейчас и проверим! – Макс взял стелу на пробу, поднял лук металлическим наконечником стрелы вверх и выпустил из пальцев тетиву. Мимо летящая ворона истошно каркнула и упала камнем возле прилавка. Зорген выдернул стрелу из мёртвого тельца и повернулся к удивлённому торгашу. – Убедили! Беру! И колчан стрел, кистень с серебряным набалдашником! Пригодится в походе по Руси бродить!

- Вот это я понимаю, деловые люди! По два дирхема с каждого товара или одному семь алтынов! – предъявил цену торгаш.

- Мы не из южных стран пришлые! Так что обойдёмся алтынами! – Серафим отсыпал французские монеты в широкую ладонь кузнеца.

- Спасибо, что в этом плане поддерживаешь!

- Макс, если ты не заметил, то за спасение одного цистерцианца, тебе обязан жизнью весь Тевтонский орден! Хватит извиняться уже за свои блага! – высказался старец.

- Пойдёмте уже! Скоро темнеть начнёт! Хоть договориться с кормчим об отплытии договорился! – заныла Руслана.

- Да! Идём!

- Чем удобно для купцов вести торг по этой реке, так это тем, что им не приходится толпиться, словно хазарские рабы, а в каждом городе останавливается по три ладьи! – Руслана от скуки подалась в историю торов.

- И сколько по руслу реки Висла стоит городов? – поинтересовался Зорген.

- Точно не могу сказать! Два или три торговых городка!

- Три! Добжинь, Хельмо и последний город – Гданьск! Далее Балтийское море! – уточнил Серафим.

- Серафим, а откуда ты всё знаешь?! – поинтересовалась девушка.

- Мой дом – сплошь дорога, голубка! Я странствую по миру и читаю свои проповеди неверным или оступившимся!

- Кажется, пришли! – подойдя к причалам, сообщил Святогор, всё время бредущий в своих мыслях.

- Он самый! Вы ждите здесь, а я пойду, договорюсь, заодно узнаю день швартовки! – сообщил Макс и пошёл по трапу на корму ушкуя.

- Я пойду с тобой! – отозвалась Руслана.

- Эй, хозяин! Выйди, потолкуем! – оказавшись на корме, крикнул в пустоту Макс. Лишь трое матросов драят палубу какими-то майками. Из небольшой корчмы вышел молодой тридцатилетний паренёк уже с изрядной рыжей бородкой в кожаных штанах. Рыжие курчавые волосы растрепались на ветру. Оперев руки о бока, кормчий подошёл ближе к путникам.

- Чего шумишь, мил человек?! Люд честной от работ отвлекаешь?! – воскликнул кормчий на ребят.

- Прости, хозяин! Дело у меня к тебе не великое, но отплачу за него по чести! – извинился Макс.

- Выкладывайте, коли уж пришли! А вы чего рты раззявили! Вам что нет работы, так я сейчас укажу?! Вон, тросы на мачтах натянуть надоть! – прикрикнул кормчий на своих матросов.

- Коли Вы в Новгород сбираетесь, довезите и нас с друзьями! На трактах ляхи степные орудуют, а нас всего четверо путников – не устоим, ежели что!

- Интересный Вы, однако, человече! Нам тоже не вот тебе сладко приходится – пираты, будь они не ладны, нападают да нежить морская норовит ладьи потопить! Коли согласишься за двенадцать франков – так и быть, отвезу!

- Как считаешь? – спросил Зорген у жены.

- А не дороговато ли убудет?!

- Так про то и толк! Коли пираты ограбят или корабль ко дну пойдёт, моряки смогут хотя бы половину окупить! Товар возобновить на эти деньги! И к тому же мы не первые, кто садится на его ушкуй!

- Истину глаголешь, мил человек! Сразу видно – не един год ужо по городам да весям блуждаешь?! – поддержал меня кормчий. – Остальные же моряки вряд ли до весны рискнут обратно плыть! Боятся не поспеть до января! Ну, так как мы уговоримся?

- Серафим, Святогор! Идите сюда! – подозвал остальных путников Макс и обратился к кормчему. – Задатком отдаём семь алтынов, по приезду к Новгороду ещё пять получишь! Идёт?! – предложил Макс.

- Вот это я понимаю! Торговый человече! По рукам! И откель вы взялись такие?! - согласился кормчий. – Теперь можете рассёдлывать своих скакунов! Я повелю, чтобы их отвели в трюм да сенца из закромов им подали! Вы проходите в корчму! Располагайтесь по удобному! Я скоро подойду!

- Скажи, когда хоть отплываем? – поинтересовался Святогор.

- Завтра на рассвете! – отойдя на добрый десяток шагов, развернулся кормчий.

Корчма оказалась довольно просторной. В неё могло уместиться около десяти человек. Посреди каюты стоит отполированный дранкой дубовый стол. Он имеет встроенные ящики по оси. Стул задвинут внутрь, под стол. По бокам корчмы встроены «стеллажи», на которых пылятся томные книги, посвящающие читателя в детали морских путешествий и частых разрушениях кораблей о рифы в моменты штормов. У входа в корчму стоят колбы и ящики.

Серафим, не сдерживаясь от усталости, присел на стул возле левой стены. Святогор подошёл к столу и начал рыться в свёртках, которые хозяин ушкуя ещё не успел убрать поглубже в ящик стола. Один из свёртков мужчина сунул за пазуху и сказал, что всё объяснит позже. Макс и Руслана, не поняв смысла его действий, продолжали просто обниматься и рассматривать доски корчмы.

Снаружи раздались крики, брань, скрежет бревна по палубе. Макс выбежал из корчмы посмотреть, что происходит. На тросах свисает парус. Балка мачты лежит на борте ушкуя. Пять матросов её удерживают, чтобы не уронить в воду. Ещё трое сидят на веревочной лестнице высотой в двухэтажный дом и тянут тросы мачты. Кормчий ходит возле своей команды и продолжает читать нотацию.

- Ну, что вы её так держите, словно женщину! Давайте поднимайте! Нам завтра на рассвете уже отплывать, а тут даже мачта никак не установится! Вторуша! Тяните тросы! Долго они так стоять будут! – поднял голову вверх кормчий.

- Что? Не слушают? – подошёл к рыжебородому Зорген.

- А, это ты?! Да вот полюбуйся?! Понабрал один сброд, теперь мучаюсь! Пойдём лучше новгородской медовухи выпьем! Хоть что-то приятное опрокину за целый день!

- Ну, наконец-то! Мы уж заждались! – взвыл от тоски Серафим.

- Да со своими матросами задержался! – начал оправдываться кормчий. – Зовите меня Гнутый! Морское прозвище от того такое, что пять лет назад спину сорвал! Так до сих пор не могу разогнуться! – улыбнулся кормчий.

- А где же купцы?! – не понял Серафим.

- Велеслав отошёл платков дочерям прикупить! Вот с минуты на минуту вернуться обещался! Давайте лучше по кубку медовухи потребим! – предложил Гнутый.

- А отчего бы не выпить с добротным хозяином?! – ехидно прищурил один глаз Святогор. – А коли так всё ладно, может и рома бочонок, где заваляется?! Чай люди по морям вхожие, без этого морского напитка не обходятся, да и он по крепче медовухи будет?!

- А как же без рому то?! – усмехнулся кормчий.

- Ну, так неси! – поторопил старого моряка Зорген.

- Одинец! Неси сюда ром! Гулять, так гулять! – высунулся Гнутый наружу и незамедлительно притворил дверцу. – Ну, гости дорогие! Присаживайтесь по удобнее! Отведайте, чем богаты! – кормчий выложил на стол ржаного хлеба, остатки запеченной курицы, ещё нетронутой рыбы и позднее принесли ароматного рома. На борту ушкуя послышался голос купца.

Все разговоры зашли о доме, точнее говоря, кто и сколько лет его не видел. Жаль, что Максу Зоргену есть о чём рассказать, но никто не поймёт, что где-то через тысячелетие у каждого начнёт появляться автомобиль на водородных баллонах.

Некая Фёкла, племянница Велеслава, у того месяц назад посваталась за боярина Николу. Пир растянулся на две недели и три дня. Гости пили, ели и поздравляли молодых от утра до утра. Стол ломился от обилия всяческих блюд – всё началось с горячих щей и хмельного кваса. Сейчас Велислав приплывёт в Новгород и узнает, что скоро в очередной раз станет дядюшкой.

Вот у Одинца и Вторуши за неделю до торга отец поплыл рыбачить на лодке. Так до сей поры и не вертался. Одни люди говорят, мол, акула съела, а другие – помалкивают. Ну, так-то правильней про акулу своей бабе сочинить, нежели признаться, что по молодухам соскучился. Знамо – своя баба и на кол посадит голыми руками и достоинство оторвёт, коли забалуешь. Только Максим Зорген понимает, какая выходит нелепица – акула заплыла из центра Балтийского моря, чтобы одинокого рыбака в Орешке сцапать. Бред, да и только. Как только не придумают полюбовницы спрятать свих возлюбленных под своим крылом, а и верят же?! Не то, что в двадцать первом веке обезумевшие бабы за деньги покупают беременность, ну, это на бумажках, конечно же, но тоже немало нерв потратишь?!

Утро началось с коллективистского «и раз». Зорген присел на свободную скамью, взялся обеими руками за висло, вытолкнул его в воду и сделал первый рывок, входя в общий ритм. Ушкуй слегка качнуло на реке, левый борт корабля потащило в сторону.

Пот выступил на лбу Макса. Мышцы и связки начали болеть от натуги. На горле путника расширился лимфатический узел так, что его нельзя не заметить. Колени трясутся от тяжести. Если б не это путешествие, я никогда не поверил бы в столь каторжный труд гребца.

Тем временем ушкуй уносился всё дальше от Плоцка. Дня четыре ладья ещё катила по руслу Вислы, обгоняя Добжинь, Хельмо и Гданьск, прежде чем вышло в Балтийское море к острову Озель. Путники то и дело сменяют друг друга, давая время уставшим от гребли ребятам отдохнуть.

Балтийское море простирается от западного океана к востоку, что длина его не известна, ширина же нигде не больше 100.000 шагов, а во многих местах и гораздо меньше; что вокруг него живут многие племена, южную сторону населяют между другими народами, и славяне, называемые так же вендами. Из рек, протекающих по вендской земле, упоминаются в это время Лаба и Висла, а между ними Пена.

Не успела ладья пройти под парусами мимо Озеля, как матросам пришлось отдавать швартовый якорь и закручивать паруса. Кормчий боится рисковать нарываться на рифы в новолуние. Ночь коротать решили посреди моря. Имена эта ночь и окажется для Велеслава и его команды бессонной.

Торец острова Гомланд блеснул светом. Свет, похожий на лампадку, плывёт по реке в сторону ушкуя. Команда притихла на палубе, оголив лезвия мечей. Возле ушкуя, вырос многовековой корабль, поросший тиной. С некоторым гулом он остановил ход своих механизмов. На корму кораблей легли помосты. По поверхности, казалось бы, пустой палубы раздались выстрелы вполне реального револьвера. На помосты начали вываливать тени давно ушедших в прошлое моряков, постепенно возвращая себе контраст. Грянул гром среди ясного неба.

Сапоги с острыми носами ступили на палубу Гнутого. Их каблуки цокнули по доскам. Кожаные штаны сексуально облегают стройные ножки. Чёрный зловещий кожаный плащ угрожающе развивается на ветру. Кожаный корсет рельефно облегает идеальную талию. Поля драповой шляпы играют в такт плащу. Рука небрежно смахнула шляпу с головы и вынула из волос золотую иглу. Каштановые волосы растрепались ниже плеч. Её серые глаза стрельнули по всей команде людей и остановились на Зоргене.

- Запах крови! Человече! Убить всех! Ушкуй сжечь! Всё добро ваше, отныне моё добро! – крикнули алые губы девушки. – За дело!!!

- Стой!!! Отпусти молодых ребят! Они же дети совсем?! Прошу! – попросил Макс.

- Молчать, смерд! Теперь я здесь приказываю! – огрызнулась незнакомка.

Девушка вынула свою саблю из ножен и встала в боевую стойку. Со всех сторон уже доносился лязг металла. Кто-то у корчмы вскрикнул. В трюме заржали лошади. Девушка улыбнулась и вогнала лезвие в пол кормы. Она подняла взгляд к небу, вскинула руки и закрутилась. Макс посмотрел вверх и заметил, как канаты на шпиле мачты освобождают паруса. Откуда ни возьмись, появился огонь, прожигающий парус и вырисовывая в нём водную руну.

Один из призраков, заметив Зоргена в замешательстве, кинулся на парня. Вовремя спохватившись, Макс рубанул напавшего справа налево, но лезвие его меча проскользнуло насквозь тени, не повредив конечностей. Заметив веселье, ещё трое призраков принялись выручать товарища из лап разъярённой человечины.

Девушка перестала крутиться на месте. Подбежала к Максу Зоргену, коснулась его шеи прохладными мягкими подушечками пальцев, вводя разум парня в летаргический сон. Макс наполовину был в сознании и отчётливо слышал крики помощи и падающие каркасы мачтовых балок, бурление морской воды стук собственных ног по балкам. Последнее, что он услышал в прошлой человеческой жизни не насытившегося свободой бродяги, так это всё тот же странный гул корабля призрака.

Всё закончилось так и не успев начаться. Если бы эта незваная гостья дала мне с ней договориться, всё могло бы закончиться иначе. Вся команда уплыла бы на лодках к остову Озель, несколько дней переждали бы и поплыли дальше к новгородским землям, отдав все ладьи во власть ночной гостьи. Жизнь дороже любого золота и драгоценных металлов. Как и Зорген. Так и все путники понимали это беспрекословно.

Велислав успел спастись бегством, преодолевая вплавь расстояние до острова. Серафим и Гнутый с добрыми пятью десятками моряков погибли от рук призраков, так и не успев осознать происходящего. Раненого Святогора придавило балкой мачты, слегка обгоревшей по краям. Руслана получила артефакт из рук отца и по его навету, спустилась на лодке к воде и направилась в Новгород; а затем в Москву для передачи письма Владимиру Ярославичу, который озлобленный на Казимира III Великого, позже выиграет поход на Польско-Литовское княжество и тем самым кровавой местью заплатит за его вторжение на Галицкую Русь.

Очень скоро Бертран Марти сдаст Монсегюр войскам крестоносцев. Вечером этого же дня выйдут около двухсот служителей ордена и добровольно привяжут себя к столбам, так и не раскрыв печальной завесы тайн о сокровищах замка. Ибо за день до сдачи крепости Марти отпустил четырёх лучших учеников с неким Граалем, но через неделю вернулись только двое. Судьба же остальных участников тайного похода не известна. Собственно, как и судьба самого искателя приключений Максима Зоргена.

Content

Владислав Верницкий
Запах костров - 1

Введение

Глава 1. Крушение

Глава 2.Иноземцы

Глава 3. Сбой системы

Глава 4. Тайна Крамера

Глава 5. Возвращение домой

Глава 6. Тайный портал

Глава 7.  Халакост

Глава 8. Диверсанты

Глава 9. Монсегюр

Глава 10. Ночной гость